Беккет Сэмюэль

Конец игры

Сэмюэль Беккет

Конец игры

Посвящается Роже Блэну.

Пустое помещение.

Сероватый свет.

На правой и левой стенах, высоко в глубине, два небольших окна с задернутыми занавесками.

На авансцене справа дверь. Возле двери висит картина, повернутая лицом к стене.

На авансцене слева вплотную друг к другу стоят два мусорных ящика, накрытых старой простыней.

В центре в кресле на колесиках сидит Хамм; он прикрыт старой простыней.

Возле кресла неподвижно стоит Клов и смотрит на него. У Клова очень красное лицо.

Клов пересекает сцену, проходя к окну слева. Неуверенная поступь негнущимися ногами. Откинув назад голову, он смотрит на левое окно. Поворачивает голову и смотрит на правое окно. Пересекает сцену и встает под правым окном. Откинув назад голову, смотрит на левое окно. Поворачивает голову и смотрит на окно слева. Выходит и тотчас же возвращается с лестницей-стремянкой, ставит ее под левым окном, поднимается по ступенькам и отдергивает в сторону занавеску. Спускается со стремянки, делает шесть шагов по направлению к правому окну, возвращается, берет стремянку, приносит и ставит ее под правым окном, поднимается по ступенькам и отдергивает занавеску. Спускается со стремянки, делает три шага по направлению к левому окну, возвращается, берет стремянку, приносит и ставит ее под левым окном, поднимается по ступенькам, выглядывает в окно. Короткий смешок. Спускается со стремянки, делает шаг по направлению к правому окну, возвращается, берет стремянку, приносит и ставит ее под правым окном, поднимается по ступенькам, выглядывает в окно. Короткий смешок. Спускается со стремянки, идет по направлению к мусорным ящикам, возвращается за стремянкой, берет ее, останавливается, бросает стремянку, идет к мусорным ящикам, снимает покрывающую их простыню, тщательно складывает ее и перебрасывает через руку. Поднимает крышку, наклоняется и заглядывает и ящик. Короткий смешок. Закрывает крышку. То же самое повторяется и с другим ящиком. Подходит к Хамму, снимает покрывающую его простыню, тщательно складывает ее и перебрасывает через руку. На Хамме халат, на голове у него фетровый колпак, лицо прикрыто окровавленным носовым платком, на шее висит свисток, колени укутаны пледом, на ногах толстые носки; похоже, что он спит. Клов смотрит на него. Короткий смешок. Клов идет по направлению к двери, останавливается, поворачивается, смотрит на сцену, потом разворачивается лицом к зрительному залу.

Клов (неподвижный взгляд, бесцветный голос). Кончено, все кончено, все кончится, все, возможно, кончится. (Пауза.) Зернышко к зернышку, одно за другим, и вдруг, в один прекрасный день, перед вами оказывается куча, небольшая кучка, невозможная куча. (Пауза.) Меня нельзя больше наказать. (Пауза.) Пойду к себе на кухню: три метра на три метра на три метра; буду ждать, пока он мне не свистнет. (Пауза.) Прекрасные габариты для кухни, я облокочусь на стол, буду смотреть на стену, пока он мне не свистнет.

С минуту стоит неподвижно. Потом выходит. Тотчас же возвращается, берет стремянку и уносит ее. Молчание. Хамм начинает шевелиться. Видно, как он зевает под платком. Снимает платок с лица. Лицо очень красное. Темные очки.

Хамм. Мне… (зевает)…мне. (Пауза.) Играть. (Держит перед собой расправленный носовой платок.) Старая тряпка! (Снимает очки, вытирает глаза, потом лицо, протирает очки, снова надевает их, тщательно складывает платок и осторожно кладет его в верхний кармашек своего халата. Откашливается, сводит вместе кончики пальцев.) Бывает ли на свете… (зевает) мучение… возвышеннее моего? Несомненно. Бывало в прежние времена. Но сейчас? (Пауза.) Мой отец? (Пауза.) Моя мать? (Пауза.) Моя… собака? (Пауза.) О разумеется, я готов допустить, что они страдают, насколько вообще подобные существа способны страдать. Но значит ли это, что наши страдания соизмеримы? Несомненно. (Пауза.) Нет, все а… (зевает)…бсолютно; (гордо) чем ты больше, тем больше ты полон ими. (Пауза. Мрачно.) И тем более ты пуст. (Принюхивается.) Клов! (Пауза.) Нет, я один. (Пауза.) Какие сны! — множество снов! Эти леса! (Пауза.) Довольно, пора, чтобы все кончилось, пусть даже и в убежище. (Пауза.) И однако же, я не решаюсь, не решаюсь… закончить. Вот именно, в этом-то все и дело, пора, чтобы все кончилось, и однако же я не решаюсь еще… (зевает)…закончить. (Зевает.) Боже мой, ну что я тут все продолжаю, пора бы уже лечь спать. (Свистит.) Тотчас же входит Клов. Он подходит и останавливается возле кресла.

Ты отравляешь воздух! (Пауза.) Приведи меня в порядок, я собираюсь спать.

Клов. Я только что тебя поднял.

Хамм. Ну и что?

Клов. Не могу же я поднимать и укладывать тебя каждые пять минут, у меня и так хватает дел.

Молчание.

Хамм. Ты когда-нибудь видел мои глаза?

Клов. Нет.

Хамм. А тебе никогда не хотелось из любопытства, пока я спал, снять с меня очки и посмотреть на мои глаза?

Клов. Приподняв веки? (Пауза.) Нет.

Хамм. В один прекрасный день я тебе их покажу. (Пауза.) Похоже, что они совсем побелели. (Пауза.) Который час?

Клов. Тот же, что и всегда.

Хамм. Ты смотрел?

Клов. Да.

Хамм. Ну и что?

Клов. Нуль.

Хамм. Лучше бы дождь пошел.

Клов. Дождя не будет.

Молчание.

Хамм. А как, помимо этого, все в порядке?

Клов. Я не жалуюсь.

Хамм. Ты в порядке?

Клов (раздраженно). Я же говорю, что не жалуюсь.

Хамм. А я себя чувствую немного странно. (Пауза.) Клов.

Клов. Да.

Хамм. Ты не чувствуешь, что с тебя хватит?

Клов. Да! (Пауза.) Чего?

Хамм. Этого… всего… этого.

Клов. И уже давно. (Пауза.) А как насчет тебя?

Хамм (мрачно). Тогда нет смысла в том, чтобы это менялось.

Клов. Оно может кончиться. (Пауза.) Всю жизнь все те же вопросы, все те же ответы.

Хамм. Приведи меня в порядок.

Клов не двигается с места.

Пойди и принеси простыню.

Клов не двигается с места.

Клов.

Клов. Да.

Хамм. Больше не дам тебе ничего есть.

Клов. Значит, мы умрем.

Хамм. Я буду давать тебе ровно столько, чтоб ты не умер. Ты все время будешь голоден.

Клов. Значит, мы не умрем. (Пауза.) Пойду принесу простыню.

Идет к двери.

Хамм. Не стоит.

Клов останавливается.

Я буду давать тебе по печенью в день. (Пауза.) По полтора. (Пауза.) Почему ты остаешься со мной?

Клов. Почему ты меня держишь?

Хамм. Больше никого нет.

Клов. Больше негде быть.

Молчание.

Хамм. Ты все равно бросишь меня.

Клов. Я пытаюсь.

Хамм. Ты меня не любишь.

Клов. Не люблю.

Хамм. А прежде ты меня любил.

Клов. Прежде!

Хамм. Я заставил тебя слишком много страдать. (Пауза.) Ведь правда?

Клов. Неправда.

Хамм (раздасадованно). Я не заставил тебя слишком много страдать?

Клов. Заставил.

Хамм (с облегчением). А! Ну вот видишь! (Пауза. Холодно.) Прости. (Пауза. Громче.) Я сказал: прости.

Клов. Я слышу. (Пауза.) Много было крови?

Хамм. Меньше. (Пауза.) Не пора ли мне принять успокоительное?

Клов. Нет.

Молчание.

Хамм. Как твои глаза?

Клов. Плохо.

Хамм. Как твои ноги?

Клов. Плохо.

Хамм. Но ты можешь двигаться.

Клов. Да.

Хамм (яростно). Так шевелись же!

Клов идет назад, к стене; прислоняется к ней лбом и руками.

Где ты?

Клов. Здесь.

Хамм. Вернись!

Клов возвращается на свое место у кресла.

Где ты?

Клов. Здесь.

Хамм. Почему ты не убьешь меня?

Клов. Я не знаю комбинацию цифр, чтобы открыть буфет.

Молчание.

Хамм. Пойди принеси мне два велосипедных колеса.

Клов. Велосипедных колес больше не осталось.

Хамм. А что ты сделал со своим велосипедом?

Клов. У меня никогда не было велосипеда.

Хамм. Это невозможно.

Клов. Когда на свете еще были велосипеды, я плакал, оттого что мне тоже хотелось велосипед. Я валялся у тебя в ногах. Ты меня прощал. Теперь их больше нет.

Хамм. А как же твои обходы? Когда ты навещал моих бедняков? Ты всегда ходил пешком?

Клов. Иногда ездил на лошади.

Крышка одного из мусорных ящиков приподымается, и мы видим руки Нагга, которыми он цепляется за край. Потом появляется голова, на голове ночной колпак. Лицо очень белое. Нагг зевает, потом прислушивается.

Я ухожу, у меня дела.

Хамм. На кухне?

Клов. Да.

Хамм. Снаружи одна только смерть. (Пауза.) Ну ладно, иди.

Клов выходит. Пауза.

Мы продолжаем.

Нагг. Моя кашка!

Хамм. Проклятый предок!

Нагг. Моя кашка!

Хамм. Ох, эти старики! Лишь бы пожрать, лишь бы пожрать, только об этом и думают! (Свистит.)

Входит Клов. Подходит к креслу и останавливается перед ним.

Надо же! А я думал, ты собирался меня бросить.

Клов. О нет, пока еще нет, пока еще нет.

Нагг. Моя кашка!

Хамм. Дай ему эту кашку.

Клов. Кашки больше нет.

Хамм (обращаясь к Наггу). Кашки больше нет. Ты больше никогда не получишь свою кашку.

Нагг. Хочу кашку!

Хамм. Дай ему печенье.

Клов выходит.

Проклятый любострастник! Как твои культашки?

Нагг. Что тебе до моих культяшек.

Входит Клов, в руке у него печенье.

Клов. Я вернулся с печеньем.

Кладет печенье в руку Наггу; тот берет его, щупает, нюхает.

Нагг (хныча). Что это?

Клов. Обычное печенье.

Нагг (так же). Жесткое! Я не могу!

Хамм. Захлопни его!

Клов заталкивает Нагга обратно в мусорный ящик и закрывает крышку.

Клов (возвращаясь на свое место у кресла). Если бы старость знала!

Хамм. Сядь сверху!

Клов. Я не могу сидеть.

Хамм. Верно. А я не могу стоять.

Клов. Вот именно.

Хамм. Каждому свое. (Пауза.) Никто не звонил? (Пауза.) Что, мы уже не смеемся?

Клов (подумав). Что-то не хочется.

Хамм (подумав). Мне тоже. (Пауза.) Клов.

Клов. Да.

Хамм. Природа позабыла о нас.

Клов. Природы больше нет.

Хамм. Природы нет! Ты преувеличиваешь.

Клов. Во всяком случае, в ближайших окрестностях.

