Александр Абердин

Ник Сильвер — Космический Ганфайтер

Часть первая

Космический Ганфайтер

Пролог

Космос-адмирал Звёздной Республики Стилан, Руфер Барлон подошел к кровати и устало вздохнул. Откинув одеяло он присел и взял с прикроватной тумбочки распечатку ежедневных сводок донесений за вчерашние сутки, положенную адъютантом. За весь день ему так и не удалось не то что прочитать их, но даже хотя бы бегло просмотреть. Точно таким же, напряженным и заполненным множеством хлопот был каждый его день вот уже на протяжении семи с лишним лет, в течении которых длилась эта экспедиция. Целая флотилия, состоящая из более, чем полутора сотен космических кораблей — огромных военных транспортов, линкоров и ударных крейсеров, несущих в своих ангарах три с половиной тысячи космических истребителей, вылетела со Стилана, чтобы достичь окраинных областей галактики и затем обогнуть её по краю.

Главной целью экспедиции была установка автоматических навигационных приводных спутников, но у неё была ещё одна задача, — налаживание контактов с обитателями других миров. Если в отношении главной цели экспедиции дела шли строго по заранее разработанному графику, то с контактами всё было куда сложнее. Относительно первого всё было просто и понятно даже ребёнку, — навигационные спутники можно было подвешивать и в абсолютной космической пустоте, лишь бы они образовывали равномерную цепь. Зато для установления контакта требовалась, как минимум, планета с кислородной атмосферой и воля на то тех сил, которые заведуют мирозданием, приведшая к возникновению жизни и развитию цивилизации разумных существ. К счастью эта часть задания Правительства Звёздного Содружества тоже выполнялась, хотя и не в тех масштабах, о которых мечтал космос-адмирал Руфер Барлон.

За семь с лишним лет полёта, в ходе которого он так ни разу и не покинул борт флагмана, космического линкора «Прекурсор», хотя и имел для этого все возможности, было открыто сорок три таких планеты и это было одной из главных причин его постоянного присутствия на флагмане. Такие вещи, как очередной отпуск во время этой экспедиции, на подготовку к которой ушло почти тридцать лет, Старый Руфер просто считал моветоном, хотя и не требовал того же от остальных членов экспедиции. Впрочем, по большому счёту адмиралу нечего было делать на Стилане, где ему нужно было играть роль свадебного генерала на пиру Правительства Звёздного Содружества, а не прославленного космического флотоводца. Там при его высокой должности ему нужно было бы заниматься политикой, а здесь, на борту «Прекурсора» — своими прямыми обязанностями начальника экспедиции, о которой он мечтал столько лет. На склоне лет именно она была целью его жизни, как когда-то ею был космос, но тогда он даже не мечтал, что однажды сможет облететь всю галактику по периметру.

Адмирал Барлон расстегнул пижаму и машинально почесал грудь, читая строчки донесений. За минувшие сутки вернулось девять скоростных крейсеров-разведчиков, отсутствовавших более года. Ни один из их командиров не принёс благой вести, но ему об этом было известно ещё до их присоединения к флотилии. Согласно его же собственного приказа отданного разведчикам, летевшим к любой мало-мальски перспективной звёздной системе, можно было пользоваться системой мгновенной связи только в том случае, если они обнаруживали обитаемую планету. Это было связано с тем, что для мгновенной связи на больших расстояниях, а корабли-разведчики улетали от флотилии на тысячи световых лет, требовалось либо наличие под кораблём планеты, либо огромное количество энергии. Разведка проводилась путём последовательного облёта планет звёздной системы и сброса на их поверхность разведывательных зондов. Для спуска на планеты требовались очень серьёзные причины, как правило обнаружение новой цивилизации. В таком случае пока автоматический разведывательный бот кружил вокруг планеты, сам корабль-разведчик совершал посадку на одной из соседних планет и оттуда руководил действиями разведывательного бота и выходил на связь.

Ни от одного из девяти кораблей-разведчиков таких донесений во время полёта не поступало. Они просто долетели до указанных им звёздных систем, провели все необходимые исследования, и, не обнаружив ничего важного, отправились в обратный путь имея на руках одни только планетографические данные. Точнее корабли-разведчики полетели к точке рандеву с флотилией, которая шла своим курсом не уклоняясь от него ни на один световой год. Их отчёты мало интересовали космос-адмирала, это было уделом других руководителей экспедиции, а содержали они немало ценных данных о запасах минеральных ресурсов, воды и массу других не менее важных сведений. Остальные отчеты, поданные ему, так же касались вещей малозначительных, которые ему полагалось знать, как начальнику экспедиции, но не требовали его срочного вмешательства.

Всё, что было действительно важным и значимым, сообщалось ему адъютантами без лишней волокиты. Ну, а со всякими пустяками можно было ознакомиться и перед сном. Быстро прочитав добрых четыре дюжины страниц с короткими резюме, адмирал Барлон бросил бумаги на прикроватную тумбочку и лёг в постель. Он уже собрался было выключить свет в своей спальной, к слову сказать на редкость скудно обставленной и потому похожей на номер в недорогом отеле в отдалённом космопорте, как раздался громкий, тревожащий всякого космолётчика, сигнал срочного вызова. Космос-адмирал быстро поднялся с кровати и торопливой походкой направился в кабинет, где находился аппарат мгновенной связи. Он подошел к пульту, сел в кресло и нажал кнопку. Экран тотчас вспыхнул и на нём появилось трёхмерное изображение, — весёлое лицо одного из командиров разведывательных крейсеров, сидящего перед пультом. Это был командир разведывательного крейсера, приписанного к «Прекурсору», космос-капитан Вирт Нолан. Кивнув головой, он коротко доложил:

— Адмирал, на третьей планете первой же звёздной системы, до которой мы добрались, нами обнаружена жизнь.

Космос-адмирал Руфер Барлон предупреждающе поднял руку и чуть усмехнувшись сказал:

— Подробности через два часа, капитан Нолан.

Это была традиция, установленная в первый же день после старта. В эту экспедицию помимо стиланцев, занимавших в Содружестве лидирующую роль, входили также на равных правах и другие представители его членов. Точно такие же, как и стиланцы, хомо, — представители Империи Рианон, произошедшие от приматов, а вместе с ними фелиноиды, чьими предками были различные виды кошачьих, рептилоиды, чей род шел от древних рептилий, аквоиды, происходящие от акул и дельфинов, но сменившие воду на сушу, великаны риноцероиды, — потомки носорогов, все коренные обитатели галактики, а также арахниды, прилетевшие в неё менее тысячи лет назад, но давно уже ставшие членами Содружества. Не смотря на то, что все разумные существа в галактике имели разных предков, в ходе эволюции они превратились в разумных существ мало чем отличающихся от самого древнего народа — насмешливо называемого остальными хомо, но именно от хомо пошло общее их название — гуманоиды. Арахниды в отличие от гуманоидов были громадными пауками.

Не смотря на некоторые различия, которые имелись между гуманоидами, в одном все они походили друг на друга, — были большими любителями различного рода пари независимо от занимаемого положения. Адмирал Барлон не был исключением и это именно он предложил делать ставки на поиск. Все остальные космос-адмиралы, а их было шестнадцать, согласились. Не выразила интереса к этому одна только космос-адмирал Шулоон, старая, злобная и вредная паучиха из Великой Коричневой семьи с Карадона. Ставки делались только высшим командным составом экспедиции и делались они исключительно на то, какая именно звёздная раса будет обнаружена в ходе поиска. До сих пор больше всех везло адмиралу Барлону, хотя все те пять звёздных рас, относящихся к хомо, находились на ранних стадиях развитиях. Вообще-то в этом смысле больше всего повезло весёлому громиле-риценороиду, космос-адмиралу Гверу Синну, ему, наконец, удалось найти в галактике братский народ, да, ещё и стоящий на довольно высокой ступени развития.

Из-за внезапного сообщения Вирта Нолана время сна сегодня будет у всех командующих отрядами сокращено на три часа, как минимум, ведь когда-то они сами договорились, что донесения об обнаружении разумной жизни должны передаваться на борт флагмана в любое время суток, но без подробностей. За два часа они должны были теперь собраться на борту «Прекурсора» и сделать свои ставки. Остальные офицеры и космолётчики в такие дни тоже делали ставки, но уже на победу своих командиров и потому сегодня в ближайшие два часа всей флотилии будет не до сна. Космос-адмирал быстро известил своих коллег о скором совещании на борту флагмана и отправился одеваться. Встреча была, можно сказать, неофициальной, а потому он облачился в повседневный космос-комбинезон, а не в мундир.

Через четверть часа Старый Руфер уже встречал в своём рабочем кабинете, куда более роскошно убранном, с множеством картин на стенах, первого из коллег прибывших на борт «Прекурсора» корабельным транс-телепортом космос-адмирала. Это был его старый друг ещё со времён учёбы в академии, — весёлый, громогласный верзила Гверри Синн. Через каких-то десять минут в кабинете собрались все остальные, включая даже вредную старуху Шулоон. Та явилась последней и тут же стала ворчать:

— Мальчишки! Какой идиот назначил вас командовать этой экспедицией? Вместо того, чтобы сразу же получить исчерпывающий доклад, я вынуждена терпеть этот балаган.

Голос у старой паучихи был громким, скрипучим, гортанным и очень неприятным. Самый молодой из их компании, всегда серьёзный и сосредоточенный космос-адмирал Вендер Сараборн, тигр и как все представители этой звёздной расы вспыльчивый и дерзкий, тут же рыкнул в ответ:

— Могла бы и не приходить сюда, владычица, но, уж, если явилась, то не мешай нам своим скрежетом. — Он же первым и сделал ставку, сказав уже более миролюбивым тоном — Ну, что же, господа, полагаю, что десять тысяч кредитов не разорят вас.

Ставка была немаленькой, но всё же недостаточно большой. Порой на то, что будет обнаружена именно их раса, адмиралы ставили куда больше. Космос-адмиралы тотчас принялись поднимать планку и быстро довели ставку до сорока тысяч кредитов. Адмирал Барлон оглядел всех и насмешливым голосом сказал:

— Мельчаете, парни. До конца нашей миссии ещё пять лет, а вы уже начали выдыхаться. Моя ставка сто тысяч и ни одной кредиткой меньше. Если кто-то не способен потянуть, может покинуть этот кабинет. Мы никого не держим.

Ответом ему был громкий смех и злобное шипение космос-адмирала Шулоон. Ничто не могло ускорить подробный доклад космос-капитана Нолана и им оставалось только ждать. Никто не покинул кабинета и в ожидании подробного доклада командира разведывательного крейсера стюарды подали всем напитки в строгом соответствии с предпочтениями каждого. Паучиха внимательно осмотрела всеми восьмью глазами свой серебряный трёхлитровый кубок, наполненный мутноватой сиреневой жидкостью крепостью в шестьдесят градусов, ловко подхватила его с подноса мохнатой верхней конечностью с семью ловкими пальцами-когтями и немедленно поднесла к головогруди. Глухо ворча она раздвинула четыре жутких на вид жвала, выпустила из своей чудовищной пасти тонкий хоботок и стала с шумом всасывать свой синун, продолжая при этом ругаться, но уже гораздо тише. Синун действовал на арахнидов точно так же, как добрый бренди на хомо и через несколько минут космос-адмирал Шулоон удовлетворённо хрюкнула и вполне миролюбивым тоном промолвила:

— Вот было бы славно, если бы это, наконец, оказались хойниро. Почему в вашей чёртовой галактике разумом обладают одни только хомо, а наша раса не вырастает даже до размеров яйца? По-моему это просто несправедливо.

Адмирал Сараборн сердито огрызнулся:

— А по-моему это величайшее благо. Вы и так уже расплодилось сверх всякой меры и никто толком не знает, чем вы там занимаетесь на своих планетах.

Старуха Шулоон не осталась в долгу и просипела:

— Чем мы занимаемся у себя дома тебя не касается, клыкастый. Важно то, чем мы занимаемся за пределами наших планет. Без нас энергоны добрались бы уже и до вас, хомо и гумми. Вот тогда бы вы узнали, что такое настоящая война, которая согнала нас с насиженного места и вынудила жить в изгнании.

Тут космос-адмирал Шулоон была полностью права. Без пилотов-паучих, которые были способны на равных сражаться с боевыми кораблями энергонов, частенько пробирающимися в галактику, им действительно пришлось бы туго. Однако, Вендер так вовсе не считал и пригнув голову глухо прорычал:

— Ты ошибаешься, Шулоон. Мы и без арахнидов способны отразить массированные атаки энергонов. Их вторжение остановили наши планетарные оборонные системы, а не ваши пилоты. Да, и наши пилоты-техноэмпаты с каждым годом сражаются с ними всё лучше и лучше.

Паучиха презрительно фыркнула и ответила:

— Но счёт побед складывается в нашу пользу, адмирал.

Начавшуюся было перепалку за столом прекратило только то, что на связь с «Прекурсором» снова вышел космос-капитан Нолан. На этот раз он уже не улыбался, когда сказал:

— Господин космос-адмирал, разрешите доложить.

Доклад командира разведывательного крейсера оказался поразительным. На третьей планете звёздной системы, находящейся чуть ли не на самом краю галактики, была обнаружена высокоразвитая цивилизация хомо, на которую Старый Руфер отважился поставить сто тысяч кредитов. Эта цивилизация достигла такого уровня развития, что уже начала осваивать космос и даже обзавелась термоядерным оружием. Вокруг третьей планеты обращался внушительного размера спутник, на котором совершил посадку разведывательный крейсер. Более того, хомо этой цивилизации, похоже, были совершенно идентичны стиланцам, предки которых, как оказалось, несколько поколений назад, бежав со Стилана, добрались до этой планеты и оставили на ней свой след в её истории, создав на Земле, так называлась планета, целую империю. Стиланцев было мало, всего несколько десятков человек, но их вклад в развитие цивилизации оказался весьма велик, ведь в значительной мере именно эта империя определила дальнейший путь развития всего человечества и предопределила ход истории этого мира. Теперь, когда круг замкнулся, Стилан обрёл своих последователей, хотя далеко не всё было так просто.

Доклад был столь потрясающим, что ни о каком сне в эту ночь уже не шло и речи. Космос-адмиралы во главе со Старым Руфером перешли в большой зал совещаний и в нём немедленно закипела работа. Процедура вступления в контакт была всем хорошо известна. Экспедиция не могла изменить курса, но этого и не требовалось делать. После того, как космос-адмирал Барлон сделал подробный доклад Правительству Содружества, три самых громадных военно-транспортных космических корабля, каждый длиной в пятнадцать километров, стали срочно готовить к старту. Вместе с ними в полёт должны были отправиться пять линкоров и семь атакующих крейсеров, пять из которых должны будут впоследствии остаться в звёздной системе, если переговоры увенчаются успехом, для её охраны от энергонов. Как всегда в таких случаях переговоры будут проводиться не с отдельными правителями, а сразу со всеми жителями планеты. К ним, ко всем сразу и к каждому в отдельности, предстояло обратиться с помощью сенсотранслятора, который можно было установить на естественном спутнике Земли — Луне.

До сих пор такая форма налаживания контакта всегда увенчивалась успехом даже с довольно отсталыми цивилизациями, едва сумевшими создать первые государственные образования. Всё дальнейшее было теперь делом техники, точнее многочисленных отрядов специалистов. С Землёй всё было одновременно и проще, и сложнее, так как речь здесь могла идти о немедленном вхождении планеты в Звёздное Содружество. Или об отказе от этого. Об этом никто даже не хотел и думать. Космос-адмирал эс-Кендэл, посланный в эту экспедицию Империей Рианон, первым поздравил Старого Руфера с ещё одним миром, который войдёт в состав Республики Стилан. Он считал это уже решенным делом, хотя «Венатор», флагманский корабль экспедиции посещения, ещё только готовился к старту. Недовольным остался один только космос-адмирал Гвер Синн, который мрачно сказал:

— Руфер, ты старый жулик. Твой парень, по всей видимости, каким-то условным жестом подал тебе знак и потому ты сорвал такой большой куш. — Рассмеявшись, он хлопнул его по плечу и невозмутимо добавил — Честно говоря, старина, лично я именно так и поступлю в следующий раз, когда буду делать инструктаж, и мои парни станут незаметно подавать мне знак.

Космос-адмирал Барлон усмехнулся и ответил:

— Вот и верь после этого гэтарам. Всё, что говорят о вашей исключительной прямоте и честности, всего лишь хитрая уловка, а на самом деле все вы редкостные жулики.

Через четыре с половиной месяца полёта на максимальной скорости «Венатор» был возле Земли. Появление возле планеты сразу пятнадцати огромных космических кораблей не осталось незамеченным. Вопреки всем законам небесной механики они, как бы встали на якорь вокруг Луны, а сам «Венатор» совершил посадку на её поверхности, но только для того, чтобы выгрузить установку почти километрового диаметра, после чего поднялся и занял своё место в общем строю. Установка раскрылась семью лепестками и уже через несколько минут начала вещать на сотнях языках планеты, передавая сообщение прямо в сознание каждого человека. Впервые за всю историю планеты на ней воцарилась полная тишина, настолько поразило всех людей то, что они слышали у себя в голове.

Спокойный, мягкий женский голос говорил людям о том, что они не одни во Вселенной и что предки тех галактов, которые прилетели на огромных кораблях, уже прилетали однажды на Землю и, сделав выбор, остались на ней и создали одну из самых величественных империй — Римскую. Тот язык, который они принесли на Землю, — латынь, был самым древним языком галактики и одним из семи языков Стилана. Людям самым подробным образом объяснялось, что эта экспедиция посещения носит мирный характер и направлена на установление дружеских контактов. В течении трёх месяцев галакты будут подробно рассказывать о себе и только после этого людям будет предложено сделать выбор, вступить в Звёздное Содружество или отказаться от этого. Галакты клятвенно заявляли, что любое решение обитателей планеты будет принято должным образом, что немного успокаивало правительства. Однако, поскольку людям обещались такие блага, а сенсотранслятор позволял не только транслировать в сознание человека слова и визуальные образы, но даже запахи и вкусовые ощущения, результат голосования был заранее предопределён.

Даже в правительствах самых экономически развитых и благополучных стран мира прекрасно понимали, что уже очень скоро по результатам этого действительно прямого и всеобщего голосования, проходящего в несколько этапов, галакты окажутся в выигрыше. Не смотря на все свои амбиции, они ничего не могли противопоставить галактам и даже не смогли бы развязать третьей мировой войны. Во-первых, их приказы просто не стали бы выполнять солдаты и большая часть офицеров, а, во-вторых, у галактов вполне хватало сил, чтобы в считанные минуты уничтожить все стратегические ракеты, бомбардировщики и подводные лодки. Столь внезапный прилёт существ, в большинстве своём столь похожих на человека, которые были к тому же объединены в Звёздное Содружество, явился для людей благой вестью и очень многие из них с первых же дней желали самых радикальных перемен. Тем более, что галакты не собирались их завоёвывать и обещали всем мир, процветание, исцеление от болезней и долгую, безбедную жизнь, да, к тому же открывали перед ними всю галактику.

Глава 1. Развод

Николай поставил завершающую точку в своём кулинарном творении, что выразилось в перестановке сотейника с тефтелями с плиты на специальный мармит, на котором они в среде аргона могли добрых трое суток не только оставаться горячими, но и не терять вкусовых качеств. Он облегчённо вздохнул и направился из кухни к задней двери дома, ведущей в сад. Стояло лето, начало июля месяца и в саду, как и в небольшом огороде, работы было немного. С поливом растений прекрасно справлялась автоматическая поливочная система, но вот за роботом, ухаживающим за плодовыми деревьями, ягодными кустарниками и посадками овощей, нужен был глаз, да, глаз. Эта умная машина, достоинства которой так долго расписывали ему в магазине, на деле оказалась довольно бестолковой и её нужно было не только контролировать во время работы, но и натаскивать, словно молодого спаниеля. Сегодня роботу-огороднику предстояло прополоть картошку и собрать с неё колорадских жуков.

С прополкой картофельных рядков никаких особых трудностей у него не было, но вот с жуками и их личинками, за которых галакты платили немалые деньги, у робота, явно, имелись проблемы. Он почему-то упорно путал их с цветами и потому Николаю нужно было повозиться с настройкой его сенсоров. Николай ещё утром созвонился со своим тестем и тот дал ему толковый совет, — приказать роботу ориентироваться в первую очередь на запах. Он вышел на веранду, где стоял пульт управления роботом-огородником, сел на табурет и принялся вводить в программу новое задание. Всё это время робот, цилиндрическое создание на четырёх ножках-колёсах с дюжиной гибких манипуляторов, тихо жужжа стоял на краю делянки и послушно принюхивался к жукам. Когда робот получил новую вводную, его движения тут же сделались куда более осознанными и он двинулся по рядкам не только бережно срезая появившиеся уже сорняки, но и подгребая кусты, одновременно снимая с листьев полосатых разбойников и их голодное потомство.

Николаю даже не хотелось думать о том, куда скупщик колорадских жуков и их личинок отправит эту нечисть. Возможно, что для кого-то в Звёздном Содружестве они являются лакомым деликатесом. С огородничеством на этом было покончено, но он не спешил уходить с веранды. Во-первых, ему было интересно наблюдать за роботом-огородником, а, во-вторых, в это время дня, — три часа пополудни, веранда, увитая виноградом, была самым прохладным местом, если не считать, конечно, насквозь прокондиционированные комнаты дома. Поэтому он переместился с табурета в кресло-качалку и стал смотреть на то, как сноровисто робот-огородник обрабатывал его латифундию. На это, право же, было любо-дорого посмотреть. Жена Николая хотела купить домашнего робота-мажордома, но он вместе с дочерью настоял на огороднике и вот уже два лета подряд его труды на участке площадью в двенадцать соток, занятом садом и огородом, сделались намного легче. Главным аргументом здесь послужило то, что Нина выходила в сад только за тем, чтобы сорвать с ветки спелый персик или яблоко и за робота-мажордома сражалась только потому, что тот мог заменить ей швею и закройщика.

Швей и закройщиков, готовых работать по заказу супруги Николая, известного на весь город модельера, и так хватало. К тому же для большинства заказчиков Нины строчка на этикетке, гласящая «Хэнд мэйд», значила очень много, а потому она не долго сопротивлялась. Ещё большее значение этому придавали заказчики-галакты, пребывавшие в полном отпаде от её безудержной фантазии, но при этом требовали, чтобы все платья и костюмы шились вручную, так что в каком-то смысле жестяная портниха могла просто уничтожить её бизнес с его пусть и нерегулярным, но достаточно хорошим доходом. Доходы Николая были куда большими и отличались постоянством, но Нина относилась к ним с некоторой предвзятостью, считая, что работа на дому, да, ещё и в Интернете, это что-то несерьёзное и, возможно, противозаконное. То ли дело работа на том же самом компьютере в каком-нибудь офисе, как это было раньше, но о тех годах Николай давно уже позабыл и не вспоминал.

Он мог, конечно, объяснить жене, что с работой у него всё в полном порядке, хотя его заработки не так велики, как ему хотелось бы, но не желал этого делать. Не считал нужным вступать в долгую полемику и доказывать, что никакой он не верблюд. А ещё он не хотел говорить ей о том, что его рабочий день на самом деле длится всего лишь два, максимум три часа в сутки, из-за чего он вдобавок к регулярным денежным переводам ещё и получает пособие от правительства Республики Стилан, как человек с ограниченными возможностями к полноценному труду, так было теперь принято называть инвалидов.

Со своими компьютерными делами Николай покончил ещё утром, как только Нина ушла в свой дом высокой моды, полугосударственную контору, в которой его жена трудилась вот уже более пяти лет. По большей части это была не работа, а какие-то постоянные посиделки и рауты, устраиваемые как для доморощенных модников и модниц, так и для тех, кто во множестве прибывал в Ростов чуть ли не со всех концов галактики, благо станция галактического транс-телепорта была рядом, в Москве. Его жене лишь изредка, три, четыре раза в год удавалось получать заказы и тогда начиналось то, что Николай и Настя, их четырнадцатилетняя дочь, называли революцией в дурдоме, сопряженной с пожаром, наводнением и землетрясением. В такие дни Нина превращалась в ходячее стихийное бедствие и к ней было лучше не подходить, хотя именно благодаря своему мужу она и получала большую часть заказов, так как он хорошо пиарил её творчество не только в земном, но и в галактическом Интернете.

Сейчас назревал какой-то очередной заказ и к тому же очень крупный, в преддверии которого Настя была в срочном порядке отправлена к деду и бабке в Воронеж, а Нина целыми днями до поздней ночи пропадала в своём модном доме, частенько заявляясь домой навеселе после очередного раута. Последнее мало беспокоило Николая. Он полагал, что сцены ревности ничего не смогут исправить и что для такой творческой натуры, каковой была его супруга, в этом нет ничего страшного. В любом случае лучшего места для творчества, чем их дом, для его жены по её собственным словам не было. Ну, а ещё Нину очень выручало то, что Николай с помощью одной хитроумной программы, обрабатывающей эскизы, помогал ей избегать плагиата и её модели всегда отличались исключительной оригинальностью авторского замысла и никогда не были похожи на работы других модельеров. Добрый десяток последних заказов, сделанных одними только галактами, которые заказывали ей сразу по две, три дюжины нарядов, она получила только по этой причине. О Нинель Серебряковой давно уже говорили, как о художнике, отличающемся исключительной оригинальностью мышления и ни на кого непохожем в своём творчестве.

Николаю слава жены была нужна, как зайцу стоп сигнал, но он во всём стремился ей помогать только из-за того, что о славе и признании мечтала она сама. Насте все мамины тряпки, ленты и кружева тоже были не очень-то нужны, хотя она и была девочкой. Куда больше её интересовали точные науки, спорт и особенно лошади, за что мать прозвала её кавалерист-девицей. Все её попытки одеть дочь во что-то эксклюзивное, встречались Настей в штыки, так как девочка прекрасно знала, что в ответ на возмущённый вопль матери: — «Серебряков, хоть ты повлияй на свою дочь!» в ответ будет сказано: — «Нина, мы живём в Республике, где царит подлинная демократия, а потому у твоей дочери точно такие же права, как у всех её граждан и она вправе сама решать, что ей на себя одевать.» После этих слов Настя, победительно вскинув подбородок, гордо покидала поле битвы и отправлялась в свою конноспортивную школу одетая так, как ей нравилось. Как и у всех людей планеты Земля у неё на руке красовался сиреневый браслет-идентификатор, к которому девочка подвесила множество крохотных побрякушек, а потому никто не мог принудить Настю к чему-либо против её воли.

Николай покачивался в кресле-качалке, поглядывал на робота-огородника и думал о том, когда же его жена вспомнит, наконец, о своих супружеских обязанностях. Вот уже более двух месяцев Нина не входила в их спальню, предпочитая спать в своей мастерской, в спальной дочери или в других спальных комнатах их большого и удобного дома. Он давно уже хотел поговорить с ней об этом, но Нина всякий раз ловко уклонялась от разговора, и, быстро чмокнув его в щёку, куда-нибудь убегала. Злиться на эту обольстительную, игривую красотку было просто невозможно и к тому же в её арсенале имелось такое грозное оружие, как обиженно надутые губки и голубые глаза, моментально наполняемые слезами. Самое же страшное заключалось в том, что Николай так и не смог распознать, что это, игра или настоящая обида, а обижать жену ему очень не хотелось. От таких мыслей его отвлекло интересное небесное явление.

Над Ростовом внезапно появился громадный космический корабль. Эта серебристо-пёстрая махина, имевшая в длину никак не менее пяти километров с большим гаком, стремительно вонзилась в атмосферу и почти мгновенно сбросила скорость, после чего стала плавно, по большой дуге спускаться, направляясь к космопорту, находящемуся севернее города на расстоянии семидесяти километров. Судя по всему это был атакующий крейсер военно-космических сил Республики, но от его появления в душе у Николая ничто не вздрогнуло. Внезапное появление военной техники давно уже не вызывало у него никаких подозрений. Пристально глядя на то, как плавно и величаво эта громадина совершенно бесшумно заходит на посадку, он подумал лишь о том, что уже сегодня в Ростове появится множество молодых, красивых парней, на которых станут вешаться гроздьями девчонки. А может быть они отправятся в увольнительную в какой-нибудь другой город, ведь их планета очень приглянулась галактам.

При виде этого космического корабля губы Николая растянулись в довольной улыбке. Он вспомнил о том, как впервые увидел такие громадные космические корабли пять с лишним лет назад и в куда большем количестве. С невероятно огромной скоростью достигнув окрестностей Земли, они стремительно вошли в стратосферу и несколько раз облетели вокруг планеты, после чего направились к Луне, выстроились вокруг неё и после этого не приближались к Земле целых шесть месяцев. По какой-то счастливой случайности ни одна из тех стран, которая могла пальнуть по этим космическим кораблям ракетами с ядерными боеголовками, не сделала этого. Видимо потому, что все пятнадцать космических кораблей пришельцев, некоторые из которых были куда больше этого атакующего крейсера-матки, не проявили никакой враждебности и сразу же стали вещать на всех волнах о своих миролюбивых намерениях и просили никого не беспокоиться. Они просто показывали себя во всей своей красе, величии и огромной, всесокрушающей мощи.

Николаю, который в тот момент находился в саду, посчастливилось самому, вживую увидеть пролёт космической флотилии над Землёй, как и её отлёт к Луне, видневшейся на небе серебристым диском. Поначалу он здорово перетрухнул, но у него под рукой находился радиоприёмник, включив который немедленно успокоился, услышав такие слова: — «Люди планеты Земля, мы прилетели с миром. Мы не враги.» Передача велась на прекрасном английском, которым Николай владел чуть ли не в совершенстве. Нина, находившаяся неподалёку, она как раз срывала яблоки, испугавшись свалилась с дерева и чуть было не забилась в истерике, вопя во весь голос: — «Они убьют нас!», но он быстро успокоил жену, строго рявкнув: — «Окстись, дура! Если бы они хотели нас уничтожить, то мы бы их даже не увидели.» После этого он объяснил ей, что космические корабли просто пролетели вокруг Земли, как на параде, но куда больше Нину успокоило то, что она услышала из радиоприёмника.

Ну, а после этого начались и вовсе сплошные чудеса. Через несколько минут вещание по радио прекратилось и в саду раздался громкий вопль Насти: — «Пап, со мной разговаривает какая-то тётя! Я слышу её голос у себя в голове.» Николай может быть и встревожился бы, но он и сам услышал у себя в голове приятный, красивый женский голос, который обращался, словно к нему одному, предлагал успокоиться и ни о чём не волноваться. С этого дня такое вещание сделалось обычным явлением для всех обитателей планеты Земля начиная от президентов и заканчивая дикарями в джунглях Амазонки. Такие обращения были очень частыми, длились по три часа подряд с двухчасовым перерывом в течении всего светлого времени суток и в них галакты так подробно и доходчиво рассказывали о себе и своей миссии, что это тотчас возымело своё действие. По всей планете чуть ли не немедленно сами собой прекратились не только все военные действия, но и быстро сошли на нет преступления, включая бытовые, и даже уличные драки молодёжи. Так галакты начали первую фазу агитации народов Земли за новую жизнь.

Пришельцы из глубин космоса, экспедиция посланная никому неведомым Звёздным Содружеством Свободных Миров, даже не скрывали того, что они ведут агитацию в свою пользу и намерены доказать землянам ничто иное, как необходимость вступления в своё Содружество. С исключительной прямотой, граничащей с наглостью, они говорили о несовершенстве мироустройства на планете Земля и о тех пороках, в которых погрязли её политики. Нисколько не смущаясь они заявляли, что смогут в считанные дни принести всем обитателям планеты Земля мир, порядок, процветание, исцеление от всех болезней и, что самое главное, точно такое же долголетие, которого достигли они сами. О Земле и всех её богатствах, как природных, так и накопленных за тысячелетия, они говорили с некоторой иронией и насмешкой, напирая на то, что каждая из звёздных рас галактики имеет ничуть не менее развитую культуру и что все эти достижения нужны самим землянам, а те галакты, которые испытывают тягу к коллекционированию, предпочитают иметь произведения искусства в виде голографических копий и если уж кому и вздумается обладать материальной вещью, то это будет её абсолютно точная копия, но уж никак не подлинник.

Галакты, нисколько не смущаясь, во весь голос подвергали критике все самые лучшие технологические достижения землян, называя их технологическим варварством, но при этом очень высоко оценивали творческие способности людей и их научный потенциал. Ещё уничижительнее они отзывались об экономических достижениях Земли, называя её крупнейшие корпорации хищниками, нисколько не заботящимися об экологии и будущих поколениях. При этом они подробно рассказывали о том, как устроена их собственное общество, в котором никто не голодал, не болел и имел крышу над головой, причём это были прекрасные жилища, а не какие-то там жалкие трущобы. Не было в их обществе и такой проблемы, как безработица, равно как и принуждение к труду. В общем галакты обещали людям Земли скорейшее вступление в золотой век и при этом ещё и говорили о том, что это не будет им стоить ровным счётом ничего.

Ещё галакты говорили о том, что в просторах галактики шарятся враги всего живого — какие-то энергоны, которые уже уничтожили жизнь в соседней галактике и изгнали из неё бедолаг-арахнидов, гигантских разумных пауков, питающихся исключительно соками плодов и ягод. Об этом говорилось спокойно и без какой-либо истерики. Независимо от того, вступит Земля в Содружество или нет, ей была гарантирована надёжная защита от энергонов. Для этого на границе звёздной системы в самое ближайшее время будут установлены огромные искусственные спутники, вооруженные мощными импульсными пушками, способными отразить даже самую массированную атаку их космических кораблей. Помимо этого Землю будет так же прикрывать от их нападения целый отряд из пяти громадных атакующих крейсеров-маток, на борту каждого из которых будет дислоцироваться отряд из ста пятидесяти лёгких крейсеров-истребителей. Ни спутников-фортов, ни этих тяжелых крейсеров земляне никогда не увидят, если откажутся от вхождения в Содружество и смогут жить так, как они захотят.

Ну, тут, галакты, естественно, пролетели мимо кассы, если они, конечно, хотели таким образом избавиться от нахлебников. Уж что-что, а такое русское слово, как халява, очень прочно вошло в сознание каждого землянина, будь это даже какой-нибудь отсталый дикарь, шастающий по джунглям в поисках съедобных корешков и гусениц. Ага, как же, откажутся земляне от возможности сесть кому-либо на шею и решить тем самым все свои материальные, медицинские и геронтологические проблемы. Поскольку галакты живописали все эти блага в течении целых трёх месяцев, после чего на Землю, как это и было ими обещано, с неба пролился самый настоящий тропический ливень сиреневого цвета, состоящий из браслетов-идентификаторов, которые обладали целым рядом совершенно фантастических свойств, вопрос с голосованием «За» был тотчас решен.

Такой браслет нужно было просто надеть себе на руку или на ногу, если рука была для этого мала (младенцам его и вовсе можно было надеть на шею, как ожерелье). После этого все данные о носителе браслета, которые считывались из его мозга автоматически, начинали поступать в главный планетарный компьютер контроля. Браслет, изготовленный из очень лёгкого, эластичного металла, имевший в ширину три сантиметра и состоящий из плоских, выпуклых прямоугольных звеньев, был также предназначен для связи с правительственными чиновниками самых различных ведомств. Именно с его помощью земляне и должны были проголосовать за вхождение в Содружество. Ещё этот браслет мог создавать на короткое время, всего полчаса, защитное силовое поле, спасающее человека от огня, ядовитого газа, и даже выстрела в упор или издалека, но самое главное он позволял своему владельцу практически мгновенно свинтить из опасного места, но поначалу только на борт одного из громадных космических кораблей, которые в этот момент совершили посадку на Луне, или один из нескольких десятков громадных домов-куполов для возможных беженцев.

Тут галакты, если они рассчитывали на что-то иное, также просчитались, поскольку на Луну мигом хлынул просто чудовищный поток голодающих и нуждающихся в срочной медицинской помощи. Дело с этим обстояло крайне просто. Если где-то в джунглях у матери умирал на руках от голода или какой-нибудь болезни ребёнок, ей было просто достаточно надеть на его шейку ярко-сиреневый амулет небесных богов, прикоснуться к нему своим амулетом и мысленно попросить помощи. В ту же секунду несчастная женщина переносилась с Земли на Луну в один из лагерей беженцев, где к ней бросались со всех ног железные слуги богов — роботы медицинского и бытового обслуживания, которые уже всё о них знали. Папаше младенца и мужу жены, решившейся на это, не составляло никакого труда воссоединиться со своей семьёй точно таким же способом. Ну, а поскольку уж чего-чего, а людей, срочно нуждающихся в помощи на Земле было с избытком, то сразу несколько сотен миллионов землян рвануло на Луну и все они получили не только необходимую помощь, но и высококалорийное питание, удобную одежду и много чего другого.

Самое же главное заключалось в том, что ни одна сволочь не смогла этому воспрепятствовать. Такие браслеты не смогли получить только те люди, которые находились в застенках и на борту подводных лодок, но и то лишь в первые часы. Поскольку тюремщики такие браслеты также не стеснялись принимать в подарок, то им было быстро объяснено, какому наказанию они будут подвергнуты за то, что препятствуют доступу заключённых к этому средству связи. Вторая волна беженцев поэтому сплошь состояла из одних только заключённых и военнопленных. Даже осуждённые убийцы предпочитали предстать перед космическим правосудием, что грозило им отсидкой на каких-то каторжных планетах, нежели сидеть в земных тюрьмах. Их не останавливало даже то, что смертная казнь, как высшая мера наказания, в Содружестве была делом вполне обычным. Правда, абы за что там к стенке не ставили и если ты не наёмный убийца, сделавший смерть своей профессией, а просто жертва обстоятельств или шибанутый на всю голову, то после довольно продолжительной отсидки тебя выпустят на свободу не только с чистой совестью, но и с мозгами поставленными на место.

Первое голосование, которое галакты провели через десять дней после раздачи сиреневых браслетов, привело к парадоксальным, хотя и вполне прогнозируемым многими результатам. Почти восемьдесят три процента землян высказалось не просто за вхождение в Содружество, но и за присоединение к Звёздной Республике Стилан в качестве федеральной планеты со всеми исходящими из этого последствиями. Ну, а последствия были ещё те. Практически одновременно пали все правительства планеты Земля и те космические громадины, которые до того времени находились на Луне, пронеслись на бреющем полёте над поверхностью Земли, совершая посадки и выгружая в каждом крупном городе планетарные и галактические станции транс-телепортов. Самые громадные из этих устройств, — грузовые станции галактических транс-телепортов, имевшие в поперечнике до полукилометра и более, выгружались неподалёку от крупнейших городов планеты. Только после этого земляне смогли воочию увидеть первых галактов, по большей части стиланцев, которые деловито вошли в офисы и тотчас принялись устанавливать на планете Земля новые порядки.

Вспоминая о тех днях, Николай чуть ли не любовно погладил свой сиреневый браслет, который он, кажется, так больше и не снимал с того самого дня, как надел его на левую руку пять с лишним лет назад. Не смотря на то, что с момента вхождения Земли в состав Республики Стилан прошло уже столько времени, он так и не разобрался со многими вещами, в которых его дочь и то разбиралась лучше. К примеру он так и не понял, почему транс-телепорт установленный на поверхности Земли жрёт энергии в десятки раз меньше, чем тот, который установлен на космическом корабле. Удивительным было и то, что энергию из портативных термоядерных реакторов транс-телепорты буквально высасывали, после чего их нужно было как-то перезаряжать, что стоило в несколько раз дороже нового реактора, зато на стационарные громадины размером с пятиэтажку, это никак не влияло, но их нигде не устанавливали в массовом порядке.

Не мог он взять в толк и того, какой именно принцип был положен в основу двигательных установок космических кораблей и тем более мгновенной связи. О таких же вещах, как движение в режиме гипердрайва, при котором космические корабли летали в сто с лишним раз быстрее скорости света, он вообще даже и помыслить боялся. Зато ему сразу же стало ясно, что космические корабли нужны только для того, чтобы развозить по всем нужным планетам станции транс-телепортов, это самое впечатляющее техническое достижение галактов. Правда, довольно дорогое для обычных граждан республики, не имеющих государственных субсидий для пользования транс-телепортами.

Особенно хорошо они себя показали тогда, когда с Земли рванули на ПМЖ к далёким планетам, где уже были построены галактами тысячи городов, жители мусульманских стран, китайцы и индусы. Они покидали Землю по своей собственной воле, забирая с собой все свои святыни, кроме одних только египетских пирамид. Николай даже усмехнулся, вспомнив о том, как галакты переносили с Земли на новое место огромные индийские храмы, Великую китайскую стену и не менее громадные мечети включая отель-небоскрёб «Бурж-эль-Араб». Усмехнулся же он только потому, что подумал о том, кто же сейчас снимает номера в этом отеле, если все миллионеры, стремившиеся пожить в нём, остались на Земле. Да, это было ещё то событие, когда столько народа разом рвануло осваивать новые планеты. Одному только Богу было теперь известно, какие цивилизации они там построят, но Николаю не хотелось посетить ни один из этих миров. Пусть уж они там как-то сами устраиваются. Без него в качестве туриста. Он и на Земле чувствовал себя достаточно комфортно.

В первую очередь его устраивало то, что буквально всё у галактов было устроено очень разумно, но особенно его поражала их финансовая система и привязка единой валюты, галактического кредита, к единице энергии. У республиканцев она так и называлась фидесом, то есть кредитом в переводе с латыни, их технического языка и языка военных. Это в какой-то мере объясняло дороговизну транс-телепортов, поскольку энергия получаемая из частных реакторов стоила очень дорого, но они их быстро разряжали. Один фидес энергии полученный из громадного государева реактора стоил втрое дороже, зато её можно было черпать из него несколько сотен лет подряд. В общем хитроумия галактам было не занимать и они прекрасно знали, как привлечь народ на государеву службу, что он считал абсолютно правильным.

Пока громадный звездолёт плавно спускался к земле, Николай волей-неволей вспомнил о том, что принесли с собой на Землю галакты и был вынужден констатировать тот факт, что жизнь с их прилётом изменилась к лучшему. В первую очередь это касалось медицины, благодаря которой множество стариков значительно помолодело. Досталось от щедрот галактов и ему самому, хотя и не в той мере, что он хотел. Это была одна из тех причин, по которой Николай не очень-то интересовался тем, что происходит в Звёздном Содружестве, исключая разве что то, что внесли галакты в жизнь землян, а сделали они немало. Да, и тут круг его интересов был весьма невелик и касался исключительно одних только наблюдений за переменами.

Первыми приказали долго жить и были немедленно ликвидированы практически все электростанции планеты, даже те, которые использовали силу воды, ветра или приливов и отливов. Их заменили небольшие, но до жути мощные термоядерные энергоблоки. После этого наступил черёд машиностроительных гигантов и с того дня на Земле наступила эра всяческой эксклюзивной техники, изготавливаемой чуть ли не штучно по индивидуальному заказу. Всё необходимое для этого можно было получить почти даром в любой деревне, не говоря уже о городах и Николай, любивший технику и разбиравшийся в ней, уже не раз подумывал, а не начать ли ему изготавливать на заказ флайеры, благо он был неплохим пилотом. Однако, подумав о том, что их ещё нужно умудриться продать, отбросил эту мысль в сторону. В его семье уже и так имелась одна мастерица. Как только он подумал о своей мастерице, из дома послышался мелодичный сигнал, известивший его о том, что приближается их новенький электромобиль, изготовленный одним умельцем по его собственным эскизам, являвшийся предметом зависти нескольких знакомых его благоверной. Хоть в чём-то ему удалось натянуть нос её заносчивым друзьям, великим дизайнерам и художникам.

Он поднялся из кресла-качалки и направился в дом. Вскоре к дому подъехал электромобиль, — мощная, скоростная машина, похожая по своему внешнему виду на немецкие автомобили конца тридцатых, начала сороковых годов прошлого века. Вслед за ним к дому подъехал какой-то белый фургон, на который он поначалу, увидев Нину, одетую в нарядное розовое платье с белыми кружавчиками, не обратил никакого внимания. Она выглядела в нём просто сногсшибательно. Жена шла к дому держа в руках помимо сумочки бутылку шампанского, отчего настроение у Николая мигом подскочило и он хотел было выйти в коридор, но остановился на полпути и остался в гостиной. Нина вбежала в дом цокая каблучками и прямо с порога громко сказала:

— Игорь, Сергей, побыстрее. У меня мало времени. Проходите в дом, моя мастерская прямо по коридору, последняя дверь направо. Соберите только мои эскизы и готовые платья, они висят в шкафах, а ещё тщательно упакуйте швейную машинку. Это раритет, настоящий «Зингер». К тому же она работающая.

Это Николаю сразу же не понравилось, но он сел в кресло у камина, набрался терпения и стал ждать, когда жена войдёт в гостиную и всё ему объяснит сама. Нина не стала оттягивать этого момента и вскоре вошла в большую гостиную, которую они этой весной обставили заново. Она плотно закрыла дверь, поставила бутылку шампанского на стол, села в кресло напротив и закурила, хотя прекрасно знала, что Николай этого терпеть не может. Выпуская дым тонкой струйкой, она молчала минуты три, глядя на мужа в упор. Наконец, видя то, что он не задаёт ей никаких вопросов, она затушила сигарету в пепельнице и сказала:

— Серебряков, нам нужно расстаться. Извини, но я ухожу от тебя и поскольку меня приглашают на Рианон, нам нужно срочно развестись. Для этого в Республике есть упрощённая процедура. Тебе нужно только подписать несколько бумаг. Я сама сдам бумаги в городское управление.

Слова жены прозвучали в голове Николая набатным колоколом, но он сдержался и потому даже не вздрогнул. Не моргнув глазом он пристально посмотрел на Нину и спросил:

— Почему ты решила развестись со мной? Будь добра, объясни мне, чем я тебя не устраиваю?

— Серебряков, ты меня подавляешь. — Сердитым голосом ответила ему жена, порывисто вздохнула, отчего резко вздёрнулась кверху её высокая, полная грудь и прибавила — Николай, я не могу больше так жить. Мы с тобой слишком разные люди.

Николай с грустной улыбкой покрутил головой и сказал:

— Нина, помнится раньше ты говорила, что именно это, наша разность, делает тебя счастливой со мной не смотря ни на что.

Жена Николая сердито засопела и чуть ли не выкрикнула:

— Серебряков, не будь занудой. Когда я была молоденькой дурочкой, у которой ветер гулял в голове, может быть так оно и было, но это давно уже в прошлом. К тому же ты прекрасно знаешь, что последние двенадцать лет я жила с тобой… Ну, хватит, Серебряков, ты и сам прекрасно всё знаешь. Уже очень скоро тебя окончательно поставят на ноги и ты сможешь найти себе молодую, красивую и не такую своенравную девушку, как я. Пойми же, Серебряков, с тобой просто невозможно жить. Ты такой правильный, умный и порядочный, что я рядом с тобой самой себе кажусь какой-то глупой, истеричной дурой. А тут ещё это твоё вечное желание всё делать так, чтобы потом уже не приходилось ничего переделывать и эта твоя маниакальная страсть к порядку. У тебя абсолютно всё разложено по полочкам и на каждой наведён идеальный порядок. Мне в твой кабинет даже входить страшно. Компьютеры у тебя стоят по струночке, каждая вещь лежит строго на своём месте, раз и навсегда для неё отведённом и мне даже страшно что-нибудь сдвинуть с места.

Николай усмехнулся и спросил жену:

— Разве тебе это мешало когда-нибудь работать на компьютере? Это ведь специально для тебя я купил когда-то «Силикон» и даже пакет специальных дизайнерских программ для него. Да, и на компьютере я тоже научил тебя работать, хотя ты и не верила, что у тебя всё получится. Нина, милая, какое подавление? Всю нашу совместную жизнь я только и делал, что всячески, понимаешь ты это, всячески тебе помогал. Вспомни, Нинуля, сколько я сил положил на то, чтобы вселить в тебя уверенность, когда какие-то обормоты третировали тебя и всячески унижали! Представь себе, кое-кому я даже морду бил за это. Неужели ты говоришь о каком-то подавлении всерьёз? Я тебе не верю.

Нина покраснела и отвернулась. Ей нечего было сказать на это, но она, упрямо сжав свои красивые, чувственные полные губы, только сердито сопела. О том, чтобы надуть губки и наполнить глаза слезами речи даже не шло. Повернувшись к Николаю и пристально посмотрев на него, она тихо сказала:

— Серебряков, за многое, да, что там, я за всё тебе благодарна, но извини, я больше не могу так жить. Для того, чтобы развиваться дальше, как художник, я должна освободиться от тебя, Серебряков. Понимаешь, я не могу быть успешной и самодостаточной, когда рядом находишься ты, Серебряков. Ты такой правильный, а я такая взбалмошная и ещё я постоянно боюсь, что ты начнёшь мне подсказывать что-нибудь, как будто это ты, а не я, модельер. Нет, Николай, если ты не хочешь, чтобы я тебя окончательно возненавидела, мы с тобой должны расстаться. Ты умный, красивый, ты найдёшь ещё себе какую-нибудь тихую и послушную девочку. Отпусти меня, Серебряков, я хочу быть сама собой.

Хотя Нина и просила Николая отпустить её, слова этой молодой стильной женщины звучали как-то неубедительно и у него, вдруг, всё в голове с грохотом встало на свои места. Жена уходила от него потому, что влюбилась в кого-то и он был почти уверен, что это был тот тип с Рианона. Видно не зря он околачивался в Ростове вот уже больше двух месяцев. Ему даже стало немного обидно. Этот рианонский хлыщ не смотря на то, что был графом, не отличался ни красотой, ни мужественностью, ни тем более благородством. Единственное, что могло здесь сработать, так это дворянские корни Нины, доставшиеся ей по наследству от матери, пусть и основательно усохшие. Чтобы убедиться в этом окончательно, он с улыбкой поинтересовался:

— Ладно, об этом пока хватит. Расскажи мне лучше о том, в честь какого рожна ты решила податься в Империю? Помнится мне, что ты была не в восторге от той герцогине, которая тебе все мозги выкрутила своими капризами. Твоими эскизами эта кикимора была полностью довольна, а вот готовые платья отвергала и пока мы с тобой не сделали для неё несколько видеоклипов, она ведь так и не согласилась. Так что мне очень странно об этом слышать, Нина. Ты и вдруг летишь на Рианон.

Жена Николая усталым голосом сказала:

— Серебряков, ты хотя и умный, а всё-таки дурак. На Рианон мне вовсе не нужно лететь, достаточно просто добраться до галактической станции транс-телепорта. — Ещё раз вздохнув, отчего её роскошные груди, прикрытые лёгкой, полупрозрачной тканью снова пришли в движение, и поэтому у Николая в груди тотчас заныло, она всё же пояснила — Серебряков, я подала в геральдическую комиссию Империи свои документы и меня известили, что на Рианоне готовы подтвердить мой графский титул, но не это главное. Имперская коллегия высокой моды приглашает меня на Рианон и предлагает гражданство, а вместе с ним титул графини, но для этого я должна быть свободной женщиной, а не просто фриледи, как принято обращаться к женщинам в Содружестве. Извини, Серебряков, что одно наложилось на другое, но мы всё равно должны с тобой расстаться.

Это сообщение опрокинулось на голову Николая, словно каменный обвал в горах. В голове у него загудело ещё сильнее. Хотя он не очень-то интересовался всяческими достижениями галактов области науки, техники и культуры, кое что ему было известно о их порядках и нравах. Рианонцы чуть ли не с первых дней рыскали по Земле разыскивая на ней талантливых людей, но только тех, кто происходил из древних аристократических семей. Жители России в это число почти не входили, так как их аристократические дела были прерваны на весьма долгий период времени, исчисляемый поколениями. Поэтому далеко не каждый рязанский или ростовский граф мог претендовать на дворянский титул в Империи Рианон, которая так кичилась своими аристократами. Что-то здесь, явно, было не так и это что-то, похоже, носило имя граф эс-Вигано и от этого прозрения Николаю стало очень больно на душе, хотя оно и не было неожиданным. Он огорчённо вздохнул и спросил жену:

— Нина, неужели то, что я тебя люблю, ничего для тебя не значит? Разве тебе было плохо со мной?

От этих слов Нина вздрогнула, как от удара и почему-то злым голосом сказала ему:

— Серебряков, тебе уже не шестнадцать лет, чтобы говорить о любви. На свете есть вещи и поважнее, чем любовь. Знаешь, Николай, ты выглядишь очень глупо, говоря о своих чувствах в тот момент, когда я прошу тебя о разводе. Будь благородным, наконец, давай расстанемся, как цивилизованные люди. Не знаю, как сложатся твои дела дальше, но я обещаю, что не буду неблагодарной свиньёй и уже очень скоро ты сможешь лечь на операцию, но сначала я должна добраться до Рианона и хоть немного там обжиться. Думаю, что всё произойдёт именно так, как это мне было обещано. А сейчас, если ты не против, я хотела бы решить кое-какие проблемы финансового характера. Если ты не будешь против, то я хотела бы продать этот дом и купить тебе жильё немного подешевле. Серебряков, я уже договорилась с риэлтерской компанией и через два года смогу выкупить его обратно. Они даже не станут продавать дом, а будут сдавать его в аренду каким-нибудь чиновникам республиканского правительства. Наш район пользуется у них популярностью. Понимаешь, Серебряков, на первых порах мне потребуются на Рианоне деньги. Это ведь тебе не Республика с её бесплатными похлёбками и бараками.

Николай при этих словах удивительно поднял брови. Это было уже что-то новенькое. Ещё никогда его жена, пару раз бывавшая на Стилане, не отзывалась о Республике столь нелестно. Однако, куда больше его волновало сейчас не это, а то, что она собиралась сделать и он спросил жену, поднимаясь из кресла и направляясь к камину, рядом с которым он встроил в стену сейф:

— Сколько денег пообещали тебе эти барыги?

Жена Николая смутилась и негромко ответила:

— Семьдесят пять тысяч кредитов.

Николай открыл сейф, достал из потайного отделения золотистую банковскую карточку и сказал, протягивая её жене:

— Здесь больше, чем они тебе предлагают. Где ты только нашла такое жульё? Этот дом стоит минимум двести тысяч кредитов, а квартиру в городе, особенно в новостройках, можно купить всего за тридцать. Причём очень хорошую. Ладно, раз уж я тебя подавляю и не даю творчески развиваться, будь по твоему, давай свои бумаги. Ну, а чтобы тебе было на что жить на Рианоне, можешь продать ещё и мою машину. Этот бездельник, твой приятель Эдик Дроздецкий, недавно предлагал мне за неё уже пятьдесят пять тысяч кредитов. Ну, он может позволить себе такие покупки, у него папаша магнат районного разлива.

Нина взяла из рук Николая банковскую карточку, как-то жалко и пришибленно улыбнулась и тихо сказала в ответ:

— Спасибо, Серебряков. — Быстро вскочив на ноги она бросилась к столу и стала выкладывать на него из сумочки какие-то уже заполненные зелёные, желтые и голубые бланки, торопливо приговаривая — Вот и прекрасно, Серебряков, что ты у меня такой умный и благородный. Вот и хорошо, что ты всё понимаешь. Так будет лучше, чем обращаться в суд. Настя пусть пока что поживёт у мамы, а потом я заберу её на Рианон и как только решится вопрос с наследованием моего графского титула, она сможет прилетать к тебе на Землю. Надеюсь, что к тому времени у тебя уже будет новая жена. Ты ведь такой красивый и правильный, Серебряков. Тебе просто нужна совсем другая женщина. Не такая, как я, зацикленная только на своём творчестве, а домашняя, ласковая, как котёнок, и совсем ручная.

То, как Нина уговаривала его и стремилась доказать, что они совершенно не подходят друг другу, также весьма насторожило Николая потому, что он слышал от неё такое впервые. Что-то здесь, явно, было не так, но что именно он никак не мог понять, хотя и пытался. Вместе с тем в словах жены ему слышалась такая твёрдость, что он даже опешил. Хотя ему и хотелось подвергнуть жену допросу с пристрастием, он решил не делать этого, а просто подошел к столу и стал подписывать все бумаги, которые на нём лежали. Был среди ни и какой-то контракт не контракт, но что-то вроде обязательства, на котором он также расписался даже не читая его. Когда все бумаги были подписаны, Нина как-то робко поцеловала его в щёку и резко отпрянула, словно боялась обжечься. В её душе, явно, боролись какие-то совершенно непонятные для него чувства и от этого непонимания Николаю тоже становилось не по себе и он чувствовал себя обманутым, униженным и оскорблённым, но не мог ничего высказать женщине, которую очень любил. А ещё всё это очень попахивало самым элементарным предательством.

Двое парней тем временем собрали всё, что нужно было Нине, в несколько больших пластиковых пакетов и вместе со швейной машинкой, которую он купил ей в подарок для будущего музея, посвящённого её творчеству, погрузились в фургон и уехали. Это было ещё одним сигналом, что его теперь уже бывшая жена преисполнена решимости начать новую жизнь на Рианоне, хотя ещё сегодняшним утром она об этом даже и не заикалась. Николай слишком хорошо знал свою жену, чтобы не понять очевидного, — её поведение было очень странным и совершенно нетипичным. На его взгляд выходило так, что это решение не было спонтанным. Она всё тщательно продумала и специально отправила Настю к матери, а все эти разговоры о большом заказе, как и то, что она в последние два месяца являлась домой так поздно и ложилась спать отдельно от него, на самом деле были симптомами того, что сейчас произошло — развода.

Как это было не печально, но у его жены появился любовник и это был никто иной, как граф эс-Вигано, которого он видел однажды в ростовском доме высокой моды. Вряд ли теперь имело смысл отлавливать этого типа и бить ему морду, это нужно было делать гораздо раньше. Не имело теперь смысла и удерживать Нину возле себя. Если уж она что решила сделать, то стремилась к этому изо всех сил. Однажды она влюбилась в него, когда он отметелил шестерых обкуренных придурков и двух здоровенных лбов, вознамерившихся ею попользоваться, точнее её хотели продать двум бандюкам, и, ничего о нём не зная, вознамерилась стать его женой. Хотя у него на этот счёт имелось совсем другое мнение, Нина, которой он тогда предложил пожить у него неделю, пока не разберётся окончательно с её бывшими оборзевшими дружками-однокурсниками и их корешами-бандитами, сумела очень быстро настоять на своём, хотя и считала его стариком, а ведь он был старше неё всего на десять лет.

Теперь у неё имелись совершенно иные планы и скорее всего этот граф эс-Вигано был всего лишь её любовником, но именно он вскружил ей голову своими россказнями о Рианоне. Нельзя было исключать также и того, что он каким-то образом сумел посодействовать ей, но вряд ли Нина захочет жить с ним долго. Граф был довольно субтильным типом, а ей нравились высокие, широкоплечие и мужественные мужчины, способные постоять за себя, ведь она была высокой красавицей и отличалась разборчивостью, что однажды и стало причиной того, что её решили так жестоко проучить однокурсники. Нет, с таким смазливым хлюстом она не захочет блистать в свете. Ей был нужен красавец совершенно иного рода. Именно таким когда-то и был Николай, да, и сейчас он всё ещё оставался таким.

Нина, поцеловав Николая в щёку, быстро достала из буфета два бокала, открыла шампанское, разлила вино и буквально вложила один бокал в его руку. После этого она чокнулась с ним, раздался мелодичный звон хрусталя, быстрыми глотками выпила шампанское и пошла к двери. Николай, словно сомнамбула, последовал за ней держа бокал в руке. Он вышел вслед за бывшей женой в коридор и сказал ей что-то, но она даже не обернулась и молча вышла из дома, а он остановился посреди коридора, чувствуя себя последним идиотом. Ещё ему было обидно, что всё у них закончилось таким банальным образом. В Николае медленно, толчками стал подниматься гнев, который вскоре достиг такого предела, что у него в глазах всё потемнело и он хрипло зарычал от ярости, словно дикий зверь.

Глава 2. Принятое решение

Праведный гнев на супругу, предавшую его так очевидно, довольно быстро сменились у Николая унынием, плавно перешедшим в полную апатию. После внезапно нахлынувших на него бурных негативных эмоций, целых три дня подряд он почти круглосуточно лежал на диване, лишь изредка вставая для того, чтобы выпить стакан воды и еще реже, чтобы что-либо съесть. В основном это были крекеры, хотя еды в доме было предостаточно, включая кастрюлю его фирменного борща с оливками и сотейник с тефтелями, которые он приготовил к возвращению Нины с работы по своему особому рецепту. Есть ему все эти три дня просто не хотелось. Более того, Николай ощущал чуть ли не отвращение к своей собственной стряпне, хотя до того, безусловного, чёрного дня, когда Нина потребовала от него немедленно подписать соглашение на ускоренную процедуру развода, гордился своими кулинарными талантами.

Николай даже не удосужился прочитать текст соглашения о разводе, хотя его теперь уже бывшая жена с таким пафосом заявила, что отныне он не будет ни в чем нуждаться, если, конечно, не вздумает корчить из себя особу голубых кровей и тратить деньги на спортивные флайеры, чтобы катать на них девочек, и, вообще, роскошествовать сверх меры, словно он богатый плейбой. На это мол, не хватит даже гарантированных ей гонораров. Или она этого не говорила, а он сам всё это придумал, пока валялся на диване? Скорее всего она этого не говорила, но он отчётливо помнил, что как только за ней закрылась дверь и стих цокот каблучков на дорожке мощёной плиткой, ему почему-то вспомнилась древняя мудрость, вычитанная им в какой-то книге или Интернете — «Кто учит жену, тот готовит её для другого». Тогда от этой мысли ему и сделалось тоскливо и после недолгой вспышки гнева, выразившейся в том, что он разбил о входную дверь бокал с шампанским, которое он даже не пригубил, соглашаясь с Ниной, что расставаться нужно цивилизованно, что вернулся в гостиную и рухнул на диван.

Гнев, ярость, негодование и прочие бурные эмоции весьма быстро сменили тоска и уныние, а овладевшая Николаем апатия была столь глубока, что все следующие три дня в его голове крутилась только одна единственная мысль — «Почему? Ну, почему она поступила со мной так жестоко? Чем я провинился перед ней? За что?» Ну, и ещё ему было горько от того, что калекой-то фактически его сделала именно Нина, хотя он потратил очень много времени и сил на то, чтобы доказать ей, что она ни в чём не была виновата. Да, именно эта её бесбашенность, неспособность оценивать собственное умение водить машину и, главное, эта дурацкая страсть к лихачеству превратили его в полного инвалида и только эти космические пришельцы с их невообразимыми медицинскими технологиями пусть и не излечили его полностью, но хотя бы поставили на ноги. Именно их хитроумная конструкция из какого-то сверхлёгкого сплава и до жути прочной пластмассы с тихо жужжащими моторчиками, прицепленная к ногам и пояснице, дала ему способность ходить и даже вернула почти атрофированным мышцам ног какое-то подобие упругости.

Столько лет он лелеял и холил эту взбалмошную вертихвостку, делал всё, чтобы она могла заниматься своим любимым делом, которое так высокопарно называлось высокой модой, помог пережить без особых моральных потерь банкротство её ателье моды, благо выручили друзья, и, на тебе, для того, чтобы иметь возможность жить и работать на этом чёртовом Рианоне, стать гражданкой этой долбанной великой космической империи, всё население которой, похоже, сплошь состояло из одних только спесивых аристократов и до тошноты преданных слуг, и на тебе, она, вдруг, в одночасье решила развестись с мужем-землянином лишь потому, что в отличие от неё, потомственной, блин, дворянкой из какого-то там древнего графского рода, носящего совершенно идиотскую фамилию Черемизовы, Николай был плебеем, то есть происходил из терских казаков и не имел никакого отношения к особам голубых кровей и белой кости.

Об этом он вспомнил только утром четвёртого дня, когда не то проснулся рано поутру, не то просто вышел из состояния полной апатии, навалившейся на него. Вспомнил и громко рассмеялся. Рассмеялся от того, что его отец не смотря на низкое происхождение был довольно знаменитым в узких научных кругах учёным-ядерщиком, создателем чего-то жутко секретного, да, к тому же связанного с производством супероружия, то ли сверхмалых водородных зарядов несусветной мощности, то ли чего-то вроде «нейтральной» бомбы направленного действия. Во всяком случае именно его работа, связанная с частыми командировками в Саров, бывший Арзамас-16, свела его в могилу намного раньше срока, когда Николаю было всего четырнадцать лет. Из рассказов друзей отца он знал, что если бы то, что создал его отец было бы рассекречено, то ему светило бы сразу два, а то и все три Нобеля. С мыслью о том, что его отец не унывал до самого последнего дня и что это именно он когда-то на их последней рыбалке за три недели до своей смерти сказал: — «Колька, никогда не верь бабам и никогда не тянись ради них в нитку. Занимайся своим собственным делом и если баба начнет канифолить тебе мозги, то ставь её в позу низкого старта и давай хорошего пинка под зад для придания её телу должного ускорения.» — Николай пришел в себя и громким, слегка истерическим смехом подвёл жирную, толстую черту под своим прошлым.

Отец ведь знал, что говорил. Римма Всеволодовна была четвёртой женой Владимира Петровича Серебрякова. От трёх предыдущих браков у него имелось пятеро детей и Николай не встречался со своими братьями и сёстрами до похорон отца, да, и после похорон он с ними не встречался больше ни разу и тоже по совету отца, не верившего в зов крови. Мать Николая считала, что её муж умер потому, что был в числе ликвидаторов последствий катастрофы в Чернобыле, хотя сам Владимир Петрович не раз говаривал перед смертью, что всему виной эксперименты, которые он проводил в Сарове и его жена с вечным скорбным плачем по поводу того, что после них он приводил своё здоровье в порядок водкой. Отец Николая действительно на полном серьёзе винил в своей болезни и смерти жену. Точнее то, что она своими слезами не давала ему выводить из организма радионуклиды старым бериевским рецептом — водкой и вместо этого старательно пичкала всеми теми таблетками, которые навязывали ему врачи из институтской поликлиники.

После смерти отца Николай весьма охладел в своих сыновних чувствах к матери, считая, что та зря истязала отца слезами и тихими подвываниями в спальной, сопровождаемыми громким хлюпаньем. Тем более, что выпивая дома после работы свои триста граммов водки отец не буянил, а спокойно ложился спать. Вот только не в спальной комнате, а в гостиной на диване потому, что ему претило ложиться в постель рядом с заплаканной женой. Помогла бы водка справиться его отцу с лучевой болезнью или нет, Николай наверняка не знал, хотя и верил отцу, говорившему, что единственное надёжное средство от отравления фосгеном это пиво, а от радиоактивного облучения — водка, иначе зачем тогда Берия ввёл бы ежедневные двести граммов водки для разработчиков ядерного щита Советского Союза? Так или иначе, но после окончания школы Николай навсегда уехал из Москвы в Ростов, поступил там в политехнический институт и его встречи с матерью сделались крайне редкими.

Он никоим образом не упрекал мать за то, что она своими слезами не давала отцу после командировок в Саров провести полный курс лечения, как и не выговаривал ей за то, что уже через полгода после его смерти та вышла замуж вторично. К своему отчиму он относился ровно, без грубости, но смотрел на него несколько иронично и весьма ловко уходил от любых его попыток к сближению и дружбе, полностью зарывшись в компьютер и Интернет, который в годы его юности разворачивал свою глобальную сеть всё шире и шире, считая, что уж лучше стать хакером, чем приёмным сыном сослуживца отца, к тому же полного бездаря по компетентному мнению Владимира Петровича Серебрякова, удостоенного за свои научные достижения двух ленинских, одной государственной премии, звезды героя соцтруда и ещё добрых двух дюжин других правительственных наград рангом поменьше. Именно вспомнив об отце Николай поднялся с дивана и рассмеявшись громко воскликнул:

— …! Да, какого… я буду валяться на диване, как бомж, и пялиться в потолок?! Умерла, так умерла! Всё, покойница, а весь этот базар о том, что она вызовет меня на Рианон тотчас, как только ей выправят там графские корочки и она станет подданной этого сраного императора и великой модельершей, это херня на постном масле. Не хрена киснуть. Уж если на Земле для меня нет достойной работы, то почему бы не поискать её у этих чёртовых космических пришельцев? Сейчас с Земли улетает на планеты этого ихнего галактического содрючества свободных миров херова туча людей, так может быть и я на что-нибудь схожусь и смогу на какой-нибудь планете, пусть даже и населённой кошколюдями, заработать себе денег на полноценную операцию. Уж кем-кем, а вертухаем на вышке я работать точно смогу, стрелять-то из винтореза меня учить не надо. Тут я сам кого хочешь поучу. Ну, а если пройду курсы пилотов этих ихних флайеров-фраеров, им, говорят, платят не хило, то глядишь года через три эти пришельцы меня и вылечат окончательно. Коля, сорок три года для мужика не возраст, а со всей этой космической медициной, из-за которой галактодрысты живут по полтыщи лет, и вовсе можно сказать самая что ни на есть юность. Поэтому быстро взбодрился, похавал и принялся за поиск.

Выговорившись таким образом, Николай первым делом пошел на кухню, взял там совок с веником и собрал с коврика у двери осколки бокала. Прихватив коврик, залитый вином, он выбросил осколки в мусорное ведро, а сам коврик затолкал в стиральную машину, после чего снял с себя спортивный костюм, бельё, и, отправив их вслед за ковриком в нержавеющие недра стиральной машины, забрался в ванну и включил душ. Экзопротез, облегающий его талию и ноги вплоть до ступней, был изготовлен таким образом, что его можно не снимать буквально годами, принимать в нём душ, ванну и даже плавать. Во всяком случае будучи телесного цвета, с расстояния метров в тридцать он был почти незаметен, когда Николай выбирался на Дон, чтобы поплавать наперегонки с дочерью. Хотя его Настя и была физически развитой четырнадцатилетней девушкой-подростком, обогнать отца в воде ей не удавалось ни разу, особенно когда он плыл стилем баттерфляй. Зато бегала она раза в три быстрее него.

Даже тогда, когда Николай был прикован к инвалидной коляске из-за травмы позвоночника, он регулярно давал мышцам плечевого пояса нагрузку, выжимая по паре часов в день две полуторапудовые гири и растягивая эспандер. Однако, не смотря на то, что с экзопротезом он увеличил нагрузки, от его прежней спортивной формы уже мало что осталось и Николай малость заплыл жирком. Прежним оставалось только его лицо с прямым носом, большими лучисто серыми глазами, красиво очерченными губами и мужественным, волевым подбородком. Посмотрев на свою физиономию, изможденную трехдневным унынием, он улыбнулся сам себе и принялся намыливать голову, думая о том, что ему не мешало бы навестить парикмахера и придать причёске уставной вид, хотя официально его военная служба закончилась в тот день, когда Нина, не справившись с управлением на скользкой после дождя дороге, на скорости в сто тридцать километров врезалась в небольшую рощицу и поработала в ней лесорубом.

Странное дело, их «мерин» в тот день почти не пострадал, жена, не отличавшаяся атлетическим телосложением, вообще отделалась лёгким испугом, а Николай, мужик высоченного роста с прекрасно развитой мускулатурой, накачанный, хорошо тренированный и обладавший завидной координацией движений, в общем настоящий герой боевиков, заполучил себе в этой не самой страшной аварии компрессионный перелом позвоночника, тяжелое сотрясение мозга, погрузившее его в кому почти на пять месяцев, и полный паралич нижних конечностей кроме той, которая не имеет костей. Поэтому его и комиссовали из ФСБ. Правда, не полностью, ведь он после этого по-прежнему оставался в строю, став в итоге контрразведчиком-надомником с компьютером.

На то, чтобы привести себя в божеский вид и плотно позавтракать, у Николая ушло около часа и всё это время он проигрывал в уме самые различные варианты своего будущего трудоустройства. За исключением того времени, что Николай Серебряков воевал в Чечне, а он участвовал не только в обоих войнах, но и выполнял в этой мятежной республике и других местах секретные спецзадания в промежутке между первой и второй войной, а потом и после официального её окончания не раз шарился по горам от Адыгеи до Дагестана, он был самым тесным образом связан с работой на компьютере и в Интернете. Николай подолгу сидел перед монитором компьютера в силу служебной необходимости. После того, как три члена их особого подразделения погибли при весьма странных обстоятельствах, но, явно, от рук агентов Аль-Каиды аль-Сульбах, их группу с понтом расформировали, а оставшихся в живых оперативных сотрудников, работавших в зоне ответственности СКВО, перевели от греха подальше в Москву и другие города, где многие даже сменили в отличие от него, калеки, имена, его работа в ФСБ, якобы, окончательно закончилась, но от компьютера и особенно Интернета, он не отошел.

Все годы после автокатастрофы, точнее после того, как сослуживцы выкатили его из военного госпиталя на инвалидной коляске и отвезли домой, Николай работал в сети. Торговал понемногу валютой и ценными бумагами на Форексе, был администратором нескольких сайтов, вёл несколько своих сайтов, но главным образом занимался тем, что искал через сеть нужную его клиентам информацию, лихо, и, главное незаметно, ломая чужие сайты, входя в локальные сети для того, чтобы качать файлы с закрытых от посторонних баз информации. В общем был профессиональным и к тому же неуловимым хакером, известным некоторым пользователям под ником Джон Сильвер и всего лишь несколько человек на всей Земле знали о том, что он является одним из самых лучших хакеров. Почему? Да, всего лишь потому, что его так до сих пор никто не смог поймать.

Вот бы удивились некоторые господа из бывшего забугорья узнав о том, что неуловимый Джон Сильвер, который входил в доступные через Интернет компьютерные сети ЦРУ, АНБ, Моссада и многие другие так, словно являлся высокопоставленным сотрудником, имеющим полный доступ ко всем паролям, проживает в славном городе Ростове в добротном, большом коттедже в одном из его зелёных пригородов и является прапором ФСБ в отставке. Даже не офицером имеющим звание хотя бы микромайора. Самым простым прапорщиком. Ну, может быть и не самым простым в те годы, когда он был действующим сотрудником ФСБ и главным аналитиком спецподразделения «Кавказ-21». Почему Кавказ было понятно всем, но вот почему 21, не знал даже сам Николай, оперативный позывной которого был Мудрец, но его это не интересовало раньше, а теперь, когда Земля мало того, что в единодушном порыве примкнула к галактического содружеству свободных миров, так ещё и вошла полноправным членом в Звёздную Республику Стилан, ему про «Очко», так называли их группу острословы, можно было уже не вспоминать. Всё осталось в далёком прошлом и теперь они были никому не нужны.

Едва ли не в числе первых обитателей Земли Николай принял решение проголосовать на всемирном референдуме за вступление своей планеты в Содружество и её добровольное вхождение в Республику. Что же, Земля от этого ничуть не проиграла и теперь вся её дальнейшая история мало того, что была связана со Стиланом, так ещё и виделась ему вполне счастливой и безоблачной. Стиланцам нужно было отдать должное. За каких-то пять лет и четыре месяца они навели на Земле абсолютный и полный порядок, накормили всех голодных, исцелили больных, дали кров бездомным, весьма неплохо оплачиваемую работу всем желающим и просто шикарные социальные пособия лодырям. Ну, малость поприжали стиланцы всяких там миллиардеров, опустив их до уровня просто очень богатых людей, зато они полностью искоренили организованную преступность, свели бытовые преступления и прочие хулиганства почти к нулю и, главное, рассовали по десяткам планет всех тех, от кого прежде не было житья, а это, что ни говори, почти три с половиной миллиарда человек, которым были предложены просто райские условия для жизни вне Земли, где у них не было никаких исторических перспектив в силу вполне понятных причин. Там у них имелись теперь прекрасные возможности создать такие цивилизации, какие они захотят иметь, а раз так, то и флаг им в руки.

Всего пять лет и четыре месяца с хвостиком и планету Земля стало не узнать. Весь исламский мир скочевал вместе со своей Меккой и любимым метеоритом на какую-то планету, больше похожую по своим природным условиям на мусульманский рай. Для полутора миллиардов китайцев у стиланцев, как и для индусов вместе с жителями чёрного континента и подавляющим большинством обитателей Азии, также нашлись какие-то на диво роскошные планеты, где для них были всего за три года выстроены шикарные города с домами-дворцами в характерном для этих народов архитектурном стиле и даже с соблюдением всех ихних религиозных норм и правил приличия, а потому в итоге вот уже два года, как Земля являлась чуть ли не моноэтническим, почти сплошь христианским миром.

Нет, на Земле осталось какое-то число и китайцев, и индусов, и людей других рас и народов, но все они были самым основательным образом интегрированы в христианскую цивилизацию, которой придавало особый колорит то, что ни один еврей даже и думать не желал о том, чтобы сменить место жительства. А на фиг, спрашивается, куда-то лететь, когда соседи, узрев среди звёзд халяву просто сказочно огромной величины, свалили с Земли, забрав с собой все свои святыни? Теперь префектура под названием Израиль занимала всю Малую Азию и евреи чувствовали себя там весьма вольготно, хотя их префектура и испытывала острый дефицит рабочих рук. Вот там бы Николай легко мог найти себе работу, не будь он человеком с ограниченными физическими способностями, а таким по строгим, но до тошноты гуманным законам Республики ему полагалось сидеть дома на пособии и ждать того времени, когда подойдёт его очередь на бесплатную операцию по регенерации организма.

Так что в этой связи Николаю, если он не хотел покидать Землю, только и оставалось, что работать дома сисадмином. До сегодняшнего утра он не горел желанием отправиться к звёздам и посетить другие миры, какими бы чудесными они не были. В основном потому, что затаил обиду на этих долбанных стиланцев-республиканцев, которым оказал такую шикарную услугу. А может быть то, что он слил ихним спецслужбам через Интернет практически всю подноготную хавалы и ей подобных финансовых структур вроде фей-чиена, падалы, хуи куана, кса-вилаада, фей квана, худжа, чопа, чита и других их не интересовало и правительственные органы, отвечавшие в Республике за мир и порядок, сочли всю ту информацию, которую он собирал почти два десятка лет, несущественной. Так или иначе, но никто так и не сбросил на его тайный почтовик ни единого слова благодарности, а ведь помимо собственно информации Николай кинул на взломанный им сайт республиканского правительства ещё и целую директиву на счёт того, как поломать хавале все хатки без возможности её последующего возрождения.

Какое-то время он чуть ли не по три раза на дню заглядывал в тот почтовик, ожидая чего-то вроде приглашения к дальнейшему сотрудничеству, но через год, убедившись в том, что всё без толку, посадил на почтовик робота, который должен был подать ему сигнал по хитроумной цепочке чужих сайтов и поисковиков. К нему так никто и не обратился, отчего он просто пришел в ярость и даже накатал на республиканские спецслужбы гневную телегу, да, к тому же присобачил к ней такой вирус, который почти на целую неделю вывел из строя все правительственные сайты и даже опустил ниже плинтуса правительственные компьютерные сети кроме самых закрытых, предназначенные для внутреннего пользования. Однако, вирус проник и туда, так что эта неделя для звезданутых республиканцев стала, воистину, чёрной. Вирус у Николая в тот раз вышел классный, практически неубиваемый и жутко вредоносный, так как добрался до множества других планетарных сетей и если бы он своевременно не запустил в сеть антивирус, который в считанные часы его нейтрализовал, пришлось бы республиканцам сносить со своих компьютеров и суперкомпьютеров, имевших хоть какое-то отношение к деятельности правительства, операционные системы, а то и вовсе полностью менять железо.

Республиканские власти, от которых Николай отвёл угрозу краха компьютерных сетей, немедленно заявили на всю обитаемую галактику о том, что их компьютерные гении ценой неимоверных усилий сумели отразить хакерскую атаку и даже объявили награду в десять миллионов кредитов за сведения о том, кто напустил на них этот вирус, что хоть как-то согрело душу Николая, поскольку один кредит Содружества был равен десяти бывшим долларам юсы, так что теперь-то он точно знал себе цену. На радостях он тотчас накатал республиканцам ещё одну телегу, теперь уже разместив её на сотнях тысячах сайтов всего Содружества, в которой приложил фейсом о тейбл республиканских компьютерных гениев и пригрозил им повторить атаку в ещё более разрушительных масштабах, если правительство Республики не повысит награду за его голову. Уже через трое суток награду действительно повысили до семидесяти пяти миллионов кредитов, только вот получить её так никто и не смог. Не такой он был дурак, чтобы попадаться с поличным.

Хотя у Николая и был опыт работы в качестве суперхакера, он вовсе не считал, что ему следует предлагать себя галактоидам, так он уничижительно называл пришельцев, как специалиста такого рода. Вот тогда кто-нибудь точно получил бы эти злополучные семьдесят пять миллионов кредитов за поимку хакера, разработавшего мутирующий вирус, обладавший целым комплексом защитных механизмов от уничтожения. Поэтому, усевшись после завтрака перед компьютером, он принялся первым делом искать самое лучшее рекрутинговое агентство республиканцев, работающее на Земле. К имперцам, сманившим его жену на Рианон, он испытывал холодное презрение, как и к ней самой за столь явное предательство. Включив кормпьютер, он даже подумал поначалу о том, чтобы сваять суперзлобную вирусяку, которая уничтожила бы все сайты имперских домов высокой моды, но потом усилием воли заставил себя отказаться от этой мысли и на скорую руку написал программу для поиска нужных ему сайтов. То ли действительно серьёзных рекрутинговых агентств республиканцев на Земле было всего ничего, то ли ещё почему, но уже через полчаса робот принес ему в зубах три адреса.

Пока робот с редкостным проворством носился по сети и просеивал сайты различных рекрутинговых агентств, включая те, которые имели форумы с хвалебными и критическими замечаниями в их адрес, он принялся компилировать резюме на самого себя, складывая его из более, чем трёх десятков тех резюме, которые написал ранее. К этому делу он подошел весьма осторожно, чтобы не привлечь к себе излишнее внимание. Хотя вряд ли где-нибудь имелось достаточно полное досье на него, особенно такое, в котором была подробна освещена его работа и то, что присвоение ему звания майора держалось в ещё большем секрете, нежели все его правительственные награды и особенно звезда героя России, которая хранилась вместе с другими орденами и медалями в подполе, в тайнике. Тем не менее он отредактировал своё последнее резюме таким образом, что оно только у безнадёжно чёрствого сухаря не смогло бы выдавить слезу. Ну, не соискатель, а просто сирота казанская, да, ещё и несчастный калека, хотя и с задатками гения, к тому же упорный, настойчивый и до жути работоспособный. Относительно последнего Николай даже малость занизил своё лучшее качество, он имел просто невероятную работоспособность, поскольку был способен в одиночку в считанные дни выполнить ту работу, которую целые коллективы растягивали на долгие месяцы.

Не успел он отправить файл на распечатку, как робот известил его, что покончил со своей работой. Первое агентство себя слишком уж рекламировало и Николай даже не стал внимательно просматривать их сайт, хотя он и представлял из себя самое настоящее произведение веб-дизайна. Из двух оставшихся он выбрал для внимательного изучения сайт агентства «Старый пират», которое заявляло: — «Каким бы кретином ты не был, мы найдём для тебя достойную, высокооплачиваемую работу». Это ему понравилось, но, будучи человеком недоверчивым к рекламе, Николай стал рыть глубоко и первым делом постарался выяснить, кем был тот молодой на вид человек с насмешливой физиономией, который представлялся Ролло Шутером. Через два с половиной часа, обойдя все защитные порядки компьютерной сети главного штаба военно-космических сил Содружества, он узнал, что этот самый Ролло Шутер был далеко не так прост, как это могло показаться глядя на его добродушную, улыбающуюся и потому кажущуюся глуповатой физиономию. На самом деле он являлся космос-командором в отставке, — это раз. Досье на него было крайне невелико и из него Николай только и узнал то, что космос-командор Шутер служил в корпусе разведки, дальнего поиска и специальных операций военного космофлота Содружества на сугубо интендантских должностях, но при этом имел без малого четыре десятка высоких правительственных наград и был уволен в запас полвека лет назад с правом ношения мундира.

Что всё это означало ему стало понятно тогда, когда он открыл файл с досье на другого космос-командора, сослуживца Ролло Шутера, тоже интенданта и тоже уволенного в запас, правда, получившего за долгую службу на этом поприще семь медалек и один орденок. Зато всякого рода сведений об этом вояке было столько, что текста в его досье хватило бы на вторую «Войну и мир», из чего Николай сразу же сделал вывод, что космос-командор Шутер был засекречен ничуть не хуже, чем он сам, ведь о нём и о его истинной роли в работе группы «Очко» в архивах ФСБ тоже не было никакой информации. Ну, служил когда-то в этой конторе некий прапорщик Серебряков, заведовал складом, на котором хранились неликвиды, да, был комиссован по причине травмы полученной в результате автокатастрофы и была ему назначена пенсия по причине инвалидности в самой тяжелой форме. В графе же допуски к секретным материалам и вовсе было написано, что к оным прапорщик Серебряков никогда не допускался, а в графе участие в боевых действиях было записано, что в первую чеченскую он служил при штабе СКВО истопником в котельной, трижды бывал в Грозном, но чеченских сепаратистов и в глаза не видал. О наградах в нём также не упоминалось. Про космос-командора Шутера в его досье тоже было сказано, что, как интендант, он занимался перевозками всяческого барахла, правда, при этом было невозможно понять, откуда у него взялась такая прорва боевых орденов и медалей, ведь не их же он возил с одной базы на другую. Ну, и ещё Николая удивило то, что какой-то кретин вообще внёс в досье этого типа все награды, а также даты, когда он был к ним представлен. Ему даже захотелось копнуть глубже, чтобы выяснить, за какие именно подвиги Ролло Шутер получил свои награды, но он не стал этого делать.

Николай сразу же смекнул, что Ролло Шутер тёртый калач и то, что его работой были довольны все клиенты, явно, не являлось случайным совпадением. На сайте было выложено несколько десятков благодарственных писем из которых ему сразу же стало ясно, что Ролло Шутер обладает просто огромными связями и потому способен пристроить своих клиентов в десятках тех миров Содружества, про которые никто не скажет, что они являются медвежьими углами. Главный офис господина Шутера находился в Брюсселе, который являлся теперь столицей Земли, и добраться до него проще всего было с помощью транс-телепорта, что радовало. В Ростове имелось уже почти три десятка станций транс-телепорта и ближайшая находилась неподалёку от дома Николая, а потому он быстро связался с центральным офисом компании «Старый пират» и вскоре с экрана ему улыбнулась миловидная девушка, явно, из расы кошачьих. Николай обаятельно улыбнулся в ответ, поздоровался и вежливо поинтересовался, соблюдая манеры галактов, на унилингве:

— Доброе утро, фриледи. Скажите, я могу посетить ваш центральный офис? Меня интересует работа в мирах Содружества.

Система контроля связи в компании Ролло Шутера была что надо, и, похоже, мгновенно определила, откуда в офис звонил клиент, так как девушка тотчас сказала:

— Доброе утро, фримен. Да, разумеется, но не проще ли будет вам посетить наш офис у вас в Ростове или в Москве? Там работают прекрасные специалисты и они смогут с максимальной точность оценить все имеющиеся у вас достоинства, чтобы предложить наилучший вариант работы с самой высокой оплатой.

Николай лучезарно улыбнулся в ответ и сказал со вздохом:

— Фриледи, к сожалению я являюсь человеком с ограниченными физическими возможностями и мне намного проще добраться от своего дома до вашего офиса в Брюсселе, чем до офиса в Ростове или Москве.

На самом деле Николай просто не хотел, чтобы кто-либо из знакомых увидел, как он входит в рекрутинговое агентство. Уж очень нелестно он отзывался о всех галактах без исключения, которые на поверку были так охочи до чужих мозгов, хотя их самих на Землю прибывало даже больше, чем землян покидало родную планету в поисках лучшей доли и все они прибывали как раз для того, чтобы работать. Того, что он сказал о себе, девушке кошке с весьма тонкими для этой расы чертами лица и совершенно не похожей на кошачью прической вполне хватило и она тотчас промолвила, взглянув на Николая с состраданием:

— О, да, конечно, фримен. Если вам будет так угодно, то вы можете прибыть в главный офис нашей компании. Правда, вам придётся какое-то время подождать, если вы намерены посетить нас немедленно. Будет лучше, если вы всё-таки прибудете к нам к четырнадцати тридцати по брюссельскому времени. Тогда наши консультанты примут вас буквально в течении пятнадцати минут, не позднее. — Николай молча кивнул головой в знак согласия и девушка-кошка сказала ему — Ваш номер триста девяноста два, фримен. Пожалуйста, не опаздывайте.

Николай поблагодарил девушку, быстро подшил распечатку своего резюме, в которое он включил даже несколько фотографий, включая фотографии бывшей жены, дочери и своего коттеджа, в скоросшиватель, после чего выключил компьютер, да, не просто выключил, но ещё и обесточил его и подал питание на специальное защитное устройство, которое не позволяло считывать информацию с него, если он покидал свой дом. Уж больно много на его жестких дисках было такого, чего он не хотел показывать никому. На всякий случай он взял с собой ноутбук. Вдруг, в агентстве отреагируют на то, что он является опытным компьютерным пользователем, программистом-любителем и даже хорошо известным в Интернете сисадмином и модератором, с мнением которого считались очень многие.

Подумав о том, что подходящий костюм для визита в главный офис компании «Старый пират» лучше всего будет купить в Брюсселе, ведь что ни говори, а это всё же столица, он привел своё жилище в полную боевую готовность, оделся так, чтобы не выделяться в толпе, достал из домашнего сейфа кредитную карту со всеми своими сбережениями, положил ноутбук и скоросшиватель в добротный кожаный портфель-дипломат, вложил в наплечную кобуру пистолет-парализатор и вышел из дома. Хотя до ближайшей станции планетарного транс-телепорта было не более двух километров, он вызвал такси. Что ни говори, но на своих экзопротезах он передвигался довольно медленно, а всякие попытки идти быстрым шагом или бежать, немедленно отдавались довольно ощутимой болью в спине, так что даже с учётом ожидания такси так до станции он доберётся намного быстрее.

Такси подъехало к его дому уже минуты через три, а ещё через пять минут довезло до сверкающего стеклом и полированной нержавейкой круглого одноэтажного сооружения, в многочисленные двери которого непрерывным потоком шли люди. Это была станция транс-телепорта, самого лучшего, что галакты дали землянам, если не считать их продвинутую медицину. Быстро оглядевшись вокруг, Николай решительно направился к входу для таких, как он, перед которым не было людей. Электронное следящее устройство безошибочно опознало в нём по чуть слышному жужжанию моторчиков инвалида и компьютер тотчас поинтересовался вполголоса:

— Фримену нужно самодвижущееся кресло?

Николай помотал головой и сказал в ответ:

— Нет. Я двигаюсь достаточно быстро и смогу дойти до кабины сам, но всё равно спасибо.

Хотя благодарить компьютер в известной степени было глупо, он чисто машинально сделал это и услышал вежливое:

— Не стоит благодарности, фримен. Мой долг создать вам максимум комфорта. Назовите вашу станцию прибытия, фримен.

Николай назвал нужный адрес и через две минуты был в Брюсселе. Точнее добрался он до столицы планеты Земля через одну наносекунду, а две минуты шел через специальный коридор, в котором его просветили насквозь не один раз. Некоторые вещи, такие, как лучевое оружие, содержавшее в себе плазменные заряды, проносить с собой в кабину транс-телепорта было запрещено. Не потому, что оружие было вне закона, как раз уж что-что, а оружие теперь мог иметь каждый законопослушный гражданин Республики, просто из лучевика нужно было вынуть обойму и сдать её на утилизацию в коридоре, чтобы потом, на выходе со станции транс-телепорта, получить точно такую же, а может быть и ту же самую, только доставленную в пункт назначения специальным транс-телепортом для боеприпасов. В любом случае Николай предпочитал лучевику, от которого толку было не больше, чем от зажигалки, парализатор, куда более действенное оружие самообороны, а с ним можно было входить куда угодно, так что он прошел в кабину без каких-либо помех и так же без помех покинул станцию транс-телепорта, размещённую на первом этаже какого-то небоскрёба, в Брюсселе.

Первым делом он направился в ближайший салон для мужчин, где не только полностью переоделся, выбрав себе солидного вида тёмно-синий костюм-тройку с красной искрой, но и коротко постригся и сделал косметическую обработку своей физиономии, после которой выглядел красавчиком на все сто. После посещения салона он стал походить не на матёрого хакера, а на солидного, импозантного господина средних лет и в таком виде ему было не стыдно идти не то что в рекрутинговое агентство, но даже на свидание с девушкой. Времени у него было предостаточно и он решил провести его в небольшом ресторане неподалёку от офиса компании «Старый пират».

Когда Николай не спеша и с достоинством шел к ресторану, на него загляделась какая-то девица лет семнадцати, отчего он невольно заулыбался. Девушка, а это, явно, была не землянка и к тому же представительница расы кошачьих, к которым он испытывал некоторое влечение, тоже заулыбалась ему в ответ. Девушкам-галактам, особенно расы людей или как иногда говорили расы хомо, почему-то очень нравились мужчины-земляне высокого роста, хотя и среди мужчин-галактов их также было немало. Поэтому Николай с его ростом в метр девяносто шесть нередко ловил на себе такие взгляды, но, увы, из-за своего экзопротеза никогда даже не пытался знакомиться с ними, хотя в сексуальном плане последнее время сидел на голодном пайке.

Вот и сейчас он быстро отвёл взгляд от девушки. Впрочем этой девушке могло быть на самом деле уже лет эдак двести, а то и все пятьсот, ведь на Землю по слухам прибывали, как правило, только галакты пожилого возраста, которым осточертели их уютные и до безобразия обжитые миры. То ли дело Земля, ведь здесь ещё можно было найти самые настоящие радиоактивные могильники, зараженные всякой дрянью озёра и прочие опасные чудеса не говоря уже о целых горах всяческого металлолома и огромных свалках бытовых отходов, которые было так легко превратить в чистые доходы. Как быстро выяснилось, галакты в своём ментальном обращении к людям планеты Земля, которое передавалось целый месяц подряд непосредственно в сознание каждого человека ежедневно по три часа, действительно не соврали, когда говорили о том, что все вещи начиная от бытовой техники вплоть до различных мобилей изготавливались по индивидуальному заказу в мастерских, а не на гигантских заводах. Правда, на основе довольно-таки стандартного набора комплектующих.

В любом случае подавляющее большинство заводов и фабрик уже приказало долго жить и им на смену пришли небольшие конструкторские ателье-мастерские, где можно было заказать себе что угодно. Вот тут-то некоторые из землян и развернулись, проявляя просто какую-то несусветную фантазию и выдумку. То такси, на котором Николай добирался до станции транс-телепорта, более всего походило на тачанку батьки Махно, ошибочно прозванную «ростовчанкой» и увековеченную в бронзе в Ростове, только без лошадей и с чрезвычайно плавным и мягким ходом. Таксист, явно, очень гордился ей, раз вырядился в наряд донского казака. Правда, он очень расстроился, что поездка оказалась такой короткой. Ему, похоже, очень хотелось поговорить с пассажиром, но, увы, не удалось. В Брюсселе также двигались по улицам весьма экзотически выглядевшие наземные экипажи, а над ней пролетали совсем уж диковинные летательные аппараты, в которых было весьма трудно угадать типичные флайеры галактов. Зато в том ресторане, куда вошел Николай, всё было до безобразия классическим и респектабельным. Ещё бы, столица всей Земли, да, к тому же чуть ли не самый её центр.

Николай заказал себе лёгкий ланч, стакан какого-то стиланского сока, имевшего судя по ссылке в меню вкус земляники с апельсином, и большой эспрессо после ланча. Он не спеша попробовал что-то маловразумительное на вид и не такое уж изысканное на вкус, отчего на его лице немедленно появилась кислая мина. Николай принялся ругаться про себя: — «Европейцы, туды их в качель. Брюссель, блин! Столица всей планеты, а приготовить пожрать что-нибудь приличное не могут, задрыги. Вот если бы столицей Земли выбрали Ростов, тогда ростовчане кормили бы всех, как на убой.» — Поковыряв вилкой то, что принёс ему официант и что не походило на паэлью ни внешним видом, ни вкусом, он со вздохом отодвинул от себя тарелку и почему-то вспомнил о брюссельской капусте, которую выращивал у себя в огородике. В этом Брюсселе такую точно хрен найдёшь, а уж хрена здесь скорее всего не найдёшь ни за какие деньги.

Настроение его немного приподнялось от сока, выжатого у него на глазах из какого-то экзотического фрукта или ягоды ярко оранжевого цвета и полностью пришло в норму тогда, когда официант подал ему кофе. Как это ни странно, но не смотря ни на что кофе оказался просто великолепным. Именно таким, какой он любил. Вместе с кофе официант подал ему и газету «День Земли», которую он принялся лениво перелистывать прихлёбывая кофе. Эта газета издавалась на унилингве и официант, глядя на то, что Николай бегло читает анекдоты в разделе юмора, удивлённо вытаращил глаза, что совсем не было удивительным. Разговаривали на унилингве практически все земляне, но далеко не все из них писали и читали на этом универсальном языке Содружества. Правда, самого Николая удивило то, что этому удивляются в столице. Казалось бы уж где-где, а в Брюсселе все поголовно должны в совершенстве знать универсальный язык общения, но не тут-то было. Прочитав все анекдоты в газете и не найдя ни одного достойного запоминания, он расплатился и встал из-за стола. Через пятнадцать минут ему нужно было быть в агентстве.

Глава 3. Виртуальный космический бой

Рекрутинговое агентство оказалось весьма большим и ничуть не менее респектабельно выглядящим, чем тот ресторан, в котором попытался перекусить за весьма внушительную сумму Николай. Оно находилось на двадцать четвертом этаже большого офисного здания стоявшего наискосок от ресторана и судя по всему полностью занимало два верхних этажа. Как только он вышел из лифта, молодой парень, сидевший в холле за монументальной дубовой конторкой, мгновенно определил кто заявился в агентство, тотчас вручил ему пластиковую карточку с номером и проводил к одному из нескольких входов. Такая оперативность, и, главное, осведомлённость персонала ему понравились. Ещё больше ему понравилось то, что он увидел вслед за этим. За дверями находился просторный зал, в котором сидело в креслах и неторопливо прохаживалось человек пятьдесят.

Если холл офиса являл собой нечто стандартное и до жути казённое, то этот зал ожидания представлял из себя нечто среднее между галереей искусств и оранжереей, причём в нём были представлены самые лучшие произведения живописи, графики и скульптуры галактов из множества миров, не говоря уже о том, что растения в больших напольных кашпо также имели неземное происхождение. Мебель, естественно, была им под стать. Николай сел в удобное пушистое кресло тёмно-коричневого цвета и, слегка прикрыв веки, принялся разглядывать собравшихся здесь людей, высматривая среди них конкурентов, хотя с куда большим удовольствием он прошелся бы по залу и полюбовался на скульптуры и особенно живописные полотна, на нескольких из которых он узнал ту самую девушку, с которой общался несколько часов назад по видеотелефону. На этих картинах она была изображена то в виде полуодетой одалиски из гарема, то в облачении бравой космолётчицы, вооруженной здоровенным импульсным ружьём, да, ещё и с парой импульсных пистолетов размером с кремнёвые чудовища века эдак шестнадцатого в набедренных кобурах. Как в одном, так и в другом виде эта золотоволосая красотка была просто прелестна.

Первое, что бросилось ему в глаза, это то, что примерно половина народа безусловно имела военную выправку и, явно, хотела наняться на службу в военный космофлот, поскольку в планетарную гвардию чужаков галакты, как правило, не брали. Ещё из этой толпы выделялись смазливые, нарядно одетые девицы и даже одного взгляда на них было достаточно, чтобы понять, все они имеют прямое отношение к древнейшей из всех женских профессий. Ну, как раз этому Николай ничуть не был удивлён. Куртизанки, как теперь было принято называть проституток, пользовались большим спросом во всех мирах Содружества, а уж шлюхи с Земли, которым было переспать с кошаками и даже с мрачного вида верзилами-носорогами, на которых он сам глядел с содроганием, что сплюнуть, шли просто на ура, и, как говорят, очень многие уже составили себе на этом поприще неплохие состояния. Девиц было лишь на полдесятка меньше, чем диких гусей. Остальные были, похоже, университетскими профессорами обоего пола. Внимательно рассматривая публику в зале, Николай услышал краем уха, что говорил один из бравых вояк другому:

— Система тут довольно простая, Рауль. Назовут твой номер, войдёшь в ту дверь. За ней три десятка комнат и в каждой стоит столик, за которым сидит менеджер. За его спиной находится специальный исследовательский стенд, это такая штуковина вроде тех, которыми оснащены медицинские центры, но этот стенд особый, он у них ещё и симулятор вроде тех штуковин, на которых пилоты отрабатывают всякие трюки, только у него возможностей побольше. С его помощью тебя могут запросто выпустить на полосу препятствий и ты, как миленький, пробежишь десять миль с полной выкладкой, а потом ещё и отстреляешься, как на настоящем полигоне. В общем, Рауль, на этом стенде галакты тебя прокачают по полной программе и мигом выяснят, на что ты годен, но до него ещё нужно добраться, ведь сначала ты пройдёшь собеседование. Если менеджера что-то не устроит, то он предложит тебе пройти по коридору в другое помещение. Ну, тогда, парень, считай, что тебе не повезло. Оттуда есть всего два пути — один на выход, а другой в отдел регистрации. Правда, там есть ещё третья дверь, но куда она ведёт я не знаю и…

Дослушать Николай не успел, так как приятный женский голос назвал его номер и объявил номер кабинета для собеседования. По какому-то странному стечению обстоятельств его направили в двадцать первый кабинет. Прохлопать ушами было просто физически невозможно, так как карточка, которую он держал в руках, ощутимо завибрировала, а потому Николай немедленно направился к двери, действительно ведущей в довольно длинный коридор. В нём и правда имелось добрых три десятка дверей и дверь в тот кабинет, который была ему нужен, уже была гостеприимно открыта. Он вошел и увидел, что за столиком сидит та самая девушка-кошка, с которой ему довелось разговаривать утром. На экране монитора он видел только её лицо, а теперь смог увидеть практически всю целиком, так как столик был небольшим. Девушка оказалась весьма высокого роста и обладала очень стройной, гибкой фигуркой с довольно широкими плечами. Девушка-кошка была одета в строгий тёмно-зелёный костюм с короткой юбкой, выставляющей напоказ её невероятно стройные, красивые ноги в мерцающих, дымчато-серебристых чулках, заканчивающихся кружевами и в своей бирюзовой блузке с чёрным галстуком с золотым зажимом была просто очаровательна, так как её одежда очень красиво оттеняла и подчёркивала золотисто-кремовую кожу и яркие, чувственные губы. Девушка кивком головы предложила ему присесть и с места в карьер сказала красивым, вибрирующим голосом:

— Фримен, будьте добры, дайте вашу идентификационную карточку. Меня зовут Лиу. Расскажите мне, какую работу вы готовы выполнять и какую ищите. Наше агентство в состоянии удовлетворить потребности любого клиента.

Николай протянул ей карточку, открыл портфель, положил на столик перед девушкой своё резюме, и, пожав плечами, представился присаживаясь на стул:

— Меня зовут Николай Серебряков, фриледи. Можно просто Ник. Ну, в принципе я могу взяться за любое дело, если не нужно будет бегать вприпрыжку. Могу при необходимости даже пойти в космофлот Содружества, если там нужны люди, которые умеют метко стрелять, не отрывая зада от стула. Вот это у меня действительно хорошо получается. Если подучусь немного, то могу быть неплохим пилотом флайера. Во всяком случае я уже умею летать на небольших самолётах, так что с техникой пилотирования знаком не понаслышке. Ещё я весьма неплохо вожу машину, мотоцикл, бронетранспортёр и даже танк, в общем водитель на все руки. Могу также починить любую электронную систему. Впрочем, ваша электроника почти не подлежит ремонту, но многие блоки и даже чипы вашего производства я всё же смог бы починить, хотя они у вас и одноразовые. Какую работу я хотел бы получить? Да, мне в общем-то без разницы, лишь бы платили хорошо. Видите ли фриледи, у меня сломан позвоночник и я хожу только благодаря экзопротезу, ну, а самая простая операция регенерации, которая может мне помочь встать на ноги, стоит полмиллиона кредитов. В очереди на бесплатную операцию мне стоять лет десять, если не больше, а двигаться со скоростью древнего старикана весьма утомительно. Насколько мне это известно, ваше агентство способно предоставить мне такую работу, где я смогу зарабатывать в год тысяч восемьдесят. Такие вещи, как риск и прочая чепуха меня мало волнуют и поэтому я готов отправиться даже в те миры, которые не очень-то подходят для обычных хомо. Вот собственно и всё, фриледи.

Пока Николай говорил, девушка-кошка смотрела на него так пристально, что ему даже стало немного не по себе под взглядом её ярко-зелёных, колдовских глаз с кошачьими зрачками. Как только он умолк, Лиу сразу же спросила:

— Ник, ну, а как вы относитесь к профессии пилота космического корабля. Боевого космического корабля-истребителя или гоночного, модели «Серебряная стрела». На таких устраивают космические гонки на выживание. Только не сочтите эти гонки излишне опасными. На них разбивают одни только корабли, а сами пилоты практически ничем не рискуют. И там, и там пилоты зарабатывают достаточно много. Гонщики, конечно, зарабатывают гораздо больше, чем военные пилоты, зато став пилотом крейсера-истребителя, если вы пройдёте тест на телепатическую совместимость, вы получите право не только на полную регенерацию вне очереди, но и вообще сможете пройти множество других медицинских операций, включая досрочное омоложение организма. Правда, контракт с флотом вам придётся заключить на десять лет. Это минимальный срок службы по контракту.

Николай, услышав про телепатию, неприязненно поёжился и неуверенным голосом сказал:

— Что-то мне не приходилось слышать, что галакты обладают телепатическими способностями. Извините, фриледи Лиу, но я не сторонник того, чтобы кто-то читал мои мысли. Мне бы что-нибудь попроще, без телепатии.

Девушка улыбнулась, и, отрицательно помотав головой, немедленно уточнила:

— Ник, речь вовсе не идёт о том, что кто-то станет читать ваши мысли. Это телепатия совсем другого рода. Понимаете, на гоночных кораблях и на крейсерах-истребителях применяется особая система управления, эмпатическая. Эти космические корабли отличаются от обычных тем, что в условиях космического боя или гонок они подчиняются не рукам и ногам пилота и не его голосовым командам, а импульсам головного мозга, — то есть мысли пилота, отсюда происходит не совсем обычная система пилотирования, на которую трудно перейти обычному пилоту, привыкшему держаться руками за штурвал или джойстик. Как это ни странно, но для этого нужно обладать высоким уровнем техноэмпатии, иметь врождённую способность принимать ответные импульсы, идущие от специальных датчиков, установленных на каждом электронном узле и механизме корабля, которые с помощью шлема передают прямо в мозг пилота специальный пси-импульс. Однако, это вовсе не говорит о том, что корабль будет общаться с вами телепатически. Бортовой компьютер такого корабля, а это едва ли не разумное существо с искусственным интеллектом, который является третьим участником диалога между кораблём и человеком, берёт на себя большую часть работы и максимально облегчает пилотирование. Кто-то способен её освоить, а у кого-то ничего не получается, сколько ты его не учи, но учёные говорят, что между кораблём и пилотом может быть достигнуто такое взаимодействие, что бортовой компьютер уже станет излишним. Правда, за всю историю существования пилотов-техноэмпатов такого ещё ни разу не случалось, а она насчитывает уже больше двух тысяч лет. Даже арахниды, самые лучшие из всех пилотов-техноэмпатов, вынуждены пользоваться помощью бортового компьютера. Наше агентство располагает самым совершенным оборудованием и на своих стендах мы можем создать имитацию чего угодно, включая даже кабину пилота крейсера-истребителя или гоночного космического корабля. Они, кстати, абсолютно идентичны и вообще космические гонки проводятся под эгидой космофлота, хотя это и частный бизнес. На каждой из технически развитых планет Содружества насчитывается несколько десятков команд, конюшен, как принято говорить у вас. Скоро такие гонки будут проводиться и вблизи Земли, ведь у вас есть Луна, а это практически идеальное место для проведения таких гонок, ведь они проходят на высоте в несколько десятков метров на поверхностью планеты не имеющей атмосферы. Неужели вы никогда не видели таких гонок по галавидению? Вы слушаете меня так, словно это вам в диковинку.

Николай даже пожалел о том, что он не интересовался галлавидением, считая, что рассматривать чужую жизнь это полнейшая глупость, когда своя собственная ещё не устроена должным образом. Мало ли какие развлечения могут быть у богатых. Так что же теперь только и делать, что таращиться на всю эту лабуду? Уж лучше заниматься сугубо земными делами и поменьше смотреть на звёздное небо, чтобы не травить себя несбыточными мечтами лишний раз. Такой вывод он сделал тогда, когда вместо полноценной операции, способной вернуть ему радость движения, галакты нацепили на него экзопротез и выставили его за дверь медицинского центра. Единственное, чем он хоть немного интересовался, это странная война с таинственными энергонами, о которой, впрочем, было не так уж и много информации, да, и ту он черпал в основном из Большого Интернета. Робко улыбнувшись, он пожал плечами и намеренно застенчиво ответил:

— Как-то не приходилось видеть ничего подобного, да, у меня телевизор и не подключён к галавидео. Ну, если вы так говорите, то я готов рискнуть и пройти все нужные тесты. Что для этого понадобится? Наверное для начала снять костюм и переодеться в специальный комбинезон с датчиками? Если так, то спешу вас предупредить, ниже пояса я труп и мышцами моих ног управляет компьютер моего экзопротеза.

Девушка, которая по своему внешнему виду была почти не отличима от обычной девушки, если не считать кошачьих глаз и того, что пушистые волосы на её голове имели странный золотисто-кофейный цвет и были коротко пострижены в отличие от причёсок большинства других девушек-кошек, ну, ещё, к слову сказать, груди у неё были очень маленькими, едва заметными, мило улыбнулась и быстро сказала:

— Нет, Ник, вам не нужно переодеваться, вам будет просто достаточно сесть в пилотское кресло и надеть на голову специальный шлем, это единственный датчик. Если у вас есть врождённые способности к техноэмпатии, то вы это сразу почувствуете. Поспешу вас успокоить, Ник, на вашей планете наше агентство уже нашло почти три десятка пилотов-техноэмпатов и почти все они подписали контракт с военно-космическим флотом Содружества. Как знать, может быть и у вас есть такие способности. Во всяком случае вы сможете узнать это только тогда, когда сядете в кресло симулятора. Если вам удастся почувствовать космический корабль-истребитель, то симулятор немедленно подаст мне сигнал. После этого я запущу для вас программу космического боя и вам нужно будет сбить как можно больше кораблей противника. Они будут летать очень быстро и стрелять по вашему крейсеру из импульсных пушек, так что ваша главная задача уводить корабль из-под прицела и стрелять по вражеским кораблям. Это будет полная имитация полёта на скоростях от половины световой до порога гипердрайва. Временами вы даже будете испытывать небольшие перегрузки, но не очень сильные. При гипердрайве, как правило, космические бои с применение импульсных пушек не ведут. Там действуют другие принципы боя. Когда вас возьмут на прицел, вы услышите предупреждение корабельного компьютера. У вас будет ровно три секунды, чтобы увести корабль в сторону. Все наши крейсера-истребители имеют очень мощную броню, но и они не выдерживают больше полутора десятков прямых попаданий, ну, а импульсная пушка это такая штука, что каждое попадание из неё является прямым. Корабли врага меньше крейсеров в шесть раз и оснащены тремя импульсными пушками, но их будет много, целых три эскадрильи по пять кораблей. Крейсер-истребитель имеет на вооружении пять импульсных пушек спереди и три сзади, а также двенадцать ракет с ядерными боеголовками, по две ракеты в каждой стартовой шахте. Ещё у вас под рукой будет четыре боевых автоматических космокатера, оснащённых двумя импульсными пушками каждый и четырьмя ракетами с ядерными боеголовками. Полётное задание считается успешно выполненным, если вы сумеете продержаться ровно час или собьёте хотя бы один космический корабль противника. Правда, вас это особенно не касается, ведь вам нужно всего лишь взять истребитель под свой контроль и вылететь с борта линкора в открытый космос. Это уже будет весьма неплохо для первого раза. Если вы сумеете это сделать, Ник, то у вас появится реальный шанс либо стать пилотом гоночного космического корабля, либо пилотом крейсера-истребителя.

Голос Лиу звучал очень доброжелательно, но как-то грустно, что привело Николая не просто в благодушное настроение, а даже настроило на рыцарский лад и он, сверкнув глазами, сказал:

— Фриледи, пообещайте мне, что мы выпьем с вами чашечку кофе и я ради вас разгромлю все вражеские корабли, которые вы мне только подсунете. — Девушка-кошка иронично улыбнулась в ответ и Николай, победительно вскинув подбородок, с вызовом заявил нахальным тоном — Подумаешь, космический симулятор. Это же самая обычная игрушка-леталка. Когда я был ещё пацаном и впервые сел за компьютер, то именно с таких гам начинал и ни разу не проиграл ни одного виртуального боя.

Лиу улыбнулась ему и тихо сказала:

— Нет, фримен Ник, это не компьютерная игрушка, а специальный армейский симулятор полётов в боевых условиях. На таких обкатывают боевых пилотов-техноэмпатов космофлота. Кое-где всего за двадцать пять успешных боевых вылетов на симуляторе их награждают медалью «За волю к победе», а за сто пятьдесят присваивают очередное офицерское звание. Мы не очень-то стремимся рассказывать об этом, особенно на Земле, но в галактике вот уже сотни лет действительно идёт тихая и незаметная война. Наш враг, эти таинственные энергоны, довольно часто выныривают из бездны то тут, то там и атакуют корабли всех типов не взирая даже на то, что гибнут во время этих атак почти все. Поэтому некоторые районы галактики закрыты для полётов космояхт и прочих малых судов, которые являются любимой мишенью для энергонов, ведь у них нет мощной брони и армейских импульсных пушек. Поэтому отнеситесь ко всему серьёзно. Если вы станете военным пилотом, то вам придётся совершить не менее трёхсот полётов на симуляторе, прежде чем вам разрешат совершить первый самостоятельный вылет на боевом мече, так мы называем наши крейсера-истребители. Как бывший военный пилот я могу сказать вам, Ник, что встреча с тремя эскадрильями энергонов это верная смерть, если вы находитесь вне зоны экстренного телепорта. Мне однажды не повезло и я после этого целых три года провалялась в госпитале, а потом так и не нашла в себе сил снова сесть в кресло пилота. Поверьте, фримен Ник, в жизни нет ничего страшнее, чем оказаться внутри адской карусели энергонов.

Николай от такой отповеди слегка опешил, но не смутился и довольно резко огрызнулся в ответ:

— Думаю, фриледи, что это не намного хуже, чем оказаться зажатым в горном ущелье, на склонах которого засела прорва боевиков с гранатомётами и снайперскими винтовками. В общем я сделал вам предложение, Лиу, и не собираюсь отказываться от того, чтобы угостить вас чашечкой кофе. К тому же ради того, чтобы как можно скорее вернуть себе ноги, я готов стать не то что пилотом-техноэмпатом, а даже чёртом с рогами.

Девушка-кошка грациозно поднялась из кресла и жестом предложила Николаю пройти к серебристому кубу, занимавшему большую часть совершенно пустой комнаты с кремового цвета стенами, в которой кроме него, столика, кресла и стула для посетителя не было ничего, даже шкафа с обязательной для офисов кофеваркой. Боковая стенка куба с тихим шелестом поднялась вверх и он увидел внутри массивное, плавно колышущееся кресло-трансформер. Оборудование в этом рекрутинговом агентстве действительно было самым современным и стоило бешенных денег. Насколько Николаю это было известно, такое кресло могло превратиться во что угодно, хоть в операционный стол. К тому же когда он подошел к нему поближе, плоская панель перед креслом также стала трансформироваться и превращаться в переднюю часть кокпита какого-то боевого летательного аппарата, только без обязательных штурвала и панели приборов. Вместо них из носовой части выплыл и плавно опустился на кресло большой аспидно-чёрный шлем яйцевидной формы, указывая на который Лиу сказала с какой-то загадочной улыбкой:

— Фримен Ник, возьмите шлем и приложите его узкой частью ко лбу. Он сам раскроется и наденется на вашу голову. После этого мир вокруг вас переменится и вы сможете спокойно сесть в пилотское кресло в совсем другой обстановке.

Николай так и сделал. Сначала его окутала непроглядная тьма, а потом он увидел, что стоит на узкой площадке дисковидного космического корабля рядом с откинутым вверх люком, а с огромного экрана, парящего напротив, на него смотрит суровое лицо пожилого мужчины с седыми волосами, одетого в тёмно-синий мундир с золотым шитьём. Он подивился виду серебристого дисковидного космического корабля диаметром метров в сорок пять и толщиной не менее десяти, носовая часть которого выступала метров на восемь вперёд эдакой серебристой сигарой, которую воткнули в каравай. Из-под сигары пилотской рубки выступал метров на пять массивный чёрный ствол импульсной пушки. Из тела же дисколёта слева, рядом с рубкой торчали ещё два таких же ствола калибром миллиметров в четыреста, а за ними были видны три чёрных жерла диаметром метра в полтора, закрытых оранжевыми шторками — пусковые установки ракет с термоядерными боеголовками. Мужчина с экрана, а это был на вид стиланец, строгим голосом сказал ему:

— Ник, ты последняя надежда «Ревенора». На борту моего линкора пятьдесят семь тысяч беженцев. Это единственные оставшиеся в живых обитатели колонии Майель. В основном женщины и дети. Энергии на то, чтобы телепортировать их в безопасное место у меня не хватает и никто не может прийти нам на помощь. Парень, у меня осталось только семь пилотов и все они находятся сейчас в госпитале. Как только медики их немного подлатают, они отправятся в бой, но ты должен дать мне для этого всего один час. Извини, но я посылаю тебя на верную смерть. «Ревенор» оторвался от основной флотилии знергонов, но три эскадрильи висят у меня на хвосте и каждый их корабль несёт на своём борту по две ракеты с термоядерными боеголовками. Каждая из них способна сжечь мой дредноут вместе со всеми беженцами. Телепортироваться с борта «Ревенора» самостоятельно им просто некуда. До ближайшей обитаемой планеты Содружества, имеющей системы приёма аварийного телепорта самоспасения, тысяча семьсот сорок световых лет полёта, то есть более сорока часов хода на максимальной скорости. Ты должен задержать энергонов любым мыслимым или немыслимым способом. Делай что хочешь парень, хоть разденься догола и станцуй перед ними, но задержи их на один единственный час. Твой меч загружен под завязку, вооруженцы поставили тебе ракеты с сорокамегатонными боеголовками, термоядерный реактор выведен на полную мощность и все четыре боевых космокатера полностью готовы к сражению, так что не подведи нас, Ник.

Хотя это была всего лишь имитация, Николай небрежно козырнул в ответ и сказал спокойным голосом:

— Командир, можете не волноваться, я не подпущу к «Ревенору» ни одного кретина с горячей ракетой. Так что вы можете лететь спокойно и ни о чём не думать. Даже в том случае, если бы вы везли на «Ревеноре» дрова, я всё равно выполнил бы ваш приказ, а поскольку речь идёт о гражданских лицах, то встану у энергонов костью в глотке и они мною подавятся. Ну, а если поблизости появится их флотилия, то я и им задам перцу.

Экран подёрнулся рябью и изображение стиланца, словно растаяло. Николай не спеша огляделся и увидел, что на взлётно-посадочной палубе стоит с полдюжины других мечей, изрядно пострадавших от импульсных пушек врага, которые выжигали в серебристой броне кратеры диаметром метра в три и глубиной сантиметров в сорок, а то и в полметра. Свои космические корабли галакты делали из точно такого же сверхлёгкого сплава на основе магния, из которого был сделан его экзопротез, только в отличие от обычного магния этот сплав имел прочность алмаза, был довольно гибким и имел температуру плавления почти в двенадцать тысяч градусов. Точнее при этой температуре он просто разрушался, переходя сначала в жидкую фазу, а затем испаряясь, словно вода на раскалённой сковородке. Именно такую температуру имели плазменные шары импульсных пушек. Об этом Николай узнал прочитав какую-то книжку про космические войны галактов с энергонами, которые шли вот уже почти восемьсот лет, хотя войнами их было назвать трудно и ни о каких нападениях на колонии пока что не шло и речи. Уж больно мощное и дальнобойное вооружение стояло на боевых спутниках, летающих вокруг них.

Солнечную систему охраняло аж триста таких космических фортов, которые полностью перекрывали подступы ко всем планетам, к Земле и даже к Солнцу. Одним единственным выстрелом каждый боевой спутник, имевший диаметр в сто пятьдесят метров и утыканный громадными импульсными пушками, словно ежик иголками, мог прожечь насквозь самый здоровенный космический дредноут, а уж корабли энергонов он сжигал дотла на дистанции в четверть светового года со стопроцентной гарантией. Впрочем, спутники сжигали любые корабли, если не получали кодированного подтверждения их принадлежности. Космические пираты, которые имелись в Содружестве не смотря на все старания полиции, как правило имели порты приписки и могли доказать операторам боевых спутников, что они не энергоны, но в пределах звёздных систем эти типы вели себя тише мышей вблизи кошки и потому на космических пиратов не походили.

Вот собственно и всё, что Николай знал о том, что происходит в космическом пространстве Содружества галактики Млечный Путь. Он даже не знал, как выглядят боевые корабли энергонов, прозванных так потому, что они представляли из себя какую-то энергетическую субстанцию неизвестной природы, которая сидела внутри их кораблей. Он быстро вошел в кабину и сел в кресло, властно заключившее его в свои бархатистые объятья и быстро превратившееся в кокон, из которого торчала только его голова. Насколько он успел это заметить, его костюм превратился в чёрный блестящий боескафандр пилота, похожий на гидрокостюм аквалангиста, только без баллонов за спиной. Сидеть в кресле было удобно и как только перед его глазами появился зелёный транспарант «Корабль к вылету готов», Николай, нисколько не сомневаясь в правильности своих действия, просто подался не столько всем телом, сколько мысленно, вперёд. Правда, он при этом всё же слегка наклонил вперёд голову и плечи. Этого вполне хватило для того, чтобы меч странной дисковидной формы, быстро набирая скорость, двинулся к огромному, распахнутому настежь люку, за которым ярко сверкали звёзды и виднелись слегка светящиеся разноцветные облака туманностей.

Отдавая себе отчёт в том, что это всего лишь полёт на имитаторе, он всё же отринул от себя такие мысли и всецело сосредоточился на реальности происходящего, что выразилось в первую очередь в том, что он заложил петлю вокруг гигантского дредноута, имевшего в длину добрых двадцать километров. Громко закричав что-то воинственное, Николай с хода завертел на всё увеличивающейся скорости все известные ему фигуры высшего пилотажа, винтом облетел дредноут от кормы до носа и только после этого нацелился в ту сторону, где судя по сообщению бортового компьютера находился враг. А сообщение это прозвучало в его ушах следующим образом:

— Фримен, мы летим не в ту сторону. Враг позади тебя слева на десять тридцать пять.

Николай немедленно развернул корабль и первым делом активировал импульсные пушки, мысленно поставив их следующим образом — центральную к себе на переносицу, а боковые по две на каждое плечо. Покрутив носом и пошевелив плечами, он заставил стволы импульсных пушек сделать вращательные, ищущие движения и при этом каждая точно нацеливалась на указанные им звёзды, которые сияли ровным, ярким светом где-то вдали, как бы самостоятельно, но в то же время строго повинуясь его мысленным командам. Если бы ему в этот момент кто-нибудь сказал, что это является самой сложной задачей, то он здорово бы удивился, ведь ему удалось справиться с пушками играючи. Однако, куда удивительнее было то, что Николай сделал в следующий момент, принявшись отдавать своему истребителю мысленные команды, которые как бы привязывали его к частям тела.

При этом он сосредотачивал своё внимание не на том или ином жесте, а на мысли о нём, одновременно думая, как именно истребитель должен воспринимать его команды. Почувствовав корабль всем своим телом, каждой его клеточкой и естеством, он слегка шевельнул большими пальцами и мизинцами на руках, приказывая космокатерам огневой поддержки вылететь из своих ангаров и заставил их устроить вокруг истребителя самую настоящую карусель. Космокатеры, как бы стали продолжением его рук, и через пару минут Николай хищно оскалился, подумав о том, как он будет громить корабли энергонов. Только после этого он вспомнил о том, что у меча имелся в наличии бортовой компьютер и поинтересовался вполголоса:

— Эй, компьютер, ты как, можешь со мной общаться во время полёта или я должен стучать пальцами по клавишам?

Компьютер тут же отреагировал, сказав приятным баском с уважительными интонациями в голосе:

— Командир, я могу реагировать как на ваши слова, так и на биотоки вашего мозга. Что нужно сделать?

— Парень, выведи для начала на экран изображение боевого корабля энергонов и расскажи мне, что он из себя представляет.

В ту же секунду, если не раньше, перед лицом Николая появился золотисто-коричневатый космический корабль, чем-то напоминавший зализанный трезубец с неровно обрубленной кормой. Компьютер принялся докладывать ему:

— Командир, перед вами основной ударный корабль энергонов. Такие в космофлоте называют зубцами. Максимальная скорость зубца практически точно такая же, как и у меча, но манёвренность несколько лучше. Единственное преимущество меча над зубцом заключается в том, что меч имеет большую приёмистость и вместе с ней намного быстрее сбрасывает скорость практически до нуля. Зубцы очень вёрткие и уходят от радара прицеливания менее, чем за секунду. Их самым большим недостатком является более низкая, чем у мечей, скорострельность импульсных пушек, что даёт пилотам Содружества трёхсекундную фору, но энергоны компенсируют этот недостаток скоординированным огнём. Броня у зубцов несравненно слабее, чем у мечей, но попадать в них гораздо труднее. Энергоны, как пилоты, значительно превосходят всех пилотов гуманоидных рас и только арахниды сражаются с ними практически на равных. В основном потому, что экипажи тех истребителей, которыми управляют арахниды, состоят из трёх особей — одной самки и двух самцов. У арахнидов такой коллектив называется малым гнездом и хотя такое сообщество трудно назвать семьёй, его можно рассматривать и таким образом. Самка-госпожа пилотирует корабль, а её рабы-самцы ведут по противнику огонь из орудий и анализируют все атакующие действия противника. В случае необходимости именно они совершают манёвры увода истребителя из-под огня, поскольку в отличие от самок у них гораздо сильнее развито чувство самосохранения. Все попытки гуманоидов пилотировать мечи таким образом оказались безуспешными и единственное, чего удалось достичь, так это подготовить несколько сотен экипажей с пилотом и двумя канонирами. Правда, имеется несколько десятков случаев успешного боевого сотрудничества пилота из числа гуманоидов и арахнидов-самцов, принятых в экипаж в качестве канониров, но это скорее исключение, чем правило.

Николай кивнул головой и сказал бортовому компьютеру:

— Хорошо, парень, этого будет для начала достаточно. Остальное я смогу выяснить во время боестолкновения. Кстати, для удобства я буду называть тебя Миком. Я Ник, а ты стало быть Мик. Ну, а теперь положи передо мной плоскую карту и укажи на ней, где находятся эти чёртовы зубцы, «Ревенор» и моя посудина вместе со скутерами. Пора подумать, чем нам следует встретить этих засранцев.

В следующее мгновение Николай уже разглядывал карту небесно-голубого цвета, на которой было хорошо видно, что «Ревенор» на максимальной скорости уходил из того района космического пространства, где находился он. За ним с некоторой ленцой следовали три эскадрильи энергонов и судя по тем цифрам, которые мелькали в обратном порядке, до встречи с ними оставалось менее семи минут. Все три эскадрильи зубцов шли, как на параде, выстроившись в ряд и только внутри эскадрилий боевой порядок был иным — зубцы летели ромбом. Расстояние между эскадрильями было довольно большим, десять тысяч километров. Меч Николая находился прямо по ходу зубцов. Не долго думая, он резко принял вправо и, увеличив скорость, пошел гипердрайвом, о чём его немедленно известил Мик сказав:

— Фримен, ты уходишь от боя. В твою задачу входит связать корабли противника в ближнем бою. Если ты не ляжешь на прежний курс сам, это сделаю за тебя я.

— Заткнись и приготовь к бою одну ракету. Сделай так, чтобы она взрывалась точно по моей команде в заданной мною точке пространства. — Рыкнул в ответ Николай и уже более спокойным тоном поинтересовался — Кстати, Мик, я могу управлять ракетами точно так же, как и своими скутерами или мне нужно поставить перед ней боевую задачу?

Бортовой компьютер тотчас ответил задумчивым голосом:

— Да, такая возможность у тебя есть, командир. Ты можешь управлять ракетами точно так же, как и космокатерами.

Бортовой компьютер не стал вмешиваться и меч двигался прежним курсом, заходя противнику в фланг, что выглядело однако, как попытка уйти от столкновения с энергонами. Отлетев от вектора движения зубцов на весьма значительное расстояние и оказавшись едва ли не на одной линии с ними, Николай резко изменил курс и пошел на перехват, одновременно выпустив ракету, которая полетела петляя, словно заяц среди берёз. Только после этого он поинтересовался:

— Полагаю, что термоядерный взрыв на скорости гипердрайва мало чем повредит зубцам, Мик?

На этот раз компьютер сердито огрызнулся:

— Разумеется, Ник, ты напрасно израсходовал ракету. Корабли энергонов не боятся электромагнитного импульса и светового излучения.

— Ни хрена ты не понимаешь в стратегии, умник. — Спокойным голосом ответил Николай и уверенно вывел ракету прямо под нос той эскадрильи, которая летела по центру.

Энергоны, смекнув, что по ним пульнули ракетой совершенно дурного калибра, принялись лупить по ней из всех своих пушек, но это не возымело никакого действия. Ракета, покрутившись перед энергонами, взорвалась где-то в полутора десятках тысяч километров от строя зубцов. Энергоны немедленно сбросили скорость до досветовой и мигом начали перестраиваться в новый боевой порядок. В какие-то считанные минуты ситуация изменилась и враг, повернув, поневоле выстроился в колонну и стал сближаться с нахальным человечком, посмевшим бросить ему вызов. Не долго думая Николай тоже сбросил скорость и открыл огонь с максимальной дистанции из всех импульсных пушек своего меча. Буквально с расстояния в полтора миллиона километров. При этом он успел сделать всего за пять секунд без малого три десятка выстрелов из каждой импульсной пушки, ставя тем самым перед тремя головными кораблями врага буквально целую стену огня. Это было, наверное, просто какое-то чудо, но два зубца спустя полторы секунды разнесло в клочья. Сверхгорячий плазменный шар мало чем отличался от обычного снаряда и сохранял свои поражающие свойства на дистанции и в двадцать миллионов километров, вот только попасть с такого расстояния можно было разве что только в Луну, но уж никак в какую-либо мишень на ней. Даже здоровенную, а не такую крохотную.

Моментально собрав вокруг своего меча в тесный строй все четыре космокатера, Николай рванулся в образовавшуюся брешь и, войдя чуть ли не в соприкосновение с противником, открыл огонь с бешенной скорострельностью и снова из всех импульсных пушек сразу по множеству целей, выпустив вместе с этим ещё две ракеты с термоядерными боеголовками с интервалом в пять секунд. Первая ракета отправила в небытие два замыкающих колонну зубца, которые летели чуть ли не рядышком, точнее на расстоянии в двести метров друг от друга, а вторая спалила только один в середине. Энергоны бросились врассыпную и за ними тотчас погнались сразу все четыре космокатера, выписывая при этом совершенно немыслимые кренделя и зигзаги. Одновременно Николай при каждом удобном случае открывал по врагу весьма прицельный огонь, ориентируясь не столько на саму цель, сколько на её вектор движения.

По настоящему снайперский огонь он вёл с борта своего меча тогда, когда видел ярко-желтые отметки вражеских кораблей на кокпите прямо перед собой, рассмотреть корабли на этом расстоянии с помощью своих собственных глаз он не мог физически. Тут спасовал бы даже самый зоркий сокол. Однако, это был довольно-таки губительный огонь. Благо до кораблей энерготов было буквально рукой подать, порой всего каких-то пятнадцать тысяч километров. Мик раз за разом менял цвета шариков, мечущихся перед Николаем и регулярно извещал, на какой дистанции они находятся. Пользы от этих подсказок не было никакой, но вот то, что шарики были разноцветными, выручало, поскольку Мик очень быстро сообразил, что с помощью цвета он может выдавать своему пилоту информацию о движении зубцов и темпе их стрельбы. Ракетами по мечу энергоны не стреляли. Видимо берегли их для «Ревенора».

Радар автоматического наведения Николай не включал и наводил импульсные пушки на цель по большей части интуитивно, а точнее целясь по стволу. При этом его меч вертелся буквально волчком, совершая столь резкие эволюции, что его бросало в кресле из стороны в сторону. А ещё он истошно матерился, призывая на голову врага всех демонов ада и ангелов рая. Энергоны, явно, запаздывали с ответными действиями, их строй смешался и они летели, словно небольшая стая ворон. Николай уже несколько раз заходил врагу в хвост и тогда бил по зубцу, попавшему ему в поле зрения, сразу из всех пяти орудий, отчего вражеский корабль мигом превращался в огненный шар. В то же время он ни на секунду не забывал о космокатерах и шуровал ими, как ловкий фокусник руками, стремясь сбить врага с толку и запутать так, чтобы тот сам подлетел под его выстрелы.

Один из зубцов всё же выпустил в его сторону ракету, но он чуть ли не в тот момент, когда она отделилась от вражеского корабля, разнёс её в клочья выстрелом из импульсной пушки находившегося поблизости космокатера. Похоже, что её обломками космический корабль энерготов был весьма серьёзно повреждён, но Николай не стал его добивать, а принялся нарезать вокруг него круги, заставляя оставшиеся шесть зубцов истерично метаться из стороны в сторону. Два зубца отвалили в сторону и стали уходить от места всеобщей свалки по широкой дуге. Они опасно сблизились друг с другом и оба попали под термоядерный удар, нанесённый ракетой выпущенной с борта космокатера, который Николай после этого развернул и вместе с четырьмя другими стал, как клещами, сжимать оставшуюся четвёрку кораблей врага. Добить их уже не составляло для него особого труда, так как он уже успел достаточно хорошо освоить свой меч.

Не смотря на то, что удача была в этот день на его стороне, Николай к концу боя буквально удвоил свои усилия по части манёвров ухода из-под огня врага. Впрочем, энергоны стреляли по большей части беспорядочно, ведь он так ни разу и не включил радары, используя вместо них пассивные сканеры корабля, которые давали Мику возможность с высокой точностью показывать ему положение вражеских кораблей в пространстве.

Только тогда, когда из пятнадцати зубцов в строю остался всего один, если не считать того, который потерял ход, Николай собрал вокруг себя все космокатеры и, пристроившись в хвост вражеского космического корабля, принялся от всей души издеваться над ним. У зубцов не было кормовых орудий. Они могли только атаковать и действовали в составе эскадрильи, а потому энергоны, явно, не были готовы к такому исходу боя. Погоняв энергона минут пять, Николай влепил ему в корму сразу тринадцать плазменных шаров, спокойно пролетел через огненный шар плазмы и направился к потерявшему ход зубцу, от которого в пылу боя он улетел уже на несколько десятков миллионов километров. Только теперь он стал ощущать в космосе расстояние и понял, что во время боя он не подлетел к зубцам ближе, чем на пять тысяч километров, но для уточнения спросил:

— Мик, какова была минимальная дистанция во время боя?

Компьютер ответил ему:

— Семь тысяч триста сорок киломе…

Дружище Мик умолк на полуслове и Николая безжалостно вернули в реальность, а ведь он так хотел догнать «Ревенон» и доложить его командиру, что готов снова сразиться с врагом, пусть лишь пополнят ему боекомплект. Увы, но это был всего лишь полёт на симуляторе. Правда, во время этого полёта он совершенно не ощущал себя калекой, человеком с ограниченными физическими возможностями. Полное единение с симулятором дарило ему такое ощущение, словно он не человек, а космический ангел-воитель, стремительно несущийся на чёрных крыльях сквозь россыпи звёзд. Шлем сам собой покинул его голову и Николай увидел, что он сидит в удобном мягком кресле перед серебристой стеной, а слева от него переминается с ноги на ногу какой-то смущённый парень, одетый в светлый костюм, и держит в руке его дипломат. Парень взглянул на него как-то заискивающе и извиняющимся тоном, почему-то волнуясь, сказал:

— Фримен, не могли бы вы пройти со мной на собеседование с боссом? Это недалеко, этажом выше. Если вам трудно двигаться, то я могу вызвать кресло с антигравом. Но сначала мы зайдём в мой офис и я зарегистрирую вас, после чего вам придётся чуть больше часа провести на кушетке медицинского робота. Поверьте, у нас очень хорошее медицинское оборудование. Не знаю как вы относитесь к тем медицинским центрам, которые республиканские планетники, а это ещё те растяпы и разгильдяи, установили у вас на Земле, но медицинской технике, поставляемой для военно-космических сил Содружества, а мы пользуемся только такой и никакой другой, лично я доверяю куда больше. Извините, но такие у нас правила.

Николай выслушал парня с вежливой улыбкой, кивнул, как бы соглашаясь с тем, что правила для того и устанавливаются начальство, чтобы их хотя бы изредка соблюдали. Про себя же он подумал: — «Ха-ха-ха, ребята! Куда это я попал? Да, это же просто какой-то военкомат, а не рекрутинговое агентство. Похоже, меня тут сейчас начнут всем коллективом уговаривать записаться в военно-космический флот Содружества, да, не в абы какие части, а в самые что ни на есть элитные и поскольку я для них сплошная Терра Инкогнито, то скорее всего пока буду проходить ихнюю медкомиссию, Ролло Шутер постарается разузнать, кто такой Николай Серебряков и откуда взялся, да, ещё с покалеченным позвоночником. Ну-ну, давай, космос-командир, дерзай. Моё-то досье подчищено куда лучше твоего и фиг ты обо мне что лишнее узнаешь, даже если встретишься с моими бывшими сослуживцами. Прапор не зря рисовался вместо меня в управе, да, и Дед знал что делал, когда выводил меня за кадр ещё в самом начале моей карьеры оперативного сотрудника ФСБ, окончившейся так внезапно и незавидно, что хоть плачь. Ведь не становиться мне теперь посреди площади без Дзержинского и не кричать — послушайте, люди, я майор Серебряков, оперативный позывной Мудрец, благодаря которому ФСБ перекрыла почти половину каналов, по которым финансировались в Чечне боевики. Это было бы глупо и меня после такого заявления быстренько бы отправили к Аллаху несмотря на то, что теперь на нашей планете установились совсем другие порядки. Ладно, будем действовать по обстоятельствам. Стану, для начала, пилотом-техноэмпатом». После небольшой паузы он улыбнулся ещё шире, отрицательно помотал головой и дружелюбно сказал:

— Спасибо, фримен, летающее кресло мне не требуется. Ведите меня на медкомиссию, а потом я с удовольствием познакомлюсь с фрименом Ролло Шутером. С ничуть не меньшим удовольствием я отвечу на все его вопросы, ведь судя по всему мне удалось пройти испытание на профпригодность?

Парень оживился, энергично закивал головой и воскликнул:

— О, да, фримен! Я очень внимательно наблюдал за тем, как вы громили знаменитых золотых энергонов. Это было нечто невообразимое. Никогда не мог подумать, что в галактике найдётся человек, который разгромит их всего за каких-то двадцать семь минут. Надеюсь, что вам выпадет случай столкнуться с ними в реальном бою. До сих пор нашему космофлоту так и не удалось уничтожить ни одного золотого зубца. Черт, здорово же вы придумали с первым ракетным пуском. Даже я купился, подумал, что вы промазали, а вы, оказывается, тем самым подготовили фланговую атаку, да, ещё какую. Теперь этот видеофильм будут крутить во всех академия. Мы ведь достаточно хорошо изучили тактику золотых, хотя это и стоило жизни многим отличным парням. Если не вы сам, фримен, то теперь кто-нибудь из моих друзей с вашей помощью точно задаст им жару.

Николай удивлённо покрутил головой, но не стал выспрашивать у клерка, который на поверку также оказался пилотом-техноэмпатом, как и золотая кошечка Лиу, никаких подробностей, полагая, что Ролло Шутер ответит на его вопросы куда обстоятельнее. Он кивнул парню и жестом предложил показывать путь к его начальству, гадая, что вслед за этим последует. Вообще-то ему больше всего хотелось за чашечкой кофе поговорить с Лиу и попытать её на счёт того, как именно она угодила в адскую карусель. Судя по всему она лично встречалась с этими золотыми космическими бандитами.

Глава 4. Вербовка

Бывший боевой пилот Лиу Маршад-сью мгновенно отреагировала на первый же сигнал того, что внутрь их симулятора новейшей модели попал отнюдь не рядовой кандидат в пилоты. Это она поняла тотчас, как только Николай Серебряков принялся устанавливать связь с симулятором, основой которого был самый обычный бортовой компьютер, соединённый с ещё одним компьютером, способным генерировать любые визуальные образы. Сообразив это, она немедленно нажала кнопку коммуникатора и громко воскликнула:

— Рол, немедленно переключись на двадцать первый симулятор! Кажется к нам в сети попалась самая настоящая золотая рыбка, если я правильно поняла смысл той сказки, которую ты мне рассказал. Если тебя это не затруднит, телепортируй меня к себе, а к двадцать первому я вызову Хина. Он как раз освободился.

Пару секунд спустя космос-майор в отставке Лиу Маршад-сью находилась в кабинете отставного космос-командора Ролло Маршада. Её шеф уже включил систему визуального контроля, которая позволяла ему, как бы сидеть справа и немного позади калеки-землянина, направившего свой меч к вакуум-шлюзу космического корабля-матки и делал он это так ладно, словно имел за плечами не менее полутора тысяч часов налёта на реальных кораблях-истребителях. Меч двигался строго по прямой, не рыскал и не дёргался, как это бывало обычно с теми, кто первый раз садился в кресло такого симулятора, каким была знаменитая имперская «Прецептор — 2500» или попросту «Большой четвертак». Когда же фримен Ник принялся разминать тело и закрутил вокруг «Ревенера» какие-то просто фантастические фортели, космос-майор присвистнула и сказала:

— Рол, мне даже не верится, что этот парень впервые в жизни сел в кресло «Четвертака». Ты только посмотри, что он вытворяет. Клянусь своим хвостиком, что ты так не сможешь. Он же буквально обрезает мечом антенны радаров.

— Попробовал бы он проделать то же самое вокруг настоящего дредноута, готовящегося войти в гипердрайв, Лиу. Вот тогда бы он узнал, что такое просидеть десять суток в корабельном карцере на одном хлебе и воде. — Завистливо ворчливым тоном ответил девушке-кошке Ролло Шутер.

— Чёрта с два этот парень сидел в карцере бы на одном хлебе и воде, Рол. — Смеясь сказала Лиу — Парни из военной полиции мигом приволокли бы для него в карцер самую роскошную кровать, а личный кок командира, которого они повязали бы следом, готовил ему самые изысканные блюда. Да, и смотря вокруг какого дредноута он пролетел бы на такой высоте. Знавала я и таких командиров кораблей-маток, старина, которые за подобные выходки нас, пилотов, отправляли не в карцер, а во внеочередной отпуск по случаю награждения очередным орденом или медалью. Хорошему пилоту-техноэмпату прощаются и не такие выходки, но ты это и сам знаешь не хуже меня.

Когда же Николай Серебряков вопреки всем флотским наставлением совершенно безумным манёвром заставил золотую эскадру сделать поворот «все — вдруг» и помчаться на своего обидчика, космос-майор нервно засмеялась и призналась:

— Рол, а ведь я даже не сказала ему о том, что на космокатерах установлен бортовой компьютер с искусственным интеллектом, который повинуется пилоту меча, как львиный прайд своему вожаку. Он меня разозлил своей самоуверенностью и я решила, что таким образом накажу его. Похоже, что вместо этого я оказала ему большую услугу. Ты только посмотри, как ловко он управляет ими. У меня даже возникает такое ощущение, что комокатеры являются продолжением всех его четырёх конечностей. О, боги! Рол, ты только посмотри, что он вытворяет! Стрелять с такой дистанции, да, ещё и сбивать трезубцы могут только гении или полные психи. Он же завалил своим первым выстрелом стратега золотых. Похоже, старина, что в наши сети, наконец, попал супер-техноэмпат, как раз такой, какого ты и искал на десятках планет, держа нас на голодном пайке. — В следующую же секунду Лиу Маршад-сью громко крикнула — Эй, Хин, я знаю, что тебя не оторвать сейчас от экрана, а раз так, заставь кого-нибудь собрать всю информацию на Николая Серебрякова начиная с первых дней его жизни. Если это потребуется, пусть твои парни не стесняясь пускают в ход коды доступа нашего Большого Папочки Храмми. Мы должны знать об этом парне всё и даже немножко больше. Как только он выйдет, сдай его в медицинский центр и сделай так, чтобы у нас было хотя бы полтора часа времени на раздумья, а они у твоего деда будут очень глубокими.

Чем сильнее разгорался этот скоротечный космический бой, проходивший на немыслимо высоких скоростях, временами меч фримена Ника на доли секунды входил в режим гипердрайва, тем громче комментировали его действия двое отставных военных космолётчиков. Ролло Шутер, забыв о том, что он глава компании «Старый пират», истошно вопил:

— Лиу, этот мальчишка сделал это! Он поставил на прикол корыто энергонов и происходи всё это в реале, у космофлота появилась бы возможность посмотреть, как устроены их корабли, а не строить различные теории и мучить себя догадками. Чёрт побери, девочка моя, мы вытащили не просто золотую рыбку, а здоровенного золотого ихтиоида. Причём не простого, а из числа высшего комсостава. Самого зубастого.

Лиу Маршад-сью, размазывая кулачком по щека слёзы, отвечала своему другу и наставнику:

— Рол, этот парень только что доказал мне, что и адскую карусель можно обратить против энергонов. Теперь я, пожалуй, снова вернусь в космос, ведь фримен Ник Серебряков самым наглядным образом показал мне, что гуманоиды могут пилотировать истребители ничуть не хуже этих гадов арахнидов, чтобы их всех черти подрали вместе со всеми их приспешниками.

Когда Ролло Шутеру стало окончательно ясно, что результат этого космического боя предрешен, он со вздохом набрал на столешнице своего стола-пульта код доступа и вышел на прямую связь с главным штабом космофлота Содружества, что было весьма дорогим удовольствием даже для компании «Старый пират», которая никогда не бедствовала. Как только прямая связь с вызываемым абонентом была установлена, космос-командор отрывисто сказал:

— Храмм, старина, бросай все свои дела и срочно направляйся в мой офис. Я сейчас нахожусь в Брюсселе, это столица планеты Земля. Той самой планеты, которая совсем недавно вошла в состав Республики. Ты мне не поверишь, но тебя здесь ждёт нечто такое, чего ты, возможно, не сможешь пережить. Только что прямо на моих глазах один мальчишка-хомо сжег целых три эскадрильи золотых энергонов. Храмми, он сделал их в одиночку и умудрился взять в плен один зубец. Моя идея относительно установки на мечах обычных электромагнитных пушек нашла реальное подтверждение. Зубцы можно выводить из строя стальными болванками. Хотя это всё и относится к области компьютерного моделирования, а стало быть является чистой воды теорией, но этот парень поставил на прикол корабль энергонов.

Откуда-то из недр стола донесся встревоженный возглас:

— Ролло, ты не шутишь? Неужели на этой занюханной планетке нашлось то, что мы искали столько столетий? Этот парень действительно техноэмпат такого уровня, что смог с первого же раза сразиться сразу с тремя эскадрильями золотых? Извини, старина, но эта планета пока что прославилась одними только шлюхами, ну, и ещё людьми творческих профессий. Правда, тех шлюх, которые прилетают на Стилан с Земли, тоже можно смело относить к великим артистам и художникам. Уж очень они искусны и неповторимы в своём деле. В штабе только и разговоров, что об их мастерстве. Сколько лет этому парню, Ролло? И у меня к тебе вот ещё какой вопрос на каком симуляторе ты его тестировал? Надеюсь не на какой-то рухляди, какой торгуют на барахолке, как только стемнеет?

