Бурбуля Руслан

Офриад, сын Спаты

Бурбуля Руслан

Офриад, сын Спаты

Так как потомки вы все несравненного

в битвах Геракла — вражеских полчищ

не бойтесь, не ведайте страха…

Тиртей.

Уважаемый Читатель!

Так как в среде писателей принято "ваять" некого рода предисловия, в которых они выражают слова благодарности тому, кто сподвиг, помог или же направил их творческую мысль на путь созидания, пожалуй, и я последую этому правилу. Один мой виртуальный знакомый, с которым я познакомился в "инете" практически год назад, недавно выдвинул следующую мысль. Он утверждает, что я, неким образом, изобрел новый стиль написания художественных произведений. Насколько я понимаю, речь идет о моем эпистолярном способе изложения своих мыслей (так, по крайней мере, заявила одна "русская дама", живущая то ли в Германии, то ли в Израиле). Откровенно говоря, я даже не знаю точного определения слова 'эпистолярный' \ честно говоря, и слава Богу \. Я стараюсь не забивать голову всякой чушью, но на все это хотелось бы заметить следующее. Я пробую писать так, как думаю, а думаю я так, как говорю — по моему, кому это интересно, сейчас понял, к чему я клоню!

Далее… Меня часто спрашивают, почему я не даю свои "пробы пера" на рецензирование. Откровенно говоря, мне это просто не нужно. Ну зачем, скажите на милость, просить о рецензии человека, о котором я зачастую практически ничего не знаю. Кто он, что он и как он себя чувствует!!? К сожалению, так уж сложилось, что среди великих и продвинутых литературоведов полно людей со всевозможными психическими и сексуальными отклонениями. Откровенно говоря, народ, я просто не хочу, что бы меня рецензировал какой-то представитель 'Гомо Сапиенса'. Не хочу и баста!

Теперь обращусь с тем, кто любит данный жанр. То бишь фэнтези. Если тебе, читатель, по духу произведения, написанные в силе Толкиена и Перумова, можешь смело переключаться на что-либо другое. Не трать зря время, так как 'Офриад' в этом смысле никоим образом не является классическим фэнтези. Ну, а теперь… Хотя еще одно НО! Так как все произведения обычно кому-то посвящаются, последую и я данной традиции.

Поэтому, посвящаю данную "пробу пера" всем молодым людям РОЖДЕНЫМ В СССР.

Ну, а теперь о самом главном — в предании данной 'пробе пера' достойного вида, принял участие пистатель, пожелавший остаться анонимным. Что ж!!! Автор всего нижеизложенного считает его — практически соавтором и как следствие этого, выражает ЕМУ

ОГРОМНОЕ СПАСИБО!!!

А теперь хватит пафоса.

Приступим…

БИТВА ЗА ЭДЕМ.

Аннотация

Даже Боги с чего-то начинают.

И даже им иногда необходима помощь простых смертных душ.

Ему предложен выбор.

Или бесконечное перерождение в теле своей Вселенной, или же договор, по истечении которого его Дух ожидает или полное развоплощение, или же статус молодого Бога иной плоскости Бытия.

Страшно становиться частью безграничного и в то же время безликого Хаоса!

Но Игорь был жуликом, жуликом и подох. Потому-то он и решился на столь безумный шаг.

Одним словом — аферист.

Пролог.

Фирея.

550 до н. э

Войско продвигалось быстро. Приказ Царя был предельно ясен: подойти к Фирейской долине раньше аргосцев. Гоплиты шли налегке. Они были одеты в туники и эксомиды. Каждый из спартанцев был вооружен лишь коротким бронзовым мечом. Все их снаряжение несли илоты. Рабы также несли на себе и весь провиант. Когда забрезжил рассвет, тысяча спартанцев остановилась на отдых. Впереди простиралась пыльная безжизненная равнина. Редкая чахлая растительность лишь навевала тоску на слабых духом. В ожидании илотов второй спартанский царь Теламон приказал выставить дозорных. По рядам лакедомян гулял одобрительный гомон. Все войско было в предвкушении грядущей битвы. В этот поход пошла почти половина спартанской молодежи. С каждым спартариотом в поход было отправлено по три раба.

Офриад посмотрел в сторону холма, откуда стали появляться первые илоты. Он стряхнул дорожную пыль с подстриженных чернявых волос и почувствовал, что за его спиной остановился один из сородичей.

— Что, никак не дождешься, Офриад? Не беспокойся… скоро мы посмотрим в реальном бою, чего стоят твои оружейные изыскания, осмеянные самими эформами.

Офриад даже не оглянулся. По голосу он узнал своего вечного противника Фрасибула. Тот с самого детства взлелеял к нему нежные чувства и, получив резкий отказ со стороны Офриада, с тех пор его люто ненавидел, как, впрочем, большинство в их фидитии. Девять из пятнадцати членов фидитии испытывали к Офриаду точно такие же чувства, как и Фрасибул. А так как все без исключения были отвергнуты зеленоглазым красавчиком, в дальнейшем, всегда и во всем, они пытались задеть его хоть словом, хоть отношением.

'Проклятый педераст. Э-э-эх, как же, наверное, было хорошо, когда соблюдался древний закон Ликурга о запрете на плотскую связь между воинами', - пронеслось в голове Офриада.

(Ликург был легендарным царем Спарты, который первым изменил мировоззрение дорийцев, оставив им в наследие некий свод законов и правил, которых до скончания мира поклялись придерживаться все спартанцы. Древний царь, о котором сама Пифия изрекла, что он ближе к Богам, нежели к человеку, озвучил закон, по которому спартанцам допускалось влюбляться в честных душой мальчиков, но вступать с ними в связь — считалось позором, ибо такая страсть телесная, а не духовная. Человек, обвиненный в позорной связи с мальчиком, на всю жизнь лишался гражданских прав. По прошествии столетий на этот закон смотрели сквозь пальцы. Многие цари сами грешили мужеложством.)

— Не переживай Фрасибул… Ты еще убедишься в том, что я прав.

— Спартанское оружие еще никогда не знало честных поражений, а ты своими философскими изысканиями пытаешься доказать, что наши великие предки были глупее двадцатипятилетнего юнца, который бреет свое лицо, точно порна какая.

Офриад резко развернулся к своему обидчику и с дрожью в голосе изрек:

— Не стоит тебе, Фрасибул, уповать на крепость своего стана. Ведь чем больше ствол древа, тем с большим шумом он падает наземь.

В это время послышались команды младших командиров, приказавших воинам строиться в боевое построение. Посмотрев на мчащихся в их сторону рабов, Офриад с радостью отметил, что его илот окажется возле спартанского строя одним из первых. Звали его Симоей. Он был коренным мессенийцем. Был этот илот очень своенравен, за что не раз бывал жестоко избит не только самим Офриадом, но и его друзьями. Зато Симоей был прекрасным панкратиотистом. Правда, на олимпийских играх ему ни когда не удавалось занять первое место по этой дисциплине, но, тем не менее, этим великим искусством единоборства данный илот владел в совершенстве. И даже несмотря на это, при возникновении противоречий в их взаимоотношениях, Офриад всегда побеждал своего илота, так как боролся, прибегая к запрещенным и порой тайным борцовским приемам, не освоенным последователями этой школы единоборств.

Самоей был обязан Офриаду своей жизнью. Десять лет назад пятнадцатилетний спартариот во время ежегодной криптии пожалел Самоея и не перерезал ему глотку. Более того, он оставил в живых всю его семью. Когда же юноша вернулся в свою эномотию без головы и честно признался в том, что ему стало жаль поверженного им илота и его детей, он был осмеян и сурово наказан. Три дня он провел в земляной яме, наполненной водой и испражнениями, а на четвертые сутки был подвержен публичной порке. В знак признательности, Самоей стал учить упрямого спартариотского подростка премудростям панкратиона. И это ему очень помогло. Именно благодаря изучению этой техники кулачной борьбы Офриад со временем изобрел свой стиль боевых приемов с оружием.

Тяжело дыша, Самоей остановился перед своим хозяином, и, склонив голову, преподнес ему поножи. Они сверкали в лучах утреннего солнца, впрочем, как и все остальные доспехи спартанцев, так как были сделаны из отполированной бронзы.

— Мой господин, простите, что не смог добраться до вас первым. Один из шелудивых илотов Теламона подставил мне подножку. Ну, я ему задам во время вашей битвы!

— Помоги укрепить панцирь, раб, и поменьше болтай. — Офриад, как и все лаконийцы, терпеть не мог тех, кто мог говорить часами. Ибо эти люди никчемны и слабы духом, хоть по большей части и гениальны.

(На войне спартанцам полагалось говорить по-военному: точно и кратко. Это умение называлось и до сих пор называется "лаконизм" — по имени области Лаконии. Кто отвлекался, того обрывали, даже если он говорил умные вещи: "Ты говоришь дело, но не к делу".)

— И не смей усердствовать в избиении рабов царя. Ты давно уже не молод, Самоей, к тому же тебя многие недолюбливают.

— Как и вас, мой господин, — ухмыльнулся илот.

— Кончай молоть чушь, раб. Зашнуруй лучше потуже.

(Спартанский воин был "человеком из бронзы", он был одет в панцирь, поножи и шлем — в бронзовые доспехи общим весом в шестнадцать килограммов. По тем временам такие доспехи стоили большие деньги, и лишь обладатели доспехов считались полноправными гражданами Спарты. Тяжеловооруженный воин, гоплит, был господином на поле боя; фаланга гоплитов была подобна неприступной стене — выставленные вперед копья, сомкнутые щиты и пышные султаны над блестящими шлемами. Для защиты в бою греки использовали кирасы и панцири из кожи и бронзы, чешуек или полотна, впрочем, последние практически не использовались. Почти все доспехи были белого цвета, края могли быть покрашены каким-либо другим цветом. Другим цветом мог быть выполнен узор, а также прорисованы мышцы живота. Знатные воины и командиры предпочитали бронзовые кирасы, в некоторых случаях отделанные или полностью покрытые серебром)

Офриад был стройным мужчиной. Его тело состояло исключительно из сухожилий и каменных мышц. В Спарте не приветствовали эллинский взгляд на совершенство человеческого тела. Полису нужны были не красота, а воины. Не олимпийские победители, а лучшие в мире солдаты. Потому практически все спартанцы были стройны телом, но чрезвычайно выносливы. Офриад отличался от сверстников своим телосложением даже в этом. Если не брать во внимание бедра, его тело (с точки зрения спартанцев), скорее походило на хорошо сложенную девичью фигуру. Ведь в Спарте даже женщины ежедневно упражнялись в метании дисков, беге и гимнастике.

(Спартанские девочки также проходили атлетическую подготовку, включавшую в себя бег, прыжки, борьбу, метание диска и копья. Ликург ввел такое обучение для девочек для того, чтобы они вырастали сильными и смелыми, способными произвести на свет крепких и здоровых детей.)

Именно эта особенность его тела так возбуждала окружающих его сверстников, которые были охочи до мужской красоты. Конечно, он не шел ни в какое сравнение с общепризнанной всей эномотией красотой Лизара, который был белокурым, как Аполлон. Все знали, что Лизар имел уже множество покоренных сердец, из которых, по слухам, одно принадлежало первому царю, но, тем не менее, отбоя от желающих познакомиться с ним поближе Офриад никогда не испытывал.

Надев поножи из отполированной бронзы, воин протянул левую руку за своим шитом. Он также был изготовлен из бронзы. В его центре красовалась знаменитая на весь мир красная "лямбда" (/\) — знак Лакедемона.

(Все оружие в Спарте было унифицировано. Это касалось в первую очередь щитов.)

Перекинув через плечо кожаный ремень щита и расположив его у себя на спине, Офриад потребовал от раба свой шлем.

Молодые воины были еще бедны, поэтому для спартанцев богатством являлись их доспехи, которые они, как минимум, завоевывали на поле боя, снимая их с поверженных врагов. Как максимум, доспехи заказывали у своих слуг-пэриков. Последнее считалось, правда, крайним вариантом и не приветствовалось. Самому Офриаду и его сверстникам до сих пор пришлось биться лишь три раза. Дважды при подавлении мелких восстаний илотов и один раз при столкновении с отрядом фиванцев. Именно в последнем бою Офриад и завоевал свой первый военный трофей. Шлем.

В отличие от спартанцев, гоплиты других полисов любили носить на своих шлемах гребень из конского волоса. Большинство спартанских шлемов были лишены гребней. Такие гребни из конского волоса имели только командиры, причем на шлемах младших командиров гребень проходил чаще всего от лба к затылку. Гребни командующих же располагались поперек шлема — от правой до левой его стороны. В обоих случаях подавляющая часть гребней была красного цвета. Среди афинян и других эллинов, напротив, гребни из конского волоса были очень распространены. Они могли иметь как природный цвет, так и окрашиваться — то есть, были белыми, беловатыми, черными, коричневыми, красновато-коричневыми или же красными. Достаточно часто применялось чередование цветовых полос, чаще всего природных цветов, однако мог использоваться и красный цвет, который в таком случае чередовался с белым или черным, для более высокого контраста.

Именно таким был шлем, добытый Офриадом. Гребень золотистого бронзового шлема был выкрашен в чередующие друг друга белый и черный цвета. Поначалу, командиры хотели забрать трофей Офриада в общую казну эномотии, но когда молодой воин доказал, что именно он убил врага, который при жизни носил этот шлем, а значит, волен требовать любую вещь из его вооружения, старшие с неудовольствием уступили. С тех пор черно-белый гребень постоянно мозолил им глаза. Несмотря на то, что Офриада всегда задирали по этому поводу и зачастую даже излишне наказывали за различные мелкие провинности, старшие воины вынуждены были смириться с прихотью юнца. Отличался шлем Офриада от шлемов его сверстников и тем, что он был полностью закрытым, в то время как шлемы спартанской молодежи защищали только голову, но не лицо.

Опоясавшись кожаным ремнем с висящим на нем мечом, воин оглядел своих боевых братьев. Некоторые так же, как и он, закончили облачаться в доспехи и сейчас с неодобрением косились на его шлем.

'Ну и пусть, — упрямо подумал про себя Офриад. — Еще посмотрим, кто из нас сегодня покроет свое имя славой'.

Он с надеждой посмотрел на свой остро заточенный меч. Не так давно он заказал одному из кузнецов-пэриков Аркадии новый меч. Его выковали специально по чертежу, придуманному самим Офриадом. Меч был обоюдоострым, и его острие имело форму копья. Затем, он сужался и возле рукояти, плавно переходил в полукруг. В отличие от унифицированной формы, принятой на вооружение всей Спартой, меч Офриада отличался от спартанских клинков по двум критериям. Во-первых, — он предназначался как для рубящих, так и для колющих ударов. Во-вторых, — в связи с полукруглой формой основания клинка, он прекрасно защищал кисть.

(Особенностью коротких, удобных в тесном строю мечей греческих воинов было то, что они не имели заостренного конца и удары были только рубящие. Наносимые удары парировались щитом и лишь в редких случаях мечом: оружие было слишком коротко, плохо закалено, а руки, как правило, не защищены.)

— Дозорные возвращаются! — прокричал кто-то из илотов. Многотысячная толпа устремила свои взоры на быстро бегущего юнца. Мальчик был, согласно своему возрасту, полностью обнажен. По его загорелому телу струйками сбегали грязные ручьи пота. Подбежав к одному из высших командиров, поперек шлема которого красовался красный гребень, он коротко доложил о надвигающейся армии противника. Через несколько мгновений зазвучали сигналы военных флейт, и спартариоты, сверкая щитами на солнце, стали выстраиваться в свою непобедимую фалангу. Самые сильные и выносливые находились в двух первых шеренгах, и это считалось большой честью. В центре первой шеренги находился и сам царь Тиламон. Илотам было приказано выстроиться позади строя и в молчании ожидать своей участи. Ведь если спартанцы проиграют сражение, рабы станут военным трофеем победителя.

Офриад оказался в самом центре фаланги и потому плохо видел, как в облаке пыли показалось многотысячное войско Аргоса. Зато молодой воин четко различил монотонный топот ног приближающегося противника.

— Ты гляди! Проклятье! Аргосцы даже в ногу научились ходить. Надо же!.. — искренне удивился Анит, стоящий по правую руку Офриада. В их эномотии он слыл сильнейшим единоборцем. Конечно, он наверняка бы проиграл борьбу любому олимпийскому атлету, но зато при борьбе без правил, на смерть, равных Аниту не было. По крайней мере, Офриад таковых еще не встречал. Самому же Офриаду еще не доводилось мериться с Анитом силой. Они были настоящими друзьями.

— Ничего. Мы им косы сегодня поотрезаем, — сказал кто-то вполголоса.

(Согласно легенде, в случае поражений спартанцы не стригли свои волосы до тех пор, пока не отвоевывали уступленные земли. Как пишет Геродот в своей "Истории", спартанцы или лакедемоняне были потомками дорийцев, в то время как афиняне вели свое происхождение от ионийцев. Этим объясняется существенная разница в прическах.)

— Скорее бы в бой, — снова отозвался Анит. — Жуть как хочется посмотреть на твое искусство, Офриад. Ты тренировался только сам с собой, да с чучелами. Даже мне не хотел продемонстрировать свои движения с твоим новым щитом и мечом.

Свой щит Офриад так же переделал, объяснив кузнецу-пэрику, что и как следует изменить.

Щит спартанского гоплита отличался от большинства греческих своей формой. Зачастую он был более двух локтей в поперечнике и абсолютно круглый. Совсем недавно совет пяти эфоров разрешил некоторым воинам пользоваться обрезанными щитами. В боках щита стали вырезать полукруги. Воин в оборонительной стойке при такой форме щита мог легко орудовать своим копьем, при этом не открывая противнику своего торса. Нововведение Офриада заключалось в том, что он уменьшил диск своего щита до двух локтей, а срезы при этом сделал чуть больше, чем у других. Также, он по-иному расположил на щите рукояти. У обычного спартанского щита первая рукоять располагалась посередине, а вторая — прямо на нижней кромке, следовательно, оба среза были в нужном положении только при опущенной вниз руке. Офриад разместил свои рукоятки не параллельно земле, а перпендикулярно. Такая манера ношения щита, была с одной стороны удобна тем, что воин не только отражал удары копья или меча противника, но и мог применять его в качестве оружия. Из-за повышения маневренности, такой гоплон, как решил для себя Офриад, становился дополнительным оружием нападения. С другой стороны, такая конструкция щита, в строю фаланги, особенно в первых ее рядах, несла в себе и большую опасность. Ведь при столкновениях двух тяжеловооруженных фаланг, выигрывает та, чьи воины при равных условиях и вооружении, более сильны и выносливы. При общепринятом захвате и расположении рукоятей, спартанец мог в оборонительной позе упираться в щит своим левым плечом и тем самым оказывать наибольшее давление на впереди стоящих товарищей или же противника.

(У древнегреческого круглого щита было две рукояти: одна в середине, в нее просовывали руку по локоть; и другая с краю, ее сжимали в кулаке. Так было не всегда: это изобретение приблизительно конца VIII в. до н. э. Пока на щите была одна рукоять, в середине, твердо удерживать его было гораздо труднее. Приходилось делать щиты меньшего размера, которые едва прикрывали тело одного бойца. Такая пехота сражалась врассыпную и, конечно, была слабее, чем всадники, а тем более колесничники. Когда появилась вторая рукоять, круглый щит сразу стал шире (легко прикинуть: два локтя с половиной в поперечнике). Это изобретение позволило двум воинам, стоявшим в одной шеренге плечом к плечу, прикрывать краями своих щитов не только себя, но и своего ближнего собрата. А строй воинов, ставших в ряд, оказывался прикрыт сплошной стеной щитов и неуязвим для ударов противника. Так, благодаря новому щиту, вместо рассыпного боя появился сплоченный строй; а благодаря строю — главной военной силой стала тяжеловооруженная пехота.)

— Зато все мы прекрасно слышали, что по этому поводу думают наши великие эфоры. — Фрасибул был на одну шеренгу впереди и прислушивался к разговору своих сотрапезников по фидитии. — Два заката назад, они, как мне помнится, высмеяли извращение красавца Офриада. Более того, насколько я понял, если он самолично решит выйти со своим новым гоплоном на поле боя, то будет подвергнут публичной порке на алтаре Артемиды. Ведь так, Офриад?

"Ничего, победителей не судят", — подумал Офриад, а вслух произнес:

— Ты бы лучше приглядывал за своим новым воздыхателем Фераменом. Не углядишь за ним во время боя, так ему аргоские торгаши мигом заткнут зад своими древками от копий. Что тогда будешь делать, Фрасибул?

Многих это раззадорило и посмешило. Приземистый Фарусибл что-то злобно прошипел и отвернулся.

— Смотрите! Командиры аргосцев выдвинулись для переговоров, — пронеслось по рядам спартариотов.

— Не сидится же этим аргоским бабам дома. Из-за них не попаду на настоящую войну. Эх… если бы не они, глядишь, попал бы в главное войско, что отправляется по просьбе царя Лидийцев в великий поход. Вот где можно быстро снискать славу и почет всех граждан Спарты, — мечтательно протянул Анит.

— Как же им сидеть дома, коли наши отряды завладели Фиреей, бывшей издревле частью Арголиды? — заметил кто-то неподалеку от Фарусибла.

— Ничего. Аргосцы властелины материковой области, что простирается на запад вплоть до Малеев. К тому же им принадлежат остров Кифера и ряд других островов. Не подохнут с голода, — резко оборвал говорившего младший командир с красным гребнем. — Хватит вякать, а то схлопочете после боя двадцать плетей. Вон, царь идет обратно. Сейчас он объявит о принятом им решении. Лишь бы только аргосцы не отказались от боя. Страсть как хочется пустить им кровь.

Все разговоры сразу стихли. Второй царь подошел к первой шеренге и, сняв свой шлем с поперечным гребнем, обратился к войску:

— Спарты смелые мужи. Аргосцы просят спор. Триста.

По фаланге прокатился вздох разочарования.

— Чтобы показать этим навозным червям, кто теперь хозяин Фиреи, мы выставим против их лучших воинов триста самых слабых молодых гоплитов. Спорная область останется за победителем. Для того, чтобы в случае поражения своих остальные не вмешались в схватку, войска обеих сторон должны возвратиться домой и не участвовать в битве. Да будет так. Всех младших командиров эномотий ко мне.

Офриад, как и большинство воинов, разочарованно выдохнул. Он никоим образом не причислял свою особу к наихудшим воинам их войска. Да, он был не самым блистательным воином своей эномотии, но зато на песке родной гимнасии, в тренировочных поединках, Офриад не проигрывал ни одному члену своей фидитии. Даже Аниту, и это было до того, как он изобрел свой стиль ведения боя.

— Мужи, тот, кто услышит свое имя, должен выйти из строя! — прокричал один из старших командиров, после чего стал оглашать имена 'достойнейших'.

Услышав свое имя и род, Офриад поначалу даже не поверил ушам: "Почему это я, самый слабый из целой тысячи?" — но нарушить приказ не посмел. Пропустив мимо ушей колкую фразу Фарусибла, он с каменным выражением лица направился по открывшемуся в теле фаланги коридору и вышел из общего строя. Когда все триста избранных вновь перестроились, Офриад оказался во второй шеренге. Причем его расположили с правой стороны, и он занял место крайнего бойца. Обычно эти участки были в фаланговом построении самыми уязвимыми, так как в сражении воин прикрывал щитом свою левую сторону. Правая становилась относительно беззащитна. Посему, эти места отдавались самым проворным и опытным воинам, в то время, как в первых шеренгах располагались самые выносливые спартариоты.

"Хоть здесь не посрамлен", — грустно заметил про себя Офриад.

— Воины Спарты. Мы все знаем, что вы пока не являетесь полноправными гражданами нашей великого полиса.

(Государство Спарта контролировало жизнь своих граждан от рождения и до самой смерти. При рождении ребенка государство определяло, вырастет ли из него здоровый гражданин или его следует отнести на гору Тайгет и сбросить в пропасть. Первые годы жизни мальчик проводил дома. С 7 лет воспитание брало на себя государство, и почти все время дети посвящали физическим упражнениям. В 20 лет молодой спартиат присоединялся к компании сотрапезников из пятнадцати человек (фидитии), продолжая свое военное обучение совместно с ними. Он имел право вступить в брак, но навещать жену мог лишь тайком. В 30 лет спартиат становился полноправным гражданином и мог участвовать в народном собрании, но львиную долю времени он проводил в гимнасии, лесхе (что-то вроде клуба) и своей фидитии.)

— …Так же, я, как царь благословенной Спарты, говорю вам! Вы, по мнению своих командиров, являетесь худшими из этой тысячи, но я хочу, что бы каждый из вас осознал: любой юнец Лакедемонии искуснее в битве, чем самые прославленные воины этих аргосских баб. Докажите это себе, им и всей Элладе, и тогда мы все признаем, что были не правы по отношению к каждому из вас. — Царь надел свой шлем и махнул командирам играть отбой.

Семьсот спартанцев единым движением закинули себе на плечи бронзовые гоплоны, развернулись и мерным шагом направились в сторону своих илотов.

Битва

Когда утихло даже ржание аргосских коней, запряженных в боевые колесницы, над полем повисла гнетущая тишина. Шестьсот воинов застыли в ожидании сигнала к атаке. Фаланги обоих противоборствующих полисов выстроились одинаково. В каждой из шеренг расположилось по пятьдесят воинов. Глубина строя, соответственно, равнялась шести шеренгам. Неожиданно в ясном безоблачном небе отчетливо раздалось карканье пернатых предвестников смерти. Стая воронов лениво кружила в лазурном небе Фиерии в предвкушении великого пира.

Заиграли лакедемонские флейты. Вслед за ними раздался мерный гул аргоских барабанов.

Обе фаланги начали сближение.

В отличие от спартариотов, аргоские воины были вооружены, в основном, медными доспехами. Их щиты имели форму полумесяца. Из-за того, что их снаряжение весило намного легче снаряжения спартариотов, аргоский строй сближался с лакедемонцами, перейдя практически на бег. Воины Аргоса решили с наскока разорвать фалангу противника. Когда между двумя фалангами осталось не больше трех десятков локтей, сигнал флейт заставил спартанцев застыть на месте. Прикрывая туловища отполированной бронзой сверкающих гоплонов, лакедемонцы приняли оборонительную стойку.

Когда ряды аргоских воинов с разбега врезались в сплошной монолит больших круглых щитов с нарисованной посредине лямбдой "/\", воздух наполнился душераздирающими предсмертными криками и лязгом металла о металл. Первый ряд спартанской молодежи держал свои копья на уровне талии, второй — в захвате для метания. Аргосцы, как и следовало ожидать, попытались за счет своих первых жертв смять первую шеренгу ненавистного врага. Большинство из них были пронзены насквозь. Своей смертью они действительно внесли в ряды спартариотов некий хаос. Некоторым, самым удачливым длинноволосым, удалось даже оказаться сразу в третьем ряду. Однако сумбур от первого столкновения в рядах спартанской молодежи царил только в первые мгновения битвы. В то время, когда передовая шеренга выхватила свои мечи и принялась кромсать напиравших врагов, вторая и третья начала наносить колющие удары в головы и щиты впередистоящих противников. Когда были истреблены все те, кому удалось оказаться в первых рядах спартанской фаланги, началось силовое противостояние. Задний ряд своими гоплонами напирал на спины впередистоящих, те напирали на следующий ряд, и так далее. В толчее боя первые две шеренги обеих фаланг оказались зажаты, что называется, между молотом и наковальней. После двадцатиминутного противостояния, сказалась разница в качестве вооружения обеих сторон. Медные и бронзовые мечи аргосцев быстро тупились об бронзовые доспехи спартариотов. К тому же, зачастую они просто-напросто ломались после нанесения полновесных рубящих ударов, принятых лакедемонцами на свои гоплоны.

В конечном итоге, после двадцати минут непрекращающегося давления, первые два ряда аргоских ратоборцев были начисто вырезаны. К чести длинноволосых, никто из их строя не дрогнул. Более того, сигнальные удары их барабанов возвестили им о том, что фаланга перестраивается и меняет тактику боя. Прекратив давление на спины боевых товарищей, задняя шеренга аргосцев стала огибать свою фалангу и ринулась на правый фланг спартариотов.

Лакедемонцы к такому повороту событий оказались совершенно не подготовлены. В отличие от их противников, у них не осталось единого командира, который смог бы отдать приказ о перегруппировке единого строя. Все младшие командиры сражались в первой шеренге, и большинство из них теперь пали под копьями и мечами аргосских ратоборцев.

Офриад вступил в рубку одним из первых. Впередистоящий спартанец был смертельно ранен еще до столкновения обоих фаланг. Пущенное чей-то умелой рукой тяжелое аргоское копье насквозь пробило его голову. Офриад едва успел занять место поверженного собрата. Зато он не успел принять оборонительную стойку и после сильного удара вражеского щита, был отброшен назад. Если бы не сзади стоящий спартариот, Офриад наверняка бы не удержался на своих ногах. Спасло его то, что его соперник, сам себя нанизал, на острие небольшого спартанского копья. Оказавшись на несколько мгновений прижатым между пронзенным аргосцем и сзади стоящим собратом, Офриад едва успел спрятать свою голову под защиту своего щита. Гулкий удар о бронзовую поверхность, слился с всеобщим грохотом, что пронесся по всему фронту противостояния. Не задумываясь ни секунды, он произвел колющий удар. Удар, как и следовало ожидать, пришелся в подставленный щит соперника. Снова едва удалось прикрыться своим щитом, от очередного удара, но на этот раз, уже копья. Помог сзади стоящий собрат. Его копье, пробило горло назойливому врагу. Офриаду удалось отстоять небольшой оперативный простор. Следующий удар копья, он принял вскользь своего щита, после чего, резким ударом снизу, перерубил почти пополам бедро длинноволосого громилы. Щит Офриада оказался, как бы его крышей. Кулак левой руки находился сзади затылка. Локоть выглядывал с левого среза. Шлем оказался с правого. Когда Офриад резко опустил свою левую руку вниз, через свою голову, гоплон совершил круговое движение и ударил своей правой кромкой по щиту нового врага. Удар пришелся в верхний край щита. Аргосец был облачен в открытый шлем, потому, его собственный щит, после столь невероятного удара Офриада, врезался в его переносицу. Хруст переломанной носовой кости, тут же слился с предсмертной агонии. Офриад вогнал в подбородок ошалевшего противника, одну треть своего меча.

Так он бился почти двадцать минут, пока аргосцы не произвели своего великолепного маневра.

При любых других условиях, спартариоты выиграли бы это сражение безоговорочно, но удивительный фланговый выпад аргоских ратоборцев ошеломил лакедемонян. Пятьдесят длинноволосых гоплитов стремительно врезались в шестерку воинов, что составляли правый край фаланги. Обладая численным перевесом на этом фланге боя, аргосцы вклинились и в тыл спартанской фаланги. В это время первые две шеренги спартанцев успели вырезать еще две фаланговых шеренги противника. И те, кто находился в самой гуще боя, уже было решили, что битва выиграна, но когда спартариоты, за какой-то очередной час боя, потеряли сто гоплитов, что находились у себя в тылу, в их стройных рядах, начался настоящий хаос. Ведь прославленные воины великой Спарты привыкли всегда драться в едином сплоченном строю. Именно благодаря своей выносливости, организованности и фаланговому построению пехоты, они и выигрывали все предыдущие сражения, так как зачастую вступали в битвы с превосходящим по численности противником, который однако не знал, ни искусства строя и к тому же был вооружен чем придется.

Воины обеих сторон перемешались и началась страшная рубка. В толчее было не разобрать, кто есть кто. Все мешали всем, и как следствие, обе стороны стали быстро терять своих солдат.

Когда лик Аполлона оказался прямо над головами сражающихся мужей, на равнине из шестисот аргосцев и спартанцев в живых оставалось не больше ста человек. Вышло так, что битва сместилась на новый участок безжизненной равнины. Трупы павших собратьев и врагов мешали оставшимся в живых проявить себя в полной мере. Битва продолжалась уже семь часов. Началась сказываться усталость.

Офриад невольно оказался в самой центре развернувшейся драмы. После того, как пятьдесят аргоских гоплитов совершили свой поразительный маневр, все смешалось. Началась такая рубка, о которой затем слагали легенды обе стороны. Мечи сверкали со всех сторон будто огненные стрелы Зевса. Офриад пока и не помышлял о том, чтобы показать свою новую технику боя. Вокруг не хватало свободного места. Он едва успевал подставлять свой гоплон под каждый удар противника. Зато в такой толчее очень хорошо зарекомендовал себя его новый меч. В то время, как обе стороны прибегали лишь к рубящим ударам, молодой спартанец поражал своих противников простым до безобразия приемом. После принятия на щит очередного удара вражеского меча, он ударом снизу поражал бедро противника, после чего колол аргосца в область шеи или головы. Так как аргоские воины в такие мгновения всегда ожидали медлительного, но сильного хлесткого рубящего удара, то зачастую просто не успевали прикрыть свою голову.

С каждым прошедшим часом становилось понятно, что никто сдаваться не собирается и победит воистину сильнейший. Когда масса дерущихся насмерть гоплитов переместилась на новый участок, все получили то, чего хотели, — простор. Теперь было не так боязно рубиться один на один со своим непосредственным противником, так как между каждой дерущейся парой образовалось расстояние в длину нескольких копий, и оно постоянно увеличивалось. Из-за того, что теперь можно было не бояться за свой тыл, каждый поединок превратился в образцово-показательный бой. Теперь тот, кто был в объятьях своей ярости, погибал первым.

Офриад принял очередной удар противника подставив свой щит 'ребром'. Рубящий боковой удар пришелся в правый срез. Меч голубоглазого аргосца отскочил, словно его оттолкнули. Спартанец подступил к противнику еще на шаг, не давая ему времени для нанесения нового размашистого удара. Два быстрых укола, и аргосец уже не помышляет о нападении. Он, как и все его собратья, с кем пришлось встретиться Офриаду на этом поле брани, был шокирован неизвестной манерой ведения поединка.

Ударив своим гоплоном в правую сторону кромки щита аргосца, от чего его щит отбросило немного влево, Офриад произвел колющий выпад. Его меч с легкостью пробил бронзовую пластину в области сердца. Удар в корпус щитом, и вот длинноволосый муж валится на горячую землю, чтобы в последний раз взглянуть прямо в лик Аполлона. Интуитивно, Офриад почувствовал сзади какое-то движение. Не задумываясь ни на мгновение, он завел за темя левую руку, тем самым прикрыв щитом свою спину и голову целиком. В следующее мгновение щит был сотрясен ощутимым ударом. Видно, вражеский воин вложил в него всю свою силу. Меч слегка пробил бронзу гоплона, однако сам разлетелся на две неравные половинки. Не изменяя положения своего гоплона, Офриад с разворота нанес рубящий удар сверху. Как оказалось, у аргосца не было даже щита. Удар пришелся в область шеи. Фонтаном ударила кровь, и начисто срезанная голова покатилась к ногам очередного противника….

От усталости Офриад практически ничего не чувствовал. Весь покрытый своей и чужой кровью, он поднял чье-то копье и облокотился на него всем своим весом. Грудь разрывалась от недостатка воздуха. Пот, смешавшийся с грязью и кровью, превратил его лицо в маску потустороннего монстра. Глаза слезились. Хотелось просто упасть и умереть. Вокруг Офриада не были слышны даже стоны раненых врагов и собратьев, потому что таковых, собственно, и не было. Все шестьсот воинов, которые рано утром вступили в противоборство, сейчас стали пищей для черных, как смола, пернатых бестий.

Вдалеке послышались приглушенные голоса.

"Не может быть. Ведь я убил последнего!" — мысли были столь же вязкими и неповоротливыми, как и его тело.

Однако через некоторый промежуток времени он различил новые фразы. Офриад попытался разогнать пелену перед глазами. Полное истощение как физических, так и психических сил, было налицо. Собраться было крайне сложно. Невольно он даже опустился на колени. Глаза предательски слипались.

"Не смей уснуть, Офриад! Неужели смерть трехсот твоих побратимов и сородичей была напрасна? Вставай и сражайся, щенок!" — приказал себе спартанец.

На удивление, этот мысленный приказ сработал. Несмотря на нестерпимую ломоту в суставах, он встал на ноги и осмотрелся. Сквозь пелену, застилавшую взор, на противоположном конце поля ему удалось различить две одинокие фигуры. Повесив через плечо свой гоплон, некогда сверкающий, а теперь покрытый кровью и грязью, он шаркающей походкой пошел в свой последний бой. То, что обе фигуры принадлежали не спартанским воинам, было понятно даже издали. Гребни их шлемов были выкрашены в пестрые цвета. Какие? В наступающих сумерках Офриад уже не мог различать краски.

Когда он подошел на расстояние броска копья, спартанец убедился, что оба его противника находятся не в лучшей форме. У одного была перерублена правая кисть, второй еле держался на ногах и так же, как Офриад, истекал кровью, сочившейся из многочисленных порезов и ран. Тот, у кого было отсечена правая кисть, при виде приближающего спартанца встрепенулся.

— Алкенор, берегись, сзади враг.

Второй аргосец медленно повернулся к Офриаду и, еле выговаривая слова, устало поинтересовался:

— Что, не навоевался еще, лакедемонская собака?

Офриад перехватил свое копье для броска и, сделав по направлению к аргосцам еще пару шагов, метнул его в оскорбителя. Пролетев всего несколько метров, копье безвольно упало на тело убитого спартанца. Тут силы полностью оставили Офриада и он провалился в небытие.

Когда он очнулся, на небосводе ослепительно сверкал многочисленный сомн душ предков. Приподнявшись на локоть, спартанец огляделся. По полю сновали черные тени ночных падальщиков.

'Надо бы отдать должное, всем павшим собратьям. Негоже, когда тело воина становиться пищей для нечестивых животных'.

С трудом встав, он осмотрел поле брани. Двух выживших аргосцев нигде не было видно.

'Видать подумали, что я умер от потери крови. Идиоты, кто же не добивает своих врагов?!'

Глубоко вздохнув, он начал снимать доспехи с поверженных противников и относить их на край поля. Офриад двигался, как во сне. С каждым разом ему было все тяжелее и труднее поднять поножи врага, не говоря уже о панцирях и щитах. Свою работу он закончил лишь под утро.

Появление обеих армий он встретил, стоя на краю фирейской долины. Рядом с ним возвышалась огромная куча доспехов, снятых им с падших аргоских солдат. Спартанский воин был в полной прострации. Его силы были настолько истощены, что Офриад не осознавал даже теплого приема и крепких объятий своих друзей и побратимов. Не видел он, как в очередной раз поссорились оба царя противоборствующих сторон.

Когда же началась новая битва, он просто испустил дух.

После своей победы лакедемонские воины приукрасили его смерть, а все остальные спартариоты возвеличили его имя и почитали наравне с героями древности (Гераклом, Ахиллесом, Одиссем, Тисеем и т. д.)

(Среди других союзников Крез отправил послов также и в Лакедемон. В это время у самих спартанцев была война с аргосцами за область под названием Фирея. Эта Фирея, собственно, была частью Арголиды, но лакедемоняне завладели ею. Аргосцам принадлежали также материковая область на запад вплоть до Малеев, затем остров Кифера и другие острова. Аргосцы прибыли на защиту своей земли, захваченной [спартанцами]. Здесь они вступили в переговоры со спартанцами и сошлись на том, что с каждой стороны вступят в бой по 300 воинов. Условившись так, оба войска удалились, а оставшиеся отборные бойцы вступили в схватку. Однако силы противников оказались настолько равными, что после боя из всех 600 воинов осталось в живых только трое: у аргосцев Алкенор и Хромий, а у лакедемонян — Офриад. Этих только и застала в живых наступившая ночь. Тогда двое аргосцев, считавшие себя победителями, поспешили в Аргос, а лакедемонянин Офриад снял с павших аргосцев доспехи и отнес их в стан спартанцев, а затем оставался на поле битвы, как бы удерживая свое место [в строю]. На следующий день оба войска прибыли на поле боя узнать об исходе битвы. Сначала победу приписывали себе обе стороны: одни говорили, что у них осталось больше людей в живых, другие же объявляли противников беглецами, [утверждая], что их воин не покинул поля битвы и даже снял доспехи с павших противников. Наконец после долгих споров они вновь бросились в рукопашную схватку. Несмотря на огромные потери с обеих сторон, победителями все же остались лакедемоняне. С этого времени аргосцы стали коротко стричь себе волосы (прежде, по обычаю, они отращивали длинные волосы). Они даже ввели закон и изрекли проклятие, чтобы ни один аргосец не смел отращивать себе длинные волосы и ни одна женщина — носить золотых украшений, пока Фирея не будет отвоевана. Лакедемоняне же, напротив, установили законом отныне носить длинные волосы (до этого они коротко стригли их). Передают, что единственный, оставшийся в живых из 300 лакедемонян, Офриад, стыдясь возвратиться в Спарту, так как все его соратники пали, лишил себя жизни в Фирее. ГЕРОДОТ.)

Договор

До того, как "омоновец" произвел свой роковой выстрел, перед глазами Игоря промелькнула вся жизнь. Все его взлеты и падения, благородство поступков и повседневная жестокость. В общем, все то, что принято считать жизненным опытом человека. То, с чем каждый из нас, рано или поздно, придет к своей финальной черте, имя которой — Смерть.

Игорь осознал, что видит всю комнату, как будто его 'Я' поместили под потолком конторы. Он с удивлением уставился на свое тело, возле которого уже хлопотали врачи скорой помощи. Суета и брань перемешались в гомон, от которого хотелось бежать.

Он словно парил в непостижимой субстанции. Его дух переполняло чувство благодати и четкое осознание того, что он все еще жив. И то, что внизу находится его мертвое тело, а его сознание все еще продолжает существовать, нисколько не удивляло. Все, во что он раньше верил, к чему стремился, теперь не имело ровным счетом никакого значения.

Сзади в спину ударил яркий свет. Хотя… в какую спину? Ведь ни рук, ни ног, ни вообще головы или туловища он не имел. Он был просто сгустком чистой энергии, той ее частью, что после каждого перерождения является накопителем информационной матрицы. Той частью сущего, которой суждено постоянно совершенствоваться в материи, для того, что бы с каждым новым эволюционным витком самопознания обогащать изначальную форму разума, чем и является Бог.

— Я ждал тебя!

От появившейся мысли его сознание обдало холодом.

— Наше общение будет скоротечным, так как ты не принадлежишь мне и потому не сможешь вынести мое обжигающее нутро.

'Скорее уж леденящее', - подумал он и тут же осознал, что его мысль понята.

— У тебя есть два пути. Один, — остаться в своем измерении и вечно перерождаться в материи для обогащения информационной матрицы Абсолюта. Второй, — принять мое предложение.

— В чем его суть? — поинтересовался он.

— В том, чтобы начать свое существование в другой Вселенной, которая, в отличие от твоей, только начала формироваться. Ты будешь возрожден в моей материальной составляющей сразу взрослым индивидом. Более того, ты выберешь любое тело, в котором когда-либо перерождалось твое 'Я'. Если тебе удастся спасти моих детей, ты станешь их Богом, и в дальнейшем будешь сам вести моих созданий через кармическую составляющую нашей Вселенной. Это станет твоим призом, ради которого тебе и предстоит рискнуть своей личностью.

— Кто ты?

— Я — проявление того, что вы зовете Высшим духом. Я единое осознание безграничной мудрости и ее первое воплощение. Я ЕСТЬ — БОГ.

— Я думал, мою душу встретит твой слуга — Ангел, для того, что бы продемонстрировав мой последний жизненный цикл, я бы смог решить — необходимо ли мне в очередной раз, пройти материальное перерождение или же моя суть, готова предстать пред твоим судом, который и определит — буду ли я перерожден на новом эволюционном уровне или стану частью безликого.

— Я не твой БОГ. Я совершенно другая сущность параллельной плоскости. Мы хоть и похожи с твоим создателем, и имеем единую цель — вносить в структуру Бытия порядок и гармонию, — Путь для ее достижения, у каждого из нас, свой.

— В чем заключается риск твоего предложения? — поинтересовалось его Я.

— В том, что если тебе, до своей физиологической смерти, не удастся выполнить предначертанного, твоя индивидуальная матрица не сможет стать там частью единого. В то же самое время, твой дух будет отторгнут и твоим материнским лоном, уже как инородная сущность. В конечном итоге ты станешь демоном Хаоса.

— Почему ты выбрал именно меня?

— Так как в данном единичном соприкосновении наших Вселенских плоскостей, только ты являешься авантюристкой сущностью. Все другие отвергли бы мое предложение!

— А мой Бог, не станет ли он помехой при заключении нашей сделки?

— Ему все равно. Останешься ли ты и дальше перерождаться в его вселенском теле или же сгинешь и станешь частью Хаоса, из тела которого он, как в прочем и я, да и другие высшие сущности, черпаем свои силы.

— Что за условия меня ждут?

— Вижу, ты принял решение. Итак, я изымаю твою сущность и переношу в свою плоскость. Там мы и обсудим то, в каком виде ты воссоздашься, а так же условия той материальной субстанции, имя которой 'Эдем'.

— Последний вопрос! Почему же все-таки моему Богу безразлична моя душа и мой удел, а тебе нет?

— Просто мое самосознание проявилось совсем недавно. Моя Вселенная еще очень молода и потому тесно взаимосвязана с первичным Хаосом Бытия, из которого в мое творение воплощаются его образы. Я создал прекрасный мир и мне будет жалко его потерять, а тем более воссоздавать его с самого начала. Ну а насчет тебя… Откровенно говоря, ты не один, которому был предложен выбор. Многие так же, как и ты, согласились, и все погибли до воплощения в реальность нашего договора. Все они сгинули. Мне все равно, что будет с тобой, но не все равно, что будет с моим миром. Потому-то ты и станешь Богом, если только выполнишь оговоренное условие.

— Я готов!

— Тогда… Да будет СВЕТ!

Его сознание обожгло, практически испепелило проявившееся световое пламя. Оно было повсюду. Оно выжигало мельчайшие частицы его сознания. Это огненное небытие и было тем самым пресловутым Адом, в который возвращается никчемная духовная сущность любого разумного элементария. Местом, откуда черпают силы все высшие сущности единого Бытия, состоявшего из многомерно неисчислимого количества Вселенных, что являются первыми осознанием: Я ЕСТЬ — БОГ! Настал момент, когда его сущность разорвало на первичные составляющие.

Сколько это продолжалось? Неизвестно! Но у всего есть начало и конец. Боль прошла и его 'Я' оказалось воссозданным в новой плоскости единого, среди эманаций первозданного Хаоса, в структуре которого всеми цветами многомерной радуги переливался… Эдем.

Эдем.

— Нравиться?

— Да, — признался он. — Твое творение прекрасно.

— Мой мир пока не разделен пространственным континуумом. По сравнению с твоим, он газообразен. В нем нет материальных границ. Эдем связан с любой материальной точкой моего тела, а мои дети могут передвигаться по любым его реалям без вреда для своего физического тела. В Эдеме воссоздано множество человеческого естества. Одни прекрасны, другие пока находятся на низком эволюционном уровне, но всем им грозит истребление…

— От порождений Хаоса… — закончил он его мысль. — Что следует мне совершить, Господь, до того, как я познаю или свою окончательную Смерть, или же вечное служение твоему порядку в качестве малого высшего духа материи?

— Ты должен объединить людей и дать бой порождениям Извечного Хаоса. Просмотри сейчас свои физические проявления, в которых ты проходил множество кармических перерождений. Ты можешь выбрать себе любое понравившееся тело. Правда, твоя эмоциональная оболочка будет возрождена такой, какой ты окончил свой последний жизненный цикл. Все, что тебе необходимо, будет воплощено, согласно твоему желанию и памяти. Итак… приступай!

Просмотрев все свои прошлые жизни, он остановился на теле, в котором был рожден в 575, а окончил свое существование в 550 г до н. э. Он выбрал тело спартанца Офриада.

Когда его духовное Я воссоединилась с физикой, Игорь открыл глаза и смачно, даже с самозабвением, выматерился. Так, как делал это, находясь в теле Игоря Сергеевича Даниленко, погибшего от шальной пули в начале двадцать первого века, — афериста и мелкого жулика новой, возрождающейся России.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Здрасти… А вот и я!

Глава 1

Вокруг все щебетало и стрекотало. В воздухе носились странного вида насекомые. Некоторые даже походили на настоящих монстров — острые крылья, под брюшком суставчатые ручки богомола с острыми зубчиками по краям. Повернув голову, он с удивлением заметил, как одна такая 'букашка' не лету впилась в маленькую птичку, похожую на колибри. Оба создания упали в невысокую траву, откуда донеслось предсмертное щебетание жертвы.

Игорь лежал на спине, уставившись в непонятное небо. Почему непонятное? Да потому, что не было видно ни туч, ни солнца, вообще ничего привычного. Сверху на него уставились размалеванные сгустки хаоса — бледно-красные, лимонно-желтые, ядовито-зеленые клочки цыганского платья, разорванные неведомой силой. Хаос. Первородный хаос. Бескрайняя плоть, из которой творятся миры… В местах сопряжения сгустков мелькали частые огненные сполохи — безмолвные, и оттого зловещие. Свет неба заменял солнце: в Эдеме было светло, как днем, а также неимоверно тепло, хотя назвать это жарой он бы не решился.