Хамм. Но ведь мы дышим, мы меняемся! Мы теряем волосы, зубы! Свою свежесть! Свои идеалы!

Клов. Значит, она не позабыла о нас.

Хамм. Но ты говоришь, что ее больше нет.

Клов (грустно). Никто в мире никогда не мыслил так путано, как мы.

Хамм. Мы делаем все, что можем.

Клов. А не стоило бы.

Молчание.

Хамм. Думаешь, ты из одного куска?

Клов. Из тысячи.

Молчание.

Хамм. Как все медленно тянется. (Пауза.) Не пора ли мне принять успокоительное?

Клов. Нет. (Пауза.) Я ухожу, у меня дела.

Хамм. На кухне?

Клов. Да.

Хамм. Какие дела, хотелось бы мне знать.

Клов. Я смотрю на стену.

Хамм. На стену! И что же ты видишь на этой стене? Манэ, манэ, текел?.. Нагие тела?

Клов. Я смотрю, как мой свет умирает.

Хамм. Твой свет уми… Только послушай, что ты говоришь! Ну что ж, он с таким же успехом умрет и здесь, этот твой свет. Посмотри на меня, и ты мне расскажешь об этом твоем свете.

Молчание.

Клов. Напрасно ты так говоришь со мной.

Молчание.

Хамм (холодно). Прости. (Пауза. Громче.) Я сказал: прости.

Клов. Слышу.

Молчание. Крышка мусорного ящика Нагга приподымается. Мы видим руки, которые цепляются за край.

Потом появляется голова. В одной руке зажато печенье. Нагг прислушивается.

Хамм. Твои зерна взошли?

Клов. Нет.

Хамм. Ты не пробовал их поскрести, чтобы посмотреть: а вдруг они уже прорастают?

Клов. Они не прорастают.

Хамм. Может, еще слишком рано.

Клов. Если б они прорастали, то уже проросли бы. Они никогда не прорастут.

Молчание.

Хамм. Не слишком-то весело. (Пауза.) Но под конец дня всегда так, ведь правда, Клов?

Клов. Пожалуй.

Молчание.

Хамм (с тоской). Но что же происходит, что же происходит?

Клов. Все идет своим чередом.

Молчание.

Хамм. Ну ладно, иди. (Откидывается назад в кресле, застывает неподвижно.)

Клов не двигается с места. Клов тяжело вздыхает. Хамм выпрямляется в кресле.

По-моему, я тебе велел уходить.

Клов. Я пробую. (Идет к двери, останавливается.) С самого рождения.

Выходит.

Хамм. Мы продолжаем.

Откидывается назад в кресле, застывает неподвижно. Нагг стучит по крышке другого мусорного ящика. Молчание. Он стучит сильнее. Крышка приподымается, мы видим руки Нелл, которые цепляются за край; потом появляется голова. Кружевной чепчик. Лицо очень белое.

Нелл. В чем дело, толстячок? (Пауза.) Помилуемся?

Нагг. Ты спала?

Нелл. О, нет!

Нагг. Поцелуй меня.

Нелл. Мы не можем.

Нагг. Давай попробуем.

Их головы изо всех сил тянутся навстречу друг другу, но им так и не удается соприкоснуться.

Перестают тянуться.

Нелл. К чему вся эта комедия, день за днем?

Молчание.

Нагг. У меня выпал зуб.

Нелл. Когда это?

Нагг. Еще вчера он был на месте.

Нелл (элегически). Ну так то вчера!

Они с трудом поворачиваются лицом друг к другу.

Нагг. Ты меня видишь?

Нелл. Плохо. А ты?

Нагг. Что?

Нелл. Ты меня видишь?

Нагг. Плохо.

Нелл. Тем лучше, тем лучше.

Нагг. Не говори так. (Пауза.) Наше зрение слабеет.

Нелл. Да.

Молчание. Они отворачиваются друг от друга.

Нагг. Ты меня слышишь?

Нелл. Да. А ты?

Нагг. Да. (Пауза.) Наш слух не ослабел.

Нелл. Наш… что?

Нагг. Наш слух.

Нелл. Нет. (Пауза.) Ты хочешь мне еще что-нибудь сказать?

Нагг. Помнишь…

Нелл. Нет.

Нагг. Как мы упали с двухместного велосипеда и поломали себе ноги.

Смеются.

Нелл. Это было в Арденнах.

Смеются тише.

Нагг. По дороге из Седана.

Смех постепенно угасает. Пауза.

Тебе холодно?

Нелл. Да, очень. А тебе?

Нагг. Я окоченел. (Пауза.) Хочешь вернуться к себе?

Нелл. Да.

Нагг. Ну возвращайся.

Нелл не двигается.

Почему ты не возвращаешься?

Нелл. Не знаю.

Молчание.

Нагг. Тебе поменяли опилки?

Нелл. Это не опилки. (Пауза. Устало.) Ты не мог бы быть поточнее, Нагг?

Нагг. Ну, песочек. Это не суть важно.

Нелл. Важно.

Молчание.

Нагг. Раньше это были опилки.

Нелл. Ну да.

Нагг. А теперь песок. (Пауза.) С берега. (Пауза. Громче.) Теперь это песок, который он приносит с берега.

Нелл. Ну да.

Нагг. Он поменял тебе песок?

Нелл. Нет.

Нагг. И мне тоже не поменял. (Пауза.) Я этого не потерплю. (Пауза. Показывает печенье.) Хочешь кусочек?

Нелл. Нет. (Пауза.) Кусочек чего?

Нагг. Печенья. Я сберег тебе половину. (Смотрит на печенье. Гордо.) Даже три четверти. Все для тебя. Возьми. (Протягивает ей печенье.) Нет? (Пауза.) Тебе нехорошо?

Нелл (устало). Да замолчите же вы, замолчите, вы мешаете мне спать. (Пауза.) Говорите потише. (Пауза.) Если бы я заснула, я, может быть, занялась бы любовью. Пошла бы в лес. Увидела бы… небо, землю. Побежала бы. А за мной бы погнались. А я бы убегала. (Пауза.) Природа! (Пауза.) У меня в голове все время падает капля воды. (Пауза.) Это сердце, сердце стучит у меня в голове.

Молчание.

Нагг (тихо). Подумать только! Сердце у нее в голове!

Осторожно хихикает.

Нелл. Нельзя смеяться над такими вещами, Нагг. Почему ты все время смеешься?

Нагг. Не так громко!

Нелл (не понижая голоса). Я согласна с тобой, нет ничего смешнее несчастья. Но все-таки…

Нагг (шокирован). О!

Нелл. Ну конечно, конечно, это самая комичная штука на свете. И мы смеемся над ним, смеемся от души, — но только первое время. Ведь несчастье всегда одинаково. Оно как забавная история, которую нам слишком часто рассказывали; сама история все так же хороша, но мы больше не смеемся. (Пауза.) Хочешь еще что-нибудь мне сказать?

Нагг. Нет.

Нелл. Подумай хорошенько. (Пауза.) Ну тогда я тебя оставляю.

Нагг. Ты не хочешь свое печенье? (Пауза.) Я сохраню его для тебя. (Пауза.) Я думал, ты собираешься меня оставить.

Нелл. Я собираюсь тебя оставить.

Нагг. Может, почешешь меня вначале?

Нелл. Нет. (Пауза.) Где?

Нагг. На спине.

Нелл. Нет. (Пауза.) Потрись о край ящика.

Нагг. Я хотел пониже. В складочке.

Нелл. В какой складочке?

Нагг. Ну в складочке. (Пауза.) Может, почешешь? (Пауза.) Вчера ты меня там чесала.

Нелл (элегически). Так то вчера!

Нагг. Может, почешешь? (Пауза.) А хочешь, я тебя почешу? (Пауза.) Ты снова плачешь?

Нелл. Я пыталась.

Молчание.

Хамм (тихо). Может, это маленькая жилка.

Молчание.

Нагг. Что он сказал?

Нелл. "Может, это маленькая жилка".

Нагг. А что это значит? (Пауза.) Ничего не значит. (Пауза.) Я расскажу тебе анекдот о портном.

Нелл. Зачем?

Нагг. Чтобы ты перестала хмуриться.

Нелл. Он не смешной.

Нагг. Но ты всегда над ним смеялась. (Пауза.) В первый раз я думал, ты умрешь от смеха.

Нелл. Это было на озере Комо. (Пауза.) Ближе к вечеру, в апреле. (Пауза.) Ты можешь в это поверить?

Нагг. Во что?

Нелл. Что мы катались в лодке на озере Комо. (Пауза.) Ближе к вечеру, в апреле.

Нагг. Мы накануне обручились.

Нелл. Обручились!

Нагг. Ты так смеялась, я думал, лодка перевернется. Мы могли бы утонуть.

Нелл. Это потому, что я чувствовала себя счастливой.

Нагг. Да нет, нет, ты смеялась над моим анекдотом. Ведь ты и сейчас над ним смеешься. И каждый раз, когда я рассказываю.

Нелл. Оно было глубокое-глубокое. Но было видно дно. Такое белое. Такое чистое.

Нагг. Послушай опять. (Специальным, поставленным голосом рассказчика.) Один англичанин (делает гримасу, изображая англичанина, а потом возвращается к прежнему выражению лица), желая срочно сшить себе полосатые брюки к Новому году, отправляется к портному, и тот снимает с него мерку. (Голосом портного.) "Все в порядке, приходите через четыре дня, брюки будут готовы". Ладно. Четыре дня спустя. (Голосом портного.) "Простите великодушно, sorry, приходите через восемь дней, мне не удался зад". Ну что ж, зад — штука капитальная и основательная. Восемь дней спустя. (Голосом портного.) "Я так огорчен, приходите через десять дней, тут проблемы в шаге". Ну что ж, проблемы в шаге — дело тонкое. Десять дней спустя. (Голосом портного.) "Я в отчаянии, приходите через пятнадцать дней, я напортачил с ширинкой". Ну ладно, и впрямь, красивая ширинка — что может быть важнее. (Пауза. Обычным голосом.) Что-то скверно я рассказываю. (Пауза. Мрачно.) Я рассказываю этот анекдот все хуже и хуже. (Пауза. Специальным, поставленным голосом рассказчика.) Долго ли, коротко ли, но вот уже и колокольчики распустились, пришла Пасха, и портной наконец дошел до пуговиц. (Делает гримасу, изображая клиента, и продолжает его голосом.) "Черт возьми, goddam, сэр, в конце-то концов, это попросту никуда не годится! За шесть дней, слышите вы, за шесть дней Бог сотворил мир. Да сударь, вот так-то, сударь, сотворил МИР! А вы за эти чертовы три месяца никак не сошьете мне брюк!" (Голосом портного, который явно шокирован.) Но милорд, милорд! Посмотрите… (сопровождая слова презрительным жестом, с явным отвращением) на этот мир… и посмотрите… (сопровождая слова любовным жестом, с явной гордостью) на мои БРЮКИ!".

Молчание. Пристально смотрит на Нелл; та не двигается, невидящие глава устремлены в даль. Нагг смеется пронзительным и принужденным смехом, вдруг умолкает, вытягивает голову в сторону Нелл и снова начинает смеяться.

Хамм. Хватит!

Нагг вздрагивает и перестает смеяться.

Нелл. Видно было дно.

Хамм (теряя терпение). Вы еще не кончили? Вы вообще когда-нибудь кончите? (Внезапно приходя в ярость.) Это, наверно, никогда не кончится!