Космос-адмиралу Храмму Регеру ответила Лиу:

— Храмми, успокойся, этого парня мы пропустили через «Четвертак» и к тому же я устроила ему парочку подлянок, которые он смахнул, как крошки со стола. Его зовут Николай Серебряков и ему недавно стукнуло сорок три года, но если учесть то обстоятельство, что вот уже двенадцать лет он почти не выходит из дома из-за того, что у него парализованы ноги, то можешь смело считать, что ему лишь чуть больше тридцати лет, если и того не меньше. Сам понимаешь, в его положении обязательно должен был сыграть свою роль эффект регрессии, а потому учить его летать на мечах будет сплошное удовольствие. Всё равно, что писать на чистом листе бумаги самого лучшего сорта. Поэтому никаких трудностей с его обучением я не предвижу. Кроме одной, мы с Ролло пока что не знаем, с какой стороны подойти к нему и завербовать в нашу контору. Сам понимаешь, я скорее лишусь своего хвостика, чем уступлю его нашим тупоголовым космос-адмиралам. Они же из него клоуна сделают.

— Хорошо, ребята, через несколько часов, если не раньше, я буду у вас в Брюсселе. — Ответил им космос-адмирал — Мне тут нужно встретиться с одним деятелем из конгресса Республики и как только я смогу отвязаться от этого типа, то сразу же направлюсь к ближайшему галактическому транс-телепорту. Так что займите его чем-нибудь и приготовьте мне красивую и, главное, правдоподобную историю о том, откуда это, вдруг, у вас взялся «Четвертак». Если серийные номера на этом агрегате совпадут с теми, которые фигурируют в одном списке, то честное слово, я вашу контору тут же прикрою.

Космос-адмирал отключился, а Ролло Шутер, пропустив мимо ушей последние слова своего непосредственного начальника, невозмутимо поинтересовался у своей помощницы:

— Лиу, что это ещё за эффект регрессии такой?

— Всё очень просто, Рол. — Ответила девушка-кошка — Когда такие здоровенные парни, как этот Ник Серебряков, попадают в подобную ситуацию, то есть лишаются возможности свободно передвигаться на своих собственных ногах, то они в мыслях, а чаще всего в своих снах, возвращаются во времена своей молодости. Обычное дело. Ну, а регрессией это называют потому, что после полной регенерации они, как правило, пускаются во все тяжкие и начинают вытворять чёрт знает что, то есть всё то, что не соответствует их реальному возрасту. Но я думаю, что Ник и без того вполне годен для того, чтобы стать курсантом военно-космической академии Республики. Там не принято обращать внимание на возраст. Лично я сама завербовалась в военный космофлот после того, как стала бабкой. Моя дочурка пыталась подбросить мне своего сына, вот я и рванула на Стилан и меня ничуть не смущало, что меня окружали одни только желторотые сопляки. Более того, я так увлеклась соревнованием с ними, что мигом помолодела лет на пятьдесят и сама стала вытворять чёрт знает что. У начальства частенько от этого глаза на лоб лезли.

Ролло Шутер молча кивнул головой и пробежал пальцами по клавиатуре на своём рабочем столе. В его кабинете тотчас загорелся неяркий, золотисто-розоватый свет и обзорные трёхмерные голографические экраны, словно растаяли, открывая его убранство для обзора. Кабинет главы руководителя рекрутингового агентства был довольно велик. В нем можно было собрать на совещание человек пятьдесят сотрудников, как и устроить праздничное застолье с танцульками. И для одного, и для другого в кабинете имелось всё необходимое, то есть трансформирующиеся модули. Чтобы не тратить времени в дальнейшем, Ролло Шутер первым делом превратил часть кабинета в уютный уголок для долгой дружеской беседы. В углу кабинета появилось четыре удобных кресла чопорной тёмно-вишнёвой расцветки, большой овальный низкий стол между ними, а также автоматический бар, на полках которого стояло множество бутылок с самой разнообразной выпивкой. В том числе и земной.

Лиу Маршад-сью, сидевшая в кресле рядом со своим боссом, также пробежала пальцами по клавиатуре и рядом с баром появилась стойка с встроенным в неё агрегатом для приготовления кофе, над которым нависал стеклянный бункер с отделениями для добрых двух дюжин сортов кофе, из которых кофейные зёрна поступали в кофемолку, а также приспособления для варки кофе другими способами. От кофейной стойки сразу же потянуло запахом кофе. Ролло усмехнулся и нажал следующую кнопку, отчего окно напротив его стола, занимавшее чуть ли не половину стены, превратилось в большой экран и на нём появилось досье на Николая Владимировича Серебрякова взятое из официальных источников, затем досье, составляющее подборку материалов из Интернета, а рядом с ним его собственное резюме. К полному удивлению Лиу резюме их супер-техноэмпата оказалось по своему объёму чуть ли не втрое больше того досье, которое собрали на него ребята Хина и девушка-кошка громко чертыхнулась:

— Что за чёрт! — Нервно засмеявшись, она добавила — Ролло, этот парень зашифрован даже лучше, чем ты.

Ролло Шутер взъерошил свою аккуратную причёску и пробормотал вполголоса:

— А может быть в его жизни действительно не происходило ничего такого, что могло бы привлечь к нему чьё-то внимание?

— Ага, помечтай. — Фыркнув сказала в ответ Лиу — Уж напиться хотя бы один раз в жизни и по пьянке набить кому-нибудь морду он был просто обязан. Рол, в этом верзиле без малого два метра росту и судя по ширине его плеч он до того, как стать калекой, был ещё тем здоровяком. Ты поверишь, что такой парень все два года службы в армии швырял лопатой уголь в печку? Нет, старина, тут что-то нечисто. В своём резюме он заявляет, что отлично разбирается в компьютерах и вообще в электронике, а в досье об этом ни слова. Далее, Ролло, это каким же нужно быть идиотом, чтобы прослужить в ФСБ столько лет и при этом не подняться в звании выше прапорщика? Он ведь все эти годы был кладовщиком, старик. Представь себе, здоровенный парень, красавец, жена лучший в городе, да, и вообще, на всём Юге России, модельер, и простой прапорщик, который зарекомендовал себя в Интернете так, что ему платили деньги, и немалые, за ту работу, на которую земляне обычно стараются нанять энтузиастов и лишь в самых крайних случаях, когда хозяевам сайтов действительно нужен специалист экстра-класса, таких парней. В резюме он заявляет о себе, как о специалисте весьма средненького уровня, зато в Интернете ребята нашли не один десяток хвалебных речей в его адрес. По всем рейтингам он входит в сотню самых лучших системных администраторов и, судя по всему, поднял не один десяток сайтов. К тому же похоже на то, что его женушка только благодаря ему обрела известность. Нет, Рол, что-то здесь нечисто. И вот что я тебе скажу, друг мой, ещё утром, когда я только увидела его физиономию на экране, меня поразило то, как ловко он умеет добиваться своего. Я уже устала отшивать всех тех типов, которые норовят попасть в наш брюссельский офис, а этот Ник Серебряков в считанные минуты сумел настоять на своём и сделал это так, что откажи я ему, то чувствовала бы себя последней злодейкой. Он, видите ли, инвалид. Чёрт возьми, ведь он даже и этого не стал говорить о себе, а лишь заявил, что является человеком с ограниченными физическими возможностями. Знаешь, Ролло, мне заранее жаль того идиота, который вздумает зажать его в угол в каком-нибудь тёмном углу с целью поживиться. Даже одно только то, что он вооружен не каким-то там дурацким карманным фейерверком, а весьма солидным парализатором, которым можно положить на мостовую целую демонстрацию, говорит о нём многое, не говоря уже о том, что этот парень способен палить из тринадцати импульсовиков сразу по нескольким целям и при этом вообще не пользоваться радаром автоматического наведения. Ролло, на такое способны только люди прошедшие специальную подготовку и уж ты поверь мне, на том складе вместо Ника Серебрякова скорее всего сидел его двойник, а сам он в это время занимался совсем другими делами, ну, а то, что в ФСБ о его деятельности никто не знал, прямо говорит нам о том, что он глубоко законспирированный агент, а таких в этой конторе было немного. Тем более таких агентов, которые столько лет находились под прикрытием одной и той же легенды. Знаешь, даже если мы возьмёмся копать даже очень глубоко, то ничего на этого парня всё равно не найдём. Тут нас может выручить или сканирование его мозга, на что нам никогда не дадут санкции, или его полная откровенность в разговоре с нами. Так что сиди теперь и думай, Рол, что ты скажешь этому парню.

Ролло Шутер спокойно выслушал свою помощницу, беспечно улыбнулся и сказал ей в ответ:

— Правду, дорогуша. — Он коснулся рукой клавиатуры и на экране появился кабинет, в котором его внук как раз заканчивал процедуру заполнения формуляров. Чуть подавшись вперёд, Ролло нажал на клавишу и приказал — Хин, хватит мурыжить фримена. Дай ему телепорт-маяк и попроси встать.

Лиу Маршад-сью и Ролло Шутер одновременно встали из-за стола и через пару секунд перед ними появился спокойный и невозмутимый фримен Ник Серебряков. Чуть щёлкнув каблуками, он коротко поприветствовал хозяина кабинета:

— Здравия желаю, космос-командор Шутер. — Скосив взгляд в сторону кофейного агрегата, он добавил — Фриледи, благодарю вас за то, что вы не отказали мне в награде.

Девушка-кошка широко улыбнулась, показав свои зубки с чуть большими, чем у обычного человека клыками, и проворковала нежным голоском:

— Ник, наше самое большое желание, стать твоими друзьями, поэтому мы сейчас примемся располагать тебя к себе и я прошу отнестись к нашим словам самым серьёзным образом. Мы с Ролло давно уже ищем парня вроде тебя.

Ролло, протягивая Николаю руку, добавил:

— Да, парень, когда я увидел, что ты вытворяешь, сев первый раз в кресло меча, мне сделалось не по себе. Лиу не врёт, вот уже пятьдесят семь лет я только тем и занимаюсь, что перебираю руками всяческий мусор в поисках бриллианта, и, наконец, нашел его. Правда, тут получается вот какая история, мне вовсе не улыбается отдавать тебя деятелям из космофлота Содружества, где тебя будет дрючить каждый кретин, у которого будет хотя бы на одну звёздочку больше на погонах, чем у тебя. Ты готов к серьёзному разговору, фримен Ник Серебряков?

Николай крепко пожал протянутую ему руку. На фотографиях Ролло Шутер выглядел несколько иначе, чем в жизни. Перед ним стоял молодой, коренастый мужчина одетый в строгий костюм тёмно-синего цвета, только с голубой искрой, который, явно, привык носить военную форму и потому имел безупречную выправку. Довольно красивый брюнет со смуглым лицом, высоким лбом и тёмно-серыми, проницательными глазами, делавшими его значительно старше. Было в этом человеке также ещё что-то такое, что сразу же заставило Николая отнестись к нему серьёзно. Каким-то шестым чувством он смекнул, что Ролло Шутер, как и он сам, ох, как непрост и что с ним лучше не играть в разные глупые игры, а сразу же начать серьёзный разговор, что Николай и сделал, спросив с лёгкой, невозмутимой улыбкой:

— Ролло, похоже, что ты намерен сделать мне весьма интересное предложение, которое хотя и будет связано со службой, в то же время поставит меня в космофлоте в особое положение? Это что, какой-то галактический спецназ? Что-то вроде зелёных беретов у наших бывших противников или наших десантников.

Лиу грациозно шагнула вперёд, взяла его под руку и повела в угол кабинета. Усадив Николая в кресло, Ролло Шутер, широко улыбаясь тотчас сел напротив, девушка-кошка тотчас стала доставать из бара и выставлять на стол блюдо с сэндвичами, тарелки, чашки для кофе и бокалы для напитков. Однако, вместо спиртного она поставила на стол две больших бутылки с минеральной водой и каким-то соком зеленовато-желтого цвета, после чего повернулась и спросила:

— Ник, какой кофе ты предпочитаешь? Только не говори мне, что ты не проголодался. Полчаса боя в космосе выматывают человека так, что лично я после этого готова съесть целого быка, поэтому налегай на сэндвичи и никого не стесняйся. Мы с Ролло сегодня тоже ещё не обедали, ну, а что касается сэндвичей, то они всё равно гораздо вкуснее, чем еда в ресторане напротив.

Николай улыбнулся девушке и ответил:

— Я пью любой кофе, Лиу. Лишь бы он был крепкий и в меру сладкий. Так и не привык пить кофе без сахара.

Только после того, как Лиу поставила на столик три больших чашки кофе, для Ролло она приготовила капучино, а себе и Николаю кофе по-турецки, налив его из одной большой джезвы. Только после этого её босс, наконец, соизволил ответить рекруту:

— Относительно галактического спецназа, Ник, я тебе так скажу, он у нашей конторы работает на побегушках, когда нам требуется прикрытие или нужно что-то перевезти. Прежде, чем ответить тебе на твой вопрос серьёзно, Ник, я хочу немного посвятить тебя в историю Содружества. Чуть более тысячи лет назад в нашей галактике произошло первое столкновение с энергонами. Причём не где-то там в окраинных её областях, а можно сказать чуть ли не в самом центре Содружества, а точнее неподалёку от звёздной системы Тивана, одного из миров Республики. Энергоны без какого-либо предупреждения напали на большой транспортный корабль, который шел от Тивана к Стилану с грузом уж не помню чего. Хотя это было гражданский корабль, вооружен о был ничуть не хуже военного транспорта и имел на борту десять истребителей. Это были не мечи, которые появились позднее, но корабли управляемые пилотами-техноэмпатами, вооруженные не намного слабее, чем нынешние. Энергоны, а это была всего лишь одна эскадрилья зубцов, лишили грузовик хода в первые же минуты боя и как не старались канониры, они не смогли уничтожить ни одного вражеского корабля. Тогда в бой пошли истребители и энергоны в течении каких-то пятнадцати минут убили десятерых отважных парней. Уже тогда мы имели установки сверхдальней связи и с Тивана, услышав сообщение о нападении, на помощь гибнущему транспортнику помчалось несколько десятков тяжелых крейсеров. Однако, они, явно, не успевали и тогда капитан транспортника вызвал огонь на себя, так как три вражеских корабля пристыковались к корпусу и уже начали прожигать лазерами броню. К счастью для тех ребят, кто остался жив, крейсера были уже достаточно близко и они смогли покинуть свой корабль телепортом, что на мой взгляд было большой ошибкой. Кому-то нужно было остаться, чтобы увидеть врага через системы наблюдений. В общем тиванцы сожгли захваченный врагом корабль, хотя он и находился чуть ли не на пределе дистанции эффективного огня, но сканеры ближайших крейсеров определили, что все пять кораблей энергонов покинули место боя и все попытки их догнать не увенчались успехом. За ними гнались на протяжении нескольких десятков тысяч световых лет, но безрезультатно. Ну, а через семьдесят лет мы познакомились с арахнидами, которые прибыли к нам на нескольких десятках тысяч больших и малых кораблей из соседней галактики, которую вы, земляне, называете Магеллановым Облаком. По их словам энергоны, как песчаная буря, на своих небольших кораблях промчались чуть ли не по всей их галактике и уничтожили несколько десятков обитаемых миров, подвергнув их термоядерной бомбардировке. Арахниды были единственной расой, которая смогла оказать им хоть какое-то сопротивление, но оставшись наедине с врагом, который превосходил их численностью своего флота в сотни раз, они были вынуждены покинуть свою планету. На корабли они смогли погрузить только молодых самок и самцов и те под прикрытием флота сопровождения отправились в нашу галактику. Большая часть арахнидов осталась, чтобы дать бой врагу, а несколько тысяч этих паукообразных существ затаились с целью ведения наблюдения и разведки. Правительство Содружества пошло навстречу арахнидам и выделило им для колонизации подходящую планету, предоставив всё, что им только могло понадобиться. Ещё через несколько десятков лет прилетело несколько сотен кораблей с теми арахнидами, которые все эти годы оставались в разгромленной энергонами галактике. Арахниды и без всякого медицинского вмешательства являются долгожителями, а потому никто из разведчиков не выжил из ума и не впал в маразм, но то, что они рассказали, лично мне говорит об обратном. Уничтожив в их галактике всё живое, энергоны убрались восвояси и в этом заключена самая большая их загадка. Зачем, спрашивается, вторгаться в чужой мир, если тебе в нём ничего не нужно? Ну, а ещё через несколько десятков лет корабли энергонов стали небольшими группами, максимум по пять эскадрилий, появляться в нашей галактике и нападать на различные космические корабли, но на этот раз они встретили серьёзный отпор. Не скажу, что над энергонами было одержано очень уж много побед, но ясно одно, на каждый сожженный наш корабль приходится почти два десятка кораблей энергонов и главная заслуга в этом принадлежит не гуманоидам, а арахнидам. Расклад примерно такой, на каждые восемь зубцов, сожженных арахнидами, приходится один уничтоженный нами, существами пусть и разными по своему биологическому происхождению, но весьма похожими друг на друга внешне, то есть гуманоидами. Заслуги космофлота Содружества в этом деле почти минимальны. Почти восемьдесят процентов побед, одержанных над энергонами, делит между собой то ведомство, в котором мы с Лиу имеем честь служить, и дикие стрелки, — всякого рода охотники за сокровищами и те, кого принято называть космическими пиратами. Этих ребят космофлот Содружества не извёл под корень только потому, что они так лихо сражаются с энергонами, но при этом следует отметить, что наша контора в этом соревновании с дикими стрелками побеждает со счётом три — один и эти прощелыги рано или поздно приходят к Большому Папочке Храмми, чтобы припасть к его широкой груди. Ну, а мы в свою очередь довольно часто пользуемся прикрытием диких стрелков, когда нам нужно выполнять совсем уж неожиданные миссии, в необходимости которых не сомневается только считанное число высокопоставленных людей. Вот в эту-то команду я и предлагаю тебе вступить, Ник, но сделать это ты сможешь только в том случае, если расскажешь о себе всю правду, какой бы ужасной она не являлась. Поверь, далеко не каждый из тех парней и девчонок, с которыми я сражался бок о бок, является ангелом во плоти, но все их проступки в далёком прошлом. Теперь это отличные офицеры, на которых равняется молодёжь космофлота. Твоя подноготная нам нужна только для того, чтобы как следует замести за тобой все следы, чем у нас занимается особая служба космос-адмирала Храмма Регера. Ты техноэмпат от Бога, Ник, и то, что ты показал на симуляторе, прямо говорит мне, старому пирату, что ты один стоишь двух дюжин самых расторопных старых паучих с их меткими мужьями-канонирами. Вместе с нами ты станешь защитником нескольких сотен миров и в том числе своей родной планеты, которая мне очень понравилась за те четыре с половиной года, что я на ней живу. Офисы нашего агентства разбросаны по очень многим мирам, но нигде я ещё не задерживался так долго, как здесь. Не знаю, что именно заставляло меня так внимательно присматриваться к твоей планете, Ник, поскольку ни одного талантливого техноэмпата мы здесь так до сих пор и не нашли, но я всё же не улетал с Земли и, как сейчас понимаю, торчал здесь не зря. Ну, а теперь я хотел бы услышать твой ответ, парень, на наше с Лиу предложение.

У Николая появилось странное чувство, которое обычно принято называть дежа вю. Его вербовали, правда делали это несколько необычным образом. Право же, Дед провёл вербовку куда элегантнее, хотя скорее всего этот Ролло Шутер старше него раз в пять, а то и десять и уже только поэтому намного опытнее. К словам этого парня ему следовало отнестись серьёзно ведь он, явно, работал в какой-то очень серьёзной военизированной организации, но Николаю хотелось знать больше и потому он, негромко кашлянув, сказал:

— Ролло, ты сказал мне довольно много и в то же время не сказал ровным счётом ничего. Ты предлагаешь мне раскрыться полностью, хотя это как раз твоя прямая обязанность вербуя человека позаботиться о том, чтобы узнать о нём как можно больше. Земля вот уже пять с лишним лет является частью Стиланской Республики, а стало быть её спецслужбам доступны архивы всех бывших спецслужб нашей планеты. Тем не менее ты просишь, чтобы я вот так просто взял и рассказал тебе о себе всё. Проще всего мне было бы сказать, что я уже и так рассказал о себе всё в своём резюме, но ты ведь мне не поверишь и правильно сделаешь, поскольку я зашифрован чуть ли не на порядок лучше, чем ты сам. Я заглянул перед визитом в твоё досье и оно меня весьма развеселило. Это же надо было какому-то интенданту умудриться где-то обзавестись таким количеством боевых наград. Ролло, только по ним я смогу вычислить весь твой боевой путь, ведь наградные списки они и в Африке наградные списки. Меня же твои сотрудники расшифровать так и не смогли. Это мне стало ясно сразу же, как ты отменил мою медкомиссию. Что из этого следует, Ролло? Или ты работаешь в какой-то третьесортной конторе и при этом надуваешь щёки, что было бы для меня очень большим разочарованием, или ты торопишься как можно скорее меня завербовать, чтобы тебя не опередил Большой Папочка Храмми. Лиу, как я это понял, военный пилот в отставке, пусть и во временной, по состоянию здоровья, — ты тоже, но по совсем другой причине, и находишься в ней уже не один десяток лет, что также наводит меня на множество размышлений. В общем так, ребята, я хочу знать, какую именно службу вы представляете и кем являетесь в ней, раз вы так хотите въехать куда-то на моём горбу. Извините, но на меня где сядешь, там и слезешь, если вздумалось просто прокатиться, зато я буду тащить тебя, Ролло, на спине, ползком, с простреленными ногами, если мы с тобой станем друзьями. Ну, а теперь я хочу выслушать вас обоих.

Ролло Шутер и Лиу Маршад-сью переглянулись и громко расхохотались. Смахнув выступившую слезинку, Лиу сказала:

— Рол, я тебя прошу, наберись немного терпения и помолчи. Дай мне самой объяснить Нику, откуда мы родом. — Сузив глаза, девушка-кошка посмотрела на Николая и с усмешкой промолвила — Ник, Ролло, ты и я, мы все, как принято говорить у русских, одного поля ягодки. С равным успехом нашу контору можно назвать и ФСБ, и ЦРУ вместе с ФБР и АНБ, а также поименовать любым другим привычным тебе образом, хоть КГБ, наконец, но в Содружестве она называется просто Управление С главного штаба военно-космических сил. Почему «С», не знает даже Храмми, бессменный глава этого управления вот уже на протяжении четырёхсот пятидесяти лет, хотя некоторые типы говорят, что «С» происходит от слова сумасшедшие. Естественно, сумасшедшие пилоты. Согласно постановления Правительства Содружества, изданного почти три тысячи лет назад, на нас возложено обеспечение внешней и внутренней, то есть планетарной, безопасности в нашей галактике. Поэтому структурно наша контора разделена на два подразделения — галактической безопасности, в которой не так уж и много народа, и планетарной безопасности. Вот у планетников народа просто мрак сколько, но мы, галактники, всё равно играли и будем играть роль первой скрипки в оркестре. Чаше всего нас называют галактической стражей, но не весь наш департамент, а только тех, кто является, так сказать, полевыми агентами, а точнее боевыми пилотами-техноэмпатами. Почему? Да, только потому, что это мы сражаемся с энергонами и выполняем за пределами всех миров Содружества, таких чистеньких, уютных и спокойных, в которых даже космические пираты сойдя со своего корыта мигом становятся паиньками, кое-какую грязную работу. Планетники, надо отдать им должное, делают своё дело просто замечательно, ну, как раз об этом ты можешь судить глядя на свою собственную планету, хотя далеко не всё на ней наши коллеги довели до конца. Зато у нас в деле безопасности космических полётов полный завал. Увы, тут ничего не поделаешь. Галактика слишком велика, чтобы навести в ней полный порядок и она исследована людьми всего на полтора процента, да, и то лишь поверхностно. К тому же нас, галактических стражей, пока ещё очень мало и, самое главное, арахниды в подавляющем большинстве в Управление С ни ногой. С энергонами они воюют нам всем на зависть, но на всё остальное, что происходит в галактике, паучихи закрывают все свои восемь глаз. Арахниды несут службу в космофлота Содружества, но по настоящему водят дружбу только с Империей, хотя к числу аристократов себя не относят. Их вообще трудно понять. У них всё не так, как у людей, и я не знаю ни одного человека, которому удалось бы понять, в чём именно заключается смысл жизни арахнидов и что они считают счастьем. Ну, да, не о них сейчас речь, а о нашей конторе. Не знаю, как была поставлена служба в вашем ФСБ, но у нас, у галактников, она точно поставлена совсем по другому. Во-первых, у нас не начальства, как такового и повелось это с тех пор, как в нашей галактике объявились энергоны и пилоты-техноэмпаты одержали над ними свои первые победы. Это привело к тому, что энергоны стали на них охотиться, причём появлялись они только там, где у тех, кто их обидел, не было возможности уйти под защиту больших кораблей или боевых спутников. Сам понимаешь, Ник, это заставило ребят из нашей конторы летать не поодиночке, а в составе эскадрилий из пяти, семи мечей. Энергоны крайне редко посылают в нашу галактику больше семи своих эскадрилий, состоящих из пяти зубцов, сразу. Если такое и случается, то такой толпой вваливаются одни только фиолетовые, это их самые слабые пилоты, но это бывает довольно редко. В основном их начальство посылает в рейды красных, оранжевых и желтых. Это самые свирепые из всех энергонов, хотя они и не самые опасные противники. Они нападают на все корабли, которые кажутся им лёгкой добычей и именно эти мерзавцы самые мстительные. Впрочем, как мне кажется, именно месть движет каждым энергоном, но только против самых лучших пилотов они отправляют в поиск своих элитных пилотов, которые летают на голубых, серебряных и золотых зубцах. Заполучить себе такого врага означает то же самое, как если бы тебе зачитали смертный приговор. Каким-то совершенно непостижимым образом энергоны всегда находят нас в космосе сами и нападают тогда, когда имеют тактическое преимущество. Причём нападают всегда внезапно. Похоже, что их радары и сканеры лучше наших и они способны рассмотреть нас на примерно впятеро большем расстоянии. Отсюда происходит вторая причина того, что над пилотами-техноэмпатами нет никакого другого начальства, кроме командира эскадрильи. Мы никогда не получаем никаких разведданных и враг может свалиться каждому из нас на голову в любой момент и практически где угодно. Поэтому мы просто занимаемся тем, чем всегда занималась галактическая стража, совершаем регулярные патрульные облёты, время от времени перемещаясь из одного района галактики в другой с помощью больших транс-телепортов, размещённых на боевых спутниках или кораблях-базах. Естественно, что нас всех считают смертниками, но не всё так плохо, как может показаться на первый взгляд. У нас есть аппаратура мгновенной связи, это раз, а потому мы всегда вызываем корабли огневой поддержки, ну, и ещё система экстренного телепорта позволяет нам в самом крайнем случае покинуть место боя, это два. Каждый день наша специальная служба спасения устанавливает на сотнях новых планет, астероидов и даже на кометах множество убежищ, куда можно телепортироваться в случае опасности и дождаться там прибытия транспорта со спасателями, а потому нам удаётся сохранить жизнь пилота для новых сражений. Мечи ведь построить намного проще и дешевле, чем подготовить хорошего пилота. Ничего такого у энергонов, похоже, нет, но как мы не стараемся, их не становится меньше. Каждый год мы фиксируем в среднем от пяти до пяти с половиной тысяч их рейдов и каждый год происходит порядка трёх тысяч сражений, в которых мы так иди иначе одерживаем победы. Так уж получается, что арахниды как-то умудряются находить корабли энергонов первыми, да, и паучихи, как пилоты, превосходят нас, гуманоидов, но они не очень-то спешат делиться с нами информацией и я понимаю их логику. Сегодня только они способны сражаться с энергонами на равных и этим пользуются, выторговывая у нас всё новые и новые привилегии. Недавно они получили ещё одну планету, пригодную для жизни, которая была передана им и это не стоило арахнидам ни единого кредита. Это уже двенадцатая звёздная система, которая принадлежит арахнидам. Если наши дела так пойдут и дальше, то скоро от них в галактике уже будет не протолкнуться. Вот в таких условиях Управлению С и приходится воевать с энергонами. После того, как была резко увеличена энерговооруженность больших кораблей и на них были установлены скорострельные импульсные орудия, энергоны избегают стычек с военно-космическим флотом, ведь всего лишь один единственный тяжелый крейсер или транспортный корабль способен в считанные секунды сжечь до десятка зубцов. Поэтому они нападают только на ту добычу, которая им по зубам, в том числе и на корабли галактической стражи, а если получают достойный отпор, то моментально смываются с места боя и потом начинают мстить. За что я особенно люблю свою контору, так это за то, что оценку мне за выполненную работу выставляет не начальство, а мои враги. Тут ведь как выходит, парень, если ты патрулируешь космическое пространство и на тебя никто не нападает день за днём и месяц за месяцем, — значит ты полное дерьмо и ни на что не годен, а потому какие бы погоны тебе не навесили, сколько бы наград не сияло у тебя на груди, на тебя будут смотреть, как на пустое место. Ну, а если энергоны посылают за твоей головой сразу три эскадрильи золотых, то ты действительно чего-то стоишь в этой жизни. Отсюда и происходит наше отношение к высокому начальству из космофлота и всем его приказам. Ругань Папочки Храмми мы терпим только потому, что он один из лучших пилотов и на его счету шестьдесят восемь зубцов. Ну, а ещё потому, что как бы он не был загружен штабной работой, два дня в неделю, как минимум, всё же выделяет для патрульных полётов во главе своей собственной эскадрильи. Правда, Храмми, как не старается, так и не повысился до уровня голубой опасности. Ну, а всех остальных космос-адмиралов лично я вообще в упор не вижу. Мне от них всех нужно только две вещи, — место в доке корабля-матки для моего меча с каютой неподалёку, чтобы я могла вытянуть ноги, да, ещё команда понятливых технарей и вооруженцев. Если на какой-то глыбе металлолома мне скажут что-то не так, то больше моей ноги на ней не будет, а вслед за мной и другие пилоты нашего Управления станут выбирать себе более приличное место для базирования и придётся тогда такому командиру тяжелого крейсера базирования и огневой поддержки искать себе место при штабе космофлота, если его туда возьмут. Ни одному из этих штабных гениев, которые то и дело пытаются обрадовать нас своими мудрыми решениями, и в глаза не приходилось видеть мчащиеся на него зубцы. Такое они видят только на экранах, когда просматривают наше видео, так какого чёрта я стану выслушивать их? Храмми хорош для нас уже тем, что он никогда не пытается нас поучать и руководить нашими действиями, если, конечно, не выдаёт контракт на какого-нибудь урода, занимающегося в открытом космосе грязными делишками. К сожалению космос это тебе не обитаемая, хорошо обжитая и полностью контролируемая нашими коллегами планета и потому всяческое дерьмо стремится именно там показывать всем свою гнилую натуру, но не долго. Громить таких гадов также является нашей прямой обязанностью, а огрызаются они ничуть не хуже, чем энергоны, и корабли у них, частенько, бывают вооружены даже покруче, чем наши мечи. Вот, вкратце, и всё, Ник, что мне хотелось рассказать тебе о нашей конторе и тебе теперь решать, хочешь ли ты примкнуть к нам. Ну, и ещё пару слов, пока Рол делает вид, что дремлет. Один его дружок лет триста назад, Ролло у нас ветеран со стажем, уже не одну сотню лет громит энергонов, так вот, его дружок, светило стиланской медицины, как-то раз поделился с ним одной своей теорией. Со слов этого костоправа выходит так, что техноэмпатия это результат мутаций и за неё отвечают особые гены. Более того, он даже выделил эти гены в нас, пилотах и, якобы, нашел закономерность самых удачных их комбинаций. Ещё этот старый чёрт говорит, что рано или поздно найдётся такое гуманоидное существо, которое будет обладать полным набором генов супер-техноэмпата и тогда он сможет изготовить сыворотку, которая в считанные дни превратит кого угодно, даже зубастого рептилоида с улыбкой до ушей, в пилота-техноэмпата на зависть злобным паучихам и на страх энергонам. Ролло так запал на эти басни, что даже вышел в отставку и создал рекрутинговое агентство «Старый пират», ну, а я присоединилась к своему ведущему тотчас, как только энергоны чуть не оторвали мне хвост. Правда, сначала мне пришлось три года поваляться в госпиталях, да, санаториях. Ну, а теперь самое главное, Ник. Всё говорит о том, что ты и есть тот самый супер-техноэмпат. Своей быстротой реакции ты превосходишь паучих почти вдвое, а объём связей с мечом и всеми его вспомогательными системами у тебя такой, что любой, даже самой опытной паучихе впору просто взять и удавиться от зависти и это не моё мнение, а показания специального сканера и той компьютерной программы, которая обрабатывала биотоки твоего мозга. К тому же ты сел в кресло пилота практически калекой и мне даже жутко делается, когда я подумаю о том, что ты покажешь, забравшись в симулятор полностью здоровым человеком с разогнанной до предела симпатической нервной системой и расширенным сознанием.

Глава 5. Лиу Маршад-сью и Ролло Шутер

Николай выслушал последнее признание Лиу Маршад-сью без малейших эмоций и лишь слегка кивнул ей в ответ и вместо того, чтобы задать вопрос, просто держал паузу. Ролло Шутер, приоткрыв один глаз, также сидел в кресле молча, словно его здесь ничто не касалось. Девушка-кошка вздохнула и сказала:

— Ладно, Ник, раз уж тебе это так интересно, то я расскажу, кто я такая. Как ты это уже, наверное, успел заметить, я отношусь к расе фелиноидов, то есть кошачьих. От таких хомо, как вы, земляне, я мало чем отличаюсь, особенно в постели, если выключить свет. В нашей галактике насчитывается семь таких рас, происходящих от разных видов кошачьих. Моя раса происходит от львов, но наши предки были несколько иные, чем ваши львы, они были поменьше размерами и были вынуждены конкурировать с куда более крупными и опасными хищниками в те времена, когда по моей планете ещё бродили твари вроде ваших динозавров, что и заставило их в процессе эволюции сначала встать на задние лапы, а затем и очень быстро поумнеть. Виной тому были помимо всего мутации. Сейчас на Ронвале помимо нас, роннов, всё еще существуют наши биологические предки. У себя на планете я, можно сказать, живая легенда и чуть ли не богиня всех ронн, то есть особ женского пола и все потому, что я мало того, что происхожу из древнего рода золотых правителей, что ставит меня на три головы выше любых других роннов, так мне ещё и удалось сломать вековые традиции и устроить на всей планете самую настоящую женскую революцию, хотя я в молодости и не была ярой феминисткой. Просто меня угораздило влюбиться одного гнусного типа, который мнит себя величайшим художником во всей галактике и очень многие с ним согласны. Этот гад покорил меня своим обаянием, артистизмом натуры, показной мужественностью и ещё чёртовой кучей других мужских достоинств, да, так, что я влюбилась в него без памяти, хотя и происходила из семьи потомственного военного, мой отец в те годы был главнокомандующим ронвальского отряда военно-космических сил. Керн Маршад-роу, приставка роу означает у нас, что этот прохвост происходил из рода творцов, а все они относятся к тем типам, которых у вас принято называть голубями в противоположность ястребам, то есть воинственно настроенным людям, покорил меня ещё и тем, что обещал положить мне под ноги все звёздные дороги галактики, а я в юности ни о чём так не мечтала, как о путешествиях по другим мирам. На самом же деле этот похотливый, сластолюбивый холёный кот имел на меня совсем другие виды. Золотая кошечка Лиу была ему нужна только для того, чтобы войти в высший свет и пропиарить его мазню, в которой он здорово преуспел. Первая же выставка после нашей свадьбы принесла ему известность, далеко выходящую за пределы Ронвала. Ещё бы, этот мерзавец написал добрых три десятка полотен, на которых я фигурировала почти голой, если не считать тех драгоценностей, которыми он меня увешал. Дальше начался вообще сущий кошмар, так как этот негодяй быстро заделал мне ребёночка и в полном соответствии с нашими традициями ровно через два месяца после того, как я родила ему сына, привёл в наш дом вторую жену, якобы, мне в помощь. Ей он тоже быстренько заделал ребёнка и вскоре стал мужем трёх круглых идиоток, которых нещадно эксплуатировал, рисуя на своих полотнах. На них он изображал и себя самого в образе мужественного воина, охотника, защитника клана и так далее вплоть до отважного пилота космического истребителя и бравого космодесантника, хотя никогда в руках не держал не то что импульсного ружья, а даже паршивого парализатора. Моего папашу Керн очаровал так, что он присвоил ему за его мазню звание космос-полковника ронвальского космодесанта, по праву слывущего костяком всего космодесанта Содружества. В общем вместо того, чтобы путешествовать по галактике, я стала старшей женой и домохозяйкой, а наш супруг после двадцати лет брака завёл себе ещё двух жен, молодых игривых кошечек, которые сопровождали его на все рауты и званые ужины в то время, как мы бранились друг с другом от нечего делать. Событие, коренным образом изменившее мою жизнь, произошло на сороковом её году, когда моя старшая дочь, а всего я родила этому извергу пятерых детей, двух мальчиков и трёх девочек, решила подкинуть мне внука, чтобы мне было не так скучно. Сама же она намылилась отправиться вместе с мужем на какую-то курортную планетку, чтобы продвигать там в массы папашино искусство. Керн к тому времени превратился просто в какую-то ходячую корпорацию по производству живописных полотен и на него работало аж семеро подмастерьев. Правда, надо сказать, что его мазня становилась год от года всё более и более привлекательной на вид и он уже начал эксплуатировать героический эпос чуть ли не всего Содружества. Вот тут-то я и взорвалась. Первым делом я вложила орущего внука в руки своей дочери, затем в присутствии всех домашних повернула её вместе с супругом к себе задом, а лицами к дверям, ведущим из гостиной, передом, после чего двумя мощными пинками придала им обоим ускорение. Керн тотчас бросился на их защиту, взывая к моему разуму. К тому же ему не пришло в голову ничего лучшего, чем сказать о том, что из Меа и Леранта получатся отличные галеристы, которые сделают нас богачами галактического масштаба и он был прав. Его мазня продавалась уже по каким-то совершенно несусветным ценам. Меня это так разозлило, что я немедленно надела ему на голову какую-то старинную вазу, и, вдобавок ко всему, разбила её у него на голове ещё более старинной статуэткой. Керн отключился и тут в атаку на меня бросились младшие жены этого ублюдка, напрочь позабыв о том, что я последние десять лет, маясь от безделья, занималась боевыми искусствами, а их наши сью, то есть воины, развили до весьма высокого уровня. Вот тогда-то я и дала выход своему гневу, расцарапав им всем морды, а одной, той, которая пришла к Керну последней, даже оторвала в ярости хвост, после чего собралась на скорую руку и смылась на Стилан, чтобы меня не засадили в кутузку за нанесение тяжких телесных повреждений и увечья. Хвост Каи я всё же не стала забирать себе в качестве трофея и ей его приживили в тот же день, но для меня она теперь до конца своих или моих дней так и будет оставаться бесхвостой кошкой. К слову сказать, мы с ней вскоре помирились и она даже сожалела о том, что ей не пришло в голову попинать Керна вместо того, чтобы пытаться образумить меня. Ну, это произошло лет через пятнадцать, когда и она подалась вслед за мной с Ронвала на Стилан, где я к тому времени уже прочно закрепилась в космофлоте, а произошло это следующим образом. По прибытии на Стилан, я от здания станции галактического транс-телепорта со злости немедленно направилась к расположенной неподалёку военно-космической академии и как прибыла с синяком под глазом, так и потребовала, чтобы меня допустили к свободному симулятору и позволили пройти тест на техноэмпатию. Стиланцам хорошо известно, каковы в рукопашном бою ронвальские космодесантники. Видимо, именно поэтому они исполнили мою просьбу беспрекословно. У меня, наверное, только искры из глаз не сыпались, когда я села в кресло симулятора и потребовала поставить мне инфодиск с самым сложным заданием. Это было, разумеется, задание отнюдь не той сложности, которое я тебе подсунула, Ник, да, мне в те годы с тобой было не равняться, но в бою с пятёркой сиреневых зубцов я показала достаточно хороший результат, подбив три корабля энергонов и удрав от остальных, когда расстреляла ракеты и потеряла все свои космокатеры. Затем были годы учёбы и через семь лет я покинула академию в звании космос-капитана, получив назначение на «Дарко». Меня приписали к этой посудине, барражирующей космическое пространство неподалёку от Ронвала, видимо, по просьбе моего отца, мечтавшего любой ценой загнать меня в лоно семьи. Там я и стала совершать патрульные облёты в паре с одним парнем, Шедом Кардирой, который погиб через семь месяцев, когда на нас напала пятёрка синих зубцов. По моему глубокому убеждению Шед погиб только из-за того, что считал меня женщиной и потому во время боя больше думал о том, как спасти мою жизнь, а не свою собственную. Бой мне пришлось завершать самой и эту свою первую схватку с тремя зубцами я, наверное, никогда не забуду. После этого боя, закончившегося так трагически, я наотрез отказалась летать в паре с мужиками, а поскольку кроме меня на «Дарко» не было ни одной женщины-пилота, то отправлялась на патрулирование одна. Мне чертовски везло и за восемь лет я одержала одиннадцать побед, выступая в качестве приманки для энергонов. Пока они пытались меня поджарить, им, похоже, было известно о том, что я женщина, ко мне на помощь успевали прийти друзья. На Ронвале же тем временем началась самая настоящая революция. Женщины, воодушевлённые моими успехами, били посуду на кухнях о головы своих мужей и все, как одна, хотели стать если не пилотами-техноэмпатами, то хотя бы космодесантницами. Мужики меня проклинали на чём свет стоит, а мой муженёк тем временем одну за другой штамповал картины, на которых я была изображена в космокомбинезоне с двумя импульсными пистолетами в набедренных кобурах, да, ещё и со здоровенным импульсным ружьём в руках, выходящей то из какого-то болота, то из реки, то из ещё чего-то мокрого и позади меня на поверхности какой-нибудь планеты валялись десятки сбитых мною зубцов и меч, воткнувшийся в почву чуть ли не на половину корпуса. Это именно ему принадлежала идея изменит мою фамилию на Маршад-сью. А однажды всё случилось именно так, как он рисовал. Мой первый бой с красными, которые вызверились на меня за одиннадцать сожженных зубцов, завершился в пяти световых годах от Ронвала, к которому я сумела заманить две их эскадрильи под огонь импульсных орудий боевых спутников. В те минуты вся моя планета замерла в ужасе, ведь я вызывала огонь на себя, хотя в этом не было ничего необычного, только и знай, что уворачивайся от огромных плазменных шаров, летящих в твою сторону почти на грани гипердрайва. Меня тогда чуть-чуть задело, но мой меч мчался к Ронвалу на гипердрайве и потому всё обошлось. Пользуясь удобным моментом, я решила окончательно добить сытых, холёных котов, вцепившихся в своих жен руками, ногами и клыками и не желавших давать им никакой свободы. В общем я, истошно вопя о том, что мой корабль подбит, направила свой меч к Ронвалу вместо того, чтобы спокойно вернуться на «Дарко». Хуже того, сбросив скорость чуть ли не возле самой планеты, я высмотрела поместье одного богатого идиота, возглавившего движение за восстановление традиций, и, хорошенько прицелившись, воткнула его прямёхонько в знаменитые виноградники этого придурка, катапультировавшись на высоте в семь километров. Свою спасательную капсулу я также направила в виноградники, предварительно вызвав туда телевизионщиков из столицы, в предместьях которой находилось поместье этого гада. Вот тогда-то Керн, наконец, доказал всем, что художественный вымысел далеко не всегда является враньём. Из спасательной капсулы я выбралась вся чумазая, потная, бой был не из лёгких, с двумя импульсными пистолетами и здоровенным ружьём в руках, которое мне чуть было не пригодилось, так как этот чёртов лорд Сейден-сью, никогда не нюхавший, как говорится, пороха, вылетел из своего дворца ко мне навстречу с целой толпой обормотов, вооруженных палками. О, потом мою встречу с лордом и его челядью, которых я положила мордой в грязь, транслировали по всем мирам Содружества. Так уж случилось, что подстроенная мною катастрофа и последовавший за ней демарш лорда Сейден-сью послужили последней каплей терпения и женщины Ронвала, эти нежные и ласковые кошечки, такие терпеливые и покорные, окончательно похоронили все древние традиции, оставив за собой право целой толпой иметь одного самца, так как девочек в наших семьях рождается втрое больше, чем мальчиков. Теперь после рождения ребёнка каждая ронна считает, что настало время и ей подумать о своей карьере и, возложив на мужа все обязанности по воспитанию дитяти, занимается всем, чем только ей вздумается. В том числе и поступает на военную службу. К слову сказать, мой меч после катастрофы выкопали из земли, он почти не пострадал, отмыли от грязи, слегка подлатали и поставили на гранитный постамент прямо на месте падения, да, ещё и связали новую эру в истории Ронвала с моим именем. Меня после этой авантюры приметил старина Ролло и предложил мне перейти на службу в Управление С. С первого же дня я летала в его эскадрилье и не зря. Именно это спасло мне жизнь, поскольку энергоны выслеживали меня везде, где только можно. Во всём остальном моя жизнь, наконец, вошла в русло, сделалась интересной и наполненной. Главное заключалось в том, что мне уже не нужно было никому и ничего доказывать, всем и так было ясно, что я отличный пилот и надёжный напарник, рядом с которым можно смело вступить в бой с превосходящими силами врага, как это чаще всего и бывает на нашей службе. Мой муж наотрез отказался дать мне развод, но при этом сказал, что я заслужила право жить так, как считаю нужным и что он не будет иметь ко мне никаких претензий, если я заведу себе любовника. Это он сказал мне лично, специально прилетев на Стилан, и прибавил, что всё равно будет считать меня старшей женой и любить не смотря ни на что. Он окончательно спелся с моим отцом и стал его правой рукой во всех делах нашего семейного клана, насчитывающего почти три тысячи членов. Его картины стали пользоваться спросом практически во всех мирах Содружества и Керна, наконец, признали даже в Империи, что для художника является самой высокой наградой. Он везде всячески подчёркивал, что является мужем Лиу Маршад-сью, героини Ронвала и самой отважной ронны, когда-либо родившейся на этой планете. Тот дом, в котором мы когда-то жили, он превратил в музей и даже выставил в числе прочих экспонатов ту самую вазу, которую я разбила на его голове, тщательно её склеив. Поместье лорда Сейден-сью он также выкупил, чтобы никто не снёс мемориала, воздвигнутого в честь катастрофы моего меча на Ронвале. Во всём же остальном Керн остался всё таким же холёным, похотливым котом, падким на юных кошечек. Его нисколько не расстроило то, что старшие жены вслед за мной покинули Ронвал, он просто обзавёлся новыми. Самое неприятное для меня заключается в том, что всякий раз, когда я оказываюсь на родной планете без любовника, этот гнусный тип всегда умудряется так подкатить ко мне, что наутро я просыпаюсь в его объятьях. Всё-таки этот гад любит меня, а я, если быть честной до конца, так и не смогла до конца возненавидеть его. Когда-нибудь, когда я стану совсем уж древней старухой, я вернусь к нему, если меня к тому времени не ухлопают энергоны. Вообще-то всё то, чем я жила все эти долгие годы, вполне можно назвать рутиной, если таковой считать постоянный риск столкнуться лицом к лицу со смертью. Тем не менее о другой жизни я даже и не помышляла тогда и не хочу для себя сейчас, а что касается риска, так без него в космосе не обойтись. Полёт в режиме гипердрайва на таком кораблике, как меч, абсолютно безопасным никак нельзя назвать. Внезапные сгущения материи в газопылевых облаках, межзвёздные рои каменных обломков, локальные пространственные аномалии, в которых с гравитацией творится чёрт знает что, да, и много чего другого подстерегают пилота в межзвёздном космическом пространстве чуть ли не на каждом шагу, но никто даже и не думает из-за всего этого отказываться от космических полётов на гипердрайве. Так что на этом фоне энергоны лично мне не кажутся чем-то из ряда вон выходящего. К тому же любое зло является предсказуемым, Ник. В конце концов и на самой безопасной планете тебе может свалиться на голову какой-нибудь камень или что-либо похуже. Вот в принципе и всё, фримен, что я должна рассказать тебе о себе, но раз уж ты выставил нам такое условие, то мне следует рассказать тебе ещё кое-что, нечто такое, что может тебе не понравится.

Ролло Шутер при этих словах Лиу Маршад-сью сразу же набычился и сердито засопел. Николай благоразумно предпочёл никак на это не реагировать и молчать. Девушка-кошка, одарив своего напарника насмешливым взглядом, продолжила:

— О фелиноидах ходит в галактике множество сплетен, Ник, в том числе об их поразительной жестокости и свирепом нраве. Увы, но это имеет под собой вполне реальную основу. Хотя даже самые вспыльчивые представители нашей расы довольно терпеливы, никому не следует в отношениях с ними перегибать палку и доводить их до бешенства. Тем более не следует никому наносить людям-кошкам смертельного оскорбления и особенно посягать на жизнь их детёнышей. Мы, фелиноиды, в большинстве своём живём кланами, точнее прайдами, это куда более точное определение. Клан-прайд это своеобразная мегасемья, в которой каждый готов придти на помощь члену прайда в любой момент, а уже если сородичу грозит смертельная опасность, то все члены прайда бросают свои дела и мчатся к нему на помощь. Когда же кто-то убивает юного члена прайда, причём убивает ни за что, весь прайд уже не может думать ни о чём другом, кроме мести. Может быть именно поэтому ни одна из цивилизаций фелиноидов не знала такого печального явления, как большая планетарная война. Все наши стычки имеют, как правило, куда более мирный характер и происходят из-за того, что один прайд начинает чем-либо мешать другому. Обычно всё сводится к тому, что старейшины прайда встречаются на нейтральной территории с глазу на глаз и приходят к какому-то устраивающему оба прайда решению. В обозримом прошлом лично я что-то не припоминаю такого случая, чтобы взрослый ронн поднял руку на молодого, если речь не идёт, конечно, о мерах сугубо воспитательного характера. Мы воспитываем своих детей в строгости и не позволяем им заниматься всякими глупостями, так что у молодых роннов в крови уважение к старшим, кем бы они не были, благоразумие и вежливость. Именно такой была Тиу, моя самая младшая дочь. Красивая, умненькая, хорошо воспитанная и вежливая юная золотая кошечка, отрада моей души и услада глаз. У Тиу была всего лишь одна, но зато всепоглощающая страсть — космические полёты на быстроходных кораблях и я, старая дура, своими собственными руками сделала ей тот самый подарок, который её и погубил в конечном итоге — скоростную космояхту. Тиу была довольно неплохим пилотом-техноэмпатом и весьма удачливым космическим гонщиком. Она закончила лётную школу на Стилане, там я лично учила её летать как на мечах, так и на гоночных серебряных стрелах. Космояхту для неё построили по моему собственному проекту и это была, по своей сути, гражданская модификация боевого меча. Она была втрое больше обычной гоночной стрелы, но вполне годилась для того, чтобы тренироваться на ней. Во время одного такого тренировочного вылета, когда Тиу отправилась на одну из планет в космической зоне Стилана, на неё напали космические пираты. Целая эскадрилья из семи быстроходных кораблей. Неподалёку от той безжизненной планеты в необитаемой звёздной системе космос патрулировали два корабля-истребителя арахнидов, но они даже и не подумали хоть как-то помешать пиратам. Эти ублюдки поначалу наблюдали за тем, как Тиу на бреющем полёте проходит намеченную ею дистанцию, а затем нанесли по её космояхте внезапный, подлый удар специальной ракетой малого калибра, которая тотчас вывела из строя её аппаратуру мгновенной связи и моя девочка оказалась игрушкой в их грязных лапах. Космояхта «Мечта» была хорошо вооруженным космическим кораблём, но Тиу противостояло семеро опытных боевых пилотов. Они в течение двух с лишним часов методично и планомерно убивали её на глазах у двух паучих, не давая возможность спастись, и те даже не соизволили сообщить об этом нападении в штаб. Так погибла моя любимая дочь. Сутки спустя, когда я начала волноваться, мне был доставлен по почте инфодиск с видеозаписью этого расстрела и через два с лишним часа я уже рыдала упав на колени возле оплавленных обломков её космояхты. Моя девочка пыталась направить спасательную капсула в расщелину между скал, но это ей не помогло. Не знаю уж как, но кто-то вывел из строя её наручный телепорт-эмиттер и Тиу, как не старалась, так и не могла покинуть этой проклятой звёздной системы. Как только мой отец вместе с остальными мужчинами нашего прайда забрали оплавленную спасательную капсулу с сгоревшей в ней заживо Тиу, я немедленно бросилась на нашу базу и принялась искать любую информацию, которая могла бы привести меня к убийцам моей внучки. Уже очень скоро мне удалось выяснить, что в те часы, когда убивали Тиу, две паучихи из Серой семьи совершали там патрульный полёт. Я обратилась за разъяснениями к арахнидам, но мне лишь рассмеялись в лицо и ничего не ответили. Через три часа Храмми подошел ко мне, я в тот момент как раз лично грузила на борт большого меча-штурмовика ракеты с термоядерными боеголовками огромного калибра, которыми хотела сжечь дотла ту поганую планету, где окопалась Великая Серая семья, и поинтересовался, нужен ли мне опытный канонир, чтобы подвергнуть мир арахнидов термоядерной бомбардировке. Все те ребята, которые в тот момент находились на базе, тоже готовили свои мечи к вылету, чтобы не позволить никому помешать мне отомстить паукам за смерть Тиу. Я послала его к чёрту и тогда он сказал мне буквально следующее, Ник: — «Послушай меня, идиотка, если ты сожжешь Крейду, то только и добьёшься того, что арахнидам придётся покинуть эту галактику навсегда, но сначала будет большая война. Самое же главное заключается в том, что ты сама погибнешь, а вот убийцы Тиу останутся в живых. Поэтому я предлагаю тебе немедленно взять отпуск и отправиться вместе со мной и Ролло на Ронвал. С этой минутой все планетники, а вместе с ними галактники, будут выполнять только один приказ, который я им немедленно отдам — разыскивать убийц Тиу и тех, кто к этому хоть как-то причастен и первыми на Ронвал будут доставлены те две паучихи вместе со своими рабами или кем им там приходятся самцы-канониры. Что с ними сделают в твоём прайде меня совершенно не волнует, но я постараюсь сделать так, чтобы всей галактике стало известно, как они сдохнут. Ну, а до тех пор, пока с этим не будет покончено, мои пилоты не сделают ни одного патрульного облёта, да, и наши друзья из департамента планетарной безопасности забудут о любых других делах, пусть даже речь будет идти об убийстве императора или свержении республиканского правительства. Пока ты в беде, Лиу, у Управления С нет больше никакой иной задачи, кроме наказания виновных в этом чудовищном преступлении». Как и обещал мне Храмми, уже через трое суток обе паучихи со своими самцами, а также младшая владычица Серой семьи были доставлены на Ронвал и предстали перед нами. Мы, ронны, никогда не имели дела с арахнидами и даже не знали, как подвергнуть их допросу с пристрастием, но на наше счастье в конторе была парочка ребят, которые не только обладали нужной информацией, но и имели в этом деле практические навыки, поскольку их раса несколько раз воевала с арахнидами за свои колонии. Это были ихтиоиды, к которым до того момента я не испытывала тёплых чувств, считая их злобными и высокомерными чудовищами. Мои друзья Плоур Крэнч и Гороус Денз быстро заставили паучих разговориться и те сообщили нам, кто именно напал на Тиу. Не успели эти гнусные твари, которым доставляло удовольствие наблюдать за тем, как убивали мою девочку, подохнуть, а Пло и Гор дали мне клятву, что те будут подыхать очень медленно и к тому же в жутких муках, как планетники и галактники разыскали всех членов банды Чжуна Трана, повязали их по тихому в тех местах, где они залегли на дно, тут нужно сказать, что этих уродов сдали их же собственные дружки, поскольку никто из них не хотел подыхать под пытками, и доставили их на Ронвал. С Чжуном и его подручными, а их было двадцать семь особей различных рас, мы разбирались уже сами, но и здесь нам была оказана помощь. Консультации мы получили от наших друзей самые исчерпывающие и потому все они также подыхали очень медленно. В ходе допроса выяснилось, что Чжуну заплатил за смерть Тиу какой-то таинственный наниматель. Жизнь моей девочки была оценена всего в пять миллионов кредитов. Керн немедленно снял со своего счёта сумму в десять раз большую и приказал банку выдать её самыми мелкими купюрами, которые были ссыпаны в большой бронзовый котёл, заполненный сорровым маслом. Сначала на глазах у пиратов, которых подвергали достаточно серьёзным истязаниям, были сварены деньги, а потом их по трое стали медленно опускать в кипящее масло. Последним этой участи удостоился Чжун на глазах двух имперских сановников, на которых он работал. Тех мы просто посадили на кол, а уж затем бросили в котёл. Получившееся варево было скормлено гритам, это животные очень похожие на ваших свиней, Ник, и уже их помёт был направлен нами в стеклянных ёмкостях родственникам всех тех, кто имел отношение к смерти Тиу, для захоронения. Вместе с этим дерьмом им были вручены инфодиски с видеозаписью того, как была убита моя девочка, а также с видеозаписью смерти преступников. Президент Ронвала лично доставил два стеклянных цилиндра с тем дерьмом, в которое превратились два родовитых аристократа, императору Рианона и высказал ему своё пожелание самым строжайшим образом наказать оба дворянских рода. Ещё он сказал ему во время аудиенции, что Ронвал немедленно начнёт войну с империей, если та того пожелает, и даже сделает в ней первый залп, подорвёт все пятьдесят термоядерных боеголовок, которыми начинён его правительственный космолайнер. Сомневаться в этом не приходилось, ведь на голове Сардака очень хорошо виднелась траурная лента-вилу, свидетельствующая о его решении отомстить врагу. Император Ронвала поспешил заверить президента Сардака в том, что на оба дворянских рода будет наложено самое суровое наказание и сдержал своё слово. На Рианоне с тех пор нет графов эс-Гауто и баронов эс-Ромади, а их земли были отписаны императором семейству Маршад-сью из прайда Комвер-сью. На том месте, а граф и барон были соседями, мы разбили мемориальный парк в честь Тиу и надо сказать обитатели Рианона не только заботятся о нём, но и каждый год в день гибели Тиу проводят там поминальные службы по их обряду, а в день её рождения устраивают карнавал, венцом которого являются показательные полёты космических гонщиков. Проводят подданные Рианонской империи в её честь и гонки серебряных стрел, а потому я их простила и не виню за гибель моей девочки. Вот теперь и скажи мне, фримен Ник Серебряков, могу ли после всего, что мне пришлось пережить тогда, предать Управление С и своих друзей? К тому же в те страшные дни Храмми и Ролло, повязав своих головы чёрными траурными лентами, были рядом со мной и тогда, когда я была уже готова прекратить мучения всех тех подонков, которые убили Тиу, не стеснялись отпустить мне пощёчину и вернуть тем самым к действительности.

Николай медленно склонил голову перед девушкой-кошкой и хриплым голосом сказал:

— Фриледи Лиу, я прошу вас простить меня за то, что вынудил рассказать о трагедии своей семьи.

Ролло Шутер усмехнулся и проворчал грубоватым тоном:

— В таком случае, парень, может быть ты избавишь меня от необходимости выворачивать свою душу наизнанку? Поверь, у меня тоже есть в запасе не одна история о том, что заставило такого прожженного типа, как я, стать правой руки старины Храмми и преданным другом ему и Лиу. Тем не менее я всё же скажу несколько слов о себе, чтобы ты не думал, что в галактическую стражу идут только такие славные и чистые душой девушки, как Лиу. Начну с того, что я не являюсь уроженцем Стилана или одного из миров Республики, каким является отныне твоя родина. Увы, но я родился на Рианоне, правда, в семье простого смертного и потому у меня и кость чёрная, и кровь отнюдь не голубая. Моя юность прошла рабочем пригороде столицы, но я с самого раннего детства мечтал о карьере имперского космолётчика. К моему счастью в семнадцать лет выяснилось, что я имею отличные показания в области техноэмпатии и это определило всю мою дальнейшую судьбу. С первого же раза я сдал вступительные экзамены в имперскую академию высшего комического пилотажа на отлично и потому смог поступить на бюджетное отделение, что избавляло меня от обязанности искать спонсора, который заплатил бы за девятилетний курс моего обучения пять миллионов кредитов. После её окончания мне было достаточно прослужить в имперском отряде военно-космических сил Содружества двадцать пять лет и я был бы свободен, как ветер в небе. Имперская академия высшего космического пилотажа является самым лучшим учебным заведением такого рода. В первую очередь потому, что техноэмпатическому пилотированию курсантов там учат арахниды. Это единственный её плюс. Во всём же основном высшую пилотажку никак иначе, кроме как гадюшником, назвать нельзя и всё только потому, что там всем заправляют аристократы из военной касты, а это ещё те говнюки, парень. Есть в высшей пилотажке и ещё одно преимущество, — её можно при настойчивости закончить хоть за три года, если ты сможешь сдать экзамены экстерном, поскольку преподаватели в неё набраны во многих десятках миров Содружества и им совершенно наплевать на то, кем ты являешься по происхождении. Как и на то, что творится в казармах академии, а там царит самая гнусная дедовщина, но я назвал это так только потому, чтобы тебе, землянину, было понятно, о чём я говорю. Право же, во многих каторжных тюрьмах обстановка и то куда более приличная, чем в этом гнусном гадюшнике, зато из академии выпускают пилотов экстра-класса, но начальство старается сделать так, чтобы только дети аристократов заканчивая академию получали офицерские звания выше лейтенанта. Я и до него дотянуть не смог, хотя и закончил академию за пять, а не за девять лет, да, и потом, когда нёс службу на линкоре «Великая Империя» меня всячески зажимали и не давали карьерного роста, но при этом летать и сражаться с энергонами мне приходилось раз в пять больше, чем любому офицеру-аристократу. Закончилось же моя служба самым печальным образом, — классической подставой и военным трибуналом, который влепил мне пятнадцать лет каторги за невыполнение приказа с поражением в гражданских правах. Вот тут-то я и взбунтовался. Воспользовавшись тем, что тот раззява, который командовал моими конвоирами, подошел ко мне слишком близко, я быстро его разоружил, приставил импульсный пистолет к башке и заставил разоружиться конвоиров и всю прочую сволоту, отстрелив конечности нескольким золотопогонным идиотам и в конечном итоге приставил пушку к виску командира крейсера, председательствовавшего в суде военного трибунала. Он-то и сопроводил меня на взлётно-посадочную палубу к моему мечу. Поднявшись вместе с ним на борт, я приказал палубной команде загрузить свой меч под завязку и затолкать в его трюм три дюжины ракет с термоядерными боеголовками, после чего не отпустил графа эс-Лиорна, а вылетел с борта «Великой Империи» вместе с ним. За мной тотчас послали погоню состоящую из трёх эскадрилий большого состава, то есть сорок пять кораблей, всю сплошь состоявшую из арахнидов, но меня это мало волновало, хотя им и приказали меня сжечь вместе с космос-адмиралом. Не на того нарвались. В ходе короткого боя мне удалось сжечь три меча арахнидов и у остальных мигом пропала охота меня преследовать. Так я превратился в космического пирата, имевшего под задницей самый мощный космический корабль. Полгода я везде таскал с собой графа эс-Лиона, словно собачку, пока того не выкупила родня. Жадины они были редкостные и я смог бы выручить за этого графа куда больше, если бы продал его своим новым корешам, но тогда его ждала бы ужасная участь, поскольку высших офицеров имперского космофлота не очень то жалуют в диких мирах галактики за все те зверства, которые они устраивают против вольных колоний. Мы тоже не очень то церемонимся с космическими пиратами, но хотя бы не подвергаем бомбардировке вольные колонии, а с того момента, когда я стал первым космическим пиратом, перешедшим на службу в Управление С, запретили это делать имперцам. Весьма скоро я занялся очень выгодным бизнесом, сколотил себе эскадрилью из вполне вменяемых парней и стал нападать на круизные туристические лайнеры. Разузнав о том, по какому маршруту полетит очередная такая посудина, мы устраивали в открытом космосе засаду и нападали на круизник, но не громили его, а лишь заставляли выйти из гипердрайва и устаивали вокруг него весёлую карусель, разнося вдребезги все космокатеры, которых на нас насылали пилоты прикрытия, и, задавая им жару своими виражами, но при этом стреляя по ним из импульсных пушек так, чтобы плазменные заряды проходили рядом, но никакого урона им не наносили. Попутно мы втолковывали капитану круизника, что если он соберёт с пассажиров для нас посильную дань, то мы их тут же отпустим. В противном же случае просто раскурочим ему ходовую установку и улетим, проклиная космических туристов за их жадность. Обычно дело кончалось тем, что нам выбрасывали с борта круизника контейнер, мы его тщательно проверяли на предмет наличия мин, забирали и улетали, напоследок высказав пилотам сопровождения свои замечания по поводу того, как они сражались. Через каких-то полгода от круизных лайнеров, пассажиры которых мечтали о том, чтобы их ограбили таким образом, а где ты ещё сможешь увидеть реальный космический бой, не стало отбоя. В промежутках между налётами наша банда, которая назвалась «Весёлый Ролло», сражалась с энергонами и уже очень скоро мы насолили им так, что те на нас здорово обиделись, а началось всё с того, что во время очередного ограбления круизного лайнера появилось две эскадрильи синих энергонов, которым почему-то захотелось воспользоваться случаем и сжечь туристов. Ну, мы и ввалили им чертей так, что с места боя сумело удрать всего три зубца, после чего продолжили прерванный грабёж. Так прошло одиннадцать лет, пока из ангаров круизного лайнера одной туристической компании, с которой у нас было заключено что-то вроде соглашения, не вылетело десять мечей галактической стражи, которыми командовал сам космос-адмирал Храмм Регер. Он предложил мне сдаться ему вместе со всеми моими друзьями. В противном случае Храмми пообещал, что спалит нас к чёртовой матери. Попрощавшись с капитаном и извинившись перед туристами за то, что ограбление отменяется, мы покорно полетели вслед за Большим Папочкой навстречу своей судьбе, которая виделась нам в самом чёрном свете. Однако, вместо того, чтобы отдать нас под суд, Храмми предложил нам поступить к нему на службу и времени на раздумье он дал всем ровно три минуты. Естественно, что секунды через две мы дружно согласились. Мой меч был отправлен на Рианон, а все остальные корабли в ангары службы обеспечения. Троих из семи пилотов моей лихой шайки отправили в республиканскую академию, а все остальные и я в том числе, целый год обучались новой профессии на базе, где всех нас поразило прежде всего то, что к нам относились с искренним уважением. Более того, ровно через три месяца после окончания моей пиратской карьеры в галактике появилось ещё девять пиратских эскадрилий, которые грабили круизники по строго установленной таксе, но уже по контракту не с туристическими компаниями, а с Управлением С. Очень уж Папочке Храмми понравилось такое прикрытие для его сорвиголов, да, и пиратов нам так контролировать намного легче, ведь эту заразу почти невозможно искоренить. Ник, я рассказал тебе об этом только потому, чтобы ты понял главное, как и любая другая спецслужба, стоящая на страже безопасности государства, галактическая стража, а я именно так предпочитаю называть Управление С, не гнушается никакими методами, которые приводят нас к победе. В пиратскую среду внедрён не один десяток наших агентов и все они, работая под прикрытием, приносят нам очень большую пользу. Даже более того, я согласился на то, чтобы мой внук Хин тоже стал пиратом, и не зря, очень уж большим авторитетом он пользуется в их среде. Сейчас у Хина вынужденный отпуск. Он, якобы, сидит в тюрьме строгого режима, а на самом деле я просто решил дать парню немного отдохнуть после одной операции, в ходе которой ему едва удалось унести ноги, но у нас каждая вторая операция именно такой и является. Ну, а теперь, парень, когда мы рассказали о себе и о своей конторе достаточно много, настала очередь и тебе сказать своё слово. Ты был полностью прав, Ник, когда сказал, что очень нужен мне и Лиу. Мою золотую девочку ты выручил уже хотя бы тем, что показал ей, как можно порвать в клочья золотых и глядя на то, как блестят её глазёнки, я готов расцеловать тебя. Теперь же для меня является жизненно важны делом ввести тебя в нашу контору и заняться тем, о чём я мечтаю столько лет, — сделать из тебя суперпилота и добиться того, чтобы у Стрелта вышла его затея с сывороткой. Если нам удастся сделать это, то мы сможем калёным железом выжечь энергонов в Проксиме, откуда они совершают на нас свои набеги и сделаем мы это сами, без помощи паучих, о которых мы так по сути ничего и не знаем, хотя и живём с ними бок о бок вот уже более восьмисот лет. Я жду твоего ответа, парень.

Глава 6. «Кавказ-21»

Наконец Николай позволил себе расслабиться и даже улыбнуться, после чего сразу же сказал:

— Ребята, я ваш со всеми моими потрохами и секретами. Не знаю поверите вы мне или нет, но о такой работе я даже и мечтать не мог. Работать в службе безопасности планет это точно не по мне. Это работа скорее для полицейского, чем для меня.

Ролло Шутер ухмыльнулся и, воспользовавшись секундной паузой, быстро поинтересовался:

— И кто же ты такой, фримен Ник Серебряков, что тебе не с руки работать в самой серьёзной из всех организаций Содружества? Извини, парень, но из ста землян, имеющих специальную подготовку, туда принимают в среднем на работу только двоих, а остальным предложили поступить на военную службу простыми космодесантниками. Вот так-то. Не хочу тебя обижать, Ник, но помимо того, что ты самый лучший техноэмпат, который только рождался во всех мирах Содружества, я не вижу в тебе ничего такого, что позволило бы мне ходатайствовать перед Храмми о зачислении тебя в Управление С.

Николай пожал плечами и ответил:

— Ну, может быть это потому, что ты обо мне ничего не знаешь, а потому позволь мне представиться так, как я этого ещё никогда в жизни не делал. Итак, Ролло, я майор ФСБ Николай Серебряков, оперативный позывной Мудрец, в не столь уж и далёком прошлом заместитель командира отдельной разведывательно-диверсионной группы «Кавказ-21». После гибели нашего командира, генерала Гаврилова, я являюсь её командиром, вот только ФСБ больше нет, но группа «Кавказ-21» продолжает существовать и даже работает, хотя уже и не так активно, как прежде. Увы, но ваша служба безопасности практически оставила нас без работы, хотя и с нашей помощью.

Ролло оторопело вытаращил на Николая глаза, судорожно сглотнул слюну и ошарашено спросил:

— Ник, ты не заливаешь? Мне достоверно известно, что эта ваша легендарная группа «Кавказ-21» полностью разгромлена и нашим людям не удалось найти ни одного агента, входившего в её состав. Более того, никто из руководящего состава ФСБ нам так и не смог толком объяснить, чем же именно занималась ваша группа, но все в один голос говорят, что это именно благодаря её действиям был погашен чеченский конфликт, а международному исламскому терроризму нанесён весьма чувствительный удар. Какой именно, они не знают, но упорно твердят о том, что благодаря действиям группы генерала Гаврилова были сорваны очень многие террористические акты, а некоторые группировки террористов стали враждовать друг с другом. Ты не мог бы просветить меня на этот счёт немного подробнее?

Николай грустно улыбнулся, вздохнул и ответил:

— Всё именно так и есть, Ролло, мы действительно сделали то, что сделали и это стоило Васильичу жизни. Его и ещё двух наших парней ликвидировали наёмные убийцы по наводке высокопоставленных чиновников из ЦРУ и британской разведки. С киллерами из Аль-Каиды, это была интернациональная банда, мы вскоре разобрались, но из числа американских и английских заказчиков смогли ликвидировать всего только троих уродов. Остальных они сразу же спрятали так глубоко, что мы не смогли до них добраться, но я полагаю, что ещё не вечер. Если они не поступили на службу в вашу контору, я поставлю окончательную точку в их карьере и хрен меня кто остановит. Да, ты и Храмми об этом никогда и не узнаете.

Ролло Шутер кивнул головой и сказал:

— Месть дело святое, Ник. Тем более месть врагу за гибель друга и я не стану вставлять тебе палки в колёса. Ну, а что касается их возможной работы в нашей конторе, то вряд ли, мы не берём на работу людей, которые воевали с Россией. Твоя страна, Ник, это особый разговор и мы сейчас ведём дело к тому, чтобы побудить всех русских покинуть Землю и основать свою собственную планетарную цивилизацию. Поверь, мне, парень, это будет полностью самостоятельная цивилизация, а не придаток Республики Стилан. Русские имеют слишком большую цену, чтобы взять и так просто переплавить их с остальными землянами, относящимися к этой вашей иудо-христианской цивилизации. Только к русским захотели присоединиться многие мусульманские народы, которые решили остаться на Земле. Не к французам и не к немцам, а именно к русским. Поэтому их мы тоже считаем русскими. Я долго думал над тем, как сделать это, но теперь считаю, что ты являешься ключиком и к этой проблеме.

Николай выслушал Ролло с вежливой улыбкой и как только он умолк, продолжил свои объяснения:

— Пожалуй, будет лучше, если я начну с самого начала, Ролло. Группа «Кавказ-21» была создана вопреки всем законам, здравому смыслу и логике. Более того, исходя из логики событий, происходивших в России в девяностых годах прошлого века, она вообще не должна была появиться на свет, но всё же была создана. В начале девяностых годов один молодой, но очень грамотный и патриотически настроенный сотрудник бывшего КГБ, полковник Николай Васильевич Гаврилов, всерьёз озаботился тем, что происходит в нашей стране. Видя полное отсутствие политической воли у тогдашнего руководства страны и ФСК, так тогда называлось ФСБ, он решил на свой страх и риск сделать хоть что-то, что могло изменить ситуацию к лучшему. Вместе ещё с тремя своими сослуживцами он ликвидировал нескольких бандитских главарей, а вместе с ними банкиров, бандитствующих чиновников и даже политических деятелей, которые могли очень сильно навредить моей стране. Васильич аккуратно слил информацию и в результате все заговорили о таинственном подразделении российских спецслужб под названием «Белая стрела», которое, якобы, занимается отстрелом самых одиозных личностей. Тем самым он вызвал целую серию бандитских войн, что с одной стороны только усугубило обстановку, а с другой не дало бандитам объединиться и полностью взять власть в стране в свои руки. Ну, а затем началось восстановление конституционного порядка в Чечне и на арену вылезли куда более опасные для страны силы, её как внутренние, так и внешние враги — исламский терроризм подпитываемый идеями исламского же фундаментализма. Полковник Гаврилов очень быстро понял внутреннюю подоплёку этого процесса и стал лихорадочно думать, что и как этому можно противопоставить. Вот тогда-то он и сообразил, что всё в Чечне очень круто замешано на деньгах взятых как из внешних, так и из внутренних источников, крутится вокруг нефтяной трубы и американских интересов на Ближнем Востоке. В Чечню полковника Васильева направили с чёткой задачей — громить боевиков генерала Дудаева. К сожалению армейские генералы считали, что они смогут победить в Чечне силами одного танкового полка, захватив Грозный, но на деле всё обернулось иначе. Ну, я не стану тут пересказывать всю историю чеченской войны и лишь скажу, что я принимал в ней самое прямое участие и провоевал в горах Чечни целых полтора года. К тому времени я уже закончил в Ростове политехнический институт и так уж случилось, что сдружился в его стенах с одним арабом и благодаря ему весьма неплохо выучил арабский и турецкий языки. Юсиф очень хотел переманить меня в мусульманскую веру, а мне же в свою очередь хотелось только одного, — изучить арабский и турецкий языки. После института я сразу же загремел в армию, а потом и в Чечню, но в отличие от тысяч мальчишек, которых погнали туда тотчас, едва они приняли присягу, я в полном объёме прошел учебку в Рязани, в воздушно-десантных войсках, и прибыл в эту мятежную республику вполне готовым к войне старшим сержантом. В учебке я научился весьма неплохо стрелять и драться, а поскольку был старше всех остальных и во время учёбы в институте занимался модным тогда карате, да, к тому же владел турецким и арабским языками, то угодил в разведроту. Именно там меня и присмотрел полковник Гаврилов, который без долгих раздумий завербовал меня в свою контору. Поэтому всё остальное время я воевал уже в составе группы «Кавказ-21», состоявшей из восемнадцати кадровых офицеров КГБ и одного старшего сержанта, которому через шесть месяцев было присвоено звание лейтенанта только потому, что Деду, таким был оперативный позывной полковника Гаврилова, присвоили звание генерал-майора за то, что он спланировал одну очень важную операцию. В то время мы ещё даже толком и не думали о том, как можно остановить войну в Чечне. Нам просто было не до этого из-за всех этих рейдов по горам, ну, а потом наши политики решили выйти из этой войны самым простым образом, — капитулировав за день до победы. Война закончилась, но только не для группы «Кавказ-21». Васильич, вернувшись из Грозного в Москву, вскоре настоял на своём переводе в Ростов, где и создал на полуофициальной основе группу «Кавказ-21». В Москве прекрасно понимали, что чеченская проблема не решена окончательно и потому пошли ему навстречу, ну, а поскольку мы уже успели хорошенько изучить Чечню, то вскоре стали совершать туда вылазки и в одной из таких командировок нам очень подфартило. Мы взяли в плен одного араба, крупного хаваладара, специалиста по традиционным денежным операциям, принятым в арабском мире. Причём взяли его вместе с его учеником-чеченцем и ноутбуком с несколькими дисками, на которых была записана огромная база данных по хавале. Когда мы начали разговаривать с этим арабом по душам, то очень скоро получили от него информацию о том, что буквально с часу на час в Москве должна была произойти крупная денежная операция, в ходе которой один московский хаваладар должен был передать в руки чеченцев крупную сумму денег. В общем наши ребята успели к месту передачи денег раньше и Васильич, наконец, получил куда более надёжный источник финансирования, чем скудный бюджет ФСБ, так как мы огребли целых двадцать три миллиона долларов и это были не фальшивые банкноты. К тому же таким образом нам удалось расколоть до того момента практически монолитные ряды чеченских боевиков. Ну, а дальше всё пошло, как по накатанной дорожке, поскольку Дед мигом просёк, чем нам нужно заниматься в дальнейшем. Та операция с перехватом денег была первой, но она не стала последней и в дальнейшем мы провели ещё несколько десятков точно таких же операций по всему миру и хотя денег мы взяли не так уж и много, всего пятьдесят семь миллионов, шороху навели достаточно, так как выставили некоторых военачальников чеченских моджахедов и их арабских наставников ворами и бандитами. То, что мы вдобавок к этому подготовили и провели несколько ликвидаций, в общем всё вместе взятое, и привело к тому, что война в Чечне постепенно захлебнулась и затихла. Я же за эти годы успел жениться на одной взбалмошной девице и угодить в автокатастрофу, ну, и ещё дослужиться до звания майора, хотя не закончил даже военного училища, и стать заместителем Деда со всеми проистекающими из этого факта полномочиями. Моя жена даже не догадывалась о том, что я веду двойной образ жизни. Официально я работал в двух местах — кладовщиком в управлении ФСБ по Ростовской области, но там обычно отбывал повинность мой двойник, — Витька Прапор, и в интернетсалоне, где работал заместителем директора и системным администратором, но появлялся там очень редко. В Ростове у нас есть небольшая, тщательно законспирированная база, которая действует и по сию пору, но в настоящее время наша основная база находится в Москве. Там же сейчас и проживает большинство членов нашей группы. Три человека из наших погибло, но боевой костяк группы уцелел, как и её управляющее звено. Хотя я в то время и был уже инвалидом, это ничуть не мешало мне работать. Как только мне доложили о том, что по нам нанесли удар, я привёл в действие план «А», попросту план «Атас», что следует понимать, как «Все в рассыпную». Тотчас все наши ребята вместе с семьями, сменили место жительства, а многие и имена и лишь только парни из группы прикрытия, их у нас всего четверо, просто уволились из ФСБ, но работать в этой конторе не прекратили. Всего полгода у нас ушло на то, чтобы разобраться с наёмными убийцами и некоторыми из заказчиков. Ну, а потом прилетели вы, ребята, и началась новая жизнь, к которой мы также приложили руку. В то время я один жил в Ростове, а все остальные члены группы рассеялись по центральной части России. Благо я мог позволить себе обеспечить им безбедное существование. Когда я услышал в своей голове обращение от имени Содружества, то мне захотелось прыгать от радости, правда, я в то время был прикован к инвалидной коляске. Хлопать в ладоши я во всяком случае мог, но занимался этим недолго и немедленно вызвал всю свою группу в Ростов, чтобы провести оперативное совещание. На следующий день мы сидели в самой большой комнате на нашей базе и радостно галдели, обсуждая всё то, о чём узнали от прилетевших к нам инопланетян. Мы с первого же дня решили принять сторону Республики, но вместе с тем решили, что всё на Земле должно теперь измениться, а поэтому нам следовало немедленно засучить рукава и начать действовать. Из самого первого ментального обращения мы уже знали, что этот внутренний голос будет нам целых три месяца долдонить о том, что такое Содружество, Республика Стилан, Рианонская Империя и независимые миры, после чего каждый из нас получит устройство связи, чтобы ещё через три месяца проголосовать за ту или иную форму вхождения в Содружество. Мы все единогласно проголосовали за вхождение в Республику, но такое, при котором Землю покинуло бы половина или чуть больше людей её населяющих. Поэтому свой первый информационный удар мы решили нанести по мусульманскому миру. Практически каждый из нас знает арабский, фарси, турецкий и другие языки. Лично я разговариваю помимо русского и унилингва ещё на пяти языках. К тому же каждый из нас умеет на достаточно высоком уровне пользоваться персональным компьютером, хотя программистом и профессиональным хакером был один только я, Деда ведь к тому моменту с нами уже не было. На третий день в Интернете появилось сразу несколько сотен публикаций, общий смысл которых сводился к следующему: — «Братья мусульмане, мы, наконец, дождались светлого дня! Вместо того, чтобы пытаться победить это исчадие ада, западную цивилизацию и язычников, давайте рвать когти с Земли. Пусть правители Содружества выделят нам девственный мир, полностью подготовленный к заселению, дадут нам возможность забрать все свои святыни и культурные ценности вместе с самыми лучшими достижениями нашей архитектуры и валим с Земли куда подальше от гяуров, чтобы они все повыздохли. Оставим им руины вместо наших великих городов и груды мусора о себе на память, а сами переселимся в рай под другими звёздами, в котором построим великую мусульманскую цивилизацию на зависть всем мирам Содружества». Вместе с этим в Интернете начали появляться, как грибы после дождя, сайты под девизом: — «Даёшь исламский космический рай!», а на них множество выступлений, типа таких: — «Запад должен золотом заплатить нам за то, что мы оставим ему Землю». Где-то через две с лишним недели путём шантажа и подкупа мне удалось заставить нескольких типов стать вождями всенародного движения за отбытия мусульман с Земли в новый мир. Индусы, китайцы и многие другие азиатские народы мигом подхватили эту идею и также ещё задолго до дня голосования стали проситься в космос. Зато русскоязычные, а также многие западноевропейские сайты были полны совсем другими заявлениями, гласившими: — «Друзья, снимем с себя последнюю рубашку, нательные золотые кресты, отдадим нехристям все наши „Мерседесы“ и „Роллс-Ройсы“, лишь бы они свалили куда подальше и больше здесь не появлялись». Ну, а примерно за два месяца до голосования в Интернете стали появляться заявления такого рода: — «Я татарин, родился и вырос в Москве. Мой дед уже три раза совершал хадж и теперь намылился требовать от Содружества, чтобы его отправили в Звёздную Мекку, вот только мне туда совсем не хочется. Моя девчонка русская, а сам я по-татарски почти не бум-бум и считаю так, если для того, чтобы остаться на Земле и дальше жить в Москве мне потребуется принять христианство, то я это сделаю, хотя и заявляю — хрен вы меня увидите в православной церкви до самых похорон. Русаки, братья, я остаюсь с вами, а мой дед пусть отправляется куда угодно! Равиль.» Эти заявления также были размещены нами и, вообще, в те шесть месяцев у каждого из нас в доме работало штук по пять компьютеров, с которых специальные программы-роботы занимались рассылками, а я за это время создал почти две тысячи сайтов. Не знаю, стало ли неожиданностью для Содружества то, что с Земли намылилось перебраться в другие миры такая прорва народа, но ваши правители ясно дали понять, что они вынуждены смириться с требованиями народов Земли и обеспечить им скорейшее отбытие в другие миры, хотя это и влетит Республике, заполучившей нашу планету со всеми потрохами, и всему Содружеству, в копеечку.

Нервно рассмеявшись, Ролло Шутер громко воскликнул:

— Ник это стало для правительства Содружества такой неожиданностью, что министра по делам колонизации планет чуть ли не водой пришлось отливать, хотя он уже и знал о том, какие разговоры ходят на Земле. Извини, парень, но самой большой проблемой нашего правительства является поиск колонистов. Вот только мне непонятно, как всего шестнадцать человек смогли взбаламутить целую планету? Ведь ещё задолго до дня голосования нам стало ясно, что Землю мечтают покинуть свыше трёх миллиардов человек и планетарное голосование впоследствии это только подтвердило. Да, уже только за одно это на Стилане, прямо на площади Содружества, стоит поставить вам всем памятник из чистого тория. Парень, ты и твои люди оказали Содружеству огромную услугу и никто об этом ничего не знает. Как вы умудрились это сделать?

Николай ухмыльнулся и сказал:

— Ролло, по всей Земле русскими в сознание множества людей было внедрено такое понятие, как халява. Всё то золото, которое Россия и крупнейшие страны Запада отдали исламскому миру, не стоит и сотой доли территориальных приобретений, хотя они и оказались донельзя загаженными. Ничего, леса и сады мы насадим заново, весь мусор утилизируем, но зато теперь уже никто на Земле не будет бояться ни желтой, ни чёрной, ни зелёной угрозы. Евреи, как мне кажется, так до сих пор и не пришли в чувство после того, как им отпала вся Малая Азия, а японцы до сих пор не могут поверить в то, что им принадлежит территория бывшего Китая и всего Индостана в придачу. Насколько я в курсе этого дела, все те народы, которые покинули Землю, только теперь смекнули, во что именно они вляпались, но при этом осознали в полной мере ещё и тот факт, что в противном случае эту планету покинули бы все белые. Зато те немногочисленные группы людей иного цвета кожи, которые не поддались на нашу провокацию, просто млеют. Их, наконец-то, в следствии малочисленности, перестали считать конкурентами и просто задушили в дружеских объятьях. Во всяком случае у нас в Ростове негры уже не бояться ходить по улицам тёмной ночью. Когда прошло планетарное голосование и нам стало ясно, что мы работали, как ишаки, не зря, я приказал ребятам малость передохнуть и собраться с мыслями, что нам делать дальше. Ну, а тут как раз нам на голову свалился массированный десант галактов, которые первым делом понатыкали везде огромных галактических транс-телепортов и на Землю через них хлынул целый поток всякой всячины, а также огромные толпы консультантов и сотрудников из легиона помощи новым членам Содружества. Их прибыло на Землю так много, что я даже обалдел, но ещё больше я прибалдел от того, что с Земли сразу же стали отправлять чуть ли не целые армии специалистов из числа тех стран и народов, которые приняли решение покинуть нашу планету. Вскоре я смог лично пообщаться с первым галактом, который, увидев меня в инвалидной коляске тотчас вызвал медиков и уже через двое суток я мог ходить с помощью экзопротеза выданного мне совершенно бесплатно. Разговор с работником социальной службы меня одновременно и обрадовал, и разочаровал. С одной стороны мне было приятно сознавать, что отныне мне не грозят нищета и голодная смерть, но с другой я понимал, что операцию на позвоночнике мне придётся ждать довольно долго. Месяцев восемь я приглядывался к действиям новых властей и они нравились мне всё больше и больше, хотя, порой, меня просто бесила поверхностность суждений галактов о нашем житье-бытье и ваша самоуверенность. Видя, что налицо имеется полное непонимание того, какую опасность может нести мирам Содружества исламский терроризм и некоторые мусульманские традиции, я решил сделать щедрый жест и, посидев несколько дней в Интернете и взломав парочку правительственных сайтов и компьютерных сетей для служебного пользования, внимательно просмотрел всю их базу. Не найдя ничего, что могло бы указывать на планомерную работу в этом направлении, я слил службе планетарной безопасности всю информацию по хавале и ей подобным чёрным платёжным системам, а также предложил на рассмотрения развёрнутую директиву борьбы с этим явлением, причём такой борьбы, что она привела бы к победе — полной и безоговорочной. Целый год после этого я ждал, что мне скажут спасибо, но так и не дождался. Меня, видимо, не приняли всерьёз и тогда я решил щёлкнуть ваших правительственных чиновников по носу и запустил в сеть написанный мною вирус, который гробил только правительственные компьютеры. Мой «Джон Сильвер» распространился чуть ли не по всем планетарным сетям Содружества и на целую неделю парализовал работу почти всех правительственных органов за исключением военного ведомства и спецслужб, после чего я дал команду отбой и вирус дезактивировался. Попутно я высказал вашим бюрократам всё, что я о них думаю, но они только и сделали, что объявили награду за мою голову. Сначала в десять миллионов кредитов, а потом, когда я пригрозил повторить атаку, увеличили её до семидесяти пяти. К счастью на Земле больше не происходило ничего ужасного и к тому моменту, когда люди стали покидать нашу планету по несколько десятков миллионов в день, я отдал приказ своей группе переходить с военного положения на гражданское. Мне удалось обменять большую часть имеющейся у нас наличности на ваши кредиты, растолкать эти деньги по банкам, так что я смог выплатить своим ребятам неплохие подъёмные. Теперь каждый из них выживает так, как может, но все они по прежнему считают себя в строю и ждут моего приказа. Несколько дней назад моя жена потребовала, чтобы я подписал бумаги на ускоренную процедуру развода, и, оставив нашу дочь у своей матери, укатила на Рианон, где её вроде бы восстановят в дворянстве. Подумаешь, тоже мне, графиня из Кацепетовки! — Говоря о своей жене, Николай впервые повысил голос — Ну, да, ладно, любовь без радости была, разлука будет без печали! Я на всякий случай снабдил её деньгами на первое время, дал банковскую карточку на сто тридцать тысяч кредитов, так что надеюсь, что она хотя бы на первых порах не пропадёт. Ну, а поскольку серьёзной работы для меня в ближайшее время не предвиделось, ребята, то я решил попытать счастья в вашем агентстве. Вот в принципе и весь мой рассказ. Подробное досье на меня, составленное по большей части моим командиром, вы получите тотчас, как только я включу свой ноутбук. Оно хранится на одном из моих секретных сайтов и кроме меня его оттуда хрен кто вытащит. Последнее, что я хочу тебе сказать, Ролло, прямо касается моего рождения. Мой отец, Владимир Петрович Серебряков, был учёным-ядерщиком и разрабатывал для нашей обороны новые системы термоядерного оружия. Что-то связанное со сверхмалыми термоядерными зарядами, имевшими совершенно несусветную мощность, и нейтронной бомбой направленного действия. Он неоднократно хватал довольно большие дозы радиации ещё до моего рождения и потому мои способности к техноэмпатии могут объясняться мутациями в моём организме. Так что вашим коновалам нужно будет начать исследовать меня именно под эти соусом. Впрочем, не мне их учить, ребята. Вот такой я есть, Ролло, и вам теперь решать, сгожусь я на что-нибудь или нет, ну, а если всё же сгожусь, то группа «Кавказ-21» продолжит свою работу на новом поприще, ведь что ни говори, а из вас что разведчики, что контрразведчика, как из моего, гм…, в общем из одного дела клоун и то лучше получится. Вы, уж, не обижайтесь, но так оно и есть на самом деле. Всё, что вы умеете, это летать среди звёзд и ждать, когда на вас нападут энергоны, а это полная фигня.

Никто и не подумал обижаться. Лиу слегка улыбнулась, а Ролло Шутер и вовсе пропустил замечание Николая мимо ушей и заговорил так, словно их рекрут не сидел напротив, спросив свою золотокожую красавицу-напарницу:

— Лиу, девочка, как ты считаешь, Храмми сможет пережить приход в нашу контору ещё одного типа, не только имеющего на всё своё собственное мнение, но и целую банду анархистов под рукой, которые его и в упор не станут замечать? Не слишком ли суровым испытанием это будет для его нервов?

— Ничего, как-нибудь переживёт, Рол. — Подчёркнуто сурово ответила девушка — К тому же где это записано, что сотрудники Управления С, особенно пилоты-техноэмпаты, должны щадить нервную систему начальства? Не знаю как в имперском космофлоте, я никогда не имела дел с этими засранцами, но даже в республиканском космофлоте мне и в голову не приходило хоть как-то беспокоиться по этому поводу. Если Ник считает, что его ребята смогут просветить нас, тёмных, на счёт энергонов, то даже в том случае, если никто из них так и не сможет стать пилотом, я на своих собственных плечах отволоку их туда, куда они попросят и даже не стану задавать им никаких вопросов. В конце концов из всех планетарных цивилизаций только земляне имеют в таком деле, как война, столь колоссальный опыт. Так что уж тогда говорить о разведке и контрразведке, без которой вояки, как без рук, ведь такие парни, как Ник, на протяжении многих столетий только этим и занимались. Когда я изучала историю Земли, Ролло, то у меня сложилось такое впечатление, что хомо на этой планете ставили перед собой одну единственную цель, уничтожить свою цивилизацию самым мучительным и изощрённым способом. — Улыбнувшись Николаю, Лиу прибавила — Ник, скоро сюда заявится Большой Папочка Храмми, вот тогда мы и продолжим наш разговор, чтобы не повторяться. Но уже сейчас я могу гарантировать тебе следующее — ты и твои люди получите в конторе всё необходимое для работы и ты сам будешь решать, как вы будете это делать. Всё необходимое Храмми тебе предоставит. Далее, я не стану вмешиваться в твои взаимоотношения с бывшей женой, но дочку ты заберёшь с собой на Стилан. То же самое касается всех других близких тебе и твоим парням людей. Это даже не обсуждается. Все они будут жить в нашем городке, а он лишь немного меньше вашей Москвы, и планетники будут их тщательно охранять. То, что случилось с Тиу, послужило нам всем хорошим уроком и больше такое не повторится ни с кем. Тем не менее планетники будут присматривать и за твоей бывшей. Мало ли что взбредёт кому-либо в голову. Она получит от Управления такую охранную грамоту, что имперская служба безопасности мигом включит её в число самых строго охраняемых персон Рианона, ну, а всё остальное, что я хочу тебе сказать, Ник, ты услышишь в присутствии Папочки Храмми и я тебя умоляю, держись с ним независимо и даже в мыслях не держи, что он космос-адмирал и командующий флотом, а ты простой пилот-техноэмпат без лётной практики. Храмми точно такой же пилот, как и ты, и отличается от тебя лишь тем, что инфодиск с видеозаписью твоего боя с золотыми уже дня через три или чуть больше просмотрят сотни тысяч пилотов во всём Содружестве, а вот ему о такой популярности даже и мечтать не приходится. Как и нам.

Ролло кивком подтвердил, что Лиу Маршад-сью говорит правду и попросил девушку:

— Лиу, свари нам ещё кофе. — Посмотрев на Николая, он спросил — Ник, я предлагаю выпить за наши первые успехи. Что ты порекомендовал бы мне и Лиу?

Николай задумался на несколько секунд и ответил:

— Ну, если пить за нашу встречу и за то, что у нас сладился разговор, ребята, то лучше всего шампанского.

Так они и сделали. Они ещё не прикончили бутылку «Вдовы Клико», как в кабинете Ролло Шутера сначала послышался мелодичный звон, а затем посреди него появился высокий, даже выше Николая, атлетически сложенный моложавый мужчина с грубым, словно высеченным из камня, лицом и холодными, блестящими сталью глазами, одетый в тёмно-синий мундир с золотым, потёртым шитьём. Он быстро шагнул к креслам, одарил всех широкой улыбкой и воскликнул, протягивая руку Николаю:

— Так ты и есть тот парень, который с первого же раза разнёс в клочья золотых? Отрадно слышать это, дружище Ник, ну, а я Храмм Регнер, подопытная зверушка этой милой парочки.

Николай, а вместе с ним Ролло и Лиу быстро встали. Все четыре кресла немедленно тронулись с места и перестроились, встав дугой перед окном-экраном. Свет в кабинете быстро погас и пока все рассаживались по своим местам, он, как бы превратился в пилотскую рубку, в которой перед ними сидел в массивном кресле пилота Николай Серебряков, одетый в герметичный боевой скафандр. Храмм Регер, взяв в руки бокал с шампанским, тут же подался вперёд и весь обратился во внимание, забыв обо всём. В отличие от Лиу и Ролло он никак не выражал своих эмоций, но то и дело наклоняя тело то в одну, то в другую сторону реагировал таким образом на самые сложные моменты космического боя и когда тот закончился, залпом выпил шампанское и прошептал по слогам всего одно слово:

— Ве-ли-ко-леп-но. — Немного помолчав, он добавил — Ник, ты уже сейчас способен пилотировать меч лучше арахнидов и твоя техника пилотирования значительно превосходит золотых, хотя в реальном бою всё выглядело бы иначе. Парень, они просто сбежали бы после третьего же сбитого тобой зубца. Причём сбежали бы самым позорным образом, поставив между собой и твоим мечом огненный заслон из десятков термоядерных взрывов. Не те это ребята, чтобы сражаться до конца. — Помолчав ещё немного, за это время пилотская рубка снова превратилась в кабинет и кресла вернулись вместе с сидящими в них людьми на прежнее место, но теперь Николай и Лиу сидели напротив Ролло и космос-адмирала Регера, Храмм будничным тоном спросил старого пирата — Итак, Ролло, что ты намерен делать дальше и какие ты выставишь мне требования на этот раз. О «Четвертаках» после того, что я здесь увидел, мне даже стыдно говорить тебе что-либо. Ты, как всегда, оказался прав и каким бы образом они не достались тебе, я на всё закрываю глаза. Раз Рианонская Империя не объявила войну Стиланской Республике, значит и не о чем беспокоиться. Что ты намерен теперь предложить Нику, старина? Учти, издеваться над парнем я тебе не позволю, так что будь добр, сразу же умерь свой исследовательский пыл и не вздумай превращать его в лабораторное животное.

Ролло Шутер усмехнулся и принялся излагать свой план, но почему-то не своему начальнику, а Николаю:

— Ник, первым дело я отправлю тебя к своему другу, Стрелту Винеру месяцев эдак на шесть, а то и все восемь. Извини, парень, но как бы ты противился этому, тебе придётся пройти через целую серию сложнейших хирургических операций, в результате которой Стрелли превратит тебя в суперсолдата, по нашему в примипилариуса. Заодно ты в его медицинском центре немного подучишься, а если говорить проще, то ребята Стрелта чуть ли не втрое увеличат быстродействие твоих мозгов, это у нас называется расширение сознания, и вдобавок ко всему затолкают в твою голову целую прорву всяческих знаний. Пригодятся они тебе или нет, покажет время. После этого ещё полгода ты будешь стажироваться вместе с элитным отрядом наших космодесантников и в их учебно-тренировочном лагере из тебя сделают настоящую боевую машину. Зачем такие сложности? А затем, Ник, что из тебя и твоих ребят я намерен сделать суперагентов, а уж станут твои парни пилотами-техноэмпатами будет зависеть уже не от тебя или меня, а исключительно от их собственных способностей. Так что с первого же дня все твои парни будут находиться в клинике дока Стрелли рядом с тобой. После всех этих мучений мы загримируем тебя под юного балбеса, снабдим хорошей, достоверной легендой и ты поступишь в имперскую академию высшего космического пилотажа, чтобы как следует изучить все новые боевые приёмы арахнидов, ну, а потом, как кости лягут на сукно, но самым лучшим вариантом мне видится тот, при котором ты по какой-нибудь причине разругаешься вдрызг с начальством этого имперского гадюшника и вылетишь из него с треском, простым штатским фрименом, но без долгов за годы учёбы, а плата за обучение у них просто чудовищно велика. — Повернувшись к своему другу, Ролло сказал ему требовательным тоном — Ну, а ты, Храмми, уже сегодня начнёшь выколачивать денежки из республиканского правительства. Помимо того, что фримен Ник Серебряков пилот-техноэмпат от Бога или божьей милостью, он ещё и тот самый Джон Сильвер, который приложил тех планетников-рианонсцев, что благодаря твоему недосмотру окопались на Земле и решили, что это курорт, мордой к бетонной стене. Это он запустил в правительственные компьютеры Содружества тот вирус, из-за которого было столько воплей. Поскольку мы его, можно сказать, поймали, то нам должны выплатить премию, ну, а раз уж Ник сам сдался нам, то мы просто обязаны отдать её ему. И вот ещё что, Храмми, будь добр, отдай под суд военного трибунала тех трёх гнид, которые, якобы, разработали операцию «Хавала». Эту операцию разработала и передала им разведгруппа майора Серебрякова. Говорят, этих воров за это хорошо премировали, Храмми. Так вот, если Нику не будут принесены извинения и он вместе со своими людьми не получит наград и денежных премий достойного размера, то я гарантирую, что уже через пару месяцев с тайных банковских счетов правительства начнут пропадать десятки, а то и сотни миллионов кредитов. Ник отличный компьютерный взломщик, Храмми, а я обладаю просто колоссальными объёмами секретной информации, так что мы сможем достойно поощрить как себя, так и ребят из нашей конторы и хрен ты сможешь нас поймать на этом. Договорились, Большой Папочка?

Космос-адмирал насупил брови и пробормотал:

— Операция «Хавала»… Как же, как же, её принесли мне блюдечке полностью разработанной двое рианонцев и их дружок с Геруна. Все трое получили за эту оперативную разработку внеочередные звания, по ордену и ещё по пятьсот тысяч кредитов премиальных. Налицо тяжкое преступление. Думаю, что лет по пятнадцать каторжных работ они точно получат, а я буду иметь счастье высказать недоверие всем остальным рианонцам и малость почистить их ряды. Кое-кого мне навязало правительство Республики по требованию самого императора, вот я и отвешу ему хорошую оплеуху. Ролло, всё складывается, как нельзя лучше. Ник, дружище, сам понимаешь, премии у нас не самые шикарные, зато они не облагаются налогами. Ты со своими людьми сможешь разделить только полтора миллиона кредитов, зато всю премию за твою поимку получишь до последней кредитки. Сколько правительство назначило за твою голову?

Услышав от Лиу, что за поимку Джона Сильвера была обещана награда в семьдесят пять миллионов кредитов, Папочка Храмми схватился за голову и буквально взвыл во весь голос, после чего ещё громче расхохотался, но девушка-кошка на этом не успокоилась и, сузив глаза, сказала:

— Храмми, фримен Ник Серебряков является сыном того самого учёного-землянина, который разработал сверхмалые термоядерные боеголовки повышенной мощности и атомные заряды с направленным выбросом нейтронов. Они уже поставлены в объединённом космофлоте на вооружение. Правительство Содружества выплатило наследникам покойного профессора Серебрякова двадцать пять миллионов кредитов, но у Ника, его сына, не нашлось почему-то пятисот тысяч кредитов, чтобы оплатить регенерационную операцию на позвоночнике. Я не думаю, что Ник станет скандалить со своими родственниками, так безжалостно ограбившими его, не тот он человек, но поскольку тебе стало об этом известно, будь добр, проведи с ними воспитательную работу и восстанови справедливость, пока этим не занялась я, а то тогда без мордобития точно будет не обойтись. Ты ведь меня знаешь.

Николай подался вперёд и попытался было возразить, но космос-адмирал властно поднял руку и строгим голосом сказал:

— Ник, во всех остальных случаях, включая наше с тобой общение по делам службы даже в присутствии самого президента Республики, я для тебя просто старина Храмми, но только не в этот раз. Извини, парень, но вразумлять хамовитую родню, которая отныне получит благодаря тебе от Управления С защиту, мне приходится довольно часто. И, Бога ради, не нужно ссориться с Лиу за то, что она заложила твоих родственничков. Думаю, что ты на её месте поступил бы точно так же, если бы узнал, что Керн над ней издевается и всячески её третирует, но этот парень скорее сожрёт меня самого, если узнает, что кто-то в Управлении С косо глянул на Лиу. Да, кстати, если такое случится с кем-либо из твоих подчиненных, знакомых и друзей по службе, ни в коем случае не устраивай мордобоя. Просто сообщи об этом мне. Можно даже в присутствии такого бедолаги. И пойми меня правильно, Ник, в данном случае это мой приказ всему личному составу Управления С. Его руководство не позволяет всяким засранцам создавать проблемы нашим людям.

Николай расслабленно выдохнул воздух и покрутил головой. Он впервые сталкивался с такими начальником, который взял себе в обязанность устраивать личные дела своих подчинённых. Определённо, Управление С нравилось ему всё больше и потому, набрав в грудь воздуха, он, наконец, сказал:

— Храмми, я являюсь командиром специальной разведывательно-диверсионной группы «Кавказ-21» и хочу, чтобы она продолжила свою работу в Управлении С. Командир, мы отличные разведчики и контрразведчики, да, и полевые агенты мы тоже неплохие. В галактике уже сотни лет идёт позиционная война и мне отчего-то кажется, что энергоны не зря так долго не нападали на вас всеми своими силами. Я и сам неплохой аналитик, за что и получил оперативный позывной Мудрец, но в моей группе есть ещё трое парней, которые по этой части заткнут меня за пояс, особенно Кинг-Конг, то есть полковник Соловьёв. Ну, в общем я хотел бы, чтобы отныне наша группа работала отныне на всё Содружество и называлась «Земля-21».

Космос-адмирал кивнул головой и сказал:

— Отлично, Ник. Я наслышан о «Кавказе-21» и давно мечтал найти тебя и твоих ребят, но вы так упрятали все концы, что планетники на Земле так и не смогли ничего сделать. О том, что такая группа была, остались одни только воспоминания некоторых хотя и высокопоставленных, но совершенно бесполезных для меня сотрудников ФСБ и ГРУ. Многие даже считают, что одной только смертью генерала Гаврилова и двух его заместителей дело не закончилось и даже не смотря на то, что вы ушли в подполье, вас всех ликвидировали, во что мне не очень-то верилось. Мои люди продолжили работу, но так и не нашли даже ни одной ниточки, ведущей к вам, ни одного отпечатка пальца, не говоря уже о генных материалов, чтобы провести по ним планетарный поиск, и я махнул рукой на это бессмысленное дело, разыскивать Мудреца и его разведгруппу, состоящую, похоже, из одних только невидимок. — Космос-адмирал достал из внутреннего кармана широкий серебристый браслет-идентификатор почти втрое массивнее обычного, протянул его Николаю и сказал — Ну, что же, Ник, позволь мне вручить тебе твоё удостоверение и добро пожаловать в Управление С. Мы с Ролло сейчас же отправимся на Стилан, а Лиу поможет тебе закрыть все дела на Земле и добраться до твоего нового места службы. Видеозапись твоего боя с золотыми зубцами мы немедленно размножим и передадим нужным людям, а уж они распространят её везде, где нужно. Буду с нетерпением ждать следующей такой же видеозаписи. И вот ещё что, Ник, как только ты переговоришь со своими людьми, будь добр, сделай так, чтобы я встретился с ними на Земле и имел честь лично пригласить их в нашу контору. Да, кстати, Ник, глядя на то, как ты вёл огонь из импульсных пушек по золотым, я понял, что ты умеешь отлично стрелять.

Николай широко заулыбался, скромно опустил взгляд и ответил пожав плечами:

— Есть немного, Храмми. Только знаешь, я далеко не самый лучший стрелок. Вот если бы ты увидел, как стреляет Витька Прапор, тогда точно бы удивился. Вот это настоящий ганфайтер. Один выстрел — один труп.

— Ганфайтер? — Удивлённо спросил Храмм.

Лиу тотчас пояснила:

— Храмми, ганфайтерами на Земле, в стране именуемой Соединённые Штаты, называют быстрых стрелков из револьвера.

У Храмма Регера тотчас загорелись глаза и он сказал:

— Хотелось бы мне посостязаться в стрельбе с двух рук с местными быстрыми стрелками. Интересно, этот твой ганфайтер Витька Прапор сумеет выиграть у меня? После полётов на мече, пальба в стрелковом тире моё самое любимое развлечение.

На это Николай быстро ответил:

— Не вижу никаких проблем, командир. Обещаю, что я организую тебе встречу с моими людьми в стрелковом баре, а уж подбить Витька на состязание не составит особого труда. Он ведь сейчас только этим фактически и живёт. Прапор держит в Москве на пару с Кинг-Конгом стрелковый клуб-бар и обирает в нём лохов, решивших, что они умеют стрелять по-македонски. Пока что он не проиграл там ни одного состязания в быстроте и меткости. В инвалидной коляске из меня стрелок был никакой, да, и этот экзопротез тоже не добавляет мне уверенности. Для стрелка ноги очень важная часть тела и если ты их не чувствуешь, то стрелять быстро просто не сможешь. Но раньше, бывало, я у Прапора выигрывал даже на трезвую голову, правда, тренироваться мне приходилось чуть ли не сутками напролёт.

Космос-адмирал загадочно улыбнулся, но говорить о том, какой он стрелок, ничего не стал, а лишь попросил:

— Лиу, девочка, я знаю твою страсть к крепкой экзотике, выбери какую-нибудь земную выпивку на свой вкус. Нам нужно выпить за погоны нашего нового боевого товарища, хотя я ещё не знаю, какое звание ему будет присвоено.

— Да, уж, не меньше, чем космос-командор. — Сердито проворчала девушка-кошка вставая — А вообще-то, Храмми, я тебя, порой, не понимаю. Зачем тебе нужна эта головная боль, обсуждать вопросы повышения в звании наших ребят с командованием космофлота? Можно подумать, что эти дуболомы хоть что-то понимают в нашем деле.

Лиу взяла с полки бутылку шотландского бренди, бросила её Храмму и стала доставать бокалы. Космос-адмирал ловко поймал бутылку, быстро её откупорил, понюхал и сказал:

— Судя по запаху, это не жидкость от пауков. — После чего добавил смущённо — Зато они лучше нас разбираются в дисциплине и воинской субординации, Лиу, хотя в одном я с тобой согласен, Ник, как командир подразделения «Земля-21», должен иметь высокое флотское звание с первого же дня. Это будет полнейшая ерунда, если ему придётся начинать свой карьерный рост в нашей конторе с лейтенантов. К тому же он уже и так находится на службе больше двадцати лет.

Космос-адмирал разлил бренди по бокалам и трое галактов подняли их в честь нового этапа жизни Николая Серебрякова, после чего он и Ролло Шутер встали и телепортировались в неизвестном направлении.

Глава 7. Дела семейные

Лиу Маршад-сью налила ещё бренди в свой бокал и с улыбкой посмотрела на Николая, сделав бутылкой жест в сторону его бокала. Тот придвинул свой бокал и кивнул головой, хотя у него и без того довольно сильно зашумело в голове. Девушка-кошка наполнила его бокал, чокнулась с новобранцем и лихо опрокинула свой бокал. Зажмурившись от удовольствие, она сказала:

— Ник, я не пьяница. Просто на нас, роннов, спиртное действует гораздо слабее, а вот тебе, как я посмотрю, уже хватит. Ты уже почти пьян. Полагаю, что это из-за того, что ты выпил бренди почти натощак. Тебя нужно срочно накормить обедом.

— Нет, чтобы взбодриться, мне будет вполне достаточно большой чашки крепкого кофе, хотя от парочки сандвичей я сейчас точно не откажусь. Похоже, что после космического боя, даже такого коротко, действительно хочется есть не по-детски.

Лиу быстро поставила перед Николаем тарелку с сандвичами и принялась варить кофе по-турецки. Налив себе кофе в маленькую чашку, а ему в самую большую, она села напротив и принялась составлять план на ближайшей будущее:

— Ник, первым дело нам нужно разобраться с самыми близкими тебе людьми. С теми, кто тебе особенного дорог и через которых враг может добраться для тебя. Полагаю, что первым номером в этом списке идёт твоя дочь. Кто второй?

Николай быстро прожевал сандвич с крабовым мясом, запил его соком и ответил:

— Ну, в общем-то моя жена, Лиу, но, как выяснилось, я её все эти годы подавлял и на давал возможности развиваться так, как она того хотела. Ну, что же, желаю ей удачи на Рианоне. Со всеми остальными моими родственниками у меня довольно прохладные взаимоотношения, включая мать. Почему, я не хотел бы сейчас рассказывать, но когда-нибудь обязательно расскажу. Своих братьев и сестёр я видел всего один раз в жизни, на похоронах отца. Отчим? Да, я его вообще в упор не вижу, этого стервятника, после того, как он стал внаглую подбираться к научным материалам моего отца. Бывшая тёща, у которой сейчас находится Настюха? Ну, это ещё та мегера, хотя и отличная тётка. Она меня все эти годы поедом ела, мол что это за профессия такая, системный администратор и что это за место работы, Интернет. Видишь ли, ни моя жена, ни дочь, ни, тем более тёща с тестем даже понятия не имели, кто я такой на самом деле. Вот тесть у меня мужик классный. Он полковник в отставке и поэтому теперь завзятый садовод и огородник. Мы даже как-то несколько раз сталкивались с ним в Чечне во время первой заварухи. Он у нас танкист, был сначала командиром танкового батальона, а потом и полка и на той войне трижды в танке горел. Два раза мы с Прапором и Кинг-Конгом, это ребята из моей боевой тройки, его крепко выручили. В первый раз провели их батальон через минное поле, когда они угодили в засаду и чичи по ним начали планомерно долбить из зелёнки из гранатомётов, мы тогда разминировали для них проход. Ну, а второй раз выследили и уничтожили группу снайперов, которые отстреливали их с господствующих высот. Они тогда в Атагах стояли. Вырезали мы тех снайперов ножами вместе с боевым охранением, а одну снайпершу, эстонку, бывшую чемпионку по биатлону, живьём взяли и танкистам отдали. Она у них пятерых офицеров убила. Правда, я не думаю, что он меня через столько лет узнал. Мы же, что в первый раз, что во второй на чертей были похожи в своих маскхалатах, да, ещё с раскрашенными рожами. Вот его-то, Лиу, я могу смело назвать человеком под номером два в списке своих самых близких родственников, да, и Нинку я со счетов не списываю. Просто ей кто-то голову задурил. Понимаешь, Лиу, любовника она себе завела. Молодого, красивого и здорового. Она ведь влюбчивая, стерва, да, к тому же любит всякие там гулянки с треском и грохотом, а в моей жизни этого треска и грохотя и без того хватало с избытком, чуть ли не каждый месяц на неделю, а то и на полторы в командировки уезжал. То в горы, а то и того дальше, в Турцию, Пакистан, да, какую-нибудь Саудовскую Аравию, откуда и сувениры было не привезти. Хотя мне не раз приходилось возвращаться и с сувенирами, правда, не такими, которые могут собственную жену обрадовать. Несколько раз сквозными, навылет, а один раз пуля вообще угодила мне прямо в бицепс и довольно основательно кость задела. Кинг-Конг мне тогда операцию прямо в джипе на заднем сиденье делал. Лучше, чем в стационарном госпитале меня заштопал. Когда мы в самолёт в Карачи садились, никто даже и не заметил, что я ранен.

Лиу смотрела на Николая таким взглядом, что он даже смутился, столько в нём было понимания, сочувствия, гордости и, отчасти, восторга, что он такой. Улыбнувшись она спросила:

— Ник, надеюсь, ваше правительство хоть по достоинству оценило твою преданность и отвагу? Россия ведь не Империя Рианон, где орденами награждают одних только аристократов, а всем остальным героям раздают жестяные значки.

Николай скромно опустил глаза и тихо ответил:

— Было дело. За ту операцию в Пакистане, где мы разгромили учебный центр, в котором готовили боевиков для терактов с применением химического оружия, меня представили к званию герой России, вот только золотую медаль героя мне вручали не в Кремле и даже не в штабе, а просто передали Деду вместе с документами. У меня моя служба в этом смысле как-то странно сложилась, одиннадцать ранений — одиннадцать боевых наград, но я их так ни разу и не надевал. Да, у меня даже и мундира нет, а погоны с майорскими звёздочками так и лежат дома в тайнике.

— Ну, ничего, ещё успеешь покрасоваться в мундире военного космолётчика. Они, как ты должен был заметить, у нас довольно нарядные, вот только никто и ничто не может заставить Папочку Храмми носить новенькие мундиры. Он эту свою синюю робу наверное уже лет сорок носит. Ладно, Ник, я смотрю, что кофе на тебя тоже действует иначе, чем на фелиноидов. Даже и не скажешь, что ты пил спиртное, а раз так, то мы сейчас отправляемся к тебе домой и ты скажешь ребятам, какие вещи они должны будут отправить на Стилан в твой новый дом. Ты, как я успела это заметить, большой любитель поместий. Вот в такое я тебя и поселю в пригороде Астраурбиса неподалёку от своего праэдиума. Думаю, что твоей дочери понравится классическая стиланская архитектура, она очень похожа на вашу римскую. Но это ты, наверное, уже и без меня знаешь, ведь когда-то в древности группа каких-то типов, преследуемых за что-то властями, скрылась на Земле. Они-то и основали ваш Рим и Римскую империю, но почему-то не стали передавать своим новым подданным знаний. Им, по всей видимости, Земля куда больше нравилась той, какой они её нашли. Во всяком случае на своём корабле, который эти умники оставили на обратной стороне Луны в гроте, они так больше и не появлялись, но зато оставили в истории вашей планеты весьма заметный след. Смешная это история, Ник, с каторги удрало полторы сотников убийц и насильников, которые добравшись до вашей планеты вместо того, чтобы начать убивать и грабить, построили город, создали целую империю с республиканской формой правления и стали покровительствовать искусствам, а не развивать науку.

Николаю было как-то всё равно, где он будет жить на Стилане в коттедже или городской квартире, но для его четырнадцатилетней дочери было бы лучше, если они станут жить на природе. Оставался невыясненным только один вопрос. Как стиланские власти отнесутся к тому, что он заберёт у матери дочь и потому Николай вполголоса поинтересовался:

— Лиу, а мне не нагорит за то, что я заберу дочь у матери? По нашим законам это должно решаться в суде, а суды у нас, как правило, обычно встают на сторону матери. В Республике тоже. Знаешь, мне как-то не хочется вставать на пути закона.

Лицо Лиу Маршад-сью сразу же сделалось строгим и каким-то жестким. Она презрительно фыркнула и воскликнула:

— Фримен Ник, ты забыл о том, что эта планета отныне является составной частью Республики Стилан и подчиняется её законам, а закон Стилана гласит, что сын или дочь всякого воина должна оставаться при разводе с ним, а не с женщиной. Ты воин, сью, по-стилански легионариус, Ник, а это в Содружестве значит очень многое и к тому же теперь те, кто являются для тебя близкими родственниками, какое бы положение в обществе они не занимали, будут получать от правительства Содружества ежемесячный облатион. Это, конечно, не такие уж и огромные деньги, но на вполне приличную жизнь этого хватит и твоей бывшей, и твоим тестю и тёще, если ты назовёшь их своими проксимантами. Как бы ты не относился к своей матери, парень, но она также будет получать облатион за то, что родила тебя, а вот твой отчим не получит ни шиша, поскольку никаким боком не участвовал в твоём воспитании в младенческие годы. Ладно, Ник, не забивай себе голову всей этой чепухой. Я сама во всём разберусь, да, и о твоих людях и их близких я тоже позабочусь, сколько бы родни у них не было. Мы, пилоты-техноэмпаты, слишком редко встречаемся, чтобы нас не ценить и, тем более, экономить за наш счёт.

Николай успокоился и даже заулыбался. Судя по всему Лиу намеревалась прямо из его дома отправиться в Воронеж, где жили тесть и тёща. Он представил себе, с какой рожей его встретит Маргарита Эдуардовна и что на это скажет девушка-кошка и ему даже стало жалко эту даму, считавшую себя образцом для подражания. Лиу сняла с его руки старый браслет-идентификатор, он же спасательный круг в любой неприятной ситуации, проделала над ним и его новым браслетом какие-то манипуляции и, надев ему на руку серебристый браслет, который был ощутимо тяжелее старого, вернула то устройство, которое он носил на своей руке практически не снимая больше пяти лет, сказав:

— Не выбрасывай. Его память теперь стёрта полностью и ты можешь использовать этот браслет, как свою личную записную книжку, в которую никто не сможет заглянуть. Если у тебя в компьютере есть какая-то важная информация, а она у тебя точно есть, то тебе следует переписать её на свой новый браслет. Эти браслеты отличная штука. С ним ты можешь прыгнуть к любому транс-телепорту расположенному на расстоянии в три световых года, но после этого его нужно обязательно подзарядить. Ещё он автоматически генерирует вокруг тебя силовое защитное поле, если уловит малейшее враждебное действие. Не бог весть какое мощное, но вполне достаточное для того, чтобы защитить тебя от выстрела из импульсного пистолета средней мощности. Примерно такими же браслетами, только с меньшим допуском, будут теперь оснащены все твои близкие. Меньший допуск означает только то, что твоя тёща не сможет войти в какую-нибудь вип-зону, если ты, конечно, не сделаешь для неё исключение. Думаю, что иметь личного телохранителя это для неё будет слишком жирно, а вот твоей бывшей охрана точно не помешает. Господи, о чём она только думала, когда умотала на Рианон? Дура, что тут скажешь, но ты за неё не волнуйся. Наши ребята за ней там присмотрят и уже максимум через полгода она взвоет и либо вернётся на Землю, либо помчится на Стилан, благо, что с новым браслетом, точно таким же, как и у тебя, она сможет путешествовать с планеты на планету совершенно бесплатно, как твой проксимант, а между Стиланом и Рианоном установлена прямая телепорт-связь, вот только стоит это удовольствие очень уж дорого. О ней ты можешь не беспокоиться, мы первым делом сейчас отправимся в мой офис и я сделаю оттуда все нужные распоряжения, а заодно распоряжусь, чтобы из нашей конторы доставили на Землю браслеты для твоей матери, тестя с тёщей и дочери. С твоей матерью встретится кто-либо из планетников, а тестю с тёщей я вручу браслеты сама, ты только не путайся у меня под ногами и не встревай в разговор.

Они переместились из кабинета Ролло Шутера в точно такой же кабинет на другой стороне здания и Лиу сразу же связалась со Стиланом. Говорила она громким командирским голосом и Николай сразу же понял, что ей было не привыкать приказывать. Когда девушка умолкла, он робко спросил:

— Лиу, я могу попросить у тебя какую-нибудь более или менее подробную информацию о нашей конторе для своих ребят? Мне хотелось бы, чтобы они почитали её дня три, а уж потом мы встретимся с ними и они выскажут нам своё мнение. Понимаешь, я не хочу им приказывать шагать за мною, но надеюсь уговорить.

Космос-майор Маршад-сью слегка усмехнулась и ответила, направляясь к лючку почтового телепорта:

— Ник, полагаю, что ты хочешь воспользоваться своим ноутбуком и послать им эти материалы по электронной почте. Воспользуйся лучше для этого моим компьютером. — Она громко приказала — Дагер, я открываю полный доступ для фримена Николая — Ника Серебрякова. Поройся в архиве и вытащи из него тот доклад, в котором Храмми рассказывал комиссии конгресса о нашей конторе. — Широко улыбнувшись Николаю, девушка весёлым голосом добавила — В этом докладе Храмми так расписал наш дурдом, что конгрессменов потом чуть ли не водой пришлось отливать. Он привёл им такие примеры наших секретных операций, о которых я из милосердия не стала бы рассказывать даже своим самым злейшим врагам. Зато из него любому идиоту тут же станет ясно, что он имеет дело с довольно секретной информацией, а точнее совершенно секретной, и что Управление С это единственная реально работающая спецслужба в галактике, чтобы там о себе не думали все остальные спецслужбы, включая даже имперскую.

Николай подсел к компьютеру и бегло просмотрел уже выведенный на монитор файл. Он действительно содержал в себе такую информацию, что у него волосы на голове чуть дыбом не встали. Николай с жалобной улыбкой посмотрел на Лиу, но та только расхохоталась и он принялся надиктовывать компьютеру голосовое послание своим друзьям. В основном все сводилось к следующему — внимательно изучить все полученные материалы, после чего уничтожить их и быть готовыми к тому, чтобы дня через три или чуть больше по его сигналу собраться в стрелковом тире-баре у Прапора и Кинг-Конга для беседы по душам. Внимания к себе не привлекать, выглядеть естественно и в первую очередь хорошенько рассмотреть тех, кто с ним придёт, а уже потом заводить с ним серьёзные разговоры на тему спасения души. Если в бар, случайно, зайдут вооруженные до зубов незнакомцы, не волноваться, это будут телохранители шефа той конторы, о которой они узнают из полученных материалов. Также он предлагал своим друзьям не дёргаться, если спустя несколько часов они почувствуют пристальное внимание к себе со стороны галактов. Лиу, выслушав всё это, одобрительно сказала:

— Отлично, Ник. Папочку Храмми действительно без взвода телохранителей и в сортир не отпускают сходить. Относительно того, что за твоими ребятами уже через десять минут начнут присматривать, ты тоже правильно сказал. Извини, но мой Дагер уже отдал соответствующий приказ службам, но всё же будет лучше, если ты дашь их реальные, а не электронные адреса. Так нашим коллегам-планетникам будет проще их охранять.

Николай почесал в затылке, достал сотовый телефон и набрал номер полковника Соловьёва. Тот немедленно взял трубку и он сказал своему старому другу и учителю:

— Жорик, я послал ребятам пирожков от бабушки, пусть заглянут на почту и заберут их поскорее, чтобы не остыли. И вот ещё что, Жорик, как только заберёшь свои пирожки, тотчас просигналь, где у нас нынче раки зимуют. Через пару часов, если не раньше, у вас начнут зудеть над ухом комары, но вы там особо не дёргайтесь, это свои. Дня через три встретимся, ну, а пока кушай пирожки, да, смотри, не подавись от жадности. Очень уж они вкусные. — После этого он спросил — Лиу, а мне можно получить этот доклад?

Девушка, поманив его к себе рукой, ответила:

— Дагер уже закачал его на твой браслет и как только у тебя выпадет свободная минутка, ты всё сможешь изучить даже без компьютера, а если сосредоточишься, то даже увидишь кое-какие видеофильмы его сопровождающие.

— Как это? — Удивился Николай?

— Да, вот так! — Ехидно воскликнула Лиу и пояснила — Парень, ты ведь техноэмпат редкостной мощи, а эти браслеты могут не только считывать импульсы твоего мозга, но и передавать информацию в твой мозг напрямую. Для этого тебе всего-то и надо, что снять браслет с руки и натянуть его себе на голову. О, у этой серебристой железяки есть множество удивительных свойств.

Следующее удивительное свойство своего нового браслета-идентификатора Николай увидел уже через пару секунд. Лиу сняла свой браслет с правой руки, надела его на левую, прикоснулась им к браслету Николая и в следующее мгновение они уже стояли на площадке прибытия на той самой станции ростовского транс-телепорта, с которой он отправился в город знаменитой и так любимой им капусты. Выйдя из здания, они сели в такси и через несколько минут были возле его дома, где уже стоял большой транспортный фургон и четверо грузчиков с антигравитационными платформами. К ним сразу же подошел молодой парень в зелёной форме сотрудника службы безопасности с капитанскими погонами и, взяв под козырёк, обратился к Николаю:

— Командор, какие приказания будут относительно вашего дома и имущества?

Николай повернулся к Лиу и спросил её:

— Майор, я и моя дочь сможем часто посещать Землю? Этот дом я построил своими руками и не хотел бы его терять. Хватит с меня того, что Нинка его чуть было не продала по дешевке несколько дней назад. Хорошо, что у меня хоть заначка была, а то ей очень уж нужны были деньги.

Девушка-кошка ответила ему так же официально:

— Командор, да, хоть каждый день. Вы даже можете ночевать здесь и являться на службу каждое утро.

Николай поднял руки вверх и воскликнул:

— О, нет! Это будет уже слишком, Лиу. — Внимательно посмотрев на капитана, он представился ему — Я Ник Серебряков, старина, новый пилот-техноэмпат. Ты не мог порекомендовать мне надёжного парня, который поселился бы в доме и присматривал за ним? У меня позади дома роскошный сад и небольшой огород, не хотелось бы, чтобы там всё накрылось медным тазом. В этом году зреет шикарный урожай.

— Меня зовут Грэг Ломмер, Ник. — С улыбкой представился ему капитан — Если ты будешь не против, то я с удовольствию переселюсь в твой дом из офицерской гостиницы. Ко мне приехали недавно жена и дочь и я уже стал искать приличное жильё, но этот дом, как я посмотрю, самое лучшее, что можно найти. У тебя даже есть бассейн, а моя Рина как раз недавно научилась плавать. На Земле я пробуду пятнадцать лет, как минимум, если вообще не останусь здесь навсегда. О своём собственном жилье в ближайшие пять, десять лет мне рановато будет думать, а потому я с удовольствием возьму этот дом в аренду…

Николай натянуто улыбнулся и проворчал:

— Грэг, ты, похоже, не въехал. Мы паримся с тобой в одной конторе. Какая может быть к чёртовой матери аренда? Ты просто въезжаешь в этот дом и живёшь в нём с женой и дочерью. Хватит и того, что ты будешь оплачивать счета за электричество и прочие коммунальные платежи. Если тебе будет трудно ухаживать за садом и огородом, скажи сразу, я найму человека, хотя у меня есть для этого робот. У меня здесь хорошие соседи, не откажут.

— Ну, уж, нет! — Смеясь воскликнул капитан — Ник, я и Мизи родом из колонии, так что нам не привыкать возиться с землёй. Более того, мне этот очень нравится, а Мизи обожает заготавливать на зиму всякие соленья и варенья. Местные дары природы ей, кстати, пришлись по вкусу. У вас здесь очень хороший климат, растёт много фруктов.

— Вот мы и договорились, Грэг. — Сказал Николай протягивая офицеру руку — Всё, как в том старом анекдоте: — «Сниму дом в вашем районе. Чистоту, тишину и порядок в районе гарантирую». — Смысл анекдота поняли все и потому громко рассмеялись, а Николай тотчас принялся распоряжаться — Ребята, погрузите в фургон и доставьте на Стилан всё, что находится в моём рабочем кабинете. Это где стоят компьютеры. Грэг, мы с Настёной оставим за собой наверху две спальни, их у меня в доме аж пять штук, так что в них пусть остаётся та мебель, какая есть, а со всей остальной, она вся практически новая, сам решишь, что делать. Хотите пользуйтесь, хотите сдайте в утиль. Капитальный ремонт в доме делали полтора года назад, но если ты захочешь что-то переделать по своему, то вперёд и с песней.

Один из младших офицеров, приехавших вместе с капитаном, сразу же воскликнул:

— Грэг, не вздумай сносить вон ту беседку за бассейном. Мы будем там пить пиво по вечерам. И вот тот очаг рядом с ней не трогай. Когда ты пригласишь нас на новоселье, я буду жарить в нём мясо по-эргийски. Ты такого больше нигде не попробуешь.

Николай зашел в кабинет только за тем, чтобы скачать на свой браслет всю информацию с трёх компьютеров, после чего отправился в подвал и там, отодвинув старинный сундук, достал из тайника большую жестяную банку из-под цейлонского чая, вложенную в несколько целлофановых пакетов и перемотанную скотчем. В ней лежали его ордена и медали, а также наградной «Макаров» с золотой насечкой. Прижимая к груди банку, он вышел в сад, где уже созрела малина, которая привлекла Лиу. Девушка-кошка тотчас перестала ею лакомиться и, посмотрев на него, весёлым голосом сказала:

— Ты правильно делаешь, Ник, что не берёшь с собой ничего из одежды. Уже довольно скоро тебе придётся менять весь свой гардероб, но минимум полгода твоей единственной одеждой будет госпитальный халат, да, и то не надолго. Куда чаще ты будешь лежать в саркофаге, чем слоняться по госпиталю и строить глазки медичкам дока Стрелли. Ну, а я пока что буду приглядывать за твоей дочерью на правах твоей подруги. Мне тоже придётся где-то с год проходить курсы переподготовки, прежде чем меня допустят к патрульным полётам. Хорошо, что всё обойдётся на этот раз хотя бы без медицины. Ненавижу госпитали!

Николай провёл Грэга по всему дому от чердака до подвала и объяснил, какими средствами активной и пассивной безопасности он теперь будет располагать. Защита была настолько впечатляющей, что и он, и Лиу только подивились этому. Через час с небольшим они отправились прямо от дома в Воронеж, а через пятнадцать минут Николай с замирающим сердцем подходил к дому своей тёщи. Как только он толкнул калитку, Настя, сидевшая с книгой на веранде, тотчас отбросила её и закричала:

— Папулечка! Миленький!

Высокая, худая, голенастая девчонка, одетая в джинсовые шорты и просторную розовую майку, под которой не было даже намёка на пышную грудь её матери, про неё можно было бы смело сказать — гадкий утёнок, если бы не удивительно красивое личико, подскочила с дивана-качелей, перемахнула через точёную деревянную балюстраду веранды, вихрем промчалась по дорожке и с радостным визгом повисла на шее у отца. Николай, тотчас подхватил дочь на руки и радостно загудел:

— Настюха, дочура.

По всей видимости Настя ещё с младенчества каким-то шестым чувством понимала, что частые командировки отца связаны с чем-то опасным, хотя он и утверждал, что уезжает за компьютерами или комплектующими к ним. Поэтому перед каждой она закатывала ему форменные истерики, но по возвращении бросалась к нему навстречу так, словно ей было известно, через что в очередной раз пришлось ему пройти в этих, ой, каких непростых и совсем не мирных командировках. Ещё будучи совсем маленькой девочкой двух лет Настя с радостным криком бросалась на руки к отцу и потом подолгу не хотела разжимать своих объятий. К четырнадцати годам Настя, повзрослев, уже не душила отца в своих объятьях, но если ей случалось разлучаться с ним, то всегда их встречи были очень бурными. И на этот раз Настя, расцеловав отца, громко загомонила:

— Папка, я так по тебе соскучилась! Ты надолго приехал к деду и Маргарите Эдуардовне?

Николай нарочито громким и вызывающим тоном, чтобы слышала тёща, сказал:

— Нет, дочура, я заехал всего на полчасика, чтобы забрать тебя с собой. Я получил новое назначение, Настюха, и теперь мы будем жить не на Земле, а на Стилане. Познакомься, дочура, это моя коллега по работе, Лиу Маршад-сью…

Объяснить дочери, кто такая Лиу, Николай не успел, поскольку на веранде появилась, словно разъярённая фурия, Маргарита Эдуардовна. Эта высокая, статная блондинка с монументальным бюстом и роскошными формами, весьма красивая и моложавая не смотря на свои чуть больше пятидесяти, одетая в бордовый шелковый халат, тотчас завопила с веранды:

— Это кого ты вздумал забрать с собой, байстрюк недобитый? Какое такое назначение ты получил, алкаш проклятый? Наверное охранником в бордель, брехло собачье? Никуда ты Настю от нас не заберёшь, так и заруби себе на носу. Нина поручила нам заботиться о ней, пока не обживётся на новом месте, а тебя к Насте и близко не подпускать, кобелина проклятая.

Ещё никогда Маргарита Эдуардовна, относившаяся к Николаю хотя и неодобрительно, но допускавшая в его адрес одни только намёки, не доходила в своих обвинениях до подобной конкретики и, тем более, до грубой брани. Обычно всё сводилось к насмешливой пикировке, в которой, однако, Николая всегда настораживали намёки тёщи на его склонность к пьянству и женщинам, но никогда ранее она не закатывала своему зятю скандалов. Николай относился к тёще с уважением, хотя и недолюбливал её за эти самые намёки. Она была женщиной интеллигентной и образованной, происходила из семьи военного, действительно имела дворянские корни и служила, так говорила она сама, заведующей гороно. Замуж она также вышла за военного и очень любила своего мужа, за которого была готова порвать любого на лоскутки. Ещё она любила напевать, тормоша своего супруга и целуя его в лысину на макушке, — «А я люблю военных, военных, красивых и надменных», хотя никакой такой особой красотой её дражайший Денис Тарасович не отличался, равно, как высоким ростом и какой-либо надменностью.

Полковник Егоров, наоборот, был кряжистым, не очень высоким мужчиной с тихим и немного застенчивым характером. Правда, до тех пор, пока он не вставал перед строем и не вёл своих танкистов в бой. Тесть, одетый в галифе и камуфляжную майку, вышел из дома, извиняясь развёл руками и горестно вздохнул. Полковник частенько говаривал зятю, распивая с ним на кухне бутылочку чистенькой, так он называл водку, — «Тёща твоя и моя супруга Маргарита, Николка, не женщина, а форменный тяжелый танк „Клим Ворошилов“. В гневе она страшна, словно атака танковой дивизии». Однако, не смотря на свой боевой и независимый характер, Маргарита Эдуардовна побаивалась своего мужа и умолкала, стоило тому только сурово свести свои кустистые, густые брови. Обычно этого хватало. Вот и сейчас он попытался прийти на помощь зятю, сказав вполголоса:

— Рита, прекрати немедленно. Перед соседями стыдно.

Однако же, на этот раз его старания не увенчались успехом, а возмущению тёщи, казалось не было предела и она, подперев бока кулаками, заголосила ещё громче:

— Ах, так, тебе перед соседями стыдно? А этой морде кэгэбэшной, пьянице, сексоту и бабнику не стыдно было морочить голову нашей Ниночке? Надо же, умник выискался, дочь пришел с собой забирать. Да, я его сейчас отсюда…

Настя при первых криках своей бабушки спрыгнула с рук отца и спряталась за его спину, откуда боялась и выглянуть. Николай, от неожиданности опустивший руки, мучительно пытался придумать, как ему урезонить разоравшуюся тёщу, но тут ему на помощь пришла Лиу Маршад-сью. Девушка-кошка грациозно обогнула препятствие в виде своего совершенно обалдевшего коллеги, шагнула к Маргарите Эдуардовне и громко гаркнула:

— Молча-а-ть! Тихо! — Тёща Николая поперхнулась на полуслове, а космос-майор Маршад-сью, выставив напоказ свой массивный ребристый браслет сотрудника правительственных органов, который, вдруг, стал светиться голубоватым светом, свирепо прорычала — Фриледи, потрудитесь замолчать, если вы не хотите, чтобы против вас были применены санкции, а я, как высокопоставленный сотрудник Правительства Звёздного Содружества, могу своей властью немедленно задержать вас и подвергнуть административному наказанию в виде содержания под стражей на срок до одного месяца за оскорбление ещё более высокопоставленного сотрудника Правительства, чем я сама. Ваш зять, фриледи, не подпадает ни под одно из ваших определений и вы не вправе оскорблять его. Даже без своей новой должности фримен Николай Серебряков достоин всяческого уважения, ведь он майор ФСБ и герой России, удостоенный высоких правительственных наград за своё мужество, а не какой-то там, как вы заявили, сексот-кэгэбэшник. Ну, а с нынешнего дня фримен Серебряков является высокопоставленным сотрудником службы безопасности Содружества и, уж, вы поверьте, его нынешние заслуги перед Содружеством также весьма высоки.

Маргарита Эдуардовна от такого демарша аж побледнела, громко икнула и вслед за этим испуганно пискнула:

— Как герой России? С чего это? Ведь он же до той аварии был простым прапорщиком…

Лиу Маршад-сью сделал рукой властный жест и тёща Николая немедленно умолкла, а взгляд его тестя сделался невероятно удивлённым. Космос-майор повернулась вполоборота к своему робкому коллеге, стоящему в напряжённой позе с зажатой под мышкой жестянке, упакованной в целофан, и сказала:

— Ник, открой, наконец, свой железный ящик, который ты так тщательно прятал от родственников, и покажи всем, кто ты такой на самом деле.

Тесть Николая громко шлёпнул свою супругу по заду, рассмеялся и весёлым голосом воскликнул:

— Ну, что, макитра, схлопотала? Быстро в дом, тигра, собери на стол. Время, пошел! — После чего шагнул вперёд и радостно пробасил — Фриледи, Николка, прошу вас в дом. Фриледи, извините, но без самого строгого допроса я вас не отпущу. Как вы сами видите, налицо факт сокрытия в течении очень многих лет крайне важной информации. Ясен день, раньше Николай, похоже, не мог рассказывать об этом никому, но сейчас просто обязан.

Девушка-кошка кивнула головой и жестом предложила хозяину провести их всех в дом. Николай, который уже стал царапать пальцами пересохший от старости скотч, прекратил это бессмысленное занятие, обнял дочь за плечо и последовал за тестем и Лиу отдуваясь так, словно он только что пробежал с полной выкладкой десять километров. Его тёща, пулей метнувшаяся в дом, уже вылетела обратно держа в руках большой, сверкающий яркой позолотой самовар. Всучив его мужу, она поторопилась сказать девушке-кошке:

— Фриледи, в доме такая духота. Давайте посидим на задней веранде и попьём чайку в прохладе. — Тотчас она принялась командовать мужем — А ты, старый, не стой пнём, быстро иди ставь самовар, пока я соберу чего-нибудь к чаю. У меня как раз пирог поспевает. Словно специально подгадала. С вишней из нашего сада. Настенька, веди отца и гостью на веранду.

Настя, глядя на девушку-кошку восторженными глазами, схватила за руки её и отца и потащила их к веранде вокруг большого дома, сложенного из красного кирпича. Ещё более просторного, чем дом Николая и с таким же ухоженным приусадебным участком, только втрое большего размера. Через пару минут они сидели за круглым столом на просторной веранде увитой девичьим виноградом. В отличие от его латифундии, обычный виноград на ранчо тестя не произрастал, зато его дом стоял на участке в тридцать семь соток размером и на нём имелась даже небольшая конюшня, в которой квартировал здоровенный вороной жеребец чистокровной английской породы. Настя, усадив отца и гостя за стол, тотчас принялась распаковывать жестяную банку и когда тесть внёс на веранду самовар, успела вытащить отцовский наградной пистолет. Увидев его, он быстро поставил самовар, подсел к столу и, забрав оружие у внучки, сказал:

— Ух, ты, наградное оружие от самого президента. Видно его тебе вместе с медалью героя России вручили. Такое не раз случалось. А мне эти гады героя зашакалили, отделались одним наградным оружием от министра обороны, да, мне и не очень-то хотелось. Что ты там не говори, а воевали мы со своим собственным народом, хотя тот народ не без придури был, да, теперь весь сплыл. Ох, Николай, видать ты был далеко не самым простым майором ФСБ. Ох, не простым, чует моя печёнка.

Настя тем временем стала вытаскивать из жестянки бордовые коробочки с наградами, открывать их и раскладывать ордена на столе. Девочке они, явно, ни о чём не говорили, зато её бабушка, которая принесла к столу большой пирог, увидев награды всплеснула руками и, прижав ладони к щекам, повинилась:

— Коленька, ты, уж, прости меня, дуру старую. Повелась я на бабские сплетни. — Под пристальным взглядом Николая она присела на стул, вздохнула и принялась объяснять — Коленька, мне это всё про тебя Лиза, моя школьная подруга, рассказала ещё в тот день, когда мы на вашей свадьбе гуляли. Мол, никакой ты не программист, а служишь в ростовском управлении ФСБ, прапорщик де ты, пьяница и редкостный бабник, ну, а ещё тебя в управлении все побаиваются потому, что ты незаконнорожденный генеральский сынок. Её-то сын, Вовочка, в Чечне погиб. Он тоже в ростовском ФСБ служил и ещё в первую чеченскую войну сгинул. Только-только капитаном стал.

Николай только покрутил головой, до чего же всё просто объяснялось, да, и сложилась эта история, как в каком-нибудь мексиканском сериале, в середине которого выясняется, что все кругом либо братья, либо сёстры. Он знал о том, что у его тёщи живёт в Ростове школьная подруга, но даже не догадывался о том, что она имеет отношение к ростовскому ФСБ. Только теперь он понял, какую она носила фамилию и кем был её сын. Это точно была майор Елизавета Матвеевна Родионова, мать Володьки Родионова, вместе с которым они ходили в горы, но он тогда был ещё не Мудрецом, а всего лишь Малышом в силу своей молодости. И это он вместе с Витькой Прапором, который ещё не был тогда тогда Прапором, тащил раненного капитана по горам добрых сорок вёрст до госпиталя. Умер же капитан Родионов уже в Москве, через пять с лишним месяцев. Тягостно вздохнув, Николай сказал:

— Похоже, Маргарита Эдуардовна, ваша подруга Елизавета Матвеевна не только рассказала о прапорщике Серебрякове, но и показала его вам, ведь окна её кабинета как раз во двор выходили. Только это был не я, а мой двойник. Так меня моё начальство в Ростове прикрывало, ну, а у Витьки Прапора это просто была такая легенда, чтобы к нему никто не совался с разговорами. Наглый, своенравный, ленивый и весьма опасный пьяница, внебрачный сынок высокопоставленного генерала из Генштаба. Ничего иного ваша подруга обо мне и не могла рассказать, как не мог рассказать ей сын о том, что это мы с Витькой вынесли его на руках тяжело раненного. Меня тогда тоже ранили в руку, но я плащ-палатку из рук так и не выпустил потому, что со второй руки палил по чеченцам из Стечкина. Увы, это были издержки моей профессии, ведь я даже после того, как Земля стала частью Республики Стилан, продолжал оставаться в подполье. Вот, сегодня только вышел, да, и то чисто случайно.

Лиу, принюхиваясь к пирогу, сказала вполголоса:

— Ник, в этом не было ничего случайного. Рано или поздно либо мы разыскали бы группу «Кавказ-21», либо ты прошел бы тест на техноэмпатию. Где бы это не произошло, нам сразу же доложили о твоих удивительных способностях. — Пристально посмотрев на тёщу Николая, она добавила — Фриледи, мы явились в ваш дом за тем, чтобы забрать Анастасию. С сегодняшнего дня ваш бывший зять является очень важной персоной. Он вместе со своей разведывательной группой «Кавказ-21», которая в довольно далёком уже прошлом покончила с войной в Чечне, а пять лет назад сделала так, что ваша планета стала чуть ли не моноэтническим миром, причём без единого выстрела, продолжит свою работу в Управлении С. По правилам, принятым в этом управлении, а это то же самое, что и ФСБ, только для всего Содружества, семьи его сотрудников живут в отдельном городе, а все их близкие родственники охраняются так, словно они высокопоставленные чиновники Правительства Содружества. Такая охрана будет предоставлена вам и вашему супругу вместе с довольно большим ежемесячным содержанием. Вашу же дочь будут охранять так, словно она по-прежнему является женой Ника, ну, а, уж, у Насти дорога одна, в дом её отца на Стилане и это даже не обсуждается. Настенька, ведь ты хочешь жить с папой?

Девочка, задумчиво выкладывающая какую-то фигуру из наград отца, кивнула головой и ответила:

— Угу, разумеется. Жаль только, что я не смогу теперь рассказать одноклассникам, кем был мой папка раньше и кем стал теперь, а то все его считают никому ненужным инвалидом. Вот бы они удивились, если бы узнали, что мой папка разведчик и герой России. Блин, аж жалко. А я должна уехать насовсем и больше никогда не смогу прилетать на Землю, Лиу?

Девушка-кошка, нетерпение которой уже достигло такого предела, что она была готова начать есть пирог даже неразрезанным, замотала головой и воскликнула:

— Нет, что ты, Настенька! Ты сможешь посещать Землю хоть каждый день, хотя так часто всё-таки не нужно этого делать, телепорт на Стилан штука весьма дорогая, пускай он и оплачивается Правительством Содружества. Правда, за пределами Астраурбиса тебя повсюду будут сопровождать два телохранителя. Так что ты уже очень скоро сможешь рассказать своим одноклассникам, кто твой отец на самом деле, но относительно его нового места службы лучше говорить, что он является офицером Главного штаба военного космофлота Содружества. Зато обо всём остальном ты сможешь им смело рассказывать.

Маргарита Эдуардовна поняв, что девушке-кошке не терпится отведать её пирога, засуетилась и даже шикнула на мужа, чтобы он помог ей. Тесть Николая пропустил её слова мимо ушей, бережно погладил наградной «Макаров», и, пристально глядя на своего зятя не то спросил, не то просто сказал:

— Чечня. Лейтенант-разведчик с оперативным позывным Малыш. — Николай вместо ответа молча кивнул головой и принялся ухаживать за Лиу, наливая гостье чай, а его тесть радостным голосом воскликнул — Мать, внученька, ведь Николка и есть тот самый разведчик, который однажды спас от верной гибели не только меня, но и весь мой батальон.