Приподнявшись на локтях, Игорь присвистнул. Он выглядел как Бог. Его тело было настолько прекрасно сложено, что не залюбоваться самим собой было просто невозможно. Тяжелые бицепсы, мощные пластины грудных мышц, живот, украшенный кубиками пресса. А ноги — о! — не дохлые макаронины, не кавалерийская 'подкова'; ровные, переплетенные жгутами мышц без капли жира. Кожа покрыта ровным золотистым загаром, какой ни в одном солярии не получишь. Ощупав себя, он, наконец, встал в полный пост. Кругом простиралась степная равнина. Трава была по щиколотку и источала пряный запах.

'Мать моя женщина, до чего же я хорош!'

Игорь внимательно осмотрел все свои члены, не пропуская даже интимных частей организма, и пришел к выводу, что жизнь прекрасна. Рядом с ним в примятой траве лежала куча черного хлама. Присмотревшись, он понял, что это доспехи. Поверх большого круглого, с боковыми срезами щита, были аккуратно сложены меч, шлем, нагрудные пластины, поножи, налокотники. В землю было воткнуто копье. За исключением меча, все вооружение было чернее ночи. Черным был даже конский гребень, проходящий вдоль закрытого эллинского шлема.

'Блин, как же я все это надену, коли никогда не держал в своих руках ничего подобного?'

Игорь нерешительно поднял меч и тут же почувствовал, как его тело откликнулось на это оружие. Всю его сущность переполнило ощущение, словно бы он, наконец-то, встретил своего старого приятеля.

'Раз моя нервная система чуть ли не впадает в экстаз только лишь от одного прикосновения к холодному оружию, видимо, мое тело на этот счет живет своей собственной жизнью'.

Пожав плечами, он принялся облачаться. Удивляясь самому себе, он отметил, что надел всю амуницию за неполную минуту. Последним он напялил на голову этот причудливый шлем. Поглядев в разные стороны и даже пару раз боднув головой невидимого противника, он убедился, что шлем сидит, как литой и никоим образом не закроет ему обзор ни при прыжке, ни при беге по пересеченной местности.

'Так… Ладно! Давай попробуем, как я владею мечом!'

Вытащив клинок из кожаных ножен, он принялся вертеть его во все стороны. Как только дело дошло до упражнений, его сознание стало простым статистом, а тело зажило своей собственной жизнью.

Ощущения были непередаваемыми. Почувствовав во всех членах своего тела легкую тяжесть, он остановился и перевел дыхание.

'Охренеть можно! — заключил он. — Прикольно! Та-а-ак, и что же мне делать дальше, хотелось бы знать?'

Еще раз окинув недобрым взглядом странное небо, он сплюнул и принялся всматриваться в горизонт. Кругом были холмы, а на северо-западном направлении четко вырисовывалась горная гряда. Поскольку иных ориентиров он не заметил, Игорь решил направиться именно в сторону гор. Вытащив из земли наконечник копья, он посмотрел на него отрешенным взглядом, а затем решил перед дорогой поэкспериментировать и с ним. Взяв копье в обе руки, захватом, каким пользовались шаолиньские монахи, он попытался повертеть им вокруг своего тела. На этот раз тело не откликнулось, и после первого же неловкого движения черное древко больно врезалась в бедро.

— А-а-а, бляха-муха!.. — завопил он во весь голос.

Почесав с минуту ушибленное место, Игорь глубокомысленно подвел под всеми экспериментами черту.

'Короче, Склифосовский, шаолиньской техникой ты не владеешь. И вообще, насколько я понимаю, парень, когда настанет время, твое тело само защитит твой убогий ум. Все, кончай выпендриваться и вперед. Нас ждут великие дела!'

Он двинулся вперед, слегка припадая на правую ногу.

Пройдя не меньше десяти километров, Игорь почувствовал звериный голод. Во время пути ему несколько раз встречались странные животные. Несмотря на то, что проходили они на приличном расстоянии и рассмотреть толком их не удалось, все-таки он решил, что на Земле таковые не водятся. Ну где вы видели, чтобы силуэт, походивший на слона (правда, очень маленького слона), передвигался на двух конечностях? \ Нет, конечно, это мог быть дрессированный слон! Но чтобы на цырлах ходило все стадо? \ Вот и Игорь такого не припоминал, а потому при каждом их появлении благоразумно залегал в траве. Залег раз, залег два, а на третий плюнул и стал внаглую в полный рост, рассматривая далекие очертания животных. Численность их стада не превышала двадцати особей. Они хоть и передвигались на 'своих двоих', но для добычи пропитания вставали на все четыре лапы и принимались шерстить в траве своими длинными хоботами.

'Может, поохотиться на них?' — промелькнуло у него в голове.

'А мясо что, сырым сожрешь, умник?' — отозвался его внутренний голос.

'Ну и хрен тогда с ними! Потопали дальше'.

Но топать никуда не пришлось. Причудливые животные неожиданно стали проявлять беспокойство. И вдруг все разом понеслись в его сторону.

У Игоря, что называется, 'душа ушла в пятки'. Он стал быстро соображать, что же собственно, ему предпринять? Ожидать их приближения, или же попытаться уйти с пути стада?

'Блин… а может, они хищники, и бегут в мою сторону, так как заметили свою пищу, и эта пища — я?' — закралась в его мозг неприятная мысль.

Действительно, за 'слониками' вроде как никто и не гнался, потому мысль была далеко не фантастична.

'Что ж тут думать, мать твою?.. Беги на фиг по направлению тех долбанных гор. Если уж эти твари по твою душу, значит, изменят свой курс в твою сторону, если же нет, значит, дело еще хуже'

И он припустил, да так, что аж пятки засверкали. Пробежав буквально сто метров, Игорь вдруг остановился.

'А-а-а-а-а… зараза! Щит забыл!'

Пришлось возвращаться. На ходу, посматривая в сторону приближающихся животных, он вдруг услышал странное жужжание. Не гул, не рокот, не стук копыт, а именно жужжание. Как если бы муха, по мановению волшебной палочки, стала бы размером с доброго коня. И это жужжание стало нарастать. Все отчетливей стали 'вырисовываться' и интересные подробности несущихся в его сторону созданий. И он внезапно понял, что эти существа совсем не похожи на безобидных травоядных.

'Ё… Да это ж какие-то монстры!'

Действительно, когда стадо 'слонов' и Игоря стали разделять какие-то двести метров, он с ужасом отметил их злобный оскал. Оскал, в котором блестели клыки почище, чем у пресловутых вампиров.

Глянув в сторону все еще далеких гор, Игорь удрученно вздохнул, покрепче перехватил свой щит и отдался во власть генетической памяти тела.

***

— Арррра! — прокричал ведущий охотник, понукая свое насекомое. Стрекоты, хоть и не обладали слухом в человеческом понимании, однако прекрасно улавливали звуковые волны. На охоту за твэками из стана направилось всего трое желающих. Стэллу вызвались сопровождать лишь воин ее клана да провожатый, да и тот отправился лишь потому, что ему позволили в процессе передвижения каравана ехать на таком удивительном создании, как стрекот.

Стэлла, как всегда, упивалась свободой полета. Передав мысленный образ твэка прямо в мозг стрекота, Стэлла отдалась на волю его охотничьему инстинкту. Они летели всего в трех метрах от земли. Бескрайняя равнина казалась безжизненной. Нет, в траве, безусловно, кишела всевозможная живность, но ни твэков, ни каких либо других крупных животных ее ездовой стрекот пока не обнаружил.

Ее ярко бордовые волосы сейчас были стянуты жемчужной нитью в толстую блестящую косу. Это было сделано сознательно. Стрекоты развивали приличную скорость и могли обогнать даже земного гепарда. Собранные в тугую косу волосы Стэллы не мешали обзору, и это было очень важным моментом в управления такими созданиями, как гигантские стрекозы. Прошерстив практически около сотни лиг, и так и не найдя себе ни одну жертву, стрекот проводника произвел на свет знаменитое грозное стрекотание, благодаря которому этот вид существ и получил имя собственное, правда, одно на всех. Подлетев к проводнику, Стэлла поинтересовалась:

— Ну и где же, Сирис, та обильная дичь, о которой ты прожужжал мне все уши в реалии Таргов? Правду мне говорил начальник моей охраны. Эта реаль также скучна, как и реаль Тируанских болот.

— Госпожа! — испугано прокричал провожатый — звероватого вида коротышка, чье лицо, как и тело, заросло плотной рыжей шерстью. — Поверьте мне, твэки тупей мардуков, и потому никогда не мигрируют в сезон дождей. Эти твари где-то поблизости. Я их нутром чувствую.

Из-за жужжания, что производили две пары тонких слюдяных крыльев стрекота, ему приходилось орать. Передавать мысли, как божественные Нуари, его раса не могла.

Стэлла презрительно усмехнулась.

— Мой стрекот что-то их не чувству… Есть! — радостно прокричала она, получив сканированную картинку своего стрекота. Его фасеточные глаза размером с громадные блюдца заметили слабое перемещение в тепловом спектре. Движение было на расстоянии пятидесяти лиг от охотников.

Стэлла бросила мыслеобраз своему воину, и сразу же получила его недовольный ответ. Мол, это очень далеко от их стана, и потому он не имеет права отпускать принцессу на такое расстояние без надежной охраны.

'Не имеешь права, так и не имей его! А я вот хочу… и все тут!' — насмешливо отозвалась она.

Даже не взглянув на его вытянувшееся лицо, она приказала своему стрекоту начать охоту. Воздушный скакун сорвался с места, направляясь в сторону Пируанских пиков. Оба провожатых Стэллы вынуждены были последовать за ней.

Полет продолжался более часа. Ветер бил в лицо, губы Стэллы пересохли. Наконец, Стэлла переключила свое сознание на видение стрекота. Тот теперь четко различал более двадцати тел, которые паслись, пожирая мелких грызунов троллов, что обитают под слоем перегноя. Троллы выходят на поверхность только затем, что бы справить свою нужду. Вот в такие моменты их и поджидают хитрые твэки.

Принцесса заметила, что среди твэков началось волнение, а вслед за тем все стадо кинулось наутек.

'Все, теперь не уйдете! — радостно подумала она. — Наконец хоть какое-то развлечение за последние три недели!'

'Принцесса! Глядите, впереди, по ходу движения твэков! Там какое-то странное существо!' — мысли ее телохранителя были тревожны.

Заставив стрекота сфокусировать треть своего зрения в нужном направлении, Стэлла различила очертания человеческого тела. Да, именно человеческого. Не твэка, не мардука, а именно человека. И он вел себя очень странно. Вначале он бежал сломя голову от твэков. Затем почему-то остановился и побежал в обратную сторону. Но откуда здесь быть людям? Эта реаль принадлежит герам, людей здесь нет.

'Может, это кто-то из наших?'

'Нет, принцесса. Все остались в стане. Это чужак', - последовал мысленный ответ телохранителя.

'Что ж, поглядим, что за фрукт нам попался. Продолжайте преследовать твэков. Я же в свою очередь пленю чужака'.

***

Теперь это был не Игорь. Вернее, он все понимал, но управлять своим телом было уже не в его власти. Его личность грубо отодвинули на задний план. Телом управляла память Офриада, и с этим фактом он не мог спорить. Ноги слегка согнуты. Левая слегка выступает вперед. Правая кисть сжимает копье для метания. Секунды растянулись в тысячелетия.

Что за твари!

'Слоники' неслись с завидной скоростью, которая, по прикидкам Игоря, намного превышала скорость бегущего человека. По крайней мере, с такой скоростью люди могли преодолевать стометровки, но такие длинные дистанции… нет, здесь бы их кондрашка хватила! Хоботы задраны вверх, клыки оскалены…

Тела существ были сухопарыми, задние конечности выгнуты коленными суставами назад, как у кошек. Самым смешным в их облике были круглые выпученные глаза, которые казалось, вот-вот выпадут из орбит, словно их обладатели ну ни как не могут сходить по большому, причем на протяжении всей своей жизни. Да, это могло рассмешить, если бы не огромные резцы, грозно торчащие из их разинутых пастей.

Когда расстояние между ним и 'слониками' сократилось до ста шагов, Игорь осознал, что его тело почему-то передумало бросать копье.

'Да что же это? Хоть бы одного замочить перед тем, как меня растерзают эти твари!!!'

Но боевая память Офриада сейчас жила своей собственной 'головой', и эта 'голова' решила, что 'слоники' ему пока не враги. Они просто сильно напуганы.

Действительно, до сих пор вся эта свора неслась, постоянно оглядываясь назад. Когда животные заметили странную одинокую фигуру, находящуюся посреди траектории их движения, то не проявили никакого беспокойства. Они просто пронеслись по обе стороны от Игоря, обдав его горьковатым запахом пота, и, противно сопя, помчались дальше. Но он уже не обращал на них внимания, так как позади стада, над степью, появились и стали увеличиваться три точки, причем приближались они с огромной скоростью.

'Может, это самолеты?'

Он просто ошалел, когда увидел, что это — гигантские стрекозы. Мало того, когда они приблизились, Игорь разглядел, что на их тусклых, словно сделанных из меди хитиновых панцирях восседают люди! Ну, может, не совсем люди, но силуэты все же были человеческие. Разглядеть наездников он толком не успел. Громко жужжа, две стрекозы пронеслись мимо Игоря, преследуя длинноносых жертв. Третья зависла на высоте трех метров, прямо напротив Игоря. Его поразило, что прозрачные крылья этих созданий не вызывали никакой турбулентности. Просто над местом работы крыльев создавался поток воздуха, от которого степную траву слегка прижимало к земле. Вот и все.

В седле восседала сногсшибательная особа. Офриаду она, может, и не понравилась бы, так как он любил атлетическую женскую красоту, но вот на вкус Игоря, перед ним сейчас оказалась просто-таки богиня. Полные груди, никак не меньше третьего размера, были заключены в золотой бюстгальтер. Да, именно в золотой. Он имел форму побегов странного растения, листья которого прикрывали лишь соски этой фурии. Впечатляющие бедра опоясаны тонкой цепочкой, на которой болтаются два золотистых лоскутка. Вот и вся одежда. Волосы ярко-бордового цвета собраны на затылке в толстую косу. Странноватые глаза, большие, миндалевидные, переливались всеми цветами радуги. Правда, они немного пугали своей неестественностью, но… ей же ей, Игорь отдал бы многое ради того, чтобы хотя бы раз, один единственный раз завалить эту женщину в стог пахучего сена.

'Кто ты такой?' — от появившегося в его сознании вопроса веяло вселенским безразличием и снобизмом.

'А ведь и правда, — подумал он, — кто я на самом деле? Как мне представляться в этом мире?! Представиться человеком, который, быть может, когда-то станет их Богом или же перевоплотится в демона Хаоса? Ох, думаю, такой ответ здесь никого не удовлетворит. Что же ответить?.. Вот бля!.. Она же телепатка! На кой хрен я думаю в открытую???'

Женщина нетерпеливо тряхнула головой.

'Итак… кто ты — Нам, Пэр или Хун? И в какой реали проживает твоя раса?'

'Ты глянь, она хоть и общается мысленно, однако моих мыслей прочитать не смогла! — изумился Игорь. — Хм-м… странно'.

Тем временем, огромное насекомое стало постепенно передвигаться по часовой стрелке. Гудение двух пар его крыльев перекричать, в принципе, было возможно, но пришлось бы при этом сильно постараться. Тело Игоря разворачивалось вместе с перемещением гигантской стрекозы. Насекомое бесстрастно взирало на человека огромными фасеточными глазами, то и дело скребя огромными жвалами заточенный, как острие копья, хоботок.

'Ты что себе позволяешь, махунский червь? Перед тобой принцесса из клана Нуари… Нуари, повелителей всех реалей! На колени!'

'Да пошла ты в жопу… дура…' — бросил он мысленно, обращаясь к взбесившейся даме.

'ЧТО-О-О-О???'

— Арррра! — выкрикнула принцесса команду своему стрекоту.

'Блин, а она ведь меня поняла!'

Но удивляться времени не было. Грозно стрекоча, огромное насекомое ринулось на одинокую человеческую фигуру.

Не раздумывая, тело Офриада метнуло в стрекозу свое короткое копье. Оно вошло в голову твари, прямо между ее фасеточных глаз, и прошило насквозь все тело насекомого. Когда стрекоза рухнула ему под ноги, из ее продолговатого брюшка торчало острие черного наконечника. Нелепо всплеснув руками, наездница вывалилась из седла, но не откатилась — она была пристегнута к седлу тонкой серебряной цепью. Игорь мазнул по ней взглядом — красотка! Сосок правой груди обнажился и горел рубиновым цветом… Ох! Пока Стэлла пыталась отстегнуться, он посмотрел в ту сторону, куда унеслись 'слоники' и их преследователи. Далеко-далеко, на расстоянии примерно с километр, был заметен круговорот жизни и смерти. Стрекозы, подлетая к 'слоникам', хватали их тонкими цепкими лапками и поражали тело жертвы своим копьеобразным хоботком. Игорь спохватился: он покуда не пленник, а значит, и хлопать впустую глазами не следует.

В два прыжка он оказался рядом с принцессой реалей и в треть силы огрел ее по голове внешней стороной гоплона. От удара женщина потеряла сознание. Сорвав с нее набедренную повязку, он подбежал к 'заднице' стрекозы, и, намотав материал на торчащее острие, принялся вытаскивать оружие из утробы отвратительной бестии. Как только копье вышло из брюшка стрекозы, спартариот начал бегло очищать его от липкой и вязкой субстанции. При этом он посматривал в сторону, куда унеслись двое из свиты этой выскочки.

'Тупари! Бросили свою принцессу и гоняются за этими длинноносыми, как дети! И при этом ни один не оглянулся в сторону своей госпожи!.. Вот блин, накаркал!'

Похоже, слуги наконец поняли, что стряслось нечто непредвиденное, и направили воздушных 'коней' в сторону Игоря. А может, они просто перебили всех степных животных и решили вернуться? Как бы там ни было, монотонное жужжание пучеглазых стрекоз стало нарастать. Отбросив липкую набедренную повязку, Игорь взглянул на принцессу. Черт, здорово он ее приложил! Лежит и не шелохнется, а на хорошеньком лобике алеет огромная шишка. Задержав взгляд на ядреных женских ягодицах, он невольно сглотнул слюну и тут же почувствовал под ногами дрожь земли. Словно началось землетрясение. Правда, характерного гула, сопровождавшего любую деформацию подземных пластов, не последовало, но вибрации и ощущения были сходны. Стоять на мелко вибрирующей поверхности земли было, в принципе, не сложно. Просто у Игоря сформировалось очень нехорошее предчувствие на счет этой самой дрожжи…

И тут все случилось!

***

Сирис упивался своей властью. Вернее, тем положением, что позволяло ему решать, какой по счету твэк окончит свою жизнь в лапах хищного насекомого. Скуля, твэки метались из сторону в сторону, но быстрокрылые стрекоты легко настигали двуногую добычу. Они подхватывали твэков налету, пронзали их тела своим хоботком и впрыскивали вовнутрь тел яд. Через три минуты яд превращал все содержимое тела в своеобразное желе. Все, даже скелет. После этого стрекот высасывал досуха содержимое и на землю приземлялся лишь кожный покров жертвы.

Хо! Какие ощущения! И как же жаль, что стрекоты не обитают в реали геров!

Во время охоты Сирис даже не оглянулся в сторону своей госпожи. Зачем? Ведь мало кто мог справиться с гигантским стрекотом. Его хитиновый панцирь надежно защищал не только от камней и копий, но и от клыков таких хищников, как морлоки. К тому же, наездницей стрекота была никто иная, как самая сильная клановая повелительница Нуари. Она обладала такой магической мощью, что в гордом одиночестве могла бы испепелить целое войско любой разумной расы. И тут на тебе. Один из твэков решил улизнуть от его стрекота, и, кинувшись прямо под брюхо его стрекозы, кинулся в степь. Крайняя правая лапа его стрекота задела 'хобота' за плечо, но ухватить его как следует не смогла. Пришлось потянуть за левый повод, тем самым заставляя насекомое развернуться на девяносто градусов. Сирис случайно оглянулся в сторону Стэллы… и чуть не выпал из седла: вдалеке виднелась поверженная туша стрекота принцессы, возле которой стояла одинокая человеческая фигура. Но… Это была не принцесса!

'Да как же такое возможно?' — пронеслось у него в голове.

— Ристар… — прокричал он клановому воину. — Твоя госпожа в беде!

Увлеченный азартом охоты, Ристар не расслышал. Сирису пришлось подлететь к нему ближе. Когда смысл слов дошел до сознания телохранителя принцессы, его чело стало бледным, словно пики Туранских гор.

Молча они развернули ездовых стрекоз и направили их полет в сторону крошечной человеческой фигуры.

Когда Сирис оказался на расстоянии броска копья, он удивился еще больше. Обнаженное тело принцессы валялось подле мертвого стрекота безвольной тушкой. В трех шагах в стороне, в защитной позе, возвышалась массивная мужская фигура. Ее вид был до неимоверного странен. Голову незнакомца защищал странный черный предмет. Его грудь и ноги были так же облачены в пластины из необычного черного металла. Перед собой незнакомец выставил большой круглый щит.

'Неужто этот вид людей совсем сражаться не умеет, раз так защищает свою нежную кожу?' — подумал Сирис.

Он остановил стрекота буквально в двадцати стандартных шагах от мужчины. Его примеру последовал и клановый воин Стэллы. Он, конечно, переживал за свою госпожу.

'Что делать… Что будет, если этот двуногий червь надумает бросить свое копье в принцессу реалей?' — так примерно думал воин клана Нуари.

Внезапно Сирис отчетливо почувствовал колебание земли. Для этого геру не нужно было спускаться на землю. Это была его родная реаль, и потому он чувствовал этот мир так же хорошо, как свое собственное тело.

'О бездонные духи Хаоса!!! Это же махунский червь!' — успел подумать он перед тем, как прямо под стрекотом Ристара разверзлась земля и наружу вырвалась огромная клыкастая пасть.

Еще секунда… и стрекот вместе с наездником исчез в угольно-черной утробе. Скользкое серое тело содрогнулось. Оттопыривая плоть червя, Ристар и его стрекот проскользнули в глубину, в ненасытный желудок.

Сирис за долю мгновения оценил ситуацию и принял единственно верное решение. Он отстегнул цепочку и соскользнул на землю. Еще в воздухе он взмахнул своим копьем и поранил разбухшее от кормежки брюшко стрекота. Обезумев от боли, громадная стрекоза ринулась в степь. Клыкастая пасть червя немедленно скрылась в огромной воронке, и дрожь земли стала удаляться в сторону улетевшей стрекозы.

— Не вздумай двигаться! — рявкнул Сирис человеку. — Пока стрекот не уведет червя на подальше, это смерти подобно.

От лицезрения огромной пасти, которая вырвалась прямо из плоти земли, Офриад находился в прострации несколько долгих секунд. В себя его привело предупреждение, выкрикнутое этой низкорослой гориллой.

'О Боги… Так я же понял этого бабуина! Интересно, а поймет ли он меня?'

— Ты, придурок! Сам не делай резких движений, а то я за себя не отвечаю!

Его тело слегка поменяло позицию и вот, занесенное для броска, острие его копья уже направленно в зубастую харю.

'Как же хорошо, когда твое тело живет, когда это необходимо, само по себе!' — с удовлетворением отметил Игорь.

— Я не понимаю значения слова 'придурок', но по тону, каким ты, чужеземец его произнес, я делаю вывод, что это оскорбление… Что ж, испражнение махунского червя, я сейчас тебя проучу. Как только червь уберется, я научу тебя, как надлежит обращаться к повелителю степи!

Офриад окинул его фигуру скептическим взглядом и слегка усмехнулся. Ну, действительно, великий воин, повелитель степи! Да ладно! Так брехать и мы умеем! Ну какой воин из существа, которое выглядит, как шимпанзе-переросток? Сухопар, особых мышц нет, вооружен всего лишь короткой палкой с заостренным концом. Морда заросла рыжими волосами, сердито поблескивают маленькие глазки… Игорь пожал плечами и решил промолчать. Между тем, с каждой секундой вибрация земли сходила на нет. Когда она прекратилась совсем, 'обезьян' с неожиданной грацией завертел над головой своим оружием. Получилось впечатляюще. От греха подальше, Офриад решил начать атаку первым. Его бросок был молниеносным, но, как оказалось, недостаточно быстрым, так как уродливое существо с легкостью отбило его копье в сторону, мгновенно приблизилось, и… пять быстрых ударов копья противника пришлись на подставленный щит.

Только намного позднее Игорь понял, что его существование тогда оказалась на зыбкой чаше весов жизни и смерти.

Времени на то, что бы достать из ножен бронзовый меч, у него не было. Пришлось импровизировать. После трех ударов спартариот оказался на расстоянии вытянутой руки от противника и как следует приложился кулаком к груди псевдообезьяны. От полученного удара тело противника отбросило на добрых три метра.

— Ты что, охренел, Тарзан недоделанный? — вытаскивая клинок, проорал Игорь. И подумал: 'Ого! Таким ударом и Кличко свалить можно!'

Существо, как в китайских фильмах про кунг-фу, проворно вскочило с положения лежа и снова закрутило над башкой смертоносный вихрь.

На сей раз тело спартанца приняло оборонительную стойку. Щит впереди тела. Меч направлен острием в сторону противника и располагается на правом срезе щита. В общем, его тело было готово вступить в смертельную схватку. Но все приготовления не произвели на этого урода ровным счетом ни какого впечатления. В глубоко посаженых глазах читалась лишь лютая ненависть и никакого страха. Офриад просто физически ощутил тот момент, когда его противник начнет сближение…

'ЗАМРИТЕ…' — вдруг мысленно услыхали оба. Слово прозвучало как гром, как грохот обвала — мощно, оглушительно, и — властно.

'Очень неприятное и, надо признать, даже болезненное впечатление… твою так!', - поморщился Офриад, вновь становясь Игорем.

Оглянувшись, он заметил, что возле убитой стрекозы стоит обнаженная принцесса этих долбанных реалий. Как она выглядела… нет, этого нельзя было передать словами! Если бы еще не огромная лиловая шишка на ее красивом высоком лбу…

Прямо на его глазах ушиб стал спадать. Пропала краснота, через секунду прошло вздутие и на месте ушиба оказалась гладкая безупречная кожа.

***

Когда она очнулась, то с удивлением осознала, что все еще пристегнута к седлу стрекота. В долю секунды проанализировав свое состояние, она пришла к выводу, что ее телу причинен минимальный ущерб. Тут она услышала серию ударов, после чего последовал еще один более гулкий удар. Отцепившись от седла, Стэлла с удивлением уставилась на обе фигуры. Ее провожатый и незнакомец готовились к новому столкновению. Когда она увидела, что Сирис готов ринуться в бой, она применила свои способности. В свой ментальный приказ она вложила всю свою злобу, горечь и недовольство своим поражением. Такой выброс пси-энергии мог парализовать на пару секунд даже морлока, находящегося вне собственной реали. Так оно, в принципе, и произошло. Сирис застыл, словно каменный истукан, не в силах пошевелить ни одним мускулом своего тела. А вот незнакомец повернулся и, скривив свое лицо, громко проорал.

— Слышь, ты чё, больная на голову? Чего орешь, как резаная?

Ее удивление было безмерным.

'Кто же ты такой?' — пронеслось в ее голове.

Еще раз проверив ментальную матрицу незнакомца и в очередной раз убедившись, что он не обладает даже толикой магии, Стэлла поразилась еще больше. Как же такое возможно, чтобы существо, которое не обладает даже зачатками магических способностей, смогло противостоять ее пси-воздействию? Ведь у него нет даже ментального щита??? Тем не менее, ее пси-приказ, хоть и был им осознан, все же имел над его сущностью минимальную власть.

— Слышь, ты еще так сделаешь, прынцесса, и я, перед тем как отправить тебя на тот свет… — Он задумчиво посмотрел на переливающийся всеми цветами радуги небосвод. — Я тебя… Честно я тебя предупреждаю: буду насиловать тебя до хрена и потом еще трошки, если силы останутся!

Когда Стэлла осознала смысл его слов, ее чуть не хватил удар. Она на мгновение представила себе, что это полуживотное дотрагивается до ее кожи… А потом добирается до ее естества… Ее тут же вырвало.

Игорь хмыкнул, глядя, как принцесса блюет, стоя на коленях. Оказывается, ничто человеческое ей не чуждо!

— Ладно, банда… слушай батьку. Сдается мне, что вы мне так же нужны, как и я вам. — Он опустил в ножны меч и направился за своим копьем. — Потому, не будем долго прощаться. Вашу горечь от нашего расставания можете выразить первому встречному. От вас мне нужен только пустячок. Хе, да не буду я тебя насиловать, прынцесса!.. Вы введете меня в курс дела… Блин, да просто расскажите, что, где и как твориться на этом вашем Эдеме!

Игорь поднял копье и осторожно подошел к Сирису.

— Эй, кончай стоять истуканом! Отомри, твою мать, слышишь? Или как дам сейчас по шее!

Его приказ не подействовал. Сирис стоял, напоминая восковую статую — глаза стеклянные, только по мерно поднимающейся грудной клетке видно, что жив, дышит.

Игорь посмотрел в сторону Стэллы.

— Эй, рыжик, ты что это с ним сделала, а?

Принцесса приподняла голову и слезящимися глазами глянула на своего провожатого. Мысленно сняла блокировку пси-приказа. Сирис облегченно вздохнул и повалился на колени.

'Отекли конечности', - догадалась принцесса.

— Ладно, волосатый шаолинь, начнем с тебя! — Игорь склонил голову на бок и мельком глянул на Стэллу, которая все еще находилась в позе известного русского иероглифа 'зю'.

'Эх-х, блин, до чего же хороша, з-зараза!'

— Эта хрень зубастая реагирует на колебания земли. Верно я понял? — повернулся он к родичу гиббона.

Существо дернулось, как от пощечины.

— Кто ты такой, чтобы задавать мне вопросы? Кто ты такой, чтобы говорить со мной?

— А я вот сейчас трахну тебя щитом, но на этот раз по твоей курчавой голове, вот и узнаешь что я за гусь такой! — с вызовом прошипел Игорь. — Башка в кишки провалится, орангутанг!

Сирис попытался вскочить, но колени предательски подкосились и вновь заставили его тело принять позу молящегося.

Игорь недобро усмехнулся.

— Ты мне это брось. Я ведь, когда устану от твоих выходок, враз тебе бошку отчекрыжу! — Он нерешительно переступил с ноги на ногу. — Не, какие-то вы зашуганные!.. Червяк так подействовал? Ладно, я вам сейчас про себя расскажу все как есть. Но, клянусь всеми силами… света и тьмы, если ты, макака, и после этого не захочешь со мной говорить, будет тебе здоровый кердык! — Игорь провел пальцем по шее. — Ферштейн??? — Окинув взглядом бескрайние просторы степи, он убедился, что вокруг все спокойно, но на всякий случай поинтересовался: — Та тварь точно сюда не вернется?

— Точно, — нехотя ответил Сирис.

— Блин, хоть это радует! — Он опустил на землю свой щит и, усевшись на него сверху, поманил пальцем принцессу. — Эй, рыжик, нам предстоит долгий разговор, так что не жмись в сторонке… Давай, не тушуйся! Присоединяйся, короче!

После секундного колебания, Стэлла приблизилась, но не присела, а осталась стоять напротив Игоря. Ее женское лоно располагалось прямо перед его глазами, отчего Игорю никак не удавалось собраться с мыслями.

'Какое совершенное тело… Узкая талия, бедра… Она похожа на греческую амфору…' — похоже, в нем опять заговорил Офриад.

— Мда-а… ты, как я понимаю, не собираешься садиться. 'Спасыбо, я пастаю', так? — голосом товарища Саахова добавил он.

— Ты правильно понимаешь. Итак, кто ты? — хмуря свои черные, вразлет, брови отозвалась Стэлла.

'Дела-а! — усмехнулся Игорь про себя. — Волосы бордовые, аж горят, а брови черные, да и на лобке… гм… Неужто волосы на башке крашенные? А выглядят, как настоящие, ей Богу!'

Он порадовался, что сидит, и Стэлла не может видеть, в каком он 'интересном положении'. Похоже, что и Игорь, и любитель амазонок Офриад реагировали на женскую наготу одинаково.

Принцесса нетерпеливо дернула углом рта. Сбоку от Игоря, пыхтя, переступил с ноги на ногу Сирис.

— Ну, в общем и в частности, дело обстоит так. Я… — он поднял вверх указательный палец, — …не принадлежу вашему миру. Более того, я человек, который появился здесь из другой плоскости всего сущего.

— Каким же образом? — ледяным тоном осведомилась Стэлла. Причем в ее вопросе не чувствовалось и тени сомнения в том, что она не верит словам Игоря.

— Каким?.. А как, ты думаешь, человек из другой реалии может оказаться здесь? Меня пригласил ваш Творец! — гордо закончил Игорь.

Принцесса вздрогнула.

— Для того, чтобы передвигаться между реалиями, не стоит прибегать к помощи Единого. Это можно сделать при помощи магии. Я была во всех реалиях Эдема и не разу… слышишь, ни разу не встречала подобных тебе! И запомни, упоминать Единого всуе так же непростительно, как и прикасаться к Благородным!.. — Она помедлила. — Несмотря на это, я читаю твои ментальные эманации так же отчетливо, как различаю твою странную ауру. Ты не лжешь, и это меня пугает. Являясь примитивным существом, ты, наверняка, изложил все путано и бездарно. Начни рассказ с самого начала, — непримиримым тоном потребовала Стэлла.

— Та-ак… — протянул Игорь, скрипнув зубами. — Знаете что, господа-товарищи… давайте-ка сразу уясним одну простую вещь… Я не бабуин, не гоблин, не вещь и не примитивное существо! Больше того, я свободен от расовых и сословных предрассудков и… и так далее. Поэтому, предупреждаю в первый и последний раз: ежели услышу оскорбительные намеки на свой счет, я не посмотрю, что ты женщина, да еще и принцесса. Ей Богу, надеру тебе задницу!

Увидев, как посерело лицо принцессы, Игорь поспешно продолжил:

— Верно, мой рассказ кажется бредом, но… но я правду говорю, елки-палки! Я Игорь Сергеевич Даниленко. По национальности украинец, по паспорту россиянин. Умер в начале двадцать первого века в городе Москве при… проведении провокационных действий со стороны ментовских сил. Убит, кажется, выстрелом в спину. — Игорь почесал между лопатками. — Раньше занимался… м-м-м… реелторскими сделками. После своей смерти был встречен вашим Богом, который и создал Эдем, и после… блин, как назвать?.. собеседования, мне был предложен выбор. Или вечно быть быдлом у себя дома, или стать, при благоприятном стечении обстоятельств, своего рода заместителем вашего Творца. Выбрал второе. Возродился на Эдеме в теле одной из своих прошлых реинкарнаций. Если не выполню задание, развоплощусь в духа Хаоса. Вот в принципе и весь сказ, господа хорошие.

— Это самое невероятное богохульство, которое я когда-либо слышал, — сдавленно проронил Сирис.

— А я что, спорю? — согласился Игорь.

— Между тем, все, что он сказал, — правда, — удивленно констатировала Стэлла.

***

— Теперь ваша очередь. Я весь во внимании.

— Что ты хочешь услышать? — поинтересовался проводник принцессы.

— Ну, кто ты, например, такой? Как тебя величать? Где мы сейчас находимся и так далее!

Сирис посмотрел на Стэллу. Та высокомерно кивнула головой. Мол, начинай. Обезьяночеловек неохотно заговорил:

— Я пятый в роде герского степного союза. Сейчас мы находимся на окраине наших владений. Те горные пики именуются Туранским кряжем. Это крайняя граница моей реали. Принцессу Стэллу я сопровождаю в качестве проводника. Кто она и куда направляется, если сочтет нужным, она поведает тебе сама.

Игорь многозначительно посмотрел той прямо в глаза, как бы предлагая подержать инициативу Сириса.

Стэлла фыркнула, но все же представилась:

— Я принцесса клана Нуари, направляюсь в реаль гуатанов для заключения с их императором военного союза. Некогда мой клан был единственным правителем всех реалий Эдема. С начавшимся тридцать лет назад наступлением темных, мы потеряли контроль над одной третью территории Эдема. Некоторые расы организовали государства и теперь являются независимыми властителями своих родовых миров. Что еще тебя интересует, междумирянин?

Игорь икнул. Нутром прожженного афериста он почуял, что дела здесь, пожалуй, обстоят хуже, чем на Земле.

— Так… — глубокомысленно протянул он. — Во-первых, объясни, что такое эти ваши реали? Параллельные миры или, быть может, планеты? Что это такое?

— А что такое параллельные миры и планеты? — невинно поинтересовалась Стэлла.

Игорь тяжко вздохнул. Куда проще ему было объяснить, как наколоть высокопоставленного чиновника — мудака на продаже недвижимости.

Такие понятия, как планеты и космос, ему еще удалось кое-как объяснить, когда же дело дошло до параллельных миров, тут его словарный запас дал сбой. Несколько минут помусолив это понятие, он, в общем-то, признал, что и сам ни черта в этом не соображает.

Внезапно заговорил Сирис:

— Если госпожа позволит, я объясню ему все простым языком. Этот… междумирянин… он напоминает мой народ, только волос у него меньше. Я надеюсь, мои объяснения он поймет. Вы позволите?

Стэлла удостоила обоих надменным кивком, после чего, покачивая бедрами, направилась к убитому стрекоту. В ее седельной сумке лежала инкрустированная золотом парадная набедренная повязка. Стэлле уже порядком надоело чувствовать на своем теле этот обжигающий вожделением взгляд голодного самца.

— Реали… — тем временем начал пояснять Сирис, — … это не твои планеты и не параллельные миры. Это пригодные для жизни территориальные единицы, которые Единый подготовил для заселения той или иной расой разумных существ. Они друг с другом контактируют, или соприкасаются, если угодно, своеобразными туннелями. Однако понятие 'туннель' абстрактно. Переходить из реали в реаль можно сколь угодно много, но не всем дано открывать врата между гранями Единого… Это могут делать лишь обладатели сакральных знаний. Мы называем их Мастерами Ворот. В Эдеме к таковым существам можно причислить гуатанов, шаксси и людей из родной реали принцессы Стэллы. Открывать врата подвластно так же и некоторым представителям темных. Всем остальным расам и видам приходиться довольствоваться лишь своей родной территориальной единицей. Ворот в каждой реалии множество. Не Мастера тоже могут попытаться открыть ворота, но это — ужасный риск. Можно попасть в черную дыру. Это пространство, где Единый только начал свою работу по созданию благоприятных условий для зарождения своих новых творений или же территории, которые подверглись атаке порождений Хаоса.

— Во как! — удивился Игорь. Все было сложнее, чем он ожидал. Да нет, если подумать, в его родной России порядки и законы были запутанней, да и свои черные дыры существовали. В одной такой он как-то провел неполных три года… Пальцы на руках отморозил, орудуя обычной двуручной пилой. Это только в кино валят лес бензопилами… Эх, хорошо, амнистия вовремя подоспела!

— Слышь, Сирис… А эта Стэлла… Она того… замужем?

Представитель разумного вида гер недоуменно приподнял два рыжих кустика, что служили ему бровями.

— Ты говоришь странное… Я подозреваю, что твои слова или не досконально адаптируются моим мозгом, или же у моего вида, в отличие от твоего, напрочь отсутствует такое понятие.

— Я имел ввиду, живет ли Стэлла с кем-то, как муж и жена?

— Что такое муж или жена?

— Имеет ли она детей? — с раздражением спросил Игорь.

— Нет.

— Спит ли она с кем-то из своего окружения?

— Со всеми.

— Как это со всеми? — удивленно выдохнул Игорь.

— Ну, когда на привале, то спит со всем лагерем, не считая, естественно, часовых. Когда находится в своем клановом гнезде… спит, наверное, со всем кланом.

— Ты имеешь в виду сон, что ли?

— Ну да, а ты о чем спросил?

— Иди ты знаешь куда, Сирис!..

— Куда? — удивился тот.

— К такой-то матери. Я ему про Ивана, он мне про Иоанна!..

— А зачем мне туда идти? Сделать это к тому же невозможно чисто физиологически, — совершенно серьезно заметил пятый из разумного вида гер.

— А-а-а-а, — махнул Игорь рукой. — Проехали, казак! Расскажи лучше, что за волшебники такие, эти люди из реали Стэллы.

— Они считаются самыми могущественными боевыми повелителями реалей. Им подвластен как ментальный, так и физический мир.

— Ну, насчет там чтения мыслей, я уже кое-что понял. Только вот не пойму, почему это она может читать не все мои мысли?

— Маги могут прочитать лишь те мысли, которыми их собеседник хочет поделиться, но зато способны передать или внушить собеседнику все что угодно.

— Понятно, — ответил Игорь, хотя на самом деле понял не так уж и много. — А как насчет физического мира. На что они способны?

— Каждый по-разному. Принцесса клана Нуари, например, может повелевать ветром. По ее желанию, ветер может, например, поднять для нее глыбу гранита, которая, пролетев по воздуху приличное расстояние, шлепнется на голову ее противника.

Игорь почесал щеку. Все же какие-то фантастические книжки он читал, да и те же 'Звездные войны' смотрел. Как там мастер Йода поднимал камень в четыре своих веса!

— Ясно. Значит, ей подвластна гравитация.

Сирис лишь пожал своими узкими плечами.

— Слышишь, а куда она прет… э-э, направляется?

— К гуатанам.

— А на кой черт ей надо именно к этим гуатанам?

— Империя гуатан первой обрела независимость и теперь соперничает с Нуари на равных за право повелевать всем Эдемом. Их вражда пагубна для всех нас. Чем больше разумных будут враждовать между собой, тем легче будет порождениям Хаоса поработить наш мир и низвергнуть его в пучину небытия. Она надеется заключить мирный договор с императором гуатан и разработать план совместных мероприятий по отражению общей угрозы.

'Говорит как этот… политолог из родимой Москвы… А сам — обезьяна обезьяной!' — с оттенком зависти подумал Игорь. Внезапно в его сознание вторглись мысли принцессы, окрашенные в странные пурпурные тона:

'Хватит сплетничать. Нам нужно двигаться. На равнине небезопасно. Без стрекотов мы лакомая добыча для стада твэков или других местных тварей. Выдвигаемся в сторону нашего лагеря. Я только что соприкоснулась с разумом одного из клановых воинов. За нами выслали стрекотов. Ты, междумирянин, отныне включен в мою свиту. Ты меня заинтересовал'. — Ее мысли были торжественны, как речь пылкого оратора.

Стэлла, прикрыла свои роскошные бедра золотистыми лоскутками переливающейся материи и выглядела, как в очередной раз заметил про себя Игорь, сногсшибательно. Но, конечно, без всякой одежды она смотрелась еще круче.

— Слушай, Сирис, как думаешь, я ей нравлюсь как… м-м-м… самец?

— То есть, как претендент для совокупления?

— Ну, ты даешь. Я тебе что, макака?

— А что, эти макаки не занимаются продлением рода?

— Занимаются, — нехотя признал Игорь.

— Тогда да. Ты макака, с которой принцессе было бы интересно совокупление с точки зрения получения плотского удовольствия. Для продления рода или для получения эстетического наслаждения, боюсь, что нет. Ты довольно ущербен в области развития своего духа.

— Ну ладно… — разозлился Игорь, — Тоже мне, фрейдист нашелся. Давай, поднимай свою волосатую жопу. Вон гул какой начался. Небось, ее дружки на своих пучеглазых тварях летят!

'Как бы не намылили мне шею за принцессу', - с внезапной опаской подумал он.

В скором времени их и в самом деле окружили пять оседланных стрекотов, и только двое их них имели седоков.

'Эх-х, — подумал Игорь, — начинаю обживаться в этом мире! Но лучше, конечно, спасать этот мир рядом с шикарной полногрудой волшебницей, которая, к тому же, является прынцессой'.

— Стэлла… — обратился он к ней.

— Я тебе не Стэлла, Нам! Я для тебя отныне госпожа!

— Ну, в общем, ваше величество… — иронично поклонился Игорь. — Я вот что… Я с тобой пойду хоть на край света… то есть реалий. Нет, не так. Я ваш на век, принцесса!.. Только при одном условии! — Он почесал нос и хитро прищурился. — Если спать я буду возле вашего ложа и кормить меня будут вовремя. ВОТ!

— Ты теперь не в том положении, чтобы выставить условия, но ты мне понравился, к тому же я перед тобой в неоплатном долгу.

— Ой, госпожа! Это сущий пустяк. Поверьте, я бы вам не причинил вреда, даже если бы меня за задницу должен был укусить этот ваш мухосранский червь. А за удар простите… перенервничал, однако! Сам я не местный, а тут такие страсти…

Стэлла удостоила его презрительным взглядом.

'Говоря о долге, я имела в виду твой долг. Ты, примитивное существо, посмел поднять на меня руку, и за это я должна тебя наказать. Просто пока я не придумала, как это сделать', - ее мысли, по всей видимости, были предназначены только для Игоря, на лице которого так и застыло придурковато-глупое выражение. Даже тогда, когда его посадили на стрекота и присоединили стальной цепью к луке седла, выражение его лица не поменялось.

'Похоже, я влип', - растерянно подумал он.

***

Лагерь состоял из двадцати огромных шатров с острыми верхушками, разбитых прямо посреди бескрайней степи. Между шатрами сновало множество диковинных созданий, которые напоминали мутировавших земных рептилий. Росту в них было метр с кепкой. Резво бегают на задних лапках, упругий хвост используют в качестве пятой конечности, на которую частенько опираются. Пасть как у крокодила. Глазки недобрые, глубоко посаженные. Никакой одежды. Голубовато-серая чешуя блестит, словно политая маслом. В общем, на взгляд Игоря, препротивные создания.

— Слышь, Сирис… — запанибратски обратился он к геру. — Что это за упыри такие? Типа домашних собачек, да?

Игорь как раз отстегнул себя от луки седла и спрыгнул на землю. Его стрекот поднялся в воздух и неспешно полетел на правый край лагеря, где сгруппировалось более десятка хищных стрекоз.

— Это зулу. Раса полуразумных рептилий, которые люди клана Нуари используют в качестве своей прислуги.

— Ни хрена себе прислуга! У этих парнишек такие хлебальники, что на них и смотреть-то боязно. Слышь, они вообще как, не кусаются?

Сирис вздрогнул.

— Тише! Не вздумай говорить этого в их присутствии. Я же сказал, они полуразумны. Услышат, не дожить тебе до рассвета.

— До какого рассвета? — искренне удивился Игорь. — Солнца у вас тут не видать. Неужто эта фигня… — он кивнул на переливающееся небо, — …иногда приобретает черный цвет!?

— Конечно, разве в твоем мире не так? — теперь настала очередь Сириса удивляться.

— Так-то оно, конечно, так. Да все равно не так! — отмахнулся он.

К ним приблизилась Стэлла. Ее сопровождали три клановых воина. Все трое обладали настолько развитой мышечной массой, что, пожалуй, даже Шварц в лучшие свои годы выглядел бы рядом с ними, как мальчик для битья.

'Внушительные ребята', - поежился Игорь.

— Нам, следуй за своей госпожой, — монотонным басом пророкотал самый высокий из них.

— Сирис, друг!.. А что такое — 'Нам'? Слуга, господин, пацак, чатланин!? Что?

На толстых губах Сириса появился намек на улыбку.

— Во всех реалах разумяне делятся повелителями реалей на три категории, одна из которых называется Нам, что означает статус независимого.

— Аа-а, ну, тогда всегда пожалуйста, — Игорь отвесил поклон длинноволосому громиле.

Все трое промолчали, лишь Стэлла снисходительно фыркнула и направилась в сторону самого большого шатра, разбитого в центре всего этого бардака. Игорь поспешил за своей новой знакомой, с интересом взирая, как при ходьбе перекатываются ее ягодицы.

'Ух-х-х… Ну до чего ж ты все-таки хороша… Зараза'.

Трое воинов шли чуть в стороне, склонив головы, будто оказались уличенными в каком-то постыдном поступке. А позади процессии шествовал никто иной, как пятый среди первых. То бишь Сирис собственной персоной. Игорь замедлил шаг, и, когда Сирис поравнялся с ним, спросил:

— Сирис, а эти головорезы… — он махнул в сторону трех воинов, — … они мысли читать умеют?

— Нет, междумирянин. Это под силу только магам. Они, лишь воины клана и никто более.

— А чего они такие грустные… — прошептал Игорь. — Точно обосрались, ей Богу!

— Тише, махун тебя пожри! Если твои слова услышат, прямо здесь сдерут с тебя кожу!

— Да-а-а, — притворно испугался Игорь. — Тогда давай поговорим о Вечном. О Творце… Или вот что… Когда меня собираются кормить?

Черные глаза гера уставились на Игоря с явным призрением.

— Неужто в твоем мире все такие идиоты, как и ты?

Игорь подавил ухмылку.

— О-о-о, твое счастье, Сирис, что ты не знаком с американцами! Один наш сатирик, хороший малый, любит повторять одну и туже фразу: 'Какие же они тупые!' Это он как раз про тех гомо сапиенсов из-за океана, а не про меня. А что до меня, так я еще далеко не безнадежен, — подняв вверх указательный палец, констатировал Игорь. — Слушай, так что насчет жратвы?

Сирис сплюнул на траву, то ли от раздражения, то ли оттого, что в его объемной пасти действительно скопилось много сероватой слюны. Дальнейший путь к шатру они проделали в молчании.