Нагг скрывается в своем ящике, захлопывая за собой крышку. Нелл не шевелится.

Да о чем еще они могут говорить, о чем еще им говорить! (Яростно.) Все царство за сторожа! (Свистит.) Входит Клов.

Убери этот мусор! Выбрось его в море!

Клов идет к мусорным ящикам, останавливается.

Нелл. Такое белое.

Хамм. Что? Что она там говорит?

Клов наклоняется над Нелл, берет ее за запястье.

Нелл (тихо, обращаясь к Клову). Пустынное.

Клов отпускает ее запястье, заталкивает ее в мусорный ящик, опускает крышку, выпрямляется.

Клов (возвращаясь на свое место у кресла). Пульс больше не прослушивается.

Хамм. О, этот порошок — превосходное средство. Что это за чушь она тут порола?

Клов. Она велела мне уходить, уходить в пустыню.

Хамм. И во все-то мне нужно вмешаться! Это все?

Клов. Нет.

Хамм. И что еще?

Клов. Я не понял.

Хамм. Ты ее закрыл?

Клов. Да.

Хамм. Обоих закрыл?

Клов. Да.

Хамм. Нужно завинтить крышки.

Клов идет к двери.

Это не срочно.

Клов останавливается.

Мой гнев проходит. Я хочу пописать.

Клов. Пойду принесу катетер. (Идет к двери.)

Хамм. Это не срочно.

Клов останавливается.

Дай мне успокоительное.

Клов. Слишком рано. (Пауза.) Слишком рано после тонизирующего; не подействует.

Хамм. Утром вас возбуждают, вечером усыпляют. А может, наоборот. (Пауза.) А старый доктор, конечно, умер?

Клов. Он не был стар.

Хамм. Но он умер?

Клов. Конечно. (Пауза.) И ты меня еще спрашиваешь?

Молчание.

Хамм. Прокати меня немножко.

Клов встает за креслом и идет вперед, толкая его перед собой.

Не так быстро!

Клов толкает кресло перед собой.

Давай, вокруг света!

Клов толкает кресло перед собой.

Вдоль стен. А потом снова поставь меня в центре.

Клов толкает кресло перед собой.

Я ведь был точно в центре, правда?

Клов. Да.

Хамм. Нам нужно настоящее инвалидное кресло. С большими колесами. С велосипедными колесами. (Пауза.) Ты везешь меня вдоль стен?

Клов. Да.

Хамм (пытается на ощупь найти стену). Неправда! Зачем ты мне лжешь?

Клов (подвозя его ближе к стене). Да вот же, вот же.

Хамм. Остановись!

Клов останавливает кресло совсем близко у задней стены. Хамм трогает стену рукой. Пауза.

Старые стены! (Пауза.) А за ними… другой ад. (Пауза. Яростно.) Ближе! Ближе! Совсем вплотную!

Клов. Убери руку.

Хамм убирает руку. Клов придвигает кресло вплотную к стене.

Здесь.

Хамм наклоняется к стене, прижимается к ней ухом.

Хамм. Слышишь? (Стучит по стене костяшками пальцев. Пауза.) Слышишь? Кирпичи пустые. (Снова стучит.) Все там пустое! (Пауза. Выпрямляется. Яростно.) Хватит! Возвращаемся.

Клов. Мы не объехали вокруг.

Хамм. Отвези меня назад, на прежнее место.

Клов отвозит кресло на прежнее место, останавливается.

Это мое место?

Клов. Да, это твое место.

Хамм. Я здесь точно в центре?

Клов. Могу померить.

Хамм. Приблизительно! Приблизительно!

Клов. Это здесь.

Хамм. Я здесь приблизительно в центре?

Клов. Мне так кажется.

Хамм. Тебе так кажется! Поставь меня точно в центре!

Клов. Пойду принесу рулетку.

Хамм. Примерно! Примерно!

Клов чуть заметно сдвигает кресло.

Точно в центре!

Клов. Это здесь.

Молчание.

Хамм. Мне кажется, я слишком далеко сдвинут вправо.

Клов чуть заметно сдвигает кресло. Пауза.

А теперь мне кажется, я слишком далеко сдвинут влево.

Повторяются те же действия.

А теперь мне кажется, я слишком далеко сдвинут вперед.

Повторяются те же действия.

А теперь мне кажется, я слишком далеко сдвинут назад.

Повторяются те же действия.

Не стой там (то есть за креслом), мне страшно.

Клов возвращается на свое место у кресла.

Клов. Если б я мог его убить, я бы умер счастливым.

Молчание.

Хамм. Какая сейчас погода?

Клов. Та же, что и всегда.

Хамм. Посмотри на землю.

Клов. Уже посмотрел.

Хамм. В подзорную трубу?

Клов. Ни к чему тут подзорная труба.

Хамм. Посмотри в подзорную трубу.

Клов. Пойду принесу подзорную трубу. (Выходит.)

Хамм. Ни к чему тут подзорная труба!

Входит Клов, в руках у него подзорная труба.

Клов. Я вернулся с подзорной трубой. (Подходит к правому окну, смотрит на него.) Мне нужна стремянка.

Хамм. Зачем? Ты что, усох?

Клов уходит, держа в руках подзорную трубу.

Не нравится мне это, не нравится мне это.

Входит Клов со стремянкой, но без подзорной трубы.

Клов. Я принес стремянку. (Ставит стремянку под окном справа, поднимается по ступенькам, понимает, что у него нет подзорной трубы, спускается со стремянки.) Мне нужна подзорная труба. (Идет к двери.)

Хамм (яростно). Но ведь подзорная труба у тебя!

Клов (останавливаясь, яростно). Да нет у меня подзорной трубы! (Выходит.)

Хамм. Это печально.

Входит Клов, в руках у него подзорная труба. Он идет к стремянке.

Клов. Это снова становится забавным. (Поднимается по стремянке, направляет подзорную трубу наружу. Она выскальзывает у него из рук и падает. Пауза.) Я сделал это нарочно. (Спускается со стремянки, поднимает подзорную трубу, рассматривает ее, потом направляет ее на зрительный зал.) Я вижу… ликующую толпу. (Пауза.) Вот это увеличение! (Опускает подзорную трубу, поворачивается к Хамму.) Ну что? Мы больше не смеемся?

Хамм (подумав). Я нет.

Клов (подумав). И я нет. (Поднимается по стремянке, направляет подзорную трубу наружу.) Ну-ка, посмотрим… (Смотрит, водя подзорной трубой из стороны в сторону.) Нуль… (смотрит) нуль… (смотрит) и нуль. (Опускает подзорную трубу, поворачивается к Хамму.) Ну что? Убедился?

Хамм. Ничто не шевелится. Все…

Клов. Нуль…

Хамм (яростно). Молчи, пока тебя не спросят! (Обычным голосом.) Все… все… какое все? (Яростно.) Какое все?

Клов. Какое все? Одним словом? Это ты хочешь узнать? Секундочку. (Направляет подзорную трубу наружу, смотрит, опускает подзорную трубу, поворачивается к Хамму.) Mortibus. (Пауза.) Ну что? Доволен?

Хамм. Посмотри на море.

Клов. То же самое.

Хамм. Посмотри на океан!

Клов спускается со стремянки, делает несколько шагов по направлению к левому окну, возвращается за стремянкой, приносит и ставит ее под левым окном, поднимается по ступенькам, направляет подзорную трубу наружу, долго смотрит. Внезапно вздрагивает, опускает подзорную трубу, рассматривает ее, снова направляет ее наружу.

Клов. Никогда не видел ничего подобного!

Хамм (с беспокойством). Что там? Парус? Плавник? Дым?

Клов (продолжая смотреть). Свет погас.

Хамм (с облегчением). Ну, это! Он уже давно так.

Клов (продолжая смотреть). Да нет, краешек-то оставался.

Хамм. Снизу.

Клов (продолжая смотреть). Да.

Хамм. А теперь?

Клов (продолжая смотреть). Больше ничего.

Хамм. А чайки?

Клов (продолжая смотреть). Нет!

Хамм. А горизонт? На горизонте ничего нет?

Клов (опуская подзорную трубу, поворачиваясь к Хамму: теряя терпение). Ну и что, по-твоему, должно быть, там на горизонте?

Молчание.

Хамм. Волны, как там волны?

Клов. Волны? (Направляет подзорную трубу наружу.) Свинцовые.

Хамм. А солнце?

Клов (продолжая смотреть). Отсутствует.

Хамм. Оно должно было как раз садиться. Поищи хорошенько.

Клов (поискав). К черту.

Хамм. Значит, уже ночь?

Клов (продолжая смотреть). Нет.

Хамм. А что же?

Клов (продолжая смотреть). Все серое. (Опуская подзорную трубу и поворачиваясь к Хамму; громче.) Серое! (Пауза. Еще громче.) СЕР-РОЕ!

Спускается со стремянки, подходит к Хамму сзади и говорит ему прямо в ухо.

Хамм (вздрагивая). Серое! Ты сказал: серое?

Клов. Светло-черное. По всей вселенной.

Хамм. Ты преувеличиваешь. (Пауза.) Не стой там, мне становится страшно.

Клов (возвращается на свое место у кресла). К чему вся эта комедия, день за днем?

Хамм. Привычка. Никогда не знаешь заранее, что может пригодиться. (Пауза.) Сегодня ночью я заглянул себе в грудь. Там была большая болячка.

Клов. Ты просто увидел свое сердце.

Хамм. Нет, она была живой. (Пауза. Горестно.) Клов!

Клов. Да.

Хамм. Что происходит?

Клов. Все идет своим чередом.

Молчание.

Хамм. Клов!

Клов (раздраженно). В чем дело?

Хамм. А мы сами ничего… ничего… не начали означать?

Клов. Означать? Мы — и означать! (Короткий смешок.) Ах, это здорово!

Хамм. Иногда я спрашиваю себя. (Пауза.) Если бы некое разумное сознание вернулось на землю и просто поглядело на нас, разве оно не стало бы размышлять об этом? (Говорит от лица этого разумного сознания.) Ну что ж, я вижу, что происходит, я вижу, что они делают!

Клов вздрагивает, роняет подзорную трубу и начинает обеими руками чесать низ живота. (Продолжает обычным голосом.) И даже, не заходя так далеко в своих допущениях, мы сами… (с чувством) мы сами… временами… (Страстно.) Подумать только, а если все это было не напрасно!

Клов (с тревогой в голосе, продолжая чесаться). У меня тут блоха!

Хамм. Блоха! Разве еще остались блохи?

Клов (продолжает чесаться). Если только это не вошь.

Хамм (с крайним беспокойством). Но ведь все человечество могло бы возродиться снова начиная с этого момента! Ради бога, поймай ее!

Клов. Пойду принесу порошок. (Выходит.)

Хамм. Блоха! Ужасно! Что за день!

Входит Клов, в руках у него коробочка.

Клов. Я вернулся с порошком от насекомых.

Хамм. Покажи ей где раки зимуют!

Клов вытаскивает рубашку из штанов, расстегивает штаны, оттягивает край подальше от живота и сыплет порошок в этот промежуток между тканью и телом. Наклоняется, смотрит, ждет; внезапно вздрагивает, лихорадочно сыплет побольше порошка; наклоняется, смотрит, ждет.

Клов. Вот черт!

Хамм. Ну как, ты ее поимел?

Клов. Наверно. (Бросает коробочку и приводит одежду в порядок.) Если только она не затрахалась.