Николай, разрезая пирог вместо хозяина, проворчал, называя тестя его армейским прозвищем:

— Да, ладно, Бульдозер, нашел о чём вспоминать. Ты бы на том минном поле и без меня тогда прекрасно обошелся, а вот со снайперами, надо признаться, мы тебя действительно выручили. Это годом раньше может быть мы перед ними и спасовали, но за год так насобачились их выслеживать, что им уже никакое боевое охранение не помогало. — Повернувшись с улыбкой к дочери, он добавил — Дочура, а ещё твой папка самый лучший хакер. У, малышка, если бы ты только знала, сколько вреда я причинил врагу работая на компьютере, но об этом я даже сейчас не смогу рассказать тебе. Извини, доченька, но это самая большая тайна и таковой она будет оставаться ещё очень долго.

Тему разговоров за столом сменила Лиу. Мигом слопав свой кусок пирога, она потянулась за вторым и спросила:

— Маргарита, а у вас нет сока из этих чудесных ягод?

Вишнёвый сок в доме нашелся. Целый трёхлитровый баллон и глядя на то, с каким азартом девушка-кошка приложилась в фужеру, Николай понял, что заменяет роннам спиртное. Космос-майор Маршал-сью быстро наклюкалась вишнёвым соком так, что ни о каком отбытии на Стилан уже не могло идти и речи. Уже после второго бокала вишнёвого сока, выпитого Лиу, Николай переглянулся с тестем и тот приказным тоном сказал:

— Ритуля, голуба, а, ну, быстро неси нам бутылочку чистенькой и сообрази какой-нибудь закуски поплотнее. Чтобы не ходить дважды, принеси сразу пару бутылочек.

Настя, сообразив, что намечается довольно продолжительное застолье, тотчас сказала:

— Папуль, ты бы снял что ли пиджак. — После чего стала приставать к деду — Дедуля, можно я покатаюсь на Цыгане?

Дед кивнул головой и предупредил:

— Только в галоп его не пускай и не долго, чтобы через два часа Цыган стоял в деннике.

Девочка забрала отцовские пиджак и галстук и тут же исчезла в доме. Через десять минут она уже ехала верхом на горячем скакуне к задним воротам ранчо, за которыми расстилался большой заливной луг. Дом полковника Егорова стоял на самой окраине города, так что девочке не пришлось скакать верхом на жеребце по городским улицам. Пока Настя седлала дедова жеребца, Маргарита Эдуардовна собрала на стол. Она выставила большое блюдо котлет и отварного молодого картофеля, обильно присыпанного зелёным укропом, разогретых в духовке, большие, ярко красные помидоры и малосольные огурчики, глядя на которые у Николая тотчас проснулся волчий аппетит. Лиу, настороженно принюхивающаяся к котлетам, рискнула взять на пробу одну вместе с самой маленькой картофелиной, но уже через минуту, выпив третий бокал вишнёвого сока вместе с мужчинами и женщиной-землянкой, принялась уписывать и одно, и другое за обе щёки, не отказываясь также от помидоров и малосольных огурчиков. С этого момента разговор за столом пошел по большей части о Николае и его военном прошлом.

Поскольку Лиу интересовало именно это, ему пришлось рассказать о том, чем он занимался в группе «Кавказ-21» и о том, почему он в ней вообще оказался. Поначалу он сводил всё к шуткам, но потом, отвечая на вопросы Лиу, стал говорить о своём прошлом уже куда более серьёзным тоном. Чем больше девушка-кошка выпытывала из него подробностей, тем задумчивее становилось лицо Маргариты Эдуардовны. Как жена военного, она прекрасно понимала, насколько опасными были все эти рейды в горы во время обеих войн, а уже о довольно частых, хотя и краткосрочных командировках её зятя, уже и говорить не приходилось. Ближе к ночи на веранду вернулась Настя. Её отец как раз рассказывал об операции, проведённой их группой в Стамбуле. Глядя на отца восхищёнными глазами, девочка спросила:

— Пап, а за что тебе дали героя? За войну в Чечне?

— Нет, дочура, за химию. — Смеясь ответил Николай и принялся объяснять — Нам стало известно, что в одном из тренировочных лагерей Аль-Каиды в Пакистане готовят группу террористов, которые должны были совершить теракты в Москве и других городах с применением химического оружия. Так уж случилось, что в Карачи мы смогли вылететь только вчетвером и всего лишь за день до того, как террористы должны были покинуть этот лагерь в горах. Из-за этого нам пришлось действовать экспромтом и практически без оружия. В общем это была чистейшая авантюра. Мы отправились на операцию с одними только ножами, но зато на бронированном джипе. Хорошо уже то, что мы доехали до этого лагеря быстро. К тому времени как раз стемнело. Выбирать нам было не из чего, раздумывать тоже и единственное, что нам было известно, так это то, где располагались семеро боевиков-ваххабитов из России. В общем мы внаглую въехали на территорию лагеря, а он был замаскирован под стоянку кочевников, и сходу влетели в шатёр, где уже легли спать наши клиенты. Наутро они должны были покинуть лагерь, а мы не знали ни их имён, ни даже того, как они выглядели. Ну, как бы то ни было, мы быстро уговорили этих ваххабитов не заниматься глупостями и через четверть часа умчались на том же джипе обратно в Карачи, а поскольку успели обзавестись парочкой пулемётов и гранатомётом вдобавок ко всему, то ни у кого не возникло желания нас преследовать. Наутро боевики Бин Ладена разыскивали нас по всей столице Пакистана, но это не помешало нам сесть на самолёт и улететь сначала в Каир, оттуда в Вену и уже потом в Москву. Ну, а потом по нашей наводке были арестованы другие террористы. Они уже успели создать в нескольких городах подпольные химические лаборатории и даже смогли запастись реактивами, нужными тем химикам, которых мы уговорили не совершать терактов в России. Действовали они с размахом и столько всего натаскали, что те изготовили бы несколько тонн ядовитого газа-зарина. Вот наше начальство и решило, что мы достойны самых высоких наград, Настюша.

Николай замолчал. Настя, недовольная тем, что рассказ отца был так скуп на подробности, спросила:

— Уговорили это как? Убили что ли?

Николай усмехнулся и ответил:

— Ну, может быть и убили, хотя проверять это нам было некогда. У нас и без того забот было предостаточно.

Лиу Маршад-сью, уже изрядно набравшаяся к тому времени, скептически хмыкнула и сказала:

— Читала я как-то раз отчёт пакистанских спецслужб об этой уникальной антитеррористической операции, Ник. Тут только вот какая нестыковка получается. Ты говоришь, что вся операция заняла у вас пятнадцать минут, вы тотчас убрались и из-за того, что прихватили у боевиков пулемёты, вас никто не стал преследовать. А из того отчёта мне известно, что из сорока двух боевиков, семи ваххабитов и пятерых инструкторов-химиков в живых осталось только четверо, да, и из них трое позднее скончались от ран. Такая вот химия поучается, Ник, и мне очень хотелось бы поскорее загнать тебя и троих твоих друзей, вместе с которыми ты летал в Карачи, в спецотдел, чтобы там наши ребята просканировали ваши мозги и в точности воссоздали весь ход операции с первой и до последней секунды. Это послужит прекрасным наглядным пособием для наших ребят из службы планетарной безопасности. Когда они готовят операции подобного рода, то им почему-то требуется для их проведения масса людей и чуть ли не целые горы самого разного оружия и единственное, чего они не берут с собой, так это атомных бомб. — Поняв, что сказала лишнее, Лиу поторопилась успокоить девочку — Настенька, милая, все те люди были негодяями и жестокими убийцами. Даже по законам Республики им всем полагается смертная казнь или пожизненное заключение без права помилования, что по сути та же смертная казнь, только в рассрочку.

Девочка, которую ничуть не смутило известие о том, что её отец вместе со своими друзьями уничтожил столько террористов, насупилась и проворчала:

— Если бы мой папа не убил этих людей в Пакистане, то они убили бы своим газом десятки тысяч людей в Москве. Так им и надо. Лиу, я ведь не дура. Я читала и про Аль-Каиду, и про чеченских террористов, и даже смотрела по телеку передачи про них. Они ведь никого не жалели. Хорошо, что все они улетели с Земли. Пусть теперь там сами себя взрывают и травят газами. Надо было им не только по пятнадцать килограммов золота каждому дать, но ещё и по атомной бомбе.

Маргарита Эдуардовна быстро пресекла такие разговоры:

— Ну, уж, нет, Анастасия, хватит тебе слушать такое. Твой отец, конечно, герой, но тебе рано знать о таких вещах. Быстро отправляйся в свою комнату и лучше собери вещи, ведь не с пустыми же руками ты отправишься с отцом на Стилан.

Лиу, опрокинувшая ещё один бокал вишнёвого сока, взяла себя в руки и почти трезвым голосом сказала:

— Настенька, девочка моя, не забивай себе голову такими пустяками. Возьми с собой только самых любимых кукол. Завтра с утра мы отправим твоего папу в госпиталь, а сами займёмся вашим новым домом. Купим мебель и всё необходимое, чтобы вам в нём жилось не хуже, чем на Земле. О, я ведь забыла тебе сказать, девочка, что теперь твой папа очень богат.

Девочка кивнула головой и встала из-за стола. Отправляясь в дом, она повернулась у двери и съязвила:

— Лиу, в кукол я ещё в девять лет играть перестала, когда дедушка купил Цыгана и начал учить меня ездить верхом.

Настя, весело смеясь, убежала в свою комнату и вскоре Маргарита Эдуардовна робко поинтересовалась, не пора ли гостям ложиться спать. Николай и её супруг, прикончившие вместе с ней две бутылки водки, были бы не прочь приговорить и третью, зато девушка-кошка, укатавшая в одиночку трёхлитровый баллон вишнёвого сока, похоже, уже и лыка не вязала. Она лишь кивнула головой в знак согласия и попыталась встать, но непременно рухнула бы на пол, если бы её не подхватил на руки Николай. Для своего изящного внешнего вида Лиу оказалась неожиданно тяжелой и весила никак не меньше восьмидесяти килограммов. Николай, подивившись этому, выпрямился, и, жужжа моторчиками своего экзопротеза, понёс гостью своих бывших тестя и тёщи в дом. Маргарита Эдуардовна важно шествовала впереди. Лиу, оказавшись в сильных мужских руках, немедленно обняла его за шею, но это было рефлекторной реакцией одинокой женщины спящей глубоким, практически непробудным сном.

Николай донёс Лиу до гостевой спальной комнаты и положил её на кровать, предоставив Маргарите Львовне заниматься девушкой. Заглянув на веранду, он сказал полковнику Егорову, что тоже отправляется спать, хотя как раз спать ему совершенно не хотелось. Но ещё меньше ему хотелось сейчас разговаривать со своей тёщей и потому он сразу же отправился в ту спальную, в которой они спали вместе с Ниной тогда, когда приезжали в Воронеж к её родителям. Эта спальная комната выглядела точно так же, как и в их прошлый приезд. Над кроватью даже висел канат, приделанный тестем для того, чтобы ему было легче вставать с неё и перебираться в инвалидную коляску. Не успел он снять рубаху, как в коридоре послышались шаги Маргариты Эдуардовны. Бывшая тёща постучалась в дверь и спросила:

— Николай, ты ещё не разделся? Я принесла бельё, хочу перестелить тебе кровать. Можно войти?

— Да, разумеется, Маргарита Эдуардовна. — Ответил Николай и отошел к креслу, стоявшему в углу.

Бывшая тёща принесла ему не только чистое, накрахмаленное постельное бельё, но ещё и махровый халат и несколько полотенец. Рядом со спальной комнатой находилась ванная. Николай, не зная что сказать, молча кивнул головой и сел в кресло, а Маргарита Эдуардовна положила халат и полотенца на комод и принялась перестилать кровать, хотя этого, явно, не нужно было делать. Она, похоже, хотела что-то сказать своему бывшему зятю, но не знала с чего начать. Николай первым нарушил молчание:

— Маргарита Николаевна, Нина больше двух месяцев назад завела себе любовника и улетает с ним на Рианон. Точнее отправилась туда на транс-телепорте. Не знаю что это за тип, мне было как-то неприятно следить за своей собственной женой, но в том, что у неё есть любовник, я уверен на все сто процентов. В общем я вот что хотел сказать, Маргарита Эдуардовна. Может быть Нина и была права, говоря, что я её подавляю, хотя все мои действия были направлены только на то, чтобы помогать ей. Просто я привык всегда всё держать под контролем и всегда знал всё о её трудностях и проблемах. Мне, наверное, нужно было не решать их за неё, а позволить разбираться со своими трудностями самой, но видите ли я никогда не пускаю дела на самотёк. Увы, это скорее всего тоже издержки моей истинной профессии. Впрочем, Маргарита Эдуардовна, я хочу сказать вам не об этом. Я знаю о том, что Нина всегда обсуждает с вами все свои дела и потому хочу вас вот о чём попросить. Понимаете, ей, наверное, нужно пожить какое-то время без меня, но если у неё с этим парнем всё обломится… Ну, в общем, если она захочет вернуться, то я не стану корчить из себя Отелло и ей не доведётся побывать в шкуре Дездемоны. Ну, и ещё относительно Насти, Маргарита Эдуардовна. Я забираю от вас дочь не из вредности. Понимаете, так нужно. Моя будущая работа мало чем отличается от того, чем я занимался все эти годы, но моё новое начальство считает, что наши близкие должны находиться под надёжной защитой.

Тёща улыбнулась и с облегчением сказала:

— Спасибо, Коля. Спасибо и прости меня, старую дуру. Если Нинка сюда пожалует или свяжется со мной, я ей всё выскажу про эти подавления. Мало ты её подавлял, сынок.

В спальную без стука заглянул тесть, строго зыркнул на жену и ворчливым голосом сказал:

— Мать, закругляйся, парню нужно отдохнуть перед дальней дорогой. — Войдя в спальную о сел верхом на стул, положил руки на спинку и спросил — Николай, уж коли ты выбился в начальники, будь добр, замолви за меня словечко на Стилане. Я тут давеча читал, что у космодесантников тоже есть танковые войска. Правда, танки у них совсем другие, летающие. Летать-то они летаю, но низенько так, словно крокодилы над болотом. Ну, я в общем готов пойти на службу хоть командиром роты. Меня тут за былые заслуги перед родиной даже в очереди на омоложение продвинули, так может быть им в космодесанте пригодится Бульдозер? Ты же меня знаешь, Николай, если мне приказывают стоять насмерть, то я так и делаю. Ну, а если им понадобится целый танковый полк, то я и это быстро организую.

Маргарита Эдуардовна быстро застелила постель, пожелала Николаю доброй ночи и вышла, а он встал и сказал вполголоса:

— Понадобится, Бульдозер, обязательно понадобится. Хотя я ещё почти ничего не знаю о своей новой конторе, мне известно, что у Управления С есть свой собственный космический десант, а раз так, то у нас должны быть на вооружении и танки. Только знаешь, Тарасыч, перед такими ребятами, как ты, стоят куда более серьёзные задачи, но об этом мы поговорим позднее.

Глава 8. Стилан

Сборы утром были довольно недолгими и Николай с Настей покинули бы дом Маргариты Эдуардовны и Дениса Тарасовича ещё быстрее, если бы хозяева не решили одарить свою гостью Лиу Маршад-сью почти полутора сотнями трёхлитровых баллонов с вишнёвым соком. В их саду зрел новый урожай, так что старые запасы было просто некуда девать. Лиу вызвала транспорт и баллоны под её присмотром были загружены в большой серебристый контейнер, который тотчас увезли на галактическую станцию транс-телепорта. После этого все присели на дорожку и уже через пару мгновений Николай, Настя и Лиу стояли возле станции галактического транс-телепорта в Москве, расположенной неподалёку от парка Горького. В отличие от множества других пассажиров они прошли в вип-зону, где их даже не стали подвергать таможенной проверки, что было и понятно, без своих серебристых браслетов они просто не смогли бы в неё войти.

Очутившись на Стилане, Николай сразу же понял, что попал на другую планету. Моторчики его экзопротеза жужжали гораздо громче, что было связано с более высокой силой тяжести. Настя этого даже не почувствовала, зато они это ощутили сразу же. Николай не знал, как ему утихомирить свои жужжащие при каждом шаге ноги и виновато улыбнулся. Лиу усмехнулась и снова велела соединить браслеты в единую цепь. После очередной переброски они оказались в большом, прохладном холле медицинского центра Управления С, где Лиу сказала Николаю строгим, учительским тоном:

— Ник, чтобы ты не сошел с ума от этого рычания в своих штанах, я немедленно сдам тебя доку Стрелли. Помучайся немного. К нему нам придётся идти пешком. Это недалеко.

Хотя это и был стиланский военный госпиталь, он мало чем отличался от всех прочих госпиталей. Те же белые стены, кровати-каталки, врачи и медсёстры в белых комбинезонах. Кабинет главного врача госпиталя находился неподалёку, а он сам был на месте, так что уже через каких-то пять минут или чуть больше Стрелт Винер обнимал Лиу. Его куда больше интересовала бывшая пациентка, нежели высокий плечистый мужчина и девочка-подросток. Док Стрелли был невысоким, даже немного ниже Лиу, бывшей Николаю по плечо, юрким, темноволосым живчиком и на вид ему было нельзя дать больше двадцати лет, если бы не сеточка тонких морщин возле жгуче-карих, пристальных глаз. Не смотря на то, что он очень хотел ощупать руки Лиу, та вывернулась и быстро вернула главного Эскулапа Управления С к реалиям жизни, заявив ему командирским тоном:

— Док, нечего меня хватать своими ручонками. С руками у меня полный порядок, а вот этот парень срочно нуждается в помощи. Знакомься, это Ник Серебряков, тот самый супертехноэмпат, которого мы с Ролло разыскивали для тебя столько лет, но сначала ты починишь его позвоночник, чтобы он уже сегодня вечером мог ходить без своего жужжащего экзопротеза, а потом примешься за свои исследования. Именно для этого он сюда и прибыл. Ну, а эта юная фриледи его дочь Настя и она пока что не нуждается в твоих услугах.

Док Стрелли отошел от них на несколько метров, оперся задом о свой деревянный письменный стол какой-то доисторической конструкции, покрытый зелёным фетром, и принялся так внимательно разглядывать застывшего Николая с головы до ног, словно обладал рентгеновским зрением. Не найдя в нём ничего сверхъестественного, он кивнул головой и сказал:

— Лиу, девочка моя, судя по всему у Ника очень серьёзно повреждён позвоночник. Извини, но операция займёт несколько суток, так что тебе не светит прогуляться с этим красавчиком сегодня вечером по парку.

— Док, не мели чушь! — С металлическими нотками в голосе оборвала Стрелта Винера Лиу — У тебя есть двенадцать часов на то, чтобы поставить этого парня на ноги и вернуть ему все его прежние рефлексы. Ничего сверхъестественного я от тебя не требую и нечего мне тут заливать о сложности операции. Тебе случалось в корабельном госпитале ставить на ноги пилотов с куда более серьёзными ранениями всего за четыре, пять часов, после чего Храмми снова гнал их в бой, а тут всего-то и дел, что восстановить функции спинного мозга, да, вернуть мышцам ног их прежнюю силу. Тебе даже не нужно ставить этому парню мускульные усилители и нейроускорители, ведь ему не придётся бежать кросс по полосе препятствий. Так что не болтай и поскорее принимайся за работу, а мы с Настей пока что займёмся их новым домом. И учти, Стрелли, через двенадцать часов я приду за Ником и быть беде, если ты не выдашь его мне полностью здоровым и готовым к беготне по кабинетам. На него многие захотят посмотреть и тут даже я ничего не смогу поделать.

Док Стрелли хмыкнул и огрызнулся:

— Ага, как же. Знаю я зачем нужен тебе этот верзила, Лиу. Ну, да, ладно, делать нечего, хотя ты и не права. Всё, веди девочку по магазинам, а я займусь Ником. — Лиу, взяв за руку Настю, тотчас вышла из кабинета доктора Стрелта, похожего на больничный покой, а сам он подошел к своему пациенту и задумчивым голосом поинтересовался — Откуда будешь родом, парень?

Николай сухо ответил:

— Планета Земля, государство Россия.

— Так ты и в самом деле техноэмпат самого высокого уровня? Как ты это определил? — Спросил доктор — Что тебе вообще даёт основание считать, что ты чем-то лучше Лиу или Ролло?

Николай опешил. До этого момента у него и в мыслях не было доказывать кому-либо свою исключительность. Скорее наоборот, это Лиу, Ролло и Храм Регнер только и делали, что охали и ахали по этому поводу. Правда, вчера вечером он снял свой новый браслет с руки и натянул его на голову, что оказалось не таким уж и сложным делом. В контакт с этим устройством он вошел также быстро, как и с симулятором, вот только у него было совсем другое предназначение и иные возможности. Браслет на поверку оказался не только устройством идентификации и эмитером телепортационной волны. Он был ещё и устройством для хранения и считывания информации с любых носителей и компьютеров, имеющих как радио, так инфракрасные порты и плюс к этому был ещё и компьютером. Вот только информации в нём было всего ничего — служебная, имевшая отношение к фримену Николаю Серебрякову, да, ещё та, которую закачал в браслет компьютер Лиу Маршад-сью, а он не сбросил ему ни одного лишнего байта информации.

Лёжа в постели Николай «дотянулся» до ближайшего работающего компьютера, это был компьютер городской станции слежения, расположенной неподалёку, и через него смог получить доступ к открытым базам данных. Уже через полчаса Николай сумел настолько хорошо освоить свой новый персональный компьютер, что мог бы с его помощью войти в сеть и при желании взломать какую-нибудь локальную сеть или базу данных с ограниченным доступом, так как быстро скачал со своих почтовых серверов все нужные ему коды, пароли и специальные программы. Остановило его только то, что таким образом он снова довольно болезненно щелкнул бы планетников по носу, а это были теперь его коллеги.

Вместо того, чтобы заниматься предосудительными делами, Николай просто прошелся по открытым источникам и почти до трёх часов ночи повышал свою эрудицию по части устройства Звёздного Содружества и войны с энергонами, благо на этот раз ему не нужно было думать об оплате трафика. Он быстро сообразил, что как оперативный сотрудник Управления С даже без специальных допусков имеет доступ к тем файлам, которые, явно, относились к числу секретных. Браслет, надетый на голову, давал Николаю возможность получать изображение, звук, запах и даже вкус прямо в мозг и это ему очень понравилось. Правда, при этом ему было довольно трудно ходить по комнате и пользоваться своими глазами и руками, но и с этим он вскоре справился. Любопытства ради он отыскал информацию о техноэмпатии и вскоре узнал о том, что такие трюки, которые давались ему очень легко, были под силу только самым мощным и тренированным техноэмпатам. Поэтому когда доктор Стрелт стал задавать ему свои вопросы относительно его способностей к техноэмпатии, Николай молча снял с руки браслет, растянул его и надел на голову, после чего улыбнулся и ответил:

— Док, поверьте, я довольно мощный техноэмпат, хотя всего лишь в третий раз в жизни вхожу в контакт с электронными устройствами оснащёнными системами сенсосвязи. Мы, наверное, должны отправиться в какой-то медицинский кабинет или в операционную? Пойдёмте. Раз уж вы будете потрошить мою тушку, то я, пожалуй, проведу эти двенадцать часов с пользой для себя. Думаю, что вы будете делать операцию под местным наркозом и не станете погружать меня в нирвану стиланского разлива. К тому же если я сольюсь со своим компьютером полностью, то мне уже и никакой наркоз будет не нужен. Честно говоря, мне со вчерашнего дня хотелось порыться в стиланской планетарной компьютерной сети, а у вас тут в госпитале полно модемов, через которые я могу войти в неё, не говоря уже о том, что ваша локальная сеть, как я посмотрю, открыта для меня почти полностью. Не то чтобы медицина меня очень уж интересовала, но кое-какая информация будет мне полезна. Вы ведь не будете против? Честное слово, я не буду совать свой нос в ваши тайны, и, уж, тем более, не стану заниматься вредительской деятельностью, хотя как раз именно в этом деле считаюсь весьма неплохим специалистом, но я же не враг самому себе.

Доктор Стелт Винер даже вздрогнул, когда Николай шагнул к нему с беспечной улыбкой на лице и глядя на него вполне понимающим, адекватным взглядом. Он шагнул к своему пациенту и кивая головой торопливо спросил:

— Ник, ты что же, можешь одновременно входить в контакт с тэу-устройствами и при этом воспринимать реальность? Но это же чертовски неприятное занятие! Лично я предпочитаю во время сложных операций, когда соединяюсь своим сознанием с робохирургом, сидеть в кресле или лежать на кушетке. — Вспомнив о том, о чём он говорил пару минут назад, доктор кивнул головой и сказал — Да, Ник, ты, похоже, действительно очень мощный техноэмпат, но мне придётся провести множество исследований, чтобы понять, тот ли ты человек, который нам нужен. Ну, это касается в основном не того, насколько ты мощный техноэмпат, а тех генов, которые отвечают за техноэмпатию.

Николай пожал плечами и ответил с улыбкой:

— Именно за этим я и прибыл на Стилан, док, чтобы вы смогли во всём разобраться. Ну, и ещё за тем, чтобы сражаться с энергонами, я ведь профессиональный военный.

Доктор Стрелт пошел впереди и повёл Николая из кабинета в ближайший хирургический бокс, по пути рассказывая ему о том, чем он займётся в течении ближайшего времени. Операция предстояла очень сложная, но не это было главным, ведь на неё должно было уйти даже в самом тяжелом случае не более двух часов. Куда сложнее было полностью восстановить мышечную активность ног и тазобедренного пояса в прежнем виде. Это можно было сделать только с помощью специальных инъекций и электростимуляции мышечных волокон. К тому же специальными препаратами включалась ускоренная регенерация клеток и по заверениям доктора уже через каких-то семь часов Николай сможет забыть о своём увечье. Такие скорости были для него чем-то совершенно фантастическим и он недоверчиво спросил:

— Док, вы что, серьёзно? Я подумал было, что Лиу просто набивает цену вашей стиланской медицине. Насколько мне это известно, операция омоложения организма длится почти три месяца, а то, о чём вы мне рассказали, почти одно и то же.

Доктор Стрелт усмехнулся, и, подталкивая Николая к большому агрегату отчасти похожему на громадный хромированный саркофаг, стоящий посреди комнаты с белыми стенами, сказал:

— Парень, ты же профессиональный военный и должен знать, что между гражданской и военной медициной есть разница. В таких мирах, как твоя Земля до прибытия на неё нашей экспедиции, разница была невелика, но всё же достаточно заметна. У нас же она не просто велика, а очень велика. В гражданской клинике ты лежал бы в гидрокамере робохирурга почти две недели, а у нас, у военных медиков, свои собственные нормативы. Когда ты пройдёшь все процедуры и наши клон-операторы вырастят различные запасные части для тебя, то даже в том случае если тебя доставят в госпиталь без рук и ног с изувеченным торсом едва живого, уже через три, четыре часа ты своим ходом пойдёшь в столовую, чтобы ещё через пару часов снова вступить в бой. Меч крепкая штука, да, и боевой скафандр весьма основательно защищает человека от всяческих поражающих факторов, но после десятка попаданий из импульсных пушек именно в таком виде пилоты поступают в корабельный госпиталь. Ладно, парень, хватит болтать. Раздевайся и залезай в чрево робохирурга. Если захочешь узнать что-то ещё, запроси через свой компьютер информацию о наиболее типичных ранениях и травмах, которые пилоты-техноэмпаты получают во время боя с энергонами.

Доктор подошел к небольшому пульту у стены и нажал кнопку. Прямо из одной стены выдвинулся шкафчик для одежды и небольшой диванчик, а из другой удобное на вид большое кресло с какой-то чёрной штуковиной очень похожей на фен в женской парикмахерской. Николай сразу же понял, что сидя в этом кресле со шлемом на голове доктор Стрелт будет руководить ходом операции. Ему стало интересно, будет он находиться возле него неотлучно или же просто запрограммирует робохирурга и передаст ему бразды правления, и потому он спросил:

— Док, операцию будете проводить вы или этот ваш саркофаг сам всё сделает? Если всё так просто, как вы говорите, то мною могла бы заняться какая-нибудь медсестра.

— Медсестра? — Удивлённо воскликнул доктор — А, понял, ассистент лечащего врача. Нет, Ник, мне очень хочется поскорее понять, кто ты такой и потому я намерен начать исследовать тебя немедленно. Просканирую твой позвоночник, разберусь в чём тут дело, задам программу робохирургу и сразу же начну полное сканирование твоего тела. До мозгов доберёмся позднее. Своё наручное тэу можешь не снимать. Робохирург знает, что это такое и не примет его за экзопротез, от которого тебя нужно избавить раз и навсегда. — Посмотрев на Николая, уже успевшего раздеться до трусов, доктор ухмыльнулся и заметил — Эти жадины поставили тебе самую дешевую модель экзопротеза. Вечно они экономят. Даже на таких примитивных устройствах.

Сделав рукой жест в сторону робохирурга, доктор Стрелт нажал кнопку на пульте и вся верхняя часть саркофага поднялась вверх, словно на тросах, но их не было. Подумав об антигравитации, Николай снял трусы, быстро развесил одежду в шкафчике и подошел к саркофагу. Внутри него он увидел овальное углубление, выложенное чем-то вроде светло-голубого меха, с одной стороны которого имелось возвышение для головы. Поправив на голове свой браслет, он забрался в саркофаг и как только улёгся, крышка плавно опустилась вниз, погрузив его в полную темноту и отрезав от всех звуков. Мех под ним зашевелился и саркофаг стал заполняться водой или какой-то другой жидкостью имевшей температуру тела. Не желая дожидаться начала операции, Николай поспешил полностью соединиться сознанием со своим компьютером и продолжил своё знакомство со Звёздным Содружеством и его научными и техническими достижениями.

Как и вчера вечером это занятие его быстро увлекло и поскольку времени впереди у него было довольно много, целых двенадцать часов, он стал более подробно и внимательно просматривать информацию о энергонах. Уже очень скоро он понял, что не смотря на множество файлов, информации о них у галактической стражи было кот наплакал. Это его насторожило и он стал искать различные аналитические обзоры и статистические отчёты о нападениях энергонов. Все они также были похожи один на другой, что его совершенно не удивило. Один и тот же враг скрытно проникает в галактику на одних и тех же боевых космических кораблях, которые отличались только оттенком цвета, нападал на те корабли, которые привлекли его внимание и если получал достойный отпор, стремился поскорее удрать от места схватки, проявляя при этом чудеса изобретательности и используя для маскировки всё, что только было можно.

Энергоны в отступления были просто феноменальными пилотами. Они пользовались малейшей возможностью спрятаться за газо-пылевыми облаками, смело входили в корону звезды, да, к тому же выбрасывали во все стороны множество голографических фантомов, почти ничем не отличавшихся от зубцов и потому сбивавших преследователей с толку. В общем покидать поле боя они умели на порядок, а то и все два лучше, чем сражаться, хотя и в этом плане им нужно было отдать должное. Просмотрев несколько аналитических отчётов о сражениях, Николай, вдруг, подумал о том, что энергоны действовали в бою точно так же, как и он сам, сражаясь на симуляторе с золотыми зубцами. То есть управляли четырьмя зубцами и при этом было трудно, но всё же можно понять, который из пяти зубцов был командирским.

Почему-то это его не удивило и он стал искать информацию именно на эту тему. Вскоре он узнал, что очень многие пилоты-техноэмпаты считали точно так же и полагали, что энергонами также являются техноэмпатами и пилотируют свои корабли с помощью техноэмпатического устройства, сокращённо тэу. Что же, в таком случае у энергонов было гораздо больше общего с людьми, чем считали в космофлоте. Возможно, что энергоны вовсе и не были энергетическими существами и тогда кое что они всё же прихватывали с собой, ведь никто толком не знал, какими возможностями обладали их корабли. Вдруг они могли буксировать транспортировочные контейнеры, ведь как правило после своих удачных операций они взрывали захваченные корабли термоядерным зарядом, после которого было уже невозможно понять, похитили они с него что-либо или нет.

Следующим вопросом, который заинтересовал Николая, было, — имела ли место эволюция кораблей энергонов и уже очень скоро он узнал, что так оно и было. Хотя внешний вид их кораблей не менялся, со времени первых стычек они стали как мощнее в смысле вооружения, так и значительно прибавили в скорости. К тому же вот уже на протяжении более, чем двухсот лет многие пилоты считали, что в режиме гипердрайва зубцы могут летать значительно быстрее, чем об этом было принято говорить. Просто они тщательно скрывали истинные возможности своих космических кораблей. А ещё бывалые пилоты считали, что корабли энергонов обладают какой-то маскировкой, что позволяет им под её покровом гораздо быстрее прилетать в нашу галактику и покидать её после своих набегов. Как и мечи, зубцы несли на борту ракеты с термоядерными боеголовками, но всего лишь по четыре штуки и поэтому применяли их во время боя крайне редко, предпочитая стрелять из импульсных пушек. Похоже, что энергетические установки на трезубцах были весьма мощными.

Николай так увлёкся, что не сразу понял, — операция завершилась и колпак робохирурга открыт. Доктору Стрелту даже пришлось потормошить его, чтобы вернуть к действительности. Лиу и Настя уже ждали его за дверями операционного бокса. Со вздохом выключив свой наручный компьютер, он по привычке взялся руками за бортик и стал подниматься. К его удивлению ноги, которых он до этого часа не чувствовал более двенадцати лет, сами собой согнулись в коленях, хотя никакого экзопротеза на нём уже не было. Николай, поначалу, опешил, а затем с силой выбросил своё тело из робохирурга и ловко приземлился на пол, покрытый тёмно-зелёным ковролином. Ноги, как и прежде, прекрасно знали своё дело и потому он даже не пошатнулся. Подпрыгнув несколько раз на месте, он сделал несколько махов сначала правой, а затем левой ногой, после чего наклонил корпус влево и проделал правой несколько резких движений, имитирующих удары из кухни карате. Под один из них чуть не попал доктор Стрелт, беспечно направляющийся к пульту, но успел закрыться блоком и потому не отправился в нокаут. Потирая ушибленную руку, он немедленно поинтересовался:

— Ты занимался боевыми искусствами, Ник?

— Ага, большую часть своей жизни. Карате, самбо, айкидо и много чего ещё. — Ответил Николай — А что, заметно?

Доктор усмехнулся и сказал:

— Не знаю что такое ваше карате и самбо, но удар у тебя отличный. Представляю себе во что ты превратишься, когда над тобой поработают наши лучшие специалисты. Хорошо, доказывать мне, что операция прошла успешно, тебе уже не нужно, а теперь быстро одевайся, пока у Лиу не лопнуло терпение. Она, знаешь ли, в гневе не самая приятная собеседница.

Прежде чем одеться, Николай внимательно ощупал своё тело. Робохирург не только излечил его от паралича, но и сделал липосакцию. Удовлетворённо хмыкнув, ему не нужно было теперь резко увеличивать нагрузки чтобы согнать лишний жирок, он стал одеваться. Костюм, который был ему утром немного тесноват, к вечеру стал великоват как минимум на два размера, но это его мало расстроило, поскольку в ближайшей перспективе ему предстояло стать подопытным кроликом доктора Стрелта, чему он был только рад. Теперь, когда Николай полностью освоил своё наручное тэу, он только и ждал того момента, когда сможет заняться своим самообразованием, хотя и полагал, что Ролло Шутер и Лиу постараются приложить руки и к этому. С такими мыслями он завязал галстук, вся его одежда была за это время выстирана и отглажена, и, козырнув доктору, вместе с ним вышел из операционного бокса.

Первой к нему на шею бросилась сияющая от счастья Настя. Лиу стояла чуть позади и выглядела хмурой. Быстро оттащив девочку от отца, девушка-кошка пару раз стукнула его кулачками в область пресса, после чего ребром ладони простукала бёдра ног. Оставшись довольной, она тем не менее хмуро проворчала:

— Ну, вот, теперь всё в порядке, Стрелли. — После чего совсем уж хмуро буркнула — Ник, если бы я знала, что твоя дочь такая вредина, то отправила бы с ней за покупками Храмми. Представляешь, она так и не позволила мне выбрать хоть что-либо из мебели и зачем-то купила на кухню какие-то древние агрегаты. Я даже и не знала, что такие ещё производят. Но что самое ужасное, она превратила одну комнату рядом с кухней в этот, как его, в погреб, и закупила такое огромное количество сырых продуктов, словно в вашем доме будет квартировать целая рота космодесантников. На любой мой довод эта девица всякий раз до жути противным голосом говорила: — «Моему папе это не понравится и он обязательно выбросит эту штуковину из дома». В общем, Ник, теперь твой дом представляет из себя жилище доисторического человека и мало чем отличается от пещеры.

Настя чуть ли не хохотала от слов своей новой подруги. Николай одобрительно улыбнулся дочери, так как понял, что она всего лишь позволила воплотиться в жизнь их совместным мечтаниям. Поскольку Николай стремился как можно скорее скопить денег на операцию, то покупал только самое необходимое, но при этом он вместе с Настей частенько рассматривал каталоги с новейшими моделями бытовой техники, мебели и всего прочего, что превращало дом в рай земной. Он согнал с лица улыбку, пристально посмотрел на дочь и спросил её строгим голосом:

— Хранилище для овощей и мяса купила то самое, стапятидесятикубовое, с автоматической загрузкой и выдачей?

— Естественно! — С вызовом ответила дочь — Лиу сказала мне, что я могу тратить сколько угодно денег, всё равно за всё заплатит наше Управление. Я хотела взять трёхсоткубовое, но тогда пришлось бы устанавливать погреб не рядом с кухней, а где-нибудь ещё. Зато теперь красота, подошел к люку и взял из него всё, что тебе нужно, и, главное, ничто не нужно будет размораживать, но холодильник я тоже на кухню купила. Ты же любишь пить холодный компот, а тут на Стилане такая жара стоит. Даже жарче, чем у нас в Ростове и это только начало лета.

Николай кивнул головой и снова спросил дочь:

— Харчами затарилась, Настёна? Гостей сможем принять, если доведётся?

Та ответила:

— Ага, всё купила. Три тонны молодой картошки, три — зрелой, на пюре и всякие там борщи и супы, огурцы, помидоры, ну, в общем, всё, что ты обычно покупаешь. Фрукту закупила, мясо, рыбу. Пап, ну, что я буду перечислять, дома на всё сам посмотришь. Я ведь уже не ребёнок и знаю, что должно всегда быть под рукой. Я даже вино купила и дрова для шашлыков.

— Так, всё ясно, Настёна. — Сказал Николай и поинтересовался — А теперь скажи мне, дочка, где ты харчи покупала? Надеюсь не в каком-нибудь местном супермаркете?

Последний вопрос возмутил девочку и она с обидой буквально выкрикнула:

— Пап, ты что, дурой меня считаешь? Лиу помогла мне связаться с Центральным рынком в Ростове, с одной компанией, она принадлежит отцу моей одноклассницы, Вики. Компания Викиного папы как раз занимается закупкой продуктов для тех людей, которые в отличие от тебя не любят ходить на рынок. Вот они-то всё и закупили по моему списку. Правда, Викин папа когда узнал, кто ты такой на самом деле и где сейчас работаешь, сразу же взял с меня слово, что он будет теперь постоянно поставлять тебе продукты. В общем он ещё много чего нам прислал. Да, ты его знаешь, папа, это дядя Толя. Вы ведь с ним прошлым летом целый месяц для нашего класса в летнем лагере готовили.

Только после этого Николай с улыбкой сказал обиженной Лиу, которую Настя так решительно отстранила от хлопот:

— Лиу, в нашей семье я шеф-повар, а Настя просто повар. Её маму мы к кухне даже близко не подпускали. Тебе, как я помню, понравилась стряпня Настиной бабушки… — Настя при этих словах немедленно скорчила брезгливую мину и Николай смело высказался по этому поводу — Так вот, её котлетами только голодных бомжей кормить. Не сегодня, так завтра я накормлю тебя, Ролло и Храмми таким обедом, что вы мигом назначите меня не пилотом-техноэмпатом, а главным шеф-поваром нашей конторы, но я на это не соглашусь.

Лиу, наконец, улыбнулась и сказала:

— Док, спасибо, что подлатал Ника. Скоро я сдам тебе этого парня для твоих изуверских опытов. — Она взяла Николая под руку, Настя тотчас ухватилась за вторую и уже шагая по коридору госпиталя, обрадовала его — Боюсь, что сегодня тебе не светит возиться у плиты в твоей новой кухне. Твоя дочь добрых три часа там что-то готовила, пока я приводила твой дом в порядок следуя её инструкциям. Мне даже как-то не верится, что ты ей о себе ничего не рассказывал. По-моему она переняла у тебя все твои командирские способности, о которых ей, якобы, ничего не было известно. Мною во всяком случае она командовала просто превосходно, и, главное, ей очень быстро удавалось убедить меня, что всё делать нужно именно так, а не иначе.

— Да, уж. — Отозвался Николай — Настя в отличие от своей мамы очень любит порядок. Во всём. Видимо, это передалось ей от обоих дедов. Мой отец тоже любил дисциплину и порядок, а вот мне этому пришлось очень долго учиться, но у меня были хорошие учителя, Лиу. Надеюсь, что и моей дочери пойдёт впрок всё то, чему я её учил. Как ты считаешь, Настенька, твой папка не зря с детства учил тебя быть собранной и дисциплинированной?

Дочь ответила отцу обиженным голосом:

— Пап, ну, перестань. Ты ведь знаешь, что даже дед с бабушкой меня за это всегда хвалят, да, и в школе наша классная ставит меня в пример всем ребятам, хотя у меня неважные отметки по русскому языку и литературе. Теперь, когда я знаю кем ты был, мне понятно, почему ты у меня такой. Только ты зря считаешь, что мама не любит порядок. У неё к нему просто совсем другое отношение к нему. Ты ведь у нас экстраверт, а она интроверт и к тому же у неё артистическая натура в отличие от тебя.

Николай усмехнулся и чмокнув дочь в щёку сказал:

— Вот такая у меня дочь, Лиу. Умница. Вся в маму пошла, но кое что ей и от отца досталось. Например, умение готовить.

Первой рассмеялась Настя, а затем громко расхохоталась Лиу и они все вместе вышли в холл, откуда телепортом отправились прямо в новый дом Николая Серебрякова, где уже был установлен мощный генератор телепортации. Дом этот, а его скорее следовало называть виллой, стоял на довольно большом участке земли в окружении точно таких же вилл в живописной холмистой местности, поросшей высокими, раскидистыми деревьями с синеватой листвой. Это был заповедный участок Астроурбиса — города, в котором жили преимущественно одни только семьи сотрудников Управления С, и являлся частью огромного мегаполиса, — Соляриса, столицы всего Звёздного Содружества. Об этом говорила мерцающая в голубой дымке стена небоскрёбов, горной грядой стоящих в полутора десятках километров от этого места.

Николай только оказавшись на беломраморной площадке перед своим новым домом впервые за эти часы увидел Стилан и смог полной грудью вдохнуть его воздух, в котором кислорода было на девять процентов больше, чем в атмосфере Земли. Может быть от этого он показался ему удивительно чистым и каким-то пьянящим. К тому же воздух был напоен запахами хвои и незнакомых ему цветов. Вилла была окружена небольшим парком с несколькими лужайками и в нём во множестве произрастали помимо деревьев с большими, узорчатыми синеватыми листьями, пахнущими сосной, какие-то кустарники с разноцветными цветами. Трёхэтажная вилла какой-то замысловатой, но очень красивой архитектуры в древнеримском стиле, была чуть ли не вся оплетена вьющимися растениями с большими, зеленовато-белыми цветами. Окрест царили тишина и покой. Солнце уже клонилось к закату, но Николай знал, что сутки на Стилане длятся на три часа дольше и потому до вечера было ещё далеко. Вилла, предоставленная для него и Насти, показалась ему через чур большой для двух человек и он осторожно поинтересовался:

— Лиу, не слишком ли много будет для двух человек?

Девушка-кошка пожала плечами и ответила:

— Ничем не могу тебе помочь, Ник. Это стандарт. Тебе предоставлен участок площадью в четыре с половиной гектара и дом на нём, общей площадью в семьсот пятьдесят метров. В Зелёных Холмах, на стиланском и на вашей латыни это место называется Виридоколлес, все дома такие и отличаются друг от друга только архитектурным решением. Я предлагала Насте поселиться в доме рядом с моим, но он ей не понравился и она выбрала этот, немного дальше. Вообще-то в Зелёных Холмах почти треть домов стоит незаселённой и в той стороне, — Лиу указала за дом чуть наискосок — Уже никто не живёт. Думаю, что их с удовольствием займут ребята из группы «Земля-21». Весь этот участок от твоего дома и до Зеркального озера построен в стиланском стиле, который, почему-то, так понравился Насте. Не понимаю я их стремления строить все малоэтажные дома из камня. Пластик лучше.

Настя уже нетерпеливо дёргала отца за рукав и Николай, делая шаг вперёд, усмехаясь сказал:

— Настенька у меня большая любительница истории, а нам от стиланцев, переселившихся на Землю, досталось очень многое.

Когда они подошли к большим, распахнутым настежь деревянным дверям, то к ним вышли из дома Храмм и Ролло. Начальник Управления С, бросив взгляд на Николая, кивнул головой и одобрительно заметил:

— Ты правильно сделала, Лиу, что сразу же утащила Ника к доку Стрелли. Очень уж много народа захотелось с ним встретиться. Думаю, что дня через два, три их любопытство малость утихнет и они удовлетворятся одними только отчётами о деятельности группы «Кавказ-21» и лично Мудреца. Все фотографии я из досье на этих парней уже изъял, а потому надеюсь сохранить их инкогнито и в дальнейшем. — Видя удивлённый взгляд Николая, он пояснил — Извини, парень, но даже я не могу отвадить некоторых типов от нашей конторы. Уж очень высокие посты они занимают в правительстве Содружества, но благодаря Лиу мне удалось наплести им с чёртову кучу небылиц про дока Стрелли и его кропотливость в работе. Так что в ближайшую неделю они не станут тобой интересоваться, а к тому времени я ещё что-нибудь придумаю. Надеюсь ты не в претензии к нам, что мы так нагло вторглись в твой дом? Эта юная фриледи, как я понимаю, твоя дочь. Ну, что же, давайте знакомиться.

Большой Папочка Храмми церемонно представился сам и представил Ролло Шутера, велев девочке называть их дядя Храмми и дядя Ролло и относиться, как старым друзьям. Та моментально смекнула, как ей себя вести и воскликнула:

— Тогда пойдёмте ужинать! Дядя Храмми, я наготовила такой вкуснятины, пальчики оближете.

Пальчики облизал не только Храмми, но и все остальные, включая Николая. После раннего ужина Настя умчалась осматривать парк перед домом и участок за ним, на котором она намеревалась посадить земной сад и разбить там огород. Со стиланскими роботами это была не работа, а сплошное удовольствие. Пока робот, похожий на раскатывающий по столовой мини-комод, убирал со стола посуду, Николай вместе со своими гостями вышли на террасу и расселись в плетёных креслах. За ужином Храмм в основном только и делал, что веселил Настю, и потому почти не говорил о делах. Усевшись в кресло, он достал из кармана футляр с сигарой, закурил не смотря на недовольную мину Лиу, и принялся рассказывать:

— Ник, как я это и обещал, ты теперь являешься весьма богатым человеком. Во-первых, наше начальство пошло на то, чтобы увеличить сумму премиальных за операцию «Хавала» и каждому из вас выплатят по семьсот пятьдесят тысяч кредитов, ну, а, во-вторых, сумма вознаграждения за голову Джона Сильвера, оказывается, увеличилась ровно вдвое и не смотря на сопротивление некоторых господ я выбил эти деньги из правительства. Я открыл на твоё имя несколько счетов в различных банках и перечислил на них все сто пятьдесят миллионов. Вознаграждения такого рода у нас не облагаются налогами. Однако, я не советую тебе в ближайшие три-четыре месяца тратить эти деньги. Пусть сначала буря уляжется. Если тебе всё же понадобятся деньги, то ты можешь воспользоваться нашей кредитной линией. — Храмм Регнер передал Николаю дюжину банковских пластиковых карт и с невозмутимым видом продолжил — Кое-кто из правительственных чиновников хотел было загрести под себя группу «Земля-21», Ник, но я сумел отбиться от этой атаки, хотя она и была очень массированной. Взамен мне пришлось согласиться с требованием президента предоставить тебе право принятия самостоятельных решений, к чему я, собственно, и стремился ровно с тех пор, как подробно изучил досье группы «Кавказ-21». Энсис также очень внимательно изучил это досье и дал его почитать Хасту, своему советнику по безопасности. Так что ты теперь, можно сказать, на особом счету у нашего президента. То, что Ролло и Лиу удалось тебя не только обнаружить, но и завербовать в нашу контору, было оценено очень высоко. Ролло за эту операцию присвоено звание премьер-адмирала, а Лиу — суб-адмирала. Тебя также было решено повысить в звании до премьер-командора. Это что-то вроде вашего звания генерал-майора, но я бы на твоём месте не стал обольщаться. В космофлоте от премьер-командоров не протолкнуться. Особенно в разных штабах. Там в кого ни плюнь, обязательно в преко попадёшь. Поэтому если когда-нибудь окажешься в их компании и будешь одет в штатское, лучше говори, что ты просто командор, но до этого дня тебе ещё нужно дожить. Завтра вам всем, ребята, всё же придётся встретиться с президентом, но больше пятнадцати минут Энсис вам уделить не сможет. Ему очень интересно посмотреть на парня, который смог уделать золотых хотя бы на симуляторе. Меня с вами не будет, так что смотрите, не оплошайте.

Лиу небрежно отмахнулась и сказала:

— Храмми, что я по твоему ни разу не встречалась с Энсисом? Он точно такой же пилот, как и мы все, только взлетел повыше. Хотя если бы ты захотел, то тоже смог бы выиграть президентские выборы. Только тебе это не нужно. Так ведь?

Храмми кивнул головой и продолжил:

— Всё правильно, Лиу, меня политика совершенно не интересует, а глядя на некоторых политиков, меня от неё просто тошнит иной раз. Очень уж наши политики всё любят усложнять. Ну, да, ладно, мы ведь не политику сюда пришли обсуждать.

Ролло усмехнулся и глубокомысленно заметил:

— Это точно, Храмми, убедились, что с Ником всё в порядке, пора и дать парню осмотреться на новом месте, а Лиу ему в этом поможет. Так ведь, девочка?

— Проваливали бы вы оба, умники. — Улыбаясь сказала девушка-кошка и сделала рукой такой жест, словно она была королевой и показывала, что аудиенция окончена — А я останусь и посвящу Ника в кое-какие ваши тайны.

Храмми и Ролло встали, попрощались и прямо с террасы куда-то телепортировались. Николай покрутил головой и задумчивым голосом промолвил:

— Хорошее получается начало. Не успел я толком прописаться в вашей конторе, Лиу, как уже стал миллионером. Хотелось бы мне знать, смогу ли я оправдать ваши ожидания.

Девушка-кошка потянулась в кресле всем телом, села в нём поджав под себя ноги и пристально глядя на Николая сказала:

— Думаю, что с этим у тебя не возникнет никаких проблем. Несколько часов назад я разговаривала с доком Стрелли и он сказал мне, что ты нечто сверхъестественное в плане техноэмпатии и если ты вдобавок ко всему парень с мозгами и характером, то далеко пойдёшь. Ник, лично меня сейчас интересует совсем другое, сможешь ли ты оправдать мои ожидания. — Николай покраснел и хотел было возразить, понимая, к чему клонит Лиу, но та поторопилась его успокоить — Не волнуйся, парень. Тебе ничего не придётся объяснять своей дочери завтра утром. Я уже с ней поговорила и Настя вовсе не против, если у тебя появится такая необычная подружка. Она вовсе не в восторге, что у её мамы появился любовник, да, к тому же не землянин, а рианонец, какой-то аристократ. На всякий случай я рассказала Насте, какими подлецами бывают эти рианонские аристократы и как они относятся к женщинам. Узнав о том, что на Нину положил глаз какой-то пройдоха, по описанию Насти типичный альфонс, я связалась с теми планетниками на Рианоне, которым доверяю полностью, и поручила им выяснить, кто именно задурил голову твоей бывшей жене и чем. Увы, но рианонцы обладают специальными психотехниками воздействия на людей и частенько используют их в своих корыстных целях. Если, вдруг, выяснится, что этот граф эс-Вигано из таких типов, то они сделают всё возможное, чтобы вытащить Нину из этого дерьма. Обо всём этом я рассказала Насте и успокоила девочку. В общем, Ник, она не будет против, если мы с тобой узнаем друг друга получше. Только не говори мне, что я тебе совсем не нравлюсь.

В парке тем временем послышались громкие детские голоса. Целая ватага детей примчалась знакомиться с Настей на каких-то летающих штуковинах. Николай поднялся из кресла, подошел к краю террасы и посмотрел на лужайку, где его дочь плотной толпой обступили дюжины две детей примерно одного возраста с ней. После недолгих разговоров Настя села позади какой-то девушки с платиновыми волосами и улетела вместе со своими новыми друзьями. Николай понял, что все пути к отступлению отрезаны. Лиу подошла к нему сзади и положила руку на плечо. Николай медленно повернулся, посмотрел ей в глаза и сказал ласково улыбаясь:

— А у ронн это не считается противоестественным заниматься сексом с существами других рас?

Обняв Николая руками за шею и запуская пальцы в его волосы, девушка-кошка ответила:

— Ник, ты будешь далеко не первым моим любовником из числа хомо, ведь я давно уже мотаюсь по галактике.

Николай решительно подхватил её на руки и прошептал, направляясь в дом:

— Тогда скажи, где в этом доме находится спальная.

Глава 9. Друзья Николая

На Землю Николай прибыл вместе с Храмом, Ролло и Лиу. Та решила, что грядущее состязание в быстрой стрельбе между её командиром и другом Николая. От станции планетарного транс-телепорта до стрелкового бара они добирались на такси, хотя и могли отправиться туда телепортом, ведь там уже находилось несколько телохранителей, без которых не обходилась ни одна вылазка Храмма Регнера за пределы Астраурбиса. Николай сразу по прибытии связался с Кинг-Конгом по сотовому и предупредил его, что максимум через полчаса они будут в баре. Тот ответил, что вся группа в сборе и предложил сначала посидеть в баре с краешку, выпить чего-нибудь, дать гостям посмотреть на парней и прочую публику, а им на них, после чего приступить к состязанию. О телохранителях Храмма Регнера Кинг-Конг отозвался весьма уважительно, назвав их глазастыми ребятами. Храмми, услышав это, широко заулыбался.

Стрелковый бар находился на промышленной окраине Москвы и до прибытия на Землю галактов это был какой-то здоровенный цех, построенный ещё в первой половине двадцатого века. Добротное кирпичное здание с огромными окнами и потолком высотой метров под двадцать. Цех был такой громадный, что Кинг-Конг и Прапорщик смогли разместить в нём не только целых три стрелковых зоны, но ещё и полосу препятствий с множеством закоулков, на которой частенько охотились друг на друга любители городского пейнтбола. Помимо них в самом баре, а он располагался в средней части здания, имелось несколько десятков электронных тиров, так что этот нехитрый бизнес вполне процветал, хотя до стрелкового бара и было далеко добираться. Большая часть зданий в этом районе уже была снесена и теперь её активно застраивали коттеджами и таунхаузами. Жильцы новостроек вовсе не возражали против такого соседства, так как стрелковый бар посещали довольно солидные люди.

На стоянке перед стрелковым баром стояло десятков шесть дорогих автомобилей и мотоциклов, а также довольно неказистый автобус, глядя на который Николай невольно усмехнулся, представив себе, как из него выбирались его друзья. Даже будучи одетыми в штатское, они не смотря на свой солидный уже возраст заставляли относиться к себе с уважением даже самых крутых типов. Впрочем, не такими уж стариками они и были, ведь самому старшему из них, Кинг-Конгу, было всего пятьдесят шесть лет и выглядел он гораздо моложе своих лет, ну, а самый молодой, Витёк, и вовсе выглядел максимум тридцатипятилетним мужчиной. Один только он не имея возможности тренироваться, выпадал из этого ряда. Тем не менее Николай всё равно оставался командиром группы «Кавказ-21», ведь таким был последний приказ Деда, который никто даже и не думал оспаривать. Поэтому он и входил в стрелковый бар, как на базу их группы.

Было пять часов пополудни и народа в баре собралось немного. В основном в это время сюда приезжала самая солидная публика, чтобы потренироваться в стрельбе из пистолета и если повезёт, получить несколько толковых советов от самого Ганфайтера, непревзойдённого мастера стрельбы. Попозже, часов после восьми, в баре собирался народ попроще, но с куда большими амбициями. Большие любители бросить вызов Витьке Прапору. Вместе с солидными господами, приехавшими потренироваться в этот час, в бар приехала дюжина байкеров с подружками, которые не столько отрабатывали навыки стрельбы из пистолета или револьвера, сколько выпендривались перед девицами возле электронных тиров и потому громко насмехались друг над другом, но никакого беспокойства от них не было.

Ник, как Храмм, Ролло и Лиу, были одет в тёмно-синий мундир военно-космического флота, но не в тот, в котором было принято появляться в штабе космофлота, сверкающий золотым шитьём и погонами, а так сказать полевой, с невзрачными знаками различия на левой стороне груди. Именно в таких мундирах пилоты и появлялись в Управлении и расхаживали по палубам на кораблях поддержки. Довольно простого фасона укороченные куртки с широкими лацканами, застёгивающиеся не на пуговицы, а на специальные застёжки, удобные брюки, ребристые широкие пояса-тэу спецназначения, с двумя кобурами для импульсных пистолетов, грубоватые и тяжелые на вид бутсы с гравитационными присосками и серебристо-серые береты. Именно такую форму пилоты-техноэмпаты предпочитали носить вместо тех роскошных мундиров, которые навязывало им высокое начальство, хотя оно и происходило из их среды.

В этой форме они не привлекли ничьего внимания и потому почти никем незамеченные вошли в бар и поднялись на платформу у входа, где собственно и находился сам бар. Внизу тоже находилось несколько стоек, где можно было промочить горло безалкогольным пивом, соками и прочими прохладительными напитками. Наверху же можно было выпить чего-нибудь и покрепче, но в этом заведении действовало строгое правило — или пить, или стрелять. Исключение делалось только для одного человека, Ганфайтера. Тот мог позволить себе выпить несколько кружек пива или пару, другую стопок водки, но при этом трудно было сказать, что он выпивши. Виктор сидел возле барной стойки и о чём-то разговаривал с Кинг-Конгом. Перед ним стояла стопка и литровая бутылка водки, опустошенная уже наполовину. Николай, бросив взгляд на друга, предложил своим новым друзьям сесть за столик возле самого края, откуда была хорошо видна вся остальная территория. Внизу тоже стояли столики и вся его группа расселась за ними по три, четыре человека, выставив себя таким образом Храмму Регнеру напоказ.

По бару разгуливало несколько девушек, одетых в гусарские мундиры с киверами, — официантки. Одна из официанток сразу же подошла и к их столику. Все сделали заказ и принялись наблюдать за тем, как развлекалась публика. Байкеры, которые сгрудились возле электронных тиров, мало кого интересовали. Зато несколько стрелков, находящихся в стрелковых зонах, привлекли внимание Храмми. На больших телевизионных экранах, повёрнутых так, чтобы их было видно из бара наверху, он мог видеть мишени, по которым те стреляли. Мишени были самые разнообразные, от спортивных, с концентрическими кругами, до цветных фотографий, наклеенных на картон, изображавших всяческих экзотических типов. Николай, которому так до сих пор так и не удалось представить Храмми членов группы «Кавказ-21», кивнул головой в сторону бармена, темноволосого мужчины чуть выше среднего роста, принялся устранять этот пробел:

— Парень за стойкой, Кинг-Конг, полковник Георгий Соловьёв. Он отвечает у нас за физподготовку. Он же главный силовик. Храмми, ты мне не поверишь, но он не только превосходный знаток боевых искусств чуть ли не всех народов Земли, но ещё и обладает какой-то просто невообразимой физической силой, хотя и не проводит в спортзале всё своё свободное время. Это у него врождённое. В молодости он провёл семь лет в Тибете и научился там совершенно фантастическим штукам. По образованию Жорик врач и не раз вытаскивал каждого из нас чуть ли не с того света. Наш Кинг-Конг обладает ещё одной удивительной способностью — он умеет подчинить себе любое дикое животное. Причём делает это очень быстро, а уж что он вытворяет со специально натасканными сторожевыми псами, это и вовсе фантастика. Ещё полковник Соловьёв прекрасный аналитик. Интересующий тебя Ганфайтер, это парень в камуфляже, который сидит напротив него за стойкой, Храмми. Ты только не обращай внимания, что перед ним стоит бутылка водки. Витька будет покрепче на спиртное, чем даже Лиу. Это у него наследственное. Дед взял его в нашу группу по двум причинам. Он прекрасно стреляет из любого стрелкового оружия, а ещё он был очень похож на меня ещё до той пластической операции, которую ему сделали позднее, когда выяснилось, что я большой спец по части взлома компьютеров. Ну, и ещё это нас не раз выручало во время проведения некоторых операций. Теперь о тех, кто сидит внизу. Самый ближний к нам Гамлет, майор Рустам Хабибуллин. Он непревзойдённый мастер перевоплощения и тоже очень хороший аналитик, только перед ним нужно всегда ставить задачу, причём чётко и внятно. Тогда он в считанные часы способен просеять горы информации и выудить ту, которая относится к делу. Напротив него сидят Чип и Дейл. Майор Владимир Никифоров и капитан Сергей Пинегин. Они с Рустамом работают в одной боевой тройке. Они мастера на все руки, но Чип ещё и отличный подрывник и химик, умеет изготовить взрывчатку из чего угодно, хоть из хлебного мякиша. За следующим столиком сидят Три Богатыря, они родные братья, хотя и не похожи друг на друга…

Храмми улыбнулся и перебил Николая:

— Ник, не напрягайся. Я уже трижды изучил все материалы по группе «Кавказ-21», которые ты мне передал и, как мне кажется, могу всё это рассказать ничуть не хуже тебя. Знаешь, идея со смотринами, предложенная Кинг-Конгом, довольно хороша, но мне кажется, что их не нужно слишком уж затягивать. Давай уже переходить к следующему номеру программы, парень. Как мне послать вызов Прапорщику, чтобы это выглядело естественно?

Николай поднялся из кресла и ответил:

— Тогда пойдём к стойке.

Все четверо поднялись и направились к барной стойке. Николай и Лиу сели справа от Виктора, а Храмми и Ролло слева. Кинг-Конг устремил на них вопрошающий взгляд и Николай сделал заказ за всех четверых:

— Димыч, налей-ка нам всем по бокалу пива. — Толкнув Виктора локтем в бок, он сказал — Прапор, тут один парень хочет пострелять с тобой с двух рук на интерес.

Четверо молодых людей, сидевших за столиком неподалёку, тотчас навострили уши и Виктор, посопев, спросил:

— Ну, и какой будет размер у интереса?

— Сто штук новенькими бумажками. — Немедленно предложил свою ставку Храмми.

Молодёжь за столиком, которая, явно, пришла как раз ради того, чтобы сделать ставку на чьё-нибудь состязание, хотя время для таких дел было раннее, зашушукалась.

Прапорщик почесал затылок и отозвался:

— Не хило. Только у меня нет таких бабок. Придётся поставить на кон эту богадельню. Из чего палить будем. Вы свои стволы принесли или из наших рискнёте стрелять? Ради такого случая я, разумеется, буду стрелять из тех стволов, которые ещё ни разу в руках не держал, чтобы всё было по-честному и потом никто не обижался.

Храм Регер посмотрел в потолок и ответил:

— Вообще-то я как раз хотел посмотреть, чего стоят пистолеты изготовленные на вашей планете. Что вы посоветуете мне, Ганфайтер. У вас есть какое-нибудь классическое оружие?

Виктор налил себе стопку водки, выпил её и ответил:

— Ну, вообще-то такое имеется. Это шестизарядный полуавтоматический револьвер системы «Кольт». Любимое оружие американских ковбоев и бандитов. Только вам для этого придётся снять свой пояс. Кольты ковбои носили точно так же, как вы свои импульсные пушки. Они, конечно, не такие мощные, но тоже валят наверняка, если, конечно, попадёшь в цель.

Лиу, прикусив губу задумалась, а потом сказала:

— Фримены, я полагаю, что это заведение стоит больше ста тысяч кредитов Содружества. Если вы позволите, Ганфайтер, то я тоже хотела бы поставить сто тысяч. Ролло, Ник, а вы что скажете? Неужели откажетесь от возможности посоревноваться с самим Ганфайтером?

Ролло невозмутимо согласился:

— Я тоже ставлю стольник.

Николай, немного подумав, спросил:

— Прапор, как у тебя дела? Как детвора поживает? Давненько мы с тобой не встречались. Почти два года.

— Нормально, Колёк. — Ответил Виктор — Детвора растёт. Младшенькой недавно год исполнился. Шустрая девчонка растёт, уже ходить начала.

Молодёжь за соседним столиком, услышав о размерах ставок, отошла подальше и принялась названивать кому-то по телефону. По всей видимости знакомым букмекерам, что позволило Николаю высказаться по поводу детей Виктора:

— Прапор, насколько я это помню, младшеньким у тебя был пацан и год ему исполнился чуть более двух лет назад. Ты что же за эти два года ещё и пацанку склепал?

Виктор осклабился и ответил:

— Двоих, парня и девчонку. Родились с промежутком в полгода, Колёк. Так что теперь я отец одиннадцати детей. Я даже и сам не ожидал, что всё так получится.

Николай зарычал от такого известия и спросил друга:

— Витёк, может быть нам тебя кастрировать? Ну, сколько можно? Ты уже девять лет как в разводе, а детвора у тебя всё плодится и плодится. — Одарив сердитым взглядом Кинг-Конга он поинтересовался у него — А ты куда смотрел, Димыч?

Кинг-Конг только глухо заворчал и не ответил, а Витька Прапор, ухмыляясь во весь рот, сказал:

— Бесполезно, командир. Мне ведь только стоит посмотреть на какую-нибудь деваху и всё, готово, она уже залетела. Не пойму я их, Колёк, ну в честь чего они все хотят родить именно от меня. Мы вот с тобой похожи, словно близнецы, однако на тебя они почему-то не западают и в койку к тебе не лезут.

Полковник Соловьёв, чтобы прекратить разговор на эту тему, ушел в подсобку и быстро вернулся с большим чемоданом в руках. Положив его на стойку и открыв, он стал выкладывать пояса с кобурами, в которые уже были вложены длинноствольные одинаковые револьверы. Николай сказал ему:

— Димыч, дай и мне два ствола со сбруей. Ставлю на кон лимон и, уж, ты поверь, проигрывать его я не собираюсь, а вот лишить вас обоих этой богадельни, запросто.

Сказано это было довольно громко и потому молодёжь снова засуетилась и стала названивать по сотовым. Как только Храмми встал и коснулся руками своего пояса, чтобы расстегнуть его, позади него тотчас выросли два телохранителя, а ещё один парень, держащий в руках большой контейнер, появился сбоку. Все импульсные пистолеты были положены в этот контейнер, а их место заняли допотопные «Кольты», стрелять из которых было далеко не самым простым делом. Все спустились вниз и прошли к самому большому стрелковому стенду — полосе препятствий, где Ганфайтер принялся объяснять условия состязания:

— Значит так, становимся вдоль этой линии. В каждом патронташе по две дюжины патронов. Заряжаете револьверы и делаете по шесть пристрелочных выстрелов. После этого среди этого резинового хаоса под кирпич и бетон появится двенадцать мишеней, которые нужно поразить. С ними будут шестеро гражданских, — они должны обязательно уцелеть. Стрелять советую быстро, поскольку начиная с пятой секунды женщины с детишками на руках, по которым стрелять нельзя, станут наезжать на всяких там бандюков, ковбоев, индейцев, кавалеристов и мексиканцев. Я буду стрелять по ковбоям. Фриледи по бандитам, ну, а вы господа, выбирайте сами, кого вы решите угостить свинцом.

Пока Храмми и Ролло гадали, Николай выбрал себе кавалеристов. Доброму Папочке пришлось согласиться на индейцев, которых он и в глаза до этого не видел, а его старому другу на мексиканцев. Первые же выстрелы показали, что все четверо противников Ганфайтера весьма неплохо умели обращаться даже с такими экзотическими видами оружия. Ну, Николаю-то как раз было не привыкать к револьверам системы «Кольт». Когда грохот выстрелов затих, Прапор объявил всем:

— Ну, а теперь заряжаем револьверы и вкладываем их в кобуры, после чего погаснет свет и в темноте появятся мишени. Как только свет снова зажжется, начинаем стрелять. Победит тот, кто быстрее всех завалит своих врагов и при этом не прикончит ни одной дамочки. Более того, штрафуется даже ранение. Мишени устроены таким образом, что только попадание в верхнюю часть головы, сердце, горло или печень заставляют их падать. Всё остальное считается ранением, а попросту промахом.

Весь народ, собравшийся в стрелковом баре, выстроился вдоль этого стрелкового сектора и уставился на телевизионные экраны. Вечером, когда в бар приходила самая азартная публика, такие состязания привлекали всеобщее внимание. Особенно если в них принимал участие Виктор. Все пятеро стрелков быстро снарядили своё оружие и вложили его в кобуры, после чего свет погас и где-то впереди раздался звук поднимаемых мишеней. Когда свет вспыхнул, Николай мгновенно выхватил оба «Кольта» с уже взведёнными курками и начал стрелять чуть ли не от пояса, как учил его Прапорщик. Он решил попридержать только свой последний выстрел с левой руки, чтобы подарить таким образом миллион кредитов своему другу. Никаким другим способом он не смог бы заставить того взять у него деньги, а они ему со столь многочисленными потомками всегда были, ох, как нужны, ведь не смотря ни на что он хотел быть отцом всем своим детям, хотя с их матерями, порой, его связывал лишь недельный роман.

Как того и стоило ожидать, Ганфайтер отстрелялся первым, а вслед за ним Николай. Затем Храмм Регнер, Лиу и последним произвёл два выстрела одновременно Ролло, который после этого сердито сплюнул на пол и воскликнул:

— Нет, это чёрт знает что, а не оружие!

Специальная компьютерная программа сама произвела анализ всех выстрелов и назвала победителем Ганфайтера, сообщив всем, что Николай отстал всего на четверть секунды. Зато третьим был назван Ролло, так как Храмми и Лиу отстрелялись буквально на грани фола. В отличие от них Ролло Шутер умудрился попасть всем мексиканцам, обвешанным оружием и обмотанным пулемётными лентами, точно в лоб. Ганфайтер, пожав ему руку, с поклоном вежливо сказал:

— Фримен, вы стреляли практически идеально, ну, а скорость дело в общем-то наживное. Три, четыре года и вы сможете выйти из десяти секунд. Ну, а вам, фриледи, мне нужно было всё же дать оружие немного полегче, чем эти гантели. Относительно же вас, фримен, я могу сказать только одно, это было всё-таки состязание, а не стрельба в условиях реального боя, а потому вам не следовало идти по пути наименьшего сопротивления. В угоду скорости вы стреляли через чур экономно, стараясь для своего следующего выстрела минимально отклонять ствол. Задень вы край печени в реале, этого вполне бы хватило, чтобы победить ваших друзей, но, увы, наш компьютер оценивает только максимально точные выстрелы. — Повернувшись к Николаю, Прапорщик сердито проворчал — А с тобой я позже поговорю, благодетель ты мой. Какого хрена ты тут Ваньку валял? Дурака из меня сделать решил? Это были всё же не пристрелянные стволы и поэтому у тебя имелся более, чем реальный шанс отстреляться на полсекунды, если не больше, раньше меня.

Николай сердито рыкнул:

— Витя, ты хоть думай своей головкой изредка. Я же «Кольта» в руках уже больше двенадцати лет не держал. Так, постреливал изредка из «Беретты» в лесу по шишкам из положения сидя. Ладно, пошли в зал, разговор есть.

Как только они покинули стрельбище и вернулись в бар, где Ганфайтера встретили аплодисментами, тот громко крикнул:

— Господа, на сегодня бар закрыт и я не уверен, что он откроется завтра, если, конечно, кто-нибудь не захочет купить его, но об этом вы сможете поговорить только завтра, да, и то с нашим адвокатом. Мы сегодня же уезжаем.

Тотчас все недовольно загудели, а байкеры и вовсе стали громко возмущаться таким произволом. Кинг-Конг быстро их утихомирил, пообещав вышвырнуть крикунов за дверь и через пять минут группа «Кавказ-21» в полном составе сидела в верхнем баре за сдвинутыми столами, а улыбающиеся телохранители Храмми, точнее пилоты его эскадрильи, остались внизу. Когда все уселись поудобнее, Николай встал и начал свою вербовочную речь следующими словами:

— Ребята, я получил приглашение от Управления С и теперь спрашиваю вас, согласны ли вы…

— Мудрец, прекрати тянуть эту бодягу. — Перебил его полковник Соловьёв — Коля, хотя я старше тебя по возрасту, да, и по званию тоже, ты мой командир и я никогда не ставил под сомнение твои приказы. Нашим командиром тебя назначил Дед, а он единственный генерал, чьи приказы я даже не обдумывал, а просто исполнял их. Дед не мог ошибиться в тебе, Николай, да, к тому же ты единственный из всех нас офицер, к мнению которого я всегда прислушивался ещё тогда, когда был жив Дед. В общем мы тут с ребятами сегодня утром потолковали и решили, если Храм Регнер действительно окажется таким парнем, каким он кажется судя по его собственным отчётам и отзывам о нём в прессе, то мы все переходим в Управление С. Теперь мы в этом убедились окончательно и нас уже не нужно уговаривать. Так что давайте говорить по существу. Что нам нужно теперь в связи с этим делать и на чьё имя писать заявление, на твоё или Храмми.

Большой Папочка Храмми молча поднял руку и один из его телохранителей притащил в верхний бар большой ребристый контейнер, похожий на сильно вытянутый в длину чемодан, поставил его на стол и удалился. Когда Ролло Шутер открыл контейнер, то все увидели, что он доверху заполнен точно такими же браслетами, какие были на руках у их командира и всех остальных галактов, с той лишь разницей, что на каждом браслете уже висела бирка с именем и новым воинским званием владельца. У всех оно было одно единственное — космос-командор. Указав рукой на браслеты, Храмм Регер сказал:

— Парни, эти браслеты как раз и есть ваши заявления. Одев их на руку, вы тем самым связываете с себя с Управлением С навечно. Из нашей конторы можно уйти в долгосрочный отпуск хоть на пятьдесят лет, как это сделал Ролло, но потом вы снова в неё вернётесь, ибо хоронить вас понесут из неё и похоронены вы будете не на своей планете, а на Стилане, в нашем собственном городе Астраурбисе. Туда же вы перевезёте всех своих родных и близких. В первую очередь это касается тебя, Прапор. Ты можешь даже не говорить на эту тему со своими любовницами или кем тебе приходятся все те женщины, для чьих детей ты стал отцом. Твои дети будут жить отныне в твоём доме, чтобы у меня не болела голова по поводу твоего психического здоровья. Как успокоить их матерей, это уже моя забота и я с этой проблемой справлюсь. Не такое это уж и трудное дело. — Прапорщик при этих словах невольно хмыкнул, покрутил головой и глубоко вздохнул, но Храм Регер сделал вид, что не заметил этого и продолжил говорить — В Астраурбисе вы сможете поселиться где угодно. Места там всем хватит, почти треть жилого фонда стоит свободной. Мы строили этот город с запасом, да, и сейчас строительство всё ещё продолжается. Если вы и в этом последуете за своим командиром, а он выбрал себе вместо комфортабельной городской квартиры домишко в деревне, то сможете поселиться рядом с ним. Места там на всех хватит. — Друзья и соратники Николая радостно заулыбались. Все они были уже не молоды, давно обзавелись семьями, кое-кто имел даже внуков, но далеко не все могли позволить себе такую роскошь, как большой коттедж. Видя их улыбки Храмми сказал — Ну, не такие уж там дома и маленькие, но вам всё равно придётся там бывать не так уж и часто. Первые полгода вы проведёте в медицинском центре, где наши медики поработают над вашими телами, а потом пройдёте общий курс подготовки, прежде чем отдел «Земля-21» приступит к работе. А теперь, фримены, разбирайте ваши браслеты-тэу.

Николай подошел к контейнеру и принялся доставать из него серебристые браслеты. Его друзья принимали их, словно высокие правительственные награды. Когда последний браслет обрёл своего хозяина, он сказал:

— Полгода у медиков и курс подготовки, ребята, вовсе не освобождают вас от работы, но о ней мы ещё поговорим, а сейчас, когда вы стали сотрудниками Управления, Храмми доведёт до вашего сведения ещё кое-какую информацию.

Храмм Регер кивнул головой и продолжил:

— Парни, сейчас я ознакомлю вас с самой строго охраняемой тайной нашей конторы. Помимо нас четверых об этом знают только президент Содружества и его советник по безопасности, точно такие же пилоты, как и я. Сегодня только один человек из четырёхсот с лишним тысяч проходит тест на техноэмпатию, но по настоящему мощные техноэмпаты встречаются и того реже. Их один на пять миллионов человек. Техноэмпаты это не только самые лучшие пилоты, но ещё и специалисты экстра-класса во многих других дисциплинах. Это сегодня, но уже очень скоро мы сможем сделать техноэмпатами до тридцати процентов людей самых различных космических рас и всё это благодаря Нику. Этот парень супер-техноэмпат. Только он из всех техноэмпатов имеет полную комбинацию генов, дающих человеку такие способности и док Стрелли, вы с ним скоро познакомитесь, обещает уже через полгода изготовить свою чудо-сыворотку, превращающую обычного человека в техноэмпата. Однако, по мнению дока Стрелли только земляне смогут стать такими же мощными техноэмпатами, как Ник. Вот тут и начинается самое интересное, поскольку далеко не всё в Звёздном Содружестве идёт гладко. К Земле, хотя она и является во многом благодаря вам составной частью Республики, сегодня прикованы взоры многих независимых миров, но больше всех ваша планета интересует Рианонскую Империю, главного политического конкурента Республики. По мнению Ника нельзя допустить, чтобы до победы над энергонами сыворотка техноэмпатии стала всеобщим достоянием, но вместе с тем нам нужны сотни тысяч, миллионы пилотов-техноэмпатов самого высокого уровня. Решение этой задачи и будет являться главной задачей отдела «Земля-21».

Новые оперативники Управления С принялись переглядываться и обмениваться многозначительными улыбками. Капитан Смольников, рослый, худощавый мужчина с короткой стрижкой и пронзительными серо-стальными глазами, одетый, как и большинство друзей Николая в неброский костюм, спросил:

— Командир, у меня есть вопрос, вчера я прошел вместе со всеми в рекрутинговом агентстве Ролло Шутера тест на техноэмпатию и даже надрал задницу каким-то пижонам, летающим на красных корабликах. Сыворотка сывороткой, но может быть я приступлю к учебным полётам на мечах раньше других? Таких, как Мудрец, в нашей группе оказалось ещё семеро. Ну, может быть мы и не супер-техноэмпаты, но летать на мечах и довольно неплохо сражаться мы можем уже сейчас.

Храм Регнер недовольно скривился и строго сказал:

— Крошка Енот, командир у тебя Мудрец, а я только Большой Папочка Храмми, или просто Храмми, человек обеспечивающий вас, оперативников, всем необходимым. Так что твой вопрос не по адресу и это Ник будет решать, чем вы займётесь в первую очередь. Надеюсь, что это будет не очень больно.

Ролло хмуро проворчал:

— Одной головой болью твои ребята, Ник, меня уже обеспечили. Ни в один из филиалов моей компании они не обращались. Похоже, что это было несанкционированное проникновение и мне следует устроить полномасштабное расследование.

Николай пожал плечами и успокоил его:

— Ролло, проникать куда-нибудь незаметно и делать там своё дело, это их профессия, так что ты лучше сначала узнай, как они это сделали, а уж потом гневайся на охрану.

— Это точно, Ролло. Не спеши с выводами. — Кивая головой сказал Ганфайтер-Прапорщик — Я тоже мандражировал перед сегодняшним состязанием, а на деле вышло так, что и вам, галактам, есть чему у нас, землян, поучиться. Если бы я стрелял из своих пристрелянных «Кольтов», то даже Мудрецу ловить было бы нечего, хотя он в нашей команде самый лучший стрелок после меня и Енота. Хотелось бы мне теперь посмотреть, каковы ваши парни в рукопашной схватке, ребята.

Николай улыбнулся и пресёк дискуссию в корне, сказав:

— Успеется, Витёк. Сейчас нам нужно начать думать над тем, как вытолкать с Земли в шею или сманить с неё чем-либо всех русских, живущих в России. Полагаю, что в том случае, если мы колонизируем какую-нибудь пустую планету и создадим на ней свой собственный независимый мир, то он окажется не по зубам империи и уж с него-то на какой-то там Рианон народ не станет уезжать. Эта задача сейчас самая главная.

— А мы, татары, что, рожей не вышли, Витя? — С обидой спросил Рустам-Гамлет — Мы тоже хотим жить только в России, во всяком случае большинство из нас.

— Не только татары захотят жить на планете Русь. — Ответил ему Николай — Так что куда мы без вас. К тому же если хорошенько поскрести русского, то обязательно обнаружишь в нём татарина, но не в этом дело, Рустам. Нам нужно немедленно начать работать над этим. Ведь смогли же мы взбудоражить исламский мир. Поэтому, ребята, начинаем работать уже сегодня. Пока что продумайте, как начать раскачивать лодку. Планету Храмми для нас подберёт, а Республика поможет с финансами. Президенту Энсису нужен надёжный атакующий космофлот, а его ядром должен стать отряд военно-космических сил планеты Русь.

Кинг-Конг тотчас вставил своё замечание:

— Вот тебе и решение вопроса, Мудрец. Нам нужно не раскачивать лодку, а поставить задачу перед бывшими военными. В первую очередь перед лётчиками, моряками, десантурой и погранцами. Летуны они только и делаю, что космосом грезят, а морфлот, десантники и пограничники считают свои войска особой кастой и потому на наш тайный призыв откликнутся даже те из них, кто вышел в отставку ещё при царе Горохе.

— Правильно, Жора. — Усмехнувшись ответил своему оппоненту Николай — Один мой знакомый танкист обещает в три недели весь личный состав своего бывшего танкового полка перебросить в любую точку галактики. Естественно, я говорю об офицерах, хотя за Бульдозером пойдут и рядовые. Но в одном я с тобой точно согласен, Жорик, начинать нужно именно с этого и как только Храмми подаст нам сигнал, народ тотчас должен собрать чемоданы и отправляться к планетарному транс-телепорту.

Храм Регнер вскинул голову и поторопился сказать:

— Парни, за мной задержки не будет. Уже сейчас я могу предложить вам два с лишним десятка планет, но советую остановить свой выбор на Фидесе. Эта планета по галактическим меркам находится недалеко от Стилана и по своим характеристикам очень похожа на Землю. На ней даже биосфера очень похожа на вашу. К тому же о Фидесе никому в Содружестве ничего неизвестно. Мы уже триста с лишним лет изучаем эту планету и имеем на ней небольшую, но хорошо развитую колонию, которую готовы передать вам немедленно.

— Тогда и я немедленно скажу Бульдозеру, чтобы он готовился в путь. — Улыбнувшись сказал Николай — Думаю, что и у вас, ребята, есть с кем поговорить. Только разговаривать со своими знакомыми вы будете находясь на Стилане, куда мы прямо сейчас и отправимся. Пока мы тут разговаривали, наши коллеги, планетники, уже занялись вашими семьями. Ну, что, ребята, у кого-нибудь есть какие-либо возражения или замечания?

За всех ему ответил Кинг-Конг:

— Какие тут могут быть возражения, командир. Приказы нужно выполнять, а не обсуждать. Тем более такие.

Большой Папочка Храмми встал и почему-то смущённо сказал, а не скомандовал, как того следовало ожидать:

— Ну, что же, парни, тогда давайте отправляться в Астроурбис. Теперь этот город станет для вас второй родиной. Надеюсь, что для вас не составит труда найти туда дорогу самим.

Николаю даже не пришлось говорить о том, что как только его боевые друзья надели на руку серебристые браслеты, автоматически были решены все формальности и в их жизни наступила новая полоса. Очень длинная и такая же опасная и полная риска, что и раньше. Не пришлось ему и объяснять им, как добраться до Астраурбиса, а потому же через несколько секунд все они были на Стилане. Там их уже поджидало несколько открытых флайеров, на которых они и полетели в Зелёные Холмы, куда буквально пачками доставляли народ. Очень многих из этих людей Николай знал довольно хорошо, но больше всего его обрадовала встреча с дедом Виктора, старым партизаном, которому за былые заслуги Республика чуть ли не в числе первых вернула если не полную молодость, то уж точно самые ранние годы зрелости.

Во всё увеличивающейся толпе молнией металась его дочь, которая, похоже, вознамерилась стать главным квартирмейстером их небольшого землячества. Ну, а когда её подхватила на руки бабушка, то Николаю сразу же стало ясно, кто станет его президентом, или как там назовёт свою новую должность Маргарита Эдуардовна. Всё начиналось, как нельзя лучше, с новоселья, но служба была службой и поэтому Храмми властно положил руку ему на плечо и строгим голосом сказал:

— Всё, парень, твоё время истекло. Я, так уж и быть, заменю тебя здесь сегодня, а вот тебе нужно срочно отправляться в госпиталь, иначе док Стрелли сам заявится сюда со своим медицинским спецназом. В его лазарете есть такие бугаи, от которых нам точно будет не отбиться. К тому же они не стесняясь пользуются парализаторами где ни попадя. Ролло и Лиу отправятся с тобой. Да, кстати, Ник, Большой Босс назначил Ролло куратором твоей банды с самыми широкими полномочиями, так что он в отличие от меня имеет право отдавать тебе приказы. Извини, но я был бессилен что-либо сделать.

Николай, оглядев Ролло Шутера сверху донизу, немедленно огрызнулся довольно зловещим тоном:

— Посмотрим, захочет ли он отдавать мне приказы? Исполнять всякие дурацкие приказы меня Дед отучил ещё в самом начале моей карьеры. Поэтому, Ролло, я советую тебе хорошенько подумать, прежде чем отдавать мне приказы.

Ролло широко улыбнулся и ответил, выталкивая Николая из веселящейся толпы землян:

— Ничего, я постараюсь если не научить тебя дисциплине, то как минимум заставлю выслушивать мои аргументы, а сейчас бегом двигай в госпиталь. Док Стрелли тебя уже действительно заждался и пребывает в диком бешенстве. Не волнуйся, мучить тебя он будет всего пять дней, а потом ты получишь два дня выходных, если твоя тушка не будет разделена на сорок кусков, каждый из которых будет жить в отдельном робохирурге. Такое в его владениях случается с каждым новобранцем. Твои парни присоединятся к тебе уже завтра не позднее обеда.

Через пару минут они уже сидели в приёмном покое. Ролло и Лиу в обычных креслах, а Николай в специальном, медицинском. До того момента, когда его должны были сунуть в медицинские жернова, оставалось чуть больше получаса и потому у них имелась возможность спокойно поговорить. Первой начала Лиу. Ласково улыбнувшись, она сказала:

— Ник, у меня не очень хорошие новости о твоей бывшей жене. Наши ребята успели хорошенько поработать на Рианоне и они сообщили мне о весьма неприятных вещах. Твоя жена действительно стала жертвой рианонских аристократов-мошенников. Они попросту её зомбировали, но это было сделано очень ловко и к тому же не одним человеком, который привязал её к себе, а целой группой. Будь это один человек, всё решилось бы уже на этой неделе, но это была целая банда. Хорошо организованная и тщательно законспирированная. Кое что в направлении её освобождения уже сделано, но это только самое начало операции, которая продлится неизвестно сколько времени. Все члены банды получат такие сроки, что никому мало не покажется, ведь мы всё подали таким образом, что Нина стала их жертвой уже в то время, когда естественно не ты, а её отец был сотрудником Управления С. Но и это ещё не всё. Наши специалисты говорят, что есть риск того, что далеко не все последствия зомбирования будут сняты с её сознания. В этого подонка графа эс-Вигано Нина уже не влюблена, но она по прежнему считает, что разлюбила тебя и мечтает жить на Рианоне, чем поставила имперские власти в весьма щекотливое положение. Теперь они просто вынуждены выполнить всё то, что ей было обещано этим мерзавцем. Ну, тут мне даже не хочется их жалеть и о чём я действительно очень сожалею, так это о том, что мне не удалось видеть рожу императора, когда посол Республики хлестал его по щекам. Не в прямом, конечно, смысле, но как мне передали, рожа у императора была вся красная от стыда. Может быть именно поэтому он и сдал нашим ребятам этого графа эс-Вигано и позволил заниматься этим делом. Однако, не всё так плохо, Ник. Наши спецы говорят, что в голове Нины всё ещё может стать на своё место, но для этого нужен стресс и непременно с твоим участием. Вот только как это устроить, они не знают. Во всяком случае сейчас. Скоро они проработают и этот вопрос, иначе я им самим устрою такой стресс, что им всем точно после него не поздоровится. Ну, а пока что, Ник, большая часть негативного воздействия на Нину снята и, представь себе, её модели женской одежды приглянулись многим аристократкам. Твою жену ведь именно затем и заманили на Рианон, чтобы эксплуатировать её талант. Да, кстати, ваш развод уже аннулирован и хотя Нине сейчас кажется, что ты ей не нужен, это не так. Надеюсь, Ник, мы станем с ней подругами не смотря на то, что я с тобой переспала каких-то несколько раз.

Судя по тому, с каким выражением на лице Лиу сказала последнюю фразу, до тех пор, пока для Нины не наступит стрессовая ситуация, девушка-кошка будет его любовницей, чему Николай был только рад, хотя его и смутило её известие о том, что случилось с женой. Ролло выслушал признание своей давней напарницы с олимпийским спокойствием и как только та умолкла, кашлянул в кулак и сказал:

— Ник, перед тем, как тобой займётся док Стрелли, я хотел бы предупредить тебя вот о чём. Тебя и твоих людей будут готовить по новой программе, которая называется «Примипилариус», сокращённо «Пэппи». В переводе это означает…

— Знаю, знаю, солдат первой линии. — Взмахнув рукой перебил его Николай — Ролло, не забывай, я всё же землянин, а у нас до сих пор в ходу латынь, которая на Стилане считается кастовым языком военных, когда им хочется повыпендриваться. Правда, у нас латынь учат одни только юристы, аптекари и коновалы типа дока Стрелли, ну, а я прошелся по вершкам только любопытства ради и ещё, чтобы казаться умным, приводя к месту и не очень крылатые выражения на латыни и пословицы.

Ролло терпеливо всё выслушал и продолжил:

— В общем, Ник, пэппи это солдаты особого сорта, настоящие боевые машины и их в военно-космическом флоте содружества всего тысяч двести пятьдесят. Это в основном спецагенты, охраняющие президентов независимых миров и императора Рианона, ну, и ещё есть несколько особых отрядов, которые идут в бой только тогда, когда бессильны даже наши планетники. Не знаю уж как Энсис отважился на такое, но теперь все твои парни станут суперсолдатами. Единственное, что тебя, возможно, не обрадует, так это то, что вы все будете на особом учёте и спрашивать с вас также будут особо. В общем вам придётся помимо всего прочего научиться себя контролировать, чтобы не пришибить ненароком какого-нибудь урода, а таковых и в нашем расчудесном и таком спокойном мире вполне хватает. Впрочем, я не думаю, что это тебе будет мешать.

Николай озабоченно поцокал языком и даже почесал в затылке, отчего Ролло и Лиу посмотрели на него с удивлением. Он вздохнул и сказал вполголоса:

— Ролло, уж коли ты теперь мой начальник, то я должен тебе кое в чём признаться. Понимаешь, дружище, я передал вам несколько подчищенное, а точнее неполное, досье. Оно правдиво от первой и до последней буквы, но в нём не содержится сведений о том, как именно мы устранили некоторых типов, самых жутких и кровавых монстров, которые нам когда-либо только встречались, а такие, поверь, попадались. В общем все они ушли в мир иной далеко не самым лёгким и безболезненным образом. Кое какие мерзавцы малость помучались перед смертью, а точнее сдохли в самых жутких мучениях. Хотя роль доктора у нас играл Кинг-Конг, он ведь всё-таки настоящий дипломированный хирург, я тоже немного разбираюсь в медицине, а точнее в устройстве человека, но ещё лучше я разбираюсь в том, как причинить человеку самую мучительную боль. Поверь, Ролло, я терпеть не могу драться и ни разу в жизни не выступал ни на каких соревнованиях. Для меня немыслимо взять и просто так поднять руку на человека, даже если он возьмёт и плюнет мне в рожу. Как знать, может быть у него есть для этого все основания. В бой я иду только тогда, когда вижу, что кто-то бьёт слабого, ну, и ещё в силу служебной, так сказать, необходимости. Когда же я узнаю, что от рук какого-нибудь негодяя в жутких муках умерли десятки и даже сотни людей, меня, словно черти начинают в бока пинать. С такими уродами я по мере возможности поступаю точно так же, как и они со своими жертвами. Правда, в отличие от них я намного лучше знаю, как можно с минимальными затратами сил и времени сделать смерть медленной и жутко мучительной, Ролло. Однажды мне попалась в руки очень интересная книжка о ядах животного происхождения. Там в числе всего прочего, касающегося яда змей, пауков, медуз и прочих ядовитых созданий, было написано, что яд одного животного, которое водится у нас в Австралии, утконоса, причиняет жертве ужасные мучения, хотя и не убивает её. В общем после этого я вылетел в эту самую Австралию и целых четыре месяца лазил по речкам и озёрам, отлавливая самцов утконосов, хотя они и занесены в Красную книгу. Для того, чтобы добыть первые несколько миллиграммов яда, мне пришлось убить нескольких зверьков. До своей поездки в Австралию я несколько месяцев стажировался у герпетологов, это те ребята, которые ловят змей и потом берут у них яд для медицинских целей, и потому довольно хорошо знал, как сохранить яд утконоса. Впоследствии я научился отбирать яд у этих милых, пугливых зверьков не убивая их и вскоре собрал чуть более литра их яда. После того, как я вернулся в Россию, за хорошие деньги специалисты смогли превратить эту субстанцию в кристаллическое вещество, которое отлично растворяется в воде, спирте и глицерине. Последний, кстати, подходит самым идеальным образом. Всего четыре инъекции этого яда в ноги и руки того негодяя, которого нам так или иначе нужно было убрать, уже через несколько минут превращали его в один сплошной комок боли, вопящий во весь голос. Боль эта была такой нестерпимой, что увидев перед своей рожей руку с пистолетом, они начинали молить нас о смерти. О том, что всё это было внесудебной расправой, Ролло, я уже не говорю. Всё дело ведь заключается в том, как именно мы их устраняли. Думаю, что у тебя хватит такта не спрашивать меня, кто именно из моих ребят занимался такими делами. Все они, как и я в самом начале, выполняли приказы. Сначала это были приказы Деда, а потом мои.

Ролло Шутер глухо крякнул в кулак, а потом неожиданно весёлым голосом попросил:

— Ник, если ты ещё не израсходовал той дряни, я буду тебе очень признателен за несколько десятков ампул. Понимаешь, парень, в открытом космосе тоже встречаются такие твари, что у меня сами собой начинают чесаться кулаки, а избивать безоружного противника мне не позволяет моя дурацкая порядочность. Кстати, Ник, нам тоже частенько приходится устранять кое-каких типов, вот только мы делаем это по специальному приговору суда. Обычно такие приговоры не оглашаются, но они всегда исполняются нами. Правда, только в открытом космосе. О том, как именно был исполнен приговор, нам необязательно докладывать суду, так что эти ваши утконосы уже очень скоро будут взяты Управлением под особый контроль. Даже на Стилане, где наука развита уже кажется дальше некуда, учёные говорят, что некоторые штуки матушки-природы невозможно повторить в лабораторных условиях, а всё, что даровано нам природой, следует использовать ради достижения благих целей. Как знать, может быть зная о том, какой смертью убийцы и садисты заплатят за свои преступления, хотя бы некоторые откажутся делать со своими жертвами то, что они делают порой с ними сейчас. — В это время в приёмном покое появился док Стрелли и Ролло воскликнул — Ну, всё, Ник, нам пора прощаться. Начинается твоё превращение из простого хомо в примипилариуса, но ты особенно не нервничай, парень, уже завтра к тебе присоединюсь и я вместе с Лиу и твоими ребятами. Лиу пыталась откосить от этого, но я настоял, чтобы быть спокойным за неё.

Доктор Стрелт, приводя в движение кресло-леталку Николая, насмешливым голосом внёс в этот вопрос ясность:

— Ник, не слушай эту старую бестолочь. Из всех фелиноидов одни только ронны имеют коэффициент физической силы равный девяти и поэтому наша малютка Лиу если рассердится, запросто скрутит даже самого здоровенного риноцероида. Но мне всё равно очень хочется превратить её в пэппи, хотя это лишь ненамного увеличит её физическую силу. Раньше Лиу на это и не соглашалась, но теперь, когда ей приказал сделать это сам президент, сдалась, хотя она сверх всякой меры гордится своим телом.

Николай, посылая воздушной поцелуй своей нечаянной любовнице с таким милым пушистым хвостиком с золотистой короткой шерсткой, озорно блеснув глазами сказал:

— Док, я уже успел оценить это в полной мере и уж на что моя жена красавица с обалденной фигурой, она способна затмить собой даже её. Слов нет, ей действительно есть чем гордиться. Ладно, вези меня к своим вивисекторам.

Глава 10. Примипилариус

Через семь с половиной месяцев, именно столько времени занял курс полного реконструкции тела Николая с целью повышения его боевых качеств, он уже не мог узнать себя самого. Внешне он практически не изменился, разве что стал чуть шире в плечах и более сухощавым. Все изменения носили сугубо внутренний характер, так как сделали его чуть ли не вчетверо сильнее. Теперь его коэффициент физической силы достиг почти двенадцати, хотя до начала целого комплекса сложнейших хирургических операций, в ходе которого его порой и правда разрезали на отдельные куски, он был равен всего лишь трём с маленьким хвостиком. При этом доктор Стрелт и сам был удивлён тем, что земляне обладали столь завидной физической силой.

Из всех пациентов, прибывших на Стилан с Земли, его более всего поражал Кинг-Конг, коэффициент физической силы которого вообще достигал семи, но как того и следовало ожидать, в ходе всех этих операций полковник Соловьёв не стал сильнее всех остальных своих друзей. Число двенадцать было максимальным значением коэффициента физической силы. Большую силу имели одни только насекомые. В том числе и арахниды, о физической силе которых говорили в стенах Управления С, как о чём-то очень опасном. Правда, арахниды были всё же не так ловки, как гуманоиды и хомо. Зато они обладали куда большей выносливостью, хотя и имели ещё целый ряд недостатков, снижающих их боевые качества и способности. В частности они не отличались бойцовским характером и были трусоваты, если не валили на врага целой толпой. Храбрецами они были только в космосе, поскольку обладали колоссальными способностями к техноэмпатии, что и делало их самыми лучшими пилотами мечей.

Помимо того, что Николай обрёл столь совершенное и сильное тело, он сумел в значительной степени устранить все те пробелы в знаниях, которые у него до этого имелись. Доктором каких-нибудь стиланских наук он не стал, но уже не выделялся своей дремучестью среди всех прочих сотрудников Управления, а ведь его обучение ещё не закончилось. Это было только самое начало их подготовки к новой работе, в которой не смотря на то, что они всё это время находились в госпитале, им уже удалось сделать несколько довольно важных если не открытий, то уж точно догадок. Так благодаря новому взгляду на привычные всем вещи, группе «Земля-21» удалось доказать, что по всей галактике в космосе довольно часто исчезают люди и их именно захватывают в плен, а не убивают и потом полностью уничтожают тела, чтобы не давать в руки следствия самой главной улики — трупа с насильственными признаками смерти. Для аналитиков Управления это явилось полным откровением и даже неожиданностью, поскольку до этого они считали, что такие исчезновения имели куда более простое объяснение.

Ещё одним важным открытием явилось то, что Николаю, полностью подтвердившему свой позывной Мудрец, вместе со своими друзьями удалось создать нечто совсем уж невообразимое, объёмный трёхмерный график, описывающий все действия энергонов со времён их первого появления в галактике. Большой Папочка Храмми, увидев этот видеоклип, который можно было пускать с различной скоростью, в сердцах чуть не разогнал всю свою аналитическую службу. Ему было от чего реветь, словно оголодавший медведь, ведь на трёхмерном экране было видно среди схематического изображения галактики, как по ней во времени передвигаются энергоны и всё указывало на то, что у них имелись в галактике тайные базы, но это лишь подтвердило подозрения аналитиков Управления, которые они давно уже высказывали своему начальству. Энергоны далеко не всегда совершали рейды, куда чаще их корабли просто вылетали на разбой со своих баз, которые вполне могли иметь станции межгалактического транс-телепорта, что было совсем уж паршиво.

Хотя этими и другими своими открытиями аналитики отдела «Земля-21» уже задали целый ряд новых направлений поиска, сам Николай, как и все его друзья, считал, что их настоящая работа начнётся только тогда, когда все они станут совершать патрульные полёты и вести настоящий, живой поиск, без которого аналитикам группы было невозможно заняться более серьёзными делами. Однако, до этого ему ещё предстояло пройти пусть и краткий, но всё же курс обучения боевым единоборствам. Николай в отличие от остальных членов его группы задержался в госпитале почти на месяц. Доктор Стрелт в преддверии его командировки на Рианон решил осчастливить его ещё одним имплантантом, новеньким черепом из особого материала, который заменит ему его браслет-тэу, но при этом его не смогут обнаружить никакие сканирующие приборы. Вещь крайне необходимая для него на Рианоне, где он не сможет пользоваться своим браслетом высокопоставленного правительственного служащего.

Пока робохирург по кусочкам удалял кости его черепа, все остальные друзья Николая уже приступили к тренировкам в специальном учебном центре подготовки. Вот там-то им и удалось доказать на деле, что всё то, чему их научил Кинг-Конг, чего-то, да, стоило. Инструкторы по боевым искусствам просто разводили руками, когда они показывали им то, чем владели если и не в совершенстве, то на очень высоком уровне. Теперь, после двух дней проведённых дома, ему предстояло присоединиться к своим друзьям, находившимся в нескольких сотнях световых лет от Стилана на малонаселённой и почти безжизненной планете, называемой Десертум. О ней Николай знал лишь то, что она является огромной каменистой пустыней вроде Марса, только с атмосферой вполне нормальной плотности и достаточным содержанием кислорода в ней. Зато с водой там было плохо. По обе стороны от экватор на несколько тысяч километров протянулась мёртвая, выжженная светилом сухая, как глотка дьявола с похмелья, раскалённая каменная пустыня, в которой не было даже микробов.

Вода и жизнь в самых примитивных её формах имелись лишь в приполярных зонах, похожих на пустыню Гоби. Там даже имелось некоторое подобие растительности, да, и то жалкой, состоящей из мхов и лишайников, среди которых изредка поднимались на полметра буровато зелёные хвощи. Произрастали они в нескольких десятках оазисов-котловин вокруг луж, называемых постоянными обитателями Десертума, в основном стиланскими космодесантниками-инструкторами, словно в насмешку, Великими Озёрами. В этих озёрах нельзя было не то что утонуть, а даже толком искупаться, ведь глубина в них не достигала и полуметра, но не смотря на это именно они были любимым местом отдыха космодесантником в те дни, когда не дул сильный ветер, а это было редко. Ветер на Десертуме дул практически всегда и потому эту планету можно было смело называть царством Эола.

Зато на Десертуме можно было спокойно разъезжать на тяжелой технике от одного полюса до другого не рискуя попортить чьи-либо посевы. Стрелять там также можно было из чего угодно, кроме ракетных установок ракетами с термоядерными боеголовками, что могло окончательно угробить планету. Так что готовясь к отбытию на Десертум, все те два дня, которые Николай находился в Зелёных Холмах, он провёл в саду и даже спал под открытым небом. Лиу в это время находилась у себя дома на Ронвале, куда отправилась по каким-то важным семейным делам. Поселение землян в Зелёных Холмах продолжало мало-помалу расти, но куда быстрее росла колония профессиональных военных на Фидесе, который колонисты уже стали называть Звёздной Русью и поскольку в старой России нарастала волна народного движения за всенародное сваливание с Земли, уже довольно скоро число жителей этой планеты должно было резко возрасти и если у доктора Стрелта всё пойдёт гладко, то Содружество действительно сможет обзавестись новой мощной армией.

Док Стрелли давно уже создал вакцину техноэмпатии и даже испытал её на пяти дюжинах добровольцев, но при этом выяснилась одна занятная вещь, чем больший опыт по части техноэмпатического управления мечом, хотя и на симуляторе, обретал Николай, тем лучше становилась вакцина. Именно поэтому он и решил отложить создание сыворотки в её окончательном варианте до тех пор, пока Николай не одержит свои первые реальные победы в космическом бою с энергонами. Храмми, понимая, что таким образом Содружество на халяву приобретёт многие сотни тысяч, а то и миллионы прекрасных пилотов-техноэмпатов, его полностью в этом поддерживал, хотя и мечтал выступить против энергонов широким фронтом как можно скорее.

Те качества, которые мог передать пилотам Николай, были гораздо важнее выигрыша во времени и потому он решил ждать столько, сколько потребуется. Николай часто беседовал с Храмми находясь в чреве робохирурга и они сильно сдружились, но куда больше он всё же сдружился с Ролло Шутером. Этот рианонец очень тщательно готовил его к предстоящей операции в стенах имперской академии.

Утром третьего дня после того, как Николай покинул госпиталь дока Стрелли, Настя отвезла его на флайере к ближайшей станции галактического транс-телепорта. Его дочка совсем освоилась на Стилане и теперь снова ходила в школу, но уже ставила перед собой совсем иные цели. Раньше она не знала, кем хочет стать, но теперь у неё появилась мечта, отправиться к другим галактикам. Все эти два дня Настя только и делала, что рассказывала отцу о новых сверхскоростных космических кораблях и о том, что после окончания школы она обязательно поступит в академию космофлота на отделение дальнего поиска. Радуясь весёлому смеху дочери и её радостной улыбке, Николай звучно поцеловал девочку и широкой походкой направился к сверкающей хромом станции транс-телепорта. Через несколько мгновений он вышел из станции намного меньшего размера и уже не радующей взгляд полированными хромированными панелями, а иссечённой злыми ветрами Десертума и словно закопчённой.

Станцию галактического транс-телепорта какой-то умник, словно на зло всем курсантам прибывающим на эту планету, поставил не в огромной овальной котловине, а в шести километрах от её края и поскольку рядом с ней Николай не обнаружил никаких транспортных средств, то решил, что ему следует пройти от станции до конечного пункта назначения пешком, хотя его тэу приняло сигналы от ближайших телепорт-эмитеров, расположенных на нужной ему базе «Луктатор». Название базы переводилось, как «Борец» и потому он решил дойти до неё пешком, точнее добежать, благо к котловине вела широкая дорога, мощёная массивными каменными плитами.

Дул очень сильный ветер и не смотря на то, что котловина находилась в приполярной зоне Десертума, было довольно жарко, градусов под сорок пять. Если бы его космокомбинезон не имел системы терморегуляции, то ему было бы не до прогулок на таком ветрище. Ветер нёс с собой на редкость крупный песок, но у Николая имелись с собой защитные очки и маска для дыхания, так что он счёл, что этого будет вполне достаточно и потому, натянув берет на голову поглубже, побежал по дороге сначала трусцой, а потом и вовсе припустив во весь опор, постоянно наращивая темп.

Все ветры Десертума, словно сбесились, и набросились на него с утроенной силой, хотя они и до того лишь слегка не достигали ураганной силы. Он уже знал, что на этой планете погода бывает всего лишь трёх видов — ветер, сильный ветер и ураган, но посчитал, что это был всего лишь самый обычный ветер. Некоторую неприятность ему доставляло только то, что очки и маска закрывали его лицо не полностью и потому песчинки впивались в кожу, словно крохотные пульки, но больше всего доставалось всё же его рукам, которые он по привычке держал сжатыми в кулаки на уровне груди. Его тёмно-синий полевой мундир, пошитый из очень прочной ткани, стал быстро рыжеть. Помимо песка в воздухе вполне хватало ещё и тончайшей пыли, из-за которой видимость была не более полукилометра, а дальше всё как бы таяло в рыжеватом, колышущемся мареве. Облаков на небе, имеющем красновато-рыжий и довольно яркий цвет, не наблюдалось, местное светило не слепило глаз, а лишь нещадно припекало ему спину. Во всём остальном жить на Десертуме было можно, если, конечно, под рукой имеются неисчерпаемые источники воды, так как воздух был до безобразия сухим. Это была просто какая-то раскалённая духовка, а не планета.

Стиланцы с их колоссальной технической мощью, давно уже могли спустить на поверхность Десертума десятка три комет и тем самым создать на планете моря и океаны, но плодородной почвы на ней было всего на пару огородов и потому это было бы совершенно бессмысленной затеей. Полезных ископаемых на Десертуме также кот наплакал и потому планету отдали военным, чтобы они муштровали на ней солдат и учили их выживать в самых тяжелых условиях. Думая именно над тем, как вообще можно выжить на такой безжизненной планете, Николай быстро добежал до края котловины и посмотрел вниз. Это была довольно глубокая впадина имевшая в плане форму буквы «Зю» или чего-то подобного. Глубиной она была метров в семьсот и на дне он увидел пару луж, неподалёку от которых стояла здоровенная, приземистая постройка тёмно-красного цвета без окон. Это и была знаменитая база «Луктатор», на которой какая-то грозная ронна по прозвищу Дикая Кошка готовила космодесантников Управления С, превращая их в самых лучших рукопашных бойцов.

В котловину длинным, извилистым серпантином спускалась дорога и Николай, слегка переведя дух, побежал по ней, стараясь держаться, как можно ближе к стене. Ветер дул с такой силой, что мог запросто сбросить его вниз. Чем ниже он спускался, тем слабее становились порывы ветра, а воздух становился всё прохладнее. Похоже, что это был ветер, гнавший горячий воздух аж от самого экватора, что было совсем не удивительно, — гор на Десертуме было немного и они не отличались особой высотой. Где-то через час после прибытия на Десертум Николай, весь пропылённый, добрался до здания, в котором он не обнаружил ни одного окна и всего лишь одну единственную дверь помимо здоровенных, закрытых наглухо ворот. Дверь была серебристой и он увидел её ещё издалека, но на ней не было кнопки звонка. Он перевёл дух, отряхнул с комбинезона пыль, отплевался, слюна была рыжей, словно моча престарелого хряка с больными почками, и легонько постучал носком космобутсы по стальной двери, оказавшейся на редкость толстой. Ему никто не ответил.

Не зная местных кодов вызова, он вообще отправился на Десертум имея самый минимум информации, Николай нашел неподалёку камень размером в два его кулака и замолотил им по двери изо всей силы. Привратник явился к дверям только минут через пятнадцать и имел крайне удивлённый вид. Похоже, что он даже не ожидал, что из пустыни кто-то мог прийти, но это Николай понял ещё на середине спуска, когда увидел несколько внушительных трещин в каменных плитах. По всей видимости сверху свалился здоровенный валун, который и наделал всех этих бед, а поскольку разбитые каменные плиты никто не заменил на новые, ему стало ясно, что в последний раз этим спуском в котловину пользовались довольно давно, если вообще когда-либо пользовались. Открыв дверь, парень, одетый в чистенький тёмно-зелёный полевой мундир космодесантника, не торопился отходить в сторону и потому Николай не очень вежливо отпихнул его, вошел и только после этого спросил:

— Где тут у вас можно умыться и почиститься от пыли?

Парень похлопал глазами и спросил вместо того, чтобы оказать уставшему путнику первую помощь:

— Фримен, откуда вы здесь взялись? Там ведь, — Он мотнул головой в сторону автоматически закрывшейся двери — Сегодня дует так, что диспетчеры не выпустили ни одного флайера. Неужели вы добирались пешком от станции?

Николай кивнул головой и сказал:

— Было дело. Свалял дурака. Как я теперь понимаю, каждому вновь прибывшему на базу «Луктатор» можно без лишнего геморроя воспользоваться телепортом по схеме экстренного спасения? Извини, что я тебя побеспокоил. Так где здесь душ?

Парень, всё ещё обалдело хлопая глазами, повёл Николая по длинному, узкому коридору внутрь базы, объясняя на ходу.

— Фримен, в этих широтах такое не принято. Тут очень часто дуют сильные ветры и вас могло запросто сбросить в котловину. Как вы только сумели добраться до базы живым?

Николай пожал плечами и ответил:

— В общем-то, ветерок был так себе, не такой уж и сильный. Полагаю, что временами здесь случаются и ураганы.

— Так это и есть самый настоящий ураган, фримен. Полные семь балов. — Обалдело пробормотал парень — Это, конечно, ещё не самый сильный ураган, но в такую погоду наружу никто и носа не высовывает. Из пустыни запросто может прикатить камень и сбросить его в котловину. Чёрт, вы просто какой-то везунчик, фримен. Извините, но всё же кто вы и с какой целью прибыли на базу «Луктатор»? Что мне доложить начальству, хотя судя по всему, вы и сами являетесь офицером. — Николай отряхнул пыль с груди и космодесантник, сержант судя по двум косым полоскам на груди, которого звали Тертис Прадо, смог рассмотреть четыре звезды премьер-командора и надпись под ними, что заставило его щёлкнуть каблуками, и, лихо отдав честь, радостным голосом рявкнуть — Преко Ник Серебряков? Так это вы командир всех этих парней, которые завязывают в узел даже тигров? Простите, что я так долго не открывал вам дверь. Я всё никак не мог понять, откуда доносится стук. Тут ведь склады по обе стороны от коридора, а этой дверью мы почти не пользуемся. Предпочитаем выходить наружу с подветренной стороны, чтобы не наглотаться песка и пыли. Как же вы добрались до базы, господин премьер-командор? Ну, теперь вы один из нас, старожилов этой базы и вас в пору называть — пыльная душа.

Николай усмехнулся и миролюбиво сказал:

— Отставить господинов, сержант. Просто преко, мы ведь не в штабе находимся, а ещё лучше называй меня Ником. Ну, а до базы я бежал исключительно по собственной дурости. Думал если есть дорога, то значит каждый новичок обязательно должен по ней пробежаться от станции до входа на базу.

Сержант покрутил головой и восхищённо воскликнул:

— Ник, полагаю, что отныне всё именно так и будет! Пойдёмте ко мне на склад. Пока вы будете принимать душ, я вычищу от пыли ваш мундир, берет и обувь. Вам ведь всё равно придётся зайти ко мне, чтобы я выдал вам спортивную одежду и всё прочее барахло, которое вам понадобится.

На складе Николай провёл почти час, после чего сержант Прадо отвёл его сначала в офицерскую казарму, где он оставил в подготовленной для него каюте вещи, а потом прямиком в спортзал. От предложенного сержантом обеда он отказался и заменил его пластинкой мятной жевательной резинки. На базе «Луктатор» по случаю прохождения группой «Земля-21» курса специальной подготовки больше не было ни одного курсанта. Весь личный состав находился в спортзале и когда Николай вошел в него, то увидел, что все его боевые друзья, помолодевшие до неприличия, сидят в позе лотоса перед ослепительной красоткой, затянутой в латекс от ног до верха груди, довольно пышной для девушки-кошки. Её руки и плечи были полностью обнажены. Это как раз и была Дикая Кошка собственной персоной, командир базы и она же главный инструктор учебно-тренировочного центра «Луктатор». Окинув Николая недовольным взглядом, фриледи поманила его к себе жестом и когда он подошел поближе и привычно поклонился перед сенсеем, громким голосом спросила:

— Так ты и есть тот самый Ник Серебряков, командир этих ворчливых типов? Ну, что же посмотрим, чего ты стоишь, а то уж очень тебя нахваливал твой бывший наставник. Ну, и где же ты шлялся столько времени, преко Ник Серебряков? Из-за тебя я вот уже битых два часа распинаюсь тут перед этими врединами, которые готовы придраться буквально к каждому моему слову.

Николай бросил взгляд на своих подчинённых, которых критиковали уже второй раз за какую-то минуту, глухо прорычал, снова поклонился и стал объяснять Дикой Кошке:

— Извините меня, фриледи, но я непременно явился бы к началу тренировки, если бы не моя излишняя предусмотрительность. Увидев, что от станции транс-телепорта к вашему учебному центру ведёт дорога, я решил, что каждый новичок должен обязательно проделать этот путь пешком, чтобы потом иметь право ходить по базе с гордо поднятой головой, как и всякая пыльная душа на Десертуме, но на мою беду снаружи сегодня немного ветрено и потому мне пришлось несколько задержаться. Ну, а потом мне пришлось целых полчаса отплёвываться в душе. Фриледи, в следующий раз я буду являться на занятия секунда в секунду, а ворчать мои подчинённые разучатся навсегда уже сегодня. Можно стать в строй?

Ронна, которая имела чин премьер-командора, как и подавляющее большинство членов группы «Земля-21», улыбнулась, ещё раз оценивающе взглянула на своего нового курсанта и воркующим голосом сказала:

— Нет, преко, не торопись обниматься с друзьями. Сначала я проверю, чего ты стоишь. Ударь меня. По-настоящему.

От этих слов Николай даже отшатнулся. Не в его правилах было даже замахиваться на сенсея, если это, конечно, был не Кинг-Конг, самый странный из всех его учителей. Он переступил с ноги на ногу и тихо сказал:

— Простите, фриледи, не могу, я ведь пэппи и не знаю ваших физических возможностей. Если я ударю так, как вы просите, то могу просто убить вас.

— Не волнуйся, парень, я тоже пэппи, так что можешь бить в полную силу, если сумеешь до меня дотянуться. — С улыбкой язвительно сказала Дикая Кошка — Ну, же, смелей, не стой тут, как каменный истукан. Покажи на что ты способен, Ник Серебряков.

Николай помотал головой и упрямо пробормотал:

— Всё равно не могу, фриледи. Ученик не должен поднимать руку на своего учителя. Давайте я лучше врежу раза Кинг-Конгу, он это заслужил. К тому же я мужчина, а вы женщина, хотя и сью. Не дай Бог мой удар пройдёт, я себе этого точно не прощу.

Дикой Кошке надоели эти пререкания и она рыкнула:

— Курсант, я вам приказываю!

Николай вздохнул, отступил на пару шагов назад и принялся выписывать руками плавные движения, а ногами семенящие кренделя, стараясь отвлечь внимание этой красотки. Та смотрела мимо него невидящим взглядом, явно, готовая к любой неожиданности и тогда он пару раз катнул по зубам комочек жевательной резинки, после чего делая мягкое, скользящее движение вперёд, внезапно плюнул им прямо в лицо ронны. Та невольно отшатнулась и в тот же момент Николай нанёс босой левой ногой удар по её правому колену, одновременно нанося удар кулаком левой рукой ей в переносицу. Схлопотав по колену, сью дёрнулась ещё сильнее, но успела скрестить руки и поставить блок, за что и была тотчас строго наказана. Правый кулак Николая немедленно врезался ей прямёхонько в диафрагму и он продел этот удар на автомате, совершенно непроизвольно.

Только нанеся этот сокрушительный удар, от которого девушку-кошку отбросило назад метров на пять, Николай понял, что это был за латекс на ней. На самом деле это была вовсе никакая не блестящая резина, а самый настоящий дурит, жидкий металл почти мгновенно обретающий твёрдость чуть ли не алмаза при ударе по нему. Если, конечно, это не был очень резкий и стремительный удар, а именно так он и врезал Дикой Кошке, отчего она моментально вырубилась. Первым к ней, матерясь на бегу, бросился Кинг-Конг и тотчас принялся приводить сью в чувство своими восточными хитростями. Прапор, пробегая мимо, треснул его по затылку и сердито рявкнул:

— Дурак ты, Мудрец, и шутки у тебя дурацкие, как у того боцмана из анекдота. Что, трудно было подставиться этой милашке? Она же здесь единственная девушка.

В руках у Виктора была большая алюминиевая армейская фляжка, из которой тотчас потянуло коньяком, отчего Николай немедленно взъярился, но потом быстро взял себя в руки, ведь это были всего лишь тренировки, а не боевая обстановка. Дикая Кошка на редкость быстро пришла в себя и весьма охотно выдула чуть ли не полфляжки коньяка. Витька Прапор попытался было забрать у неё своё достояние силой, но Николай сердито на него прикрикнул:

— Прапор, не вредничай. Роннам от коньяка не холодно и не жарко. Они его хлещут вместо газировки. Дай даме ещё немного попить. — Встав перед девушкой-кошкой на колени, он взмолился во весь голос — Фриледи, я искренне прошу у вас прощения и готов понести самое суровое наказание. Честное слово, я даже не ожидал, что дурит на вас окажется каким-то бракованным. Простите меня, пожалуйста.

Девушка-кошка сделала несколько глубоких вздохов и без малейшей дрожи в голосе сказала:

— Нет, Ник, дурит у меня вовсе не бракованный, пулю ловит, а вот ты точно какой-то неправильный пэппи. Надо мне будет встретиться с доком Стрелли и хорошенько потрясти его за шиворот. Похоже, что он не просто так продержал тебя в госпитале на месяц дольше, чем всех остальных твоих парней.

Кинг-Конг тотчас стал её успокаивать:

— Кари, Стрелли задержал у себя Мудреца только для того, чтобы присобачить ему жестяную голову вместо костяной, да, видно, мозг случайно задел. Правда, он у нас и без того был на всю голову шибанутый. Никогда не знал, когда нужно лизнуть, а когда гавкнуть. Ну, ничего, я сейчас вправлю этому стервецу мозги за эти его отвлекающие финты и манёвры. То же мне, джентльмен, на татами плеваться вздумал. Нашел чему от меня учиться. Я же этот фокус с монеткой во рту показывал этому идиоту для настоящего боя, а не для тренировок в спортзале.

Дикая Кошка легко поднялась на ноги и сказала:

— Да, парни, мне действительно будет лучше показывать вам то, что я знаю и умею, возле зеркала, чем пытаться сойтись в поединке. Откуда вы только нахватались таких приёмчиков. — Потрепав премьер-командора Соловьёва по щеке, она с нежностью добавила — Пока ты здесь, Кинг-Конг, я хочу, чтобы ты стал и моим учителем. — Повернувшись же к Николаю, девушка-кошка сказала — Ник, ты ни в чём не виноват. Хотя эта липкая гадость, которой ты в меня плюнул и твоё первое касание меня немного и вывели из равновесия, твой второй удар после того, как я закрылась крестовым блоком, не должен был причинить мне никакого вреда, а вышло наоборот. Ты нанёс его даже быстрее, чем способен на это реагировать дурит. Вообще-то ты должен был разбить костяшки пальцев и после этого немедленно отправиться к доку Стрелли на операцию. Да, удар у тебя просто феноменальный, парень, раз ты умудрился даже дурит промять. Как рука, цела?

Николай вежливо поклонился девушке-кошке, осмотрел свой пудовый кулачище и заявил:

— С рукой у меня всё в порядке, Кари, цела, а на счёт удара… Ну, в общем удар, как удар. Кинг-Конг может и покрепче садануть. Точнее мог когда-то. Кари, за прошедший месяц я получил достаточно много информации о том, что происходит на «Луктаторе» и полагаю, что готовить нужно не только нас, но и вас и ваших инструкторов. Вы все прекрасные сенсеи, но и мы не обычные курсанты, так что действительно будет лучше, если мы немного изменим план подготовки, сделаем обучение смешанным. Думаю, что это пойдёт на пользу нам всем.

Фриледи не возражала и Кинг-Конг начал с того, что провёл жесткий спарринг с Мудрецом. Хотя он и был настроен очень серьёзно, Николай вовсе не собирался быть мальчиком для битья и потому показал своему сенсею всё, чему тот его научил, да, плюс к этому ещё и кое-какие новые приёмы. После получасовой потасовки, в ходе которой выяснилось, что Кинг-Конг навсегда потерял своё преимущество в силе, но сделался ещё более гибким и ловким, оба соперника разошлись с миром. Ломать друг друга никому не хотелось. Кари Хошем-сью, посмотрев на эту ожесточенную схватку, наконец, приступила к своим обязанностям и стала показывать всем новые движения и приёмы, которые её ученики быстро заучивали до автоматизма. Солдаты-пэппи были хороши ещё и тем, что их тела обладали невероятной гибкостью и потому они могли постигать боевые искусства, развитые роннами, а они ни в чём не уступали ушу или тэйквандо.

Начиная с этого дня у Николая не было времени уже ни на что иное, настолько плотным оказался график занятий, к которым вскоре подключились Ролло и Лиу. Правда, Лиу демонстративно перебралась в его каюту и даже если у них не оставалось сил на то, чтобы заниматься любовью, они просто спали крепко обнявшись. Если бы не та феноменальная выносливость и способность к ускоренной релаксации, которыми надели его в госпитале, он просто не смог бы пережить этого трёхмесячного курса тренировок в спортивном зале и на поверхности планеты от экватора с его семидесятиградусной жарой, до полюсов, где морозы достигали тридцати градусов. Времени на разговоры с Лиу не оставалось, да, и говорить особенно было не о чем. Между ними и так было полное взаимопонимание. Девушка-кошка была его другом, а то, что они при этом были ещё и любовниками, считала делом временным. Не было у них и выходных. Лишь в последний день пребывания на Десертуме они устроили нечто вроде пикника возле самого большого из озёр, но и тогда Николай не стал говорить со своими людьми о чем-либо серьёзном в присутствии инструкторов. Время поджимало, в академии высшего космического пилотажа вскоре должны были начаться экзамены, а потому тем же вечером Николай отправился на Землю.

Целая неделя у него ушла на то, чтобы выучить свою новую легенду. Как только он был готов, то подгадав время так, чтобы оказаться на Рианоне ранним утром, добрался до станции галактического транс-телепорта, заплатил в кассе двадцать пять тысяч кредитов, получил овальный зелёный жетон, украшенный золотым гербом Империи Рианон, постоял минут двадцать в очереди и прошел через турникет в стартовую кабину, держа в руках потрёпанный солдатский мешок. Николай был одет в хамелеоновый камуфляж песочного цвета и изображал из себя землянина, у которого всего лишь два дня назад закончился пятилетний контракт с военно-космическими силами Республики Стилан. Согласно него сорокапятилетний бывший русский американец Ник Сильвер последние пять лет своей жизни пробёл на какой-то безжизненной планете охраняя секретный военный объект.

Чтобы заработать побольше денег, Ник Сильвер пять раз отказывался от ежегодного отпуска и потому на его банковском счёте лежало четыреста восемьдесят семь тысяч кредитов Содружества. Этого вполне хватало, чтобы оплатить трёхлетний курс обучения в академии, после чего для курсанта было два пути, либо завербоваться в военно-космический отряд Империи Рианон, либо найти спонсора, готового заплатить за его дальнейшее обучение и диплом пилота-техноэмпата от пяти до семи миллионов кредитов. Правда, прежде чем выкладывать денежки, в академию нужно было ещё поступить, а для этого совершить самостоятельный полёт на космическом корабле с неисправным техноэмпатическим управлением, чего, порой, не могли сделать и опытные пилоты, ну, и кроме того сначала нужно было пройти обязательное собеседование.

Девять лет обучения в академии можно было сжать хоть до одного года, но такого в ней никогда не случалось за всю её историю, слишком уж много нужно было сдать кучу экзаменов, целых шестьдесят штук не считая обязательных полётов с инструкторами-арахнидами, с которыми также нужно было найти общий язык. Николаю предстояло совершить невозможное — пройти полный курс обучения в академии максимум за восемнадцать месяцев, а они на Рианоне были чуть короче земных. С теорией ему должно было помочь то, что весь материал уже был вложен в его голову с помощью курса гипнопедии, отчего у него чуть голова не лопнула. Доктор Стрелт гарантировал, что для сдачи экзаменов этого Николаю вполне хватит, а вот договариваться с паучихами он должен был сам, но и здесь у него был хотя и небольшой, но всё же шанс подольститься к инструкторам, — засахаренные личинки колорадских жуков, их любимое лакомство. Ещё его могло выручить то, что он не испытывал никакой неприязни к арахнидам, поскольку вообще не боялся пауков, даже ядовитых, а арахниды были безобидными поедателями фруктов и ягод.

Куда труднее было пройти собеседование и при этом не допустить сканирования мозга. У имперских служб безопасности имелись на вооружении отличные цереброскопы, но его пусть и не с максимальной степенью надёжности защищала от этого подписка о неразглашении военных тайн Республики Стилан и химическая цереброблокада. Первое было обойти легко, просто предав своих нанимателей на службу, а вот со вторым имперским спецслужбам в любом случае придётся повозиться уже хотя бы потому, что для снятия цереброблокады потребуется не только его согласие, но и полное сотрудничество. Разумеется, такого от него никто не станет требовать опасаясь крупного политического скандала и обязательных санкций со стороны Республики, имеющей на Рианоне множество своих представительств.

Тем не менее Империя Рианон была бы не прочь получить информацию о том, что же в действительности находится на Парвусе, на котором за пять лет службы Ник Сильвер поднялся в чине от рядового до лейтенанта, стал командиром взвода охраны и получил третий уровень доступа. По мнению Ролло это была очень хорошая приманка для рианонцев, хотя Парвус и был всего лишь законсервированной военной базой, только очень крупной, с множеством автоматических военных заводов, некоторые из которых работали на полную мощь. Думая о том, насколько велик интерес Империи к Парвусу, Николай вышел из здания станции транс-телепорта и чуть не ахнул от удивления. Станция находилась в центре одного из пригородов Региса, второго по величине города планеты и город этот по праву считался одним из самых красивых во всей галактике.

Жителям Региса и в самом деле было чем гордиться. Это Николай понял сделав первые шаги по этому городу. Круглое здание станции, больше похожее на античный храм целиком вырезанный из оникса, украшенный множеством золочёных скульптур, стояло в середине большого сквера на круглой площади мощёной каким-то полупрозрачным голубым камнем. Николаю в первое мгновение показалось, что у его ног распростёрся огромный бассейн, за которым находился геометрически правильный сквер с роскошными клумбами и бордюрами из чего-то очень похожего на самшит, только с более яркой изумрудной зеленью. За сквером стояли роскошные дворцы, облицованные яшмой и малахитом, лепной декор которых был вызолочен и ослепительно сверкал на солнце. Ещё стоя в очереди ему бросилось в глаза, как пышно и нарядно одеты рианонцы. Когда же Николай дошел до сквера, по аллеям которого направлялись к станции жители Региса, он стал понимать, что это были в основном простолюдины. Аристократы Империи Рианон одевались с куда большим изяществом и он в своём потрёпанном камуфляже рядом с ними походил на какое-то огородное пугало.

За сквером на небольшой стоянке Николай заметил несколько наземных такси, поправил на плече свой мешок и не спеша направился к машинам, восхищённо глазея по сторонам. Мужчины, а это были в большинстве своём какие-то смазливые, холёные задохлики, пришедшие встретить гостей Рианона, бросали на него в основном неприязненные, а подчас и вовсе презрительные взгляды. Женщины же наоборот, буквально пожирали глазами широкоплечего, рослого парня с красивым, мужественным лицом, загорелым и обветренным, на котором ярко выделялись лучистые, серовато-голубые глаза. К тому же этот парень, явно, был поражен как красотой Региса, так и их собственной, что легко читалось по его восхищённым взглядам.

Николай действительно был в восторге от увиденного и не скрывал этого. Он даже не постеснялся остановиться напротив скульптуры, изображавшей обнаженную девушку, а потом, увидев идущую по мощёной голубым камнем молодую женщину, широко заулыбался, глядя то на неё, то на скульптуру, чем давал понять, что обнаружил в них сходство. Несколько уроков Витьки Прапора не пропали зря и Николай очень быстро убедился в том, что откровенно восторженные взгляды действуют на женщин ничуть не хуже, чем искра на порох. Если бы он этого захотел, то немедленно познакомился с этой красоткой и та, скорее всего, тут же забыла бы зачем пришла сюда. В конце концов, смущённо опустив глаза, он пошел к стоянке такси. Глазеть по сторонам ему было некогда, его ждала академия.

Те люди, которых встречали рианонцы, покидали площадь и сквер вокруг неё как правило телепортом и лишь немногих торжественно подводили к флайерам-лимузинам. Это было вполне обычным делом как для Стилана, так и для Рианона, а теперь и для Земли. Эмиттеры телепорт-сигналов располагались во многих местах, в государственных учреждениях и частных компаниях, но воспользоваться ими для телепорта с помощью своего браслета мог не каждый, а лишь те люди, которым был открыт допуск. Использовали же люди телепорт не так уж и часто из-за огромного расхода энергии и потому обычно добирались до нужного места на наземном и воздушном транспорте. Николай не знал ни одного места в Регисе, куда мог бы добраться телепортом. К тому же у него не было ещё ни одного допуска и потому он направился к ближайшему такси на стоянке. Это оказался электромобиль, который своим салоном с высоким потолком сразу же напомнил ему лондонские такси, вот только рианонцы никогда не носили цилиндров. Зато головы многих мужчин были покрыты высокими шляпами-треуголками, судя по всему это были военные или чиновники, так как все они были одеты в разноцветные мундиры с золотым шитьём.

Вообще-то наряды рианонцев отличались большим разнообразием. Каких только костюмов не заказывали себе жители Региса. Это были и фраки, и смокинги, и костюмы-тройки, и вообще одеяния чуть ли не времён средневековья, но всегда идеально скроенные по фигуре владельца и пошитые из дорогой, красивой ткани. Похоже, что его жена, дела которой шли всё успешнее, застряла на Рианоне надолго и тут уже никакой стресс не заставит её вспомнить о том, что она любит его. Нина несколько раз бывала в их доме на Стилане чтобы пообщаться с дочерью, но всякий раз тогда, когда Николай находился в госпитале и не мог его покинуть. Как не пыталась Настя уговорит её встретиться с ним, она отказывалась наотрез и к тому же все встречи Нины с дочерью носили какой-то дежурный характер и всегда заканчивались слезами девочки. К счастью Настя понимала, что её мать ещё не до конца избавилась от всех последствий зомбирования и не обижалась на неё.

Первый таксист, окатив Николая презрением, отказался везти его в академию, второй тоже и только третий оказался более покладистым, но тоже весьма высокомерным. Ехать было довольно далеко, практически через весь город и уже очень скоро Николай узнал причину такого отношения к нему. Таксист, посмотрев на него через зеркало заднего вида, сердито спросил:

— У тебя что, совсем в карманах пусто, что ты вырядился в это жуткое казённое шмотьё? Это, конечно, не моё дело, парень, но тебя в таком виде не пустят ни в одно приличное заведение. У нас в городе не любят наглых солдафонов, так откровенно плюющих на все правила приличия. Тебе что, не выдали при увольнении парадную форму?

Похоже, что Ролло всё же ошибся с выбором его одеяния или толерантность рианонцев с тех пор, когда он покинул свою родную планету, значительно понизилась. На всякий случай Николай вежливо поклонился затылку таксиста и ответил:

— Прошу прощения за свой внешний вид, фримен, но у меня всего два дня назад закончился контракт и потому было всего несколько часов, чтобы навестить отца и мать. О том, чтобы купить себе что-либо из одежды, вообще не шло и речи, я очень спешил на Рианон, а о своей парадной форме как-то даже и не подумал. Сегодня в имперской космической академии начинается приём документов от инопланетников и я не хотел опаздывать, но если вы будете так любезны, что отвезёте меня в то место, где я смогу по быстрому переодеться во что-то более приличное, чем мой камуфляж, то буду вам очень признателен.

В знак того, что его признательность будет иметь материальный характер, он достал из внутреннего кармана купюру достоинством в тысячу кредитов и протянул её вперёд. Салон такси был отгорожен от водителя силовой защитой и тот немедленно её отключил, чтобы забрать купюру, после чего навал себя и сказал:

— Меня зовут Милвус Легат, фримен, и это будет честная сделка. Моя сестра держит магазин готовой одежды, так что кое-какую одежонку она тебе подберёт. Ничего шикарного я тебе не обещаю, но ты уже не будешь выглядеть бандитом с большой дороги, впервые приехавшим в наш город.

Николай подумал про себя: — «Да, то ли родители знали, кем ты станешь, парень, то ли тебя сделало таким твоё имя. Действуешь ты как самый настоящий пернатый разбойник, в общем совсем, как коршун, и даже физиономия у тебя сродни твоему имени». Вслух же он сказал совсем другое после непродолжительной паузы, в течении которой выругался по-русски:

— … Ну, глядя на то, Милвус, как пожирали меня глазами те красотки, которые спешили к станции транс-телепорта, им было совершенно наплевать, во что я одет.

Таксист рассмеялся дребезжащим смешком и ответил:

— А чего ты ещё хотел от бабья, солдат? С куда большим удовольствием они глазели бы на тебя появись ты там вообще голым. Все эти дамочки из нанус генус очень любят таких, как ты, громадных, загорелых и голодных до баб. Хорошо, что высокородные аристократки туда не заходят, а то первая же сразу вызвала бы патруль, чтобы тебя арестовали за нарушение общественного порядка и оскорбление нравственности.

Хотя таксист назвал своих соотечественниц, которые, явно, были выше него по своему положению в обществе, всего лишь низкородными, а не плебейками, Николай разозлился не на шутку. Однако, вместо того, чтобы немедленно нагрубить Милвусу Легату, он спокойным голосом сказал:

— Знаешь, Милвус, за время службы я от нечего делать хорошо изучил законодательство Содружества, а в нём чётко сказано, что военная форма не является тем, что может оскорбить чью-то нравственность. Зато там чёрным по белому написано, что лицо одетое в воинский мундир может быть арестовано только военной полицией, а потому попытайся меня задержать обычный полицейский патруль, я послал бы их всех куда подальше. Естественно, они меня не стали бы слушать и начали крутить, а это было бы уже ничто иное, как оскорбление мундира и тогда я вломил бы им по первое число, затолкал в их собственную таратайку и свёз прямиком к ближайшей прокуратуре и мне за это ничего бы не было. Меня ведь уволили со службы с правом ношения мундира и каждый тупой идиот просто обязан видеть офицерские звёздочки на моём рукаве. Пусть их у меня всего две, но я всё же офицер.

Таксист сначала презрительно хмыкнул, но потом почему-то подобрел и сказал одобрительно:

— Да, ввалить чертей полиции и потом ещё и отмазаться от наказания статьёй закона, это здорово, лейтенант Сильвер, только потом вся полиция Рианона только тем и будет заниматься, что искать, на чём тебя можно подловить и засунуть в кутузку. Всё, парень, мы приехали. Это и есть магазин моей сестры. Чтобы у тебя не было никаких проблем на входе, я сейчас въеду на склад и там тебя обслужат по полной программе. Патти умная девочка и сделает всё, как надо.

Магазин сестры таксиста размещался на первых двух этажах какого-то дворца и выглядел куда получше самого шикарного бутика в Астраурбисе. Милвус оказался не таким жлобом, каким показался поначалу. Он сразу же отвёл Николая в офис к своей сестре и быстро объяснил той, что его клиент нуждается в её помощи и особом внимании, так как собирается предстать перед приёмной комиссией пилотажки, в которую он когда-то так и не смог поступить. Патти, моложавая бойкая красотка с властными замашками, немедленно призвала на помощь троих консультантов и приказала им сделать лейтенанту Сильверу исчерпывающий доклад относительно того, как должен выглядеть абитуриент, что говорить и как смотреть на эту тощую сволочь — князя Прогенитора, председателя приёмной комиссии. От Патти Легат он узнал, что все Прогениторы редкостные засранцы и их единственная положительная черта это то, что все они к тому же ещё и патологически трусливы и потому практически никогда не ходят по улицам города. Это Николай знал и сам, как знал и то, что Гораций Прогенитор ещё и взяточник. Патти, однако, дала ему весьма толковый совет, сказав с улыбкой:

— А ещё, Ник, они любят набирать себе вассалов из числа хомо, родившихся в других мирах. Это у них наследственное качество. Ты ведь знаешь, что Стилан это наша родина и Рианон когда-то был всего лишь его колонией, на которой собралась чёртова прорва аристократов. Никто даже и не собирался работать на них задарма и потому они могли заманить к себе нас, плебеев, только большими деньгами, но больше всего они ценили тех, кто подписал с ними вассальный договор. Сейчас это всего лишь ничего не значащая бумажка, но Прогениторы кичатся тем, что у их рода почти три миллиона вассалов. Если ты только намекнёшь ему об этом, то он допустит тебя к экзаменам даже в том случае, если у тебя нет никаких намёков на техноэмпатию.

Глава 11. Князь Гораций Прогенитор

Во второй половине дня Николай, одетый в неброский, но весьма дорогой, элегантный костюм-тройку светлых тонов с шейным платком цветов флага Прогениторов и таким же носовым платком, уголок которого высовывался из нагрудного кармана ровно на полтора сантиметра, держа в руках большой саквояж настоящей крокодиловой кожи, вошел в здание имперской академии высшего космического пилотажа. Как это и советовала ему Патти, он был сосредоточен, высокомерен и немногословен. Вместо того, чтобы сразу же броситься к одной из множества кабинок, расположенных по всему периметру большого зала облицованного резным деревом и украшенного множеством картин, скульптур и кашпо, что делало его похожим на зал музея, в которых от абитуриентов принимали заявления, Николай остановился неподалёку от входа и указательным пальцем поманил к себе одного из множества клерков, одетого в роскошную ливрею.

К нему подошел рослый, статный рианонец в тёмно-синей ливрее расшитой золотом. Николай пристально и не спеша рассмотрел подошедшего к нему клерка, увидел у него на лацкане небольшой значок в форме щита цветов флага князя Прогенитора и с лёгкой улыбкой кивнул головой. После этого он, пристально глядя прямо в глаза клерку, молча протянул ему свой саквояж и тонкую пластиковую папку серебристого цвета с документами, в которую было вложено помимо прочего десять купюр по пятьсот кредитов каждая и всё так же молча направился в самый центр зала к одному из массивных деревянных столиков, вокруг которых стояли удобные кожаные кресла, сел, достал из кармана газету и принялся её читать.

Клерк немедленно подозвал к себе другого клерка, передал ему саквояж и быстро заглянул в папку. Увидев, что в ней лежит именно то, что и должно быть вложено, он немедленно направился через весь зал к большим, резным двустворчатым дверям. Все остальные абитуриенты, а их было немало, старались держаться подальше от центра зала, где помимо Николая сидело за столиками ещё несколько аристократов. От былого загара и обветренной кожи Николая не осталось и следа. Путём косметических ухищрений он был сведён не только с лица, но и с рук, не говоря уже о том, что с помощью тонального крема визажист навёл на его лицо аристократическую бледность. Теперь уже почти ничем, кроме ширины плеч, он не отличался от господ-аристократов, но в отличие от них своим шейным платком показывал, что готов рассмотреть предложение князя Прогенитора.

Как рассказала ему Патти, Прогениторы отличались от всех остальных родовитых аристократов ещё и своей жадностью, так что если он впоследствии назначит высокую цену за подписание вассального контракта, а это будет предложено ему сделать не ранее, чем через три года, то Гораций скорее удавится, чем согласится выплатить такие деньги ради своих аристократических понтов. Торчать на Рианоне столько времени Николай не собирался. Ролло, тайно находившийся в Регисе, был в курсе всех событий и после непродолжительного молчания дал своё согласие на такую форму вхождения в «Цитадель». Сумма, предложенная клерку за содействие, оказалась вполне достаточной. Николай толком не успел рассмотреть роскошный зал и прочитать свою газету, как к нему подошел ещё один клерк и попросил его следовать за ним на собеседование к князю Прогенитору. Сказал он это довольно громко и потому у двух красавчиков с высокими коками тут же вытянулись физиономии.

Николай улыбнулся, выбросил газету в корзину для бумаг, стоявшую неподалёку, и, слегка кивнув головой, молча поднялся. Когда они походили к дверям, он ловко сунул в накладной карман ливреи напряженно молчащего клерка ещё один конверт со второй половиной суммы, которая должна была уже пойти непосредственно князю. Тот облегчённо вздохнул и, высокомерно поглядывая по сторонам, подвёл умного и догадливого абитуриента к дверям кабинета председателя приёмной комиссии. Николай вошел в кабинет, остановился у входа, щёлкнул каблуками дорогих штиблет и стоя по стойке смирно доложил:

— Ваше сиятельство, Ник Сильвер явился по вашему приказанию для прохождения собеседования.

Он специально опустил и слово фримен и своё лейтенантское звание, словно они были несущественными. Впрочем, звание фримен было не таким уж несущественным. Подпиши Николай вассальный контракт с этой семейкой и не слыхать ему такой формы обращения вовеки, а быть субрегулусом до конца своих дней. Высокий, худой мужчина с узким лицом и длинным носом, сидящий за большим резным столом чёрного дерева, благосклонно кивнул ему головой и жестом предложил сесть на массивный чёрный стул, стоящий перед столом. Кабинет был довольно длинным. Вдоль стен стояли точно такие же стулья чёрного дерева, как и перед столом, а над ними на деревянном карнизе выстроилось множество моделей космических кораблей. На стенах, обитых серебристо-серыми шелковыми обоями, висели картины и стереоснимки, изображавшие выпускников академии, прославивших её. Ролло Шутера среди них, разумеется, не было.

Николай прошествовал к столу, вежливо поклонился и сел на стул. Князь улыбнулся достал откуда-то снизу блюдце со стоящей на нём чашкой кофе и поставил его перед соискателем звания субрегулуса. Руки у Горация Прогенитора были длинными и потому он поставил блюдце почти на самом краю стола, на котором не лежало ничего, кроме серебристой папки Николая. Ласково улыбаясь ему, словно любовнице, князь воскликнул неожиданно громким басом:

— Вы ведь землянин, Ник Сильвер? Тогда кофе это ваш любимый напиток. Мне тоже нравится кофе. — Председатель приёмной комиссии достал ещё одну чашку и спросил — Что заставило вас думать, будто вы способны стать пилотом, Ник?

Николай слегка улыбнулся и ответил вполголоса:

— Мне в общем-то нечего об этом думать, ваше сиятельство. Я техноэмпат и довольно мощный и уже летал на мечах. На Парвусе, где я прослужил пять лет, часто совершали посадку республиканские мечи и однажды один из пилотов, которому я оказал небольшую услугу, разрешил мне подняться на борт и прокатил меня вокруг планеты. В полёте мы разговорились и я спросил его, как можно стать пилотом-техноэмпатом. Он рассмеялся и сказал, что одним единственным способом, подчинив себе корабль. Я захотел попробовать и он разрешил мне надеть пилотский шлем. Через пять минут я уже летел от Парвуса к Гианусу в режиме гипердрайва. Этот парень, его зовут Марк Вестер, прилетал на Парвус ещё несколько раз и когда у меня выдавались свободные часы, я летал на его мече. Всего мне удалось совершить семнадцать полётов и мой налёт составляет семьдесят два часа.

Князь выслушал Николая со скептической миной на лице, покивал головой и пробасил, отхлебнув кофе:

— Этого ещё недостаточно для того, чтобы поступить в академию, Ник. Если ты будешь допущен до экзамена, то тебе придётся сесть в пилотское кресло неисправной машины со сбитым управлением и это будет не симулятор, а настоящий боевой меч.

Николай слегка улыбнулся и ответил:

— Не вижу в этом никакой проблемы, ваша светлость. Вряд ли это будет поломка главной турбины, да, и маневровые техники также не станут портить для того, чтобы отсеять всяких самоуверенных болванов. Скорее всего они просто нарушат кроссировку линий энергопитания и собьют сенсоры управления. На мечах предусмотрено пятиступенчатое дублирования всех систем, в том числе и электропитания. На то, чтобы пустить энергию на все системы по новому маршруту, у меня уйдёт максимум две минуты, а сенсоры я даже не стану налаживать. Настроиться на новую комбинацию можно ещё быстрее и это куда проще, чем часа два или три юстировать их. Все остальные поломки, которые могут устроить на мече техники, относятся к области систем наведения, а это дело парочки лишних пристрелочных выстрелов.

— Как я посмотрю, Ник, у вас на Парвусе был очень хороший пилот-наставник, который научил вас многому. — Уже без тени улыбки на лице сказал князь Прогенитор — Прекрасно, вы вполне достойны того, чтобы быть допущенным к главному экзамену, но я попрошу вас ответить ещё на несколько вопросов. Почему вы решили выбрать именно эту академию?