Расписанный разноцветными узорами шатер был сделан из цельной шкуры какого-то огромного животного. Во всяком случае, ни одного шва или стыка Игорю разглядеть не удалось.

'Ни хрена себе… — мысленно присвистнул он. — Здоровые же у них мамонты водятся!.. Хотя чему тут удивляться? Если их черви имеют размеры тягача, то тогда можно лишь догадываться о размерах местных млекопитающих… Если здесь есть млекопитающие, конечно', - поправился он.

Полог приоткрыл один из представителей расы зулу.

Видимо, Стэлла общалась с этими ящерицами при помощи телепатии. Иначе, зачем бы она полминуты провела около этого зулу в абсолютном молчании? Наконец она повернулась к сопровождавшим.

— Уриус доложил мне, что моя ванна готова. Аштарот, ты с воинами можешь быть пока свободен. После того, как я приму ванну и утолю свой голод, я тебя позову.

Длинноволосый великан, тот, что обращался к Игорю, склонился в почтительном поклоне и без слов направился к соседнему шатру. Оба воина последовали за ним.

Игорь почувствовал странное смущение. Все-таки не имел он раньше дела с принцессами!

— Уважаемая…м-м-м…госпожа. Слушай, я не хочу тебя обидеть, но давай, когда мы будем наедине, я буду называть тебя по имени?

Принцесса заглянула ему в глаза и после непродолжительного молчания высокомерно кивнула.

— Гм, вот еще что… Стэлла… э-э, госпожа, а может, сначала мы вкусим от щедрот твоих, а уж затем примем баньку?

— Что такое банька? — Она смешно растянула это слово.

Йопс! Нельзя забывать, что он в другом мире.

— Э-э, — тупо проблеял Игорь. — Это так… типа ванны, только там не моются, а парятся… А в общем, то же самое, только банька намного полезнее.

Стэлла гневно изогнула брови.

— Ты что, Нам, действительно глупей стрекота, или только прикидываешься?

— Так я это… А что тут такого? — притворно удивился Игорь. — Нет, коли ты, принцесса, против… Я не в обиде. Мы, рожденные в СССР, понятливые ребята. Нет так нет. Но жрать охота, хоть режь! Я же это… не ели ни хрена с тех пор, как меня застрелили!

— Пока я приму ванну, ты с Сирисом можешь утолить свой голод, — мотнув косой, принцесса развернулась и, кивнув Уриусу, вошла в шатер.

Воцарилось неловкое молчание. Чтобы не выглядеть придурком, Игорь решился на очередной вопрос:

— Сирис, а чего это мудаки… тьфу ты, охрана госпожи Стэллы вся из себя смурная?

— Они сегодня потеряли своего боевого побратима и потому три цикла будут в трауре.

Игорь с содроганием вспомнил клыкастую пасть махунского червя.

— А, ясно. Ладно, пошли за стол, а то я сейчас тебя сожру.

Поглядев на морду гера, Игорь невольно попятился. Оскал обезьяньей морды венчал ровный ряд острых — ох, неужто вручную заточенных? — клыков.

— Сдается мне, человек, что ты надо мной издеваешься.

— Что ты, что ты, — замотал головой Игорь. — Это в моем мире комплимент! Ну, типа, сказать — 'какой ты аппетитный, дружок!' А ты вежливо так должен ответить: 'Да и я тебя бы съел!' На самом деле ты крутой перец, Сирис, и можешь отныне называть меня по имени. А то этот твой 'междумирянин' действует на мой пищевой аппарат как-то уж слишком радикально.

Сирис погрузился в размышления, но не смог размотать лапшу, навешанную Игорем на его мохнатые уши.

— Хорошо, Игорь. Проходи, только сложи свое оружие прямо у входа. Находиться вооруженным наедине с принцессой позволено только клановым воинам.

'Ага, щас-с! Вон какая харя у этого Уриуса. Сто процентов, что сопрет мои доспехи… Да он даже объедки со стола принцессы украдет!'

— Так разве ж я наедине остаюсь со Стэллой? Ты-то будешь рядом! — схитрил Игорь и тут же юркнул в зияющий проход, так и оставив гера с разинутой от удивления пастью.

Убранство шатра поражало своим великолепием. Двуспальная кровать, застеленная жемчужно-розовым, цвета перьев фламинго, покрывалом. Столики на тонких бирюзовых ножках у стен. Под ногами великолепные ковры, украшенные странными узорами. Когда Игорь снял сандалии, то с удивлением отметил, что прикосновений такой нежности можно было ожидать, пожалуй, только от 'Олвейс', да и то, только от тех, что имеют 'крылышки'. Свет проникал сквозь ряд круглых отверстий, расположенных на 'потолке' шатра. Отверстия были затянуты мутной, жемчужно переливающейся пленкой. То ли бычий пузырь, то ли что-то местное, экзотическое.

В центре шатра располагалось нечто вроде огромной бронзовой лохани, доверху наполненной горячей водой, на поверхности которой плавали синие лепестки неведомых ему цветов. Вместе с паром в воздух поднимался удивительно приятный аромат. Обнаженная Стэлла уже находилась в этом корыте и с удовольствием поливала свою голову водой из золотого кувшина.

'Блин, никакого стыда у этих Нуари. В чем мать родила, да при постороннем, и хоть бы хрен!' — удрученно подумал Игорь.

Сложив возле кровати свою амуницию, Игорь решил не церемониться и также обнажился. Ф-фу! С каким наслаждением он скинул суспензорий, который спартанцы носили вместо трусов! Нет, что ни говори, а трусы — это великое изобретение человечества! Еще раз осмотрев свое великолепное тело, он пришел к выводу, что, хоть по меркам Нуари, его мышечная масса не так уж велика, но выглядит он все же чертовски привлекательным мужчиной. Еще раз взглянув на плещущуюся Стэллу, которая, перевернувшись на живот, выставила над водой свой розовый зад, Игорь вдруг почувствовал, что его мужское естество начинает напрягаться.

'Не-е-ет, это уж слишком. Не хватало еще тут расхаживать с брандспойтным шлангом… Что уставился на своего 'друга', точно Пенкин на банан!?'

Внезапно его нос уловил дразнящий запах горячей еды. За круглым массивным столом, установленным напротив ванной, уже восседал Сирис. Его мохнатый зад располагался на трехногом стульчике с мягким, обитым замшей сиденьем. С едой обезьян не церемонился. Запустив лапы в чан с какими-то фиолетовыми ошметками, он выловил огромный кусок чей-то сырой плоти и приступил к трапезе.

Скривив втихаря рожу, Игорь подсел к столику и быстро оценил предложенное меню. Да, оно было достойно королевского стола. Верней, стола принцессы. В широких золотых чашах высились груды местных фруктов. Плоды были разной формы, разного цвета и, конечно, разнились по вкусу. На огромных блюдах лежали ломти хорошо прожаренного мяса. Тушки местных пернатых — крохотные, на один укус, истекали соком в блюдах поменьше. Какие-то судки, кастрюли, в которых налито — насыпано? — что-то горячее и наверняка умопомрачительно вкусное. Придвинув блюдо с мясом, он взял один ломтик и осторожно откусил маленький кусочек. Мясо тут же растаяло во рту, словно было воздушной ватой. Через пять минут, от груды дурманящих ломтиков не осталось и следа. Затем он стал уминать нечто вроде чечевичной каши с густой малиновой подливкой. При этом, ему пришлось использовать в качестве ложки кончик своего меча. А что было делать, если никаких сервировочных приборов Игорь не разглядел!? Когда его пузо заметно округлилось, наступил черед местных фруктов. Игорь впал в доброжелательное состояние духа, и, поедая сладкую мякоть местного арбуза, который, правда, был черного цвета и по вкусу напоминал скорее апельсин, приступил к порче аппетита своего соседа.

— Нет, ты мне русским языком объясни, чем это отличаются местные расы друг от друга в том, что касается магии.

Сирис хоть и смотрел на собеседника, точно волк на ягненка, но отвечал даже с набитой пастью. Это намного позже Игорь допетрил, что для расы гер общаться друг с другом во время приема пищи было также постыдно, как для рядового советского гражданина громко испортить воздух во время обеда.

— Тут все зависит от того, есть ли у разумянина душа, — поучал Сирис. — Возьмем эльфов. Они созданы Творцом Эдема таким образом, что могут перерождаться в мире только после того, как пройдут очищение.

— Что еще за очищение?

— …Дело в том, что их дух после смерти не попадает непосредственно в лоно Единого, а остается в Мире, но при этом вселяется в древесную плоть.

— В деревья?

— Не просто в деревья, а в священные деревья Катар, из которых и состоит знаменитая эльфийская пуща. Если его сородичи сберегли дух своего соплеменника, очищающегося в плоти Катар в течении одного века, значит, тот возродится в новом теле. Если же нет, тогда он навсегда сливается с плотью Единого.

— А ты… то есть твоя раса, как перерождается? — поинтересовался Игорь.

После минутного молчания, Игорь понял, что затронул, по-видимому, запретную тему. И все-таки Сирис ответил.

— Видишь ли… моя раса не имеет души. Наша биологическая смерть означает полное уничтожение. Мы не созданы Творцом. Моя раса была искусственно выведена темными для своих целей. В далеком прошлом, мы были их рядовыми солдатами. Затем, когда раса людей под предводительством таких кланов, как Нуари, стали обретать мощь, мы решились на восстание и оно моему народу, как видишь, удалось. Теперь мы свободные Намы реалей. Однако из-за того, что мы не обладаем той энергетической составляющей, которую вы, люди, называете душой, наши возможности в области управления энергетическими потоками этого мира ограниченны и практически равны нулю.

— Ты смотри. А какова длительность жизни рядового гера?

— Триста человеческих лет.

— Сколько же тебе стукнуло лет?

— Двести… Я сейчас пребываю в расцвете своих физиологических сил.

К ним подсела Стэлла. Она прикрыла свое тело тонким облаком воздушного шелка. Он намок и сейчас плотно прилегал к ее великолепному телу. Косясь одним глазом на два дерзко выпирающих соска, которые, казалось, сейчас пронзят полотно ткани, Игорь решил побыть джентльменом.

— Чего изволит госпожа откушать? — Он склонил голову и уперся взором в плоский живот принцессы.

Его мужское начало вновь дало о себе знать.

'Нет, ну, блин, наглеж какой-то. Эдак и импотентом можно стать. Баба голая, сидит себе и ей пофиг, а я, блин, должен тут мучаться!'

Во избежание позора, он взял первое попавшееся блюдо с фруктами и поставил к себе на колени.

— О чем говорили? — поинтересовалась принцесса, вонзая ослепительно белые зубы в румяный бок продолговатого плода.

— О магии, — ответил Сирис.

— М-м-м… интересно… А какая магия преобладает в твоем мире Игорь?

— А фиг его знает… Раньше у нас считали, что все это сказки для детей. Но перед моим… переходом, я заметил, что по этому поводу стоит трезвон в прессе и на телевидении. Более того, такие явления как левитация, телепатия и некоторые другие паранормальные проявления человеческого тела и интеллекта, были даже признаны и научно обоснованны.

— Что такое телевидение и пресса? — поинтересовалась Стэлла.

Игорь почесал затылок, и, хрустнув шейными позвонками, ответил:

— Это так называемые средства массовой информации, при помощи которых каждый желающий может узнать любую интересующею его информацию. Правда, по большей части, в них всегда врут, или, точнее, говорят лишь то, что выгодно нашим правителям.

Стэлла ничего не поняла, но признаться в этом ей было не стыдно, поэтому она снисходительно улыбнулась и сказала:

— Странный ты, Игорь, и мир твой странный, и, вероятно, обычаи у вас, как у животных. Нагота для тебя есть нечто постыдное, желанное и в то же время шокирующее зрелище. Говоришь ты всегда не то, что думаешь. Ты даже пищу поглощаешь не столько, сколько необходимо твоему организму, а сколько может уместить твой желудок.

— Э-э-э… Так это я на всякий случай поел впрок. Вдруг на нас сейчас нападут какие-то разбойники, пленят, а в плену будут морить голодом. Вот вы все поляжете через сутки-другие от слабости, а у меня, поди, силы еще останутся. Вот я вас и спасу!

Принцесса ничего не ответила и принялась за другой фрукт.

Когда все насытились, она поднялась и, откинув в сторону промокшую ткань, обратилась к Сирису:

— Иди и прикажи зулам готовить наших стрекотов. Я только что приказала Уриусу созвать всех воинов Нуари на военный совет. Будем решать, из какой реали нам искать вход на территорию гуатанов.

Игорь даже огляделся по сторонам.

'Кому это принцесса отдала приказ, коли они в шатре находятся втроем?'

— Дурак… Я обратилась к своему слуге мысленно, — с улыбкой ответила ему Стэлла,

— Аа-а! Ес, ес, ОБХС! Совсем забыл, — дурашливо кивнул Игорь.

'Некоторые мысли лежат, как на ладони, — подумал он. — Хорошо, что она не прочла, что я хочу ее… э-э, обнять!'

Глава 2.

Совет состоялся в шатре принцессы. Ванну сдвинули к стене, принесли еще табуреток и расположили их в центре шатра, по кругу. Игорю досталось место рядом с Сирисом. Стэлла села напротив, по-прежнему полуобнаженная.

'Хоть бы приоделась к совещанию, что ли!' — подумал он, стараясь не фиксировать взгляд на ее теле.

Клановых воинов было одиннадцать человек, и все они походили друг на друга, словно были родными братьями.

'Точно однояйцевые близнецы, ей Богу…' — ухмыльнулся Игорь.

'Не смей оскорблять моих воинов, Нам!' — вклинилась в его сознание мысль Стэллы.

— Да что, уж и пошутить нельзя? — сказал он ненароком вслух.

На удивленные взоры всей компании, Игорь лишь нервно пожал плечами и тупо улыбнулся.

Воины Нуари, действительно, были очень похожи друг на друга. Все за два метра росту, с внушительными мышцами, длинными волосами, однотипными лицами, они словно из одной пробирки родились. Различать их можно было, пожалуй, лишь по цвету глаз и волос.

— Аштарот… — обратилась принцесса к предводителю воинов. — Твои предложения по поводу нашего дальнейшего пути!

Прочистив горло, голубоглазый великан склонил голову и зычным басом изрек:

— Госпоже известно, что часть реалий, что соприкасаются с владениями гуатанов, сейчас находится под властью темных порождений. Точно определить, какие именно, мы не в состоянии. Если мы будем продвигаться наугад, то рискуем угодить в ловушку. Посему… — он многозначительно обвел собравшихся властным взглядом, — я склоняюсь к мысли, что нам следует пробраться к гуатанам через реаль морлоков.

При этих словах даже из уст Стэллы вырвался изумленный вздох. Когда принцесса заговорила, ее голос едва заметно дрожал:

— Ты великий воин, Аштарот, и я это знаю, как никто другой. Пожалуй, ты лучший среди многих сотен тех, что находились на службе моего клана на протяжении последних трех десятков лет, но даже я удивлена твоим ответом. Кому, как ни тебе, знать истинную мощь этих опаснейших тварей! Я, пожалуй, смогла бы добраться до ближайших врат в гордом одиночестве, и то, прибегая исключительно к своим магическим способностям. Остальным же воинам и слугам не удастся пройти даже половину пути, не говоря уже о перемещении всех в реаль гуатанов. В чем же тогда смысл твоего предложения?

— В том, о Великая, что Совет Семи послал нас к императору гуатанов с единственной целью. Принцесса должна добраться до их твердыни и заключить союз. Воины императора должны присоединиться к нашим войскам в ближайшие двадцать циклов, иначе всех нас ждет небытие.

— Я знаю об этом и без тебя, Аштарот. Но только не вижу тогда разницы, идти ли нам с боем по реали Инбиру, что несколько циклов назад была атакована темными, или же вторгаться во владения морлоков. В Инбиру мы, по крайней мере, будем иметь дело с физикой и моя магия, станет для всех нас хорошим подспорьем. Морлоки, как ты сам знаешь, абсолютно резистентны к моим ментальным чарам, а физически развиты настолько, что убить даже одного из их племени для воинов Нуари непосильная задача.

Взгляд Аштарота посуровел.

— И тем не менее, я настаиваю именно на этом варианте. Сирис созовет своих воинов. Вместе мы отвлечем внимание местных тварей на себя, в то время, как ты с одним воином, проскочишь через врата и окажешься на территории, подвластной гуатанам. Если нам суждено погибнуть, мы к этому готовы. В конце концов, для этого нас и создали твои предки.

'Че за предки? Какие морлоки? Блин, отмороженный на оба полушария фанатик!'- подумал втихаря Игорь.

То ли Стэлла на этот раз не смогла прочитать его мысли, то ли принцессе было не до него, как бы там ни было, его умозаключение никто не осудил и не оспорил.

— Что скажешь, Сирис? — обратилась Стэлла к геру.

— А что тут говорить, госпожа? Вам известно, что мой вид смертен. Потому высшей целью степного союза является улучшение жизни и безопасность нашего потомства. Именно в их памяти останутся образы их прародителей, которые сделали все, чтобы наш род не прекратился. О наших деяниях сложат саги, которые будут чтить все грядущие поколения гер. Я согласен с предложением Аштарота. Сейчас важнее всего, чтобы принцесса невредимой добралась до твердыни гуатанов и заключила с императором союз. Все остальное — лишь пыль под стопами Единого.

Игорь беспокойно пошевелился на трехногом табурете.

'И макака туда же! Да они тут все долбанные, блин, суицидные личности! Сейчас еще скажут, что и я должен войти в их войско и с честью подохнуть во имя великой цели! Ни хрена я не останусь! Я, блин, не хочу подохнуть и воплотиться в этого духа Хаоса, даже не познав хотя бы один раз такую шикарную даму, как эта Стэлла!' — Игорь украдкой взглянул на принцессу, и к своему великому стыду увидел, что ее раскосые глаза внимательно наблюдают за ним. Он догадался. На этот раз Стэлла сумела прочитать его мысли. Покраснев как рак, он уставился под ноги и на всякий случай придвинул поближе гоплон.

Принцесса склонила голову.

— Хорошо, Аштарот. Я принимаю твое предложение. Ты великий воин, и о твоем решении сложат песнь, как и о подвиге всех, кто для достижения великой цели погибнет в этом бою. Песнь будет пропета самим Советом Семи. Итак, мы поступим, как ты предлагаешь. Сирис, ты свободен. Бери любого стрекота и отправляйся в свое стойбище за воинами. Вечером совершим переход. Что ж… а воином, который будет меня сопровождать… — она помедлила, — станет… Нам из другого мира.

Игорь чуть не свалился с табуретки.

По рядам клановых воинов прошел неодобрительный гул.

— Принцесса Стэлла… — пророкотал недовольный бас Аштарота. — Ты, конечно, наша повелительница, но это против правил. Ты сама знаешь, что не в праве выбирать воина, который будет тебя сопровождать. Этим воином должен стать лучший из лучших. Воин, который окажется сильнейшим из всех претендентов!

— Да, мне это ведомо, Аштарот, — ответила, улыбнувшись, Стэлла, — Просто я выразила свое желание. Но кто окажется подле меня во время нашего перехода, решит, конечно же, поединок.

'Вот блин и отомстила!' — ужаснулся Игорь. И едва нашел в себе силы, чтобы более-менее твердо произнести:

— Эй, это что еще за поединок, ешкин кот? Нет, вы меня, конечно, извините, но хотелось бы, собственно говоря, узнать, что к чему!

Могучая фигура Аштарота качнулась в сторону Игоря.

— Ты… — не скрывая презрения, заговорил командир Нуари — … ты будешь бороться с сильнейшим из нас. Если победишь… Если победишь, то будешь удостоен чести сопровождать принцессу Нуари дальше. Если проиграешь… — лицо Аштарота исказила озлобленная ухмылка. — Тогда примешь свою судьбу, как и полагается мужчине-Наму.

'Да что б ты лимоном подавился, шкаф хренов!' — подумал Игорь, но в ответ дружелюбно улыбнулся.

— Каковы правила поединка? — поинтересовался он.

— Никакого оружия, никакой защиты, — отозвалась принцесса, игриво посматривая в его сторону. Сейчас она походила на огромную довольную кошку. — Единоборцы сражаются исключительно при помощи своей физической силы и познанных ими приемов ведения рукопашного боя.

— А как насчет правил борьбы? Что разрешается, что нет?

— Каких еще правил?.. — удивился Аштарот. — Остался на ногах или можешь продолжать единоборство, значит, не проиграл; подаешь знак, что отказываешься от борьбы, значит побежден. Вот и все правила!

'Нда-а… ну-ну… Видали мы таких качков. Нажрутся стероидов по самое горло, а сами гирю-пудовку поднять не могут. Потом чтобы не выкатывали глаза на манер местных слонов, если окажется, что вся ваша мускульная мощь и яйца выеденного не стоит', - успокоил себя Игорь.

— Когда же начнется единоборство? — спросил он у голубоглазого воина, улыбаясь как можно добродушнее.

Тот передернул могучими плечами и коротко буркнул:

— Сейчас.

— Се… — сдавленно выдавил Игорь. — Сей… час?

Аштарот не удостоил его ответом.

— Очистить центр шатра, — приказал он. — Претендентам выйти на середину.

Юркие зулу, прошмыгнув в шатер, принялись растаскивать столики и табуреты.

Мимо Игоря к выходу прошагал Сирис. У самого порога он оглянулся и, поймав растерянный взгляд Нама, изобразил на волосатой морде нечто вроде ухмылки.

— Великий воин междумирья, которому сам Творец предложил сделку, боится!? — полуутвердительно поинтересовалась Стэлла. Она сейчас оказалась от него в полуметре.

От нее пахло ландышем.

— Не боятся грядущего только муравьи и идиоты. Последние не обладают разумом. Первые, потому, что разум у них один на всех, — изрек Игорь торжественно. Что-то подобное он учил на первом курсе иняза, откуда его с грохотом вышибли за драку. Философия, блин! Хорошо было тому философу, небось, сочинял себе в тепле и уюте. И уж конечно над ним не стоял здоровенный силач, в глазах которого была жажда убийства.

'Гм, а не ревнует ли меня часом Аштарот? — подумал Игорь. — Я ж не знаю, какие отношения у него с принцессой. Блин, называется, влез со своим уставом в чужой монастырь! Замутил интригу! Нет, ты не будущий бог, ты вполне состоявшийся придурок'.

Желающих принять участие в единоборстве оказалось всего трое. Это были те самые воины, что встретили их по прилету в этот походный лагерь.

— Хорошо, — изрек Аштарот. — Так как я несколько периодов подряд оказываюсь первым среди сильнейших, то и биться буду первым. Ну, кто из вас начнет? — обратился он к своим соперникам, демонстративно не замечая Нама.

Воин, что стоял справа от командира, поднял руку.

— Хорошо, тогда приступим. Зулу уже очистили центральное пространство.

***

К большому удивлению Игоря, Аштарот и его соперник не показали ничего примечательного. Они, словно два барана, сошлись в центральной точке шатра, и, обхватив друг друга за плечи, принялись меряться силами. Никаких борцовских приемов, ни захватов, ни бросков. Тупое силовое противостояние. Кто кого? Руки соперников уперлись в область дельтовидных мышц, и каждый из единоборцев принялся давить на противника всей своей массой. Вены у обоих борцов, казалось, сейчас просто лопнут от напряжения. Единственным их движением было несколько замедленное перемещение по часовой стрелке, словно они исполняли некий загадочный ритуальный танец. По прошествии пяти минут стало ясно, что противник Аштарота начинал сдавать. Весь поединок протекал в абсолютной тишине. Наконец, потное лицо соперника Аштарота исказилось от нестерпимой боли, после чего он рухнул на колени. Пространство вдруг взорвалось восхищенными криками одобрения. От неожиданного всплеска эмоций Игорь даже негромко пустил 'злого духа'. По-видимому, этого никто не заметил, кроме, пожалуй, Стэллы, которая, зажав нос пальцами, отошла от него немного в сторону.

Игорь почувствовал, что краснеет.

— Так… это… Принцесса, ей Богу, извините. Я непроизвольно. Виноват. Переел этих долбанных арбузов.

Та ничего не ответила, но скривилась так, что ему стало понятно, с кем-кем, а вот с ним она уж точно теперь никогда не ляжет в одну постель.

Цвет его лица на этот раз приобрел цветовую гамму флага 'Гидры революционного движения'. Чтобы разогнать вокруг испорченный воздух, Игорю пришлось замахать руками и сделать несколько шагов в сторону. Пришлось эмитировать гимнастические движения. Со стороны все это выглядело так, будто бы он решил размяться перед предстоящим поединком.

— Не спеши, хлюпик, и до тебя дойдет очередь! — брезгливо обронил Аштарот.

Игорь почувствовал, что ему жизненно необходимо срочным образом реабилитироваться в глазах Стэллы. Потому-то он и решился на следующий шаг.

— Знаешь, великий воин, не буду спорить, быть может, с холодным оружием ты обращаешься как Бог, но в рукопашной ты так же беспомощен, как слепой котенок.

— Что-о???

— Да-да, мой гамадрилоподобный друг. Я тебя уложу на обе лопатки, как говориться, одной левой. Ха! Да тебя у нас любой ребенок как муху прихлопнет! Слышь, я тебя в свой щит в качестве украшения впрессую!

Аштарот задохнулся от ярости. А потом, растопырив руки, ринулся на Игоря.

— Убью-ю-ю-ю!!! — провыл он. Как видно, в этой жизни его еще так не оскорбляли.

'Ну что ж, Офриад, твой выход, иначе нам пиз…ц!' — такова была последняя мысль Игоря, прежде чем его телом завладело сознание спартанца.

В своей прошлой жизни Игорь был кем угодно, но вот дауном его никто бы не назвал. Он прекрасно знал, что, вызвав приступ гнева в этой стосорокакилограммовой туше, он рискует очень многим. Пожалуй, в порыве бешенства Аштарот мог бы растерзать его, как тигр ягненка. Однако Игорь уже знал, на что способно тело Офриада. Он рассчитывал на многое. И не ошибся. Да, это был не бокс, да, это была не греко-римская борьба, да, не дзюдо, да, да, да, и нет, нет, нет, хоть до скончания века. Офриад владел панкратионом, стилем единоборств, от которого, по сути, и отпочковались все европейские школы борьбы. В этом стиле применялось все. Броски, удары кулаков вперемешку с локтевыми ударами, болевые захваты, в общем, полный комплект. Умелый панкратионист был опаснейшим противником, способным намылить холку нынешним боксерам и каратистам.

Для начала Офриад оценил дистанцию. На применение кулачного искусства времени катастрофически не хватало. Превосходство в физической силе также было на стороне противника. Поэтому он ринулся тому в ноги. Руки Аштарота схватили пустоту. Офриад уперся правым плечом чуть ниже коленных чашечек и молниеносно выпрямился. Аштарот грохнулся за его спиной, разбив лбом табуретку. Почва содрогнулась, как от землетрясения. С потолка шатра посыпалась пыль. Офриад развернулся к Аштароту лицом и сделал пару шагов назад. Ему тоже не хотелось умирать, так и не изведав красивого и аппетитного тела Стэллы. Да, она не мужественна и ее красота подобна красоте афинских гетер, но все-таки, все-таки! И потому победа должна быть красивой и эффектной.

Как ни странно, Аштарот оказался на ногах раньше, чем того можно было бы ожидать. Видимо, он понял, что тут что-то нечисто. Он еще не осознал, каким образом этот хлюпик заставил его оказаться на земле, но теперь не спешил. Теперь он приближался к своему противнику осторожно и не спеша.

'Только попадись мне в руки, червь. Все соки выжму'.

А 'червь' и не спешил. Более того, флегматично ожидал его приближения.

'Играешь со мной… — Аштарот машинально потер едва заметную припухлость на лбу. — Ну, морлок тебя раздери, я тебе сейчас преподам урок на всю оставшуюся жизнь! Переломаю все косточки, а вот жизнь сохраню. Мучайся потом, животное!'

Когда их разделяло каких-то полтора шага, чернявый вдруг переместился вперед и нанес серию ударов кулаками. Два удара пришлись в правую бровь и один — в желудок. Для Аштарота такие удары были, что укус комара, но, тем не менее, они все-таки были болезненными и, что еще хуже, обидными.

Когда Аштарот кинулся вперед, чтобы на этот раз уж точно заключить соперника в смертоносные тиски, Офриада снова не оказалось в положенном месте. Пока командир Нуари разворачивал свой корпус, он пропустил еще тройку ударов, на этот раз в область печени. Эта серия оказалась намного болезненней, чем предыдущая.

'Что, владеешь герской техникой, прыщ?' — мысленно прорычал Аштарот, и тут же получил новый удар — в голень.

— А-а-а! — проорал он, теряя от боли и стыда последние крохи самообладания.

Когда Офриаду удалось провести серию ударов в область печени, он понял: эта та черта, через которую если уж переступил, обратной дороги не ищи. Теперь кто кого первый повалит: или он Аштарота, или Аштарот его.

'Нет, имя-то какое выдумали — 'Аштарот'??? Идиоты…' — додумать мысль ему не удалось. Клановый воин Нуари несся на него, все так же тупо растопырив руки, словно хотел с ним побрататься.

Офриад проделал самый эффективный, и, пожалуй, самый простецкий прием, который вообще только может существовать в бойцовской практике. Развернувшись на девяносто градусов, он левым запястьем подсек запястье Аштарота. После чего, слегка присев, сопроводил руку противника до точки, пока его собственная рука не согнулась в локтевом суставе. Затем последовал молниеносный удар локтем в горло, снизу вверх, и Аштарот встал, словно натолкнулся на невидимую преграду. Постояв несколько секунд, он с грохотом упал вперед лицом, и его душа вернулась в лоно Единого.

А что вы хотите? С перебитым кадыком и переломанными шейными позвонками особо не поживешь!

Когда Игорь снова обрел возможность управлять своим телом, он удивленно выдохнул и прокричал, словно школьник:

— Во дает! Да я, бляха-муха, бог в 'боях без правил', мать вашу так и эдак! Чего вылупился? — обратился он к третьему претенденту. — Что, тоже неймется подохнуть тут, как мухе Цеце?

Клановый воин отвел взгляд. Игорь еще больше выпятил грудь и с царской грацией повернул голову в сторону Стэллы. Принцесса взглянула на мертвого Аштарота без особой печали и послала в сознание Игоря одобрительную мысль:

'Да, борешься ты голыми руками не хуже, чем портишь воздух седалищем! Ладно, готовься, с наступлением сумерек выступаем'.

Грудь как-то само по себе сникла. Рядом вдруг оказался Уриус — или какой-то другой из зулу. Он предложил бокал с каким-то подозрительно темным напитком.

— Что это?

— Это кровввввь, собраннннаяяя из яремной вввеныыы! — просвистел неприятный голос рептилии. Точно пенопластом провели по стеклу.

Игорь икнул. Зулу успел пустить кровь Аштароту: великолепный ковер вокруг воина превратился в красное чавкающее болото.

— Не, мужик, это… Ты того!

Бокал оказался у него под носом. В ноздри ударил сладкий запах крови.

— Таковфффф обычччаййй. Ты долллжен выпиттть кровввь в знак призсснания доблессзти сссзоперникххаааа.

Игоря чуть не вывернуло на ковер.

— А ну вали отсюда со своими обычаями, харя крокодилья, а то я с тебя шкуру спущу!

В вертикальных зрачках слуги Стэллы разожглись угольки ярости.

— Я принадлежу к расссе носссящиххх титул Пэр, он озсссначает Ссссзвободные. Ты не имеешшшь правффа окорблятььь меня, челлловек.

— Чего??? А ну пшел вон, гад скользкий! И кровь свою забирай! Ща как долбану, ту же перестанешь шипеть… Урод хвостатый.

— Мы ещще вссстретимссся… челловекххх.

Игорь хотел было щелкнуть Уриуса по носу, так сказать, для внушения должного почтения к своей персоне, которого он теперь, безусловно, заслуживал, но, глянув на разинутую пасть зулу, тут же передумал.

— Свободен, пацан… Дядя сегодня добрый.

Уриус вышел из шатра, сердито размахивая хвостом.

***

Вечерело в Эдеме действительно как-то своеобразно. Вот был свет, и бац — наступили сумерки. Видимость была, как при полной луне, когда на небосводе видно каждую звездочку. Только вот не было тут ни луны, ни звезд, и оттого на душе у Игоря скребли кошки. Странно все это было до безобразия.

— Скажи, Стэлла, а куда вы денете все эти шатры да утварь? Ваши стрекозы просто подохнут на ходу, пролетев с таким грузом на спине сотню метров.

— Ох, Игорь, какой же ты все-таки темный. Неужели вы там, в своем мире, никогда не слышали о держателях?

— Смотря, что ты подразумеваешь под этими держателями?

— Это благородные кристаллы, в которых можно удерживать все. От предметов, до мыслей.

— Это еще как понимать?

Стэлла посмотрела на него исподлобья и усмехнулась.

— Нет, какие же вы все-таки отсталые!.. Кристаллы — это порода камней, которые являются сутью нашей земли. Иными словами, они равнозначны мужскому семени, и в каждом из них заложена вся информация о сотворении материальной составляющей Бытия. Вот как ты можешь объяснить, что в твоем семени и моем естестве находятся зерна новой жизни? Ведь при соитии этих двух начал рождается новый мир, то есть дитя.

— Да я что, биолог или генетик? Откуда я знаю, что да почему? Главное, что знаю об этом факте. Мне этого достаточно.

— Ну, тогда вот и знай, что любой благородный кристалл способен уместить в себе все сущее, причем практически в неограниченном количестве. Тут все зависит от мага. То есть от его совершенства познания окружающего Бытия. Проще говоря, я растворяю любые материальные предметы в своем сознании, потом переношу их в суть кристалла, где они и хранятся до нужного момента. Когда мне надо чем-то воспользоваться, я все это извлекаю из него.

— Что, и оружие, и еду?

— Все, что может познать мой разум и осознать мой дух.

Игорь почесал затылок и оцарапался о металл щита.

'Блин… во дурак, забыл, что щит за спину повесил!'

— Так нафига вы тогда ездили на охоту, раз ты можешь уместить в своем камне все что захочешь, включая еду?

— А кто тебе сказал, что я охотилась на твэков ради добычи!? Я это делала не ради добычи пропитания, а для удовольствия. И вообще, ты должен знать, что я не употребляю животную пищу.

— Понятно-о-о… — протянул он, хотя, честно говоря, ни черта он не понял.

Ну не выглядеть же, находясь рядом с такой женщиной, полным дебилом???

Они сейчас находились в трехстах шагах от основного отряда, который теперь насчитывал до восьмидесяти особей разных рас. Час назад Сирис привел в стан почти шестьдесят воинов своего народа. Они были как китайцы, на одно лицо. Где Сирис, где Хурун \ первый помощник Сириса \, Игорь не различил бы даже под угрозой пытки. Тем не менее, перед тем, как Игорь и Стэлла отошли от основного отряда, к ним подошел именно Сирис и, преклонив колено перед принцессой, попросил разрешения обратиться к Игорю. Та, естественно, разрешила. Речь гера была пылкой и в то же время удивительной. Он наплел Игорю что-то по поводу того, что он, Сирис, несказанно горд фактом знакомства с таким великим воином, как Игорь, ведь победить в честном поединке такого знаменитого единоборца, как Аштарот, мог только поистине исключительный человек. И что при благоприятных стеченьях обстоятельств (то есть подразумевалось его возможное выживание в реали морлоков), он просит разрешения быть учеником Игоря.

— Да ладно тебе, Сирис, — ответил тогда Игорь. — Какие ученики да учителя!? Коли еще свидимся, подскакивай, научим, чему сможем.

— Почему ты говоришь о себе во множественном числе, о великий воин? — спросил Сирис.

— Потому, что этим телом обладают две личности, но это большая военная тайна. Храни ее стойко, — пошутил он.

— Клянусь! — совершенно серьезно ответил гер.

И вот теперь, они стояли в удалении от отряда и ждали непонятно чего. Игорь заметно нервничал. Он не знал, чего ждать. Как происходят переходы из реали в реаль? Приятно это, или сродни тому, что он испытал при перемещении из своей плоскости в эту!? Спросить бы Стэллу, да почему-то ему было стыдно.

'Того и гляди, решит, что я хлюпик какой!' — подумалось ему.

— Все, время пришло… Приготовься…

Принцесса вскинула руку, подавая сигнал отряду.

Игорь протер глаза. Что за хрень? Почему ближайшие холмы закачались, словно водяные горы? Почему земля под ногами начала закручиваться в чудовищную воронку? Эй, он что, пьян? Или под наркотиком? Что прои…

— ВПЕРЕЕЕЕЮЮДТТТТ… — услышал он. Голос принцессы исказился вместе с изменением структуры пространства. Все краски, предметы, оттенки света — стали вытягиваться, точно резиновые, а затем вдруг раздался хлопок.

'ЧПОООК!'

Игорь обнаружил, что местность вокруг поменялась. Под ногами стелилась сухая трава; впереди, а также по бокам, возвышался огромный скальный массив угольно-черного цвета.

— Ни фига себе!!! — прошептал он, оглядываясь по сторонам. Отряд воинов Стэллы находился пятидесяти шагах; ни геры, ни Нуари, ни зулу не выглядели изумленными. Ну да, такие перемещения были для них не в новинку.

— За мной, — коротко бросила принцесса, и помчалась вправо, легко отталкиваясь ногами от земли.

Игорь бросился вдогонку. Сейчас его гоплон был перекинут за спину, меч находился в ножнах, а свое копье он держал в правой руке. Пустившись догонять Стэллу, он поразился тому, что его бегу ничего не мешает. Меч не бьет по ляжкам, щит не трет спину и так далее… Он-то думал, что будет намного хуже. Оглянувшись назад, Игорь отметил, что весь отряд слуг и воинов Стэллы мерным шагом направился к горным пикам, в левую от них сторону. До самой твердыни гор они добрались за считанные минуты. Когда Игорь осознал, чем являлись эти горы на самом деле, то чуть умом не тронулся.

Горный массив морлоков достигал в высоту около километра, а изнутри являлся ничем иным, как огромнейшим лабиринтом!

Вся плоть этой горы была источена множеством проходов. Одни были высотой с пятиэтажный дом, в другие не пролез бы и ребенок.

Игорь поежился. Горы напомнили ему песчаные откосы с гнездами щуров; только щуры делали отверстия размером с кулак, а здесь… Какие же твари тут обитают?

— Слушай, Стэлла — шепотом спросил он, — а почему отверстия такие разные? Это из-за плотности породы?

'Нет… — мысленно ответила Стэлла. — Это… ты не поймешь… Но это не работа морлоков. На такое они не способны. И прекрати общаться посредством голоса, а то нас обнаружат до того, как мы доберемся до здешних врат. Если захочешь меня о чем-то спросить, просто подумай обо мне, и спрашивай'.

'Понятно, — отозвался Игорь. — А кто здесь еще живет, кроме этих ваших морлоков?.. И вообще, что они из себя представляют?'

В его сознании сразу же появился образ трехметрового человекообразного монстра: под глянцевой, без единого волоска серой кожей перекатываются бугры мышц, морда — пародия на лицо человека: громадные, в треть лица, красные глаза без радужки и зрачка, плоский нос, клыки размером с ладонь. Массивную шарообразную голову венчает пара острых кошачьих ушей. Четырехпалые руки увенчаны загнутыми когтями.

Игорь сглотнул. 'Вот тебе и котик!.. Он же слона загрызть может!'

Они вступили под своды одного из проходов. Его размеры были впечатляющими. Высота — примерно в пять человеческих ростов, длина — примерно такая же. В туннеле царил подозрительный полумрак. Да, именно полумрак, а не темень. Свет, казалось, исходил от самих стен. И хотя он был рассеянный, на расстоянии в десять шагов можно было вполне прилично различить даже мелкие камушки, что изредка попадались на совершенно гладком полу.

'А какова численность этих тварей? И что они, собственно, тут жрут?' — поинтересовался он.

'Все, что движется', - лаконично ответила Стэлла.

'Стэлла, а вот…'

'Прекрати задавать глупые вопросы! Я сейчас сосредоточена на тепловом восприятии, ты меня отвлекаешь!'

На всякий случай, Игорь решил взять гоплон в левую руку. Правая сжимала копье. Пожалуй, в тесноте пещеры оно будет эффективнее меча. Они передвигались довольно быстро. Изредка туннель пересекали меньшие по размеру коридоры. После десяти минут быстрой ходьбы, они очутились в месте, где проход распадался сразу на пять коридоров.

'Направо', - уверенно скомандовала Стэлла.

'Направо так направо', - пожал плечами Игорь.

Прошло пол часа со времени их входа в катакомбы. За весь путь Игорь не заметил следов пребывания в пещерах живых существ. Ни испражнений, ни клочков шерсти. Он уже было решил, что страхи по поводу возможной встречи с местными жителями этого гигантского лабиринта весьма преувеличены. И тут на тебе!

'За этим поворотом, Игорь, — вторглась в его сознание настойчивая мысль Стэллы, находится гигантский зал. Посреди него — арка Ворот. Наша задача пробежать под ней, и тогда мы окажемся в новой реали'.

'Тогда вперед! Чего мы ждем?'

'Мне нужно подготовить врата для перехода. Готовься и ты. В зале находятся две взрослые особи и один молодой морлок. Возможна битва'.

'А долго ты будешь готовиться?'

'Все зависит от моих подданных'.

Так они простояли на месте добрых двадцать минут. Ровным счетом ничего не происходило. От напряжения Игорь стал невольно переминаться с ноги на ногу.

'Все… Взрослые особи помчались в туннель, откуда к ним приближается мой отряд. В зале остался только их детеныш. Вперед', - и принцесса сорвалась с места.

Игорь последовал ее примеру. Когда они обогнули поворот, его взору предстала потрясающая картина. Зал был размером с футбольное поле, а его высота достигала двадцати метров. С потолка чудовищными пальцами свисали бирюзово-серые сталактиты. Однако сталагмитов не было, пол был ровный и слегка скользил. Посреди зала возвышалась полукруглая каменная арка, сложенная из странно мерцающего розового камня. Еще больше поражало обилие света. Странным молочным сиянием светились стены, источали мягкий голубой свет сталактиты, а арка испятнала стены и пол розовыми бликами.

Справа, метрах в ста, возле зияющего прохода находился детеныш морлоков. Игорь прикинул на глазок, что его рост не меньше двух с половиной метров. Только этим он и отличался от своих родителей. Морлок склонился к дыре и, кажется, вынюхивал воздух. Видимо, взрослые особи уже вступили в схватку с воинами принцессы. На чреслах морлока была набедренная повязка из хорошо выделанной кожи. Впрочем, не повязка даже, а что-то вроде подгузника: полоса кожи проходила между ног, надежно прикрывая увесистое содержимое. Очевидно, самцы морлоков облачались в эти повязки, чтобы на охоте или в драке не повредить гениталии.

Игорь бежал, что есть мочи. Стэлла неслась так, будто у нее за спиной выросли крылья. У них должно было получиться! Ну же! Ну… Внезапно морлок вскинул голову: то ли унюхал их, то ли уловил издаваемые ими звуки. Когтистая лапа схватила один из круглых шаров, лежащих подле ног твари. Морлок размахнулся и метнул снаряд со скоростью хорошей катапульты.

И тут… сознание Игоря в очередной раз оказалось простым статистом. Телом вновь завладела генетическая сущность Офриада.

Офриад заметил, как был выброшен в их сторону первый снаряд. Он успел слегка подтолкнуть в спину бегущую впереди Стэллу. Из-за огромной скорости та не справилась с равновесием и, упав, заскользила на животе, словно на санях. Падение спасло ей жизнь. Отполированный камень со свистом пронесся там, где только что была голова принцессы.

Офриад подбежал к распростертому телу Стэллы и, прикрывая их обоих своим щитом, прокричал во все горло:

— Ничего не сломано?

И тут же в щит словно ударили огромным молотом. Удар был настолько силен, что Офриада отбросило на тело принцессы. Подняться на ноги им удалось за считанные секунды, но за эти мгновения детеныш морлоков вдвое сократил разделяющее их расстояние.

Спартанец схватил принцессу под мышки и резко, одним рывком поставил на ноги. Стэлла тихонько охнула, встряхнула головой и устремилась вперед.

Офриад завел левую руку за шею, прикрыв щитом спину, и поспешил вслед за Стэллой, которая уже мчалась к арке со скоростью олимпийского чемпиона по бегу. Следующий удар каменного снаряда настиг Офриада прямо на неровных ступеньках, ведущих к постаменту арки, переливавшейся теперь всеми цветами радуги.

'БАБАХ!'

В щите наверняка образовалась новая вмятина. Спартанца качнуло вперед, он едва не упал. Когда между ним и аркой осталось всего несколько метров, он увидел, как в нее 'рыбкой' юркнула Стэлла. Проем арки, сквозь который только что просматривалась противоположная стена пещеры, на миг почернел. Позолоченные сандалии Стэллы втянуло в черную воронку, а через мгновение тьма разошлась, вновь открыв взгляду бугристую стену пещеры.

Когда до арки осталось два шага, Офриад прыгнул вперед и, умудрившись извернуться в полете, метнул копье в преследователя. Как оказалось, морлока и Офриада сейчас разделяло каких-то пять метров. Копье пробило чудищу грудь под ключицей и наверняка вышло со спины. Затем мир вновь растянулся, как картинка, выполненная на резиновом коврике. Пространство исказилось, стремительно завернулось в спираль, и Офриад…

'ЧПООК!'

…Спартанец вылетел из арки, проскользил на спине по шлифованной поверхности камня и сильно врезался гребнем в тело принцессы. Та охнула.

А затем черная воронка выплюнула из себя детеныша морлоков. Упругий толчок выброса закинул монстреныша в узкую расщелину, в которой тот застрял боком. Огромная голова упала на грудь — тварь была мертва. Или без сознания.

— Стэлла… — Офриад встал на колени. Принцесса скорчилась на полу, тяжело дыша.

Удар был болезненным. Стэлла почувствовала, что ей перебило два ребра. Еще хорошо, что не разорвало селезенку.

'Но это ничего! Главное, что нам удалось… Пожалуйста, не трогай меня! Я сама…'

Не делая резких движений, она несколько минут исследовала внутренним взором повреждения организма и пришла к выводу, что вскоре сможет привести себя в норму. Правда, расплатой за это будет страшная головная боль, длительная депрессия и зверский голод.

— Ты как? — спросил Офриад.

'Некоторое время я буду в прострации. Охраняй меня!'

'Как скажешь…' — ответил Офриад, с трудом вставая на ноги. Принцесса его не услышала. Она вытянулась на полу, закрыв глаза, и полностью погрузилась в себя.

Внезапно пещерный коридор огласил душераздирающий рев. Морлок пришел в себя и сейчас пытался освободиться. Его тело намертво застряло в узкой расщелине. Относительно свободной оставалась правая рука-лапа. Ею детеныш переломил как тростинку торчащее из груди древко копья и бросил обломок в сторону… Игоря.

Да, теперь телом управляло его сознание. Именно поэтому он едва не схлопотал обломком по голове. Отскочив в сторону, он поскользнулся на гладком полу и приземлился на задницу.

— Уй!.. Вс-с-с… Гад! Живучий, падла!

Он поднялся с болезненной гримасой. Затем, не спеша, вытащил свой меч и направился в сторону притихшего монстра.

— Что ж… наверное, тебя придется прибить. Чтоб не мучился! Натерпелись мы от твоей братии! Небось, вся свита принцессы сейчас у них в желудках! Что, молчишь, сволочь? Нечего сказать?

Он занес над головой меч и… услышал жалобный писк. Тонкий писк, на самом пределе слышимости. Заглянув в красные глаза твари, Игорь с удивлением различил в них призыв о помощи, страх, и… детское простодушие. На него сейчас смотрели глаза невинного безобидного существа, а производимый им писк был сродни скулению щенка, зовущего на помощь своего отца, мать или хозяина. Посмотрев в эти немигающие глаза еще с минуту-другую, он опустил руку с мечом. Поражаясь самому себе, он забрался на ближайший уступ и потянул на себя торчащее из спины морлока острие копья. Брызнул фонтанчик белесой крови, после чего рана на глазах затянулась, не оставив на теле детеныша даже шрама.

— Ни фига себе регенерация у тебя, дружок! Это самое… Да ты Терминатор в натуре!

— Ыыыы!.. — скулило огромное создание.

— Ты что, хочешь, чтобы я тебе помог освободиться?

Детеныш, словно в подтверждение его догадки, заскулил еще громче.

— Да ну тебя в баню!.. Освобожу, а ты нас тут же сожрешь!

Морлок замотал из стороны в сторону гладкой головой.

Снова заглянув в грустные и по-детски простодушные глаза монстра, Игорь перекрестился и принялся за дело. Горная порода оказалась податливой, рыхлой, и легко откалывалась бронзовым наконечником копья. Прошло около десяти минут, и вот… огромная поджарая тварь, прихрамывая, выбралась из западни.

Игорь отошел на несколько метров и приготовился в случае шухера метнуть в детеныша обрубок копья, а затем уже пусть в ход меч.

— Что ты наделал!!! Немедленно отойди в сторону!

Послышался громкий треск.