Хамм. Затрахалась! Ты имеешь в виду, запряталась. Если только она не запряталась.

Клов. Да? Разве говорят "запряталась"? А не "затрахалась"?

Хамм. Сам подумай! Если бы она затрахалась, получилось бы, что это она поимела нас.

Молчание.

Клов. А как насчет того, чтобы пописать?

Хамм. Этим и занимаюсь.

Клов. Вот молодец, вот молодец.

Молчание.

Хамм (с подъемом). Давай уйдем вдвоем, уйдем туда, на юг! К морю! Ты построишь плот. Течение унесет нас далеко, к другим… млекопитающим!

Клов. Боже упаси.

Хамм. Нет, один, я отправлюсь в плавание один! Немедленно начинай строить плот. Завтра я уже буду далеко отсюда.

Клов (поспешно идет к двери). Сейчас же этим займусь.

Хамм. Подожди!

Клов останавливается.

Как ты думаешь, акулы будут?

Клов. Акулы? Не знаю. Если еще есть акулы, значит, будут. (Идет к двери.)

Хамм. Подожди!

Клов останавливается.

Не пора ли мне принять успокоительное?

Клов (яростно). Нет! (Идет к двери.)

Хамм. Подожди!

Клов останавливается.

Как твои глаза?

Клов. Плохо.

Хамм. Но ты видишь.

Клов. Я вижу все, что надо.

Хамм. Как твои ноги?

Клов. Плохо.

Хамм. Но ты ходишь.

Клов. Я ухожу и прихожу.

Хамм. В моем доме. (Пауза. Пророческим тоном, даже с некоторым сладострастием.) В один прекрасный день ты ослепнешь. Совсем как я. Ты будешь сидеть где-нибудь — песчинка, затерявшаяся в пустоте, навсегда, в темноте. Совсем как я. (Пауза.) В один прекрасный день ты скажешь себе: я устал, я хочу посидеть, и ты сядешь. Потом ты скажешь себе: я проголодался, сейчас я встану и приготовлю себе поесть. Но ты уже не поднимешься с места. Ты скажешь себе: напрасно я сел, но раз уж я сижу, то останусь тут еще немного, а уж потом встану и приготовлю себе поесть. Но ты уже не поднимешься и не приготовишь себе поесть. (Пауза.) Ты немного посмотришь на стену перед собой, а потом скажешь себе: я закрою глаза, может, мне удастся немного поспать, а потом дела пойдут получше. И ты закроешь глаза. А когда ты снова откроешь их, перед тобой уже не будет стены. (Пауза.) Со всех сторон тебя будет окружать бесконечность пустоты, такой пустоты, что ее не заполнить даже всем воскресшим мертвецам, и ты будешь крошечным камешком посреди степи. (Пауза.) Да, в один прекрасный день ты узнаешь, что это такое, ты станешь таким же, как я, вот только возле тебя уже никого не будет, потому что ты никого не жалел, и некому будет пожалеть тебя.

Молчание.

Клов. А может быть, и нет. (Пауза.) И потом, ты кое о чем забываешь.

Хамм. А!

Клов. Я не могу сесть.

Хамм (нетерпеливо). Ну ладно, ты ляжешь, подумаешь, большое дело! Или ты просто остановишься, остановишься и будешь стоять, так же как и сейчас. В один прекрасный день ты скажешь себе: я устал, я остановлюсь. Какая разница, что это будет за поза!

Молчание.

Клов. Так вы все-таки хотите, чтобы я вас оставил.

Хамм. Разумеется.

Клов. Значит, я вас оставлю.

Хамм. Ты не можешь нас оставить.

Клов. Значит, я вас не оставлю.

Молчание.

Хамм. Тебе нужно просто прикончить нас. (Пауза.) Я назову тебе комбинацию цифр, чтобы открыть буфет, если ты поклянешься, что прикончишь меня.

Клов. Я не смогу тебя прикончить.

Хамм. Значит, ты меня не прикончишь.

Молчание.

Клов. Я ухожу, у меня дела.

Хамм. А ты помнишь, как пришел сюда?

Клов. Нет. Ты говорил мне, что я был слишком мал.

Хамм. Ты помнишь своего отца?

Клов (устало). Опять все та же реплика. (Пауза.) Ты уже миллион раз задавал мне эти вопросы.

Хамм. Я люблю старые вопросы. (С воодушевлением.) Ах, старые вопросы, старые ответы, с этим ничто не сравнится! (Пауза.) Я стал тебе отцом.

Клов. Да. (Пристально глядит на Хамма.) Ты и стал для меня отцом.

Хамм. И мой дом стал твоим домом.

Клов. Да. (Оглядывает все вокруг.) Вот это и стало моим домом.

Хамм (гордо). Без меня (указывает на себя самого) у тебя не было бы отца. Без Хамма (указывает на все вокруг) не было бы и дома.

Молчание.

Клов. Я ухожу.

Хамм. Тебе никогда не приходила в голову одна вещь?

Клов. Никогда.

Хамм. То, что здесь мы сидим, как в яме. (Пауза.) Но вот за горами? А? Может, там еще все зеленое? А? (Пауза.) Флора! Помона! (Пауза. В экстазе.) Цирцея! (Пауза.) Может, тебе и не придется слишком далеко ходить.

Клов. Я не могу идти слишком далеко. (Пауза.) Я ухожу.

Хамм. Мой песик уже готов?

Клов. У него нет одной ноги.

Хамм. У него шелковистая шерстка?

Клов. Вроде болонки.

Хамм. Пойди принеси его.

Клов. У него нет одной ноги.

Хамм. Пойди принеси его!

Клов выходит.

Все продолжается.

Он достает платок и, не разворачивая его, вытирает себе лицо; снова кладет платок в карман.

Входит Клов, держа за одну из трех лап черную плюшевую собачку.

Клов. Вот твои собаки.

Отдает собачку Хамму, который ставит ее к себе на колени, ощупывает ее, гладит.

Хамм. Он ведь белый, правда?

Клов. Почти.

Хамм. Как это — почти? Белый он или нет?

Клов. Нет.

Молчание.

Хамм. Ты забыл про его член.

Клов (раздраженно). Но он ведь еще не закончен. Член приделывают в последнюю очередь.

Молчание.

Хамм. Ты забыл про ленточку.

Клов (в ярости). Говорят же тебе, он еще не закончен! Вначале собаку заканчивают, а уж потом на нее надевают ленточку!

Молчание.

Хамм. А он сам стоит на ногах?

Клов. Не знаю.

Хамм. Проверь. (Отдает собачку Клову, а тот ставит ее на пол.) Ну как?

Клов. Подожди.

Садится на корточки и пытается поставить собачку на ноги; у него ничего не получается, и он бросает это занятие. Собачка падает на бок.

Хамм. Ну что?

Клов. Держится.

Хамм (пытаясь на ощупь найти собачку). Где? Где он?

Клов ставит собачку на ноги и рукой придерживает ее.

Клов. Здесь. (Берет Хамма за руку и направляет его руку к голове собачки.)

Хамм (положив руку на голову собачки). Он смотрит на меня?

Клов. Да.

Хамм (гордо). Как будто просит, чтобы я вывел его погулять.

Клов. Если угодно.

Хамм(так же). Или как будто просит у меня костей. (Убирает руку.) Пусть он останется так, пусть он продолжает умолять меня.

Клов выпрямляется. Собачка тотчас же заваливается на бок.

Клов. Я ухожу.

Хамм. У тебя снова были видения.

Клов. Меньше, чем прежде.

Хамм. У мамаши Пегг не горит свет?

Клов. Свет! Откуда тут может взяться свет?

Хамм. Значит, он погас.

Клов. Разумеется, погас! Раз его нет, значит, он погас.

Хамм. Да нет, я о мамаше Пегг.

Клов. Разумеется, она тоже угасла! Что это с тобой сегодня?

Хамм. Я следую своим чередом. (Пауза.) Ее похоронили?

Клов. Похоронили! И кто же, по-твоему, должен был ее хоронить?

Хамм. Ты.

Клов. Я! У меня что, других дел нет, кроме как людей хоронить?

Хамм. Но меня-то ты похоронишь?

Клов. Ну уж нет, не стану я тебя хоронить!

Молчание.

Хамм. Когда-то она была хороша собой, прямо как цветок. И ни одному мужчине отказать не могла.

Клов. Мы тоже были хороши собой — когда-то. Редко кто не был хорош собой — когда-то.

Молчание.

Хамм. Пойди принеси мне трость.

Клов идет к двери, останавливается.

Клов. Сделай то, сделай се, — и я все делаю. Никогда не отказываюсь. А почему?

Хамм. Ты не можешь.

Клов. Скоро я не стану ничего делать.

Хамм. Ты просто больше не сможешь.

Клов выходит.

Ах люди, люди, все им нужно объяснять.

Входит Клов с тростью в руках.

Клов. Вот твоя трость. Можешь подавиться.

Дает трость Хамму. Тот пытается, переставляя трость вправо и влево и орудуя ею как шестом, сдвинуть с места кресло.

Хамм. Я сдвинулся вперед?

Клов. Нет.

Хамм бросает трость на землю.

Хамм. Пойди принеси машинное масло.

Клов. Зачем?

Хамм. Смазать колеса.

Клов. Я уже смазал их вчера.

Хамм. Вчера! Что это значит? Вчера!

Клов (в ярости). Это значит до того чертова момента, когда начался этот проклятый день. Я употребляю те слова, которым ты сам меня научил. Если они больше ничего для тебя не значат, научи меня другим. Или позволь мне молчать.

Молчание.

Хамм. Я когда-то знавал одного сумасшедшего, который думал, что конец света уже пришел. Он занимался живописью. Я был очень к нему привязан. Приходил навещать его в лечебнице. Я брал его за руку и тащил к окну. Ты только посмотри! Вот там! Пшеница всходит! А там! Посмотри! Паруса рыбацких лодок! Вся эта красота! (Пауза.) А он выдергивал свою руку и возвращался к себе в угол. Ужасно. Сам он видел всюду только пепел. (Пауза.) Он думал, что спасся один. (Пауза.) Что о нем позабыли. (Пауза.) И похоже, что случай этот… не столь уж… не столь уж… редок.

Клов. Сумасшедший? Когда это было?

Хамм. О, давно, давно. Тебя еще и на свете не было.

Клов. Прекрасное время!

Молчание. Хамм снимает свой колпак.

Хамм. Я был очень к нему привязан. (Пауза. Надевает колпак. Пауза.) Он занимался живописью.

Клов. Столько на свете ужасных вещей.

Хамм. Да нет, теперь не так уж и много. (Пауза.) Клов.

Клов. Да.

Хамм. Ты не думаешь, что это уже достаточно долго тянется?

Клов. Да! (Пауза.) Что именно?

Хамм. Все… это.

Клов. Мне всегда так казалось. (Пауза.) А тебе?

Хамм (мрачно). Значит, это такой же день, как и все другие.

Клов. Пока он длится. (Пауза.) Всю жизнь одни и те же глупости.

Молчание.

Хамм. Я не могу тебя бросить.

Клов. Знаю. И ты не можешь за мной последовать.

Молчание.

Хамм. А если ты уйдешь, как я об этом узнаю?

Клов (бодро). Ну, ты мне свистнешь, и если я не прибегу, — значит, я ушел.

Молчание.

Хамм. Ты не зайдешь ко мне попрощаться?

Клов. О, не думаю.

Молчание.