Николай кивнул головой и с готовностью ответил:

— Потому, что ваша академия, князь, лучшая в галактике.

Князь кисло улыбнулся и спросил:

— Ну, а этот ваш яркий галстук что означает? Это серьёзное заявление или всего лишь способ польстить мне?

Наступил момент истины. Николай улыбнулся, взял чашку и отпил пару глотков кофе. Кофе был довольно средненький и в других обстоятельствах он отказался бы пить его. Погасив улыбку на своём лице, он сказал довольно высокомерным тоном:

— Ваше сиятельство, я очень мощный техноэмпат и надеюсь уже очень скоро доказать вам, что не блефую. Это, — Николай коснулся рукой своего шейного платка, всего лишь моё согласие рассмотреть в обозримом будущем предложение сильных мира сего. Когда я узнал о том, что самых лучших пилотов готовят на Рианоне и такое обучение стоит очень дорого, я предпринял все усилия к тому, чтобы иметь возможность оплатить свою учёбу хотя бы за первые три года. После этого я надеюсь найти спонсора, чтобы получить диплом. Служба в армии меня не прельщает, ваше сиятельство. На Земле я уже имел когда-то звание полковника, хотя мне и пришлось ради этого участвовать в нескольких войнах. На Парвусе я дослужился от рядового до лейтенанта, хотя вполне мог командовать гарнизоном. Я считаю, что пилот-техноэмпат моего уровня способен достичь высокого положения в обществе и не служа в армии.

Удар был нанесён, что называется, точно в цель. Ещё когда Николай сидел в кресле с отбеливающей маской на лице, Ролло Шутер известил его о том, что Гораций Прогенитор, который служил несколько десятилетий назад в имперском космофлоте и был неплохим пилотом-техноэмпатом, но покинул его ряды, чтобы не подвергать свою жизнь опасности, оказывается является покровителем космических гонщиков. Прикупив себе должность председателя приёмной комиссии имперской академии высшего космического пилотажа, он вдобавок ко всему ещё и стал владельцем одной из лучших спортивных команд Рианона, которая по какому-то странному стечению обстоятельств называлась «Парк Тиу» в честь дочери Лиу, и использовал своё положение для подготовки пилотов серебряных стрел в стенах академии.

Хотя ни Лиу, ни Ролло по этому поводу никак не выразили своих чувств, сам Николай, почему-то испытывал по отношению к князю Прогенитору если не уважение, то хотя бы интерес. Более того, он даже намеревался сблизиться с ним как раз именно на этой почве, поскольку проникся очень большим интересам к гонкам на серебряных стрелах, которые его любовница после гибели Тиу просто возненавидела. К тому же так он мог гораздо быстрее приобрести в империи нужные знакомства, ведь гонки на серебряных стрелах проходили довольно часто и приносили как их устроителям, так и владельцам команд огромные прибыли, а уж талантливый пилот-техноэмпат был способен буквально озолотить своего владельца. По тому, каким сосредоточенным и напряженным стал взгляд князя, Николай сразу понял, что эта худая барракуда сразу же заглотнула наживку. Гораций Прогенитор выпрямился и сказал:

— Хорошо, Ник, похоже, что мы поняли друг друга. Вы будете допущены к экзамену на техноэмпатические способности, но я лично буду портить тот меч, на котором вы полетите. Вы готовы к такому испытанию, Ник?

Николай осклабился и ответил:

— Да, хоть сию же минуту, босс.

Князю было не привыкать, что его называли боссом и потому он даже не моргнул глазом. Он кивнул головой и сказал:

— Тогда мы прямо сейчас и отправимся в космос. Только учти, мой мальчик, в стенах академии тебя будет ждать не совсем лестный приём и я ничем не смогу тебе там помочь. Увы, но это не моя территория и единственное, что я смогу сделать для тебя, так это свести с самыми лучшими пилотами-инструкторами. Отбиваться от молодых волков тебе придётся самому.

Николай настороженно посмотрел на князя и спросил:

— Босс, я так понимаю, что курсанты старших курсов, для которых уже приготовлены тёпленькие места в космофлоте, станут проверять меня на прочность? Если так, можно ли мне будет давать им сдачи? Я ведь командовал на Земле элитным подразделением коммандос и пообрывать этим волчатам хвосты, будет для меня детской забавой.

Князь пристально посмотрел на возможного кандидата в одну из его конюшен и сказал, подняв кверху палец:

— Мальчик мой, запомни, после отбоя казармы в академии принадлежат курсантам старших курсов, в основном тех, кто учится с четвёртого по седьмой курс, выпускникам уже не до глупостей, и все они имеют прекрасную физическую подготовку. Так что ты рискуешь свернуть себе шею, если не найдёшь с ними общий язык. Кстати, Ник, если ты успешно пройдёшь экзамен и окажешься тем кого я ищу, то уже через неделю я смогу организовать тебе участие в гонках новичков на трассе Каньон Смерти. Это чертовски большой риск уже только потому, что к этой гонке на Буссинусе допускаются только те парни, которые ещё ни разу не сидели в пилотском кресле стрелы. Если ты придёшь хотя бы в первой сотне, то сразу же станешь в академии героем.

— Я приду первым, босс. — Наклонившись вперёд сказал Николай — Так что можете смело ставить на меня всё, что у вас есть. Да, я и сам влезу в долги, но сделаю ставку на свою первую гонку, ведь я везунчик. Когда я впервые пришел в казино, босс, то ушел из него с карманами полными долларов.

Из кабинета князь Гораций Прогенитор и его новый пилот-техноэмпат Ник Сильвер отправились прямиком на борт громадного старого линкора, который академия использовала в качестве учебной базы. Там князь действительно принялся своими собственными руками портить на том мече, к которому они подъехали на каре, всё, что только можно. Ковырялся он в нём часа три, не меньше. С довольной физиономией князь Прогенитор вылез из пилотской кабины и весёлым голосом сказал:

— Ник, перед тобой абсолютно мёртвый кусок железа и будет настоящим чудом, если ты сможешь вылететь на нём в открытый космос. Чтобы совсем уж добить тебя, я составил особое полётное задание. Тебе придётся найти и уничтожить огнём импульсных пушек пять мишеней, вот только как ты это сделаешь с неработающим радаром, я даже не представляю себе.

Вокруг Николая к этому времени собралась довольно большая толпа мужчин и женщин в чёрных космокомбинезонах. На нём уже был надет дуритовый скафандр, для чего ему пришлось раздеться у всех на виду практически догола, что и привлекло к нему внимание женского персонала. Да, и сейчас, будучи затянутым в дурит, который подчёркивал каждый мускул его тела, эти красотки не сводили с него глаз. Николай, поднимаясь на эстакаду, насмешливым голосом громко сказал:

— Ваше сиятельство, лишь бы шлем был исправным, а со всем остальным я как-нибудь разберусь. В конце концов в шлеме имеется свой собственный радар, хотя и не такой мощный, как бортовой, так что ничего страшного я в этом не вижу.

Гораций Прогенитор, что ни говори, был мастером своего дела и сделал всё возможное, чтобы Николай не смог вывести меч в открытый космос. Он не стал мелочиться, просто взял и отключил бортовой компьютер, а термоядерный реактор перед этим перевёл в режим самоподдержки и меч действительно превратился три с половиной тысячи тонн мёртвого металла, в котором как раз железа было очень мало. Князь не учёл только одного, Николай, пытая Ролло, уже успел узнать от него, что является самым страшным кошмаром пилота-техноэмпата, как выведал и то, что в таких случаях надо делать. На его счастье конструкция меча была предельно проста и он мало чем отличалась от обычной телеги. Быстро сориентировавшись в сложившейся ситуации, Николай мощным пинком заставил термоядерный реактор выдать всю мощность, после чего чуть ли не на максимальной скорости направил меч к вакуум-шлюзу не обращая внимания на то, что его посадочные салазки, высекая искры, прорезают борозды в покрытии взлётно-посадочной палубы.

Князь Прогенитор не учёл только одного. Каждый бортовой компьютер имел программу самоспасения и подобного рода старты та рассматривала, как катастрофу, что заставило его немедленно проснуться и оторвать космический корабль от палубы. Вот тут-то Николай и взял его под свой контроль. Как в своём первом полёте на симуляторе, он сразу после того, как меч оказался в космическом пространстве, проделал целую серию феерических фигур высшего пилотажа облетая линкор по спирали, чем привёл в ужас чуть ли не весь его экипаж. После этого, сделав несколько пристрелочных выстрелов, он закрутил меч волчком и, воспользовавшись близостью к линкору и своими хакерскими способностями, быстро подключился каналу главного радара, который немедленно передал на монитор его шлема не только координаты всех пяти мишеней, неспешно улетающих за пределы звёздной системы, но и их изображение.

Дистанция была довольно большой, но всё же вполне приемлемой для хорошего снайпера и Николай немедленно открыл огонь. Разнеся вдребезги пятую мишень, он позволил себе немного полетать вокруг линкора, пугая его командира дерзкими атакующими манёврами. У того в конечном итоге не выдержали нервы и он выпустил против наглеца шестёрку телеуправляемых космокатеров. За это время Николай уже успел протестировать все боевые и навигационные системы своего меча и потому не просто задал им жестокую трёпку, а разнёс в клочья, причём с особым садизмом, переведя свои импульсные пушки на режим минимального разряда. Всё было похоже на избиение младенцев, вот только младенцы эти имели очень высокую цену и стоили семьсот тысяч кредитов каждый. Когда он вернулся к месту старта, его уже ждал там разъярённый командир линкора, целый взвод военной полиции и хохочущий во всё горло князь. Убедившись в том, что в пилотской кабине меча действительно сидел абитуриент, а не опытный пилот-техноэмпат, разгневанный космос-адмирал эс-Инвектус прорычал:

— Мальчишка! Я тебя запомню! Ты у меня ещё попляшешь. С меня за эти катера теперь семь шкур снимут.

Князь проявил благородство и пришел ему на помощь:

— Парс, не кричи на моего парня. Давай я впишу эту ржавую рухлядь в его полётное задание и космофлот пришлёт тебе вместо них новые катера.

Инцидент на этом был исчерпан и Николай смог, наконец, переодеться, спрятавшись за спинами космолётчиков, наблюдавшими за всеми его выкрутасами на огромном экране. На следующий день он сдал на отлично экзамен по истории Империи и был зачислен в первый отряд, чтобы через два часа за его спиной с грохотом захлопнулась стальная дверь. Учебный процесс в академии прерывался только на две недели в году. Учебная неделя лилась шесть дней, после чего курсантам предоставлялся выходной на целые сутки. Увольнительные давались всем независимо от успехов в учёбе. Курсантов первого курса селили в больших кубриках по пятьдесят человек в каждом и только начиная с четвёртого курса им предоставлялись отдельные каюты, расположенные выше, но до этого нужно было ещё дожить.

Учебный процесс был построен самым простым образом. Можно было либо ходить на лекции, либо просматривать их в учебной библиотеке. Экзамены каждый курсант сдавал тогда и в том порядке, когда был готов к ним, но при этом действовало строгое правило — одна неделя посвящалась теории, другая практике и если курсант допускал прогулы на лекции или не мог отчитаться перед куратором курса справками из учебной библиотеки, то полёты заменялись ремонтными и хозяйственными работами на борту учебных кораблей-маток, а это было шесть на редкость старых и потому до жути грязных посудин. Естественно, что родовитые аристократы практически никогда не брали в руки метлу, совок, латунные щётки и тряпки. Роботов-уборщиков на этих кораблях заменяли курсанты, но их было так мало, по сравнению с огромными кораблями, что уборка на них никогда не кончалась. Откосить от уборки можно было только одним единственным способом, — вовремя сдавать экзамены, получая таким образом белые листы и поскольку большинство преподавателей подвергались унижениям со стороны сынков и дочурок высокопоставленных аристократов, это было не так уж и сложно сделать, достаточно всего лишь знать материал и быть вежливым.

Ролло рассказал Николаю достаточно много о порядках, заведённых в академии, в которой самым главным было только одно, аристократы любой ценой стремились поставить плебеев на место. Особенно тех, которые не хотели им подчиняться. Ещё в стенах академии происходило множество чудес. Каких именно, Ролло не стал уточнять и с одним из таких чудес Николай столкнулся в первые же часы своего пребывания в этом громадном здании, своей формой напоминающим Пентагон. Только вдвое больше размером.

Казармы занимали первые девять этажей здания. Выше располагались аудитории и учебные библиотеки, ангары, в которых стояли разрезанные вдоль и поперёк мечи и прочие корабли с техноэмпатическим управлением, включая скоростные космояхты и небольшие скутеры, а также симуляторы. Казармы первого курса находились на первом этаже и отличались тем, что как и казармы второго курса не имели окон. Их заменяли световые панели, все исписанные маркерами сверху донизу. Рядом с кубриком находились с одной стороны душевая, а с другой столовая с автоматическим раздатчиком пищи.

Николай, перегрузив все свои вещи в солдатский мешок, сдал саквояж и гражданскую одежду в гардероб, получил идентификационный браслет курсанта академии, три космокомбинезона, девять смен белья, космобутсы, тапочки и прочие мелочи. Нагрузившись, словно верблюд, он не стал гадать слишком долго, а по привычке нацепил браслет на голову. Тот имел практически точно такую же конструкцию, как и браслет республиканского правительственного чиновника, только с меньшим количеством функций и допусков. В частности он был лишен генератора силового поля, в нём не было системы сенсосвязи, а эмиттер телепортсигнала имел радиус действия всего пять километров, но зато был привязан практически ко всем нужным курсанту помещениям. Главное он позволял подключаться к большинству компьютеров, хотя и имел довольно хилый кристалл памяти, но всё это и куда более мощное, имелось у него в голове. Как агенту браслет давал Николаю главное — надёжную крышу.

Кладовщик сектора вытаращил от удивления глаза, когда увидел, что курсант Ник Сильвер натянул браслет на голову, постоял несколько минут с закрытыми глазами и куда-то телепортировался, хотя не знал расположения приводных эмиттеров. Не смотря на это курсант оказался именно там, куда стремился — неподалёку от дверей своей казармы. Вот там-то его и ждало первое открытие. В большом кубрике со светло зелёными пластиковыми стенами, тёмно-зелёным полом и голубыми панелями вместо окон, напрочь лишенном даже намёков на комфорт, из полусотни складных походных кроватей заправленными было всего полтора десятка и это означало, что большинство курсантов его отряда были блатными. Остальные кровати были разобраны и сложены в штабель возле дальней стены с обоих сторон от дверей ведущих в туалетную комнату. Посреди кубрика стоял большой массивный стол, вокруг которого стояли пластиковые стулья, которые даже не годились для того, чтобы треснуть кого-нибудь по башке.

Под псевдоокнами стояли вплотную друг к другу серебристые металлические шкафы, которые не добавляли интерьеру кубрика привлекательности и единственное, что отличало его от тюремной камеры, было то, что на спинках кроватей имелись плоские телевизионные панели, так что лёжа на кровати с наушниками на голове можно было посмотреть перед сном любимую телепередачу. В казарму Николай явился под вечер, когда все курсанты-первокурсники уже собрались в кубрике и теперь развлекались, кто как может. В основном это были молодые парни, не отличавшиеся могучим телосложением и все они заселились в казарму не раньше вчерашнего дня. Насколько это было известно Николаю, уже этим вечером после отбоя им следовало ждать в своём кубрике визитёров. Как раз сегодня закончился ежегодный двухнедельный отпуск и курсанты старших курсов вернулись в академию, а стало быть они обязательно заявятся вечером на смотрины в блоке первого отряда, поскольку в любом другом блоке им запросто могли настучать по голове.

Его однокурсники об этом уже знали и потому посмотрели на его испуганными, затравленными взглядами. Их скорее всего смутила внушительная фигура Николая, но увидев простой солдатский мешок у него на плече и большую сумку в руках, а также не найдя на рукавах множества золотых шевронов, несколько расслабились. Он приветственно махнул им рукой и прошел к длинному ряду шкафов. Найдя пустой, он первым делом вставил табличку со своим именем в зажим и принялся раскладывать по полкам свои вещи. Шкаф был высотой более двух метров и оказался довольно вместительным, так что в нём для всего нашлось место. Когда Николай пошел к штабелю, чтобы взять себе кровать и установить её поближе к выходу, кто-то из пареньков прочитал его имя на табличке и негромко сказал:

— Ребята, это тот самый парень, который спалил вчера шесть катеров адмирала Инвектуса. Говорят, что он человек Секиры.

Возвращаясь с раскладной кроватью, Николай пояснил:

— Я не человек Секиры, парни. Я просто согласился летать в будущем за его конюшню. Сегодня нас ждёт первое испытание, а потому давайте знакомиться.

Появление в казарме первого отряда опытного и уверенного в себе человека несколько разрядило обстановку, а когда Николай объяснил им, что намерен принять удар на себя, пареньки хотя и смутились, всё же повеселели. Он быстро выяснил, кто из них кто и каковы их успехи в техноэмпатии, а потому уже очень скоро знал, что все они довольно неплохие спортсмены. Некоторые даже выступали на крупных соревнованиях. Самому младшему было семнадцать лет, а старшему девятнадцать. Уже только одно это ставило их в весьма незавидное положение, ведь все остальные курсанты их отряда были старше их по возрасту и имели куда лучшую физическую подготовку, на которую их родители потратили немало денег. В отличие от простолюдинов, аристократы не торопились выталкивать своих детей из дома в водоворот самостоятельной жизни и если на всех планетах Империи царил порядок, то в таких закрытых учебных заведениях, каким была имперская академия высшего космического пилотажа, нормой жизни была элементарная дедовщина, хотя по мнению Николая по сравнению с тем, что творилось в годы его молодости в армии, это был просто детский сад.

Он не стал подробно рассказывать, что собирался делать уже через какой-то час с небольшим и лишь попросил ребят отступить вглубь кубрика, когда он встанет из-за стола. Академия была полувоенным частным учебным заведением, в котором готовили пилотов-техноэмпатов, а не офицеров космофлота, но основной и самой главной её задачей была подготовка как раз именно военных пилотов-техноэмпатов, хотя азы военной дисциплины курсантам начинали прививать только на седьмом курсе, когда подавляющее большинство курсантов избавлялось от дури в голове. Всё остальное полностью возлагалось уже на космофлот и к тому времени пилоты были вполне взрослыми людьми. Такие старики, как Николай, поступали в академию крайне редко, ведь большинство хомо и гуманоидов уже в пятнадцать, семнадцать лет знали, являются они техноэмпатами или нет. Да, они и не могли никак повлиять на нравы курсантов, ведь всего их в академии училось более шестидесяти тысяч.

Через десять минут после команды отбой, — громкого протяжного воя сирены, раздавшегося в двадцать часов, то есть за два часа до полуночи, широкие двери кубрика разъехались и в него ввалилось человек двадцать пять курсантов. Это были плечистые, хорошо накачанные парни, на рукавах которых было в основном по четыре и пять шевронов. Таких в академии прозвали перевальщиками. Именно они как раз и были самыми отъявленными беспредельщиками. Возглавлял их какой-то лощёный хлыщ со стеком в руках, высокий, широкоплечий, с редкостно высокомерной физиономией. Николай сразу же узнал его, хотя никогда не видел в глаза раньше и даже не подозревал о его существовании. Это был принц Конде, редкостная бестолочь, которая к своим тридцати пяти годам за семь лет сумела добраться только до четвёртого курса. Он приходился императору седьмой водой на киселе, но всё же имел права наследования, если примерно три с половиной тысячи членов императорского дома, вдруг, окочурятся и потому был просто обязан получить военное образование.

Принц Август Конде даже не пытался поступать ни в одну из военных академий, хотя и имел от рождения чин полковника имперского космодесанта и единственное, что его хоть как-то выручало, это то, что он являлся техноэмпатом и к тому же довольно неплохим. До этого дня в академии он бывал наездами и только для того, чтобы поразвлечься, но император, как на грех, несколько месяцев назад вспомнил о нём, изумился тому обстоятельству, что принц всё ещё учится на четвёртом курсе и приказал заключить его на два месяца в карцер, после чего велел сразу же, как только начнётся новый учебный год, запереть его в академии до тех пор, пока тот её не закончит. О принце ходила довольно дурная слава. Как и все мужчины императорского дома он был пэппи, но при этом являлся ещё и редкостной гнидой с гнусным характером. Боец он был так себе, но за счёт своей силы уже успел покалечить несколько сотен человек и всегда находились свидетели, что на принца было совершено очередное покушение. Сегодня был первый день заточения принца в стенах академии и он, явно, решил поглумиться.

Одной из причин, по которой Николай так торопился поступит в академию именно в этот день и попасть как раз в первый отряд, был принц Август, но не из-за его гнусной натуры, а по куда более глубокой причине. Кинг-Конг первым заподозрил, что арахниды всё же имеют какое-то отношение к энергонам, а принц не просто водил с ними дружбу, а был повязан какими-то тёмными делишками и Мудрецу предстояло выяснить, что это были за делишки. Заводить с принцем дружбу было делом бесперспективным, тот презирал не только плебеев, но даже всех тех аристократов, которые не относились к его кругу. Вместо этого он намеревался опустить принца ниже плинтуса и так прижать его к ногтю, чтобы тот не смел и пикнуть, а затем посмотреть, какова будет реакция и дальше действовать по обстоятельствам. Увидев принца, Николай зловеще оскалился и сплюнул ему под ноги. Тот не стал обращать внимания на этот жест презрения и сказал весело похохатывая:

— Хо-хо, какие курочки. Девочки, мне нужна новая горничная, кто из вас согласится прибираться в моих покоях?

Николай, к тому времени уже переодевшийся в камуфляж, немедленно встал, вынул из кармана чёрный, потрёпанный и изрядно выгоревший берет и надел его на голову. Ребятня из его отряда дружно поднялась и отошла вглубь кубрика, а Мудрец тем временем, раскачиваясь с пятки на носок, насмешливо ответил:

— Какая прелесть, а мне как раз нужен мальчонка, чтобы мыть полы в казарме. Вот как раз ты им и будешь, малыш. Не бойся, я мужик с нормальной ориентацией и не буду тебя трахать. Но учти, если ты будешь отлынивать от работы, тебе придётся не сладко. За лень и непочтение к себе, я буду тебя пороть тем прутиком, который ты мне принёс.

Принц даже взревел от такой наглости, но не бросился немедленно на своего обидчика, а повёл плечами и прошипел:

— Мразь, ты хоть знаешь, кто я? Я наследный принц и к твоему сведению, я примипилариус. Твои слова, я рассматриваю, как покушения на корону и потому просто сверну тебе голову.

Николай громко расхохотался и сказал в ответ:

— Ты не принц, а дерьмо, которое император запер в этих стенах, чтобы во дворце не воняло. Я Ник Сильвер и к твоему сведению чёрный берет. Таких пэппи, как ты, я ем по десятку на завтрак. Так что подумай трижды, прежде чем сделаешь хотя бы шаг в мою сторону. Ну, и так, для твоего общего развития, дохляк недоношенный, в моём ассортименте есть триста семнадцать способов, как убить человека голыми руками. Убивать тебя, естественно, я не стану, но сделаю так, что местные лекари будут долго чесать макушку, пытаясь понять, почему ты стал ходить рывками и начал гадить, где попало. Ну, а вас, сопляки, я сейчас начну отправлять в лазарет недели на две каждого, если только почувствую малейшую угрозу с вашей стороны. Так что мой вам совет, убирайтесь отсюда подобру-поздорову и забудьте дорогу на нижние этажи, если не хотите тратить деньги на врачей. Надеюсь вам известно, что чем глубже была переделка ваших тушек, тем дороже стоит их ремонт в случае получения тяжелых травм? Решение остаться я буду расценивать, как нападение.

Глаза принца налились кровью и он, выхватив из кармана кастет-резак, мигом надел его на руку. Тот почти мгновенно превратился в половинку дисковой пилы с крупными зубьями, которые пришли в движение и зловредный принц бросился на своего обидчика. Николай неуловимо быстрым движением сместился влево и нанёс по правой руке принца несколько незаметных ударов указательным пальцем, с хирургической точностью блокируя нервнее узлы этого придурка. Последний удар он нанёс в шею и принц, немного постояв с задумчивым видом нелепо выставив руку вперёд, он был уже без сознания, рухнул на пол лицом вниз. Кастет вспорол толстое пластиковое покрытие пола, достиг бетонной стяжки, заскрежетал и выключился. Воспользоваться телепортом никто из шестёрок принца уже не мог. Все эмиттеры в здании академии разом отключились вместе с записывающей аппаратурой. Николай шагнул навстречу шестёркам принца и те, видя, что он стоит один против двух десятков мордоворотов, набросились на него всей толпой. Всё, что успели увидеть те кто находился в первом ряду этого полукольца, это какой-то вихрь песочного цвета, после чего одиннадцать человек рухнули на пол с перекошенными от боли физиономиями.

Самое поразительное было то, что виновник этого безобразия исчез из вида остальных своих противников, так как оказался у них за спиной, после чего ещё тринадцать человек рухнуло на пол. При этом ему с величайшим трудом удалось никого не покалечить, а только нанести им травмы средней тяжести и лишить сознания. Единственный, кто пострадал довольно серьёзно, был принц Конде и теперь ему предстояло недели три носить руку на перевязи и ходить на процедуры, чтобы восстановить подвижность мышц. Кости, мышцы и нервные ткани Николай ему не повредил, но нанеся удары по нервным узлам почти полностью парализовал принцу руку и шею, да, так, что теперь даже рианонская медицина была бессильна. После этого началась совсем уж полная чертовщина, так как браслеты стали телепортом забрасывать своих владельцев невесть куда. В основном в технические помещения в подвалах огромного здания и когда в кубрике воцарился полный порядок, Николай строгим голосом сказал:

— Ребята, будет лучше, если вы всё это тут же забудете. Вы ничего не видели и к нам вообще никто не заходил. Эти подонки в любом случае ничего не смогут доказать.

На следующий день из-за этого ночного происшествия гудела вся академия. Слух о том, что принца Конде кто-то отметелил вместе с его шестёрками, разнёсся по академии в считанные часы, но служба безопасности с гневом и пеной у рта доказывала, что никаких массовых драк их следящая аппаратура не зафиксировала. Зато она зафиксировал целую серию совершенно дурацких телепортов в те помещения, где курсантам вообще нечего делать. В госпитале академии врачи также не могли ничего понять и, уж, тем более, объяснить, с чем были связаны многочисленные случаи временного паралича конечностей у двух дюжин курсантов и то, что принц Конде не только не мог пошевелить рукой и повернуть голову, но и ходил как-то неуверенно, бочком. Каких-либо синяков, ссадин и уж тем более увечий медицинская сканирующая аппаратура ни у кого на теле не зафиксировала, хотя имели место многочисленные случаи ущемления нервных узлов.

Николай, как ни в чём не бывало, с самого раннего утра отправился в учебную часть и взял там планы занятий и полный список контрольных зачётов и итоговых экзаменов за все девять лет обучения. После этого он направился в учебную библиотеку и провёл в ней весь день, не покидая своей кабинки даже на обед. Благодарные однокурсники принесли ему его прямо в библиотеку. Всю первую неделю, а она оказалась короткой, всего четыре дня, Мудрец методично заставлял свой мозг вспомнить всё то, что вложили в него ребята дока Стрелли и в субботу пошел сдавать свой первый экзамен, — основы термоядерной энергетики. На следующий день ранним утром его ждал у входа в Первый сектор флайер-лимузин князя Прогенитора, который доставил Николая в поместье аристократа. Перед тем, как отправиться на Буссинус вместе со своим новым приобретением, Гораций Прогенитор хотел позавтракать с ним на берегу моря.

Чтобы победить в этих соревнованиях, Нику Сильверу предстояло выступить в восьми заездах, включая финальный. Старт первого заезда был назначен на десять часов утра, а последнего ровно на полночь, то есть на то время, когда он уже должен быть в казарме. Князь добыл для него разрешение прибыть в казарму в двенадцать часов следующего дня. Сразу после завтрака они телепортом направились прямо на Буссинус. У князя в его поместье, как и в доме Николая в Астраурбисе, имелся свой собственный транс-телепорт, позволявший ему перемещаться в пределах звёздной системы Метрополии и позволял ему посещать некоторые другие заёздные системы Империи. Это считалось уже роскошью, а не средством передвижения в пространстве. Когда Николай увидел, с каким надменным видом князь подвёл его к кабине личного транс-телепорта и сказал, что тот доставит их прямо к месту соревнований, он чуть было не съязвил, что с помощью своего домашнего транс-телепорта может переместиться на любую из планет Содружества.

Вместо этого Николай ухмыльнулся и продолжил играть роль крутого парня, которому всё нипочём, что было ему не так уж и трудно делать даже в те времена, когда он раскатывал по улицам Ростова на электрической инвалидной коляске. Единственное различие заключалось в том, что теперь крутизна так и пёрла из него фонтаном. Вместе с Горацием Прогенитором он вышел из транс-телепорта под огромным прозрачным куполом, возвышавшимся над гигантским цирком. Этот цирк, на трибунах которого собрались сотни тысяч людей, был главным местом сбора рядовой публики и пилотов-новичков.

Господа сортом повыше и достатком побольше предпочитали наблюдать за соревнованиями с борта своих космояхт, двигаясь вслед за гонщиками чуть в стороне на большой высоте. Буссинус, о котором Николай уже имел довольно неплохое представление, был довольно странной планетой. Во-первых, это была очень большая планета, почти в полтора раза больше Рианона, не имевшая в отличие от него атмосферы, а, во-вторых, эта планета не смотря на свои громадные размеры имела гравитационное поле, даже меньше, чем у Марса и совершенно не имела никакой атмосферы.

По сути дела Буссинус, не имевший горячего ядра, представлял из себя шаровое скопление астероидов, скреплённых между собой льдом — водяным и аммиачным. Планета располагалась далеко от Люмена — солнца Рианона и походила на огромный арбуз с огромной трещиной, пересекающей его на две трети окружности, названной Каньоном Дьявола. Трещина эта имела ширину от двухсот до восьмисот километров и глубину в добрые полторы сотни километров. Дно каньона, огибавшего Буссинус, представляло из себя волнистую пустыню, из которой взметнулись кверху на десятки километров, словно кактусы, причудливые скалы. Гонки не небольших, юрких космических кораблях, называемых серебряными стрелами, хотя они больше походили на треугольные наконечники, проводились в Каньоне Дьявола уже несколько тысяч лет и потому чуть ли не всё дно каньона было покрыто их обломками. Это была едва ли не главная трасса всего Содружества и именно на ней когда-то мечтала выиграть гонку Тиу Маршад-сью. Николай, выходя из стен академии утром, первым делом сказал Лиу, что он намерен посвятить свою победу Тиу и в память о ней будет гнать на пределе сил.

Как и тысячи других гонщиков, Ник Сильвер вышел на подиум и был представлен публике. Та по большей части безмолвствовала, когда ей представляли пилотов-новичков, ведь их имена не были никому известны, хотя действительно новичков среди них не было. Все они были опытными пилотами, имели налёт в десятки тысяч часов, но никто ещё ни разу не сидел в пилотском кресле настоящей, а не виртуальной стрелы. Пожалуй, публика по-настоящему оживилась всего раз, когда под хрустальным куполом прозвучало имя Ник Сильвер, опыт практического пилотирования семьдесят три часа сорок семь минут, десять пораженных целей, возраст сорок пять лет. Несколько сотен тысяч человек при этих словах тотчас разразились громовым хохотом. Во-первых, это был просто детский налёт часов, ну, а, во-вторых, возраст этого пилота-техноэмпата был чуть ли не пенсионным. Абсолютный чемпион галактики по космическим гонкам Майк Таранс по прозвищу Молния к своим сорока пяти годам выиграл всё, что только было можно выиграть.

Правда, у этого новичка оказался самый высокий коэффициент меткости, равный почти пятидесяти. В космических гонках нужно было не только уметь быстро летать и маневрировать, но и метко стрелять по соперникам из импульсных пушек стрелы, чтобы успешно пересечь финишную черту. На дистанции в пятьдесят тысяч километров, на преодоление которой уходило в среднем двенадцать минут, такое умение не было лишним. На старт выходило одновременно минимум сто стрел и лететь к финишу можно было как угодно. Нельзя было только подниматься выше верхнего края каньона, так что это был полёт в каменном лабиринте скал и по лидеру заезда вели огонь все его конкуренты. Катастрофы с летальным исходом на гонках были крайне редки, но травмы различной степени тяжести были обычным делом. Может быть именно потому, что только первая сотня гонщиков могла рассчитывать на выгодные контракты, эти гонки проходили с невероятным ожесточением и потому привлекали к себе всеобщее внимание и транслировались на всю галактику. К тому же проходили они всего один раз в год.

Николай даже и не мечтал принять в них участия до того, как встретился с Милвусом Легатом и особенно его сестрой, от которых он получил куда лучшие инструкции, чем от ребят Ролло. В пятницу он созвонился с Патти, поговорил с ней несколько минут, рассказал о своём участии в гонках и посоветовал сделать на него солидную ставку, чтобы её брат смог заплатить за своё обучение в академии. Собеседования Милвус не прошел из-за пустяка, своего длинного языка, а потом, обидевшись на всех и вся, не стал поступать в академию на следующий год, купил такси и вот уже десять лет злился на себя за глупость. Патти удивилась такому предложению и сказала, что подумает. Николай посоветовал не раздумывать слишком долго и сделать ставку в пятницу, когда списки гонщиков уже были опубликованы, но ещё не были раскрыты их данные. Мало кто отваживался делать ставки в пятницу, но даже угадать всего лишь одну победу выбранного пилота означало ничто иное, как озолотиться поставив всего лишь несколько тысяч кредитов. Пилотам на этих, да, и всех остальных космических гонках, тоже разрешалось делать ставки, но только на свою собственную победу.

В ответ на свист и хохот публики, Николай сделал в её адрес неприличный жест в сугубо русском стиле, но публика этого не поняла. После того, как все пилоты предстали перед публикой, они стали покидать длинный подиум, над которым вскоре должно было появиться голографическое изображение первого сектора трассы, телепортом отправляясь в ангары, расположенные вокруг купола. Когда наступила очередь Николая, получившего браслет гонщика, телепортироваться в свой ангар, то первым он увидел не техника, готовившего выделенную ему организаторами гонки серебряную стрелу, а сосредоточенную физиономию князя. Тот поднялся с какого-то серебристого контейнера, шагнул к нему навстречу и озабоченным голосом сказал:

— Ник, не знаю почему, но ты мне нравишься. Посмотри на эту красотку, — Князь указал рукой себе за спину — Эта стрела не рядовая, она не конвейерной сборки, а эксклюзивная. После того, как мне стало известно, что кто-то свернул шею принцу Конде, я почему-то отдал совершенно идиотский приказ и на эту стрелу было установлено пилотское кресло изготовленное специально по твоей фигуре, хотя все они и трансформирующиеся. Поверь, Ник, в этом кресле ты будешь чувствовать себя, как в колыбели. Если ты выиграешь сегодня эту гонку, то стрела твоя, парень, и ты сможешь принимать на ней участие в каждой воскресной гонке, как некессариус команды «Парк Тиу». Эта команда названа так в честь одной девчонки, мечтавшей выиграть гонку в Каньоне Дьявола, но ей не повезло. Она погибла от рук мерзавцев. Естественно, я не стану дарить тебе эту стрелу, это будет слишком дорогой подарок, но в случае твоего успеха летать на ней будешь только ты, если не разобьёшь, конечно.

У Николая тут же пересохло во рту и этот рианонский князь стал стремительно вырастать в его глазах. Он встал по стойке смирно, его рука взметнулась к рыжевато-золотистому берету курсанта и он сказал так, словно произносил слова присяги:

— Ваше сиятельство, я выиграю эту гонку и прошу вас заранее объявить, что моя победа посвящается славному «Парку Тиу» и той девочке, в честь которой эта команда так названа. Обязательно сделайте это до начала гонок, ваше сиятельство, пусть публика ликует или вопит от ненависти ко мне. И вот ещё что, ваше сиятельство, — Добавил Николай снимая с левой и правой руки оба браслета и вручая их князю вместе со своей банковской карточкой — Пусть всем объявят, что Ник Сильвер выходит на свою смертельную гонку и снял оба браслета самоспасения. Это прибавит гонке остроты и резко повысит ставки, ну, а чтобы вам было спокойнее, то вот вам все мои накопления, тут чуть больше четырёхсот пятидесяти тысяч и если я всё-таки погибну, то эти деньги хоть немного компенсирую ваши потери. И пусть на борту этой стрелы напишут самыми большими буквами «Мечта Тиу». Думаю, что той девочке, в честь которой названа ваша команда, это будет приятно. — Слегка склонив голову он пояснил удивлённому князю — Хотя мне редко приходится бывать в церкви, ваше сиятельство, я человек верующий и потому знаю, что эта девочка сейчас в раю и наверняка хотя бы краешком глаза посмотрит на эту гонку, которую я ей посвящаю.

Князь посуровел, взял из рук Николая браслеты и банковскую карточку, положил её в нагрудный карман и сказал:

— Ник, ты конченый псих и я, похоже, тоже. Ладно, пусть будет по твоему, но раз уж ты так уверен, то эти деньги, — Гораций Прогенитор постучал пальцем по карману — Я поставлю на твою победу во всех заездах от твоего имени. Потянешь, парень?

Николай молча кивнул и протянул князю руку. Рукопожатие князя, не смотря на его худобу, было очень крепким, глаза горели каким-то странным огнём, а губы чуть подрагивали от с трудом сдерживаемой улыбки. Пожимая руку своему пилоту, Гораций Прогенитор треснул его по плечу и всё же улыбнулся. Не таким уж он был и засранцем, как его расписывали, этот азартный князь. Николай быстро разделся прямо возле своего первого космического корабля, имевшего размеры втрое меньше истребителя-перехватчика, натянул на себя поданный ему техником команды «Парк Тиу» дуритовый космокомбинезон и взял в руки протянутый ему шлем пилота-техноэмпата, на котором уже было написано — «Мечта Тиу». Он не знал, что ещё несколько техников, крутившихся неподалёку, записывали всё на видео. Об этом Николаю стало известно только тогда, когда он вылетел из ангара и на бреющем полёте вместе с сотнями других пилотов помчался сломя голову к месту старта.

Князь Прогенитор имел большой вес среди владельцев гоночных команд и к тому же имел прямое отношение к организации гонок, а потому ему не составило особого труда показать всем зрителям, собравшимся на главной арене, и в эфире трёхминутный ролик включая тот момент, когда некессариус команды «Парк Тиу» сверкал голой задницей на виду у техников, в числе которых были и женщины, на фоне серебряной стрелы, на борта которой спешно наносилось название этого гоночного космического болида — «Мечта Тиу». По лицу Лиу Маршад-сью, находившейся на трибуне вместе Ролло, текли слёзы — наконец-то мечта её девочки должна была сбыться. Публика, услышав известие о том, что в гонке должен был принять участие настоящий смертник, взревела от восторга. Именно поэтому Ника Сильвера без всякой жеребьёвки не только включили в первый заезд, но и определили ему самое выгодное место для старта, точно посередине строя из двух с половиной сотен других гоночных космических кораблей. Выгодное с точки зрения старта ему, как пилоту и выгодное тем, кто вздумает его пристрелить на старте.

Может быть поэтому когда прозвучала команда «Старт», Николай её просто проигнорировал и сдвинулся с места секунд через пять. Медленно разгоняясь, он сделал серию фигур высшего пилотажа и только после этого, словно бы вспомнив о том, зачем оказался на Буссинусе, стремительно понёсся вперёд, быстро нагоняя рой серебряных стрел, которые на самом деле имели самую разную окраску. Стрелы, летящие по трассе, то рассыпались во все стороны, то чуть ли не сбивались в стаю. Каждый гонщик в этот момент занимался только тем, что приценивался к соперникам и пытался определить самую выгодную для него тактику и наиболее короткий и безопасный маршрут. К тому моменту, когда стрелы прошли третий сектор, их скорость увеличилась и они летели со скорость порядка восьми тысяч километров в час, оптимальная скорость для маневрирования в Каньоне Дьявола. Кое-кто уже начал постреливать из импульсных пушек в самых резвых гонщиков и появились первые неудачники, чьи корабли врезались в скалы, стены каньона или его дно.

Стрелы летели на всех эшелонах от самого верхнего, наиболее выигрышного, и почти до нижнего, названного Линией Смерти потому, что полёт на бреющем полёте резко увеличивал число препятствий и делал стрелу такого пилота прекрасной мишенью для всех остальных гонщиков. Именно на Линию Смерти и устремился Николай догнав пелетон, но поразил всех не этим, а тем, что помчался над дном каньона со скоростью свыше девяти тысяч километров в час, словно он уже вышел на тот сектор, где почти не было препятствий. По нему немедленно открыли огонь все, кому не лень, но он, маневрируя на этой сумасшедшей скорости и всё увеличивая её, ответил своим обидчикам чрезвычайно меткими выстрелами сразу из всех кормовых пушек, их на стреле было четыре, и выбил из гонки за каких-то десять секунд восемнадцать стрел. Поскольку он имел дело по большей части с боевыми пилотами, решившими податься в гонщики, то те стали воспринимать его не как собрата, а как самого злобного энергона и погнались за ним с одной единственной целью — уничтожить наглеца, напрочь позабыв о том, что тот не сможет телепортироваться с борта своей стрелы.

Серединой дистанции в Каньоне Дьявола являлась широченная и очень глубокая долина длиной почти в десять тысяч километров, в которой почти не было скал. Её называли Дорогой Беглецов и именно здесь стремились оторваться от пелетона все те гонщики, которые не боялись скорости. Точнее здесь пелетон распадался и каждый гонщик стремился уйти в отрыв, чтобы сбросив скорость влететь в Глотку Дьявола — узкое ущелье с множеством причудливых скал. Ник Сильвер, чье имя скандировали чуть ли не все зрители, вместо того, чтобы уйти в отрыв, а он уже доказал всем свою способность гонять на сверхскоростях, едва пролетев по Дороге Беглецов сотню километров, крутанул свою стрелу юлой и бросился в атаку, ведя огонь по своим преследователям не только из всех своих семи носовых пушек, но и паля под немыслимым углом из кормовых. При этом он маневрировал на огромной скорости, летая по всей ширине долины от края до края и почти не продвигался вперёд.

Практически все гонщики этого заезда если не обалдели, то были крайне поражены этим. Причём настолько, что многие покинули свои стрелы не дожидаясь, когда этот псих собьёт их. Некоторые, в основном те, кто летели в самом верхнем эшелоне, поступили и того проще, сделали свечку и взмыли вверх. Ник Сильвер зверствовал секунд тридцать, после чего, завалив три десятка машин, чего не случалось со времён Великой Бойни, рванул вперёд на совершенно дикой скорости, обогнал три стрелы ушедшие в отрыв и, всё увеличивая скорость, с полным презрением к смерти влетел в Глотку Дьявола, где принялся буквально облизывать скалы. При этом все семь носовых пушек «Мечты Тиу» непрерывным потоком извергали сгустки плазмы, срезая самые острые и опасные выступы скал и делая тем самым его путь более безопасным. Никто из преследователей не посмел даже приблизиться к нему. Особенно после того, как Бешенный Ник, так его уже успели прозвать некоторые зрители, с весьма большой дистанции одним единственным выстрелом сбил стрелу того типа, который чисто случайно оказался в зоне его видимости.

Самым же поразительным оказалось то, что Бешенный Ник, который не снижал скорости на протяжении всей дистанции, перед самым финишем её резко сбросил, развернул «Мечту Тиу» кормой вперёд и двигаясь чуть ли не со скоростью пешехода пересёк финишную черту и встал, как вкопанный. Точнее его гоночный болид стал после этого быстро падать вниз с высоты в пять километров, но у самой поверхности Буссинуса он врубил турбину на полную мощность и взлетел вверх, к звёздам, чуть ли не по вертикали, облетел планету по огромной окружности и вернулся к месту старта менее, чем через тридцать секунд. Только за пару тысяч километров до стартовой зоны он погасил скорость и вальяжно опустился на стартовую площадку. С этого момента началась Большая Гонка Бешенного Ника, именно так все комментаторы стали называть эти отборочные соревнования, задаваясь только одним вопросом, станет она последней для этого сумасшедшего землянина или нет.

После своего финиша Николай даже не стал выходить из «Мечты Тиу» к корреспондентам, хотя и ответил на несколько вопросов, заданных ему по радио. Не стал он покидать пилотской кабины и после всех своих остальных финишей. В первом заезде он вышел из двенадцати минут, что было вполне рядовым результатом для этой трассы, но зато во втором вышел из десяти и в каждом своём следующем заезде только улучшал своё время и в конце концов побил рекорд трассы, равный девяти минутам тридцати двум секундам. При этом он сбивал каждую стрелу, пилот которой посмел открыть по нему огонь и ни разу не выстрелил по тем пилотам, которые временно его обгоняли, за что получил к своему прозвищу ещё одно определение и комментаторы стали называть его Благородным Бешенным Ником. После того, как Ник Сильвер финишировал в восьмой раз первым и ему прямо на плоскости его серебряной стрелы был вручен золотой кубок, он тотчас направился к Горацию Прогенитору, вложил его ему в руки и чётко отдал честь, громко щёлкнув при этом каблуками своих космобутцев, после чего сказал:

— Босс, ваш приказ выполнен. Разрешите немедленно отправиться в казарму?

Князь сунул кубок в руки начальника команды «Парк Тиу», сграбастал Николая в свои объятья и воскликнул:

— Только после того, как мы с тобой совершим заплыв в бассейне наполненном самым лучшим вином, Никки!

Глава 12. Хойниро Кесашью

На борт линкора «Оффенсио» Ник Сильвер ступил героем, но вместо того, чтобы гордо шествовать под грохот аплодисментов в комнату инструктажа, где должен был предстать перед своим пилотом-инструктором, он смущённо опустил взгляд и бочком, бочком протиснулся сквозь толпу космолётчиков, которым не было суждено сесть в пилотское кресло меча или серебряной стрелы. Он вежливо пожимал протянутые ему руки, робко улыбался в ответ на поздравления и только пожимал плечами, когда его спрашивали о чём-то, в общем изображал из себя невинную овечку, случайно слопавшую зубастого волка. В небольшом кабинете его уже ждала здоровенная паучиха, возлежащая на специальном овальном ложе-кушетке, по обе стороны от которой стояли два её мужа. Самцы арахнидов были вдвое меньше самок, но отличались просто потрясающим проворством.

Хотя по меркам Содружества его возраст считался едва ли не юношеским, повидал он в своей жизни много такого, с чем галакты даже и не сталкивались. В том числе и пауков, к которым Николай относился без страха и даже с некоторым любопытством юнната. Однажды, ещё до того, как женился, он даже держал у себя дома здоровенного, мохнатого паука-птицееда, но был вынужден задарить своего питомца Витьке Прапору. Те пауки, с которыми он, наконец, встретился лицом к лицу, довольно сильно отличались от его черно-синего мохнатого паука имевшего размер чуть ли не в мужскую ладонь. В первую очередь, естественно, ростом, так как даже хойниро-мужчины, бывшие вдвое меньше хойниро-женщин, ростом достигали его груди, а в длину их тела от кончика носа до кончика вытянутого, сердцевидного брюшка даже превышали его рост. Их самка и вовсе возвышалась над ним метра на полтора.

На этом различия не заканчивались. Арахниды имели более вытянутые, чем обычные земные пауки, тела, которые к тому же были выгнуты наподобие бумеранга, а их овальное брюшко, пушистое снизу и гладкое сверху, было гораздо меньше, да, и мощные ноги не такими длинными. У арахнид на туловище имелось целых десять конечностей — четыре руки с почти человеческими ладонями, но с семью самыми настоящими пальцами и шесть ног с тремя коготками. Два длинных были сложены вместе и направлены вперёд, словно человеческие ступни, а задний, как бы являл собой пятку и при этом все шесть ступней хотя и под углом, но всё же были обращены вперёд, из-за чего были немного похожи не конечности пауков, а на задние лапы ящерицы. Передвигались арахниды с весьма завидной скоростью.

Николай хорошо подготовился к встрече с арахнидами. Он прочитал довольно много книг о них и даже изучил их язык в том объёме, в котором арахниды, называвшие себя хойниро, знакомили с ним хомо и гумми. К тому же прибыл в кабинет инструктажа не с пустыми руками. В левой руке он держал большой пластиковый контейнер, заполненный двумя дюжинами хромированных цилиндров. Как только он переступил порог, то немедленно опустил контейнер на пол, козырнул и чётко доложил:

— Космос-майор Кесашью, курсант Ник Сильвер прибыл для получения первого инструктажа. — После этого он приложил правую руку к груди, отвесил паучихе, сверлящей его всеми своими восьмью глазами включая те, с помощью которых она могла смотреть чуть ли не за спину себе, и, специально усиливая голос, продолжил — Благородная фриледи, позвольте мне выразить вам и вашим благородным супругам-фрименам моё искреннее уважение и почтение, как будущим наставникам. Я обещаю вам, фриледи, что буду в точности исполнять каждое ваше распоряжение и беспрекословно следовать в космосе тем путём, на который вы мне укажете. — Подняв с пола контейнер, Николай открыл его, сделал два шага вперёд, без заминки встал на одно колено, и, глядя Кесашью прямо в глаза, протянул ей контейнер, поясняя — Мне стало известно, фриледи Кесашью, что засахаренные красные личинки полосатых жучков являются для благородных хойниро любимым лакомством. Позвольте преподнести вам это лакомство от чистого сердца и без каких-либо задних мыслей, фриледи, да, будет светлым путь вашей Великой Коричневой семьи и удачными все ваши кладки, сколько бы их не было. Будьте моим учителем, фриледи Кесашью.

Для того, чтобы поприветствовать паучиху таким образом, всему личному составу группы «Земля-21», а также Ролло Шутеру пришлось перелопатить огромные массивы информации об арахнидах. В ходе этого исследования выяснилось, что встать перед самкой-хойниро на одно колено было так же естественно, что и протянуть руку для рукопожатия. Это было всего лишь самое обычное приветствие, хотя в исполнении арахнидов оно выглядело всего лишь, как приседание на пару минут. Ну, а обращаясь к космос-майору Кесашью и её мужьям точно так же, как и ко всем хомо и гуманоидам, по мнению некоторых исследователей являлось не просто вежливой формой, а признанием их равными. Непонятным было только одно, почему личинки колорадского жука являлись лакомством для арахнидов, питающихся одним только соком овощей, фруктов и различных ягод, но это было именно так и алчные торговцы драли с арахнидов за этот сомнительный деликатес по три шкуры.

Лица у арахнидов, как такового, не было, но им можно было назвать верхнюю переднюю часть их массивной головогруди, похожей на вытянутый треугольник с закруглённоё вершиной, поднятой чуть ли не вертикально по отношению к уплощённому, выгнутому конусу — сочленению-туловищу, позади которого горизонтально полу располагалось овальное, мохнатое брюшко. Та часть хитиновой головогруди начиная от двух пар мощных, горизонтально расположенных жвал, которые при разговоре подрагивали, до верхней пары красных глаз, вполне претендовала на то, чтобы её называли лицом. Никакой мимикой, естественно на этом хитиновом лице даже и не пахло, но от книзу от жвал почти до изгиба туловища у арахнид росла так называемая борода, состоящая из длинных хитиновых волосков-вибрис, очень подвижных и гибких, но обычно плотно прижатых к головогруди.

В минуты волнения эти вибрисы приходили в движение. Если они поднимались кверху, это означало, что арахнид доволен, ну, а уж если они при этом ещё и трепетали, то значит пребывал в радости. Судя по тому, что вибрисы всех трёх пауков стояли кверху торчком и походили на крылышки колибри, они были в полном восторге. Кесашью, брюшко которой лежало на вогнутой кушетке, быстро приподнялась на своих четырёх мощных мохнатых ногах, отпихнула её назад мощным ударом передней ноги, распростёрла во все стороны все свои четыре суставчатые мохнатые руки, присела и громко заскрежетала:

— Удивительно! Я впервые слышу вежливые слова в этом чёртовом вертепе двуногих букашек. Спасибо, курсант Ник Сильвер, ты порадовал старую Кес своими манерами. Если ты к тому же окажешься ещё и вполне приличным техноэмпи, мой мальчик, то порадуешь меня ещё больше. Я стану твоим пилотом-наставником и научу тебя всему, что знаю сама.

Один из мужей Кесашью, которые буквально легли на пол приветствуя Николая, пронзительно проскрипел на унилингве:

— Кес, старушка, протри свои глаза! Это же тот самый парень, который вчера так славно летал в Каньоне Дьявола. Ты ведь сама сказала, глядя на него, что он похож на хойниро, только уж слишком неразумный, совсем не бережет себя.

Кесашью звонко клацнула жвалами, что у арахнид являлось знаком одобрения, и громко сказала:

— Вот даже как. — После этого, не спеша подниматься, она сказала уже чуть тише — Фримен, ты предлагаешь мне слишком дорогое лакомство, которое стоит бешенных денег и хотя оно манит меня, я не могу его принять, а заплатить тебе мне нечем.

Николай, наконец, сообразил, что Кесашью и её мужья ждут, когда он встанет и поднялся на ноги. Буквально насильно вкладывая контейнер в руки паучихи, которая была не такая уж и старая судя по её блестящему хитину, он ещё раз поклонился ей и чуть ли не вопя во всё горло, громкость разговора у пауков считалась признаком хорошего тона, сказал:

— Фриледи, торговцы бесстыдно надувают благородных хойниро. Это лакомство на самом деле стоит на Земле, откуда я родом, буквально гроши и мне пришлось заплатить только за тару. Эти личинки были собраны на картофельном поле моего дяди и когда он узнал, для чего их у него скупают всякие пройдохи, то решил отправить всё, что собрали его сельскохозяйственные роботы, мне, полагая, что будет лучше, если я порадую ими своего пилота-наставника. Да, кстати, Кес, если эти личинки для вас такое лакомство, то почему бы вам не выращивать их самим. Вы ведь родом с Корадона, а это планета с весьма приличным климатом и плодородной почвой, где хорошо приживутся картошка и баклажаны. На счёт синеньких я не уверен, но нашу картошку во многих мирах Содружества уже успели распробовать. Она пользуется большим спросом и вы сможете продавать её на десятках планет. Если вы того захотите, то я даже предложу отличного специалиста, который поможет вам наладить это дело.

Оба мужа Кесашью узнав о том, что на Карадоне можно выращивать колорадских жуков, подпрыгнули чуть ли не до потолка. Один, приземлившись, тотчас схватил цилиндр и метнулся к небольшому бару, стоящему в углу кабинета, а второй упал на живот перед своей здоровенной женушкой и взвыл:

— Кес, послушай этого парня! Если хойны будут получать шамму таким простым образом, то может быть нам не придётся жертвовать собой ради потомства и причинять вам столько боли.

У Николая в голове тотчас с грохотом всё встало на своё место, так как он понял, почему арахниды так неохотно принимали гостей на своих планетах. Видимо для того, чтобы их род не пресёкся, самки арахнидов должны были поедать своих самцов после спаривания из-за этой треклятой шаммы, без которой они просто не могли отложить яйца. Однако, он не стал ничем показывать, что догадался об этом. Кесашью сменила тон голоса с обычного общения на доверительное и проурчала:

— Фримен, говорят, что полосатые жучки очень чувствительны к неблагоприятным условиям и легко гибнут. Смогут ли они выжить в условия Карадона и дать многочисленное потомство? Мы не можем позволить себе тратить много денег на сельское хозяйство, фримен. У нас и без того есть кому платить, чтобы выжить в вашей галактике.

Это было ещё одним откровением для Николая. Оказывается, у арахнидов имелись какие-то трудности. Он не стал ни о чём спрашивать и лишь сказал, подражая тону голоса Кесашью:

— Фриледи Кесашью, на всём белом свете нет существа более живучего, чем колорадский жук. Ему нужна одна только картофельная ботва, хотя он не брезгует и листьями баклажана. Если вы засадите несколько тысяч гектаров картошкой и выпустите на это поле всего пару десятков колорадских жуков, то через несколько месяцев их расплодится столько, что они сожрут всю ботву до самой почвы, такие эти полосатые черти плодовитые. Жаль только, что лакомством для вас являются одни только личинки, а не сами жуки.

Муж Кесашью уже приготовил для своей жены ведёрного размера фужер бурого коктейля и сказал протягивая его ей:

— Фримен, это не так. Кес с удовольствием ест как траббу, так и шамму, а их действие совершенно одинаковое.

Кесашью выпустила хоботок, погрузила его в коктейль и стала быстро всасывать в себя густую жидкость, распространяющую сильный фруктовый запах. Её вибрисы энергично трепетали, а оба мужа благоговейно вскинули кверху все четыре своих руки. Быстро высосав коктейль, довольная хойнира сказала:

— Благодарю тебя, фримен, за такое прекрасное угощение. Будь шаммы немного побольше… — Она осеклась и сменила тему разговора — Если твоё предложение остаётся в силе, фримен, то я уже сегодня поговорю с нашей верховной владычицей и после этого извещу тебя о том, что она мне сказала. Позволь мне представить тебе своих мужей, фримен. Это старший, Джел, а это Кроу и поскольку только хойны способны их различать, для хомо они все на одно лицо, то Джел будет отныне носить на правой верхней руке красный браслет. Они оба отличные технари, Ник, и если ты не относишься к породе чистюль, то я советую тебе научиться у них ремонтировать свой меч. Хороший техноэмпи должен уметь разобрать и собрать свой корабль с завязанными глазами и на ощупь устранить любое повреждение.

Николая молча кивнул головой и подумал про себя: — «А я уже сегодня прикажу Кинг-Конгу переквалифицироваться в знатные картофелеводы». Начало дружеским взаимоотношениям с инструкторшей и её помощниками было положено и он крепко пожал Джелу и Кроу руки, после чего они все вчетвером отправились из кабинета Кесашью в тот ангар, в котором стоял меч Николая, — старая и порядком помятая посудина. Джел и Кроу, пронзительно свистя от возмущения, тотчас накинулись на техников-хомо, осмелившихся сунуть под задницу Бешенному Нику такую жуткую рухлядь. Те только руками разводили, ссылаясь на недостаток новых мечей, но это не остановило мужей Кесашью. Не имея возможности хоть как-то воздействовать на высокое начальство, не торопившееся менять старые мечи на новые, они просто немедленно приступили к капитальному ремонту корабля, пообещав уложиться всего в три дня.

Чтобы не гонять балду, Николай предложил Кесашью забраться вдвоём в симулятор и как следует его в нём погонять. Та задумчиво погладила руками свою бороду и согласилась, сказав при этом, что ещё ни разу в своей жизни не пользовалась этой дурацкой коробкой. Через три дня Кес изменила своё мнение о симуляторе и буквально влюбилась в своего нового ученика. Правда, очень скоро выяснилось, что у этой хойниры имелась неприятная привычка больно стукать своего ученика пальцами по плечам, а поскольку она умела наносить удары с невероятной быстротой, то через три дня оба плеча Николая покрылись синяками. Зато он в итоге понял, почему арахниды были самыми лучшими пилотами-техноэмпатами. Всё объяснялось весьма просто, они никогда долго не раздумывали над тем, какой манёвр совершать в тот или иной момент и потому делали только то, что мгновенно выводило корабль из-под огня.

Во время же их первого настоящего полёта в открытом космосе Кесашью уже не била Николая пальцами, а молча наблюдала за тем, как он закладывает в космическом пространстве замысловатые манёвры, стремительно меняя курс и резко отваливая то в одну, то в другую сторону. На второй день она вызвала себе на помощь трёх подруг и те изображали из себя энергонов, гоняя его, как кошки мышонка, вот только этот мышонок был не промах и огрызался так, что всем троим кошкам приходилось, порой, самим удирать от него во все лопатки. Стрельбы велась хотя и из импульсных пушек, но не сгустками плазмы, а безобидными световыми лучами. На третий день они полетели в соседнюю звёздную систему, где Николай добрых десять часов подряд отрабатывал манёвры в каменных кольцах, окружавших огромную планету, которая была даже побольше, чем Сатурн. Тем же самым он занимался и в дальнейшем целых восемь месяцев подряд. Кесашью говорила, что только стремительный полёт среди этих каменных глыб сделает его реакцию молниеносной и тогда ему не будут страшны никакие энергоны.

В этой новой жизни Николай установил для себя очень жесткий распорядок. Одну неделю он по двенадцать, а иногда и все пятнадцать часов проводил в учебной библиотеке, читая страницу за страницей учебники, чтобы чуть ли не каждую неделю сдавать по одному экзамену, а вторую проводил далеко от Рианона, находясь по десять часов кряду в пилотском кресле меча и после этого ещё и занимаясь ремонтом своего корабля под руководством Джела и Кроу, быстро ставших его друзьями. Практически каждое воскресенье он гонял на «Мечте Тиу», быстро завоевав себе славу лучшего гонщика. При этом он ещё и не плохо зарабатывал ставя на себя самого, хотя и отказывался сниматься в рекламных роликах. На это у него просто не было ни минуты свободного времени, но его портреты и без того очень часто появлялись на первых страницах газет и обложках журналов.

Благодаря этому за восемь месяцев Николай, перешагнув через второй и третий курс, стал курсантом четвёртого курса, сделавшись в глазах остальных курсантов живой легендой и карающим мечом для принца Конде, которого он нещадно третировал и высмеивал. Он ещё дважды задавал ему трёпку после отбоя и оба раза за дело. Один раз он наказал принца за то, что тот крепко изувечил преподавателя, поставившего ему неуд, а второй раз за экзекуцию, устроенную парню-аристократу учившемуся на восьмом, выпускном курсе, после которого следовала практика. В общем-то Николаю удалось предотвратить эту самую экзекуцию, вмешавшись ещё до её начала. Для принца Конде его затея наказать графа эс-Арсо за непослушание закончилась тем, что он принародно измочалил об это гнусное высочество его же собственный стэк, заставив всех его шестёрок стоять по стойке смирно. Хотя под космокомбинезоном принца и был надет дурит, синяков на его теле потом насчитали больше трёх с половинное дюжин, но зато в результате принц стал тише травы и ниже воды, да, ещё и с невиданным прежде усердием принялся грызть гранит наук и прилежно заниматься лётной подготовкой, что было уже очень скоро отмечено наградой, — благодарственным письмом императора, но досталась она не принцу, а Нику Сильверу.

Не забывал Николай и о том, что он спецагент и руководитель группы «Земля-21». Каждое воскресенье ночью он отправлялся на Стилан и пока Витька Прапор пил вместо него, как полковая лошадь, и щедро одаривал своими ласками поклонниц Бешенного Ника, на всякий случай не забывая о контрацепции, проводил воскресные ночные бдения в Зелёных Холмах. Кинг-Конг, отправившийся во главе целого отряда лучших картофелеводов на Карадон, разбил там плантации картошки, на которых кишмя кишели огромные стада колорадских жуков. При этом не были забыты интересы фриледи Кесашью и одна из таких плантаций приносила ей неплохую прибыль. Все остальные члены его разведгруппы пахали в основном на планетников, причём так интенсивно, что Ролло Шутер только успевал отбиваться от постоянных посягательств, как он говорил, всякого ленивого и тупого сброда, не способного держать нос по ветру. Храм Регнер, получив от этого нахала очередную порцию грубостей, только вздыхал и, вздымая к небу руки громко вопрошал, что будет плохого в том, если Крошка Енот с Чипом и Дейлом, станут руководителями своих собственных департаментов?

Помимо этого Николай ещё и каждую неделю проводил по несколько часов в симуляторах, чтобы сразиться с золотыми энергонами в виртуальных боях и потому инфодиски с записями побед таинственного Ганфайтера регулярно поступали на рынок, где котировались, как лучшие учебные пособия. Больше ниоткуда нельзя было узнать, как можно одновременно вести бой с золотыми и при этом ещё и ремонтировать, выйдя для этого в открытый космос, пусковую ракетную установку и не её одну. Пожалуй нужно было быть гением дедукции и анализа, чтобы узнать в Ганфайтере Ника Сильвера. В общем это были довольно насыщенные событиями восемь месяцев и за это время не произошло только одного, Нина так и не сумела избавиться от всех последствий зомбирования, а планетники не смогли найти того типа, который его спланировал и всё рассчитал и поэтому оставалась одна единственная надежда на то, что рано или поздно эта молодая женщина, которую уже принимали при дворе императора, испытает тот самый шок, который вернёт её мужу и дочери.

Между тем далеко не всё шло так гладко, как этого хотелось Нику Сильверу. Он всей кожей чувствовал, что в стенах академии врагов у него куда больше, чем друзей. Причём, как это ни странно, не только среди высшего руководства академии, но и среди арахнидов, с многими из которых у него были вполне дружеские отношения. Кесашью со своими мужьями таскала его на их дружеские пирушки, благо спиртное действовало на них одинаково, а он в свою очередь заманивал их на аналогичные мероприятия, которые устраивали в честь его спортивных побед друзья-космолётчики. И те, и другие частенько отводили его в сторону и предупреждали о возможных неприятностях. Хомо были куда откровеннее с ним, чем хойниро. Они всегда конкретно указывали, кто и на чём именно хочет его подловить. Хойниро же довольно туманно намекали ему, что члены Великой Чёрной семьи и их преданные вассалы из Великой Серой семьи недовольны им, особенно его успехами на спортивном поприще. Арахниды никогда не принимали участия в таких соревнованиях и это выглядело очень странно.

Николай давно уже догадывался, что общество арахнидов вовсе не является таким однородным и монолитным, как это кажется на первый взгляд и что Чёрная и Серая семьи, якобы, самые безобидные и миролюбивые на вид, являются на самом деле истинными владыками всех хойниро, хотя они и самые малочисленные. Он пытался выяснить у Кесашью, почему Чёрные и Серые на него окрысились, но та упорно молчала. Кинг-Конг, который провёл на Карадоне почти семь месяцев, тоже отмечал некоторые странности в поведении арахнидов. Особенно то, что они беспрекословно открывали двери своих домов-гнёзд перед Чёрными и Серыми, хотя шастать по чужим домам у них было делом совершенно недопустимым. Для общения у арахнидов имелись специальные дома, но и в них люди не могли входит без специального на то приглашения. Имелась у арахнидов и ещё одна странность, получая от Правительства Содружества огромные деньги за патрулирование галактики, они при этом жили очень скромно, чуть ли не в нищете, но тогда возникал вопрос, куда уходили все эти деньги и на что они тратились? Похоже, что Чёрные и Серые их просто грабили, как курды воюющие с турками когда-то грабили курдов-предпринимателей, только ещё беспощаднее и наглее.

Однако, самым странным, что узнал об арахнидах Николай было то, что только Чёрные и Серые являлись частыми гостями аристократов Рианона, близких к императорской семье, да, и самого императорского семейства. Далеко не все аристократы уважительно относились к Чёрным и Серым и одним из таких людей был Гораций Прогенитор. Он не только относился к ним с презрением, называя попрошайками, но и не скрывал этого ни перед кем. Как-то раз он поинтересовался у Кесашью, согласилась бы она принять участие в гонках, если бы её пригласил Гораций и та испуганно отпрыгнула, воскликнув: — «Этот тип никогда не сделает этого, Никки, ведь он нас всех просто ненавидит!» Николай рассмеялся и стал её успокаивать: — «Ну, что ты, Кес, Гораций отличный парень и уж если он о ком из хойниро и отзывается плохо, так это о Чёрных и Серых пройдохах. Ты подумай, об этом, картошка картошкой, а призовые за твою победу в Каньоне Дьявола Великой Коричневой семье вовсе не помешают. К тому же Гор может устроить так, что это будут не деньги, а скажем новенький автоматический завод для производства бытовой техники». Именно этим он заставил Кесашью задуматься.

Великая Коричневая семья, колонизировавшая Карадон, всегда отличалась странностью своих решений. К примеру кроме неё больше никто не стал разбивать картофельных плантаций, хотя буквально все остальные Великие семьи выстроились в очередь за их основной продукцией — жуками и личинками. Подумав немного, а точнее связавшись с владычицей Трэссоун, она дала своё согласие, но при этом выставила довольно странное условие, главным призом должен был стать завод по производству сельскохозяйственных роботов пусть даже и самой примитивной конструкции. Карадонские хойниро, явно, собирались значительно увеличить картофельные плантации. Именно с таким предложением Николай решил немедленно обратиться к Горацию, с которым он тоже сдружился, причём настолько, что они уже перешли с ним на ты. Он вылез из недр турбины, разговор происходил на борту меча, обтёр руки тряпкой и сказал урчащим голосом:

— Отлично, Кес, я немедленно отправляюсь на Рианон к Гору. Поверь, ты не прогадаешь, моя девочка. Эй, парни! — Крикнул он засунув голову в открытый ремонтный люк — Закончите ремонт сами, я пойду вытряхивать из Гора всю душу и серебряную стрелу для нашей красавицы Кес и вас, её лихих канониров. В это воскресенье состоится рядовая гонка в Каньоне Дьявола, но я обязательно сделаю её гвоздём сезона.

Кесашью положила руку ему на плечо и спросила:

— Никки, ты понимаешь, что я буду гнать, как сумасшедшая и если Джел или Кроу увидят, что ты пытаешься нас обойти, то они просто собьют тебя.

Ник Сильвер бережно снял со своего плеча жесткую, но по своему очень красивую руку Кесашью, взял вторую и поцеловав их по очереди, всё таким же урчащим голосом успокоил её:

— Мне не догнать тебя, моя девочка, так что я на этот раз точно приду вторым, хотя Каньон это моя домашняя трасса и я знаю на ней каждый камешек. Но если это потребуется, то я упрусь носом в корму твоей стрелы и пригоню тебя к финишу первой. Ты обязательно одержишь победу.

Длинные жвалы, которые были нужны хойниро только для того, чтобы удерживать у своего рта огромные ягоды, такие как земные арбузы, восторженно раздвинулись, а сама Кесашью легла брюшком на пол, выражая тем самым Нику Сильверу своё восхищение его благородством. Николай телепортом покинул борт меча, направившись в свою каюту, быстро переоделся в гражданское платье и пешком направился дежурному офицеру жилого отсека. Как курсант четвёртого курса, который со дня на день должен был перейти на пятый, он имел право взять себе увольнительную в любой день и, заплатив, пять тысяч кредитов, отправиться на Рианон. Он подошел к столику, за которым дремал в кресле космос-майор эс-Лугано и громко заорал:

— Караул! Пожар! Горим! Ребята, скорее выносите милашку Антиса, да, смотрите, не разбудите его, покусает со сна!

Барон эс-Амиссимо, его друг и самый преданный поклонник на борту «Оффенсио», приоткрыл правый глаз и нежно проворковал в ответ:

— Бешенный, щас в ухо дам. Клади монету, получай жетон и проваливай к своим красоткам, бездельник. Везёт же некоторым, у них хватает денег смотаться на Рианон и выпить там.

Николай наклонился к самому уху своего друга, который вечно маялся от безденежья и шепнул, незаметно засовывая ему деньги в нагрудный карман:

— Антис, вот тебе двадцать пять метров пластика. Как только сдашь дежурство, срочно переведи эти деньги своему букмекеру и скажи ему, что ставишь этот четвертак против меня на победу некой фриледи Кес. Жаль, что это будет не Большая Гонка, но я думаю, что в это воскресенье все букмекеры всё равно сойдут с ума. — После этого он громко сказал — Грабь, бедного курсанта, Антис. Господи, чтобы отправиться с борта этого грязного корыта в цивилизованный мир, с нас, несчастных курсантов, дерут по три шкуры. Когда же это всё закончится?

Космос-майор благодарно кивнул ему головой и громогласно заявил во всеуслышанье:

— Проваливай, нахал! — Он всё же не выдержал, догнал Ника Сильвера возле выходного тамбура, где курсанты свернули голову микрофону прослушивания и спросил — Ник, старина, неужели ты уговорил Красотку Кес гонять в твоей конюшне? Это же будет самая настоящая бомба! Ставки взлетят до небес.

Николай строгим голосом сказал:

— Ант, если ты проболтаешься, то вместо большого куша огребёшь хренову кучу неприятностей. Я постараюсь сделать так, чтобы об этом объявили только за час до гонок. Сам понимаешь, мне в этой гонке ничего не светит, ведь Кес знает меня, как облупленного, но я обязательно буду вторым.

Горация Николай нашел быстро. С космоверфей доставили новые стрелы для «Парка Тиу» и тот не мог пропустить этого момента. Все пять космических болидов были изготовлены по спецзаказу и пятеро гонщиков уже сжимали от волнения кулаки, предвкушая тот момент, когда смогут сесть в их пилотские кресла. Николай появился на космодроме «Парка Тиу» так внезапно и в такой опасной близости от гонщиков и техников, что те испуганно шарахнулись в сторону, истошно вопя:

— Бешенный, ты окончательно сдурел! Предупреждать же надо, чёртов идиот! Ты нас когда-нибудь в госпиталь отправишь.

Гораций Прогенитор, сразу понявший, что из-за пустяков Ник Сильвер не стал бы тратить пять тысяч кредитов, чтобы заявиться на базу, властно поднял руку и крикнул:

— Тихо! Заткнитесь! Надо же, какие все робкие? Испугались появления самого расчётливого из гонщиков. — Подходя к Николаю и протягивая ему руку он сказал — Привет, Никки. Чем мы обязаны столь внезапному твоему появлению в нашем детском саду? Надеюсь ты не намерен отказаться от воскресной гонки?

— Ну, что ты, Гор, как я могу. — Смеясь ответил Николай — Я пришел, чтобы сделать тебе отличное предложение, но для этого, ребята, — Он повернулся к гонщикам — Один из вас должен отказаться от своей новой стрелы и передать её ещё одному некессариусу «Парка Тиу». Поверьте, ребята, в воскресенье утром вы просто ахнете и будете вопить от восторга, что вместе с вами будет гонять такой пилот. Как знать, может быть он и станет когда-нибудь полноправным членом вашей команды, но в любом случае вы все от него многому научитесь, ну, а Кубок Сезона считайте уже стоит на полке в кабинете нашего босса.

Один из гонщиков, Дик Гратус, поинтересовался:

— Ну, и кто же это, Ник? Я ведь не зря спрашиваю, дружище, если нам придётся тянуть жребий, то без новой стрелы окажусь именно я, а не кто-нибудь другой.

Его поддержал дружный гомон голосов и Николай, улыбнувшись сказал загадочным тоном:

— Ребята, если я вам это скажу, то Гор будет вынужден всех вас тут же пристрелить. Поэтому просто тяните жребий и спокойно ждите воскресенья.

Артемо Пруденс, один из самых опытных и быстрых пилотов «Парка Тиу», пожал плечами и сказал:

— Это лишнее, Никки. Моя старая стрела меня вполне устраивает. Ребята недавно заменили на ней турбину и установили дефлекторы новой конструкции, так что она ничуть не хуже этих малышек. Дик, на этот раз ты можешь спать спокойно, а вот кое-кому из тех ребят, кто надеется встать в линию прикрытия, точно не повезло, ведь в субботу будет разыгрываться только одна стартовая позиция. Не хотел бы я оказаться на их месте, парни. Боюсь, что у кого-то просто не выдержат нервы, если ещё один некессариус войдет в основной состав «Парка».

Гораций облегчённо вздохнул и сказал:

— Вот и хорошо, судари мои, а теперь позвольте мне удалиться вместе с этим возмутителем спокойствия. — Телепортировавшись вместе с Николаем в свой кабинет, он спросил — Никки, мальчик мой, что это ещё за номера? Артемо ждал этой машины больше года и мне, право же, очень жаль парня.

— Ну, так возьми и купи шестую, Гор. — Нахально ответил ему Николай, наливая себе бренди.

— За какие такие деньги, Никки? — Ехидно поинтересовался Гораций — Бюджет команды не резиновый, мой мальчик.

Николай улыбнулся и дал ему совет:

— Гор, ты уже сэкономил на мне, а в воскресенье в твоей конюшне появится ещё один супергонщик, которого я смогу обойти не раньше, чем через два, три месяца. Так что ты можешь смело запустить руку в копилку фонда приобретения новых пилотов.

Гораций Прогенитор набрал код вызова и сказал кому-то:

— Инис, срочно доставь мне ещё одну стрелу из новой серии. Нет, давай лучше сразу пять. Кутить, так кутить, как говорит Никки. — Повернувшись он спросил — Итак, я хочу услышать имя нового некессариуса, мой мальчик и смотри, не разочаруй меня.

— Пожалуйста, — Ответил Николай — Это фриледи Кесашью вместе с двумя своими мужьями-канонирами, Гор, мой хороший друг и пилот-наставник. Через год у неё заканчивается контракт с академией и она с удовольствием заключит контракт с тобой, а не с этими прощелыгами. Ну, попробуй скажи мне, что ты не рад, Гор, ведь Кес это не какая-нибудь тварь из Чёрных, а благородная хойниро из Великой Коричневой семьи с Карадона.

— Не рад? — Изумлённо воскликнул Гораций, вскакивая от волнения — Да, рад это не то слово, Никки, я готов вопить от восторга! Но как тебе удалось уговорить одну из лучших пилотов из числа всех арахнид и что мне нужно для этого сделать?

Николай заулыбался и ответил:

— Как это дело пятое, Гор, а сделать ты должен следующее, заставить своих коллег из числа организаторов гонок выставить в качестве главного приза не деньги, а автоматический завод по производству сельскохозяйственных роботов. Можно даже не новый и далеко не самый продвинутый. Таково условие Великой Коричневой семьи и лично её владычицы Трэссоун.

В ответ на это Гораций Прогенитор завопил во весь голос, что было так не характерно для князей:

— Никки, да, ради такого пилота, как Кес, наша банда выставит не какой-то там паршивый заводик, а целый производственный комплекс! Благо такого добра у нас на складах навалом. Пусть коричневые лепят самых современных сельскохозяйственных роботов, хоть тысячами, всё равно они сейчас никому не нужны с развитием автоматических сельскохозяйственных комплексов. Парень, ты даже не представляешь себе, какую услугу ты оказал Прогениторам. Ну, ладно, об этом мы лучше умолчим.

— Это почему ещё, Гор? — Обиженно спросил Николай — Ты что, не доверяешь мне?

Князь Прогенитор налил себе бренди, сел в кресло и ответил, потирая длинными пальцами своё узкое лицо, из-за которого его как раз и прозвали Секирой:

— Понимаешь, Никки, мой род намного древнее императорского и у Прогениторов куда больше прав на престол, чем у этих выскочек Касториусов. Поэтому мы находимся в тихой оппозиции к императору практически по всем вопросам, но в одном являемся его открытыми и непримиримыми врагами, — мы выступаем против того, что император якшается с Чёрными и Серыми, этими самыми скрытными и таинственными кланами из всех арахнидов. Я с радостью пожму все четыре руки фриледи Кесашью и её мужей, но при этом не обмолвлюсь ни единым словом с Чёрными или их приспешниками, Серыми, Никки. За ними числится множество грешков и самый главный из них тот, что они, похоже, диктуют свою волю всем остальным арахнидам. Ты меня знаешь уже достаточно хорошо, Никки, и уже успел заметить, что только в присутственных местах я надутый и спесивый болван, делящий людей на патрициев и плебс. Увы, я вынужден играть такую роль до тех пор, пока на троне сидят Касториусы, но рано или поздно они допустят роковую ошибку и тогда на трон взойдёт кто-то из Прогениторов. Первым указом, который подпишет новый император, будет отмена древних привилегий, присвоенных небольшой группой аристократов, и восстановление попранных прав простого народа. Ладно, Никки, я не стану тут корчить перед тобой конжуратора и революционера, но ни для кого и так не является секретом, что Прогениторы являются самыми непримиримыми противниками правящего дома Рианонской Империи и у нас, парень, очень много союзников, но мы вовсе не собираемся поднимать восстание.

Николай чуть было не ляпнул, что зря, однако сдержался и лишь сказал, наклоняясь вперёд:

— Гор, как только его величество изволит обгадиться и Прогениторы решат, что его пора выставить из дворца, немедленно зови меня. Плечом к плечу вместе с тобой я буду тащить его за руки или за ноги. Поверь, старина, у Ника Сильвера имеется очень большой опыт в таких делах, а тем благодарственным письмом, которое он мне прислал, я не раздумывая подотру задницу. Оно насквозь фальшивое и из него так и сквозит злобой.

— Хорошо, Никки, я подумаю над твоим предложением, но немного позднее. — Вполголоса сказал князь и спросил — Никки, а как же нам теперь быть со стрелой для Кес и её парней? Ведь нам нужно будет практически полностью переделать пилотскую рубку, а это будет трудно сделать незаметно.

— Да, очень просто, Гор. — Спокойно ответил Николай — Тебе нужно будет просто перегнать одну стрелу в укромное место, где имеется просторный ангар и хорошие мастерские, а всё остальное сделают Джел и Кроу. Моя подружка Кес прибудет на Буссинус вместе со мной. Так что назови мне то место, где через час будет стоять стрела и я немедленно отправляюсь опять на «Оффенсио», чтобы забрать оттуда Джела и Кроу. Придётся Кесашью оставшиеся четыре дня спать в гордом одиночестве и никто бедняжке не почешет её брюшко. Кроме меня конечно.

Гораций расхохотался и воскликнул:

— Извращенец! Мало тебе девчонок-хомо и гумми, так ты уже начал спать с этими шестиногими красотками. Хорошо, встречаемся в моём имении. До воскресенья оно будет находиться на осадном положении, а ты постарайся сделать так, Никки, чтобы ни одна сволочь не увидела, что ты заявился ко мне с Джелом и Кроу. Кстати, это правда, что хойниро любят ваши арбузы?

— А то! — Воскликнул Николай допив бренди — И арбузы, и дыни, Гор. Мне их изредка доставляют с Земли для Кес не смотря на ваши идиотские имперские запреты. — Он подошел к бару, взял с полки две бутылки самого дорого бренди и пояснил — Извини, что граблю тебя, Гор, но это для одного парня, который поможет мне тайком забрать с собой Джела и Кроу.

Князь понимающе кивнул головой, открыл сейф и достал из него пачку купюр по пятьсот кредитов, отдавая деньги он сказал:

— Это тебе на расходы, Никки. Я не думаю, что за те девяносто пять лет, что я не был в космосе, порядки там изменились.

Это было весьма кстати. Наличных у Николая оставалось немного, а выколачивать деньги из корабельных банкоматов было делом крайне нудным. Ну, а поскольку расплачиваться кредиткой за такого рода услуги было просто невозможно, эти пятьдесят тысяч практически решали все вопросы. За такие деньги он мог не то что угнать свой меч на сутки, но и попросить главного пилота смотаться до Рианона и обратно. Тем не менее, добравшись до «Оффенсио» он первым дело пошел разыскивать Антиса, чтобы проконсультироваться у него на счёт несанкционированного вылета с борта линкора. Тот уже скучал в баре, где из крепких напитков офицерам наливали одну только газировку. Сунув ему в руки две бутылки, завёрнутые в фольгированную плёнку, он нисколько не заботясь о том, что в баре есть и другие посетители, самым нахальным тоном спросил:

— Анти, мне нужно оторвать себе какое-нибудь корыто и смотаться на нём на Рианон. Одна вредная девица сказала, что отдастся мне только на орбите и к тому же в присутствии Джела и Кроу. Извращенка, что тут скажешь, но чертовски аппетитная бабёнка. Выручай, старина.

Барон эс-Амиссимо тотчас метко бросил одну из бутылок в руки тоскливо вздохнувшего коллеги, у которого на погонах сверкали командорские звёзды. Тот ловко поймал её и друг Николая сказал насмешливым голосом:

— Северус, ты у нас хозяин над всеми космояхтами Дядюшки Сальве. Неужели ты допустишь, чтобы Бешенный Ник со своими дружками ублажал девушку со столь странными эротическими фантазиями в тесной рубке меча? Старик, весь имперский космофлот тебе этого никогда не простит.

Космос-командор Северус эс-Кенон оголил горлышко литровой четырёхгранной бутылки бренди «Рианон», скрутил крышку, отхлебнул несколько глотков и глубокомысленно сказал:

— Эх, помнится мне, что как-то раз за четвертак Дядюшка Сальве погнал свою парадную космояхту за цветами на Викариус. Только мне что-то не верится в то, что на свете есть девушки, ради которых Бешенный Ник станет бросаться такими деньгами.

В руки космос-командора тотчас полетел серебристый пакет с деньгами и Ник Сильвер, приосанившись сказал:

— За полтинник, Северус, и сделай, пожалуйста, так, чтобы «Одор меллеус» могла беспрепятственно совершить посадку на Рианоне. Уже через три часа я должен быть там, чтобы успеть забрать эту красавицу до того, как за ней притащится в имение моего друга её вредный папаша. На «Оффенсио» я вернусь только завтра в полдень. Думаю, что отцы-командиры не снимут с меня за это голову. Они ведь настоящие фримены.

Кто-то восторженно крикнул из угла:

— Вот это размах! Этому парню следовало бы родиться наследным принцем, парни! Каждое воскресенье ему на шею даром вешаются самые красивые фриледи, но он при этом не считает накладным отмотать пятьдесят метров пластика, чтобы осчастливить какую-то красотку таким экзотическим сексом. Ха-ха-ха, а ведь эта бестия точно извращенка. Никки, старина, я лично выйду провожать тебя с кормовым флагом «Оффенсио» и если Дядюшка Сальве вздумает тебе помешать, то замотаю его в эту старую тряпку. Такого ещё никогда не было в истории имперского космофлота, чтобы курсант вышки, пусть даже такой, как ты, отважился дать девушке такое обещание.

Благодаря тому, что Витька Прапор так удачно подменял его после воскресных гонок, а также уму и находчивости барона эс-Амиссимо, через час Николая и двух его дружков провожали в путь чуть ли не все офицеры во главе с командиром линкора. Хлопая его по плечу, Дядюшка Сальве даже сказал:

— Парень, ты уж не опозорь «Оффенсио» и особенно эту шуструю малышку «Одор меллеус», успей домчаться до Рианона и как следует вдуй той красотке за нас всех.

Так в Империи Рианон родилась ещё одна легенда о подвигах Бешенного Ника и до самого воскресенья сотни репортёров гадали, кем же была его новая пассия, но тщетно. Ещё одна полемика разыгралась по поводу того, как парадная космояхта смогла преодолеть расстояние в девяносто три световых года всего за два часа семь минут и при этом не развалилась на куски, что привело к бешенному всплеску интереса богатых покупателей на космояхты этого класса. Но всё это было потом. В тот же момент, когда космояхта «Одор меллеус» совершила посадку в имении князя Горация Прогенитора, ещё никто не знал об истинной цели её прибытия. Дядюшка Сальве пригрозил упечь в карцер каждого, кто проболтается об этом журналюгам до возвращения Бешенного Ника, так как это бросило бы тень на весь космофлот империи. Уж если он не может сохранить в тайне имя мимолётной возлюбленной самого лучшего гонщика, к тому же аристократки, то на что он тогда вообще годен?

Гораций, услышав о том, под каким прикрытием Ник Сильвер привез в его имение Джела и Кроу, хохотал до упада. После этого оба хойниро могли спокойно разгуливать где угодно, но только начиная с того момента, как «Одор меллеус» уберётся с орбиты. Джел и Кроу тоже были в восторге от афёры Ника Сильвера и всё гадали, чем бы они смогли помочь ему в спальной каюте адмиральской космояхты. Поскольку Ник по сценарию торопился, Горацию пришлось пообещать, что он им обо всём расскажет и даже покажет парочку видеофильмов для взрослых, где были засняты и не такие сцены. Оба арахнида на этом успокоились и немедленно принялись за работу, переделывая под себя пилотскую рубку, а Гораций спросил своего друга:

— Никки, может быть тебе для конспирации действительно прихватить с собой какую-нибудь девчонку на орбиту?

— Гор, только не это! — Воскликнул Николай — Секс у меня только по воскресеньям. Если уж мне обломился на халяву выходной, то я лучше возьму и хорошенько высплюсь. Для вящей убедительности мне вполне хватит женских трусов и бюстгальтера, которые я подброшу в спальную космояхты. Найдёшь?

Это была чистая правда. Секс у него действительно был лишь по выходным, но только с Лиу, поскольку у его жены завёлся новый любовник. На этот раз, правда, уже без каких-либо пакостных трюков. Гораций выслушав его пожелание, сказал:

— Никки, к этому делу нужно привлечь женщину и у меня, к счастью, таковая случайно завалялась. — После чего громко заорал, сложив руки у рта воронкой — Лина, душа моя, срочно беги сюда и прихвати с собой свои самые любимые духи.

Из замка князя через пару минут выбежала очаровательная красотка с роскошной гривой каштановых волос, тот быстро поставил перед ней задачу и указал рукой на космояхту. Девушка весело рассмеялась и немедленно поднялась по траппу. Вернулась она минуты через десять, оправляя на себе платье и загадочно улыбаясь. Пожав руку своему другу, в отношении которого он уже начал выстраивать сложную комбинацию вербовки, Николай поднялся на борт сверкающей позолотой космояхты, похожей чем-то на ласточку и имеющую такое ароматное название — «Запах мёда», и, заглянув в спальную, чуть ни ахнул, увидев в ней следы очень бурной вечеринки. На следующий день, оставив в спальной дамские трусики и бюстгальтер, пахнущие дорогими духами, смятые простыни и несколько длинных волосков на подушках, он спустился с борта космояхты и бегом бросился под весёлый свист и улюлюканье к ангару, в котором стоял его меч.

Ещё через четверть часа граф эс-Кенон торжественно вынес на серебряном подносе трофей Бешенного Ника и чуть ли не все старшие офицеры линкора принялись гадать, что им с ним делать, отдать курсанту или конфисковать. В конце концов они решили, что самым правильным будет аккуратно затолкать белоснежные трусики и бюстгальтер, благоухающие, как и спальная в адмиральской космояхте, изысканными духами, в хрустальный графин, закрыть его хорошо притёртой пробкой и поставить в большой парадной кают-компании линкора, чтобы каждый из них мог изредка вдохнуть в себя аромат настоящей женщины.

В воскресенье чуть ли не весь экипаж «Оффенсио», прихватив с собой графин с трофеем Бешенного Ника, который держал в руках его командир, сидел на трибунах огромного цирка под хрустальным куполом и возбуждённо ревел, нагнетая и без того уже раскалённую атмосферу. Ещё бы, два самых лучших пилота «Оффенсио» должны были сегодня гонять по Каньону Дьявола в групповой гонке. То, что одним из пилотов была Красотка Кес, хойниро из Великой Коричневой семьи, держалось в тайне, но именно об этом, посмотреть на то, как хойниро будут состязаться с хомо и гуманоидами на серебряных стрелах, не одну сотню лет мечтали все устроители космических гонок и вот, наконец, этот день настал. Информация о том, что такое, возможно, случится в это воскресенье, заблаговременно была направлена владельцам всех самых именитых команд и когда букмекеры увидели, кого выставили на рядовую гонку, то чуть было не сошли с ума.

Ставки сразу же полезли в гору, ведь в этой гонке Бешенному Нику придётся впервые встретиться Майком Молнией Тарансом, а «Парку Тиу» со знаменитыми стиланскими «Звёздными лисами». Фаворитами гонок считались оба, а ставки на то, что победит кто-то другой, принимались из расчёта от одного к пятистам, до одного к двум тысячам на какую-то фриледи Кес, о которой ничего не было известно кроме того, что она будет выступать за «Парк Тиу». Когда же чуть менее, чем за час до старта, когда ставки больше не принимали, всех известили о том, что фриледи Кес это никто иная, как сама космос-майор Кесашью, купол над цирком чуть не сорвало от бешенного рёва. Громче всех орали космолётчики с линкора «Оффенсио». К ним тотчас примчались десятки репортёров и вот тут-то им всем и было предъявлено реальное и неопровержимое доказательство того, что Бешенный Ник действительно прилетал на Рианон вовсе не за тем, чтобы навестить своего босса, а выложил пятьдесят тысяч кредитов за аренду адмиральской космояхты для своей пассии.

Корреспондент одной из крупнейших газет немедленно поинтересовался за какую сумму космос-адмирал эс-Аггер согласится продать этот трофей и тот ответил, что он скорее предаст императора и империю, чем лишит свой «Оффенсио» такой реликвии, после чего открыл графин и дал понюхать его горлышко нескольким репортёрам. Видя их недоумевающие физиономии, Дядюшка Сальве сказал с укоризной:

— Ребятки, чтобы понять, что это такое, — аромат настоящей женщины, вам нужно проторчать в груде ржавого железа посреди космической пустоты лет пять, не меньше. Так что валите-ка вы все отсюда, пока мои мальчики не рассердились и не накостыляли вам по шее, жалкие писаки.

Ловкие телеоператоры умудрились заснять эту сцену и показать её не только всему залу, но и в прямом эфире, отчего публика снова взревела от восторга и гордости за имперский космофлот. Ник Сильвер, Кесашью и Артемо Пруденс тем временем уже заняли своё место на старте, выставив Красотку Кес на острие атаки. Ещё четыре гонщика должны были прикрывать их с тыла, но на это у Джела и Кроу имелось своё собственное мнении и оглушительно скрежетали, отстаивая его:

— Парни, во имя звёзд держитесь от нас подальше! Мы с Ником сами отобьём все атаки, но на финишной прямой от нас уже не будет пощады даже ему.

Сама Кесашью только весело хихикала и к всеобщему удивлению раскачивала свою серебряную стрелу резкими взрывами маневровых дюз. Благо из них вылетали не струи раскалённого газа, а чистейшие векторы тяги. Когда же прозвучал гонг, Кесашью рванула вперёд с такой скоростью, что на это сумели отреагировать только Бешенный Ник и Молния. Как и Ник в своём самом первом заезде, Кесашью мчалась на бреющем полёте. Ник, понимая, что его многорукой подружке уже очень скоро придётся туго, каким-то чудом сумел догнать её, поравнялся с ней и полетел дальше буквально крыло в крыло. Они летели так синхронно, что не отлетали друг от друга даже после самых ошеломительных виражей. За ними бросились в погоню все остальные сорок четыре команды и открыли с верхних эшелонов сосредоточенный огонь просто невероятной плотности.

Ник, Джел и Кроу яростно огрызались, но при этом куда интенсивнее стреляли перед собой, чтобы оказаться в огненном коконе, сбивавшем прицел всем остальным гонщикам. По условиям групповой гонки они должны были промчаться по Каньону Дьявола из конца в конец ровно десять раз, причём разворачиваться и нестись навстречу отставшим гонщикам нужно было буквально на носовом платке за считанные доли секунды. Свой первый разворот они совершили настолько чётко и слаженно, что со стороны могло показаться, будто две серебряные стрелы были сцепленным между собой и поскольку они снова пошли на бреющем полёте, все остальные стрелы тотчас уступили им этот эшелон и поднялись вверх, заняв таким образом самую неудобную и опасную для себя позицию.

Стрелять на встречном курсе снизу вверх было гораздо удобнее, чем сверху вниз, но всем давно уже было известно, что Бешенный Ник никогда не открывает огня первым и потому минуты две они летели никем не обстреливаемые и только тогда, когда первый разворот совершили все стрелы, был снят запрет на перемещение по эшелонам и на них снова стали охотиться, но число охотников быстро сокращалось. После третьего же поворота, когда отрыв Ника и Кесашью достиг десяти тысяч километров, стрельба и вовсе прекратилась, так как все поняли, что догнать беглецов и вырвать у них победу можно было только одним единственным способом, — максимально увеличив свою скорость. Все тихоходы стали покидать трассу, так как им было уже нечего ловить и на ней остались всего три дюжины действительно скоростных гонщиков, но они смогли сократить разрыв только на две трети, после чего он снова стал быстро расти. Ник и Кесашью разошлись и полетели каждый своим путём.

Ник на несколько секунд вырвался было вперёд, но Кесашью моментально увеличила скорость и обогнала его метров на триста. Минуты через две Ник Сильвер сел ей на хвост, приблизился почти вплотную и две стрелы помчались вперёд с полным пренебрежением к опасности, рискуя разбить машины практически ежесекундно. Из всех остальных пилотов один только Майк Молния сумел к ним приблизиться, но всё равно отставал на добрых шесть километров. На финишной прямой Кесашью ещё сильнее увеличила скорость и стала уходить в отрыв, Бешенный Ник рванулся за ней, но смог догнать только на финишной прямой, буквально наехав на её стрелу. Так вместе они и взмыли вверх, чтобы облететь Буссинус на гипердрайве, а затем вместе зайти на посадку, где их уже ждали остальные пять пилотов команды «Парк Тиу». Стадион несколько минут безмолвствовал, но затем кто-то истошно завопил: — «Парк Тиу!» и публика разразилась оглушительным рёвом, Империя побила Республику на своей трассе и теперь следовало ждать вызова на заезд-реванш.

Прямо на посадочной площадке Ник Сильвер выбрался из пилотской кабины, спрыгнул со своей «Мечты Тиу» и бросился к стреле Кесашью, которой та так ещё и не придумала имени. Кесашью тоже откинула колпак и шустро выбралась из рубки. Как и Ник она и оба её супруга тоже были затянуты в чёрный дурит, а потому им не был страшен космический холод и вакуум. Кесашью спрыгнула на стальные плиты космодрома и Ник Сильвер подошел к ней с распростёртыми объятьями и тут случилось нечто совершенно невообразимое, хойниро, о которых поговаривали, что они втайне ненавидят всех хомо и гуманоидов, нежно обняла хомо Ника Сильвера и прижала к своей груди, а Джел и Кроу принялись выплясывать вокруг них какой-то зажигательный танец, временами взлетая вверх и делая обратное сальто с пируэтами. Всё это снималось добрым десятком телеоператоров и пускалось в эфир без каких-либо купюр.

Из своих стрел выбрались остальные пилоты «Парка Тиу», выдрали Ника из объятий Кесашью, а затем все шестеро рослых, атлетически сложенных парней подняли хойниро на руки и понесли к своему ангару. Вбежав внутрь, они сорвали с себя шлемы и, наконец, дали выход эмоциям. К ним подбежал держа в руках десятилитровую бутыль с шампанским Гораций и принялся поливать всех этим шипучим вином землян, весело вопя, что Красотка Кес лучше всех, а «Парк Тиу» это команда на века. Золотой кубок, а вместе с ним бумаги на целый заводской комплекс, устроители гонки принесли прямо в ангар команды, но Кесашью не сразу смогла взять его в руки, так как присосалась к бутылке с шампанским и не успокоилась до тех пор, пока не осушила её до дна. Ну, а после этого все отправились на Рианон и там на базе команды «Парк Тиу» начался очередной весёлый праздник, на котором Мудреца, как всегда, заменил Прапор.

Глава 13. Первая вербовка Ника Сильвера

Николай надел новенький офицерский мундир, покрутился перед зеркалом и сказал про себя: — «Ничего, красиво. Правда, немного напоминает эсэсовский, такой же чёрный, но в морфлоте тоже носили чёрные мундиры, правда без галифе и хромовых сапог. В общем точно эсэсовский и перед Витькиным дедом мне в нём лучше не красоваться. Пришибёт ведь на раз, партизанская душа!» На его новом мундире красовались витые, плетёные из золотой канители командорские погоны, которые, будь они серебряными, только усиливали бы впечатление, что он снял этот мундир с какого-нибудь бобер-штурмбанфюрера, как говорил про своих бывших врагов старый партизан дед Михей, прадед Прапора, консультант и связной «Кавказа-21». Он в свои сто четыре года выглядел максимум на семьдесят и был способен перепить даже своего несгибаемого на водку правнука.

Командорские погоны были подарком космос-адмирала эс-Аггера. Когда Ник Сильвер через четыре месяца после полёта на «Одор меллеус» к Рианону ценой неимоверных усилий сдал все экзамены за пятый, шестой и седьмой курс и перешел на восьмой, на котором курсантам вменялось в обязанность носить офицерские парадные мундиры и погоны в соответствии с их прежними офицерскими званиями, если таковые у тех имелись, им присваивались временные звания имперского космофлота. За это курсантов восьмого курса называли золотопогонниками, а сам курс Рестораном. Николай не мог заявить о том, что в Управлении С ему к этому времени было присвоено звание космос-адмирала. Лейтенантские звёздочки красовались на погонах доброй половины курсантов этого курса, но Дядюшка Сальве, человек очень настойчивый, въедливый и проницательный, не поленился затребовать из академии личное дело Ника Сильвера и, вычитав, что тот служил в морской пехоте США и имел там звание коммандера, тотчас своим собственным приказом, ведь этот курсант был приписан к его «Оффенсио», единственному боевому линкору, который был предоставлен академии в качестве учебного корабля, немедленно присвоил ему временное звание космос-командора.

Так на восьмом курсе в одночасье появилось сразу два космос-командора. Принцу Конде надоело быть презренным парией и он, собрав в академии целый батальон репетиторов, притащивших с собой вагон аппаратуры для гипнопедии, догнал своего обидчика к радости двора и императора. За это космос-командор Конде был награждён «Бриллиантовой звездой», украсившей его мундир. Ник Сильвер в ответ на это вывесил на своей широченной груди, затянутой в плотную чёрную ткань, все свои орденские планки, от которых рябило в глазах. Бешенный Ник по-прежнему был кумиром всех курсантов академии, а уж на борту «Оффенсио» он и вовсе был всеобщим любимцев. Весёлый, озорной, всегда готовый прийти на помощь, прекрасный собутыльник и душа компании, который никогда не тянул одеяло на себя и, самое главное, считавший «Оффенсио» самым лучшим боевым кораблём, а его экипаж своей семьёй. А ещё Бешенный Ник прославил «Оффенсио» во всей Империи, как линкор, на котором несут службу лучшие любовники её космофлота.

Когда Кесашью выиграла свою первую космическую гонку и на базе «Парка Тиу» собрались тысячи людей, чтобы отметить очередную победу своей любимой команды, на её небольшом космодроме совершила посадку космояхта «Одор меллеус», с борта которой сошло полсотни офицеров в парадных мундирах. Красотки, которые до этого дня вешались исключительно на гонщиков, техников команды и её командный состав, а их было всегда раз в двадцать больше, чем нужно, с оглушительным визгом бросились на парней в чёрных щегольских мундирах. Вот тут-то Прапор и откинул номер, ради которого Дядюшка Сальве послал адмиральскую парадную космояхту на Рианон. Он подхватил на руки одну изысканную красотку, супругу придворного вельможи, лихо свистнул, совсем, как Бешенный Ник, и вместе с Джелом и Кроу, которым был хорошо известен этот призыв на помощь, со всех ног бросился к космояхте под бурные овации и весёлые крики гостей «Парка Тиу». Княгиня, извиваясь в могучих руках Витьки, радостно хохотала.

На следующий день, после того, как Ник Сильвер, красный, словно варёный рак, смылся с адмиральской палубы, космос-командор Северус эс-Кенон предъявил всем для опознания очередной трофей Бешенного Ника, — крошечные трусики княгини Икс, её бюстгальтер, чулок с подвязкой и бриллиантовую серёжку, которые были тотчас аккуратно вложены в хрустальный графин и торжественно внесены в кают-компанию. Вместо конфискованной серёжки княгине была послана позолоченная модель «Одор меллеус», поставленная на серебряный диск галактики, по краю которого были выгравированы автографы всех старших офицеров линкора и лично Ника Сильвера. Княгиня уже на следующий день после вручения ей сувенира посетила линкор с ответным визитом в сопровождении доброй сотни красавиц и всё это было подано, как благотворительная миссия. Графинов от этих красавиц никто не прятал, хотя Дядюшка Сальве и не стал рассказывать им, зачем они стояли на полке огромного камина.

После этого каждое воскресенье на космодроме «Парка Тиу» независимо от того, выиграла команда очередную гонку или проиграла, совершала посадку адмиральская космояхта «Одор меллеус» и с её борта спускалось, порой, до полутора сотен офицеров и даже рядовых космолётчиков, чтобы принять участие в весёлом празднике. И всякий раз Витька Прапор, когда один, а когда со своими подручными Джелом и Кроу, умыкнув какую-нибудь красотку, отправлялись на орбиту, чтобы потом совершить посадку в каком-нибудь укромном месте и тотчас смыться, пока туда не нагрянул с отрядом мстителей разгневанный муж. Прапор умудрялся соблазнять первых красавиц империи и не стесняясь никого и ничего смело наставлял рога даже приближенным императора. Имперский космофлот ликовал, а Ник Сильвер был признан его самым популярным офицером, вот только в результате этого число врагов у него стремительно росло. В том числе и в рядах высшего командования космофлота, но только той его части, которая лежала под императором Рианона.

Зато золочёные модели адмиральской космояхты «Одор меллеус» красовались уже в добрых полутора дюжинах дамских салонов наряду с живописными портретами отважного космического гонщика Ника Сильвера, чья звезда так ярко засияла на имперском небосклоне. Надо сказать, что несколько раз Николай сам поднимался на орбиту, но только тогда, когда речь шла помимо очередного любовного романа о вербовке нужного человека. О том, что вербовка произошла успешно, эти красавицы даже не догадывались, но все они, как одна, клялись в любви и верности своему нежному Бешенному Нику. Принц Конде скрежетал зубами от ярости, но ничего не мог поделать. Единственное, что он смог сделать, так это взять себя в руки, собраться и догнать своего злейшего врага. Чем-чем, а талантами его Бог не обидел, но зато обошел добродетелями.

Новый этап в учёбе Николая, который грозил продлиться целый год, если он не приложит к этому усилий, осложнялся тем, что теперь он должен был не только досконально изучить правила этикета, но и дать как минимум шесть званых вечеров с торжественным ужином и балом. Причём не от балды, а по действительно серьёзному поводу. Это и были самые сложные экзамены для всех курсантов восьмого курса, ведь для этого нужно было сначала найти щедрых спонсоров, а затем ещё и умудриться зазвать к себе матёрых аристократов, которые не станут приходить абы куда. К тому же для того, чтобы успешно организовать и провести шесть званых вечеров, курсанту нужно было в первую очередь самому иметь дворянские корни. Принц Конде уже радостно предвкушал поражение Ника Сильвера и потирал свои холёные ручонки, хотя его и самого ждали далеко не лучшие деньки, ведь помимо этого на восьмом курсе нужно было пройти лётную практику на «Оффенсио», этом ржавом космическом проклятье для всех тех курсантов, которые не смогут найти общий язык с его младшими офицерами и особенно с техниками. Не во всём имперском космофлоте царили драконовские порядки.

Для Николая давно уже ничего не стоило используя одни только корабельные механизмы всего за сутки полностью разобрать свой меч, а затем собрать его заново, но зато для принца Конде это был самый страшный из всех его ночных кошмаров, а ведь после этого нужно было ещё и каждую неделю совершать трёхсуточные патрульные полёты в составе боевой эскадрильи, которые, порой, осложнялись схватками с энергонами. Сегодня все курсанты восьмого курса должны были впервые отправиться на «Оффенсио», давно уже ставший для Николая родным домом, где буквально в каждом закоулке этой громадины, имевшей в длину семь с половиной километров, его ждал радушный приём. К тому же хойниро, для которых он открыл путь к славе, ведь теперь уже практически в каждой конюшне имелось по одному, два, а то и три членистоногих пилота, буквально носили его на руках не только и не столько за доставляемые в Империю контрабандой с Земли арбузы и дыни. Хойниро очень радовало то, что проиграв свою очередную гонку Бешенный Ник первым делом поздравлял победительницу, не стесняясь преклонить перед ней колено, а потом ещё и обнять по-дружески.

Николай ещё раз придирчиво оглядел себя в зеркале, поправил и без того безукоризненный узел чёрного галстука с гербом империи — корона положенная на щит, из-под которого виднеются скрещённые гладиусы, чуть сдвинул ножны с офицерским гладиусом, и, оставшись довольный своим внешним видом, вышел из своей каюты и направился в кают-компанию. Перед отбытием на «Оффенсио» курсанты обедали все вместе и это была давняя традиция. В кают-компании собралось всего сто сорок три курсанта из всех отрядов, всё что осталось от нескольких тысяч. Даже из Первого отряда выбыло почти девяносто пять процентов курсантов и всем им теперь нужно было париться два года в имперском космофлоте рядовыми космолётчиками, прежде чем им будет разрешено завершить обучение.

Ник Сильвер, как самый старший по званию, пришел к столу последним, когда вокруг него осталось свободными всего два стула, стоящих рядом. Принц Конде уже находился в кают-компании добрых пять минут, стоял возле камина и медленно закипал от злости. Николай вошел в кают-компанию уверенной походкой старого космического волка, вежливо поклонился всем в дверях и весело крикнул:

— Принц, хватит тебе отираться возле камина! Ты не найдёшь там ничего интересного. Поверь мне, мой мальчик, в парадной кают-компании старого славного «Оффенсио» камин украшен намного лучше, чем в этой берлоге. — Прижав сжатые в щепоть пальца к губам, он звучно чмокнул и воскликнул ещё громче и веселее — Ух, парни, вы даже не представляете себе, какую дивную коллекцию дамских трусиков собрали наши озорники, но самые главные трофеи упакованы не в пластик, а в хрусталь. Догадываетесь, кто их добыл для Дядюшки Сальве?

Николай быстро обошел вокруг стола, буквально втолкнул принца на его место слева от себя и сел за стол последним, показывая тем самым, кто в этой кают-компании главный. Курсанты, которым было всё-таки страшновато отправляться на «Оффенсио», откликнулись громким смехом и лишь один из них, сидевший неподалёку от Ника Сильвера справа, уныло заметил:

— Тебе хорошо говорить о парадной кают-компании «Оффенсио», командор. Говорят, что ты даже там устраивал загулы с девчонками, а нас Дядюшка Сальве к ней точно не подпустит.

Николай ответил этому парню, пододвигая к себе тарелку с супом и снимая с неё колпак-мармит:

— И правильно сделает, лейтенант эс-Праецельсус. Более того, я тебя сам туда не впущу до тех пор, пока ты не разберёшь и не соберёшь заново свой меч. Впрочем, Джактус, уж ты-то точно можешь не волноваться. Тебе ведь не привыкать залезать в турбину, насколько я это знаю. Ну, а если твой меч после сборки не сможет приподняться над палубой, так это не беда, поверь, парень, такое, порой, случается и со мной. Техники-хойниро быстро найдут причину, из-за которой это вредное железо не хочет летать. Да, кстати, ребята, для тех, кто сдаст экзамен по разборке и сборке той рухляди, которую сбрасывает на «Оффенсио» ваш император, Сальве решил устроить ещё один экзамен, внеплановый. Он лично откупорит графин, в котором лежат трусики и ещё кое-какие предметы туалета одной небезызвестной вам княгини, и сунет его вам под нос. Советую вам не пугаться, ведь Элли лично всё выстирала, высушила и надушила своими духами, так что ничто не оскорбит вашего аристократического обоняния. Только после этого вы отправитесь в свой первый рейд.

Курсанты дружно рассмеялись а кто-то крикнул:

— Командор, меня не отвратило бы даже то, если бы их засунули в графин нестиранными! А это правда, что княгиня Элли подарила экипажу «Оффенсио» свою бриллиантовую серёжку, а вторую прикрепила к модели «Одор меллеус»?

— Нет! — Притворно хмуро ответил Ник Сильвер — Просто один идиот, покидая борт «Одор меллеус», не заметил этой драгоценности, а старый бандит Северус мигом наложил на неё лапу.

Другого курсанта, у которого от волнения пропал аппетит, интересовали совсем иные вещи и он спросил запинаясь:

— Командор Сильвер, говорят, что ты уже ходил в рейды, это страшно лететь в бездну в первый раз?

— Друг мой, — Ответил ему Николай ободряющим тоном — В первый раз страшно делать не только это, но и заваливать девчонку в постель. Ты будешь лететь не один, а в составе эскадрильи имперского типа. Это семь мечей, построенных клином, и ты будешь находиться в самой середине, полетишь правым ведомым. Ведущим у тебя будет опытная хойниро, да, и вообще из семи пилотов минимум пять будут хойниро, так что риск для тебя будет сведён к минимуму. Энергоны почему-то жалуют имперских техноэмпи в отличие от республиканских. Ну, а если говорить о страхе, то его испытываешь только тогда, когда патрулируешь космос совершенно один.

Курсанты громко загалдели:

— Но ведь в имперском космофлоте не летают в одиночку! Ник, ты, кажется, всё-таки приврал, признайся!

Николай, уже покончивший с супом из куропаток и приступивший к поеданию сочной, хорошо прожаренной отбивной, постучал кончиком ножа по бокалу с вином и сказал:

— Парни, тихо, не спешите говорить, что Ник Сильвер враль. Хотя в имперском космофлоте и не принято совершать одиночные разведывательные полёты, я делал это уже пять раз, когда радары «Оффенсио» фиксировали на пределе дистанции обзора какие-то хреновины непонятного происхождения. Отправлять туда эскадрилью было бы просто глупо, а вот одиночный меч, летящий на пределе своей скорости, мог незаметно подобраться и даже вернуться обратно целым и невредимым. Увы, все пять моих полётов были пустой тратой времени. Ничего интересного я там не увидел, зато страху натерпелся порядочно, ну, и вздремнуть мне не удавалось во время этих полётов ни на минуту. В общем я никому не советую делать этого.

Курсанты так и ахнули. Хотя очень многие из них имели родственников, несущих службу в имперском космофлоте, никто ни о чём подобном не слышал. Принц Конде презрительно скривился и язвительным тоном сказал:

— «Оффенсио» болтается в самом безопасном районе галактики, господа. — С презрением посмотрев на Николая, он сказал язвительным тоном — Пачкать свои руки смазкой и ковыряться в навозе тебе не привыкать, командор Сильвер. Куда труднее тебе будет собрать на званый вечер сильных мира сего. Поэтому, космический гонщик, уже через полгода я буду носить погоны не временного космос-командора, а космос-адмирала, а ты всё ещё будешь сидеть в своей каюте и строчить приглашение за приглашением, пытаясь зазвать к себе гостей. Это ведь не то же самое, что побывать игрушкой в руках светской львицы, для этого нужно быть хотя бы дворянином, чтобы тебя заметили на Рианоне.

Николай громко расхохотался и воскликнул:

— Август, мальчик мой, ты опять сморозил глупость! Ну, ничего, тебе не привыкать. Принц, дурашка, у старины Никки имеется в запасе добрых две тысячи способов заманить на свои званые вечера не то что знать Рианона, но и любую половину императорского двора и очередная победа, которую я могу смеха ради посвятить тебе, это ещё не самый хитрый из моих трюков. Представляешь, Август, Бешенный Ник вызывает на гонку самых лучших гонщиков Республики, ставит на кон десять миллионов кредитов и какую-нибудь хреновину, украшенную гербом империи, потом делает всех, как малышей, и посвящает свою победу славному принцу Конде. Да, тебя твой император после этого пинками загонит на мой званый вечер и к тому же учти, Август, мой предок служил в конвойном полку одного из императоров Земли, имел чин есаула, был полным Георгиевским кавалером, а потому ему было даровано за это дворянство. Хочешь, покажу бумаги? — Похлопав принца по плечу, Николай всё же успокоил его насмешливым тоном — Ладно-ладно, Август, не кисни. Я не стану посвящать тебе своих побед и заставлять сидеть во главе стола. Глядя на тебя у моих гостей мигом пропадёт аппетит, а то и вовсе случится несварение желудка.

Принц позеленел от злости и опустил голову. У курсантов хватило такта не смеяться, да, к тому же Бешенный Ник, скорчив свирепую физиономию, показал всем свой здоровенный кулачище, эту кувалду из костей и чертовски жесткого мяса. Поэтому они позволили себе лишь гримасы и ехидные улыбки. Обед закончился и курсанты, поднявшись из-за стола, плотной толпой направились вслед за своим лидером к станции транс-телепорта. Принц плёлся последним и был изрядно встревожен, поскольку прекрасно понимал, что в силах Ника Сильвера здорово испортить ему жизнь на борту линкора. На борт «Оффенсио» их отправляли за счёт Империи и к тому же всех сразу. Никакой торжественной встречи их там не ждало и когда они вышли из большого круглого зала в огромное помещение центрального поста управления, где располагалась главная станция корабельного транс-телепорта, то невольно замешкались, не зная куда им идти, за что тут же нарвались на резкую и грубую отповедь со стороны дежурного офицера, который налетел на них коршуном и заорал:

— Ну, вы, толпа тупых баранов! Чего встали! Быстро валите отсюда в свою вонючую казарму, идиоты, не создавайте затора.

Николай вышел из толпы и громко скомандовал:

— Отряд, двадцать шагов вперёд! — После чего подошел к дежурному офицеру, пожал ему руку и сказал смеясь — А ты чего разорался, Братец Сумми? Тебе что, трудно было скомандовать этим мальчишкам — вперёд, шагом марш? Ну, ладно, постращал их и хватит. Свистни сюда парней посговорчивее, пусть они отведут парнишек в офицерскую казарму и объяснят им, что здесь к чему, а то потом сам ведь будешь разыскивать их по всем закоулкам. Или ты забыл, Сумми, как ты заблудился на «Оффенсио», прибыв на него в первый раз? Мне Анти об этом рассказывал, ведь это ему пришлось разыскивать тебя в трюмах целые сутки.

Космос-командор, пришедший в негодование при виде нарушения правил прибытия, заулыбался и громко крикнул в микрофон коммуникатора:

— Всем космолётчиком младшего комсостава свободным от вахт! Мальчики, на борт «Оффенсио» прибыла целая толпа салажат с золотыми погончиками. Если кто-то хочет завести себе полезные знакомства, добро пожаловать на Пятачок. Да, ребята, этих ребятишек привёл с собой наш красавчик Никки. — Последнее замечание было решающим, так как дежурный офицер не поленился пояснить — Никки, извини, что я затыкаю тобой дырки, но иначе эти типы или ногой не дрыгнут, или поведут твоих друзей таким кружным путём, что те доберутся до своих кают к полуночи и все перепачканные чёрт знает чем. Ну, пошли, старина, моя вахта заканчивается через полчаса, а у меня накопилась к тебе чёртова прорва вопросов один важнее другого.

Отовсюду на Пятачок толпами повалили космолётчики, которые отваживались передвигаться телепортами даже в тесноте линкора. Правда, тем самым они привели в ужас курсантов, но на этом их страхи закончились. Приветствуя Ника насмешками, младшие офицеры представлялись курсантам и предлагали свою помощь, заявляя, что никто лучше не знает «Оффенсио», чем он. Николай, чтобы облегчить дальнейшее пребывание курсантов на борту линкора, снял с груди дежурного офицера коммуникатор, включил громкоговорящую связь и объявил всем:

— Господа временные офицеры, предлагаю вам отправиться на экскурсию по «Оффенсио». Его экипаж состоит из самых опытных космолётчиков империи и Дядюшка Сальве не нарадуется на своих прилежных мальчиков, так любящих ссыпать мусор и сгребать грязь во всякие закоулки. Но из-за этого космос вокруг старины «Оффенсио» кристально чист, в отличие от него самого.

Тем самым Ник Сильвер раскрыл один из секретов военных успехов космос-адмирала эс-Аггера и приобщил их к братству космолётчиков «Оффенсио», которые по этому поводу частенько говорили: — «Страшна не та грязь, что внутри коробки, а та, что снаружи». С некоторых пор среди членов экипажа линкоров прижилась любимая поговорка их всеобщего любимчика, Красавчика Никки — «Не те черви, что мы едим, а те черви, что нас едят», что, по большому счёту, было одно и то же. Курсанты, отдавая честь двум командорам, стоящим в отдалении, стали быстро покидать Пятачок. Последним был принц Конде, который заискивающе смотрел в глаза своему проводнику. Дежурный офицер, от глаз которого это не ускользнуло, спросил:

— Никки, нам прижать эту гниду? Ты только скажи и его ноги больше не будет на борту «Оффенсио».

— Нет, Сумми, не надо. Чем скорее этот урод сныкается в штабе космофлота, где от него уже не будет никому большого вреда, так как это типичная штабная крыса, тем будет лучше. Кстати, предупреди Марвина по сенсо, чтобы тот держал с ним ухо востро. Этот урод пэппи и может размазать его по переборке. Я, конечно, после этого переломаю ему все кости, но что толку, Марвину ведь это уже не поможет, а он прекрасный лейтенант и, вообще, я пророчу ему великолепное будущее. Он мне нравится.

Космос-командор покрутил головой и сказал в ответ:

— Никки, чем лучше я тебя узнаю, тем большей загадкой ты для меня являешься. Скажи, ты, часом сам не пэппи? Если нет, то как ты смог трижды накостылять этому уроду по шее? Извини, но это как-то не укладывается у меня в голове.

Николай улыбнулся и честно признался:

— Представь себе, Сумми, я пэппи. Я ведь пять лет служил в республиканском космодесанте, охранял один секретный военный объект Стилана на Парвусе. Там из меня и сделали пэппи, старина, но только не учли того, что до этого я был морским котиком, было на Земле такое спецподразделение, а потому могу на равных сражаться даже с парнями из знаменитого Управления С и, представь себе, однажды в спортзале я отметелил одного бойца, которого тренировала сама Дикая Кошка — Кари Хошем-сью. Эта красотка, узнав о том, что я приложил мордой к полу одного из лучших её учеников, тут же примчалась на Парвус, чтобы поглядеть на меня. Ну, в общем я вырубил её на первой же секунде, промяв на ней дурит. Извини, Сумми, но это всё, что я могу рассказать о своей службе на Парвусе, всё остальное является военной тайной Республики Стилан. К тому же я согласился на блокировку своего сознания, так что даже если меня провернуть через мясорубку, ни одна крупинка моего фарша ничего об этом не расскажет. — Космос-командор недовольно покрутил головой и приложил палец к губам, но Николай сказал смеясь — Сумми, от парней из службы безопасности у меня нет никаких секретов, хотя меня и бесит то, что у них такие длинные уши. Увы, это издержки их профессии, но больше всего я уважаю их за то, что они стоят на страже безопасности «Оффенсио».

Наконец, барона Суммуса эс-Вадеса сменили с поста и он утащил Николая в какую-то каптёрку, в которой не было ни одного микрофона службы безопасности и потому на люке, ведущем в неё, был нарисован круг с ухом в середине, перечёркнутым наискосок жирной линией. Снизу было написано маркером одним из офицеров службы безопасности: — «Это не надолго». Налив себе и Николаю бренди в бокалы, сделанные из обрезков нержавеющей трубы, он сказал:

— Никки, нужно поговорить. Все наши хойниро чем-то сильно напуганы. Ясное дело, что скорее всего они боятся Чёрных. В общем одна красотка недавно намекнула мне, что было бы очень хорошо, если бы ты вызвал Кес на откровенный разговор. Похоже, что той есть что тебя сказать, парень, и всё это меня сильно напрягает. Ты только что признался мне, что имеешь спецподготовку, которой не принято разбрасываться, Никки, и я чувствую, что ты не простой пэппи. Даже если ты являешься республиканским спецагентом, я не побегу к парням из службы безопасности, ведь ты один из нас, Никки. Сальве порвёт в клочья каждого, кто только позволит себе косо взглянуть на тебя, но если ему скажут, что ты шпионишь на «Оффенсио» и, вообще, копаешь под имперский космофлот, то он первый тебя пристрелит. Мы и раньше находили общий язык с хойниро, парень, но только благодаря тебе они стали нашими друзьями. В общем, Никки, хойниро нужна твоя помощь. Я не знаю, чем ты им можешь помочь, но ты обязательно должен это сделать, парень. Они очень напуганы, но самое главное, Кес грозит смертельная опасность и не только ей, но и всей её личной, малой семье.

Николай вздохнул и после долгой паузы сказал:

— Сумми, я действительно не простой пэппи и являюсь разведчиком. Я командир разведывательной группы «Земля-21», которая была создана ещё двадцать с лишним лет назад. Сумми, я не выведываю для Республики никаких секретов военного космофлота Рианона, хотя и являюсь ярым противником вашего императора, но даже не это ничтожество является моим главным врагом, а Чёрное и Серое паучьё. Старина, я ещё не разобрался в том, почему считаю этих тварей врагами Содружества, но сделаю всё, чтобы вывести их на чистую воду, а уж потом, парень, настанет ваш черёд их громить. Я специально опустил принца Конде ниже плинтуса и пинаю его всякий раз, когда только подвернётся удобный случай. Он тесно связан с Чёрными, Сумми, и я надеюсь, что рано или поздно это ничтожество набросится на меня уже не с кулаками, а натравит Чёрных. Вот тогда-то прояснятся очень многие вещи, а у противников императора появятся довольно весомые улики против него. Ну, а что касается «Оффенсио», старина, то я один из старших офицеров этой ржавой, грязной коробки и как бы не сложилась моя дальнейшая судьба, буду им всегда и при любых обстоятельствах.

Космос-командор эс-Вадес озабоченно посмотрел на курсанта, с которым он очень сдружился в последние месяцы и озабоченным тоном сказал:

— Парень, ты сошел с ума. Ты же бросаешь вызов такому врагу, который раздавит тебя, как букашку. Ты хоть понимаешь это, Никки? В империи очень многие недовольны господином Тиберием, взошедшим тридцать два года назад на престол, но никто даже не помышляет о том, чтобы свергнуть его оттуда. Это станет началом страшной войны, парень, и никто на это не пойдёт. Когда-то мы смогли миром разойтись со Стиланом и воссоздать империю на Рианоне. Не хотим мы крови и сейчас.

Николай с улыбкой кивнул ему головой и сказал:

— Это вполне уважительная причина, чтобы терпеть такого правителя над собой. В принципе от этого Тиберия не так уж и много вреда. В Империи царят мир и порядок, все сыты и довольны, но поверь, Сумми, это всё только на поверхности. В глубине Империи, в её потаённых подвалах что-то зреет, какой-то зловещий нарыв и моя задача вскрыть его, как можно скорее. Поэтому, Сумми, ты можешь смело считать меня секретным агентом Империи, но не нынешней, а той, какой она была в самом начале, когда люди покидали Стилан тысячами, чтобы гордиться своими аристократами, их защитниками и кормильцами. Знаешь, старина, для меня ваш знаменитый имперский патернализм вовсе не является пустым звуком, впрочем, как и патернализм республиканский. Главное, чтобы при этом простому народу жилось спокойно, ведь я вся свою сознательную жизнь только тем и занимался, что мочил всяческих уродов, не дающих людям жить спокойно. Ты говоришь, что я букашка, Сумми? Нет, парень, я не простая букашка и об меня даже гигант может сломать ногу. Вместе со своими парнями я однажды остановил пусть и небольшую, но довольно ожесточённую войну. Позднее, когда Земля стала частью Республики, мы сумели выпроводить с неё в колонии три огромные группы людей. Одна из них, китайцы, кстати, примкнула к Империи. Поэтому у меня есть основания говорить тебе, Сумми, что мы обязательно свергнем Тиберия, причём вполне мирным путём. У меня есть кое-какие гипотезы на счёт энергонов и если они подтвердятся, то он сам тихонечко слезет с трона, уйдёт в глубокую тень и больше никогда не станет заявлять о себе и своих амбициях.

— Никки, не знаю почему, но я верю тебе. — Тихо сказал космос-командор и добавил чуть громче — Я верю тебе, примипилариус Империи Рианон, а теперь шагом марш в каюту Кес, она уже целую неделю не высовывает из неё носа. Хотя, чёрт возьми, как раз носа-то у Красотки Кес и нету.

Николай встал со стула и прямо из каптёрки телепортировался к люку, ведущему в каюту его подруги и напарницы по гонкам. Вот уже больше месяца он не видел её. Кесашью вызывала к себе Великая мать, но вернувшись почти две недели назад она даже отказалась принимать участие в очередной воскресной гонке на трассе Каньон Дьявола. Всё это выглядело очень странно, но он был слишком занят всё это время и потому не мог переговорить с Кесашью с глазу на глаз. Подойдя к люку он нажал сигнал вызова и ждал минуты три, пока Джел и Кроу откроют ему. Оба супруга Кесашью были вооружены импульсными пистолетами и длинными, кривыми кинжалами. Посторонившись, Джел сказал взволнованным голосом:

— Входи, Никки, Кес давно уже ждёт тебя.

Николай вошел в спальную Кесашью и заставил хойна возлежала на кушетке положив свою головогрудь на наклонную спинку. Все четыре руки хойны были безвольно опущены, а глаза, обычно ярко горящие и пытливые, погасли. Он подошел к своей наставнице, опустился перед ней на колени, положил нижние руки хойны к себе на плечи, а верхние сжал в своих широких ладонях, прижал к груди и спросил вполголоса:

— Кес, девочка моя, мне сказали, что жизнь твоей малой семьи в опасности и потому я хочу знать, чем могу тебе помочь? Если для этого мне нужно будет начать всегалактическую войну, то я сделаю для тебя и это.

Руки Кесашью чуть шевельнулись и она слабо пискнула:

— Никки, мне кажется, что ты в силах мне помочь, но я не уверена в этом. Скажи мне, Ник, кто ты такой на самом деле? Порой мне кажется, что есть два Ника Сильвера и оба этих парня мне чертовски нравятся, хотя один из них так развратил моих мужей, что те даже стали ублажать фриледи хомо и гумми точно так же, как это показывают в порнофильмах. Этот Ник просто невозможен. Он сумел им доказать, что их ласки будут приятны этим фриледи. Так оно и вышло, хотя ещё ни один хойн никогда в жизни не снимался в таких фильмах. Ладно, Никки, это всё, конечно, глупости и меня интересует совсем другое.

Николай, поняв, что Кесашью его разоблачила, улыбнулся ей и сказал обычным голосом:

— Кес, девочка моя, я готов раскрыться, но мне очень важно знать вот что. Кому я это расскажу, фриледи, прекрасной хойне Кесашью или чье-то покорной рабыне?

Джел подбежал к своей супруге, вцепился в невысокий гребень у неё на спине и принялся трясти её, умоляюще вереща:

— Кес, расскажи Нику всё про хойниро! Расскажи ему о том, что Чёрная и Серая семьи держат нас мёртвой хваткой! Расскажи ему о том, чего мы так боимся!

— Брысь отсюда, Джел! — Шикнул на него Николай — Приготовь своей любимой шамму и заткнись. Дай ей самой всё сказать.

Кесашью шумно вздохнула и промолвила:

— Великая мать предупреждала меня, Никки, что захочешь знать всю правду о хойниро и разрешила мне рассказать тебе всё. Твой друг, которого ты послал к нам на помощь, как-то раз сказал ей, что если когда-нибудь хойниро срочно понадобится помощь, ей нужно будет немедленно обратиться к тебе. Поэтому в первую очередь я хочу рассказать тебе о нашей самой большой тайне, Никки, о проклятье всех хойн…

Николай поцеловал руки Кесашью и сказал:

— Об этом ты можешь и не рассказывать, Кес. И я сам, и все люди, которые служат под моим командованием, давно уже знают о том, что хойна не сможет сделать кладку до тех пор, пока не наполнит своё брюшко шаммой из соков своего мужа. Увы, но такова ваша физиология, Кес, и хойниро только недавно нашли то, чем они могут заменить шамму, — экстракт из колорадских жуков и их личинок. Когда я рассказал об этом своим друзьям, а среди них есть одна фриледи, которая до тех пор ненавидела всех хойниро, она прониклась таким уважением к вашим фрименам, что к настоящему времени возлюбила всех хойниро всем сердцем. Кроме Чёрных и Серых, которых я подозреваю в ужасных преступлениях. То, чего вы, хойны, боитесь, конечно, ужасно, но тем выше вы становитесь в глазах хомо и гуманоидов, чем сильнее вас любят ваши мужья, которые жертвуют собой ради продолжения рода. Моя подруга, а она ронна, женщина-кошка, которая вынуждена делить своего мужа с множеством женщин в своём прайде, теперь готова даже отдать за хойниро свою жизнь, ведь она сью, женщина-воин. Кес, подружка, уже очень скоро Республика завалит вас шаммой по самую макушку. На добрых трёх десятках планет сейчас строятся огромный сельскохозяйственные комплексы, которые только тем и будут заниматься, что выращивать для хойниро колорадских жуков и их личинок. Так можешь и предать великой владычице Трэссоун, ну, а теперь я скажу несколько слов относительно того, как подготовить общественное мнение к столь неожиданной новости. Мне кажется, что я нашел отличное решение. Сейчас на Земле, в Голливуде, снимается большой фильм о том, как хойниро покинули свою галактику. В этом фильме вы, хойниро, были мирными садоводами и ремесленниками, обитавшими на нескольких планетах, на которых вас поселили ваши соседи по космосу. Хойниро стали звёздной расой только потому, что ваши соседи, я назвал их хомо, дали некоторым из вас, кто отважился взлететь к звёздам, космические корабли. Впоследствии выяснилось, что все хойниро имеют способности к техноэмпатии, но к тому времени Чёрные и Серые полностью узурпировали власть над всеми хойниро. После этого начались совсем уж странные дела, Кес, в вашей галактике стали появляться корабли энергонов, которые стали нападать на хомо и при этом бесследно исчезали миллионы, сотни миллионов Чёрных и Серых хойниро, а потом, якобы, началась большая война и все хойниро, погрузившись на наспех переделанные космические корабли хомо, покинули галактику Магеланово Облако. Чёрные и Серые хойниро при этом прикрывали ваше бегство и, якобы, все погибли. В том фильме, сценарий к которому я написал вместе со своей подругой и дочерью, рассказывается о любви молодой хойны Кесашью и двух отличных парней, Джела и Кроу. Они были простыми земледельцами-садовниками, выращивали огромные ягоды шаммы, радовались своей молодости и любви, а потом началась война, которая принесла им много горя. Прилетев в нашу галактику, они узнали, что для продолжения рода хойне нужно будет, как в глубокой древности выпить одного из своих мужей после особой формы спаривания, а не обычных любовных игр, и Кроу пожертвовал собой, чтобы на свет появились его и Джела дети. До этого дня он был правым мужем, но в ту печальную ночь перешел на левую сторону, так как Джел был сильнее его и лучше умел ремонтировать различные механизмы. Вскоре в их семью пришел молодой парень, который очень сильно любил Кесашью. Настолько сильно, что был готов даже заменить собой Кроу ради одной единственной ночи любви. В общем это очень грустная история, Кес, но вместе с тем светлая и оптимистическая, ведь в конце Кесашью, Джел и Кроу-Второй поселились на Карадоне. А теперь скажи мне, Кес, так ли всё это было?

Кесашью приподнялась над кушеткой, отодвинула её назад и легла на пол перед своим другом. Глядя ему прямо в глаза, хойна твёрдым голосом сказала:

— Ник, я не настолько стара, хотя уже и не девочка, чтобы подтвердить всё сказанное тобой. К тому же моя праматерь и её мужья была именно такими, как ты их описал, они были простыми сельскохозяйственными рабочими, которые выращивали шамму. Их вместе с другими хойниро, такими же, как и они, погрузили на огромные корабли. Жители городов улетали с планет на малых кораблях и они все погибли вместе с флотом прикрытия и транспортными кораблями, на которых везли плоды шаммы, семена и сельскохозяйственные орудия. Извини, но мне действительно нечего добавить к твоим словам, Никки, хотя уверена, что всё именно так и было. Это была не война, а гигантская, чудовищная мистификация, которую простые хойниро не смогут никогда доказать. Ну, а теперь я хочу тебе сказать вот о чём, Ник, Чёрные и Серые просто грабят нас. Мы отдаём им все деньги, которые зарабатываем тяжким трудом и они постоянно угрожают нам тотальным истреблением, ведь наши миры не прикрывают боевые спутники согласно того договора, который Чёрные подписали с Содружеством от нашего имени. Они как-то связаны с энергонами, Ник, и умеют направлять их туда, куда им нужно. Доказать это мы тоже не можем. За то, что я первой отважилась выступать в космических гонках, меня и всю мою семью приговорили к смерти, Никки. Даже на борту «Оффенсио» мы не чувствуем себя в полной безопасности. Ник, я тебя умоляю, защити моих детей и внуков! Защити мою семью!

— Кес, девочка моя, да, я только за этим к тебе и пришел сегодня! — Воскликнул Николай прижимая Кесашью к своей груди и добавил, целуя её между глаз — Кесашью, ты немедленно отправишься со мной сначала ко мне домой, а затем мы отправимся на Карадон и заберём оттуда всю твою семью и твои дети и внуки, сколько бы их не было, станут жить в безопасном месте. Уже чрез несколько часов вокруг каждого мира хойниро будут выставлены даже не десятки, а сотни боевых спутников и моей конторе плевать на то, что об этом скажут Чёрные. Кстати, Кес, никаких энергонов не существует. На нас нападают Чёрные и Серые хойниро, да, и то не сами, а напуская на нас автоматические телеуправляемые боевые космические корабли. Я нахожусь здесь только потому, Кес, что намерен вывести их на чистую воду. Взять и объявить во всеуслышанье это без доказательств, я не могу, но я обязательно добуду такие доказательства. И вот что ещё, Кес, я сотрудник Управления С, которое иногда называют галактической стражей, причём руководящий, с огромными полномочиями и я прошу тебя поступить к нам на службу. Ты будешь работать в моём отделе «Земля-21». Мне очень важно сохранить всё, что вскоре произойдёт с твоей семьёй, в строжайшей тайне, а для этого тебе нужно будет продолжить жить среди хомо. Ты уволишься из имперского космофлота, подпишешь контракт с Гором и будешь гонять за «Парк Тиу», как и прежде, назло всем Чёрным уродинам. Ну, как, моя прекрасная Кесашью, ты согласна стать вдобавок ко всему ещё и моей соратницей?

— Ник, за то, что ты делаешь для хойниро, я согласна умереть вместе с Джелом и Кроу, но больше всего я мечтаю отдать свою жизнь за тебя, мой мальчик.

Николай весело рассмеялся и воскликнул:

— Нет, Кес, вот этот номер у тебя не пройдёт. Мне нужно, чтобы ты жила богато и счастливо, чтобы вы стали примером для всех хойниро. Кстати, ребята, мне кажется, что я разгадал ещё одну тайну вашей жизни. Вы только потому не разрешаете хомо входить в свои дома, что живёте очень бедно. Можешь не отвечать мне, Кес, чтобы не бередить себе душу. Ещё все хойниро, которых безжалостно обирают эти чёрные твари, очень стесняются того, что вынуждены ходить голыми. В том месте, куда я переселю вашу семью, ребята, всё построено по проектам Кинг-Конга, это тот парень, который сажал на Карадоне картошку. Он шпион, Кес, самый лучший шпион в мире и выведал множество ваших секретов, но он хотел только одного, помочь вам.

Кесашью поднялась на ноги, стоя она была выше Николая, нежно погладила его по щеке своей гладкой рукой и сказала:

— Ты всё понял сам, Ник, и я очень благодарна тебе за то, что мне не пришлось говорить о неприятных для нас вещах. Это очень трудно признаться в том, что нас превратили чуть ли не в животных. Мне очень приятно бывать среди людей. Особенно тогда, когда я затянута в дурит, но это вовсе не та одежда, которая нравится хойнам. Ник, может быть мы направимся прямо на Карадон? Моя душа разрывается от горя, ведь на мою семью могут напасть в любую минуту.

Николай посмотрел на часы и успокоил Кесашью:

— Кес, целая дивизия моих самых лучших космодесантников вот уже один час и сорок минут, как находится на Карадоне. Ими командует премьер-командор Соловьёв по прозвищу Кинг-Конг. Он уже встретился с великой владычицей Трэссоун. Сначала мы отправимся туда, где будет жить твоя семья.

Хойна взволнованно пискнула:

— Ник, моя семья насчитывает семьсот двадцать хойниро и семь моих внучек, благодаря новой шамме, сделали кладки. О, звёзды нового мира, как же мне их всех прокормить, ведь теперь только я смогу работать. Нас ждут тяжелые времена, но это всё же лучше, чем умереть.

Вслед за Николаем Кесашью с Джелом и Кроу зацокала раздвоенными хитиновыми копытцами по стальным плитам. Ник телепортировался вместе с ними прямиком на Пятачок, где перед ним тотчас вытянулся во фрунт ещё один его приятель и с притворным подобострастием стал издеваться над ним:

— Неужели господин командор уже соскучился по девочкам, раз примчался к транс-телепорту не пробыв в космосе и трёх часов? О, вам, видно, хочется покрасоваться перед ними в своём новом парадном мундире. — После чего рявкнул — Ну, что я должен буду сказать Дядюшке Сальве на этот раз?

— Тебе виднее, Сублатус. — Откликнулся Ник — Сбрешешь что-нибудь, как всегда, а ещё лучше скажи ему правду, я веду Кес и её парней в один дом моды, где для них пошили мундиры и прочие обновки и как только мы вернёмся, то снова смоюсь и на этот раз уже до утра, так что к ужину меня не ждите. Но зато завтра вас всех ждут просто сказочные подарки по одному очень важному поводу. Очень важному и торжественному.

Глава 14. Вторая вербовка Ника Сильвера

Как того и опасался Николай, он попался на глаза деду Михею и тот, увидев своего командира, радостно гаркнул:

— Енто что ещё за хвашист объявился в нашей деревне?

— Партизан, ещё одно слово и ты схлопочешь у меня трое суток гауптвахты. — Рыкнул на моложавого деда, одетого в космокомбинезон с майорскими погонами, Николай и прибавил — Ты бы не позорил меня перед гостями. — Указывая рукой на своего подчинённого, он сказал со вздохом — Полюбуйся, Кес, какие у меня бойцы. Это, кстати, прадед того парня, который подменяет меня после гонок, лучшего друга твоих хитрецов Джела и Кроу. Ну, а теперь ещё один маленький телепорт и ты у себя дома.

Следующий телепорт они совершили на центральную площадь не такого уж и маленького посёлка, застроенного разноцветными домами очень причудливой формы, похожими на многоэтажные осиные гнёзда, верхушки которых были увенчаны шпилями, увидев которые Кесашью и её мужья радостно заверещали. Джел от восторга подпрыгнул, сделав сальто, и заорал:

— Кес, любимая, это точно такие же дома, какие были у хойниро на родной планете наших праматерей!

Николай потрепал его по загривку и сказал:

— Правильно, Джел, точно такие. Кинг-Конгу удалось найти один древний инфодиск и наши парни из спецотдела сумели считать с него всю имеющуюся информацию. К счастью она касалась того, как жили хойниро в галактике Магеланово Облако. Ну, пойдёмте в тот дом, друзья мои, это теперь ваше новое жилище, но бывать в нём вы будете лишь наездами. И, пожалуйста, не комплексуйте. Уже очень скоро точно такие же дома будут передаваться всем хойниро совершенно бесплатно. Кес, ты бы только слышала, как мы с Ролло Шутером орали на президента Содружества несколько недель назад, обвиняя его в жлобстве, мелочности и во всех прочих грехах. Беднягу Храмми чуть Кондратий не хватил, но ничего и он, и Энсис не обиделись.

Кесашью, услышав такое откровение, даже попятилась назад. Хойна присела и спросила:

— Ты имеешь ввиду Храма Регнера и того Ролло Шутера, который является его правой рукой, Никки?

— Конечно их, Кес. — Ответил Николай — Сейчас ты с ними встретишься. Со всеми троими, Энсис тоже обещал прибыть, чтобы поприветствовать вас. Грядёт время больших перемен, Кес, ведь я настоял-таки на том, чтобы Правительство Содружества резко изменило свое отношение к хойниро. Раньше было принято считать, что ваши миры ни в чём не нуждаются, но недавно было издано секретное постановление, согласно которого все ваши мирами объявлены зоной бедствия и вам станут оказывать материальную помощь в таких объёмах, о которых никому и никогда не снилось. В общем Энсис приказал в течении одного года разобраться со всеми проблемами хойниро. Черных мы пока что не будем прижимать к ногтю, но обязательно наложим арест на все их банковские счета. А теперь, Кес, пойдёмте в дом, где вы сначала оденетесь так, как одевались военные на вашей родине.

Они вошли в дом нежно персикового цвета с изумрудным шпилем. В самом центре просторного холла, обставленного странной на вид мебелью, находился большой лифт, на котором они спустились в подвальное помещение, где располагались кладовые. Большая часть кладовых была заполнена огромными астраханскими арбузами и гулябскими дынями, похожими на авиабомбы. Находилась там и большая гардеробная комната с прачечной, оснащённая хитроумными механизмами для одевания хойниро. Всё, что находилось в доме, было заново воссоздано на основе информации считанной с инфодиска, который являлся самым обычным каталогом хойнирского универмага то ли «Тысяча мелочей», то ли «Для дома, для семьи». Кесашью даже растерялась, увидев такое обилие нарядов. Как и все женщины, хойны любили принарядиться, но на этот раз всем троим хойниро предстояло облачиться в мундиры древнего фасона, вот только были они не нежно бирюзового, а чёрного цвета и имели точно такую же отделку и золотое шитьё, как и все мундиры имперского космофлота, в котором именно чёрный цвет был парадным.

У мундиров даже имелись погоны на верхних руках, вот только вместо фуражек с высокой тульей к ним прилагались большие, лаково блестящие чёрные шлемы, украшенные по краю накладными золотыми листьями лавра, имелось на Стилане такое растение, только его не клали в суп. Шлем надевался на верхнюю часть головогруди и прикрывал собой большую часть спины хойниро. На всех трёх мундирах красовались золотые майорские погоны и к ним даже прилагалась специальная обувь и лайковые перчатки. Единственным недостатком этих мундиров Николай считал то, что они закрывали бороду хойниро и теперь было практически невозможно понять, какие чувства они испытывают. Впрочем он уже настолько хорошо изучил Кесашью и её мужей, что мог судить об этом по малейшим интонациям их голосов. Хойниро были просты и бесхитростны, а потому они никогда даже и не пытались никого ввести в заблуждение, но это не относилось к Чёрным и Серым семьям. Поэтому даже после того, как его друзья надели на себя мундиры и принялись обсуждать их на своём языке между собой, который он довольно хорошо понимал, но не рисковал сказать ни единого слова, боясь сломать себе язык, он смог понять, как они обрадованы.

После переодевания они поднялись на лифте в гостиную, где собралось довольно много народа. Президент Звёздного Содружества, одетый по такому случаю в адмиральский белый парадный мундир тоже находился в доме Кесашью. Он стоял с бокалом в руках и о чём-то оживлённо беседовал с Настей, успевшей за эти два года превратиться в очаровательную юную девушку. Николай ввёл хозяйку дома и её мужей в гостиную и тут же напоролся на недовольный возглас Энсиса:

— Адмирал, сколько можно тебя ждать? — Президент Энсис тут же осёкся и, отдав бокал своему помощнику, немедленно шагнул навстречу, встал на одно колено перед Кесашью и торжественно обратился к ней — Благородная фриледи Кесашью, я рад приветствовать вас в вашем собственном доме, но ещё больше я рад приветствовать вас на Стилане и надеюсь на то, что моя родная планета станет отныне родной и для вас. Благородные фримены Джел и Кроу, в равной степени мои слова относятся и к вам. Долгих вам лет счастья и процветания. — Президент встал и самым сердечным образом обнял Кесашью, после чего к ним бросились все остальные. Дольше всех тискала Кесашью Лиу, которая решила ей покаяться во всех своих грехах, но когда она призналась, что грохнула младшую Серую владычицы, хойна не выдержала, подхватила девушку-кошку на руки и закружила её по большой гостиной радостно вопя:

— Как я счастлива, сестра, что имею честь прикоснуться к тем рукам, которые уничтожили это мерзкое чудовище!

Президент Энсис, исполнив свой долг, стал было прощаться, но Николай бесцеремонно остановил его, громко воскликнув:

— Энсис, а браслеты? Я завербовал Кес и её парней в свою контору, но ты попросил меня об одолжении самому надеть браслеты правительственных агентов им на руки. Если ты думаешь, что сумеешь обвести меня вокруг пальца и сделать мою подружку своим личным пилотом, то ты заблуждаешься. Таких браслетов у меня целый вагон и я даже не обязан отчитываться перед тобой, на чью руку их одеваю. К тому же мои браслеты не такие приметные, как правительственные.

Президент Содружества недовольно скривился, сделал знак своему помощнику и сказал:

— Ник, у тебя нет ни капли совести. Ну, что тебе стоило хоть раз пойти мне навстречу? Ладно, бессердечное чудовище, оставляй меня без самого лучшего пилота, но учти, если когда-нибудь энергоны сожгут мой лайнер термоядерными ракетами, моя смерть чёрным пятном ляжет именно на тебя.

Кесашью приблизилась к президенту и громко сказала:

— Ваше превосходительство, если вам нужен преданный пилот, то я могу порекомендовать вам свою младшую сестру Мессаон. Она прекрасный техноэмпи и наше с ней родство будет порукой тому, что она вытащит ваш лайнер из любой передряги.