Он оглянулся и едва сдержал изумленный возглас. Принцесса стояла, вытянув в их сторону руку. Над головой морлока завис огромный кусок известняка, вырванный из стены магической силой принцессы. Если бы Игорь мог видеть внутренним взором, то сейчас бы узрел, как невидимые обыкновенному взору тугие нити опутали обломок породы частой сетью.

— Отойди в сторону! — выкрикнула Стэлла. — Я размажу эту тварь по стене!

Морлок оглянулся на Игоря… Красные глаза молили о помощи.

Игорь раздумывал не дольше мгновения: он поднял вверх руку и спокойным голосом сказал:

— Не стоит никого размазывать по стенам! И по другим поверхностям! Малыш не причинит нам вреда… И опусти эту глыбу, а то надорвешься!

Игорю показалось, что принцесса покраснела.

— Ты что-то раскомандовался, Нам! Я ведь могу для начала размозжить именно тебя, а затем возьмусь за урода. Он теперь в другой реалии, и его ментальная защита снята!

— Что здесь происходит? — раздался властный голос из-за спины Стэллы.

В коридоре появились трое мужчин. Худощавые, даже какие-то высушенные, они обладали абсолютно черным цветом кожи. Нет, они были черны не как негры, а как сама ТЬМА. Густые волосы завиты в сотни косичек, собранных в один хвост. На конце этого хвоста было серебряное лезвие, по виду — очень острое. Вот, собственно, и все вооружение. Одеты они были в короткие килты. Их руки украшали золотые обручи. У каждого на лбу красовался обруч с красным карбункулом размером эдак… Игорь прикинул, что за такой камешек на Земле можно купить пяток 'Мерседесов'.

Стэлла моментально переместилась так, чтобы держать в поле зрения как новых, так и, возможно, новообретенных врагов в виде Игоря и морлока. Огромная глыба известняка последовала за своей хозяйкой. Подняв вверх руку, принцесса заставила камень взметнуться к десятиметровому потолку.

— Это что еще за Африка? — удивился Игорь. — Буркина-Фасо? Зимбабве? Среднее Конго?

'Это Избранные гуатан, — холодно ответила принцесса. — Местные аристократы. Они властны, безжалостны и амбициозны. Морлоки враждуют с ними с начала времен'.

И тут за спиной Игоря раздался громовой рев. Это детеныш морлоков, встретив извечных врагов своего вида, проникся тысячелетней ненавистью, передаваемой на генетическом уровне из поколения в поколение к представителям этой расы.

'Так, — подумал Игорь. — Нужно срочно что-то предпринять, иначе будет 'мясо'. Если гуатаны владеют этой долбанной магией не хуже принцессы, в таком случае в этой пещерке от всех нас останется лишь мокрое место…' — Он на секунду представил, как Стэлла и гуатаны перебрасываются огромными глыбами. Бр-р! Что же делать?

Обстановка 'накалилась' до предела. В воздухе витала угроза столкновения.

'Хоп!'

И Офриад, откинув обломок копья в сторону, выхватил меч. Это, по всей видимости, и послужило сигналом, а может быть и поводом, для атаки морлока. Дико взвыв, он бросился на заклятых врагов своего вида.

(Морлоки никогда не покидали своей реали, в которой были защищены от любого воздействия магии. Гуатаны со своими воинами частенько вторгались в их реаль для того, что бы поохотиться и по возможности пленить их молодняк. Если таковое случалось, они растили детенышей на манер домашних бойцовых животных, которые безоговорочно выполняли любую команду своего хозяина. Несмотря на то, что особым интеллектом эти страшные создания не обладали, их мозговую деятельность можно было сравнить с собачьей преданностью и сообразительностью земного шимпанзе, помноженных в три раза.)

Стэлла метнула в гуатанов кусок известняка и также устремилась в сторону противника.

Гуатаны разом выставили перед собой ладони, перед которыми образовалось красное сияние в виде двояковыпуклой линзы. Глыба врезалась в этот энергетический щит и с грохотом осыпалась на пол осколками.

Не раздумывая, Офриад последовал примеру принцессы и морлока.

Гуатаны разделились: каждый выбрал по одному врагу. Офриад был обескуражен: он-то ожидал, что чернокожие объединяться против морлока.

Стэлла успела подставить магический щит как раз в тот момент, когда в нее был выпушен столб огня. Пламя отрекошетило от щита и врезалось в потолок сверкающим фонтаном. На пол посыпался каменный дождь. Сблизившись с противником, принцесса вступила в рукопашную. Гуатан атаковал ударами ног. Стэлла едва успевала блокировать его удары. Наконец она дождалась, когда соперник пустил в ход руки. Перехватив кисть противника, она провела один из приемов, применяемый в школе боевых танцев дев Нуари. Резко крутанув кисть чернокожего, она бросила его на спину. Далее последовал болевой захват… хруст предплечья, и вот принцесса ударом ноги разбила гуатану кадык и шейные позвонки.

Сблизившись, спартанец чуть не пропустил первую атаку чернокожего. Он едва успел отскочить влево. Плечо обожгла огненная молния. Хорошо еще, что вскользь. Вторая молния ударила поверх его согнувшегося торса. Офриад метнулся вперед и долбанул гуатана кромкой гоплона. Кромка угодила в область правой ключицы, расколов ее на мелкие части. От удара тело гуатана врезалось в стену, после чего его голова познакомилась с острием Офриадова меча. Спартанец поразил левую глазницу чернокожего. Клинок покинул глазницу с хлюпаньем, вслед ему из глазницы выплеснулась желто-бурая жидкость, смесь содержимого глаза, мозга и крови. Чернокожий осел вдоль стены. Тяжело дыша, спартанец посмотрел в сторону поединка детеныша морлока и последнего гуатана.

Кхху, так звали детеныша, был полон решимости изведать на вкус черной плоти. Но, когда между ним и чернокожим осталось всего несколько шагов, тело гуатана взмыло в воздух. Серия коротких ударов длинных худых ног и костлявых кулаков осыпала туловище Кхху. Потом гуатан крутанулся волчком. Его хвост совершил полный круг, и острие пропороло брюхо морлока. Офриад невольно позавидовал великолепной акробатической подготовке чернокожего. Затем гуатан сделал стойку на правую ладонь и параллельно совершил великолепный по красоте и силе удар левой стопой в область виска морлока. Удар был такой силы и столь неожиданным, что не справились даже могучие шейные мышцы морлока. Голова детеныша врезалась в стену, оставив в ней глубокую выемку. После такого удара можно было смело рассчитывать, что череп морлока лопнет. Наверняка, так думал и гуатан. Посему и поплатился за это жизнью. Голова морлока отскочила от стены, как футбольный мяч. Но детеныш не утратил ориентации в пространстве. Удар огромного кулака пришелся в грудную клетку чернокожего; тело гуатана отбросило к противоположной стене, после чего содержимое его черепной коробки разбрызгало по всей пещере.

— Молодца парень! — почти радостно выкрикнул Офриад.

Воцарилась гнетущая тишина…

Детеныш морлоков внезапно прыгнул к убитому врагу и легко, даже как-то играючи, разорвал его грудную клетку. Масленно блеснули окровавленные ребра, мелькнуло навеки замершее сердце, бледная трахея, опавшие легкие… Морлок с хрустом выломал хребет. Игоря чуть не вырвало — вокруг хребта обвился толстый, еще шевелящийся червь цвета индиго. С кошачьим урчанием морлок слизал червя гибким красным языком и аппетитно захрупал.

— Бля… Это что такое, Стэлла?

— Это гуатан, — равнодушно пожала плечами принцесса. — Любимое лакомство морлоков.

Игорь отвернулся к стене. Его вывернуло наизнанку.

***

— Ты не можешь таскать везде за собой этого… это существо, Игорь!

— Да что ты ко мне пристала? Не видишь, он сам за мной идет, точно ручная собачонка. Что я, специально, что ли!? — возмутился он.

Стэлла оглянулась. Морлок громадной тенью скользил за их спинами. Принцесса поежилась и невольно ускорила шаг. Пещеры остались позади, и сейчас они двигались по узкому каньону.

— Как мы предстанем пред очами самого императора и предложим ему заключить военный союз с кланом Нуари, если нас сопровождает их заклятый враг? А вдобавок, мы только что отправили в небытие трех его соплеменников, остатки которых теперь переваривает утроба этого монстра?

— А нечего было в 'Африке' выпендриваться. Сказали бы: 'Добро пожаловать в нашу реаль', поднесли бы хлеб да соль, а так… пусть теперь выпендриваются в кишечном тракте Кхху.

— Кхху, Кхху… — утробно согласился детеныш.

— Стэлла, а, Стэлла, я вот в толк не могу взять, с чего это ты решила, что эта махина, — он указал пальцем за свою спину, — является именно детенышем, а не взрослой особью?

— Это видно по его ауре. Она еще окончательно не сформировалась.

— А чего тогда он такой амбал?

— Так видать, жрал в достатке, когда ему того хотелось. Сдается мне, что мы пригрели возле себя отпрыска их самого древнего рода.

— Он что, благородных кровей, как и ты?

Стэлла резко развернулась, и Игорь практически врезался в нее.

— Ты чего? — удивился он.

— Еще раз посмеешь сравнить мой благородный род с морлоками, и я — клянусь Эльфийской пущей, — вырву твое сердце собственными руками!

В ответ на эту тираду грозно зарокотал Кхху. Ему не нравилось, когда это длинноволосое существо повышало голос на… Равного. Да, Кхху принял Игоря, как Равный Равного. Только этим можно было объяснить то, что мелкий двуногий смог перехитрить самого морлока, да к тому же проявить к нему добрую волю. Такого не случалось с их видом никогда. Он это знал наверняка, так как в нем была жива память предков.

— Уйми своего пса, Игорь!.. Он действует мне на нервы. У меня так и чешутся руки отправить его в небытие.

Игорь повернулся к морлоку и ласковым голосом успокоил своего… нового спутника.

— Кхху хороший! Фу, Кхху, фу! Просто это женщина. И этим все сказано. Видать, во всех вселенных красивые женские особи отличаются стервозностью. А все почему? Не знаешь? А я вот знаю! Все это от нехватки мужского внимания!

— Игорь, прекрати!

— Молчу, молчу… Слушай, а когда кончатся эти туннели?

— Скоро… — нехотя ответила принцесса.

И верно, преодолев еще несколько поворотов, путники оказались на огромной площадке, расположенной под темным небосводом этой реали. Впереди был переброшен деревянный навесной мост, дорогу к которому перегораживало около двадцати прекрасно сложенных чернокожих воинов. В отличие от предыдущих стражей, все были вооружены небольшими круглыми щитами и длинными тонкими саблями.

— Принцесса, а эти 'товарищи' тоже имеют в своей утробе этих мерзких червяков?

— Нет, гуатанов имеют только Избранные, все остальные являются их слугами и воинами.

(Гуатаны, были сами по себе разновидностью червей. Они вгрызались в человеческое тело, после чего своими присосками, прикреплялись к центральному стволу человеческого позвоночника. Они были паразитами, питались жизненными микроэлементами, содержащимися в крови своей жертвы, но взамен наделяли своего владельца могуществом, которое выражалось в возможности управлять энергетической составляющей любой реалии. Своеобразный симбиоз.)

— Чего нам теперь делать?

— Будем общаться… Что тут еще скажешь! — отрезала принцесса.

Она вышла вперед и обратилась к перегородившим им дорогу воинам.

— Я принцесса клана Нуари. Направляюсь в твердыню империи для встречи с вашим императором.

Из толпы чернокожих воинов вышел их командир и с нескрываемой издевкой в голосе поинтересовался:

— Что-то, принцесса, мы не видим твоей свиты? Зато видим, что ты привела с собой странного человека и домашнее животное. Неужто Нуари переняли обычай Избранных и тоже стали разводить у себя морлоков? Уходи откуда пришла, женщина! Твоя ложь смешна!

Стэлла окинула цепким взглядом окрестности, и, заметив невдалеке валяющуюся деревянную распорку от моста, хищно улыбнулась.

— Не тебе, грязный Хун (категория существ, означавшая суть — Безвольных), задавать благородной вопросы. Пропустите нас, или вас ожидает участь ваших хозяев.

Среди чернокожих воинов прошел возмущенный вздох негодования.

'Так, Игорь… — мысленно обратилась к нему Стэлла. — Стой где стоишь, и предупреди своего дружка, чтобы последовал твоему примеру. Иначе… Иначе достанется и ему. Я очень зла и мне надо избавиться от негативной энергии… Понял?'

— Где Избранные, которые охраняют арку Врат? Вы их встретили? — задал вопрос темнокожий командир.

— Там! — выкрикнула Стэлла. — Там, где сейчас окажитесь вы все!

Стэлла отрешилась от действительности, сосредоточив сознание на огромном бревне, что секунду назад спокойно покоилось в пятидесяти метрах от нее. Бревно взмыло в воздух. Затем принцесса сосредоточилась на своем теле. Теперь огромное двухсоткилограммовое бревно стало ее боевым шестом. Теперь оно было продолжением ее тела.

Игорь расширенными глазами уставился на воспарившую распорку. Переведя взгляд на Стэллу, он увидел нечто вроде танца. Женщина крутилась на месте, вертя во все стороны своими руками. Все ее движения в точности повторяла огромная черная балка, паря над землей на полутораметровой высоте. Бревно с хрустом ломало кости чернокожих воинов, которые просто не знали, куда податься от смертоносного гигантского шеста. Слышались сдавленные крики, кто-то захлебывался кровью, прикрывая голову руками. Все кончилось за два десятка секунд. Когда окровавленная балка упала на землю, от двадцати воинов гуатанов осталось одно сплошное кровавое месиво.

— Как говорится, против лома нет приема! — констатировал Игорь.

— Эх, до чего же хорошо очиститься от негатива! — констатировала в свою очередь принцесса.

Кхху ничего не сказал, так как говорить, собственно, и не умел. Зато он утробно заурчал, предвкушая обильную пищу.

Глава 3.

Мост был узкий, хлипкий, с настилом, в котором зияли широкие щели.

— Слушай, а какова глубина этой пропасти? — поинтересовался Игорь, берясь за поручни.

Стэлла пожала плечами.

— А я почем знаю? Если хочешь, я могу тебя туда столкнуть. Как долетишь до земли, так и расскажешь мне о ее глубине. Если докричишься.

Заглянув в туманный провал, Игорь решил промолчать и больше не ерничать. Больно впечатлило его 'ледовое побоище', что учинила Стэлла над двадцатью гаутанскими воинами.

— Думаю, стоит идти по одному, — предложил он, гадая, услышит ли Стэлла в его голосе страх.

Принцесса тряхнула головой.

— Мост выдержит. Нас двоих. Что до твоей 'собачки', то…

Кхуу словно понял, что речь идет о нем. Он заглянул в провал и издал звук, похожий на хмыканье. Потом начал пятиться медленным шагом, уставившись прямо перед собой.

— Эй, — позвал Игорь. — Не бойся! Я тебя не…

Кхху замер, опираясь о землю всеми конечностями. Красные глаза на миг подернулись пленкой век. А потом из-под огромных ступней морлока брызнули мелкие камешки, и Кхху устремился вперед быстрее призового рысака.

Игорь хотел крикнуть, предостеречь — шутка ли, ширина пропасти — больше десяти метров! — но морлок уже подлетел к краю, на миг словно застыл, а потом, оттолкнувшись, совершил невероятный, дикий прыжок.

Время словно растянулось. Сдавленно ахнула принцесса. Морлок, размазавшись серым пятном, летел через пропасть. Игорь боялся вздохнуть, крикнуть, он судорожно сжал кулаки.

Кхху перепрыгнул. Он приземлился в трех шагах от обрыва и кубарем прокатился по земле. Возможно, для иного существа это закончилось бы переломом шейных позвонков, но морлок вскочил, как ни в чем не бывало, и с довольным видом начал вытряхивать пыль из ушей.

— Ы-ы-ы! Кхху! Кхху! — услыхали люди. Игорь готов был поклясться, что в этих 'словах' звучала насмешка.

Принцесса отбросила со лба прядку волос.

— Гм, у твоего пса получилось… — сказала он кисло. — Что ж, пойдем и мы.

— Только ты иди впереди, — усмехнулся Игорь.

Наконец, скрип деревянного настила остался позади, и их 'дружная' троица, миновав распадок, вышла на 'большую землю'. Перед ними простиралась холмистая местность, изрытая непонятными гротами и провалами.

— Это что, норы здешних обитателей?

— Отстань, а! И без тебя тошно, — отозвалась принцесса.

— А кто недавно говорил об очищении всего естества от пагубного влияния негативной энергии? — пошутил он.

— С вами очистишься. Куда это побежал твой дружок?

Игорь оглянулся и увидел, что Кхху мчится в сторону ближайшего грота в основании холма. Хотя почему, собственно, грота? Они ведь есть только в прибрежной полосе. Ну, наверное, эту дыру стоило назвать пещерой.

— Кстати, Стэлла! А моря у вас есть?

— Что такое 'моря'?

— Понятно… Ну, море, это огромное скопление аш-два-о, то бишь воды. Причем оно настолько огромно, что порой, чтобы его пересечь, требуется не одна неделя.

— Как же такое количество воды можно пересечь? — удивилась она.

— Как-как, каком кверху! — Заметив, как сузились глаза его спутницы, он поспешил добавить: — Я имел в виду, что это можно совершить на специальных приспособлениях. Их у нас называли кораблями. Ну, еще лодочки есть. Потом яхты, скутера…

— Хватить забивать мое сознание всякой чепухой! Взгляни лучше на своего Кхху. Он кого-то поймал.

'Значит, морей тут нет. Или о них никто ни черта не знает', - подумал Игорь и уставился на морлока, который, улыбаясь во всю свою пасть, бежал к ним, сжимая в левой лапе болтающееся человеческое тело.

От этой 'доброжелательной' улыбки даже по коже Игоря побежали мурашки.

'Представляю, как чувствует себя его добыча!'

А добыча, по-видимому, действительно чувствовала себя хреново. Когда Кхху приблизился, от висящего вниз головой чернокожего разило самым что ни на есть дерьмом.

— На свиноферме подобрал? — поинтересовался Игорь. И заметил, что жертва морлока слегка шевелиться.

— У… у… у!.. — Кхху показал Игорю сначала на поданного гуатанов, а затем на свой живот. Причем круговые поглаживания идеального брюшного пресса явно намекали на то, что его добычу следует незамедлительно употребить в пищу.

Негр приподнял голову и плаксиво заныл.

— Кхху, отпусти этого 'сурка' на землю. Перед тем, как ты его сожрешь, мне бы хотелось кое-что узнать от этого местного хунвейбина. — Игорь выразительно посмотрел на негра: — Жить ему или умереть, будет зависеть от того, насколько честно он просветит нас в тонкостях жизни здешней реали. Я ясно выражаюсь?

'Хунвейбин', вылупив глаза на манер стрекота, издавал от страха только нечленораздельные звуки.

— Ду ю спик инглишь?.. Нет?.. Шпрэхен зи дойч?.. Тоже нет! Да что ж такое!? — и он отвесил 'хунвейбину' полновесную затрещину.

Как ни странно, она возымела должное действие.

— Я сделаю все, что ты хочешь, — прохрипел негр. — Только прикажи своему животному отпустить меня, господин!

— Аа-а, значит, язык рукоприкладства мы понимаем! Так и запишем! — Игорь отвесил еще одну затрещину. — Запомни, урод, это ты животное, а Кхху почти что прынц!

— Как скажите, господин!

— Все, Кхху, отпусти эту двуногую 'клизму'.

Морлок разочарованно провыл.

— Отпускай, отпускай, а то с этим 'литовским стрелком' сейчас приключиться сердечный приступ.

Кхху разжал свою лапу, и тело чернокожего грохнулось наземь.

— Так, слушай мою команду: а ну выкладывай, чего здесь прятался?

Негр скорчился на земле в неудобной позе, прикрыв голову руками, словно боялся, что его снова будут бить.

— Я тут выращиваю грибы для Избранных. Я простой крестьянин, который зарабатывает себе на жизнь лишь своими руками! — В подтверждение слов, он протянул к небу ладони. Они действительно были в мозолях.

— Что ж… — согласился Игорь. — Достойное занятие, не спорю. Как звать-то тебя, фермер ты наш?

— Меня нарекли Ссу!

— Не пойму я, от чего? Это оттого, что мочишься постоянно?

Подданный императора промолчал.

— Хватить заниматься идиотизмом. — Стэлла отодвинула Игоря в сторону. — Где дорога в твердыню императора?

— Ее нет, госпожа. В нашей реали вообще нет дорог.

— Эх, вам бы сюда нашего 'дедушку Ленина', он бы тут своими идеями по 'электрификации всей страны' мигом навел порядок.

— Заткнись! — оборвала его Стэлла.

Кхху нервно сжал кулаки. Игорь лишь пожал плечами и подмигнул морлоку правым глазом. Мол, что поделаешь? Баба, она и в гуатанской реалии баба!

Между тем Стэлла взялась за дело основательно. Она повела правой кистью, и тело крестьянина зависло в воздухе, словно его кто-то поднял за шкирку.

— Представь в своем сознании путь, что ведет к вашему городу.

После минутной задержки, она ослабила свою волю, и фермер в очередной раз грохнулся наземь.

— Все, хватит прохлаждаться. Я все узнала. Больше мне от него ничего не нужно.

Она упругим шагом направилась в глубь реалии гуатанов.

— Та-а-ак, — задумчиво протянул Игорь. — Слушай мою команду по камбузу. Ты, дядя, сейчас вернешься в свой киббуц и будешь дальше заниматься своим делом. А если вдруг тебя кто-нибудь спросит: 'Проходил ли здесь кто-то?', - что ты ответишь?

— Никого не видел… Ничего не знаю!

— Молодец! Если я вернусь этой дорогой, то подарю тебе парабеллум, — он положил руку на худощавое плечо крестьянина и закончил: — Крепись, засранец… Заграница вам поможет!.. Ладно, Кхху… побежали догонять принцессу, а то у нее, не дай Бог, снова начнется депрессия, а как она с ней борется… ну, ты уже сам это видел.

— Ы-ы-ы-ы! — согласился морлок и последовал вслед за Равным.

Они шли практически всю ночь. Кругом было тихо и спокойно. Один раз, правда, на них попыталась напасть местная разновидность гиен. От земных гиен эти твари отличались всего лишь одной особенностью: они передвигались на задних лапах. Кхху оставил от стаи только 'ножки да рожки'. Разорвав трех гиен на британский флаг, он понесся за остальными с улюлюканьем и гиканьем. Еще долго в темноте за холмами раздавалось довольное 'Ы-ы-ы!' и 'Кхху, Кхху!'

— Как я могла не заметить этих тварей? — удивилась принцесса.

— Вот видишь, и от Кхху есть толк, а ты его хотела скалой по башке! — укоризненно заметил Игорь. — И вообще, не кажется ли благородной, что пора бы сделать привал? Давай устроим пикник и все такое.

— Перебьешься.

— А какого… э-э, я, собственно говоря, должен перебиваться? Я жрать хочу. Доставай из своего кристалла снедь, и давай подкрепимся.

— Я сказала: перебьешься, значит, так тому и быть.

— А в тюрьме сейчас ужин, — макароны! — грустно пошутил Игорь, прислушиваясь к урчанию своего желудка.

Так они и шли остаток ночи. Морлок долгое время их не догонял, и Игорь уже засомневался, что это создание отыщет их след. Но когда ночь стала светлеть, за очередным холмом они обнаружили сидящего на задних лапах детеныша, который со счастливым видом поглаживал вздувшийся живот.

— Что, нажрался? — с завистью поинтересовался Игорь.

— Кхху, Кхху, — скаля пасть, согласился морлок.

— Уу-у, счастливый!

Стэлла остановилась и ткнула Игоря кулаком.

— Ладно, перестань скулить, как туранский кот… Привал.

***

После того, как остатки пищи, ковер, подушки, японский столик и так далее, сгинули с глаз долой и очутились, по заверению Стэллы, в ее магическом кристалле, Игорь разлегся на траве и сладко потянулся.

— Принцесса, иди ко мне… Приляг, отдохни немного.

Осмотрев Игоря с ног до головы, Стэлла нахмурила тонкие брови и бросила:

— Вот еще, нежиться на голой земле с таким мужланом!

— Да, я не царских кровей… Согласен. Но потому-то я тебе и нравлюсь. Ведь обычно все прынцы, по большому счету, скрытые педерасты.

— Это еще почему? — нервно поинтересовалась принцесса, вспомнив свою первую любовь, поэта из клана Виор, который и вправду отдавал предпочтение мужеложству.

— Так это закон Божий, — стал поучать ее Игорь. — Вот смотри, почему благородные наделены сверхспособностями. Это из-за того, что у вас, зачастую, ярко выражены лишь одни генетические характеристики. Все это происходит потому, что при смешивании крови с родственниками, благодаря многократному наслоению одинаковых генетических характеристик, рождаются дети, у которых переразвиты одни генетические данные, но за этот счет, недоразвиты другие. Это я в одной книжке вычитал… Генетика, однако!

— Ты что, намекаешь на то, чтобы я от тебя понесла?

Игорь даже вскочил от такого вопроса.

— Ээ-э, — проблеял он как баран, — Так дети, Стэлла, должны рождаться в семьях. Ты что, хочешь стать мой единственной женщиной?

Принцесса покраснела, но мигом справилась со смущением.

— Вот еще… Не дождешься!

— Эх, а хотелось бы, — честно признался Игорь. — Сама посуди: с моей-то красотой и твоими мозгами, мы были бы прекрасной парой!

Улыбаясь, он подмигнул ей правым глазом.

Посмеялись… Даже Кхху решил их поддержать… Он запыхтел, точно заправский паровоз:

— Фу… фу… фу! — после чего громко испортил воздух.

Тут уж оба человека начали кататься по земле от раздирающего их смеха. Сообразив, что равного рассмешило, естественное выделение внутренних газов, морлок поднатужился и повторил представление:

'ПРРРРРР!'

Раздался мощный звук, а затем последовала такая вонь, что впору было искать противогаз. Сразу стало не до смеха. Помогла Стэлла. Она что-то пошептала, махнула рукой, и легкий ветерок подул в сторону морлока. Вонь рассеялась в мгновение ока.

— Да-а, — Стэлла улыбнулась. — Хорошо отдохнули. Давно я так не смеялась. Наверное, с последнего моего общения с отцом. До того, как меня еще девчонкой отдали в школу боевых танцев, — она присела возле Игоря, который, тут же сообразив, что к чему, придвинулся к Стэлле вплотную. — Тогда, помню, я жила со своим отцом. Он был уникальным мужчиной. Все знал, все умел. Однажды мы пошли рыбачить и… — Игорь, как бы невзначай, положил руку на ее плечо, — … на нас напал дикий кот. Я до слез в глазах тогда ухохатывалась от того, как мой папа дразнил этого опасного хищника, строя ему всякие забавные рожицы. А тварь не могла к нам подойти: отец выставил силовой щит.

— Да, это было настоящее волшебство, — сказал он и как бы между делом, невзначай, опустил свою руку на ее левую грудь.

'ШЛЕЕЕП!'

Это было больно. След от пятерни принцессы отпечатался на его щеке красным пятном.

— Ух, е!.. — взвыл он скорей от испуга, чем от боли.

И тут же уши заложило от гневного рева Кхху. Морлок подскочил к Стэлле, сграбастал ее и поднес голову принцессы к разинутой пасти.

— Кхху, гром тебя раздери! Опусти эту… эту недотрогу наземь! Отпусти ее, я сказал!

Стэлла бестолково дергалась в лапах морлока: лягаться и кусаться она не могла, лапы монстра сдавили ее слишком сильно.

— Кхху!.. — вскочил Игорь. — Ах ты, мелкий паразит! Я тебе что приказал?

— АРРРР! — в бешенстве прорычал Кхху, дико взирая теперь на самого Игоря.

Он считал, что нужно покончить с этой бестией раз и навсегда. Она была опасным противником. Кхху чувствовал это своим нутром.

— Кхху, подлец, опусти эту курицу на землю, иначе будешь иметь дело со мной!

'Что я несу??? Этот гиббон сейчас пришлепнет меня лапой и мокрого места не останется, — пронеслось в его мозгу. — Где этот Офриад? Когда нужно, так его не докричишься! Спрятался, небось, перепугался!'

— Кхху, мать твою за ногу! Отпусти принцессу на землю-ю-ю! — завыл он, когда увидел, что слюна морлока начала обильно стекать на лицо благородной: организм монстра готовился принять добрую порцию свежего мяса. Морлок оскалился, как бегемот: пасть у него была словно на шарнирах. Острый подбородок лег между ключиц, на носу сморщилась кожа. Пасть превратилась в громадную вытянутую дыру, окаймленную клыками. В глубине шевелился красный острый язык.

Не отдавая себе отчета, Игорь подскочил к Кхху и что было силы лягнул его в голень.

— Ыыыы — с обидой в голосе провыл Кхху и разжал пальцы.

Стэлла шлепнулась на попу. Вскочив на ноги, она принялась вытирать лицо и материться, да так, что даже у Игоря 'завернулись уши'. Он узнал о себе и о Кхху много новых шокирующих подробностей. Правда, что такое 'рогатый твэк с маленькими яйцами', принцесса не потрудилась объяснить. 'Наверное, она Кхху имеет в виду', - решил Игорь.

— А-А-А!!! — истерически провыла принцесса в конце своей трехэтажной тирады.

— Ну хватит, хватит ругаться. Успокойся, Стэлла, — тихо проговорил Игорь, в памяти которого внезапно всплыло видение останков двадцати чернокожих воинов. — Все живы, здоровы. Ну, облобызал тебя Кхху, так он ведь не со зла. Он защищал своего… м-м-м… друга. Так ведь, Кхху?

— Ы-ы-ы! — плаксиво провыл монстр, прыгая на одной ножке. Кажется, он симулировал острую боль, чтобы разжалобить Игоря. — Ы-ы-ы!

— Послушай, ты, — не успокаивалась Стэлла. — И ты, — она ткнула пальцем в сторону Кхху. — Если еще хотя бы раз кто-то из вас, бездарных и тупых мужланов, посмеет прикоснуться ко мне хоть пальцем без моего на то соизволения… Я… я… превращу вас в прах и пущу по ветру. Ясно?

Игорь кивнул.

— Ясно… все мне ясно… Знаешь что, прынцесса? А не пошла бы ты НА…!

Он встал и принялся облачаться в доспехи.

— Все, Кхху, пошли отсюда. Пусть дальше сама двигается, куда ей надо и делает то, что ей хочется.

— Куда это ты собрался, Нам?

— Так как ты идешь НА…, то я, пожалуй, пойду В…! И не надо лить по нам горьких слез. Мы все равно не вернемся! Ауфидерзейн, мадмуазель. Кхху, ты идешь?

— Ы-ы-ы! — почти радостно провыл морлок, и, смешно переваливаясь, засеменил рядом с Игорем.

Стэлла так и осталась стоять с открытым ртом. Она еще долго смотрела в ту сторону, куда скрылись оба 'недоноска, мужлана и дегенерата'. Внезапно ее ментальная матрица ощутила неприятный холодок. Так обычно происходит, когда человека пытаются подвергнуть ментальному сканированию. Сконцентрировавшись, принцесса окутала свое тело защитным пси-коконом. Назойливое внимание тут же пропало.

'Кто бы это мог быть? Неужели новый отряд гуатанов во главе с Избранным где-то между мной и этими… мужиками? Похоже на правду'.

Закрыв глаза. она переключила восприятие на тепловой спектральный анализ. Да, за ближайшим холмом, в той стороне, куда ушли Игорь и Кхху, она действительно различила тепловое излучение двух живых существ.

Стэлла сделала несколько дыхательных упражнений, очищая сознание от лишних психологических фиксаций, и быстрым шагом устремилась в сторону возможного противника.

— …Нет, ну вот же стерва! Что я плохого сделал? Ну, обнял ее, ну дотронулся ненароком в интимном месте, но если посмотреть на это с другой стороны, то ее грудь совсем и не интимное место, — жаловался на ходу Игорь своему спутнику. — Ну не может быть интимным то, что открыто взору любому мужчине! Ты-то хоть со мной согласен?

— Кхху, Кхху! — кивал своей огромной башкой морлок.

— Эх-х, дружбан, мой тебе совет: не спеши кадрить самку, пока не убедишься в том, что она того хочет больше, чем ты сам.

— Ыыыыырррр! — согласился морлок.

Игорь задумался. А что, собственно, ему теперь делать? Куда идти, что предпринимать? Кого спасать? И вообще, как он отсюда, из этой реалии гуатанов, выберется? Разве что, по пути захватит в плен какого-то местного мага и заставит перенести его в реаль, где живут обыкновенные нормальные люди, которыми правят такие же человеки, а не какие-то там червивые индивиды. А может, вернуться обратно в степи к герам? Стать 'предводителем дворянства', сформировать армию из этих обезьян? Жаль вот что его единственный знакомый гер, наверное, давно уже переваривается в утробе родителей Кхху. Игорь очень сомневался, что хоть одному из свиты принцессы удалось спастись от взрослых, а значит, опытных бойцов, какими, без сомнения, являлись родители Кхху.

'Да, решено. Сначала двигаем в местную столицу, а затем уж будем подыскивать нужную кандидатуру. Больно нервные здесь маги. Что ж, будут рыпаться, Кхху их живо успокоит. Ладно. Перенесусь к герам, а там… там посмотрим'.

— Для начала, Кхху, нам нужно отыскать эту долбанную твердыню гуатанов. Пойдем туда, поживем там с недельку-другую, оглядимся… — он взглянул на морлока и удивленно отметил, что уши монстреныша, точно добротные локаторы, крутятся во всех направлениях, видимо, улавливая какие-то звуки. — Ну, в первое время зарабатывать на хлеб будем тем, что я тебя, друг, посажу на веревку и буду водить по их базару на манер русского медведя. Сниму шлем и буду голосить: 'Помогите кто чем может, добрые люди империи!'

Морлок вдруг оскалил пасть, принюхался и утробно зарычал.

— Да ты что? — испугался Игорь. — Не принимай близко к сердцу! Я же насчет медведя пошутил!

— РРРРАРРРРАААА! — такого страшного рыка от Кхху Игорь еще не слышал.

'Е-мое, да что я такого сказал?' — пронеслось в его голове.

Душа ушла в пятки.

'Офриад, ты где, сукин кот?'

Морлок вдруг развернулся и громадными прыжками понесся в ту сторону, откуда они только что пришли. Постояв с пару секунд, подождав, пока нормализуется сердцебиение, Игорь помчался за Кхху, матеря про себя и здешнего Единого, и морлока, да и себя за то, что изначально решился на эту авантюру под названием 'битва за Эдем'.

'Какой же это Рай? — думал он на бегу. — Это же, бляха-муха, Ад, самый, что ни на есть, настоящий! Ни тебе пожрать нормально, ни тебе баб. Одна хренотень'.

Последние три метра Стэлла преодолела практически бегом. Когда она оказалась на возвышенности, то ее взору предстала следующая картина. Рядом с чернокожим, высоким человеком, живым холмом возвышался самец морлоков. Огромная тварь, рядом с которой Кхху показался бы ребенком. Бугры мышц, саблевидные клыки, кожа коричневого цвета.

'Кто ты, самка?' — мысленно спросил незнакомец.

'Что-о? Вы что тут, совсем нюх потеряли? Не узнаешь по ауре, с кем имеешь дело, гуатан?' — был ее мысленный ответ.

'Моя империя, как хочу, так и веду себя, самка. Ну, кто же ты и зачем сюда пожаловала?'

— Император??? — вслух удивилась принцесса.

Наглая ухмылка открыла ее взору ослепительно белые зубы.

'Пока еще нет. Но скоро стану им… когда Император падет!'

— А-а — разочарованно произнесла Стэлла. — Просто Избранный.

'Не просто, а лучший из них!' — и он послал в ее сторону фонтан огня.

Щит выдержал, но атака была настолько сильна, что Стэллу отбросило на несколько метров. Зато верхушка холма скрыла ее от новой атаки местного мага. Огненная струя пронеслась над ее головой. Вскочив, принцесса устремилась на вершину. Там ее уже поджидал морлок. Стэллу спасли отличные рефлексы. Не зря она считалась лучшей танцовщицей своего выпуска. Огромный кулак, который должен был бы снести ей голову, прошел сбоку. Стэлла ухватилась за вытянутую лапу твари, в доли секунды сделала замок (так, как это делают на турнике гимнасты), после чего послала свое тело вперед. Ее ноги врезались в грудь морлока. От внезапности атаки огромная тварь пошатнулась, а потом опрокинулась на спину. Стэлла отпрыгнула в сторону. Приземлившись, она метнула в лицо негра ментальную стрелу в виде толстого реструктуризированного воздуха, который, достигнув щита гуатана, стал заледеневшей, громадной сосулькой. Врезавшись в красный силовой щит чернокожего, стрела мгновенно превратилась в пар.

— Что ж, впечатляет, признаю! Ты меня потешила, женщина.

'А я-то как рада!' — скрывая свои мысли, подумала Стэлла.

И тут воздух разорвался от рева другого морлока.

Это надо было слышать!

…Кхху посматривал на равного и забавлялся. Наконец эта назойливая муха отстала. Теперь им двоим будет намного интереснее. Может быть, иногда Равный будет играть с Кхху в привычные ему игры, 'догони и съешь', например…

Равный что-то говорил Кхху, и по тону его морлок понял, что он растерян. Странно. Они избавились от опасной человеческой самки, так почему в голосе Равного звучит растерянность вместо радости?

И тут чуткие ноздри морлока уловили отдаленный запах чужака. Да, не пищу, и не какой-либо другой запах, а чужака, с которыми его отец не раз бился в центральной пещере их домена. Но как тут мог оказаться чужак? Это стоило разузнать. В конце концов, это его, Кхху, территория. Он здесь первым начал охотиться и первым пометил это место. Ему вспомнились тычки матери, когда та наказывала его за то, что он ходил подсматривать за битвами своего отца, когда тот отваживал целые семьи выродков, что смели претендовать на их территорию. Тогда он уяснил главное. Выродки они или нет, но раз мать так озадачена его поступками, значит, чужаки опасны. Настало время убедиться в правильности ее мнения.

Огласив округу победным рыком, Кхху понесся навстречу своему первому личному бою… Хотя, нет, с Равным он уже сталкивался. Что ж, значит, он мчался не к первому, а ко второму личному бою с достойным соперником.

Игорь взбежал на холм и оторопел. Стэлла, негр, Кхху… и еще один морлок, которому Кхху доставал до подмышки. Откуда в реали гуатанов взялась эта тварь?

'Может, это его родственник или даже отец?' — подумал он и тут же отбросил эту глупую мысль.

То, как смотрели друг на друга Кхху и его соплеменник, заставляло ежиться. Друг перед другом, припав к земле, находились два заклятых врага.

'Да у него кожа другого цвета! Как же он может быть родней Кхху, придурок!' — пожурил себя Игорь.

От морлоков пахнуло чем-то едким. Какие-то железы их тел среагировали на смертельную опасность.

— Откуда здесь детеныш!!? Это твой морлок? — спросил гуатан у Стэллы.

— Нет, я не вожусь с тупыми тварями, ибо, в конце концов, ты уподобляешься им же.

— О-о, да ты любишь размышлять над проблемами социума и его места в жизни любого разумного! Что ж, это интересно, но будет еще интереснее посмотреть на бой этих созданий. Мой Ант — бойцовый морлок. Я натаскивал его с самого рождения. Давай посмотрим на их бой, он обещает быть довольно интересным. Никогда не видел морлоков с такой окраской. А затем… вернемся к моменту, на котором нас прервали, — его губы расплылись в самодовольной ухмылке.

'Бесспорно, он очень опасный противник. Больно уж этот гуатан высокого мнения о себе, — пронеслось в ее мозгу. — Где же Игорь? Ну вот, наконец-то появился.'

Кхху внимательно рассматривал противника. Да, его комплекция ни в чем не уступала комплекции его отца. Бесспорно, он очень силен и опасен. Но ничего. В последние недели он бился на равных даже с отцом, а один раз победил и свою мать. Конечно, отец моментами уступал ему и местами не добивал свое чадо, но все-таки Кхху был отпрыском самого древнего рода всей расы морлоков, и сам этот факт говорил уже о многом. Что ж, пора…

Началось!

Игорь уставился на то, что до сих пор видел только по телеку по выходным. Бокс в супертяжелом весе. Можно сказать, мегатяжелом, и это был действительно всем боксам бокс. Для начала, оба противника с разбегу столкнулись грудь в грудь.

'Наверное, для поднятия боевого задора!' — подумал Игорь.

А затем удары посыпались как из рога изобилия.

Игорь уже знал, что убить морлока копьем или мечом — практически нереально. Процесс регенерации тканей этих существ протекал с такой скоростью, что раны закрывались прежде, чем враг успевал нанести новый удар. То же самое касалось и внутренних органов этих бестий. Где же их уязвимое место? Где их Ахиллесова пята?

'Скелет! — мысленно передала Стэлла. — Кости у них прочные, но срастаются медленно, почти как у людей. И мозг — если проломить черепную коробку и повредить его, процессы регенерации замедляются'.

В единоборстве морлоков был сплошной бокс. Они не использовали нижние лапы, локти, клыки. Не было в их противоборстве места и для борцовских приемов. Котировались только сила удара, реакция и искусство терпеть боль. Почему терпеть боль? Потому что при каждом прямом попадании, судя по рожам, сопернику было неимоверно больно. И рык… Каждое попадание или пропущенный удар сопровождался победным рыком.

***

Никаких раундов, никаких рефери, сплошной мордобой. По черепу больше доставалось коричневокожему. Больно юрким и проворным был Кхху для тяжеловесного Анта. Зато когда удары Анта, минуя блоки молодого морлока, достигали его корпуса, того аж подбрасывало на месте.

Игорю с самого начала показалось, что дело Кхху дрянь. Да, он был техничнее своего противника на два порядка, да, он был быстрее, но все же ему не хватало силы удара. Кхху был не в состоянии послать Анта в нокаут. Видимо, пока не хватало крепости рук. Да, он превратил морду соперника в спелую сливу. Да, коричневый потерял оба верхних резца. Да, его алые глаза налились багровым от внутренних кровоизлияний. Но молодой морлок уже замедлился и все чаще пропускал удары. Наконец Игорь понял, что приближается миг, когда в поединок придется вмешаться, если он не хочет, чтобы Кхху оказался на земле с размозженным черепом.

Стэлла следила за дракой краем глаза. Сейчас ее больше заботил свой собственный, на время отложенный бой. Все-таки сражаться сразу на два фронта, с гуатаном и его цепным псом, было смерти подобно. То, что Кхху в конце концов проиграет, было яснее ясного. А Избранный был очень, очень силен. Игорь… А чем мог помочь этот пусть и странный, но все-таки человек, не обладающий даже толикой магии??? Вот то-то!

И тут она увидела, как Нам крадется в сторону морлоков. Безумец! Если он попадет под удар…

Игорь приближался к ревущим монстрам с замиранием сердца. Офриадова память все никак себя не проявляла. Ну, с другой стороны, это было вполне объяснимо. Пока нет непосредственной угрозы его, Игоря, жизни, нет и необходимости брать тело под контроль. Чем ближе он подходил к морлокам, тем ясней понимал, что влезает не в свое дело. Да, его здоровье наверняка пострадает, если он рискнет вмешаться в схватку двух титанов. Однако — есть ли у него выбор? Ведь в противном случае наверняка умрет Кхху.

Игорь зашел коричневому морлоку за спину. Тот был полностью поглощен процессом боя и потому не отвлекался на посторонние раздражители… А зря!

— А это что еще за клоун? — удивился Избранный.

— Это междумирянин. Он утверждает, что вызван в наш мир самим Творцом, для того, что бы предотвратить уничтожение всего Эдема и дать отпор Творениям Хаоса. Если ему это удастся, он станет Богом. Нашим с тобой Богом.

— Да за такие речи, его следует разорвать на части и скормить норным гиенам! Между тем, он говорит прав… — Стэлла не успела договорить, так как поняла истинное намерение Игоря.

Когда между коричневым морлоком и Игорем расстояние сократилось до трех метров, он принял решение. Бить надо не мечом, а щитом, иначе — беда. Так он и сделал… Подобрался и прыгнул, занося щит над шеей морлока.

Коричневый всадил левый хук в челюсть Кхху одновременно с ударом бронзового гоплона. Ребро щита вгрызлось в мускулистый затылок и перебило Анту шейные позвонки. Ответная серия Кхху… и тело весом в полтонны рухнуло прямо на торчащий из затылка щит… Раздался мерзкий хруст, и шарообразная голова подкатилась к ногам Игоря.

Его трясло. Он впервые вступил в бой, минуя сознание Офриада.

Когда упало огромное тело коричневого морлока, Стэллла поняла — настал момент, когда сознание гуатана более всего отвлеченно от ее персоны.

Избранный наблюдал смерть своего подопечного широко раскрытыми глазами. Он был поражен. Он…

'Скви-и-и-ишь!!!' — с таким звуком, пробив ментальный щит, в его грудь вошла ледяная стрела. Гуатан нелепо взмахнул руками, что-то прохрипел и повалился лицом вниз. Истекающая кровью голубая сосулька проросла из его спины.

— Им-мператор! — брезгливо сплюнула Стэлла.

Весь путь, оставшийся до твердыни, троица прошла без разговоров.

Стэлла делала вид, что ничего не случилось, а вернее, что позабыла слова Игоря, который предлагал ей сходить туда, куда порядочные и независимые девушки ходят только по своему желанию.

Кхху, в свою очередь, крепко задумался над техникой боя и над тем, почему же, в конце поединка, он все-таки стал уступать неповоротливому противнику. К тому же, у него болело все тело. Его кости ломило. До полного восстановления организма ему следовало быть настороже. Даже стадо гиен ему сейчас было не одолеть.

Игорю же полностью перехотелось шутить. Он все еще был под впечатлением от своего подвига.

'Обязательно, когда стану местным Богом, заставлю здешних поэтов и менестрелей сложить о себе балладу. — подумал он. — Пусть все знают, что даже такой придурок как я, может, если, конечно, захочет, совершить что-то выдающееся и полезное. Причем, заметьте, совершенно бескорыстно!'

Часть вторая 2.

Объединение.

Глава 1.

Действительно, дорог в этой реали не было. Ни торговых трактов, ни проселочных дорог, ни пастушьих троп, в общем, правду им говорил хунвейбин с неприличным именем 'Ссу'. И при всем при этом, передвигаться по этой реали было довольно удобно — ни тебе камней под ногами, ни колючих кустарников, ни болот, на даже речек. Тепло даже ночью, изредка брызгает дождичек. Ночевали путешественники в своеобразных норах, которые местные крестьяне использовали для выращивания грибов. Сторожа не пытались протестовать по самой тривиальной причине: при виде морлока они обычно падали в обморок. Кхху же с удовольствием подкреплялся грибами.

Между собой путники больше не сорились. Игорь частенько удовлетворял любопытство принцессы по поводу уклада своего мира и времени. Он часами объяснял ей все, о чем бы она не спросила. Что такое газета, машина, самолет, кока-кола, должность президента и так далее. Его веселило, когда принцесса с невинным видом спрашивала: 'А что такое — 'мудак на престоле?', или 'Почему же вы пьете эту 'колу', если от нее бывает запор? Вы мазохисты-самоубийцы?'

После того, что пришлось пережить их троице, Стэлла стала по иному относиться к морлоку, который, в свою очередь, коренным образом пересмотрел свое мнение о всех низкорослых созданиях, которые назывались 'людишки'. Принцесса прекрасно считывала эмоциональную ауру Кхху и потому решила отплатить морлоку той же монетой. Теперь она была с ним учтива и нейтральна.

Троица продвигалась в относительном спокойствии. Больше на них никто не нападал. Местные жители попадались редко. Дикие животные тикали кто куда, лишь только почуяв запах морлока. Люди питались запасами, извлеченными из благородного кристалла Стэллы. Кхху, бывало, пропадал на пол дня в поисках больших стай гиен. Ему, конечно, больше была по вкусу темно-синяя плоть гуатанов, но что делать? К его глубокому разочарованию, на глаза ему больше не попался ни один Избранный, внутри которого располагалась лакомая плоть гуатана.

Морлоку приходилось довольствоваться двуногими малорослыми и излишне жилистыми гиерами \ так называли норных гиен местные жители \. Свое здоровье он давным-давно восстановил, и сейчас чувствовал себя как никогда бодро. Теперь Кхху имел на счету первый полноценный поединок с самым, что ни на есть, настоящим чужаком, который, к тому же, оказался по некоторым параметрам сильнее его самого. Что ж, Кхху извлек урок. Теперь он сделает необходимые корректировки и больше ни когда не окажется на грани провала. А вот Равный… Равный в очередной раз поразил Кхху. После того, как коричневый морлок был повержен отнюдь не стараниями Кхху, в порыве ярости он хотел растерзать крохотное тело своего спасителя. Ведь для морлока такая победа равнялась бесчестию. Когда же равный начал ощупывать его тело в поисках возможных повреждений и, более того, осмелился заглянуть ему в пасть, рассматривая состояние его резцов, морлок понял: этот человек ведет себя по отношению к нему уже не как Равный, а как отец. Осознание этого было сродни камнепаду. Кхху преисполнился к Игорю величайшим уважением. И даже чем-то сродни благоговению.

***

Минул третий день пути.