Хамм. Но ты ведь можешь просто умереть и лежать мертвым на кухне.

Клов. Для тебя это сведется к тому же самому.

Хамм. Да, но как же я узнаю, что ты просто умер и лежишь мертвый на кухне?

Клов. Ну… в конце концов я начну вонять.

Хамм. Ты всегда воняешь. Весь дом воняет трупом.

Клов. Вся вселенная.

Хамм (в ярости). Наплевать мне на вселенную! (Пауза.) Придумай что-нибудь.

Клов. Что?

Хамм. Фокус, придумай какой-нибудь фокус. (Пауза. В ярости.) Придумай что-нибудь замечательное!

Клов. Ладно. (Начинает ходить взад и вперед; глаза опущены, руки заведены за спину. Останавливается.) Ноги у меня болят просто невероятно. Скоро я не смогу больше думать.

Хамм. Ты не сможешь уйти от меня.

Клов снова начинает ходить.

Что ты делаешь?

Клов. Соображаю. (Ходит.) А!

Останавливается.

Хамм. Что за ум! (Пауза.) Ну?

Клов. Подожди. (Пытается сосредоточиться. Без особой убежденности.) Да… (Пауза. С большей убежденностью.) Да. (Поднимает голову.) Вот, нашел. Я заведу будильник.

Молчание.

Хамм. Возможно, сегодня — не самый удачный день для меня, но…

Клов. Ты мне свистишь. Я не прихожу. Будильник звонит. Значит, я далеко. Будильник не звонит. Значит, я умер.

Молчание.

Хамм. А он идет? (Пауза. Нетерпеливо.) Этот будильник, он ходит?

Клов. А почему бы ему не ходить?

Хамм. Потому что он ходил слишком долго.

Клов. Но он почти не ходил.

Хамм (в ярости). Значит, потому что он ходил слишком мало!

Клов. Пойду посмотрю. (Выходит.)

Хамм достает носовой платок, не разворачивая его, вытирает лицо и снова кладет платок в карман.

За кулисами раздается отрывистый звонок. Входит Клов, в руках у него будильник. Он подходит к Хамму, подносит будильник к самому его уху и нажимает на кнопку звонка. Оба слушают звон будильника, пока тот не прекращается сам. Пауза.

Вполне сгодится на Судный день вместо трубы. Ты слышал?

Хамм. В общем, да.

Клов. Конец просто потрясающий.

Хамм. Мне больше понравилась середина. (Пауза.) Не пора ли мне принять успокоительное?

Клов. Нет. (Идет к двери, оборачивается.) Я ухожу.

Хамм. Значит, пора мне рассказывать историю. Ты хочешь дослушать мою историю?

Клов. Нет.

Хамм. Спроси у моего отца, хочет ли он послушать.

Клов подходит к мусорным ящикам, поднимает крышку того ящика, где сидит Нагг, наклоняется, заглядывает внутрь. Пауза. Клов выпрямляется.

Клов. Он спит.

Хамм. Разбуди его.

Клов наклоняется, нажимает на кнопку будильника, будильник звонит и будит Нагга.

Говорит неразборчиво. Клов выпрямляется.

Клов. Он не хочет слушать твою историю.

Хамм. Я дам ему конфету.

Клов наклоняется. Говорит неразборчиво. Клов выпрямляется.

Клов. Он хочет карамельку.

Клов наклоняется. Говорит неразборчиво. Клов выпрямляется.

Клов. Годится. (Идет к двери.) Мы видим руки Нагга, которыми, тот цепляется за край ящика. Потом появляется голова.

Клов открывает дверь, оборачивается.

Ты веришь в будущую жизнь?

Хамм. Моя всегда такой и была.

Клов выходит, громко хлопая дверью.

Вот так-то! Как я его! Прямой удар в челюсть.

Нагг. Я слушаю.

Хамм. Мерзавец! Зачем ты меня породил?

Нагг. Откуда мне было знать.

Хамм. Что? Что ты должен был знать?

Нагг. Что получишься ты. (Пауза.) Ты мне дашь карамельку?

Хамм. После того, как ты послушаешь.

Нагг. Клянешься?

Хамм. Да.

Нагг. Чем клянешься?

Хамм. Клянусь честью.

Молчание. Оба смеются.

Нагг. А может, две?

Хамм. Одну.

Нагг. Одну для меня и одну…

Хамм. Одну! Замолчи! (Пауза.) На чем я остановился? (Пауза. Мрачно.) Все кончено, с нами покончено. (Пауза.) Это кончится. (Пауза.) Потом не будет и голоса. (Пауза.) Как будто капля воды капает и капает у меня в голове, с того самого времени, когда там еще был родничок. (Приступ веселости у Нагга, но он с ним справляется.) И капает всегда в одну и ту же точку. (Пауза.) Может, это маленькая жилка. (Пауза.) Маленькая вена. (Пауза. Более оживленно.) Ну ладно, пришло время истории; на чем я там остановился? (Пауза. Специальным, поставленным голосом рассказчика.) Этот человек медленно подползал ко мне на животе. Потрясающе бледный и худой, казалось, что он вот-вот… (Пауза. Обычным голосом.) Нет, это я уже рассказывал. (Пауза. Голосом рассказчика.) Было слышно лишь долгое молчание. (Обычным голосом.) Это я неплохо сказал. (Голосом рассказчика.) Я спокойно набил трубку, — настоящую, наборную, — набил ее… предположим, капитанским табаком, пару раз затянулся. Ах! (Пауза.) Ладно, что вам еще угодно? (Пауза.) Насколько я помню, день был поразительно холодный, термометр показывал нуль. Но поскольку приближалось Рождество, в этом не было ничего… исключительного. Погода по сезону, иногда такое случается. (Пауза.) Ну что ж, говорю я, что за ненастный ветер занес тебя сюда? Он поднял ко мне свое лицо, почерневшее от грязи и пролитых слез. (Пауза. Обычным голосом.) Пойдет, это неплохой пассаж. (Голосом рассказчика.) Нет, не смотрите на меня, не смотрите на меня! Он опустил глаза, бормоча что-то, по-видимому извинения. (Пауза.) Я слишком занят, говорю я, знаете ли, готовимся к празднику. (Пауза. С нажимом.) Но какова же цель этого вторжения? (Пауза.) Насколько я припоминаю, солнце в тот день было замечательное, гелиометр показывал пятьдесят; впрочем, оно уже садилось, садилось там… у этих мертвецов. (Обычным голосом.) Это я неплохо сказал. (Голосом рассказчика.) Ну что ж, ну что ж, говорю я, подайте ваше прошение, у меня еще столько забот впереди. (Обычным голосом.) Вот так надо выражать свои мысли на настоящем французском языке. Ну ладно… (Голосом рассказчика.) И в этот момент он решился. Мой ребенок, говорит он. Ай-яй-яй, ребенок, как это дос-с-садно. Мой мальчик, говорит он, как будто пол тут что-то значит. А откуда он сам, спрашиваю я? Он назвал мне эту дыру. Добрых полдня добираться, если верхом. И не рассказывайте мне сказки, говорю я, все равно не поверю, что там еще кто-то остался. Тем не менее! Нет, говорит он, никого не осталось, кроме него самого и ребенка, — если, конечно, предположить, что тот вообще существовал. Ну ладно. Я уже справлялся о положении дел в Кове, по ту сторону залива. Ни одной живой души, ни одной кошки не осталось. Ну ладно. И вы пытаетесь убедить меня в том, говорю я, что вы оставили там своего ребенка, совсем одного, да к тому же еще и живого? Ничего себе! (Пауза.) Насколько я помню, ветер был страшный, анемометр показывал сто. Ветер вырывал с корнем мертвые сосны и уносил их… прочь. (Обычным голосом.) Это вышло слабовато. (Голосом рассказчика.) Ну давайте же, давайте же, говорю я, чего вы от меня хотите, в конце-то концов, мне уже пора зажигать свечи. (Пауза.) Короче, наконец я понимаю, что он просит у меня хлеба для своего ребенка. Хлеба! Нищий лоботряс, конечно, как всегда и бывает. Хлеба, говорю я? Но у меня нет хлеба, он вреден для пищеварения. Ладно. Тогда, может, зерна, говорит он? (Пауза. Обычным голосом.) Этот пассаж годится. (Голосом рассказчика.) По правде говоря, зерно у меня было, лежало себе в амбарах. Ну подумайте, подумайте сами, говорю я. Я дам вам зерна, килограмм или полтора, вы отнесете зерно ребенку и сварите ему, — если он еще жив, конечно, — отличную кашку.

Нагг живо реагирует на это слово.

Миску отличной кашки, или даже полторы; получится очень питательно. Ладно. Щеки у него снова порозовеют, — может быть. А потом? (Пауза.) Тут я почувствовал настоящую дос-с-саду. Ну подумайте, подумайте сами, говорю я; вы ведь все равно здесь, на земле, от этого нет спасения! (Пауза.) Насколько я припоминаю, погода в тот день была крайне сухая, гигрометр показывал нуль. Просто мечта, при моем-то ревматизме. (Пауза. С воодушевлением.) И в конце-то концов, говорю я, на что вы надеетесь? На то, что земля возродится весной? На то, что моря и океаны наполнятся рыбой? На то, что на небе пока еще хватает манны для всех болванов вроде вас? (Пауза.) Понемногу я успокоился; успокоился настолько, что смог поинтересоваться, сколько времени ему понадобилось на дорогу сюда. Три полных дня. И в каком же состоянии он оставил ребенка? Тот крепко спал. (С нажимом.) Но к этому времени, что это был за сон, что это был за сон, я вас спрашиваю? (Пауза.) Короче, в конце концов я предложил ему пойти ко мне в услужение. Он меня тронул своими несчастьями. И к тому же я полагал, что мне уж и самому недолго осталось. (Смеется. Пауза.) И что же? (Пауза.) И что же? (Пауза.) А ведь здесь, если соблюдать осторожность, он мог бы умереть прекрасной смертью, своей смертью, и ноги были бы в тепле. (Пауза.) И что же? (Пауза.) Кончилось тем, что он спросил, не соглашусь ли я взять и ребенка, — если, конечно, тот был еще жив. (Пауза.) Этой минуты я и ждал. (Пауза.) Не соглашусь ли я взять и ребенка… (Пауза.) Он и сейчас стоит у меня перед глазами — на коленях, упершись руками в землю, все глядит на меня своими безумными глазами, — хотя я прямо высказал ему все, что думаю по этому поводу. (Пауза. Обычным голосом.) На сегодня хватит. (Пауза.) Мне не надолго хватит теперь этой истории. (Пауза.) Разве что я введу в нее новых персонажей. (Пауза.) Вот только где их взять? (Пауза.) Где их искать? (Пауза. Свистит.) Входит Клов.

Помолимся Господу.

Нагг. А моя карамелька!

Клов. На кухне крыса.

Хамм. Крыса! Разве остались еще крысы?

Клов. Есть одна на кухне.

Хамм. И ты ее не убил?

Клов. Наполовину. Ты нам помешал.

Хамм. Она не убежит?

Клов. Нет.

Хамм. Ты еще успеешь ее прикончить. Помолимся Господу.

Клов. Еще раз?

Нагг. Моя карамелька!

Хамм. Сперва Господь! (Пауза.) Вы готовы?

Клов (смирившись). Ну давайте.

Хамм (обращаясь к Наггу). А ты?

Нагг (начинает тараторить, сложив руки и закрыв глаза). Отче-наш, иже еси на…

Хамм. Молчать! Помолчите! Хоть немного соблюдайте приличия! Давайте.