Президент Энсис склонил голову в знак признательности и благодарности. Помощник поднёс ему открытый кейс с тремя серебристыми браслетами и он сказал торжественно и громко:

— Фриледи, фримены, властью, данной мне народами галактики Астратаэния, я ввожу вас в круг дедикатов Правительства Содружества и наделяю всеми властными полномочиями согласно вашего воинского звания. — Широко улыбнувшись, он добавил весёлым голосом — Увы, но присваивать вам воинские звания это уже не моя прерогатива. Её узурпировал, как и многое другое в Правительстве и Управлении С, адмирал Серебряков, мой тайный советник и хороший друг. Так что разбирайтесь с ним и если ты, Кес, хорошенько потрясёшь его, то он повысит тебя в звании. Мне право же совершенно не хотелось, чтобы ты становилась полевым агентом Управления С, но Ника не переспорить. Он даже построил на секретной космоверфи Республики для тебя и твоих парней меч какой-то совершенно новой модели и настолько секретный, что даже мне его не показывают. Кесашью, когда я смогу познакомиться с фриледи Мессаон?

— Сразу же, ваше превосходительство, как только я вернусь со своей семьёй с Карадона на вашу прекрасную планету. — Ответила Кесашью и президент воскликнул:

— Ник, немедленно отправляйся на Карадон и пригласи на Стилан фриледи Мессаон вместе со всей её семьёй, а если тебе удастся организовать великое переселение народа, то я буду тебе только благодарен, парень. Ну, а поскольку речь идёт о моём новом личном пилоте, с которым я смогу летать без целого флота сопровождения, то я для вящей убедительности подожду Мессаон в доме её старшей сестры. — Взяв Кесашью за руку, он сказал, придавая своему голосу воркующие интонации — Кес, милая, со всеми этими хомо и гуманоидами, которые собрались в твоём доме, я держусь накоротке. Это самые преданные из всех моих друзей и лучшие защитники Содружества. Поэтому и ты можешь обращаться ко мне, как к старому другу, и называть просто Энни, а теперь, красотка, хватай Никки за шиворот, быстро отправляйся на Карадон и смотри, не задерживайся там.

Николай телепортировался из гостиной прямиком в достаточно просторный для трёх хойниро и одного человека зал транс-телепорта, где сказал первым делом:

— Кес, поскольку я не знал точно, какие звания у Джела и Кроу и есть ли они у них вообще, я присвоил вам всем троим звания премьер-командоров. С точно такого же мне пришлось начинать свою службу в нашей конторе, ну, а теперь я уже адмирал флота, поскольку мой отдел «Земля-21», в котором вы все теперь служите, насчитывает уже больше тридцати тысяч человек. Этот армейский корпус и отделом-то уже трудно называть, но непосредственно в самом отделе нас всего несколько десятков человек и гуманоидов, а всё остальное это силы поддержки, которые подчинены лично мне. — В следующее мгновение они оказались в куда большем зале, быстро выходя из которого он продолжил свои объяснения — Мы уже на Карадоне, Кес. Под твоим домом установлен галактический транс-телепорт. Второй точно такой же транс-телепорт установлен в том доме, который я купил тебе в предместье Региса, неподалёку от базы «Парка Тиу». Сейчас ты скомандуешь своей детворе, чтобы она отправлялась домой и заселялась в дома, после чего мы начнём обрабатывать твою сестрёнку Месс. Господи, как же мало у нас времени.

Они вышли из здания станции и Кесашью увидела, что большая площадь, на которой та стояла, оцеплена войсками. Над металлическими ржавыми бараками парили тяжелые танки на антигравитационной подушке с хорошо знакомой Николаю эмблемой на башне — медведь толкает перед собой лопату бульдозера. За безопасность детей Кесашью можно было уже не беспокоиться, Бульдозер, командовавший в Управлении С отдельным бронетанковым корпусом, слов на ветер не бросал и ко всем приказам начальства относился очень серьёзно, тем более такого, как его зять. На всех крышах стояли сотни снайперов, а над жалкой столицей Великой Коричневой семьи — Туноором воздушное пространство барражировали десятки лёгких крейсеров и сотни мечей. Вся семья Кесашью была одета в нарядные платья и хойниро радостно галдели, держа в руках огромные арбузы, так похожие на ягоды шаммы. Увидев свою мать-властительницу, все они бросились к ней, но Кесашью громко закричала:

— Быстро отправляйтесь в ваш новый дом, дети мои! Уже очень скоро я приду к вам и мы обо всём поговорим.

Почти треть детей Кесашью было взрослыми хойниро и Николай, получив вводную относительно местонахождения её младшей сестры, после очередного телепорта спросил:

— Кес, все твои девочки тоже пилоты, как и ты?

— Да, Никки, пилоты, но им, видно, не суждено летать среди звёзд. — С печальным вздохом сказала Кесашью — Среди хойниро повальная безработица.

— Да, что же это за хрень получается! — Взорвался Николай и воскликнул ещё громче — В гражданском космофлоте жуткая нехватка пилотов, а самые лучшие техноэмпи сидят без работы! Ну, разве это не маразм, Кес? Нет, я этих Чёрных и Серых тварей всех порву на фашистскую свастику. Кес, девочка моя, все твои дети, как проксиманты правительственного чиновника очень высокого ранга, сколько бы их у тебя не было, будут теперь получать ежемесячное пособие и не станут отныне ни в чём нуждаться, но это всё мелочи, поскольку они все станут теперь пилотами Управления и будут летать в нашей с тобой флотилии. Вас всех поселили в Астроурбисе, это город нашей конторы, Кес, самое хорошо охраняемое место в галактике. Куда бы не отправились твои ребятишки, их везде будут охранять наши планетники и к тому же у каждого из них на руке будет точно такой же браслет, как и у тебя. Эти браслеты, кстати, вы оставите дома и я вам вручу другие, не такие приметные.

Кесашью сняла браслет, широко раскрыла жвала, положила его в свой овальный беззубый рот и сказала:

— Не волнуйся, Ник, я его не проглотила. Здесь, — Она постучала себя по верхней части головогруди, у хойниро находится специальная полость, в которой мы вынашиваем своих детей, пока они развиваются в яйце. У меня она больше, а у Джела и Кроу поменьше, но в теле хойниро нет более надёжного укрытия. Хитин здесь настолько толстый и плотный, что его никакой сканер не просвечивает. Думаю, что тут мой браслет никто не увидит.

Николай кивнул головой и продолжил давать пояснения:

— Вот и отлично, Кес. Увы, но я этого не знал. Кстати, мой собственный браслет и вовсе спрятан в моей голове, точнее мой череп является тэу-устройством, но дело не в этом, а совсем в другом, в том, что он тебе даёт. С этой минуты, Кес, ты и твои парни можете ни о чём не волноваться, а уже очень скоро и все хойниро смогут быть спокойны за свою судьбу, но если раньше я требовал, чтобы Содружество полностью отстроило ваши планеты, то теперь начну ещё и настаивать на том, чтобы всех хойниро просто разобрали по самым приличным мирам, где вас всех будут любить, тешить и всячески холить, но для этого Кес, тебе и всем остальным гонщикам придётся здорово постараться. На Рианоне ты уже звезда первой величины. Ещё бы, с тобой на равных может гоняться один только Бешенный Ник Сильвер, да, и тому не каждый раз удаётся вырвать у тебя победу. В своём новом доме ты будешь каждый день принимать гостей, а твои парни пусть и дальше продолжают щекотать дамочек. Тем более, что это им нравится. На Мес я возлагаю ещё большие надежды, ведь она станет личным пилотом самого президента Энсиса, а её мужья будут его личными телохранителями в космосе…

— Но это же невозможно! — Воскликнула подошедшая к ним сбоку и присевшая в приветствии хойна — Мне никогда не позволят сделать этого, благородный фримен Ник Сильвер.

Николай быстро повернулся к хойне и прямо на замусоренной улице встал перед ней на одно колено. Вежливо поклонившись, он встал и громко воскликнул:

— Прекрасная фриледи! Невозможно отказаться, когда тебя приглашает на службу сам президент Звёздного Содружества и каждый, кто позволит воспрепятствовать этому, будет сметён, как щепка. Мессаон, мы прибыли сюда только для того, чтобы перевезти всю твою семью и всех тех, кто тебе дороги, то есть остальных ваших сестёр к месту твоей новой службы. Там для вас уже построен целый город в древних традициях хойниро. В общем слушайте мою команду, девочки — сваливаем на Стилан!

Тотчас всё вокруг них закружилось, как в калейдоскопе. Хойны всегда селились друг рядом с другом и их поселения разрастались от одного дома. Правда, в том месте где жила Кесашью это были не дома, а жалкие железные бараки. Там уже находилось достаточно сил поддержки и в считанные минуты была совершена переброска всей средней семьи, членом которой была Кесашью, к станции галактического транс-телепорта, через который за каких-то десять минут всех хойниро перебросили на Стилан, где их ждали помощники Ролло и Николая. Мессаон быстро переодели в белый парадный мундир, на который Николай нахально прицепил адмиральские погоны и Кесашью воскликнула:

— Ник, но как же так? Мес младше меня, а она уже космос-адмирал. Разве такое может быть? Да, она отличный пилот, ничуть не хуже меня, но у меня и налёт часов больше, да, и служу я втрое дольше неё. Она уже пятнадцать лет без работы.

— А чего ты хотела, моя девочка? — Изумился Николай — Мес будет извозчиком у такой шишки, что выше уже и некуда. Энни, конечно, может не понравиться моё самоуправство, но таким образом я просто делаю ему тонкий намёк на толстые обстоятельства, а вам, парни, будут к лицу погоны генералов космодесанта. У Кес в шкафу такие случайно завалялись. Ну, всё, бегом наверх, сейчас мы сдадим вас с рук на руки вашему новому боссу, отправимся на Рианон к Гору, а оттуда на «Оффенсио».

Президент Энсин, вопреки всем ожиданиям Николая, после того, как поприветствовал своего нового пилота-техноэмпата, тут же сделал ему жесткий втык, строго сказав:

— Никки, с погонами Мессаон ты промахнулся. Моим личным пилотом может быть только адмирал флота, поэтому забери их себе на память.

Николай скорчил зверскую физиономию и огрызнулся:

— Вас Петровых не поймёшь. — После чего усталым голосом сказал — Ребята, извините, но новоселье в доме Кес вы будете справлять без меня и не сегодня. Ей ещё нужно выйти в отставку, а у меня дел вообще выше крыши, так что бывайте.

Даже не выслушав, что ему скажут в ответ, Николай снова привёл в действие своё тэу-устройство и через несколько мгновений они уже были сначала на Рианоне, в имение Горация, а затем перенеслись на борт «Оффенсио». Оставив там радостно верещащих Кесашью и её мужей, он вернулся в имение Горация Прогенитора. Князь, который находился весь день дома поджидая его, посмотрел на своего друга недоумевающе и спросил:

— Никки, что это за странные прыжки? Прибыл и тотчас куда-то умчался. К тому же откуда ты прибыл в первый раз. Сейчас ясно, что с борта «Оффенсио» и за мой счёт, но откуда был совершен телепорт в первый раз?

— От верблюда. — Огрызнулся Ник Сильвер и потащил своего друга наверх. Затолкав его в кабинет, он достал из кармана миниатюрный прибор, мгновенно лишавший слуха и зрения любую подслушивающую аппаратуру, усадил хозяина в кресло, сел напротив и спросил со вздохом — Гор, хотя и не прошло трёх лет с того дня, как я ввалился в твой кабинет, заплатив солидную взятку, с шейным платком фамильных цветов Прогениторов, как настало время поговорить с тобой на эту щекотливую тему.

Князь весело хохотнул и воскликнул:

— Никки, если ты надеешься получить свои денежки назад, то даже не надейся. Они все пошли в один хитрый фонд, как и большинство всех моих честных и бесчестных доходов.

— Да, плевать я хотел на ту паршивую десятку, Гор! — Воскликнул ещё громче Николай — Если бы я знал тогда тебя получше, старин, то я выложил бы не задумываясь из собственного кармана и десять миллионов кредитов, а сейчас и весь миллиард. Если тебе, кстати, действительно очень нужны большие деньги, ты только мигни мне и я тебе выложу на стол даже пять миллиардов хоть наличными, хоть в ценных бумагах, а если ты укажешь счета, на которые их нужно перевести, то сделаю и это вместе с множеством других вещей. Но позднее. Сейчас же меня интересует только одно, ты по-прежнему хочешь видеть меня своим преданным вассалом, по вашему субрегулусом, Гор?

Князь задумался. Несколько минут он молчал, а потом ответил вполголоса, обдумывая каждое слово:

— Ник, не скрою, ты меня очень интересуешь именно в этом качестве, но вместе с тем, парень, ты меня ставишь порой в тупик своими дерзкими выходками и я начинаю терзаться в догадках. Ты не так прост, как это всем кажется. Ты очень умный, прозорливый и невероятно расчётливый человек, который не говорит ни единого слова не продумав всех последствий, а ещё ты очень опасный человек и, как мне кажется, весьма могущественный не смотря на свою молодость.

— Гы-гы, эт точно, Гор. Я такой. — Смеясь сказал Николай, пристально посмотрел на князя, наклонился вперёд и продолжил с нажимом в голосе — Князь Прогенитор, ты хочешь подписать тайный вассальный договор с хомо, который приведёт тебе на помощь во всех твоих делах отряд численностью почти в сто семьдесят пять миллионов человек, которые преданны мне до своего последнего вздоха и будут служить даже после смерти своим честным именем и заслугами перед Содружеством?

Гораций Прогенитор задумался ещё сильнее. На его высоком лбу с большими залысинами выступили капли пота и он совсем уж тихим голосом сказал:

— Если для этого мне нужно будет предать мою Империю, то нет, Ник Сильвер и я говорю это твёрдо. Ты можешь меня убить, но не заставишь пойти против своего народа.

— Нет, Гор, тебе не придётся предавать Империю Рианон и даже её императора, погрязшего как в заблуждениях, так и во многих преступлениях. — Так же тихо сказал Николай и затем, повышая голос, промолвил — К тому же я не намерен подписывать такой договор просто с хорошим парнем Горацием Прогенитором. Я подпишу его только с будущим императором великой Империи Рианон, который после своего восшествия на трон будет проводить свою собственную политику. Ты примешь мою тайную вассальную клятву на таких условиях, Гораций? Ты взвалишь на себя бремя ответственности не только за всю Империю, но и за всё Звездное Содружество? Ты будешь верным союзником Республики Стилан и её самым жестким критиком? Ты станешь выслушивать спокойно и без гнева критику в адрес своей Империи? Ты мужик, в конце концов, Гор, или тряпка? У тебя хватит, наконец, мужества взглянуть опасности в глаза? Готовится вторжение в нашу галактику и Тиберий со своей кликой косвенно к этому причастен. Нет никаких энергонов, Гор, на нас постоянно нападают под прикрытием этого мифа Чёрное и Серое паучьё, которое у всех на глазах фактически поработило хойниро, изнемогающих от страданий в их когтях. Неужели ты не ощущаешь той опасности, которая витает повсюду? Ведь ты же очень умный и прозорливый человек.

Князь Прогенитор закрыл глаза и откинулся в своём уютном, потёртом кожаном кресле. По его лицу струями тёк пот, хотя в кабинете, обставленной дорогой мебелью из ценных пород дерева, было не жарко. Он открыл глаза, теперь они горели на его худом, вытянутом лице, как угли и чуть ли не крикнул:

— Да, чёрт тебя подери, Ник Сильвер! Я ощущаю эту опасность и вместе со мной её ощущают многие мои сограждане, но её совсем не замечают в Республике и, уж, тем более в Правительстве Содружества. Такой вассальный договор, я готов подписать и сам, Ник Сильвер! Подписать своей кровью и отдать жизнь за то, чтобы отвести угрозу от всей галактики!

Николай громко рассмеялся и воскликнул:

— Надо же, какие мы обидчивые! Никто кроме нас не ощущает угрозы. В Республике все дураки, в Правительстве Содружества конченые идиоты, а президент Энсис и вовсе дебил. Много ты знаешь о них, Гораций. Ладно, хорош гавкаться, я ведь действительно пришел к тебе по делу. В общем так, старина, хотя ты вместе со своими сородичами здорово замаскировался, мы тебя всё же расшифровали, как и всю твою подпольную организацию, а потому я снова спрашиваю тебя, ты готов принять нашу помощь, причём всё будет сделано так, что кроме меня тебе больше никогда в жизни и ни с кем на эту тему разговаривать не придётся. Я предлагаю тебе всю военную и финансовую мощь галактики только для достижения одной единственной цели, — ты и только ты взойдёшь на трон после того, как я и моя группа, называемая «Земля-21», раскроет заговор паучья. После этого Содружество обрушит все свои военные силы на галактику Магеланово Облако, ну, это мы, земляне, так называем галактику Проксима, чтобы освободит от паучья те звёздные народы, которых они покорили вместе с хойниро.

Князь улыбнулся, устало вздохнул и промолвил:

— Похоже, что это очень серьёзное и хорошо просчитанное не одним тобой предложение, Ник Сильвер. Чтобы принять его, я хотел бы знать, от кого лично оно исходит и кто ты такой сам, чтобы передавать мне, князю Горацию Прогенитору, потомку императоров древности, подобные предложения. Кто ты, Ник?

Николай ухмыльнулся, повёл своими широкими плечами, на чёрной ткани на которых сверкали золотом погоны и ответил:

— Да, пожалуйста, Гор. Предложение сделано тебе самим Энсисом, с которым я расстался чуть более получаса назад, и оно поддержано Храмом Регнером и Ролло Шутером, его правой рукой и моим компаньоном. Ну, а я, Гор, один из руководителей Управления С в чине адмирала флота Содружества, землянин Николай Серебряков, начальник специального разведывательного департамента «Земля-21». Ещё я космос-командор, приписанный к самому лучшему военному кораблю Империи Рианон — линкору «Оффенсио», чем очень горжусь и твой лучший пилот, Гор. Надеюсь, что наша дружба после такого моего откровения не рухнет, а только укрепится, старина. Вот и всё, мяч на твоей стороне. Если тебе нужны какие-то подтверждения моих полномочий, то мы можем прямо из твоего дома отправиться на Стилан, в мой дом, а оттуда прямиком во дворец Энни. Мне для этого даже не придётся испрашивать у него аудиенции. У меня прямой доступ в его берлогу хоть днём, хоть ночью. Да, мы и встречаемся с ним только по воскресеньям, когда на Рианоне наступает ночь и мой двойник, Витька Прапор, трахает вместо меня всех баб подряд. Кстати, Кесашью уже завтра выйдет в отставку и заявится к тебе подписывать контракт с «Парком Тиу». Ты уж не обижай девочку, положи ей хорошую зарплату, она отработает. Дом для неё я уже купил и вообще, она своя девчонка, тоже сотрудник Управления С и у неё в отличие от меня есть стандартный браслет чиновника Правительства Содружества. Мой собственный браслет лежит дома, на Стилане. У меня есть, конечно же, второй точно такой же идентификатор, но это, увы, мой собственный череп и я не пойду с тобой ни в какой офис, чтобы активировать его там. Сам понимаешь, такое просто недопустимо.

Теперь уже князь Прогенитор презрительно скривился и на редкость противным голосом прогнусавил:

— Надо же, какие мы засекреченные, но мы тоже не на помойке выросли и имеем кое что в запасе. — Гораций достал из тумбы своего письменного стола портативное устройство идентификации, поставил его на стол и приказал — Включай свою голову, Никки, если хочешь, чтобы я стал твоим доминатором, а ты был моим тайным субрегулусом, но мне кажется, что всё будет как раз наоборот. Не тот ты человек, чтобы отказаться мной покомандовать хотя бы до тех пор, пока я не верну себе трон.

— Правильно мыслишь, Секира! — Весёлым голосом воскликнул Николай заставляя появиться на экране идентификатора всю ту информацию, которая накопилась на него в Управлении С и Правительстве Содружества со дня его первого разговора с Лиу.

Гораций, просмотрев краткое резюме обширного досье на своего пилота, присвистнул и сказал удивлённым голосом:

— Да, Никки, ты ещё тот тип. Сделать такую карьеру в Управлении С менее, чем за два с половиной года, это нужно умудриться. Но что больше всего меня поражает, так это то, что тебе присвоили звание адмирала флота Содружества. Как же ты смог так возвыситься, Никки? Обычно на такое дело люди кладут всю жизнь длиной лет эдак в пятьсот.

— Да, очень просто, Гор. — Насмешливым тоном ответил Николай — Когда Энсис въехал, кто ты такой на самом деле, он стал канючить, чтобы я подбил тебя поскорее стать императором. Очень уж ты ему приглянулся, нашему соколу быстрокрылому. Ну, а я не будь дураком и скажи ему, что такая цаца, как ты, абы с кем работать в паре не захочет и потребовал себе самые здоровенные погоны. Он, конечно, немного покочевряжился, а потом согласился. Ну, что, по рукам, напарник? Начнём работать вместе на благо Империи Рианон? Думаю, что никаких бумаг мы с тобой подписывать не станем, а то мало ли в чьи руки они попадут.

— По рукам, Никки. — Ответил князь пожимая через стол руку своего самого лучшего пилота — А эту штуковину я сейчас же засуну в утилизатор. Вот когда ты пригласишь меня в свой дом, тогда я и почитаю твоё досье с утра пораньше, а то если читать его на ночь глядя, то потом или не уснёшь вообще, или всю ночь кошмары будут сниться. Бедный Август, если бы он только знал, наивный мальчик, с кем вздумал тягаться. Кретин. Ну, значит такова судьба этого червяка, быть растоптанным сапогом настоящего легионариуса Империи.

Князь Прогенитор поднялся из-за стола и первым делом действительно затолкал прибор идентификации в люк утилизатора, где то в считанные минуты был размолот в порошок, да, ещё при этом рассортирован сепаратором на составные химические элементы. К своему письменному столу он больше не возвращался, но проходя мимо Николая, молча ухватил его за золотой погон и вытащил из кресла, после чего вывел из кабинета и чуть ли не силком втолкнул в атриум, посреди которого в окружении пышных, цветущих кустов возвышался большой бассейн. В атриум немедленно вбежало несколько девушек, одетых в крохотные бикини и принялись раздевать их обоих не взирая на попытки Ника Сильвера к сопротивлению. Князя они раздели быстро, тот был в одних брюках и блузе, зато с Ником им пришлось повозиться и потому он присоединился к своему другу и партнёру по большому бизнесу минуты через три.

Три девушки присоединились к ним в бассейне с клокочущей от ионизированного кислорода тёплой минеральной водой, а две удалились и скоро вернулись, но не с вином на подносах, а с кофе в больших чашках и высокими бокалами зелёного стекла, в которые был доверху налит какой-то напиток синеватого цвета. Девушки поставили подносы на бортик бассейна рядом с ними и спрыгнули в него, но ни одна из пяти красавиц не стала к ним ластиться. Более того, ни с князя, ни с Ника Сильвера они не стянули трусов, как это частенько бывало на вечеринках на базе «Парка Тиу», где он частенько видел этих девушек.

Николай нежась в тёплой воде, взял чашку, отпил пару глотков и невольно причмокнул губами. Кофе был просто великолепный, не то что в первый раз, когда он познакомился с Горацием. Князь Прогенитор, явно, не спроста затащил его в бассейн и Николай, прихлёбывая кофе, внимательно наблюдал за ним и девушками, которые также рассматривали его так, словно видели в первый раз. Он знал все их по именам, но до этого дня полагал, что все они были просто гёрл-френдами «Парка Тиу». Гораций в отличие от него начал с напитка, похожего цветом на денатурат, но имеющего сильный запах жасмина и лаванды, который он пил с видимым удовольствие. Осушив бокал, он сказал:

— Девочки, Никки ваш новый босс и отныне он моя правая рука, левая, обе ноги и голова в придачу. Ник, это мои офицеры разведки и контрразведки. Они, как и я сам, Прогениторы, так что ты можешь смело на них положиться во всём, как и ты сам, Никки, они пэппи, только не спрашивай меня, как мне удалось это провернуть, я тоже, а потому не нужно меня тащить за руки и за ноги к этому кудеснику Стрелту Винеру. Девочки, ваш новый босс адмирал флота и потому относитесь к нему со всем возможным почтением. Ну, что ещё сказать?

Княгиня Агнесса, как понял Горация Николай, именно так он должен теперь в мыслях относиться к белокурой красавице с васильковыми глазами и пышным бюстом, чем напоминала ему Нину, сосредоточенно кивнула головой и ответила:

— Всё и так ясно, дядя. Впрочем, у меня всё же есть вопрос, но не к тебе, а к Нику Сильверу. — Пристально посмотрев на Николая, она спросила — Адмирал, вы выполняете приказ своего командования или действуете по собственной инициативе?

Николай допил кофе, взял в руки бокал, отпил глоток, напиток поразил его богатством вкуса, и ответил насмешливо:

— Княгиня, я сам себе командование, а в отношении работы с вашим дядей исполняю просьбу своего друга, который после нашего с ним разговора мечтает видеть его на троне Рианона.

Гораций Прогенитор усмехнулся и сказал:

— Ник, давай лучше поговорим о Кес. Когда мы виделись с ней в последний раз, она была не в духе и дала мне понять, что вскоре может покинуть команду. Сегодня ты меня обрадовал совершенно другим известием. Скажи мне, Никки, что ты хочешь на неё навесить и чем она может быть нам полезна? Чем ещё она будет заниматься кроме гонок?

Николай допил напиток и поинтересовался:

— Что это за пойло, Гор? Никогда не пил ничего подобного.

— Да, так, один семейный рецепт, Никки. — Ответил князь с довольной улыбкой — Понравился? Не волнуйся, это не наркотик. Просто тонизирующий напиток и в комплекте с вашим кофе и тёплой ванной даёт просто чудесные результаты. Через пять минут ты будешь чувствовать себя так, словно до этого отдыхал целый месяц на самом лучшем морском курорте. Мне кажется, что нам всем сегодня ещё придётся побегать.

Николай хмуро буркнул:

— И правильно кажется, Гор, ведь я не случайно обратился к тебе со своим предложением именно сегодня. Вообще-то я хотел поговорить с тобой позднее, но то, что мне пришлось как раз именно сегодня срочно эвакуировать семью Кес и её ближайших родственников с Карадона на Стилан, заставило меня придти к тебе. Мне нужна твоя помощь, Гор. Насколько мне это известно, у тебя есть хорошие связи в штабе космофлота. Через несколько месяцев истекает срок контракта Кес с космофлотом и мне нужно, чтобы он истёк сегодня, чтобы уже завтра она вышла в почётную отставку, отмеченную высокими наградами для неё и её парней. Цена не имеет значения, я заплачу столько, сколько нужно и ещё приплачу сверху, если награды будут действительно стоящими. Мне нужно, чтобы Кес покинула «Оффенсио» в торжественной обстановке. Её и без того любят на этом линкоре, но я постараюсь сделать так, что парни на руках внесут нашу Кес на борт серебряной стрелы. Ты вместе со всеми ребятами из «Парка Тиу» будешь забирать её у Дядюшки Сальве, словно жених невесту, и это событие обязательно должно освещаться в средствах массовой информации. Для этого у меня тоже имеется специальный фонд. Прямо на борту «Оффенсио» ты подпишешь с нашей Кес контракт на огромную сумму сроком, скажем, на десять лет. Думаю, что пятьсот миллионов кредитов будет то, что надо. После этого моя девочка станет гонять только на самых важных гонках и готовить молодняк к полётам. Гор, ты создашь при «Парке Тиу» свою собственную, а не имперскую школу высшего космического пилотажа, расширишь территорию, все соседние земельные участки я уже купил и даже оплатил её строительство по проекту самого Бинио Алауда. Кстати, цены у него просто космические. Школа, естественно, будет бесплатной и принимать в неё будут как аристократов, так и простых людей. Помимо Кес преподавать в ней будут и другие хойны. Об учебных стрелах я уже договорился и скоро ты получишь пятьсот новеньких болидов. На борту «Оффенсио» ты встретишься с матерь Тиу, в честь которой названа твоя любимая команда, моей помощницей, другом и чего уж там греха таить, любовницей — Лиу Маршад-сью. Лиу давно мечтает расцеловать тебя, Гор, за то, что ты дал мне возможность выиграть мою первую гонку и посвятить её Тиу. Она прибудет не одна, а со всем своим прайдом, президентом Сардаком, его командующим военно-космическими силами, начальником Управления С Храмми, и даже командующим военно-космическими силами Стилана. Все они прибудут не с пустыми руками, а с громадными мешками высоких правительственных наград и при этом их визит будет полуофициальным, посвящённым «Парку Тиу» и его лучшим пилотам Кес и Бешенному Нику, но чествовать будут в основном тебя и Дядюшку Сальве. Кроме Прогениторов на «Оффенсио» должны быть только твои самые близкие друзья и репортёры. Всё это мы должны организовать до завтрашнего утра, но большую часть работы я уже выполнил. Ну, а после этого мы заживём тихой и мирной жизнью. По моему личному проекту для Кес построили новый меч, который сейчас находится на одной секретной базе. Внешне он выглядит, как старая, обшарпанная посудина, малый транспортник, но на самом деле это сверхскоростной лёгкий крейсер с радарами не хуже, чем у линкора, и энерговооруженностью, как у двух десятков обычных мечей. В промежутках между гонками, учебными полётами и роскошными балами, которые Кес будет давать в своём дворце, а я ведь прикупил для неё виллу «Волюнтас», которая так мозолила тебе глаза, она будет тайком мочить энергонов вместе с моими лучшими пилотами Ролло Шутером, его внуком и Лиу. Как тебе мои грандиозные планы, Гор?

Князь скорчил высокомерную мину и ответил:

— Так себе, Никки, но ты хоть представляешь себе, на сколько это всё потянет? Миллиардом тебе не отделаться.

— Поэтому ещё месяц назад я открыл на твоё имя секретный счёт и положил на него пять миллиардов и это деньги только на представительские расходы начального периода, Гор, на благотворительные цели тоже будут тратиться довольно большие деньги. Чтобы к тебе никто не цеплялся, мы провели всё через благотворительный фонд твоего имени, на который поступили пожертвования со всей галактики. Все спонсоры благодарят тебя таким образом за то, что ты назвал любимую команду рианонцев «Парк Тиу». К счастью в Империи Рианон не запрещено тратить деньги на благотворительные цели.

Агнесса стала выбираться из бассейна первой, сказав:

— Ну, так чего мы здесь сидим? Девочки, вылезайте. Альма, займись репортёрами, а я отправлюсь в штаб космофлота.

Гораций Прогенитор улыбнулся и промолвил:

— Хорошо, что мне не нужно никуда мчаться немедленно и я могу понежиться в бассейне ещё часок, а вот тебе, Никки, придётся вместе с Дезидерией отправляться к одному её другу, старшему брату Сальве. Этот парень имеет на него огромное влияние и снимет все возможные возражения. Правда, через пару часов я всё же сделаю пару визитов, ну, а тебе, Никки, спасть сегодня точно не придётся, да, ты и сам не захочешь.

Николай выбрался из бассейна и улыбнулся. Он действительно чувствовал себя просто великолепно. Через полчаса, сидя вместе с Ферратусом в роскошно обставленном кабинете командира линкора за большим, старинным письменным столом он, уже рассказывал Дядюшке Сальве трагическую историю Тиу, а ещё через час пришло известие из штаба космофлота о том, что космос-майор Кесашью уволена из военно-космических сил Империи в звании космос-командора и за безупречную службу награждена на память об этом «Бриллиантовой звездой». Оба её супруга при этом производятся в космос-майоры и награждаются орденами «Воинской славы». Награждение приказано провести командиру линкора «Оффенсио», для чего он на сутки снимается с боевого дежурства и поэтому может принимать на своём борту любые делегации. Ещё через четверть часа в кабинет Дядюшки Сальве стали один за другим вбегать адъютанты и докладывать о том, кто именно просит его разрешения посетить линкор с неофициальным визитом, когда в числе прочих он прочитал имя Горация Прогенитора, то улыбнулся и спросил:

— Никки, разумеется, все самые преданные поклонницы «Парка Тиу» прибудут вместе с Горацием? Да, такого на старике «Оффенсио» не видели со дня его старта с верфей. А теперь, Никки, признайся, зачем ты всё это устроил?

— Дядюшка Сальве, я случайно узнал о том, что Кес увольняют и бросился успокаивать её, но всё было тщетно, она была от этого в шоке и тогда я был вынужден вместе с ней отправиться к старине Гору. — Стал нагло и беззастенчиво врать командиру Николай — Тот мигом связался с кем надо, пристыдил этого типа и мою подружку решили уволить так, словно она княгиня, но при одном условии, Кес вместе со своими парнями будет по-прежнему гонять за «Парк Тиу» и приносить Империи победы. Гораций на этом не успокоился и тут же связался с Лиу Маршад-сью, в честь дочери которой была названа его команда, ну, а та в свою очередь решила, что лучшей возможности отблагодарить его и самых преданных болельщиков «Парка Тиу», команду старины «Оффенсио» и их отца, Дядюшку Сальве, у неё уже не будет. Поэтому, Дядюшка Сальве, приготовьтесь, нас всех ждут сюрпризы и вот ещё что я хотел сказать вам, — лично для меня самой большой наградой будет, если вы впишите меня в судовой журнал «Оффенсио» хотя бы рядовым космолётчиком.

Космос-адмирал раскатисто захохотал, поднялся из кресла и подошел к корабельному сейфу, открыл его достал большой, толстый фолиант в переплёте из чёрной кожи, на котором золотом было написано — «Личный состав линкора „Оффенсио“» и положил его перед собой. Открыв фолиант на середине, он сказал:

— Никки, малыш, у меня некомплект как младших, так и старших офицеров, не говоря уже о рядовом составе и если бы не курсанты, которых направляют ко мне из академии, было бы совсем худо. Никто не хочет служить на старике «Оффенсио», хотя по мне это самая лучшая груда ржавого железа во всей галактике, но я хочу предложить тебе на нём особую должность, к счастью таковая имеется — должность призового пилота. Что бы по этому поводу не думали штатские, у меня есть право присваивать не одни только временные воинские звания кому угодно, но и постоянные и ни в одной инструкции не сказано, что призовой пилот не может быть командором. Ты отважный парень, Никки, и успел повоевать в своей жизни, хотя и был каким-то там водоплавающим хищником, но ещё в твоём досье сказано, что ты пилот самолёта, а это в корне меняет дело, ведь эти ваши древние самолёты ничуть не хуже наших мечей, для которых старик «Оффенсио», что конюшня для племенных жеребцов. Потому-то в нём так грязно. — Говоря об этом, космос-адмирал собственноручно вписал имя Ника Сильвера в судовой журнал на соответствующей странице, развернул его к нему и прибавил — Расписавшись здесь, Никки, ты принимаешь на себя обязательство везде прославлять имя нашего линкора в соревнованиях по космическим гонкам. До тебя призовым гонщиком был Гай Сакердос по прозвищу Малыш, но он погиб в Каньоне Дьявола сто пятьдесят с лишним лет назад. Его именем как раз и названа та самая проклятая скала, о которую он расшибся, не помог и браслет самоспасения. Отныне, сынок, все кубки и прочие призы, ты должен приносить на «Оффенсио», а призовые можешь тратить так, как тебе заблагорассудится. Теперь «Оффенсио» твой дом, Никки, на тот срок, какой ты сам укажешь.

Николай своим аккуратным каллиграфическим почерком написал в отведённой клетке, благо места хватало: — «Ник Сильвер — Николай Серебряков, пожизненно». Повернув судовой журнал к командиру линкора, он вернул ему ручку и сказал:

— Дядюшка Сальве, Ник Сильвер это моё американское имя, вообще-то меня зовут Николай Серебряков, это моя семейная, настоящая фамилия, но это всё мелочи, где бы я теперь не гонял, чем бы не занимался, а мне помимо всего хочется ещё и познакомиться с энергонами, все свои победы я буду отныне посвящать старине «Оффенсио». Этот линкор крепкая железяка, мой адмирал, и он, если не трогать грязь в некоторых отсеках, прослужит Империи как минимум пять, семь сотен лет, ну, а я человек ещё молодой и судя по моей новой судовой должности мне вовсе не обязательно находиться на борту «Оффенсио» постоянно, я ведь прежде всего гонщик великой команды «Парк Тиу». Я попрошу Гора и он пригонит завтра мою «Мечту Тиу» сюда вместе с остальными стрелами. Надеюсь, для неё найдется свободный ангар, Дядюшка Сальве?

— Ну, если «Мечту Тиу» не оскорбит соседство с «Одор меллеус», Никки, то лучшего места, чем адмиральская палуба, как и лучших технарей, чем те, которые служат под командованием Северуса, тебе на борту «Оффенсио» будет не найти, а сейчас, Никки, если ты не против, то я хотел бы представить тебя команде линкора в новой должности. — Нажав кнопку на пульте, космос-адмирал приказал — Ридикулус, объяви общее построение на главной палубе через полчаса.

Николай взмолился:

— Лучше через два часа, Дядюшка Сальве, я жду прибытия грузового контейнера с подарками для хойниро. Поверьте, вам очень понравится их новая парадная форма.

Командир линкора кивнул головой и пробасил:

— Через два с половиной часа, Ридикулус, форма одежды парадная и чтобы всё сверкало. Считай это репетицией перед завтрашними торжествами. С ноля часов по имперскому времени «Оффенсио» на целые сутки выводится из боевого дежурства. После парадного построения объявляется аврал. Мы ждём завтра очень высоких гостей и потому все палубы «Оффенсио» должны сверкать. Золотопогонников тоже привлеки на работы, а этому засранцу Конде вручи самую большую метлу. — Посмотрев на Николая, адмирал заулыбался и спросил — Что это ещё за парадная форма, Никки? Хойниро вроде бы не носят одежды?

Лицо Николая погрустнело и он сказал со вздохом:

— Когда-то, Дядюшка Сальве, хойны были ещё большими модницами, чем самые красивые аристократки Либертаса. Сейчас они задавлены нищетой и, словно сервусы древности, просто вынуждены ходить голыми. Поэтому они практически не покидают своих кают. Один мой друг, с которым я вместе воевал когда-то, большой любитель энтомологии и в том числе пауков, провёл полгода на Карадоне и привёз оттуда древний инфодиск, с которого как-то умудрился считать информацию о быте и привычках хойниро. Он-то мне и рассказал о том, что они ничем не отличаются от нас в быту. В общем сейчас он занят одним благотворительным проектом, шьёт одежду для хойниро по древним образцам и изготавливает для них всякие вещицы. Ну, а я вложил в это дело всё, что заработал на воскресных гонках за последние полгода. Чтобы порадовать своих друзей, я заказал для них военные мундиры точно такого же образца, которые они носили когда-то, только немного переделал их в соответствии с имперскими канонами, ну, и прикупил ещё кое что по мелочам, чтобы наши лучшие пилоты тоже могли во время увольнительных отправляться на Рианон. Думаю, что начиная с сегодняшнего дня они уже не станут отказываться обедать вместе со всеми остальными офицерами. Вы же знаете, адмирал, как я отношусь к хойниро…

Николая прервал очередной адъютант, который известил Дядюшку Сальве о том, что какой-то малый с Земли, который назвался Кинг-Конгом, пытается затолкать на «Оффенсио» контейнер совершенно дурного размера и жутко ругается при этом. Адмирал, широко улыбаясь, громко рявкнул:

— Кинг-Конг это друг Ника, болван! Немедленно принять контейнер и вызвать к грузовому транс-телепорту Кес и всех хойниро. Теперь не одна только Красотка Кес будет щеголять в новеньком мундире с золотыми погонами. — Сделав рукой жест, от которого адъютанта, словно ветром сдуло, Дядюшка Сальве нахмурился и принялся выговаривать своему призовому пилоту с обидой в голосе — Никки, «Оффенсио» отличается от всех других кораблей ещё и тем, что на нём не задерживаются надолго те типы, которые недолюбливают хойниро. Немедленно назови мне сумму и я выплачу тебе всё, что ты потратил на них, парень, если не хочешь поссориться со мной. Если бы я знал, что хойниро носят одежду, то давно заказал бы для них мундиры. Честно говоря, когда мне доложили о том, что Красотка Кес и её парни смылись куда-то с тобой и затем вернулись в чёрных мундирах о шести штанинах каждый и с какими-то шлемами на головах, я подумал, что они просто чудят, а тут оказывается вот какое дело.

Николай притворно вздохнул и положил перед командиром линкора счёт, подготовленный Кинг-Конгом. Тот посмотрел на него, изумлённо вскинул брови и воскликнул:

— Парень, за каким чёртом тебе нужно жалованье призового пилота? Если ты сумел заработать за полгода почти два миллиона кредитов, то паршивые семь тысяч в месяц покажутся тебе просто оскорблением!

Николай громко рассмеялся и в тон ему ответил:

— Зато я буду знать, что из всех тех золочёных кастрюль, которые мне вручают по воскресеньям, мои друзья по праздничным дням пьют крюшон и занюхивают его хрустальными графинами! К тому же за такой прекрасный склад для моих кубков, из которого их никто не сопрёт, мне же ещё и будут приплачивать из казны имперского космофлота, Дядюшка Сальве.

До самого построения все трое сидели в кабинете. Космос-адмирал и его старший брат расспрашивали Николая о закулисной жизни гонщиков и о том, чем в действительности занимаются Джел и Кроу на борту «Одор меллеус» отправляясь вместе с ним на орбиту. Они всё никак не могли поверить в то, что как раз тем самым, что так старательно изображают парни, надевшие на себя костюмы, делающие их похожими на хойниро. Ферратус посоветовал брату установить в спальной каюте космояхты подглядывающую аппаратуру, но тот отказался наотрез, сказав, что он ещё не настолько стар, чтобы интересоваться подобными вещами и что на вечеринках «Парка Тиу» ему не отказала ещё ни одна красотка. В общем это был самый обычный мужской разговор.

Николая поразило и очень порадовало, что известие о том, что отныне у «Оффенсио» снова есть призовой пилот и это космос-командор Сильвер, знаменитый Бешенный Ник, вызвало куда больший восторг, чем известие о том, что завтра их ждёт большой праздник. То, что он устраивался в честь выхода Кес в отставку с повышением в звании и её награждением «Бриллиантовой звездой» всех, разумеется, обрадовало, но не настолько, чтобы ликовать. Все прекрасно знали, чем им теперь придётся заниматься до самой полуночи и потому сердито ворчали. После парадного построения всем, включая курсантов, было приказано заняться уборкой, а старшие офицеры и вместе с ними, наконец, все сорок три хойны с мужьями, поздравляя Николая с окончательным вхождением в их братство, отправились в парадную кают-компанию. Там Дядюшка Сальве громко смеясь объявил им:

— Мальчики, теперь Никки принадлежит «Оффенсио» со всеми своими потрохами! Он подписал пожизненный контракт, как я сам и некоторые из вас. Ну-ка тащите сюда нашу большую купель, замочим в ней самого быстрого гонщика галактики! Кес, красавица, этот парнишка твой ученик и мы предоставляем тебе право макнуть его в доброе вино Империи Рианон.

На этот раз не стюарды, а дюжина старших офицеров во главе со старпомом внесли в парадную кают-компанию из винного погреба огромную золочёную чашу для пунша полную вина и космос-командор Кесашью под восторженные вопли трижды макнула своего спасителя в золотистое вино, после чего он превратился в виночерпия. Хойниро веселились вместе со всеми и впервые офицеры видели, что хойны отпустили от себя своих мужей и те сидели за огромным столом отдельно от них вперемешку с остальными офицерами и весело галдели, рассказывая всем о том, какой славный парень Ник и как он их всех порадовал. Теперь им было куда прицепить свои боевые награды. Оказалось, что эти парни умеют здорово веселиться и знают множество различных фокусов, в том числе и карточных. Хойны смотрели на них сидя на другом конце стола, лакомились арбузами и о чём-то негромко переговаривались.

В середине кают-компании имелось достаточно много свободного места и некоторые хойниро-мужчины заявили, что они с удовольствием станцуют, если им кто-нибудь подыграет им. Музыканты нашлись тут же и хомо впервые увидели, что хойниро не только отличные канониры, но ещё и прекрасные танцоры, умеющие совершать головокружительные акробатические прыжки и пируэты. Хойны, быстро уловив мелодию, сняв с рук перчатки громко щёлкали в такт пальцами, как кастаньетами, и подпевали высокими, чистыми голосами, в которых не слышалось характерного скрипа. Когда танец закончился, Дядюшка Сальве, похлопав по плечу Кесашью сидевшую на кушетке между ним и Ником, громко крикнул призовому пилоту «Оффенсио»:

— Никки, дружище, а ведь они прекрасные танцоры и певцы! Чёрт, хойниро живут рядом с нами уже сотни лет, а мы так и не знаем о них почти ничего. Ты на многое открыл мне глаза.

Николаю всё же удалось поспать в эту ночь несколько часов, но рано утром ещё за час до подъёма его разбудил адъютант Дядюшки Сальве и сообщил, что его просят срочно прибыть на Рианон, чтобы он возглавил целую эскадру и вместе со своей командой прибыл на «Оффенсио». Даже не позавтракав, он отправился на базу «Парка Тиу», где собралось несколько тысяч человек, включая главных фанатов и фанаток этой команды, и началась совсем уж бешенная карусель, в ходе которой ему пришлось испытать всё начиная от эскорта, состоящего из двухсот пятидесяти мечей, встретивших их на подходе к «Оффенсио», вплоть до праздничного бала, хозяином которого был он, а не Дядюшка Сальве, передавший ему бразды правления. Его команда восприняла назначение своего лидера призовым пилотом линкора с воодушевлением, а все ранее завоёванные им призы, погуляв по рукам членов экипажа «Оффенсио», заняли своё место на полках в парадной кают-компании. Хрустальные графины оттуда на время убрали, чтобы их не утащили фанаты команды «Парк Тиу».

Хотя в это никто не верил, но президент Сардак и адмирал Регер, вручив награды офицерам «Оффенсио» за их вклад в дело борьбы с энергонами, не удалились немедленно, а остались на борту линкора. Однако, куда больше рядовые космолётчики и офицеры радовались не наградам, а сувенирам, подаренным им на память космос-командором Кесашью, подобранным не только с любовью, но и со знанием характера и привычек каждого из более, чем трёх с половиной тысяч членов экипажа. Праздник на борту «Оффенсио» продлился с десяти часов утра и почти до полуночи. Незадолго до его завершения по рукам пустили большую адресную книгу, в которой каждому предлагалось оставить свою запись, ведь это был ещё и первый званый вечер, который устраивал космос-командор без всяких условностей Ник Сильвер. В полночь праздник закончился и линкор вошел в режим боевого дежурства, но на всех боевых постах ещё до самого утра раздавался громкий смех и радостные крики и лишь утром с подъёмом началась обычная рутина очередного дня в глубоком космосе.

Глава 15. «Грязный крейсер»

Учёба в академии заняла несколько больше времени, чем предполагал Николай, но он сам продлил её на три месяца, поскольку нахождение на «Оффенсио» сразу в двух ролях, — курсанта и призового пилота, давало ему множество преимуществ. «Мечта Тиу» стояла в адмиральском ангаре рядом с «Одор меллеус» и он в любое время суток мог надеть дуритовый космокомбинезон, сесть в пилотское кресло стрелы и отправиться на ней куда угодно, всё равно ему зачитывались все лётные часы. Дядюшка Сальве расстарался и на «Оффенсио» пригнали пару новеньких мечей, один из которых был передан ему. Хотя от Николая этого никто не требовал, он первым же делом разобрал свой новый меч буквально до винтика, а потом собрал заново. Учебных полётов в дни своего пребывания на «Оффенсио» Николай уже не совершал, так как все хойны-инструкторы, как одна, в голос заявляли, что им самим впору учиться у него мастерству. Вместо этого он вывозил вместе с хойнами в рейды своих однокурсников и в одном из таких рейдов они нарвались на энергонов.

Хотя этот, домашний для Империи, район галактики и считался одним из самых спокойных, на них, как всегда внезапно, навалились сразу тридцать красных зубцов и Николай дал им первый в своей жизни бой. Красные, полагаясь на своё численное превосходство, напали на них с ленцой и как бы нехотя. Ответом же им было то, что пятнадцать мечей, сразу же взвинтив темп, буквально в течении каких-то сорока трёх минут их разгромили. Даже юному космос-лейтенанту Фаверу, когда-то заговорившему с Николаем о страхе, удалось записать на свой счёт два зубца и тот после этого стал в глазах всех остальных курсантов героем, хотя Ник Сильвер в этом бою сбил восемь зубцов, причём один, оставив поле боя, пытался смыться но не сумел, так как он разнёс его в клочья с такой дистанции, что это было больше похоже на чудо и при этом у него на хвосте висело четыре зубца.

Им тоже досталось в этом бою. Меч Николая получил три заряда в корму и лишился двух пушек, но обошлось без ранений. Семеро пилотов-хомо были ранены, двое довольно тяжело, правда, отправляться на Рианон они отказались, предпочтя планетным лекарям тех, которые имелись на борту «Оффенсио», и лишь одни только хойниро не получили ни единой царапины, хотя именно они и проделали основную работу. Но всё же больше всех зубцов в этом бою сбил Ник Сильвер, за что и был награждён, как и курсант Фавер, отличившийся в этом бою, орденом «Мужества» третьей степени, но курсанту при этом было ещё и присвоено звание космос-капитана и теперь уже полного, а не временного, так как он и без того подписал контракт с имперским космофлотом и подал заявление нести службу на «Оффенсио». К тому же ему зачли этот бой, как патрульную практику, и он таким образом досрочно закончил академию, хотя ему ещё оставалось провести два званых вечера и доказать всем, что он джентльмен.

Космос-капитан Фавер пребывал вне себе от гнева, когда того же не был удостоен его боевой друг и наставник Ник Сильвер. Своим однокурсникам он только и рассказывал о том, какие чудеса творил Ник, громя атакующие порядки энергонов и не давая им завершить ни одного манёвра. Ещё он при этом говорил, что принцу только за одно то, что он столкнулся в космосе с энергонами, тут же прицепили бы на мундир орден «Герой Империи». Парню было невдомёк, что такое решение стоило его другу нескольких сотен тысяч кредитов, поскольку на начальника академии сильно давило командование космофлота, которому было начхать на все интриги принца Конде. Чтобы у Аркуса Фавера не возникло проблем, Николай предложил ему провести два последних званых вечера вместе, один приурочив к их первой победе, а второй два месяца спустя сделав благотворительным. После этого Аркус отправился на «Оффенсио», а он стал ждать назначения на патрульную практику, на этот раз уже с некоторой тревогой.

Тревога Николая была вполне обоснованной и вскоре подтвердились его самые лучшие ожидания, — вместо «Оффенсио» Ника Сильвера отправляли на «Эксплараториус», тяжелый атакующий крейсер особого отряда военно-космических сил Империи, временно приданный академии, о котором ходили не совсем лестные слухи. На борту этого крейсера не было ни одного пилота-техноэмпата из числа людей, одни только Серые. Почти весь его экипаж кроме командного состава состоял из наёмников, а командовал ими никто иной, как космос-командор Лакус Конде, дядюшка Августа Конде, получившего назначение на этот же крейсер. Хотя на душе у него было тревожно, ведь он отправлялся в логово врага, Николай ликовал — принц всё же не выдержал и первым сделал свой ход. Перед отправкой на крейсер ему предоставили две недели отпуска и он провёл их на Стилане, в Астраурбисе, но не в праздности, а в напряженных тренировках.

На это задание его провожали, как на войну, причём заранее проигранную. Папочка Храмми был категорически против, но Николай лишь молча покрутил пальцем у виска, когда он высказал это вслух, а Витька Прапор глубокомысленно сказал: — «Кто не рискует, то не пьёт шампанского и не трахает королеву». Ролло не выдержал и завопил: — «Прапор, ты меня уже достал! Ты хоть понимаешь, что Ник лезет в пасть тигра?», на что тот не моргнув глазом откликнулся: — «Подумаешь, проблему нашли. Ты бы лучше этих придурков пожалел, Ролло. Это ведь не у Мудреца возникли трудности, а у них и мне этих болванов искренне жаль. С куда большим удовольствием я полезу в реку, кишащую крокодилами, чем встречусь с Мудрецом, вышедшим на тропу войны, если не иду по ней вместе с ним.» Храму и Ролло трудно было это понять, но все друзья Николая были совершенно спокойны и даже Партизан дал ему на первый взгляд идиотский совет, сказав спокойным тоном: — «Коля, ты только не вздумай корчить из себя лоха, чуть что не так, бей в дыню первым. Помни, ты по званию ровня этому Лакмусу, а все остальные члены команды это шушера. Поэтому не стесняйся, ори погромче прямо спозаранку, и, вообще, требуй своё самым зычным басом.»

Именно так Николай и намерен был поступать, но отправился на крейсер с двумя громадными контейнерами, оснащёнными антигравами. В один он натолкал целую прорву самого разного оборудования, включая даже свой бортовой компьютер, замаскированный под глобус Рианона, а во второй почти две тонны сухпайков и три сотни фильтрующих элементов для очистки воды. Первый же инцидент случился сразу по прибытию на борт «Эксплараториуса». Переправившись на него телепортом, Николай быстро покинул зону прибытия и направился к дежурному офицеру, чтобы доложить немедленно о своем появлении на борту крейсера. Из двоих верзил-носорогов с лейтенантскими погонами, которые сидя за пультом резались в какую-то настольную игру, ни один из не обратил на него никакого внимания. В большом помещении с несколькими десятками пультов по периметру не было ни души, хотя по штатному расписанию крейсера здесь должно было находиться полтора десятка операторов, да, и освещено оно было едва-едва и скорее всего аппаратура слежения ничего не могла зафиксировать в случае драки. Незаметно для бугаёв Николай включил видеокамеры, размещённые в контейнерах и обратился к ним елейным голосом:

— Господа офицеры, не соблаговолите ли вы оторваться от вашего увлекательного занятия, чтобы обратить на меня своё внимание. Я космос-командор Сильвер и прибыл на этот прекрасный крейсер с целью прохождения патрульной практики. Будьте добры, внесите мои данные в компьютер «Эксплараториуса» и укажите, где находится моя каюта.

Прошла целая минута, прежде чем один из верзил оторвался от игры и небрежно бросил ему:

— Дерьмо ты, а не космос-командор, Ник Сильвер, самое обычное дерьмо из числа курсантов академии, да, к тому же ещё и выскочка. Сейчас мы доиграем и внесём тебя куда следует.

Николай приглушенно рассмеялся и стал горячо убеждать монстра, зажавшего в огромных кулаках игральные кости:

— Вы глубоко заблуждаетесь, господин лейтенант, я именно космос-командор, причём добровольно принял решение о пожизненной службе в космофлоте империи, в отличие от тебя, вонючий ублюдок. — После чего рявкнул — Быстро оторвали свои задницы от стульев, встали по стойке смирно и доложили мне, кто из вас двоих, немытые носороги, дежурный офицер.

— Ах, ты урод! — Радостно воскликнул тот из носорогов, который был повыше ростом — Да, я тебе сейчас ноги выдерну.

Николай улыбнулся и сказал:

— Так, лейтенант, на пять лет каторги ты уже наговорил. Оскорбление старшего офицера, это раз, угроза физического насилия, это два. Если ты встанешь со своего места и сделаешь хотя бы один шаг в мою сторону, то я приму по отношению к тебе меры физического воздействия, как к мятежнику, после чего суд военного трибунала определит тебе наказание в двадцать пять лет каторги, так как крейсер «Эксплараториус» находится в патрульном полёте, что приравнивается к боевым действиям.

Оба носорога переглянулись между собой, вскочили на ноги и одновременно бросились на Николая. Первого, более шустрого, он надолго вырубил ударом в челюсть, а второго с грохотом уложил на стальные плиты, сел на него верхом и принялся методично ломать ему палец за пальцем, приговаривая:

— Под суд военного трибунала ты уже загремел, а теперь я хочу услышать от тебя, кто из вас двоих дежурный офицер и какой сегодня код вызова командира. Быстро отвечай мне, падаль, пальцы на правой руке уже кончились и сейчас я начну ломать тебе пальцы на левой руке, после чего настанет черёд локтевых суставов, а это куда больнее, доложу я тебе.

Носорог взвыл благим матом:

— Я дежурный офицер, а код в рубку зет икс двенадцать три ноля сорок семь! Хватит, больно!

— Ну, так зачем же ты тогда решил поднять на меня руку, малыш, если так боишься боли? — Поинтересовался Николай, вырубил носорога ударом по шее и подошел к пульту. Набрав код связи, он злым голосом рявкнул — Я космос-командор Сильвер, только что прибыл на «Эксплараториус» с Рианона и первое, с чем столкнулся здесь, — с форменным мятежом, организованным двумя младшими офицерами. Немедленно пошлите на главную телепорт-палубу наряд военной полиции, медиков и известите о мятеже командира. В отсеке я не вижу ни одного офицера или рядового, похоже, мятежники их всех убили. До прибытии наряда военной полиции я буду держать пост под контролем.

Николай выхватил из кобур оба импульсных пистолета и в следующую секунду на телепорт-палубе появилось человек пятнадцать офицеров и рядовых космолётчиков, среди которых не было ни одного представителя военной полиции, но зато все были вооружены, а один из офицеров, наёмник по внешнему виду, прицелился в него из импульсника и заорал:

— Бросай оружие, мордой в пол!

Николай стоял перед этой расхристанной бандой в своём чёрном повседневном мундире спокойный и невозмутимый, скрестив руки с зажатыми в них пистолетами на груди. Слегка улыбнувшись, он сказал кричавшему ему майору:

— Мой милый друг, судя по тому, как ты держишь оружие, стрелок из тебя никакой, зато я стреляю без промаха, это раз, с обоих рук, это два, и очень, очень быстро, это три. Ну, а теперь самое неприятное, мои импульсные пистолеты не чета вашим, это настоящие боевые стволы, которыми пользуются в космодесанте отряды специального назначения, они выведены на полную мощность и пробьют любой бронекостюм, не говоря уже о вашей вшивенькой силовой защите, поэтому всю вашу мятежную банду я отправлю к праотцам в течении максимум четырёх секунд, но одного, а именно тебя, я непременно оставлю в живых и подвергну очень жестокой пытке, чтобы ты рассказал мне о том, кто и с какой целью устроил этот мятеж. Так, уроды, я сейчас сосчитаю до пяти и если вы не бросите оружие на пол и не поднимете руки, убью всех, кроме тебя. Раз, два, три…

На счёт три космолётчики побросали на пол импульсные пистолеты, напрочь забыв о том, что они могут воспользоваться браслетами самоспасения и совершить телепорт в ближайшую безопасную зону. Майор с бледным лицом, это был судя по всему леопард или кто-то ещё из тёмных фелиноидов, запинаясь сказал:

— Мы не мятежники, господин космос-командор.

— Молчать! — Рявкнул Николай — Где наряд военной полиции? Почему командира до сих пор не известили о том, что у него на крейсере твориться такой бардак.

Только после этого немного в отдалении появился наряд военной полиции, а вместе с ними командир крейсера, высокий и жилистый тип с напряженным лицом, который громко крикнул:

— Командор, опустите оружие! Это не мятеж, а небольшое недоразумение. Надеюсь, что вы не станете раздувать из этого проблему. Мы всего неделю назад вернулись из дальнего рейда и нас назначили на лёгкую работёнку, вот ребята и расслабились.

Николай вложил пистолеты в кобуры и ответил насмешливым голосом, кивнув головой:

— Никаких проблем, командор. Извините, что я немного помял двоих ваших ребят и напугал всех остальных. Позвольте доложить, командор Ник Сильвер прибыл для прохождения патрульной практики. Хотел вот зарегистрироваться, но, увы, не получилось, сработали инстинкты. Как только я вижу, что где-то нарушают порядок и субординацию, то сразу же думаю о самом плохом и моментально начинаю действовать. Я действительно подумал, что на борту «Эксплараториуса» мятеж и если бы не подоспели вы и ваши парни, начал бы зачистку.

Поскольку Николай не сдвинулся с места, то дядя Августа сам подошел к нему и спросил напряженным голосом:

— Неужели вы отважились бы вступить в бой в одиночку, случись на «Эксплараториусе» настоящий мятеж, командор Сильвер? Ведь его экипаж состоит из полутора тысяч бывалых космолётчиков. Мне кажется, что вы просто блефуете. На такое никто не способен.

Николай поклонился ему и сказал спокойным голосом:

— В том-то всё и дело, командор, что это всего лишь космолётчики, а меня в своё время натаскивали на то, чтобы подавлять мятежи на своих авианосцах, а также захватывать чужие. «Эксплараториус», конечно, будет покрупнее «Франклина Рузвельта» раз в тридцать, но это ничего не меняет. Планировку крейсера я хорошо изучил и знаю где можно подключиться к бортовому компьютеру, а получив схему расположения телепорт-эмитеров, я быстро превратил бы ваш крейсер в ад для мятежников и освободил вас из плена максимум через десять минут.

— Вижу вы не блефуете, командор Сильвер. — Задумчиво сказал Лакус Конде — В корпусе имперских сил внутренней безопасности космофлота вам бы просто не было цены, но вы почему-то избрали себе другую воинскую специальность.

Николай развёл руками и воскликнул:

— Ничего не поделаешь, командор Конде, я техноэмпи и призовой пилот «Оффенсио», чем очень горжусь, а ещё я просто космический гонщик. Всё остальное же это просто въевшаяся в меня выучка матёрого диверсанта и борца с диверсантами противника. Увы, но на любую опасность моё тело реагирует автоматически и чем сильнее опасность, тем мощнее ответный удар. А теперь, ваше высочество, я хотел бы, наконец, зарегистрироваться, отправиться в свою каюту и разложить по полкам барахло. Если вы соизволите меня пригласить, то мы встретимся за обедом. Надеюсь уже сегодня я смогу осмотреть свой меч и приступить к его пересыпке. Извините, если я чем-то обидел ваших техников, но перед боем я сам готовлю своё оружие.

Лакус Конде сделал соответствующее распоряжение и через пять минут Николай тщательно проверял свою каюту на предмет наличия всяческих подслушивающих и подглядывающих устройств. Таковых он нашел не один десяток и уничтожил все, кроме тех, которые были установлены ещё на космоверфи и входили в список штатного оборудования крейсера. Одну видеокамеру он даже отремонтировал и настроил.

Хотя он даже и не надеялся на это, принц Конде-старший пригласил-таки его на обед. В кают-компанию он явился с подарком, десятилитровой бутылкой шампанского. Из сорока паучих в кают-компании присутствовало только две и обе были облачены в новенькие чёрные мундиры, пошитые по тому фасону, который Николай же сам и ввёл в обиход. Во время обеда он почти ничего не ел, ссылаясь на то, что блюда для него весьма непривычные и выпил всего лишь один единственный бокал шампанского. Принц Конде-младший смотрел на него волком, да, и остальные старшие офицеры любви к нему, явно, не испытывали. Один лишь командир крейсера поглядывал на Николая с интересом и даже попросил рассказать какую-нибудь историю о его прежней воинской службе, когда он был морским котиком ВМС США.

Николай не придумал ничего лучшего, чем рассказать о том, как они вчетвером, вооруженные одними лишь ножами, разгромили базу, кишевшую террористами, как сортир мухами. При этом он не только весьма живописно повествовал о том, как они кололи и резали боевиков Аль-Каиды, но и продемонстрировал на примере столового ножа своё мастерство владения холодным оружием, после чего рассказал офицерам крейсера о том, что может превратить в смертельное оружие практически любой предмет и даже поделился с ними новостью о том, что дурит вовсе не является самой надёжной защитой от удара хорошего бойца. В общем застращал он всех по полной программе, напугав паучих известием о том, что знает все жизненно важные органы хойниро и умеет их убивать ничуть не хуже, чем хомо и всех прочих гуманоидов. В итоге, когда на следующий день, разбирая основные узлы и механизмы своего меча он отказался от обеда, никто об этом не пожалел, зато он услышал, как во время этого обеда принц Конде-младший сказал:

— Дядя, этот Ник Сильвер просто животное, какой-то ходячий монстр, жестокий и безжалостный.

Дядя ответил ему задумчивым голосом:

— Мой мальчик, может быть Ник Сильвер и монстр, но я очень жалею, что ты сам не имеешь подобных навыков и мне кажется, что сразу после прохождения патрульной практики тебе нужно как следует заняться боевой и специальной подготовкой. Если ты хочешь добиться уважения в корпусе имперской безопасности, то это для тебя просто жизненно необходимо. Ну, а я в свою очередь, пожалуй, попрошу твоего друга показать мне, на что он способен и тогда мы все увидим, так ли он хорош.

Это было уже кое что. Корпус имперской безопасности был по сути тайной полицией не столько Империи, сколько императора и внутренняя безопасность имперского флота его мало интересовала. Во всяком случае внешне. Космофлот имел как свою собственную службу безопасности, так и подчинённую ей военную полицию. На борту «Оффенсио» между космолётчиками и парнями из службы безопасности установились дружеские отношения и те являлись главными контрабандистами, через которых к столу всегда можно было купить спиртное. Тем не менее это были прекрасно подготовленные специалисты своего дела и Николай, по просьбе Дядюшки Сальве, даже подготовил и провёл вместе с ними учения. Курсанты вместе со старшими офицерами изображали из себя мятежников, все остальные космолётчики во главе с командиром линкора заложников, а он с оставшейся в живых половиной парней из службы безопасности и военной полиции вязал одних и освобождал других. Может быть именно поэтому у обоих принцев, решивших покончить с ним в первую же минуту, не выдержали в конце концов нервы.

О том, что с ним не просто хотели расправиться двое обидчивых вельмож, а было приказано чуть ли не самим императором уничтожить слишком уж популярного в имперском космофлоте землянина, Николай знал наверняка, как знал и то, что хотя сам приказ и исходил от командования корпуса имперской безопасности, санкционировал его непосредственно император Тиберий. Приказ был секретным и у него не было ни одного шанса доказать, что он вообще существовал, но можно было доказать сам факт покушения, а уж с тем, что в этом замешана тайная имперская полиция, оно и само собой как-нибудь свяжется, ведь всё должно было произойти на «Эксплараториусе», прозванном в космофлоте империи «Грязным крейсером».

После того, как Ник Сильвер вырубил двух здоровенных носорогов, основательно покалечив одному руку, и, к тому же уложил мордой в грязь ещё дюжину вооруженных космолётчиков, его стали обходить стороной. Зато как только он взглянул на тот меч, который ему выделили для патрульных и команду из пяти техников, прикреплённых к нему, ему сразу же стало ясно, что угробить его постараются именно в открытом космосе во время первого же патрульного полёта.

На первый взгляд это был самый обычный боевой корабль, но стоило только Николаю подняться на борт и сунуться в технический отсек, ему всё сразу стало понятно. Такого количества переделок, да, к тому же несанкционированных инспекторами с имперских космоверфей, он ещё не видел, хотя его меч на «Оффенсио» тоже был подвергнут им основательной модернизации. Правда, установка каждого нового электронного узла и метра силового кабеля на нём была согласована с инспектором Ульмусом.

Здесь же, похоже, вообще не знали, что на свете существуют технические инспекторы космоверфей с их ярко-голубой, флюоресцирующей мастикой для опломбирования наиболее важных узлов и механизмов, поставленных вместо стандартных. Николай построил техников перед своим мечом, сложил в стопку десять жаростойких керамических плиток, в три сантиметра каждая, ударом кулака разбил их все и пообещал, что то же самое случится с головой любого, кто только посмеет войти в его ангар. Технари побледнели и немедленно покинули ангар.

Тяжелый ударный крейсер «Эксплараториус» относился к числу самых малых в своём классе. Это был элегантный космический корабль немного похожий своими очертаниями на земные истребители шестидесятых годов. Такое сходство ему придавал расположенная под верхней частью корпуса взлётно-посадочная палуба, очень похожая спереди на воздухозаборник истребителя, вот только его длина была почти четыре километра, а вместо крыльев и киля в обе стороны и вверх были выставлены массивные консоли, ощетинившиеся мощными импульсными орудиями.

Взлётно-посадочная палуба имела в длину почти полтора километра и по обе стороны от неё находилось по двадцать ангаров, каждый из которых имел свой собственный стартовый шлюз, вылететь чрез который в космос было очень легко, а вот вернуться на борт крейсера тяжеловато и поэтому мечи влетали внутрь крейсера только через главный вакуум-шлюз. Николаю достался ангар под номером двадцать девять и, соответственно, меч с таким же бортовым номером. Техники, покинувший ангар в панике, вскоре вернулись вместе с главным техником крейсера, который вежливым голосом осведомился:

— Командор, почему вы вытолкали моих парней? Они вам чем-то не угодили?

— В общем-то нет, господин инженер-полковник. — Пожав плечами ответил Николай — Не успели, но я заглянул внутрь своего меча и пришел в ужас. Они натолкали в него столько нестандартного оборудования, что это привело меня в ярость. И самое главное заключается в том, что ни одна из этих железяк не опломбирована имперским техническим инспектором. Поэтому я намерен лично привести корабль в полный порядок и только после этого соглашусь совершать на нём патрулирование.

Инженер-полковник сначала побагровел, затем позеленел и в конце концов побелел от услышанного и даже престал дышать. С минуту он беззвучно шевелил губами и судорожно хватал ртом воздух, а потом завизжал, как кабанчик, когда того кастрируют, и брызжа слюной принялся выкрикивать:

— Это неслыханно! Что вы себе позволяете! Тут вам не «Оффенсио», на борту которого вас дрессировали. У вас нет допуска к ремонтным работам и вы не имеете права заменять какие-либо узлы и агрегаты без моего разрешения!

Он орал бы ещё с час или два, если бы Николай не ткнул ему пальцем в район печени и не гаркнул:

— Полкан, закрой свою хлеборезку! — Инженер-полковник болезненно ойкнул и умолк, а командор Сильвер достал из внутреннего кармана три черные корочки с имперскими золотыми коронами и принялся тыкать их ему в нос по очереди — Это, мой друг, полный допуск к ремонтным работам на мечах, это допуск к ремонтным работам, связанным с вооружением, включая ракеты и их боеголовки, а это моё удостоверение старшего инспектора службы имперского технического контроля, подписанное главным имперским техническим инспектором князем Ферратусом Прогенитором, которое даёт мне право проверять техническое состояние всех мечей, стоящих на вооружении Империи. В каждом удостоверении имеется инфодиск с информацией о том, что, когда и с каким качеством я ремонтировал, поэтому засохни, полкан, и не вякай, пока я не начал проверять все мечи на «Эксплараториусе» и строчить одно предписание за другим.

Инженер-полковник стал меняться в цвете в обратном порядке и когда сделался похожим на аварийный сигнал, заблеял:

— Но это невозможно, господин космос-командор. Хотя мне и известно о том, что вы поставили рекорд по части ускоренного обучения в академии, вы просто физически не могли ещё и выучиться на инженера по ремонту космических кораблей и их систем вооружение. Это какая-то мистификация.

— Но-но, полегче, полковник! — Строго рыкнул Николай и инженер-полковник снова побледнел — Это обошлось мне в дополнительных семнадцать экзаменов, которые я сдавал целой комиссии имперских техников в течении полутора недель. Впрочем, записи об этом есть как во всех моих допусках, так и в удостоверении старшего инспектора. А теперь извольте достать свою карточку-допуск на склады «Эксплараториуса» и я считаю с неё все данные своим удостоверением инспектора. — Главный технарь крейсера с обречённым видом достал карточку и потянул её Николаю, а он вложил её в удостоверение и вернул через пару секунд со словами — И не вздумайте менять коды доступа, полковник, а то вы рискуете потерять свои собственные и потом будете бегать ко мне всякий раз, когда вашим техникам понадобится какая-нибудь гайка. Моё удостоверение способно творить чудеса, а теперь покиньте этот ангар и больше никогда не входите сюда. О том, что в нём происходит, вы сможете узнать с помощью следящий аппаратуры. Я жуткий педант и поэтом любое моё действие пишется, как минимум пятью камерами. Зная о том, что «Эксплараториус» не зря прозвали грязным крейсером, я привёз собой самые важные электронные блоки и ещё кое что. Весь ремкомплект проверен имперскими инспекторами и опломбирован ими, так что я могу смело использовать его, если у меня возникнут какие-то сомнения в качестве вашего барахла.

Инженер-полковник ушел, бормоча себе под нос какие-то проклятья, а Ник Сильвер принялся деловито готовиться к предстоящей полной пересыпке меча с бортовым номером двадцать девять, благо в ангаре имелось вполне достаточное число роботизированных ремонтных устройств и подъёмных механизмов. Первым делом он разблокировал стыковочные узлы и поднял верхнюю бронеплиту меча, оголив тем самым все его внутренности. Такого уровня ремонтные работы делали только на космических верфях, хотя на любом крейсере имелось для этого всё необходимое оборудование. Все техники, включая хойниро, тотчас примкнули к экранам и принялись комментировать каждое его действие и хотя ругань стояла просто несусветная, они сходились во мнении, что этот наглый выскочка Ник Сильвер хорошо разбирается во всех сложностях ремонтных работ и технического обслуживания мечей. Техники даже начали делать ставки, гадая, за сколько недель этот космос-командор пересыплет в одиночку свой меч и сможет ли он обнаружить все тщательно скрытые дефекты. Самые смелые говорили, что он уложится в семь недель, поскольку даже на космоверфях это делали за месяц.

С этого момента Николай полностью перебрался в ангар и обустроил в нём себе спальное место. К корабельным столовым и ресторанам он даже не подходил, питаясь исключительно солдатскими сухпайками, чем окончательно разозлил командира крейсера и тот очень жалел, что не отравил врага своего племянника в первый же день. Теперь об этом он уже не мог даже и мечтать. Через две с половиной недели, за которые с борта крейсера на патрулирование не вылетела ни одна эскадрилья, обстановка на крейсере постепенно пришла в норму.

Николай буквально по винтику разобрал весь корабль, снял с него главную ходовую турбину и обе вспомогательные, после чего форсировал все три, воспользовавшись тем, что на складах имелись все необходимые узлы и детали. Он даже не поленился разогнать термоядерный реактор до максимальной мощности и установил на борту меча вспомогательный, на что инженер-полковник смотрел с благоговейным ужасом, но самое страшное началось тогда, когда Ник Сильвер принялся не спеша разбирать и собирать заново ракеты, но напугало всех до икоты то, что он мудрил и над их термоядерными боеголовками, ставя на них какие-то дополнительные блоки, опечатанные имперскими техническими инспекторами.

Принц Конде-старший понимал, что с каждым новым днём меч бортовой номер двадцать девять превращается в какую-то ужасную машину убийства и разрушения, но ничего не мог поделать. Самое паршивое для него заключалось в том, что даже серые паучихи вместе со своими паучатами не могли определить, какими будут технические характеристики этого меча. На всякий случай паучихи тоже принялись пересыпать свои мечи и на главной взлётно-посадочной палубе теперь стоял жуткий гвалт. Николай заблаговременно сволок в свой ангар все нужные ему детали и поэтому даже не выходил из ангара. Поскольку паучихи спохватились слишком поздно, они могли не успеть пересыпать свои мечи и увеличить их мощность ко времени первого патрульного полёта Ника Сильвера, а ему ничего не стоило улететь с борта «Эксплараториуса» в одиночку, найти в открытом космосе если не энергонов, то какого-нибудь пирата, уничтожить его посудину, благополучно завершить патрульную практику и смыться на ближайшую базу.

Поэтому принц Конде-старший решил подстраховаться и пойти ва-банк, а потому в одно прекрасное утро он заявился в ангар вместе с племянником, поднялся на эстакаду и принялся наблюдать сверху за тем, как Николай ставит на место пусковые установки ракет, снаряженные модернизированными ракетами. Вместе с Августом он минут тридцать наблюдал за его работой, а потом громко крикнул:

— Командор, сделайте перерыв, поднимитесь к нам!

Николай выключил роботизированный подъёмный механизм, выбрался из меча и спустился на палубу ангара, но подниматься наверх не стал и крикнул снизу:

— Ваше высочество, лучше вы спускайтесь вниз, а то не приведи господи голова закружится. Ну, у с вами-то скорее всего ничего не случится, а вот у Августа бывают головокружения, которые приводят к неожиданным падениям.

Принц Конде-старший, прекрасно поняв намёк, зло сверкнул глазами и спустился с эстакады. Стараясь не выдавать своего гнева, он сказал довольно миролюбивым тоном:

— Пора бы вам и передохнуть немного, командор. Не хотите ли немного размяться? Вы, как я слышал, прекрасный боец и мне хочется поучиться у вас чему-либо полезному. Приглашаю вас на спортивный поединок. Сразимся налегке. Никаких дубинок, боевых шестов и гладиусов. Одними голыми руками попробуем друг друга на прочность. Согласны?

— Нет, не согласен, ваше высочество. — С улыбкой ответил Николай — Вы принц, а вступать с вами в поединок будет примерно то же самое, что напасть на беременную женщину или ребёнка и я вовсе не хочу схлопотать за это двадцать пять лет каторги.

У принца остекленели глаза и он судорожно сглотнул слюну, собираясь заорать, но взял себя в руки, громко расхохотался и весёлым голосом воскликнул:

— Да, полноте вам, командор! Мы с вами равны в чинах и как старшие офицеры можем подать пример тем, кто младше нас по званию, но хочет сделать хорошую карьеру.

— О, нет, ваше высочества! — Так же весело смеясь ответил принцу Николай — Звания у нас одинаковые, а вот положение в обществе разное. Вы принц крови, а я потомок казака, которому за храбрость было пожаловано императором дворянство, но если вы действительно хотите преподать урок своим парням, то давайте сделаем так, на вас будет дуритовый защитный костюм для спортивных состязаний и лёгкие перчатки, а я буду выступать так, как привык, выйду на ковёр в своих портках и по пояс голый. Ни одной фриледи, кроме хойниро, на борту «Эксплараториуса» нет и потому я не смогу оскорбить чьих-то тонких чувств. Правда, перед этим я хотел бы посетить корабельный госпиталь и хорошенько его осмотреть, есть ли в нём всё необходимое, чтобы человеку, получившему тяжелую травму, была вовремя оказана первая помощь. Дурит дуритом, но мне не хотелось бы оказаться на скамье подсудимых будучи обвинённым в убийстве принца крови, пусть даже и по неосторожности. Ну, и ещё, ваше величество, я хочу, чтобы вы настрочили письменный приказ относительно этого поединка — вы приказываете мне провести с вами показательный бой в спортивном стиле и принимаете на себе ответственность за все возможные травмы, которые вы, возможно, в этом поединке получите. Честное слов, я постараюсь не причинять вам никакого вреда, хотя и буду драться с вами в полную, так сказать, силу.

На лице принца не дрогнул ни один мускул, когда он сказал, с улыбкой окатив Ника Сильвера ледяным презрением:

— Похвальное благородство и уважение к древней крови, командор. Может быть тогда и вы облачитесь в дурит?

Николай улыбнулся и многозначительно ответил:

— Может быть, ваше высочество, а сейчас позвольте мне переодеться, после чего мы посетим корабельный госпиталь.

Ник Сильвер зашел в свою импровизированную каюту и вышел оттуда в чёрном спортивном кимоно и деревянных японских гэта на босу ногу. Его лоб закрывала широкая чёрная дуритовая повязка. Вежливо поклонившись, он предложил гостям первым выйти из ангара и загрохотал вслед за ними по стальным плитам своими деревяшками. В госпитале он принялся дотошно расспрашивать главного врача, чем тот пользует раненых и какую реанимационную аппаратуру имеет, словно собирался перекалечить весь экипаж крейсера, переломав всем кости. Когда они, наконец, добрались до спортивного зала, там уже собралось чуть более полутора сотен зевак, это были почти одни только рианонцы, и среди них крутилось три паучихи со своими паучатами. Принц, весело поприветствовав всех, немедленно удалился и старшие офицеры принялись громко гадать вслух, во что именно их командир превратит самоуверенного курсанта.

Зал был не очень большим и зрители, расставив по периметру тренажеры, расселись на них вокруг белого ковра размером пятнадцать на пятнадцать метров. От него до этих грубиянов было метров пять, не более. Николай подошел к ковру, сбросил с ног свои гэта и снял куртку, оставшись в одних просторных штанах длиной до середины икр. Молча выйдя на ковёр, он сделал несколько разминочных движений и принялся быстро играть своей внушительной, резко очерченной мускулатурой, заставляя мышцы выделывать чёрт знает что. Мигом онемевшая публика смотрела на него, как на какое-то злобное чудовище, хотя сама не отличалась доброжелательностью лиц.

Вскоре появился принц Конде-старший, затянутый от пяток и до макушки в чёрный дурит, хорошо подчёркивая его мускулистую и поджарую фигуру. Принц был выше и немного массивнее Николая, но движения его не были такими пластичными, как у землянина. Его высочество протянул своему противнику приказ и тот его сначала внимательно прочитал, потом сложил в несколько раз и засунул под дуритовую повязку, но не успел встать в стойку и поприветствовать принца перед поединком, как тот сразу же нанёс молниеносно быстрый удар кулаком, затянутым в блестящий дурит, прямо ему в лицо. Призовой пилот линкора «Оффенсио» ещё быстрее присел и в броске через себя отправил принца в толпу, оседлавшую здоровенный тренажер. Это устройство, на котором сидело человек десять, с грохотом опрокинулось, послышались громкие вопли и появились первые раненые, так как принц в дурите более всего походил по своей прочности на стальную болванку, размахивающую руками.

Двоих офицеров уже нужно было срочно отправлять в госпиталь и потому Николай не спеша отошел к центру ковра и озабоченно поцокал языком. Командир крейсера быстро выбрался из руин тренажера и груды тел, после чего бросился к своему злейшему врагу, обрушив на него целый град ударов руками и ногами. Принц вертелся волчком, руки его махали, как крылья ветряной мельницы, лицо с защитной прозрачной маской перекосилось от ярости, а его противник, изгибая тело под немыслимыми углами, всякий раз уходил от ударов. Минут пять Николай разогревался, а затем взял и совершил совсем уж странный поступок, встретил крепко сжатый кулак принца своим лбом, отчего того откинуло назад так, словно это он получил по лбу. Принц вскочил на ноги и с силой потряс рукой, глядя на то, как Николай громко смеётся и нахально делает обеими руками приглашающие жесты. С шумом выдохнув воздух, Лакус Конде снова бросился вперёд, на этот раз намереваясь провести чисто борцовский захват. Дурит, гладкий, словно полированное стекло, при необходимости мог быть и шершавым, словно наждачная бумага. Однако у принца ничего не получилось и противник-землянин, сместившись вбок, снова ошеломил его.

Пользуясь тем, что Лакус Конде разогнался, словно серебряная стрела на старте, Николай, ухватив его за руку провёл приём айкидо и, крутанув принца вокруг себя, отправил его высочество за пределы ковра в стремительном бреющем полёте. На этот раз зрители, наученные горьким опытом, были начеку и потому сразу же бросились врассыпную. В результате пострадал один только тренажер. Принцу было хоть бы хны и он, отбросив в стороны погнутые металлические обломки, медленно пошел на Ника Сильвера гадая, как бы ему того прищучить.

Николай не стал долго мудрить и сам провёл молниеносную атаку. Он захватил руку и ногу принца, после чего поднял над головой и так шваркнул его об пол, что только гул пошел гулять по залу. Лакус Конде быстро вскочил на ноги и снова опустился на ковёр, но теперь уже плашмя и с куда более сильным грохотом. Если он при этом и испытал какие-то неприятные ощущения, то только от сотрясения внутренних органов. Николай сделал сочувствующее лицо и спросил:

— Ваше высочество, может быть хватит? У нас с вами разный уровень спортивной подготовки. Неудобно как-то всё время выходит, ведь я как бы роняю ваше достоинство. Если уж вы хотите продолжать поединок, то давайте хотя бы выгоним всех и тогда я просто проведу с вами мастер-класс.

Принц в ответ на это громко захохотал и воскликнул:

— Ну, уж нет, Ник Сильвер! Я ничуть не слабее тебя! Просто я ещё не приноровился к твоему стилю и как только мне удастся поймать тебя на свой приём, я переломаю тебе все кости.

Разговор происходил на бегу. Ловко удирая от своего разъярённого противника Николай воскликнул:

— Ага, сейчас! Так я и позволит это вам, ваше величество. У меня в запасе куда больше стилей и приёмов, чем вы об этом думаете, а если вы будете и дальше вести себя неспортивно, но я тоже стану драться, как хулиган на улице, и тогда вам точно придётся целый сутки лежать под ножом робохирурга. Лучше согласитесь со мной и перестаньте заниматься глупостями.

Принц в ответ взревел:

— Хватит бегать от меня, вонючий таракан! Тебе это ничем не поможет! Сражайся, как положено мужчине!

Это было последнее заявление принца. Николай встал к нему лицом к лицу и принялся спокойно и методично отбивать его удары, наносимые руками и ногами, затянутыми в материал, способный принимать твёрдость алмаза, но это длилось не так уж и долго и когда глаза Лакуса Конде загорелись торжествующим огнём, он нанёс ему один единственный удар кулаком в солнечное сплетение. Принца с силой отбросило назад и он упал ничком, а Николай громко крикнул:

— Санитары! Срочно доставьте командира в госпиталь, он получил травму. Возможно сломана грудинная кость.

Санитары бросились к принцу, а на Николая нацелилось справа и слева несколько импульсных пистолетов и к нему тотчас бросился верзила с наручниками в руках. Николай усмехнулся достал из под дуритовой повязки приказ командира крейсера, сунул его под нос этому типу и строго прикрикнул:

— Читай, что здесь написано! Это приказ принца Конде и если ты хоть что-нибудь вякнешь, то отправишься сначала в госпиталь, а потом под трибунал за попытку незаконного ареста. Я ведь предупреждал твоего командира, что он мне не пара и всё это зафиксировано записывающей аппаратурой.

Увещевание, подкреплённое приказом космос-командора Конде, подействовало и верзила смущённо отошел в сторону, а Николай спокойно обулся, надел на себя чёрную куртку, подпоясался, не спеша покинул спортзал и вернулся к прерванной работе. Офицеры крейсера потрясённо молчали и только тогда, когда он вышел, один из них огорошено воскликнул:

— Да, кто же он такой, этот чёртов землянин, если сумел уделать одного из лучших пэппи Империи?

— Бешенный Ник. — С уважением сказал кто-то и добавил с усмешкой — У которого лучше не становиться на пути.

Ещё один офицер заметил:

— Да, ничего не скажешь, Никки крутой парень, а то, как он спалил восемь зубцов, вызывает у меня восхищение. Я смотрел недавно запись этого боя и скажу, что это было нечто.

Николай, просматривая запись этого разговора позднее, сделал из него вывод, что даже на «Грязном линкоре» далеко не все были посвящены в подлые делишки его командира. Сделал он это уже перед сном, после того, как установил все пусковые ракетные установки, в которых он теперь был полностью уверен. В ходе основательной переборки своего меча, которая длилась уже пять с половиной недель, он окончательно убедился в том, что его хотели угробить с помощью лавинообразной серии отказов электронных устройств и механизмов.

Диверсию ему подстроили очень основательно, грамотно, с полным знанием дела, но всё же недостаточно тонко. Сразу было видно, что всё было сделано на борту «Эксплараториуса» техниками-людьми и хойниро. Он тщательно заснял на видео и запротоколировал каждую испорченную железку, а некоторые, самые важные, даже не стал сдавать на склад и спрятал в укромных уголках меча, чтобы доставить имперским специалистам не столько как улики, их у него и без того хватало, сколько как наглядные пособия, чего им стоит опасаться и на что именно обращать внимание.

Уже одно только это давало обширный материал для анализа службе безопасности космофлота, ведь в число прочих обязанностей ей вменялось следить за материальной частью и предотвращать возможные диверсии. В имперском космофлоте хотя и не часто, но всё же случалось такое, когда из-за внезапных отказов уничтожались энергонами мечи и даже гибли пилоты. Поэтому-то пилотам и вдалбливали в голову, что за кораблями должны были следить не только технари, но и они сами. Он не верил в то, что сможет поднять большой шум по этому поводу, командование космофлота постарается всё замять, но знал, что вооружит тем самым Ферратуса Прогенитора против очень многих чиновников, постоянно хватающих его за руки. Уже одно только это можно было считать удачей, но его работа по сути только начиналась и её следовало довести до конца.

Глава 16. Победа над золотыми зубцами

Затянутый в дуритовый космокомбинезон, Николай неторопливо прошелся по ангару, обходя свой меч по кругу. Космический корабль был полностью готов к вылету и теперь уже ничто не могло помешать ему отправиться в патрульный полёт. Как и в республиканском космофлоте, в космофлоте Империи Рианон пилоты-техноэмпаты совершали патрульные полёты не по графику, а сообразно со своими ощущениями, привычками и даже приметами. Сложившиеся эскадрильи, имеющие командиров, покидали борт базы по их приказу, ну, а в таких случаях, который выпал Николаю, он просто должен был объявить по интеркому о том, что готов к вылету и стартует через час. После этого ему оставалось ждать и гадать, сколько мечей вылетит вслед за ним борта «Эксплараториуса». Куда лететь было делом совершенно двадцатым, ведь крейсер находился в семидесяти с лишним световых годах от ближайшей к нему звёздной системы, на планетах которой не было даже приводного маяка, а не то что поселения и врага можно было встретить где угодно. Или не встретить.

После себя он оставлял только большой контейнер, до половины заполненный всяческим мусором, да, свою импровизированную каюту и возвращаться на борт крейсера уже не собирался, а потому не спеша занёс на меч и аккуратно разместил в его технических отсеках всё, что не хотел бросать. Николай обошел меч дважды, подошел к его скошенной книзу корме и стал не спеша подниматься по приставной лестнице, которую некому было убрать перед стартом.

Закрывшись в ангаре после боя с принцем Конде-старшим, в следующие две недели он не выходил из него ни разу. Николай уже успел «подчинить» себе почти все компьютерные системы крейсера и ему не требовалось бродить по нему, чтобы подслушать чьи-либо случайные разговоры. Вот уже целый месяц всё, что говорили и показывали друг другу космолётчики и офицеры от трюма и до главного командного поста, писалось на инфодиски, но он не просмотрел и тысячной доли этих материалов, из которых можно было почерпнуть очень много интересного и понять, что же представляет из себя «Грязный крейсер» на самом деле и чем он примечателен.

Зная, что за ним внимательно наблюдают, Николай, подойдя к откинутому бронеколпаку пилотской кабины, сделал всем рукой приветственный жест, спрыгнул прямо на пилотское кресло, быстро уселся и то стало плавно сдвигаться вперёд, пока не встало на своё законное место перед носовой бронепанелью, в которую он, якобы, в шутку, вделал глобус Рианона. Он надел на голову тэу-шлем и стал готовить меч к полёту. Все электронные системы корабля работали штатно и лишь одна, самая главная, в параллельном режиме. Старый бортовой компьютер, который представлял из себя мину замедленного действия, лишь повторял все те действия, которые последовательно совершал настоящий помощник Николая — сине-зелёный шар глобуса. Мечи и серебряные стрелы роднило между собой ещё и то, что их бортовые компьютеры были однотипными.

Когда Николай был принят членами экипажа «Оффенсио» за своего в доску парня, а это произошло задолго до того, как Кесашью стала гонять за «Парк Тиу». Он уболтал главного техника линкора разрешить ему ставить на меч бортовой компьютер «Мечты Тиу», который он даже назвал в честь этой несчастной девочки. Тиу стала для него не просто бортовым компьютером, а самым настоящим другом, с которым он общался даже вне своих кораблей. С Тиу он рассчитывал всевозможные комбинации отказов и способы их устранения, самые короткие маршруты, пролегавшие чуть ли не по всей галактике или же просто беседовал на сон грядущий. И поскольку бортовой компьютер находился в ауте, он поинтересовался в режиме сенсо:

— Ну, что, девочка моя, ты готова прикрыть своему Никки сегодня задницу? Боюсь, что нас ждут крупные неприятности.

Тиу ответила ему насмешливым девчоночьим голосом:

— Ник, с каких это пор неприятности стали тебя пугать? Ты ведь знаешь, что в открытом космосе и скорости другие и места для манёвра больше. Крупными неприятностями я называю гонку в Чёртовой Канаве на приз Империи, когда ты летишь на бреющем по Дороге Беглецов, а за тобой несётся полсотни хойн со своими озверевшими мужиками. По сравнению с этим бой в открытом космосе это то же самое, что и прогулка по парку. Хотя нам с тобой по большому пока что ещё нечего вспоминать, кроме той единственной стычки с красными, но даже это даёт мне материал для анализа твоих действий. Если бы не тот мальчишка Аркус с его нелепыми манёврами, которого ты так тщательно оберегал, то мы тогда завалили бы с тобой все два десятка зубцов. Так что успокойся. Ты готов говорить с рубкой?

— Да. — Коротко ответил Николай и Тиу связала его с главным командным постом крейсера. Он вежливо кашлянул и обратился к какому-то мрачному типу — Господин космос-майор, меч бортовой номер двадцать девять к вылету на патрулировании готов. Через час я вежливо шаркну ножку и полечу искать засранцев. С удовольствием посмотрю на то, как летают ваши бабульки.

С трудом сдерживаясь, чтобы не нагрубить Николаю, дежурный изобразил невероятно радостную улыбку и ответил:

— Вас понял, борт двадцать девять. Разрешаю вылет. Удачи тебе, парень, и счастливого возвращения.

— Спасибо, старина. — Поблагодарил майора Николай, мысленно сделав рукой в его сторону неприличный жест и сказав про себя: — «Даже не надейся, урод. Хрен ты меня теперь увидишь», но не был уверен в том, что тот услышал как его прощание, как и то, что он думал о нём, так как Тиу уже переключилась на другой канал и весёлым голосом сказала:

— Ник, взгляни на это и послушай. Именно такой разговор на борту «Эксплараториуса» ты так давно хотел услышать. Разговор начался всего полторы минуты назад и он тебя очень заинтересует. Думаю, что сейчас кто-то обязательно сболтнёт лишнего.

Николай увидел перед собой интерьер зала инструктажа, в котором за всё то время, что он находился на борту «Эксплараториуса», его командир ещё ни разу не проводил ни одного предполётного совещания. Зал был предназначен для одних только паучих. Помимо овальных, слегка вогнутых кушеток с пюпитрами в нём не было ни одного стула для пилотов-хомо, что и понятно, их не было на этом крейсере ни одного, кроме него и Августа Конде, но и того нельзя было считать пилотом. На «Оффенсио» тоже был такой зал, но только намного больше. В данную минуту в зале находились племянник командир крейсера, старший помощник, главный техник и пятеро паучих из Великой Серой семьи, с которыми он так и не познакомился. Старший помощник, резко повернувшись к инженер-полковнику, спросил его строгим, требовательным голосом:

— Ты хоть чем-то сможешь облегчить работу Матушки Суошем и её лучших техноэмпи, Портус?

Тот развёл руками и воскликнул:

— Спико, побойся бога! Чем я смогу теперь помочь Су? Мне даже неизвестно, что этот дьявол сделал с подготовленным мной к полёту мечом. Он выгреб со складов столько запчастей, что из них можно было собрать если не новый меч, то уж точно гоночную стрелу. Единственное, что меня хоть немного радует, так это то, что он оставил в покое бортовой компьютер и в нужное время тот отрубится и тем самым поможет Матушке и её подругам.

Старший помощник нервно дёрнул плечом и громко сказал, обращаясь к паучихам, лежащим напротив них:

— Матушка Суошем, хотя ты и твои подруги являетесь самыми лучшими техноэмпи галактики, предупреждаю вас, этот Ник Сильвер сущий дьявол. Его считают самым лучшим гонщиком Империи, но он ещё и очень меткий стрелок. Подозреваю, что он и есть тот самый Ганфайтер, который регулярно сражается на симуляторе с всё большим и большим количеством золотых.

Самая старая из паучих, похоже это как раз и была Матушка Суошем, громко и зловеще проскрежетала:

— Вступить в бой с такими лучшими пилотами галактики, какими их увидели те счастливчики-хомо и гумми, которым удалось остаться в живых, это вовсе не то же самое, что сразиться с Суошем и её сёстрами, но я всё равно благодарна тебе за твою заботу о нас, хомо. Мы всё поняли, друзья, и отправляемся на свои мечи. Август, мальчик мой, уже очень скоро ты будешь со смехом вспоминать об этом громиле, но твой дядя прав, тебе нужно ещё больше работать над собой, чтобы стать лучше этого негодяя Ника Сильвера. Хорошо уже то, что у тебя есть ещё время для дальнейшего роста, а у него его уже нет и никогда не будет. Так что ты сможешь стать сильнее своего злейшего врага и лучше, как боец и пилот. Надеюсь, что в следующий раз ты сможешь самостоятельно разобраться со своими врагами. Помни о том, что ты пообещал нам за помощь.

Паучихи шустро поднялись со своих лежанок и быстро направились к шлюзу, о чём-то тихо переговариваясь между собой, а Николай усмехнулся и сказал:

— Ну, что же, Тиу, теперь нам только и нужно сделать, что остаться в живых и передать эту запись в военный трибунал. Принц, как я это подозреваю, скорее всего выкрутится, а вот двоих его дружков ждёт каторга на очень долгие годы. Всё это хорошо, но нам сейчас устроят хорошую взбучку и тут даже к гадалке ходить не надо. Паучихи сядут нам на хвост, отлетят подальше от крейсера и постараются как можно скорее превратить нас в плазму, чтобы мы не успели ничего передать по мгновенной связи, но я им такой возможности не предоставлю.

Николай замолчал. Потянулись долгие минуты ожидания. За десять минут до старта, сигналом к которому должно было стать открытие бронестворок вдоль всего левого борта, он запустил основную и обе вспомогательные турбины, одновременно с этим поднял меч на посадочных вектор-дюзах и принялся раскачивать его маневровыми. Меч от этого подпрыгивал и шарахался из стороны в сторону, как скаженный, грозя проломить переборки и поэтому старший помощник, которого так всего и корёжило, приказал открыть бронестворки не дожидаясь окончания долгого часа. Ему было не до соблюдения правил, когда на борту «Эксплараториуса» находился сущий дьявол, а не человек. Тем самым он невольно оказал услугу Николаю. Шторки разъехались очень быстро, но воздух из ангаров не вырвался наружу. Его удержало силовое поле, но вот удержать внутри ангара меч ему было уже не по силам и Бешенный Ник сорвался с места, как на гонке в Каньоне Дьявола, вот только на кону сегодня стояли не деньги, а его собственная жизнь, которой он очень дорожил.

В считанные секунды он улетел от крейсера на расстояние в несколько сотен километров, вошел в режим гипердрайва и с всё возрастающей скоростью помчался к ближайшей звёздной системе, хотя для боя с паучихами открытый космос был предпочтительнее. Матушка Суошем со своими костлявыми зверюгами проморгала момент старта всеми своими восьмью глазами и покинула борт крейсера на добрых пять секунд позже, но это не было в этой гонке слишком большим гандикапом. До той звёздной системы, к которой мчался на максимальной скорости форсированной турбины Николай, было всего лишь немногим более часа лёту, но он понимал, что его скорее всего ждут ещё более неприятные сюрпризы. Тиу нарисовала прямо перед ним тёмно синюю плоскость, на которой были показаны звёздная система со всеми её семнадцатью небесными телами и двумя громадными поясами астероидов в центре одного из которых летело по орбите нечто кошмарное и очень похожее на Буссинус до того момента, когда несколько комет не склеили все глыбы и пыль, из которых он состоял, в единое целое, только раз в пять больше. Тиу через пару минут сказала ему озабоченным голосом:

— Никки, паучихи выстраиваются в одну линию, увеличивая дистанцию между мечами, а на «Эксплараториусе» раскочегарили топки всех шести турбин и он уходит с максимальным ускорением курсом на Рианон. Через четыре минуты двенадцать секунд он войдёт в гипердрайв и тю-тю, парень.

— Не грусти, Тиу, похоже на то, что очень скоро у нас появятся зрители. — Насмешливым голосом сказал Николай продолжая увеличивать скорость — Поэтому включи аппаратуру мгновенной связи и будь готова немедленно подать сигнал о внезапном нападении. Хотя «Оффенсио» и находится довольно далеко, только он сможет прийти нам на помощь. Нам чертовски повезло, что в штабе нашлась добрая душа и заблаговременно сообщила Гору, где ляжет в дрейф этот чёртов «Грязный крейсер», но Дядюшка Сальве в любом случае не смог бы подлететь ближе, чем на четыреста световых лет, а это, моя девочка, что ни говори, целых семь часов лёта и до той поры мы с тобой будем сражаться в гордом одиночестве.

Тиу даже не стала выяснять, почему Николай так уверен в том, что на помощь паучихам придёт ещё кто-то. Она, внезапно, увеличила картинку-схему перед ним раз в десять и сказала:

— Ник, у меня нет полной уверенности, но мне кажется, что на пределе радарного обзора я вижу по направлению на десять двадцать, двенадцать ноль семь и двенадцать тридцать сразу три эскадрильи зубцов, если это не какие-то абсолютно одинаковые пространственные аномалии. Точнее я смогу тебе сказать, что это такое через несколько минут, если они приблизятся.

Николай, глядя на схему, проворчал вполголоса:

— Можешь не стараться, Тиу. Они обязательно приблизятся, но до того момента, пока паучихи не начнут по нам стрелять, вызывать «Оффенсио» мы не станем. Нам нужно заманить их в ловушку и заставить покрутиться среди камней.

Паучихи всё же наши чем удивить Николая. Их мечи оказались куда более быстроходными и они стали постепенно настигать его, но по всем расчётам он успевал раньше них добраться до огромного шарового скопления, позади которого тянулся на сотни тысяч километров длинный, постепенно сужающийся хвост из щебня и пыли, приближаться к которому было довольно опасно, хотя мечи и имели силовую противометеоритную защиту. Карта этого скопления, благодаря мощным следящим системам «Эксплараториуса» у них давно уже имелась и оставалось только выяснить, умеют паучихи летать среди камней, или нет.

Николай на полной скорости влетел в звёздную систему, на гипердрайве промчался буквально впритирку к насквозь промёрзшему ледяному шару последней планеты в звёздной системе, спрятавшись за неё изменил курс, быстро сбрасывая скорость долетел до второго пояса астероидов, и, промчавшись вдоль хвоста шарового скопления, который скрыл меч от паучих, на досветовой скорости влетел в него. Таким образом он окончательно скрылся из поля зрения паучих, к которым на полном ходу спешили три дюжины золотых зубцов.

Паучихи не стали влетать в его убежище, а принялись нарезать круги вокруг каменного шарового скопления дожидаясь, когда к ним на помощь придут золотые зубцы энергонов. Они были уже довольно близко, всего в получасе лёта, и их было очень много целых двенадцать звеньев по три корабля каждое — тридцать шесть золотых зубцов. Ничего подобного ещё не происходило за всю историю нападения энергонов и Николай невольно себя зауважал.

К хороводу серых паучих присоединились две с половиной дюжины зубцов, которые тремя группами по четыре звена полетели в с ними практически бок о бок. Между паучихами и энергонами в режиме сенсосвязи затеялся какой-то оживлённый разговор, но та аппаратура, какая имелась на борту меча, позволяла перехватывать лишь его отдельные фрагменты. Паучихи и энергоны расположились вокруг каменного роя по-хозяйски и вскоре одна шестёрка золотых зубцов отважно влетела в каменный лабиринт. Николай, обогнув громадный астероид, весь изрезанный глубокими каньонами, вылетел из-за него и произвёл всего три выстрела на пределе мощности импульсных пушек и все они были снайперскими. Первым он сильно повредил один из мечей, основательно разворотив ему правый борт, а двумя другими разнёс на атомы два золотых зубца.

Теперь, когда Николаю была более или менее ясна диспозиция врага и в одном строю с золотыми зубцами энергонов летели имперские мечи, пилотируемые паучихами, ему уже не нужно было ждать, когда те первыми откроют огонь. Тут и без того речь могла идти только о прямом предательстве и потому Тиу тотчас вызвала на помощь «Оффенсио», послав узко нацеленный импульс, коротко описав ситуацию. Ответного сигнала ждать не имело никакого смысла и потому она отключила аппаратуру мгновенной связи и переключила всю энергию вспомогательного термоядерного реактора на импульсные пушки. Как и всё остальное оборудование корабля, они также подверглись весьма серьёзной переделки и теперь их мощность и скорострельность увеличились почти втрое. Это наглядно показали первые же выстрелы. Эффективность огня резко увеличилась.

Тут же снова нырнув в каменный лабиринт, Николай сжег ещё один зубец и на огромной скорости стал лавировать вокруг больших и малых астероидов под огнём импульсных пушек. Паучихи пальнули по нему ракетами, но термоядерные взрывы вспыхнули ослепительно белыми шарами далеко от его меча, при этом сыграв ему на руку. Он снова высунул нос из-за астероида, открыл шквальный огонь из всех пушек и опять удача была на его стороне, но на этот раз Николай отправил в ад одну из паучих, угодив точно в пилотскую кабину, и ещё один золотой зубец. Все золотые после этого, словно по команде, очертя голову бросились к груде камней, в которую снова нырнул их враг.

Поскольку призовой пилот линкора «Оффенсио» прекрасно знал эту гоночную трассу, он действовал рассудочно, с точным расчётом и таким образом, чтобы между ним и врагами всегда находилось несколько десятков громадных глыб камня. Именно таким был план его боя начиная с того времени, когда он впервые подсоединился к телескопам, радарам и прочим сканерам крейсера «Эксплараториус» и нашел этот рой астероидов.

Через каких-то десять минут энергоны влетели в скопление камней, образующих очень сложную пространственную структуру, некоторые из которых находились друг от друга на расстоянии всего в несколько сотен метров и теперь беспорядочно метались в гигантском трёхмерном лабиринте, прочёсывая его. Энергоны палили из импульсных пушек во все стороны, метя в каждый камень, который походил размерами на зловредный меч, отчего в этом каменном скоплении, до этого момента освещённом лишь светом далёких звёзд, сделалось заметнее светлее и теперь Николай мог видеть зубцы через оптические увеличители меча. «Оффенсио» в это время только начал свой самый стремительный забег. Он всего лишь три минуты, как вошел в режим гипердрайва и ещё даже не набрал максимальную скорость.

Страха Николай почти не испытывал. Время бояться прошло ещё на подлёте к звёздной системе. Плотно прижав руки к телу и согнув колени, он сидел в коконе кресла трансформера практически не шевелясь. Гравикомпенсаторы прекрасно защищали его тело от перегрузок, но в случае попадания сгустков плазмы в корпус меча, которые взрывались с огромной силой, взрывной волной срывало плиты внутренней обшивки и их обломки были способны прорубить даже дурит. Виной всему была чудовищная скорость и силы инерции. Единственное, что могло спасти пилота от этого — не подставляться под выстрелы. Даже в том случае, если тот удачный выстрел, который угодил в пилотскую кабину меча паучихи, не пробил бронеколпак, её саму и обоих паучат изрубило на куски, поскольку телепортироваться им было просто некуда. Думать о том, успела Серая почувствовать что-либо перед смертью, ему было некогда.

Николай сосредоточил всё своё внимание на своём корабле и его положении в пространстве в то время, как Тиу закручивала вокруг него вихрь из ярких меняющих свой цвет шариков, показывая яркими вспышками прямо перед ним те, которые попадали под выстрелы его носовых и кормовых пушек. Катеров он пока что не выпускал, да, это ему только мешало бы.

До сих пор ему удавалось уворачиваться от выстрелов и ловко прятаться за астероидами, некоторые из которых имели в поперечнике до тысячи километров. Поэтому ни один из плазменных сгустков не пролетал даже вблизи от меча, а он уже успел уничтожить пять кораблей врага. Почти два часа после этого Николай не добивался никаких особых успехов. Ему лишь удавалось ловко уворачиваться от огня энергонов, но вскоре Нику Сильверу снова улыбнулась удача. Сразу четыре зубца оказались в зоне ракетного поражения и он незамедлительно произвёл пуск, а вслед за этим сжег из импульсной пушки ещё один зубец и вынырнул из лабиринта.

Паучихам по всей видимости надоело держать каменное скопление под прицелом и они, построившись ромбом, решили присоединиться к золотым зубцам, но выбрали для этого самый неподходящий момент — их враг в этот самый момент скрытно подобрался как раз к тому месту, куда они устремились. Вот тут-то Николай и выпустил разом не только все четыре катера, но и пару ракет, атакуя врага на встречном курсе. Внезапность была на его стороне и из четырёх мечей в итоге осталось только два, да, и те мёртвыми грудами метала один за другим быстро летели в каменный кошмар. Всё произошло в считанные секунды. Он немедленно скользнул влево и вернулся в лабиринт. Ему снова повезло, так как на своём пути он не встретил ни одного зубца. Зато они открыли шквальный огонь по уже мёртвому мечу и даже не пожалели потратить на него ракету, но через несколько секунд через гаснущий огненный шар на них вылетел ещё один меч и энергоны на несколько минут прекратили огонь.

После того, как Матушка Суошем откинула все свои восемь конечностей, энергоны, словно сбесились, и многократно активизировались, хотя и до этого они не ловили варежкой мух. К тому же у них уже сложилось какое-то представление о том, что представляет из себя поле боя. Николай за это время успел немного перевести дух и, собрав вокруг себя катера, нашел удобное место для засады, спрятавшись в узкую трещину, образовавшуюся в теле одного из астероидов в результате какого-то столкновения, из которой он умудрился одного за другим подстрелить ещё двух энергонов. Один зубец он сбил с большой дистанции, да, так удачно, что остальные энергоны не смогли засечь, откуда был произведён выстрел, а второй расстрелял чуть ли не в упор, после чего покинул своё убежище и снова сменил тактику, сам начав гоняться за зубцами. Эскадра энергонов понесла значительные потери и потому они заметно нервничали. Похоже, что они никогда ещё не встречались с таким противником, который был быстрее их, манёвреннее и к тому же стрелял куда лучше.

Николай не стал испытывать судьбу понапрасну. Бой длился уже пять часов и он думал в основном о том, как не попасть на мушку, а потому просто прятался от врага, перемещаясь с места на место и лишь изредка беспокоил его огнём своих катеров, жертвуя ими, словно пешками на шахматной доске, да, и то очень осмотрительно. Ему было куда важнее заставить энергонов искать его в каменном рое, нежели набирать очки. Только таким образом он мог выиграть сражение с золотыми энергонами, подставив их под массированный удар своих друзей, хомо и хойниро, с которыми был связан узами братства «Оффенсио». Николай был полностью уверен в их победе, ведь в том сообщении, которое Тиу послала Дядюшке Сальве, имелась подробная карта каменного скопления и за время полёта они могли хорошенько изучить этот каменный лабиринт. В том, что линкор «Оффенсио» придёт к нему на помощь, он не сомневался ни секунды.

Когда в звёздную систему на полном ходу ворвался старина «Оффенсио», с борта которого бросились в бой все двести пятьдесят мечей сразу, на счету Николая уже было шестнадцать зубцов и пять мечей, во время этой массированной атаки он добавил к ним ещё два золотых зубца, но то были уже последние мгновения боя. Хойны во главе с Кесашью первыми ворвались в каменный лабиринт и в мгновение ока вместе со своим другом Ником Сильвером спалили всех оставшихся энергонов. Бежать тем было просто некуда. Тотчас в эфир понеслись победные реляции.

После этого пилоты-хойниро сомкнулись вокруг Николая тесным строем и вместе с ним торжественно вылетели из каменного скопления. Они сразу же направившись к своему уютному космическому дому — линкору «Оффенсио». Остальные пилоты, которые в последнем акте выступали в роли статистов, взяли на буксир обломки мечей серых паучих и летели за ними следом. От зубцов, как всегда остались лишь небольшие оплавленные обломки металла, исследуя которые учёные могли сказать с уверенностью лишь одно — эти корабли разнёс в клочья взрыв произошедший внутри, то есть в результате прямого попадания сработала автоматическая система термоядерного самоуничтожения.

Николай выбрался из меча, который он так долго и тщательно готовил к этому бою, крепко прижимая к себе Тиу, но ступить ногой на палубу ему так и не дали. Офицеры «Оффенсио» подняли его на руки и под гром оваций пронесли несколько сотен метров перед телекамерами и лишь потом всей толпой телепортировались на адмиральскую палубу. Там тоже хватало телеоператоров и репортёров. Через полчаса все мечи были на борту линкора и он понёсся на полном ходу к месту своей постоянной дислокации. Николай к тому времени уже успел сделать довольно обстоятельный доклад Дядюшке Сальве, рядом с которым стояли сияющие Гораций Прогенитор и начальник академии. Командир линкора внимательно выслушал его и сказал:

— Командор Серебряков, это немедленно должно стать достоянием гласности, а все дальнейшие выводы пусть делает уже главный военный прокурор флота. У тебя хватит сил выступить перед репортёрами, Никки?

Николай пожал плечами и ответил:

— Почему бы и нет? Я ведь не мешки таскал всё это время, Дядюшка Сальве, а сидел себе в пилотском кресле и дремал вполглаза, так что расскажу всё, что увидел.

Адмирал обнял его за плечо, потряс и воскликнул:

— Вы слышали? Наш Никки надремал вполглаза за шесть с лишним часов боя двадцать три вражеских корабля! Что же тогда будет с золотыми, если он откроет оба глаза, парни?

Через полчаса Ник Сильвер, переодевшись в парадный мундир, сидел за столом в пресс-центре линкора перед почти тремя сотнями журналистов и телерепортёров. Очень многие газеты и телеканалы узнав о том, что силами имперского космофлота уничтожено сразу тридцать шесть ранее неуловимых золотых энергонов, немедленно отправили на «Оффенсио» своих репортёров, чтобы получить информацию из первых рук. В это же самое время графиня Нинель эс-Черемизо сидела за столиком в баре вместе со своей подругой и спозаранку заливала горе бренди. Очередной любовник покинул её даже не сказав, почему уходит. Наверное она была сама в этом виновата, требуя от него слишком уж многого — нежности, любви, мужественности и твёрдости характера, а также хотя бы минимальной самостоятельности.

Ей уже чуть ли не до смерти надоели все эти инфантильные красавцы-аристократы, которые не то что не могли забить гвоздя в стенку, но даже приготовить себе простейшего завтрака, не говоря уже о том, чтобы попотчевать свою возлюбленную чем-нибудь вкусненьким. Более того, они вдобавок к своей полной непригодности к самостоятельной жизни были ещё чудовищно капризны и истеричны. Считая, что выше них одни только звёзды, все эти типы, с которыми она встречалась на балах и светских раутах, без этого в её работе было просто невозможно обойтись, на поверку оказывались ничтожествами и жили только за счёт императорских подачек — нобилес лукрума, выплачиваемого этим трутням. Нина выпила ещё одну, уже третью порцию бренди, велела официанту повторить и сказала:

— Господи, Ария, все мои любовники вместе взятые не стоят даже ногтя моего бывшего мужа.

Графиня Ария эс-Беларо, её самая лучшая и преданная подруга на Рианоне, сидевшая рядом с Ниной и наблюдающая за тем, как та пыталась залить горе бренди, фыркнула и спросила:

— Милая, а кого ты ещё надеялась встретить на этих балах? Героя? Извини, но для этого тебе нужно было посещать те кабаки, куда приходят оттянуться парни из космофлота, или пробираться в закрытые клубы, где ты могла бы подцепить себе какого-нибудь правительственного чиновника, дипломата или бизнесмена. Ну, в крайнем случае я посоветовала бы тебе познакомиться с каким-либо крупным латифундистом. Среди них тоже встречаются мужики крепко стоящие на ногах, как и твой муж, но лично я считаю, что самым правильным будет, если ты вернёшься к нему, ведь тебе об этом постоянно твердят и мать, и дочь.

Нина подняла на подругу заплаканные глаза и простонала:

— Ария, о чём ты говоришь? Как я могу вернуться к Николаю после всего того, что натворила? Серебряков-то точно меня простит, ведь мать говорит, что он любит меня, но я-то себе этого никогда не прощу! К тому же Серебряков скорее всего давно уже разлюбил меня, идиотку. Он уже, наверное, нашел себе тихую, послушную девушку. Просто не хочет говорить об этом Насте. Эх, Ария, если бы ты знала, что это за мужчина, Серебряков. Знаешь, он, как гранитная скала на берегу океана, и сколько бы волн на него не налетало, ни за что не дрогнет, такой он сильный, мужественный и непоколебимый. Раньше я этого просто не понимала, но знаешь, хотя только теперь я поняла, кем был для меня Серебряков и каким именно он был, мне кажется, что всё это было не со мной. Раньше я считала, что люблю его, но теперь мне кажется, что это было не так. Понимаешь, Ария, если бы я встретила такого парня, как он, сейчас, то влюбилась бы в него без памяти, раз и навсегда, но в том-то и дело, что дорога к нему для меня заказана. Хватит, я и так попортила ему слишком много крови, чтобы продолжать делать это и дальше. Нет, я просто сейчас напьюсь, ты отведёшь меня домой и пропади оно всё пропадом, так мне и надо, дуре безмозглой. Дура, я дура! Как же мне надоели все эти слабаки, не способные ни на что…

Бар, в который зашли Нина и Ария, был спортивным и самым главным его достоянием был огромный телевизионный экран во всю стену. Было ещё довольно рано и две красивые, стильные девушки сидели в баре одни, но телевизор уже был включён и на его экране постоянно мелькали какие-то кадры, а диктор спортивного телеканала весёлым голосом с шуточками рассказывал о том, какие состязания ждут болельщиков сегодня. Внезапно спортивная нарезка исчезла с экрана, на нём появилось сосредоточенное лицо диктора и он на этот раз каким-то замогильно-торжественным голосом обратился к телезрителям:

— Уважаемые дамы и господа, поклонники таланта великого гонщика Ника Сильвера, нашего Бешенного Ника, мы спешим сообщить вам, что сегодня призовой пилот линкора «Оффенсио» и лидер команды «Парк Тиу» снова отличился…

Нина устала махнула рукой и проворчала:

— Наверное этот американец опять утащил на орбиту жену очередного вельможи, чтобы поразвлечься с ней. Господи, на всю Империю есть только один стоящий мужчина и тот не рианонец, а американец, да, к тому же кобель редкостной породы. Ну, разве это не свинство, Ария? Куда подевались ваши мужики?

Диктор продолжал торжественно вещать:

— Наш специальный корреспондент только что передал нам с борта линкора чрезвычайно интригующую информацию. Оказывается, настоящее имя землянина Ника Сильвера — Николай Серебряков и он потомок отважного казака, которому императором Земли было пожаловано за храбрость дворянство. Не думаю, что это известие увеличит число поклонников Бешенного Ника больше, чем наша следующая новость — всего лишь полтора часа назад Ник Серебряков вышел живым и невредимым из тяжелейшего космического боя, в ходе которого он в одиночку уничтожил восемнадцать золотых энергонов, связав своими ошеломительными манёврами остальные корабли, которые были уничтожены доблестными пилотами линкора «Оффенсио». А теперь, дамы и господа, мы приглашаем вас на пресс-конференцию космос-командора Ника Серебрякова…

Ошеломлённая графиня эс-Черемизо, которая была весьма далека от любимой забавы множества её новых знакомых, этих безумных космических гонок на выживание, едва ли не впервые увидела того парня, который помимо своих побед на гоночных трассах прославился ещё и множеством любовных похождений с дамами высшего света. Она в изумлении широко открыла глаза и дрожащим голосом пробормотала:

— Ария, не может быть, это же мой Серебряков. — У неё невольно вырвалось — Сволочь! Кобелина проклятая. Скотина, да, как ты посмел говорить после этого, что ты по-прежнему любишь меня! Ну, ты у меня попляшешь, негодяй. Дай мне только добраться до тебя, мерзавец.

Космос-командор Серебряков, спокойный и невозмутимый, скупыми фразами описал причины, по которым ему пришлось вступить в бой с тридцатью шестью энергонами и пятью пилотами-техноэмпатами крейсера «Эксплараториус», мимоходом обвинив в покушении на убийство офицера космофлота Империи принца Конде и двух его дружков, старших офицеров крейсера, проиллюстрировав это соответствующей видеозаписью. Он не стал на этом зацикливаться и быстро перешел к столь же сжатому описанию своего космического боя, после чего заявил:

— Дамы и господа, как вы все прекрасно понимаете, с этого момента моя жизнь находится в опасности и я не могу вернуться на Рианон в ближайшее время. Тем не менее я спешу вас всех уведомить в следующем, я, Ник Серебряков, офицер космофлота Империи, пожизненный призовой пилот линкора «Оффенсио» и некессариус команды «Парк Тиу» буду всегда стремиться только к одному, везде и всегда доказывать подлинное величие Империи Рианон и прославлять её своими победами. Теперь, когда моя патрульная практика завершена, я обязательно обзаведусь своим собственным боевым кораблём и стану громить энергонов везде, где только найду их. Как пилот линкора «Оффенсио», я буду регулярно появляться на его борту, чтобы громить их вместе с моими боевыми друзьями, истинными героями славной Империи Рианон. Вместе с тем я также продолжу радовать своих поклонников победами на всех гоночных трассах, кроме одной — Каньон Дьявола. Я перешел дорогу семейке Конде и обзавёлся самыми могущественными врагами, которых только можно сыскать в Империи, а потому вовсе не собираюсь облегчать их задачу, убить меня во второй раз. Этого вы от меня не дождётесь, господа, а если хотите добиться своей неблаговидной цели, добро пожаловать в открытый космос, вот только там уже вы, а не я, превратитесь в дичь.

Нина вздрогнула и испуганно прошептала:

— Серебряков, ты сошел с ума. Конде очень опасная семейка, это известно в Империи каждому.

На этом Николай закончил своё выступление и его засыпали вопросами, на большую часть которых он отвечал: — «Без комментариев» и коротко отвечал лишь на некоторые, пока кто-то не задал ему следующего вопроса:

— Ник, о чём вы сейчас мечтаете?

Николай робко улыбнулся и ответил:

— Только об одном, чтобы моя жена вернулась ко мне как можно скорее. — После чего подался вперёд и сказал по-русски прямо в телекамеру — Нинуля, я очень люблю тебя. Родная, возвращайся к нам скорее.

От этих слов графиню эс-Черемизо, словно током ударило. Она вздрогнула и тихо прошептала сквозь слёзы:

— Серебряков, я тоже люблю тебя.

Графиня Ария эс-Беларо соприкоснулась своим браслетом с её и сказала вполголоса:

— Нина, встань. Если ты не полная идиотка, то немедленно вернёшься к своему мужу, пока кто-нибудь из рода Конде не догадался, что ты его жена и они не взяли тебя в заложницы.

Нина послушно встала и тотчас оказалась в имении князя Прогенитора, прямо в его транс-телепорте, откуда перенеслась на Стилан и уже там, переведя дух, графиня эс-Беларо сказала:

— Мы в Астраурбисе, милая. Извини, но помимо того, что я твоя подруга, я ещё и работаю в Управлении С, а твой муж является моим непосредственным начальником. Нина, он у тебя очень большой человек, космос-адмирал флота Содружества и второй человек в Управлении С, а всё то, что говорят о его любовных похождениях, это неправда. Вместо него всех этих аристократок и прочих девиц соблазнял его двойник, который был подчинённым твоего мужа ещё на Земле. Твой муж разведчик, Нина, и настоящий герой, а теперь пойдём к твоей дочери Насте, она всё тебе расскажет и не думай о том, что ты его когда-то предала. Ты ни в чём невиновата перед своим мужем, Нина, тебя просто заставили так поступить против твоей воли преступники. Это было зомбирование, Нина. От большей его части мы освободили твоё сознание ещё очень давно, но так и не смогли вернуть главное, твою любовь к мужу. Сейчас, когда ты испытала шок от его признания в любви, сделанное на глазах миллиардов телезрителей, ты стала прежней и уже ничто не мешает тебе вернуться к Николаю. Он тебя очень любит.

Николай смог добраться до Астроурбиса только через восемь часов, когда Настя и мать Нины всё рассказали ей о её муже. Выпроводив внучку на какое-то время из комнаты, Маргарита Эдуардовна предупредила дочь, что у её мужа была всё это время любовница и объяснила ей, что из этой его связи с девушкой-кошкой совершенно ничего не следует. Обижаться на мужа за то, что у него была такая любовница, на взгляд Маргариты Эдуардовны было то же самое, что взять и приревновать его к резиновой кукле. К тому же смог ведь он понять, что не она виновата в том, что у его жены за эти без малого три года сменилось семь любовников и потому на эту тему ей лучше с ним вообще не говорить, а постараться забыть об этих глупостях и жить дальше. Так она и сделала и когда Николай вошел в дом, то повисла у него на шее, расцеловала и громко воскликнула:

— Серебряков, как же я по тебе соскучилась. Не отпускай меня больше от себя ни на шаг, Серебряков. Хватит с меня всех этих тряпок. Сделай лучше из меня такую же шпионку, как Ария, так нам всем будет лучше.

— Ну, уж, нет, Нинка. — Смеясь ответил Николай подхватывая жену на руки — Лучше я сделаю из тебя штабного работника, как из мамы. Мне нужны хорошие штабники.

— Серебряков, что с тобой случилось? — Изумлённо воскликнула Нина — Ты стал называть свою тёщу мамой? Ну, всё, теперь я точно пропала и потому мне лучше всего стать просто домохозяйкой. Вот тогда я наверняка смогу командовать и тобой, и Настей, и мамулей. Серебряков, поцелуй же меня скорее.

Часть вторая

Война Космического Ганфайтера

Глава 1. Выбор экипажа линкора «Оффенсио»

Николай взъерошил волосы, придав им такой вид, словно он и в самом деле только что снял с головы тэу-шлем, обеими руками прижал к груди контейнер с Тиу и быстро шагнул на линзу домашнего транс-телепорта, провожаемый насмешливым возгласом Витьки Прапора:

— Мудрец, не забудь, Таласос!

Напоминание было излишним. Он не хуже своего двойника, прикрывавшего его в гонках на Таласосе, знал, где, якобы, находился последние три дня. Как знал и то, почему Прапору, всерьёз намеревавшемуся выиграть эту гонку, одну из важнейших в чемпионате, и тем самым восстановить статус кво, то есть обогнать на домашней трассе Майка Таранса, было так обидно внезапно сойти с дистанции. После того, как Майка Молнию накачали тэ-сывороткой, на равных с ним могли гоняться только несколько хойн, сам Ник Сильвер, да, ещё его двойник, дышавший в затылок им обоим. Так что Прапору, неизвестно почему отказавшемуся стартовать в финальном заезде и рванувшему с борта «Мечты Тиу» в неизвестном направлении буквально за пятнадцать минут до его начала, можно было и не говорить ничего об этом.

Николай чёртом слетел с линзы транс-телепорта на борту линкора «Оффенсио» и вопросительно уставился на космос-майора Клависа, командовавшего третьей манипулой военной полиции. Этот весельчак был подозрительно хмур и одет в парадный мундир с множеством наград. Отвесив Нику Сильверу короткий кивок вместо приветствия, Альбус сурово проворчал:

— Опаздываешь, Ник. — После чего зычным голосом скомандовал — Всё, парни, закрываемся до особого приказа! Кто не успел, тот опоздал. Быстро разошлись по своим боевым постам.

Слегка улыбнувшись, Николай телепортом отправился в зал инструктажа. Уж он-то прекрасно знал, с чем именно было связано то, что на борт «Оффенсио» теперь никто не мог попасть извне. Эмиттер привел его почти к самой кафедре, за которой на этот раз не было ни души. Один из самых лучших и близких друзей Ника Сильвера на борту линкора, космос-командор эс-Вадес, широко улыбнулся и указал пальцем на стул рядом с собой. Как обычно он занял для него место в первом ряду. Большой экран над кафедрой был пока ещё тёмным и потому Николай, жестом поприветствовав своих друзей-пилотов, а вместе с ними всех тех, кто давал им последнее напутствие и провожал в полёт — стипаторов, поставил контейнер на столик и принялся снимать с себя дуритовый боекостюм.

Хотя среди стипаторов, которыми командовал барон Суммус эс-Вадес, было немало женщин, а дурит надевался практически на голое тело, никто даже не подумал делать ему замечание. Более того, какая-то добрая душа тотчас бросила ему сверток с космокомбинезоном и бельём, чему Николай даже не удивился. Куда больше он удивился бы в том случае, если бы кто-то из стипаторов ему тотчас не подал одноразового безразмерного комбика, чтобы он мог прикрыть срам. Таких у стипаторов было обычно при себе двое, трое штук на всякий случай, но на этот раз ему бросили его собственный космокомбинезон, — чисто выстиранный, наглаженный и даже надушенный его любимыми духами «Армани», что могло означать только одно, — о нём позаботилась Малышка Оппи, которая взяла Николая под своё крылышко чуть ли не в первый же день его появления на «Оффенсио», хотя он и был тогда всего лишь курсантом высшей пилотажки, которого направили на этот старый линкор для обучения всем лётным космическим премудростям.

Может быть именно потому, что эти офицеры линкора никогда о них не забывали, все пилоты-техноэмпаты куда чаще называли стипаторов своими тутелариусами — хранителями, но чаще просто тутти. Именно они, эти добродушные и всегда улыбающиеся тутти, прикреплённые к каждому пилоту, провожали их в бой и потом неотрывно наблюдали за его ходом, помогали, чем только могли, возглавляли спасательные экспедиции и встречали на взлетно-посадочной палубе, если пилоты возвращались домой с победой. Поэтому для пилотов-техноэмпи не было на борту кораблей-маток друзей лучше, чем тутти, а на старине «Оффенсио» ими командовал никто иной, как Братец Сумми, самый рьяный защитник и строгий судья тех, кто по сути являлся основой боевой мощи линкора. Николай быстро натянул на себя шелковистое, приятно холодившее тело бельё, облачился в космокомбинезон, засунул дурит в пустую сумку и спросил подсаживаясь:

— Сумми, я ничего не пропустил?

Космос-командор пожал плечами и ответил:

— Ничего особенного, Никки, если не считать того, что в последние две недели безопасники вытолкали взашей десятка три бездельников. Ну, и ещё ты не смог полюбоваться на то, как с «Оффенсио» по своему собственному желанию списалось две с лишним дюжины лизоблюдов нашего миляги Тибо, решивших, как ты говоришь, на халяву украсить свою грудь боевыми орденами Империи. Вот на это действительно стоило поглядеть, тем более, что ты сам предсказывал такой поворот событий, когда говорил о каких-то крысах, которые бегут с кораблей первыми.

Николай, которого всегда веселили довольно резкие высказывания Братца Сумми в адрес императора, с которыми он уже устал бороться, по привычке, тихо проворчал:

— Попридержи язык, Сумми, ты когда-нибудь нарвёшься.

Барон эс-Вадес широко улыбнулся и спросил вместо того, чтобы сказать какую-нибудь очередную колкость по поводу императора Тиберия и его присных:

— Как закончилась гонка, Ник? Ты сделал этого зазнайку?

— Никак, Сумми. — С притворно горестным вздохом сказал Николай — За пятнадцать минут до финального заезда я получил сигнал о срочном сборе всех кадровиков «Оффенсио», схватил Тиу за уши и прямо из рубки, как был в дурите, так и прыгнул сначала к ближайшей станции транс-телепорта, а затем на Пятачок. Может быть ты объяснишь мне, наконец, что у вас тут произошло, Сумми? Вы что, пропили «Одор Меллеус»?

— О, если бы, мой друг. — Сказал вполголоса командир тутти и принялся вводить друга в курс дела — Не прошло и двух дней с того момента, когда Дядюшка Сальве три недели назад приказал тебе во что бы то ни стало надрать задницу этому стиланскому парню, как командование приказало ему отогнать «Оффенсио» в самую серёдку Магнус Апиума и уже здесь начались сплошные чудеса. Первым делом Дядюшка Сальве действительно приказал службе безопасности вычистить наши ряды от всех тех деятелей, на которых лично я никогда бы не положился, хотя с того времени, как ты прописался на старине «Оффенсио», таких и осталось немного. После этого наши ряды покинули все прихлебатели дедушки Тибо, а всего каких-то два часа назад к нам пожаловало очень высокое начальство. На «Оффенсио» прибыл никто иной, Никки, как начальник генерального штаба собственной персоной, а вместе с ним тот самый парень из Управления С, Храмм Регнер, который провожал в отставку Красотку Кес. Вместе с ним к нам явились сотни каких-то две спецов с целой кучей громадных контейнеров. По всему видно, что наше командование затевает что-то очень серьезное. Похоже на то, что нами, точнее вами, ребята, собираются заткнуть какую-то очень опасную дыру, будто вам и без того хлопот с энергонами не хватает. Знаешь, Никки, с того самого дня, как ты появился на «Оффенсио», жить стало гораздо веселее, вот только вашему брату, техноэмпи, теперь приходится сражаться чуть ли не втрое больше прежнего, да, и наши канониры тоже не скучают, хотя лично мне от этого не стало легче. Чем провожать вас в бой и потом кусать губы, глядя на все те глупости, которые вы совершаете в бою, уж лучше бы я сам сел в рубку меча и врезал по энергонам изо всех стволов.

Николай чуть было не сказал Суммусу, что так оно скоро и будет, но сдержался и промолчал. Вместо этого он тихо спросил:

— Сумми, с чего это нас загнали в читальню, а не заставили построиться на взлётно-посадочной палубе, как это и положено при встрече с высоким начальством?

Космос-командор пожал плечами и открыл было рот, чтобы высказаться по этому поводу, как в этот момент экран вспыхнул и на нём появилась худощавая, напряженная физиономия герцога Нидуса Фастидиозуса. Сурово сдвинув брови он сказал с несколько мрачноватой прямотой старого вояки:

— Космос-легионариусы империи, обстоятельства складываются таким образом, что вам необходимо выступить против нашего врага в особом качестве.

Суммус скептически хмыкнул и не преминул заметить вполголоса, воспользовавшись той паузой, которую начальник генерального штаба сделал для вящей убедительности:

— Нидус, старина, да, мы только этим и занимаемся, что выступаем против врага в своём самом лучшем качестве. Точнее это энергоны только и делают, что нападают на нас везде, где бы мы не находились, словно им больше заняться нечем.

Тут барон эс-Вадес нисколько не погрешил против истины. Действительно, с того самого дня, когда линкор «Оффенсио» примчался на выручку Нику Сильверу, энергоны, похоже, только тем и занимались, что пытались в самоубийственных атаках сжечь его ракетами с термоядерными боеголовками. Они даже напустили на них какие-то новые зубцы, которые были втрое больше прежних и мало чем отличались от стандартных мечей. Порой за сутки они совершали по пять атак, пуская в бой за раз до десятка больших кораблей, которые прозвали клыками, и две, три дюжины зубцов. Одни офицеры имперского космофлота стали считать линкор «Оффенсио» проклятым и полагали, что энергоны рано или поздно спалят его к чёртовой матери горячими ракетами и потому кое кто даже свинтил с него. Другие же наоборот, считали своим долгом служить именно на «Оффенсио» и строчили рапорт за рапортом с просьбой об их срочном переводе на этот легендарный старый линкор.

Из-за этого линкор «Оффенсио» как-то очень уж быстро стал лидером космофлота империи Рианон по количеству одержанных побед и командование имперского космофлота фактически сделало его рейдером, то есть стало посылать его на самые опасные космические трассы. Дядюшка Сальве, исполняя приказы высокого начальства, был вынужден мотаться чуть ли не по всей рианонскому сектору галактики, выискивая самые горячие точки, но тут даже самому последнему дураку было ясно, что горячо бывает только там, где находится «Оффенсио». Герцог Фастидиозус, будто вспомнив об этом, сказал с уважением в голосе:

— В последние полтора года на вашу долю выпало немало вражеских атак и их число растёт с каждым днём, легионариусы.

— Ба-а, да, неужто? — Уже в полный голос радостно воскликнул Суммус — Неужели сведения о том, что у нас ни дня не обходится без хорошей драки, наконец-то дошли до генерального штаба? Ушам своим не могу поверить!

Послышались сдержанные смешки пилотов и его подчинённых, а начальник генерального штаба тем временем, не откладывая дела в долгий ящик сделал весьма важное заявление:

— Поэтому, легионариусы Империи, командование космофлота решило изменить статус линкора «Оффенсио» и делает его главным рейдером имперского военно-космического флота.

Герцог снова сделал паузу и Суммус, вскочив на ноги, громко воскликнул:

— Долго же вы телились, господа препозитусы!

Нидус Фастидиозус, не услышав этой реплики, продолжал:

— В этой связи, дамы и господа, понимая все те опасности, которые будут отныне подстерегать вас на линкоре «Оффенсио», вам дается ровно час на то, чтобы решить, остаётесь вы нести службу на нём или подаёте рапорт о переводе на другие корабли. Это всё, легионариусы, что я хотел вам сказать.

Тут уже вскочили на ноги все пилоты-техноэмпаты и их тутелариусы и, громко аплодируя, заорали во всю глотку:

— А вот этого ты от нас не дождёшься, Нидус! Не за тем мы собрались на «Оффенсио», чтобы сбежать с него при первой же опасности! Можно подумать, что я соглашусь уступить эту честь хоть кому-либо! Если от кого нам и нужно было избавиться, на «Оффенсио», то тех давно уже нет!

Герцог Фастидиозус исчез с экрана и вместо него появился Дядюшка Сальве, сделал строгое лицо и скомандовал:

— Командирам боевых постов и дивизионов отобрать добровольцев и доложить о тех, кто решил не мозолить мне глаза.

Вот тут-то космос-командор эс-Вадес и вспомнил о том, что он является командиром дивизиона обеспечения атаки. Он вскочил на столик и громко рявкнул:

— Тихо! Слушайте теперь мой приказ. Милые мои мальчики и девочки, всех, кому надоел этот старый, грязный космический хлев, попрошу встать и двигать с вещами на выход.

Арист Фавер, всего только месяц, как получивший погоны космос-капитана, истошно завопил:

— Братец Сумми, извини, но я покину борт «Оффенсио» только в виде трупа!

Его дружно поддержали все остальные пилоты, как хомо, так и хойниро, и их ангелы-хранители:

— Да, командор, нечего дурью маяться, докладывайте Дядюшке Сальве, что на взлётно-посадочной палубе и во всех ангарах без исключения дезертиров нет.

Космос-командор эс-Вадес так и сделал. Минут через пять экран снова засветился и герцог Фастидиозус сказал улыбаясь:

— Ну, что же, космос-легионариусы Империи, именно этого я от вас и ожидал. Теперь вы все и телом, и душой принадлежите космос-адмиралу эс-Аггеру и если раньше командиры боевых кораблей базирования никогда вмешивались в дела пилотов, позволяя им самим решать, какими космическими тропами они будут проводить патрулирование, то отныне то же самое будет делать и ваш командир.

На этот раз слова герцога были встречены громом оваций и радостными криками буквально во всех отсеках линкора. Начальник генерального штаба сдержанно попрощался с почти четырьмя тысячами самоубийц и покинул линкор, после чего Дядюшка Сальве приказал всем старшим офицерам срочно прибыть в командную рубку на совещание. Линкор, находившийся до этого момента в дрейфе, быстро набирал скорость и в тот момент, когда Николай и Суммус входили в зал совещаний, вошел в гипердрайв, да, так резво, что им обоим пришлось остановиться и расставить ноги пошире, чтобы не ляпнуться на пол. Николай, делая вид, что он не понимает к чему такая спешка, сердито прорычал, словно его могли услышать в пилотской рубке:

— Парни, вы бы того, полегче рвали с места. Так ведь и носом запахать недолго.

Суммус, попридержав Николая за плечо, тотчас ухватил его под локоть и потащил сквозь толпу к первому ряду кресел. Барон эс-Вадес всегда предпочитал первый ряд камчатке и потому уже через пару минут Ник Сильвер с непонимающей физиономией сидел напротив Храмма Регнера. Тот скользнул по нему безразличным взглядом, повернулся к Дядюшке Сальве и стал его о чём-то расспрашивать. Командир линкора отвечал республиканцу тихо и односложно. Как только в зале собрались все, кому следовало, он обвёл офицеров внимательным взглядом и сказал:

— Господа офицеры, у меня для вас есть четыре новости и, как мне кажется, все четыре достаточно приятные. Первая новость такова, наш старина «Оффенсио» становится на перевооружение, так что уже очень скоро мы не только сможем выгрести с него всю накопившуюся за столетия грязь, но и получим новое артиллерийское и ракетное вооружение вкупе с мечами какой-то совершенно особой конструкции. Вторая новость на мой взгляд ещё приятнее, — вам не придётся при этом напрягаться. Все работы будут проведены на секретной военной космоверфи Республики Стилан силами республиканских специалистов, но никому из вас не светит получить внеочередной отпуск, как, впрочем, и очередной из-за третьей новости. Услышав о том, что предложили мне наши республиканские друзья, я, право же, не поверил, а предложили они не больше и не меньше, как сделать техноэмпи каждого члена экипажа «Оффенсио». Их учёные натянули нос нашим и изобрели вакцину, которая с высокой степенью надёжности способна превратить обычного человека в техноэмпата. Ну, а четвёртая новость такова, пока наши стиланские друзья будут превращать старину «Оффенсио» во что-то совершенно невообразимое, все члены его экипажа станут ещё и примипилариусами.

Дядюшка Сальве, огорошив всех таким известием, обвёл своих офицеров пристальным взглядом и замолчал, давая им возможность высказаться. Первым поднялся из кресла Николай и, подняв вверх руку, спросил:

— Мой адмирал, хотя я как бы и имею гражданство Республики, меня очень удивляет с чего это Стилан так расщедрился по отношению к нам? Дядюшка Сальве, извините, но я пять лет отбатрачил на Республику и хорошо знаю, что у этих ребят каждый шаг по рублю. Как вам это известно, я нёс патрульную службу в космодесанте на Парвусе, а это не самое приятное место в галактике. Там меня и сделали примипилариусом и, как я полагаю, довольно неплохим, вот только республиканцы содрали с меня за это ровно треть моего жалованья за пять лет, вот мне теперь и хотелось бы знать, во что это обойдётся нашим парням и девчонкам, ведь мы, в отличие от легионариусов Республики Стилан, не получаем таких огромных жалований. Это на Стилане армия является самой роскошной кормушкой, а у нас, в Империи, службу несут не ради денег, а из чувства долга. Так что пусть уж адмирал Регнер сразу скажет, во что нам всё это встанет, а то ведь многие рискуют из-за этого залезть в большие долги.

Храмм Регнер одарил Николая недобрым взглядом и так сжал свои пудовые кулачищи, что у него побелели костяшки пальцев. Однако, он быстро взял себя в руки и с лёгкой усмешкой ответил нахальному пилоту:

— Командор Сильвер, тем не менее вы не отказываете себе в удовольствии время от времени появляться в Астроурбисе, где ваша супруга имеет виллу неподалёку от дома своего отца, как и не отказались от облатиона, назначенного вам только за то, что ваш тесть является высокопоставленным сотрудником правительства Республики Стилан. — Под пристальным взглядом Николая он всё же смутился и ответил на его вопрос — Господа, хотя я и считаю обвинения командора Сильвера напрасными, всё же поспешу успокоить вас на этот счёт. Между Империей и Республикой по этому вопросу достигнуто следующее соглашение. Ваше превращение в примипилариусов не будет стоить вам ни гроша. Как и модернизация вашего прославленного линкора. Мы очень высоко оцениваем ваши заслуги в борьбе с энергонами и пошли на это только ради вашей же собственной безопасности. Только потому, что именно на вас они нападают так часто, мы безвозмездно передадим вам новые мечи и даже пошли на то, чтобы сделать вас всех техноэмпатами и тоже безвозмездно. Единственное наше условие таково, вы должны будете хранить всё это в строжайшей тайне и потому с вас будет взята подписка.

Николай скривился, взмахнул рукой и воскликнул:

— Узнаю Республику! На Стилане и шага не ступить без того, чтобы не нарваться на какую-нибудь военную тайну. С меня эти типы тоже содрали подписку на целых пятьдесят лет, из-за которой мне отказано в гражданстве Империи Рианон.

Дядюшка Сальве не выдержал и грозно рыкнул:

— Никки, немедленно прекрати! Мы ведь тебе не отказали в своём доверии, хотя ты имеешь всего лишь временный вид на жительство, пока служишь в космофлоте Империи.

— Но почему, мой адмирал? — Изумлённо воскликнул Николай — Разве мы не имеем права знать, что ещё навесят нам на шею республиканцы? Вспомните сами, сколько десятилетий, если не столетий, они пеняли космофлоту Империи на то, что он одерживает побед меньше, чем республиканский. Теперь же, когда «Оффенсио» стал костью в глотке энергонов, они, вдруг, вспомнили, что Империя Рианон была просто вынуждена тратить на свой космофлот денег чуть ли не в десять раз меньше, чем они на свой и примчались к нам со своими подарками. Да, мы и без их подачек справимся с любой задачей, поставленной перед нами командованием. Справлялись же как-то до сих пор и неплохо справлялись на зависть всем нашим недругам.

На несколько секунд лицо космос-адмирала расплылось в довольной улыбке, но он быстро согнал её и отрывисто рявкнул:

— Сядьте, командор Сильвер!

Николай щёлкнул каблуками, коротко кивнул головой и тотчас сел в кресло к облегчению своего друга, сидевшего за большим столом. Суммус тотчас наклонился к его уху и довольно громко сказал:

— Молодец, Ник, правильно ты врезал стиланцам.

Касмос-адмирал эс-Аггер вперил немигающий взгляд в своих офицеров и ворчливым тоном сказал:

— Чем предъявлять какие-либо претензии нашим союзникам, господа, потрудитесь выслушать, что именно нам предлагает командование республиканского космофлота. Давайте оставим политику политикам, а сами займёмся вопросами, так сказать, военно-технического свойства. Адмирал Регнер, объясните моим вредным мальчикам и девочкам, что вы задумали. Полагаю, что тогда страсти немедленно утихнут.

Храмми облегчённо вздохнул и выпрямился. В его руках появилась лазерная указка, а над головой вспыхнул большой экран, на котором появилось изображение модернезированного старины «Оффенсио». Голос начальника Управления С моментально окреп и в нём появились металлические нотки.

— Господа офицеры, по единодушному мнению начальников штабов вашего и нашего космофлота линкор «Оффенсио» должен отныне стать самым современным военным космическим кораблём Содружества. В настоящую минуту ваш линкор идёт прямым курсом на нашу секретную космоверфь, расположенную в звёздной системе Экситус, где в течении трёх месяцев будет подвергнут самой основательной модернизации. Практически от «Оффенсио» останется один лишь его корпус. Всё остальное будет заменено. Как и прежде ваш линкор будет нести на себе двести пятьдесят мечей, но это будут совсем не те мечи, к которым вы привыкли. Нашими военными инженерами и конструкторами разработана новая модель крейсера-истребителя и теперь техноэмпи не будут, как прежде, летать в одиночку.

Если при виде лишь слегка обновившегося старины «Оффенсио» никто даже не вздрогнул, то увидев на экране трёхмерное изображение нового меча, похожего на гибрид стратегического бомбардировщика «В-1» с дюжиной танков «Т-95», старшие офицеры так и ахнули. Очень уж это космическое чудовище с танковыми башнями на плоскостях походило на зубцы энергонов, да, и была сия посудина в два с лишним раза толще, чем прежние мечи. Николай, посчитав башни со счетверёнными пушками на верхней и нижней плоскостях корабля, озадаченно почесал затылок и невольно воскликнул:

— Батюшки-светы! Это что же такое получается, я смогу теперь брать на борт целую дюжину канониров-техноэмпи?

— Нет, командор Сильвер. — Успокоил его насмешливым голосом Храмм Регнер — Только пять канониров-техноэмпи вы возьмёте с собой на борт и, уж, если вы об этом заговорили, то сможете забрать с Парвуса основной костяк вашего прежнего спецотряда. Все ваши друзья, которых вы бросили, сбежав на Рианон тотчас, как только закончился срок вашего контракта, изъявили желание нести службу на «Оффенсио» и даже подали прошение о том, чтобы им было предоставлено если не гражданство, то хотя бы вид на жительство в Империи Рианон.

Николай не выдержал и возмущённо воскликнул:

— Можно подумать, что все мы стали гражданами Республики по собственному желанию, адмирал! Вы нас просто оккупировали, хотя и по просьбе большинства землян, так что не нужно тут наводить на меня критику. Особенно за то, что я не стал продлять контракт со стиланским космодесантом. Как будто у меня имелась иная возможность стать пилотом-техноэмпи. В вашу хвалёную академию я смог бы поступить только через пятнадцать лет безупречной службы, а в высшую пилотажку принимают кого угодно, да, и уровень подготовки в ней не чета вашему.