— …Стэлла, вот объясни мне! Ну как такое возможно, чтобы в этих ваших реалях не было торговых дорог? Как вообще можно жить, не торгуя?

— А с чего ты взял, что у нас нет торговли?

— Тогда объясни мне, где она есть, и в какой форме!? — Игорь красноречиво развел руками, как бы ставя в пример однообразный безжизненный пейзаж. — Холмы, красноватая трава, ни деревца, ни кустика, ни деревеньки, чтоб ее! Я самогонки хочу, елки-палки! Сала с хлебом!.. А-а, что тебе объяснять! Ну, зашли бы в деревню, обменяли… ну, твой стальной лифчик, скажем, на курицу! Нет, лифчик стоит дороже. На кабана, во!.. Ладно, это был крик души. Хорошо еще, что я не курил на Земле. Тело-то Офриада, а привычки — они все со мной остались! Я к чему веду: не вижу я что-то ни деревни, ни караванов, ни путников, ни таможенных служб и так далее! Одни гиены шастают да мы трое. Спрашивается: почему???

— Каждый разумный вид или раса Эдема идет своим путем. Что же касается товарообмена, он действительно очень мал. А что ты удивляешься. Маги могут сотворить все, что угодно, и для этого не нужно развивать никакой промышленной деятельности, о которой ты говорил. Вот, к примеру, возьмем одежду. Так как на всей территории Эдема Творцом установлен один и тот же температурный цикл, жителям реалей одежда просто не нужна. Если помнишь, геры, например, вообще ее не приемлют, морлоки, как сам видишь, носят только набедренные повязки. Ведь они обладают крайне примитивным разумом, а вот научились их делать и используют по назначению. Для всех разумных это большая загадка. Люди, а под эти термином я разумею гуатанов, жителей Нуари и других кланов, эльфов и так далее, облачаются в одежду по минимуму. И то, в большинстве случаев, наша одежда носит, скорее, ритуальный характер. Выходит, нам особо нечем обмениваться друг с другом. Совсем нечем! Дальше… Насколько я поняла из твоих рассказов, понятия, эквивалентного вашим 'деньгам', у нас тоже нет. Что нам покупать и продавать, коли все, что нам необходимо для жизни, есть в каждой из наших реалий? Наши территории дают нам в достатке пищу, причем то, что зачастую употребляет эльф, не может употребить в пищу, например, гуатан, ну и так далее. Что же касается оружия. Это единственное, что имеет в Эдеме… как же говорят на Земле… спрос и предположение…

— Предложение… — поправил ее Игорь.

— … Пусть будет предложение. Так вот, многие представители рас Эдема могут голыми руками уничтожить целое войско темных. Причем каждый по-своему. Морлок, как ты сам видел, при помощи физической мощи, гер, например, при помощи простой палки и великолепного осознания своей физиологии, люди вроде меня — прибегая к своим магическим способностям и так далее. Но, тем не менее, холодное оружие пользуются спросом, ибо простых людей, не наделенных сверхвозможностями, в наших реалиях много. К тому же не забывай про темных, которые изначально лишены всего того, что ты подразумеваешь под термином магия.

— Понятно… Скажи, а эта твердыня империи, что, так и называется… э-э, твердыней?

— Ну да, а что?

— Да ничего. Просто странно все это, хотя… У вас тут все странно. Города и крепости моего мира обычно имеют имена собственные. Ла-Рошель, например. Или там Бастилия.

Стэлла передернула плечами. Имена собственные интересовали ее меньше всего.

С верхушки очередного холма Игорь заметил впереди странное помутнение на горизонте. Черное пятно, контурами похожее на земной дуб, оно вырастало из земли на тонкой ножке, а пышная крона подпирала разноцветные клочья первичной материи небес.

— Стэлла, — испуганно показал он рукой. — Это что, туча, смерч?

— Ы-ы-ы! — тревожно провыл морлок. Ему тоже не понравилось пятно.

Принцесса с улыбкой взглянула на мужчин.

— Это и есть твердыня.

Игорь выматерился вполголоса.

— Мы будем там к вечеру, — мягко заметила принцесса.

— Кхху? Кхху? — Морлок переводил непонимающий взгляд с Игоря на Стэллу.

— К вечеру, говорит, будем! — подмигнул ему Игорь. — Да не трусь, друг, это местная Эйфелева башня!

— Ы-ы-ы! — снова провыл морлок. Твердыня гуатанов, которую он не мог пока внимательно оглядеть и обнюхать, страшила его.

Когда местный небосвод стал тускнеть, они, наконец, достигли твердыни. Это было воистину фантастическое зрелище. Зрелище, после лицезрения которого долго не можешь понять, сон это или явь.

Представьте себе огромное дерево, которое своей кроной \ каждый листик — с теннисный корт, только цвет не земной, не зеленый, а красновато-бежевый \ подпирает небо, а его выступающие на поверхность корни служат неприступным бастионом. Именно так выглядело место, где проживало основное население реали гуатанов.

Весь прямой ствол огромного растения был испещрен канавами и желобами, по которым туда сюда поднимались маленькие люльки и клети побольше. Двигались те и другие с приличной скоростью.

'Неужто эти гуатаны додумались до лифтов?' — поразился Игорь.

В наступивших сумерках твердыня гуатанов переливалась красными сполохами. Видимо, местные жители зажигали ночники. Это выглядело очень красиво. Воздух пах свежескошенной травой и чем-то пряным, сладковатым. Легкий ветерок донес аромат жареного мяса.

— Д-да… — только и смог вымолвить Игорь.

Даже Кхху был шокирован отрывшейся картиной. Но поскольку он был еще детенышем, то быстро принял это чудо как должное. Лабиринт ведь, если разобраться, был еще более величественным творением, нежели то, что предстало сейчас его взору. На всякий случай, он огласил округу своим самым фирменным душераздирающим рыком. Пусть знают: к ним идет хищник.

Топать до твердыни империи было еще прилично, потому принцесса решила переночевать на вершине холма.

— На этот раз ты разобьешь шатер, Игорь, — строго приказала она. — Дозорные с бастионов должны лицезреть, что перед их твердыней остановился не какой-то сброд, а благородная принцесса и ее… свита, — закончила она, кривя лицо.

Когда сознание принцессы извлекло все необходимое из туманного кристалла, что покоился на серебряной цепочке между ее упругими грудями, у Игоря испортилось настроение. Во-первых, шатер он так и не смог установить \ запутался в веревках \, а во-вторых… во-вторых, близость и недоступность такой невероятной женщины просто сводила его с ума.

'Блин, — подумал он, предварительно выматерившись, — если сегодня не произойдет волшебство, о котором так любят упоминать участники программы "По домам", указывая на свои двуспальные кровати, то я не знаю… Как только попаду в твердыню, сразу пойду искать публичный дом! Нет, ну честно! Так ведь и с ума сойти можно. У меня же гормоны гуляют! Я что, пророк Моисей, чтобы ходить всю жизнь по пустыне и не заниматься даже онанизмом, а потом от переизбытка гормонов, шибанувших прямо в мозжечок, сочинить целую религию!? НЕТ. Что я, Боря Моисеев, чтобы, разглядывая такого 'красавца', как Кхху, замечать в нем некоторые 'милые сердцу' черты!? Тоже нет. Тогда и стыдиться своих желаний нечего. Тем более, когда эти желания — нормальные!'

Он с раздражением посмотрел на принцессу, которая, будто в насмешку, скинула свое 'бикини' и суетилась вокруг шатра, расставляя шарообразные светильники, принцип работы которых Игорь так и не понял. Они давали мягкий, слегка желтоватый свет, словно внутри горела обыкновенная керосиновая лампа.

Расставляя светильники, принцесса делилась впечатлениями

от лицезрения твердыни… с Кхху.

Морлок сидел на корточках, поворачивая уши следом за принцессой. Он слушал с явным интересом, этот паразит!

— …Да, Избранные потратили много сил, чтобы вырастить твердыню! К счастью, у них сильные маги. Однако дерево значительно истощило их реаль. Понимаешь, такой громадине нужно много воды… и пищи!

— Кхху! — кивнул морлок. Слово 'пища' он отлично понимал.

— Внутри уютно! — щебетала Стэлла. — Они сейчас готовят еду. У них много хорошей еды.

— Кхху! Кхху!

— Игорь! Каким же нужно быть недотепой! Поставить шатер так просто, а ты запутал веревки!

Игорь не обиделся на подковырку. Ему хотелось сейчас одного. Приложить к одному месту побольше льда.

— У нас на Земле нет шатров, — пробурчал он, прекрасно зная, что Стэлла почует его ложь.

Когда шатер все же установили, и Игорь собирался запрыгнуть внутрь, Стэлла задала неожиданный вопрос:

— Кто первым будет охранять наш покой?

— То есть? — не понял Игорь.

— Игорь… Мы сейчас рядом с твердыней, а в таких местах всегда полно нечисти. Основное население этой реали живет в твердыне. Ты понимаешь?

— Какая еще нечисть? Мы три ночи проспали в этих земляных 'киббуцах', и никто нас не побеспокоил. Кто на нас нападет, скажи, пожалуйста, когда рядом с нами такой парень, как морлок? Правда, Кхху?

— Кхху, Кхху! — закивал в ответ детеныш, продемонстрировав когти на руках. Дескать, вот как он встретит наглецов.

— А? — встав на цыпочки, Игорь похлопал морлока по плечу. — Скажи, силища?

Принцесса покачала головой.

— Что ты, Игорь, что твой мускулистый друг одного поля ягоды. Из вас двоих, пожалуй, получилось бы полноценное существо. Сила, ум и изворотливость, вот какими бы качествами обладал мой идеал. Было бы интересно познакомиться с таким.

— Не надо меня ни с кем соединять… — перепугался Игорь. — Разве что собой!.. И то, по обоюдному желанию!

— Да не обижайся, — пропустив последнюю фразу мимо ушей, ответила Стэлла. — Пойми, возле любого скопления живой плоти всегда собираются отъявленные хищники. Сейчас вокруг нас рыщут, по меньшей мере, две стаи ящеров, одно порождение темных, видимо, разведчик, и громадное количество мелких хищников.

Игорь глупо захлопал ресницами и придвинулся к морлоку. Секса ему перехотелось. Теперь он подумывал, как бы договориться с Кхху, чтобы прикорнуть возле двухсаженного монстреныша.

— А чего они раньше на нас не нападали?

— Кто? — удивилась принцесса.

— Как кто? Эти твои ящеры, темные и все прочие…

— Ну Игорь! Ты просто… как ты там говоришь?.. слегка пришибленный! Они не смеют напасть на таких бойцов, как я… и… морлок…

Игорь запутался.

— Так какого дьявола они должны нападать на нас теперь?

— Потому что у меня начался процесс очищения, — покраснев, ответила принцесса.

— Чего?

— У меня начался новый цикл очищения естества, — озлобленно буркнула благородная. — Неужели в твоем мире женщины очищаются иным способом?

'Аа-а-а… Гости пришли!' — догадался он.

— Большинство местных тварей чувствуют менструальную кровь за десятки километров. Для них это непреодолимый зов, от которого они словно сходят с ума. Ты должен знать, что в менструальной крови много… других веществ, которые дурманят хищников.

— Феромоны, что ли?

Стэлла покачала головой.

— Термины не играют роли. Эти вещества есть, и все. И они распаляют голод и злобу. Если раньше тварей могло остановить понимание того, с чем им придется столкнуться в лице силы морлока и моей магии, то теперь для их затуманенного жаждой крови мозга это лишь дополнительный раздражитель. В общем, быть может, ничего страшного и не произойдет, но надо быть начеку и сторожить наш сон самим, а не полагаться в этом лишь на чуткий слух Кхху.

'Кстати, как насчет самого Кхху? Он не сойдет с ума от твоего запаха?'

— Нет, — отозвалась принцесса. — Во-первых, он все же обладает разумом, пусть и примитивным. А во-вторых… Теперь мы для него свои.

— Его стая?

— Морлоки не живут стаями. Теперь мы… его семья.

Они взглянули на зубастого 'сыночка', который пытался дотянуться до левой лопатки правой лапой, при этом сладко зевая во всю пасть.

— Ишь, захребетник! Вырастили на свою голову! — притворно посетовал Игорь. — Ладно, Стэлла, иди отдыхай. Я сегодня останусь на страже. Все равно теперь уже не уснуть.

'Нет, ну надо же, как только задумаюсь о сексе, так сразу получается какое-то говно. То воздух испортил, то руку не вовремя опустил, а теперь вот, видите ли, 'гости приехали'!'

— Ну не наглеж? — обратился он к морлоку. — Полный капец!

Тот лишь покосился на него, как конь, одним глазом и, тихо посапывая, протянул:

— Кхху, Кхху…

Вытащив из ножен меч, Игорь жестами объяснил морлоку, чтобы тот присел, после чего принялся тереть ему лопатку шершавым набалдашником рукояти. Видимо, лопатка у морлока чесалась 'не по-детски': едва Игорь ее потер, детеныш произвел на свет доброжелательно настроенный рык.

— У-у-у-рррррр! — пронеслось в ночи, словно урчал чудовищных размеров кот.

Где-то испуганно пискнула пташка, и реаль гуатанов погрузилась в сонную негу. Свет ламп-шаров навевал дрему. Кругом было так тихо, так спокойно. Никаких шорохов, тресков, рычаний и огненных глаз в ночи. Тишина и покой. Кхху растянулся на траве, положив подбородок под скрещенные ладони.

— Пс-с-ффу-у-у… — мерно засопел он, закрыв глаза. Правда, уши продолжали жить своей жизнью, отслеживая все, даже далекие шумы.

Игорь смотрел на громадного ребенка с мягкой улыбкой. И не заметил, как уснул с мечом в ладони.

***

Пейзаж был потрясающий, реаль гуатанов просматривалась до самых гор, откуда они пришли, но Игоря мутило от высоты. Не меньше двухсот метров, однако! Игорь даже не решался шагнуть к борту, страшно ему было, что тут скажешь, зато вот Стэлла глядела во все глаза, облокотившись о борт. Они сейчас поднимались на шатком лифте, называемом здесь шартахом. 'Трах-тарарахом' бы еще назвали, козлы!', - подумал Игорь, услыхав название клети. Лифт был сплетен из огромных лоз, щели замазаны смолоподобным — но не липким — веществом. Пол — деревянный настил. Поднималась клеть без каната, с тихим шорохом скользя в ложе канавки. 'Она движется за счет потоков энергии твердыни, — попыталась объяснить ему Стэлла. — Это магия гуатан, недоступная прочим созданиям. Не бойся, мы не упадем. Эти устройства проверены временем'.

'Доверяй, но проверяй!' — подумал Игорь, косясь через борт.

…Их разбудили ранним утром. Игорь проснулся оттого, что его нагло отшвырнули в сторону. Больно ударившись правым боком, он вскочил. Несколько секунд тупо смотрел на Кхху, который встал в бойцовскую стойку, утробно рыча на пятнистого, как гиена, морлока. Противник Кхху был одного с ним роста, но шире в кости и куда мускулистее. Очевидно, этот урод был старше Кхху на несколько лет.

Личность спартанца пока молчала. Офриад не проявлялся.

— Стэлла, шухер! — прокричал Игорь. — Я сторожил, а эти гады, подкрались незаметно!

Принцесса выплыла из шатра. Она была свежа и подтянута. Не обращая внимания на морлоков, замерших друг против друга, она поправила косу и обратилась к Игорю:

— Собирайся… Со мной связался посыльный гуатан. Нас ждет почетный кортеж, — она показала куда-то за плечо Игоря.

Кортеж уже поднимался на холм. Двадцать простых воинов, один Избранный с длинной, украшенной блестящим острием косичкой. Пятнистый морлок, очевидно, был его боевым псом. Он по-прежнему сверлил Кхху злобным взглядом.

Избранный остановился возле Стэллы и склонил голову. Игоря он не заметил. И правда, кто он такой — жалкий воин из свиты?

Избранный молча указал рукой на твердыню. Стэлла кивнула.

— Как, без завтрака? — удивился Игорь.

Принцесса показала ему кулак.

Очертания шатра и ламп стали зыбкими, поблекли, а потом растворились в воздухе. Игорь подумал: а потяжелел ли Истинный кристалл между грудей принцессы хотя бы на миллиграмм?

— Ну, без завтрака, так без завтрака, — вздохнул он.

— Ы-ы-ы! — жалобно поддержал его Кхху.

Стража сопроводила их к бастионам из корней. Империя гуатан, как узнал Игорь, располагалась в кроне твердыни. Внизу находились, так сказать, технические помещения, в которых жили те, кто обеспечивал передвижение по самому стволу, а также охрана. Пройдя между мозолистых коричневых стен, образованных корнями, герои ступили на широкую площадку у основания ствола. Народу здесь было довольно много. Около сотни солдат, несколько магов со своими морлоками и несколько сотен зулу… Да-да, именно этот вид полуразумных пресмыкающихся служил, наверное, всем разумным расам Эдема.

'Что-то вроде городской площади', - навскидку определил Игорь.

К ним шагнул Избранный — еще более неприятный и наглый с виду, чем начальник кортежа.

— Молчи, я буду говорить! — приказала Игорю Стэлла.

И вот, после получасового телепатического общения Стэллы с Избранного, они, наконец, очутились на первом ярусе настоящего древесного мегаполиса. Полые ветви и сам ствол служили жилыми домами и общественными строениями. Вообще, Игорю на ум пришло сравнение с 'Титаником'. Те же каюты, только просторней, те же палубы. От ветви к ветви тянулись хлипкие на вид мостики. Однако на глазах Игоря по такому мостику спокойно прошествовал Избранный, за которым, пыхтя, следовал его морлок.

— Крепко строят, собаки! — восхитился Игорь. — Слушай, а сколько тут… этажей?

— Твердыня насчитывает десять ярусов. Последний принадлежит Императору.

— Ага, высоко сижу, далеко гляжу! — криво усмехнулся Игорь.

К ним приблизился еще один Избранный — собственно, все Избранные походили один на другого, как штампованные солдатики.

Игорь покосился на Стэллу. Та беззаботно пожала плечами и кивнула головой.

— Следуйте за мной. Нам нужно перейти на новую посадочную платформу. Вас ждет имперский совет.

Когда гости императора вышли из лифта на площадку, образованную выростом плоти дерева, их попросили подождать возле небольшого фонтана. Да, из деревянного углубления, вырезанного в форме чудного крылатого существа, бил самый настоящий фонтан. Пусть небольшой, но все-таки.

— Эй, парень, — окликнул Игорь прохожего. — А это че, вода в натуре, или, там, березовый сок?

Простолюдин шарахнулся от него, как от чумного. Чужаков здесь не любили и боялись. Кхху утробно зарокотал, напугав еще парочку прохожих. Вообще же, их подчеркнуто игнорировали. Все темнокожие шли по своим делам, смотря себе под ноги, и, казалось, были погружены в свой внутренний мир.

Игорь облокотился на тело морлока \ глянцевая кожа была приятно теплой \ и поинтересовался у Стэллы:

— Принцесса, подскажи, что твориться со здешними жителями? Они что, все тут чокнутые?

'Не дерзи вслух! Мы и так наворотили в этой реали дел на несколько межрасовых конфликтов! И не задавай дурацких вопросов!' — был ее мысленный ответ.

'Футы-нуты, подумаешь! Я вот голодный, а не злой! Не, я на тебе не женюсь: еще будешь срывать на мне злость!'

Стэлла проигнорировала подколку.

'А чего, блин, мы так долго ждем? — не отстал Игорь. — Что, император побриться не успел?'

Стэлла ничего не ответила, но так глянула в его сторону, что у него разом пропало желание язвить и валять дурака. Наконец откуда-то с верху послышался торжественный голос:

— Поднимайтесь. Император ждет вас!

'Наконец-то. А я уж подумал, что не дождусь!' — хмыкнул он.

Поднявшись по паутине переходов, они вышли на террасу, которая казалось необъятной — во всяком случае, в нее поместилось бы три, а то и четыре футбольных поля. В дальнем ее конце возвышалось странное на вид здание, похожее на перевернутую ступку, увенчанную позолоченной трехъярусной крышей с загнутыми вверх уголками. 'Примерно как буддистский храм, — подумал Игорь. — А выше-то ползти некуда! Мы на самой верхушке!'

Ему показалось, подними он вверх руку, и коснется разноцветного неба. Странные чувства боролись в его душе. Раболепие. И страх. И, конечно же, восхищение.

По краям террасы, у высоких, по грудь, бортов, располагались чернокожие воины, вооруженные небольшими круглыми щитами и серповидными мечами. По террасе прохаживалось несколько Избранных, за каждым из них следовал собственный бойцовый морлок.

— Следуйте за мной, — приказал провожатый и направился в сторону 'пагоды', которая, казалось, парила в воздухе. Проходя мимо двух Избранных и их морлоков, Игорь отметил, что морлоки злобно косятся на Кхху. Видимо, детенышу не понравились их взгляды. Внезапно остановившись, он огласил округу победным рыком. Практически в туже секунду пара ближайших морлоков кинулась в атаку. Они наверняка убили бы Кхху на месте, если бы за монстреныша не вступилась Стэлла. Принцесса что-то прошептала, и с ее ладони сорвалась голубоватая искорка, которая врезалась в грудь одного из врагов и окутала его тело невидимыми силовыми путами. Монстр упал, вписавшись мордой в деревянный настил. О распростертое тело собрата споткнулся второй морлок. И тут же был отброшен мощным правым хуком. Игорь ахнул: тело морлока, описав правильную дугу, рухнуло на одного из Избранных…

Избранного спасла реакция принцессы. Стэлла хорошо понимала, что очередного убийства представителя правящей касты им не простят. К тому же, это была уже наглость — прикончить его в царском чертоге. За такое могли просто скинуть с дерева.

Сотворив ментальную сеть, она швырнула ее в морлока. И поймала его как раз в тот момент, когда туша весом в пятьсот килограмм собиралась обрушиться на сухопарого гуатана. Стэлла дернула морлока на себя: огромная тварь отлетела от Избранного и с грохотом, ломая доски, приземлилась на настил. Воцарилась гнетущая тишина. Игорь услышал звук работы крыльев, пролетевшего мимо него насекомого. И тут послышался спокойный голос их проводника:

— Идемте, господа… Император не любит, когда на аудиенцию опаздывают.

Кхху замер в боевой стойке. Ноги полусогнуты, кулаки сжаты и расположены на уровне груди. Чуткие уши прижаты к черепу, как у кота, заметившего опасность.

Игорь подошел к Кхху, и, встав на цыпочки, отвесил ему легкий подзатыльник. А потом шепнул на ухо:

— Молодец, Кхху, но ради Христа и Божьей матери, больше никогда не позволяй себе ничего подобного без моего на то позволения. Яволь???

— Кхху! — коротко изрек детеныш.

…Зала была просторна. Неяркий приятный свет исходил от бугристых, глянцевых стен. Царила могильная тишина. На невысоком подиуме стояли пять высоких, темного дерева кресел. На них восседали хозяева здешней реали. Кто из них был императором, визуально определить было невозможно. Все пятеро были одного роста, одинаково сухопары. Одно и тоже выражение темных глаз, однотипные прически, одинаково выкрашенные килты, одинаковые золотые обручи с красными карбункулами посреди лба. В общем, догадайся сам. Между тем, Стэлла склонила голову перед негром, который сидел на правом краю.

'Наверно, считала его долбанную ауру', - догадался Игорь.

'Я приветствую тебя, первый среди равных!' — мысленно обратилась она к императору.

— Ты можешь поведать нам о цели своего визита не таясь, — вслух ответил тот.

— Как будет угодно господину. Я Стэлла, принцесса клана Нуари. Прибыла по поручения Совета Семи для заключения с императором и его советом военного союза.

— Да? — без тени удивления спросил император. — И против кого будет направлена мощь этого союза, можно уточнить?

— Император знает не хуже меня. Плоть Бытия прорвана. Из образовавшейся дыры в наш мир лезут орды Темных порождений. Эдем находиться на пороге краха, если сейчас не объединить наши усилия, нас всех ждет развоплощение и истинная смерть.

— И ты хочешь заключить союз между нашими расами посредством убийства четверых равных мне и их воинов?

— Произошло недоразумение… — принцесса покосилась на Игоря. — Твои подданные встретили меня неподобающим образом. Благородные девы Нуари никому не прощают оскорблений!

Император привстал с кресла.

— Однако, судя по твоей ауре, ты не говоришь сейчас правды!

Стэлла вспомнила свое знакомство с Игорем и то, при каких условиях оно состоялось. Она ведь обязана была покарать Игоря за бесчестие, нанесенное ей при их столкновении. И между тем, она не только не сделала этого, с некоторых пор она начала испытывать к этому индивиду странные чувства. Симпатию, что ли???

— Я не обязана перед тобой отчитываться. То, что я сказала, правда. То же, что ты видишь, есть лишь признак моего замешательства по поводу человека, который пришел со мной. Он утверждает, что привнесен в наш мир самим Творцом, для того, чтобы спасти Эдем от уничтожения.

Все пятеро — одновременно — удивленно выдохнули. Игорь решил, что настала пора вступить в разговор. Ему наскучило смотреть на эти однотипные физиономии.

— Так, господа… Разрешите представиться… Я — Бог во плоти. Вернее, стану им, если мне удастся спасти ваш мир и свою собственную сущность, перемещенную в Эдем из моей родной Вселенной. Яволь? Нет! Вижу по выражению ваших, — у него так и чесался язык сказать 'рож', -…лиц, что вы мне не верите. Признаю, все это звучит, как настоящий бред, но хоть лопните, а все, что я сказал — правда!

— Ты утверждаешь, что видел Творца??? — глаза негра, который сидел в центре, стали подобны двум блюдцам.

Игорь немного подумал и ответил:

— Не знаю, что вы подразумеваете под словом 'видел'. Ведь ваш творец это и есть Эдем, но то, что я общался с его сущностью, бесспорно. В общем, я вам так скажу: коли вы мне не верите, то можете спросить самого Творца, ну, а если не можете… что ж, вам придется поверить мне на слово.

Заговорил император:

— Теперь я вижу, в чем выражаются сомнения принцессы Нуари. Это существо говорит правду, хотя она и выглядит, как полный бред. Итак, принцесса, — император посмотрел в сторону Стэллы. — Объясни причину, по которой нам следует примкнуть к другим эдемским расам. Ведь плоть Бытия прорвана именно возле твоей реали. Может быть, Совет Семи хочет чужими руками залатать ими же и содеянное!?

— Император ошибается. Астральная дыра была сотворена духами Хаоса. Девы и маги Нуари не имеют к этому отношения.

— Если позволит достопочтенная публика, я хочу сказать пару слов! — Игорь сам удивился, откуда у него взялось столько пафоса. — Итак… Если император, его совет и вся раса гуатанов считают, что смогут отсидеться в сторонке, пока кто-то будет махаться с темными гадами, то вы глубоко заблуждаетесь. Я пришел в ваш мир с Земли, где вся история рода людского — непрекращающаяся 'кровавая баня'! Уверяю вас, когда двум враждующим сторонам угрожает один и тот же враг, оба оказываются побежденными только из-за того, что держались на особицу. Побеждает и выживает тот, кто способен вступить в союз со своим бывшим противником. У нас это называется так: 'враг моего врага, мой друг'. Теперь смею вас заверить, мои познания в искусстве выживания настолько объемны, что я могу смело сказать: дайте мне необходимую информацию о вашем противнике и время для организации обороны, и мы вырежем его под корень!

— Что тебе хотелось бы узнать, Нам? — поинтересовалась принцесса.

— Все. Кто эти темные, как выглядят, чем воюют, какова их физиология.

— Что ж, Нам, — внезапно к нему обратился сам император. — Слушай… Темные разнообразны, но я ограничусь описанием только двух доминирующих групп. Первая выполняет функцию рабочих или военных, ростом они примерно в 7 кадемов (1 кадем = 28 см.). Они, как и многие разумные существа, созданные духами Хаоса, передвигаются вертикально. Мы называем их вэрки. Они — самые опасные порождения Хаоса. Пальцев на ногах насчитывается по три, а на руках по четыре, когти делают их похожими на лапу. Тонкий заостренный хвост, конституция тела — почти как у людей. Кожа разного цвета, но преобладает темно-красный и коричневый. Глаза крупные, черные и выпуклые. Носа почти не видно, и на его месте можно различить только две точки. Узкие рты и зубы, похожие на саблевидные резцы морлоков. Уши заостренные, прижаты к черепу. Да, на головах острые, как иглы, рога.

'Что-то сильно смахивает на земные представления о дьяволе!' — подумал Игорь.

Между тем император продолжал:

— …Вторая группа — это ящеры с чешуйчатой кожей. Они имеют на ногах и руках по шесть пальцев с перепонками между ними. У них есть хвост с острым, как стрела, концом. Глаза черные или красные. Эти существа также имеют скелет, похожий на человеческий. Их глаза похожи на глаза человека. Обе группы питаются свежим мясом любого животного или разумного существа. Ящеры применяют в бою клыки, когти. Вэрки сражаются серповидными мечами. Они называют их половинками темного Ока, потому что если сложить эти две металлические полоски, то получиться круг. Количество темных невозможно подсчитать — Хаос плодит их вновь и вновь. Вот и все, — император посмотрел в глаза Игоря.

— Да-а, ну и рожи у этих тварей! Ящеры, кстати, напоминают зулу. Кстати, а почему эти твари служат людям, а не своим соплеменникам? Они же наверняка родичи?

— Ты прав, — ответила Стэлла. — Зулу полуразумная раса, вышедшая из подчинения темных, как и геры. Но в отличие от геров, которые служили воинами, зулу были пищевым придатком темных. Жители Эдема в последней битве, случившейся около сотни лет назад, освободили зулу от их адской участи, и теперь эта раса служит нам не за страх, а за совесть.

'Что-то я сомневаюсь!' — подумал Игорь, вспомнив злобные глазки Уриуса.

Поднялся еще один гуатан, тот, что сидел в центре. Он обратился к принцессе:

— Посланы ли к другим расам и разумным видам такие же парламентеры?

— Да, Избранный. Совет Семи послал по одному благородному к расам шакси, Эриду, эльфам. По своему желанию к нам примкнули степной союз гер и, конечно же, на великую битву выступят все людские кланы. Задача объединенного войска Эдема будет заключаться в том чтобы сдержать войско темных, пока Семь Дев Нуари исполнят танец Силы и объединенной энергией залатают астральную дыру.

— Кто будет руководить сражением?

Стэлла хотела ответить, но ее прервали слова Игоря:

— Пусть это решит поединок. Каждая из сторон выставит на ристалище по одному воину. Та раса, чей участник окажется сильнейшим, и будет руководить ходом битвы, я же, с вашего позволения, объявляю себя стратегом.

Кто-то из пятерых гуатанов презрительно фыркнул. Кхху тут же подал голос. Игорь посмотрел на морлока.

— Эх, привлечь бы нам еще истинных морлоков ко всему этому. Тех самых, свободных! Не этих ваших цепных псов, а вольных! Если бы их набралось хотя бы одна тысяча, хана была бы всем темным тварям.

— А что, это идея, — согласилась Стэлла. — Конечно, тысяча истинных морлоков, это бред. Их вид малочислен. На обратном пути мы могли бы обратиться к родителям Кхху. Быть может, они будут признательны тебе, Игорь, за то, что ты стал…гм, другом их отпрыска… Если среди нас будет хотя бы несколько десятков истинных морлоков, исход битвы может решиться в нашу пользу.

— Ну что ж, по рукам??? — потирая ладони, оживился Игорь.

Заговорил император.

— Мы приняли решение. Наши войска придут в твою реаль, принцесса, в нужный срок. Ты свободна и можешь покинуть нашу реаль. Теперь мы должны решить, какое количество воинов, морлоков и их хозяев будет отправлено на свою последнюю битву.

Глава 2.

— Стэлла, я вот хочу узнать: а чего этот император такой затурканный? Я-то думал, он будет восседать на троне… ну, в смысле, один будет сидеть… а нам придется общаться с ним стоя на коленях, а этого перебивали все, кому не лень, а ему хоть бы хны!?

Они разбили шатер возле входа в пещеру, из которой несколько дней назад и попали в реаль гуатанов. Перед очередным переходом Стэлла решила хорошенько отдохнуть. Встреча с морлоками могла стать очень "жаркой".

Кхху на обратном пути полакомился стаей летающих рептилий. Они назывались драками. По своей тупости эти создания решили, что путники являются их законной добычей. Ха-ха!.. Из сорока драков удалось ускользнуть лишь неполному десятку. Эти создания имели недоразвитые крылья, и могли летать всего в полуметре от земли. Поэтому для Кхху погоня за ними превратилась в настоящую забаву. Сейчас он разлегся на ковре и, потирая вздувшийся живот, прислушивался к его урчанию. Кхху был в самом прекрасном расположении духа.

— Император гуатан, — это должность, которую занимает самый могущественный из Избранных. Для выявления такового, гуатаны проводят магические поединки. Самый сильный маг занимает эту должность на протяжении пяти сезонных циклов. Впрочем, любой Избранный волен бросить ему вызов до истечения этого срока. Но если он проиграет, его казнят. Это сдерживающий фактор, весьма разумный, надо признать.

Она вспомнила Избранного, которого пронзила ледяной стрелой. Да, будь он императором, с ним вряд ли удалось бы договориться. Этот чернокожий скормил бы их морлокам с самодовольной ухмылкой.

— Угу, понятно… Стэлла, а Стэлла, можно тебе задать вопрос интимного характера?

Принцесса посмотрела на него и, вздохнув, кивнула головой.

— Слушай, а когда у тебя кончится очищение??? — Игорь едва успел увернуться: пущенный в его лицо фрукт размером с дыню ударился о стенку шатра и, отскочив, плюхнулся на живот Кхху.

— Ы-ы-ы!..

— Заткнись, тебе не больно!.. — Игорь уклонился от нового снаряда. — Эй, ты же мне сама разрешила спросить!

— Нет, ну какой же ты идиот! — покраснев, заметила принцесса. — Кто же задает девам такие вопросы?

— Кто-кто. Я, вот кто.

— Не вздумай задавать этот вопрос в моей реали. За такое там могут убить.

— Ну и порядочки у вас!.. Ладно, извини… Слушай, а можно я тебя еще кое о чем спрошу?

Принцесса взвесила в руке тяжелое фиолетовое яблоко.

— Спрашивай.

Игорь на всякий случай отошел подальше.

— Слушай, принцесса, скажи мне честно: я тебе нравлюсь? Ну, как претендент на более тесное… э-э, знакомство?

— Да.

— Че, серьезно??? А почему тогда всегда меня отталкиваешь?

— Потому что дева, которая становиться женщиной, начинает терять свою силу. В конечном итоге, у меня останется лишь моя пси-защита. Возможность манипулировать пространством пропадет навек.

— То есть ты не сможешь больше открывать врата реалий?

— Точно.

— Ого!

Помолчали.

— Если мы останемся живы после грядущей битвы… — принцесса хитро прищурилась, — …я обещаю, мы вернемся к этому вопросу.

На душе у Игоря сразу стало светлее. Захотелось прямо сейчас сделать для принцессы что-то из ряда вон выходящее. И он сделал.

— Знаешь что, котик, я обещаю тебе, если мы останемся в живых, я попрошу тебя стать моей женой.

— Что такое жена? — поинтересовалась Стэлла.

— Это супруга мужчины, его вторая половинка, которую он любит, лелеет и оберегает от любых невзгод и напастей. Потом у них рождается ребенок, и они становятся семьей.

— А что, если они просто спят вместе, они не семья? У нас в клане понятие семьи, видимо, отлично от твоего представления. Женщины и мужчины могут спать с кем им хочется, но только в отведенном для этого месте. За ними нельзя подсматривать, мешать и так далее. Те, кто разделяет свое ложе сразу с несколькими партнерами, изгоняется из клана, так как является нездоровой личностью. Детей воспитывают все вместе. Кто оказался к нему ближе, тот тому и родитель. Вот что понимается под семьей в клане Нуари. А в твоем мире разве не так?

Игорь почесал затылок и с огорчением констатировал:

— В моем мире в этом отношении сплошной бардак. Разные нации исповедуют разные принципы построения ячейки общества. Есть такие, что исповедуют многоженство, хватает и тех, кто исповедует, с моей точки зрения, нормальный расклад, то есть когда семья состоит из двух любящих сердец. Но в последнее время в мире все больше дегенеративных воззрений. Насаждается однополый или групповой секс. Дети, рожденные в таких семьях, становятся моральными уродами… Видя все это дерьмо, нормальная молодежь начала побаиваться брака. Еще бы, по телеку с утра до ночи крутят всяких дебилов, которые объясняют, как 'правильно' заниматься сексом! Что когда мальчик любит мальчика, это естественно, а когда одну женщину имеет сразу куча мужиков, это прикольно. Вот так. Так что слабые духом начали смотреть на брак, как на что-то лишнее и непотребное… В общем, Стэлла, если ты соизволишь принять мое предложение, я предупреждаю: делить тебя с кем бы то ни было я не намерен. В противном случае, нам обоим это на хрен не нужно.

— Поживем-увидим, Нам. — Принцесса устроилась поудобнее на большой кровати и, сладко потянувшись, изрекла: — Давай ложиться спать. Завтра у нас ответственный день. И, быть может, он станет для нас последним. Морлоки — это все-таки не шутка.

— А как мы будем с ними общаться и чего-то им объяснять, коли они разговаривать не умеют?

— Разговаривать они действительно не умеют, но вот чувствуют и воспринимают образы очень даже хорошо. Главное, чтобы нас сразу не порешили, ведь моя магия в их реалии не действует, а твое оружие им и подавно, что тебе укус комара, так что будем полагаться на покровительство Кхху. Кстати, выгони его из шатра. Я не собираюсь всю ночь вслушиваться в бурчание его живота.

***

Переход, как всегда, был сопровожден противным звуком.

'ЧПООК!'

И все трое оказались под аркой, в которую почти неделю назад и нырнули. В громадном зале царил полный бедлам. Кругом были раскиданы фрагменты чьих-то тел и куски бесформенной плоти. Стоял тяжелый запах крови и внутренностей.

— Ну ни фига себе… Тут что, была садо-мазо вечеринка? — Игорь покосился на морлока, который вовсю к чему-то принюхивался. — Хорошо, что меня на нее не пригласили, из-з-звращенцы!

Кхху спрыгнул с постамента и поднял чью-то окровавленную ляжку. Понюхал ее и угрожающе зарычал.

'РРРРРРР!!!' — разнеслось под сводами пещеры.

Глаза морлока стали темнеть, а это значило, что он погружается в состояние глубокой, всеохватной ярости.

— Стэлла, что творится с малышом? Что-то случилось с родителями?

— Не знаю, быть может, ты и прав. Как видишь, на их родовую территорию напали какие-то твари, — она подошла к фрагментам тел и принялась их внимательно рассматривать.

Тем временем с Кхху творилось что-то странное. Он переходил от одного ошметка плоти к другому и постоянно к чему-то принюхивался. Вот поднял моток окровавленных внутренностей, с рыком отбросил. Пнул оторванную голову, да так сильно, что она разлетелась на куски, ударившись о стену.

Игоря затошнило от этой скотобойни. Внезапно принцесса подала ему знак, чтобы он подошел к ней. Указав на разодранную клыками голову твари, она заключила:

— Сдается мне, что эти создания не из реалии Морлок. По-моему, это порождения Хаоса…

— В смысле? Хочешь сказать, у них хватило ума напасть на морлоков???

Стэлла опустила голову, не слушая Игоря.

— Неужели все приграничные реалии пали? Но… Темные пришли раньше срока! Возможно, произошло вторжение и в мою Реаль!

— Да ладно, не разводи панику! Мы ж не знаем толком, что произошло!

Игорь уставился на предсмертный оскал темной твари. Все, как и описывал император гуатанов. Шарообразная голова с еле различимыми ушными раковинами, два отверстия вместо носа, выпуклые глаза, и зубы… зубы настолько внушительные, что ими запросто можно грызть гранит. И никаких следов кариеса! Везет же порождениям Хаоса! Нет, что ни говори, а…

Внезапно Кхху прорычал во всю мощь своей глотки и… и понесся, словно взбешенный африканский слон. Молча переглянувшись, Игорь и Стэлла понеслись за монстренышем.

Их сумасшедший бег продолжался добрых пол часа. Туннели были усеяны фрагментами темных. Ярко желтая кровь капала даже с потолка. Игорь с гримасами перепрыгивал через осклизлую плоть, опасаясь, что его вывернет на ходу. К тому же, он начал задыхаться. Спринт на длинные дистанции не был коронным номером Офриадова тела.

А вот Стэлла даже не вспотела. Еще бы, она применила магию. Ее тело потеряло в весе девяносто процентов. Каждое ее движение было плавным и грациозным. Она, в прямом смысле этого слова, летела над поверхностью пола, изредка отталкиваясь от земли кончиками сандалий.

С Игоря лился уже третий пот. Морлок обогнал их, наверное, на пару километров. На мысленный вопрос, куда они несутся, коли потеряли из виду детеныша, Стэлла так же мысленно пояснила, что отслеживает путь движения морлока по остаткам его ауры. Она, не задумываясь, поворачивала в нужные ответвления туннелей и постоянно наращивала скорость своего движения. Наконец наступил момент, когда легкие Игоря готовы были вырваться из его бренного тела. И тут…

Они выбежали из лабиринта. Картина, которая предстала перед ними, испугала даже принцессу. У подножия горы кипела схватка. Около сотни морлоков дрались не менее чем с тысячью темных. Игорь встал как вкопанный, и пока принцесса оценивала ситуацию, он, тяжело переводя дыхание, уставился на то, как в огромную живую массу мерзких тварей вклинилось тело Кхху. Вокруг ревело и ухало так, что, казалось, они оба попали в эпицентр гигантского водопада. Взрослые морлоки сражались яростно, безумно. Они, как медведи, обвешанные борзыми собаками, отрывали от своей шкуры врагов и разрывали на части. На телах морлоков зияли ужасные раны, клочья содранной кожи казались отрепьями нищих. Вэрки и ящеры наседали, у Игоря создалось ощущение, что у темных просто отсутствует часть мозга, которая ответственная за чувство страха.

И тут с права от себя Игорь увидел… Сириса??? Гер был божественен. Его копьецо крутилось в воздухе, как пропеллер. Твари падали с проломленными черепами. Игорь любил смотреть фильмы с участием Чжеки Чана. Так вот, боевое искусство гера было в десятки раз эффективнее человеческого кунг-фу.

— Бежим к Сирису! — проорала принцесса. — Не приближайся к морлокам, они сейчас в прострации. Раздавят и не заметят, что мы на их стороне.

Стэлла ринулась в самую гущу тварей. Сделав еще пару глубоких вдохов и выдохов… Офриад принял свой бой.

***

Сирис начал уставать. Противников было чересчур много. Он, как всегда, отдался на волю своим рефлексам. Он кружился на месте, делая удивительные кульбиты, и даже в воздухе вскрывал черепа темных острием копья. Его ступни, как руки, собирались в кулаки — в здоровенные кулаки, которыми он крушил голени и ребра темных.

Сирис понимал, что это — его последний бой. Хотя так же он думал и шесть дней назад, когда вступил под своды лабиринта морлоков.

'Вьють, вьють!' — и три монстра повалились под его ноги, обильно окрашивая каменистую почву ярко-желтой кровью.

'Бум, бум!' — на сей раз Гер сделал упор на воткнутое в тело вэрка острие копья и, перевернувшись вниз головой, ударами ног сломал шейный позвонки двум ящерам. Опустившись на ноги, он пропустил чувствительный удар острого хвоста рептилии, и чуть не упал. Озлобленно ткнул в харю ящера тупым концом оружия. Ящер взревел, выхаркивая окровавленную слюну и зубы. Сирис подхватил серп вэрка и одним движением отделил голову ящера. Затем крутанулся на месте, и еще две рептилии повалились на землю, зажимая распоротые животы. 'Бах! Бах!' — острая пластинка серпа столкнулась с сестренкой. Вэрк замешкался, и Сирис тычком копья пробил его глазницу. Потом полоснул серпом вдоль туловища, вскрывая брюхо. Есть!

И тут Сириса обдало вселенским холодом. Сразу двадцать тварей вокруг него повалились наземь. Из их тел вдруг проросли ледяные сосульки. Гер оторопел: в его сторону неслась принцесса Нуари, которая, несомненно, готовила для темных новый сюрприз. Удивление едва не стоило Сирису правой руки: серп вэрка остановился в каких-то миллиметрах от конечности. Изо рта темного вдруг выскочило золотистое тело короткого меча, и Сирис в очередной раз поразился увиденному. Его взор уперся в звериный оскал междумирянина, который едва проглядывал сквозь нащечные пластины шлема.

— Чего встал? — донеслось сквозь вой и рев битвы. — МОЧИ КОЗЛОВ!

И гер незамедлительно последовал примеру человека.

Принцесса на полном ходу материализовала свою пси-энергию. Двадцать тварей расстались с жизнями, пронзенные ледяными сталагмитами. Передохнув, Стэлла подняла в воздух две огромные глыбы скального массива и отдалась на волю боевому танцу дев Нуари. Глыбы с огромной скоростью врезались в массу темных, оставив по ходу своего движения кровавое месиво. Затем Стэлла представила, что глыбы накрепко соединены с ее руками, и…

'Дум, бум, хруст, здуб!' — вот какие звуки окружили принцессу Нуари. Когда глыбы описывали круг и встречали на своем пути чью-то плоть, то отбрасывали нежить на расстояние в пятьдесят локтей. В считанные секунды пространство вокруг Стэллы очистилось, как по мановению волшебной палочки.

'Что ж, начало неплохое!' — пронеслось в ее голове, и принцесса вновь выстрелила тяжелой артиллерией в единую плоть порождений Хаоса.

'Вухххх!' — ломая скелеты, прошлись глыбы по огромной толпе пресмыкающихся.

***

Кхху еще никогда не испытывал такой жажды убийства, такого всепожирающего чувства ненависти. Это пугало его примитивный разум, ибо он был уверен, что в таком состоянии не сможет отличить Равного от простой добычи. И потому, морлок решил уйти подальше от своего родного домена, в надежде успеть к пиршеству, что учинили как минимум сразу несколько семей. Он чувствовал, что на его территории развлекались почти двадцать взрослых морлоков. Чувство жажды звало, и он ринулся на стойкий запах смерти и страха, что сочился из правого туннеля. Когда детеныш выбежал из лабиринта, то в первое мгновение пораженно застыл. Его взору предстала пища. Пища опасная, сильная и не менее проворная, чем сами морлоки. И тут, среди рева и воя, Кхху различил предсмертный зов умирающего соплеменника. Глянув в ту сторону, он различил, как его отца рвут на куски несколько десятков мерзких тварей. Его мать сражалась с ним бок о бок, но сама была в незавидном положении. Пока Кхху добежал до места боя его семьи, он познал, что такое истинная потеря. Хвост одной рептилии насквозь пронзил череп отца. Огромное мускулистое тело упало вперед, даже после смерти забрав жизни нескольких клыкастых тварей. Затем последовала очередь его матери. После лицезрения этого разум Кхху растворился во вселенской жажде смерти всех и вся.

Офриад безмерно удивился таким противникам. Они были тупы до безобразия. Никакого боевого опыта, никаких приемов. Лишь отсутствие страха и тупая звериная сила. Спартанец отметил, что практически все вэрки и ящеры дерутся ожесточенно, но абсолютно бестолково. Не помогают друг другу, иногда даже схватываются между собой. Все они, видимо, просто тупо хотели жрать и потому перли, и перли на стоящую пред ними пищу, в надежде первыми урвать лакомый кусок.

Удар когтистой лапы принят на щит. Выпад, снова подставленный щит, гулкий удар, выпад. Нырок под удар толстого ребристого хвоста, хлесткий рубящий удар сверху и от туловища твари отлетела ее богомерзкая голова. Подставленный щит, выпад. И так до бесконечности…

С помощью Стэллы порождения Хаоса были разорваны, искромсаны, расчленены и размазаны по земле за каких-то неполных двадцать минут. Когда все кончилось, Игорь повалился прямо на искромсанную и холодную, как лед, плоть своих врагов. Рука, сжимавшая клинок, ныла. Болела голова, по которой пришелся чувствительный удар хвоста. Грудную пластину панциря покрывали вмятины от серпов вэрков. В таком яростном и быстром бою, где от рефлексов зависит жизнь, где на тебя одновременно лезет десяток противников, Офриаду видеть еще не доводилось. Ну а Игорю — тем более. Он смертельно устал, причем сильней устала психика. Вид поля боя, заполненного горами окровавленных трупов, менее закаленного человека мог свести с ума. Игорь зажмурился, растирая шею, на которой виднелись синяк от удара хвоста. К нему, еле перебирая ногами, приплелся Сирис. Гер повалился на колени и сиплым голосом изрек:

— Прошу соизволения быть вашим учеником, учитель!

Игорь тупо посмотрел на гера, после чего пожал плечами и кинул головой.

— Я же обещал, коли удастся свидеться, то возьму тебя в ученики, но, судя по тому, как ты там дубасил своей палкой, это мне надо у тебя учиться.

— Но вы же обещали, господин! — с обидой в голосе заметил гер.

— А-а, — отмахнулся Игорь. — Хрен с тобой, Сирис, обещал, так тому и быть. Отныне ты мой официальный ученик. Я подтверждаю это, беря в свидетели небо, землю и всю ангелоподобную рать, туды их всех в качель… Боже правый, как же я устал!