Застывают в молчании, похоже, что они молятся. Хамм не выдерживает первым.

Ну и как?

Клов. К черту, ничего не выходит! А у тебя?

Хамм. Ни черта! (Обращаясь к Наггу.) А у тебя?

Нагг. Подожди. (Пауза. Открывает глаза.) Без толку!

Хамм. Вот сволочь! Он не существует!

Клов. Еще нет.

Нагг. Моя карамелька!

Хамм. Нет больше карамелек.

Молчание.

Нагг. Это нормально. В конце концов, твой отец — это я. Правда, не будь меня им оказался бы кто-нибудь другой. Но это еще не оправдание. (Пауза.) Например, рахат-лукум, которого, как известно, больше нет, — я люблю его больше всего на свете. И в один прекрасный день я попрошу у тебя рахат-лукума в обмен на любезность, и ты мне его пообещаешь. Нужно жить в ногу со своим временем. (Пауза.) Кого ты звал, когда был еще маленьким мальчиком и боялся темноты? Свою мать? Нет. Меня. Мы оставляли тебя плакать в одиночестве. А позднее вообще отправили тебя прочь, чтобы можно было спать спокойно. (Пауза.) Я тут спал, счастливый, как король, а ты разбудил меня и заставил слушать. Это не было абсолютно необходимо, тебе по-настоящему вовсе не нужно было, чтобы я тебя слушал. Впрочем, я тебя и не слушал. (Пауза.) Надеюсь, что когда-нибудь придет день, когда тебе и в самом деле понадобится, чтобы я тебя слушал, — и когда тебе понадобиться услышать мой голос, или хоть какой-нибудь голос. (Пауза.) О да, я еще надеюсь дожить до этого дня, чтобы услышать, как ты зовешь меня, — зовешь так, как будто ты опять маленький и боишься темноты, а я твоя единственная надежда. (Пауза. Стучит по крышке ящика Нелл. Пауза.) Нелл! (Пауза. Стучит сильнее.) Нелл!

Молчание. Нагг возвращается в свой ящик, закрывает за собой крышку. Пауза.

Хамм. Развлечения кончились. (На ощупь ищет собачку.) Пес убежал.

Клов. Он был ненастоящий, он не мог убежать.

Хамм (пытается нащупать собачку). Его здесь нет.

Клов. Он лег спать.

Хамм. Дай мне его.

Клов поднимет с пола собачку и дает ее Хамму. Хамм прижимает собачку к себе. Пауза.

Хамм бросает собачку на землю.

Грязное животное!

Клов начинает собирать все вещи, разбросанные на полу.

Что ты делаешь?

Клов. Навожу порядок. (Выпрямляется. С воодушевлением.) Я собираюсь со всем тут разобраться! (Снова собирает вещи.)

Хамм. Порядок!

Клов (выпрямляясь). Я люблю порядок. Это моя мечта. Мир, в котором все было бы молчаливым и неподвижным, а всякая вещь занимала бы свое последнее, окончательное место, покрываясь последней, окончательной пылью. (Снова собирает вещи.)

Хамм (выведенный из себя). Но чем же ты все-таки занимаешься?

Клов (выпрямляясь, мягко). Я занимаюсь тем, что навожу хоть какой-то порядок.

Хамм. Брось.

Клов (бросает на землю все собранные им вещи). В конце концов, какая разница, здесь или где-то еще. (Идет к двери.)

Хамм (раздраженно). Что с твоими ногами?

Клов. С моими ногами?

Хамм. Ты так стучишь, будто тут марширует взвод драгунов.

Клов. Наверно, это оттого, что я надел сапоги.

Хамм. А что, в тапочках у тебя ноги болели?

Молчание.

Клов. Я ухожу от тебя.

Хамм. Нет!

Клов. Зачем я тут нужен?

Хамм. Ты нужен, чтобы подавать мне реплики. (Пауза.) Я продвинулся со своей историей. (Пауза.) Я неплохо продвинулся с ней. (Пауза.) Спроси меня, на чем я остановился.

Клов. А кстати, как там эта твоя история?

Хамм (крайне удивлен). Какая история?

Клов. Ну та, которую ты все время рассказываешь.

Хамм. А, ты имеешь в виду мой роман?

Клов. Вот именно.

Молчание.

Хамм (в ярости). Ну давай же, черт возьми, давай, давай дальше!

Клов. Я надеюсь, ты хорошо с ней продвинулся.

Хамм (скромно). О, не слишком, не слишком. (Вздыхает.) Бывают дни вроде этого, когда просто нет вдохновения. (Пауза.) Приходится ждать, пока оно не придет. (Пауза.) Никогда нельзя принуждать себя, никогда, это было бы роковой ошибкой. (Пауза.) Тем не менее я все же немного продвинулся. (Пауза.) Когда знаешь свое ремесло, это возможно, не правда ли? (Пауза. С нажимом.) Я говорю, что тем не менее я все же немного продвинулся.

Клов (восхищенно). Надо же! Ты все же немного продвинулся!

Хамм (скромно). Ну знаешь, не слишком, не слишком. И все-таки это лучше, чем ничего.

Клов. Лучше, чем ничего! Ты меня прямо-таки поражаешь.

Хамм. Я тебе расскажу. Он подползает на животе…

Клов. Кто это?

Хамм. Что?

Клов. Кто это — "он"?

Хамм. Ну, ты знаешь! Еще один.

Клов. А, этот! Я не был уверен.

Хамм. Подползает на животе, чтобы слезно молить о хлебе для своего ребенка. Ему предлагают место садовника. Прежде чем…

Клов смеется.

Что тут такого смешного?

Клов. Место садовника!

Хамм. Тебя это смешит?

Клов. Наверно, это.

Хамм. А может, скорее, хлеб?

Клов. Или ребенок.

Молчание.

Хамм. Все это и в самом деле забавно. Хочешь, мы как следует посмеемся вместе?

Клов (подумав). Я не могу больше сегодня смеяться.

Хамм (подумав). Я тоже. (Пауза.) Тогда я продолжаю. Прежде чем с благодарностью принять это предложение, он спрашивает, нельзя ли ему взять с собой и ребенка.

Клов. Сколько лет ребенку?

Хамм. О, совсем маленький.

Клов. Он мог бы взбираться на деревья.

Хамм. Понемножку помогал бы по хозяйству.

Клов. А потом бы вырос.

Хамм. По всей вероятности

Молчание.

Клов. Ну давай же, черт возьми, продолжай, продолжай дальше!

Хамм. Это все, я на этом остановился.

Молчание.

Клов. А ты знаешь, что будет дальше?

Хамм. Более или менее.

Клов. Конец скоро?

Хамм. Боюсь, что да.

Клов. Подумаешь, ты сочинишь другую историю.

Хамм. Не знаю. (Пауза.) Я чувствую себя немного опустошенным. (Пауза.) Слишком длительное творческое усилие. (Пауза.) Если б я только мог дотащиться до моря! Я сделал бы себе подушку из песка, а потом подошло бы время приливной волны.

Клов. Больше нет волны.

Молчание.

Хамм. Посмотри, умерла она или нет.

Клов подходит к мусорному ящику Нелл, поднимает крышку, наклоняется. Пауза.

Клов. Похоже, что да.

Закрывает крышку, выпрямляется. Хамм снимает свой колпак. Пауза. Хамм снова надевает колпак.

Хамм (все еще держась рукой за колпак). А Нагг?

Клов поднимает крышку мусорного ящика Нагга, наклоняется. Пауза.

Клов. Похоже, что нет.

Закрывает крышку, выпрямляется.

Хамм (убирая руку с колпака). Что он делает?

Клов поднимает крышку мусорного ящика Нагга, наклоняется. Пауза.

Клов. Он плачет.

Клов закрывает крышку, выпрямляется.

Хамм. Стало быть, он жив. (Пауза.) Ты когда-нибудь был хоть на мгновение счастлив?

Клов. Насколько мне известно, нет.

Молчание.

Хамм. Отвези меня к окну.

Клов идет к креслу.

Я хочу почувствовать свет у себя на лице.

Клов толкает кресло вперед.

Ты помнишь, как плохо это у тебя выходило, когда ты только начинал вывозить меня на прогулки. Ты брался за кресло слишком высоко. Каждый раз, делая шаг вперед, ты меня чуть не переворачивал! (Старческое бормотание.) Хе-хе, и повеселились же мы вдвоем, вот УЖ повеселились! (Мрачно.) Потом мы приспособились.

Клов останавливает кресло у правого окна.

Уже приехали? (Пауза. Откидывает голову назад. Пауза.) Сейчас день?

Клов. Во всяком случае, не ночь.

Хамм (в ярости). Я спрашиваю тебя, день ли сейчас!

Клов. Да.

Молчание.

Хамм. Занавеска не задернута?

Клов. Нет.

Молчание.

Хамм. Какое это окно?

Клов. Оно выходит на землю.

Хамм. Я так и знал! (С яростью.) Но с этой стороны нет света! Давай к другому!

Клов толкает кресло вперед по направлению к другому окну.

На землю, подумать только!

Клов останавливает кресло у другого окна. Хамм откидывает назад голову.

Вот здесь и вправду свет! (Пауза.) Похоже на солнечные лучи. (Пауза.) Их нет?

Клов. Нет.

Хамм. А разве не солнечные лучи я чувствую сейчас на лице?

Клов. Нет.

Молчание.

Хамм. Я очень белый? (Пауза. Яростно.) Я спрашиваю тебя, очень ли я белый!

Клов. Не больше, чем обычно.

Молчание.

Хамм. Открой окно.

Клов. Зачем?

Хамм. Я хочу послушать море.

Клов. Ты не услышишь его.

Хамм. Даже если ты откроешь окно?

Клов. Не услышишь.

Хамм. Значит, не стоит и открывать?

Клов. Не стоит.

Хамм (яростно). Тогда открой его!

Клов поднимается по стремянке, открывает окно. Пауза.

Ты открыл?

Клов. Да.

Молчание.

Хамм. Ты клянешься мне, что открыл?

Клов. Да.

Молчание.

Хамм. Ну что ж… (Пауза.) Море, наверно, совсем спокойное. (Пауза. Яростно.) Я спрашиваю тебя, спокойное ли оно!

Клов. Да.

Хамм. Это потому, что больше нет мореходов. (Пауза.) Ты как-то вдруг стал очень неразговорчив. (Пауза.) С тобой все в порядке?

Клов. Мне холодно.

Хамм. Какой у нас теперь месяц? (Пауза.) Закрой окно, мы возвращаемся.

Клов закрывает окно, спускается с лестницы, отвозит кресло на место, и сам встает сзади за креслом.

Голова его опущена.

Не стой там, мне становится страшно.

Клов возвращается на свое место у кресла.

Отец! (Пауза. Громче.) Отец! (Пауза.) Пойди посмотри, слышал ли.

Клов идет к мусорному ящику Нагга, поднимает крышку, наклоняется над ним.

Слышны неразборчивые слова. Клов выпрямляется.

Клов. Да.

Хамм. Оба раза?

Клов наклоняется. Слышны неразборчивые слова. Клов выпрямляется.

Клов. Один-единственный.

Хамм. Первый или второй?

Клов наклоняется. Слышны неразборчивые слова. Клов выпрямляется.

Клов. Он не знает.

Хамм. Должно быть, второй.

Клов. Невозможно определить.

Клов закрывает крышку.