Лицо Храмма Регнера побагровело от досады, но он всё-таки сдержался и продолжил:

— Экипаж нового меча, господа, будет состоять из девяти человек, двух пилотов и пяти канониров, но при необходимости на борт гладиуса смогут подняться ещё хоть двадцать человек и им всем с гарантией хватит на нём места.

Адмирал Регнер часа два рассказывал о том, во что республиканские космостроители превратят старину «Оффенсио» и всем это понравилось. Стиланцы действительно не скупились и решили по максимуму облегчить участь космолётчиков, заполнив его под завязку ремонтными и всеми прочими роботами, которые имелись теперь даже на новых мечах — гладиусах. Старый линкор должен был получить к тому же ещё и сверхмощную силовую защиту и такие батареи импульсных пушек, что космос-командор эс-Цертус, командовавший на «Оффенсио» всей импульсной артиллерией, аж застонал, схватившись за голову. Такое было возможно только при условии замены старых термоядерных реакторов на новые, имевшие мощность раз в десять большую. Почти все космолётчики, кроме парней из службы безопасности, военной полиции и небольшого отряда космодесанта, во весь голос сожалели о том, что им не доведётся принимать участия в работах, связанных с модернизацией линкора, но Дядюшка Сальве быстро успокоил их:

— Парни, не нойте. К тому времени, когда на «Оффенсио» начнутся пусконаладочные работы, военные медики этого кудесника дока Стрелли уже превратят вас в пэппи, так что работы хватит и на вашу долю.

Николай снова не выдержал и воскликнул:

— Дядюшка Сальве, этого просто не может быть! Лично меня стиланские костоправы, когда превращали в пэппи, чуть ли не полгода держали внутри робохирурга, прежде чем выпустили подышать свежим воздухом.

Храмми радостно оскалился и воскликнул в тон ему:

— Командор, так ведь это когда было! За это время много воды утекло и к тому же на Парвусе вами занимались обычные армейские медики, а на борт «Оффенсио» прибыли самые лучшие специалисты Управления С под руководством самого профессора Стрелта Винера. Ну, что же, может быть мы продолжим общение в кают-компании, господа? Дядюшка Сальве обещал показать мне какую-то удивительную коллекцию хрусталя, которая, к его глубокому сожалению, почему-то перестала пополняться.

Офицеры дружно захохотали, а Ник Сильвер густо покраснел, но вовсе не потому, что так было задумано по им же написанному сценарию. Все дружно поднялись с мест и направились к выходу из зала. Это их командиру и его гостю можно было покинуть зал совещаний через адмиральский вход, ведущий чуть ли не к люку кают-компании линкора, а им нужно было топать до него по длиннющему коридору, да, ещё потом подниматься по траппу наверх. Сразу же на Николая навалились его друзья и принялись высказывать ему свои претензии. Первым это сделал барон эс-Амиссимо, который треснул его по спине и завопил:

— Никки, какая муха тебя укусила? В честь чего ты затеял свару с этим парнем? Он ведь, как и ты сам, тоже техноэмпи и такой же легионариус, как и мы все. Помнится, когда адмирал Регнер поздравлял твою подружку Кес с выходом в отставку и даже вручил ей орден «За заслуги», ты был к нему добрее.

Барону дружно вторили остальные мужчины и женщины, оказавшиеся поблизости, а космос-майор Опиния Детериор, личный ангел-хранитель Ника Сильвера, с силой заехала ему по шее и возмущённо крикнула:

— Да, Никки, что это ещё за глупости? Мы, конечно, осведомлены о твоих напряженных отношениях с некоторыми стиланцами, но это вовсе не повод для того, чтобы так откровенно и по-хамски нападать на милашку Храмми.

— Милашку? — Притворно изумился Николай — Да, этот засранец лично подписал приказ, по которому мне запрещено покидать дом жены иначе, как в сопровождении двух его мордоворотов. К тому же эти гады так насели на мою благоверную, что та теперь со Стилана ни ногой. Как я не упрашивал её, она так и не согласилась прибыть на Рианон, когда в «Парке Тиу» праздновали третью годовщину моей карьеры космического гонщика и всё это благодаря как раз именно Храмму Регнеру.

Суммус, закрыв собой друга от нападок остальных его друзей, громко рыкнул:

— Ну, всё, ребята, хватит болтать! — Похлопывая Ника по плечу, он всё же добавил наставительным тоном — И всё равно ты зря накинулся на этого стиланца. Ну, а в том, мой друг, что твоя жена наотрез отказывается посещать Рианон, нет ничего удивительного. После того, что сотворили с Нинель эти сволочи, парень, её трудно упрекнуть в этом. Да, ты и сам, старина, после того, как этого ублюдка Августа Конде и двух его дружков помиловал Тиберий, стараешься лишний раз не маячить в Арденсглорисе, хотя парни Секиры постоянно находятся рядом.

Николай устало махнул рукой и огрызнулся:

— Да, плевать мне на всех Конде, Сумми. А на счёт стиланцев ты всё равно не прав, дружище. Зануды они просто редкостные, хотя мне действительно нужно будет извиниться перед адмиралом хотя бы за то, что он разрешил моим парням присоединиться ко мне. Вот только как отнесётся к этому Дядюшка Сальве, ведь что ни говори, а они все остались нести службу на Парвусе и сейчас, наверное, будут вынуждены разорвать свои контракты. Да, было бы здорово, если бы мы снова стали работать вместе. Ведь они все специалисты экстра-класса. К тому же теперь каждому техноэмпи придётся набирать себе целую команду, а это довольно непростое дело. Правда, у нас на «Оффенсио» благодаря Дядюшке Сальве любой рядовой космолётчик даст сто очков форы многим офицерам с других кораблей.

Граф эс-Урсус, возглавлявший на «Оффенсио» службу безопасности, расталкивая всех приблизился к Николаю, обнял его за плечо с другой стороны и пророкотал своим громовым басом:

— Не вижу в этом ничего особенного, Ник. Адмирал Регнер передал мне два с лишним часа назад досье на твоих друзей и я не нашел в нём ничего такого, что позволило бы мне усомниться в их преданности тебе. Кстати, Ник, тот парень, Кинг-Конг, который занялся сельским хозяйством и его напарник, Гринпис, они как, согласятся присоединиться к тебе на борту «Оффенсио» в качестве канониров? Если, да, то лично я не буду против вашего воссоединения. Что ни говори, а вы почти двадцать лет работали вместе и, насколько я осведомлён, командование было вами всегда очень довольно.

— Ты забыл ещё одного нашего парня, Мартис, — Джека Лайтинга по прозвищу Метеор. Кроме меня только он из всего моего отряда стал техноэмпи и теперь гоняет на серебряных стрелах за «Регийских акул».

Начальник службы безопасности линкора «Оффенсио» хмурым голосом поинтересовался:

— Это тот самый паршивец, который разнёс в клочья «Мечту Тиу» уже на семнадцатой секунде во время финального заезда на Клеатине? Хорош друг, нечего сказать.

— Ну, не без этого, Март. — Широко улыбаясь миролюбиво заметил Николай — Космические гонки дело такое. В тот раз повезло ему. Зато на «Оффенсио» тогда, наверняка, появится ещё один призовой пилот, мы ведь всё-таки ещё и гонщики.

Граф сердито засопел, но обстановку быстро разрядил Суммус, воскликнув:

— Вот и славно, парни! Зато Метеор, как я полагаю, точно продолжит дело, начатое нашим Ником и в коллекции «Оффенсио» прибавится хрустальных графинов с боевыми трофеями.

— Ох, ребята, вы дождётесь, что какая-нибудь из наших девчонок тоже захочет оседлать серебряную стрелу и станет призовым пилотом «Оффенсио». — В ответ на такое заявление сказала Опиния — Интересно, что вы скажете, если она притащит портки какой-нибудь знаменитости?

— Протервиа пуэлула! — Громко рявкнуло сразу несколько весёлых голосом.

Космос-майор немедленно подбоченилась и воскликнула:

— Интересное дело! Если какой-нибудь кобель из числа пилотов чуть ли не силой затаскивает девушку на борт своего гоночного корыта, — он для вас всех герой, но стоит только подумать о том, что то же самое может сделать девушка-пилот, так она сразу же становится бесстыжей девчонкой. Вы знаете, как это называется, господа легионариусы? Дискриминация! Вот как!

С шуточками и смешками офицеры «Оффенсио» ввалились в кают-компанию и замерли, увидев в ней господ и дам, одетых в партикулярное платье. Команда дока Стрелли решила выделиться и потому все медики, хотя они и были военными и даже имели флотские звания, оделись по гражданке. Впрочем, они были не одиноки, так как хойниры также были одеты в серебряную парчу и целые облака кружев. Они даже водрузили на свои головы диадемы, сверкающие драгоценными камнями, и укрыли свои жвала золотыми накидками-монисто. В таком виде они менее всего походили на пауков и куда больше напоминали дам в огромных кринолинах. Обстановка разрядилась окончательно и все стали дружно веселиться, словно праздновали очередную победу своего призового пилота Ника Сильвера. Сам же Николай, как и обещал, разыскал в веселящейся толпе Храмма Регнера и принёс ему свои извинения. Храмми не стал делать трагедии из выволочки, устроенной ему другом по своей же собственной инициативе для вящего укрепления легенды, и сказал в ответ:

— Всё, Ник, больше ни слова. Во многом вы были правы, командор, но, как вы сами это понимаете, ни вы, ни я не можем изменить установившихся правил.

Николай, сокрушенно вздыхая, согласился:

— Это точно, адмирал. В молодости я уже сталкивался с чем-то подобным, когда США и родина моих предков не только перестали быть врагами, но и стали союзниками в борьбе против международного терроризма. Увы, хотя мы и стали союзниками, настоящего воинского братства между нами тогда так и не возникло, хотя мне и приходилось выполнять некоторые задания командования вместе с российскими специалистами. Надеюсь, что хотя бы отношения между стиланским и рианонским космофлотом станут, наконец, более дружелюбными.

Дядюшка Сальве, находившийся поблизости, немедленно взял их под руки и сказал:

— Да, парни, за это стоит выпить, а потому предлагаю направиться к столу.

Не то что бы время было обеденное, на «Оффенсио» не исполнилось ещё и одиннадцати часов утра по имперскому времени, но для стиланцев день уже близился к концу и потому ни у кого не возникло желания отказаться от застолья. Все старшие офицеры, а вместе с ними пилоты-техноэмпаты чинно расселись за столами в соответствии со своими воинскими званиями, а также согласно расписания посадки за стол совместно с гостями и обед начался с тоста командира линкора, предложившего выпить за воинское братство между Империей и Республикой. За это все выпили весьма охотно, как и за многое другое, но уже через каких-то полчаса за столом завязался оживлённый разговор и поскольку основное число гостей «Оффенсио» имело отношение к военной медицине, космолётчики стали расспрашивать медиков о том, что те собираются с ними делать в самое ближайшее время. Как это уже было известно всем, через девять часов линкор должен был достичь звёздной системы Экситуса. Больше всего, однако, всех интересовали даже не то, как их будут превращать в примипилариусов, а то, как действует тэ-вакцина.

Из того, что сказал об этом профессор Стрелт Винер, получалось буквально следующее: — тэ-вакцина дока Стрелли была способна сделать прекрасным пилотом-техноэмпи каждого третьего обитателя галактики и уже через три дня после инъекции он мог иметь тэ-коэффициент равный в среднем ноль шестидесяти двум. У рианонцев, по его словам, он может доходить даже до ноль семидесяти девяти, у стиланцев и других хомо от ноль шестидесяти четырёх до ноль семидесяти трёх, у гуманоидов, кроме ронн, от ноль пятидесяти двух до ноль пятидесяти восьми и только у ронн, особенно женщин, он доходит до ноль восьмидесяти пяти и при этом почти девяносто процентов этой расы фелиноидов способны стать техноэмпи. У хомо этот процент был несколько ниже, семьдесят пять. Тэ-коэффициент хойниро составлял всего ноль сорок пять, но вся прелесть тэ-вакцины дока Стрелли в том и заключалась, что она была способна повысить и их тэ-коэффициент практически вдвое.

Николай выслушивал объяснения дока Стрелли со скучающим видом и только что не зевал, когда тот рассказывал его друзьям о всех этих чудесах. Прекрасно понимая, что ему самому тэ-вакцина уже ничего не сможет добавить в плане повышения техноэмпатии, Николай даже принялся потихоньку ворчать, а когда Дядюшка Сальве, посадивший его справа от себя цыкнул, чтобы он заткнулся, тихо сказал:

— Командир, если всё уже решилось может быть я смоюсь с «Оффенсио» и погоняю в своё удовольствие эти три месяца?

— Ты считаешь, Никки, что сможешь справиться со своим новым кораблём без тренировок на «Четвертаках»? — Спросил его космос-адмирал.

Николай пожал плечами и ответил:

— Ну, так я же буду появляться на борту «Оффенсио» время от времени, Дядюшка Сальве. К тому же я не думаю, что эти несуразные гробы смогут меня хоть чем-либо удивить. Мне и не такими железяками приходилось управлять.

Тут он нисколько не кривил душой, поскольку принимал самое активное участие в проектировании гладиусов, а их тэу-систему управления и вовсе делали под его техноэмпатические способности и потому далеко не каждый обычный пилот смог бы оторвать гладиус от взлётно-посадочной палубы и вывести его в открытый космос. Тут нужно было быть супертехноэмпатом, а именно такими обычных техноэмпи делала тэ-сыворотка, приготовленная из его собственной крови. Космос-адмирал, выслушав его объяснения, кивнул головой и сказал:

— Ладно, Ник, валяй, отправляйся на базу «Парка». Передай от меня привет Секире и не забудь, пожалуйста, сказать ему, что за ним имеется должок.

Николай вежливо попрощался со своими соседями по столу и покинул кают-компанию. Выйдя в коридор он облегчённо вздохнул. Пока что всё шло строго по его собственному плану, если не считать того, что Храмми разболтал всем о том, что он получает облатион с Республики. В том, что его тесть является правительственным чиновником и к тому же проходит по военному ведомству, никто на «Оффенсио» не ставил ему в вину, как и не косились его друзья на то, что Ник Сильвер по нескольку дней каждый месяц проводил на Стилане, в Астроурбисе. Более того, некоторые друзья даже побывали у него в гостях и считали, что ему просто несказанно повезло.

Хотя вилла и была казённой, более роскошного жилья никто из них не видел. Правда, это был всё же не его собственный дом, а так сказать парадный дворец для приёма гостей, в котором глаза ломило от роскоши. Нине из-за этого он тоже не нравился, зато их дочь вовсю эксплуатировала это роскошное здание, стоящее на участке площадью в пятьдесят с лишним гектаров, называющееся, словно в насмешку, «Стабула венаторис» — «Хижина охотника». Эта юная красавица, учившаяся на втором курсе космической академии, часто устраивала там шумные вечеринки.

В широком, просторном коридоре, все стены которого были увешаны картинами в резных золочёных рамах, среди которых было даже несколько полотен принадлежащих кисти супруга Лиу, его нагнал Суммус. Они вместе телепортировались сначала в ангар, где стоял меч и после того, как Николай забрал контейнер с Тиу, телепортом отправились к главному корабельному транс-телепорту. Неподалёку от него уже прохаживались, как обычно, космолётчики, несущие вахту, и парни из военной полиции, прикрывавшие их. Несколько минут Суммус шел рядом с ним молча, но на подходе к Пятачку спросил таки:

— Ник, как ты считаешь, я смогу стать пилотом?

— Лишь бы ты стал техноэмпи, Сумми, а уж пилотом я тебя и сам сделаю не хуже, чем когда-то это сделала Кес. — С улыбкой ответил Николай и, смущённо опустив голову, пояснил — Сумми, главная причина, по которой я покидаю «Оффенсио» в самый важный для моих друзей момент жизни это то, что у меня глаз, словно колун. Понимаешь, старина, я запросто могу это дело сглазить даже совершенно того не желая. В «Парке Тиу» это хорошо знают и поэтому когда я вхожу в чей-либо ангар не постучав костяшками пальцев по краю люка, все тут же прекращают любую работу и даже подготовку к старту, но я об этом стараюсь никогда не забывать и даже тогда, когда нахожусь на старте, не глазею по сторонам, чтобы кого-нибудь ненароком не сглазить. Да, ты и сам об этом прекрасно всё знаешь, ведь не зря же ты на второй день убрал от моего ангара бедолагу Титуса и приставил ко мне Малышку Оппи. Она мой самый счастливый талисман, Сумми, но даже при ней я не хочу находиться на борту «Оффенсио» в тот момент, когда док Стрелли будет накачивать тебя своей волшебной тэ-вакциной.

Командор эс-Вадес, который был жутким перестраховщиком, верящим в любые приметы, при этих словах трижды дунул в кулак и для верности даже постучал костяшками пальцев по деревянной раме ближайшей картины, после чего с видимым облегчением сказал:

— Ну, тогда храни нас духи космоса, Никки.

Уже возле линзы Николай сказал, хихикая в кулак:

— Сумми, а ведь наша Малышка Оппи вовсе не шутила. Поверь, если она станет техноэмпи, то когда-нибудь точно притащит в кают-компанию кальсоны Секиры или того хуже, старшего братца нашего Дядюшки Сальве. Вот будет смеху.

Командир подразделения ангелов-хранителей, который уже видел себя в пилотской рубке гладиуса, покрутил головой и ответил задумчивым голосом:

— Никки, тогда мы заставим кого-либо из ребят Гайки пошить из них флаг и повесим его над камином в честь её победы и заставим поцеловать его краешек каждого, кто захочет отобедать вместе с нами. А что, мы имеем на это полное право, ведь это наша кают-компания.

Глава 2. Бешенная гонка со стрельбой в «Лабиринте Ника»

Мысленно представляя себе, какой флаг может получиться если не из кальсон, то уж точно из широченных трусов князя Прогенитора, имевших на диво яркую и пёструю расцветку, Николай ввалился в дом своего друга. Гораций, давно уже поджидавший его, даже не отправился по этой причине на Таласос и как только главный пилот «Парка Тиу» с мечтательной улыбкой на лице вышел из кабины транс-телепорта, тотчас схватил друга и партнёра за плечи и принялся с силой трясти его, вопрошая:

— Ну, как всё прошло, Ник? Надеюсь Нидус не сморозил никакой глупости? А как это перенёс Храмми? Не дрогнул? Очень уж дорого Республике обошлась эта твоя сумасшедшая затея с перевооружением «Оффенсио».

Николай ловко вывернулся из рук Горация Прогенитора, которые своей силой ничем не уступали по своей мощи гидравлическому прессу и воскликнул, притворно шипя от боли:

— Гор, ты с ума сошел! Знай я о том, что ты начнёшь меня так тискать, то заранее облачился бы в дурит. — После чего отрапортовал — Всё прошло самым чудесным образом, Секира, и теперь у тебя имеется в наличии свой собственный рейдер, команда которого в тебе души не чает. Вот только твой субрегулус Сумми слишком уж нелестно отзывается о старикашке Тибо.

— Эх, Никки, если бы ты только знал, сколько ему и его отцу пришлось испытать унижений от этого засранца, ты бы его не осуждал за это. — Сокрушенно вздыхая сказал князь Прогенитор и добавил — Мне просто каким-то чудом удалось пристроить этого парня на «Оффенсио», иначе он точно попытался бы грохнуть эту старую сволочь и непременно погиб ничего не достигнув. Ладно, хватит о грустном, парень. Давай, рассказывай, чего ты всем этим хочешь добиться? Только не надо мне заливать, что ты думал только о безопасности своих друзей.

Оба заговорщика быстро проследовали в кабинет князя Прогенитора, где Николай и продолжил разговор. Хотя его друг и был дюком Империи, а род Прогенитором насчитывал несколько тысячелетий и происходил от императоров древности, это вовсе не защищало его от императорской охранки. Даже не смотря на то, что резиденция Горация находилась под двойной охраной, Николай предпочитал говорить о деле только в закрытых и надёжно защищённых от прослушивания помещениях. Он уселся в уютное кресло возле камина, взял в руку бокал с коньяком, поданным хозяином дома, и усталым голосом ответил:

— В первую очередь мне это нужно потому, Гор, что я хочу прославить твоё имя. Когда всем станет известно о том, что только инструкторы твоего лётного училища могут помочь желторотым соплякам, хлебнувшим тэ-сыворотки, освоить профессию боевого пилота-техноэмпата всего лишь за каких-то два месяца вместо девяти лет, о тебе в Империи будут говорить не только, как об экзальтированном сумасброде и чокнутом типе, но и как о политике имперского масштаба, для которого космофлот превыше всего. Если признаться честно, то у Ролло глаза на лоб вылезли, когда он узнал, что ты вовсе не такой мерзавец, каким тебя умудрялись выставлять шестёрки Тиберия. Надо, кстати, отдать им должное, они здорово умудрились расписать тебя в самом чёрном свете. Понимают, суки, что ты для Тиберия самый опасный политический противник. Да, и ты тоже был в те времена хорош, прикинулся шлангом и не делал ровным счётом ничего, чтобы хоть как-то изменить общественное мнение о себе.

— Ну, это была моя маскировка, Никки. — С улыбкой сказал князь — Зато меня никто даже сейчас не воспринимает всерьёз, а эту затею с лётным училищем при «Парке Тиу» считают чистейшей воды идиотизмом и пустой тратой денег. Кстати, если ты так сказал о первой своей задаче, то мне хотелось бы знать, какова вторая? И, вообще, как тебе удалось убедить Энсиса вбухать столько денег в эти летающие космические руины? Если признаться честно, Никки, то именно благодаря тому, что Республика предложила Тиберию сделать главным рейдером Империи этот линкор, который по мнению некоторых специалистов давно уже следует списать в металлолом, твоя афёра стала возможной. При дворе считают, что на его модернизацию уйдёт не менее пяти, а то и семи лет. Не верят они также и в тэ-сыворотку. Уж больно много на этой почве развелось различных шарлатанов. Кстати, парень, ты бы хоть передо мной не кокетничал и называл вещи своими именами. Никакие инструкторы не способны сделать того, что делает с людьми сыворотка, приготовленная из твоей крови. Взять к примеру того же Прапора, хотя он и похож на тебя, как две росинки, только благодаря твоей сыворотке он сразу же вписался в мою команду, да, как вписался! Никому в команде даже в голову не пришло, что это не ты, мой друг.

— Угу, угу, как же! — Кивая головой ехидно воскликнул Николай — У меня, между прочим, почти три месяца ушло на то, чтобы научить Витька летать почти также, как я, а теперь мне у него уже самому впору учиться. Такая уж это едучая зараза. Ох, даже не представляю себе что будет, когда мне придётся гонять с ним на одной трассе. Ведь убьёт же, гад, как пить дать убьёт и рука у него, главное, даже не дрогнет. Да, кстати, чем закончилась гонка на Таласосе? Мы не продулись вчистую? Лично мне было бы чертовски обидно потерять шанс стать трёхкратным чемпионом.

— Не беспокойся, мы выиграли. — Успокоил его князь — Кес пришла первой, а Артемо вторым и при этом ещё и выбил Майка. Им вообще не повезло, до финиша дошли только две их стрелы и те не вошли в двадцатку. В общем ты снова лидер гонки, но меня сейчас волнует вовсе не это, Ник.

Князь со вздохом покрутил головой, сделал глоток коньяку и пошевелил длинной кочергой поленья в горящем камине. На широте Региса, второго по величине города Рианона, наступила зима и потому снаружи было под тридцать градусов мороза. Князь Прогенитор вздохнул ещё раз, пристально посмотрел на Николая и спросил:

— Ник, Храмми как-то сказал мне, что из твоей крови было приготовлено несколько десятков миллионов доз тэ-вакцины, как ты смог выдержать такое?

Николай лениво отмахнулся и сказал в ответ:

— Пустяки, Гор, в этом не было ничего страшного, да, к тому же это была вынужденная мера. В общем на базе моих техноэмпатических способностей док Стрелли чуть ли не с самого первого дня построил целую науку и теперь, Гор, я принят в узких научных кругах за стандарт и стал эталонным метром. Мой тэ-потенциал оценивается в один никс и на сегодняшний день я пока что самый мощный техноэмпи, но ещё не вечер. Док Стрелли был полностью прав, когда говорил, что у полного техноэмпи это качество способно развиваться. Те пробы, которые он брал в самом начале моей творческой карьеры, даже в пыль не попадают по сравнению с тем, что из меня в конечном итоге получилось благодаря упорству и педагогическим талантам нашей Красотки Кес. Как это тебе, наверное, уже известно, этот изверг буквально вырвал меня из объятий жены и на целых три месяца заточил в своих медицинских казематах, но никто даже не подозревает, через что мне там пришлось пройти. Целых три месяца этот изверг заставлял меня по восемь часов сидеть в пилотском кресле симулятора, после чего сцеживал из меня по литру крови и по самые уши накачивал всякой калорийной гадостью, чтобы повторить всё на следующий день. В результате мы имеем на сегодняшний день почти пятьдесят миллионов доз тэ-вакцины, которая способна из какого-нибудь отличного парня даже без космической академии сделать вполне приличного пилота-техноэмпи. Затем этот вампир от медицины загнал меня в отпуск, а сам начал разбираться с тем, что же из этого получилось. Первые два месяца парни дока Стрелли каждый день накачивали меня какой-то дрянью, чтобы полностью очистить мой организм, ну, а после этого я через каждые два дня в течении шести месяцев сдавал по шестьсот грамм крови, чтобы они могли изготовить из неё обычную тэ-вакцину. Поэтому жить нам пришлось на одном милом острове, расположенном посреди океана неизвестно на какой планете. Найду, обязательно разбомблю её к чёртовой матери. Обстановка на острове была соответствующая, никакой информации извне, ничего острого, пряного или спиртного, одно только диетическое питание, соки, море и солнечные ванны. Естественно, что Настюха сбежала от нас уже через каких-то три недели. Единственное, что этот изверг мне разрешал, так это заниматься сексом с женой и поэтому полгода назад у нас и родился сын, потомственный техноэмпи с приставкой супер, в отличии от Нины и Насти. В общем, Гор, гениальный план Ролло по созданию новой генерации пилотов-техноэмпи полностью увенчался успехом.

— Тяжело же тебе пришлось, парень. — Кивая головой промолвил Гораций Прогенитор — Этот док Стрелли, не смотря на внешность вполне приличного человека, сущее чудовище. Я то думал, Бешенный, что ты просто находишься в отпуске, который вполне заработал, ведь учёба в пилотажке далась тебе нелегко.

— Ерунда, Секира. — Поторопился сказать Николай — Док Стрелли выполнял мой собственный приказ и не мог поступить иначе, хотя и пытался. Ну, хватит об этом, Гор. Честное слово, лично я не нахожу в этом ничего ужасного, ведь рядом со мной постоянно находились самые лучшие врачи Стилана, а потому моей жизни ничто не угрожало.

В воздухе на несколько минут повисла пауза. Дрова в большом камине негромко потрескивали, в кабинете, окна которого были плотно зашторены, царил приятный полумрак и обстановка для долгого, откровенного разговора была самой благоприятной. Гораций улыбнулся и спросил Николая весёлым голосом:

— И всё же Никки я хотел бы знать, чего ещё ты добился?

— Да, ничего особенного, Гор. — Смеясь ответил своему другу Николай — Мне просто очень не хватало на «Оффенсио» моих друзей, а ещё надоело всё время разрываться надвое. Зато теперь я имею возможность использовать этот линкор в качестве своей основной базы, пока остальные ребята будут заниматься оперативными разработками, сбором разведданных и их анализом, но и их я надеюсь перетащить на «Оффенсио».

— А ты не находишь такой метод руководства слишком уж экстравагантным, Никки? — Ехидно поинтересовался князь — Мне всегда казалось, что всякий уважающий себя начальник должен находиться в главном офисе и руководить делами сидя в удобном кресле, а не находясь в пилотской рубке гладиуса. Это какое-то нестандартное решение.

— Ну, тут уже ничего не поделаешь, Гор, война у нас тоже какая-то нестандартная идёт! — Воскликнул Николай — А потому, сидя в офисе, много не напланируешь и к тому же мы и раньше так работали. Сами ставили перед собой задачи сами же их потом и решали. Представь себе, старина, у нас довольно неплохо получалось. Высокое начальство во всяком случае было довольно.

При этих словах князь Прогенитор невольно вспомнил досье группы «Кавказ-21», усмехнулся и многозначительно заметил.

— Да, уж, вашему начальству ничего не оставалось делать, как оставаться довольным. Меня куда больше удивляет, как это вы вообще хоть о чём-то сообщали своему начальству. На мой взгляд оно этого было недостойно. А тебя не беспокоит, парень, что ты, как бы это сказать помягче, работаешь одновременно и на Стилан, и на Рианон. С одной стороны ты адмирал флота Республики, а с другой призовой пилот и старший офицер имперского линкора «Оффенсио». Тебя это не напрягает, Ник Сильвер?

— Ну, и сказал бы прямо, Гор, что Ник Сильвер слуга двух господ. — Широко улыбаясь сказал Николай и прибавил — На самом же деле, Секира, Мудрец работает не на Империю и не на Республику, а на всё Звёздное Содружество, хотя, честно говоря, Империя мне нравится хотя и немного, но всё же больше, чем Республика, если, конечно, убрать с трона Тиберия.

Гораций поднялся из кресла, прошелся по кабинету и, внезапно повернувшись к своему собеседнику на каблуках, резким тоном спросил:

— А ты не боишься, Ник, что тебя однажды разоблачат? Ты ведь поступил очень неосмотрительно, так демонстративно воссоединившись с Нинель? Хотя эта женщина стоит и не такого риска, ты очень сильно рискуешь, парень. Вдруг кто-нибудь сумеет собрать о тебе информации побольше и всё тщательно проанализирует? Таким образом ты поставишь под удар и моё грядущее восхождение на трон. Может быть тебе следует погибнуть на очередных гонках и вернуться на Рианон в ином облике?

Отрицательно помотав головой, Николай спокойно сказал:

— Нет, Гор, у нас всё под контролем. Охранка Тиберия не сможет добраться ни до одного человека, который не то что видел меня, а даже хотя бы слышал о том, что в России работала когда-то разведгруппа «Кавказ-21», которой руководил Николай Серебряков, позывной Мудрец. Что же касается американца Ника Сильвера, так с этим и того проще. На Парвусе действительно служил по контракту такой парень и он, как ты понимаешь, был когда-то морским котиком и командовал секретным спецподразделением. Кстати, я знавал этого парня ещё тогда, когда был Малышом. Встречались как-то раз в Стамбуле. Он в самом деле внук белогвардейского офицера, перебравшегося из Франции в Штаты и на старости лет женившегося на американке, только фамилия у его деда была не Серебряков, а Серебренников и хотя имя Ник у этого американца было оперативным, кроме него и своего роста он ничем на меня не похож. В отличие от меня этот парень полный раздолбай. Сейчас и он, и все его люди пошли на повышение и служат в Управлении С под другими именами и с другой внешностью. Так что за мою легенду ты можешь не опасаться, ведь её разрабатывал не кто-либо, а сам Гамлет и, уж, в чём-чём, а в этом ему можно полностью доверять. По части достоверных легенд он у нас просто Шекспир. Чтобы вжиться в роль Ника Сильвера, мне пришлось изучить всю его биографию, включая детальные планы всех тех авианосцев, на которых он когда-либо бывал и даже вызубрить на зубок все его контакты. Ну, а кроме того, Гор, ищейки Тибериуса, если они и заподозрят меня в чём-либо, смогут встретиться только с теми людьми, которые под присягой скажут, что я и есть тот самый коммандер Ник Сильвер, которого им однажды представили. Разумеется, все эти люди занимают достаточно высокие посты на Стилане, чтобы их уже никто не смог побеспокоить. Ребята из Управления С тоже не лаптем щи хлебают и их не нужно ничему учить. Они сами кого хочешь научат тому, как именно нужно обставлять секретные операции, а потому спи спокойно, Гор, с этой стороны тебя не ждут никакие неприятности. К тому, что я изображаю из себя разбитного крутого парня, настоящего призового пилота, весельчака, задиру и дамского угодника, который, при необходимости, может собраться и вызубрить наизусть два, три десятка учебников, чтобы потом тотчас всё забыть, ты тоже можешь относиться спокойно. Это избавляет меня от необходимости постоянно доказывать, что я не верблюд. Насколько нам это известно, при дворе императора меня до сих пор не принимают всерьёз и даже то, что я накостылял по шее принцу Конде, все склонны относить на счёт моего боевого прошлого. Кстати, Гор, ты в курсе, что корпус имперской безопасности выписал себе с Земли нескольких специалистов по части мордобоя, служивших в морской пехоте США. Правда, все они наши люди. Так что моя драка с Лакусом сослужила хорошую службу. Всех пятерых уже превратили в пэппи и теперь они работают самыми высокооплачиваемыми инструкторами рукопашного боя потому, что доят сразу двух коров.

Князь демонстративно похлопал в ладоши, подошел к Николаю, налил ещё коньяка в его бокал и сел в своё кресло. Протянув руки к огню, он ворчливо сказал:

— Спасибо, Никки, что ты успокоил старика. Мой сон действительно станет хоть немного спокойнее, но стоит мне только подумать о том, что ты теперь будешь отправляться с бота «Оффенсио» в эти свои дурацкие глубокие рейды, меня тут же начинает просто трясти от страха за тебя и ещё от злости. На кой чёрт тебе это всё нужно, Никки?

Николай пожал плечами и с неохотой ответил:

— Гор, мне же нужно время от времени появляться на Стилане, чтобы координировать вместе с Храмми все наши действия, а лучшего способа, чем рокировка в глубоком космосе даже ты со своей изворотливостью не придумаешь. Зато теперь я смогу отвести душу и погоняю в своё удовольствие, а то на меня уже стали обижаться мои поклонники. Так и до беды недалеко, побьют ведь, окаянные, не посмотрят на былые заслуги. Теперь, когда Бешенный Ник вновь обрёл любящую супругу, которую он никому не показывает, мне уже не нужно похищать чужих жен и я могу всецело отдаться одним только гонкам. Ты только представь себе, Гор, Бешенный Ник рвёт в клочья всех своих соперников только для того, чтобы дать возможность своим друзьям с «Оффенсио», находящимся в глубоком рейде, сходить в увольнительную за счёт его призовых. Все дамочки просто обрыдаются от умиления. А добавь-ка к этому мои грядущие победы над энергонами и космическими пиратами, коих в последнее время развелось сверх всякой меры. Эдак глядишь и меня перестанут называть самым нестабильным пилотом великой команды «Парк Тиу».

— Да, твои победы нам не помешают, Никки. — Прихлёбывая коньяк сказал Гораций — А то в последнее время финансовые дела у нас просто трещат по швам. Незадолго до твоего визита ещё один спонсор сообщил мне, что он отказывает «Парку» в финансировании. Этот тип был просто взбешен тем, что ты покинул рубку «Мечты Тиу» за десять минут до начала финального заезда. Ну, мы это как-нибудь переживём, Бешенный, а если ты привезёшь нам победу на следующей гонке, которая будет проходить в «Лабиринте Ника», то кое-кто точно с горя удавится на собственных подтяжках и я даже не пошлю венок на его похороны.

Хотя Николай и был первооткрывателем самой сложной трассы во всей галактике, на которой помимо боя с золотыми энергонами он гонял уже трижды, ему так до сих пор и не удалось победить в этом каменном рое. Точнее не ему, а Прапору. Злорадно осклабившись, он сказал:

— Вот мы и выйдем с тобой сегодня в эфир, Гор, и я объявлю всем о том, что собрание офицеров на «Оффенсио» для меня было куда важнее, чем победа в этой песочнице на Таласосе, где Витёк уже дважды обходил Майка. Пусть он попробует погонять со мной в «Лабиринте» и тогда я покажу всем, кто лучший пилот галактики. Естественно, что я сам на этот раз проложу трассу среди этих каменюк и она будет очень сложной. Что ты на это скажешь, Гор? Такой вариант поправит наши финансовые дела?

Князь смущённо опустил глаза и пробормотал:

— Никки, из всех возможных вариантов ты, как всегда, выбираешь самый сложный. Если мы объявим об этом сегодня, то этот кое-кто удавится ещё до гонки. Парень, может быть ты всё-таки не будешь слишком уж усложнять трассу?

— Нет, Гор, даже не пытайся отговорить меня от этого. — Погрозив князю пальцем сказал Николай — Я несколько десятков раз просмотрел записи всех заездов Прапора в Лабиринте и у меня уже готова голограмма новой трассы. Скорость Майка на ней была всего пять тысяч семьсот километров в час, так вот, я доведу её до двенадцати тысяч и не опущу ниже десяти. Мы с Тиу уже всё просчитали. Надеюсь, что поклонники «Парка Тиу» после этого воспрянут духом и простят мне все грехи.

Князь Прогенитор немедленно щёлкнул пальцами и робот, явившийся на его зов, подкатил к камину голографический проектор. Николай подсоединился к нему своей тэу-головой и уже через пару секунд пилот и хозяин команды «Парк Тиу» могли лицезреть вместо камина тот каменный кошмар, в котором однажды пришлось сражаться с энергонами Нику Сильверу. Скопление камней, летящих в космосе вокруг Скриптора, желто-оранжевой звезды имевшей размеры раза в три большие, чем Солнце, имело не круглую, а слегка вытянутую, яйцевидную форму. За этим яйцом в пространстве стелился хвост щебня и пыли.

Шаровое скопление, которое в спешном порядке было названо имперскими космографами за свою форму Овум, то есть яйцо, было раза в три больше Буссинуса и имело в большом поперечнике почти сорок тысяч километров. Это было и хорошо, и плохо. Хорошо тем, что длина трассы могла иметь добрых пятьдесят тысяч километров, если летать вокруг шарового скопления, и плохо тем, что вдоль трассы нужно было устанавливать намного больше специального оборудования и автоматических телевизионных камер. Да, и для болельщиков трасса на Овуме была не очень удобна, поскольку на ней не было такого стадиона, как на Буссинусе и многих других планетах, лишенных атмосферы, и они были просто вынуждены наблюдать за гонками с борта какого-нибудь круизного космолайнера.

Три предыдущие гонки в Лабиринте Ника проходили, так сказать, на поверхности Овума, но первооткрыватель решил всё поменять и предлагал космическим гонщикам гоняться внутри него, огибая каменное скобление по большому кругу. Когда князь Прогенитор осознал, что именно предлагает Ник Сильвер, он неодобрительно зацокал языком и покрутил головой. Тыча пальцем в голографическое изображение Овума, медленно вращающегося вокруг своей оси, он сердито поинтересовался:

— Никки, хотелось бы мне знать, за какие деньги нормальные гонщики станут лавировать среди огромных глыб в этом каменном аду? Мне кажется, парень, что компанию тебе составят только этот псих Майк Таранс и твой дружок Гамлет-Метеор.

Николай немедленно спросил:

— Гор, а сколько пилотов прилетит на эту гонку, если мы сделаем «Лабиринт Ника» своей собственной основной трассой, заявим призовой фонд в сумме двухсот миллионов кредитов и к тому же уже сегодня вечером ты объявишь всем о создании тэ-вакцины и о том, что ширнуться ею смогут одни только гонщики-профессионалы и официальные некессариусы всех команд входящих в высшую, первую и вторую лиги.

— Парень, ты хоть представляешь себе, сколько это будет доз вакцины? — Испуганным голосом спросил друга Гораций — Да, Храмми нас обоих за яйца подвесит над жаровней с углями! И правильно сделает.

— Босс, не волнуйся. — Успокоил его Николай — Храмми уже приготовил несколько тысяч контейнеров, к которым будет приставлено по одному костоправу и парочке пэппи. Примерно треть из них отправятся на базы серебряных стрел, а всем остальным парням приказано навестить всех тех пилотов Содружества, за которыми реально охотятся энергоны. — Достав из нагрудного кармана банковскую карточку, он протянул её князю Прогенитору с безмятежной улыбкой на лице добавил — Гор, здесь семьдесят пять миллионов. Добавь ещё столько же и мы с тобой будем считать, что остальные парни тоже вложили свой полтинник. Думаю, что за сто пятьдесят миллионов кредитов мы не только откупим себе эту бесхозную груду камней, но и слепим на ней вполне приличную трассу уже к следующим же воскресным гонкам. — Улыбнувшись ещё шире, Николай пояснил — Мы малость покумекали, Гор, и решили, что лучшего способа объявить о создании тэ-вакцины нет и к тому же таким образом мы заткнём рты всем твоим недоброжелателям. Ну, и ещё при таком раскладе наша вакцина не попадёт в лапы чёрного и серого паучья.

Гораций Прогенитор взял карточку из рук Николая, кивнул головой, хлопнул рукой себя по колену и воскликнул:

— Ну, так вставай, Никки! Нечего сидеть у камина, пора начать оббегать всякие имперские конторы.

Естественно, никуда бежать князь даже и не собирался. Для беготни у него имелось вполне достаточное число адвокатов, но покинуть поместье «Бореус ламина» им обоим всё же пришлось, так как для регистрации нового владения князя Прогенитора и его партнёра Ника Сильвера требовалось их личное присутствие в имперской регистрационной палате. Это не заняло слишком много времени и после регистрации дела закрутились с утроенной силой. Ровно в девятнадцать часов вечера князь Гораций Прогенитор и лучший пилот Империи устроили пресс-конференцию, на которой его сиятельство объявил о создании учёными Стилана тэ-вакцины, а также о том, что команда «Парк Тиу» обзавелась своей собственной суперсложной трассой.

Новую трассу на Овуме удалось подготовить к гонкам только потому, что прежние устроители гонки согласились продать князю Прогенитору всё то оборудование, которое они доставили в звёздную систему Скриптора. Не сделай он этого и на обустройство нового «Лабиринта Ника» точно ушло бы месяца четыре, не меньше. Ну, а так бригада рианонских космостроителей проложила трассу всего в пять дней и даже построила для пилотов и техников на самом большом из всех астероидов Овума из стандартных сборочных модулей небольшой городок технического обслуживания и телецентр.

Пилоты серебряных стрел, как это и было им обещано, получили каждый свою дозу тэ-вакцины, но поскольку медики не советовали им целых три дня после этого пользоваться даже самыми простейшими тэу-механизмами, то практически никто из них так и не понял, дало это что-нибудь или нет. Мало кто из спортсменов верил в то, что они смогут летать лучше. Зато их болельщики почему-то были в этом убеждены и потому к полудню по имперскому времени в пятницу, в космосе возле Овума было уже не протолкнуться от туристических космолайнеров. Желающих купить билеты на эту гонку и права на телетрансляцию было так много, что князь Прогенитор и Ник Сильвер не только полностью компенсировали все свои затраты на это приобретение и погасили кредит, взятый для обеспечения огромного призового фонда, но даже получили довольно приличную прибыль.

В семнадцать часов трасса была открыта для тренировочных заездов и уже через четверть часа всем стало ясно, что стиланские учёные сотворили самое настоящее чудо. Пилоты показывали такие скорости, что те из болельщиков, которые прибыли на Овум, чтобы посмотреть на тренировочные заезды, взревели от восторга, наблюдая за полётами сидя в залах и каютах на борту космолайнеров, а репортёры принялись передавать по мгновенной связи в свои редакции репортажи о тех бешенных скоростях, на которых стали летать пилоты-техноэмпи. Имя Горация Прогенитора, не сходившее со страниц газет все эти дни, упоминалось в них через каждые тридцать, сорок слов.

В субботу, когда начались квалификационные заезды, выяснилось, что среди тех пилотов, которые приняли вызов Бешенного Ника, произошла некоторая ротация. Похоже, что тэ-сывортка по разному действовала на техноэмпи и потому некоторые середнячки и даже те пилоты, имена которых находились в самом низу списка лучших, вдруг, вырвались в число лидеров. Это здорово спутало карты всем, кто привык делать ставки полагаясь на статистику. Ну, а попросту всё перевернулось в мире самых лучших пилотов в гонках на серебряных стрелах, но все сходились в одном мнении, — тэ-сыворотка сотворила самое настоящее чудо.

В субботу, с самого раннего утра Николай был уже на ногах и вместе с техниками готовил «Мечту Тиу». Наспех собранный ангар безбожно травил воздух и потому все они были облачены в вакуум-скафандры. Во всём остальном же это был самый обычный воскресный день большой гонки, каковых в жизни Николая был уже не один десяток. Хотя он и отсутствовал довольно долго, благодаря Прапору знал всё о том, чем жила команда и потому первым делом поздравил одного из пилотов с рождением сына, вручив ему именно тот подарок, который когда-то и обещал сделать, путёвку на самый шикарный курорт Империи.

Предстартовые часы прошли быстро и без четверти одиннадцать Ник Сильвер уже сидел в пилотском кресле. Квалификационные заезды команда «Парк Тиу» прошла просто великолепно и потому ей предстояло стартовать из центральной зоны. Красноречивым жестом, словно стреляет из пистолета, он приободрил своих друзей и первым вылетел из ангара. Кесашью в этой гонке не участвовала, но находилась вместе со своей гоночной стрелой на Овуме в качестве запасного пилота, если кого-то из пилотов выбьют до середины дистанции. Гонка обещала быть не только очень ожесточённой и яростной, но и продолжительной, ведь гонщикам предстояло пролететь внутри Овума ровно двадцать кругов на огромной скорости. В том, что скорости действительно будут запредельными, никто уже не сомневался.

С линии старта, едва только погасли красные огни на панели, Николай сразу же рванул так, как будто он вышел на финишную прямую. Вся его команда чётко и слаженно полетела за ним, словно все семь стрел были привязаны друг к другу невидимыми нитями. Однако, уйти в отрыв им не удалось. Выстроившись пятью группами, все остальные гонщики летели вслед за ними и отставание от самой последней было не более пяти секунд, что не давало «Парку Тиу» практически никакого преимущества. Пока что никто не стрелял по своим соперникам и это тоже было вполне понятно — никто не хотел разваливать тот пелетон, в котором он летел, и превращаться тем самым в мишень.

На первом отрезке, а их можно было выделить на этой трассе всего девять, пилотам предстояло лететь лавируя среди редких глыб среднего размера, имевших в поперечнике не более сотни метров. Репортёры уже успели прозвать его за это Куриным Бульоном, но сразу после него начинались Большие Рифы, — довольно плотное скопище из более, чем трёх сотен угловатых каменных громадин, некоторые из которых имели в длину по семь, восемь километров и тут гонщикам предстояло показать просто чудеса изворотливости. Зато на этом отрезке трассы было легко уйти в отрыв, чтобы потом затеряться в Бабушкином Огороде, состоящем всего из сорока четырёх довольно крупных астероидов, вокруг которых летали камни поменьше.

Не успели гонщики всей толпой влететь в Большие Рифы, как гонка в «Лабиринте Ника» резко изменила свой характер, а точнее просто прекратилась, так как Красотка Кес, которая в отличие от своих мужей в те часы, когда они находились в запасе, предпочитала таращиться не на экран телевизора, а осматривать окрестности через любой из имеющихся поблизости от места гонок сканеров, громко закричала по открытому каналу связи:

— Ребята, золотая опасность! Всем пилотам серебряных стрел покинуть трассу и приготовиться к отражению атаки! Приказываю всем пилотам круизников и всех прочих коробок нырнуть в каменный рой и там затаиться. Эй, на кораблях прикрытия, разуйте глаза, парни, те блёстки на границах радарного обзора курсом на Аргирацеус в позиции на двенадцать тридцать и семнадцать ноль-ноль это никакие не помехи на ваших радарах, а две здоровенные эскадры энергонов, которые хотят подобраться к нам под прикрытием Скриптора. Ник, быстро спланируй, как нам действовать, защищая наших болельщиков, энергоны доберутся до нас примерно через полтора часа и самое неприятное заключается в том, что на этот раз «Оффенсио» не придёт к нам на помощь. Учти, парень, их летит сюда не менее пяти сотен и это, если мне не изменяет память, самая массированная атака энергонов за все те времена, что в нашей галактике идёт эта война.

Николаю даже не пришлось давать команду своим коллегам. Те из них, которые находились на трассе, а это было двести восемьдесят серебряных стрел, кратчайшим путём выбирались из каменного лабиринта и стремились поскорее занять позицию выше сотен туристических космолайнеров, на борту которых находилось почти три миллиона их болельщиков. По больше части это были очень состоятельные люди, которые ради своего любимого зрелища соглашались выложить до десяти тысяч за билет на транс-телепорт, чтобы потом ещё и купить билет на туристический космолайнер и уже на нём долететь до места проведения очередных гонок серебряных стрел. Уже только поэтому космическим гонщикам нужно было срочно переквалифицироваться в боевых пилотов и вступить в бой с энергонами, хотя на самом деле они стали бы на защиту даже каких-нибудь бомжей.

Звёздная система Скриптора находилась почти на краю космических владений Империи Рианон и до обитаемых миров от неё было более восьмисот световых лет. Даже самые быстроходные корабли не могли покрыть его быстрее, чем за десять часов, а туристические космолайнеры к ним не относились и тут даже гадать не приходилось, что так просто покинуть место грядущего сражения они не смогут. Капитаны этих посудин поняли это сразу и даже не дожидаясь того момента, когда все серебряные стрелы сойдут с трассы, стали осторожно забираться в каменный лабиринт. Только дюжины полторы действительно быстроходных космических туристических лайнеров дальнего радиуса действия рванули от Овума, держа курс на Эксимиус, ближайшую населённую планету Империи. Однако из ангаров этих космолайнеров один за другим вылетали мечи, хотя и не все. Как бы то ни было ряды гонщиков в результате пополнились пятьюдесятью семью боевыми кораблями. На малых космолайнерах, обслуживающих местные линии, их вообще не было.

Четыре небольших крейсера прикрытия, каждый из которых нёс на своём борту по двадцать мечей, давали в сумме восемьдесят боевых кораблей и кроме мечей энергонам могли противостоять только пятьсот двадцать девять серебряных стрел. То есть все те космические гоночные болиды, которые прибыли к Овуму для того, чтобы участвовать в командных и индивидуальных гонках. Хотя серебряная стрела и являлась сугубо спортивным космическим кораблём, импульсные пушки и термоядерный реактор она имела отнюдь не детские, да, и корпуса эти миниатюрные, почти вдвое меньшие, чем зубцы энергонов, кораблики, имели чертовски прочные, как и гораздо большую маневренность. В скорости они им также практически не уступали.

Николай, внимательно вглядываясь в карту, нарисованную для него Тиу, быстро проанализировал сложившуюся ситуацию и счёл её просто аховой. Им противостояла целая армада, состоящая скорее из более, чем пятисот зубцов и их атаку им предстояло во что бы то ни стало отразить, иначе гибель грозила множеству людей. Причём это были не простые люди, а их самые преданные болельщики. Впрочем, будь все эти люди даже уголовниками, он всё равно сражался бы за них не на жизнь, а на смерть. Николай даже не стал слишком долго раздумывать, что можно предпринять в такой сложной ситуации. Решение пришло ему на ум само собой и на первый взгляд было совершенно самоубийственным и потому могло кому-то и не понравиться. Однако, делать было нечего и он вышел в эфир по открытому каналу связи, представившись для порядка и задав всем на первый взгляд совершенно идиотский вопрос:

— Господа, я космос-командор космофлота Империи Рианон Ник Сильвер. Есть ли среди наших бравых вояк кто-либо старше меня по званию? Только умоляю, отвечайте мне быстро и чётко.

Ответом ему было поначалу гробовое молчание и только минуты через две чей-то срывающийся басок известил:

— Командор, я космос-майор Фидус Премонтанус. Похоже, что вы среди нас самый старший по званию, а потому вам и командовать предстоящей боем.

— Вот и славненько, Фидус, что это не вызывает ни у кого сомнения, а раз так, легионариусы, слушайте мой приказ. Он очень прост, вы ставите свои крейсера перед Овумом, выставляете наружу все мечи и строите в пространстве большой оборонительный рубеж. Вам всем и примкнувшим к нам парням с туристов, предстоит стать последним рубежом обороны и надлежит выступить в качестве снайперов. Если какая-нибудь тварь прорвётся сквозь наши боевые порядки, вы обрушите на неё огонь из всех своих импульсных пушек с максимальной дистанции. Энергоны очень не любят плотного заградительного огня, а бог войны Арес только потому дал космофлоту Содружества импульсные пушки, что им при наличие термоядерных реакторов не нужны боеприпасы. Пока туристические лайнеры будут находиться под вашей защитой, им ничто не угрожает. С того, кто покинет строй, я с живого сдеру шкуру. Поэтому ни шагу назад. Господа капитаны, попрошу вас передать нам приводные коды своих эмиттеров телепорта. Мы вовсе не намерены погибать и надеемся ещё много лет радовать наших болельщиков своими победами. Ну, а теперь, гонщики, я обращаюсь к вам не с приказом, а с очень большой просьбой, приказывать я могу только вам, мои шестиногие подружки и вашим мужьям. Друзья мои, нам не остаётся ничего иного, как дружно навалиться на этих мудаков и разнести их на атомы. Поэтому быстро взбодрились, если у кого-то найдётся что-то под рукой, и вперёд, держим курс прямо на Скриптор и помните, уже завтра о нашем подвиге начнут писать толстенные книги. По пути мы разделимся на два штурмовых отряда, один возглавит Кесашью, а второй, так уж и быть, я, и смотрите мне, без шуточек. Обходим Скриптор с двух сторон, рассыпаемся, словно рис по столу, сближаемся с энергонами и мочим их не задумываясь. Все согласны с моим планом предстоящего боя?

Николаю тотчас ответил Рустам Хабибуллин:

— Ник, это самый идиотский приказ, который ты мне когда-либо отдавал, но только так мы и можем выиграть этот бой. Ребята, у нас под задницей самые юркие корабли во всей Вселенной. Представьте себе, что это не энергоны, а Ник Сильвер, который летит к финишу, и если вы его завалите, то кубок у вас в руках, а вместе с ним и бешенные премиальные.

Если после слов, сказанных Николаем все напряженно молчали, то ответом Метеору был дружный хохот всех пилотов. Серебряные стрелы, с места развивая просто сумасшедшую скорость, дружно рванули вперёд, держа курс прямо на золотой диск Скриптора. Уже через четыре с половиной минуты они шли гипердрайвом разделившись за это время на два примерно одинаковых отряда. Вслед за ними увязались также десятка четыре репортёров на точно таких же серебряных стрелах и поскольку все они в прошлом были гонщиками, Николай не стал отговаривать их от такого сумасбродства.

Из ангаров космолайнеров, спрятавшихся в каменном рое Овума, вылетела ещё пара сотен если и не полноценных мечей, то космических кораблей-истребителей хотя бы чем-то их напоминающих. Во всяком случае все они имели на вооружении не только весьма солидные импульсные пушки, но и ракеты с боеголовками, начинёнными отнюдь не порохом для фейерверков. Их быстро расставили среди мечей и все, кто находился в «Лабиринте Ника» и вблизи него, замерли в напряженном ожидании. Для того, чтобы на космолайнерах не началась паника, командиры крейсеров стали передавать на экраны их телевизоров картинку со своих сканеров и потому всем болельщикам было прекрасно видно, как два вытянутых облачка домчались до Скриптора и разошлись в разные стороны, чтобы вскоре ударить по врагу.

Неизвестно почему, но энергоны, также летевшие двумя отрядами, решили соединиться в одну большую космическую кодлу убийц, которая летела довольно плотным строем. Через сорок одну минуту двадцать три секунды после того, как серебряные стрелы стартовали, начался их бой с превосходящими силами противника. Золотых и серебряных зубцов в конечном итоге компьютеры насчитали целых семьсот двадцать штук, но это нисколько не смутило космических гонщиков и они одновременно навалились на них с двух сторон.

Энергонам уже ничего не оставалось делать, как сбросить скорость до досветовой и вступить в бой по той причине, что на гипердрайве заградительный огонь из импульсных пушек был чрезвычайно губительным, ведь тогда буквально каждое попадание грозило обернуться сверхмощным термоядерным взрывом, порождающим облако сверхгорячей плазмы диаметром в полторы тысячи километров. Ну, а поскольку энергоны шли очень плотным строем, держась всего десяти, пятнадцати километрах друг от друга, это привело бы к очень печальным для них последствиям. Зубцы просто размазало бы об этот плазменный шар и он стал бы ещё больше размером.

Космических гонщиков не зря считали самыми лучшими пилотами в Содружестве. Они просто таковыми были. К тому же все они получили свою дозу тэ-сыворотки, что довольно значительно повысило их техноэмпатические способности и теперь сознание каждого действовало гораздо быстрее, а серебряные стрелы повиновались их мысленным приказам практически мгновенно. Когда-то энергоны, особенно золотые и серебряные, брали тем, что могли сражаться чуть ли не на скорости в половину световой. Теперь же они столкнулись с тем, что их противник вёл бой вообще чуть ли не на границе гипердрайва и при этом маневрировал так, что поразить его было практически невозможно. На шаре, образованном золотистыми и серебристыми зубцами, сомкнулись серебряные клещи. Ещё можно было сказать, что на серебряную наковальню был положен золотой шар, по которому грубиян-кузнец шандарахнул серебряным молотом.

В общем как ты тут ни скажи, а результат всё равно был один и тот же — дерьмо брызнуло во все стороны. Отряд под командованием Ника Сильвера прошел через строй энергонов, а заодно и через отряд под командованием Красотки Кес точно так же, как вода проходит сквозь решето. Правда, при этом серебряные стрелы завали без малого три дюжины зубцов, потеряв всего семь машин, но эти потери не были безвозвратными. Пусть и тяжело раненые, но все семеро пилотов были мгновенно отправлены телепортом на туристические лайнеры и уже оттуда в полевые госпитали своих родных команд.

Энергоны бросились врассыпную, но сделали это несколько неудачно, а точнее необдуманно и потому снова вляпались в дерьмо, так как серебряные стрелы, которые в свойственной только этим космическим кораблям манере развернулись на носовом платке, снова врезали по врагу из импульсных пушек, выведенных на режим максимальной мощности. Надо добавить, что перед этим они хорошенько отработали по ним ещё и из кормовых пушек. Ник Сильвер за каких-то шесть минут завалил одиннадцать малых зубцов и один большой. Он специально не бил по большим зубцам, чтобы оставить их для своих друзей.

После того, как серебряные челюсти сжались на шее энергонов в пятый раз, они стали удирать от места схватки во все лопатки и тут выяснилось, что космос-майор Премонтанус, а вместе с ними командиры трёх других крейсеров, были самыми недисциплинированными легионариусами Империи. Вместо того, чтобы охранять болельщиков, как это им было приказано, они заблаговременно выдвинулись вперёд и под прикрытием Скриптора нанесли по отступающему врагу убийственный удар. Особенно хорошо себя проявили канониры крейсеров, которые очень умело и расчётливо поставили перед улепётывающими в панике энергонами огненный заслон как раз в тот момент, когда те вошли в гипердрайв и даже успели набрать довольно приличную скорость из-за чего в космосе несколько раз полыхнуло так, что померк даже свет Скриптора.

За каких-то сорок девять минут враг был разгромлен практически полностью. Если какие-то энергоны и сумели сбежать, то в количестве не более пяти, шести зубцов. Гонщики при этом потеряли всего сто шестьдесят семь машин и ни одного пилота, хотя некоторые парни и девчонки были тяжело ранены, но все они вовремя попали в руки опытных врачей и потому никому из них не грозила преждевременная смерть. Космическая эскадра, состоящая из крейсеров, мечей и серебряных стрел, гипердрайвом добралась до Овума и как только сбросила скорость, Ник Сильвер деловито-задиристым тоном крикнул:

— Всё, ребята, немного порезвились и хватит! Даю всем два часа, чтобы технари подлатали ваших птичек и на трассу. Матч состоится при любой погоде!

Ему немедленно возразил Майк Таранс:

— Никки, ты с ума сошел! Так не честно, ведь я потерял двух гонщиков, а в этом твоём чёртовом каменном хаосе это очень большая потеря. Поэтому или дай мне хотя бы шесть часов на то, чтобы медики поставили моих ребят на ноги, или давай думать, что мы сможем предпринять в данной ситуации.

Майка поддержало ещё несколько капитанов команд, у которых потери были ещё больше и тогда Метеор предложил:

— Ребята, я не вижу в этом ничего ужасного. Давайте доукомплектуем команды, вышедшие на старт, гонщиками из тех команд, которые не прошли квалификацию. Думаю, что федерация не станет этого оспаривать, ведь не заставлять же в самом-то деле зрителей ждать нас целых шесть часов.

На том и порешили. Зрители встретили решение гонщиков громкими аплодисментами, вот только те их не услышали. Через два часа гонка продолжилась, как будто не было никакого сражения с энергонами, и Ник Сильвер вернул себе звание самого быстрого гонщика сначала в командных, а потом и в индивидуальных заездах, а ранним утром следующего дня, когда зрители мирно спали набившись в каюты, как рыба в сети, в сопровождении нескольких десятков крейсеров все отправились в обратный путь. Правда, пилотам серебряных стрел не пришлось ими управлять. Командиры крейсеров любезно предложили им добраться до Рианона, совершив посадку на их взлётно-посадочных палубах, ну, а Ник Сильвер и Гораций Прогенитор поступили и того проще, отправившись на базу «Парка Тиу» вместе со всей своей командой и преданными ей фанатами и фанатками. Уже там одна юная особа, повиснув на шее у Николая, честно ему призналась:

— Никки, я ни чуточки не испугалась, когда узнала, что на нас собираются напасть энергоны! Там ведь был ты, самый отважный космос-легионариус нашей Империи.

Ссадив девчушку, которой было лет пятнадцать, с рук, он погрозил Горацию пальцем и сказал нарочито строгим тоном:

— Запомни эти слова, Секира. Устами младенца глаголет истина и не забудь повторить их сам знаешь когда.

Девочка озорно сверкнула глазами и негромко произнесла:

— А я знаю, ваше сиятельство, когда вы должны будете сказать всем, что наш лучший пилот Ник Сильвер, самый отважный космос-легионариус. Когда вы станете нашим императором.

Глава 3. Сплошное невезение с тактикой и стратегией

Колпак саркофага робохирурга с тихим шипением поднялся и в глаза Николая брызнул ослепительный свет софитов медицинского бокса. Он повёл плечами, пошевелил сначала руками, потом ногами и с кряхтением принялся выбираться из чрева робохирурга. Призовой пилот линкора «Оффенсио» сел на бортике робохирурга и посмотрел на большие, круглые часы, главное отличие которых от земных заключалось в том, что на их циферблате вместо двадцати четырёх цифр было двадцать шесть. Так оно и должно было быть, ведь команда «Парк Тиу» везде, где бы не проходили гонки, жила по времени Империи Рианон.

На часах было пять сорок пять, а это означало, что он провёл внутри робохирурга целых девять часов с минутами. На этот раз его ранения и травмы были очень тяжелыми, да, оно и понятно, ведь на новой трассе, названной, словно в насмешку, «Большой прогулкой», «Мечта Тиу» попала под прицел трёх отличных гонщиков, которые никому не давали спуску и это сразу после того, как они прошли ровно половину дистанции. Это означало, что его команда дальше гоняла без своего лидера и, скорее всего, проиграла гонку. Во всяком случае чем тогда объяснялось, что их главного врача, База Стромера не было в медицинском боксе? Наверное Баз ушел от греха подальше, чтобы не треснуть его в сердцах чем-нибудь тяжелым.

Николай горестно вздохнул, спрыгнул на холодный пластик пола, подошел к металлическому хромированному шкафчику и принялся одеваться. Ему даже не у кого было спросить, с какими именно ранениями его телепортом выбросило из пилотской кабины на линзу транс-телепорта технического городка гонщиков. Впрочем он знал это и без доклада медиков, хотя потерял сознание ещё до телепорта. По ощущениям в обеих руках и правой ноге и ещё жуткому чувству голода. Всё вместе взятое это означало, что робохирург пришил ему две новеньких руки и ногу, не считая пересадки нескольких внутренних органов. Баз Стромер был в прошлом военным медиком и хорошо знал своё дело, а Гораций не пожалел денег на новейшее медицинское оборудование и потому главный костоправ команды даже с самыми тяжелыми ранениями справлялся играючи.

В большом медицинском боксе, сверкающем хромом и белоснежным пластиком, Николай не нашел ни крошки съестного, что его здорово обидело. Похоже, что «Парк Тиу» всё же занял одно из призовых мест и все гонщики вместе с техниками сейчас отмечали если не победу, то уж точно свой очередной успех. Вот только про него все забыли и поделом. Николай для верности заглянул в большой холодильник, в котором Баз хранил до нужного момента руки, ноги и другие запасные части своих пациентов, но и там не обнаружил припрятанного для него ужина. Негромко матюгнувшись, он быстрыми шагами вышел из медицинского бокса в центральный отсек технички «Парка Тиу» и ему в уши тотчас ударил громкий смех и дружный вопль:

— Проголодался, Никки?

Первым его крепко обнял и расцеловал князь Прогенитор, который после этого подтащил к Николаю Дика Гратуса и весёлым голосом громко воскликнул:

— Никки, обними своего спасителя! Именно благодаря Дику, который под шумок ушел в отрыв, мы победили и ты по прежнему лидер гонок. Можешь, заодно, обнять ещё и Артемо, ведь это именно он принял на себя весь огонь и прикрыл Дика после того, как тебя размазали по всему кратеру Коперника.

Растерянно хлопая по плечам Дика Гратуса, сумевшего победить не где-либо, а на Земле, точнее на Луне, Николай спросил:

— Парни, вы что же, действительно сделали всех? Артемо, чёрт немазаный, как это было? Это ты всё придумал?

Артемо Пруденс, крепко пожимая руку сначала Николаю, а затем Дику, громко захохотал и воскликнул:

— Благодари за всё Дика, Никки. Это он погнал, словно сумасшедший, хотя ему и раскурочили правую маневровую дюзу, но нашего малыша Дика не зря прозвали Хромым. Он и на покалеченной «Вишенке» летел так, словно только что получил её с завода, свеженькую, всю в смазке.

Кто-то из фанатов громко крикнул:

— Качай Ника!

Подлетев почти к самому потолку несколько раз, Николай встал на ноги и, наконец, ему вручили громадный бутерброд, после чего потащили к транс-телепорту. Команда «Парк Тиу», как и множество других команд, впервые гоняла на Луне. Для Земли это вообще были первые гонки высшей лиги и до этого дня «Большую прогулку» осваивали гонщики второго и третьего эшелонов. То, что космические гонки вокруг Луны были включены в чемпионат Содружества, было большой честью для Земли, как и то, что лучшим космическим гонщиком был землянин Ник Сильвер. Хотя Николай и гонял за одну из лучших команд Империи Рианон, именно на Земле у него было больше всего поклонников, ведь для всех землян он был прежде всего гражданином Америки, пробившимся в число лучших пилотов-техноэмпи.

Поэтому с борта технички вместе со всеми своими друзьями по команде и фанатами Николай отправился в Брюссель, где и был встречен президентом Земли, французом Жераром Голоном. К его глубокому удовлетворению президент встретил их не во дворце, а в саду президентского дворца, куда были также допущены самые преданные болельщики «Парка Тиу», да, и одет президент был не в смокинг или во фрак, а в голубую рубашку без галстука, светло-бежевый пуловер и тёмно-коричневые брюки и в столь демократичном наряде не очень-то выделялся в толпе пилотов и техников, одетых в космокомбинезоны с эмблемой «Парка Тиу» — девушка-кошка летит на метле среди звёзд.

Жерар Голон оказался свойским парнем и сразу же потащил гостя к уже накрытому столу. Для всех остальных на большой лужайке, залитой утренними лучами солнца, тоже были накрыты столы. После плотного завтрака президент Земли объявил всем, что его парк находится в их полном распоряжении, а сам утащил князя Прогенитора и его гонщика в уютный павильон-грот, где и предложил своим гостям кофе, коньяк и сигары. От сигар Николай и Гораций отказались, но зато с удовольствием выпили по чашечке кофе. Николай догадывался, зачем президент Голон пригласил их в свой дворец, но тот, вопреки всем его ожиданиям, вдруг задал совершенно неожиданный вопрос:

— Мсье Сильвер, как получается, что вы не смотря на то, что пятый раз не можете дойти до финиша, по-прежнему остаётесь лидером гонок на серебряных стрелах?

Николай смущённо опустил голову, мысленно ругая француза за этот вопрос, но ему на помощь быстро пришел Гораций Прогенитор, который прояснил ситуацию:

— Жерар, всё объясняется очень просто. Все те очки, которые гонщики «Парка Тиу» не смотря ни на что заработали в пяти последних гонках, были записаны на счёт Никки, ведь никто из его ближайших конкурентов также не смог финишировать первым. Увы, таковы правила космических гонок, в которых команда работает на своего лидера, а тот, в свою очередь, не раздумывая жертвует собой, чтобы вперёд мог вырваться секундус, то есть второй номер в команде. Никки после своей выдающейся победы в «Лабиринте», где мало того, что в командной гонке весь подиум был наш, он ещё и был первым в индивидуальной гонке, обошел по очкам Майка Таранса, своего самого главного соперника, и теперь может стать чемпионом даже в том случае, если не выиграет больше ни одной гонки. Тут главное не дать Майку и наступающему ему на пятки Джеку Лайтингу в оставшихся семи гонках ни разу подняться на подиум, а с этой задачей «Парк Тиу» пока что справляется просто блестяще.

Николай, вспомнив о том, что в пяти гонках пилоты «Парка Тиу» лишь трижды поднимались на подиум, а он сам всякий раз оказывался в результате умелых действий своих соперников в чреве робохирурга, саркастически ухмыльнулся. Президент Земли, сделав вид, что не заметил этого, сказал, кивая головой:

— О, тогда мне всё понятно. Такова ваша стратегия в чемпионате. Ну, что же, Николя, моё восхищение вами от объяснения его сиятельства только удвоилось. Нужно быть очень мужественным человеком, чтобы согласиться стать мишенью во имя интересов своей команды. Это чертовски рискованная тактика и вы настоящий герой, Николя. Полагаю, что вас не оскорбит решение правительства Земли наградить вас орденом «Почётного легиона»? Это то немногое, что Земля может сделать отмечая ваши боевые заслуги, героизм и мудрость истинного стратега в битве при Скрипторе.

Николай пожал плечами и ответил:

— Мистер президент, поверьте, вовсе не я выбирал такую стратегию и, уж, тем более, тактику. Всё объясняется куда проще. После Скриптора, когда космические гонщики поняли, что серебряные стрелы это не какие-то там безобидные гоночные болиды, а самые настоящие боевые корабли, все они, словно сбесились, и решили во что бы то ни стало не дать мне выиграть чемпионский титул в этом году. Тем более, что им помогает в этом тэ-сыворотка, сделавшая их самыми настоящими монстрами скорости. Признаться, ещё несколько недель назад я мог позволить себе гонять в этом детском саду в своё собственное удовольствие, нисколько не думая о победе, так как знал, что в любой момент могу взвинтить темп и прийти к финишу первым. Тогда я действительно был самым лучшим пилотом-техноэмпи, но при этом далеко не самым опытным. В этом не было никакой моей заслуги, просто я таким родился. Теперь же всё в одночасье изменилось и те гонщики, которые ещё совсем недавно и мечтать не могли о том, чтобы гонять на скорости даже в половину от моей, спокойно обходят меня на сложнейших виражах, да, при этом ещё и умудряются стрелять из совершенно немыслимых положений. Такими их всех сделала эта стиланская тэ-сыворотка, а уж опыта им и без того было не занимать, ведь они, в отличие от меня, гоняют на серебряных стрелах намного дольше. Поэтому теперь для меня является огромной удачей завалить парочку, другую самых опасных конкурентов «Парка Тиу», продержаться до второй половины дистанции и потом, лёжа внутри робохирурга, я только и делаю, что молю Бога о том, чтобы остальные пилоты пришли к финишу в очках. Сегодня был звёздный час Дика и он привёз «Парку» очередную победу и очки в мою копилку, но то же самое сделал бы любой другой пилот нашей команды. Да, и я сам поступил бы точно так же, стань Артемо или Дик лидером гонки. Но если честно, мне всё же чертовски обидно пятый раз заканчивать гонку в саркофаге робохирурга, а не пересекая финишную черту. И это при том, что теперь мне приходится гонять на пределе своих сил.

Высказавшись столь выспренне и витиевато по поводу своих неудач, Николай смутился и опустил глаза, к своему полному ужасом чувствуя, как краснеют его уши, хотя он и не соврал президенту Земли ни в чём, а лишь попытался сменить тему их разговора. Тот вместо того, чтобы начать говорить о тэ-сыворотке, снова вернулся к теме исключительных техноэмапатических способностей Николая, спросив:

— Но, мсье Сильвер, неужели человек с планеты Земля может обладать такими техноэмпатическими способностями, какие не были даны больше ни одному обитателю многих десятков миров? Мне это кажется совершенно невозможным, ведь мы, люди, никогда в жизни не сталкивались техноэмпатическими устройствами и до встречи с галактами даже не знали, что это такое. Ваш случай на мой взгляд это какое-то волшебство.

И снова Николаю поторопился прийти на помощь его друг, князь Гораций Прогенитор, который с видом знатока:

— Жерар, техноэмпатические способности Ника это вовсе никакое не волшебство. В мирах Содружества и раньше встречались разумные существа, которые обладали если не точно такими же техноэмпатическими способностями, как у этого парня, то очень близкими к ним по уровню тэ-восприятия. Не знаю, что делает с техноэмпатами та стиланская тэ-сыворотка, но на Никки она не оказала никакого влияния, зато все остальные пилоты команды «Парк Тиу» теперь мало чем от него отличаются, а это прямо говорит о том, что до недавнего времени он был самым мощным техноэмпатом галактики из всех тех, кто прошел тесты на тэ-совместимость. Кстати, Жерар, в техноэмпатических способностях вообще нет ничего удивительного. В какой-то мере они присущи не только практически всем хомо и гумми, но даже высшим животным, таким, как приматы на Земле. Иначе никто из людей на вашей планете не смог бы проголосовать за ваше вхождение в Республику Стилан. Так что в случае с Ником всё просто и понятно. Таким уж он родился. Какое-то время он ещё выезжал на своих исключительных способностях к техноэмпатии, но теперь, когда Стиланцы создали тэ-сыворотку, все те парни, которые имеют в отличие от него колоссальный опыт полётов на серебряных стрелах, с удручающей регулярностью прикладывают его физиономией к полу. На то, чтобы обогнать его, у них ведь всё равно не хватает силёнок. Поэтому уж если действительно считать что-то самым настоящим чудом, так как это стиланскую тэ-сыворотку, которая, по слухам, позволяет делать очень мощными техноэмпатами даже самых обычных хомо и гумми, чьи тэ-способности были до того минимальными. Если это действительно так, то уже в самом скором времени нас всех ждёт самая настоящая революция в области управления технологическими процессами, ведь техноэмпаты способны не только пилотировать космические корабли гораздо лучше, чем это делают обычные пилоты, но и вообще управлять любыми, даже самыми сложными машинами и инструментами.

После этого объяснения Горация разговор принял вполне светский характер и вскоре президент Земли пригласил своих гостей пройти во дворец, где и вручил Николаю орден «Почётного легиона». После этого он пожелал Нику Сильверу дальнейших успехов и они покинули дворец. Все члены команды и её фанаты отправились на Рианон, а князю Прогенитору захотелось осмотреть хотя бы самые главные достопримечательности Земли. Николаю не оставалось ничего делать, как сесть за штурвал скоростного флайера и отправиться с ним в Рим. Этот древний город больше других манил к себе стиланцев и рианонцев, что и было понятно, ведь его основали когда-то беглецы со Стилана. Когда они сидели на бортике фонтана Треви и кормили голубей крошками купленной для этого булки, Гораций сказал Николаю:

— Ник, по-моему у тебя уже стало входить в привычку, быть на трассе мальчиком для битья. Парень, может быть ты вернёшься на «Оффенсио» и отдохнёшь немного от гонок? Мне кажется, что пять поражений подряд, да, к тому же таких обидных, из кого угодно душу вынут. Сделай небольшой перерыв, Никки, проанализируй всё, как следует, а затем вернись на трассу и покажи им всем, кто ты есть на самом деле. Понимаешь, дружище, после Скриптора, где эти засранцы только благодаря тебе разгромили наголову целую армаду золотых энергонов, очень многие стали и в самом деле считать, что они самые крутые пилоты. Даже этот желторотый сопляк Дик, которому удалось в том бою подбить два зубца, и тот считает себя героем, хотя всё дело только в том и заключалось, что ты очень грамотно спланировал операцию. В первую очередь в том бою сработал эффект внезапности. Скорее всего энергоны считали, что туристические космолайнеры бросятся наутёк, а они помчатся за ними в погоню, как стая волков за овцами. Серебряные стрелы они даже не брали в расчёт и поэтому потерпели поражение, хотя сделай они то же самое, что сделал ты с четырьмя крейсерками и всеми доступными тебе мечами, то есть встань они точно таким же строем в пространстве и начни расстреливать вас с дальней дистанции, вы бы не продержались и десяти минут. Тебе чертовски повезло, Никки, что они хотели подобраться к Овуму прячась за диском Скриптора. Ты фактически сделал то же самое, только в твоём случае удача была на твоей стороне и когда они увидели, как вы стремительно несётесь на них с двух сторон, им уже не на что было уповать. Исход боя был фактически предрешен, но во второй раз такой номер уже не пройдёт ни у тебя, ни у кого-либо ещё.

Николаю совершенно не понравилось это умозаключение и он стал яростно опровергать его:

— Гор, всё, что ты тут сейчас нагородил, полная чушь! Ты даже не представляешь себе, какая это чушь. Серебряные стрелы это прекрасные боевые корабли и ты просто находишься в плену у предубеждений. По твоему только броня из стабилиса метровой толщины способна надёжно защитить пилота, но лично я куда более надёжной защитой считаю манёвренность серебряной стрелы, нежели броневые плиты меча. Имейся у меня такая возможность, я бы до предела облегчил корпус своей серебряной стрелы и сделал её почти вдвое меньше. Семь носовых пушек это явный перебор, Гор, уменьшенной стреле за глаза хватит четырёх спереди и ещё двух на корме и если моя машина станет в два с лишним раза меньше, но при этом на ней останутся прежние реактор и турбины, за мной действительно уже никто не угонится.

— Ник, ты ведь практически описал не серебряную стрелу, а телеуправляемый боевой катер меча, но и он имеет куда более мощную броневую защиту. — Откликнулся Гораций.

Глухо заворчав от негодования, Николай воскликнул:

— Да, пойми же ты, наконец, Гор, самая лучшая броня в космическом бою, это манёвренность! Ну, прикинь сам, стандартная серебряная стрела имеет в длину девять метров, а в ширину почти шесть и при этом более половины размеров корпуса приходится на эту дурацкую коробчатую броню из стабилиса. Да, согласен, стабилис это настоящее чудо, лёгкий, чудовищно прочный и удивительно гибкий и эластичный. Поэтому серебряной стреле не страшны скользящие удары по корпусу, хотя она и рикошетирует от всяких там скал ничуть не хуже бильярдного шара, но при попадании в корпус плазменного шара диаметром в полметра, который вопреки всем моим прежним представлениям о физике вылетает из жерла импульсной пушки со скоростью в пять раз большей, чем скорость света, стабилис даёт чёртову прорву осколков и это просто чудо, что браслеты самоспасения отправляют пилотов в зону ближайшего эмиттера тотчас, как ему отрывает руку. Гор, если сделать корпус стрелы толщиной всего в пять миллиметров, а не пятнадцать сантиметров, то дурит с лёгкостью отразит любые стабилисовые щепки. Даже более того, если заряд плазмы угодит туда, где нет никаких важных узлов стрелы, то он просто пробьёт её насквозь, а пилот даже ничего не почувствует и продолжит гонку, как ни в чём не бывало, но в том-то всё и дело, что мы гоняем в вакууме, а потому нам не нужны элегантные, обтекаемые гоночные болиды. Это реликтовое мышление. Серебряные стрелы, как мечи и все прочие космические корабли на векторной тяге, ведь только тем и хороши, что они могут менять направление движения в любую сторону практически мгновенно и летать такими сумасшедшими зигзагами, а вместо этого на них летают, как на допотопных самолётах. Старина, изготовь для меня особую гоночную машину, обдери её по максимуму и установи вместо маневровых настоящие ходовые турбины, чтобы они торчали в разные стороны, как иголки на ёжике, и тогда ты увидишь, как умеет гонять Бешенный Ник. Гор, чёрт с ней, с этой долбанной красотой, пусть моя «Мечта Тиу» станет в конечном итоге похожа на какую-то кукарачу, но зато она будет самым манёвренным гоночным болидом, который сможет с одинаковой скоростью лететь хоть боком, хоть кормой вперёд. Вот тогда за мной точно даже черти не угонятся.

Князь достал из кармана блокнот, нашел в нём чистую, не заполненную записями страницу и нарисовал на ней нечто, похожее на шестиногого паучка, четыре лапки которого были направлены вперёд, а две назад и принялся рассуждать вслух:

— Термоядерный реактор у нас расположен позади пилотской рубки, которая имеет площадь в шесть с половиной квадратных метров. Её мы можем заменить самой обычной аварийной капсулой, которые применяются на рейсовых флайерах. На стрелы обычно ставят две длинные турбины векторной тяги диаметром в сорок пять дигитусов, то есть дюймов, но они ничуть не лучше коротких, пятидесятидюймовых, а если короткие турбины ставить пакетами по четыре штуки в каждом, — Паучок на странице блокнота мигом оброс небольшими прямоугольниками и кружками — То мы, тем самым, примерно два с половиной раза увеличим приёмистость и при этом ничего не потеряем в скорости. Для достижения же той сверхманёвренности, Никки, о которой ты так мечтаешь, будет достаточно нацелить пакеты в шесть разных сторон и сделать их к тому же поворачиваемыми. Чёрт, это будет просто какой-то форменный уродец, а не серебряная стрела, хотя всё зависит от того, как на это посмотреть. Хорошо, Бешенный, проваливай прямо с Земли на «Оффенсио», обживайся там со своими сорвиголовами и жди от меня известий. Не думаю, что я обрадую таким заказом Селекта, но зато наши технари точно будут в восторге от такого твоего решения, Никки.

Оставив Горация возле фонтана, Николай телепортировался на римскую станцию галактического транс-телепорта, расположенную на площади перед собором Святого Петра. Римские градоначальники явили всем пример нестандартного мышления и не стали возводить здания станции, а просто врезали в мостовую под открытым небом двумя рядами двенадцать больших пассажирских линз транс-телепорта, установили рядом с ними всю необходимую аппаратуру и турникеты. Заплатив нужную сумму, а телепорт с Земли в шаровое звёздное скопление Плеяды, которое в Империи называли Магнус Апиум, стоил очень дорого, целых тридцать две тысячи кредитов, Николай шагнул на «Оффенсио».

На линкоре его встретили весьма неласково, а точнее не дав даже сойти с линзы, тут же отправили прямиком на Стилан, в Астраурбис. Как зять члена военного совета Республики Стилан, космос-генерала Черемизова, Николай имел право бесплатно перемещаться со Стилана в любую точку галактики и возвращаться обратно. Единственное, что он успел услышать от космос-майора Опинии Детериор, это её вопль: — «Двадцать минут, Ник!»

Сойдя с линзы транс-телепорта и выйдя в зал, Николай вздохнул, посмотрел на часы и, кивая на ходу своим поклонникам, направился из зала прибытия в зал отправления, благо там ему не нужно было доставать из кармана кредитную карточку. Простояв в очереди минут тридцать, он снова телепортировался на «Оффенсио» и чуть не ахнул от удивления. Экипаж линкора встречал его на Пятачке чуть ли не всем своим составом облачившись в парадные мундиры, но даже не это было главное, а то, что впереди стояло восемь рослых, широкоплечих молодых парней, одетых в парадные офицерские мундиры морских пехотинцев армии США, каждый с целым иконостасом боевых наград, а рядом с ними улыбающийся космос-адмирал эс-Аггер, и один только он был одет хотя и в новенький, с иголочки, но всё же сугубо гражданский космокомбинезон космического гонщика. Как только Николай с растерянной улыбкой на лице подошел к своим старым друзьям, Дядюшка Сальве скомандовал:

— Покрасовались перед Ником и за работу! А вас, господа морские котики, прошу следовать за мной.

Через несколько минут они сидели в кабинете командира линкора, но не в удобных кожаных креслах, стоящих справа от входа, а за тем столом, за которым Дядюшка Сальве проводил совещания со своим штабом. Над столом парила трёхметровой длины модель линкора «Оффенсио» в его модернизированном виде и Николай, глядя на его тупорылую, угловатую громадину с многочисленными выступами на корпусе, похожую по форме на утюг с обрубленным чуть наискосок носом, заулыбался ещё шире. Командир линкора понял эту улыбку по своему и проворчал:

— Командор Сильвер, как я полагаю, после того, что ты учудил у Скриптора, тебе и дальше захочется проводить эти дурацкие эксперименты с серебряными стрелами. Ну, а глядя на хитрые физиономии твоих дружков, не нужно быть гением дедукции, чтобы понять очевидный факт, они поддержат тебя в любых, даже самых сумасшедших начинаниях. Итак, парень, я хотел бы знать, во что это всё выльется и какие хлопоты мне причинит.

Николай скромно потупил взор, кашлянул в кулак и сказал:

— Мой адмирал, поверьте, на серебряных стрелах наши лучшие пилоты действительно могут на равных сражаться с любыми энергонами, но я хочу пойти ещё дальше. Сейчас об этом пока что ещё рано говорить, но уже очень скоро я смогу вам очень наглядно доказать, что гладиусы можно использовать совсем не так, как об этом думают в штабах на Стилане и Рианоне.

Из всех его друзей первым Николая поддержал полковник Соловьёв, который стал согласно легенде лейтенант-командором Стивеном Барнетом. Вежливо поклонившись, он сказал:

— Сэр, вместе с ребятами командора эс-Вадеса мы уже несколько десятков раз просмотрели запись того боя и считаем, что всё дело тут было вовсе не в эффекте неожиданности. Весь секрет успеха той операции заключался в исключительной манёвренности серебряных стрел и мощности их импульсных пушек. Хотя на мечах и стоят пушки почти впятеро большего калибра, это ровным счётом ничего не значит. Ну, подумайте сами, сэр, какая разница между тем, сожгут человека дотла или отшибут ему одну только голову? Как в одном, так и в другом случае он гарантированно покойник. Поэтому огонь серебряных стрел был ничуть не менее эффективным, чем огонь мечей. Вот только меч представляет из себя куда более крупную и заметную мишень.

— Майор, я понимаю к чему вы клоните. — Сердито нахмурившись сказал космос-адмирал — И меня радует только одно, серебряные стрелы всё же больше, чем боевые космокатеры и потому вам не затолкать их на борт вашего гладиуса, а в космокатер вы не сможете влезть при всём вашем желании. Ну, а я в свою очередь больше не потерплю на борту «Оффенсио» ни одной серебряной стрелы кроме «Мечты Тиу» и «Барракуды» нашего нового призового пилота Джека Лайтинга.

Космос-адмирал таким образом сразу же дал понять Николаю, что он не собирается менять что-либо на борту своего линкора кроме того, что должно быть заменено с его согласия. Правда, при этом он оставил настырному призовому пилоту крохотную щёлочку, через которую пусть и с трудом, но всё же можно было протащить в космос новую тактику космического боя. Гладиусы в отличие от старых мечей могли брать на борт шесть боевых космокатеров также новой модели, которые были больше прежних и потому мощнее. Он собрался было обрадовать Дядюшку Сальве своими откровениями, как у него на столе ожил пульт связи и когда космос-адмирал ткнул в него пальцем, бодрый голос адъютанта известил его:

— Господин адмирал, на связь с «Оффенсио» вышел князь Прогенитор и просит соединить его с командором Сильвером.

Космос-адмирал молча пробежал пальцами по кнопкам пульта связи и перед носом у Николая появилось погрудное голографическое изображение Горация. Князь широко улыбался, а глаза его весело блестели. Прицелившись в него указательным пальцем, он сказал:

— Никки, то ли ты просто везунчик, то ли действительно провидец. Когда я четверть часа назад ввалился в офис Селекта и огорошил его твоим новым заказом, то услышал от этого парня нечто такое, чего никогда не ожидал услышать. В общем Селект пришел в неописуемый восторг от твоей затеи. Он, оказывается, ещё лет сто пятьдесят назад пришел к точно таким же выводам, что и ты, а поскольку так и не смог найти ни одного психа, который согласился бы гонять сидя коробке из-под дамской шляпки, то спрятал своё творение под замок. В общем, Никки, если тебя ещё не приковали на «Оффенсио» к какому-нибудь веслу, то я уже сегодня жду тебя на базе, чрез два часа туда доставят именно такую ободранную стрелу, о которой ты мечтал, а уже к вечеру Селект пообещал посадить на новые стрелы всех наших ребят, у него ведь давно уже всё готово. Представляешь, парень, ты будешь иметь дело не с какой-то наспех собранной грудой железа, а с тщательно просчитанным и досконально отработанным гоночным кораблём принципиально новой конструкции. Правда, я даже не представляю себе, как ты с ним совладеешь.

Быстро выпалив всё это, князь Прогенитор напоследок подмигнул Николаю и отключился. Дядюшка Сальве немедленно поинтересовался у своего первого призового пилота:

— Никки, что это ещё за ободранная стрела?

Николай вежливо склонил голову и ответил:

— Доминус адмиралис, об этом вы сможете узнать на следующих воскресных гонках, которые состоятся на «Ронвальской карусели» и там «Парк Тиу» обязательно повторит то, чего мы добились в «Лабиринте Ника». Вот после этого мы и поговорим, мой адмирал, о новой тактике космического боя. Поэтому я приглашаю вас и весь наш штаб вместе со всеми пилотами и членами экипажа их гладиусов на Ронвал. Поверьте, сэр, ничего подобного вы себе даже представить не могли, а теперь, если вы позволите, я хотел бы отправиться на Рианон.

— Не торопись, Никки. — Остановил его космос-адмирал — У тебя есть ещё два часа, чтобы мы могли пообедать и поговорить о чём-либо приятном. Например о том, что все твои парни, как один, стали прекрасными пилотами-техноэмпи и отправлять их в пилотажку, — означает ничто иное, как наживать себе злейших врагов в генеральном штабе. Представь себе, их уже практически ничему не нужно учить. Во всяком случае по части стратегии и тактики космического боя. Чем и как это можно объяснить, затрудняется сказать даже сам Док Стрелли. Впрочем, то же самое произошло с многими другими нашими парнями и девчонками, Никки, а твой новый дружок Сумми превзошел даже твоих старых друзей, которые и так на «Оффенсио» стоят особняком, ведь с ними могут равняться только самые опытные пилоты.

Снова услышав слова стратегия и тактика, которыми его доставали с того момента, как он выбрался из саркофага, Николай недовольно поморщился и поскольку Дядюшка Сальве мог подумать Бог весть что, быстро сказал:

— Сэр, то, что Братец Сумми стал пилотом-техноэмпи, лично меня ничем не удивило. Куда больше я рад тому, что прекрасным пилотом стала Малышка Оппи. Вот это для меня действительно радость, так радость и если она изъявит желание гонять за «Парк Тиу», то Гор с ничуть не меньшей радостью сделает её ещё одним своим некессариусом.

Гамлет-Метеор недовольно поморщился и проворчал:

— Командир, извини, но Оппи со следующего понедельника становится стажером «Регийских акул».

Николай осклабился и парировал этот нахальный наезд следующим образом:

— Джек, ты забыл о том, что Малышка Оппи моя тутти и мой самый счастливый талисман, а поэтому твои «Акулы» перебьются и ты вместе с ними. К тому же пока твои регийские боссы будут телиться и решать, что, да, как, Секира, посмотрев, как она гоняет в «Лабиринте Ника», мигом поставит её на воскресную гонку и Оппи завоюет на Ронвале свой первый золотой кубок, а они у ронвальцев просто роскошные. Думаю, что офицеры «Оффенсио» внесут её на руках в свою кают-компанию, чтобы она поставила в ней на полку свой первый кубок.

— Хорошо, господа, я предлагаю поговорить об этом в моём обеденном зале в кают-компании, куда я намерен пригласить ещё и космос-майора Детериор.

После обеда в адмиральской столовой на Рианон вместе с Николаем отправилась не только космос-майор Детериор, но и все члены экипажа его гладиуса, о котором он пока что только слышал, но ещё и в глаза не видел его. Зато первое, что попалось ему на глаза, как только один из эмиттеров перенёс их всех от станции галактического транс-телепорта Региса в главный ангар «Парка Тиу», это какая-то странная, довольно неказистая на вид конструкция, стоящая посреди ангара на двух лыжинах. Ну, таковой она показалась всем собравшимся в ангаре, кроме одного только Николая. С замирающим от восторга сердцем он подошел к этому самому невероятному из всех космических кораблей, отдалённо похожему на ещё советские космические корабли и, потрясая крепко сжатыми кулаками, проговорил вполголоса:

— Это как раз то, что мне было нужно, Гор.

— Вы действительно так считаете, Ник? — Спросил его широкоплечий, коренастый мужчина со смуглым лицом и жгучими, тёмно-карими глазами, одетый в строгий, тёмно-синий костюм с крёмовой рубахой и шейным платком фамильных цветов Прогениторов, который представился — Меня зовут Селект Каллидус, я генеральный конструктор космической верфи «Вокатус Регнум». Так вы действительно считаете, Ник, что именно такие гоночные корабли нужны настоящим гонщикам? Я назвал его «Аргентеус фулмен», на унилингве «Серебряная молния», хотя вид у него на первый взгляд и неказистый, но видели бы вы, какие росчерки он может рисовать в космосе. Как вы видите, Ник, я поставил на него вместо трансформирующейся рубки, этого проклятья серебряных стрел, спасательную капсулу. Неудобно, но зато очень надёжно и совершенно безопасно для жизни, ведь спасательная капсула оснащена телепортгенератором и в случае аварии перенесётся к ближайшему телепортационному эмиттеру. Когда Гораций сказал мне о том, что вы, Ник, заказали ему такой гоночный корабль, который должен иметь вместо рулевых векторных дюз шесть счетверённых маршевых турбин управляемой тяги, я был просто поражен вашей просьбой. Когда-то именно это я ставил во главу угла и мне не терпится посмотреть на то, как вы сможете укротить эту норовистую кобылку. Серебряная молния в отличие от серебряной стрелы может мгновенно менять курс на любой, какой только выберет её пилот, хоть мчаться назад после остановки в пространстве с той же скоростью, с которой летела вперёд. Но самое главное, Ник, как вы и хотели, на серебряной молнии ты не найти ни одного лишнего куска стабилиса. Поэтому она вдвое меньше стандартной серебряной стрелы, но я бы не сказал, что серебряная молния полностью лишена защиты. Вместо брони из стабилиса я применил генераторы силового поля. Все узлы молнии, начиная с термоядерного реактора, спасательной капсулы-рубки, гнёзд маршевых турбин с поворотно-отклоняющими механизмами, её импульсные пушки, а их на ней установлено целых тридцать штук и они могут вести огонь практически по всей сфере, поставлены на крестообразно сдвоенную икс-образную раму, изготовленную из сверхпрочной вольфрамокерамики, а не стабилиса, главным недостатком которого является его гибкость и эластичность и при всём этом серебряная молния всё же легче серебряной стрелы почти на треть. О реальных возможностях серебряной молнии я имею только чисто теоретическое представление, Ник, так как никто из пилотов, к которым я обращался время от времени, так и не смог с ней совладать. Ну, что вы мне скажете на это, Ник Сильвер?

Николай отвесил конструктору серебряной молнии короткий поклон-кивок и, чуть улыбнувшись, ответил на этот вопрос, назвав его партнером своего босса:

— Синергус меус доминус, я только и могу сделать, что выразить искренне восхищение вашим гением. Честно говоря, вот уже более трёх лет, в общем ровно с того самого момента, когда начал гонять на серебряных стрелах и мечах, в своих снах я летел сквозь звёзды лавируя так, что у меня даже дух захватывало и всё никак не мог понять, что именно мне удалось оседлать. Теперь же я вижу, на чём именно я летал в своих снах. Насколько я это понимаю, Селект, спасательная капсула на вашей молнии двухместная. Ну, что же, если это так, то я предлагаю вам сразу же после того, как вы понаблюдаете за моим полётом в «Лабиринте», сесть ко мне за спину и тогда вы узнаете, на что способна ваша серебряная молния и какие росчерки она способна делать.

Селект Каллидус широко заулыбался и уточнил:

— Ник, спасательная капсула моей серебряной молнии вообще-то трёхместная. Ведь когда я совместил на одной опоре четыре турбины и пять импульсных пушек, то мне подумалось, что в экипаж нужно обязательно включить ещё и двоих канониров, чтобы полностью развязать руки пилоту. В принципе в неё сможет поместиться и хойна вместе со своими мужьями, вот только ей для этого придётся лечь на спину и прочно прижать ноги и руки к туловищу. Внутри капсула покрыта толстым слоем дурита и он запечатает в себе хоть трёх человек, хоть трёх хойниро.

Не смотря на эти слова, сказанные Ником Сильвером со столь явным восторгом в голосе, его друзья по команде смотрели на серебряную молнию если не с затаённым ужасом в глазах, то, уж, точно с плохо скрываемым страхом во взгляде. Поэтому слова Николая, поначалу, грозили остаться гласом вопиющего в пустыне, но тут из толпы его старых боевых друзей решительно шагнул Рустам Хабибуллин, выдававший себя за Джека Лайтинга, который вот уже более года гонял за «Регийских акул», которым так импонировали в Империи из-за прочных дружественных отношений с этим миром. Он взял под козырёк и заявил:

— Сэр, я космос-майор Джек Лайтинг, сослуживец Ника Сильвера в прошлом, а теперь штурм-пилот в экипаже его гладиуса и по совместительству второй призовой пилот линкора «Оффенсио». Заодно я лидер-пилот команды «Регийские акулы» по прозвищу Метеор и потому прошу вас принять от меня контракт на четырнадцать серебряных молний, сколько бы они не стоили. После Ронвала все серебряные стрелы будут непременно сданы в утиль и мне не хотелось бы ждать слишком долго того момента, когда мои боссы смогут купить гоночные корабли вашей конструкции, а ведь так оно и будет. Вы сможете выполнить этот заказ вовремя?

Селект Каллидус протянул Метеору руку и с вежливым поклоном сказал ему в ответ:

— Ваш заказ принят, космос-майор. Будь вы даже просто лидер-пилотом «Регийских акул», я и тогда почёл бы за честь поставить вашей команде свои гоночные корабли, но вы ещё и второй призовой пилот «Оффенсио», так что уже ровно через два дня все четырнадцать серебряных молний будут отправлены грузовым транс-телепортом на Регию.

— О, а вот этого делать не надо, сэр! — Воскликнул Рустам-Джек — Уже через несколько часов все наши пилоты будут вместе с техниками молить его сиятельство о гостеприимстве.

Артемо Пруденс первым из гонщиков «Парка Тиу» пришел в себя. Он громко расхохотался и воскликнул:

— Ребята, очнитесь, хватит таращиться на этот кораблик! Вы, что же, собираетесь ловить мух на старте, когда Никки умчится вперёд на этой неказистой на вид букашке, в заднице которой торчит четыре здоровенные трубы? — Подойдя к Николаю и хлопнув его по плечу, он добавил — Никки, я буду вторым, кто оседлает серебряную молнию.

— Ты будешь третьим, парень! — Задиристо воскликнула Малышка Оппи — Я намерена стать ещё одним некессариусом «Парка Тиу» и, соответственно, третьим призовым пилотом старины «Оффенсио». В этой конюшне, надеюсь, ещё никто не отменял правило, по которому для того, чтобы выйти в воскресенье на старт, нужно в пятницу показать пятое время. Поскольку Никки, Кес и Артемо нет нужды бороться за право выйти на воскресную гонку, то я бросаю вызов всем остальным пилотам «Парка Тиу». Что вы скажете в ответ на это, Гор?

Гораций Прогенитор хищно оскалился, глядя на миниатюрную красотку с пышным бюстом, одетую в щегольский чёрный мундир имперского космофлота с юбкой короче уставной на ширину его ладони и потому открывающей коленки космос-майора Детериор и весёлым голосом ответил ей:

— Опиния, вы были счастливым талисманом Ника и потому я очень надеюсь на то, что станете ещё и талисманом «Парка Тиу», но это никоим образом не освобождает вас от пятничного заезда на «Ронвальской карусели». Ну, а теперь, дамы и господа, нам всем следует отправляться на Овум. Время не ждёт. Благо, что там уже установлен грузовой транс-телепорт, на линзу которого можно спокойно перебросить сразу три серебряные молнии. К счастью у нашего друга Селекта имеется в наличие целых три дюжины таких кораблей и их только и осталось, что протестировать и подготовить к старту, но этим наши механики могут заняться и непосредственно на месте.

Уже чрез три часа первых три пилота вылетели на серебряных молниях из ангара и стали опробовать эти неказистые кораблики подальше от Овума с его каменно-пылевым хвостом. Уже через каких-то пятнадцать минут Николай, а вместе с ним Оппи и Артемо буквально влюбились в свои новые гоночные болиды, а ещё через несколько часов они совершали в космическом пространстве просто головокружительные эволюции и громко вопили от восторга. Проделав длинную серию совершенно невообразимых манёвров на огромной скорости, Артемо завопил:

— Никки, если бы у меня была тогда под задницей не серебряная стрела, а серебряная молния, то я один уделал бы любую половину золотых энергонов, а они меня при этом даже не увидели бы! Парень, и ты, и Селект просто гении!

Ему вторила Кесашью:

— Ник, мальчик мой, это не гоночный корабль, а мечта! Парень, я хочу вернуться на «Оффенсио», чтобы летать не на мече, а на серебряной молнии и громить на ней энергонов! Артемо прав, ни один из энергонов просто не сможет меня увидеть, а не то что взять мою молнию на прицел.

Примерно такие же восторженные реляции слали в эфир все остальные гонщики «Парка Тиу», а вскоре к ним присоединились радостные вопли гонщиков команды «Регийские акулы», половина из которых хотя и были аквоидами, имели при этом ничуть не менее восторженные натуры, чем хомо. Вскоре Николай вернулся на базу вместе с Кесашью и как только его шестиногая и четырёхрукая подружка выбралась из спасательной капсулы, взмолился во весь голос, упав перед ней на колени:

— Кес, девочка моя, выручай! Мне срочно нужны два хойна-канонира и тогда я досрочно стану чемпионом.

Кесашью громко взвизгнула:

— Если ты сможешь преградить мне путь к чемпионскому титулу, мой мальчик! — Однако, обняв Николая, она крепко прижала его к своей затянутой в дурит головогруди и сказала — Будут тебе канониры, Никки. Буквально каждый хойн моей семьи мечтает стать твоим канониром, парень. Ну, а чтобы остальные пилоты «Парка Тиу» не остались сиротами, я сегодня же вызову на Овум тех своих дочерей, у которых есть мужья, что служили в космофлоте Содружества и имеют боевой опыт. — Быстро подойдя к князю Прогенитору она положила ему на плечо руку и спросила — Гор, ты не будешь возражать против этого?

Хозяин команды «Парк Тиу» степенно ответил:

— Какие тут могут быть возражения, Кес. Этим ты только обяжешь меня. Считай, что я уже подписал контракты с двумя дюжинами твоих дочерей, как подписал их до этого дня с твоими сёстрами, которые муштруют молодёжь в моём училище. Только не забывай, девочка, у «Парка Тиу» появился аструмус синергус, звёздный партнёр с Регии, так что и этим зубастым ребятам тоже понадобятся хорошие канониры.

Глава 4. Рейд на Анакаст

— Командор Сильвер, то обстоятельство, что вы доказали всему Содружеству преимущество серебряных молний даже перед мечами, в корне меняет дело. — Почему-то огорчённо вздохнув, сказал космос-адмирал эс-Аггер — Правда, Никки, я не совсем понимаю, почему ты так рвёшься на этот чёртов Анакаст, что ради этого даже намерен отказаться от чемпионского титула. Неужели нельзя сделать так, чтобы с одной стороны прихлопнуть этого негодяя Абу-Али, а с другой выиграть Кубок Содружества по космическим гонкам? По-моему для тебя это не такая уж и сложная задача, мой друг. Я понимаю, исполнить личную просьбу президента Республики Стилан это наш долг, но ведь при этом ничто не мешает тебе снова завоевать ту здоровенную золотую супницу, украшенную бриллиантами, которая называется Кубком Содружества и притащить её в нашу кают-компанию, но на этот раз уже навечно, а не для того, чтобы только показать.

Николай поднял вверх руки и насмешливо воскликнул:

— Дядюшка Сальве, уж коли вы созвали по этому поводу совещание, то я призываю вас быть последовательным. Давайте сначала окончательно решим вопрос с серебряными молниями, а, уж, потом будем обсуждать всё остальное. Итак, для начала я хотел бы знать, согласны ли вы с тем, что шесть серебряных молний, базирующихся на борту каждого гладиуса, это самый лучший вариант их боевого оснащения не только для «Оффенсио», но и для любого крейсера Содружества? Поймите, только таким образом мы сможем резко, буквально в разы увеличить атакующую мощь «Оффенсио» и при этом вам даже не придётся обращаться к командованию с просьбой увеличить число членов экипажа. У нас вполне хватит космолётчиков, чтобы посадить на каждую молнию не только по пилоту техноэмпи, но и по два отличных канонира. Наши хойны просто не нарадуются на успехи канониров-техноэмпи и даже пропесочивают из-за этого своих мужей по пять раз на дню. — Рассмеявшись, он прибавил — И поделом им, бездельникам, будут знать, как тягаться с хомо.

Космос-командор Ракашаан, возглавляющая отряд хойн, весело рассеялась и с костяным стуком похлопала в ладоши, а космос-адмирал сердито нахмурился и ответил едва ли не резко:

— Командор Сильвер, не путайте грешное с праведным! То, что вот уже третью гонку подряд никто не может даже близко подобраться ни к вам, ни к Метеору, ещё не является достаточным основанием для того, чтобы полностью менять всю боевую концепцию военно-космических сил Содружества. — Обиженно посопев пару минут под пристальными взглядами офицеров своего штаба, которые немигающее вперили в него свои взгляды, командир линкора «Оффенсио» устало махнул рукой и сдался, сказав — Ладно, чёрт с вами, я согласен пойти на этот эксперимент, но окончательное решение всё равно остаётся за командиром каждого гладиуса. Это им решать, возьмут они на борт вместо космокатеров серебряные молнии и целую толпу пилотов вместе с их канонирами о двух и шести ногах, или откажутся. Но тогда, командор Сильвер, тебе действительно нужно немедленно стартовать и что есть духу мчаться на Анакаст. Там ты должен во что бы то ни стало изловить главаря пиратской эскадры и навсегда отбить у него охоту зверствовать. Надо же, что удумал ублюдок, нападать на пассажирские космолайнеры Республики, похищать людей, убивать их и ещё заявлять при этом, что он борец за свободу. Если ты положишь конец карьере этого негодяя, командор, то самым наглядным образом докажешь всем, что твоя затея с серебряными молниями действительно стоящее дело. Ни гладиусы, ни серебряные молнии ещё не испытаны в настоящем бою, а потому нам очень важно знать, на что они вообще годятся.

Николай сосредоточенно кивнул головой и ответил:

— Ваш приказ будет выполнен, мой адмирал, только с небольшим дополнением. Мы намерены не просто отправить в ад этого мерзавца вместе со всеми его прихвостнями, ведь и он сам, и вся его банда приговорены на Стилане к смертной казни, но ещё и хотим захватить главную базу мятежников на Анакасте и восстановить галактический транс-телепорт. После этого наступит черёд имперского космодесанта, а он своё дело знает туго и с такой мразью, как сепаратисты, разбирается на раз. Потому-то я и сказал, мой адмирал, что готов ради этого рейда отказаться даже от чемпионского титула. Если имперский спецназ даже понятия не имеет, как подобраться к этому змеиному гнезду, то это вовсе не означает, что этого не знаем мы. Наш отряд в прошлом только тем и занимался, что громил базы террористов практически по всей Земле. Правда, с тех пор с нами произошли большие перемены, ведь мы все стали примипилариусами и теперь имеем доступ к самому совершенному снаряжению, что тоже в таких делах весьма немаловажный фактор. Хотя вы и смотрите на нас, как на безумцев, раз мы отважились сунуться в это змеиное гнездо, это не так. Да, пострелять и побегать нам там придётся, не скрою, хотя я не думаю, что эта операция займёт слишком много времени. Максимум, что я пропущу, так это следующую гонку, а на ней меня есть кому подменить. У меня будет к вам только вот какая просьба, адмирал. Разрешите мне взять с собой в этот рейд нескольких парней майора Клависа и его самого. Они займут места канониров в серебряных молниях. Разумеется, от них никто не станет требовать, чтобы они стреляли по пиратам в космосе так же метко, как это делают мои штатные канониры-техноэмпи, но зато эти парни очень пригодятся нам, когда мы высадимся на Анакаст и поёдём на штурм базы сепаратистов.

Космос-адмирал зябко поёжился и сказал в ответ на пылкие речи призового пилота «Оффенсио»:

— Командор, генеральный штаб дал добро на проведение этой операции, но при этом никто не сказал, что именно нужно сделать на Анакасте. В приказе сказано только одно, — уничтожить этого выродка Абу-Али, чтоб ему гореть в аду. Как вы сделаете это, командор Сильвер, уже ваша забота. С моей стороны было бы глупо не доверять вам, как специалисту, ведь я командир имперского атакующего линкора, а не дивизии космодесанта, чтобы досконально разбираться в таких вопросах. Однако, Никки, не слишком ли непосильную ношу ты взваливаешь на свои плечи? Парень, на Анакасте сбрендило почти полмиллиарда колонистов, которые решили поднять мятеж против Империи и среди них имеется множество людей, имеющих прекрасную военную подготовку. Не находись там несколько десятков тысяч заложников, да, к тому же граждан Республики, генеральный штаб давно бы уже отдал приказ о бомбардировке планеты из космоса. Ты уверен, что справишься с этим, Никки?

Николай только молча улыбнулся в ответ, а более конкретный и обстоятельный ответ космос-адмирал эс-Аггер услышал от Кинг-Конга, который спокойным голосом сказал:

— Сэр, чем больше народу, тем сильнее будет паника и тем легче нам будет действовать. Пока лучшие парни Альбуса и он сам вместе с нашими парнями будут освобождать заложников, мы с Ником разберёмся с транс-телепортом. Тут даже не нужно ломать голову. В общем сплошное вени, види, вици, сэр.

Николай, соглашаясь с ним кивнул головой и спросил:

— Можно приступить к выполнению задания, мой адмирал?

— Приступайте, командор Сильвер. — Также кивнув головой ответил космос-адмирал и добавил — Надо же, вени, види, вици. И какой только идиот сморозил такую глупость? — Николай с Кинг-Конгом и майором Клависом поднялся из-за стола и вслед за ним со своего места поднялся Дядюшка Сальве, подошел к нему, обнял по-дружески за плечо и повёл к выходу, спрашивая — Никки, неужели Селекту и в самом деле удалось, наконец, посрамить стиланских конструкторов? Мне в это всё как-то не верится.

Склонившись к уху космос-адмирала, Николай шепнул:

— Дядюшка Сальве, без серебряных молний старины Сэлли этим республиканским гладиусам грош цена в базарный день. Какой толк будет в бою от башенных орудий с канонирами-техноэмпи, если у этих космических танков не будет самого главного, — настоящей космической пехоты, на долю которой всегда выпадает основная работа. Сражаясь с энергонами, я всегда завидовал им из-за зубцов, а в сражении при Скрипторе окончательно убедился, что серебряные стрелы являются против зубцов куда более действенным оружием, но и они даже рядом не стояли с серебряными молниями. Гладиусы прекрасные боевые корабли, но только с этими жалящими без промаха, насмерть, неуловимыми маленькими осами они становятся действительно грозной силой. Ну, именно это нам и предстоит доказать, Дядюшка Сальве.

Возле шлюза, ведущего в приёмную, командир линкора напутственным тоном сказал:

— Удачи вам, парни. Уничтожьте эту поганую мразь и возвращайтесь домой с победой.

Из приёмной космос-адмирала, в которой своего командира и его заместителя ждал экипаж гладиуса, получившего с подачи Кинг-Конга короткое, но смачное название «Очко», земляне вместе с космос-майором Клависом телепортировался к распахнутому настежь шлюзу ангара номер двадцать один. Третий месяц, отведённый на модернизацию линкора «Оффенсио», подходил к концу, но на нём по-прежнему работали тысячи рабочих секретной военной космической верфи Республики Стилан. Большая часть работ уже была произведена, во многих отсеках заканчивалось тестирование и отладка оборудования и лишь на главной взлётно-посадочной палубе, имевшей почти пять километров в длину и добрых два в ширину, всё торчало дыбом.

Однако, все двести пятьдесят гладиусах уже стояли в новеньких ангарах и линкор даже в таком состоянии был способен навести врагу ещё того шороху. Первым делом стиланские корабелы заменили на «Оффенсио» батареи тяжелых импульсных орудий и термоядерные реакторы, которые благодаря тому, что Николай передал им все чертежи линкора, пришлись ему точно в пору. После этого они взялись за ангары и выдёргивали старые из его корпуса, как гнилые зубы, вставляя новые с уже стоящими в них гладиусами, прошедшими обкатку. Затем, действуя точно так же, то есть меняя новое на старое, они принялись планомерно превращать старый космический хлев в новенький роскошный дворец, в котором буквально всё было продумано до последней мелочи и изготовлено не на страх, а на совесть.

Космолётчиков Империи поражала не только та скорость, с которой преображался старый линкор, но и качество поставок. Если республиканские инженеры-вооруженцы устанавливали в каком-либо отсеке автоматические импульсные пушки, которые были призваны прикрыть своим огнём команду боевого поста в случае проникновения врага, то это были самые современные огневые системы, способные отличать своих от чужих и работали они с такой ювелирной точностью, что не курочили при этом оборудования боевого поста. Ну, а, уж, если они меняли старые корабельные казармы на новые, то это оказывались никакие не казармы, а прекрасные двухместные каюты, способные удовлетворить вкусам самых взыскательных путешественников.

Всего этого Николай не видел, хотя и знал, какими темпами идут работы на борту «Оффенсио». Поэтому он не стал делать круглые глаза, когда увидел, что взлётно-посадочная площадка линкора чуть ли не вся усеяна глубокими котлованами, словно Стиланцы вознамерились построить на ней целый жилой микрорайон. Вместо этого он широко улыбнулся парням из военной полиции, которых они брали в рейд и сказал:

— Ну, раз все в сборе, тогда пошли грузиться.

Нестройной толпой они вошли в ангар, где стоял новенький серебристый, сверкающий в ярком свете прожекторов гладиус. В длину он был даже больше меча, — пятьдесят один метр, но в самой широкой своей части, у кормы, практически такой же ширины, — сорок четыре метра, но при высоте корпуса в восемнадцать метров и при этом у гладиуса как бы и не было крыльев. Просто его корпусу была придана треугольная форма, но на тот случай, если ему всё же придётся входить в атмосферу какой-нибудь планеты, передняя кромка корпуса была обтекаемой, впрочем, как и задняя. Такими же зализанными были и большие орудийные башни со счетверёнными импульсными пушками, которые могли поворачиваться практически на сто восемьдесят градусов в вертикальной плоскости и вращались вокруг своей оси, из-за чего канониры могли вести огонь как по верхней, так и по нижней полусфере практически в любом направлении, а поскольку они были довольно высокими, то мёртвых зон у них не было.

Гладиусы, оснащённые высокоскоростными девяностопятидюймовыми турбинами, в отличие от мечей могли практически с одинаковой скоростью лететь вперёд как носом, так и одним, и другим крылом, а также своей нижней и верхней плоскостью, чем очень походили по своей манёвренности на серебряные молнии, но те ещё могли шпарить задом наперёд. Но, как говорится ещё со времён Ромула и Рема, — «Квод лицет Йовис, нон лицет бовис», да, и вид гладиуса, удирающего от врага хвостом вперёд, мог плохо подействовать на моральное состояние если не врага, то уж точно своих собственных космолётчиков и потому сдавать задом эти космические корабли могли только плавно, величаво и неспешно, а потому им даже не нужна была взлётно-посадочная палуба, но из-за этого её на линкоре не стали превращать в оранжерею. Это был бы уже перебор.

Храмм Регнер и Ролло Шутер, налетавшие на мечах не один десяток лет, а потому полные язвительного скепсиса по поводу дикой затеи их нового друга, — создать сверхманёвренный боевой космический истребитель обладающей просто несусветной мощности огневых систем, даже и не подозревали о том, что импульсные пушки, вынесенные на верхние и нижние плоскости, вместе с возможностью сопровождения цели позволят ещё и освободить внутри космического корабля весьма нешуточный объем, а вместе с элементарным увеличением высоты корпуса превратят в общем-то самый обычный меч в что-то совершенно особенное. Единственное, чего не смогли дать конструкторы космос-адмиралу флота Серебрякову, это серебряных молний. Более того, они встретили его просьбу в штыки и теперь об этом горько жалели. Ещё горше об этом сожалели Храмм Регнер, Ролло Шутер и особенно президент Энсис, которых вредный землянин каждый раз при встрече первым делом стремился приложить фейсом к тейблу, предварительно пролив на него пару кружек пива.

Гладиус стоял посреди ангара на четырёх цилиндрических посадочных колоннах грозный и величественный. Его корпус, поднятый над полом на высоту семи метров, казался монолитным, но это только потому, что все дюзы его маршевых турбин были закрыты бронешторками. Казалось, что внутрь корабля было невозможно проникнуть, так как нигде не было видно входного люка. Николай, приблизившись к корме гладиуса, подал сигнал Тиу. Та немедленно открыла люк, расположенный в задней части корабля, внизу, и опустила широкий, серебристый эскалатор. Он вполне заслуженно гордился тем, что ему удалось сломить упорное сопротивления всех скептиков, итогом чего и стал этот корабль, а потому с радостной улыбкой сказал:

— Прошу на борт, парни. Гринпис, ты у нас сегодня за вахтенного офицера, поэтому будь добр, размести народ на посудине, а я пока что опробую ещё одно республиканское чудо техники, их сверхтяжелый транс-телепорт. Говорят, такая штуковина может забросить на другой конец галактики посудину даже побольше гладиуса и не пустую, а груженую.

Николай бегом помчался по эскалатору и пока все остальные бойцы его отряда поднимались на борт гладиуса, вихрем промчался по длинному, цилиндрическому коридору в носовую часть корабля и поднялся на лифте в рубку. На гладиусах их было две, боевая и ходовая, а поскольку до врага они ещё не добрались, то он вбежал в ходовую, в которой стояло уступом вперёд три кресла, и сел в центральное. Боевая рубка отличалась от ходовой тем, что находилась в самом центре гладиуса и в ней было шесть кресел, одно пилотское и пять для канониров, — главного, координирующего огонь и тех, кто непосредственно вёл огонь по врагу. Между собой их роднило то, что ни в одной, ни в другой не было ни кокпита, ни иллюминаторов, да, и обзорных экранов, ведь они были рассчитаны на техноэмпатов.

Как только командир гладиуса «Очко» сел в кресло, Тиу подала ему тэу-шлем. Николай быстро натянул его себе на голову и устроился в массивном кресле поудобнее. Кресло, реагируя на ёрзанье, тотчас плотно стиснуло его с боков и набросило на плечи и тазобедренный пояс фиксирующие захваты. Будь Николай в дурите, а не в своём повседневном мундире, кресло просто охватило бы его от головы до пяток, а вся рубка не смотря на то, что была ходовая, немедленно заполнилась бы густой, упругой и очень прочной пеной, а само кресло, превратившись в овоид оторвалось бы от пола и плавало бы рубке, как желток в яйце. Но, поскольку речь сейчас шла не о космическом бое, а о полёте в пределах звёздной системы, ничего этого не произошло и как только Тиу закрыла входной люк, Николай вышел на связь с диспетчерской рубкой:

— Рубка, борт двадцать один к вылету готов. Прошу разрешить вылет на задание.

Перед его лицом тотчас появилось изображение диспетчерской рубки. Кресло главного диспетчера «Оффенсио», хотя линкор не находился на боевом дежурстве, сегодня занимал космос-майор эс-Целер. Увидев на обзорном экране Николая, он широко заулыбался, поднял руку в приветственном жесте и ответил:

— Вылет на задание разрешаю, борт двадцать один. Чистого тебе вакуума, Никки, и счастливого возвращения домой.

— Спасибо, Донарий.

Космоферфь находилась вблизи шестой планеты звёздной системы Экситуса, белого карлика, заливавшего окружающее его космическое пространство такими яркими потоками ослепительного света, что на первых пяти планетах человеку жить без солнечных очков и зонтика было практически невозможно, да, все эти пять планет размером не крупнее Марса, были лишены атмосферы и потому никого не интересовали в принципе. Шестая планета звёздной системы, Списсус, была впятеро больше Земли и имела просто роскошную атмосферу, но, увы, метановую, а потому тоже была безжизненной и только седьмую планету, Лорику, окружала кислородная атмосфера, да, и была она размером лишь немного меньше Рианона.

Жизнь на Лорике имелась, но только в виде примитивных инфузорий, но зато эта палнета обладала богатейшими запасами самых различных руд, из-за чего стиланцы построили на ней сотни металлургических и военных заводов. Всю их продукцию нужно было отправлять в Республику и поэтому на одной из двух лун планеты был также построен тяжелый грузовой транс-телепорт. Поскольку у космос-адмирала Серебрякова имелись коды практически всех республиканских транс-телепортов, он мог не теряя ни секунды лишнего времени перемещаться по галактике вместе со своим гладиусом, как собирался сделать это через несколько минут, якобы, по особому разрешению республиканского космофлота и Управления С, от которого им поступил заказ на решение проблемы связанной с Абу-Али и его злокозненной деятельностью на Анакасте, с которой и без них было кому разобраться, но Николаю нужен был повод показать серебряные молнии в бою.

Как только шлюз распахнулся перед ним, он осторожно поднял гладиус над стальными плитами на пару метров, убрал посадочные колонны и плавно, но одновременно с этим быстро набирая скорость, вылетел в открытый космос, заложил аккуратный вираж, в конце которого взял курс на Эгрегию, ту луну Лорики, на которой в огромном кратере, окруженном высоченной стеной, располагалась громадная линза транс-телепорта. Только таким образом без лишних потерь времени они могли подобраться поближе к Анакасту, переместившись на Виктум, от которого до этой планеты было всего двое с половиной суток хода. Если бы они отправились на Анакаст от Списсуса, то лететь до него им пришлось почти полгода и за это время Абу-Али совершил бы ещё и не такие преступления.

Стараясь не думать о предстоящем деле, Николай быстро вышел в гипердрайв, уже через четверть часа сбросил скорость до досветовой и стал плавно снижать её до минимума, памятуя о пассажирах на борту. Хотя генераторы антигравитации, установленные во всех отсеках гладиуса прекрасно компенсировали перегрузки, возникающие на таких чудовищных скоростях, при резких рывках всем, кто не находился в специальных креслах, приходилось не сладко. Тиу быстро нашла приводной маяк, вывела Николая на цель и уже через десять минут он так аккуратно совершил посадку на линзе трёхсотметрового диаметра, словно всю свою жизнь работал космическим извозчиком.

Для того, чтобы совершить прыжок, ему даже не пришлось ни с кем связываться. Поодаль от линзы стояли прямо на грунте здоровенные грузовые платформы, нагруженные контейнерами, которые пропустили «Очко» на линзу вне очереди. Доли секунды и гладиус оказался в нескольких десятках тысяч световых лет от Скриптора, буквально на границе с космическими владениями Империи Рианон, на планете, превращённой в огромный склад и перевалочную базу. Стартовав с Виктума, который был такой же безжизненной планетой, лишенной атмосферы, как и Эгрегия, Николай велел Тиу лететь курсом на Анакаст, а сам отправился в большой кубрик, служивший на «Очке» также столовой и залом для проведения совещаний.

Большую часть пути они уже преодолели и теперь в оставшиеся двое с половиной имперских суток им нужно было срочно разработать план грядущей операции. Хотя Кинг-Конг и высказался на линкоре, что им предстоит лёгкая прогулка, дело им предстояло очень серьёзное и самое неприятное заключалось в том, что этот ублюдок Абу-Али каждый день, в двадцать часов вечера по имперскому времени, казнил по двадцать пять пленников, и передавал видеосъёмки по мгновенной связи на Стилан и Рианон, чтобы его требования были приняты всерьёз. Только поэтому им следовало торопиться и Тиу гнала к Анакасту на максимальной скорости. Отринув от себя мысли о том, сколько человек погибнет за эти двое суток, Николай зашел в каюту, которую он делил ещё с тремя своими друзьями, быстро переоделся в «домашнюю» корабельную одежду, состоящую из специальных космических кроссовок с гравитационными присосками, просторных камуфляжных штанов и сетчатой майки тёмно-зелёного цвета с биркой на груди, на которой было написано его имя и воинское звание и только после этого спустился в кубрик.

Кроме девяти членов группы «Земля-21», в этот рейд не случайно отправились не канониры, набранные из числа рядовых космолётчиков и младших офицеров «Оффенсио», а самые лучшие оперативники из всей когорты военной полиции «Оффенсио», имевшие практический опыт по освобождению заложников как на космических кораблях, так и в городских кварталах. Космос-майор Альбус Клавис, командовавший третьей манипулой, к тому же был ещё и прекрасным специалистом по антидиверсионной деятельности, а теперь, когда все они стали ещё и пэппи, им вообще цены не было. К тому же на протяжении почти двух месяцев Кинг-Конг и Три Богатыря по пять, шесть часов проводили с ними и когортой космодесантников в спортзале.

К совещанию все уже было готово. Все койки в просторном кубрике, рассчитанном на двадцать человек, были убраны в стены, в центре уже стоял специальный тактический стол с голографическими проекторами, на котором были разложены карманные компьютеры, вокруг расставлены по линеечке стулья, а позади них, возле стен, лежали большие походные ранцы со спецснаряжением. Не хватало только оружия, находящегося, впрочем, неподалёку, в соседнем отсеке, а потому прямо из кубрика им можно было отправляться в бой. Экипаж «Очка» и парни Альбуса уже переоделись в точно такие же наряды и поджидали его сидя прямо на полу возле своих ранцев.

Как только Николай вошел в кубрик, все дружно поднялись и тотчас принялись рассаживаться вокруг стола в том порядке, в котором Кинг-Конг разложил карманные компьютеры, на крышках которых были написаны их имена и воинские звания. Некоторые были уже изрядно потёртыми, а другие, которые должны были получить оперативники майора Клависа, совсем новенькими. Николай занял своё место и начал совещание с вопроса:

— Ребята, вас, наверное, удивляет, почему президент Республики Стилан обратился с просьбой именно к нам, а не к кому-либо ещё? Чтобы расставить всё по местам, я расскажу вам, кто же мы такие на самом деле и чем так хороши. Всё дело заключается в том, что шестеро из нас несли службу на Парвусе и нам удалось там доказать сначала республиканским космодесантникам, а потом и их хвалёному спецназу, что мы, как бойцы отряда специального назначения, будем малость покруче них. Не сочтите мои слова за похвальбу, но так оно и было. Ну, а до Парвуса мы действительно были особым отрядом элитного подразделения морской пехоты США, — морских котиков или, чтобы вам было понятнее, боевыми пловцами, так сказать элитой самой высшей пробы. Основным и сам главным профилем работы нашего небольшого отряда было то, что мы вообще не имели никакого профиля, а точнее выполняли любые, порой самые странные, задания командования. В общем в те времена нам было всё равно, что и где украсть, а также что посторожить так, чтобы этого уже никто не смог бы украсть, сами же мы могли украсть всё, что угодно, даже подводную лодку нашего потенциального противника, русских. Ну, это примерно то же самое, что спереть тот же «Оффенсио». Когда Стилан оприходовал Землю, в наших услугах на ней перестали нуждаться и мы стали думать, чем бы заняться, пока я не встретился с одним вербовщиком. Так уж получилось, что трое из наших друзей решили взять себе отпуск, поскольку к тому времени навоевались досыта, и потому мы отправились к новому месту службы вшестером. То, что никто из нас не имел звания ниже лейтенант-командора, то есть космос-майора, на Парвусе никого не интересовало и все мы в одночасье не только стали там рядовыми, но и к своему полному удивлению угодили в учебную часть. Правда, уже через пару месяцев, как только над нашими телами что-то проделали медики, мы смогли доказать республиканцам, что кое в чём их превосходим, а произошло это во время нашего первого же марш-броска. Если вы никогда не были на Парвусе, парни, то не знаете, что такое дерьмо во всех его видах. — При этих словах Николая пятеро из его бойцов захихикали, но он невозмутимо продолжал — Почему? В первую очередь потому, что Парвус это одно громадное болото, кишащее червями и личинками. Служба наша была бы не бей лежачего, если бы не эти ежемесячные марш-броски по болотам, а на этой идиотской планете они имеются даже в горах. Причём болото Парвуса отличается одной неприятной особенностью, — оно ненавидит человека и потому постоянно пытается его съесть. Правда, на его поверхности нет ни одного животного крупнее моего кулака, но и у таких тварей клыки будут длиной с мизинец. Все крупные твари водятся в глубине болота и среди них попадаются настоящие гиганты, длиной по сорок метров. Однако, гигантские твари практически никогда не выбираются наверх и поэтому по болоту всё же можно ходить, но только в дурите. В общем облачили нас всех в дурит вместо исподнего, поверх него нарядили в камуфляж специальной болотной расцветки, отвезли на катере на воздушной подушке километров на десять вглубь болота, вытолкали с борта в вонючую болотную жижу и погнали вдоль периметра учебного центра от одного КПП до другого. Вот тут-то и выяснилось, что лучше нас никто не способен прыгать с кочки на кочку, преодолевать препятствия в виде кустов, похожих на колючую проволоку, переносить нестерпимую болотную вонь и не обращать внимания на всякую злобную мелочь, стремящуюся сожрать если не нас самих, то хотя бы нашу экипировку. В общем наше отделение добралось до финиша быстрее всех не смотря на то, что четверых оболтусов нам приходилось сначала подгонять пинками, а потом и вовсе тащить чуть ли не волоком, так как они не смогли выдержать взятого нами темпа. На финише же нам и вовсе нужно было практически голыми руками взять штурмом вражеский укреплённый пост, — четыре стальных понтона, соединённых вместе цепями, а поскольку мы все были облачены в дурит, то парням на понтонах разрешалось стрелять по нам из импульсных пушек без малейшего сожаления. Нам это, естественно, не понравилось, дурит хотя и держит удар плазмой, всё же здорово нагревается, и мы, ворвавшись на пост, от всей души ввалили чертей всем, кто там находился. Не знаю уж почему, но ничего подобного там давно уже не случалось. После этого мне присвоили звание сержанта и нас всех из учебной части перевели на какой-то объект. Там, дурея от скуки, я как-то раз ляпнул, что их система обороны ни на что не годится и что мы можем пройти по болоту сотни полторы километров, а потом пробраться на охраняемый объект и взорвать там всё к чёртовой матери. Об этом было немедленно доложено кому следует и через четыре часа я уже говорил командиру полка, что нам нужно из снаряжения. Ещё через сутки мы сидели на борту десантного космокатера и летели сквозь кошмарную грозу с орбиты к поверхности планеты, а грозы на Парвусе действительно бывают просто чудовищные, к тому объекту, который подрядились охранять. В этой операции нас здорово выручило специальное оборудование, которое нам выдали, и ещё то, что болота на этой планете очень глубокие и мы в них как нырнули сразу после высадки, так больше и не показывались на поверхности. Ну, удивляться тут особенно нечему, ведь мы морские котики и вода, пусть даже и болотная, это наша родная среда, а те дыхательные приборы, которые нам выдали и дуритовые вакуум-скафандры позволяли чуть ли не целую неделю не вылезать на поверхность. Из-за того, что болота там жутко глубокие, а в их недрах водятся здоровенные зубастые твари, похожие на крокодилов, линия заграждений вокруг того объекта, который мы охраняли, была просто здоровенным кольцом, состоящим из скреплённых между собой здоровенных понтонов, поставленных на якоря, с установленными на них бронеукрытиями, следящей аппаратурой, казармами и всеми прочими сооружениями. Ещё тогда, когда плыли под толстенным слоем болотной растительности к объекту, нам удалось выяснить, что мы не представляем из себя для рыбокрокодилов никакого гастрономического интереса, а потому просто поднырнули под заградительные сети, обвешанные энергоразрядниками и минами, без малейших хлопот проникли на охраняемую территорию, в центре которой находилась здоровенного диаметра стальная труба, заложили сигнальные мины с часовым механизмом и после этого спокойно взобрались с внутренней стороны на понтоны, отправились в свою казарму и поскольку всех выгнали под дождь, выслеживать нас в болоте, спокойно улеглись спать. Когда наши мины через семь часов рванули, наделав ужасного шума, командир полка понял, что проиграл и скомандовал отбой. Все наши сослуживцы вернулись в казармы уставшие от нервотрёпки и жутко злые. Вскоре они нас обнаружили, разбудили и пинками погнали на доклад к командиру. Хорошо, что он был мужик с чувством юмора и потому просто расхохотался и дал нам увольнительную на десять суток. После этого нами заинтересовались всерьёз и я впервые столкнулся с настоящим пэппи в спортзале. Не зная, кто такие пэппи, я вышел против этого парня на ковёр и поскольку очень уж этот тип был сильным, хотя и недостаточно ловким, проломил им несколько перегородок и в конечном итоге выбросил в болото, но так и не дал ему ударить себя ни разу. Именно после этого случая нам всем и предложили стать пэппи и заключить для начала пятилетний контракт с республиканским космодесантом. Ну, а вскоре я выяснил, что являюсь техноэмпатом и у меня в жизни появилась новая цель, отправиться на Рианон и поступить там в пилотажку, чтобы стать космическим гонщиком. Однако, прежде чем это произошло, нам неоднократно приходилось на деле доказывать нашему начальству, что мы не зря считались самыми лучшими специалистами по борьбе с террористами. Парни, честно говоря, я не знаю, почему имперский спецназ отказался проводить операцию на Анакасте, но догадываюсь, почему туда не пускают ребят из Управления С. Анакаст, что ни говори, колония Империи и республиканцам там в общем-то делать нечего. Похоже, что из всего имеющегося у них в наличие, мы действительно самые лучшие специалисты и раз уж президент Республики Стилан попросил нас покончить с Абу-Али и его пиратской эскадрой, то просто обязаны это сделать, но сначала должны спасти заложников и открыть путь имперскому космодесанту на Анакаст. Так что Абу-Али немного подождёт. Вскоре с нами выйдут на связь люди Храмма Регнера и мы возьмём на борт пассажира, который доставит нам самые свежие разведданные, после чего полетим на Анакаст. Ну, а пока что мы хорошенько изучим те материалы, которые у нас уже есть. Что скажете, парни? У кого-нибудь есть вопросы?

Космос-майор Клавис, слушавший этот рассказ с неподдельным интересом, немедленно воскликнул:

— Командор, вам не было нужды рассказывать об этом! Поверьте, мы и без того знаем, что во всём космофлоте Содружества найдётся не так уж много легионариусов, способных сражаться с вами хотя бы на равных. В своей профессии я далеко не новичок и мне есть что и с чем сравнивать, а потому могу смело утверждать, что два месяца проведённые с вашими парнями в спортзале дали мне куда больше, чем многие годы тренировок. Вы, земляне, самые лучшие легионариусы, командор, и уж если кто-то и может состязаться с вашим отрядом, то точно такой же отряд землян, которые стали примипилариусами. На мой взгляд тому есть довольно простое объяснение.

Услышав это, Кинг-Конг немедленно оживился и спросил:

— Какое, если это не секрет, Альбус?

Командир третьей манипулы улыбнулся и ответил:

— Дональд, всё дело в том, что вы до встречи с экспедицией содружества даже понятия не имели о том, что тела можно укреплять хирургическим путём, как улучшать реакцию и искусственно прививать боевые рефлексы. Вы добивались воинского мастерства только путём упорных тренировок. А ещё вы, земляне, очень часто воевали друг с другом и потому довели искусство ведения войны до полного совершенства.

Николай кивнул в знак благодарности за признание столь незавидных заслуг землян и, широко улыбаясь, сказал:

— Альбус, никаких командоров. Мы все одна команда, в которой нет младших и старших, а есть одна лишь боевая задача, поставленная перед нами командованием, и это она наш самый главный командир. Это во-первых, парни, ну, а, во-вторых, мы все обязательно должны вернуться на «Оффенсио» целыми и невредимыми, а потому вы ни в коем случае не должны церемониться с врагом. Он или в панике разбегается, или сдаётся сразу же, или подлежит уничтожению. Парни, это первое задание, на которое мы идём вместе и мне почему-то сдаётся, что оно далеко не последнее. Поскольку вы самые лучшие на «Оффенсио», Кинг-Конг и отобрал вас для его выполнения и потому когда нас призовут в следующий раз пройти по лезвию ножа, вы будете готовы выступить в любой момент и даже не станете спрашивать, что именно нам нужно будет сделать и где. Правда, мне всё равно непонятно, почему имперский спецназ на этот раз спасовал.

Чуть подавшись вперёд Альбус сказал:

— Командир, а тут и гадать не нужно. Мне довелось служит в спецподразделениях имперского космофлота и я так скажу, вокруг них накручено слишком уж много политики. Ну, а в деле с мятежом на Анакасте всё обстоит и того проще. Анакаст колония Империи и находится под её юрисдикцией. То, что колонисты давно уже мечтают выйти из-под протектората Империи это не секрет, но они впервые пошли на открытый мятеж и тут, как на грех, им на помощь пришел какой-то Абу-Али. Этот пират каким-то образом захватил громадный пассажирский космолайнер с заложниками и теперь выставил свои требования и Империи, и Республике. Республиканцы может быть и послали бы свой спецназ на Анакаст, ведь у них есть знаменитое Управление С, в котором работает немало наших ребят, но, увы, это не их колония и они туда просто не могут сунуться. Ну, а командование имперского космофлота в свою очередь боится, что Абу-Али убьёт всех заложников и тогда ответственность за это преступление падёт на Империю. Вероятно, что кто-то в республиканском космофлоте, а может быть в Управлении С вспомнил о тебе Ник, и о твоём отряде морских котиков, шепнул словечко, кому нужно, и президент Республики немедленно обратился с просьбой к Дядюшке Сальве. Теперь, если мы провалим операцию, виновным будет он, а не командование имперского космофлота. Ну, а если мы уничтожим Абу-Али и спасём заложников, то тем самым развяжем имперскому спецназу руки и он быстро наведёт на Анакасте порядок, но тогда все лавры достанутся ему, а не нам.

Гринпис недобро сверкнул глазами и спросил:

— А тебе что, орденов не хватает, Альбус? По мне куда важнее спасти жизни тысяч людей и отправить на тот свет этого подонка, чем словить ещё одну паршивую медалишку на грудь. Парень, мы не за тем пошли служить на «Оффенсио», чтобы коллекционировать награды. Их у нас и без того хватает.

— Заткнись, Гринпис. — Сурово цыкнул на друга Чип — Тебе прекрасно известно, что Альби никогда в жизни не гонялся за наградами. Он и на «Оффенсио» пошел служить только потому, что ему до смерти надоело пресмыкаться перед всякими засранцами-аристократами на главной базе космофлота. Согласился даже на то, чтобы командовать манипулой, а не когортой.

Николай, сделав вид, что ничего не слышал, раскрыл свой карманный компьютер и деловитым тоном сказал:

— Ну, что же, кое-что мне теперь понятно. Раз так, парни, то послушайте, что я вам расскажу об Абу-Али и о том, как этот урод умудрился захватить пассажирский транспорт под названием «Инкурия», перевозивший колонистов с Такитурнуса куда-то к чёрту на кулички. Служба безопасности на «Инкурии» полностью оправдала название своей посудины, проявив не только беззаботность, но и полную безответственность и попросту пропустила на борт шестьсот семьдесят, а скорее всего и того больше террористов. Ну, об этом я расскажу вам немного позднее. Теперь об Абу-Али, ребята. Как вы понимаете, никакой он не Абу и, уж, тем более, не Али. Вам этот ублюдок прекрасно известен под именем Ахмад Рушди и однажды мы уже работали по нему, но недостаточно хорошо.

Гамлет-Метеор в сердцах стукнул кулаком по столу и громко воскликнул:

— Ник, но я же сам грохнул эту сволочь в две тысячи девятом в Багдаде! Две недели поджидал его, прикидываясь официантом в том отеле, в котором он обычно останавливался.

— Значит ты грохнул его двойника, а мы с Чипом и Дейлом с подачи одного деятеля облажались. — Спокойным голосом сказал Николай — Ладно, Гамлет, дай мне рассказать об этой сволочи. Значит так, господа, на самом деле мы имеем дело с Ахмадом Рушди, сыном иранского миллионера, проживавшего некогда в Германии. Он получил прекрасное юридическое образование в Бонне и вместо того, чтобы стать адвокатом, отправился воевать с русскими в Афганистан. В боевых операциях он участия никогда не принимал и занимался тем, что клянчил подачки у наших политиков и правительства и на эти деньги организовывал поставки оружия афганским моджахедам, не забывая о своём собственном кармане. Ну, а ещё он прославился в те времена своими бесчеловечными пытками пленных. Под всё это Ахмад очень ловко подводил идеологическую религиозную базу и позднее, когда русские покинули Афганистан, окончательно переселился на Ближний Восток, так назвался на Земле один очень беспокойный район, и стал-таки адвокатом исламских террористов. Ислам это такая религия, парни. Её сейчас исповедуют в основном на Магнификусе или Звёздной Мекке, куда переселились с Земли почти полтора миллиарда мусульман, и ещё в нескольких тюрьмах, где мотают пожизненный срок сотни тысяч дружков Ахмада. Помимо того, что шейх Ахмад защищал в суде террористов, он ещё и организовывал, как один из руководителей террористической организации Аль-Каида, террористические акты по всей Земле, но делал это руками других людей. Когда мы выяснили, что за очень многими терактами стоит Ахмад Рушди, мы спланировали операцию по его уничтожению и Гамлет свернул этому ублюдку шею в одном из отелей Багдада, придав этому вид несчастного случая. Увы, это был его двойник, а сам Ахмад, сделав себе пластическую операцию, ушел в глубокое подполье. Сделал он это очень ловко и потому сумел под шумок смыться на Магнификус, где пользуясь тем, что этому миру дали права суверенной планеты и позволили жить так, как вздумается его обитателям, создал новую террористическую организацию и теперь взялся за старое. Его главная цель, якобы, освободить своих дружков из тюрем, но на самом деле этот патологический убийца просто мечтает устроить джихад, священную войну с неверными, по всей галактике. Так этот ублюдок понимает ислам и поверьте, парни, вся его банда думает только так. На Такитурнус они пробрались вполне легальным образом и к тому же заблаговременно, малость обжились там, обзавелись оружием и взрывчаткой, после чего записались в колонисты и когда «Инкурия» стартовала, добравшись до нужного места собрали несколько атомных взрывных устройств и угрожая взорвать всех, захватили этот пассажирский лайнер вместе с двадцатью семью тысячами строителей и всеми кораблями сопровождения, включая пять атакующих крейсеров. Всё это произошло неподалёку от Анакаста и буквально несколько часов спустя к Ахмаду присоединились все остальные члены его банды, а также боевые космические корабли мятежники. Как только они добрались до Анакаста, то первым делом, пользуясь живым щитом, уничтожили все автоматические боевые спутники, сделав таким образом этот мир лёгкой добычей энергонов. После этого они вторглись на Анакаст и после трёх дней боёв захватили планету. Имперские чиновники и полиция с боем отступили к галактическим транс-телепортам и сумели покинуть планету, предварительно эвакуировав с неё всех желающих, после чего последние отряды их заминировали и подорвали. Имперский спецназ в этот бой не рискнул сунуться, опасаясь, как я теперь понимаю, навредить тем самым заложникам. Теперь давайте прикинем, что нам следует ожидать от этого кровавого ублюдка, который вот уже два дня каждый вечер обезглавливает по двадцать пять человек на одной из площадей Рованды. — Николай включил голографический проектор и над столом появилось трёхмерное голографическое изображение широкой горной долины, посреди которой лежала Ровада, самый крупный город Анакаста, планеты шахтёров, добывающих преимущественно вольфрамовую и урановую руду — Это долина, в которой протекает река Рованда, на обеих берегах которой расположилась столица Анакаста. На западном берегу расположены обогатительный комбинат, металлургический завод и большой грузовой космопорт, а на восточном жилые кварталы и на окраине ещё три пассажирских космопорта поменьше. В Рованде проживает семь миллионов человек, которых, скорее всего, Ахмад рассматривает, как живой щит. Скорее всего он взял город в кольцо, посадив крейсера на три пассажирских и грузовой космопорты. Где-то в центре города он устроил тюрьму для своих пленников, а сам вместе со своими уродами находится безвылазно на крейсерах, чтобы в случае чего подняться в воздух и, барражируя над Ровандой, угрожать всем атомной бомбардировкой. Если он сговорился с главарями мятежников, то в Рованду наверняка свезли всех тех людей, которые их не поддержали. Скорее всего так оно и есть и столица Анакаста превращена ими в один большой концентрационный лагерь, окруженный военными отрядами мятежников. Ну, а злосчастная «Инкурия» кружит сейчас вокруг Анакаста и на её борту находится небольшая группа террористов-смертников, которым поручено врезаться в один из городов этой планеты, чтобы похоронить всех его жителей и, по возможности, загрязнить всю планету всякой радиоактивной дрянью. Нам нужно…

Довести свою мысль до конца Николай не успел, так как в этот момент Тиу известила всех:

— Ник, к нам приближается космический корабль. Это небольшой транспортник, типичная посудина космических коробейников и всяких любителей приключений. Его экипажу известен наш код связи и он запрашивает разрешение на стыковку. Мне разрешить им приблизиться или послать подальше?

Николай, поджидающий гостей, разрешил стыковку и через каких-то полчаса к ним присоединилась Лиу Маршад-сью и Ролло Шутер с остальными десятью членами группы «Земля-21». В кубрике сразу же стало тесно из-за того, что все они явились со здоровенными тюками и обвешанные оружием. Войдя в кубрик гладиуса, как хозяева, они с невозмутимым видом сбросили с себя тюки, оседлали их и Ролло Шутер, который сел рядом с космос-командором Сильвером, сразу же всё объяснил:

— Господа, я премьер-адмирал Ролло Шутер, заместитель хорошо известного вам Храмма Регнера, это суб-адмирал Лиу Маршад-сью, моя правая рука, а эти бравые парни, наш собственный отряд супердиверсантов и самых лучших специалистов по антитеррору. Как и эти господа, — Ролло широким жестом указал на лже-американцев — Все они земляне и все до единого пэппи, как и вы. От вас же мы отличаемся только тем, что нас здесь нет. Мы духи космоса, фантомы и та посудина, которая летит сейчас неизвестно каким курсом, через три четверти часа взорвётся и исчезнет навсегда. Командор Сильвер, с этого момента вы можете полностью располагать нами. С этой минуты мы полностью подчиняемся вашим приказам, хотя по большому счету от вас мне нужно только одно, чтобы вы доставили нас на Анакаст. Там мы вместе с вами освобождаем заложников и затем вместе с ними покидаем эту планету, после чего вы займётесь своей основной задачей, распылите на атомы этого негодяя Ахмада Рушди, называющего себя Абу-Али. Командор Сильвер, я полагаю, мы не станем делать секрета из того, что вы знакомы с людьми космос-адмирала Егоршина и когда-то даже провели совместно с его отрядом несколько операций на Земле. — Прапор, который по такому случаю изменил внешность, широко улыбнулся и помахал Николаю рукой, а Ролло Шутер добавил — Тем более, что он разделяет с вами ответственность за то, что в своё время ваш человек ликвидировал не Ахмада Рушди, а его двойника. Каким будет ваше решение, командор?

— Ну, не выбрасывать же вас в открытый космос. — Натянуто улыбнувшись сказал Николай и пояснил, обращаясь к бойцам майора Клависа — Парни, вы можете полностью положиться на наших русских коллег, они не подведут. Как и на эту очаровательную фриледи. В бою она даст десять очков форы каждому из нас, но у отряда господина Шутера будет другая задача и потому мы вряд ли встретимся на Анакасте. — Друзья Николая дружно закивали головами и он поинтересовался — Господин Шутер, мне обещали, что вы доставите нам свежие разведданные.