Он глянул по сторонам.

— Где Стэлла? Она меня дважды чуть не пришибла своими камнями. Что за манера, чуть что, сразу кидаться, чем ни попадя?

— Госпожа направилась к морлокам. Она почувствовала, что какому-то Кхху нужна немедленная помощь.

Игорь встрепенулся и, тяжело облокотившись на плечо гера, привстал.

— Идем к ней, мой верный кунак! Как бы эти бабаи не приняли принцессу за новую опасную зверушку!

Когда они подошли к группе морлоков, Игорь бесцеремонно ущипнул за мягкое место того монстра, что загораживал дорогу.

— А ну посторонись, "братва"! — он настолько устал, что даже не отдавал себе отчета в том, что он, собственно, только что сделал. Ведь он для морлоков был лишь незнакомой двуногой букашкой.

Посреди импровизированного круга восседал Кхху. От тел его родителей остались только обглоданные скелеты. По его щекам струились слезы. Стэлла с влажными глазами заботливо гладила гладкий череп детеныша, который, словно человеческий ребенок, шмыгал носом и протяжно скулил.

***

Шатер они разбили неподалеку от места битвы. Пока Сирис и Игорь занимались обустройством лагеря, Стэлла общалась с представителями морлоков. Она 'говорила' с ними путем передачи в их сознание образов. Она долго выстраивала картины, в которых поведала хозяевам здешней реали, как и при каких обстоятельствах они познакомились с Кхху, детенышем одной из древнейших семей здешнего мира. Показала она и то, что станет с их реалью, если грядущая битва будет проиграна. Как и следовало ожидать, 'рассказ' принцессы очень не понравился большинству морлоков. В конечном итоге, совет старейшин принял решение. Собрать весь цвет своего вида и направить их вместе с длинноволосой самкой в реаль, в которой произойдет битва за Эдем. Старейшины заверили принцессу, что две сотни морлоков вскоре будут готовы выступить в поход.

Кхху все это время сидел как истукан возле шатра, не обращая внимания даже на комаров… Разобравшись с установкой шатра, Игорь попросил Сириса заняться жратвой, а сам направился в сторону своего подопечного.

— Ну, ну же, мальчик… Не горюй ты так. Я тебе даю слово. Если стану здешним Кришной, возрожу не только твою семью, но и всех перебитых сегодня тварей, что бы ты, собственноручно имел возможность, порешить всех этих уродов, своими собственным кулаками.

Морлок безразлично взглянул на человека и снова уставился вдаль.

— Стэлла… Харэ точить лясы с "бандерлогами". Они и так все поняли. Подойди, пожалуйста, сюда! — прокричал он принцессе.

На удивление, принцесса почти сразу подошла.

— А ну, зая, объясни парню все, что я сейчас тебе скажу, — и Игорь повторил свою недавнюю мысль.

Морлок, словно сова, долго хлопал глазами, после чего вдруг вскочил и, схватив в охапку человеческое тело, принялся подбрасывать его в воздух, издавая радостное сопение и рык.

Если бы желудок Игоря сейчас не был пуст, то наверняка, столь ярое проявление благодарности морлока окончились бы плохо. Размахивая при каждом броске руками и ногами, Игорь понял, что не зря еще в детстве отказался от мысли стать космонавтом. Ой не зря. Благо, что даже в таком положении, он мог мысленно обратиться к принцессе с просьбой, что бы та попросила морлока прекратить эту экзекуцию. Тот согласился, но явно с большой неохотой.

Пытаясь сфокусировать свой взор на грудях Стэллы, Игорь услышал:

— Жрать подано учитель. Госпожа… прошу. Садитесь жрать, пожалуйста! — пятый среди гер склонил спину в почтительном поклоне. Естественно, это Игорь надоумил его пригласить всех к трапезе столь оригинальным образом.

Вскоре все трое приступили к еде. Стэлла, как всегда, принялась за свои фрукты, Игорь уминал за обе щеки хорошо прожаренное мясо, а Сирис взялся пожирать филейные вырезки недавних врагов. Утолив голод, герои сражения развались в божественной неге на ковре.

— Ну, шаолиньский монах, поведай нам, каким это образом тебя не прихлопнули неделю назад в здешних катакомбах и каким макаром ты оказался сегодня среди этого бедлама? — потребовал Игорь.

— Да, это поистине великое чудо. Как помнит мой учитель… — Учитель? Ох! Игорь невольно скривился, как от зубной боли, — …я с герами и клановыми воинами Нуари, а также с зулами, вошли внутрь этой ужасной горы с целью отвлечь морлоков от ваших уважаемых персон, и…

— Короче, Склифосовский, — попросил 'учитель'.

— Как будет угодно учителю. Так вот, как я уже говорил, мы вошли в лабиринт… Зулу Уриус, оказывается, хорошо знал эти места. Он специально вел нас окольными проходами, чтобы дать вам шанс первыми выйти к ближайшим вратам. На нашем пути не встретилось ни единого живого существа. Мы передвигались медленно, в страхе ожидая нападения этих… м-м-м… достойных уважения созданий. Когда между вами, госпожа, и Уриусом установилась устойчивая ментальная связь, и мы узнали, что вы на месте, мы подняли, как и было оговорено, большой шум. Морлоки тут же устремились в нашу сторону. Как только вы нам это передали, мы кинулись в обратном направлении. Ведь биться в узком пространстве со здешними хозяевами, для нас было равносильно самоубийству, а мы хотели погибнуть с честью. В бою, а не как тупые горные крысы. В общем, мне тяжело об этом говорить, принцесса, но произошло следующее. Поганый Уриус в какой-то миг просто испарился. Мы растерялись. Пришлось держать совет на ходу. Мы решили: как только находим просторную пещеру, наш отряд примет бой. Слава Творцу, мы нашли таковую до того, как нас догнал этот страшный самец, — Сирис испуганно посмотрел на полог шатра. — Я хотел сказать — достойный боец, конечно. Так вот, едва мы успели выстроить круговую оборону, как нас настиг отец Кхху. Бой, как и следовало ожидать, был скоротечным. Учитель и госпожа Стэлла знают не хуже меня, что наше оружие для морлока, что блеяние степного тулла для махунского червя. Никакой пользы. Конечно, перед тем, как погиб последний воин, мы изрядно попортили шкуру обоим хозяевам. Когда из всего отряда в живых остался только я один, самка захватила меня в плен. Она, видимо, желала позабавить детеныша новой живой игрушкой. Когда меня, полуживого, принесли в их домен, их отпрыска не оказалось на месте. Поверьте, то, что мы называем безумием, ничто по сравнению с тем, что учинили эти существа. Когда до них дошло, что их отпрыск, странным образом пропал из их реалии, они крушили стены головой и кулаками. Я сбежал под шумок. Я прятался в туннелях целую неделю, питаясь горными крысами. Эти мерзкие твари подарили мне несколько шрамов на память! Бр-р! Они невкусные, и так мерзко пищат перед смертью!.. Я все время боялся, что морлоки меня учуют… Старался держаться дальних ходов. Слава Творцу, мой запах не слишком отличался от запаха крысы. — Сирис продемонстрировал в улыбке клыки. — Освежевав несколько туш, я снял с них шкуры и повязал на себя.

— Разумно, — кивнула Стэлла. — Ты умен, как клановая принцесса. Это был наилучший выход. Но что случилось потом?

— А потом… Сегодня утром… Темные заполонили собой практически весь домен. Родителям Кхху удалось вырваться из лабиринта, они кинули клич, и со всех частей реалии к ним на помощь поспешили собратья. Битва продолжалась почти пол дня… Ну а мне, как и хозяевам этой реали, пришлось взяться за свое копье и отстаивать свою доблесть и честь с оружием в руках…

— Погоди, Сирис. Ты что, хочешь сказать, что ваш бой продолжался больше пяти часов? — удивленно спросил Игорь.

— Да, учитель. Бой не прекращался практически ни на мгновение.

— Как же ты выдержал все это? Что, без еды, без отдыха?..

— О-о, и я, и морлоки питались мясом поверженных врагов. Надо отметить, что оно очень вкусное и питательное. Отдыхал же я, взбираясь на высокие уступы, с которых мне, по крайней мере, приходилось просто сталкивать вниз этих прожорливых рептилий, где их поджидали морлоки. Касательно самих морлоков, то они — наверное, повинуясь инстинкту, — перегруппировывали свои ряды. Уставшие отходили назад, для отдыха. Их заменяли.

— Невероятно! — согласилась Стэлла. — Никогда не слышала ни о чем подобном.

— По-видимому, морлоки осознали, что я являюсь их союзником, раз до сих пор бьюсь с ними рядом. Некоторые даже заслоняли меня от когтей темных. Наверное, потому они и не прикончили ни меня, ни вас после этой грандиозной бойни.

— Да тебе, Сирис, надо при жизни ставить памятник, мать его так!!! — искренне выпалил человек, хлопнув гера по сутулой волосатой спине.

Стэлла качнула головой.

— Не знаю я, что такое памятник, но, как я и обещала, в честь всех полегших в битве будет исполнен самый красивый ритуальный танец Совета Семи. И он будет назван твоим именем, гер.

— Госпожа, это великая честь, которой я не заслуживаю. Лучше назовите это святое действие именем моего учителя. Раз он довел вас до твердыни гуатанов и, более того, привел обратно в целости и сохранности, значит, он действительно тот, за кого себя выдает.

— Мне виднее, Нам. Отдыхай, с наступлением тьмы мы выступаем.

— Понял, Сирис? — подмигнул геру Игорь. — Отбой, на боковую!

Сирис и не думал долго себя упрашивать. Повернувшись на другой бок, он тут же захрапел во всю мощь своей широкой грудной клетки.

'Знаешь, какой вывод я сделал из всего услышанного, Стэлла? — мысленно обратился Игорь к принцессе. — Этот поганец Уриус, как, вероятно, и весь его вид, являются предателями'.

'Я как раз над этим и размышляю. Мне надо подумать. Отдыхай и ты. Скоро в дорогу'.

Глава 3.

И вот, после двухнедельного пребывания в Эдеме, Игорь вновь оказался в месте, откуда все началось. В реали геров. Добравшись до первого стойбища, отряд принцессы изрядно попортил нервы местной публике. Сами представьте. Живет кочевье, воспитывает молодняк. Охотится на 'твэков', разводит лошадей, которые, правда, питаются мясом, а не травой, и вдруг возле их шатров и кибиток появляются двести огромных, злобных, и практически всегда голодных МОРЛОКОВ! Тут бы и у НАТО все отвисло! Но кровопролития удалось избежать. Сирис вовремя выехал встречать войско своих соплеменников, которые выстроились практически в последний момент, чтобы хоть на время сдержать морлоков, пока их семьи снимутся с места. Да, кровопролития удалось избежать, но перед Игорем и Стэллой встала другая очень трудная задача. Чем накормить эту ораву трехметровых существ, которые практически все время испытывают голод. Регенерация органики все-таки палка о двух концах. Наделен возможностью мгновенно восстанавливать свои органы, будь добр, дай телу для этого нужное количество питательных веществ. Пока все морлоки были в добром расположении духа. Ведь недавно они подкрепились останками темных. Но вскоре их аппетит даст о себе знать. В своей реали морлоки питались созданиями, которые напоминали земных крыс. Только очень больших крыс. Зато, насколько понял Игорь, плодовитостью и прожорливостью эти твари напоминали земных собратьев.

— Игорь, нам нужно срочно выводить морлоков из степей. Здесь для них мало еды. Может случится так, что родичи Кхху полакомятся не только нами, но и всеми здешними тэйпами.

— А куда ты нас переместишь? В смысле: куда ведут очередные врата?

— Известно куда. В реаль эльфов.

— Да ты что? А они нас того, не постреляют из своих луков?

— Каких луков? — удивилась Стэлла.

— Как каких? — в свою очередь удивился Игорь. — У нас каждому ребенку известно, что из всех сказочных созданий эльфы лучше всего владеют луком. Да они снайперы настоящие!

— Если увидишь тех детей, передай им, что их обманули. Вообще, ты знаешь, как выглядят эльфы?

— Ну, — Игорь задумался, почесал в затылке и вспомнил экранизацию "Властелина Колец". — Они вроде высокие, — он стал загибать пальцы. — Потом, уши у них острые, как вон у морлоков, только поменьше. Худы, проворны, живут в лесах, владеют магией, питаются… Не знаю чем… Об этом нигде не говорится. Листья едят, наверное, или молодую траву. Вегетарианцы, в общем. И писатели преподносят их, как самых красивых гуманоидов… Тьфу, человекообразных! Ну, на людей они похожи, но только куда красивей.

— Красивые? Эльфы — красивые? — От смеха Стэлла не устояла на ногах: она упала в траву и принялась по ней кататься, изгибаясь от приступов безумного смеха.

Игорь смущенно улыбнулся. И что он такого сказал?

— Ну, Стэлла… Я так понял, что ваши эльфы выглядят иначе… эй, неужели совсем по-другому?

Не поднимаясь, принцесса объяснила сквозь смех:

— Когда мне было двенадцать лет, и я только начала обучение магии, мне довелось увидеть послов этой расы. Поверь мне на слово, Игорь, такого страха я не испытывала даже тогда, когда меня поместили в клетку с туранскими эйху. — Она прекратила смеяться и добавила: — Тогда от страха у меня даже опорожнился мочевой пузырь.

— Серьезно? — искренне поразился он.

— Только помни. Если хоть кому-то проболтаешься, я вырву твое сердце! — с серьезным лицом заметила принцесса.

— Да ты что! Я могила. Ну, так как же выглядят здешние эльфы?

— А никак.

— То есть?

— Вернее так, как выглядит твой самый сокровенный кошмар. Эльфы эфирные люди. Ходят легенды, что Творец создал их первыми в надежде сотворить истинных слуг. Тех, кто смог бы за короткий срок познать суть мира и Мироздания, а также понять, осознать и боготворить сущность Единого, для того, что бы стать его истинными и благодарными астральными слугами.

— Какая-то муть. Ни хрена, прости, я не понял.

— Мда-а… В общем, они принимают форму твоего самого страшного кошмара. Например, для человека самым страшным может являться образ любимого, изъеденного духами Хаоса, и таковым эльф и предстанет пред ним. Для иных разумных этот сокровенный кошмар может быть другим. Ясно? Ты видишь одно, Сирис — другое, а морлок — третье.

— Они что, дебилы? Зачем им это?

— Затем, Игорь, что они не такие, как мы. Они — перворожденные, созданные из тела Хаоса. Их мышление отлично от мышления всех разумных Эдема.

— Да пошли они на хрен со своим отличным мышлением! И ты хочешь, что бы эти… существа вступили в битву на нашей стороне? Не боишься, что они могут предать нас, причем в самый ответственный момент?

— Нет, ибо эльфы — истинные защитники этого мира. Их сущность не может вернуться в лоно Творца, так как они отказались быть его слугами. Эдем — их вселенная. Потому они и придумали очищение своей астральной монады от всего лишнего посредством очищения не в лоне Единого, а в физическом мире…

— Да, помнится, что-то мне Сирис говорил насчет того, что они очищаются в каких-то деревьях, из которых и состоит их эльфийская пуща, которую они берегут, как зеницу ока.

— Не в каких-то, а в святых древах Катар.

— О, точно. Катар, ага. Катар кишок…

— Что?

— Прости, это земное. Деревья Катар, Сирис их так и назвал. Что ж, пусть будет Катар, но вот честно тебе признаюсь: я совершенно не хочу знакомиться с лучшими защитниками Эдема… Нет, ну надо же, какая больная фантазия у вашего Творца. Создать таких уродов, хотеть, чтобы они стали его лучшими слугами, а вдобавок ко всему, назвать весь этот бред, — он развел в стороны руки, — Эдемом. Когда я стану местным "светилом", и вы все будете петь в один голос — 'Хари Игорь, Игорь Хари!', я обещаю, что наведу здесь порядок. По струнке у меня ходить будете! Да, будет у меня куча дел… Слушай, пока не поздно, Стэлла, пока я не вознесся на небеса, может, мы… того… пойдем в шатер и…

— Я тебе дам шатер! Я сейчас из твоей наглой физиономии сделаю отбивную!

— Да ладно, ладно. Что, и пошутить уже нельзя!? Кстати, ты же вегетарианка, тебе нельзя мяса!

К ним подскакал всадник. Это был Сирис. Он восседал на огненно-рыжем, с продольными черными полосами жеребце, в пасти которого виднелись острые белые зубы. Жеребец фыркнул и покосился на людей, как голодный Уссурийский тигр.

Сирис спрыгнул с коня и отвесил глубокий поклон.

— Госпожа, учитель, наше войско готово. Мы можем выступать. Воины других тэйпов присоединяться к нам по ходу движения. Ваши стрекоты оседланы.

Принцесса кивнула.

— Отлично, выступаем. Пошли, 'господь бог': время улетучивается, а морлокам не объяснишь, что рядом с ними помощник Великого Творца. Сожрут и не подавятся даже твоим дурацким головным убором.

— Очень смешно, Стэлла. Юмор у вас на уровне африканских зулусов, ей-богу. Вот стану правой рукой здешнего Абсолюта, попрошу, что бы он "выписал" из моего Бытия Петросяна. Лучше уж смотреть на его кривлянья, чем слушать ваши шутки.

…Теперь их войско насчитывало двести бойцов из реалии Морлок и почти три тысячи всадников расы гер. Стэлла и Игорь восседали на стрекотах, возглавляя объединенное войско. Морлоки держись молодцами. Они бежали в хвосте колоны. На их физиономиях не было даже тени усталости, а ведь непрерывный бег продолжался уже более двух с половиной часов. Стэлла, наконец, заметила, что морлоки начали засматриваться на аппетитные крупы степных скакунов. Нагуляли аппетит! Еще немного, и морлоки набросятся на коней геров. Чем же их накормить? Чем?.. Как иногда бывает, помогло провидение. Когда до врат в реаль эльфов оставалось всего пятнадцать минут хода, принцессу с трудом догнал Сирис. Лошадь его была в мыле, а на физиономии пятого разумного застыл ужас. Он прокричал, что чует дрожь земли, а значит, за ними увязалось махунское отродье.

Игорь вспомнил клыкастую пасть червя, и ему стало не по себе. Откровенно говоря, геров ему было не очень жалко, но вот за морлоков он очень переживал. Таких бойцов днем с огнем не сыщешь. Их надо беречь, как неприкосновенный золотой запас. Внезапно его осенила великолепная идея. Он подал знак войску остановиться, и тут же услыхал мысль Стэллы:

'Ты что, идиот? Если остановимся, эти черви сожрут нас вместе с потрохами!'

'А я говорю, надо посоветоваться. У меня идея!' — Он махнул рукой, подзывая морлоков.

Стэлла покосилась на него и остановила стрекота. Через минуту к ним присоединились бойцы Кхху.

— Сирис, — прокричал Игорь. — А ну, рви ко мне когти!

Когда гер подъехал на расстояние броска копья, он удивленно крикнул:

— Учитель, нельзя останавливаться! Червей и нас разделяют всего пару тысяч локтей!

— Как думаешь, сколько тварей гонится за нами?

— Не больше трех. Но поверьте, для нас и этого хватит.

— Если мне не изменяет память, эти черви охотятся за теми, кто несется как сайгак, так как чувствуют вибрацию земли.

— Да, учитель.

— Тогда, если твоя гвардия останется на месте, эти твари нас не обнаружат?

— Да, господин. Но только что из того толку? Махуны почувствовали большую вибрацию и решили, что началась миграция травоядных. Поэтому они не уйдут отсюда пару дней. А тем временем морлоки проголодаются!.. Нам нужно спешить к вратам.

— Вот потому, Сирис, венцом Творения является человек, а не твой вид. Не стать тебе, Сирис, гением, но потому ты мне и дорог. Все гении — идиоты! В общем, сделаем так. Ты сейчас двигай к своим воинам и объясни, чтобы они не сходили с места. Давай, боец, выполнять приказ.

Гер, по уши довольный, что будущий Господь назвал его дорогим ему существом, поскакал к подчиненным.

— Кхху! Мальчик, ты где?

Молодой морлок подбежал и голодным взглядом уставился на гигантскую стрекозу.

— Стэлла, переведи мои слова в образы и передай в его сознание… А потом попроси, чтобы Кхху растолковал все это своим соплеменникам.

Стэлла, хоть ничего и не поняла, но головой кивнула.

— Кхху, ты и твои приятели жрать хотите? Стэлла, передай вопрос!

— Кхху, Кхуу! — радостно заверил морлок, и с надеждой посмотрел на конницу геров.

— Помнишь, Кхху, тех норных гиен, на которых ты охотился в реали гуатанов?

Стэлла передала образы двуногих шакалов.

— Кхху! Кхху!

— Так вот, мальчик, что было вкуснее, жилистые шавки или плоть гуатана?

— Ыыыыыы! — протянул морлок, вспоминая сладкую плоть паразита.

— О, видишь! Сейчас к нам в гости пожалуют просто громадные гуатаны, которые считают, что такие доблестные охотники, как морлоки, их законная пища.

— Ррррррр! — пронесся по степи гневный рык Кхху, от которого лошади гер в страхе присели на задние ноги.

— В общем, расклад таков. Растолкуй своим приятелям: если они хотят полакомиться сладкой плотью этих червяков, вам всем надо разделиться на три группы и продолжать свой бег в любую сторону. Эти твари понесутся за вами, и нападут из-под земли, — Игорь посмотрел на Стэллу. — Передай ему, пожалуйста, образ того, как это происходит.

После того, как принцесса выполнила его просьбу, морлок аж заплясал на месте, как бы желая поскорее увидеть гигантскую пасть махунского червя собственными глазами.

— Все, малыш. Иди объясняй родичам, что к чему, и удачной вам охоты… Будь предельно осторожен! — прокричал он в удаляющуюся спину детеныша.

Тем временем дрожь земли приближалась.

Кхху быстро объяснил своим собратьям суть дела. Через минуту три группы морлоков устремились каждая в свою сторону. Отбежав на приличное расстояние, морлоки остановились, и, как сумасшедшие, стали подпрыгивать на одном и том же месте.

Вскоре Игорь, как, впрочем, и все войско, ощутил, как под его ногами в толще земли прокатилось нечто огромное.

Все произошло, как и прикидывал Игорь. В тот момент, когда под стопами морлоков разверзлась земля и на свет божий показалась громадная ненасытная утроба, морлоки успели отпрыгнуть в стороны. А потом кинулись к открывшейся пасти с фанатизмом шиитских отморозков. 'Хоп!' — и десятки лап ухватились за края живой плоти, что было сил потянув ее на себя. Морду червя разорвали буквально на полосы. Тварь издохла за какую-то секунду, а морлоки, ухватившись за кровавые ошметки, вытащили пузатую тушу махуна на поверхность. Пир продолжался не больше двадцати минут. Войско геров смотрело на все это непотребство, открыв рот.

Когда все было кончено, Стэлла посмотрела на Игоря и заключила:

— Не знаю, чем ты занимался в своем мире, но, воистину, ты гений.

— Чем занимался!?.. Впаривал несуществующие квартиры и земельные участки тем, кого у нас называли олигархами. И не гений я ни хрена. Я женщин люблю, а не свои больные фантазии и проекты.

***

'ЧПООК!'

Последней через врата реалии пролетела принцесса на стрекоте. Они очутились в эльфийской пуще, на огромной поляне, которую со всех сторон обступали многовековые деревья Катар. Могучие, в пять обхватов стволы высотой с башенный кран. Столь непроходимых дебрей не доводилось видеть, пожалуй, даже пресловутой Бабе-Яге из русских народных сказок, которая как раз и жила в таких мрачных местах.

— Как же нам проехать через лес на лошадях? — спросил Сирис. — Это будет трудно… почти невозможно.

Игорь пожал плечами.

— Это не ко мне. Все претензии и предложения к деве Нуари.

Стэлла подлетела к Игорю и погрозила ему кулаком.

— Не беспокойся, Нам, я знаю, что делаю. К столице эльфов опасно приближаться. Наша задача просто пересечь часть этой пущи и выйти к очередным вратам. Дорог в этой рели хватает. Их надо просто найти.

— Как так найти!? Оглянись вокруг! Дороги? Да здесь сплошной непроходимый бурелом!

— Это оттого, что ты не наделен даже толикой магии. Сейчас увидишь, что я имею в виду.

Стэлла отстегнулась от седла и соскользнула на землю.

— Сирис, прикажи герам выстроиться позади меня. Нам, отведи своих друзей на середину поляны: в пущу им опасно углубляться. — Стэлла указала на морлоков, которые, впервые в жизни столкнувшись с таким обилием звуков и запахов, сейчас пытались углубиться в этот поразительный для их сознания мир.

— Кхху, ешкин кот, а ну, позови свою бригаду "молдаван" назад! Что за манера: чуть что, сразу все трогать руками! Они что у тебя, тоже строители?.. Стэлла, они ни хрена не понимают! Скажи им ты… Меня, вон, слушается только мой парень.

Он похлопал Кхху по мощному загривку и заверил того:

— Если мы и дальше будем понимать друг друга с полуслова, я назначу тебя секретарем моей небесной канцелярии. Будешь гонять всех попрошаек, которые будут отвлекать босса от более серьезных дел.

В мыслях Игоря тут же сформировался образ обнаженной Стэллы в различных и чрезвычайно заманчивых позах.

— Ай, больно ведь! — Почесывая лежку заметил Игорь.

Это Стэлла якобы невзначай метнула в него маленькую незаметную льдинку. Прочитав мысли Игоря, она решила именно так отреагировать на его вульгарность. Принцесса не забыла, что на более серьезные действия в отношении Равного молодой морлок может… может и съесть.

Она передала мыслеобраз в сознание Кхху. Морлок заревел во всю глотку, призывая соплеменников собраться в одном месте.

Игорь усмехнулся. Ему подумалось: 'Небось, парень сейчас материт на свой манер всех и вся, как армейский сержант'.

Матерился Кхху или нет, так и осталось загадкой, зато после его криков все морлоки сгрудились в центре поляны.

— Что теперь? — поинтересовался Игорь.

— Увидишь. — Стэлла подошла к краю поляны, и, воздев руки, стала негромко напевать какое-то заклятие:

— Элродос, аукнор алшаид. Протеус эквелир… УРР! — почти прокричала она последнее слово.

Пространство вокруг начало изменяться. Картинка таяла, словно снежная баба под июльским солнцем. Через несколько мгновений перед удивленными воинами трех рас проявилась истинная картина местной реали. Непроходимый бор вдруг превратился в неописуемо красивую рощу. Деревья Катар, на самом деле, оказались очень даже симпатичными. Белоствольные, с пышной кроной, они напоминали русские березы — только, конечно, они были выше берез метров на двадцать. Лес был светлый, просматривался далеко вперед. Если раньше дебри угнетали серой палитрой, то сейчас отрывшаяся взору картина услаждала взгляд мягкими пастельными тонами.

— Красиво… — прошептал Сирис.

Заговорила принцесса:

— Слушайте! Вон там, — она показала рукой перед собой, — есть тропа. Передвигаться будем по двое. Во главе колонны мы с Игорем, замыкать строй будешь ты, Сирис. Морлоков пустим в середку. И запомните, чтобы не произошло, не впадайте в панику, помните: мы здесь непрошеные гости. Не враги, но — чужаки. Потому, будьте бдительны и не подавайтесь на возможные провокации здешних жителей.

— Может, лучше вышлем вперед дозор? — спросил Игорь.

— Что такое дозор? — поинтересовался гер.

— Как что? Ну, вы даете. Это, так сказать, разведка. Дозор может обнаружить ловушку, засаду и вовремя предупредить об опасности остальное войско.

— А что случается с теми, кто обнаружит засаду и начнет голосить, чтобы предупредить остальных? — улыбнулась Стэлла.

— Капец им наступает. Что же еще наступить может? — нехотя признал Игорь.

— Тогда я в разведку не хочу, — серьезно заметил Сирис. — Я хочу умереть достойно, в честном и открытом бою.

Стэлла покачала головой.

— Так как я могу видоизменять свою структуру зрения в разных оптических диапазонах, и, следственно, вижу лучше прочих, то кому, как не мне, идти с тобой в разведку, Игорь?

— Мда-а. А что вы оба вылупились на меня, как Ленин на буржуазию? Вы что думаете, я боюсь?

Увидев, что улыбка принцессы стала еще шире, он отвернулся и что-то пробурчал себе под нос.

Принцесса пристегнула себя к луке седла.

— Ладно… Вперед!

***

В ветвях бойко щебетали птицы. Пряно пахла трава. Сочная зелень деревьев радовала взгляд. Красота пущи захватила не только морлоков, но и геров, мир которых, так же как и реаль Морлок, не отличался многообразием флоры и фауны. Несколько раз Стэлла поднимала руку — ее глаза различали среди ветвей что-то подозрительное. И каждый раз это оказывались местные животные, которые перебегали довольно ухоженную тропу. Стрекоты, можно сказать, "плелись", сводя Игоря с ума монотонным гудением прозрачных крыльев.

— Стэлла, у нас не разведка выходит, а черте что: стрекоты гудят на весь лес, нас за километр слышно.

Принцесса вздрогнула. А потом…

— К БОООЮЮЮ! — прокричала она что было мочи.

От неожиданности Игорь дернулся и просто выпал из седла. Он повис на цепочке, словно переспелый банан на пальме. Его стрекоза, очевидно, решила, что маневр хозяина призывает ее к действию, и рванула вперед, грозно стрекоча. Болтаясь на цепочке, как говно в проруби, Игорь матерился во весь голос, но не столько Стэллу, сколько себя — идиота. Из-за стрекота и гула Игорь не услышал, как началась схватка между объединенным войском и огромными мохнатыми пауками, которые стали выбегать на тропу из-за деревьев.

Стрекот несся, как укушенный в задницу заяц. Поскольку высота полета стрекота не превышала и полуметра, Игоря пару раз приложило головой обо что-то очень твердое. Благо, что его спину прикрывал щит, а голову защищал шлем.

— Да чтоб тебя разорвало! — проорал он изо всех сил. — Чтоб ты откладывал свои яйца только в навозе. Тпру-у! Остано-о-овись, зараза…

'Буммм!' — в очередной раз треснулся он головой, по-видимому, о высокий пенек. Шлем выдержал, а вот сознание — нет. Сознание потухло, как свеча на ветру.

***

Кхху давно заметил, что вокруг происходит что-то подозрительное. Шуршание было тяжело выделить из общей массы звуков, что производила местная реаль. Но все-таки, он был первым, кто определил, что шуршание производят многочисленные лапы невидимых пока созданий, что начинают группироваться по сторонам тропы. Молодой морлок успел предупредить своего ближайшего соседа. Переданный им мыслеобраз нес оттенок обеспокоенности. Когда раздалась голосовая команда 'К БОООЮЮЮ!', Кхху высоко подпрыгнул и увидел, как равный вываливается из седла, а его отвратительное животное уносится вперед. Растолкав товарищей, он бросился вдогонку. Чтобы не путаться в рядах геров, которые, очевидно, стесняясь своего роста, постоянно восседали на спинах туповатых лошадей, Кхху решил прорваться через низкорослых противников. С этими тварями он встретился впервые. Они были ему по колено. Черные, колючие, с множеством лап, они плевались клейкими нитями. Кхху стоптал первые ряды, разрывая мягкие тела когтями, но затем осознал, что продвигаться вперед становится все труднее: его спину и ноги начали опутывать сотни липких, удивительно прочных нитей. И их становилось все больше.

Стэлла стразу сообразила, с кем они столкнулись. Эльфийские ручные пауки. Эльфы разводили их, как своих слуг и домашних животных. При помощи пауков они оберегали леса от вторжения неприятельских войск. Пауки ткали липкие паутины-сети по всему периметру эльфийской пущи. В сети попадала не только дичь, но и любые непрошеные гости, которых пауки считали законной добычей. Свободными эльфы оставляли только проходы, которые вели к вратам между реалями.

Что ж, Стэлла знала, чем окончиться эта схватка. Если она не применит свою магию, все будет кончено в считанные минуты. Морлоки, конечно, изрядно потопчут членистоногих, но пауков слишком много, и они заплюют всех паутиной. Ну а затем… Вон какие у них жвала. Да, дело дрянь.

Хотя она была очень сильной девой, но ее магия была магией воздуха, а сейчас — кровь из носу — нужна была магия огня.

'Что ж делать! — горько усмехнулась Стэлла. — Буду биться тем, что познала'.

Принцесса спрыгнула со стрекота и тут же погрузилась в боевой танец.

Она вообразила ужасный шквальный ветер, ураган, который рушит плоть гор, вырывает с корнем многовековые деревья. А затем она перенесла эту стихию из своего разума в реальность. Она представила, что ураган как метелкой проходит по обеим сторонам тропы.

'ВВВВВВУУУУУУХХХХХХ!!!' — Вдоль тропы прокатилась воздушная волна, как цунами снося на своем пути все: деревья, животных, дерн, пауков, в общем, все, что находилось на расстоянии пятидесяти локтей от тропы.

Открыв глаза, принцесса уставилась на дело рук своих, а если быть точнее, на дело материализации своего желания. Вокруг была огромная безжизненная поляна, а на расстоянии в пятьдесят локтей начинался сплошной непроходимый бурелом.

Геры сбились в кучу малу, но потери среди них были небольшие. Морлоки, оправившись удивительно быстро, добивали остатки паучьего войска. Слышались хруст, хряск, утробное рычание.

— Ну как, Игорь, впечатляет?.. Игорь??? — Она оглянулась по сторонам, но среди оплеванных паутиной геров и морлоков не увидела ни Игоря, ни его стрекота.

— Где мой Нам? — испуганно проорала принцесса.

Один из гер, выплевывая изо рта липкие нити, успокоил:

— Госпожа, он унесся вперед. Видимо, его стрекот испугался.

— Аа-а, махун его пожри! — Стэлла погрозила кулаком сгусткам хаоса, что равнодушно взирали с непостижимой высоты неба. — Передай Сирису, чтобы организовал продвижение войска дальше. Я лечу вперед, на поиски этого… этой сволочи.

Вскочив в седло, и даже не пристегнув к своему поясу цепочку, она приказала гигантскому насекомому начать движение.

***

Стрекот мчался вперед с самой большой скоростью, на которую только был способен. Его фасеточные глаза сканировали местность на наличие возможной добычи. Добычи кругом было множество, но задолго до появления стрекозы она благоразумно пряталась в спасительном лесу. Наконец, насекомое вылетело на огромную поляну, посреди которой возвышалась арка врат перехода. Облетев ее пару раз, насекомое успокоилось и опустилось на землю. Стрекот был недоволен. Пассажир изрядно нервировал его бессмысленными тычками ног в нежное брюшко. Стрекот проголодался, а поскольку добычи поблизости не было, он стал оценивать безвольное тело наездника на предмет утоления голода.

…Кхху едва успел убраться с тропы, как в его спину ударила волна спертого воздуха. Его бросило вперед и проволокло по траве, как пушинку. Морлоку еще повезло, что он впечатался в ствол дерева только на самом излете волны. Удар хоть и был болезненным, но его ребра выдержали, а вот ствол дерева — нет. С гулким треском оно обрушилось, ломая ветви соседних деревьев. Кое-как встав, морлок потряс головой, почесал оцарапанный бок и, прихрамывая, поплелся дальше. Через несколько минут его организм справился с внутренними кровоизлияниями. Срослась разорванная печенка, желудок перестал екать, и под мышкой больше не постреливало — лопнувшая селезенка вновь стала одним целым. Когда организм был полностью восстановлен, Кхху перешел на бег. Он мчался со скоростью, которой позавидовал бы гепард. На это раз Кхху вложил в бег все упрямство, которое всегда было свойственно его виду. Более того, по ходу движения морлок стал представлять, что он сотворит с этими членистоногими тварями, если окажется так, что Равный будет сожран ими или любым другим созданием.

'Ы-Ы-Ы-Ы!!!' — раскатился по лесу его злобный клич.

Когда он выбежал на большую поляну, его взору предстала крайне неприятная картина. Громадное насекомое пыталось дотянуться до безвольного тела Равного длинным хоботком. Огласив окрестность рыком-вызовом, морлок, не сбавляя скорости, понесся прямо на стрекозу.

— Кхху! Кхху!

Стрекот заметил опасность в тот миг, когда огромный кулак обрушился на его голову. От страшного удара голова насекомого разлетелась ошметками, как протухшая тыква.

Слизнув с пальцев липкую кровь, Кхху с омерзением сплюнул. И в очередной раз огласил окрестности рыком, который означал, что он победил, и что теперь весь лес является его собственным охотничьим угодьем.

…Когда сознание вернулось, Игорь открыл глаза, и тут же почувствовал, как по его лицу прошлось что-то липкое и отвратительно влажное. Голова гудела, как "Дом советов" во время предвыборной кампании. Когда ему все-таки удалось сфокусировать взгляд, он с отвращением осознал, что к его лицу вновь приближается что-то объемное, пупырчатое и слюнявое!

"Слюнявое???"

— Кхху, хватить меня облизывать! Блин, сначала облизываешь свою шкуру, а потом меня!?

— Я же говорил: он тут же очнется, если его оближет морлок! — радостно запрыгал Сирис. — У них целебная слюна, она залечивает раны и поднимает на ноги лучше лекарств!

— Ты был прав, — признала Стэлла. — Привет, великий воин, — насмешливо обратилась она к Игорю.

С трудом присев, он схватился за голову. Кхху не отстал: ему понравилось вылизывать равного, и он решил продолжить, проведя шершавым языком по гладкой бронзе шлема. На сей раз за Игоря заступилась Стэлла. Она вспомнила, чем пахнет слюна морлока и ей стало жаль своего Нама.

— Хватит, Кхху. Он и так обязан тебе многим, не стоит загонять своего… кхм… приятеля в неоплатный долг.

— Да, да, Кхху. Большое тебе человеческое спасибо! — Игорь привстал и огляделся.

Войско было в сборе, и сейчас оно заняло круговую оборону на обширной поляне. Вокруг геров, на внешнем рубеже, рассредоточились морлоки. Теперь их не веселили красоты леса: они разглядывали чащу с опасением.

— Кто на нас напал, Стэлла? Ты знаешь?

— Конечно. В отличие от тебя, мне пришлось принять бой с открытыми глазами.

— А я что, виноват, что эти стрекоты тупы, как целый автономный округ Чукотка?

— А что такое автономный округ Чукотка? — поинтересовался Сирис.

— Место, где проживают чукчи, однако!

— А почему они тупы?

— Потому, Сирис, что Абрамович впаривает им белую огненную воду, а они ему взамен право на добычу черной.

— А чем отличается черная вода от белой?

— Ценой.

— Что такое цена?

Игорь тяжело вздохнул.

— Слушай, отстань. И без тебя башка болит, как у Столыпина. А мы еще в этом 'Булонском лесу', или уже в другой реали?

Принцесса подошла к нему и положила ладонь на его лоб. Боль ту же прошла, и в голове стало проясняться.

— Лучше?

— Да, спасибо. С меня массаж, — заверил ее Игорь. — Так чего мы ждем?

— Хозяев этой реали.

— Где мой щит? И где этот долбанный стрекот? Я сейчас выпущу ему все кишки! — Он оглянулся по сторонам в поисках презренной твари.

— Не ищи. Его уже сожрали друзья твоего друга, — угрюмо заметила принцесса.

— Морлоки??? Они что, снова проголодались?

— Нет еще. Слава Творцу, у нас в запасе еще пара часов. Просто Кхху увидел, как твой стрекот пытался утолить свой голод тобой. Вот он и убил его, после чего освежевал и моего. Пока он не разорвал его на мелкие куски, его не могли успокоить даже его соплеменники.

— Спасибо, малыш! — Игорь искренне поблагодарил морлока, который сейчас сидел и чистил саблевидные клыки указательным пальцем.

— Кхху, Кхху! — радостно встрепенулся детеныш.

— Идут, идут! — пронеслось в воздухе.

Ровный строй воинов гер тут же ощетинился остриями копий. Взрыкнули морлоки. К войску приближались пять зыбких и нечетких фигур. Когда Игорь присмотрелся к ним повнимательнее, то даже невольно перекрестился. Один из пятерых — елки-палки! — был странным образом похож на… ШУРУ.

— Чур меня, чур! — сплюнул он трижды через левое плечо.

Стэлла загородила его своим телом.

— Не бойся. Помнишь, я тебя предупреждала! Эльфы будут представляться тебе твоим самым сокровенным кошмаром. Это что, твой знакомый? Наверное, когда-то он действительно выглядел как человек, а теперь, согласна, рожа сверх меры неприятная, но, заверяю тебя, бывает и намного хуже.

— Да какой знакомый!? — Игорь посмотрел на физиономию эльфа-Шуры. Та же беззубая пасть, глупый шиньон на затылке, похотливая рожа. В общем, как живой. — Чего им надо Стэлла?

— Они не дают мне возможности открыть врата. Мешают. Видать, хотят пообщаться. Идем, они нас зовут, — она пошла в сторону пятерых эльфов, которые остановились в нескольких метрах от войска.

— Мир вашему сознанию, перворожденные! — с улыбкой поприветствовала их принцесса.

'Слышь, Стэлла! — обратился он к ней мысленно. — Я вот вспомнил, ты говорила, что эти идиоты представляются каждому таковыми, каковым является их самый страшный кошмар… Так вот, каким образом ты смогла увидеть рожу моего кошмара???'

'Потому, чужак, что она может видеть как морок, так и истинную суть любого существа. Она ведь дева Нуари!" — мысли эльфа были сродни раскаленной кочерге, прижатой к обнаженному телу.

— А что, физиономия Шуры и есть твое истинная суть? Тогда вам, ребята, нужно срочным порядком торить дорогу на матушку Землю: там сейчас настоящий "голубой бум", — обратился он к эльфу вслух, в надежде, что и тот начнет общаться с ним при помощи звуковых вибраций.

— Он мне не нравится, благородная. Он глуп, слеп и жестокосерден, — ответил совершенно другой тип. Его образ был вообще из ряда вон. Представитель "Ада живых мертвецов".

— Тоже мне, миссионеры хреновы! Стэлла, ты, конечно, меня извини, но я с этими придурками общаться не буду. Ты как-нибудь сама, и если что, помни — я тут, неподалеку… Всегда мечтал заехать по такой мерзкой роже, как у тебя! — обратился он к эльфу-Шуре. — Так что мой тебе совет: даже перднуть не вздумай, иначе я это расценю, как вызов! — Он сплюнул и отошел в сторону.

'Вот потому наша суть и отвергла Творца. Если твой спутник станет малым Богом этого мира, Эдем ждет крах', - мысли эльфов вклинились в сознание принцессы, но, в отличие от сознания Игоря, не причинили ей дискомфорта.

"Я всего лишь человек, который создан Творцом и живет по принципам осознания своего места в сути мироздания. Я не могу отвергнуть то, что ОН считает правильным. Пути Высшего Духа неисповедимы, разве нет?" — ответила Стэлла.

"НЕТ!' — хором ответили эльфы.

"Пусть каждый останется при своем мнении. Скажите мне, перворожденные, почему ваши слуги напали на нас?"

"Это было недоразумение. Мы закрываем все проходы в своей реали. Порождения Хаоса наступают, мы пытаемся сберечь нашу пущу".

'Но вы отправите своих воинов на последнюю битву?'

'Конечно. Наши братья уже в твоей реали. Эдем наш дом и истинное лоно. Мы будем защищать его целостность вместе с другими детьми этого мира'.

" Что ж, спасибо! Тогда мы, пожалуй, совершим переход".

"Смиренности и понимания тебе и всем твоим спутникам, принцесса. Доброго перехода".

"Да будет так!" — согласилась Стэлла.

Принцесса развернулась и направилась к своим воинам.

— Готовьтесь к переходу.

'Междумирянин!' — вторглись в сознание Игоря мысли эльфа. Скорчившись от боли, он посмотрел в их сторону. Теперь они выглядели так, как описал их Толкиен. Красивые и благородные существа.

'Запомни, важен не внешний вид, а содержание! Вспомни об этом, когда тебе будет предоставлен выбор!'

'Угу… Запомню. Но сейчас мы простимся с вами по-английски!' — Он развернулся и поспешил за удаляющейся принцессой.

Часть 3.

Выбор.

Глава 1.

Родная реаль принцессы была не просто прекрасна, она оказалась истинным рукотворным чудом. Леса, лужайки, озера — все было словно на картинке. На лугах даже изумрудная трава, казалось, росла травинка к травинке. Как объяснила принцесса, все это стало возможным благодаря каждодневному вмешательству в законы природы местных магов и волшебниц. Собственно говоря, именно благодаря магии здесь и был построен настоящий коммунизм. В реали существовало множество густо населенных городов, жители которых занимались искусством. Причем — все поголовно. Игорь поначалу не поверил, однако, по заверениям Стэллы, именно так оно и было. Пища, необходимые строительные работы, защита границ и улаживание межрасовых конфликтов, все это было в ведении магов. Причем маг и волшебница были единым понятием. Маг — это дева, прошедшая школу самопознания. Она являлась боевым аналогом волшебницы. Волшебница — женщина, которая раньше была магом, но после потери своей невинности вынуждена заниматься созидательным трудом. Мужчин-магов в этой реали просто не существовало. Выбирая в отрочестве жизненный путь, они могли стать кем угодно. Заниматься чем душа пожелает, но вот поступить в школу обучения магии — кукиш. И не потому, что они были бездарны или же не наделены талантом к самопознанию. Просто здесь царил матриархат. И местные женщины, познав суть обоих полов, пришли к заключению, что мужской пол при обретении власти тут же ввергает свою сущность в похоть, властолюбие и становится на стезю самоуничтожения. В свою очередь, женщина злоупотребляет своей силой только тогда, когда ей недостает простого мужского внимания, когда ею не восхищаются, как женщиной, и не ценят, как личность. Так вот, по заверению Стэллы, только в этих случаях женщина и превращается в стерву, а что еще хуже, в озлобленную суку. И тогда она готова не просто убить, она будет мстить до последнего своего вздоха — мужчине, окружающим людям, миру в конце концов, и потому несчастная женщина есть истинное Зло, от которого и проистекает все негативное, что только может быть в Мире. Вот поэтому мужское население лелеяли, берегли точно скот.

Для глобальных войн, которые были в Эдеме не такой уж большой редкостью, маги создали специальную мужскую породу. Нет, никто не проводил над мужскими особями каких-то генетических опытов. Просто перед тем, как зачать ребенка, женщина настраивала свою психику — посредством медитации, физиологию — при помощи аскетизма и правильного питания. Также, с беременными женщинами работали волшебницы или, как их тут нарекли — крестные феи. Они помогали родиться ребенку именно с теми параметрами психики и строением тела, которых хотела его мать. То есть, по желанию роженицы и курирующей ее "крестной", рождались или поэты, или скульпторы, или воины и так далее. Вот, вот так все просто! Никакого чуда. Все закономерно и продуманно. Одним словом — женщины! Однако считать, что мужчины тут были тупым скотом, с которым можно было просто хорошо проводить время, было бы не правильным выводом. Никаких извращений — садо-мазо, групповух и лесбийских отношений — дамы себе не позволяли, чего, кстати, нельзя было сказать о некоторой части мужского населения этого мира. Обществом управлял так называемый Совет Семи. В него входили самые мудрые и, что немаловажно, самые перспективные маги, которых здесь именовали принцессами. Кланов было семь. И каждый год организовывались экзамены и показательные бои за право обладания титулом принцессы. Потому реальная власть всегда находилась в достойных руках. Тех принцесс, которые привнесли в развитие реали самый большой полезный коэффициент развития и гармонии, превозносили, как богинь, причем до конца их жизненного цикла. Вот в такой вот мир и попали Игорь, морлоки и геры!

(Реаль Совета Семи была самой красивой и благодатной. О ней ходило множество легенд и преданий в реалях Эдема. Управлялась она так называемым Советом Семи, который избирался из самых одаренных дев. В последнее время самым сильным из семи кланов был клан Нуари. Поэтому Стэлла считалась одной из самых авторитетных дев.)

Когда Стэлла объяснила уклад ее мира, Игорю стало понятно, почему принцесса такая "оторванная". Мужчину еще не познала, а физиология требует. Властью наделена нешуточной, а еще молода. Тут, при всем желании, не сможешь вести себя, как того тебе хочется и чувствуется. Да еще эта магия, при помощи которой она может порвать на "немецкий крест" не один десяток мужчин! В общем, "установка" для гостей была проста и понятна. Кто будет вести себя как боров, будет иметь дело с нею. Никакого грабежа для гер, никакой охоты для морлоков, а Игорю Стэлла заметила:

— Смотри, не вздумай искать в моем мире публичных домов, о которых ты так мечтательно рассказывал мне при объяснении уклада своего Мира. И не стоит приставать к женщине без соизволения на то ее собственной персоны.

— А если они на меня будут сами вешаться, чего тогда делать? — поинтересовался он, пытаясь возбудить в принцессе ревность.

— Как что делать? Удовлетворить жажду ваших тел и психики. От твоей физиологии не убудет, разве нет? Главное, чтобы этого хотелось вам обоим.

— И тебе будет пофиг? — поразился Игорь.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, ты же говорила, что я тебе небезразличен. Неужто у тебя не екнет сердце, когда ты узнаешь, что я был с другой женщиной?