Хамм. Он все еще плачет?

Клов. Нет.

Хамм. Бедные мертвецы! (Пауза.) Что он делает?

Клов. Сосет свое печенье.

Хамм. Жизнь продолжается.

Клов возвращается на свое место у кресла. Молчание.

Дай мне плед, я окоченел.

Клов. Нет больше пледов.

Молчание.

Хамм. Поцелуй меня. (Пауза.) Ты не хочешь меня поцеловать?

Клов. Нет.

Хамм. В лоб.

Клов. Я никуда не хочу тебя целовать.

Молчание.

Хамм (протягивая руку). По крайней мере, дай мне руку. (Пауза.) Ты не хочешь дать мне руку?

Клов. Я не хочу до тебя дотрагиваться.

Молчание.

Хамм. Дай мне песика. (Клов ищет собачку.) Нет, не стоит.

Клов. Ты не хочешь свою собаку?

Хамм. Нет.

Клов. Тогда я ухожу.

Хамм (опустив голову, рассеянно). Верно.

Клов идет к двери, оборачивается.

Клов. Если я не убью эту крысу, она умрет.

Хамм (так же). Верно.

Клов выходит. Пауза.

Моя очередь. (Достает платок, разворачивает его, держит его расправленным перед собой.) Мы продолжаем. (Пауза.) Мы плачем, плачем, — просто так, просто чтобы не смеяться, и мало-помалу… нас охватывает печаль. (Складывает платок, кладет его в карман, немного приподнимает голову.) Все те, кому я мог бы помочь. (Пауза.) Помочь! (Пауза.) Спасти. (Пауза.) Спасти! (Пауза.) Они выползают из всех углов. (Пауза. Яростно.) Ну подумайте, подумайте сами, говорю я; вы ведь все равно здесь, на земле, от этого нет спасения! (Пауза.) Убирайтесь прочь и любите друг друга! Лижите друг друга, если вам так уж хочется! (Пауза. Более спокойно.) И если они не просили хлеба, значит, им нужны были пирожные. (Пауза. Яростно.) Убирайтесь с глаз моих, трахайтесь там по углам! (Пауза. Тихо.) Все это, все это! (Пауза.) Даже настоящей собаки, и той нет! (Более спокойно.) В моем начале мой конец, и все-таки мы продолжаем. (Пауза.) Может, мне стоит продолжить мою историю, закончить ее и начать другую. (Пауза.) Может, мне стоит броситься на землю. (С трудом приподнимается и снова падает в кресло.) Вцепиться ногтями в трещины на полу и ползти вперед, отталкиваясь руками. (Пауза.) Это и будет концом, и тогда я спрошу себя, что же могло привести меня к нему, и я спрошу себя, что же могло… (Колеблется, подбирая слово.)…Почему этот конец так запоздал. (Пауза.) Я буду там, в этом старом убежище, один против молчания и… (колеблется, подбирая слово)…покоя. Если я смогу замолчать и просто сидеть здесь спокойно, все кончится, кончатся и звуки, и движения. (Пауза.) Я мог бы позвать своего отца, и я мог бы позвать своего… (колеблется) своего сына. И даже дважды, трижды, на тот случай, если они не услышали меня с первого раза или со второго. (Пауза.) Я скажу себе: он вернется. (Пауза.) А что потом? (Пауза.) А что потом? (Пауза.) Он не смог, он зашел слишком далеко. (Пауза.) А что потом? (Пауза. Беспокойно.) Самые разные фантазии! Мне кажется, что за мной наблюдают! Крыса! Шаги! Глаза! Сначала задерживаешь дыхание, а потом… (Выдыхает.) А потом говорить, быстро, быстро произносить слова, совсем как одинокий ребенок, который представляет себе, что их на самом деле двое, трое, — и все только чтобы быть вместе, болтать вместе в этой ночи. (Пауза.) Мгновение за мгновением, плюх, плюх, — совсем как зернышки этого… (Ищет подходящее слово.) Этого старого грека; и всю жизнь мы ждем, что это в конце концов соберется в настоящую жизнь. (Пауза. Хочет продолжить, но отказывается от этого. Пауза.) Ах, скорее бы все это кончилось! (Свистит.)

Входит Клов, в руках у него будильник. Клов останавливается у кресла.

Подумать только! Ты не ушел, и ты не умер?

Клов. Только в душе.

Хамм. Что же из двух с тобой приключилось?

Клов. И то, и другое.

Хамм. Если ты уйдешь, ты умрешь.

Клов. И наоборот.

Хамм (гордо). Вдали от меня только смерть. (Пауза.) А как там крыса?

Клов. Она убежала.

Хамм. Далеко ей не уйти. (Пауза. С беспокойством.) Что?

Клов. Ей и не нужно уходить далеко.

Молчание.

Хамм. Не пора ли мне принять успокоительное?

Клов. Пора.

Хамм. А! Наконец-то! Давай скорее!

Клов. Нет больше успокоительного.

Молчание.

Хамм (в ужасе). Мое успокоительное!.. (Пауза.) Нет успокоительного!

Клов. Больше нет. Ты никогда больше не получишь успокоительное.

Молчание.

Хамм. А как же та круглая коробочка? Она была полной!

Клов. Да, но теперь она пустая.

Пауза. Клов начинает ходить по комнате. Он ищет подходящее место для будильника.

Хамм (тихо). Что же мне делать? (Пауза. Кричит.) Что же мне делать?

Клов замечает картину, снимает ее со стены, ставит картину на пол все так же лицом к стене, вешает будильник на ее место.

Что ты делаешь?

Клов. Три оборота.

Молчание.

Хамм. Посмотри на землю.

Клов. Снова?

Хамм. Раз уж она зовет тебя.

Клов. У тебя болит горло? (Пауза.) Хочешь мятную пастилку? (Пауза.) Не хочешь? (Пауза.) Жаль. (Напевая, идет к правому окну, останавливается перед ним, смотрит на окно, задрав голову.)

Хамм. Перестань петь!

Клов (поворачиваясь к Хамму). Что, даже петь уже права нет?

Хамм. Нет.

Клов. Тогда как же ты хочешь чтобы все это кончилось?

Хамм. А ты хочешь, чтобы все это кончилось?

Клов. Я хочу петь.

Хамм. Я не могу тебе помешать.

Молчание. Клов поворачивается к окну.

Клов. Что я сделал со стремянкой? (Ищет ее глазами.) Ты не видел стремянку? (Ищет ее глазами, и наконец замечает.) А, давно пора! (Идет к левому окну.) Временами я спрашиваю себя, все ли у меня в порядке с головой. Потом это проходит, и ко мне снова возвращается разум. (Поднимается по стремянке, смотрит в окно.) Черт! Она под водой! (Смотрит.) Как это вышло? (Вытягивает голову ближе к стеклу, прикрывая глаза рукой.) Дождя ведь не было. (Протирает стекло, смотрит. Пауза. Стучит себя по лбу.) Какой же я дурак! Ошибся окном! (Спускается по стремянке, делает несколько шагов по направлению к правому окну.) Под водой! (Возвращается за стремянкой.) Какой же я дурак! (Несет стремянку к правому окну.) Порой я спрашиваю себя, вполне ли я нормален. Потом это проходит, и я снова вполне рассудителен. (Ставит стремянку под правым окном, поднимается по ней, смотрит в окно. Поворачивается к Хамму.) Тебя интересует какая-то определенная часть? (Пауза.) Или просто все целиком?

Хамм (слабым голосом). Все целиком.

Клов. Общее впечатление? (Пауза. Поворачивается к окну.) Поглядим.

Смотрит.

Хамм. Клов!

Клов (поглощенный увиденным). Ммм.

Хамм. Знаешь что?

Клов (так же). Ммм.

Хамм. Я никогда там не был. (Пауза.) Клов!

Клов (Поворачиваясь к Хамму, теряя терпение). Ну что там еще?

Хамм. Я никогда там не был.

Клов. Тебе повезло (Поворачивается к окну.)

Хамм. Я всегда отсутствовал. Все произошло без меня. Я даже не знаю, что произошло. (Пауза.) А ты знаешь, что произошл? (Пауза.) Клов!

Клов (поворачиваясь к Хамму, теряя терпение). Ты хочешь, чтобы я посмотрел наконец на эту мусорную кучу, да или нет?

Хамм. Вначале ответь мне.

Клов. Что?

Хамм. Ты знаешь, что произошло?

Клов. Где? Когда?

Хамм (яростно). Когда! Когда произошло то, что произошло! Ты что, не понимаешь? Что произошло?

Клов. А что, черт возьми, могло произойти. (Поворачивается к окну.)

Хамм. А я не знаю.

Молчание. Клов поворачивается к Хамму.

Клов (сурово). Когда мамаша Пегг попросила у тебя масла для лампы, а ты ее прогнал, — в этот момент ты ведь знал, что происходило, правда? (Пауза.) Знаешь, отчего она умерла, эта мамаша Пегг. От темноты.

Хамм (слабым голосом). У меня не было масла.

Клов (так же). Вот и нет, масло у тебя было!

Молчание.

Хамм. Ты смотришь в подзорную трубу?

Клов. Нет. Все и так ясно видно.

Хамм. Пойди принеси ее.

Молчание. Клов закатывает глаза, размахивает сжатыми кулаками. Теряет равновесие, хватается за стремянку. Спускается вниз на несколько ступенек, останавливается.

Клов. Одно мне непонятно. (Спускается на пол, останавливается.) Почему я все время тебе подчиняюсь. Ты можешь мне это объяснить?

Хамм. Нет… Может, это жалость. (Пауза.) Какая-то великая жалость. (Пауза.) Ох, тебе будет плохо, тебе будет плохо.

Молчание. Клов начинает ходить по комнате. Он ищет подзорную трубу.

Клов. Я устал от всех ваших историй, очень устал. (Продолжает искать.) Ты случайно на ней не сидишь?

Сдвигает кресло в сторону, смотрит на то место, где оно только что стояло, снова начинает искать.

Хамм (с тоской). Не оставляй меня там!

Клов раздраженно ставит кресло на прежнее место, снова начинает искать. (Слабым голосом.) Я точно в центре?

Клов. Понадобился бы микроскоп, чтобы определить… (Замечает подзорную трубу.) А, наконец-то! (Берет подзорную трубу, идет к стремянке, поднимается по ступенькам, направляет подзорную трубу наружу.)

Хамм. Отдай мне песика.

Клов (продолжает смотреть). Замолчи.

Хамм (громче). Отдай мне песика!

Клов роняет подзорную трубу, хватается руками за голову. Пауза. Быстро спускается по стремянке, ищет собачку, находит ее, поднимает с пола, быстро подходит к Хамму и изо всех сил ударяет его собачкой по голове.

Клов. Вот тебе твой песик!

Собачка падает на пол. Пауза.

Хамм. Он меня ударил.

Клов. Ты приводишь меня в ярость, я просто в ярости!

Хамм. Если уж нужно меня бить, ударь меня топором. (Пауза.) Или тростью, слышишь, ударь меня тростью. Но не песиком. Тростью. Или топором.

Клов поднимет собачку и дает ее Хамму. Хамм прижимает ее к себе.

Клов (умоляющим голосом). Давай перестанем играть!

Хамм. Никогда! (Пауза.) Положи меня в гроб.

Клов. Нет больше гробов.

Хамм. Пусть тогда все кончится!

Клов идет к стремянке. (Яростно продолжает.) И пусть все взорвется!