Как Николай и предполагал, Ахмад Рушди совершил посадку на Анакасте и взял в кольцо Рованду, которую мятежники действительно превратили в большой концлагерь или гетто, согнав в этот город всех неблагонадёжных на их взгляд колонистов. Вдобавок ко всему они в спешном порядке минировали термоядерными зарядами фабрики, занимающиеся обогащением урановой руды. Выслушав доклад Ролло и просмотрев видеозаписи, он выругался по-английски, после чего сказал:

— Итак, господа, сбылись мои самые худшие предположения. Эти скоты взяли в заложники всё население колонии и теперь будут добиваться своего угрожая уничтожить всё и вся. Ну, что же, сейчас, когда мы получили подкрепление, нам остаётся сделать следующее, — сначала без лишнего шума захватить «Инкурию». Это сделает половина отряда адмирала Егоршина, а затем вторая половина его отряда вместе с пятью твоими парнями, Альби, тихонько освободит заложников, благо их всех загнали на стадион, который находится рядом с тем космопортом, где засел в крейсере Ахмад. В нужный момент наши коллеги раздадут заложникам браслеты и они отправятся на «Инкурию». Ну, а мы тем временем разминируем все пять обогатительных фабрик, после чего одновременно разблокируем в Рованде галактический транс-телепорт и ударим сразу по всем крейсерам, но не всерьёз, а только для того, чтобы немного попугать террористов. В этот момент «Инкурия» сорвётся с орбиты и, помахав Ахмаду крылышками, возьмёт курс на Стилан. Тому ничего не останется делать, как рвать с Анакаста когти. Вот тут-то мы и покончим со всей этой бандой. Правда, это нужно будет сделать так, чтобы крейсера остались целыми и невредимыми. В общем мы возьмём их на абордаж, но сначала лишим хода и их, и все мечи, что находятся у них на борту, если они смогут сдвинуть их с места. Надеюсь, что у этих мерзавцев хватит совести и они не станут сдаваться в плен, ну, а когда эти господа поймут, что сдаваться им никто не предлагает, то станут драться не на жизнь, а на смерть и получат то, что заслужили. У кого-либо есть какие-нибудь возражения на этот счёт, господа? Надеюсь ни у кого не возникнет душевных терзаний по этому поводу? — Возражений не последовало и Николай сказал, хлопнув ладонью по столу — Тогда разбиваемся на боевые тройки и начинаем подготовку к операции. Всяческие деловые предложения, пусть и самые идиотские на первый взгляд, у нас только приветствуются. Нестандартное мышление это основа успеха, когда ввязываешься в бой с превосходящими силами врага, а нам на этот раз придётся повоевать на Анакасте самым серьёзным образом Если у кого-либо будут возникать вопросы, не стесняйтесь их задавать, а сейчас, господа, я с вашего разрешения хочу побеседовать с глазу на глаз с этой троицей, свалившейся на меня, как снег на голову.

Прапор встал и, дерзко глядя в глаза Николаю, воскликнул:

— Ну, что же, давай побеседуем, Мудрец.

Глава 6. Штурм Анакаста

Благодаря системе мгновенной связи новости в галактике разносятся очень быстро. Привлечённые запахом наживы, к Анакасту чуть ли не толпами мчались космические пираты, но быстрее всех оказался небольшой кораблик странной треугольной формы, который добрался до этой планеты как минимум на трое суток раньше всех остальных. Патрульные крейсера имперского космофлота останавливали многие из этих кораблей для досмотра, но поскольку до тех пор, пока они не проявляли враждебных намерений, их капитанов и экипажи никто не мог обвинить в пиратстве, а потому никого так и не задержали.

Мчались к Анакасту и имперские крейсера, но из-за того, что планета находилась на самом краю Империи Рианон и их все гладиус, именуемый «Очко», обгонял не менее, чем на двое суток. В принципе если бы не массовое бегство с Анакаста имперских чиновников и полиции вкупе с эвакуацией тех колонистов, кого мятежники расстреляли бы первыми, о мятеже в этой колонии и присоединении к нему Абу-Али со своей пиратской эскадрой мало кто узнал бы. Если, конечно, мятеж был бы устроен грамотно с военной и политической точек зрения. Нормальные мятежники-сепаратисты, вынашивающие планы выхода из состава Империи, повязали бы всех по тихому, а затем без лишней суеты и воплей поставили императора Тиберия перед фактом и так же тихо обменяли всех его высокопоставленных чиновников во главе с генерал-губернатором на свободу и независимость.

Этот же мятеж был какой-то странный и к тому же до леденящего кровь ужаса кровавый. Да, и главарями мятежников почему-то оказались не коренные жители Анакаста, недовольные существующим положением вещей, а какие-то типы, прибывшие на него в последние пять, шесть лет. На этой планете волею судеб собралась довольно разношерстная компания, состоящая чуть ли не из всех представителей галактических рас, но всё же более половины населения Анакаста были уроженцами Империи и, в основном, хомо, то есть людьми и в своём подавляющем большинстве они даже и не помышляли ни о каком мятеже и отделении от Империи. Это им было просто не нужно, так как они и без того имели огромные доходы от продажи вольфрама и урана.

До мятежа Анакаст был одной из самых благополучных колоний и вскоре должен был стать суверенным миром, входящим в Империю Рианон на равных с остальными мирами условиях. Так что было не совсем понятно, что именно послужило основанием к мятежу. Тем более, что в числе наиболее активных мятежников оказались как хомо, так и различные гумми и оставалось непонятным только одно, что их вообще сближало и объединяло. Но, тем не менее, что-то их не только сближало и объединяло, но и толкнуло на мятеж. Была во всём этом и ещё одна странность, — столь своевременное появление вблизи Анакаста «Инкурии», а также стремительное бегство отряда крейсеров имперского космофлота, которые, неизвестно почему, испугались этого хотя и здоровенного, но всё же пассажирского корабля.

То, что на вооружении «Инкурии» имелись десятки батарей мощных импульсных пушек, которые за каких-то несколько часов разнесли на атомы автоматические боевые астероиды, ещё не служило достаточным основанием для столь поспешного бегства. Впрочем, это были дела сугубо политические, в которые Николай пока что не имел никакого права вмешиваться, но которые его очень волновали. Всё вместе взятое очень дурно попахивало и заставляло его думать о наличии какого-то заговора. Оставалось только найти свидетельства его существования, а это можно было сделать только в двух местах, — на Анакасте, в рядах мятежников, и на Рианоне, в штабе имперского космофлота и во дворце императора Тиберия, причём последний был наиболее вероятным источником всего того дерьма, которое случилось, как всегда внезапно и в огромном количестве.

До Рианона было пилить и пилить, зато Анакаст был уже совсем рядом, буквально в часе лёта на досветовой скорости. Николай вместе с Ролло и Лиу сидел в ходовой рубке и молча глядел на то, как у него прямо перед носом увеличивается бело-сине-зелёный диск Анакаста. Планета, как он уже успел в этом убедиться рассматривая фотоснимки, была очень красива и было бы жаль, если бы какие-то козлы испоганили её всякой радиоактивной дрянью, что запросто могло случиться, допусти они хотя бы одну единственную ошибку. По всей видимости то же самое волновало и Лиу, раз она спросила тихим голосом:

— Ник, у нас всё получится? Мы сможем спасти Анакаст?

— А у нас что, есть выбор, девочка? — Вместо ответа поинтересовался у своей бывшей любовницы Николай и как можно более уверенным и бодрым голосом сказал — Лиу, малышка, не волнуйся, у нас всё получится. Когда-то мы собрали столько информации про Ахмада, что Гамлету не составит никакого труда так запудрить ему мозги, что тот подумает, будто Аллах уже даровал ему весь свой рай в единоличное пользование. Ну, а дальше мы будем действовать строго по плану и как только вы освободите заложников и погрузите их на «Инкурию», мы начнём играть с ними в такие игры, которые им точно не понравятся и они станут пачками покидать Анакаст. Надеюсь, что ребята Альбуса сумеют быстро починить галактический транс-телепорт Рованды, а имперский спецназ не станет телиться и придёт нам на помощь.

Лиу хотела было задать Николаю ещё какой-то вопрос, как какой-то тип запросил «Очко» злым, неприятным голосом, говоря на унилингве с сильным акцентом:

— Кто вы такие, чтобы вторгаться в наш мир? Отвечайте, или будете немедленно уничтожены!

Николай сразу же опознал говорящего по голосу и сказал:

— Гамлет, ты везунчик, с нами вышел на связь сам Ахмад. Ответь старому другу и покажи ему своё личико.

Гамлет, сидевший в боевой рубке, заорал по-арабски:

— Ахмад, сын шайтана и ослицы! Даже если бы я стоял на месте, в ты целился в меня из «Стингера», ты бы всё равно промахнулся. Как только я узнал, что какой-то шелудивый ишак, называющий себя Абу-Али, захватил в плен столько гяуров, то сразу же вспомнил о тебе, а после этого о том, что ты мой должник. Поэтому я советую тебе начать думать, как ты будешь извиняться передо мной и чем именно заплатишь свой долг.

Хотя Гамлет и не назвался, Ахмад Рушди сразу узнал того, кто, якобы, к нему обращался и залепетал также по-арабски:

— Хвала Аллаху. Юсуф, неужели ты жив? Для меня нет большего счастья, чем узнать об этом, мой дорогой брат. Мой дом всегда открыт для тебя, Юсуф. Надеюсь ты сможешь найти на этой планете самый большой город? В нём я и остановился. Буду ждать тебя к себе в гости с огромным нетерпением, да, продлит Аллах твои годы.

— Жди-жди, Ахмад. — Смеясь ответил Гамлет — Только не вздумай стрелять по мне из «Стингеров». Всё равно это бесполезно. Этот корабль, который я со своими шахидами угнал у звёздных гяуров, тебе так просто не сбить. Ладно, хватит болтать не видя друг друга. Скоро я буду у тебя и тогда обо всём поговорим, но сначала я хочу посмотреть на тот корабль, который ты захватил. Похоже, что ты многому научился за эти годы, Ахмад.

Гамлет умолк и Ахмад Рушди не стал настаивать на продолжении разговора, что существенно упрощало дело и Николай облегчённо вздохнул. Похоже, что им удалось ввести врага в заблуждение и это только укрепляло их позиции. Вскоре они приблизились к Анакасту и зашли на ту орбиту, по которой летела почти десятикилометровая громадина «Инкурии». Из перехвата им уже было известно, что Ахмад предупредил террористов, находящихся на борту пассажирского космолайнера, что на него хочет полюбоваться его старый друг, но вместе с тем приказал им держать с ним ухо востро и потому гладиус был сразу же взят на прицел. То, что террористы так лихо управляли боевыми системами этого громадного корабля, также наводило на тревожные мысли о существовании заговора.

Облетая «Инкурию», Николай быстро определил мёртвую зону, подлетел к ней поближе и с борта «Очка» «спрыгнули» пятеро диверсантов, которым теперь предстояло скрытно проникнуть внутрь и очистить космолайнер от непрошенных визитёров. Никто не знал, сколько террористов находится на борту, но это сейчас не имело особого значения. В любом случае их там должно было быть не более сотни и вряд ли они разбрелись по огромному кораблю. Скорее всего собрались все в ходовой рубке, а раз так, то Механику не составит особого труда разобраться с ними. Николай отвалил от «Инкурии» и повёл «Очко» к Анакасту, чтобы провести разведку из космоса. Уже через семь витков гладиус входил в атмосферу над южным полюсом, а вскоре Механик доложил ему, что на борту находится всего пятьдесят семь террористов, а сами они уже проникли внутрь и направляются к ним.

Посадка на Анакаст произошла, как это и было запланировано, с громким грохотом, треском и шумом. Когда до поверхности оставалось километра три, под брюхом гладиуса взорвался мощный заряд взрывчатки, он сильно задымил и стал стремительно снижаться. Произошло всё это над лесом в той части самого маленького из четырёх материков планеты, где не было не то что никаких городов, но даже посёлков. Гамлет тотчас вышел эфир и испуганно завопил во весь голос:

— Ахмад, старый негодяй! Кто-то влепил в мой корабль зенитную ракету и разворотил ему брюхо! Если это твои проделки, то я намотаю твои кишки тебе же на голову. Впереди я вижу какую-то долину среди гор и иду на вынужденную посадку. Немедленно вышли туда спасательные флайеры.

Вместо того, чтобы совершить посадку там, где, якобы, их обстреляли, Николай под прикрытием мощного слоя облаков на бреющем полёте повёл «Очко» к самому большому из материков Анакаста. Перелетев через широкий пролив, он направился к какому-то озеру, расположенному в полутора тысячах километров от Рованды. Во время облёта планеты им удалось с высокой точностью определить все те места, где то ли террористы Ахмада, то ли мятежники установили термоядерные боеголовки ракет. Это также существенно упрощало боевую задачу тех боевых троек, которые должны были их разминировать, а если это не получится, то просто уничтожить их, но так, чтобы не нанести ущерба окружающей среде.

В предрассветный час гладиус на минимальной скорости нырнул в водную гладь озера и уже под водой, благо позволяла глубина, продолжил свой путь. На противоположной стороне озера находился небольшой городок, в котором можно было разжиться транспортными средствами, но ещё задолго до того, как Николай подвёл «Очко» к нему, гладиус покинули все шесть серебряных молний с находящимися в них боевыми тройками. Эти диковинные кораблики вынырнули из воды и тотчас бросились врассыпную, следуя каждый к своей цели. На это задание Николай отправил шестерых своих людей и двенадцать парней майора Клависа. Самого майора он оставил на борту гладиуса вместе с тремя его самыми опытными оперативниками.

После этого борт гладиуса покинули остальные его люди вместе с Прапором, Ролло и Лиу. Для себя Николай выбрал самую сложную часть работы, обстрел крейсеров и захват станции галактического транс-телепорта, но этой фазы операции ему ещё нужно было дождаться. Тем временем на борту «Инкурии» все пятеро бойцов группы «Земля-21» вплотную подобрались к ходовой рубке и даже успели отправить на небеса для встречи с Аллахом девятерых шахидов Ахмада, решивших разжиться чем-либо. Они ждали сигнала от Прапора, перед отрядом которого стояла самая сложная задача, как можно быстрее добраться до столицы.

До городка на озере Прапор со своим отрядом добирался на надувной резиновой лодке с небольшим, но очень мощным мотором. Уже светало, когда лодка с шелестом вылетела на пологий берег. Она ещё не успела остановиться, как семь человек и одна ронна с невероятной быстротой помчались к большому двухэтажному зданию. Небольшой беспилотный самолёт разведчик, похожий на утку, уже облетел город и просканировал его вдоль и поперёк, показав, что в подвале этого здания, стоявшего неподалёку от воды, прячется трое взрослых и двое детей. Кроме них на в самом центре города, в здании полицейского участка находилось двадцать шесть вооруженных людей.

Прапору даже гадать не пришлось, кто есть кто. Тем более, что в сквере неподалёку, в свежей могиле были закопаны трупы девяти человек, а ещё двое горожан болтались на импровизированной виселице. В душе Виктора Егоршина боролось два непреодолимых желания, — поскорее освободить заложников из той тюрьмы, в которую был превращён крытый стадион, и перестрелять ублюдков, окопавшихся в полицейском участке. Очень уж они напоминали карателей, а к таким типам у Прапора имелась особая, можно сказать генетическая ненависть.

Дом, к которому они бесшумно подобрались, оказался небольшим отелем, который мятежники почему-то брали штурмом. Они буквально изрешетили стена гостиницы, так что соваться наверх им уже не имело никакого смысла. К тому же уходя они ещё и заминировали отель. Входа в подвал каратели так и не обнаружили, но зато его быстро нашел и без всяких приборов Ролло. Их было даже не один, а целых два. Один находился внутри, а второй снаружи. Второй вход представлял из себя вентиляционный люк, заваленный обломками стены и обгорелыми обломками мебели. Он же и решил вступить со спрятавшимися в подвале горожанами в переговоры и, приподняв разбитый комод, он негромко постучал по крышке люка и сказал:

— Эй, там, внизу, я майор Шифо, командир триста седьмого особого батальона космического десанта. Мы прибыли с Рианона для проведения разведки. Скоро космодесант Империи начнёт подавления мятежа. Мне нужна от вас информация.

Снизу послышался тихий женский голос:

— Вы действительно с Рианона? Учтите, у меня есть две гранаты и вам не взять нас живыми.

— Да. Фриледи, в этом городе кроме вас пятерых и двух с лишним десятков мятежников, засевших в здании полиции, больше нет никого. — Быстро заговорил Ролло — Мне от вас нужна следующая информация: как мы можем побыстрее добраться отсюда до Рованды, кто те люди, которые находятся в полицейском управлении и кто расстреливал и вешал жителей города.

Женщина громко всхлипнула и вместо неё ответил какой-то паренёк, который быстро затараторил:

— Майор Шифо, это какие-то чужаки! Они прилетели в Уребинг на большом пассажирском флайере неделю назад и сразу же начали стрелять. В отеле жили отдыхающие из Рованды, пятеро офицеров полиции с двумя женщинами и детьми, и они сразу же напали на них. Я сын хозяина отеля, меня зовут Скиннер. Когда те люди, которые называли себя гвардейцами, начали сгонять всех жителей к флайеру, отец велел мне спрятать женщин и детей в подвале. Потом гвардейцы пришли сюда и началась стрельба. Я не знаю, что случилось с полицейскими. Может быть они и живы, ведь крови в отеле я не видел. Вчера ночью я вылезал из подвала и видел своего отца. Гвардейцы его повесили. Потом я залез на крышу супермаркета, который напротив полицейского участка и наблюдал за тем, что делают эти гвардейцы, хотя никакие они не гвардейцы, а самые настоящие космические пираты. Просто они напялили на себя зелёные накидки и выдают себя за гвардейцев свободного мира. Они хвастались, что создадут свою собственную империю. Ещё я слышал, что транс-телепорт по прежнему работает и что им нужно скоро возвращаться в столицу. Поэтому, майор Шифо, если вам нужно быстро добраться до Рованды, вы можете им воспользоваться. Сегодня с рассветом гвардейцы снова станут прочёсывать город и окрестности. Им обязательно нужно найти старшего из офицеров полиции, чтобы убить его.

— Не волнуйся, Скиннер, до рассвета эти ублюдки не доживут. — Успокоил паренька Ролло — И вот ещё что, парень, я оставляю тебе одну вещицу. Как только всё закончится, никуда не уезжай отсюда. Уже очень скоро за тобой приедут. Уж коли ты потерял отца, Скиннер, то я попрошу одного человека о тебе позаботиться. Ты любишь космические гонки.

— Да, люблю. Моя любимая команда, — «Парк Тиу». — Ответил дрогнувшим голосом Скиннер.

— Вот и отлично. — Сказал Ролло — Тогда ты сразу узнаешь того парня, который за тобой придёт. Это будет сам Ник Сильвер. Он и сейчас на Анакасте, только очень занят другими делами, готовится вытолкать в шею из Рованды всех мятежников. Скиннер, ты обязательно станешь космическим гонщиком и будешь учиться в лётном училище «Парка Тиу», а сейчас прощайте и не покидайте подвал, пока всё не закончится. И вот ещё что, фриледи, Скиннер, никому не говорите о нас.

После этого короткого разговора все сорвались с места и помчались к зданию полиции. Бандиты, окопавшиеся там, как раз проснулись, но их в считанные минуты уложили на пол. Правда то, что от них осталось, уже никогда не сможет проснуться. Не смотря на небольшую потерю темпа, до Рованды группа Прапора добралась ещё затемно. Этот город находился западнее Уребинга и местное светило ещё не взошло на небо. Им повезло и они сошли с линзы планетарного транс-телепорта всего в трёх с лишним километрах от стадиона, стоящего на окраине столицы буквально неподалёку от того космопорта, на стальных плитах которого совершил посадку республиканский крейсер с Ахмадом Рушди на боту. Именно на площади перед стадионом этот ублюдок казнил захваченных в плен людей.

Станция планетарного телепорта охранялась тремя с лишним десятками бандитов, одетых кто во что горазд, но на всех этих людях были надеты поверх одежды ярко-зелёные накидки типа пончо, подвязанные красными кушаками. Вооружены они все были мощными импульсными ружьями. Многие из них были даже облачены в бронированные боекостюмы, кирасы которых тоже были покрашены в зелёный цвет, но и они не спасли их от смерти. Прапор, стреляя с двух рук из тяжелых импульсных пистолетов, был, как всегда, убийственно меток, а все остальные бойцы его отряда мало в чём ему уступали и лишь одна только Лиу предпочитала убивать своих врагов длинным виброкинжалом, который в её руках превратился в разящую молнию. Как только станция была зачищена, в небо снова взмыла безмолвная утка и все приникли к экранам своих компьютеров.

Через несколько минут расположение всех мин было установлено и отряд Прапора снова сорвался с места. Чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, пользуясь миниатюрными лебёдками они быстро взобрались на крышу ближайшего высотного здания, достали из ранцев складные крылья, прицепили их к ним, включили ранцевые реактивные двигатели и по воздуху, так никем и не замеченные, перелетели на крышу стадиона, по периметру которой было размещено большинство мин. Мины были заложены и внизу, в помещениях под трибунами, но именно те, которые находились наверху, нужно было разминировать в первую очередь. Приступив к разминированию первой мины, Прапор доложил Николаю:

— Мудрец, мы на месте. Начали работать. Ждём посылку через пятнадцать минут. Не опаздывай.

Николай ответил ему спокойно и деловито:

— Понял тебя, Прапор. Стартую по твоей команде. Механик, начинай зачистку на птичке.

В ту же секунду пятеро бойцов, облачённых в лаково блестящий чёрный дурит, с разных сторон ворвались в помещения ходовой рубки и принялись безжалостно уничтожать шахидов Ахмада. Многие из них умерли так и не поняв, что же случилось и откуда на них свалилась такая напасть. В считанные минуты с ними было покончено и Механик доложил:

— Мудрец, птичка в наших руках. Начинаю готовить её к старту. Можно начинать посадку на борт.

Ещё через десять минут Николай услышал доклад Прапора:

— Мудрец, мы уже внизу, через минуту выйдем на поляну, так что ты можешь вытаскивать своё «Очко» из озера.

В то самое мгновение, когда гладиус вынырнул из воды и с громким свистом помчался в сторону Рованды, пять серебряных молний, которые летели на минимальной высоте, поднялись выше и помчались к заминированным обогатительным фабрикам. Шестая серебряная молния находилась неподалёку от столицы и готовилась открыть огонь по крейсерам, чьи громадины стояли на грузовом космодроме. Ахмад так и не послал ни одного спасательного флайера на помощь своему старому другу.

Мятежники, заминировавшие обогатительные, не желали себе такого сомнительного соседства и потому убрались подальше. Жители соседних городов, понимая, что эти типы в синих балахонах суетились там не случайно, по большей части также покинули свои дома и потому лишь немногие обитатели Анакаста видели, как с неба свалились какие-то странные летательные аппараты, которые влетели внутрь фабричных корпусов. К счастью мятежники оказались лодырями и потому решили поступить самым простым образом, сложить ракеты с термоядерными боеголовками в один штабель, чем существенно облегчили работу парням майора Клависа, которые заблаговременно выбрались из спасательных капсул и потому спрыгнули вниз тотчас, как только пилоты доставили их до места назначения.

Хотя эти парни и были всего лишь полицейскими, пусть и из военной полиции, в имперской академии военной полиции их учили на совесть и они прекрасно знали своё дело. Да, к тому же мятежники то ли отнеслись к поставленной перед ними задаче спустя рукава, то ли просто не были специалистами. Так или иначе они не создали им никаких особенных проблем и уже через десять минут все ракеты были обезврежены. Оперативники сняли с ракет боеголовки, подвесили их на молнии и тотчас направились к столице, чтобы основательно попортить кровь всякой швали, устроившей мятеж на Анакасте. Направляясь к столице они сбрасывали боеголовки в попадавшиеся по пути озёра, чтобы ими никто не смог воспользоваться ещё раз.

Николай в это самое время уже зверствовал вовсю, пролетая над космодромами и стреляя по крейсерам из всех нижних орудий своего гладиуса, заставляя его вертеться чёртом и метаться из стороны в сторону. Огонь импульсных пушек по большому счёту не был для крейсеров губительным, хотя и весьма основательно портил их внешний вид, но не более того. Куда более губительным его огонь был для боевых флайеров, которые подняли в воздух мятежники. Вот их-то импульсные пушки, даже выведенные на среднюю мощность, в мгновение ока превращали в огненные шары и потому желающих атаковать этот странный корабль вскоре не осталось. При этом Гамлет дурным голосом орал:

— Ахмад, облезлый ишак! Клянусь бородой пророка, ты пожалеешь, что родился на свет. Ты мне ответишь за свою подлость, шайтанов сын.

Перед тем, как открыть огонь по всем трём крейсерам сразу, Николай сбросил посылку, большой контейнер наполненный спасательными браслетами, на крышу стадиона и тот, проделав в ней дыру, медленно спустился на антигравах на поле стадиона. Чуть раньше на него выбежал отряд Прапора и Ролло, не придумав ничего лучшего, развернул флаг Республики Стилан, после чего стал объяснять пленникам, что им пора покинуть Анакаст. К контейнеру, раскрывшемуся тотчас, как только он коснулся днищем травы, со зрительских трибун бросилось множество мужчин и женщин, но некоторые вместо того, чтобы надевать на руку серебристые браслеты, набросились на Ролло, крича ему:

— Оружие, дай нам оружие, парень! Эти скоты рубили головы нашим друзьям и при этом вызывали на казнь одних только добровольцев. Они угрожали, что если мы откажемся, то станут насиловать женщин прямо у нас на глазах!

— На корабль, быстро отправляйтесь на корабль! — Кричал в ответ Ролло Шутер бросая в толпу пригоршни браслетов — Этих ублюдков отправят в ад имперские космолётчики, которые доставили нас сюда! Это не наша планета, парни, и не нам наводить на ней порядок. Здесь есть военные или нет? Если есть, то выполняйте мой приказ, я адмирал Шутер и не потерплю бардака.

Как только на борт «Инкурии» хлынули толпы народа, Гамлет перестал подшучивать над Ахмадом и уже своим собственным голосом сказал старому террористу:

— Ахмад, твоя затея полностью провалилась. Когда-то я по ошибке свернул голову не тебе, а твоему двойнику, но на этот раз я не ошибусь. Все твои пленники уже находятся на борту «Инкурии» и она вскоре отправится на Стилан, а вот куда полетишь ты, это большой вопрос. Во всяком случае я не дам тебе улететь слишком далеко, как и всем тем, кто устроил на Анакасте кровавую бойню. Вы можете даже не пытаться сдаваться в плен. Вас всех ждёт расстрел на месте за многочисленные убийства мирных граждан, за то, что вы злобные твари, а не хомо или гумми.

Первыми нервы не выдержали как раз не у Ахмада Рушди, а у главарей мятежников и их ближайших приспешников. Неподалёку от того крейсера, за броневыми плитами которого прятался борец за свободу Анакаста Абу-Али, стояло ещё три космических корабля гораздо меньшего размера, ведь крейсер, что ни говори, имел в длину почти полтора километра и нёс в своих ангарах шестьдесят мечей. Посудины мятежников были раз в пять меньше и именно они стартовали в космос первыми даже не смотря на то, что на их борт ломились по траппам сотни мятежников. Бросив своих подельников на произвол судьбы, они поднялись в воздух с открытыми шлюзами, из которых, пока люки не закрылись, свалилось вниз несколько десятков бандитов.

По всей видимости Ахмад не поверил Гамлету и ждал ровно до тех пор, пока «Инкурия» действительно не сорвалась с орбиты и не умчалась прочь, с места развивая сумасшедшую скорость. Через три минуты стартовал сначала его, а потом и все остальные крейсеры. Вот тут-то по ним и начали стрелять всерьёз как гладиус, так и все шесть серебряных молний. Выйдя за пределы атмосферы, крейсеры веером выпустили по Анакасту несколько десятков ракет, но все они были тотчас уничтожены огнём серебряных молний, которые также поднялись на низкую орбиту. Только после того, как крейсеры улетели от планеты, Николай посадил «Очко» на крыше массивного здания местного банка, стоящего напротив галактической станции транс-телепорта и бросился со своим отрядом на штурм.

Здание станции стояло почти в центре города посреди большой площади на берегу реки. Мятежники, понимая всю важность этого объекта, который хотя и был повреждён, всё же не настолько, чтобы его нельзя было восстановить, окружили его сплошным кольцом окопов и наспех построенных баррикад и дотов. Всё это нисколько не смутило Николая и он не дожидаясь того момента, когда молнии прикроют его огнём, бросился с крыши вниз. Дурит позволял ему проделывать и не такие трюки. Альбус последовал за ним не задумываясь и уже через пару минут они схватились врукопашную с мятежниками, многие из которых не только были облачены в дурит, но и являлись к их полному удивлению пэппи.

Отряд Николая не ставил перед собой задачи переколотить всех мятежников на этой площади до единого, хотя на ней, судя по армейской экипировке, была собрана самая отборная сволочь с зелёными накидками. Кратчайшим путём, то есть по прямой, они бросились к зданию станции, уничтожая всех на своём пути. Кого-то косили выстрелами из тяжелых импульсных пистолетов, кого-то убивали отточенным, мастерским ударом. Разбегаться и, тем более, сдаваться, никто из мятежников даже и не думал. Зато все они, видя перед собой столь малочисленный отряд, с остервенением бросались в бой. Не успев пройти и половины пути, смешанный отряд землян и рианонцев получил поддержку с воздуха. Это вернулись с орбиты серебряные молнии, одна из которых просто прожгла им путь вперёд, а пять остальных принялись безжалостно уничтожать всех мятежников, которые заняли круговую оборону на площади, одновременно отстреливаясь от вновь налетевших боевых флайеров.

На стороне молний была огневая мощь весьма солидного калибра импульсных пушек, выведенных на максимум, и их невероятная манёвренность. Совершая головокружительные эволюции, серебряные молнии, словно злобные фурии метались вокруг станции галактического транс-телепорта и когда внизу не осталось в живых ни одного мятежника, бросились в атаку на флайеры и те с позором бежали. Однако, никому из мятежников, поднявшихся в воздух, так и не удалось успешно приземлиться и смешаться с остальными обитателями Анакаста. В черте города они, явно, боялись совершать даже аварийную посадку, а улететь подальше им не давали канониры серебряных молний.

Майор Клавис ещё до вылета с борта «Оффенсио» был извещён о том, что именно повредили в механизме транс-телепорта и даже получил подробный инструктаж, что им нужно было делать, чтобы оживить транс-телепорты, а все необходимые блоки лежали в ранцах его парней. Пока все остальные бойцы производили зачистку здания, которое даже не было заминировано, трое его парней сразу же продолжили ту работу, которую начали мятежники, вот только у тех не было под рукой нужных деталей. Через сорок минут лейтенант Тормент доложил Николаю, что транс-телепорт восстановлен и готов принять имперский космодесант. Тиу сама спустила «Очко» с крыши банка и отряд стал быстро грузиться на борт.

Николай поднялся в боевую рубку и вызвал по мгновенной связи генеральный штаб космофлота Империи. Не смотря на то, что он воспользовался специальным кодом связи, ему не спешили отвечать. Лишь через полчаса какой-то насупленный тип в адмиральском мундире соизволил поинтересоваться у него:

— Командор Сильвер, почему вы вышли на связь?

От этого вопроса он чуть не подпрыгнул в кресле, но сдержался и чётко доложил штабному деятелю:

— Господин космос-адмирал, докладывает командор Сильвер, командир крейсера-истребителя бортовой номер двадцать один, линкор «Оффенсио», галактический транс-телепорт на Анакасте восстановлен и вы можете послать сюда космодесант. Заложники освобождены и вот уже более часа, как летят на курсом на Стилан. Все пять обогатительных урановых фабрик разминированы, Рованда практически очищена от мятежников, но уничтожить их всех мы не смогли. Абу-Али, за головой которого нас посылало командование, в настоящий момент удирает от Анакаста на максимальной скорости, но мы фиксируем его передвижения сканерами. У нас нет никакой возможности охранять здание станции галактического транс-телепорта. Вся наша надежда на местное население, ведь мятежники согнали в Рованду большинство граждан, преданных императору. Мы на всякий случай заминировали подходы к станции и оставили контейнер со стрелковым оружием, но это далеко не самая надёжная гарантия того, что мятежники его не взорвут снова или не попытаются захватить. Поэтому было бы желательно, господин космос-адмирал, чтобы вы направили сюда хотя бы полк космодесанта, иначе мятежники, опомнившись, обязательно воспользуются им и разбегутся по всей галактике. Прошу прощения, господин космос-адмирал, но мне нужно лететь в погоню за Абу-Али, пока он ещё чем-нибудь не отличился. — Космос-адмирал с отвисшей челюстью молча таращился на Николая и он, так и не услышав от него ни слова, выключил аппарат мгновенной связи и включил широкополосный радиопередатчик, чтобы обратиться уже к мятежникам с такими напутственными словами — Эй, вы, кретины, устроившие мятеж на Анакасте! Немедленно сдавайтесь сами местным властям, пока вас не стали вязать имперские космодесантники. К вам обращаюсь я, командор Сильвер, и даю добрый совет тем, кто ещё не погряз в преступлениях окончательно. Вяжите ваших вожачков и всех тех, кто расстреливал мирных граждан. Чем больше ублюдков вы сдадите живыми или мёртвыми, тем меньше вам сидеть в тюрьме. Самые же умелые и вовсе могут надеяться не только на амнистию, но даже на награды. Спешите, пока сюда не нагрянули космодесантники. На Рианоне уже знают, что Рованда от мятежников полностью очищена. Время, пошел! — Не очень-то надеясь на то, что его увещевания увенчаются успехом, Николай с сумрачным видом надел на себя тэу-шлем и с глубоким вздохом сказал — Парни, быстро займите свои места в креслах, стартовать буду очень резко.

Он действительно вывел турбины гладиуса на полную тягу и даже не позаботился о том, чтобы взлетать по пологой траектории, стал поднимать гладиус вертикально вверх, отчего атмосфера под напором его корпуса буквально трещала по швам и он вылетел на орбиту, словно огненный шар. Грохот при этом стоял такой, что в Рованде проснулись все, кого не разбудили до этого взрывы. Улицы города, между тем, стали быстро заполняться толпами народа. Жители Анакаста, свезённые в столицу потому, что они отличались от многих других своих сограждан своими патриотическими, проимперскими настроениями, быстро сообразили, что настал их черёд показать себя. Они немедленно принялись создавать отряды самообороны и стали рыскать по городу в поисках оружия, которого на улицах валялось предостаточно вместе с ярко-зелёными тряпками.

Многие обитатели этого мира, которые были вынуждены напялить их на себя под угрозой оружия, сняли только это тряпьё, но оружия выпускать из рук не стали и вскоре в городе снова вспыхнули перестрелки, хотя и не такие яростные, как некоторое время тому назад. То в одном, то в другом месте слышался электрический треск импульсных пистолетов и ружей, а в воздухе запахло озоном и тошнотворной вонью сгоревшей плоти. Мятежники, не дожидаясь прибытия имперских космодесантников, сами выводили в расход тех, кто ещё несколько часов назад зверствовал и издевался над безоружными гражданами. Пружина мятежа, так туго закрученная кем-то, раскручивалась и наступившая отдача больно била по чужакам, прибывшим на Анакаст в последние годы и взявших в руки оружие вместо того, чтобы жить мирной жизнью и честно трудиться. Космодесантники входить в Рованду не спешили. То ли потому, что в штабе космофлота не поверили Николаю, то ли ещё почему-то.

Прошло три часа, а имперский космодесант всё не появлялся. Среди горожан нашлись умелые сапёры, которые разминировали подходы к станции транс-телепорта и на Рианон отправились первые ходоки, которые и доложили властям о том, что какой-то отряд, прилетевший на странном треугольном корабле в сопровождении гоночных болидов, на которых летали одни только пилоты команд «Парк Тиу» и «Регийские акулы», менее, чем за час вышиб из Рованды мятежников и космических пиратов Абу-Али. Генерал-губернатор, безуспешно обивавший пороги императорского дворца, сразу же понял, что ему больше нечего делать на Рианоне и вместе с отрядами полиции и имперскими чиновниками вернулся на Анакаст гораздо быстрее, чем покинул его, а он, надо отдать ему должное, несколько дней назад шагнул на линзу транс-телепорта последним.

Только после того, как вокруг галактических станций транс-телепортов на Рианоне собрались большие толпы народа, состоящие преимущественно из обитателей Анакаста, в генштабе очнулись и отдали, наконец, приказ космодесанту. Первыми в путь отправились технические специалисты и вскоре все галактические транс-телепорты этого мира были восстановлены. Затем наступил черёд боевых отрядов и для них тоже нашлась работа. Брошенные на произвол судьбы своими вожаками, многие из мятежников даже и не думали сдаваться и космодесанту пришлось вступить с ними в бой. «Очко» в это время летело уже далеко за пределами звёздной системы.

За это время и Ахмад успел улететь довольно далеко, что вовсе не удивительно, ведь ему удалось захватить республиканские ударные крейсеры, а не какие-то лоханки. Их нужно было не просто догнать, а сделать это ещё и так, чтобы получить при этом тактическое преимущество, то есть хоть немного, но обогнать врага, чтобы иметь возможность нанести по крейсерам удар плазмой в гипердрайве. Поэтому три с лишним часа Николай гнал гладиус на пределе мощности ходовых турбин, но при этом летел не по пятам Ахмада, а уходя в сторону, словно тот его совершенно не интересовал и вскоре обогнал пиратскую эскадру на добрых двадцать пять миллионов километров и уйдя при этом в стороны на все десять, расстояние по космическим меркам ничтожное, но способное ввести врага в заблуждение.

Николай, передав управление гладиусом Тиу, наконец, отправился в кубрик, который был временно превращён в лазарет. Всем, кроме пилотов серебряных молний, так или иначе досталось, хотя всё и обошлось без тяжелых ранений. Кинг-Конг, у которого теперь имелось под рукой самое лучшее медицинское оборудование, на скорую руку залечивал ожоги. Армейский дурит хотя и нельзя было пробить из ручного импульсного оружия, всё же не мог защитить тело уже по той причине, что его надевали на голое тело, а потому после боя приходилось иной раз просто отдирать с кусками припалённой кожи и кровью. Никто не считал эти раны серьёзными, хотя они и были довольно болезненными. Кинг-Конг не очень-то церемонился со своими пациентами. Он безжалостно сдирал сожженную кожу, промывал раны раствором перекиси водорода, замазывал их специальным биогелем, который жег посильнее зелёнки, и тут же заклеивая латками из живой человеческой кожи, выращенной методом клонирования из клеток бойцов в госпитале «Оффенсио».

При всех недостатках такого ускоренного лечения, главным его результатом было то, что уже через полчаса кожа прирастала к обгорелому месту и пациент совершенно не чувствовал боли из-за того, что в биогеле помимо антисептиков и веществ, резко ускоряющих регенерацию клеток, было полным полно чего-то анестезирующего. Поэтому первые пациенты Кинг-Конга уже поставили с помощью двух роботов большой обеденный стол и накрывали его к обеду. Всем им пришлось основательно побегать и потому перекусить в преддверии ещё одного боя, на этот раз уже космического, не мешало. Тем более, что им предстояло после этого ещё и брать крейсера Абу-Али на абордаж и окончательно разбираться с его шахидами.

Своим командиром Кинг-Конг занялся в последнюю очередь и этому никто не удивился. Когда Николай, тело которого было украшено чуть ли не тремя десятками неприлично розовых заплаток, стал натягивать на себя трусы, Чип, а он был в экипаже «Очка» штатным коком, позвал, наконец, всех с столу. Как и командир весь отряд сел за обеденный стол в одних только трусах, поскольку и вскоре предстояло снова натягивать на себя новенькие дуритовые скафандры, ведь старым, побывавшим в бою, теперь предстояло дней пять лежать в специально нанотехнологической камере, чтобы дурит мог обрести заново все свои чудесные свойства самого лучшего боекостюма.

Обед прошел в полном молчании. Николай, как и все остальные его бойцы, не стал просить себе первого и вместо этого съел целых три порции отварного мяса с жареным картофелем, после чего позволил себе выпить маленькую чашечку очень крепкого кофе и рюмку коньяка. Никто не знал, сколько времени они будут ещё сражаться, а потому все весьма осторожно относились ко всяким жидкостям. Как только с обедом было покончено, Николай пристальным взглядом обвёл всех своих бойцов и задал, как кое-кому показалось, совсем неуместный вопрос:

— Ну, что, парни, ни у кого не щемит сердце? На душе не ноет от того, что мы переколотили сотни три, если не больше, мятежников? Муки совести, как, ещё не начали мучить?

Кошка Енот от этих слов скривился и воскликнул:

— Ник, может не будем? Мне это ещё на Земле надоело!

— Цыть, засранец! — Шикнул на него Кинг-Конг, поднялся из-за стола и зычно скомандовал — Всем облачиться в дурит и приготовиться к построению.

Все бойцы отряда, включая Николая, направились к шкафчикам и один лишь Гарри Невилл — Крошка Енот, продолжал что-то вполголоса ворчать себе под нос и одаривать то своего командира, то Кинг-Конга сердитыми взглядами. Два небольших, юрких робота, которые подавали на стол, убрали как посуду со стола, так и сам стол, разобрав на несколько частей и вытащив его из кубрика. Когда все построились, Георгий Соловьёв встал перед строем и снова скомандовал:

— Отряд, равнение на середину! Равняйсь! Смирно! — После чего сказал уже чуть глуховатым голосом — Помолимся, друзья мои, за упокой души поверженных нами врагов. — Глубоко вздохнув, он перекрестился и принялся громко читать православную молитву — Помяни, Господи Боже, иже о вере и о надежди живота вечнаго, усопших раб Твоих, павших от рук наших в бою праведном на планете Анакаст, яко Благ и Человеколюбец, превосходя грехи и потребляя неправды, ослаби, остави, прости все вольное их согрешение и невольное, возставляя тех во святое второе пришествие Твое, в приобщение вечных Ти благ. О них же в Тя Единаго вероваша, Истиннаго Бога и Человеколюбца. Яко Ты еси Воскресение и живот и покой Твоим рабом, Христе Боже наш, и Тебе славу возсылаем, со Безначальным Ти Отцем и с Пресвятым Духом, ныне и присно и во веки веком. — Ещё раз перекрестившись, он закончил молитву — Аминь.

Вслед за ним перекрестились все бойцы отряда включая даже рианонцев, специально для которых Кинг-Конг читал молитву на унилингве, стараясь придать ей церковнославянское звучание. После этого Кинг-Конг вернулся в строй, а Николай встал перед своими бойцами, которые, по причине отсутствия в кубрике на тот момент стульев, сели на пол. Пройдя перед ними пару раз, он остановился, скрестил на груди руки и мрачным голосом сказал:

— Парни, те мятежники, которые охраняли станцию галактического транс-телепорта, были отнюдь не сопляки, которых силой заставили взять в руки оружие. Не были они новобранцами или простыми работягами, никогда не нюхавшими пороха, поскольку дрались, как черти и не их вина в том, что они сегодня напоролись на более опытных бойцов. Были среди них и пэппи, хотя и не из лучших, что невольно наводит на всяческие подозрения и размышления. В общем мы столкнулись там с хорошо подготовленным боевым отрядом, но более всего меня поразила та ярость, с которой они на нас бросались. Не приди к нам на помощь наша авиация и они нас точно смяли бы. Почему я вам всё это говорю, господа? Ну, в первую очередь потому, чтобы вы лишний раз не вспоминали этот бой и не думали о том, что отняли чью-то жизнь. Останься эти бандиты в живых, они бы натворили на Анакасте ещё тех дел, ведь судя по всему все они, явно, в своей жизни пролили немало крови. Мы, тоже не ангелы и успели в своей жизни накрошить столько народа, что не одно кладбище можно заселить, но в том-то и дело, что мы всегда сражались и будем сражаться впредь с теми, кто проливает кровь ни в чём неповинных людей, без малейшего колебания подвергает термоядерной бомбардировке планеты, берёт в заложники и потом самым варварским способом казнит людей, отрубая им головы, словно мясник. С этими ублюдками нам ещё предстоит вступить в бой и я хочу, чтобы вы вступили в него осознанно и уничтожили всех до одного, ведь если дать им возможность уцелеть, то далеко не все из них будут осуждены на высшую меру наказания, а они все поголовно заслуживают только этого. Во время полёта к Анакасту я прочитал ориентировки на всех шахидов, захвативших под руководством Ахмада Рушди «Инкурию». Среди них нет ни одного сопляка, которому ловко промыли мозги. Наоборот, все они люди в возрасте и выглядят молодо только потому, что Содружество обласкало их своими медицинскими достижениями. На борту крейсеров нам будет одновременно и легко и сложно разбираться с этими кровожадными тварями. Легко потому, что мы знаем планировку крейсеров и имеем коды доступа ко всем эмиттерам телепортации. Ну, а сложно потому, что нам придётся выступить в роли палачей, ведь среди них найдётся немало таких, кто будет валяться у вас в ногах и молить о пощаде…

— Командир, короче! — Воскликнул майор Клавис — Если ты считаешь, что мои парни дадут слабину, так можешь не волноваться по этому поводу. Первого же, у кого дрогнет рука, я сам отправлю в долгий полёт среди звёзд с дырой в голове. Уж если что и будет мне теперь долго сниться, так это отрубленные головы тех космолётчиков, которые отдали свои жизни не на поле боя, а на плахе, под топором палача. — Оглядев своих подчинённых, он спросил строгим голосом — Все со мной согласны?

— Да, командир. — Единодушно ответили майору парни из третьей манипулы военной полиции линкора «Оффенсио», а один из них добавил — Ну, а если кому-то противно отправлять этих тварей в ад, тот может пойти в сортир и прострелить себе башку, чтобы ты потом не напрягался, Альбус.

— Ну, тогда по машинам, парни. — Уже весёлым голосом сказал Николай — Через два с половиной часа мы их нагоним.

Уже выходя из кубрика, майор Клавис сказал Николаю:

— А с этой молитвой вы здорово придумали. Может быть в своей второй жизни они станут нормальными людьми.

Глава 7. След «Грязного крейсера»

Полтора десятка посудин мятежников бросились от Анакаста врассыпную и преследовать их означало только одно, — дать Ахмаду Рушди смыться и залечь где-то на дно, после чего ждать очередного кровавого преступления. С мятежниками, а точнее с космическими пиратами, долгое время копившими силы для захвата Анакаста, можно было разобраться и позднее, а вот Ахмада нельзя было упускать ни в коем случае. К тому же все пять крейсеров шли довольно плотной группой, построившись в пространстве таким образом, чтобы вести скоординированный заградительный огонь при движении в режиме гипердрайва по преследующим их кораблям, но «Очко» уже обогнало их и хотя ушло далеко в сторону, находилось в более выгодном положении. Перед началом боя Николай наполнил всем о важности операции, затем помолчал минуту и строгим голосом приказал:

— Чип, сними с борта своей молнии компьютер и займи моё место в пилотском кресле «Очка». — Тот, понимая всю важность предстоящего боя, возражать не стал и побежал выполнять приказ командира, а тот добавил — Канонирами на молнии Чипа со мной пойдут Кинг-Конг и Гамлет. Парни, огонь будете открывать только по моему приказу. — Через минуту вернулся улыбающийся Чип и Николай стал давать ему вводную — «Очко» должно лететь параллельным курсом на удалении и ни в коем случае не вступать в бой раньше времени. Чип, ты сыграешь в этом бою роль засадного полка и полезешь в драку только тогда, когда мы поставим крейсеры на прикол. Молния Гринписа останется с тобой, но и после того, как мы остановим крейсера, гладиус должен был держаться подальше от места боя на тот случай, если шахиды решат взорвать у себя на борту термоядерные заряды. Этого от них можно запросто ожидать, на то они и шахиды. Теперь о главном, парни. Хотя у каждого будет своя цель, мы должны работать по крейсерам синхронно, в этом, как мне кажется, залог нашего успеха. По машинам, мужики, за работу! Дадим небесам копоти!

Все абордажные тройки сорвались с места и бегом бросились по узкому коридору каждая к своей молнии. Первая тройка добежала до круглого люка, открывшегося в полу, и Николай не мешкая ни секунды, просто спрыгнул вниз, прижимая к себе свой компьютер с Тиу внутри, который он уже вынул из транспортного контейнера. Кинг-Конг и Гамлет последовали за ним, ужами соскользнув по трёхметровой длины трубе в спасательную капсулу-кабину. Как только их пилот вложил компьютер в гнездо, продолговатая овальная спасательная капсула, на пол которой они легли, стала быстро преображаться. Из пола приподнялись три кресла-ложа, одно пилотское впереди и два канонирских позади, а компьютер подал членам экипажа тэу-шлемы. Пара минут и всех троих серебряная молния практически врастила в себя и Николай вылетел через стартовую шахту в открытый космос.

По каждому крейсеру, имевшему в длину полтора километра, должна была работать всего одна серебряная молния. При этом никто из бойцов не считал своего командира идиотом. Скорее наоборот, каждый прекрасно понимал, что только так они и могли добиться успеха в этом бою, ведь им было очень важно взять кого-либо из приближенных Ахмада, а если повезёт, то и его самого, в плен, чтобы вытрясти из него всю правду о его таинственных покровителях, без которых он никогда не смог бы провести такой теракт. Николай вылетел с борта «Очка» полностью уверенный в том, что уж что-что, а на прикол они флагманский крейсер точно поставят. О дальнейшем он предпочитал не думать, всё равно это было совершенно бессмысленное занятие, ведь одному только Богу было известно, что взбредёт в голову этим кровавым ублюдкам. Быстро рассыпавшись в космическом пространстве, крохотные, неказистые на вид серебристые кораблики, ощетинившиеся круглыми, толстыми трубами турбин, шевеля, словно усиками, стволами импульсных пушек, помчались вперёд. Николай скомандовал:

— Включаем систему помех и сближаемся с крейсерами. Выбирайте себе цель, парни. Мой центральный, флагман.

Николай хорошо понимал, что их кажущаяся ничтожность, а также спесивость Ахмада, обязательно сыграют ему на руку, но больше всего он надеялся на то, что у него не найдётся пилотов-техноэмпи, способных управлять мечами. Вот это действительно было бы очень плохо. Крейсеры не смогут гоняться за ними, зато для мечей эта задача была вполне по плечу. Всё же невольно гадая о том, что преподнесёт им враг, Николай мчался к выбранной им цели, крейсеру «Республика», на котором засел Ахмад Рушди, который летел по центру построения.

Шахиды прошляпили атаку серебряных молний и дали им возможность без каких-либо хлопот выйти на исходную позицию. Серебряные молнии летели прямо перед крейсерами плавно замедляя ход, чтобы сблизиться с крейсерами и по ним так до сих пор никто не открыл огня. Похоже, что шахиды, дежурившие у экранов сканеров, их действительно просто не увидели или приняли пять крохотных пятнышек за помехи, за что немедленно и поплатились. Окончательно убедившись в том, что на них не обращают внимания, Николай отдал следующий приказ:

— Есть работа для канониров. Парни, влепите по несколько дюжин плазменных зарядов в носовую и кормовую ракетные башни, а заодно в самые большие башенные импульсные орудия.

Те немедленно выполнили его приказ и на гипердрайве выстрелами из не таких уж и мощных импульсных пушек все цели тотчас, как корова языком слизнула. При этом полыхнуло так, словно по крейсерам отработали ракеты с ядерными боеголовками. Для Ахмада и его шахидов это был, несомненно, самый неприятные момент в жизни. Хотя с крейсеров были сбиты плазменными шарами только их надстройки, в которые космолётчики заглядывали не чаще, чем того требовалось согласно регламента технического обслуживания и жертв в принципе не должно было быть, динамический удар имел такую силу, что потряс их самым основательным образом и заставил крейсеры содрогнуться от носа до кормы, нарушив при этом работу ходовых турбин. Из-за этого все пять крейсеров моментально вывалились в досветовой режим движения и сделано это было вовсе не по воле пилотов.

О такой удаче Николай даже и не мечтал. Правда, после этого шахиды довольно быстро проснулись и открыли ураганный огонь из всех пушек, но по большей части они палили наобум Лазаря и, похоже, так ещё и не обнаружили серебряных молний на экранах своих радаров и сканеров высоких энергий. Николай, видя тысячи плазменных штрихов, невольно рассмеялся и весёлым голосом скомандовал:

— Парни, сбрасываем скорость, сближаемся и начинаем работать по крейсерам. Первая цель ангары мечей.

Броневые шторки, закрывавшие ангары снаружи, были очень тяжелыми и для того, чтобы их раздвинуть, применялись мощные пороховые заряды. Стреляя даже из импульсных пушек серебряных молний, можно было разбить направляющие и тем самым заклинить шторки. Пилоты дружно, практически одновременно сблизились с крейсерами и полетели вдоль крейсеров на уровне ангаров, а их канониры открыли по их механизмам шквальный огонь, которым заблокировали большинство ангаров, но всё же несколько десятков мечей из них вылетело. Это окончательно убедило всех в том, что Ахмад Рушди уже не был тем шибанутым на всю голову оголтелым исламским террористом, каким был когда-то, а превратился в куда более опасного врага и что за ним стояла какая-то мощная тайная организация.

Памятуя о былой трусости Ахмада, Николай приказал не отвлекаться на мечи и сосредоточить все свои усилия на импульсных пушках крейсеров. Их нужно было основательно проредить, прежде чем если не вступать в бой с мечами, то хотя бы попугать их немного. На близком расстоянии, когда серебряные молнии пролетали буквально на расстоянии в пару десятков метров от крейсеров, их пушки были просто бессильны, а мечи хоть и заметили крохотные корабли врага, не решались стрелять по ним, опасаясь угодить в борт крейсера, хотя это не принесло бы ему никакого вреда. Вскоре большая часть пушек крейсеров была выведена из строя и те перестали представлять из себя реальную опасность. Николай, внимательно оглядевшись по сторонам, а крейсеры продолжали лететь довольно тесным строем и расстояние между ними было не более десяти километров, приказал:

— Перекур, ребята, прячемся за крейсерами и бьём по мечам.

Пилоты мечей, поначалу отлетев от крейсеров на несколько тысяч километров, вернулись и приблизились на опасное расстояние. Словно любопытные мартышки, разглядывающие с дерева крокодила, они стремительно кружили вокруг крейсеров, за что и были немедленно наказаны. Стреляя со снайперской меткостью, канониры за несколько секунд отправили на тот свет семерых шахидов-техноэмпи. Остальные мечи тут же отлетели подальше и, наконец, открыли шквальный огонь, стреляя в белый свет, как в копеечку, промахиваясь по серебряным мечам, но попадая в крейсеры. Всё же этих типов учили недостаточно хорошо, но уже одно то, что кто-то обучил их и нацелил на «Инкурию», прямо доказывало существование заговора, направленного, скорее всего всё-таки не на Республику Стилан, а на Империю и её глуповатого и недальновидного императора.

После того, как мечи были отогнаны снайперским огнём, у Николая и его друзей нашлось время заняться ходовыми турбинами крейсеров. Пролетая на огромной скорости, над бронёй на расстоянии в несколько метров, канониры принялись разбивать дюзы турбин. Огонь импульсных пушек был очень эффективным и уже очень скоро все крейсеры встали, после чего экипажи серебряных молний получили совсем уж дикий, на первый взгляд, приказ, — ворваться внутрь крейсеров. Но это только на первый взгляд, так как на Анакасте молнии показали себя прекрасными боевыми машинами, способными уничтожать врага даже на городских улицах и площадях.

Конструкционной особенностью любых атакующих крейсеров, несущих в ангарах на своём борту космические истребители, способные без каких-либо хлопот выполнять задачи штурмовиков при проведении боевых операций на поверхности планет, является то, что все они похожи на самый обычный ящик. С двух сторон по бокам этого ящика, в толстенных стенках расположены ангары с очень высокими потолками, чтобы в них могли работать подъёмные механизмы. Нижняя часть ящика-крейсера является трюмом, верхняя, — также представляет из себя частично трюм, а частично жилые и служебные отсеки. В передней части ящика находится ходовая рубка, офицерские каюты и казармы рядовых космолётчиков и везде, где только можно, расположены боевые посты и дивизионы. Главный же вход находится в задней части и постоянно открыт для мечей, а чтобы крейсер не терял атмосферу, он перекрыт несколькими силовыми экранами, но перед последним она всё равно очень разряжена и там можно работать только в вакуум-скафандрах.

Корма любого крейсера является его самым защищённым местом и вокруг кормового шлюза размещается несколько десятков батарей импульсных пушек. Поэтому влететь на главную взлётно-посадочную палубу было делом практически безнадёжным, но только в том случае, если заходить издалека. В данном же случае серебряные молнии могли чуть ли не вползти, каждая в свой крейсер, по-пластунски. Приготовившись к абордажному бою, пилоты медленно подвели серебряные молнии к корме и замерли в ожидании приказа и он последовал незамедлительно:

— Парни, пятнадцатиминутная готовность. Быстро сели на порты ближайших компьютеров и получили хотя бы минимум информации об обстановке на борту. После этого влетаем и ведём огонь во всех направлениях. В первую очередь разносим вдребезги башни автоматических импульсных пушек, долетаем до ходовых рубок и высаживаемся. Главное сразу же взять под свой контроль крейсеры, а потом, как карта ляжет, но молнии должны сразу же выбираться наружу и отлетать, как можно дальше от крейсеров. Ну, парни, с Богом!

Серебряные молнии ворвались внутрь крейсеров и паля во все стороны, в считанные секунды долетели до носовой части крейсеров, где их абордажные команды и высадились, после чего на ещё большей скорости серебряные молнии вылетели наружу и убрались подальше, ведомые компьютерами. При этом они ни на секунду не прекращали стрелять во все стороны и под прикрытием их огня проникшие на борт бойцы быстро скрылись из вида, но их никто и так никто и не встретил огнём. Николай, спрыгнув с серебряной молнии, бросился к шлюзу, ведущему на пост компьютерного управления и вошел в контакт с главным компьютером, который, увы, в силу целого ряда причин не управлял боевыми системами крейсера, а лишь помогал координировать действия экипажа и обеспечивал соблюдение режима безопасности.

В главном компьютере имелась также информация о всём, что происходило на крейсере. Николай ввёл с помощью своего тэу-устройства код доступа и через несколько секунд Ахмад Рушди вместе со своими шахидами, который угрожая взорвать «Инкурию» заставил командиров крейсеров сопровождения сдаться и передать их ему вместе с кодами, стали на их борту персонами нон грата. Теперь, когда Николай и бойцы его отряда сменили коды, всякий, кто кроме них возьмёт в руки оружие, тут же будет расстрелян автоматическими импульсными пушками, хотя и не везде. К сожалению в отсеках ходовой рубки это правило не действовало, а именно там находилось большинство шахидов и потому выкуривать их оттуда нужно было вручную. Правда, абордажная команда могла пользоваться эмиттерами телепорта, а вот их противник нет и потому они были в выигрыше.

Из отсека поста компьютерного управления Николай телепортировался в рубку наблюдения, где ему уже подготовили тёплую встречу полтора десятка вооруженных с головы до ног типов, облачённых в дурит. В большом отсеке было устроено несколько баррикад и бой обещал быть не только не равным, но и очень тяжелым. К тому же шахиды взяли на прицел все зоны, куда можно было телепортироваться, но Николай оказался не там, а за их спиной. В руках у Николая была тяжелая штурмовая импульсная пушка с подствольным грантомётом, плазменные разряды которой легко прожигали даже дурит, а его противники были вооружены только импульсными ружьями, оружием тоже очень грозным, которое также могло пробить дуритовый боекостюм, но в него им ещё нужно было попасть, а как раз именно этого он и не собирался допустить и первым открыл огонь.

Стреляя веером от пояса, он выпустил по врагу несколько фугасных гранат и пост немедленно заволокло дымом. С потолка хлынули потоки воды, которая мгновенно превращалась в пар. В первые же секунды он отправил к праотцам пятерых шахидов, после чего остальные открыли по нему ураганный огонь, но Николай не стоял на месте и потому его никто так и не смог зацепить. Все шахиды, как на грех, оказались примипилариусами и бросились врукопашную, но они не могли сравняться с ним в воинском мастерстве. Пользуясь штурмовой ручной импульсной пушкой, то как здоровенной дубиной, то стреляя из неё в упор, он быстро покончил с шахидами, получив всего лишь пару небольших ожогов, которые в горячке боя даже не заметил. Быстро оглядевшись, он добил нескольких раненых, снова подсоединился к компьютеру и телепортом отправился в следующий отсек.

На этот раз в навигационную рубку, где его также ждали с ещё большим нетерпением уже двадцать шесть шахидов сортом малость поплоше. Только трое из них были облачены в дурит, пятеро в тяжелые боекостюмы космодесанта, а все остальные в самые обычные боекостюмы. Поэтому Николай первым делом выпустил по врагу с десяток химических гранат, а затем, стремительно передвигаясь по большому залу, заставленному массивными пультами, то стреляя прямо от бедра, то обрушивая на головы врагов удары чудовищной силы, он за каких-то несколько минут отправил к Аллаху всех остальных.

На борту республиканского крейсера, имевшего название «Белликосус», вместе с Ахмадом Рушди находилось ещё двести сорок два шахида и самый большой отряд, состоявший из девяносто шести человек, забаррикадировался на входе в ходовую рубку, в самом большом её отсек, называемом на «Оффенсио» Пятачком. От взлётно-посадочной палубы его отделяли две тяжеленные, массивные створки шлюза, заваренные шахидами изнутри. Неподалёку от них на взлётно-посадочной палубе стояли четыре башни со сдвоенными импульсными пушками, мощности которых всё равно не хватало, чтобы прожечь бронированные створки, но их можно было просто отстрелить и Николай именно это и сделал прежде, чем встать перед своими врагами во весь рост и вызвать огонь на себя.

Как только створки с жутким грохотом упали, проломив палубу, шахиды тотчас открыли по нему шквальный огонь, но он телепортировался к ним за спину и моментально залёг за пультом управления корабельной станции транс-телепорта, предусмотрительно выведенной террористами из строя. Автоматические пушки, башни, которые не тронули канониры, а Николай заранее повернул пушками к отсеку, мгновенно открыли мощный ответный огонь и шквал плазменных зарядов буквально смёл все те баррикады, которые соорудили шахиды. Приказав главному компьютеру прекратить огонь, Николай выскочил из-за окончательно пришедшего в негодность пульта и приготовился добить всех оставшихся в живых, но этого ему не пришлось делать. Никто не выжил в этом огненном смерче, да, и ему самому пришлось спешно ретироваться, поскольку в отсеке стало слишком жарко.

Половина дела была сделана и после этой атаки он принялся планомерно обходить все те отсеки, где ещё находились враги, которые, наконец, смекнули, что им пришел конец. Кинг-Конг и Гамлет не сидели без дела и также прикончили к тому времени не один десяток террористов. Шахиды сражались с невероятным ожесточением, но так и не смогли оказать им достойного сопротивления. Максимум, что они смогли сделать, это довольно серьёзно ранить Гамлета, но тот даже не смотря на то, что практически полностью лишился правой руки, сумел обезоружить Ахмада и пинками загнал этого вояку в угол камбуза, где тот попытался спрятаться среди котлов и духовок. Николай и Кинг-Конг появились там несколько минут спустя и оба сразу же принялись за работу. Кинг-Конг, быстро осмотрев сожженную руку Гамлета, вкатил ему лошадиную дозу антибиотиков и морфия, крепко примотал её к телу друга, крепко выругался и сказал:

— …! Всё, свободен. Рука пошла под списание, но заниматься твоим капремонтом будут уже коновалы с «Оффенсио». — После чего поинтересовался у Николая — Командир, помощь нужна?

— Ага. — Ответил тот — Помоги снять с этого придурка дурит, щас я стану разговаривать с ним по душам. Гамлет, а ты свяжись с Чипом и Прапором. Пусть один добивает мечи, пока они не разлетелись, а второй чешет сюда на всех парах. Пора передать крейсера их хозяевам. Да, поинтересуйся, заодно, как обстоят дела на остальных крейсерах. Запроси, не нужна кому-либо помощь и если нужна, то вместе с Георгиевичем дуйте туда. С этим уродом я и сам как-нибудь справлюсь.

Пользуясь специальными приспособлениями, Николай и Кинг-Конг быстро вытряхнули из дуритового комбинезона здоровенного, волосатого, словно шимпанзе, Ахмада Рушди. Тот хотя и нарастил себе мускулатуру а-ля «Мистер Вселенная», представлял из себя жалкое зрелище. Террорист трясся всем телом и даже напустил под себя, когда Николай мощным ударом в живот отправил его в угол камбуза. Выбрав самый длинный из разделочных ножей, он подошел к нему и равнодушным голосом негромко поинтересовался на арабском языке:

— Ну, что, Ахмад, сам всё мне расскажешь или мне пустить в ход этот ножичек, чтобы ты стал разговорчивее?

Террорист, стуча зубами, выкрикнул:

— Я ничего тебе не скажу, грязная свинья! Даже если ты станешь резать меня на куски.

— Ты прав, Ахмад, уж один-то кусок мяса я от тебя обязательно отрежу и в свой рай, если такое случится, ты попадёшь без члена. — Всё так же спокойно сказал Николай — Но потом сделаю так, что ты сам мне всё расскажешь и будешь умолять меня, чтобы я прекратил твои мучения. Тебе ведь доводилось смотреть ту видеозапись с мучениями шейха Исмаила? А ведь тот ублюдок, в отличие от тебя, даже глазом не моргнул, когда я его оскопил, но уже через полчаса так орал от боли, что мы с Гамлетом чуть не оглохли. Он был готов рассказать нам обо всём, что только знал, только нам и так было всё известно и о нём, и о его деятельности. Как вы назвали после этого моё снадобье? Зелье шайтана, если мне память не изменяет? Вот с ним-то ты сейчас и познакомишься, мерзкая гнида. Когда-то ты сумел от нас улизнуть, но теперь тебе уже некуда бежать, а та видеозапись, которую я сейчас сделаю, будет размножена разослана всем пиратам, которые устроили вместе с тобой мятеж на Анакасте. Если бы тебя не ждала в самом скором времени встреча с дьяволом в аду, то даже рискнул бы поставить на то, что все они сдадутся властям Империи до того момента, как мы их найдём и тоже отправим в ад. Этого шайтанового зелья у меня на вас всех хватит, уж, ты поверь мне.

— Мудрец, — Перебил командира Гамлет, который отойдя в сторонку уже связался с Чипом и всё выяснил — Парни уже зачистили все крейсеры, а Чип и Гринпис разобрались с крейсерами, так что я могу снова выступить в роли кинооператора.

Ахмад Рушди, услышав хорошо знакомые ему по прошлой жизни позывные группы «Кавказ-21», истошно завопил:

— Я всё скажу! Только не нужно зелья шайтана, убейте меня! Дайте умереть, как воину!

— Много чести. — Хмуро буркнул в ответ на его вопли Николай и в его руке появился небольшой, хромированный пистолет пневмошприца. Всадив ему по дозе яда утконоса в каждую руку и ногу, он сделал ещё два укола в живот и спину, после чего отхватил ножом гениталии и добавил, несильно пнув кровавого убийцу, скрючившегося на полу и истерично визжащего, ногой в зад — Это тебе за казнённых тобой людей, мразь.

Террорист вскочил было на ноги, но всё его тело скрутила мучительная судорога и он тут же рухнул на окровавленный пластик камбуза. Николай снял с себя ранец с оборудованием, достал из него нужное ему оборудование и сел на стул. Гамлет, держа в левой руке миниатюрную видеокамеру, сфокусировал её на искаженной болью физиономии террориста, который до крови закусил губы, но крепился недолго и вскоре взревел так, что его мучители даже поморщились. Вопль Ахмада более всего походил на предсмертный рёв буйвола, угодившего в когти голодного льва. Кинг-Конг сел рядом с командиром и глубокомысленно заметил, потирая на своей широченной груди зеленоватые пятна, оставшиеся от прямых попаданий плазмы:

— Надеюсь, что его вопли прольются бальзамом на души вдов тех парней, которых казнил этот скот, ведь чтобы там не говорили все эти грёбанные правозащитники, но знать, что это животное сдохло в жутких муках, — уже быть отомщённым.

— Э, Кинг-Конг, нашел о чём вспомнить, о таком дерьме, как правозащитники. — Насмешливо сказал Николай — К счастью в Содружестве давно уже никто не пытается перевоспитать таких кровавых ублюдков, как этот. Их просто ставят к стенке и без лишней болтовни о милосердии пускают в расход. Ну, а то, что мы воздали Ахмаду Рушди по его кровавым делам, послужит всем остальным душегубам наглядным уроком. — После чего строго скомандовал — Гамлет, камеру на меня. — Как только Рустам повернулся и нацелил на него видеокамеру, Николай чуть глуховатым голосом спокойно сказал — Господа космические пираты, устроившие мятеж на Анакасте, я Бешенный Ник, а это Кинг-Конг. Мы оба офицеры рейдера Империи «Оффенсио», командир которого получил приказ командования, одобренный Стиланом, прошерстить всю галактику. Советую вам всем как можно скорее сдаться властям Империи, если вы не хотите испробовать на себе зелье шайтана. Где бы вы не находились, мы найдём вас и вы сдохнете в жутких муках. Уж, лучше вам встретиться на рассвете со стреляющим взводом, чем с главными имперскими чистильщиками, которые не потащат вас в суд, а разберутся с вами на месте так, как мы разобрались с вашим дружком Ахмадом. Подумайте над моими словами.

Ахмад Рушди, который уже почти обезумел от боли, тем временем и без наводящих вопросов понял, что именно хотят знать его мучители и раскололся до самой попы, завопив:

— Нас всех готовили к захвату «Инкурии» на Карадоне. Три с половиной года назад на Звёздной Мекке, где я возродил «Аль-Каиду», меня разыскал человек, который назвал себя Ренатом Карагусом. Именно он предложил мне помощь, но за это потребовал, чтобы я полностью ему подчинялся. Все мои записи о том, как шла подготовка, вы найдёте в моём доме в Эль-Мирадже. Там есть тайник, я устроил его в подвале дома. Под верстаком есть люк, ведущий в потайную комнату. Если ты поклянёшься мне, гяур, что избавишь меня от этих мук, я скажу тебе о том, какая страшная участь ждёт Анакаст. Только поклянись, что убьёшь меня, отродье шайтана и тогда я буду спокойно ждать тебя в аду!

Николай встал, достал из металлической набедренной кобуры, обгорелой и даже оплавленной в некоторых местах, импульсный пистолет, подошел к Ахмаду и громко, отчётливо сказал, нацелившись тому прямо в сердце:

— Я клянусь тебе своими детьми, что не только отправлю тебя на тот свет, Ахмад Рушди, но и прикажу доставить твой труп родственникам, если получу от тебя важную информацию. Учти, мерзавец, если ты пошутил, то я оставлю тебя подыхать здесь и твоя смерть грозит стать ещё более мучительной, ведь скоро на этот крейсер вернутся республиканские легионариусы и они спросят с тебя за смерть своих друзей по полной программе.

Террорист завопил изо всех сил:

— К Анакасту летит какой-то скоростной крейсер, принадлежащий очень большому человеку, который доставит туда пиратский корабль с какой-то бомбой на борту. Эта бомба расколет Анакаст на две половинки, словно гнилую тыкву и как бы ты не спешил, Мудрец, тебе не успеть. А теперь стреляй, гяур, исполни свою клятву, если не хочешь навлечь на себя позор!

Николай ухватил Ахмада за предплечье, рывком поднял его с пола и на глазах у террориста сжег выстрелом из импульсного пистолета кровавые ошмётки его мужского достоинства, после чего посмотрел ему в глаза и негромко сказал:

— Сейчас ты умрёшь, падаль, но на Звёздную Мекку, твой труп завёрнутый в свиную шкуру, я доставлю лично, а трупы всех твоих шахидов будут сожжены в утилизаторах, как мусор, и развеяны среди звёзд. После этого я обращусь с предупреждением ко всем жителям твоего мира и скажу им, что так будет с каждым, кто попытается продолжить твои гнусные делишки с именем Аллаха. Пусть тебя проклинают родственники всех тех идиотов, которые поверили в твои бредни, собака! — С презрительной усмешкой он выстрелил террористу в грудь и скомандовал — Отходим, парни! Нам ещё нужно перехватить пиратов. Похоже, что они хотят сбросить на Анакаст кобальтовую бомбу.

Кинг-Конг взвалил на плечо труп Ахмада Рушди и все трое телепортировались на взлетно-посадочную палубу, куда через несколько секунд примчалась серебряная молния Чипа. Забросив труп террориста в небольшой грузовой отсек, они быстро забрались в кабину и Николай вылетел с борта крейсера в открытый космос, с места развивая сумасшедшую скорость. «Инкурия» была относительно недалеко и раньше этого космолайнера больше никто не мог добраться до дрейфующих в космосе крейсеров. Как их экипажи будут их ремонтировать, никого не интересовало. В конце концов республиканских космолётчиков учили и этому.

«Очко» находилось поблизости. Чип и Гринпис, выждав совсем немного времени после того, как их друзья пошли на абордаж, быстро переколотили всех шахидов-техноэмпатов и потому смогли принять серебряные молнии на борт гладиуса буквально через каких-то пять минут. Николай попросил Кинг-Конга вкатить ему солидную дозу болеутоляющих и бодрящих средств, после чего занял своё место в пилотском кресле «Очка» и погнал гладиус обратно к «Анакасту», связавшись попутно с Прапором, неотлучно находившимся в ходовой рубке «Инкурии». На космолайнер прибывали сотни оперативников из Управления С и с его борта уже были отправлены на Стилан тысячи гражданских лиц, а потому крейсерами было кому заняться самым серьёзным и обстоятельным образом. Тем не менее Николай отдал несколько приказов и теперь думал только об одном.

О том, что на вооружении некоторых миров Содружества имеется планетоуничтожающее оружие, он знал уже давно, как знал и то, что оно находится на строжайшем учёте. Спереть кобальтовую бомбу было невозможно даже теоретически, не говоря уже о практическом аспекте такой операции. Вряд ли Ахмад сказал это ради красного словца и скорее всего у Николая действительно было очень мало времени, поэтому он и гнал, как угорелый, включив и развернув даже боковые, верхние и нижние ходовые турбины, хотя от этого гладиус и трясся, как в лихорадке. Зато это позволило ему увеличить скорость почти на треть и в результате уже очень скоро ему удалось засечь сканерами высоких энергий две отметки. Одну большую, вторую поменьше. Большая отметка показалась ему знакомой и Тиу тотчас это подтвердила, сказав ему встревоженным голосом:

— Никки, большая отметка очень похожа по своим характеристикам на «Грязный крейсер» и она удаляется от звёздной системы Венефики на огромной скорости. Всё, я её потеряла. Теперь о второй отметке, Никки. Она групповая и я вполне однозначно могу сказать тебе, что это один большой и пятнадцать малых зубцов энергонов. Увы, но одно не доказывает другого и ты не сможешь доказать в суде, что за мятежом на Анакасте стоят эти ублюдки Конде. Они обязательно докажут, что в имперском космофлоте есть ещё два десятка крейсеров, которые похожи на «Эксплараториус», словно братья близнецы. Да, и император Тиберий в это ни за что не поверит. Поэтому, мой мальчик, тебе придётся здорово побегать, чтобы найти более весомые улики, доказывающие виновность Лакуса и его племянничка.

— Ничего, девочка моя, ещё не вечер. — Усмехнувшись ответил своему компьютеру Николай и громко гаркнул — Кинг-Конг, сворачивай лазарет! Парни, к Анакасту шпарит на всех парах большой клык с целой пастью и у нас есть реальный шанс перехватить их более, чем на половине их пути к этой планете. Хотя мы и имеем перед ними тактической преимущество, поскольку пролетим сквозь звёздную систему и выйдем на них из-за угла, то есть под прикрытием Эффрактариуса, и выстрелю вами по их эскадре в самый последний момент, но перед этим мы жахнем по ним из всех калибров. Храмм Регнер, помнится, когда передавал Дядюшке Сальве гладиусы, здорово нахваливал их пукалки. Ну, парни, держитесь за что-нибудь, я попробую выжать из турбин «Очка» ещё чуть-чуть скорости, да, к тому же мне придётся петлять среди планет и пройти через корону Венефики. Надеюсь, эта старая колдунья наподдаст нам ногой под зад.

После этого Николай врубил на полную мощность акселераторы всех турбин и его гладиус затрясся так, что он даже зябко поёжился, но вскоре Тиу что-то подрегулировала и тряска стала даже меньше, чем была до этого. «Очко» неслось в космическом пространстве с совершенно дурной скоростью и поскольку вскоре они вошли в звёздную систему, вакуум в которой был не таким уж и чистым, то вокруг него вскоре образовалось вытянутое в длину на десятки тысяч километров плазменное облако, которое увидели в ночном небе десятки миллионов обитателей Анакаста. Когда же гладиус прошел над поверхностью Венефики на высоте всего в тысячу километров, это вызвало и вовсе чуть ли не эффект космического катаклизма, правда, без каких-либо неприятных и непоправимых последствий для «Очка», окруженного мощными силовыми полями.

На завершающем этапе полёта, проходившего практически по прямой, Николай окончательно подтвердил, что он Бешенный Ник, поскольку ему действительно пришлось на бреющем полёте пролететь над тремя планетами. Зато он смог в итоге выскочить из-за Эффрактариуса, самой крупной планеты звёздной системы Венефики, практически напротив эскадры то ли энергонов, то ли каких-то человекоподобных существ, людьми этих уродов нельзя было называть, которые согласились уничтожить целый мир, населённый полумиллиардом жителей, хомо и гумми. В том, что это могли быть двуногие, а не шестиногии твари, Николай не сомневался, поскольку в этом был замешен «Грязный крейсер».

Как только «Очко» вылетело из-за угла, его канониры, тщательно прицелившись, а им были уже очень отчётливо видны зубцы и клык, всё ещё идущие плотным строем, открыли по ним пулемётной скорости огонь. Все импульсные пушки были выведены на полную мощность, дистанция была не столь уж и велика, каких-то тридцать миллионов километров, да, к тому же колдунья Венефика, явно, была на их стороне и какая-то часть плазменных шаров угодила как в клык, так и в окружившие его зубцы, которые только-только начали разлетаться. Вот тут-то и произошло то, чего Николай никак не ожидал. В том месте, где корабли энергонов натолкнулись на сгустки плазмы, летящие им навстречу со сверхсветовой скоростью, в мгновение ока вспыхнул гигантский бело-голубой шар и стал стремительно увеличиваться в размерах, грозя всосать в себя «Очко».

Николаю очень повезло, что на его гладиусе в тот момент были включены все пять групп маршевых турбин. Мгновенно выключив три из них, он сумел отвернуть в сторону и умчаться прочь от этого огненного ада. Правда, как почти тотчас выяснилось, у страха на этот раз были очень, уж, велики глаза и Бешенный Ник ушел от столкновение с этой небольшой звездой ещё за девять миллионов километров до неё. Однако, Тиу немедленно его за это поблагодарила, громко воскликнув:

— Никки, ты молодчина! Мой гравитационный сканер зафиксировал мощнейшее гравитационное поле внутри взрыва, а потому не спеши улетать слишком далеко. Сбрось скорость, но будь начеку, гравитационное притяжение ещё достаточно велико.

Николай поинтересовался у своего умного компьютера:

— Тиу, ты хочешь сказать, что это был не взрыв кобальтовой бомбы, а нечто совершенно иное? Так я должен тебя понимать?

— Нет, Никки, судя по излучению, это была скорее всего мощная кобальтовая бомба. Только какая-то необычная, очень уж мощная. — Ответила Тиу — По всей видимости наша импульсная атака вызвала не простую детонацию, а нечто иное и в следствие этого произошло схлопывание пространства-времени. То есть на этом месте образовалась небольшая чёрная дыра и если сейчас она начнёт засасывать в себя плазменное облако, то тебе нужно будет обязательно поставить вокруг места взрыва хотя бы временные буи, чтобы кто-нибудь случайно не влетел в неё. Если это произойдёт, то чёрная дыра увеличится и начнёт ещё активно всасывать в себя сначала материю, а потом пространство и время.

— Не фига себе! — Воскликнул уже Николай — Это что же такое получается, Тиу, я своими действиями поставил Анакаст на грань гибели? Да, за такие дела меня по головке не погладят и пятнадцатью сутками за космическое хулиганство я уже точно не отделаюсь. Нет, я этого урода Августа Конде, который стал командиром «Грязного крейсера» вместо своего дядюшки, точно наизнанку выверну и горчицей намажу, ублюдка.

Тиу быстро нарисовала перед носом возмущённого Николая схематическое изображение, состоящее из красных силовых линий, наложенное на светящийся золотым шар и сказала:

— Можешь успокоиться, Никки, гравитационное возмущение уже затухает. Чёрная дыра не смогла сформироваться и ты можешь смело лететь прямо на Виктум, а оттуда на «Оффенсио».

Николай отрицательно помотал головой и ответил:

— Нет, Тиу, сейчас ты направишься прямо на Анакаст. Нам нужно посетить городок Уребинг и забрать оттуда одного паренька, Скиннера Тонитруса. Такой наказ дал мне Ролло и я не могу ослушаться его. Для меня это точно такое же дело чести, как и отвезти труп Ахмада Рушди на Звёздную Мекку, то есть Магнификус. Кстати, Тиу, ты не знаешь, почему все планеты стиланцев и рианонцев имеют латинские названия?

— Я-то знаю, Никки. — Насмешливо ответил компьютер, которому Николай специально разрешил развиться в личность — А вот тебе грех этого не знать. Всё ведь очень просто, мальчик мой, первооткрывателями всех миров в галактике являются стиланские и рианонские военные космолётчики и потому, что их кастовым языком является древняя, как ты говоришь, латынь, они и называют на нём все планеты, которые открывают. Исключениями являются только названия их родных миров, так как они были названы так штатскими людьми. Ну, что же, а теперь отправляйся к вашему костоправу, Никки, тебе пора залатать свою шкуру. Да, вот ещё что, парень, дай мне хотя бы двадцать часов, чтобы ремонтные роботы немного подтянули гайки на этом корыте, а то из-за твоих экспериментов оно всё скрипит, как несмазанная телега. Ещё одна такая бешенная гонка и оно развалится.

— Валяй, Тиу, мы уже никуда не торопимся, так что можем спокойно вздремнуть. Разбудишь, когда роботы всё отладят.

Чуть менее суток спустя «Очко» совершило посадку в небольшом аэропорте Уребинга и с его борта сошел на бетонные плиты весь его экипаж, одетый по такому поводу в чёрные мундиры космос-легионариусов Империи Рианон. Космодесантники до этого городка ещё не добрались, но в него уже вернулись почти все жители, насильно увезённые в Рованду. Городок был слишком мал и его можно было обойти весь за каких-то полчаса, а потому они не стали брать никаких транспортных средств и сразу же направились к мэрии. Жители Уребинга, искоса поглядывая на ещё одних чудаков, помалкивали, но по ним было хорошо видно, что никаких тёплых чувств они к ним не испытывают и так было ровно до тех пор, пока Стиннер, высокий, стройный, широкоплечий и ладный паренёк лет шестнадцати, не узнав в космос-командоре, шагающем впереди, прославленного космического гонщика, не завопил во весь голос:

— Это же сам командор Ник Сильвер, который вышвырнул мятежников из Рованды! Мне рассказывал об этом космос-майор Шифо, который прилетел вместе с ним! — Парнишка подбежал к Николаю и протянул ему позолоченную фигурку пилота серебряной молнии, сжимающего над головой в знак победы руки, которую он отломал от своего первого чемпионского кубка и подарил ему в знак дружбы — Вот, возьмите, Ник, майор Шифо велел мне передать её вам. Ещё он сказал… — Парнишка замялся, но преодолел смущение и выпалил одним духом — Что вы заберёте меня с Анакаста и что я тоже стану космическим гонщиком, как и вы. Только у меня ничего из этого не выйдет. Мне нужно остаться в Уребинге с мамой и сёстрами. К счастью в тот день их не было с нами и они остались живы. Теперь нам нужно восстанавливать отель и думать, как жить дальше. Жаль, конечно, но я же мужчина и должен в первую очередь позаботиться о женщинах.

Миловидная женщина, стоявшая позади с двумя девочками лет пяти и семи, при этих словах потопила слёзы и Николай, кивнув головой, сказал дружелюбным тоном:

— Ты прав, Скиннер Тонитрус, ты мужчина и, как глава семьи, в первую очередь должен думать о женщинах. Но видишь ли какое дело, парень, майор Шифо приказал мне сразу же после боя с пиратами вернуться на Анакаст, забрать тебя на Рианон и сделать отличным космическим гонщиком, достойным гонять за самую великую команду, — «Парк Тиу» и я не могу ослушаться его приказа. И знаешь, Скиннер, мне кажется, что выход здесь только один, мы заберём с собой не только тебя, но и твою маму, сестёр и тело твоего погибшего отца. Он настоящий герой и потому будет похоронен в Пантеоне Героев. — Подойдя к женщине, Николай поклонился ей и спросил — Фриледи, примите приглашение команды «Парк Тиу», за которую я имею честь выступать. Вы будете приняты в ней, как наша сестра, и для вас обязательно найдётся на Рианоне работа, достойная ваших талантов, если вы не сочтёте для себя возможным работать в команде. Если, конечно, вас не связывает с Анакастом нечто большее, чего вы не в силах разорвать ни при каких обстоятельствах.

Женщина смущённо покраснела и опустив глаза ответила:

— Доминус Сильвер, кроме могилы моего мужа и разбитого мятежниками отеля, который кормил нашу семью, меня ничто не связывает с Анакстом. Мы с Альберта прибыли сюда всего лишь десять лет назад и не успели пустить здесь крепких корней. Если вам это будет не в тягость, то я с большим удовольствием переберусь на Рианон. Там, во всяком случае, мои дочери хотя бы смогут получить хорошее образование и исполнится мечта Скинни. Ах, доминус Сильвер, если бы вы только знали, как он мечтает пройти тест на техноэмпатию и получить положительный отзыв. Вы его герой, доминус, и Скинни во всём хочет быть похожим на вас. В его комнате все стены от пола и до потолка были увешаны плакатами с вашими портретами.

Николай широко и дружелюбно улыбнулся и сказал:

— Вот и хорошо, фриледи, что вы согласились принять предложение «Парка Тиу». — Обняв паренька за плечо, он добавил совсем уже весёлым голосом — А на счёт теста ты не волнуйся, Скинни, ты обязательно станешь космическим гонщиком и учить тебя будет сама фриледи Кесашью. — Повернувшись к своему отряду, он негромко скомандовал — Майор Клавис, позаботьтесь о перезахоронении Альберта Тонитруса. Найдите в этом городе бюро ритуальных услуг и пусть они сделают это со всеми воинскими почестями. Отряд, подготовиться встать в строй почётного караула, пока мы с фриледи и её детьми пройдёмся по этому милому городку. Я в первый раз, а она и дети в последний.

Глава 8. По следу «Грязного крейсера»

Ролло Шутер исподлобья посмотрел на Николая, вошедшего в его кабинет, и, не ответив на его приветствие, сразу же принялся отчитывать, словно нашкодившего мальчишку:

— Ну, ты и придурок, Ник! Ты, что, совсем с ума спятил? И как это только тебя угораздило заявиться на Магнификус и швырнуть под ноги этим бородатым святошам труп Ахмада, да, ещё завёрнутый в шкуру какой-то там свиньи? Говорят, что их религия даже запрещает хоронить таких на кладбище. Тебе, что, совсем жить надоело, парень? Так нет же, тебе и этого мало! После такого демарша ты взял и ещё взорвал к чёртовой матери дом этого урода. Хорошо, что ты дал при этом три часа, чтобы вся его поганая семейка вымелась прочь. Зачем ты всё это устроил? Неужели нельзя было проделать всё тихо, по дипломатическим каналам? Что, вспомнил о том, как мы расправились с убийцами Тиу? Парень, извини, но тогда была задета честь Управления С и мы просто не могли поступить иначе, а в твоём случае дело обстояло совсем по другому и всё можно и нужно было обставить совсем иначе. Ты хоть знаешь, какой крик стоял неделю назад в президентском дворце, когда к Энсису заявился с претензиями на твой счёт этот ихний аятолла? Этот тип визжал так, словно ему отпиливают яйца тупой ножовкой. Ну, нельзя же так в самом-то деле, Никки. Хорошо ещё, что император Тиберий под давлением своего генерального штаба в ответ на ультиматум правительства Магнификуса взял и заявил, что его космофлот готов немедленно ответить на него бомбардировкой Эль-Мираджа и все эти аятоллы немедленно заткнулись. В общем, парень, единственное, в чём ты преуспел с этой своей акцией, так это с тем, что окончательно похоронил идею Энсиса приблизить этот мир к Республике. Правда, уже то, что Империя от него тоже отказалась и, похоже, навсегда, его радует. Тебе, конечно, тут я вынужден отдать должное твоей дикой выходке, удалось нагнать на обитателей Магнификуса страха, прокрутив видеозапись казни этого животного. Хотя с другой стороны только это и спасло тебя и твоих чокнутых парней от верной гибели.

— Ты всё сказал? — Громко рыкнул на него Николай.

— Нет, не всё! — Ещё громче рявкнул в ответ Ролло — Энсис, с которым ты не захотел сегодня встречаться, очень просил меня передать, что ты засранец! Неужели это так трудно, задержаться на несколько часов, чтобы посидеть с друзьями и обмыть твой третий чемпионский титул? Что ты за зараза такая, Никки? Ну, не может он вырваться с этого чёртового заседания, хотя ему обрыдли все эти бесконечные разговоры о финансовых трансфертах и прочей ерунде, которой его донимают на ежемесячной встрече с законодателями в Конгрессе! Понимаешь ты это, не может, а ты упёрся, как маленький, и не хочешь пойти нам всем навстречу. Надо же, тебе куда важнее находиться на борту «Оффенсио» в тот самый момент, когда это корыто покинет космоверфь и отправится бороздить просторы галактики в поисках энергонов. Да, они и так уже заждались вас и нападут тотчас, как только вы высунете нос из той туманности. Эти твари, почти ни на кого не нападая, все эти три месяца рыщут по всей галактике в поисках твоего любимого линкора. О, боги, и зачем я только согласился на эту афёру? Ник, ну, а если они возьмут и навалятся на вас всем скопом? Что я тогда скажу твоей жене и детям? Нет, парень, у тебя точно не всё в порядке с головой.

Николай коротко рассмеялся и сказал:

— Не волнуйся, Ролло, пока я на «Оффенсио», с моей головы и волосок не упадёт, а пока со мной мои парни, мне не страшны никакие энергоны, но всё равно большое тебе спасибо, старина, я тебя тоже очень люблю. Ну, а Энсис меня поймёт. Он ведь тоже, как и мы все, офицер, космос-легионариус республики и, уж, кому, как не ему, знать, что такое воинское братство. К тому же я сказал Дядюшке Сальве, что отлучусь всего на три часа, чтобы повидать жену и сына и тотчас вернусь назад. Поэтому, старина, ты, уж, прости меня, я действительно не могу задержаться. Честное пионерское, ровно через две недели, когда федерация торжественно вручит мне кубок, я прямо с церемонии направлюсь сюда вместе с этой золотой кастрюлей и мы будем пить из неё пунш и только после этого доставлю её на «Оффенсио», как и обещал.

Ролло Шутер с широкой улыбкой на лице энергично покивал головой и сказал примирительно:

— Чёрт с тобой, Никки, но учти, ты дал мне слово. Да, вот ещё что, Ник, как успехи у того парнишки с Анакаста? Вот за него я тебе очень благодарен. Тебе и Гору. Князь тоже молодец, сумел добиться от Тиберия, чтобы отец этого парня был похоронен в Пантеоне Героев. Альберт Тонитрус достоин этого ничуть не меньше, чем все остальные парни, покоящиеся под его сводами.

Улыбнувшись в ответ, Николай пробормотал:

— Так оно и должно быть, Ролло, не одним же только великим полководцам быть похороненным в Пантеоне Героев. К тому же на этот раз Гору было совсем не трудно припереть старикашку Тибо к стене. Он просто сказал ему, что в противном случае Анакаст может попросить защиты у Республики. Того придурка из штаба космофлота, которому я доложил о завершении операции в Рованде, попёрли из штаба даже не смотря на то, что он приходится императору родственником. Так что Тиберию пришлось согласиться с требованием Гора и то, что Анакаст досрочно стал суверенным миром и вошел в Империю уже в новом качестве только благодаря князю Прогенитору, на Рианоне понимает каждый. Ну, а со Скиннером всё в полном порядке. Он после инъекции сыворотки на тестировании показал такие результаты, что через пару лет точно будет гонять в основном составе «Парка Тиу», а его мать, Оливия, работает в нашей конюшне у База, она ведь врач по специальности и теперь будет вместе с ним лечить нас. Да, Ролло, Скиннер просил меня передать тебе при случае вот это. — Николай достал из кармана позолоченную фигурку космического гонщика и поставил её на стол — Он подумал, что это твой талисман и решил, что тебе он нужнее. Мне только непонятно, для чего ты таскал её с собой. Это что, действительно твой талисман на счастье? Когда я подарил тебе эту фигурку, то подумал, что ты просто положишь её в ящик письменного стола и если когда-нибудь она случайно попадётся тебе на глаза через много лет, то напомнит обо мне.

Взяв фигурку, Ролло Шутер положил её в нагрудный карман своего мундира и сказал, отводя взгляд в сторону:

— Теперь точно будет, ведь она уже принесла удачу одному человеку, так почему бы ей не сделать этого ещё раз. Вообще-то мне было приятно получить такой подарок Ник. Ты же отломил её от своего первого чемпионского кубка, так что я не мог взять и засунуть твой подарок куда-нибудь. Я всегда носил её с собой, а на Анакасте мне просто нужно было как-то приободрить того парнишку. Они ведь все в подвале были на грани истерики.

— Не знал, что такой сентиментальный, Ролло, и, к тому же, веришь в счастливые приметы и в талисманы. — Пробормотал Николай — Честно говоря, это в равной степени относится и ко мне, только моим счастливым талисманом была Малышка Оппи, мой прелестный кареглазый ангел-хранитель. Правда, теперь она стала техноэмпи и уже гоняет за «Парк Тиу» и ещё как гоняет.

Ролло встал из за стола, подошел к бару достал из него бутылку коньяка «Курвуазье» и пару бокалов. Разливая коньяк по бокалам, он взял свой и сказал:

— Тогда выпьем за его успехи, Ник. Мне этот парнишка сразу понравился. — Они выпили и Ролло спросил — Ну, и зачем ты ко мне пожаловал, если честно?

Николай сразу же сделал серьёзное лицо и ответил:

— По нескольким причинам, старина, и первая из них такая. В доме Ахмада мы нашли прорву всяких документов, но все они оказались мусором, чистейшей дезой. Причём довольно плохо состряпанной. Из его бумаг выходит так, что он отправился на Такитурнус со всей своей братией, но это враньё. Ахмад создал на Звёздной Мекке целых восемь центров подготовки террористов, а в рейд взял с собой всего тысячу двести человек. Чем, спрашивается, он занимался там пять с лишним лет? Кроме того этот тип сказал, что их готовили на Карадоне. Это вообще полная брехня. Великая Коричневая семья, которая живёт на этой планете, и в прежние годы гоняла помимо энергонов ещё и пиратов, а в последнее время чуть ли не все хойны рвутся в бой. Уж если их где и могли готовить, то только на Крейде, на которой обитает серое паучьё. К этому миру вообще стоит присмотреться повнимательнее, очень уж много хомо и гумми туда летает. Причём таких, за которых я стал бы ручаться, что они по ночам не выходят на большую дорогу с кистенём в руках. Приструнить эту публику можно только одним единственным способом, а потому ты зря считаешь, что я через чур сильно зверствовал на Звёздной Мекке. Хотя власть там на какое-то время взяли в свои руки религиозные деятели, это не надолго. Большинство обитателей этой планеты тяготеет всё же к светскому образу жизни и её ни в коем случае нельзя отдавать аятоллам. Управление должно просчитать все возможные варианты и начать обрабатывать их самым серьёзным образом. Основную ставку я вам советую сделать на военных, особенно выходцев из Турции. Эти свернут голову набок любому ортодоксальному мулле. Сам понимаешь, наша основная задача, это энергоны, да, и тут нужен новый взгляд на проблему, а у нас уже глаз замылился. То, что я опустил Ахмада Рушди ниже плинтуса и старнировал его, как дикого пса, несомненно произвело впечатление на религиозных фанатиков и Республике нужно усилить на них давление. Сделать его, так сказать, более целенаправленным. Ну, и ещё вам не мешало бы вытащить оттуда как можно больше молодёжи и поместить её в такую среду, где с ними смогли бы поработать опытные психологи и объяснили им природу любых религиозных заблуждений. При этом всем жителям планеты нужно ещё и объяснить, что тут им не там, и что Содружество не прощает преступников. Особенно террористов и что со всеми галактическая стража будет поступать точно так же, как легионариусы Бешенного Ника. Это нужно вколотить в их головы любым доступным Управлению способом и доказать, что труп в свиной шкуре это только цветочки и в случае чего дело может дойти и до бомбардировки планеты из космоса. Причём не простой, а атомной. Ну, и одновременно с этим вам нужно всячески воспевать мужество и доблесть истинных воинов, такие среди них имеются. В общем думайте, что делать в этом направлении, если не хотите получить следующую «Инкурию». Так, а теперь раз у нас зашла речь об «Инкурии» Ролло, то вот тебе главная причина, по которой я к тебе примчался и при этом не хочу встречаться ни Храмми, ни с Энсисом. Один точно схватится за голову, услышав то, что я хочу сказать, а второй снова начнёт хмурить брови. В общем, Ролло, на Анакасте я получил более, чем убедительное подтверждение того, что за мятежом и захватом «Инкурии» стоит семейка Конде. Ещё я убедился в том, что старикашка Тибо тут не при делах. Он просто марионетка в их руках и они вертят им, как хотят, но только не тогда, когда кто-то начинает приглядываться к этому печальному зрелищу. В общем тут просматривается очень крупная игра и трон Империи главного крупье интересует в самую последнюю очередь. Поэтому я хочу задать тебе два вопроса. Первый простой, что показали анализы? Чья это была бомба? Учёные смогли её опознать?

Ролло Шутер нахмурил брови, но, вспомнив о том, что сказал Николай, тут же натянуть улыбнулся и ответил:

— Ник, относительно той бомбы мнения учёных расходятся, но одно они сказали с большой долей уверенности. Это была никакая не кобальтовая бомба, а нечто совершенно иное. Что именно, они пока что гадают, но уже высказали ряд смелых гипотез и я не очень-то хочу, чтобы они вылились в создание такой бомбы нашими руками. В общем они подозревают, что это было аннигиляционное оружие, то есть бомба с начинкой из антивещества. В нашей галактике таких делать ещё не научились, но это не продлится слишком долго. Ну, а какой твой второй вопрос?

— Второй вопрос будет попроще. — Сказал Николай и, прищурившись, спросил — Что ты думаешь о том Конде, который Лакус? Как вообще этот козёл взлетел так высоко и почему он имеет такое влияние на императора Тиберия? Ведь он, насколько мне известно, ему седьмая вода на киселе.

Покрутив головой Ролло с унылой миной пробормотал:

— Ты мастер задавать трудные вопросы, Ник. Ладно, попытаюсь хоть немного прояснить ситуацию. Только учти, это в основном мои собственные домыслы и построены они по большей части на интуиции и ощущении, а не на достоверных фактах. В общем Лакус Конде это довольно странный тип. Ему двести сорок три года и он до сих пор не женат. Более того, он, похоже, вообще не знается с женским полом. В молодости Лакус был космолётчиком-исследователем, но что он исследовал и где, тайна за семью печатями. Реальным фактом является только одно, лет эдак с двести тому назад он вернулся из очередной своей экспедиции и заделался знатным легионариусом. Поступил в военно-космическую академию и закончил её с отличием, после которой, как говорят, и сблизился с императором Тиберием, хотя тот и был много его старше. Однако, дальше полугода тесного общения дело не пошло, хотя император и вытащил из какой-то дыры всю его семейку и приютил при дворе. После этого Конде стали богатеть, как на дрожжах, но при этом никто не замечал их в казнокрадстве. Как им удавалось это делать, до сих пор никому не известно, но сегодня эта семейка одна из богатейших в империи и это одна из причин, по которой Конде имеют такое большое влияние на императора Тиберия. Всё, что делают Конде, покрыто сплошным мраком. Сам Лакус никогда не стремился быть на первых ролях и очень старательно, на мой взгляд через чур уж старательно держался в тени. Да, и вся его семейка, в которой насчитывается немало народу, тоже особенно не высвечивается. Никаких высоких постов в правительстве они не занимают, командных должностей в штабе космофлота тоже и даже в финансовую деятельность не лезут. Во всяком случае официально, ну, а что они творят неофициально, одним только богам известно. После того, как на тебя напали серые паучихи вместе с энергонами, не было даже нормального следствия, а то, как поступили с Августом Конде и двумя его дружками, так вообще смех, да, и только. Где-то в провинции состоялся суд военного трибунала и всем троим впаяли по пять лет каторги, но никто из них не сидел за решеткой ни дня, так как уже через пять часов император их всех помиловал, не говоря уже о том, что ни одну из серых тварей даже не стали допрашивать. Ну, и, как ты сам понимаешь, по твоей собственной просьбе мы не стали раздувать из этого скандала, да, и правильно. Август пошел после этого на повышение и теперь командует «Грязным крейсером», но это ты и без меня знаешь, ну, а его дядюшка, наконец, отодвинул в сторону князя Октавия и возглавил охранку Тиберия. Я давно уже подозреваю, что вся семейка Конде это что-то вроде инквизиции при дворе испанского короля. Помнится, я на Земле читал про эту милую организацию. Только его инквизиция работает как-то неправильно и шерстит только самые высшие правящие круги Империи. При этом все Конде чувствуют себя просто превосходно и что примечательно, ни о чём не беспокоятся, ничего и никого не боятся. Зато их при дворе боятся все, хотя они вроде бы никого на костре ещё не сожгли, хотя, как знать, может быть кому-то и досталось от них, если они действительно тесно связаны с энергонами или кем там эти твари являются на самом деле. Чёрт, а ведь если хорошенько подумать, то я и сам не знаю, что мне и думать об этих Конде. Понимаешь, Ник, на них нет никакого компромата и о них вообще ничего не известно, ведь они даже при дворе особенно не суетятся и всегда вежливо всем улыбаются. По идее их вроде бы и бояться не за что, однако же на тебе, они такого страха на всех нагнали, что никто даже признаваться в этом не хочет. Вот и думай после этого всё, что хочешь.

Николай улыбнулся и слегка кивнул головой. Налив коньяка себе и другу, он выпил его залпом и сказал:

— Ну, надеюсь, что на тебя-то эти Конде страха не нагнали, старина. — Ролло с деланной весёлостью рассмеялся, а Николай, подмигнув ему, прибавил — А раз так, то я постараюсь сам нагнать страху на Конде и пойду по следу «Грязного крейсера».

Ролло Шутер пожал плечами, мол тебе виднее, что делать, выпил коньяк и, вдруг, спросил:

— Ник, ответь мне на один вопрос, только честно. Что тебе нравится больше, Империя или Республика? Когда Храмми был на «Оффенсио» ты так приложил его мордой к столу, что я покатывался от хохота, когда он с обиженной физиономией в красках расписывал мне, как ты над ним издевался.

Адмирал флота Республики Стилан сразу же посерьёзнел, вздохнул и с какой-то странной печалью в голосе ответил:

— Серьёзно, так серьёзно, Ролло. Мне нравятся и Империя, и Республика, а вместе с тем и не нравятся. В Республике всё построено просто замечательно, чуть ли не самый настоящий коммунизм, вот только все её граждане очень уж часто презрительно морщатся, когда речь заходит о нас, военных. И, видите ли, беспокоит то, что правительство тратит столько денег на оборону и вообще на армию. Зато в Империи мне очень нравится, с каким обожаниям смотрят на меня, когда я шагаю по улице в щегольском чёрном мундире, женщины и дети, а мужики не злятся, а жутко завидуют. Правда, у военных там действительно не самая высокая зарплата, но ведь не смотря на это очень многие простые люди и практически все аристократы стремятся стать именно военными, космолётчиками или космодесантниками. Не нравится же мне в Империи, что некоторые аристократы там до безобразия спесивы, но это только потому, что тем парням, которые служат в армии, запрещено чистить им пятак по утру. Иногда я ловлю себя на мысли, Ролло, что ты жутко мне завидуешь, когда видишь меня, как сегодня, в чёрном мундире с надраенными сапогами. Когда-то тебе жутко не повезло, что ты попал на самый говённый крейсер, с офицерами-аристократами которого в среде тех аристократов, что несут службу на «Оффенсио», не принято даже здороваться, а не то что разговаривать. У нас на «Оффенсио», парень, тебя бы на руках носили только за то, что ты техноэмпи и отваживаешься сражаться с энергонами. В недавнем прошлом всякая шваль, околачивающаяся при дворе Тиберия, которая припёрлась к нам за орденами, чуть ли не по три раза на дню в рыло получала от нескольких наших графов за то, что не так глянула на простого парня из народа, на тех, как у нас говорится, кто является самой прочной основой империи. Знаешь, когда к власти, наконец, придёт Гор, а он обязательно взойдёт на трон Империи, то этот парень обязательно призовёт тебя к себе и ты побежишь к нему, как миленький. И знаешь почему? Да, потому только, что это на меня Астроурбис лишь наводит грусть, а тебе он уже просто осточертел. Ролло, Астроурбис самый прекрасный город, в котором я только когда-либо жил, но это же гетто, парень, самое настоящее гетто! Настюха, кстати, не раз жаловалась мне, что её уже достало, что в город она может выйти только в сопровождении двух крепких парней. А почему? Да, только потому, что скажи она кому, что её отец легионариус, ей обязательно выскажут в лицо, — дармоедка! На Рианоне я частенько бываю в гостях у своих сослуживцах и там ничего подобного ни им, ни их детям в лицо не говорят и властям не приходится никого приводить в чувство. Правда, Ролло, уже очень скоро разразится большая война и тогда, когда на Стилан будут в массовом порядке привозить гробы, хотя бы некоторые из этих снобов, считающих, что им никто и ничто не угрожает, опомнятся. Ну, и ещё, Ролло, в Ростове меня никто из соседей никогда не видел в форме и я не знаю, что такое жить по соседству с гражданскими лицами будучи военным, но я уверен в том, что на своей новой родине, на Звёздной Руси, ко мне будут относится с уважением хотя бы потому, что между врагом и штатскими стоим мы, военные. Ну, ничего, на Стилане тоже всё изменится, но только тогда, когда в армию призовут штатских, чтобы они протирали штаны по гарнизонам на тех планетах в галактике Проксима, с которых мы выбьем чёрное и серое паучьё. Я очень серьёзно подозреваю, старина, что тамошние гумми находятся под их пятой. Поверь мне, скорее всего всё именно так и будет. Да, вот ещё что, Ролло, поговори с Храмми и Энсисом на такую тему, — нужно сделать достоянием гласности, что же именно было причиной взрыва вблизи Анокаста. Многие тамошние обитатели его хорошо видели и всё гадают, что же там жахнуло в космосе так, что на их планете ночью стало светло, как днём. Заодно слей информацию и о том, что виновником этого взрыва был Бешенный Ник. Мне это совсем не помешает, особенно в сложившейся ситуации, когда я намерен идти по следу «Грязного крейсера».

Ролло глубоко вздохнул и признался Николаю:

— Никки, ты, в общем-то прав, хотя и далеко не во всём. Правда, я всё же не такой тщеславный, как ты думаешь, но мне тоже не всегда уютно в Астраурбисе, но, увы, не я и не Храмми сделали Стилан таким. К тому же не забывай, Энсис уже пятый раз подряд обходит на выборах штатских с таким отрывом, от которого они просто свирепеют, а ведь он и по сей день говорит всем в лицо, что он потомственный легионариус. Стиланцы может быть и поругивают военных, но всё же отдают им должное и предпочитают иметь президентом именно старого вояку, да, к тому же отважного пилота-техноэмпи, спалившего прорву энергонов. Так что на Стилане далеко не всё так плохо, солдат.

Николай тепло попрощался с другом и прямо из его кабинета телепортом отправился в свой парадный дом. С женой и маленьким Николкой он уже попрощался и потому немедленно телепортировался на «Оффенсио». По случаю сдачи линкора в эксплуатацию после его полной модернизации никаких торжеств никто устраивать не собирался, но тем не менее огромный шлюз, ведущий на Пятачок, был открыт настежь, на нём находились почти все члены экипажа, а на взлётно-посадочной палубе выстроились в ряд все гладиусы, перед которыми стояли серебряные молнии. В общем обстановка была самая, что ни на есть торжественная и даже корабельный оркестр уже построился на Пятачке, хотя все остальные космолётчики сновали по нему беспорядочно и суетливо.

Все работы на линкоре были завершены ещё полторы недели назад, но после них «Оффенсио» десять дней проходил «обкатку» во внутреннем космосе звёздной системы Экситуса. Никаких неполадок за это время обнаружено не было и утром, в десять ноль-ноль по имперскому времени космос-адмирал эс-Аггер подписал акт приёмки линкора и в пятнадцать часов начальник космоверфи должен был передать отнюдь не символический стартовый ключ от линкора. Когда Николай сошел со стартовой линзы, было четырнадцать тридцать и только поэтому космолётчики линкора представляли из себя праздношатающуюся толпу, а не монолитный строй. Братец Сумми, увидев друга, тотчас налетел на Николая звеня своими орденами и медалями и завопил:

— Никки, где тебя только черти носят? — Схватив его под руку, он зашептал — Пойдём к нашим. Тут нам перепало несколько бутылок отличного стиланского бренди, но мы не выдули всё, оставили одну бутылку, чтобы распить с тобой. Знаешь, парень, если бы не ты, то все мы так бы и оставались до конца своих дней тутти. Эх, Никки, до чего же всё-таки нам повезло, что тебя прикрепили когда-то к «Оффенсио». И как это только тебе удалось так ловко подкинуть адмиралу Регнеру идею на счёт того, что именно наш старый линкор это и есть самая подходящая посудина на роль галактического рейдера? Да, хорошо, что на него так зверски окрысились энергоны. Это тоже сыграло свою роль.

От такого заявления Николай даже опешил, хотя оно и не было для него таким, уж, и неожиданным. Беспечно улыбаясь, он поинтересовался Суммуса:

— Сумми, и кто же ляпнул такое? Старик, ну, подумай сам, где я и где адмирал Регнер. Мы с ним на эту тему даже и не разговаривали никогда. Он же меня в упор видеть не желает.

Барон эс-Вадес хитро улыбнулся и тут же зашептал:

— Ник, это уже не секрет, так что не делай невинное лицо, когда Дядюшка Сальве поблагодарит тебя за это же самое. Князь Прогенитор недавно рассказал мне о том, что когда он гостил у тебя в Астраурбисе, твоя жена давала приём, на который её отец пригласил адмирала Регнера. Точнее тот сам набился к вам в гости, чтобы встретиться с Горацием. Может быть этот стиланец и злится на тебя из-за того, что служишь Империи, а не Республике, но он всё же молодец, в военном деле разбирается, как сам Арес. Поэтому когда ты, будто невзначай, сказал князю о том, что наш старина «Оффенсио» превратился в огромный магнит, который приманивает к себе энергонов, словно иголки, он быстро всё просчитал и в тот же день поинтересовался у Горация, сможет ли тот устроить ему тайную встречу с герцогом Фастидиозусом и тот сразу же согласился. Ник, хотя мы, Вадесы, с Прогениторами дальняя родня, Гораций для меня всё равно, что родной отец и когда он вчера прибыл на «Оффенсио», то чуть ли не первым делом вызвал меня, чтобы поинтересоваться моими успехами. Заодно он рассказал мне о том, как ему удалось вместе с тобой провернуть эту хитрую комбинацию, а поскольку Гораций сказал, что он не делает из этого никакого секрета, то я поделился новостью с друзьями. — Толкнув Николая локтем в бок, Суммус снова подмигнул ему и шепотом спросил — Никки, признайся честно, как ты узнал, что стиланцы разработали тэ-вакцину?

Николай немедленно сделал заговорщицкое лицо и шепнул:

— Сумми, можешь сказать за это спасибо моему тестю. Это он по родственному подбросил мне информацию об этой стиланской чудо сыворотке. После этого мы и стали с Гором думать о том, как бы раскрутить стиланцев на этот эксперимент. Но если честно, основную работу проделал всё же Гораций, ведь это он сумел заинтриговать адмирала Регнера.

Лавируя в толпе весело галдящих и смеющихся космолётчиков «Оффенсио», которым не терпелось испытать в настоящем деле как обновлённый линкор, так и обретённые техноэмпатические способности, ведь теперь даже управление этой громадиной в полёте было полностью переложено на плечи, точнее на головы, целой команды пилотов-техноэмпатов. Теперь полёт линкора даже в режиме гипердрайва стал подобен полёту имперских мечей, если и вовсе не республиканских гладиусов. Ещё большие успехи показали на боевых стрельбах канониры, которые с лёгкостью поражали даже самые малые мишени на удалении чуть ли не в четверть светового года.

То, что однажды благодаря Николаю был захвачен меч серой паучихи, который без лишней шумихи был тайно передан, а точнее в каменном скоплении по просьбе князя Прогенитора призовой командой линкора был просто забыт тот меч, на котором летала Суошем, для исследования стиланским учёным, также сыграло свою роль в деле модернизации и перевооружения «Оффенсио». Благодаря этому удалось установить, что серые паучихи летали отнюдь не на обыкновенных имперских мечах, а на особых, имевших более мощные маршевые турбины, да, и их радары и сканеры у них были чуть ли не втрое эффективнее. Стилан уже передал все свои новые военные разработки, сделанные на этой основе, Империи, но только на «Оффенсио» и на гладиусах они использовались в полной мере, но это и понятно, ведь с момента их появления на свет прошло так мало времени.

Космолётчики «Оффенсио» прекрасно понимали это, как понимали и то, что их линкор стал галактическим рейдером и для него не существовало теперь никаких границ. Поэтому все рвались в бой, ведь командор Сильвер уже доказал всем, что гладиусы с серебряными молниями на борту являются очень мощным оружием. Однако, куда больше всех радовало то, что множество космолётчиков, служивших на линкоре, и среди них почти все тутти стали прекрасными пилотами-техноэмпатами, а потому космос-адмиралу эс-Аггеру даже не пришлось напрягаться, чтобы набрать пилотов на серебряные молнии. Зато многие гоночные команды были в шоке из-за того, что космическая верфь «Вокатус Регнум» отказалась продавать им новые гоночные болиды в этом месяце и во время трёхмесячного перерыва между сезонами их пилоты не смогут интенсивно тренироваться.

Барон эс-Вадес подвёл Николая к бывшим тутти, переквалифицировавшимся в пилотов и те тут же налили ему здоровенный фужер прекрасного стиланского бренди. Остальные же просто пустили бутылку по кругу. Отказываться было грех и командор Сильвер осушил его, выпив за их будущие победы. Новоиспечённые пилоты, считавшие своим лидером Малютку Оппи, к облегчению Николая не накинулись на него с благодарностями и признаниями в любви и вскоре он смог почти беспрепятственно добраться до своих друзей. Ещё через несколько минут была дана команда на построение и космолётчики быстро превратились из громко гомонящей и смеющейся толпы в монолитный строй космос-легионариусов Империи Рианон.

Начальник космоверфи вручил командиру линкора стартовый ключ, то вручил ему в качестве ответного жеста парадный гладиус центуриона Империи с золотой рукоятью в ножнах алой кожи украшенных золотыми накладками. Оркестр сыграл сначала гимн Республики Стилан, затем гимн Империи Рианон и на этом проводы закончились. Республиканцы покинули линкор «Оффенсио», а линкор покинул звёздную систему Экситуса, включил все ходовые огни, опознавательные сигналы и, набирая скорость, отправился в рейд по галактике. На первый взгляд это был всё тот же линкор, построенный двести тридцать лет назад, на котором с первого дня служил космос-адмирал эс-Аггер, но на самом деле он представлял из себя самую грозную боевую единицу всего объединённого космофлота Содружества.

Как только республиканцы телепортировались на свою космоверфь, на линкоре отнюдь не начали праздновать это событие за пышно накрытыми столами. Вместо этого командир приказал всем космолётчикам немедленно готовиться к бою, как будто из рубки наблюдения ему поступил сигнал о приближении врага. Вместе с остальными своими боевыми товарищами, Николай включил корабельный тэу-браслет и телепортировался к ангару под номером двадцать один. Они вошли в ангар, переоделись в раздевалке, разделённой на две неравные части, в рабочие космокомбинезоны и началась рутинная каждодневная работа, которая была ничуть не менее важна, чем сражения с энергонами, только за неё обычно не давали наград. Раньше ей занимались техники, но теперь их отряд значительно сократился.

В экипаже «Очка», состоящем из двадцати пяти человек, наряду с мужчинами было шесть женщин — пятеро канониров и одна, Малышка Оппи, — пилот. Причём вторым пилотом гладиуса командора Сильвера была как раз майор Опиния Детериор, а вовсе не Метеор. Малышка Оппи гораздо лучше ладила с Тиу и потому Николай предложил ей стать вторым пилотом. Из шести этих красавиц четверо были, как это ни удивительно, аристократками, а одна, Галла эс-Палмария, баронессой. Поэтому на борту гладиуса им была выделена отдельная каюта, а в ангаре своя собственная раздевалка. Во всём же остальном никакого различия между мужчинами и женщинами не было, а потому все вместе они приступили к работе.

Малышка Оппи, стремглав взбежав по эскалатору, не закрывая входного люка и не убирая посадочных колонн подняла гладиус на три метра вверх, аккуратно развернула многотонный корабль на сто восемьдесят градусов, залетела в ангар и плавно опустила его на стальные плиты. После этого наступил черёд серебряных молний и все дружно навалились на свои летательные аппараты, чтобы разобрать их чуть ли не до винтика и собрать, как можно быстрее. После рейда на Анакаст у Николая до сих пор так и не появилось времени, чтобы самым основательным образом заняться материальной частью. Теперь оно у него появилось и поскольку «Очко» было единственным гладиусом, который побывал в настоящем бою, то ничто не мешало ему разобрать его полностью, чтобы заменить некоторые технические узлы.

Вскоре в их ангар прибыли дюжины полторы добровольных помощников, в основном хойнов, а также главный механик линкора с дюжиной своих самых лучших инженеров и работа закипела. Всех очень интересовало, как «Очко» пережило те дикие перегрузки, с которыми его заставил летать командор Сильвер, а потому практически все командиры гладиусов наблюдали за их работой либо надев на голову тэу-шлемы, либо сидя у экранов телевизоров. Вскоре с «Очка» были сняты не только верхние орудийные башни, но и нижние, а вслед за этим снята большая часть бронеплит. Обедали все сидя прямо на руинах гладиуса и даже во время обеда комментировали увиденное и громко спорили между собой относительно того, стоит оставлять какую-нибудь деталь конструкции на месте или заменить на новую.

В этом споре победителем вышел главный механик линкора, командор эс-Маллеус, граф и самый жестокий притеснитель всех тех штабников, приближенных к двору императора Тиберия, которые когда-то подались на линкор «Оффенсио», жаждая не покидая ходовой рубки получить на нём боевые награды и снискать прочие лавры. Поначалу ему вяло, а потом всё ожесточеннее возражал командор Сильвер, аргументируя это тем, что железякам ничего не сделалось и на «Очке», если его по быстрому собрать, можно снова отправляться в бой, но всё же сдался. Аргумент графа-механика, всего перепачканного смазкой, был просто убийственным по своей силе и значимости, хотя тот всего-то и сказал ему с жаром:

— Ник, не будь жмотом. Это на твой взгляд с железом ничего не случилось в том полёте. Будь на то моя воля, я вообще забрал бы у тебя этот гладиус и отдал его своим парням на растерзание, чтобы они не только просветили его сканерами насквозь, но и распилили на пластинки, чтобы хорошенько всё изучить. Никки, дело тут даже не в том, что ты вывернул дюзы турбин под немыслимым углом, когда добавлял себе скорости, а в том, что твоё «Очко» попало в зону неизвестного нам излучения. На первый взгляд всё нормально, но нам нужны образцы для более тщательного анализа. К тому же мне не даёт покоя то, что вибрация сначала появилась, а потом, когда Тиу подрегулировала турбины и, как бы настроила их в унисон, резко снизилась. Завтра твой трюк захотят повторить другие и мне очень важно знать, какие рекомендации я смогу дать им на этот счёт. К тому же я считаю, что если мы изменим немного форму броневых шторок, то ты сможешь увеличить угол наклона дюз и тем самым ещё сильнее увеличишь скорость. То же самое относится и к молниям.

Николай, отдавая поднос с пустой посудой нетерпеливо урчащему рядом роботу-уборщику, поднял руки и сказал:

— Сдаюсь, Такит. Так бы сразу и сказал, что эти затычки и дюзы нужны тебе для исследований. Только вот что, командор, не тяни с новыми шторками и дюзами. Мне вовсе не хочется отсиживаться в ангаре, когда мы повстречаемся с энергонами.

Граф эс-Маллеус ответил ему:

— Будем работать всю ночь, Никки, но к утру всё сделаем. Да, вот ещё что, я хочу утащить к себе одну из твоих серебряных молний целиком. Понимаешь, я тут недавно подумал на досуге и полагаю, что мы сможем приделать к ней пусковую ракетную установку на две ракеты. Поставим её прямо на пилотскую кабину. Думаю, что это не помешает. Будет немного страшновато на вид, но зато добавит молниям огневой мощи.

Николай засомневался:

— Такит, а молния после этого влезет в пусковую трубу?

— Влезет-влезет, можешь не сомневаться. — Смеясь успокоил его главный механик — Я же не враг тебе, Никки.

Технари утащили отвоёванные ими железки и серебряную молнию в свои владения и работа продолжилась. Уже вечером, когда все приняли душ и собрались идти на ужин, командир линкора вызвал к себе Николая и тот, пожелав всем приятного аппетита отправился к нему, хотя с куда большим удовольствием поужинал и завалился бы спать. Впрочем, поужинать ему удалось. Причём в компании вместе с князем Прогенитором, Дядюшкой Сальве и графом эс-Урсусом. Правда, Николай по этому поводу не преминул сказать, подсаживаясь к столу:

— Мой адмирал, фаворитизм это пережиток прошлого. Эдак наши ребята ещё решат, что я являюсь вашим любимчиком, раз вы меня приглашаете отужинать в вашей компании и чего доброго перестанут со мной здороваться.

Князь сердито шикнул на него:

— Ник, перестань молоть чепуху, мы позвали тебя для очень серьёзного разговора, а не для того, чтобы ты читал нам нотации.

Дядюшка Сальве примирительно поднял руку и сказал:

— Никки, не слушай Гора. Он просто не понимает наших флотских шуток, но в одном прав, парень, я действительно хочу поговорить с тобой на очень серьёзную тему и это связано с тем, что ты после рейда на Анакаст написал не один, а два рапорта. Тот, который ты подал мне в красной папке, пошел в штаб, а второй, вложенный в конверт, я изучил куда более внимательным образом, чем первый и у меня по этому поводу создалось вот какое впечатление. Во-первых, я полностью согласен с тобой, что кто-то в Империи замышляет заговор против всего Содружества. Во-вторых, я, как и ты, тоже склонен считать, что этот кто-то никто иной, как Лакус Конде вместе со всей своей семейкой. Ну, и, в-третьих, лично я полагаю, что заговор этот направлен также и против императора. Не то чтобы я его очень люблю, но видеть на троне императора Лакуса мне будут совершенно непереносимо. Тем более, что он метит на трон императора всея галактики. В последнее время в галактике происходит много странного. В том числе в Империи и особенно вокруг линкора. Порой мне кажется, что мною кто-то пытается манипулировать, парень, а я этого очень не люблю. Сегодня сразу после старта мы заперлись втроём в моём кабинете и очень долго разговаривали. В том числе и о тебе, Ник. Теперь я хочу продолжить этот разговор в твоём присутствии, чтобы потом принять решение и отдать соответствующий приказ, но для начала честно и прямо ответь мне на такой вопрос, Ник, как ты ко мне относишься? Только без всякого политеса. Говори так, как оно есть на самом деле, словно ты на исповеди. Ты ведь христианин, а у людей вашей веры, как мне докладывали, принято облегчать душу перед священниками.

Николай, поняв, что на этот раз князь Прогенитор со своими иезуитскими хитростями явно переборщил, быстро убрал с лица свою обычную восторженно-глуповатую улыбку, строго выпрямился, но при этом слегка ссутулил плечи, отчего очень сильно переменился внешне. Теперь за большим столом в обеденном зале сидел не разбитной, вечно ухмыляющийся рубаха-парень, остряк и баламут, который мог, однако, заледенить свой голос до абсолютного нуля, а совсем другой человек. Этот Ник Сильвер был сосредоточенным, строгим мужчиной с пристальным и каким-то пугающим взглядом, много старше на вид. Граф эс-Урсус, пораженный такими резкими переменами, от удивления вытаращил глаза. Николай чуть кивнул головой и спокойным, ровным голосом без каких-либо интонаций, чётко и неторопливо сказал:

— Хорошо, адмирал эс-Аггер, я скажу вам это, как на духу, тем более, что очень внимательно изучил ваше досье. Настолько внимательно, что даже могу быть вашим биографом. Не сочтите это признанием в любви, адмирал, но я считаю вас одним из самых лучших командиров, по началом которых мне только приходилось служить и так, уж, сложилась моя собственная биография, что у меня был всего лишь один командир. Большинство людей из ближайшего окружения императора Тиберия считают вас туповатым, если не просто тупым служакой и болваном, променявшим все прелести жизни на линкор «Оффенсио», верным слугой Империи и старым консерватором с безобидными причудами, выражающимися в том, что вы слишком романтизируете все прелести службы в космофлоте. Поэтому вас никто не воспринимает всерьёз хотя бы уже потому, что вы никогда не пользуетесь тем, что со времён учёбы в академии генштаба дружны с императором Тиберием. В силу этого обстоятельства и ещё потому, что ещё один ваш друг является начальником генерального штаба, вас боятся затронуть даже самые ярые ваши враги, которые имеют куда большее влияние на императора. Вы пользуетесь большим авторитетом во флоте за то, что преданы своему линкору, как никто другой, хотя и стали его командиром во многом именно благодаря своей дружбе с императором. При этом почти никто из адмиралов Империи даже не вспоминает о том, что вы разработали целый ряд блестящих военных операций чуть ли не галактического масштаба во время манёвров флота и являетесь автором нескольких книг по тактике, по которым вот уже более полутора сотен лет учатся курсанты военных училищ и академий не только в Империи, но и в Республике. Тем не менее всерьёз вас никто из флотоводцев Империи не воспринимает, так как вы наотрез отказались принимать любые должности в генеральном штабе и вместо того, чтобы прославить своё имя, предпочитаете быть самым большим быком в маленьком стаде и жить в старом, грязном хлеву, а не командовать флотом или создавать стратегические концепции находясь на ответственном посту в генштабе. О том, кто вы есть на самом деле, о вашем уме, обаянии, проницательности, отваге и решительности лучше всего расскажет любой старший офицер или рядовой космолётчик «Оффенсио», а я могу только присоединиться к ним и добавить, что вы нетерпимы к трусам и подлецам и вам чуждо чинопочитание. Ещё я могу отметить то, что далеко не каждый приказ вышестоящих начальников вы броситесь выполнять. Особенно если у вас будут достаточные основания сомневаться в его законности. В генеральном штабе, а также в штабе флота, это хорошо знают и потому «Оффенсио» всегда был неподалёку, но в то же время никогда не являлся придворным линкором. В общем, Дядюшка Сальве, если высказываться по вашему поводу коротко, то вы старый космический волк, человек хотя и прямодушный, но при этом сам себе на уме. Ну, и так, в качестве лирического отступления, мой адмирал, для меня вы и «Оффенсио» неразделимы. Одно олицетворяет другое. При этом говоря об «Оффенсио», я имею в виду не ту громадную груду металла, окружающую нас, — Николай сделал руками сдержанный жест, а не широко взмахнул рукой, как обычно — А его экипаж и то воинское братство, отцом которого вы являетесь. Говорить же о ваших недостатках я не стану, поскольку они являются продолжением ваших достоинств и тоже мне импонируют. С ними любому члену экипажа не так уж и сложно мириться, ведь каждый может показать язык вам в спину и граф эс-Урсус не станет делать из этого трагедии. В космофлоте Империи знают и об этом. Может быть в том числе и потому, что вы, не смотря на вашу гневливость и умение прибить языком человека к палубе, словно гвоздями, никогда и никому не мстите, вас так уважают на только на линкоре, но и за его пределами. Видимо и поэтому, когда после того, как вы пришли мне на выручку на Скрипторе энергоны стали считать линкор «Оффенсио» своим самым главным врагом и стали устраивать против него массированные атаки и кое у кого не выдержали нервы и он решил списаться с линкора, множество офицеров космофлота и в их числе даже женщины, сочли своим долгом просить о своём переводе под ваше начало и я их прекрасно понимаю. Республиканские легионариусы всегда задирали нос перед легионариусами Империи из-за того, что на их счету всегда было больше побед над энергонами, хотя это и глупо. Сегодня ситуация изменилась и все те люди, которые пошли служить во флот из чувства долга, почли за честь встать плечом к плечу вместе с вами. Естественно, что это отметила и Республика Стилан. Теперь несколько слов о манипулировании, мой адмирал. Признаться честно, я весьма преуспел в этом виде человеческой деятельности, но в отношении вас ни я сам, ни мой друг Гораций, который тоже является большим мастером манипулирования людьми, этого не допускали. То, что таковым на первый взгляд можно было бы считать, является отнюдь не нашим коварством и хитроумной игрой. Вместе с князем мы просто показали вам некоторые вещи такими, какие они есть и, можно сказать, заставили некоторых высокопоставленных военных чинов принять вещи такими, какие они есть, то есть подвели их к мысли о том, что линкор «Оффенсио» это единственная боевая единица космофлота всего Содружества, которой под силу решать очень сложные стратегические задачи. Отсюда и произошло то, что мы все видим сегодня, — наш старина «Оффенсио» стал теперь не по зубам даже очень крупному соединению боевых кораблей энергонов и уж что-что, а неделю против них продержится, чтобы к нам на помощь смогли подойти другие атакующие крейсеры. Если вы не об этом мечтали, мой адмирал, тогда я не понимаю, почему вы провели идею создания галактического рейдера в своей книге «Способы применения больших атакующих крейсеров в войне с энергонами», красной нитью. Так что мы с князем просто подыграли вам, Дядюшка Сальве.

Николай умолк, налил себе вина из графина и сделал пару глотков, князь Прогенитор, чуть наклонившись вперёд, сделал правой рукой жест, предлагая их визави ответить на сказанное. Адмирал эс-Аггер слегка кивнул головой и спросил:

— Что ты по этому поводу скажешь, Мартис?

Граф эс-Урсус широко улыбнулся и пробасил:

— Командир, мне кажется, что нам нужно последовать совету князя Прогенитора, хотя вы и знаете о том, какие планы он вынашивает. Если Прогениторы попытаются вернуть себе трон силой, то я встану против них с оружием в руках. Они могут надеяться на его возвращение только в том случае, если Касториусы добровольно отрекутся от власти в их пользу.

Гораций Прогенитор нервно щёлкнул своими длинными, цепкими пальцами и воскликнул:

— Прогениторы никогда, повторяю, никогда не станут мятежниками, силой пытающимися вернуть себе власть в Империи!

— Ну, к такому решению Касториусов можно и подтолкнуть, если они отказываются видеть очевидные вещи и своим бездействием потакают преступникам. — С лёгкой усмешкой сказал Николай и пристально посмотрел на космос-адмирала.

Тот погладил свои роскошные усы и гладя прямо в глаза своему лучшему призовому пилоту ответил:

— Об этом ещё слишком рано думать, командор Сильвер. Или мне стоит называть вас адмиралом Серебряковым?

— Нет, мой адмирал, называйте лучше меня майором Серебряковым, оперативный позывной Мудрец. — Выдержав этот взгляд ответил Николай и добавил — Сегодня меня уже спрашивали о том, кому же я всё-таки служу, Империи или Республике, но я не стал давать прямого и однозначного ответа адмиралу Шутеру, но вам, мой адмирал, отвечу, — я служу своей родине, России, хотя она и стала теперь называться Звёздной Русью. Вместе с этим я служу ещё и всему Звёздному Содружеству, а значит и Империи в том числе и если вас не покоробит моя высокопарность, то позвольте мне добавить, что моё сердце принадлежит «Оффенсио», призовым пилотом которого я являюсь пожизненно. Вот, уж, какое решение я принял без каких-либо далеко идущих планов, так это и всё потому, что больше всего, как это выяснилось, мне нравятся космические гонки. Поэтому прошу не путать мою профессию с увлечением. Как профессионал в области тайных операций, направленных на борьбу с врагом, я Империи не опасен, хотя и имею своё собственное мнение на счёт заблуждений вашего императора. Мне только непонятно одно, какого рожна Республика Стилан и Империя Рианон так собачатся друг с другом? Глядя на это, очень многие миры предпочитают укреплять на Содружество, а создавать свои собственные гегемонии, но я думаю, что энергоны рано или поздно заставят всех пересмотреть свою точку зрения и когда-нибудь Управление С объединит все спецслужбы галактики. Дай Бог, чтобы это произошло как можно раньше. Тогда мне можно будет с чистой совестью написать рапорт о своей отставке, точнее выходе в запас.

Космос-адмирал негромко засмеялся и одобрительным тоном сказал в ответ на эту небольшую речь:

— Ник, ты действительно Мудрец, эк как всё хитро закрутил. Хорошо, парень, я принимаю ваши условия игры и вот тебе и Мартису мой устный приказ. Сядьте и разработайте план охоты на «Грязный крейсер» и этих предателей Конде. Хотя штаб космофлота Содружества это не самая высшая инстанция, я получил от них недавно бумагу, завизированную начальниками генеральных штабов всех миров, входящих в Содружество и у меня теперь полностью развязаны руки.

Николай, сдержанно кивнув головой, достал из кармана небольшой плоский пластиковый футляр, передал его адмиралу эс-Аггеру и пояснил:

— Дядюшка Сальве, это вам ещё один подарок от адмирала Регнера. Космостроители установили на главной палубе «Оффенсио» сверхтяжелый транс-телепорт и вы теперь можете посылать на разведку гладиусы практически во все миры Содружества и даже на Рианон. Это вам тоже разрешается делать согласно с контрактом на каперство, который вы сегодня получили. Ну, что же, Мартис, может быть мы откланяемся и сразу же приступим к работе? Мои парни уже соскучились по бумажкам и картам.

— Мои тоже, Мудрец! — Воскликнул весёлым басом граф эс-Урсус — Но я предлагаю всё же сначала поужинать, а потом хорошенько выспаться. Как у вас, русских, говорится, — утро вечера мудренее? Так мы и поступим.

Глава 9. Космические работяги и сиротка Улли

То, что князь Прогенитор расшифровал Николая перед космос-адмиралом эс-Аггером и начальником службы безопасности линкора графом эс-Урсусом, практически никак не отразилось на их личных взаимоотношениях. Зато служебные взаимоотношения сделались несколько сложнее. В первую очередь потому, что Николай был выше всех на линкоре по званию, ведь что не говори, а он являлся тайным советником президента Республики Стилан и адмиралом флота в придачу. Правда, это препятствие было быстро преодолено, поскольку призовой пилот «Оффенсио» относился к любым своим званиям, кроме майорского, равнодушно, если не с открытой иронией, что и постарался сразу же доказать им обоим, как объяснил то, что от него, как от тайного советника, президент Энсис получает куда больше критики в свой адрес, нежели умных советов специфического характера.

С того момента, когда он сделал это сам, не дожидаясь, когда его к этому так или иначе принудят, всё сразу же встало на свои места. Дядюшка Сальве тотчас перестал относиться к Николаю, как султан к старшей жене, на которой его женили в юности, и стал вести себя с ним, как и прежде. Может быть поэтому, когда после четырёх дней упорной и кропотливой работы он и его новый напарник принесли адмиралу дюжину страниц текста, командир линкора, внимательно всё прочитав уже нисколько не стесняясь чужака на борту презрительно скривился и даже не поленился проявить всё своё красноречие и знание ненормативной лексики, когда стал критиковать поданный ему план охоты на «Грязный крейсер». В нём его не устраивало абсолютно всё, но в первую очередь Дядюшка Сальве счёл предлагаемые мероприятия слишком уж робкими и застенчивыми, после чего сунул план в утилизатор, хлопнул рукой по столу и сказал:

— Ладно, парни, хватит заниматься ерундой. Мы отдельная боевая единица космофлота Содружества, но главное, наш линкор рейдер Империи, со всеми вытекающими из этого полномочиями, которых меня не могут лишить царедворцы Тибо. Поэтому у нас полностью развязаны руки и я могу принимать любые решения сообразно с обстоятельствами, а их иначе, как тревожными я назвать не могу. Как лорд-дефенсор, отвечающий за мир в галактики, я приказываю вам, центурионы Империи, с сегодняшнего дня, Март, ты будешь ещё и начальником разведки линкора, а ты, Никки, начальником отдела тайных операций. Приказ я подготовлю уже сегодня и завтра экипаж линкора будет с ним ознакомлен. В числе прочего в нём будет сказано, что разведывательная деятельность и выполнение тайных операций во всей галактике, равно как и борьба с предателями и всяческими подрывными элементами, является ещё одной целью и смыслом деятельности линкора наряду нашей главной задачей, — с истреблением энергонов. Всё остальное будет исходить из духа и буквы приказа и это будет наш план охоты на «Грязный линкор». Всё, господа центурионы, вы свободны. Идите и думайте, как вы будете выполнять мой приказ. Только прошу вас, по возможности обходитесь без излишней жестокости и варварства.

Всё ещё красные после выволочки, они вышли из кабинета и Николай, шумно отдуваясь воскликнул:

— Эту клизму я полностью отношу на твой счёт, Мартис! Не жди теперь от меня, чтобы я ещё хоть раз тебя послушал. С меня хватит и этой вздрючки. Ну, неужели тебе было трудно оставить всё так, как мы это расписали с Кинг-Конгом и Гамлетом?

Граф эс-Урсус похлопал коллегу по плечу и ответил:

— Ник, если бы я не знал Сальве столько лет, сколько знаю, то мы бы никогда не добились от него такого приказа. Поэтому просто поблагодари меня за это и избавь от критики. Только так мы и могли подвести старика к мысли, что за дело нам нужно браться со всей решительностью, а не прятаться по углам, словно зелёные салажата. Поверь мне, уж, теперь-то дело у нас точно сладится и мы можем смело начать претворять в жизнь план Кинг-Конга и Гамлета. К тому же мы с тобой стали центурионами Империи, а это не звание и не должность, парень, это обязанность. Знаешь, а ведь это стоит и не такой вздрючки.

Не успели они выйти из приёмной, в которой на них с насмешливыми улыбками смотрели несколько адъютантов, как раздался громкий сигнал тревоги. Николай сразу же телепортом отправился в ангар, а граф в свой отсек. Тревога на этот раз была не учебной и объявили её потому, что наблюдатели высмотрели в космическом пространстве каких-то пиратов, явно готовившихся напасть на большой транспорт, идущий курсом на Эрганаут. Сделано это было только благодаря новым сканерам высоких энергий, дальность действия которых превышала тридцать световых лет. Расстояние до транспорта было двадцать три световых года, а до пиратов пятнадцать. На грузовике же, судя по всему, пиратов ещё не заметили, а пираты в свою очередь не видели линкора и потому в итоге могла получиться весьма славная охота, но гладиусам нужно было поторопиться к началу спектакля.

Дядюшка Сальве в одном из своих первых приказов уже разъяснил всем, что прежние времена канули в Лету и потому пилоты-техноэмпи могут навсегда забыть о том, что в прошлом они сами решали, куда им лететь и когда. Поэтому все экипажи при первых же звуках колоколов громкого боя немедленно заняли свои места в гладиусах и, внимательно рассматривая через тэу-шлемы картинку, нарисованную стратегическим компьютером, гадали, сколько кораблей их командир отправит в бой против семи больших пиратских посудин. Каждый пиратский крейсер, судя по всему, мог нести на своём борту до десяти, а то и пятнадцати кораблей-истребителей и уже поэтому пиратскую эскадру можно было считать весьма большой бандой. Пожалуй, самой большой за истекшие тридцать, а то и все пятьдесят лет.

Некоторые командиры гладиусов даже стали делать ставки на то, кого из них Дядюшка Сальве пошлёт в бой первым и когда кто-то назвал Бешенного Ника, на того сразу же зашикали, мол это и так ясно. Назло всем Николай поставил тысячу кредитов против себя и совершенно неожиданно выиграл пари, так как первыми в бой отправлялись командор эс-Вадес, майор Декс и капитан Фавер, чтобы связать пиратов боем, а командор Сильвер и пять гладиусов под командованием хойниро должны были окончательно повязать пиратов. Линкор плавно изменил курс и гладиусы вылетели с его борта, словно маленькая стайка синиц и пиратские крейсеры рядом с ними были эдакими воронами, настоящими громадинами, ощетинившимися крупнокалиберными импульсными орудиями, но это никого не смутило.

«Очко» вылетело из своего ангара пятнадцать минут спустя, а вслед за ним ещё пять гладиусов. Второй отряд быстро построился клином и помчался вслед за первым, постепенно забирая вправо. Пираты тем временем, можно сказать, уже догнали грузовик, а потому резко увеличили скорость и стали один за другим выпускать из ангаров корабли-истребители. Вскоре Тиу насчитала восемьдесят шесть корабликов, среди которых было с десяток мечей и даже полторы дюжины серебряных стрел. Пиратские вожаки, явно, были большими любителями космических гонок и следили за событиями, происходящими в галактике. На грузовике, наконец, проснулись и он тоже увеличил скорость и даже стал подавать по мгновенной связи о том, что подвергся атаке пиратов и просит помощи. Одновременно с этим его капитан выпустил из ангаров свои мечи, их было двадцать семь, и принялся методично, залп за залпом, ставить заградительный огонь.

Пираты были не дураки и очень ловко уворачивались от выстрелов. Они грамотно бросились врассыпную и открыли по транспорту ответный тревожащий огонь. Это продолжалось около часа и когда пираты сблизились на расстояние прицельного огня высокой точности, капитан грузовика предпочёл не рисковать и вывалился из гипердрайва раньше, чем его остановили. Пиратская эскадра в мгновение ока догнала жертву, но не успели истребители пойти в атаку, как им на голову свалились три гладиуса с восемнадцатью серебряными молниями и командор эс-Вадес приказал всем немедленно сдаваться, но при этом добавил, что куда больше он будет рад хорошей драке, чтобы с без малейшего сожаления уничтожить их всех.

В ответ послышались возмущённые крики пиратов, а вслед за этим молниеносная атака серебряных молний и снайперски меткий огонь гладиусов. Результатом стало то, что три крейсера мигом лишились большей части своей импульсной артиллерии, а семнадцать пиратских истребителей встали намертво, лишившись маршевых турбин. Пираты немедленно пустили в ход космокатеры, но потеряли всё это добро быстрее, чем оно смогло причинить отряду командора эс-Вадесу хоть какой-то ущерб. Второй отряд гладиусов налетел на пиратов так же молниеносно, но стрелять ни по кому не стал. Вместо этого в эфир вышел его командир и ледяным голосом рявкнул:

— Стоять, молчать, бояться! Я космос-командор Сильвер по прозвищу Бешенный Ник, шпана. Ещё один выстрел и вы все покойники. Даю вам десять секунд на то, чтобы сдаться.

Будь у пиратов с собой белые флаги, они бы их немедленно вывесили, а так всё дело окончилось тем, что грабители с большой дороги дружно заорали, что сдаются, а один и вовсе завопил:

— Командор, не стреляй, мы сдаёмся! Бешенный Ник, если ты пообещаешь, что сдашь нас судейским, а не станешь разбираться с нами, как с какими-нибудь безмозглыми отморозками, то я за это дам тебе наводку на крысиную нору тех кретинов, которые участвовали в бойне на Анакасте. Говорят, что ты дал клятву разыскать их всех. Командор, поверь, мы не убийцы и даже не пираты, а обычные работяги, вольные шахтёры, и пошли на это только потому, что нас самих, можно сказать, ограбили.

Николай, быстро смекнув, что это дело может предстать в совсем ином свете, немедленно сменил тон и поинтересовался:

— Так может быть мне тогда попридержать грузовик? Если вам недоплатили или вообще кинули на бабки, то я с этим дело быстро разберусь, но если врёте, вам же хуже будет.

Работяги, решившие восстановить свои попранные права пиратством, немедленно взревели:

— Командор, эти гады погрузили на свою посудину весь титан и магний, что мы нарыли на Коэнуме за год, а вместо кредиток всучили нашему представителю на Рианоне какую-то никчёмную, ничего не стоящую бумажку! Вот мы и рванули за их транспортом в погоню, пока они не перепродали наш металл.

Транспорт, нагруженный краденным металлом, попытался было дать хода, но полторы дюжины молний Братца Сумми, словно лихие слаломисты, на бешенной скорости промчались сквозь плотный строй мечей и встали у него прямо по курсу, после чего командор эс-Вадес бешенным голосом заорал:

— Стоять, уроды! Никки, мне уже доводилось слушать рассказы о том, что какие-то сволочи с Рианона кидают в космосе работяг, расплачиваясь с ними за металлы векселями, которые ничего не стоят. Ну, всё, твари, доигрались! Только попробуйте сдвинуться с места, всем ноги из задницы выдерну.

Все девять гладиусов и остальные серебряные молнии немедленно рванулись к нему и завертели в пространстве сумасшедшую карусель, время от времени делая предупредительные залпы, целясь при этом так, что потоки плазмы пролетали у космических аферистов прямо над головой. Капитану грузовика уже ничего не оставалось делать, как лечь в дрейф. Похоже, что он уже был наслышан о Бешенном Нике и о том, что тот устроил на Анакасте. Правда, прежде, чем заговорить о возможном космическом кидалове, Николай приказал своим парням проникнуть на борт грузовика и те сделали это вовремя, а потому ни его капитан, ни несколько хлыщей в роскошных нарядах, не смогли сбежать с помощью бортового транс-телепорта.

Истребители работяг взяли на буксир свои подбитые посудины и вместе с большими кораблями, которые на поверку оказались летающими космическими обогатительными фабриками и металлургическими заводами, стали быстро подтягиваться к транспортному кораблю. Вольные шахтёры громко обсуждали в эфире столь нежданную удачу и уже готовились к тому, чтобы начистить рожу мошенникам. Линкор «Оффенсио» мчался к месту несостоявшегося боя на полной скорости и вскоре они смогли увидеть его сверкающую яркими огнями громадину. Зрелище это было очень величественным и, безусловно, запоминающимся. Чей-то женский голос громко поинтересовался:

— Бешенный Ник, так это и есть тот самый линкор «Оффенсио», за который ты гоняешь?

Николай вежливо ответил:

— Фриледи, я гоняю за «Парк Тиу», а на этой громадине несут службу мои главные болельщики. Ну, а я являюсь первым призовым пилотом «Оффенсио» и приглашаю вас и ваших друзей быть нашими гостями. Мы нанесли вашим кораблям большой ущерб и просто не можем отпустить вас в открытый космос, пока наши парни не восстановят все ваши импульсные орудия. Кстати, если меня не обманывает зрение, я вижу на ваших серебряных стрелах боевую раскраску команды «Звёздный гуляка», которая в прошлом сезоне пробилась из первой лиги в высшую.

— Да, Ник, так оно и есть. — Ответила женщина — А я Тиалла Кост-дэг-Рати с Дэгии и мы встречались с тобой на Рианоне чуть больше недели назад. Ты поздравил меня и моих парней с выходом в высшую лигу. Несколько минут назад мой помощник известил меня, чем закончилась его глупая затея и я, узнав, что ты пресек их действия, не пожалела тридцати тысяч кредитов, чтобы добраться до вас. Ник, ты действительно можешь помочь нам? Извини, что я обращаюсь к тебе с просьбой, но эти аферисты поставили мою компанию на грань банкротства.