Стэлла посмотрела на него долгим взглядом и, слегка покраснев, заметила:

— Я же не женщина, Игорь. Я дева. Потому и претендовать на чтобы-то ни было, когда дело касается плотских взаимоотношений, я не могу.

Игорь услышал и осознал именно то, ради чего и завел весь этот разговор. Он понял. Он ей действительно небезразличен и посему… пошли бы на хрен все топ-модели этого мира. Он влюблен! А раз так, то потерпит столько, сколько будет нужно. Ну не мартышка же он, в самом-то деле!

***

Войско продвигалось от одной лужайки до другой в полном молчании. Даже морлоки, которые были шокированы пестротой и разнообразием запахов и звуков реали эльфов, и думали, что такой красоты им уже больше никогда не увидеть, теперь шли гуськом, точно малые котята, и взирали на мир широко раскрытыми от удивления глазами. Что поразило Игоря, так это то, что по ходу их движения навстречу им выбегали местные жители, которые в порыве любопытства лезли под копыта герских лошадей и лапы морлоков. Когда до замка Совета Семи осталось не более одного перехода, Стэлла объявила привал.

В беседе с Игорем и Сирисом она пояснила:

— Морлокам нужна пища. Иначе они начнут прожирать все, что движется. Твоим лошадям, Сирис, также необходимо поохотиться. Мы сейчас находимся в реали, которая изобилует всевозможной живностью, так что можете по отдельности отправляться на прокорм. Только еще раз предупреждаю: никаких человеческих жертв, иначе…

Стэлла не договорила, что она подразумевала под понятием 'иначе', но и так было понятно, что это иначе не понравилось бы никому.

Игорь кивнул.

— Согласен. Но как объяснить морлокам, что животные и люди не одно и то же? К тому же, как мне помниться из уроков биологии, человек имеет весьма вкусное мясо!

— Вот поэтому ты, Игорь, будешь отвечать головой за то, чтобы охота прошла именно так, как ее понимают люди, а не морлоки.

— Вот тебе и здравствуйте! — искренне поразился Игорь. — Ведь их двести, а я один. Что мне прикажешь делать? Перед открытием охотничьего сезона провести среди парней "курс молодого охотника"?

— Ты же у нас практически бог воплоти! Выкрутишься, — совершенно серьезно ответила Стэлла.

— Вот, блин, круто ты придумала. Долго мозговала? — обиделся он.

Принцесса встала.

— Вопрос исчерпан. Мне некогда тут, как ты говоришь, "тянуть кота за хвост".

— За яйца.

— Не ерничай! Мне нужно связаться с сестрами и организовать все необходимое для того, чтобы достойно встретить наше войско в замке Совета Семи. Ведь всех надо разместить и обеспечить пропитанием. К тому же, не следует забывать, что место расположения нашего объединенного войска должно быть продумано до мельчайших подробностей. Ведь помещать рядом друг с другом таких созданий, как шакси и геры, равносильно помещению мужчины в клетку с туранским эйху.

— Знать бы еще, что это за туранский эйху…

— Игорь… Не становись занудным стариком. Тебе это не к лицу.

Окинув ее недобрым взглядом, он вздохнул и, не прощаясь, поплелся к громадным и злым созданиям, которые голодно щелкали клыками.

Подойдя к злобной рати реалии Морлок и найдя глазами своего подопечного, Игорь командирским голосом отдал первую команду:

— Кхху, братец, строй своих гамадрилов в колону по двое. Идем на охоту…

Непонятно как, но вся эта свора поняла его приказ. Согласитесь, когда хочется жрать, поймешь даже туркмена. Морлоки, конечно же, не встали ни в какую колону, но сгруппировались так, как привыкли биться. Веером.

— Та-ак… Шагом марш… Ать два, ать два! — Игорь двинулся вперед.

За ним семенил Кхху, а следом и весь батальон "ворошиловских стрелков".

Геры решили поохотиться на просторах. Как только был совершен переход, они отметили, как обильны огромные здешние луга всевозможным зверьем. Больше всего было зверьков, отдаленно напоминавших сусликов, но по размерам не уступавших русскому косому. Эти создания жили колониями, и их многочисленность поразила даже воображение морлоков. Игорь, однако, решил повести свою "бригаду" в лес. Он подумал, что морлоки, привыкшие охотиться в замкнутых пространствах, быстрее раздобудут себе пропитание именно там. И он не ошибся. Зато ошиблись те звери, что решили спастись обычным для их представления способом.

Как охотятся люди? Делятся на две команды. Одна идет в загон, другая выжидает, когда на них выбежит добыча. Морлоки действовали по-иному. Короткое совещание — сплошные 'РРР!', 'РРР!' — и они рассредоточились прямо на глазах ошарашенного "командира". Вот рядом с Игорем, на опушке вполне земного леса, толпятся двести угрюмых физиономии и — опля… Он остался в гордом одиночестве. Даже Кхху куда-то делся. Почесав переносицу, Игорь пожал плечами и смирился с неизбежным. Что ж ему теперь, в самом деле, бегать по лесу и орать: 'Ребята! Мы так не договаривались!' Если бы он сорвал им охоту… О-о-о… Ему бы не поздоровилось! Равный он, или не Равный, а за такое точно бы ответил головой.

Скинув со спины тяжелый щит, он принялся раздеваться. А что? Солнышка хоть и не видать, но ведь тепло, как в остывающей бане. Чего бы не повалять дурака? Оставшись в чем мать родила, он улегся на спину, сорвал травинку, и, вставив ее в рот, принялся рассматривать сгустки хаоса. Затем, ворочаясь в пряно пахнущей траве, он стал напевать песенку "Чижей":

Ой, хочу чаю, аж кончаю.

Чаю кипяченного,

А не мажора, я, люблю.

А политзаключенного.

Вдали послышался треск деревьев… Начался гон.

Ой, дайте водки, хочу водки.

Чтобы боль свою залить.

Эх, не простое это дело.

Заключенного любить…

— Ты чего здесь разорался!? Почему не в своей общине?

'Кого тут еще принесло? Блин, и попеть спокойно не дадут!'

Он привстал и уставился на незнакомку.

— Собственно, хау ду ю ду, мадмуазель? И ху а ю тоже!

Девушка была молода. Ее гибкое и стройное тело, казалось, было вылито греческими мастерами из бронзы. Грудь небольшая, но очень привлекательная. Плоский живот с четко различимыми кубиками пресса. Черные, как крыло ворона волосы стянуты в две небольшие косички. Властный, оценивающий взгляд заставил Игоря склониться к мнению, что эта дамочка мнит себя большой шишкой. Единственное, что роднило Стэллу и черноволосую — это меняющийся цвет глаз.

— Из какого ты клана, и какой общине принадлежишь? Никогда не слышала, чтобы менестрели так плохо пели!

На сей раз Игорь не стал прикрываться. Да пошли они все в баню! Сама вон прикрыта клочком ткани, и то, таким образом, что нагнешься или приподнимешь ногу, и все прелести как на ладони.

Женщина была, безусловно, во вкусе Офриада, а вот на Игоря она произвела почему-то неприятное впечатление. Уперев кулачки в осиную талию, девушка снова осведомилась:

— Ты кто такой — я тебя спрашиваю, и почему не отвечаешь мне мужик?

— Я есмь Царь! А мужики в поле пашут, да баб на сеновале дерут, а я вот, сама видишь, сижу тут, да песни пою. А что, действительно, так плохо получается?

— Ты что, вздумал надо мной потешаться?

— А ты небось хочешь, чтобы я тебя завалил прямо в этой траве?

Девушка нахмурила тонкие брови. С ее губ уже было готово сорваться ругательство, но тут лес взорвался тысячью голосов.

— Что это?

— Это мои ребята разбежались по округе и взяли лес в кольцо. Теперь, по всей видимости, они начали сжимать круг. Охота называется, слышала такое слово? Или ты в школе пропускала уроки литературы?

— Какая охота? Это владения клана Урду. Да что здесь происходит?

Тем временем гул и гам в лесу сменился испуганным ревом загнанных и умирающих животных.

— Сейчас мне кто-то за все это ответит! — Черноволосая собиралась уже кинуться в чащу, когда Игорь сказал:

— Ответит тебе принцесса клана Нуари. Это с ее ведома мои ребята отправились пообедать.

— Стэлла? Она что, вернулась? — Девушка резко повернулась к Игорю. — Так это охотятся воины гуатанов?

— Да нет. Морлоки в количестве двухсот особей. Потому я и говорю: не надо им мешать. Они голодны.

— Да как она посмела распоряжаться землями чужого клана? Она что, возомнила себя сильнейшей девой всех времен? — прошипела как змея незнакомка.

Игорь упруго оттолкнулся от земли ладонями. Встал напротив незнакомки, усмехнулся.

— Да что ты так раскудахталась, девочка? Ты что, хочешь, чтобы морлоки пообедали твоими подданными в одном из городов?

'Вух, вух!' — Игорь чудом успел убрать голову с траектории удара. После неудачной атаки при помощи рук, черноволосая начала месить воздух вокруг Игоря ударами ног. Трудно сказать, на что это было похоже. У-шу? Нет, никоим образом. Скорее, это походило на бразильскую капуэйру, которая изобиловала прыжками и кульбитами, но, по сути, даже не являлась боевым искусством. Тут же все было намного серьезней. Попади девушка хотя бы раз, мало бы Игорю не показалось. Пришлось ставить блоки и отвечать ударами кулаков и локтей. В свою очередь, его атака захлебнулась: девушка отбивалась слишком ловко.

"Екарный бабай! А ведь я дерусь сам. Офриад не появился!" — удивлено отметил Игорь. И едва не пропустил удар кулаком: незнакомка метила в переносицу.

— Что тут происходит?

Уф-ф! Хвала небесам, это был голос Стэллы.

Несколько секунд черноволосая и Стэлла обменивались злобными взглядами.

— Что ты тут делаешь, Эсфирь? Я думала, ты сейчас в реалии шакси. Или ты уже исполнила задание?

— В отличие от тебя, я давно привела войска собакоголовых. Сейчас же я возвращаюсь с окраин темных реалей. Разумные, что живут там, поведали Совету, что темные группируются в огромные массы. Я решила убедиться в этом собственными глазами. Видимо, скоро начнется вторжение.

— Оно уже началось, Эсфирь. Эти ублюдки посмели напасть даже на реаль Морлок.

— Зачем? Там же живут только морлоки и их крысы. Что там делать темным?

— А кто его знает, — вмешался в беседу Игорь. — Сдается мне, что тем уродам по фиг кого жрать, — морлоков или людей. А быть может, они просто проверяют свои силы?

— Кто этот наглец, что позволяет себе встревать в разговор благородных? Из какой он реали? — поинтересовалась Эсфирь, игнорируя Игоря.

— Разрешите представиться, — он отвесил поклон, — его таврическое Величество Игорь Офриадович Даниленко. Уполномоченный его святейшества, то бишь вашего Творца. Откомандирован со старушки Земли для спасения этого бедлама по имени Эдем. Честь имею кланяться!

Стэлла невольно фыркнула. А Эсфирь, кажется, оскорбилась. Видимо, ей показалось, что над ней насмехаются. Она чуть не просверлила Игоря глазами, после чего эти глаза стали расширяться от удивления.

Игорь почувствовал, как по его сознанию прошло что-то омерзительное, но это длилось всего несколько мгновений.

— И правда интересно, — пробормотала Эсфирь. — Магические способности на нуле, зато и восприятие к нашей магии также на нулевой отметке. Вдобавок ко всему, он еще говорит чистую правду насчет Творца.

— В первый раз он меня тоже шокировал, — заметила Стэлла. С точки зрения Игоря — не очень доброжелательно.

"А еще говорит, что я ей нравлюсь! Вот и пойми этих баб!?"

— Принцесса Нуари, ты прочла то, что этот… самец только что подумал!?

— Игорь, если еще раз…

— Да понял я, по…

— …ты позволишь себе нечто подобное…

— Все, все, не позволю!

— …я обещаю, что в следующий раз оторву тебе голову!

— Да вы че, девчата! Охренели в натуре? Это я тебя предупреждаю, — он ткнул пальцем в Эсфирь. — И тебя, кстати, тоже, — посмотрел он на Стэллу. — Услышу еще раз такие угрозы, отправлю в наряд по кухне. Чистить картошку и варить борщ. И не думай, Эсмирь, или как там тебя, что я шучу. Спроси у своей подружки или у моего щита, как я отношусь к тем дамам, что пытаются меня поиметь! — Игорь намекнул на их первую встречу со Стэллой, когда он трахнул ее по лбу своим гоплоном.

Стэлла покраснела. Эсфирь непонимающе посмотрела на нее, но принцесса Нуари сердито махнула рукой.

Из леса один за другим стали появляться морлоки. Они облизывали окровавленные клыки и зычно рыкали, видимо, делясь впечатлениями об охоте. Они казались довольными, как облопавшиеся коты.

— Видимо, баланс этого животного ареала нарушен, если не уничтожен полностью. Но это ничего, — пробормотала Стэлла. — Если проиграем битву, обречены будут все. Даже животный мир.

Одним из последних из лесу вышел Кхху собственной персоной.

— Ну и как прошла охота, Кхху? — крикнул Игорь, хвастая перед Эсфирь дружескими взаимоотношениями с морлоками.

— Кхху, Кхху! — заверил тот человека и с любопытством покосился на черноволосую деву. Игорь подумал, что Кхху не прочь ей закусить.

По-видимому, Эсфирь прочла его мысли: она приглушенно ахнула и, побледнев, сжала кулаки.

Стэлла усмехнулась и погрозила Кхху пальцем.

— Ладно, ждем гер и отправляемся в путь. Время не ждет. Принцесса клана Урду, будь любезна, пойдем со мной. Мне надо с тобой кое о чем посоветоваться.

Эсфирь зыркнула на Игоря, смерила взглядом Кхху и, не говоря ни слова, пошла за Стэллой.

***

Замок был непередаваемо огромным. Когда-то он был горой, которую руки множества поколений превратили в неприступную крепость. Крепость, внутри которой были разбиты сады, журчали небольшие водопады, с ветки на ветку порхали птицы. На вершине горы, опоясанной стенами, возвышалось семь башен с острыми позолоченными крышами. По объяснениям принцессы Нуари, эти башни были местом проживания семи принцесс, которые и составляли Совет Семи.

Сирис, стоящий рядом с Игорем, восхищенно вздохнул. В его реали таких чудес не было.

— А как мы туда взберемся? — удивился Игорь. — Никаких лестниц, мостов и гуатанских люлек я не вижу.

— И не увидишь, — ответила Эсфирь за Стэллу. — Замок неприступен именно потому, что никто и некогда не смог взобраться на такую высоту.

Действительно, до самых крепостных стен, которые начинались на высоте двадцать метров, основание горы было вымощено большими полированными плитами. По ним не взобралась бы и змея, не говоря уже о человеке. По заверению принцессы клана Урду, они были настолько скользкими, что если бы такими плитами выложить пол, по ним можно было бы скользить, как по вековому льду, что покоиться на пиках Туранских Гор.

— Не пойму я что-то, как мы туда заберемся?

— Каком кверху! — пошутила Стэлла. — А на кой ляд мы разводим стрекотов?

— Так они же способны подняться максимум на три метра! Сама ведь рассказывала. Что, обманывала? — обиделся он.

— Нет, он точно у тебя немного с прибабахом, — авторитетно заявила Эсфирь. — Замок обволакивает энергетическая сеть, когда стрекот попадает в ее поле, он может лететь вверх, как будто несется над поверхностью земли.

— А-а! Так бы и сказали. Снова шуточки с гравитацией! А допустим, этих тупых тварей разведет еще какая-нибудь раса, с которой вы враждуете? Вот прилетят какой-нибудь безлунной ночью, и хана настанет вашему неприступному замку!

Принцессы изумленно переглянулись.

— Мы никогда не задумывались над такой возможностью, — обескуражено заявила Стэлла. — Конечно, мы можем снять силовую паутину, но ведь у врага могут быть не менее сильные маги. Спасибо тебе за то, что указал нам на слабое место в обороне.

— О, то-то! А то сразу: 'с прибабахом, с прибабахом!' — Он укоризненно посмотрел на Эсфирь. — Я, конечно, не Кутузов, но тоже, знаете ли, не пальцем деланный!

Обе девушки тут же покраснели, как вареные раки, и отвернулись в разные стороны, делая вид, что любуются окружающим пейзажем.

— Ну, так где ваши пучеглазые твари? Если бы не этот ваш совет союзников, черта с два я сел бы еще раз на их спины!

— А мне вот нравиться кататься на стрекотах, — заметил Сирис.

Стэлла разместила гер и морлоков в дневном переходе не только друг от друга, но и от других союзных войск. Дело в том, что многие расы до сих пор между собой враждовали. Морлокам она объяснила, что ждать им придется недолго. Еду они могут добывать в ближайших лесах, людей в округе нет, так что на этот счет можно не беспокоиться. Совет правителей состоится сегодня вечером, а уже утром объединенное войско отправиться в свою первую и последнюю битву.

Наконец, с заоблачных высот спустились четверо воинов. За каждым из них, прикованное к стальной цепочке, летело по одному оседланному пучеглазому насекомому.

Когда Игорь взобрался в высокое седло и пристегнул к своей талии "пояс верности", он невольно перекрестился.

'Бляха-муха, глазастик! — мысленно обратился он к стрекоту. — Если ты попытаешься меня скинуть, то будешь иметь дело с Кхху! Очень ему пришлось по вкусу содержимое ваших панцирей!'

'Глазастик', видимо, правильно понял смысловую нагрузку сообщения, потому что тут же злобно застрекотал жвалами.

'Ты еще поогрызайся у меня! Сейчас как долбану по твоей башке, тут же смекнешь, кто тут рулит!'

Внушение подействовало: стрекот умолк, и, с гулом оторвавшись от земли, полетел следом за сородичами.

Подлетев к подножию замковой горы, стрекот без особых усилий поднялся вертикально и полетел в метре от гладких плит. Игорь думал, что притяжение реали просто выбросит его из седла, однако шутка была в том, что в магическом коконе вектор гравитации был изменен. Кокон надежно притягивал стрекота и человека.

Стрекот летел вертикально в небо… Все выше, выше… Такого страха Игорь давно уже не испытывал. Закрыть глаза он, конечно, пытался, но от этого легче не становилось. Наоборот, к горлу сразу подкатывала тошнота. А когда он представил себе, как будет спускаться… лицом вниз… глядя в пропасть… его тут же вырвало.

На всю жизнь он запомнил те 'добрые' напутствия и пожелания от воина, что летел позади.

В принципе, получилось, конечно же, смешно. Смешно для Игоря.

Когда они, наконец, влетели через широкие ворота на крепостной двор и спешились, Игорь чуть в осадок не выпал при виде забрызганной, искаженной яростью физиономии воина.

— Эй, друг! — поднял Игорь руку. — Ты уж того… прости. Не сдержался. Я вообще полеты не переношу, а тут еще воздушная яма… Но вы сами виноваты: почему не снабдили бумажными пакетами?

Воин из клана Пуран шагнул к нему, сжав кулаки. Он был едва ли меньше Аштарота — такая же гора мышц, наделенных нечеловеческой силой.

Однако дорогу ему заступила… Эсфирь.

— Не стоит затевать драку, когда не знаешь, с кем имеешь дело, — сдерживая улыбку, заметила принцесса Урду. — Нам не хотел тебя оскорбить. Не усматривай в его поступке злого умысла!.. В том, что произошло, нет вины этого человека, а значит, нет прецедента для поединка. Побереги свои силы для более важных дел. Сегодня в зале Славы решится, чья раса будет командовать войском. Мне хотелось бы посмотреть, как этот Нам поведет себя в реальном поединке.

Недобро глянув в сторону Игоря, амбал поклонился благородной и отправился смывать остатки своего позора.

— Спасибо, Эсфирь. Ты очень любезна.

— Не благодари меня, человек из другого мира. Не за что! Мне просто хочется взглянуть на твое боевое искусство. По заверениям моей сестры, ты — это нечто.

— Угу… Постараюсь не ударить в грязь лицом. — Игорь склонился в ироничном поклоне.

— Что ж, пройдем в зал Славы. Нас там уже заждались.

***

Просторный, светлый зал напомнил Игорю знаменитую Янтарную комнату, стыренную то ли немцами, то ли американцами, и ныне, как видно, хранящуюся в сокровищнице какого-то богатого ублюдка-коллекционера. Пол, стены, потолок были инкрустированы драгоценными камнями и золотом. Собственно, это было неудивительно, так как золото и драгоценные камни не имели в реалях Эдема никакой ценности, кроме эстетической.

Колонн не было. Высокий дугообразный потолок в высшей своей точке заканчивался идеально круглым отверстием, в которое мог свободно пролететь стрекот.

— Наши дела и помыслы открыты Творцу, — заметив, что Игорь разглядывает 'окно', прошептала Стэлла.

Посреди зала кругом были установлены знакомые Игорю трехногие табуреты. На них восседали правители реалей Эдема. Лишь от морлоков не было представителя. Во-первых, потому, что никакой стрекот морлока бы не выдержал. Во-вторых, морлокам было все равно, что тут будут говорить двуногие букашки. Старейшие их рода решили отправить на великую битву молодняк, что ж, так тому и быть, а вот против кого они будут драться — 'молодежи' было абсолютно все равно.

— Проходите, благородные, — обратилась к вошедшим принцесса клана Пуран. — Мы вас заждались. Занимайте свободные места.

Устроившись на табуретке, Игорь бегло осмотрел присутствующих. Эльфы… Да, они были здесь. Сейчас они казались Игорю кришнаитами, закутанными в оранжевые саваны. Внимание его приковало создание, что принадлежало к расе шакси, псоглавых. Злобные, но умные глазки внимательно смотрели на Игоря. Шакси был похож на огромного добермана пепельного окраса. Заостренная морда, уши торчком… Он вызвал у Игоря смешанные чувства. С одной стороны, морда у шакси была симпатичная, а с другой — он имел нехорошую привычку постоянно скалиться. И не поймешь — то ли это дружелюбная улыбка, то ли проявление угрозы.

'Недобрый оскал??? — удивился Игорь. — А как насчет физиономий морлоков? Они что для тебя, парень, уже сродни 'мишкам Гамми'? Вот уж воистину, человек быстро привыкает к тому, что ему понятно или по душе, и всегда с предвзятостью и недоверием относится к новому и непознанному!'

Принцесса клана Пуран обвела собравшихся властным взглядом,

— Перед тем, как мы приступим к обсуждению наших совместных действий, разрешите представить вам междумирянина. По его заверению, он является спасителем нашего мира… И если Эдем будет спасен, станет Богом нашего Мира.

Надо было что-то говорить. Не сидеть же сычом?

— Кхгм! — Игорь встал. — Наверное, все клановые девы уже знают, что поведала им принцесса клана Нуари. Из участников совета, обо мне, я думаю, ничего неизвестно только представителю расы шакси. С вашего позволения, доблестный… — он посмотрел на шакси, как бы показывая, чтобы тот представился, но сабакоголовый, высунув из пасти кончик языка, лишь учащенно дышал.

"Мда-а!"

— …доблестный шакси, вы можете узнать обо мне после окончания нашего совета у любой из принцесс. Сейчас же я скажу лишь одно. Я, чем смогу, тем и помогу. Как советом, так и своими действиями на боле брани. Но прежде, чем давать советы, я хотел бы узнать насчет сил 'мирового империализма'… Какой величины войско будет нам противостоять? В каких условиях нам предстоит биться? Ну, гм… Я все сказал! — Подняв правую руку, Игорь закончил: — Прения по поводу моей божественной сущности отложим до моего воскрешения в виде вашего Господа.

Раздался неодобрительный гул: многие сочли слова Игоря ересью. Господь? Бог, с которым можно так запросто говорить? С этим трудно было смириться. В это невозможно было поверить.

Принцесса клана Пуран — долговязая девушка, которая и рядом не валялась со Стэллой, поднялась и вышла в центр импровизированного круга.

— Что ж… С разрешения сильнейшей из нас, принцессы Стэллы… — она недовольно покосилась на принцессу Нуари, — я поведаю собравшимся о том, что нас ожидает. Как известно, порождения темных прорываются в наш мир через разрывы астрального континуума, которые возникают при помощи духов Хаоса. Эти прорывы были всегда многочисленны, но до сих пор каждая реаль дралась в одиночку. Теперь же дело обстоит так. С недавних пор наши разведчики заметили, что на приграничных реалях, тех, что только проходят свое формирование, стало накапливаться огромное количество темных. Совет Семи долго не мог решиться на карательную экспедицию. Дело в том, что силами одной реали не уничтожить всех темных. А устойчивый союз между реалями и расами создать очень трудно. Но наступило время, когда лишь союз может спасти Эдем. Принцесса Эсфирь недавно вернулась из зыбких реалей. То, что она там увидела, заставило нас ускорить создание союза разумных рас Эдема… Давайте выслушаем эту благородную деву.

Эсфирь встала. Ее грациозность была сродни кошачьей.

— Правители Эдема. Я не буду говорить долго. Зыбкие реали показали мне, что такое настоящий ужас. Не хочу вас пугать, но буду откровенна. Нам не выжить.

По залу прошел удивленный гул.

— Более того, я сомневаюсь, что в Эдеме вообще есть та сила, при посредстве которой можно не то что уничтожить, а хотя бы сдержать натиск темных. Их там не меньше одной тьмы.

Эсфирь назвала число, эквивалентное земному миллиону.

Удивленные вскрики замерли на губах. Разумные Эдема начали переглядываться. Число темных, этих прожорливых, кровожадных тварей было… безумным.

— Более того, к концу следующего светового цикла астрал той реали будет прорван новой, огромной дырой… По сути, это будет стационарный портал, который мы вряд ли сумеем разрушить. Что случится тогда?.. В Эдем хлынет вся мощь Хаоса! Мы знали об этой угрозе, и мои сестры остались искать ответ на самый, пожалуй, главный вопрос: как залатать эфирную защиту Эдема. Теперь мне хотелось бы услышать принцессу клана Пуран, благородную Аррашу.

Долговязая вновь поднялась с табурета и вышла в центр зала.

— Я и пять прочих клановых принцесс несколько циклов провели в медитации, воссоединив свой разум с разумом творца. Два световых цикла назад наша сестра Аиша нашла световую соту разума Единого, где помещена информация о проведении ритуала, что позволяет создавать эфирную оболочку Эдема. Мы узнали, что, объединив наши сущности посредством ритуального танца, мы сможем создать энергетическую составляющую эфира, при помощи которой и будет закрыт прорыв. Однако, для проведения ритуала нам нужно полное сосредоточение, а это значит, что мы, самые сильные боевые маги Эдема… — при этой фразе император гуатан украдкой ухмыльнулся, — не сможем принять участие в битве. Во-вторых, мы будем полностью беззащитны и вокруг должна быть организована охрана, чтобы ни одна тварь не смогла даже приблизиться к нам, иначе танец может быть прерван. В-третьих, на создание необходимого количества энергии нам понадобиться двадцать минут. И последнее… — принцесса невольно вздрогнула, — …после соприкосновения двух противоположностей, то есть энергетики Эдема и плоти Хаоса, произойдет огромный тепловой выброс, который полностью испепелит все сущее зыбкой реали.

Вот теперь даже Игорь призадумался. Допустим, им удастся закрыть проход, но при этом они все, в том числе и он, конечно, — умрут. С одной стороны, это, безусловно, победа, ведь мир будет спасен, но ведь он-то, Игорь-Оффриад, погибнет, а следовательно, перевоплотится в духа Хаоса. Вот тебе и задачка. Как на все это посмотрит Творец, муравьев ему в задницу, было решительным образом не известно.

Слово взял император гуатан.

— Что ж… я подозревал, что все мы, возможно, погибнем. Но все мои воины и Избранные пойдут в этот бой. Пойду в бой и я. Однако я не могу представить, чтобы объединенная армия, которая насчитывает около десяти тысяч людей, три сотни морлоков, пять эльфов и около пятидесяти магов моей реали, сможет сдерживать тьму порождений Хаоса. Откровенно говоря, я сомневаюсь даже в том, что мы сможем расчистить необходимое место для проведение ритуала Семи.

В наступившей тишине раздался спокойный голос Игоря:

— Ну, за этим-то не станет.

— Как это понимать? — подняла брови Эсфирь.

— Да очень просто. Я же говорил, меня переместили в Эдем для его спасения! Ну, я же как бы ваш будущий бог!

Послышались возмущенные возгласы, а шакси даже зарычал.

Игорь всплеснул руками.

— Эй, не смотрите на меня, как солдат на вошь! Я ведь не шучу. Выстоять каких-то двадцать минут, да с такими ребятами, как морлоки, геры и маги гуатанов, не такая уж и фантастика. На Земле когда-то триста воинов продержались целых три дня против полутора миллионной армии. Да, войско противника состояло из людей, а не из этой ящероподобной мрази, но ведь выстоять надо каких-то двадцать минут, а не три дня!

— Ррррааауу! — вырвалось у шакси. Он то ли был не согласен, то ли просто насмехался над дерзким человеком.

— Эй! — Игорь поднял руку. — Нам нужно выработать тактику, при помощи которой мы смогли бы воплотить наш план в реальность. Для этого мне нужно знать возможности войск каждой из присутствующих рас. Кроме, пожалуй, морлоков. С ними все понятно. А вот как насчет остальных?

— Мой народ бьется пешим и конным, — задумчиво проговорил Сирис. — Если противник малоподвижен, а кругом много свободного места, геры прыгают со своих скакунов и посылают тех в тыл врага… Ты видел наших коней…

Игорь усмехнулся.

— М-да… Бедный тыл! Они хищники!

Сирис кивнул:

— Они хищники. Итак, мы вступаем в бой. Если нужно перегруппироваться, мы специальным кличем отзываем из битвы коней и отходим на новую позицию.

— Понятно. Кто следующий?

Поднялся император гуатан.

— Как известно, наши воины сражаются в неплотном строю… В то время, как простые воины рубятся, маги пускают в бой цепных морлоков, после чего начинают и свою битву.

— Какое магическое оружие используют Избранные?

— Разное, но если они ведут бой против множества противников, не владеющих магией, обычно используют огненный хлыст. Но в таком случае, горе всем, кто окажется в радиусе действия этого оружия.

— Мда-а. Хорошо, как насчет ваших воинов, принцессы?

Ответила Аиша.

— Наши бьются, по большей мере, индивидуально. Они не привыкли ни к строю, ни к каким либо маневрам.

'Индивидуалки, блин! Тьфу, индивидуалы! Каждый сам по себе. Как ими управлять?'

— Сколько боевых дев отправится в бой?

— Около ста. Все они окончили познание своего Эго, так что толк от них будет. Но они еще никогда не бились с противником…

— Необстрелянные, — кивнул Игорь.

— Прости?..

— Да нет, это термин из моей… э-э, реали! Продолжай, принцесса Аиша!

— Так вот, они никогда не сталкивались с противником, но я считаю, толк он тих будет. Их вера тверда, тела крепки, а искусство владения холодным оружием и магией превосходит всякие…

— Спасибо! Спасибо, принцесса! — быстро перебил Игорь, сообразив, что принцесса настроилась петь дифирамбы своим подругам. — А как обстоят дела у шакси?

Собакоголовый взглянул на него черными бусинками глаз и отрапортовал:

— Моя рррраса бьется в стррррою. Мы самые сильные воины, которые не прррроигррррали ни одной битвы!

— Какова численность пришедшего с тобой войска? — поинтересовался человек.

— Трррри тысячи голов.

— Неплохо. А теперь давайте спросим у великих воинов реалии Эльфийской пущи. Почему ваш вид послал столь мало воинов? И вообще, чем вы воюете?

Один из эльфов привстал, а вернее, как бы воспарил над своим табуретом и монотонным голосом забубнил:

— Все прочие остались на страже нашего мира. Если придется, совет мудрейших будет вынужден прибегнуть к астролокализации нашей пущи. Как мы бьемся, увидишь сам. Но предупреждаем. Мы не будем подчиняться ничьим приказам. Мы вступим в битву тогда, когда сочтем нужным.

— Откровенно говоря, насчет этой астролокализации… Думаю, что не только я ни черта не понял… Но раз вы здесь, значит, остальные представители Эдема считают ваше воинское искусство более чем достойным. Ну что ж, замечательно. Теперь, уважаемый совет, скажите мне вот что. Есть ли у вас карта той местности, в которой нам предстоит столкнуться с темными?

— Что такое каррррта?

Игорь покосился на шакси и обратился к Стэлле.

— Принцесса, ты, или, быть может, одна из твоих сестер, могли бы нам передать мысленную картину той местности, на которой нам предстоит блеснуть своей доблестью?

Стэлла взглянула на Эсфирь и кивнула головой.

То, что предстало перед внутренним зрением каждого участника совета, было сродни объемной проекции, вроде земной голограммы. А если говорить предвзято, то, пожалуй, и намного круче. Ведь увиденная картинка являлась частью сознания самой Эсфирь, которая запомнила все в мельчайших подробностях. Был передан даже запах этой реали, сохранившийся в памяти принцессы клана Пуран. Место битвы выглядело приблизительно так. На черной безжизненной поверхности земли, утрамбованной так, что ее плотность была сродни асфальту, располагался невысокий, но очень протяженный кряж. Врата, которые должны были пересечь объединенные войска Эдема, находились с внутренней стороны показанной местности. Так уж получилось, что добраться к этому кряжу с внешней стороны было невозможно по той причине, что перед ним находился внутренний разлом — бездонная пропасть, дно которой, казалось, упиралось в саму суть Хаоса. В общем, добраться до ворот можно было, только перевалив через горный кряж и лишь в одном месте. С точки зрения Игоря, это место идеально подходило для организации обороны. Ровный, без ухабов, подъем, что вел через единственный разлом в теле горного кряжа, был шириной в несколько сотен метров, а тянулся добрых пол километра. По его протяжению, на практически идеально ровной поверхности, были разбросаны подозрительно круглые валуны, каждый из которых весил порядка двухсот килограмм. После спуска начиналось идеально ровное плато. По заверению Эсфирь, вся масса темных была разбита на огромные стаи, что носились по этому плато от одних врат к другим в поисках возможного вторжения союзных войск.

— Народ! — радостно воскликнул Игорь. — Требую пересмотра плана действий. С такой диспозицией мы выстоим не то что двадцать минут, а хоть целый ваш долбанный световой цикл. Возможно ли такое, чтобы, как только будет заткнута эта ваша астральная дыра, все, кто выживет, тут же переместились в любую другую реаль?

Ответила Стэлла.

— В принципе, ничего невозможного в этом нет. Можно выделить одного мага любой другой расы, чтобы он держал открытым портал меж двумя реалями. Но, откровенно говоря, хотелось бы услышать, на чем основывается твой оптимизм. Ведь их действительно — целая орда!

— А насРАТЬ! — чувствуя странный душевный подъем, заявил Игорь. Да, он знал, он мог, он видел, как они будут воевать!

— То есть?

— Эх-х, развернись душа, свернитесь уши! Слухай, народ, батьку Махно! Эй, там, уши не затыкать! Вот как мы будет действовать…

Объяснения заняли целых два часа. Много было вопросов, уточнений, у кое-кого в недоумении вытягивались лица и морды. Совещание закончилось всеобщим одобрительным гулом. Все присутствующие признали: план хоть и дик, но, воистину, дает шанс не проиграть. По крайней мере, он давал шанс продержатся какое-то время, а именно время в этой битве решало все.

Недовольным, как оказалось, остался только представитель расы шакси. Это создание встало \ оно было выше Игоря на добрых три головы \, и среди шуток и одобрительного гула гулко прорычало:

— План недуррррен. Согласен. Но моя рррраса признает планы только тех, кто может собственнорррручно воплотить их в жизнь. Дрррругими словами, ты должен доказать, что ты не прррросто стррратег, но и воин. В противном случае, я с ним не согласен.

— Да-а? И что же мне сделать? Может, снести твою неверующую голову? Или, быть может, сделать себе харакири?

— Ррррррр! — проревел Острррроух — так звали вожака шакси.

— Тише, тише, разумные! — встряла в назревающую сору Стэлла. — Игорь! Порой ты и вправду переступаешь черту… Не зная наших обычаев, ты можешь нанести обиду, смыть которую можно зачастую лишь кровью. Острррроух прав. Наши обычаи предполагают, чтобы притязающий командовать войском добился этого права при помощи своего оружия. В данном случае магия запрещена.

"Единственное, чем я могу тебя порадовать, — услышал он мысли Стэллы, — так это тем, что на этот раз тебе предстоит биться только с предателями. А вернее, с пятеркой их главарей".

— Помнишь рассказ досточтимого Сириса про его бой в реали Морлок? — поинтересовалась она. — Так вот, твои подозрения оказались верны. Зулу — шпионы темных. Мы разослали гонцов во все ближайшие реали и предупредили их правителей, чтобы те уничтожили этих тварей. Ведь они были слугами практически всех рас этого мира. Именно они узнавали расположение врат и то, что, где, когда и как происходит в наших реалях. Я помню, ты когда-то хотел порешить Уриуса. Что ж, теперь твое желание исполниться. Он будет среди тех, кто приговорен сегодня к смерти через честный поединок.

***

…Перед Игорем стояли пятеро невысоких, но на удивление клыкастых тварей. Более того, оказывается, зулу были вооружены длинными пластинами с остро заточенными краями. Неуклюжая рукоять без гарды, вместо острия — ровный прямой срез.

Все шестеро находились в каменном 'мешке'. От стены до стены было не более двадцати шагов. Пахло прелью, стены из бугристого не отшлифованного камня блестели влагой. Игорь был облачен в доспехи Офриада. В потной от волнения ладони лежал меч. Присматриваясь к противникам, он гадал про себя, каким же стилем могут удивить эти неповоротливые голубокожие создания. Все ждали сигнала Стэллы. Принцесса и гости реали сейчас восседали в своеобразных нишах-ложах, мастерски устроенных прямо в неподатливом граните скалы на высоте десяти метров. И вот, сигнал дан. Бой можно начинать.

'Офриа-ад! Ты где???'

Это был глас вопиющего в пустыне.

Игорь едва успел подставить под удары двух тонких металлических полосок свой гоплон.

'Дзень, дзень!' — принял он на щит удары сверху.

'Дзень, дзень!' — тут же пришлось подставить нижнюю кромку щита, иначе бы полоски рассекли его бедра.

'Бумм!' — это одна тварь шлепнула его своим хвостом. Удар был настолько приличным, что его отшвырнуло к стене.

'Офриа-а-ад, твою мать! Ты где???'

Спартанец не появлялся.

В следующую секунду удары пластин посыпались, как из рога изобилия. Снизу, сверху. Да еще эти страшные удары толстых хвостов.

Когда Игорь в очередной раз неуклюже подставил под удар тонкой металлической полоски свой меч, от амортизационной отдачи тот просто выпал из его ладони.

Сверху донесся приглушенный смех шакси.

— Хыррркхкх! — радовался Острррроух. — Хыыррр! Хрррооо!

Не было времени даже на то, что бы по-человечески выматериться. А ведь хотелось, спасу нет. Хотелось начать с этой остромордой шавки, и закончить самим Офриадом, или, точнее, его генетической памятью. Будь они все неладны!

— Я же говориллсс, что мы ещщще вссстремимсся, челловекххх! — прошипел гад, который наседал слева.

"Уриус!" — догадался Игорь.

Тем временем зулу напирали уже не на шутку. В полутьме их выпуклые глаза блестели, как громадные пуговицы.

— Человекххх не умеет дратссссса… — насмешливо прошипел Уриус. — Совсссеммм не умеетсссс!

— Мы будеммм естсссс его мяссссоо… — прошипела тварь справа. — Мы будем питсссс его кроввввь! Он ссслаббб, ссслабббб, он ссслабббее твэка!

И тут у Игоря сорвало башню. Он поймал кураж. Такое с ним случалось и раньше, всего пару раз, правда, но случалось. В последний раз это было на зоне, когда его пытались 'опустить' двое отморозков. Здоровые тупые лбы, каждый из которых мог заломать его одной левой. Игорь избил их… Избил так, что они могли только ползать и скулить, как слепые щенки. Да они и были слепы — огромные гематомы и потеки крови залепили им глаза.

'Дзень, джель, вухх!' Над его головой пронесся чешуйчатый хвост. Еще два удара он отразил щитом. Нападающие подались назад. Не раздумывая, Игорь шагнул к ближайшему монстру и что было мочи впечатал щит в его тело. Монстра отбросила к стене, послышался хряск, и зулу сполз на пол с расшибленной головой. Не останавливаясь, Игорь прочертил щитом дугу, держа его параллельно полу. Тварей разбросало в стороны. Из кучи малы выбрался Уриус и, шипя, устремился в атаку. Игорь вновь отмахнулся щитом. Кромка ударила в лоб зулу, и верхнюю часть черепной коробки Уриуса срезало, точно бензопилой. Осталось трое. Но теперь под ногами Игоря оказался оброненный меч. Он сделал упор и принял на щит новый удар упругого хвоста. Пригнувшись, он ухватился за рукоять своего золотистого меча.

'Дзень, дзень!' — снова застучали по щиту удары противников. Неосознанно, словно в тумане, Игорь пошел в атаку. Два его выпада пришлись в никуда, зато и противнику пришлось податься назад. Эта передышка дала ему возможность разобраться с зулу, который решил зайти со спины. Принять удар на нижнюю кромку… пол шага вперед… снова подставить щит, отразить рубящий удар сверху… Затем резко опустить руку и… нижняя кромка гоплона с хрустом ломает правую руку клыкастой твари. Выпад, и его меч пронзает левую глазницу. Разворот на сто восемьдесят градусов… Вовремя. Выставленный щит отражает прямой удар тонкого меча. Уклон вправо. Сбоку со свистом несется хвост. Шаг в сторону, щит идет вниз и перебивает гибкую змею хвоста. Короткий взмах — и голова ящера со стуком падает на пол. Боковой рубящий — и последняя тварь с рассеченным брюхом валится на камни. Все… Кончен бал, погасли свечи…

— Победила молодость! — выдохнул он.

Когда была подана лестница, Игорь взобрался на верхний ярус каменного мешка. Окинув хмурым взглядом толпу, он поинтересовался у Острррроуха:

— Ферштейн?

Тот в ответ лишь облизал кончик своего носа.

— Тогда вопросов больше не имею. — И он направился к выходу. По дороге его догнала Стэлла.

— Игорь, подожди… Ты куда?

— Как куда? Мавр сделал свое дело, мавр может уходить… Хочу спуститься вниз. Там меня уже, наверное, заждался Кхху. Не хочу, чтобы этот парень разнес замок по камушкам. Он, поди, переживает, чего это меня так долго нет.

— Сомневаюсь.

— Это еще почему?

— Ему приглянулась одна из женских особей своего вида, которая пришла вместе с гуатанами. Им обоим, наверное, сейчас не до тебя.

— Везет. Ну, тогда переночую в стойбище геров.

— А может быть, проведешь эту ночь в моей постели? — Стэлла лукаво посмотрела на него из-под длинных ресниц.

Он даже опешил.

— А как же твоя сила? И это… должность твоя, в общем? Ты же утратишь способность открывать врата между реалями, в конце-то концов!

— Я несколько раз выходила в астрал. Там ничего. Пустота.

— Какая еще пустота? — покосился на нее москвич.

— Там нет будущего. Ни моего, ни моей реали, да и вообще Эдема.

— И что это означает!?

— Не знаю. Зато вот точно уверена, что если завтра нам всем суждено умереть… Я хочу умереть не боевой девой, а любимой женщиной!

Кто тут устоит? Только дурак, а дураком Игорь себя не считал.

Глава 2.

Когда Игорь проснулся и поглядел на спящую Стэллу, на ее великолепное тело, красивое лицо, он понял две вещи. Во-первых, что он никогда не чувствовал себя таким счастливым. И второе, это то, что вчера он стал с Офриадовой памятью единым целым.

Привстав с постели, он сладко потянулся и, посмотрев еще раз на Стэллу, понял еще кое-что. Он хочет жрать, как Кинг-Конг, но перед этим не помешало бы принять ванну, ну, или хотя бы поплескаться в тазике. Да, и надо побриться, ведь уже несколько недель он ходит небритый, как истинный гамадрил.

Стэлла приподняла голову с подушки.

— Что ты мечешься, Игорь?

— Да вот, солнышко, кумекаю, где тут у вас может находиться зеркало.

— А что такое зеркало? — Стэлла перевернулась на спину, открыв взору мужчины все свое великолепие.

— Это предмет, отражающий то, что к нему подносишь. У вас их наверняка тут целая куча. Не над корытом же с водой вы наводите марафет!?

— Скоро нужно выступать… — грустно заметила принцесса. — Сегодня решиться судьба мира.

— Ничего, солнце, не дрейфь. Правда на нашей стороне, а кто прав, тот и сильней. Ну, а все-таки, где же мне принять мыльно-рыльные процедуры?

— Купальня в соседней комнате.

— О, спасибо!

Купальня представляла собой просторное помещение с большим овальным бассейном и маленьким искусственным водопадиком, который низвергался в бассейн с двухметровой высоты. В бассейне плескалась стайка обнаженных девушек. Игорь метеором выскочил из купальни.

— Стэлла… Там… Это… Они все голые, и вообще…

Принцесса привстала на кровати.

— Не будь занудой. Купальня — общественное место. Ты можешь купаться вместе со всеми.

Игорь вернулся назад и, стараясь не смотреть на обнаженных дев, плескавшихся в лазурной воде точно выдры, приступил к своему туалету. Зеркала он так и не нашел. Пришлось извращаться. Окончив бриться (причем брился он при помощи остро заточенного жала своего меча), Игорь вышел из купальни в прекрасном расположении духа. Теперь хорошо бы поесть! Надо бы спросить у Стэллы, где здесь столовая. Однако принцесса все еще нежила в пуховых перинах смуглое обнаженное тело.

'Да пошло все на фиг! — подумал Игорь. — Перекусить успею на ходу, а сейчас не будь идиотом, парень, ныряй в Рай, пока он для тебя доступен!'

Проорав, как это делал Тарзан, побив себя в грудь кулаками, он с разбегу бросился на кровать и покрыл тело смеющейся принцессы жаркими поцелуями.

'На фиг все битвы, обеды и союзные войска! — подумал он. — Для занятия Любовью время всегда предостаточно! Было бы желание. Покосившись на свое мужское 'достоинство' он убедился — желание было ого-го.

***

Когда перед замком Совета Семи выстроилось объединенное войско, это было еще то зрелище. Пожалуй, не знай Игорь, что все воины будут драться в одной команде, он бы подумал, что сейчас начнется резня. Шакси голодными глазами смотрели на воинов семи кланов, те, в свою очередь, со злобой поглядывали на гуатанов, а чернокожие строили рожи герам. Морлоки, те вообще смотрели на всех, как Черчилль на бифштекс с кровью. Когда настало время выступать, Стэлла попросила Игоря, как верховного командира, обратится ко всей братии с вдохновляющей речью.

Тот немного замялся, но потом все-таки выдал:

— Уважаемые воины всех реалий. До сих пор… до моего появления… все вы часто воевали друг с другом в надежде отхватить "полакомей кусок" от своего соседа. Теперь же мы объединили свои силы, чтобы дать отпор тем, кто создан лишь с единственной целью — уничтожать. Уничтожать не просто ради добычи и пропитания, не просто ради захвата новых территорий. Эти твари, что сейчас группируются в неприветливой реалии Вуехен… вот словечко-то, верно?.. хотят уничтожить все то, что является для нас высшей ценностью. Вы спросите, что же это? Что может объединить таких разных существ, как шакси и люди, гуатаны и геры, морлоки и… и такого странного субъекта, как я… Человека другого мира, пришедшего в Эдем, чтобы стать вашим верховным судьей… или погибнуть! Я вам скажу, что это за чувство — Любовь! Любовь к своему миру, любовь к своему виду, любовь к своему продолжению и надежде. Любовь к нашим детям! К тем, кто имеет право просыпаться и видеть рядом с собой любящие глаза своих родителей. Тем, кто будет помнить о наших деяниях и передавать их из уст в уста, то, как жили, и как закончили свой жизненный цикл их Великие предки. Вот за что будет вестись эта битва, и вот ради чего я призываю каждого из вас не дрогнуть и если придется — умереть с Честью. Да, вернутся из этой битвы единицы, а быть может, погибнем мы все. Но я хочу, чтобы все вы помнили. Если мы выстоим, и если это будет в моих силах, я возрожу каждого из вас из тела вашего Творца для того, чтобы устроить самую великую вечеринку, какой еще не было ни в одной Вселенной единого Бытия!

Через мгновение все десятитысячное войско взорвалось оглушающим рыком, визгом и криками.

'Славно сказал… — подумал Игорь. — Все-таки хорошо иногда просматривать ура-патриотические фильмы американцев! Блин, а я же, между прочим, на Рэмбо похож!'

***

Наконец — последние врата. Врата, что ведут в реаль Вуехен. Реаль, которая станет для большинства из них, а может, и для всех, последним местом их физической жизни, а для таких существ, как морлоки и геры — местом полного и окончательного небытия.

— Перед тем, как мы перейдем в Вуехен, нужно дать войску немного отдохнуть, — заметила Эсфирь.

— Некогда, до начала прорыва осталось около часа. А нам еще необходимо очистить проход для наших всадников, — заявила Стэлла.