Клов поднимается по стремянке, останавливается, спускается, ищет подзорную трубу, поднимает ее, снова поднимается по стремянке, поднимает подзорную трубу вверх, к окну.

Умерла от темноты! А как насчет меня? Меня кто-нибудь когда-нибудь прощал?

Клов (опуская подзорную трубу, поворачивается к Хамму). Что? (Пауза.) Это ко мне относилось, то что ты сейчас сказал?

Хамм (с гневом). Это была реплика в сторону! Идиот! Ты что, в первый раз слышишь реплику в сторону? (Пауза.) Я готовлюсь к своему последнему монологу.

Клов. Предупреждаю. Я посмотрю, конечно, на эту дрянь снаружи, раз уж ты приказал. Но это точно в последний раз. (Направляет подзорную трубу наружу.) Ну-ка, посмотрим… (Водит подзорной трубой из стороны в сторону.) Ничего… ничего… хорошо… очень хорошо… ничего… замеча… (Вздрагивает, опускает подзорную трубу, проверяет ее, снова направляет подзорную трубу наружу. Пауза.) Ай-яй-яй!

Хамм. Опять осложнения!

Клов спускается со стремянки.

Лишь бы только это не развилось в самостоятельный сюжет!

Клов подвигает стремянку поближе к окну, поднимается по ступенькам, направляет подзорную трубу наружу. Пауза.

Клов. Ай-яй-яй!

Хамм. Что там, листок? Цветок? Поми… (зевает)…дор?

Клов (смотрит). К черту помидоры! Там кто-то есть! Кто-то есть!

Хамм. Ну что ж, нужно его прикончить.

Клов спускается со стремянки.

Кто-то есть! (Звенящим голосом.) Выполни свой долг!

Клов поспешно идет к двери.

Да нет, не стоит.

Клов останавливается.

На каком расстоянии?

Клов возвращается к стремянке, поднимается по ступенькам, направляет подзорную трубу наружу.

Клов. Метрах в шестидесяти… в сорока.

Хамм. Приближается? Удаляется?

Клов (продолжая смотреть). Стоит неподвижно.

Хамм. Какого пола?

Клов. Какая разница? (Открывает окно, высовывается наружу. Пауза. Выпрямляется, опускает подзорную трубу, поворачивается к Хамму. Испуганно.) Похоже на маленького мальчика.

Хамм. Чем занимается?

Клов. Что?

Хамм (яростно). Что он делает?

Клов (испуганно). Не знаю я, что он делает! Что обычно делают дети. (Направляет подзорную трубу наружу. Пауза. Опускает подзорную трубу, поворачивается к Хамму.) Похоже, что он сидит на земле, прислонившись к чему-то.

Хамм. Прислонившись к отваленному могильному камню. (Пауза.) Твое зрение улучшается. (Пауза.) Он наверняка смотрит на дом глазами умирающего Моисея.

Клов. Нет.

Хамм. Куда же он смотрит?

Клов (яростно). Не знаю я, куда он смотрит! (Направляет подзорную трубу наружу. Пауза. Опускает подзорную трубу, поворачивается к Хамму.) Может, на свой пупок. Во всяком случае, в этом направлении. (Пауза.) А к чему весь этот допрос?

Хамм. Может, он умер.

Клов. Пойду посмотрю. (Спускается со стремянки, бросает подзорную трубу на пол, идет к двери, останавливается.) Я возьму трость. (Ищет трость, поднимает ее с пола, идет к двери.)

Хамм. Не стоит.

Клов (останавливается). Как это — не стоит? Возможно, он породит других?

Хамм. Если он существует, он либо придет сюда, либо умрет там. Если он не существует, то тем более не стоит.

Молчание.

Клов. Ты мне не веришь? Тебе кажется, что я выдумываю?

Молчание.

Хамм. Все кончилось, Клов, мы кончили играть. Ты мне больше не нужен.

Молчание.

Клов. Это очень кстати. (Идет к двери.)

Хамм. Оставь мне трость.

Клов отдает ему трость, идет к двери, останавливается, смотрит на будильник, снимает его со стены. Он ищет глазами более подходящее место для будильника, идет к стремянке, ставит будильник на стремянку, возвращается на свое место у кресла. Молчание.

Клов. Я ухожу от тебя.

Молчание.

Хамм. Скажи что-нибудь перед уходом.

Клов. Мне нечего сказать.

Хамм. Несколько слов… чтобы я мог сохранить их… в своем сердце.

Клов. В твоем сердце!

Хамм. Да. (Пауза. С нажимом.) Да! (Пауза.) В остальном, в конце, тени, шепот, все это беспокойство, с которым нужно покончить. (Пауза.) Клов… (Пауза.) Он никогда не говорил со мной. А потом, в конце, перед тем как уйти, — а я даже ничего у него не просил, — он вдруг заговорил со мной. Он сказал мне…

Клов (в отчаянии). А!..

Хамм. Что-нибудь… о своем сердце.

Клов. О моем сердце!

Хамм. Несколько слов… от сердца.

Клов (поет).

Птичка, птичка, ты лети

Прямо к моей милой,

Ей на ушко посвисти

Что надоела, сил нет.

Молчание.

Хватит с тебя?

Хамм (горько). Что за дрянь!

Молчание.

Клов(неподвижный взгляд, бесцветный голос). Мне говорили: но ведь это и есть любовь, ну да, ну да, поверь мне, ты видишь…

Хамм. Говори членораздельнее!

Клов…как это легко. Мне говорили: но это и есть дружба, ну да, ну да, уверяю тебя, тебе больше не нужно ее искать. Мне говорили: она здесь, ты только остановись, подними голову и посмотри на это великолепие. На этот порядок! Мне говорили: послушай, ты ведь не какое-нибудь грубое животное, подумай обо всем этом и ты увидишь, как все внезапно прояснится. Все станет так просто! Мне говорили: все эти смертельно раненные, ты только посмотри, как старательно их выхаживают.

Хамм. Хватит!

Клов (так же). Я говорю себе… иногда: послушай, Клов, ты должен научиться страдать получше, чем ты это делаешь теперь, если ты и впрямь хочешь, чтобы тебя перестали наказывать… в один прекрасный день. Я говорю себе… иногда: послушай, Клов, ты должен быть здесь полнее, чем ты это делаешь теперь, если ты и впрямь хочешь, чтобы тебя отпустили… в один прекрасный день. Но я все равно чувствую себя слишком старым и все равно остаюсь слишком далеко, чтобы привыкнуть к чему-то новому. Ну что ж, значит, это так никогда и не кончится, значит, я так никогда и не уйду. (Пауза.) И вдруг, в один прекрасный день, все кончается, все изменяется, я ничего не понимаю, все умирает, или это я сам умираю, я ничего не понимаю, этого тоже не понимаю. Я расспрашиваю об этом слова, которые еще остались со мной: сон, пробуждение, вечер, утро. Они не могут мне ничего сказать. (Пауза.) Я открываю тюремную дверь и ухожу. Я настолько раздавлен, что вижу только свои ноги, — если, конечно, открываю глаза, — и немного черной пыли, сыплющейся у меня между ногами. Я говорю себе, что земля погасла, хотя я никогда не видел ее светящейся. (Пауза.) Когда уходишь, это получается само собой. (Пауза.) Когда я упаду, я заплачу от счастья.

Молчание. Клов идет к двери.

Хамм. Клов!

Клов останавливается, но не оборачивается. Пауза.

Ничего.

Клов снова начинает двигаться.

Клов!

Клов останавливается, но не оборачивается.

Клов. Это называется: красиво уйти со сцены.

Хамм. Благодарю тебя, Клов.

Клов (оборачивается, живо). Ах, прости, это я тебя благодарю.

Хамм. Это мы благодарим друг друга.

Пауза. Клов снова идет к двери.

И еще кое-что.

Клов останавливается.

Последняя милость.

Клов выходит.

Накрой меня простыней. (Длинная пауза.) Нет? Ладно. (Пауза.) Моя очередь. (Пауза.) Играть. (Пауза. Устало.) Старый эндшпиль проигранной игры, закончить ее наконец, чтобы проиграть. (Пауза. Более живо.) Посмотрим. (Пауза.) Ах да! (Пытается сдвинуть кресло с места, отталкиваясь тростью.)

В это время входит Клов. На нем панама, твидовый костюм, через руку переброшен плащ, в руках зонтик и чемодан. Клов останавливается у двери, и до самого конца так и стоит там неподвижно, устремив глаза на Хамма. Хамм отказывается от своих бесплодных попыток сдвинуть кресло.

Ладно. (Пауза.) Надо бросить. (Бросает на пол трость, хочет бросить и собачку, но в последний момент передумывает.) Спокойнее, все не так уж страшно. (Пауза.) А теперь? (Пауза.) Надо снять. (Снимает свой колпак.) Мир нашим… задницам. (Пауза.) И снова надеть. (Надевает свой колпак.) Полное равенство. (Пауза. Снимает очки.) Надо протереть. (Достает носовой платок и, не разворачивая его, протирает очки.) И снова надеть. (Кладет платок в карман, снова надевает очки.) Мы подходим к концу. Еще несколько глупостей в этом же роде, и я позову. (Пауза.) Немного поэзии. (Пауза.) Ты звал… (Пауза. Поправляет себя.) Ты ВЗЫВАЛ к этой ночи; она и пришла… (Пауза. Поправляет себя.) Она и СПУСТИЛАСЬ. (Повторяет еще раз, нараспев.) Ты взывал к этой ночи; она и спустилась. (Пауза.) Красиво вышло. (Пауза.) А теперь? (Пауза.) Мгновения пустоты, вечно пустые, но они поддаются счету, счет заканчивается, и история завершается. (Пауза. Специальным, поставленным голосом рассказчика.)…Не соглашусь ли я взять и ребенка… (Пауза.) Этой минуты я и ждал. (Пауза.) Вы не хотите его бросить, говорю я. Вы хотите, чтобы он рос, пока вы сами сморщиваетесь и высыхаете? (Пауза.) Чтобы он подсластил вам сто тысяч последних минуток? (Пауза.) Ребенок еще ничего не знает, ему известен лишь голод, холод и смерть, которая венчает собою все. Но вы-то сами! Вы должны знать, что представляет собой земля в эти дни. (Пауза.) О, я указал ему на его долг! (Пауза. Обычным голосом.) Ну вот и хорошо, до этого я и дошел, теперь хватит. (Подносит к губам свисток, колеблется, опускает его. Пауза.) Да, в самом деле! (Свистит. Пауза. Свистит громче. Пауза.) Ладно. (Пауза.) Отец! (Пауза. Громче.) Отец! (Пауза.) Ладно. (Пауза.) Мы подходим к концу. (Пауза.) И чем бы тут закончить? (Пауза.) Выбросить. (Бросает собачку. Срывает с шеи висевший на ней свисток.) Держите! (Бросает свисток прямо перед собой. Пауза. Принюхивается. Тихо.) Клов! (Длинная пауза.) Нет? Ладно. (Достает носовой платок.) Поскольку это играется так… (начинает разворачивать платок)…сыграем же, как полагается… (продолжает разворачивать)… и не будем больше об этом говорить… (разворачивает до конца)…не будем говорить. (Держит перед собой развернутый платок.) Старая тряпка! (Пауза.) Вот тебя — тебя я сохраню.

Пауза. Накрывает лицо платком.

Занавес.

Content

Беккет Сэмюэль Конец игры

Сэмюэль Беккет Конец игры