— Я согласен с принцессой Нуари, — сказал Игорь. — Император, отдавайте приказ вашим морлокам и их хозяевам. Начинаем…

По разработанному плану, первыми в бой должны были вступить морлоки гуатанов. Перед ними была поставлена следующая задача: выбить, а по возможности, уничтожить всех рептилий и вэрков, что рыскали среди каменного крошева прохода. Первыми через открывшиеся врата прошла сотня цепных морлоков и около двадцати Избранных. Так как врата находились в самой высшей точке гряды, россыпи глыб они достигли за несколько минут. Темных — на удивление — оказалось не так уж и много, — меньше тысячи. Гуатаны бросили морлоков в бой. Рыча во всю глотку, те ринулись разрывать, кромсать и пожирать темных. Морлоки были голодны. В запале они прорезали толпу темных, открыв тварям доступ к гуатанам. Порождения Хаоса ринулись на чернокожих, сообразив, что именно те, кто спустил на них этих пятнистых и рыжих созданий, и есть самые опасные противники. И они не ошиблись. Каждый из чернокожих был магом. Гуатаны рассредоточились, и из левой ладони каждого вырос огненный хлыст. Огненные, тонкие росчерки хлыстов резали плоть камня с такой же легкостью, как и плоть живого существа.

'Вух, вух, вух!' — запела огненная энергия, рассекая на части тела врагов.

Утолив жажду ярости, бойцовые морлоки опомнились и кинулись назад, к своим хозяевам, которые оказались окружены плотной массой вэрков. Даже вооруженные серпами, темные не представляли для морлоков особой угрозы и были разорваны, буквально разметены на кусочки за несколько минут.

Пока длилась схватка, из огромной арки валила орда конных геров. За ними следовали маги гуатанов и их воины. Когда все маги чернокожих стали в круг и объединили свое сознание в едином желании, тысячи каменных глыб поднялись в воздух, открывая беспрепятственный проход на равнину для герских всадников. Три тысячи наездников ринулись на плато в поисках противника.

Так как орда темных была рассредоточена по всей территории реали, задача геров заключалась в том, чтобы уничтожить как можно больше их разрозненных отрядов. С улюлюканьем, гиканьем и прочими выкриками жадных до крови герских всадников, их конное войско с ходу врезалось в первую толпу богомерзких тварей. Численность обеих групп была примерно равна, и потому наездники прошли сквозь толпу, не понеся особых потерь. Та же участь постигла вторую и третью группы темных. Все были растоптаны и расчленены за несколько минут.

Тем временем из открытых врат вышли все союзные войска. По ранее задуманному плану, вперед выдвинулись двести истинных морлоков. За ними стал единый строй шакси. За собакоголовыми выстроились клановые воины Совета Семи. Гуатаны и их морлоки окружили семь дев, которые незамедлительно приступили к ритуалу. Рядом с ними расположились пять эльфов, Игорь, Стэлла и гуатанский Император. Кхху отказался остаться рядом с Равным. Он хотел биться среди соплеменников. Как Стэлла не старалась передать в его сознание картины того, что здесь будет происходить в ближайшее время (мол, и здесь тебе хватит, где себя проявить), молодой морлок был неумолим. Виновато провыв свое 'Ы-ы-ы-ы!', он громадными прыжками унесся к соплеменникам.

Глядя, как Стэлла слилась в танце со своими сестрами, Игорь почувствовал острое чувство одиночества. В этом мире лишь два существа были ему дороги — Стэлла и Кхху. Нет, еще Сирис. Неужели всем им суждено погибнуть?

— Не грусти, человек, — обратился к нему Император гуатан, который должен был в нужный момент открыть арку входа и держать ее открытой, пока через нее не пройдут все те, кому удастся остаться в живых. — Все будет хорошо.

"Сомневаюсь. Причем, даже очень сильно. Очень уж все протекает гладко. Обычно это предвещает большие неприятности", — тревожно подумал Игорь и взглянул на свои руки: они дрожали.

Он снова перевел взгляд на танцующих дев. Танец напоминал древнегреческие пляски, от которых произошли сиртаки: плавные грациозные движения сменялись резкими выпадами и прыжками. Игорь пожал плечами. Откуда ему знать, как выглядят древнегреческие танцы? Гм… Несомненно, в нем говорит память Офриада. А вообще — танец как танец. Резвятся девки, словно на пикнике хлебнули лишнего. Крутят задницами, как… Он отвернулся.

А между тем, попроси Игорь Императора показать, как выглядит это действо в астральной плоскости, он был бы очень озадачен. Девы сейчас плели энергетический кокон. Из каждого их пальца в центр круга устремлялись невидимые силовые путы. Они переплетались в невероятные узоры. Для того, что бы эта энергия стала управляемой, ее надо было постоянно держать в статическом равновесии. Именно потому девы и кружились, стягивая и оплетая уже созданный комок ментальной энергии все новыми и новыми путами. Энергетический ментальный шар быстро увеличивался в объеме. Но для того, чтобы закрыть астральный прорыв, его мощи все еще не хватало. Поэтому, обливаясь потом и ни на долю секунды не прекращая движений, девы Совета Семи продолжали ткать шар.

***

Геры наконец-то встретили достойных противников. Ими оказалась огромная группа ящеров, которые восседали на странных, коротколапых и длинношеих тварях — так, наверное, выглядели бы земные черепахи, если бы их лишили панциря. Ящеры были вооружены длинными палашами, заточенными с одной стороны. Когда обе массы воинов схлестнулись, геры понесли первые ощутимые потери. 'Черепахи' ящеров намного превосходили силой герских скакунов. К тому же, их пасти были намного эффективнее в ближнем бою, нежели морды герских коней. Они выхватывали геров из седел и перекусывали пополам. Зубы герских коней оказались бессильны перед плотной морщинистой шкурой 'черепах'. Те же, в свою очередь, убивали коней одним укусом. Видя, что прямое противостояние всадников неизбежно приведет к полному уничтожению геров, Сирис принял решение спешиться. Эта была излюбленная тактика его народа. Когда на их пути вставал серьезный противник, они посылали своих четвероногих в тыл врага, а сами в пешем строю шли кромсать на части упрямого противника. Так поступили и на этот раз. Спешившись прямо среди рева битвы, геры, шлепнув по крупу своих скакунов, остались среди плоти и скрежета клыков. Как только скакуны вышли из под натиска противников, Сирис проорал во все глотку девиз своего тейпа:

— Ашгунар эль Тор! (Память предков священна.)

Все геры подхватили девиз и приступили к кровавой жатве. Вокруг каждого из них образовался сверкающий круговорот тусклой и охочей до крови стали. Короткие копья со стальными наконечниками вспарывали мягкие животы 'черепах', пронзали их сердца и шеи. Ящеры отмахивались палашами, но попасть в юркого гера было практически невозможно. Миг — и он, растекшись тенью, перемещается в сторону, заходит со спины, бьет в затылок… Хруст костей, стук голов, хлюпанье выпадающих внутренностей.

Безумный — и испуганный — рев ящеров разнесся над равниной.

И он был услышан. Темные с быстротой мысли кинули клич — мерзкий, отвратительный визг, который означал, что битва, к которой призывали их Создатели, начата. Воздух реалии Вуехен разорвался от рыка и шипения миллиона глоток. Враг найден и опознан. Время обещанного пира пришло. Все стаи темных начали сбиваться в одну огромную единую плоть, жаждущую лишь одного — ПИЩИ!

***

Сначала раздался душераздирающий визг. Даже морлоки гуатан невольно присели от неожиданности. Затем послышался надсадный гул. Он нарастал словно снежный ком, превращающийся прямо на глазах в неуправляемую лавину.

— Игорь, нужно каким-то образом предупредить геров! — прокричал Император. — Вскоре тут будет не протолкнуться!

— А ты можешь связаться с ними посредством телепатии?

— Что?

— Ну, мысленно связаться?

— Нет. Когда мыслящее существо вступает в смертный бой, его сознание отключается от всего того, что мы называем ментальным приемом своих или чужих мыслей.

— Тогда… тогда если они сами не осознают своего положения… им кранты.

***

Сирис был самим воплощением Смерти. Его боевое копье не знало передышки. Он рубил нижние конечности, головы, хвосты с таким остервенением, что вокруг него постоянно образовывалась пустота. Ни одна тварь даже не прикоснулась к телу пятого среди разумных. После пятнадцатиминутной бойни, что учинили три тысячи гер вражеской орде, в живых сейчас осталось около полтора сотен ящеров. У их 'черепах' дела обстояли еще хуже. Из этого кровавого круговорота выжила всего неполная сотня.

Тварей и их скакунов добили за две минуты.

Посмотрев на дело рук своих, Сирис ухмыльнулся, отрезал у 'черепахи' кусок ее плоти и, сунув в рот, с удовольствием начал жевать. И тут… все окружающее пространство взорвалось лютым визгом и скрежетом!

Сирис вздрогнул. Потом оперся на копье и пожал плечами.

"Клич брошен. Пора возвращаться к остальным и готовиться к смерти", — подумал он.

Его взор уперся вдаль. Горизонт стремительно чернел. И эта черная туча начала приближаться с поразительной скоростью.

Возгласом Сирис привлек к себе внимание.

— На коней, геры! — крикнул он. — Те, кто без ранений, бежать, держась за седла скакунов. Когда выбьетесь из сил, вскакивайте на их крупы. Скорее… Возвращаемся.

***

Кхху не мог устоять на месте. Когда он увидел, как растаяло вдали трехтысячное войско волосатых и их 'черепах', он скривился. Кто же идет биться с противником, когда тот слаб и разрознен? В этом нет смысла. В этом нет доблести. Биться надо тогда, когда твой противник силен и обладает численным превосходством. Только тогда победа слаще самой сладкой плоти гуатанов, что живут в теле чернокожих.

Время шло, а противника все не было. Все его собратья нервничали. Они были голодны. Нет, падали кругом было сколько угодно, но морлоки привыкли питаться лишь тем, что добыли и умертвили сами. С завистью посматривали они на стоящих позади выродков с песьими головами. Да, это была бы достойная добыча! Переминаясь с ноги на ногу, морлоки издавали гневное 'Ыыыыыыы!'

Шакси, стоящие за морлоками, прикрывали свои тела прямоугольными щитами и с опаской косились на трехметровых тварей, о которых ходило столько легенд. Их строй ощетинился тремя рядами длинных, очень странных копий. Они достигали в длину десяти метров. Стальные, толщиной в запястье. Наконечники выступали от строя волнообразно: на три, два, и один метр. Причем все наконечники выглядели, как бутон розы. Во все стороны торчали острые, пятидесятисантиметровые ножи, шипы и иглоподобные острия. Те копья или, как их называли шакси — когти, что выступали на три метра, покоились на плечах сзади стоящих воинов, те, что выступали на два, были прижаты к поясам собакоголовых. Те, что на метр, стоящие в заднем ряду соплеменники держали на опущенных лапах. Первые два ряда выставили пред собой щиты, их задача заключалась в том, чтобы при необходимости высвобождать острия когтей из земли, коли они туда, конечно, угодят, и, конечно, же, добивать тех врагов, кому удастся пробиться через тройной ряд копий. Когда Игорь впервые увидел эти длинные копья и поинтересовался у Стэллы, что это еще за дурацкое оружие, то услышал следующее:

— Так же думали все, кто пытался завоевать эту расу. И результат: у шакси ни одной проигранной битвы, за исключением, конечно, тех битв, где применялась магия.

— Нет, ну ты объясни… На кой хрен они на конце своих наконечников изготовили эти отростки. По-моему, они только мешают!

— Увидишь их в деле — поймешь, — лаконично заметила Стэлла.

Чувствительные уши Кхху уловили нарастающий гул. Морлок сразу же определил его источник. Он не принадлежал ни звуковым колебаниям, издаваемой самой твердыней при смещении тектонических пластов, ни вою воздушной массы. Такой звук мог принадлежать только топоту огромнейшего скопления живых существ, которые сейчас мчались на встречу своей СМЕРТИ. Но что это?.. Кхху повел ушами и обнаружил еще один оттенок монотонного гула.

"Ах да. Это возвращаются волосатые. Тоже мне, бойцы!" — примерно таки мысли появились в мозгу монстреныша.

Вскоре на горизонте появились темные фигуры — то были геры, несущиеся на взмыленных лошадях. За ними черной, непроницаемой тучей валила армия темных.

Открывшаяся картина вогнала во временный ступор всех, не исключая даже магов гуатан. Бесстрастными к этой картине остались только семь дев, что сейчас были погружены в создание великого таинства, да, пожалуй, морлоки. Они не только не испугались надвигающейся массы противника, но даже стали в нетерпении подпрыгивать на месте, как бы предвкушая обилие пищи и удовлетворение своего извечного желания биться и стать сильнейшими.

Расстояние с каждым мгновением сокращалось. Игорь подумал, что масса геров просто насадит морлоков на когти стоящих позади шакси.

"Дерьмо! Что же делать?"

Но делать ничего не пришлось, так как все за всех сделали морлоки. Двести глоток взревели: "РРРРЫЫЭЭРР!", — что означало буквально следующее: 'Битва и добыча! Врагам не скрыться!' — после чего морлоки бросились на миллионное "тело" врага.

Когда Игорь увидел, что все двести морлоков бросились в атаку, его глаза от удивления чуть не вылезли из орбит. Воистину, морлоки были самыми поразительными созданиями, понять которых не было дано ни одному разумному. С точки зрения Игоря, действия морлоков были сродни самоубийству, с точки зрения Кхху и его соплеменников, их атака была четко аргументированным действием. По их мнению, когда враг превосходит числом, сражаться, имея оперативный простор, было просто жизненно важно. Сейчас армия врага была растянута из-за разной скорости движения своих воинов. Потому она не являлась сплошным "монолитом", а была "пористой".

Геры разгадали маневр морлоков: конная лава, разделившись на равные части, обтекла морлоков и двинулась к объединенному войску.

Наконец, морлоки сшиблись с первой волной темных — то были ящеры, восседавшие на длинношеих бестиях.

С точки, где располагался Игорь, все это очень напоминало океанскую волну, которая разбивается о неприступный скальный утес. В данном случае, этими утесами были именно морлоки. Они неслись, словно взбешенные слоны сквозь огромную, неподдающуюся счету стаю шакалов, круша на ходу все, что только было в пределах досягаемости их конечностей. Но наступил момент, когда встречная масса противника стала столь плотной, что сквозь этот лес челюстей, острых шипов и когтей не удавалось пробиться даже морлокам. Тогда рев и гвалт темных прорезал четкий приказ:

— ЫЫРРААРР! — означавший: "Враг кругом, встань плечом!"

Двести морлоков начали сходиться в круг. Они лупили напирающих темных, как это делает боксер, когда дерется с тенью: серии коротких и молниеносных ударов сметали тварей, круша их кости. Морлоки поддерживали такой темп ударов до тех пор, пока не построились в круг. Удары могучих кулаков просто расплющивали противника. По ходу движения морлоков образовывались просеки, которые, правда, тут же затягивались напирающей массой врага. Несмотря на то, что бой морлоков с темными напоминал избиение младенцев, каждый морлок испытывал такие муки, что их впору было сравнить с муками девяти кругов Ада. Ведь каждое мгновение морлок получал или болезненный удар, или очень ощутимый порез, а зачастую терял кусок плоти, вырванной прожорливой пастью. Да, регенерация тел морлоков была, как всегда, на высоте. Любой порез мгновенно затягивался, любой сильный удар хвоста ящера или серпа вэрка, поражавший внутренние органы, не был фатален. Но Игорь понимал, что морлоки — живые существа, которые испытывают боль так же, как человек. Да, они страдали. Но от этого их удары делались только яростней. Хорошо, что смерть от болевого шока им не грозила. Но — боги! — какую же боль они испытывали!

Наконец, морлоки собрались в кулак, и, истребив во внутреннем ободе круга всех темных тварей, приступили к обороне. Если при атаке применялись и размашистые хуки, и удары нижних конечностей, то в оборонительной позиции использовались лишь короткие апперкоты и удары кулаком сверху вниз. Такой удар превращал головы темных в лепешки. Во все стороны летели фрагменты костей и фонтаны крови.

У Темных не было особого разума, но назвать их тупыми не повернулся бы язык. Их ведущие быстро осознали, что неожиданное препятствие в виде кучки огромных и странных существ, которые не боятся ни порезов, ни укусов, и в то же время беспощадно истребляют их собратьев, есть некий обманный маневр. (Как для того, что бы поймать крупного хищника, иногда следует пожертвовать гончей. Тем же хищником, только более менее равноценным, нежели сам охотник.) Ведущие огласили округу своим звукообразом: 'Продолжить атаку, обойти странных тварей стороной!'

***

Геры едва избежали полного уничтожения. Они еле успели проскочить сквозь расступившийся строй шаксси. Оказавшись в тылу, они облегченно соскочили с лошадей. И услышали приказ Игоря: разместится на уступах, через которые наверняка попрут темные.

Шакси ждали с тупым фанатизмом. Огрызаясь друг на друга (тем самым поддерживая в своем строе силу духа, благословенную ненависть к противнику и жгучее чувство обиды за то, что не на ком выместить свою злобу), они готовились встретить врага всей силой, доблестью и верой в непогрешимость их воинского искусства. Когда наконец первые ряды нападавших вступили в схватку, Игорь понял, по какой причине боевое построение шакси считалось лучшим в этом мире. Их когти были сконструированы таким образом. Когда наконечник копья пробивал плоть своей жертвы, срабатывал специальный механизм, при включении которого все многообразие наконечников, шипов и всевозможных модификаций ножей, как бы растворялось в самом теле металлического древка копья. Любой находящийся сзади шакси, по команде впереди стоящих воинов, мог нажать на рукоять. При этом, копье, пронзив тела порой сразу нескольких противников, как бы раскрывались на манер бутона цветка, после чего прокручивалось на сто восемьдесят градусов. Какой бы конституцией не обладало тело пронзенного противника, при таком "круговороте" оно превращалось в сплошную "манную кашу". Причем их фрагменты раскидывало во все стороны и во всех направлениях.

— Буххх! — нанизались на один коготь сразу по три злобных твари.

— Вжииик! — прокрутились стальные шипы и лезвия.

— Пшшшш… — опал кровавый дождь на стоящих впереди шакси, которые лишь с благодарностью облизали свои продолговатые морды, окропленные чужой темной и вязкой кровью.

— Вжиик!.. Пшшш… Вжиик!.. Пшшш… — и так до бесконечности.

— Император, прикажи своим магам приступать! — проорал Игорь сквозь рев и предсмертные крики разумных и Темных порождений.

Гуатан кивнул, закрыл глаза и послал мысленный приказ своим подопечным. Все боевые маги расы гуатан, что сейчас находились на поле боя, опустили руки, став похожими на застывших каменных идолов. Они объединили свои сознания в одно целое в одном стремлении — поднять отшлифованные неведомой рукой двухсоткилограммовые глыбы с тем, чтобы разом обрушить их на головы порождений Хаоса. Подняли раз, подняли два, подняли три… Игорь отчетливо слышал хруст тысяч костей, превращенных в одно сплошное месиво.

Какими бы искусными воинами не были шакси, противостоять напору огромной массы врага было все трудней. Да, если бы это были не темные, а любой другой вид существ, которым не чуждо ничто "человеческое", они, наверняка, просто устрашились бы тех потерь, которые несли перед сплоченным строем собакоголовых. Но темным было чуждо чувство страха, причем в любом его проявлении, поэтому они бесстрашно, а вернее тупо, лезли на острия выставленных когтей. И гибли тысяча за тысячей. Однако наступил момент, когда одной из тварей удалось подступить к самому первому ряду. Хвост пронзил остромордого воина, после чего тварь прыгнула в единый строй. В проделанную брешь устремились темные, и в считанные минуты перед глазами Игоря развернулась ужасная драма. Фалангу собакоголовых не просто вырезали, ее, в прямом смысле этого слова, просто заживо пожрали.

Главнокомандующего объединенным войском стошнило.

В бой вынуждены были вступить клановые воины Совета Семи и два десятка дев — тех самых, необстрелянных. Это была хлипкая защита. Но прочие девы, равно как и гуатанские маги, стояли на последнем рубеже обороны.

***

…Кхху бился, не видя перед собой ни одной рожи. Перед его внутреннем зрением всплывали глаза его матери и отца, и от этого его удары становились еще страшнее. Его тело подчинялось сейчас не сознанию, а рефлексам.

Опасность справа!

Морлок развернулся, выбрасывая кулак. Удар пришелся в длинную шею 'черепахи', на спине которой восседала пресмыкающаяся тварь. Удар сломал 'черепахе' шею, после чего она грохнулась на спину, расплющив своим весом и седока.

Атака снизу!

Подняв правую лапу, морлок пропустил под стопой хлесткий удар хвоста. Удар сверху. Кулак расплющил монстра с острым гребнем на голове, и, пробив насквозь отвратительно холодное тело, на половину ладони вошел в бесплодную почву реали. Тут же привстав, он поставил блок. Удар серпа вэрка пробил плоть руки, но не смог перерубить саму кость. Кхху вырвал ему горло и добавил прямой в челюсть, от которого голову вэрка просто сорвало с плеч.

Опасность сзади!

На этот раз его атаковал ящер с голубым цветом чешуи, восседавший на огромнейшей 'черепахе'. Прыжок, Кхху оказывается на крупе твари. Короткий прямой в торс, и голубого отбрасывает на тридцать локтей в разинутые пасти своих прожорливых собратьев.

Огромная зубастая пасть пытается перекусить его правое предплечье!

Нырок. Два коротких удара по нижним конечностям, и 'черепаха' с переломанными лапами грохается в хлюпающую кровавую жижу. Морлок ухватил тварь за хвост, и, как помелом, прошелся по ряду атакующих. Да, отличный прием!

Случайно устремив взор вперед, Кхху вдруг различил, как стал таять единый строй остроухих.

"Что ж, пора возвращаться. С такими "великими" бойцами Равный вскоре окажется в утробе этих уродов!"

Не обращая внимания на соплеменников, которые вновь рассредоточились и бились каждый за себя, Кхху начал пробиваться через огромное скопление темных к возвышенности, на которой стоял человек, ставший Кхху не только Равным, но и членом его СЕМЬИ! А семья это святое!

***

С клановыми воинами Совета Семи и воинами реали Гуатан темные справились очень быстро. И в этом, по мнению Игоря, не было ничего удивительного. Не используя в бою никакого построения, не прикрывая тело даже подобием доспехов, человеческие воины были простой и не очень опасной добычей. Конечно, перед тем как погибнуть, каждый из них отправлял во Тьму Хаоса не один десяток тварей, и, тем не менее, в скором времени шипящая и клекочущая орда приблизилась к месту проведения ритуала.

Настало время вступить в бой магам гуатанов, их морлокам, девам всех кланов и остаткам геров. Больше защищать святое действо было просто некому.

После часа самой великой резни, которой еще не видели глаза ни одного разумянина, небосвод стал как бы взбухать изнутри. По темному небу прошли огненные всполохи. Поднялся сильнейший ветер. В некоторых местах этой реали были рождены огромные торнадо, засосавшие в свои воронки темных, а также трупы — бесконечное множество трупов, усеявших Вуехен.

Наступал момент истины. В месте истончения плоти бытия рождался Великий Прорыв, рождался портал, сквозь который готовились шагнуть армия Хаоса.

Игорь бился, забыв обо всем. Если бы не Кхху и император гаутан, его давным-давно разорвали бы на части. Император отбивался огненным хлыстом и защищал правый подступ к таинству Совета Семи. Морлок оборонял центр и левый фланг, на котором орудовал сам Игорь. Ему приходилось туго. Сказывались два глубоких пореза, из которых обильно текла кровь. Он чувствовал, что в ближайшее время его ноги просто не выдержат веса его тела. Смерть равномерными шагами прохаживалась за спинами порождений Хаоса, и оценивала, когда же придет его срок.

Наконец случилось! Огненные небеса разверзлись, и из них повалили миллионы невозможно чудовищных и уродливых созданий. Видимо, они были непередаваемо голодны: едва оказавшись на земле, они бросались пожирать всех тех, кто до сего момента бился против защитников Эдема. Они за считанные минуты разорвали своих же соплеменников и кинулись на защитников ритуала.

Это была настоящая армия темных, по сравнению с которой авангард, охранявший Вуехен, показался бы песчинкой, микроном.

Из прорыва задул ледяной ветер. А по его краям в реаль Вуехен заглянули чудовищно огромные рожи демонов Хаоса. Стоглазые, с тысячью глумливо хохочущих ртов… Они любовались на дело рук своих, предвкушая гибель сущего. Гибель Эдема.

И тут… в дело вступили пятеро эльфов. Игорь совершенно забыл про них. А ведь они на военном совете всех рас предупредили, что будут биться сами по себе, никому не подчиняясь, и начнут свою битву тогда, когда сочтут нужным. Только теперь Игорь понял, почему их раса послала в бой такое малое количество бойцов. Эти создания были практически богами. Бились они только голыми руками и ногами. Но зато как!!! Когда их защита пропускала удар противника, их тела становились эфирными. Вмиг проходя через материальное тело того или иного соперника, они оказывались за спиной врага, и все начиналось сначала. Откровенно говоря, если бы не они, ни огненный хлыст гуатана, ни вселенское упрямство морлока, ни везучесть Игоря не смогли бы сдержать орду новых ничтожеств, созданных с единственной целью — уничтожить саму суть материи.

…Император покосился на дев и понял: вот тот момент, когда произойдет бросок. До этого момента они передвигались по кругу в сложном танце, сейчас же все семеро встали в один ряд. Они были ужасно измотаны. Глаза закатились — матово сверкали глазные яблоки, серые вспотевшие лица были неподвижны. Все они, словно по команде, одновременно закинули руки за голову, как это делают баскетболисты, а потом… выбросили их ладонями вперед, далеко, на всю длину, едва не выбив суставы.

Энергия, сжатая сейчас на манер пружины, была выброшена в сторону горизонта. По ходу своего движения она раскручивалась, сжигая не только всю живое, но и превращая в прах даже неживую материю.

Когда огромный сгусток невидимой обычному зрению силовой паутины достиг Прорыва и соприкоснулся с первозданной энергии Вселенной, произошло то, что ученные умы назвали бы аннигиляцией. На несколько мгновений, а быть может и Вечностей, весь Эдем застыл… После чего сверкнула вспышка — обжигающе-белая, нестерпимо яркая…

Перед тем как потерять сознание, Игорь запомнил лишь то, как какая-то страшная морда ворвалась в ряд магов Совета Семи и ударом своего огромного хвоста отправило в лоно Единого пятерых из семи участниц битвы за Эдем. Затем его бессознательное тело подхватили огромные мускулистые руки Кхху. Прикрывая Равного спиной от нестерпимого жара, морлок прыгнул в открывшиеся врата между реалями. Следом за ним, волоча бездыханные тела Эсфирь и Стэллы, в закрывающиеся врата успел проскочить и чернокожий император гуатан.

'ВУУУООООМ!' — разорвалось само пространство на неисчислимые составляющие. Реаль Вуехен и часть духов Хаоса перестали существовать даже в самом теле Мироздания.

Глава 3.

Он снова стал чистой энергией своего истинного Я. Вокруг него было то, что все разумные существа Эдема называли Творцом. Его сознание нежилось в чистом свете его Мощи и Славы.

'Рад вновь приветствовать твою сущность в моем лоне, человек другого бытия. Я рад, что тебе удалось выполнить условие нашего с тобой договора. Отныне ты являешься продолжением моей божественной воли в том, что твои соплеменники называют майи. С этого момента ты становишься моим аватаром. Моим материальным проявлением в энергии майи. Так давай же в месте насладимся моим новым творением!'

'Каким еще творением?'

"Я создал то, что приводит майи к новой ступени осмысления материи и роли моего Святого духа в развитии структуры бытия. То есть, выражения моего божественного Я, в чистой материи".

"Какой еще майи, Творец? Какой материи? Что-то я тебя не понимаю…"

"Что ж, давай воплотимся в нее вместе…"

Прошло мгновение, и Игорь — в своем прежнем теле — оказался среди очень красивого места. Голубая лагуна с ниспадающим в нее водопадом. Он был величественен и потрясающе красив. Однако звук низвергающейся воды был не громче трели небольшого ручейка. Прямо в теле горы, с вершины которой и ниспадали мощные потоки, располагался Божественный Храм. Это строение, по искусству исполнения и воплощению Величия, можно было сравнить с Пирамидой Хеопса, Тадж-Махалом и Великой китайской стеной, вместе взятыми. Бесспорно, это архитектурное творение поражало не только воображение, но и сознание. Перед ступенями Храма располагалась огромная площадь, на которой в позе медитации застыли странные существа. Их было просто не счесть. Они сидели в позе лотоса и парили в той же позе на расстоянии полуметра от земли. Их тела были сухопары до необычайности. Головы большие. Ушные раковины отсутствуют. На теле нет даже намека на волосяной покров. Огромные глаза занимали, казалось, половину лица. Они были обнажены, но различить, где мужская, а где женская особь было невозможно. У существ отсутствовали всякие половые признаки.

"Разве они не прекрасны, мой Шиван?"

"Где ты тут видишь Ивана? Это ты сейчас к кому обращаешься, Творец?"

"К тебе и в то же время к себе, так как ты теперь и есть Я. Ты мое продолжение или, если хочешь, воплощение моей силы в майи".

"Мда? Ну ладно, а что насчет этих дохляков? Они так же прекрасны, как рожа Уриуса. Кстати, а ты-то где? Появись, а то болтать с пустотой мне как-то несподручно".

В то же мгновение, возле него появилась ослепительной красоты блондинка. Она была хороша, как… ну, как сама жизнь. В общем, она была самим совершенством.

— Эй, Творец, это ты?

— Нравится?

— Откровенно говоря, да, — признался он, во все глаза рассматривая обнаженную фигуру Творца.

— Что ж, мне приятно, что тебе приятно. Пойдем, пообщаемся с нашими детьми. Ты увидишь, как они прекрасны.

Пожав плечами, Игорь пошел вослед белокурой дамы, которая виляла своими бедрами, как… как… доступная женщина. Заметив их приближение, одно из существ тут же приземлилось на землю и, не добежав до них трех шагов, распростерлось ниц.

— Подойди ко мне, дитя мое, — ласково изрекла блондинка.

— Я не смею этого сделать, о мой Создатель и его первое, и самое сильное проявление, — Шиван!

Эпитет 'Шиван' почему-то резал слух, а может быть, и сознание. Было в нем что-то от собачьей клички. 'Шиван, к ноге! Место, служи! Хороший мальчик, вот тебе косточка!' Но пока Игорь решил воздержаться от комментариев. Самое странное во всем этом было то, что его мысли не мог прочесть даже Творец, хотя последний и утверждал, что теперь они с ним одно целое. Игорь не сомневался, что его отношение к собачьей кличке и виду яйцеголовых вряд ли понравилось бы блондинке. И, конечно, она бы пожурила свое второе Я. Однако же, этого не происходило. Выходит…

Что выходит, он так и не додумал, ибо яйцеголовый обратился к нему лично.

— О Шиван! Ты первое и самое великое проявление Ши в материи! Позволь припасть и к твоим стопам, так как ты тот, кто ближе всего к Ши. Тот, кто заслужил это место по праву своего преданного служения Идее и Реализации Ши. Молю тебя, о Господь, поделись своей частичкой чайтан, с истинно преданным.

— Чего-о? Это с чем это с тобой поделиться? А в глаз?

— О, понимаю. Ты хочешь проверить знания смиренного преданного. Ты хочешь узнать, насколько я познал мироздание и его принципы!

На эту тираду блондинка лишь улыбнулась краем губ. Между тем, преданный продолжал:

— Понятие чаитан означает "жизненная сила". Являясь живыми существами, мы можем двигаться, а вот, например, стол не может этого, поскольку не обладает жизненной силой. Движение и деятельность могут считаться признаками или проявлениями жизненной силы. В самом деле, можно сказать, что деятельность невозможна без жизненной силы. Понятие чаитан-ча-тйма можно перевести как "отличительный признак жизненной силы в бессмертии". Но как эта жизненная сила проявляет бессмертие? Его не проявляет ни человек, ни какое-либо другое сотворенное существо в нашей материальной вселенной, никто из нас не бессмертен в этих телах. Мы обладаем жизненной силой, мы совершаем какую-то деятельность и мы бессмертны по своей природе и конституции, но материальные условия, в которые мы помещены, не позволяют проявиться этому бессмертию. В учении Катха утверждается, что бессмертие и жизненная сила присущи и нам, и Богу. И хотя это действительно так, — то есть я, все мои собратья, и Бог бессмертны, — между Творцом и нами существует различие. Являясь живыми существами, мы занимаемся многообразной деятельностью, но у нас есть склонность впадать в материальную природу. У Бога такой склонности нет. Будучи всемогущим, Он никогда не попадает под власть материальной природы. Более того, материальная природа, это всего лишь одно из проявлений Его непостижимых энергий. Например, находясь на земле, мы можем видеть только облака на небе, — он поднял вверх глаза. Игорь последовал его примеру и, к своему удивлению, увидел невообразимо красивое голубое небо и белоснежную вату облаков.

— …Если человек поднимется над облаками, то сможет увидеть все великолепие рукотворной природы. С такой высоты, все здания, Храмы и города, покажутся крошечными и никчемными. Так и великому Ши и его Шивану, с его неимоверной духовной высоты, все материальное кажется ничтожно малым. Обусловленное живое существо, склонно падать с майи, отчего его знания искажаются и лишь Творец способен с высоты своего духовного совершенства видеть все в истинной перспективе. Лишь у Бога нет склонности к этому. Мы же, ограниченные живые существа, склонны впадать в иллюзию, и потому мы называемся обусловленными.

'Что за бред несет этот яйцеголовый? Ему бы надо чем-нибудь подкрепиться, иначе, того и гляди, наступит полный "параллелипипед": вон какой тощий! Недели три, видать, не жрамши!'

— Слышь, тебе, небось, жрать охота? — поинтересовался он у преданного.

Существо с ужасом в глазах посмотрело сначала на Игоря, а затем на белокурую женщину.

— Я вижу истинную природу Творца в воплощенном передо мной божественно красивом существе! — Он посмотрел на спутницу Игоря. — И я также вижу, что у тебя, Шиван, огненный нимб. Это истинный признак Шивана. Зачем же ты ввергаешь меня в искушение? Ты не похож на демона. Почему же ты не веришь в мое искреннее служение твоему началу и проявлению Единого?

'Слушай, Творец, что несет этот безухий? Ни фига не понятно!'

"Мои лучшие творения аскеты. Они употребляют пищу в очень ограниченном количестве, так как тело бренно. Нужно заботиться не о нем, а о душе"

"Н-да. Такими темпами они и рожать перестанут по той простой причине, что будут не в силах заняться любовью".

"Они и не занимаются ею. Для них женское лоно равносильно твоему представлению об Аде. Мои истинные дети размножаются путем искусственного осеменения эмбрионов. Они достигли того, что стали появляться на СВЕТ БОЖИЙ бесплолыми. Тех, что рождаются с женским или мужским началом, они бросают с этой вот скалы в знак своей великой веры и самопознания! — кивком головы женщина показала в сторону невысокого парапета, за которым начиналась пропасть.

— Но почему? — вслух удивился Игорь. — Что плохого в том, чтобы рождались дети обоих полов? Объясни мне, преданный!

Бесполое существо улыбнулось бескровными губами.

— Истинно преданные, те, что познали высшую суть Господа, понимают, что майи есть великая иллюзия материи, которая смертна. В каждом одушевленном и неодушевленном предмете есть частичка Творца, потому что сама майи и есть его материальное тело. Для развития своего Я Господь создал ее, чтобы черпать силы в своей экспансии и своих созданиях. Именно они дают ему силу для дальнейшего искоренения Хаоса и возрождения на его месте порядка и гармонии. Но Творцу нужны не просто разумные существа, ему нужны те, кто стремиться сознательно стать его частью. Именно такие, как мы, могут посредством отказа от принципов майи стать богоподобными, чтобы после своей физической смерти стать полноценной частью Ши. Все остальные смертные, а вернее их души, после попадания в лоно Единого просто обогащают его силу, но не развивают его Я, поэтому именно мы являемся высшим достижением его материальной экспансией в майи…

— Но причем тут пол? Неужели женщина или мужчина не могут столь же достойно прожить свой жизненный цикл, для того, чтобы стать богоподобным? Отвечай, Пьер Безухов!

— …Ши есть верховное живое существо, и потому его суть никогда не затмевает облако майи. Потому экспансии Господа и Его наиболее совершенные преданные никогда не попадают в когти иллюзии. Господь иногда воплощается в материальном мире для того, чтобы проповедовать и учить своих преданных последователей. И Он нас учит Истинным путям, по которым разумные существа могут приблизиться к его ослепительному сознанию. Он как учитель, который, видя, что ученик делает что-то неумело, берет стило и пишет, приговаривая: "Оставь все виды религий и просто предайся Мне. И Я освобожу тебя от всех последствий твоих грехов. Не страшись ничего". На первый взгляд, может показаться, что это наставление нетрудно выполнить, но, тем не менее, наша реакция на него всегда одна и та же: "Предаться? Оставить все? Но на мне лежит так много обязанностей". И майи-иллюзия говорит нам: "Не делай этого, или ты вырвешься из моих когтей. Оставайся в них, а я буду тебя пинать". Не подлежит сомнению, что майи постоянно пинает нас, подобно тому, как самка ортнана лягает своего самца, когда тот приближается к ней для совокупления. Точно так же, любые животные всегда дерутся и визжат во время совокупления. Все это проделки природы. Даже истинных морлоков, живущих в непроходимых катакомбах лабиринта реалии Морлок, отлавливают с помощью специально обученных самок, которые завлекают их в ловушку. У майи есть очень много средств, и в материальном мире у нее нет более надежных кандалов, чем суть женской особи. Конечно, в действительности, мы не есть ни мужчина, ни женщина — все эти определения относятся только к нашему внешнему одеянию, телу. На самом деле, мы все слуги Ши. Однако в обусловленной жизни мы закованы в железные кандалы, которые принимают форму красивого женского существа. Так как каждая мужская особь связана сексуальными отношениями, ее попытки освободиться от материальных оков прежде всего должны направляться на обуздание сексуальных желаний. Ничем не ограниченные половые отношения полностью отдают разумное существо в рабство иллюзии. Ели мы хотим стать полностью сознающими суть Ши, то должны отбросить оковы майи, или, если мы остаемся с нею, то должны жить таким образом, чтобы не попадать под влияние иллюзии, то есть постоянно медитировать и бороться с желаниями своего физического тела. То, от чего мы должны беречься — это наша склонность к материальному наслаждению…

От всего услышанного Игорю постепенно стало нехорошо. Противно ему было слышать все это. Но он лишь глупо хлопал ресницами и мотал все сказанное 'Безуховым' на ус.

— Но откуда тебе все это известно?

— В священных скрижалях Катха утверждается, что Ши Абсолютная Истина, Личность Бога — передал знания, вложив их в сердце каждого разумного существа. Истинное знание можно получить двумя способами: один зависит от Верховной Личности Бога, которая в форме Сверхдуши находится в сердцах всех живых существ, а другой зависит от твоего духовного учителя-гуру, который является экспансией Ши. Таким образом, Ши передает информацию как изнутри, так и снаружи. Нам остается только получить ее. И если знание получено одним из этих способов, то уже не имеет значения, постижимо оно или нет.

"Ты все это им поведала?" — обратился он к блондинке, которая сейчас парила в полуметре от земли, приняв при этом очень вызывающую позу. Она возлежала на правом боку, открыв взору свое лоно.

"Мой Шиван, ты обращаешься ко мне, как к женщине своего вида, но я не Он и не Она, я Творец, который сочетает в себе оба этих понятия. Потом, нам запрещено, что-либо объяснять простым смертным. Для этого и существуют те, кого мы называем посвященными, те, кто, пройдя в майи сквозь бесчисленные реинкарнации, достигают, наконец, осмысления моей Сути. Именно им Творец может объяснить часть мироустройства. Просветленный становится пророком, и создает то, что ты понимаешь под словом религия".

"Но я все равно ни хрена не могу взять в толк, почему занятие любовью является греховным поступком?"

"Для этого тебе следует понять устройство мироздания. Давай попрощаемся с моим преданным служителем и отправимся в Ваикунтх"

'Ну и названия ты придумал, Творец! — покачал головой Игорь. — Сказал бы прямо — на х…!'

Он пожал плечами и, кивнув безухому существу, снова оказался в неге Света.

"Место, где мы сейчас пребываем, есть высший духовный мир — Ваикунтх. Здесь живут существа, которых вы называете ангелами. Они никогда не были рождены в майи и служат мне оплотом, моей армией защищающей этот мир от посягательств демонов Хаоса. На это духовное небо попадают и те, кто является гуру, то есть исключительными. Что они такое, я тебе уже поведал. Ваикунтх есть духовное небо. Сейчас я тебе покажу истинное устройство бытия. В безликом НИЧТО хранится семя Мироздания. Из этого семени и нарождаются Творцы. Поначалу мы лишь духовное желание НИЧТО реорганизовать безликий Хаос, в котором и пребывает НИЧТО. По ходу нашего развития, мы своим желанием творим духовное небо. Потом заселяем его частью самих себя, теми, кого ты знаешь как ангелов. Все это называется божественной экспансией. После этого я и мои проявления начинаем познавать, по-мирскому — воевать с безликой субстанцией Хаоса, черпая из него силы для создания майи. Когда это происходит, я и мои проявления готовим творения. На первых этапах развития материи, мы, как и все сущее, пробуем, экспериментируем и ошибаемся, и зачастую, нам приходиться начинать все с самого начала. Все это делается с единственной целью, создать в материи существ, которые могли бы даже находясь в майи понять, осмыслить и поклониться Мне, а значит, и Великому принципу развития гармонии и порядка среди эманаций Хаоса. Те творения, а вернее их души, что в начале являлись моей духовной плотью, проходят постоянные реинкарнации для осознания этого закона. Но, к сожалению, большинство из них настолько привыкают к майи и ее оковам, что мне выгоднее изъять их из своего творения, а следовательно, отдать во власть плоти Хаоса. Именно таковыми существами и являются дети Эдема, и именно потому он будет уничтожен.

"Как уничтожен? Ведь ты меня пригласил сюда именно для того, чтоб сохранить свое творение от порождений духов Хаоса, разве нет?'

— И да, и нет. В тот момент мое новое творение было еще слишком неустойчиво. Я имею в виду мир, в котором мы только что пребывали. Теперь же он целостен и прекрасен, а его обитатели наконец-то возвеличили свое сознание до божественного понимания сути Бытия и потому мне больше не нужен Эдем со всеми моими творениями. Они жалки и убоги. В то время, как мои дети и ты защищали его, Я и мои духовные проявления мира Ваикунтх, заканчивали свою работу над нашим новым творением, названым мной Аватаром.

— Да погоди ты со своим Аватаром! Ты хочешь сказать, что уничтожишь Эдем, так как он больше тебе не нужен. Ты уничтожишь все расы и виды, только лишь потому, что тебе кажется, что ты создал совершенных людей с безобразными рожами и странными понятиями??? Ты уничтожишь геров и их детей, которые насколько я понял, не принадлежат твоему лону. Морлоков, которые не имеют то, что мы называем душой, а значит, не способны реинкарнировать, и сольются с этим твоим Хаосом. Ты уничтожишь всех тех, кто до сих поклоняется тебе, как Абсолюту и Божественной справедливости???

"На счет морлоков и геров ты совершенно прав. Они созданы не мной. Они порождения Хаоса, и потому мне нет до них дела, что же касается остальных моих детей, ведь они не развоплотятся, а просто вернуться в свое первичное состояние, снова воссоединившись с лоном своего Творца. В пространстве, на месте Эдема, останется только его малая часть. Этой частью станет непокорные создания названых людьми Эльфами, со своим богомерзким стремлением жить в майи. Они не даром отправили в последнююб битву Эдема так мало своих воинов. При помощи своих соплеменников, объединенных в пагубном стремлении сохранить свое Я, они свернули пространственную составляющую своего астрала и превратили свою Пущу в небольшую автономную составляющую Бытия. Что же касается уничтожения Эдема… Это определение ошибочно. Но ты прав в том, что Эдема, в котором ты блеснул своими деяниями, скоро не станет. И моим орудием станешь именно ТЫ.

"То есть?"

"Мой преданный не даром называл тебя Шиваном. Шиван — определение части Господа, которое включает в себя понятие божественной Ярости или Силы. Вот чем ты стал, воссоединившись в моем естестве".

"И каким это образом, я должен все это совершить?"

"Это просто. Возжелай, чтобы все, что ты знал и изведал в Эдеме, развоплотилось и стало частью Тебя, а значит, и Мной.

"Так просто? А если я этого не хочу? Если мне нравиться Эдем, и я хочу сохранить как его, так и всех его жителей?"

Свет начал меркнуть. Видимо, слова Игоря очень не понравились Господу Ши.

"Это будет твоим решением, Шиван. Но тогда произойдет непоправимое. Эдем согласно твоему желанию станет замкнутой частью Бытия. Так как я не властен над твоим Я, поскольку оно мною не созданно, по закону сохранения материи, ты вернешься в Эдем и станешь простым смертным, а после окончания своей физиологической жизни твой дух станет частью Хаоса".

Игорь почему-то вспомнил слова Эльфа-Шуры, сказанные в момент их первого знакомства: "Запомни, важен не внешний вид, а содержание! Вспомни об этом, когда тебе будет предоставлен выбор'.

— Знаешь что, Ши. — проговорил он. — Я тебе так скажу. На свете нет ничего, что было бы прекрасней детского смеха и объятий любимой женщины, а потому, пошел бы Ты, со всеми своими проявлениями, Аватарами, Ангелами и всеми своими преданными… Туда, где летом холодно в пальто! Желаю, чтобы то, что раньше было Эдемом, стало самостоятельной частицей Единого Бытия!

Начало.

Он почувствовал, как по его лицу прошлось что-то мокрое и липкое. Открыв глаза, он выматерился.

— Кхху, так тебя и этак! Ты снова за свое!? Что за маничка такая, как только я теряю сознание, лизать меня, как девушка мороженное?

— Хвала Единому. Он очнулся. — Стэлла прижала его к своей груди. — Игорь что произошло?

— А что такое?

— Посмотри наверх, — посоветовал чернокожий, все еще пытаясь привести в чувство Эсфирь.

Игорь посмотрел туда, куда ему посоветовал император гуатан.

Небосвод украшали миллиарды звезд и огромная полная Луна.

— Ух ты. Красиво!

— Да, но что все это значит? — поинтересовался пятый среди разумных представителей расы гер.

— Сирис, морда ты небритая. И ты выжил! Ты не представляешь, как же я рад слышать твой голос.

Гер отвел взор от сверкающего небосвода и радостно засопел.

— Я тоже, учитель.

— Так все-таки, что же произошло? — не унималась Стэлла.

— А то, народ, что отныне мы сами себе хозяева. И станет ли этот мир земным Раем, теперь зависит только от каждого из нас.

Помолчали. Игорь кое-как встал. Все тело ломило, болела голова. Н-да, побывал богом, добро пожаловать на землю!

— А что означает это белое око, что смотрит сейчас на нас с этой непостежимой вышины? — спросил Сирис, имея в виду лунный диск.

— Мне кажется, это мир эльфов. Они, так же как и я, не захотели превращаться в тупых и идиотских созданий, что кидают своих детей в пропасть. А звезды… Звезды это души тех, кто будет каждую ночь нам напоминать, что их жертвы были не напрасны. Так что пойдем друзья, к этим вашим Вратам, и возвестим всему миру, что наступила новая Эра. Эра разума, а не слепой веры. Любви, а не тупого поклонения непонятным идеалам.

Имератор наконец-то добился того, что Эсфирь пришла в себя. Он тяжело встал с колен и заметил:

— Врат больше нет Нам. Наш мир изменился.

Стэлла удрученно кивнула головой, соглашаясь с гуатаном. Тем временем император продолжил:

— Несмотря на то, что потоки энергий Эдема видоизменились, магия не покинула этот мир. Просто к ней надо подстроиться. Но, то что Эдем стал другим — это факт.

— Ничего. Привыкните, небось и вы не пальцем деланные. — заметил Игорь.

Гуатан широко улыбнулся, продемонстрировав ровный ряд ослепительно белых зубов.

— Я с этим полностью согласен. — он критически окинул фигуру принцесы Эсфирь и закончил:

— Думаю, мы не пропадем.

Подойдя к морлоку, Игорь посмотрел в его глаза и с грустью заметил.

— Кхху… Извини меня брат. Я не смогу вернуть к жизни твоих родителей. Да и вообще никого из всех, погибших в этой мясорубке.

Морлок посмотрел на Равного своими огромными и влажными глазами, после чего, неожиданно лизнул того по лицу, своим шершавым языком.

— Тьфу ты Кхху. Ты мне это брось. Ты ведь вроде стал мужчиной. Что за манеры Аля Боря…

В ночи раздался дружный смех, разных по происхождению, но в чем-то все-таки очень похожих существ, которые отныне, стали истинными детьми этого нового мира.

Новое время ставит свою пробу.

Дурак в каждом из нас строит себе дорогу.

Сильней тот, кто хранит в СЕБЕ БОГА.

Царь, в каждом из нас, строит себе дорогу.

(Каста)

Content

Бурбуля Руслан Офриад, сын Спаты

Бурбуля Руслан Офриад, сын Спаты