Николай поторопился успокоить женщину:

— Тиалла, поверь, я вовсе не шутил, когда сказал, что во всём разберусь и мне в этом поможет Дядюшка Сальве. В общем в городе новый шериф, Дядюшка Сальве, и он не потерпит, чтобы какие-то аферисты грабили космических работяг. Справедливость будет обязательно восстановлена.

Тиалла Кост-дэг-Рати по всей видимости не поняла, что означает слово шериф, наконец, появившись на экране, точнее прямо перед Николаем, словно она сидела за столом напротив и с грустью в голосе сказала:

— Ник, мне сейчас не до справедливости, я буду очень признательна вам, если вы просто поможете мне довести дело до суда на Дэгии, а не на Рианоне, где у этих подлецов всё схвачено.

Перед Николаем появился сбоку от Тиалы Дядюшка Сальве в адмиральском мундире и непререкаемым тоном сказал:

— Фриледи Тиалла Кост-дэг-Рати, вы, верно, не знаете, кто такие шерифы в городах землян, но командор Сильвер полностью прав, в городе, то есть космосе, новый шериф и это действительно я, адмирал эс-Аггер, лорд-протектор Империи Рианон, а потому вы можете смело обращаться ко мне с просьбой о восстановлении справедливости и вам не будут нужны никакие судейские. Заодно примите извинения за то, что ваши корабли так потрепали мои ребята. Они приняли ваших парней за пиратов. Надо будет как-то сделать объявление, чтобы в таких случаях, как ваш, люди сразу же выходили в эфир и кричали, что их ограбили. Мы сразу же придём на помощь и во всём разберёмся.

Всё-таки такие мужчины, как Дядюшка Сальве, очень нравились женщинам. Щёки Тиаллы тотчас порозовели и она стала горячо благодарить не своего спасителя, а его босса:

— О, лорд-протектор, огромное вам спасибо! Вы просто не представляете себе, как вы меня выручили. Мы все вам очень благодарны, ведь нам грозит полное банкротство, если у нас отберут этот металл, который достался нам с таким трудом. Вы просто не представляете себе, какое ужасное место этот Коэнум, где мои парни работали целый год.

Адмирал был сама галантность. Он подбоченился, коснулся рукой своих усов и пророкотал роскошным баритоном:

— Фриледи, я приглашаю вас и ваших друзей на борт моего линкора. Поверьте, мы быстро разберёмся с вашим обращением.

Разбираться быстро, впрочем, пришлось не Дядюшке Сальве, который лично вышел встречать свою гостью, а Мартису и Николаю. Космос-адмирал, как истинный джентльмен, предложил даме руку, а Тиалла Кост-дэг-Рати происходила из фелиноидов и была дэгерой, предками которых были пантеры, и потому являлась очень красивой стройной и невероятно гибкой женщиной-гумми с шикарной гривой черных, шелковистых волос и огромными, золотисто карими глазами с кошачьими зрачками. На трёх рианонских пройдох-аристократов он бросил всего один взгляд, исполненный презрения, и, сделав рукой властный жест, приказал своим верным нукерам:

— Март, Ник, срочно разберитесь и доложите мне о результатах расследования. — После чего удалился, продолжая на ходу обольщать свою спутницу — Фриледи, мои парни немедленно выдернут с Рианона их сообщников и вскоре они предстанут перед судом военного трибунала, в котором я буду председательствовать. На этот раз им уже не помогут ни их связи, ни самые высокие покровители. В космосе я олицетворяю закон Рианона, а он очень справедлив, хотя и суров к таким прощелыгам.

Николай, огорченно вздохнув, одарил аристократов взглядом, полным неприкрытой ненависти, и сказал:

— Граф, если я ещё и на Рианоне начну зверствовать, то я даже этим аферистам стану завидовать. Вытрясти из них информацию это мне раз плюнуть, а вот выдёргивать их дружков из дворцов, слуга покорный. На это я соглашусь только в том случае, если ты отправишь меня туда, как в тыл врага.

Напарник Николая беспечно рассмеялся и воскликнул:

— Никки, как раз это для меня пара пустяков! Парень, ты только выколоти из них имена сообщников, а со всем остальным я и сам как-нибудь разберусь. Ну, что, потащили их ко мне?

Не смотря ни на что как задержанные аристократы, так и их подельники-космолётчики держались очень уверенно. Аферистов телепортом отправили с взлётно-посадочной палубы, где совершили посадку челноки с кораблей, а также корабли-истребители Тиаллы, которые притащили на буксире подбитые корабли, в тот отсек, в котором на линкоре квартировали безопасники. Даже оказавшись в комнате для допросов, — просторном отсеке, вдоль одной стены которого было расположено десять небольших комнатушек с прозрачными дверями для проведения допросов, заведении довольно мрачном на вид, задержанные не моргнули глазом, а капитан грузовика и вовсе нахально заявил:

— Господа, можете не тратить на нас своё драгоценное время. Добровольно мы вам ничего не скажем, а ваши специальные методы нас скорее убьют всех нас, чем дадут вам хоть какую-то информацию. Я успел сообщить на Рианон о том, что линкор «Оффенсио» занялся в космосе разбоем и уже очень скоро все мы будем на свободе. У нас есть высокие покровители, а вы грубо нарушили все существующие в галактике законы.

Мартис и Николай переглянулись между собой и громко расхохотались, после чего начальник отдела тайных операций линкора громко сказал в коммуникатор:

— Дядя Жора, принеси-ка в зиндан Мартиса мой саквояж и прикати свою телегу с медицинскими прибамбасами. Тут одни деятели заявили о законах и своих правах.

Граф осклабился и спросил:

— Хочешь испытать на них зелье шайтана, Никки?

Николай энергично кивнул головой несколько раз и принялся объяснять напарнику, что именно он задумал:

— Видишь ли, Март, ребята из Управления С, которые отвечают за блокировку сознания, рвали рубаху на груди и так яростно доказывали нам, будто блокаду от допросов никому не снять, что это даже задело нашу с Кинг-Конгом профессиональную гордость. С нами ведь ещё ни один клиент не отказался сотрудничать и мы не таких раскалывали. К тому же эти ребята не знают о том, что «Оффенсио» вот уже четыре месяца является рейдером, выполняющим особое задание, и потому находится в состоянии войны, а потому на нас распространяются законы военного времени и нам чихать с высокой колокольни на их гражданские права и любые решения планетарных судов.

Задержанных было всего восемь человек, костяк банды космических аферистов. Все остальные члены экипажа новенького космического грузовика кичливо именуемого «Праэдо», то есть «Корсар», оказались просто исполнителями, работавшими по найму. Их даже не стали заковывать в наручники и лишь доставили на линкор и отправили отдыхать и оправляться от всех треволнений в отель-казарму. При упоминании зелья шайтана космические аферисты, прикованные к стальным креслам-каталкам, боязливо поёжились, а когда Кинг-Конг, свирепо вращая глазами, вкатил в комнату для допросов ещё более устрашающего вида агрегат, похожий на стоматологическое кресло, на котором лежал внушительных размеров кожаный саквояж, стали проявлять признаки не просто беспокойства, а самой настоящей паники. Один из аристократов истошно завопил:

— Это произвол! Вы не имеете права применять пытки! Нас после этого оправдает любой суд не смотря ни на что.

— Дурашка. — Ласково улыбаясь, добродушно сказал ему в ответ Николай — С чего ты взял, красавчик, что после этого допроса останешься в живых? Нет, малыш, нас с Мартом интересует только одно, — достоверная информация о всех ваших гнусных делишках и высоких покровителях. Как только вами займутся Бешенный Ник и Кинг-Конг, граф эс-Урсус, в контору которого вы попали, тотчас поставит на вас крест и вы просто превратитесь в исследуемый материал, который после достижения цели будет отправлен на утилизацию. Или вы думаете, что у меня будет болеть душа от того, как ваши трупы загрузят на один из кораблей и он после этого будет подвергнут энергонами термоядерной ракетной атаке? Да, ни одной секунды.

Капитан, который только что так хорохорился, завопил:

— Граф, я согласен на добровольное сотрудничество с вами, только не отдавайте меня в руки этого чудовища!

— Я тоже, я тоже! — Закричали остальные задержанные, а Кинг-Конг, который уже раскрыл саквояж и достал из него пластиковую коробку с ампулами, обиженно прогнусавил — Ну, вот, опять облом, командир. Я так старался, кресло для допросов изготовил, а они отказываются.

— Ничего, дядя Жора, потерпи немного, ещё не вечер. — Успокоил его Николай — Давай, снимай с них блокаду, чтобы парни Мартиса смогли записать все их показания. Скоро сюда доставят с Рианона главарей этой банды и может быть тогда нам придётся с тобой слушать кошачий концерт. — Повернувшись к Мартису он пояснил — Когда после инъекции зелья шайтана проходит больше двух-трёх часов, человек уже не может орать от боли, как оглашенный, у него на это не остаётся сил и просто повизгивает время от времени, но при этом становится ужасно говорливым. Честно отвечает на любой твой вопрос.

Кинг-Конг достал из саквояжа специальный хромированный шлем с небольшой коробочкой, соединённой с ним кабелем, с деланным огорчением спрятал с него коробку с ампулами и подошел к первому из задержанных. Операция по снятию блокады была несложной и уже через пять минут им занялись сотрудники службы безопасности линкора. Николай со скучающим видом сел на стул и стал ждать результатов. Мартис подсел к нему поближе и немигающим взглядом уставился на дверь той комнаты, куда завели капитана грузовика. Тот, яростно жестикулируя, о чём-то торопливо рассказывал его следователю. Второй парень из службы безопасности, находившийся там, вскоре вытащил из принтера пару листов бумаги, подошел к ним и сказал:

— Шеф, вот список всех членов их банды с адресами и паролями. Никогда бы не подумал, что такие люди станут заниматься подобными делишками, а ещё называют себя аристократами.

Граф, беря из его рук листки, махнул рукой и проворчал:

— Да, какие они аристократы, Гримми, так, одно название. Настоящий дворянин это тот, кто служит во флоте и не отсиживается в тыловых частях, а мотается по галактике. — Быстро прочитав список, он весёлым голосом воскликнул — Ну, вот, есть работа и для моих следователей вместе с парнями из военной полиции. Пойду опробую наш новый транс-телепорт. Как ты считаешь, Ник, мне взять для этого какую-нибудь разъездную посудину или прошвырнуться на Рианон на гладиусе?

У Николая тотчас загорелись глаза и он с жаром ответил:

— Март, давай двинем туда на «Очке»! Мне давно хотелось прошвырнуться на Рианоне сидя на чём-либо более внушительном, чем простой флайер. — Граф кивнул ему головой и Николай весело скомандовал — Кинг-Конг, подъём! Спуститься с борта «Очка» Мартис нам точно не даст, так хотя бы посмотрим на то, как парни майора Клависа будут брать за задницу этих уродов.

— Почему это не разрешу? — Удивлённо спросил граф — Одного типа я обязательно позволю взять тебе лично, Никки. Графа эс-Вигано. Этот подонок, оказывается, никуда не исчез и всё это время скрывался чуть ли не на соседней улице, на вилле какого-то своего дружка и подельника. Он и организовал эту аферу.

Николай отрицательно помотал головой и буркнул:

— Нет, Март, пусть его берут твои парни. Мне вовсе не улыбается изображать из себя Отелло и брать за шиворот какого-то хлюпика. Лучше я просто прокачу вас с ветерком по адресам, чтобы вы не стояли в пробках.

Граф эс-Урсус быстро оформил все необходимые бумаги, переговорил по мгновенной связи с кем нужно и вскоре «Очко» отправилось на Рианон. Чтобы не спугнуть членов банды, штурм-пилоты в сопровождении следователей помчались на серебряных молниях по адресам. По первым четырём адресам всё прошло гладко и они задержали подозреваемых без хлопот, а вот по пятому адресу, где они должны были взять графа эс-Вигано, вышла осечка. Он был начеку и открыл огонь тотчас, как только парни графа эс-Урсуса, переодетые в комбинезоны работников электрической компании, подошли к вилле. Гладиус с подкреплением на борту прибыл через несколько минут, но граф эс-Вигано, убив двух парней из тяжелого импульсного ружья, подорвал себя и виллу каким-то очень мощным взрывным устройством. Граф эс-Урсус дождался полицейских, приказал им обыскать руины и группа захвата вернулась к тяжелому транс-телепорту.

Настроение у всех было подавленным. Следователей не в чем было обвинять. Они всё сделали очень грамотно и судя по тому, что ангар для флайера был уже открыт, а тот стоял с работающим двигателем, через несколько секунд граф эс-Вигано должен был её покинуть. Его, явно, кто-то предупредил и этот кто-то был очень важной шишкой, раз граф предпочёл смерть аресту. Всё это наводило на мысль о том, что этот тип мог привести следователей к такой персоне, которая не хотела светиться в этом деле. Поскольку ничего изменить уже было нельзя, Николай и Мартис быстро вернулись на «Оффенсио» и сразу же начали допрос задержанных, который смог добавить лишь несколько дополнительных штрихов к общей картине.

Космические аферисты провели всего лишь три подобные аферы, да, и то не очень крупные. По настоящему крупный куш они сорвали в четвёртый раз и ради этого их таинственный покровитель даже пошел на то, чтобы купить новый быстроходный транспортный корабль, чтобы перевезти на нем на Крейде почти три миллиона тонн титана и магния. Именно за этими металлами и охотились аферисты и это также наводило всех на вполне закономерные раздумья, ведь магний и титан применялись для производства стабилиса, а значит могли понадобиться серому паучью, жившему на Крейде, для строительства кораблей-истребителей и уже это давало в руки Мартиса и Николая ниточку. Где серое паучьё, там Конде, а где Конде, там тёмные делишки.

Граф эс-Урсус приказал своим людям приготовиться к траурной церемонии и вместе с Николаем направился к командиру линкора. Тот выслушал доклад с большим вниманием, а когда начальник службы безопасности доложил о том, что двое следователей погибли, глухо застонал, но быстро взял себя в руки и потребовал сообщить все подробности их гибели. Выслушав короткий рассказ о том, как именно была организована операция по задержанию графа эс-Вигано и узнав, что тот собирался броситься в бега, он огорченно вздохнул и сказал мрачным голосом:

— Всё понятно, Мартис. Твоей вины в том не было. Он убил бы каждого, кто только подошел к калитке. Подай представление о награждении погибших орденом «Герой Империи» и подготовь все материалы для трибунала. Или тебе потребуется ещё время на то, чтобы вытрясти из них побольше информации?

— Да, не мешало бы, командир. — Согласился граф.

— Командир, мы можем поступить по другому. — Вклинился в разговор Николай — Давайте сбагрим этих типов на Дэгию, а не на Рианон. Тогда Храмми сможет забрать их оттуда и провернёт через мясорубку в Управлении С и мы получим полный отчёт о их противозаконной деятельности.

— Умная мысль. — Согласился адмирал — Таким образом мы убьём одним выстрелом сразу двух уток.

Заседание суда военного трибунала было коротким. Сначала космос-адмирал эс-Аггер заслушал потерпевших, затем были зачитаны признательные показания арестованных преступников, которые валили всё на главаря их шайки, графа эс-Вигано, из-за которого они влипли в это дерьмо, позарившись на лёгкие деньги, после чего перед ним предстали все члены банды и сами признались во всех своих грехах. Приняв во внимание чистосердечное признание и сотрудничество со следствием, космос-адмирал влепил им всем по десять лет тюрьмы с отсидкой на Дэгии, что было, как это ни странно, встречено ими чуть ли не с восторгом и лишь подтвердило подозрения Николая, что информацию из них можно будет ещё черпать вёдрами. Грузовик был конфискован и поскольку передавать его в казну Империи было слишком хлопотно, он передал его Тиалле Кост-дэг-Рати в качестве компенсации за нанесённый ей моральный и материальный ущерб.

После заседания суда военного трибунала, когда зал покинули все, кто не относился к командному составу линкора, Дядюшка Сальве прямо в их присутствии предложил Тиалле Кост-дэг-Рати совершить космическую прогулку на «Одор Меллеус» и та приняла его предложение с таким восторгом, что Николай и Мартис, стоявшие рядом с ними, смущённо отвернулись. Своим офицерам командир линкора приказал привести корабли вольных шахтеров в полный порядок, пилотам приказать взять курс на Олертон, а всем экипажу, — быть готовым к тому, чтобы отразить нападение врага. После этого он предложил даме руку и телепортировался в ангар, где стояла адмиральская космояхта.

Обменявшись мнениями по этому поводу, офицеры «Оффенсио» тоже покинули кают-компанию, временно превращённую в зал заседаний военного трибунала, и принялись исполнять приказ своего командира. Один только граф эс-Маллеус переосмыслил его приказ, отрядив для ремонтных работ всего полтора десятка своих инженеров и распорядившись выдать космическим работягам всё необходимое для ремонта, а все остальные космолётчики понимая, что они не увидят Дядюшку Сальве дня три, принялись исполнять его приказ в меру своих сил, то есть не стали суетиться и бестолково бегать. У каждого боевого поста и дивизиона и без дополнительных приказов все сутки были заранее расписаны буквально по часам и каждый космолётчик знал, что ему надлежит делать заступая на вахту.

Знали это и те космолётчики, которые жили по своему расписанию, то есть от одного космического боя до другого. Добрая половина гладиусов отправилась патрулировать космос, чтобы Дядюшку Сальве и его новую пассию случайно не побеспокоили энергоны, а экипажи всех остальных занялись своими собственными делами, полагая, что снаряд не попадает в одну и ту же воронку дважды и следующая драка будет не скоро. К этому они склонялись потому, что энергоны, словно бы поняв, что «Оффенсио» стал им не по зубам и с тех пор, как они покинули космическую верфь, не разу не нападали на линкор. Николай вышел из кают-компании, в которой уже приступили к работе роботы, вместе с Мартисом и тут к ним сразу же подошел высокий, светловолосый парень в чёрном армейском космоскомбинезоне, который делал им знаки во время судебного заседания и сразу же сказал:

— Командор, у меня есть к тебе разговор. Несколько часов назад я обещал тебе, что сдам пиратское убежище, так что пойдём куда-нибудь, где есть навигационный компьютер. — Мартис, поняв, что вскоре они получат важную информацию, предложил отправиться в его контору и через минуту, сидя перед пультом навигационного компьютера, парень представился — Меня зовут Ульм Тарнис, ребята. Можно просто Улли. У фриледи Тиаллы я работаю уже лет тридцать начальником службы безопасности, вот только на этот раз оплошал. Не просёк, что тот красавчик, который вышел на нашего агента, ворюга. Чуть больше недели назад я был на Дэгии и повстречался там с одним своим дружком, точнее просто со старым знакомым космолётчиком, который мотается в космосе на старом корыте вместе с такими же психами, как и он сам и торгует всякой всячиной, которую покупает по дешевке на распродажах и так же дёшево продаёт в колониях. Он то и рассказал мне о том, какие удивительные вещи творятся в последнее время на Крейде.

У Николая невольно вырвалось:

— Опять Крейда. Куда не кинься, Март, везде этот паучиный мир. Пора присмотреться к этой планете повнимательнее.

— Да, да, командор, именно об этом я и толкую. О Крейде и раньше ходили не самые хорошие слухи. Частенько некоторые из моих знакомых поговаривали, что там, де, базируются космические пираты, только я в это не верил, ведь на этой планете находится военная база Империи, а нелюбовь имперского космофлота с пиратам всем известна. Так вот, ребята, поскольку мы с вами слеплены из одного теста, вам я скажу всё, о чём не рассказал Хэукс Шонк, а он будет из тигров и его слову можно верить полностью. По словам Хэка Крейда сегодня буквально кишит пиратами всех мастей, а недавно на неё прилетело десятка полтора посудин и все с Анакаста. Не знаю, что это за военная база, которую вы там поставили, но все они отправились прямиком именно туда, но даже не это самое главное. На Крейде, как это сумел разузнать Хэк, в последние пять, семь лет было построено несколько десятков подземных военных заводов, которые работают на полную мощь, но вот их продукция не поступает в магазины.

— Надо же, военные заводы. Звучит, как-то не очень убедительно, Улли, нищие паучихи и, вдруг, подземные военные заводы. — Усомнился Мартис, но Николай был на этот счёт совсем иного мнения и потому возразил ему:

— Нет, Мартис, не скажи. Во-первых, паучихи из Великой Чёрной и Серой семей, никогда не были нищими, ведь это они грабили всех остальных хойниро. Ну, а, во-вторых, что ты вообще знаешь об имперской военной базе на Крейде кроме того, что она жутко засекречена? Правильно, ничего, зато пусть и очень немного, но кое что знаю о ней я и тебя точно не обрадует то, что я о ней знаю, но не об этом сейчас речь. Улли, ты можешь помочь нам встретиться со своим другом?

Ульм Тарнис, который только выглядел молодым, широко заулыбался, кивнул головой и сказал:

— Я так и знал, командор, что ты захочешь встретиться со стариной Хэком. Конечно помогу, но сначала я предлагаю тебе взглянуть на это. — Начальник службы безопасности фриледи Тиаллы Кост-дэг-Рати достал из нагрудного кармана инфодиск и потряс им в воздухе — Уверяю вас, ребята, если вам интересны чёрные и серые паучихи, то вас заинтересует и та информация, которую я хочу вам предложить. Именно их она и касается самым прямым образом. Когда нам на голову свалились какие-то типы, в которых я по голосу сразу же признал рианонцев, то сначала хотел уничтожить этот диск, но потом передумал только потому, что вслед за этим примчался не кто-нибудь, а сам Бешенный Ник. Ну, а после того, как ваш командир влепил этим гадам по десять лет за их грязные дела, то понял, что вам обоим обязательно пригодится вся та информация, которую я собирал без малого сорок лет с тех пор, как вылетел из космофлота.

— Так-так-так, Ульм Тарнис, ты намерен выторговать себе что-то за эту информацию. — Сказал граф эс-Урсус побарабанив пальцами по пульту — И что же тебе от нас надобно? Деньги?

Улли отрицательно помотал головой и сказал:

— Нет, командор, я и так не бедствую. У меня есть на Дэгии прекрасный дом, счёт в банке. Меня интересует нечто иное. В городе ведь новый шериф, ребята, и я хочу пойти работать к нему помощником. Ну, не в том смысле, граф, что я хочу заменить тебя, об этом не может быть и речи, но вот работать на тебя, это с большим удовольствием. Если ваш линкор является рейдером, то вашему командиру дано право набирать себе команду из тех людей, которые ему только приглянутся. Ну, а если взять во внимание, что сейчас в галактике наметились кое-какие перемены и в среде хойниро, наконец, произошел раскол и случилось это в значительной степени благодаря Бешенному Нику, которого хотели уничтожить серые паучих и не просто так, а вместе с энергонами, то мне понятна задача, которая поставлена перед вашим линкором. Спору нет, все вы команда смертников, но одного лишь взгляда на ваш линкор мне хватило, чтобы понять самое главное, отправить вас на тот свет будет очень трудно.

Николай ухмыльнулся и поинтересовался:

— Ну, и кто же ты такой, Ульм Тарнис, чтобы мы ходатайствовали за тебя перед Дядюшкой Сальве? Одного того, о чём ты сказал, явно, будет, недостаточно.

Ульм Тарнис кивнул головой и с достоинством сказал:

— Понимаю, всё правильно, ребята. Я ведь могу быть и чьим-то агентом, который пытается проникнуть на борт «Оффенсио», только никто так тупо, в лоб, не станет засылать к вам шпиона. Ну, а если признаться честно, то такая мысль у меня появилась всего лишь пару часов назад, когда я ступил на главную палубу вашего линкора. Давайте я скажу сначала несколько слов о себе, ребята, и вы будете потом решать, подойду я вам или нет. В любом случае этот диск достанется вам, чтобы вы мне не ответили. Итак, я Ульм Тарнис, уроженец Пинуса, космос-командор Ульм Тарнис, которого разжаловали в рядовые и вышвырнули из космофлота Республики за то, что я повёлся на одну красотку, можно сказать влюбился в неё и дал возможность сбежать, поверив в её невиновность. На самом же деле она действительно была шпионка, вот только не совсем ясно, на кого эта стерва действительно работала. Это было семьдесят шесть лет назад. Не смотря на молодость, мне было всего пятьдесят три года, я дослужился до высокого звания и занимал должность начальника контрразведки космофлота Пинуса. После этого были двадцать пять лет каторги и несколько лет бессмысленных скитаний по галактике и беспробудного пьянства, пока я не осел на Дэгии и не взял себя в руки. С тех пор я и стал собирать информацию о чёрном и сером паучье, чтобы рано или поздно передать её Папочке Храмми, но тут мне подвернулись вы, ребята, и я подумал, что вам она пригодится больше. Вот, в принципе и всё, а на диске вы найдёте массу сведений о том, что и где покупали чёрно-серые, как они вербовали себе агентов среди хомо и гумми и где находятся их тайные базы. Заодно вы найдёте на нём массу информации о Крейде и о том, чем занимается на ней принц Тремер Конде, её начальник. Хэукс Шонк ведь не случайно летал на Крейду с грузом циркония, а выполнял моё частное поручение. Господа, честно говоря, вернуться в космофлот и очистить своё имя это моя самая большая мечта. Ради этого я готов отдать и жизнь, лишь бы мои внуки гордились мною. Сами понимаете, что работать на эту бешенную бабу я был просто вынужден и не моя в том вина, что Тиалла так безобразно вляпалась в дерьмо на Рианоне. Поверила, видите ли, в свою неотразимость, дура. Чтобы выручить эту вертихвостку, я был просто вынужден броситься за этими аферистами в погоню и если бы мне на голову не свалились эти странные кораблики с их сумасшедшими пилотами, то обязательно взял бы грузовик на абордаж. Теперь Тиалла станет и вовсе задирать свой носик пуще прежнего и говорить мне всякие глупости, так что пойти на службу к вам даже рядовым, для меня будут куда приятнее, чем выслушивать её бредни. Вы просто не представляете себе, что это за бестия. Да, кстати, парни, я техноэмпи и буду не из самых плохих пилотов. Так что если что, я даже согласен стать пилотом одной из этих крохотных букашек с кучей пушек на корпусе.

Николай и Мартис переглянулись между собой и громко расхохотались, после чего Николай спросил:

— Ну, что, напарник, приютим сиротку Улли?

— Да, ты знаешь, Ник, я не против, но взять и согласиться так просто, мне не позволяет моя профессиональная недоверчивость и подозрительность. — Смеясь ответил ему граф.

Николай перестал смеяться и сказал:

— Да, ладно тебе, Мартис, не вредничай. Ты же сам понимаешь, что такое залегендировать просто невозможно. Ну, ты сам прикинь, парень: подставить целую банду жуликов во главе с этим Вигано, это раз, затем сдать здоровенный грузовик, который стоит бешенных денег, это два, ну, и, третье, тому, кто хотел бы провести таким образом инфильтрацию на «Оффенсио», нужно было точно знать, где мы находимся. Нет, проверку мы, естественно, проведём по этому парню самую основательную и я даже не поленюсь вызвать сюда для этого и Ролло, и Храмми, но лично мне всё-таки кажется что нам обоим повезло.

— А тебе-то чего ради? — Изумился Мартис — Уж если кому и повезло, так это мне. Неужели ты думаешь, что я отдам тебе этого старого контрразведчика? Ошибаешься, я его отмою добела, высушу, выглажу, наряжу в мундир с погонами космос-майора для начала, а затем так запрягу в работу, что он у меня мигом забудет о том, что был столько лет штатским. Ну, а если без шуток, Никки, то нам обоим от этого будет польза. С Дядюшкой Сальве я договорюсь быстро, а вот на счёт Ролло и Храмми, парень, это уже тебе нужно будет походатайствовать.

Глава 10. Крейда

Мартис одарил Николая недобрым взглядом и проворчал:

— Ник, твоя идея с двойником мне не кажется умной. Да, этот парень ловко подменял тебя на гонках и особенно после них, но здесь, на линкоре, Дядюшка Сальве его обязательно раскусит. Более того, он распознает подмену уже после первого же нашего с ним совещания и тогда старик точно взорвётся. Понимаешь, Никки, ну, не любит он всех этих шпионских хитростей. Разведку боем он понимает, а вот то, что твой двойник будет подменять тебя на борту его линкора, не потерпит ни за что.

— Ну, тогда давай ему об этом расскажем, Март. — Улыбаясь сказал Николай — Он же не дурак и всё поймёт, а Прапор это моё вылитое второе я и всё пройдёт, как по маслу. Он ведь и так подменял меня на линкоре целый год, хотя и бывал на нём наездами, в перерывах между тренировками и соревнованиями.

— Это не совсем одно и то же, Ник. — Отмахнувшись от слов Николая рукой возразил граф — Пойми, тогда между тобой и Сальве не было таких взаимоотношений, как сейчас. Всё изменилось, Никки, ты теперь вторая правая рука Сальве и он на тебя очень надеется. Ты думаешь если он принял дар Республики, так уже всё, стал её другом? Нет, парень, Сальве и на дух не переносит республиканцев и тебя он принял только потому, что и ты от них тоже не в восторге. Он старый консерватор и не выходит в отставку только из вредности и теперь, когда «Оффенсио» своими победами может прославить космофлот Империи, тянется изо всех сил, чтобы так оно и было. Он прекрасно понимает, что Тиберий слаб и безволен, а потому является игрушкой в руках принцев Конде, которые множатся, как тараканы. Но он свято верит в Империю, в несгибаемый дух таких её аристократов, как он сам или Братец Сумми, верит, наконец, в Прогениторов, которых знает, как облупленных. Верит он и в тебя, Никки, понимая, что ты служишь Империи не ради денег, а ради того, что она тебе даёт, своей любви за то, что ты с честью носишь чёрный мундир её легионариуса. В Республике же он уважает одних только её легионариусов, с которыми постоянно соревнуется, а всех остальных её граждан терпеть не может. Поэтому давай сделаем так, Ник, как я предлагаю. Ты сейчас пойдёшь и скажешь Сальве, что тебе нужно тренироваться и учить космических гонщиков летать на серебряных молниях, а я свяжусь с Ролло и вместо тебя на Рианон отправится твой двойник. После того, как Тиалла подарила нашему Дядюшке Сальве целую неделю любви, одно упоминание о том, что ты будешь учить её гонщиков, мигом снимет любые его возражения. Поверь, напарник, так будет гораздо лучше и намного надёжнее.

— Уговорил, речистый. — Хмуро согласился Николай — Хорошо, я согласен, хотя это и создаст мне ещё целую кучу трудностей в самом ближайшем будущем. Ох, не пойму я этого старого ворчуна, Март. Какого, спрашивается, рожна он окрысился на этих несчастных республиканцев? У вас в Империи что, своих засранцев мало? Чем, спрашивается, этот граф Вигано лучше некоторых республиканцев? Чего-то я точно не понимаю. К Улли он отнёсся почему-то, как к родному сыну, хотя тому просто редкостно повезло, что его не поставили к стенке, а на Ролло чуть ли не волком смотрит, хотя уж он то точно ни в чём не виноват.

Март снова махнул рукой и признался:

— А я почём знаю, Никки? Вот такой он у нас, Дядюшка Сальве. Хотя знаешь, если Ролло завтра вернётся обратно на Рианон, даже в том случае, если этот тип в знак протеста не наденет на себя мундира, Сальве первым примчится к нему, чтобы поприветствовать и расцеловать в обе щёки. Вот ты говоришь, что и среди аристократов встречаются выродки вроде Вигано. Да, не спорю, есть, но в том-то всё и дело, что, во-первых, их у нас не так уж и много, просто они у всех мельтешат перед глазами и потому кажется, что их так много, а, во-вторых, каждый настоящий аристократ, который имеет более высокий титул, никогда не даёт им спуску и если только заподозрит в чём-либо предосудительном моментально бьёт по роже. С тобой и князем Горацием я согласен только в одном, император Тиберий, а до него император Максимилиан, его дед, очень сильно развратили некоторых аристократов на Рианоне. В провинции, вот где ты найдёшь настоящих аристократов, Никки, а, уж, никак не в столице. Ладно, хватит болтать, пора заняться делом, корыто Хэка стартует на Крейду через три дня, а ты ещё не готов к этой операции.

Это кто не готов? Я не готов? — Притворно возмутился Николай — Ага, поучи меня, контрразведчик недобитый. Плохо ты знаешь меня и моих парней. Нам в дорогу собраться, только подпоясаться. Мы, как пионеры, всегда готовы к работе.

Гадая о том, как командир линкора отнесётся к его более, чем месячной отлучке, именно столько времени должно было уйти на предстоящую операцию, Николай отправился к Дядюшке Сальве и провёл добрых полчаса в приёмной, прежде чем смог войти в его кабинет. Космос-адмирал действительно нахмурился, услышав о том, что он собирается на пять недель отправиться на Рианон, но смягчился, узнав, что призовой пилот «Оффенсио» собирается помимо тренировок на трассе «Лабиринт Ника», самой сложной в галактике, учить космических гонщиков гонять на серебряных молниях. Благодаря его заступничеству Тиалла Кост-дэг-Рати, которая и так огребла огромный куш, ещё и смогла прикупить для своей команды серебряные молнии, которыми в срочном порядке принялись укомплектовывать имперские крейсеры и потому те были в большом дефиците.

Не смотря на добрые напутствия, Николай вышел из кабинета Дядюшки Сальве выглядя так, словно получил очередную вздрючку. Право же, пока он был призовым пилотом и простым пилотом меча, ему жилось на линкоре куда проще и легче. С того момента, как космос-адмирал эс-Аггер подписал приказ на него и графа эс-Урсуса, его могли в любое время дня и ночи вызвать на совещание или устроить ему чуть ли не самую строгую проверку на профпригодность. Более того, Николаю всё чаще приходилось испытывать на себе знаменитую убийственную иронию Дядюшки Сальве, но вместе с тем он всё же больше приобрёл, чем потерял и теперь старожилы линкора, которые раньше рукоплескали ему лишь как призовому пилоту, не стесняясь консультировались с ним по самому широкому кругу вопросов. Так каких-то пару дней назад космос-командор эс-Цертус затащил его в святая святых линкора, — пункт управления огнём, выставил на стол бутылку коньяка, вазу с виноградом, шоколад и буквально взмолился:

— Никки, мне нужна твоя помощь! Дай мне Гринписа на месяц. Всего на один только месяц, если не хочешь, чтобы я перестрелял половину этих тупых ослов, которые называют себя канонирами-техноэмпи и не пошел под суд военного трибунала. Парень, твой Гринпис способен творить чудеса. Говорят, что как канонир он сможет дать сто очков форы даже тебе, ведь не случайно ты гоняешь вместе с ним и Кинг-Конгом. Я хочу, чтобы он научил моих парней стрелять так же метко.

Николай презрительно скривился в ответ и сказал:

— Визус, тебе нужен не он, а майор Клейтон, — Майк Медведь. На «Очке» именно он главный канонир. Медведь у меня координирует огонь не только всех орудий нашего гладиуса, но и всех молний и в этом деле ему нет равных. Твои канониры отличные снайперы, Визус, но с тех пор, как отпала надобность во всём этом железе, — Николай обвёл рукой вокруг, указывая, впрочем, не на новейшие компьютеры, а на стены кабинета — Они просто соревнуются друг с другом и показывают поразительные результаты, но оно и понятно, линкор ведь не вертится в космосе, словно уж на сковородке. Если ты последуешь моему совету, то Медведь просто проанализирует действия всех твоих канониров и выберет тех, из которых можно составить команду координаторов, ну, и ещё он научит их общаться с вашим компьютером, которым ты зря теперь так пренебрегаешь, Визус. Техноэмпат он ведь только тем и хорош, что может чувствовать даже компьютер, только комп должен стать для него не продолжением глаз, рук или ног, а как бы дополнительными мозгами. Кстати, Виз, в первую очередь это дело должен освоить ты, а то вот ведь какая петрушка получается, республиканцы сделали тебя отличным техноэмпи, ты даже гладиусом управляешь не хуже любого другого пилота, а такой простой вещи не понимаешь, что это даёт тебе, прежде всего, новые возможности, как командиру.

В прежние времена барон эс-Цертус в ответ на это просто послал бы Николая куда подальше, не говоря уже о том, что никогда бы не пригласил в свой кабинет, а в этот раз он не только выслушал его очень внимательно, но и сразу же предпринял все необходимые меры. В его отсек тотчас был вызван Медведь, старший из Трёх Богатырей, и барон объявил всем своим людям о том, что они поступают к нему в ученики до тех пор, пока не научатся стрелять так, словно они один канонир, а не полторы сотни диких беллаторов, то есть партизан. Медведю же он разрешил съесть живьём каждого, кто не будет внимать каждому его слову. Видимо считая, что такое прозвище тот получил не за свою массивную фигуру, а за кровожадность.

Экипаж линкора относился ко всем людям, которые присоединились к Нику Сильверу, с двойным уважением. Во-первых, их всех уважали, как лучший экипаж гладиуса, а, во-вторых, отдельно отмечая их боевые навыки, как диверсантов и спецназовцев. После Анакаста это не вызывало ни у кого никаких сомнений, а приказ командира линкора только открыл все те шлюзы, которые хоть как-то сдерживали их эмоции. В общем они перестали быть на линкоре пусть и важными, но всё же пассажирами, а потому вовсю пользовались всеми теми наработками, которые были сделаны экипажем за долгие годы и с чем безуспешно пытался, время от времени, бороться Дядюшка Сальве. Теперь если кому-то нужно было срочно смотаться на пару, тройку часов на какую-нибудь планету, воспользовавшись для этого корабельным транс-телепортом, они могли не только сделать это на халяву, но и обманув при этом главный компьютер.

После приказа Дядюшки Сальве граф эс-Урсус лично познакомил Николая с самыми главными людьми на линкоре, артифексами, — мастерами, которых точнее было бы назвать боцманами. Именно от этих парней в значительной мере зависело, как будет обустроен их быт на корабле, а также многое другое, включая то, как они будут экипированы. Артифексы «Оффенсио» быстро наладили контакт со своими коллегами на республиканской военной космоверфи и получили с неё гораздо больше, чем тем было предписано им отдать. Ну, а поскольку Николай стал на линкоре тем самым человеком, кому вменялось в обязанность быть занозой в заднице врага, артифексы чуть ли не поклялись ему в том, что достанут для него всё, что угодно, хоть точно такой же ночной горшок, как у императора.

Когда граф эс-Урсус спросил Николая, зачем он хочет отправиться на Крейду вместе с Хэуксом Шонком, ведь у них и так имеется множество материалов по ней, то он ответил ему с насмешливой усмешкой: — «Март, это будет самая обычная прогулка при полной луне. Немножко побегаем, тихонько постреляем, что-нибудь взорвём и вернёмся. Правда, мы сделаем всё так, чтобы это прямо указывало на то, что работали именно диверсанты с „Оффенсио“». Когда он поставил именно такую задачу перед Солом Армигером, главным артифексом линкора, тот, не спрашивая зачем нужно так сделать и даже моргнув глазом, немедленно ответил ему: — «Сделаем, командор. Будет примерно то же самое, как если бы на каждом осколке расписался сам Дядюшка Сальве». Николай верил слову Сола ничуть не меньше, чем заверениям Гамлета, когда тот ваял какую-нибудь легенду внедрения или план инфильтрации на территорию врага.

Поэтому прибыв на Пятачок, Николай нисколько не удивился, увидев там Кинг-Конга и Гамлета, сидевших на целой груде тюков со снаряжением и спецоборудованием. Он даже неприязненно поёжился, ведь всё это им придётся тащить на Крейде на своих собственных плечах ввосьмером. Именно столько человек входило в экипаж ещё одного старого вояки, — Хэукса Шонка. Хотя Николай и сказал командиру линкора, что отправляется вместе с Кинг-Конгом и Метеором-Гамлетом на Рианон, куда уже был отправлен со Стилана Прапор, начальник службы перемещения, хитро подмигнув, тотчас перебросил их на Дэгию. Пока ипис белаторис — партизанский начальник, так шутливо называли Николая на линкоре, беседовал с Дядюшкой Сальве, Мартис успел предупредить Хэка об их скором прибытии и потому прямо с линзы галактического транс-телепорта они забрались в кабину флайера с затенёнными стёклами.

Пока в грузовой отсек флайера загружали их багаж, Гамлет быстро изменил внешность себе и своим товарищам и потому они вышли из него через три четверти часа совершенно другими людьми. В загорелых дочерна космолётчиках, одетых ярко и крикливо, теперь уже никто не мог узнать Мудреца, Кинг-Конга и Гамлета. Вернувшись с одного из дэгийских курортов, экипаж «Клервона», так назывался небольшой, но очень шустрый и хорошо вооруженный транспортник Хэукса Шонка, тотчас приступил к его подготовке в очередной рейс на Крейду. На этот раз Хэк подрядился привезти паучихам большую партию электронных узлов, из которых при желании можно было изготовить продукцию сугубо военного назначения и тут уж ничего нельзя было поделать. В Содружестве на товары двойного назначения смотрели сквозь пальцы и это была одна из тех причин, по которой космические пираты имели на вооружении даже ракеты с термоядерными боеголовками.

Все три следующих дня они вкалывали, как рабы на галерах, настолько запущенным оказалось корыто Хэукса Шонка, которое кто-то то ли по ошибке, то ли спьяну назвал «Превосходный». Зато Хэк, старый космодесантник давно уже вышедший в отставку, никак не мог нарадоваться на свою новую команду, выдававшую себя благодаря самым современным средствам перевоплощения за старую, с которой он бороздил просторы космоса уже добрых полтора десятка лет. Причём никого ему даже не пришлось уговаривать. Увидев, на чём именно им предстоит лететь на Крейду, Николай и его люди сразу же приступили к работе и вкалывали по семнадцать часов в сутки, чтобы потом, во время полёта, иметь возможность спать совершенно спокойно.

Особое беспокойство у всех вызывали электронные системы «Превосходного» и его импульсные пушки. Да, и маршевые турбины тоже нуждались в тщательной настройке. В итоге космический грузовик был более или менее подготовлен к полёту и Николай, проверив импульсные пушки сразу после того, как они покинули пределы звёздной системы, отправился спать. Полёт прошел на редкость спокойно, никто и не ожидал ничего иного. Не станут же энергоны нападать на космический корабль, который и так везёт для них нужные им электронные комплектующие. Впрочем всё то, что находилось в трюмах «Превосходного», представляло из себя не то, чтобы хлам, нет, все электронные блоки были исключительно высокого качества, вот только собрать из них можно было одни только бомбы замедленного действия, которые должны были рвануть тогда, когда вся та техника, которую ими оснастят, вступит в бой с хомо и гумми.

Это был своеобразный тест для проверки обитателей Крейды на предательство. То, что имперская военная база на этой планете, явно, занималась деятельностью по крайней мере предосудительной, Николаю стало ясно из доклада Ульма Тарниса. Не требовало никаких особых доказательств и то, что на Крейде имелись секретные подземные заводы, размещённые в горном массиве, который охранялся намного лучше, чем яйца Кощея Бессмертного. Имелся там ещё один секретный объект, на который по словам Хэка, вообще нельзя было проникнуть ни под каким соусом, расположенный в самом центре горного массива. Над ним нельзя было пролетать даже двигаясь по орбите и всякий корабль, который нарушал этот запрет, сбивался паучихами. После того, как те угробили несколько пиратских кораблей, имевших неосторожность нарушить этот запрет, желающих экспериментировать больше не находилось.

Николай, планируя этот визит вежливости и доброй воли, хотел взорвать что-нибудь на Крейде, но ещё так и не выбрал, что это будет. Такую задачу упрощало то, что таможня и пограничный контроль на этой планете отсутствовали. Туда можно было ввозить и вывозить оттуда любое оружие, хоть водородные бомбы огромной мощности. После того, как они прочитали доклад Улли, это никого особенно и не удивило. Ничего иного от крупнейшей пиратской базы в галактике ожидать и не следовало. Единственным ограничением было только одно, на Крейде не мог совершить посадку ни один космический корабль имевши на своём борту включённые галактические транс-телепорты и эмиттеры телепорт-сигнала, благо это было легко отследить специальным сканирующим оборудованием. Их нужно было отключать и опечатывать ещё на границах звёздной системы, за чем и следило несколько десятков патрульных кораблей.

Послабление было сделано только в отношении немногих имперских космических кораблей, в число которых входил и крейсер «Эксплараториус». Официально на Крейде имелся всего один галактический транс-телепорт, да, и тот находился на имперской военной базе. Поговаривали, что принц Тремер Конде боится летать не то что на космических кораблях, а даже на флайерах и поэтому чёрные паучихи сделали для него исключение и разрешили поставить транс-телепорт. Почему они так не любили это самое удобное и безопасное транспортное средство, было непонятно, но скорее всего для этого у них имелись весьма важные причины, раз автоматические боевые спутники уничтожали каждый космический корабль, который нарушал это правило, ну, а поскольку для полётов на Крейду требовалось особое разрешение, то на это в Содружестве просто закрывали глаза.

До некоторых пор такое положение вещей ни у кого не вызывало подозрений, ведь на Крейде постоянно присутствовали боевые космические корабли Империи. О том, что на эту планету частенько прилетали разные тёмные личности, знали многие, но они прилетали и на другие планеты. Знало Управление С и о том, что с чёрными и серыми семейками якшаются одни только Конде, но и это долгое время не вызывало никаких подозрений. Крейду просто обходили стороной, что и взбесило Николая после того, как он познакомился с досье Ульма Тарниса, стремившегося в первую очередь доказать, что Тассия Герас работала на чёрных паучих и, возможно, на Империю Рианон. Диверсию на этой планете он задумал вовсе не потому, что хотел доказать правильность выводов Улли, а только для того, чтобы лишний раз позлить семейку Конде и чёрных паучих, которых он как раз и считал теми самыми таинственными энергонами.

Полёт прошел нормально и вскоре, как только имперские стражи порядка из корпуса имперской безопасности, то бишь личной гвардии принца Лакуса Конде, отключили опечатали всё, что имело хоть какое-то отношение к телепортации, старине Хэку разрешили лететь к Крейде. Посадку он совершил в космопорту города Гулааж, столицы чёрных и серых паучих. Это уже было неплохо, поскольку горный район, который интересовал Николая всё больше и больше, находился на одном с ней континенте всего в трёх с половиной тысячах километров. При подлёте к Крейде, начиная с того момента, как они вошли в звёздную систему, им удалось просканировать его и получить несколько десятков отличных снимков не только горного массива Лунж, но и кое чего из того, что скрывалось под слоем камня толщиной в несколько десятков метров. Этого диверсантам с «Оффенсио» уже хватало, чтобы начать планировать экспедицию в горы.

Через час после посадки на борт «Клервона» прибыло семь чёрных паучих, одетых в бирюзовые военные мундиры, украшенные серебряным шитьём, а вместе с ними пятеро хомо и гумми и Хэк с Механиком повели их в трюм. Остальные члены экипажа собрались в столовой и принялись обсуждать, чем бы им теперь заняться. Один из гумми, судя по внешнему виду риценероид, уже обмолвился, что стоянка будет долгой, поскольку он намерен очень тщательно проверить качество электронных узлов, привезённых Хэком. Того от такого заявления, аж передёрнуло, но он сдержался и лишь язвительно сказал:

— Да, хоть год проверяй, но учти, сверх тех трёх дней, что обычно уходит на разгрузку, за каждый следующий день простоя Великая Чёрная Семья будет платить мне по сто пятьдесят тысяч кредитов. Извините, фриледи, но это бизнес. — Паучихи поворчали для приличия, но согласились, после чего Хэк прорычал — Недер, передай этим бездельникам, что у них образовался ещё один отпуск. На этот раз неоплачиваемый.

Обиженные члены экипажа, собравшись в столовой, принялись на все лады распекать Хэукса Шонка, владельца и капитана «Клервона». Больше всех горячился Кинг-Конг, изображавший из себя старшего механика Климмера. Потрясая кулаками, он завопил, едва только переступил порог:

— Старая сволочь! Мало того, что он отказался оплатить мне сверхурочные, заставив вычистить этот летающий хлев, так он ещё и решил лишить нас, как минимум, месячного жалованья и всё из-за твоей тупости, Манкер! Какого чёрта ты затеял тогда склоку с тем парнем, который потребовал починить те поганые ящики с какой-то рухлядью?

— Климми, не бесись. — Попытался успокоить товарища суперкарго корабля Манкер Лир — Мы ещё найдём способ, заставить Хэка расплатиться с нами.

Наивность Манкера возмутила всех остальных членов экипажа «Клервона» и они принялись во весь голос ругать своего работодателя за скаредность. Всю эту склоку они устроили только потому, что команда патрульного крейсера напичкала их транспортник просто огромным количеством жучков и о том, чтобы разговаривать о своём, о девичьем, нельзя было и мечтать. Единственным местом, где не навесили микрофонов и крохотных видеокамер, была капитанская каюта, но её Хэк запер на ключ. В конечном итоге именно Манкер Лир внёс дельное предложение:

— Парни, чем гавкаться попусту, давайте лучше прошвырнёмся по Крейде. Тут неподалёку есть прекрасный горнолыжный курорт. Кататься на лыжах с гор, чтобы свернуть себе шею, я не любитель, но мы можем взять и просто прогуляться по горам. Пожить пару недель, как дикие горцы.

— Это ты у нас дикий горец! — Воскликнул Вилли Дарк, медик «Клервона» — А мы вполне цивилизованные, но мне твоё предложение нравится. Мы можем совершить парочку восхождений. На Крейде есть множество непокорённых вершин. Так что лично я за, парни. Это будет очень увлекательная прогулка.

Кинг-Конга поддержали все остальные и члены экипажа немедленно развернули на столе принесённую им карту с уже намеченными маршрутами. Все они проходили всего в полутора тысячах километров от интересующих их района. Николай предложил взять напрокат большой флайер и лететь на нём, чтобы совершить посадку южнее горнолыжного курорта, в небольшом брошенном посёлке, в котором когда-то жили люди, но почему-то съехали оттуда. Он же и отправился на мотороллере в космопорт, чтобы нанять флайер и вскоре прилетел на нём к месту посадки. Машину он выбрал здоровенную, с большим грузовым отсеком и единственным её недостатком было то, что и она была напичкана подслушивающими и подглядывающими устройствами. Они быстро погрузили на неё рюкзаки со снаряжением, после чего погрузили в него пять больших ящиков с оружием и взрывчаткой, про которые Вилли, который был ещё и коком, нарочито радостным голосом громко воскликнул:

— Вот, парни, упёр с камбуза! Пусть теперь Хэк гадает, как из закрытого продовольственного склада исчезли пять ящиков с солдатскими пайками. Это лучше, чем варить кашу в котелке. Зато в этих горах много речек и я всё время буду кормить вас отличным рыбным супом. Рыбы в этих речках много.

Оставив в столовой записку для Хэка, туристы, хохоча во всё горло, погрузились на борт флайера и улетели в Дахор. Через час они были уже там и, покружив немного над красивыми горами, покрытыми снегом, совершили посадку в местном аэропорту, где первым дело отправились в туристическое агентство. Там нисколько не удивились желанию экипажа «Клервона» провести в горах пару недель. Гулааж, в отличие от всех остальных городов хойниро недавнего прошлого, мало чем от всех остальных городов миров Содружества и если бы не некоторые архитектурные приметы, являющимися прямым следствием того, что семьдесят процентов населения Крейды составляли арахниды, этот город можно было легко спутать с городами хомо и гумми. Но это только на первый взгляд.

Между Крейдой и тем же Рианоном имелась всё же различие и заключалось оно в том, что Крейда по сути дела представляла из себя одну огромную казарму, так много в было арахнидов одетых в бирюзовое. Да, и тех хомо и гумми, которые обитали на этой планете также нельзя было отнести к людям мирных профессий, если пиратство в космосе можно было назвать профессией. Николай специально не стал осматривать достопримечательности Гулаажа, поскольку таковых кроме кабаков, казино и публичных домов просто не было. Обстановка в них царила в общем-то мирная, ведь для пиратов Крейда по сути была и базой, и домом, но на тех торговцев, которые ещё не стали для них своими в доску, а именно таким был Хэк, начавший торговать с чёрными паучихами всего три года назад, они поглядывали косо.

Жучков никто из группы Николая не боялся. Их по всей Крейде было установлено столько, что следить за всеми можно было только с помощью компьютеров, а уж их-то всегда можно было обмануть, поскольку они реагировали или на определённые слова, или на вид оружия и взрывных устройств. Кинг-Конг, демонстративно открыв по очереди все пять ящиков, доверху заполненных одинаковыми пластиковыми коробочками, довольным голосом известил всех, что упёр всё самое лучшее. По пути в Дахор они всё время обсуждали, как им следует поступить и сошлись на мнении, что в первую очередь им нужно официально зарегистрироваться и договориться о том, чтобы в случае чего в горы была выслана спасательная экспедиция. Правда, когда они заявили об этом в туристическом агентстве какой-то старой паучихе, возлежащей на лежанке в окружении мужей, та вытаращила на них все свои восемь глаз и визгливо выпалила:

— Вы с ума сошли, хомо! Никто не станет из-за вас посылать в горы никаких спасательных экспедиций. Одно дело вытаскивать вас из сугроба, и совсем другое лезть в эти проклятые горы. Так что думайте обо мне, что хотите, но лично я спасать вас не намерена, так и знайте. Не моё это дело.

— Но, фриледи, вы хотя бы сможете послать кого-либо за нами на нашем же флайере? — Взмолился Николай — Мы ведь просто хотим выйти отсюда и через две недели прийти вот сюда.

Паучиха, посмотрев на маршрут, проведённый фломастером на туристической карте, презрительно щёлкнула жвалами и велела одному из мужей подать ей другую карту. Так карта, которую она расстелила на столе, была гораздо подробнее и на ней был обведён красным запретный горный район. Убедившись в том, что маршрут не подходит к нему ближе, чем на тысячу километров, она ткнула пальцем карту и сказала:

— Всё, что я могу вам дать, это карту и добрый совет, — если хотите вернуться живыми, не подходите даже близко к этой красной линии. Как вы будете возвращаться назад, это уже ваше дело и меня оно не касается, а за нахождение на нашем курорте вам придётся выложить по две тысячи кредитов за каждого, если вы решили провести в этих горах всего две недели.

Деньги были небольшие и потому, посовещавшись, туристы-диверсанты согласились и Николай, расплачивайся, спросил:

— Фриледи, может быть вы тогда подскажете мне, где нам купить устройство дистанционного управления флайером?

На это паучиха согласилась весьма охотно и даже послала за таким устройством на склад одного из своих мужей, что обошлось им ещё в три тысячи кредитов. Зато паучок сам установил его на приборной панели и даже объяснил, как им ловчее всего пользоваться. Несколько раздосадованные, они сели в флайер и продолжили своё путешествие. Ещё через полчаса они посадили флайер на заброшенной посадочной площадке и поскольку утро было в самом разгаре, решили не терять времени и выступить в путь. Из грузового отсека были извлечены здоровенные рюкзаки и все принялись упаковывать в них солдатские пайки из ящиков. Кое что в рюкзаки не поместилось и половина содержимого одного ящика осталась на борту флайера. Закрыв его и включив охранную сигнализацию, туристы взвалили на себя рюкзаки и бодрой походкой бывалых путешественников пошли прочь от посёлка, то и дело нацеливаясь друг на друга и на окружающие пейзажи крохотными видеокамерами.

Самая хлопотная часть операции была завершена и начиналась её самая сложная и ответственная фаза, — инфильтрация на вражескую территорию. Пока они отсутствовали, проявляя при этом чудеса беспечности, ловкий пучок открыл грузовой отсек прицепил на рюкзаки крохотные радиомаяки. На большее ему времени не дали. Теперь местные сотрудники безопасности могли отслеживать все их перемещения с помощью приборов. Главное же заключалось в том, что жучки установить паучок не успел из-за того, что Гамлет вовремя спохватился и пошел к флайеру за своей личной карточкой, дав при этом паучку улизнуть незамеченным. Теперь, шагая по лесу, они могли разговаривать не боясь того, что их подслушают. Миниатюрный радар показывал, что с воздуха за ними никто не наблюдает, но никто из-за этого не расслаблялся и все были начеку.

Их подозрительность вскоре себя оправдала. Над ними на большой высоте пролетел небольшой разведывательный флайер, сделал несколько кругов и вскоре улетел, убедившись в том, что они следуют в разрешенном направлении. К вечеру они удалились от заброшенного посёлка на добрых сорок километров и остановились на ночлег в большом гроте, так удачно попавшимся им на пути, где и принялись собирать из солдатских пайков оружие, мощные взрывные устройства и три двуногих шагающих механизма. Именно они должны были обеспечить бесследное исчезновение Николая, Кинг-Конга и Гамлета с маршрута.

Заодно были собраны ещё и три сверхлёгких, ранцевых летательных аппарата, на которых он должны были добраться до запретной зоны и, если повезёт, забраться вглубь неё. Так что спать в эту ночь спокойно предстояло только четверым туристам из семи. Как только стемнело, трое главных диверсантов вышли из грота. Если раньше они походили на шагающие по лесу шкафы, то теперь, когда рюкзаки висели спереди до колен, а на спине матерчатые ранцы, одетые в длинные чёрные накидки из специальной ткани, делающей их невидимыми для радаров, они более всего походили на трёх пингвинов, решивших полетать на дельтапланах. Ни с кем не прощаясь они взобрались на пригорок, взлетели с него и, развивая довольно высокую скорость, полетели в сторону Лунжа, стараясь не подниматься высоко над лесом.

Через полтора часа они летели над горами не поросшими лесом, но тут снега почти не было и потому увидеть их из космоса или с борта патрульного флайера было почти невозможно. Петляя по горным ущельям, перелетая через хребты, три опытных диверсанта в предутренний час совершили посадку в узком высокогорном ущелье почти на половине пути к границам запретной зоны. Пока Николай и Рустам устраивали среди камней место для днёвки, Кинг-Конг отправился к реке, чтобы наловить рыбы. Из еды они взяли с собой одни только высококалорийные концентраты, а потому котелок ухи им вовсе не помешал бы. К счастью в реке действительно было полно рыбы, похожей на форель и вскоре они уже уписывали за обе щёки наваристую уху и облизываясь посматривали на жареную рыбу.

Группа прикрытия доложила, что у них всё в порядке и они отправляются в путь и потому все трое забрались под маскировочный полог и завалились спать. Их сон должны были охранять два десятка крохотных датчиков движения. День прошел спокойно и с наступлением ночи они снова взмыли в воздух и продолжили путь. Свою следующую остановку они сделали в нескольких десятках километров от реки Сижаан, за которой начиналась охраняемая зона. На этот раз диверсанты уже не дрыхли весь день без задних ног. Николай достал из ранца миниатюрный летательный аппарат-разведчик, которому была придана форма местной хищной птицы, похожей на сокола, и запустил её в небо.

Как и вчера они совершили посадку в укромной ложбине. Здесь горы были пониже, менее скалистые, но зато поросшие высоченными деревьями с раскидистыми кронами, похожими на кедры, только с более диной хвоей. Прежде чем направлять птичку к реке, Николай внимательно осмотрел лес от того места, где они затаились и до самой реки. Как он и предполагал, в лесу были разбросаны то там, то сям датчики движения. Сделано это было грамотно, датчики образовывали сеть, но очень уж нагло, так как их выставили на всеобщее обозрение. Судя по всему датчики реагировали на всякое двуногое существо ростом выше метра пятидесяти. Пройти через эту полосу шириной в десять километров было невозможно, но её можно было преодолеть поверху, правда, лететь им предстояло через лес, а ночью это было чистейшей воды смертоубийством. Запросто можно было напороться глазом на какой-нибудь сучок и, абзац, здравствуй бабушка.

За рекой творилась точно такая же картина, только полоса датчиков тянулась на добрых двадцать километров по лесу, но зато дальше, в горах, — гуляй не хочу. За охранным периметром никаких датчиков не было вообще, зато там то в одном, то в другом месте располагались стационарные посты наблюдения с тремя десятками паучих и их мужей на каждом. Радовало уже одно то, что все они находились, так сказать, на танкоопасных направлениях и перекрывали самые удобные места подхода. Поэтому, посмеявшись над такой наивностью, Николай принял на первый взгляд совершенно идиотское решение, — лететь днём. Вздремнуть часов пять, пообедать и вылетать, чтобы к вечеру подобраться к бурной горной реке, перелететь через неё с ходу, если позволят условия, влететь в лес и заночевать на каком-нибудь большом дереве. Наметив наиболее удобный маршрут, они накрылись маскировочным пологом и завалились спать.

Полёт на дельтапланах через лес, пусть и такой, в котором деревья росли одно от другого на расстоянии в добрых пятьдесят, шестьдесят метров, был не сахар. Единственное, что хоть немного его упрощало, это то, что ветви из стволов крейдианских кедров росли на высоте метров с семьдесят, а сами они вымахали высотой метров под сто двадцать и даже выше. То и дело делая остановки на огромных ветвях, а точнее практически перелетая с одной на другую, старательно выдерживая курс, они преодолели сигнальную полосу, поседели на последнем рубеже полчаса и когда приборы показали, что у них над головой не пролетает ни одного спутника шпиона, быстро пронеслись над рекой Сижаан и вскоре расселись, словно филины-переростки, на громадной ветви и облегчённо вздохнули. Теперь им оставалось только дождаться утра и двинуться дальше с наступлением рассвета.

Через пять дней они забрались в самую середину величественной горной страны, перед мощью и высотой которой померкли бы даже Гималаи. Ранним утром шестого дня трое диверсантов осторожно подползли к краю глубоченной пропасти, за которой лежал громадный горный кряж. За пропастью, на расстоянии чуть более полукилометра возвышалась практически отвесная стена, выше которой громоздились, вонзаясь в облака, горные вершины кряжа, а внизу, на трёхкилометровой глубине располагалось высокогорное озеро. Место, с которого они рассматривали горный кряж, находилось почти на пятикилометровой высоте и их внимание в данный момент более всего привлекал довольно странный водопад. Из круглой дырки в стене вытекал наружу довольно мощный поток и с четырёхкилометровой высоты стекал в озеро. Николай, рассматривая его в бинокль, сказал:

— Димыч, сделай спектральный анализ воды. Судя по всему это не естественный водопад, а просто местная канализация и потому я не удивлюсь, что в этой водице полно дерьма.

Полковник Соловьёв нацелился на водопад прибором и через пару минут сообщил:

— Так, Коля, в воде наблюдается незначительное количество радиоактивных изотопов, немного серной кислоты, соли титана, магния, бериллия, но никакого дерьма я в ней не нашел. Пить её, не пропустив через хороший фильтр, я бы не стал, но и ядовитой её тоже назвать нельзя, хотя сливать такую дрянь в озеро это самое настоящее свинство. Впрочем, никакое это не озеро, а самый настоящий отстойник и коли воды в него налилась такая прорва, завод внутри этой горы работает уже не одну сотню лет.

Николай, который перевёл свой бинокль оснащённый целой кучей сканеров, осмотрев сток ещё раз, сказал:

— Так, парни, за водопадом находится тоннель, который ведёт внутрь горы. Он перегорожен решеткой, но я думаю, что мы сможем попасть через него внутрь. Внизу вода промыла дырку в камне, так что мы сможем через неё пролезть. Никаких датчиков я вокруг дырки и внутри неё я не наблюдаю, зато по краю стены их натыкано предостаточно. Дыра здоровенная, целых пять метров в диаметре, но дотрагиваться руками до решетки, я всё-таки вам не советую, мужики. Какое решение примем? Полезем здесь или найдём какой-нибудь другой вход? На снимках кое-что можно определить, как вентиляционные шахты.

— Не, ну их к чёрту. — Возразил Рустам — Вот в них-то я и сам напихал целую кучу мин и прочего добра, чтобы никто не шастал, а канализация дело святое. Да, к тому же и течение не очень сильное и не очень большая. Думаю, что будет где-то по грудь. К тому же вода скорее всего не очень холодная.

Кинг-Конг согласился с ним:

— Да, Мудрец, Гамлет дело говорит. Перелетим, как только стемнеет через пропасть. На подлёте к стене выстрелим из арбалетов с моторчиками дротиками с приклеивающимися наконечниками и по очереди влетим в дырку. Двое по краям, а ты, после того, как мы натянем леер, посерёдке. Потом разгрузимся и пролезем под решеткой. Через ту дыру, что в камне промыло, и бегемот пролезть сможет. Ну, а уходить будем либо этим же путём, либо воспользуемся разборным эмиттером. Лично мне больше всего нравится именно такой план отхода.

Отползая от края пропасти, Николай сказал:

— Вот и ладненько. Тогда ховаемся, парни. Уж здесь-то их патрульные флайеры летают с утра и до ночи, а бывает, что и ночью летают. Дрыхнем до вечера, выбираем удобный момент и летим к стене и залезаем внутрь.

Патрульные флайеры их практически не беспокоили. Они летали на несколько километров западнее и их куда больше интересовали те районы кряжа, где наружу выходили вентиляционные шахты. Правда, уже под вечер один флайер медленно пролетел вдоль стены, спустился к озеру и полетав над ним, вскоре убрался восвояси. Диверсанты немного поспали и занялись своей поклажей. Теперь они уже не могли лететь, как беременные тётки и потому рюкзаки следовало прицепить к ранцам на тросиках. Как только над горами сгустилась ночь, Кинг-Конг первым шагнул со скалы в пропасть и медленно полетел к водопаду. Метрах в тридцати от него он снизил скорость до минимума и выстрелил из арбалета дротиком с массивным наконечником, угодив точно в выбранное место. Пластиковый колпачок от удара о камень разбился и клей, находящийся в нём, моментально схватился на воздухе и крепко приклеил дротик к граниту.

После этого Кинг-Конг, выставив ноги вперёд, сложил крылья за спиной, мягко спружинил и на прочном стальном тросике повис под водопадом, после чего включил моторчик и стал быстро подниматься вверх. Пока к дырке в стене летел Гамлет, он поднялся выше и стал искать, куда бы вбить крюк. Его товарищ проделал этот акробатический трюк с такой же ловкостью и вскоре они натянули тросик, на который и опёрся спиной Николай, когда влетел прямо в середину водопада. Надев защитные маски и закусив загубники дыхательных приборов, они нырнули в воду и прикрепили к дну сначала свои дельтопланы, а затем ещё и солидный заряд взрывчатки. После этого они проползли под решеткой и пошли по тоннелю. Воды в нём оказалось даже меньше, чем по грудь, по пояс, если идти с права или слева вдоль стены тоннеля. Всего по пояс.

Подбадривая друг друга, они пошли против течения. Приборы показывали, что тоннель, в котором не было ни одного фонаря, тянется вглубь горы почти на два километра и через полчаса они оказались в большой квадратной камере с тремя круглыми отверстиями двухметрового диаметра, в которую с шумом вливалась вода. Через две мощным потоком, а через крайнюю правую чуть ли не тонкой струйкой. Тут уже было поглубже, но с одной стороны имелась площадка, покрытая толстым слоем пыли, под которым проглядывался какой-то мусор многовековой давности. Воздух в камере, как и в тоннеле, был довольно свежим, хотя вода и имела слабый запах каких-то химикалий. Трое диверсантов выбрались из воды на площадку, вытащили из неё тюки и принялись переодеваться. Настало время облачиться в дурит и надеть на себя специальные масккомбинезоны, которые умели менять свой цвет приноравливаясь к новой обстановке и практически сливаясь цветом с той стеной, к которой ты прижался.

Глава 11. Взрыв на Крейде и его отголоски

За день все хорошо отдохнули и потому было решено не засиживаться в канализационном коллекторе, а идти дальше. Чтобы проникнуть внутрь подземного сооружения чёрных паучих, нужно было либо лезть в одну из трёх труб, что было чревато неприятностями, так ведь недолго было залезть в какой-нибудь насос, либо искать иной вход и он как раз имелся. Едва только Николай вместе с Кинг-Конгом и Гамлетом взобрался на площадку, они увидели на противоположной стене прямо под высоченным потолком металлический овальный люк. Этот люк, явно, вёл в какую-то техническую галерею и закрывался с другой стороны, но судя по тому, как он выглядел, им давно уже не пользовались. Гамлет, осветив его фонарём, принялся рассуждать:

— Люк довольно большой, явно, рассчитанный не на людей, а на хойниро. Значит и техническая галерея тоже довольно просторная. Вопрос только в том, куда она ведёт?

— Вот когда пройдём по ней до самого конца, тогда всё и узнаем. — Откликнулся Кинг-Конг мрачным тоном.

— Тогда одеваемся, мужики. — Сказал Николай, сидевший на ранце в одних трусах — Экипируемся, как для боя. Внутри всякое может случиться, но нам всё равно лучше не шуметь лишний раз. Заодно нам самое время собрать это чудо техники, антигравитационные сани. Хватит уродоваться с рюкзаками, мы не шерпы, здесь не восхождение на Эверест, а руки нам могут понадобиться в любое время. Вдруг придётся драться.

Кинг-Конг, услышав про боевое облачение, тотчас огорченно вздохнул и принялся, ворча вполголоса, распаковывать свой рюкзак. Ему с его волосатой грудью труднее всего давалось долгое пребывание в дурите. Через пару минут, раздевшись догола, они стали прыскать на себя специальным спреем, без которого дуритовый комбинезон было очень трудно надеть на голое тело. После этого они сняли парики, нанесли спрей на свои коротко стриженные волосы, тщательно их пригладили, вложили в каждое ухо по слуховому аппарату и надели на головы шапочки-капюшоны, оставлявшие открытыми только лица. Через пятнадцать минут тела диверсантов блестели в тусклом свете биосветильников, словно затянутые в латекс. Затем наступил черёд нагрудников и защитных щитков из стабилиса с дуритовой подкладкой, которые, как бы прирастали к их герметичным боекостюмам. Последними они надели шлемы из стабилиса, оснащённые дыхательными фильтрующими приборами.

Каждый человек по разному воспринимает пребывание в дурите. Николай его почти не замечал на себе и мог спокойно носить дуритовый боекостюм хоть две недели подряд, благо, что он, как и комбинезон авиамехаников, имел клапан сзади и ширинку спереди. Полковник Соловьёв пусть и с трудом, но терпел, зато довольно часто встречались люди, для которых и два часа в дурите были пыткой. Правда, не в космофлоте. После того, как диверсанты облачились в усиленные боекомбинезоны, они быстро собрали решетчатую конструкцию, на которую сложили взрывные устройства и тяжелое вооружение. Наступило время осмотреть люк и Кинг-Конг снова взял в руки арбалет с приклеивающимся дротиком. Через пару минут он уже висел на тросике и с помощью рентгеновского сканера осматривал люк и то, что находится сразу за ним. Ещё через пару минут он доложил:

— Порядок, мужики. Его даже не нужно взрывать. Достаточно просто прорезать пару небольших дырок и просунуть внутрь фомку, чтобы отодвинуть задвижку. Беспечный народ, как я погляжу, эти чёрные паучихи. Ничего не боятся.

— А кого им бояться на своей собственной планете под защитой имперской охранки? — Задал чисто риторический вопрос Николай и сам же не него ответил — Некого им тут бояться.

Открыть люк действительно оказалось простым делом и вскоре они шли по технической галерее, которой чёрные также не пользовались очень давно. Почему, выяснилось метров через семьсот, когда они дошли до шахты лифта. Самого лифта там давно уже не было, а шахта была перекрыта толстым листом стали, прорезать дыру в которой тоже оказалось совсем не сложно. Куда сложнее было спускаться вниз, но и с этим террористы справились. Глубина шахты была чуть более двухсот метров и они просто спустились на стальных тросиках, приклеив к стальной плите дротики. Внизу путь в подземную цитадель снова преградил металл, но на этот раз не очень толстый и обычной двери, которая не была к тому же заперта.

Николай чуть-чуть раздвинул двери лифта и высунул наружу тоненький поводок оптического устройства. На этот раз за дверью находился не заброшенный ход. Это была техническая галерея, освещённая уже не биосветильниками, а нормальными электрическими лампами, горящими вполнакала. Это было вполне понятно. На Крейде стояла полночь и большинство чёрных паучих спали в своих казармах или где они там квартировали в этой подземной цитадели. Снова был извлечён из ранца небольшой самолёт-разведчик, который мог летать очень тихо, практически бесшумно и Николай с его помощью осмотрел галерею на всём её протяжении, пустив летательный аппарат-разведчик сначала направо, а затем налево.

В результате выяснилось, что техническая галерея имела в длину чуть более километра и вела в какой-то машинный зал, если идти налево. Справа галерея через двадцать метров заканчивалась практически тупиком, но диверсанты отправились сначала именно туда. Там располагалась довольно большая комната в которой был свален какой-то хлам и вдоль одной стены стояли шкафчики, но не они интересовали диверсантов, а старый, порыжевший от времени плакат, висевший на стене. Это был план трёх уровней подземной цитадели, самая нужная для них вещь. Даже беглое изучение плана показывало, что они находятся вблизи водоочистных сооружений и вся та вода, которая сбрасывалась в озеро, представляла из себя лишь десятую, а то и двадцатую часть потребляемой под землёй воды. В первую очередь это говорило об очень большой мощности этого подземного завода.

Подземный резервуар находился неподалёку, в том месте, откуда они начали свой путь, а через машинный зал можно было выйти на верхние этажи подземного комплекса. Именно туда они и направились, а когда прошли через машинный зал станции водоочистки со здоровенными насосами, то дошли до того места, где можно было осмотреть с чуть ли не из-под потолка хотя бы часть подземного завода, от чего все трое чуть не ахнули. Удивляться и в правду было чему. Чёрные паучихи, за которыми прежде не числилось никаких заслуг по части машиностроения и особенно горного дела, умудрились выдолбить внутри горного кряжа здоровенный грот, который подпирали четыре толстенные гранитные колонны и разместили в нём на нескольких десятках уровней большой машиностроительный завод.

Что именно на нём производили, догадаться с первого же взгляда было довольно сложно, но, явно, что-то военное. Завод работал и в ночную смену, но судя по тому, что нигде не было видно ни людей, ни арахнидов, это было полностью автоматизированное производство. Пока что нигде, в том числе и в насосной, они не увидели никаких примет указывающих на то, что там кто-то появлялся в ближайшие год или два. Куда больше походило на то, что там кроме ремонтных роботов вообще никто не появлялся вот уже несколько десятков лет. Не смотря на то, что воздух на заводе был довольно свежим, хотя и весь пропахший машинным маслом и ещё какой-то химией, повсюду лежал тонкий слой маслянистой, рыжеватой пыли.

Под потолком грота были проброшены решетчатые фермы, по которым можно было пробраться практически к его центру, к одной из четырёх опорных колонн. Немного посовещавшись, диверсанты решили, что туда им и нужно двигать, но сначала нужно было пробраться в резервуар и заложить заряд взрывчатки помощнее в него, разместив её поближе ко дну. Это Николай поручил Гамлету, а сам вместе с Кинг-Конгом поднялся на широкую, стальную ферму, которая проходила у них над головой метрах в двадцати и немного правее. Навьючив на себя большой рюкзак с взрывчаткой, Гамлет чуть ли не бегом бросился назад, чтобы вернувшись в коллектор, забраться через правую трубу, служившую для сброса излишков воды, в резервуар. Двое же диверсантов, поднявшись на ферму, пошли по ней к колонне и вскоре снова чуть не ахнули от удивления, поскольку увидели, что в самом центре завода находится линза транс-телепорта очень большой грузоподъёмности.

Однако, даже не это их удивило более всего, а то, что на неё грузоподъёмным механизмом был выставлен космический корабль-истребитель, весьма похожий по своему внешнему виду на гладиус. Таких Николай не видел ещё ни разу. Этот истребитель был больше тех, которые уже прозвали клыками, но всё же немного меньше их новых истребителей. Его самой отличительной чертой было то, что корпус он имел не серебристый, а коричневато-золотистый, а на передней кромке группами по пять штук имелись то ли маневровые дюзы, то ли жерла пусковых ракетных установок, но для них они, точно, были маловаты. Кинг-Конг, посмотрев вниз, ткнул в корабль пальцем и сказал:

— Вот увидишь, Мудрец, уже очень скоро на нас станут нападать такие вот кораблики с совершенно новыми зубцами на борту. Ну, что, командир, мы нашли доказательство, что эти чёрные твари связаны с энергонами или тебе и этого мало?

— Нет, Димыч, ничего мы пока не нашли. — Возразил Николай и пояснил свою мысль — Если мы даже заснимем всё в самых выгодных ракурсах и потом обратимся с видеозаписью в суд, это нам ровным счётом ничего не даст. Начнутся долгие тяжбы, отговорки, через полгода сюда будет, наконец, допущена комиссия и выяснится, что на этом заводе всегда производили одни только детские коляски, а наша видеозапись сплошное фуфло, и, вообще, мы зря катим на чёрных бочку. Нет, Димыч, мы поступим по другому, просто рванём этот транс-телепорт, ещё что-нибудь и затопим завод. Надеюсь, здесь найдётся термоядерный реактор?

Кинг-Конг, продвигаясь вперёд, проворчал:

— Найдётся-найдётся, а если нет, то мы что-нибудь ещё придумаем, чтобы рвануло посильнее. — Уже более весёлым голосом он сказал — Ничего, Мудрец, ещё не вечер. Найдём мы и более весомые доказательства. Нужно просто хорошенько поискать.

Обмениваясь на ходу замечаниями, они добрались до колонны и поскольку там имелась довольно просторная площадка, залегли на ней и стали дожидаться Гамлета. Их товарищ появился через пару часов и весёлым голосом доложил:

— Всё, командир, готово. Рванёт так, что никому мало не покажется. Там внизу, оказывается, имеется плавильная печь, так что после того, как её зальёт водой, этот завод можно будет пускать на списание, но лично я ещё что-нибудь тут подорвал, чтобы ошмётки летели на всю галактику.

Наступило утро и Николай решил посмотреть, отличается здесь рабочий день от ночной смены чем-либо или нет. Вскоре выяснилось, что никаких различий практически нет и он снова выпустил самолёт-разведчик, чтобы осмотреться. На это у них ушло целых три дня и всё это время они провели под самым куполом цирка, то есть подземного завода. Разумеется, всех его закоулков они не смогли осмотреть, но самое главное всё же выяснили. Завод производил космические корабли нового типа, которые ещё никто не видел и делал это весьма ударными темпами. Каждые три минуты куда-то отправлялся новенький истребитель.

Ещё выяснилось, что завод этот сборочный, а все комплектующие поставлялись на него по транспортным тоннелям с других заводов. Мудрец оказался прав в своём предположении, что им нужно пробираться в самое сердце Лунжа. Если вывести из строя сборочный завод, оснащённый тяжелым транс-телепортом, то все остальные свои заводы чёрные паучихи будут вынуждены закрыть сами. Дело осталось за малым, хорошенько заминировать завод и благополучно смыться. С последним никаких особенных затруднений выйти не должно было, остальная часть группы уже прошла большую часть маршрута и могла в любой момент собрать эмиттер телепорта, вызвать флайер и, запитавшись от его энергетической установки, помочь им смыться с завода, но вот с минированием они имелись. Хотя ни чёрных паучих, ни людей на заводе замечено так и не было, в цехах, размещённых на сорока семи этажах, вполне хватало автоматических импульсных пушек и мин, расставленных там, где ничто не должно было двигаться.

Итогом трёхдневного сидения на верхотуре стало то, что диверсанты разработали маршрут и, хорошенько выспавшись и закусив, ранним утром четвёртого дня тронулись в путь. Первым делом они спустились на сорок второй этаж, после чего, хорошенько раскачавшись на тросиках, спрыгнули на транспортёр, по которому двигались к месту сборки стволы импульсных пушек и помчались по нему со скоростью спринтера, прыгая, словно молодые кенгуру. Стволы подавались наверх на элеваторе и диверсанты, на плечах которых снова висели тяжеленные рюкзаки, полетели вниз, демонстрируя чудеса ловкости. Таким образом они спустились на тридцать четвёртый этаж, где заминировали довольно большой термоядерный реактор, взрыв которого хотя и не мог уничтожить завод, но зато мог запросто прожечь штук пять этажей, после чего двинулись дальше, цепляясь магнитными присосками за решетчатый потолок.

Следующей их целью был химический реактор, в котором варился особо прочный пластик. Вот он то при подрыве и должен был наделать основного грохота, поскольку давление внутри реактора было под семьсот атмосфер и температура за тысячу градусов. Поэтому на него диверсанты пустили самый большой заряд взрывчатки и стали спускаться по решетчатой колонне на седьмой этаж, к здоровенной плавильной печи, высотой в четыре с лишним этажа. Заминировав и её, они переоделись в свои туристические наряды и вышли на связь с группой прикрытия. Друзья включили для них на три секунды эмиттер и операция на этом была закончена. Всю свою экипировку Мудрец и двое его самых опытных бойцов оставили на заводе и если после взрыва чёрные паучихи захотят провести следствие, то ищейки Лакуса Конде обязательно найдут множество интересных вещей, включая обломки дельтапланов на дне озера.

Воссоединившись с друзьями, которые специально остановились на берегу небольшого лесного озера, туристы-диверсанты первым делом бросились в воду, чтобы поскорее смыть с себя до безобразия липкий пот. Через два с половиной часа они были уже в космопорту и лениво переругивались со стариной Хэком, который избавился от груза ещё двое суток назад. Ещё через три с половиной часа они уже летели практически за пределами границ звёздной системы, а потому Николаю ничто не мешало подорвать заряды. Крейда в этот момент как раз была повёрнута к ним нужной стороной и в мощный телескоп они увидели, как содрогнулся кряж в центре горного массива Лунж. Взрыв почему-то получился такой мощности, что каменный купол провалился и в небо взметнулся длинный язык пламени. Подземному заводу, производившие новые корабли для энергонов, пришел каюк.

Аплодисментами, глядя на экран, разразился один только старина Хэк, но и ему не дали возможности радоваться слишком долго и первым выставили с борта «Клервона». Последним грузовик покинул Николай и уже в следующую секунду эта старая посудина исчезла, распылённая на атомы ещё одним мощным взрывом, но на этот раз уже термоядерным. Диверсанты с «Оффенсио» грубо и неуклюже заметали свои следы. Хэукса Шонка и пятерых парней ждало Управление С, а Мудреца, Кинг-Конга и Гамлета трасса «Лабиринт Ника», но и там они не собирались задерживаться надолго. Через три дня, внезапно прервав тренировки и мастер-классы, Бешенный Ник сослался на неприятное предчувствие и вернулся на «Оффенсио» не смотря на уговоры. Там его уже с нетерпением поджидали Дядюшка Сальве и Мартис. Буквально втащив его в кабинет командира линкора, даже не поздоровавшись со своим коллегой, начальник службы безопасности линкора возбуждённо воскликнул:

— Ну, давай, рассказывай, как вы смогли туда пробраться? Вы что, в самом деле смогли затащить в горы атомную бомбу?

Дядюшку Сальве интересовало совсем другое и он спросил:

— Ник, но как? Ты ведь был все эти дни в «Лабиринте» и показывал там такие чудеса, что твои сумасшедшие заезды транслировали даже по галактическому телевидению.

Николай и Мартис переглянулись и громко расхохотались, после чего граф эс-Урсус снисходительно сказал:

— Командир, вместо Ника в «Лабиринте» гонял его дублёр, двойник, так сказать.

Про такой случай можно смело сказать, громом пораженный. Именно таким выглядел космос-адмирал. Однако, быстро взяв себя в руки, он с усмешкой воскликнул:

— Ох, уж, мне эти ваши шпионские штучки! Ладно, парни, эта сторона вашей работы мне не так интересна. Никки, признайся, чем вы подорвали на Крейде этот проклятый завод? Неужели действительно атомной бомбой? Парни, вы здорово рисковали, когда тащили её на себе через горы. Вас ведь могли выследить из космоса. Это ведь не корзинка с пирожками.

— Нет, командир, никакой атомной бомбы мы на Крейде не взрывали. — Успокоил его Николай — Мы обошлись только тем, что изготовили для нас артифексы «Оффенсио». Полагаю, что это уже очень скоро смогут определить ищейки принца Конде и тогда чёрные паучихи придут в ярость. Этот взрыв имеет куда большую мощность, чем об этом можно подумать. Его эхо докатится до самых отдалённых уголков галактики. Поэтому мы так спешно вернулись, ведь как только будет установлено, что завод взорвала группа диверсантов с «Оффенсио», энергоны немедленно нападут на нас и я не намерен отсиживаться в это время в своём каменном рою. Его теперь и без меня хорошо прикрывают.

Космос-адмирал озабоченно закивал головой. Никаких особенных эмоций по поводу возможной атаки энергонов он не проявлял, но не смотря на это граф эс-Урсус поторопился сказать:

— Командир, именно для этого мы и провели эту операцию.

Усмехнувшись в усы, Дядюшка Сальве успокоил его:

— Мартис, не напрягайся. Вы всё сделали правильно. Мы как раз с такой целью и отправлены в рейд, — подёргать тигра за усы. Ну, а если энергоны и правда нападут на нас так скоро, как об этом говорит Никки, то лично для меня уже одно только это будет доказательством связи Лакуса с ними. Ну, а то, кем на самом деле они являются, арахнидами из этих двух поганых семеек или даже самими чертями из ада, мне всё равно. Задача космофлота Содружества только в том и заключается, чтобы отправить их в ад или в крайнем случае навсегда отвадить от нашей галактики. В ней хозяева, мы, её звёздные народы, а не какая-то злобная нечисть, нападающая на космические корабли. — Николаю всё же пришлось подробно рассказать о том, как он погулял по горам Крейды и её тайным подземельям. Рассказать и показать. Посмотрев на все их выкрутасы, Дядюшка Сальве с уважением в голосе сказал — Смотри, Мартис, на работу настоящих профессионалов и учись. Это тебе не в бумажках ковыряться. Вот это, я понимаю, работа так работа. Просто высший класс. Парни имели с собой всего три сумочки со взрывчаткой, но так ловко сумели её рассовать, что на воздух взлетел огромный завод и на его месте вместо высоченной горы образовалась дырка. Зато теперь по всем телеканалам и буквально во всех газетах журналюги только и задаются вопросом, что же такое чёрные арахниды там прятали, что взорвавшись это что-то чуть не раскололо их планету. Ну, что же, если все следы действительно ведут на «Оффенсио», то в случае чего тот фильм, который прислал мне три дня назад Ник, поможет мне отбиться от нападок прихлебателей Тиберия. Эх, жаль только, что у меня нет возможности показать этот фильм ему самому и кое-что растолковать.

Николай отрицательно помотал головой и возразил:

— Нет, Дядюшка Сальве, никто не станет вас ни в чём обвинять. Результаты расследования Лакус засекретит самым строжайшим образом. Вместо этого он постарается уничтожить вашу семью и вас самого вместе с линкором «Оффенсио». Вот здесь и начинается самое неприятное, мой адмирал. О ваших близких позаботится Гораций, а о вас и линкоре мы, легионариусы Империи и самые лучшие пилоты-техноэмпи галактики. Мы никогда не дадим энергонам приблизиться к «Оффенсио» на расстояние ракетной атаки. Надеюсь, что на всех остальных гнев этого засранца Лакуса не падёт. Он же не самоубийца в конце концов и должен понимать, чем это для него закончится.

— Всё правильно, Никки, так оно и будет. — Широко улыбаясь согласился космос-адмирал — Только ты не забывай при этом, что парни космос-командора эс-Цертуса способны творить теперь благодаря твоему другу Майклу настоящие чудеса. — Смущённо опустив глаза и пряча в усах улыбку, космос-адмирал прибавил извиняющимся тоном — После того, что канониры показали мне неделю назад, я, признаться, был просто вынужден повысить в звании их обоих. — Словно оправдываясь, Дядюшка Сальве воскликнул — А как я ещё мог поступить увидев, что они поражают мишени находящиеся на расстоянии в три с половиной световых года? Ни о чём подобном я никогда прежде даже не слышал! Это ведь был не заградительный огонь, когда все импульсные орудия залп за залпом отправляют в космос целые потоки плазмы, заряды которой могут случайно угодить и в свой собственный корабль, а ювелирная работа на грани какого-то волшебства. Как ни вертелись мишени, как ни маневрировали, а они их всё равно сбивали всего тремя, четырьмя десятками выстрелов. Не знаю уж как, но Визус обещает мне, что уже скоро они будут сбивать даже зубцы на дистанции в пять световых лет, когда они практически неразличимы даже для наших самых мощных сканеров высоких энергий. Господа, это вне пределов моего разумения. Понять, Никки, как ты умудряешься влезть в ноздрю дьявола и вылезти у него через ухо, я ещё могу, как и понять то, как ты и все остальные техноэмпи летаете с такой бешенной скоростью в этом сумасшедшем местечке, этом твоём «Лабиринте». Кстати, парень, не в обиду тебе будет сказано, но всё то, что ты проделывал на минувшей недели на трассе, названной в твою честь, повторили все наши техноэмпи без исключения, правда, только на «Четвертаках». О, прошу прощения, это же был не ты, а твой двойник.

Николай изобразил на своём лице кислую гримасу вместо улыбки и с деланной обидой сказал:

— Командир, спасибо, что вы об этом вспомнили. Хотя я и не показал за те три дня, что находился там, ничего особенного, не хотел опускать Прапора, меня подменявшего, ниже плинтуса, со мной все наши мальчики и девочки ещё не могут состязаться на равных. Ну, ничего, в этом сезоне я намерен показать всем, кто такой на самом деле Бешенный Ник.

Разговор с командиром закончился на весёлой, шутливой ноте, после чего все трое отправились в кают-компанию. Когда Дядюшка Сальве пребывал в благодушном настроении, он всегда обедал вместе со старшими офицерами линкора. Именно таким оно было у космос-адмирала сегодня. Правда, у Кинг-Конга чуть не упала на пол челюсть, когда тот увидел младшего из братьев Николаевых с погонами премьер-командора на плечах. Медведь, снисходительно похлопав старшего товарища по плечу, сказал:

— Будешь знать, Кинг-Конг, как обижать младших.

Тот немедленно рыкнул в ответ:

— Вернёмся на базу, получишь пять нарядов вне очереди.

Медведь нисколько не обиделся и воскликнул:

— Есть, пять нарядов вне очереди! — После чего добавил смеясь — На кухне, лепить пельмени для тебя, Димыч.

— О, на пельмени обязательно пригласите меня. — Тотчас заявил Дядюшка Сальве и пояснил Николаю — Никки, твои борщи это, конечно, очень вкусно, но пельмени Майка мне всё же понравились больше. Я никогда в жизни не ел ничего подобного.

Офицеры чинно расселись за столом и роботы-стюарды стали подавать всем блюда рианонской кухни. Обед начался со знаменитого на всю галактику абрикосового супа, как называл его Николай. Хотя его название и происходило от слова амениркум, то есть абрикос, ни к абрикосам, ни к продукту их сушки, кураге, рианонский фрукт из разряда косточковых отношения не имел, хотя и имел характерный абрикосовый цвет. Так стиланцы и рианонцы называли плод куда больше похожий по своему внешнему виду на репу, только со вкусом отличной домашней курятины. Не мудрено, что разговоры и смех за столом немедленно стихли. На второе можно было выбрать любое из девяти приготовленных архимагирусами линкора, но полакомиться ими никому не пришлось, так как в кают-компании, внезапно, заревели колокола громкого боя и все офицеры тотчас рванули на свои боевые посты телепортом. Некоторые прихватив с собой вилки и ножи.

Николай вместе со всем экипажем «Очка» влетел в ангар и первое, на что он посмотрел, был большой экран, расположенный на его стене справа. На его зеленовато-синем фоне все звёзды имели тусклый сиреневый цвет, объекты двигающиеся с досветовой скоростью — опасно красный, а объекты перемещающиеся в космическом пространстве в режиме гипердрайва — синий и как раз синими штрихами был испещрён практически весь экран. Рисунок штрихов был всем до тошноты знакомым. Тут даже не нужно было к бабке ходить, — энергоны, наконец, нашли линкор «Оффенсио» и мчались к ним такой толпой, что впору было хвататься за голову и кричать: «Караул!», хотя именно этого никто и не стал делать. Скорее уж наоборот, быстро переодевшись в дурит, все поднялись на борт, без суеты и заняли свои места в боевой рубке гладиуса и кабинах серебряных молний. Уже надев на голову тэу-шлем, Медведь весёлым голосом воскликнул:

— Вот тебе и пять нарядов вне очереди, дядя Жора! Сегодня или грудь в крестах, или голова в кустах.

Баронесса эс-Палмария тотчас сказала ему:

— У нас на Рианоне говорят кум умбо, сеу ин умбо, Медведь. Только на этот раз, парень, если кому-то из нас не повезёт, то остальным уже будет не сыскать щита, чтобы принести на нём наши тела на «Оффенсио». Похоже, что эти твари решили сразу же дать нам генеральное сражение. По-моему они заполонили уже весь космос или мне просто так кажется?

Николай прервал разговоры на борту гладиуса, включив связь со всеми гладиусами и сказав жестко и властно:

— Так, мои отважные мальчики и девочки, даю вводную всем экипажам гладиусов и серебряных молний «Оффенсио». Первое, приказ для наших виртуальных штурманов, — в случае обнаружения вблизи молнии любого материального объекта массой свыше пятидесяти килограмм, вы должны немедленно рвать оттуда когти. Повторяю, немедленно это означает в ту же наносекунду и не мгновением позже. Если даже такая железяка будет от вас в пятидесяти километрах, электронные вы мои, всё равно рвите когти на «Оффенсио», прямо в свои родные ангары. Второй приказ для вас, бесбашенные штурм-пилоты, не вздумайте даже думать о том, чтобы оспаривать мой приказ. Вы всегда успеете примчаться к нам на помощь. Точнее к любому из гладиусов. Стабилис отлично держит электромагнитный импульс и быстрые нейтроны, а вот силовое поле вас вряд ли выручит, а в жареном виде вы мне и на хрен не нужны. Помните, ребята, ваша самая мощная броня, это манёвр, но при шквальном ракетном обстреле и он вас не спасёт. У меня к вам также будет вот какая отдельная просьба. При любом удобном моменте долбите по зубцам из электромагнитных пушек. Постарайтесь поставить на прикол хотя бы один самый вшивый зубец. Теперь пару слов для вас, канониры. Бить только по клыкам и зубцам. Не тратьте время на ракеты, если они не нацелены в гладиусы. Во всём остальном руки у вас полностью развязаны. Палубная команда, Септимус, старина, все ангары должны быть открытыми, небось ворона не залетит, а если и залетит, вы её фуфайками выгоните, и помните, эмиттеры каждую секунду должны быть выведены на полную мощность. Мы все на тебя очень надеемся, старина. Ну, а теперь, ребята, стартуем! Погнали наши городских! За Рианон, за Империю!

Хотя до врага было ещё добрых шесть световых лет лёту, то есть он был в такой дали, что видеть его можно было только через мощные сканеры «Оффенсио», все гладиусы, как один, разом покинули свои ангары и мгновенно построились вокруг него в боевые атакующие порядки, а сам линкор вывалился из гипердрайва и очень быстро погасил скорость. Энергоны шли на него семью колоннами буквально со всех сторон, стремясь как можно скорее приблизиться. Как только линкор застыл на одном месте, одни колонны замедлили скорость, а другие наоборот, её увеличили, чтобы вступить в бой одновременно. Сколько их было всего никто так и не удосужился поинтересоваться.

Используя классическую схему всех ростовских хулиганов, завалившихся на чужую улицу с целью подраться, Николай приказал Медведю первым открыть огонь сразу из всех башенных орудий «Очка» и в космос полетели трассеры плазменных сгустков. На такой громадной дистанции всем казалось, что они летят очень медленно. Когда заряды плазмы долетели до врага, тот с лёгкостью сумел уклониться от них, да, оно и не мудрено, ведь Медведь стрелял по той колоне, которая находилась по отношению к «Очку» под углом. Тотчас огонь по врагу открыли не только все гладиусы, но и серебряные молнии, но это был даже не беспокоящий огонь, а так, какая-то насмешка. Как зубцы, так и клыки, а их к «Оффенсио» летело сотни три, не меньше, легко уходили от этих хотя и опасных на гипердрайве, но слишком уж хорошо просчитываемых выстрелов.

Такая чепуха длилась около часа, пока все семь колон энергонов, а теперь было видно, что это были буквально все их цвета, не приблизились на расстояние в половину светового года. Барон эс-Цертус, словно Анка-пулемётчица, сдерживался до последнего и когда энергоны в своём безудержном движении образовали практически замкнутую сферу, линкор буквально взорвался просто чудовищным шквалом огня. Гладиусы и серебряные молнии к этому моменту буквально сели на броню и внесли в этот залп свою лепту, причём на этот раз просто убийственно точную. Более того, за считанные секунды каждое крупнокалиберное импульсное орудие и каждая пушка гладиуса или меча успели сделать по пять десятков выстрелов.

Результат, как говорится, был налицо. Точнее на всю расквашенную рожу этой дикой дивизии и мамаево нашествие энергонов. Спустя считанные минуты космос вокруг линкора «Оффенсио» превратился в огненную сферу. Полыхало довольно долго, секунд пятнадцать, после чего облака раскалённой до звёздных температур плазмы погасли и быстро рассеялись. Казалось бы все энергоны должны были сгореть в этом огне, ан нет, всё ещё огромное их количество продолжало лететь к «Оффенсио». Правда, теперь в их сфере атаки прожгло здоровенные дыры, но оставшиеся в живых энергоны продолжали лететь вперёд и это было не совсем приятное зрелище. Никто по этому поводу не стал рефлексировать и канониры пальнули по энергонам во второй раз. На этот раз те, словно прочухавшись, действовали малость половчее и поэтому полыхнуло не так сильно. Николай громко расхохотался глядя на это и воскликнул:

— Ребята, да, они же все неживые! Это просто роботы и роботы далеко не из лучших. Ладно, пускай летят в том же самом духе, сделаем ещё несколько залпов и как только эти сумасшедшие роботы приблизятся на расстояние в пятнадцать миллионов километров, начнём работать и мы.

Канониры в это время стреляли даже из тяжелых импульсных орудий так, словно это были пистолеты в руках Прапора. Их огонь был по прежнему губительным для врага но, уж, очень много энергонов бросилось в атаку на линкор «Оффенсио» и в какой-то момент Николаю даже показалось, что в тот момент, когда они пойдут вперёд, чтобы не дать энергонам выйти на рубеж эффективного ракетного залпа, тех окажется слишком много. К счастью этого не случилось и хотя энергоны имели почти десятикратное численное превосходство, им не пришлось начинать бой в совершенно невыгодных для себя условиях.

С первых же секунд боя в космосе закрутилась просто невероятная, дикая карусель. Энергоны, смекнув, что гладиусы и крохотные юркие кораблики не дадут им приблизиться к линкору уже ни на шаг, начали гоняться как за одними, так и за другими. Тем более, что канониры линкора на какое-то время перестали по ним стрелять. Ну, тут они, естественно, пролетели мимо кассы, если решили, что так оно и будет. Как только бой из всеобщей свалки рассыпался на чёртову кучу одиночных сражений, канониры «Оффенсио» стали снова долбить по клыкам и зубцам с убийственной меткостью и полным пренебрежением к риску попасть в свои корабли. Точнее они точно согласовывали свой огонь с пилотами гладиусов и штурм-пилотами молний.

Николай оказался полностью прав, что энергоны применят в этом бою какие-то новые ракеты, маленькие, но невероятно мощные. Они взрывались с совершенно дурной силищей и если бы не его приказ управляющим компьютерам, давно уже имеющим, как и Тиу свои собственные имена, очень многие штурм-пилоты не вышли бы из этого боя живыми. Электронные навигаторы и бортмеханики при малейшей опасности удирали на борт «Оффенсио» телепортом и штурм-пилоты, яростно матерясь на латыни, языке хойниро и по-русски, тотчас снова бросались в бой с ещё большим остервенением. Ненависть к энергонам переполняла всех, но никому не затмевала рассудка. Бой шел на сверхскоростях, но преимущество в нём было на стороне людей и хойниро, а потому в то время, как ряды одних таяли весьма быстро, в строю других потери были не так уж и велики.

Добрых полтора десятка гладиусов, получив в корпус по паре десятков плазменных ударов, кто боком, кто в раскорячку, кто вообще не пойми как выходили из боя, а потому во многих ангарах их уже ждали с инструментом наизготовку техники. Гладиусы кое-как влетали внутрь линкора, плюхались кто на посадочные колонны, кто прямо на башни, а кто и вовсе на брюхо, так как все башни с них посбивало, и их чуть ли не на руках тащили в первые же попавшиеся ангары. К ремонту техники приступали немедленно. Независимо от того, получили члены экипажа ранения или нет. Ранений, слава Богу, было немного, да, и те не отличались особой тяжестью. Новая система защиты в боевых рубках намного превосходила по своей эффективности старую.

Бой продолжался вот уже четвёртый час и потому пять гладиусов, повреждения которых были не столь уж тяжелыми, даже успели вернуться в космос к прерванному занятию. Энергоны ещё продолжали нападать, но всем было ясно, что они потерпели просто сокрушительное поражение. Затея Николая с электромагнитными пушками полностью провалилась. Хотя они и были достаточно эффективными, ни одного зубца им захватить так и не удалось. Как только они останавливались, практически сразу же срабатывала система самоуничтожения. Через семь часов после начала атаки последний из клыков энергонов был уничтожен, но минут за сорок до этого несколько десятков каких-то небольших корабликов, которые находились на грани досягаемости сканеров, исчезли в черноте космоса. Правда, как раз именно в тот момент некоторые зубцы стали взрываться по своей собственной инициативе даже тогда, когда рядом никого не было, на что Николай громко и зло отреагировал следующими словами:

— Суки! Хотели раздолбать нас с дистанции своей игрушечной машинерией? Ага! Хрен вам в всем в грызло! — Когда же канониры с «Оффенсио» сожгли последний зубец, он крикнул весёлым, насмешливым голосом — Всё, братва! Баста! Летим домой, продолжим обед, а то я только нацелился попробовать, что же это за зверь такой, этот ваш верес, так на тебе, эти уроды пожаловали. И вот что самое обидное, нет чтобы самим идти в бой, так они надумали играть с нами в свои идиотские игры. Сволочи.

Может быть поэтому их встречали на борту «Оффенсио» не как победителей, а как бедолаг, выбравшихся из болота или ещё какого-нибудь дерьма. Ироничными улыбками и чуть было не подначиваниями. Впрочем, такому приёму все были рады куда больше, чем торжественным речам, оркестру и цветам. Сняв с себя дурит, приняв горячий душ и переодевшись, они всей толпой ввалились в большую кают-компанию для старшего офицерского состава и Дядюшка Сальве снова занял своё место во главе стола, властным жестом велев Николаю сесть рядом с ним. Не смотря на то, что все этого ожидали, на стол не выставили ни одной бутылки спиртного, но никто не обиделся. Вместо этого все с каким-то яростным остервенением набросились на съестное. Поэтому только минут через десять командир линкора задал вопрос, ответ на который интересовал его более всего:

— Ник, как ты догадался, что энергоны применят на этот раз ракеты совершенно нового типа?

Николай пожал плечами и ответил, торопливо прожевывая кусок вкуснейшего мяса:

— Командир, такая мысль пришла мне в голову ещё на том заводе. Уж, больно подозрительными мне показались те дырки в их новых кораблях, которые я поначалу принял за маневровые дюзы. Ну, а потом, когда занял своё место в рубке, сообразил, что это не спроста. Думаю, что наши учёные уже очень скоро смогут нам сказать, какого типа были эти ядрёные ракеты.

— Можешь особенно не гадать, Никки, самого что ни на есть опасного. — Ответил ему Дядюшка Сальве — Это была какая-то новая модификация нейтронной бомбы. От обычной она только тем и отличается, что имеет мощность термоядерной боеголовки мощностью в пять мегатонн. Ты отдал очень грамотный и своевременный приказ. Любое живое существо, оказавшееся в на расстоянии в пятьдесят километров от места взрыва в серебряной молнии, тотчас сварилось бы заживо. Некоторые ребята, кому не повезло, хватанули довольно большую дозу радиации даже на расстоянии в триста километров, но наши медики, к счастью, сразу же догадались, к чему это могло привести и моментально закрыли люки прямо у них под носом. Все наши люди и хойниро, пострадавшие от облучения, уже находятся в госпитале и им ничто не угрожает, а вот шесть молний мне придётся списать в металлолом. У меня нет никакого желания держать на борту «Оффенсио» всякую радиоактивную дрянь, пускай это даже будут такие прекрасные атакующие истребители. Хотя граф эс-Маллеус и говорил, что сумеет отчистить их от радиации, уж, лучше я сброшу эти молнии на Робустус. Звёзды они ведь большие, а потому и не такую гадость переварят.

Кивнув головой Николай согласился:

— Да, мой адмирал, так будет лучше всего. Только давайте сделаем это в торжественной обстановке. Думаю, что тем ребятам, которые потеряли свои молнии, будет не так обидно, хотя всё это и похоже на похороны. К тому же Робустус это самый хороший памятник для погибшей в бою техники.

После обеда не смотря на усталость Николай попросил командира линкора провести небольшое совещание в узком кругу, то есть втроём, как это теперь часто бывало. Другие старшие офицеры, понимая, что речь на таких совещаниях идёт о секретных делах, никак не выражали своих эмоций. Более того, никто не спрашивал Николая, о чём тот беседует с Дядюшкой Сальве порой по несколько часов кряду. Вот и после позднего ужина не смотря на то, что в приёмной уже находился премьер-командор эс-Цертус с красной папкой в руках, начальник артиллерии линкора понимающе кивнул и покинул отсек без каких-либо возражений. Как и все остальные офицеры «Оффенсио», он прекрасно понимал, что командор Сильвер не зря ест свой хлеб и что многие события происходят чуть ли не под его диктовку.

Космос-адмирал эс-Аггер, который в течение всего боя простоял в главной рубке управления, усталой походкой прошел не к своему столу, а в угол кабинета, сел в кресло и властным жестом предложил Николаю и командору эс-Урсусу присаживаться в кресла напротив. Он, явно, не хотел, чтобы это ночное совещание носило официальный характер и потому велел адъютанту подать им земные коньяк и кофе. Николаю почему-то отчаянно захотелось курить и он робко спросил:

— Дядюшка Сальве, а сигареты у вас есть?

Через пару минут стюард вкатил в кабинет сервировочный столик, на котором помимо всего прочего лежало несколько пачек различных земных сигарет, дымопоглощающая пепельница и даже золотая зажигалка «Зиппо». Николай выбрал себе «Кэмэл», быстро распечатал пачку, закурил, сделал несколько жадных затяжек и почти сразу же затушил сигарету, сказав:

— Хорошая штука боевая техника, вот только одно в ней плохо, если приспичило сделать пару затяжек, ни в танке, ни в кабине самолёта, ни, тем более, в боевой рубке гладиуса не закуришь. Когда лежишь в секрете тоже, но даже в глубоком тылу врага после боя всегда есть возможность перекурить.

Космос-адмирал и его начальник контрразведки выслушали слова начальника тайных операций с таким видом, словно он только что изложил им какую-то сакральную тайну вселенского масштаба. Кивнув головой, командир линкора спросил:

— Ник, ты ждёшь каких-то очередных неприятностей?

Николай слегка улыбнулся и ответил:

— Мой адмирал, то, что нас ждёт впереди будет пострашнее любых неприятностей, если вы этого не предотвратить немедленно. Честно говоря, я даже и не ожидал, что энергоны бросят на нас такие силы. Похоже, что взрыв на Крейде имел гораздо большую мощность, чем я предполагал. Если мне не изменяет память, то мы сегодня спалили им порядка восьми тысяч единиц техники, ставшей им в немалую копеечку. Спесь мы с них, конечно, сбили весьма основательно, но тем самым поставили под удар своих близких и самых лучших друзей. То, что теперь Лакус всеми правдами и неправдами постарается заслать на «Оффенсио» какого-нибудь отморозка, фанатика с остекленевшими глазами, меня совершенно не волнует. С этой проблемой Мартис справится и без моих подсказок, хотя уже через пару часов я жду один подарок от адмирала Регнера. Не буду делать из этого никакого секрета, он всего лишь пришлёт нам все имеющиеся в Управлении С ориентировки на пиратов, уголовников и прочую шушеру, не внушающую доверия вместе с генетическими кодами. Вам же, мой адмирал, нужно срочно позаботиться о тылах «Оффенсио» и потому вы должны отдать два приказа: экипажу линкора приказать срочно вверить всех своих родных, близких и друзей заботам князя Прогенитора, а мне привлечь на защиту нашей космической крепости надёжных людей. Их немного, всего двадцать три человека вместе с адмиралом Шутером, но он ради этого согласится надеть на себя свой старый имперский мундир унтер-офицера. Если вы сделаете так, то «Оффенсио» будет совершенно неуязвим для Лакуса. Даже если этот мерзавец вывернется наизнанку, он ничего не сможет сделать. Ему будет просто невозможно дотянуться ни до кого из нас, зато мы будем совершенно свободны в любых своих действиях и уже поэтому станем смертельно опасны и для него, и для его дружков энергонов.

Руки космос-адмирала, который пил кофе из изящной чашечки китайского фарфора, предательски дёрнулись при этих словах и он спросил с надеждой в голосе:

— Ник, Гораций сможет защитить этих людей?

Николай грубоватым тоном спросил вместо ответа:

— А зачем он тогда вообще взялся за это дело? — После чего подтвердил, решительно кивнув головой — Без малейшего сомнения, мой адмирал. Все эти люди, сколько бы их не было, на какое-то время просто исчезнут бесследно, испарятся, растворятся в воздухе для кого угодно, кроме наших боевых друзей. Все члены экипажа смогут навещать их хоть ежедневно в любое время дня и ночи, даже по три раза на дню и им это, поверьте, ничего не будет стоить. Князь Прогенитор ради этих людей расшибётся в лепёшку и никому из них при этом даже не нужно будет становиться его субрегулусами. Он выше такой мелочности.

Вместо космос-адмирала Николаю ответил граф эс-Урсус:

— Никки, если то, о чём ты говоришь, является реальностью, то лично я согласен стать ради этого субрегулусом князя Горация. Не такое уж это и большое дело, защитить своих близких такой ценой. — Посмотрев на командира он спросил его — Что вы скажете на это дядя? Такой вариант вас устроит?

— Устроит, мой мальчик. — Отставив чашку в сторону и пригладив усы сказал Дядюшка Сальве — Мне только непонятно, как князь Гораций сможет разместить в безопасном месте такую прорву людей? Ведь это несколько десятков тысяч человек. Где вообще можно спрятать столько людей?

Николай махнул рукой и снисходительным тоном сказал:

— Это не мои, а его трудности. Ну, и ещё его друзей, которые гостеприимно распахнут для них двери Астроурбиса. Причём сделают это нагло, демонстративно, да, ещё и по согласованию с имперским министерством безопасности. Впрочем я не удивлюсь, если Горацию это не встанет даже в десять кредиток. Республика богатая, а потому сможет оплатить их проживание в Астроурбисе. Стилан, честно говоря, нам только за одну сегодняшнюю работу должен, как матушка-природа Мичурину.

Космос-адмирал после таких разъяснений сразу же повеселел, громко рассмеялся и воскликнул:

— Ну, что же, это меня вполне устраивает, Никки, и я немедленно отдам соответствующий приказ, но ответь мне вот на какой вопрос. Как я понимаю, ты не совсем тот парень, за которого себя выдаёшь? Ты Ник Серебряков или кто-то другой?

Николай усмехнулся и ответил:

— Мой адмирал, пожалуй, настала пора рассказать вам и вашему племяннику о том, кто же такой на самом деле Ник Серебряков, но давайте я сделаю это после того, как Гор отдаст приказ своей личной гвардии начать эвакуацию. К этому уже всё готово.

Глава 12. И снова след «Грязного крейсера»

Николай торжествовал. Он даже и не подозревал раньше, что ему будет так приятно только от того, что очередной чемпионат галактики по космическим гонкам будут открывать гонки на трассе «Лабиринт Ника», которая уже стала их основной домашней трассой, отодвинув немного в сторону «Каньон дьявола». Более того, было принято решение сделать эту трассу самой главной в сезоне и провести на ней за десять месяцев шесть гонок. Поэтому заняв своё место в кабине «Мечты Тиу» вместе со своими канонирами Лагетом и Калидом, мужьями Орении, приходившейся дочерью Кесашью, он первым делом радостным голосом дал всей команде такое напутствие перед стартом:

— Ну, ребята, настал час каждого, кто хочет отодвинуть меня в сторону! Тот из гонщиков «Парка», кто сегодня придёт к финишу первым, будет лидером и начиная со следующей гонки на него станет пахать вся команда. Только не надейтесь, что я позволю кому-либо так просто ободрать позолоту с моей «Мечты».

Тут Николай не погрешил против истины. Князь Прогенитор не пожалел денег и его серебряная молния была полностью покрыта слоем золота толщиной в четверть миллиметра и потому сверкала, как любимый самовар Маргариты Эдуардовны, который она выставляла на стол только по самым торжественным дням. Лагет хмуро буркнул в порядке уточнения:

— Но при этом не забывайте про меня и Калида, парни, и держитесь от «Мечты» подальше и немного сзади, если хотите вообще добраться до финиша.

Серебряные молнии с флагами команды «Парк Тиу» и князя Прогенитора, установленными над термоядерными реакторами, плавно вылетели из капитального ангара и полетели на стартовую решетку под оглушительный рёв болельщиков, который они могли слышать только благодаря тэу-шлемам. Трасса «Лабиринт Ника» за минувший год стала одной из самых благоустроенных в галактике. На астероидах было построено невесть сколько отличных космических отелей, оснащённых транс-телепортами с мощными стационарными термоядерными реакторами, что значительно удешевило переброску пассажиров с любой обитаемой планеты галактики в это шаровое каменное скопление. Помимо того, что в «Лабиринте Ника» гоняли космические гонщики, эту сложнейшую трассу использовали ещё и в качестве учебной площадки как высшая пилотажка, так и её конкурент, лётное училище князя Прогенитора.

После пятнадцатиминутного ожидания на стартовой решетке, наконец, был подан сигнал и двадцать пять команд по семь машин в каждой сорвались с места. Николай, который решил отныне гонять сам, а не прятаться за спину Прапора, с первой же секунды ушел в отрыв и понёсся по трассе так, словно за ним гнались энергоны на золотых зубцах. Как ни готовились к этому все остальные сто семьдесят четыре пилота, для них явилось полной неожиданностью, что он сразу же превысил свою же собственную рекордную скорость почти на двадцать процентов и, явно, не собирался останавливаться на достигнутом. Только Кесашью и Малышка Оппи были начеку и потому бросились за ним в погоню и даже стали его понемногу догонять, зато после них образовался довольно большой разрыв, который увеличивался с каждой секундой всё больше и больше.

Кто-то уже решил, что судьба гонки была решена, но уже через три круга эта троица, а разрыв между Кесашью и Малышкой Оппи, новым кумиром болельщиков «Парка Тиу», сократился буквально до сотни метров, догнали отставших гонщиков и стали с боем пробиваться вперёд. Устроители гонок, хорошенько потерзав Селекта Каллидуса и конструкторов импульсных пушек, заставили их с одной стороны резко увеличить мощность силовой защиты, а с другой сделать так, чтобы пушки палили не сверхгорячей, а довольно прохладной, но от этого ничуть не менее опасной плазмой. Попадание плазменного шара теперь воспринималось серебряной молнией, как хороший пинок под зад ногой или толчок плечом, что было названо возрождением спортивного духа космических гонок и отказом от дикого варварства, превращавшего их в самые настоящие гладиаторские бои.

Зато сразу же, как только три этих серебряных молнии, одна из которых, впрочем, была золотой, догнали неудачников, все зрители в полной мере оценили новое качество космических гонок — зрелищность. Рикошетируя от силовых полей, плазменные заряды разлетались в разные стороны, а гоночные корабли лидеров, закрутившиеся от толчков буквально волчком, тем не менее стремительно продирались вперёд и вскоре снова ушли в отрыв, продолжая наращивать и без того уже сумасшедшую скорость. Никто из этой троицы ещё не обменялся ни одним выстрелом. Они соревновались друг с другом только в одном компоненте мастерства, — скорости, ну, и ещё в манёвренности. Поэтому через четыре круга лидеры гонки снова догнали сначала отставших гонщиков, а потом и пелетон, но теперь завязли в нём весьма основательно и пробивались сквозь него с куда большим трудом и потому ещё несколько групп гонщиков сумели взвинтить темп и тоже ушли в отрыв. Гонка с каждым кругом набирала скорость.

Вскоре серебряные молнии растянулись почти на половину длинны трассы и только благодаря подсказкам мощного аналитического компьютера можно было понять, что же именно происходит в «Лабиринте Ника». Николай не собирался сдавать завоёванных позиций и постоянно увеличивал скорость, пренебрегая даже элементарными правилами безопасности. Везде, где только можно, он стремился выиграть хотя бы долю секунды и увеличить разрыв на несколько лишних десятков метров. Как это ни удивительно, но не смотря на множество плазменных пинков и оплеух, ему всё ещё удавалось сохранить оба флага на «Мечте Тиу». Так и не потеряв их, он первым пересёк финишную черту, а вслед за ним её пересекла Кесашью. Малышка Оппи была третьей, хотя больше половины дистанции шла впереди хойны.

После гонки, выпив шампанского, командор Сильвер и майор Детериор стали прощаться с друзьями по команде и её самыми преданными болельщиками, собравшимися на базе команды. Все они прекрасно понимали, что Бешенному Нику и Малышке Оппи нужно было возвращаться на «Оффенсио» и потому не уговаривали их остаться. К транс-телепорту их провожал один только князь Прогенитор, который уже возле линзы спросил:

— Как дела у Сальве, Никки? Старик не обижается, что ты так долго водил его за нос?

— Гор, Ник не водил его за нос, а делал свою работу. — Одёрнула босса Опиния — Экипаж «Оффенсио», кстати, тоже. — Поняв, что сболтнула лишнего, майор Детериор поторопилась сказать им обоим — Извините, господа, но у нас свои каналы информации и все самые важные вещи на «Оффенсио» знают все, кому это нужно знать, так что хотя это уже и не секрет, что Бешенный Ник не только командор Сильвер, но ещё и адмирал Серебряков, за пределы линкора эта информация никогда не просочится.

Гораций мягко улыбнулся и сказал вполголоса:

— Ну, что же, всё правильно. Шила в мешке не утаишь, Оппи. Тем более такого острого. Ладно, ребята, удачи вам и чистого вакуума. Ждём вас на Таласосе и…

В этот момент в помещении транс-телепорта, топоча ногами за девятерых, вбежала Кесашью в сопровождении Джела и Кроу. Все трое были одеты в чёрные мундиры и судя по жестикуляции настроены очень решительно. Кесашью сразу же заявила:

— Никки, мне надоело сидеть на Рианоне и трястись за тебя от страха. Хватит! Мы снова возвращаемся на службу. Надеюсь, Гор, ты не станешь возражать? Вообще-то для тренировок нет места лучше, чем поле боя с энергонами. К тому же пока Гринпис валяется в корабельном госпитале вместе со своими растяпами-канонирами, я смогу прикрыть Ника в бою.

Князь пожал плечами и ответил:

— Пожалуйста, Кес, как скажешь, но это не снимает с тебя обязанностей некессариуса «Парка» и ты прибудешь вместе с ним и Оппи на Таласос в субботу ровно к двенадцати часов по республиканскому времени. Хотя ты сегодня и была второй, а все вместе вы взяли большой шлем, работать вы будете теперь на Ника, как и все остальные члены команды. У каждого из вас имелся прекрасный шанс стать лидером в этом сезоне, но вы им не воспользовались, хотя и могли. Ну, всё, мне пора в парк.

Князь Прогенитор, глаза которого почему-то заблестели, телепортировался в парк, на лужайках которого шумели и веселились победители и их болельщики, а пятеро офицеров на борт линкора «Оффенсио», где двоих из них поджидал на Пятачке чуть ли не весь его экипаж. Узрев Кесшью, самые большие поклонники команды «Парк Тиу» взревели, как стадо носорогов, сломали строй и на радостях подняли эту отважную хойну на руки. Та, весело смеясь, только и могла поделать, что поприветствовать всех своих поклонников взмахами рук, в одной из которых был крепко зажат кубок размером немного поменьше, чем тот, который держал в руках истинный виновник торжественной встречи, — Бешенный Ник и его второй пилот «Очка» Малышка Оппи.

Насилу вырвавшись из рук своих хохочущих почитателей, Кесашью вместе с Джелом и Кроу строевым шагом подошла к космос-адмиралу эс-Аггеру и почтительно склонившись перед ним вручила своё прошение о зачислении в экипаж. Тот передал бумагу адъютанту, взял под козырёк и вопрос с возвращению Кес на «Оффенсио» был решен. После этого Дядюшка Сальве приказал всем вернуться на боевые посты и хойна вместе с мужьями помчалась на главную палубу. Ей хотелось как можно скорее вернуться в строй и приступить к изучению новых, модернизированных стиланскими инженерами серебряных молний, а они были весьма значительными.

Селект Каллидус поступил очень мудро, продав патент на изготовление серебряных молний военного назначения не Империи или Республике, а всему Содружеству. Это позволило как раз именно докам из соответствующих структур имперского космофлота создать новое конструкторское бюро, в которое с боем прорвались лучшие военные умы Республики. Так что буквально через три дня после Великой Бойни неподалёку от Робустуса, ставшего огненной могилой для серебряных молний, зараженных радиацией, на «Оффенсио» поступили новые космические истребители. От старых, являющихся точной копией гоночных машин, они отличались тем, что имели мощную броню из стабилиса, защищающую пилотскую кабину и термоядерный реактор, но даже не это было главным. Новые молнии имели более мощные и скоростные маршевые турбины имевшие куда большие углы поворота, что перед этим было достигнуто на гладиусах. Да, и импульсные пушки на них стали вдвое мощнее.

Это была не единственная радость пилотов-техноэмпи и особенно Кинг-Конга. Наконец-то нашлась добрая душа, которая сумела подчинить себе такое вредное вещество, как дурит, имевший отвратительное свойство не держаться плотно ни на чём, кроме живой плоти будь то кожа хомо и гумми или хитин хойниро. Не где-нибудь в мирах, славящихся своими учёными, а на Ронвале была создана исключительно удобная, нежная и мягкая поддёвка под дурит, которая, к тому же, ещё и имела способность мгновенно впитывать в себя пот и жировые выделения. Это позволило сделать дуритовые комбики почти втрое толще, а потому полковник Соловьёв, впервые надев на себя новый боекостюм, чуть не прослезился и тут же расцеловал Лиу Маршад-сью за сие великолепие. Той это очень понравилось, как понравилось экипажу «Оффенсио» то, что полку их беллаторов прибыло.

Теперь в подчинении Николая был отряд из двадцати двух опытных, спаянных многолетней совместной службой парней и двоих новичков, давно в нём прописавшихся — Ролло Шутера и Лиу Маршад-сью. Вместе с рианонцами, пилотами и канонирами «Очка», они составляли самый большой экипаж гладиуса, но при этом не были единственными. Ещё к нескольким гладиусам были приписаны так называемые абордажные команды. Все они состояли из космодесантников, парней из военной полиции и оперативников графа эс-Урсуса и в то время, как остальные члены экипажа «Оффенсио» после вахты отдыхали и развлекались, как могли, эти мужчины и женщины до седьмого пота тренировались и перенимали боевой опыт у группы «Земля-21», из-за чего на главную палубу, порой, нельзя было выйти, так как на ней разворачивались самые настоящие сражения.

В это дело включились также все без исключения хойны со своими путь и не такими же огромными, но чертовски отважными мужьями. Космос-адмирал эс-Аггер относился ко всему с живейшим интересом и частенько награждал отличившихся увольнительными в Астроурбис, где благодаря его приказу образовалась довольно большая колония Империи Рианон, которая жила в полном соответствии с правилами, принятыми в Империи, то есть закатывала балы, являла всем истинные образцы изысканности и утончённости, а также поражала всех своей щедростью, когда заходила речь о благотворительности. Кое-кого от этого в Республике брала оторопь. На Стилане и в голову никому не приходило устроить бал-аукцион по продаже нарядов, пошитых графиней Нинель эс-Черемизо, чтобы потом все вырученные деньги отдать на строительство новых серебряных молний для космофлота Гурвина, мира, о котором рианонцы прежде и знать ничего не знали.

Ничуть не меньше их поражало и то, с какой гордостью космолётчики с «Оффенсио», которые получали увольнительные всего на двенадцать часов и всё равно стремились большую часть этого времени провести вне дома, носили свои чёрные парадные мундиры и как перед ними склоняли головы в уважительном поклоне даже аристократы, не говоря уже о хомо симплекс нобилис, — людях простого происхождения. В этот район Астраурбиса, который рианонцы сразу же назвали Оффенсио, прибыли даже высокородные князья, чьи субрегулусы несли службу на теперь уже всемирно прославленном линкоре. Вместе со своей челядью они въехали в довольно скромные по меркам Рианона виллы и при этом ничуть не стеснялись говорить о том, что просто обязаны сделать так, чтобы их люди могли идти в бой не думая о том, что тем самым навлекут гнев врага на них. Никто даже и не думал оспорить приказ космос-адмирала эс-Аггера, этого истинного центуриона Империи, как они все говорили.

На линкоре со смехом обсуждали последнюю новость, — по слухам президент Энсис вроде бы недавно сказал, что если война затянется, то дело может в конце концов дойти и до того, что на Стилане народ потребует восстановить монархическое правление, а его заставит стать императором. Если, конечно, победы республиканского космофлота будут такими же значительными, как и имперского. В общем линкор «Оффенсио» оправдал своё название и взял на абордаж не какую-то там пиратскую посудину, а саму Республику Стилан. На Рианоне по этому поводу также ходило множество слухов и все они в унисон гласили, — князю Прогенитору и князю эс-Агеру удалось сделать то, чего не могли сделать несколько десятков императоров Рианона до них, — заставить уважать Империю за её самые лучшие качества, забыв о некоторых упущениях, допущенных ею.

Обо всём этом Кесашью узнала от своих старых подруг. Обоих же её мужей такие мелочи совершенно не интересовали и пока их супруга трескала с другими хойнами арбузы и дыни, они с помощью техников двадцать первого ангара за каких-то семь часов полностью пересыпали новенькую серебряную молнию и подогнали её под себя. Сделано это было вовремя. Возвращение Кесашью на «Оффенсио» было ознаменовано сразу пятью вылазками энергонов в различных районах галактики. Экипажи всех двухсот пятидесяти гладиусов немедленно заняли свои места на борту космических кораблей и старший офицер линкора, космос-командор Пондус, немедленно дал им вводную:

— Господа, требуется ваше вмешательство. Пять крупных эскадр энергонов замечены вблизи Мирора, Земли, Эстакана, Ладанги и Апертуры. Полагаю, что с этим справятся три десятка гладиусов, пять групп по шесть единиц в каждой. Кто желает прогуляться к Апертуре? Это самое странное из всего того, что когда-либо делали энергоны. Расположенная в этой звёздной системе военная база Ронвала охраняется золотыми фелиноидами едва ли не лучше, чем их родная планета. Думаю, господа, что вы уступите эту честь нашей прелестной королеве Лиу.

Если бы Николай не крикнул тотчас, что он немедленно стартует, то это сделала бы за него Лиу. Он предложил присоединиться к нему соседей справа и шесть гладиусов один за другим влетели на линзу тяжелого транс-телепорта, чтобы появиться вблизи большого зелёного оазиса, окруженного застывшими лавовыми полями, и мгновенно покинуть неуютную планету, имевшую весьма мелодичное название, — Виафуриу. Через пару минут они уже мчались на гипердрайве навстречу почти двум дюжинам кораблей энергонов, по которым уже начали садить с боевых астероидов орудиями главного калибра. Было не совсем понятно, на что вообще надеялись энергоны, но уже одно то, что восемнадцать зубцов прикрывали пять клыков, говорило о серьёзности их намерений.

После облома возле Робустуса, где энергоны потеряли огромное количество своих кораблей, они не прекратили своих пиратских набегов. Правда, теперь они уже не рисковали бросать открытый вызов линкору «Оффенсио», но всё равно очень часто имели дело именно с его пилотами, гладиусы которых перебрасывали тяжелыми транс-телепортами туда, где они появлялись. Во всех других местах им приходилось иметь дело с другими пилотами-техноэмпи, ничуть не менее умелыми и отважными. Теперь энергоны всё реже и реже могли похвастаться своими победами и лишь тогда, когда они нападали на совершенно бесбашенных торгашей, которых душила жаба и те не хотели нанимать для охраны своих посудин хойн с их меткими мужьями, случались жертвы. Таких, впрочем, было мало и на хойниро была объявлена самая настоящая охота. Некоторые торговцы соглашались отдавать им половину своей прибыли, лишь бы те стали на их транспортниках пилотами и канонирами-техноэмпи.

Шестёрка гладиусов, поддерживаемая мощным огнём боевых астероидов, на средней скорости мчалась навстречу энергонам. Те их заметили и открыли огонь ещё издалека, но как Николай, так и его боевые товарищи были начеку и ловко маневрируя уходили от плазменных шаров. Один из клыков держался позади основной группы кораблей энергонов и это его, почему-то развеселило. Громко смеясь, он воскликнул:

— Ребята, займитесь шушерой, а я надеру задницу их начальничку. Мне сдаётся, что этот клык не взорвётся от первого же попадания в него из рогатки.

Николай резко увеличил скорость и пошел на сближение с энергонами, до которых оставалось уже менее четверти светового года. Тем мгновенно открыли по нему ураганной мощи заградительный огонь, но все их усилия были тщетными. Буквально кожей чувствуя, куда их канониры выстрелят в следующее мгновение, он закладывал головокружительные маневры и не снижая скорости пролетел сквозь их строй, спалив по пути два клыка и четыре зубца, да, при этом ещё и пальнув тремя ракетами, взрывы которых хотя и не принесли им вреда, на какое-то время скрыли его самого от того клыка, к которому он летел. Тот, кто сидел в командирском кресле этого космического корабля, давно уже смекнул, чем всё это пахнет, а потому развернулся и задал стрекача, покинув место боя. Николай, снова расхохотавшись, помчался за беглецом в погоню.

Клык на ходу яростно огрызался и Николай, чтобы создать у энергона видимость успеха, позволил нескольким сгусткам плазмы попасть в гладиус. Точнее он просто вывалился на секунду из гипердрайва и поймал их самыми неуязвимыми участками корпуса, бить по которым означало только одно, — попусту терять время. Не смотря на то, что от этих попаданий на борту его гладиуса не разбилась ни одна кофейная чашка, «Очко», снова пойдя гипердрайвом, стало лететь как-то странно вихляясь. Энергон обрадовался, полетел чуть-чуть медленнее и немедленно увеличил интенсивность огня, но в результате клык оказался в опасной близости от гладиуса. Вот тут-то нервы у его командира и дрогнули. Из задней части корпуса клыка выдвинулись две странного вида квадратные дюзы, которые стали быстро наливаться фиолетовым свечением, и этот космический корабль пошел в отрыв. Николай тотчас поинтересовался у своего бортинженера:

— Тиу, ты зафиксировала это?

— Да, мой мальчик! — Возбуждённо воскликнул компьютер и приказал — Ник, возьми левее и чуть выше. Отлично! Я взяла пробы и теперь могу гарантировать тебе, что даже Такит Маллеус сможет сварганить тебе новые движки. В той пробе, что я взяла, чёртова прорва мезонов, а это прямо говорит… Хотя об этом лучше не будем, тебе меня просто не понять. Ты ведь так же далёк от физики элементарных частиц, как Лиу от целомудрия и девичьей застенчивости идеальной ронны.

Энергон, тем временем удирал от «Очка» на сумасшедшей скорости и Николаю пришлось врубить все маршевые турбины и выставить их под такими углами, чтобы гладиус также смог резко увеличивать скорость. Оба корабля летели практически с одной скоростью, но он не мог догнать клык. Тот же в свою очередь не мог сбросить преследователя с хвоста и в конце концов каким-то образом всё же увеличил скорость и стал понемногу удаляться, но продлилось это недолго. Вскоре Тиу нарисовала перед ним не очень чёткую картинку, которая показывала довольно крупный космический корабль, мчавшийся навстречу клыку. С него вылетело добрых два десятка гладиусов и множество серебряных молний, которые совершали в пространстве довольно неуклюжие манёвры и палили из импульсных пушек в разные стороны.

Клык снова увеличил скорость, влетел в эту стаю, вышел из гипердрайва и буквально через тридцать секунд взорвался, но перед этим три гладиуса сблизились с ним настолько, что все четыре космических корабля на несколько секунд слились в одну отметку, двигавшуюся в сторону большого корабля на досветовой скорости. Взрыв был очень мощный и судя по всему термоядерный, после чего как гладиусы, так и серебряные молнии помчались к крейсеру, уходящему на гипердрайве, и тому пришлось снизить скорость, чтобы принять их на борт. Гладиусы влетали в крейсер в такой спешке, что один из них не вписался в громадный шлюз и вмазался с него, как в скалу.

Обломки гладиуса всё же влетели внутрь крейсера, вслед за ними на его главной палубе совершили посадку остальные пилоты и крейсер, в котором Тиу уже опознала «Эксплараториус», с места рванул прочь. Николай, прекрасно понимая, что громить имперские крейсеры ему запрещено даже в том случае, если это был «Грязный крейсер», сбросил скорость и не спеша полетел к месту взрыва собирать оставшиеся после взрыва улики. Хотя на борту клыка был подорван термоядерный заряд, обломков им удалось подобрать довольно много и среди них был даже фрагмент странной квадратной дюзы, что Тиу сочла самой большой удачей. Мысленно погрозив Августу Конде, командовавшему «Эксплараториусом», кулаком, он беззвучно выругался и полетел к Виафуриу. Эта нечаянная охота была довольно успешной не смотря на то, что Николаю не удалось достичь цели, да, он в общем-то и сам не знал, какова она была в этом бою. Наверное всё-таки уничтожить хотя бы одного кукловода.

Товарищи Николая, которыми командовал в этом бою Братец Сумми, раздолбали всех своих врагов и все, кроме самого барона, вернулись на «Оффенсио». Тот поджидал своего друга на всякий случай. Вдруг откуда-нибудь снова появится враг. После недолгих пререканий барон эс-Вадес совершил посадку на линзе транс-телепорта первым, а вслед за ним на борт «Оффенсио» прибыло «Очко» и немедленно потащилось на минимальной скорости к своему ангару, возле которого уже суетились техники. Неподалёку от шлюза стояла громадная установка, предназначенная для заделывания дыр в броне. Опуская гладиус на стальные плиты, Николай негромко сказал:

— Кес, попроси всех хойниро собраться через час в зале. Нам нужно с вами кое о чём поговорить.

Как всегда Николай последним покинул борт своего гладиуса, но никто из членов его экипажа не бросился в раздевалку. На всё это с насмешливой улыбкой смотрел граф эс-Маллеус. Его уже известили о находках в космосе, как и о том, что Бешенный Ник ради этого не пожалел даже брони «Очка». Когда Николай сошел с эскалатора, он небрежно козырнул ему и сказал:

— Ник, ты просто какой-то тиран, а не командир. Неужели тебе в каждый след нужно брать с собой десант? Это же был самый обычный полёт, а не рейд в тыл врага.

— Не скажи, Такит. — Задумчиво ответил Николай — Если бы «Очко» было чуть-чуть пошустрее, то у нас была реальная возможность взять на абордаж «Грязный крейсер», который, явно, подобрал команду клыка, сбежавшего с поля боя. Нам не хватило каких-то трёх минут, чтобы получить более чёткую картинку. Ну, ладно, у нас и без того есть для тебя целая куча гостинцев. Думаю, что теперь ты точно сможешь дать гладиусам под задницу такого пинка, что мы станем не только догонять, но и обгонять энергонов. Дерзайте, граф, вас ждут великие дела!

У графа от такого сообщения даже челюсть отвисла. Такит эс-Маллеус был не просто аристократом, которому с детства нравилось возиться с железками, он был к тому же ещё и учёным, талантливым изобретателем, влюблённым в космические корабли. Особенно боевые, которые смогли бы буквально во всём превзойти корабли энергонов. Хитро подмигнув графу, Николай насвистывая направился в раздевалку, хотя настроение у него было отнюдь не такое уж и весёлое. Проделки Августа Конде и его дяди беспокоили его всё больше и больше, а то, что «Грязный крейсер» использовался в качестве корабля прикрытия для операций энергонов, нападавших на военные базы космофлота Содружества. В том, что «Грязный крейсер» подобрал экипаж клыка, руководившего атакой, он не сомневался и лишь сожалел о том, что действительно не взял его на абордаж, хотя и понимал, что и принц, и его пассажиры сбежали бы с крейсера со всеми уликами, а ему потом пришлось бы искать оправдание своим действиям.

Через час, приняв душ и наспех перекусив, Николай вместе с Кинг-Конгом, Ролло, Лиу, Мартисом и его новым помощником Ульмом Тарнисом направился в тот зал, в котором обычно собирались хойниро. Хойн на линкоре в свободное от вахт время можно было встретить где угодно. Космолётчики часто приглашали их к себе в гости, а, уж, там где на линкоре находились места для развлечений, без них не обходился ни один вечер, но всё же куда чаще хойниро собирались в своём собственном зале отдыха и собраний, который стиланцы изготовили в полном соответствии не только с их вкусами, но и физиологическими особенностями. Поэтому в нём было на шесть градусов теплее, чем в остальных помещениях линкора, а воздух гораздо суше.

Этот внушительного размера отсек с круглой ареной посередине, окруженной холмиками-лежанками с лунками и мебелью, похожей на причудливые валуны, похожие на раковины, даже покрытие пола имел не такое, как везде. Хойниро, ноги которых прочно стояли на любой поверхности, все же более всего любили ходить по плотному песку. Именно таким пластиком, похожим на песок и даже слегка пружинящим под ногами, был покрыт пол в зале, залитом ярким светом. Обстановку в зале можно было бы назвать унылой и скудной, но её разнообразили росписи на стенах, изображавшие оазис в пустыне, а также большие кашпо с пышными, яркими цветами, среди которых имелись даже земные розы. Ну, и, естественно, возле каждой лежанки в виде холмика стояли большие вазы, на которых лежали огромные астраханские арбузы и чарджуйские дыни. Первые поставлялись со Звёздной Руси, а вторые со Звёздной Мекки.

Далеко не на каждой из тех планет, где обитали хойниро, для них имелись такие райские условия и поэтому в этом зале всегда находилось несколько хойн со своими мужьями или без них. Разумеется, кроме тех случаев, когда раздавался сигнал тревоги. Тогда все хойниро мигом занимали свои места в гладиусах и серебряных молниях, причём делали это первыми. Тому способствовало то, что в новые боевые рубки они влетали даже не облачившись в дурит, так как считали их без того абсолютно безопасными. Только те хойниро, которые несли в тот момент вахту, поднимались на борт гладиусов в дуритовых боекостюмах, ну, и ещё хойниро находившиеся в подвахте. В тот момент, когда Николай со своими коллегами вошел в зал, примерно половина хойн была облачена в дурит, а остальные в мундиры. Хойниро построились семьями в одной половине зала, напротив широкого шлюза и как только хомо вошли в него, то первым делом сделали вежливое приседание, которое земляне называли книксеном, после чего Николай с центра арены поприветствовал их:

— Фриледи, фримены, доброго вам здравия. Извините, что оторвал вас от дел, но у меня есть к вам очень серьёзный разговор, который я хочу начать с драки. С настоящей, серьёзной драки, для которой мне требуется самый ловкий и умелый в рукопашном бою хойн. — Повернувшись к полковнику Соловьёву, Николай призвал его на помощь — Димыч, доложи, кто из этих парней лучший из твоих учеников?

Кинг-Конг не моргнув глазом ответил:

— Дронел Фератииш, командир.

Правый муж хойны Фератииш из Великой Зелёной Семьи тотчас выбежал на арену. Он был чуть ли не на треть крупнее любого другого хойна и имел к тому же очень широкую головогрудь с мощными руками. Уже только поэтому Дронел был самым сильным из хойнов, но помимо этого он был ещё и очень отважным парнем. Самым удивительным из всех событий, произошедших на «Оффенсио» за последнее время, Дядюшка Сальве считал то, что хомо взялся за такое безнадёжное дело, как обучение хойниро искусству поединка и превзошел в этом деле так, что даже самый опытные из его космодесантников схватились за голову. Чтобы остановить хойна или хойну, которые прошли хотя бы начальный курс обучения под руководством Кинг-Конга, идущих врукопашную на врага, смогла бы только добрая дюжина хорошо обученных космодесантников-пэппи, да, и то не факт, что у них из этого что-то выйдет. Сразиться же с хойной, которая идёт в бой вместе со своими мужьями, было делом совершенно бесперспективным даже для целого взвода космодесанта.

Кинг-Конг, который наблюдал за хойниро уже не один год начиная с того времени, когда сажал картошку на Карадоне и разводил на картофельных кустах колорадских жуков, давно уже положил на них глаз. Ещё тогда ему приходилось частенько гонять на полях молодых хойнов, стремившихся во что бы то ни стало угостить своих возлюбленных этим лакомством вместе с пучком картофельной ботвы. Там-то он и понял, что самой природой был создан идеальный боец для рукопашной схватки и стал разрабатывать специальный боевой комплекс. Ему быстро удалось убедить молодых хойнов, что своей исключительной ловкостью и стремительностью они смогут намного быстрее завоевать все четыре сердца пучеглазой красавицы, нежели воровством картофельной ботвы с общественных полей. Для этого он придумал несколько игр, в которых молодые хойны могли предстать перед своими избранницами в самом лучшем виде, взяв за основу регби, американский футбол, баскетбол и даже хоккей, вот только на поле выходили не две команды, а по три, четыре дюжины двоек, в которых один хойн мечтал стать правым мужем какой-нибудь красотки, а второй левым.

В дальнейшем, уже на Стилане, в Астроурбисе, полковник Соловьёв продолжил это дело и в конечном итоге создал там первую школу боевых единоборств хойниро. Быстрые, резкие, невероятно сильные и мужественные хойниро обоего пола сразу же поняли, чего хочет от них сенсей и в итоге командование космофлота Республики Стилан было вынуждено признать, что хомо и гумми в бою против них просто нечего ловить, кроме тумаков. Поняли это и хойниро, которые стали создавать такие школы во всех мирах, свободных от чёрного и серого паучья. Ну, а теперь, когда на арену чёртом вылетел Дронел, затянутый в дурит, Кинг-Конг тоже понял, почему командир попросил его остаться в дурите. Понял и хмурым голосом поинтересовался:

— Мудрец, тебе больше делать нечего, как заставлять нас драться в полную силу? Дронел, конечно, один из самых лучших бойцов среди всех хойниро, если не просто самый лучший, но ведь и я не пальцем сделан, так что в госпиталь мы угодим оба.

Николай поднял руку и громко сказал:

— Фриледи, фримены. Сегодня вы увидите не совсем обычный поединок. Дронелу Фератииш я приказываю броситься на его учителя с такой яростью, словно он не он, а монстр, только что убивший прямо на его глазах фриледи Фератииш и Мелвера, которых мы все так любим. — Шагнув к хойну и пристально посмотрев ему в глаза он добавил — Ты понял меня, Дронн? Ты должен видеть в Димыче чудовище, своего самого лютого врага, а не лучшего друга и учителя. Так надо, парень, иначе мне не удастся расшевелить ваши мозги. — Все хойниро неодобрительно загудели, но Николай поднял руку и крикнул — Тихо, тихо, уважаемые! Никакого кровопролития здесь не произойдёт. — Повернувшись к полковнику Соловьёву, он приказал — Кинг-Конг, как только я подам знак, ты остановишь Дронела точно так же, как ты когда-то остановил того полосатого сторожа в Эр-Рияде. Понял?

Сумрачное лицо полковника Соловьёва просветлело и озарилось широченной улыбкой. Он закивал головой и сказал:

— Понял, командир, но после этого ты должен всё…

— Работаем, Кинг-Конг! Работаем в полную силу! — Громко крикнул Николай и вместе со своими друзьями быстро покинул арену, командуя на ходу — Парни, разошлись и по счёту три бросились в атаку, словно дикие звери! Раз, два, три!

По счёту три, однако, в атаку бросился один только Дронел, а Кинг-Конг вместо этого выставил руки перед собой и с какой-то странной улыбкой на лице уставился на хойна, подавшись вперёд. Атака Дронела захлебнулась на полушаге. Все четыре руки этого могучего хойна, раскинутые в боевом замахе, безвольно опустились и он какой-то неуверенной походкой довольно быстро подошел к своему противнику и буквально рухнул перед ним, встав на все колени. Кинг-Конг прижал хойна к своей широченной груди и принялся поглаживать его, приговаривая:

— Я твой друг, Дронни. Ничего не бойся. Поспи немного, парень, ты очень устал. — Повернувшись к обалдевшей от такого зрелища жене Дронела и её левому мужу он сказал — Фери, Мел, заберите Дрона и положите его на кушетку, ему нужно поспать несколько минут, после чего он проснётся, как ни в чём не бывало. Я не желал ему вреда и потому ничего страшного с ним не случилось. Он просто уснул и не более того.

— Вот-вот, фриледи и фримены! — Воскликнул Николай, вытаскивая на арену небольшой столик, на который он сел, как на табурет — Если бы Кинг-Конг хотел причинить вред Дронелу, то я даже не представляю себе, что с ним было бы. Когда-то мы называли то, что он сейчас продемонстрировал, взглядом Каа, ребята, но в исполнении полковника Соловьёва это приём психологического воздействия практически никогда не действовал на хомо. Зато, как вы все убедились, он отлично действует против хойниро, а также против гумми. Здесь среди нас есть только одна гумми, Лиу Маршад-сью, но я бы не хотел, чтобы Кинг-Конг испытывал на ней этот приём. Она всё-таки фриледи.

Лиу, вытаскивая на арену, которая обычно использовалась хойниро, как танцпол, второй столик, сказала:

— Да, уж, это точно. Когда Жорж проделывает такое со мной в постели, это мне даже нравится, но я никогда ему не прощу такого трюка в поединке. Хотя, честно говоря, после всего, что было между нами, я не смогу уже драться с ним, как прежде.

Николай выслушав эти признания с улыбкой, продолжил:

— Всё это я показал вам только для того, друзья мои, чтобы показать вам ещё одну способность некоторых хомо с Земли. К счастью таких монстров, как Димыч, очень мало. Я во всяком случае второго точно такого же ещё не встречал, хотя и слышал, что такие на свете бывают. Наш Кинг-Конг обладает способностью усмирить любое дикое животное, даже самое свирепое, в момент атаки. Как это у него получается не знает никто, но как вы видели, он чуть ли не мгновенно остановил Дронела, хотя тот и бросился в атаку. Ни о чём подобном в Содружестве но хомо, ни гумми даже не слышали. Ладно, всё это одна только риторика, а теперь давайте поговорим о деле. Здесь находится один парень, его довольно давно упекли за решетку обвинив в преступлении, которого он, на мой взгляд, не совершал. Его как, мне кажется, просто приручили, если так можно выразиться и это было не гипнотическое воздействие. Гипнозом владеют не только в мирах хомо и гумми, но и в мирах хойниро, но то, что продемонстрировал сейчас Димыч, это не гипноз. Почему, да, уже только потому, что после гипноза человек ничего не помнит. В общем шел, споткнулся, упал, очнулся — гипс. Когда Дронел проснётся, он обязательно вспомнит всё, что с ним сделал Димыч, а поскольку мой друг не хотел причинить ему никакого вреда, то и его воспоминания не будут мучительными. Не были они мучительными и для Сиротки Улли, когда тот выпустил из камеры Тассию Герас, ведь та просто влюбила его в себя по уши и даже переспала с ним для вящей убедительности. Вот давайте и зададимся вопросом, как она могла это сделать? Я специально запросил информацию по теме гипноза и психологического подчинения, то есть зомбирования, что не является одним и тем же и вот что выяснилось. Оказывается, техникой зомбирования на Рианоне пользуются всего каких-то триста лет, используя для этого специальные наркотики в комплексе с нейролингвистическим программированием. Дело это долгое и довольно муторное. На то, чтобы подчинить себе человека полностью, требуется не менее двух месяцев, да, и то не факт, что всё пройдёт гладко. К тому же зомбирование не действует на хойниро, у которых чертовски крепкая психика, но, как вы это только что, это далеко не так. Вот я и задаюсь вопросом, уважаемые фриледи и фримены, чем отличаются между собой хойниро кроме того, что ваши народы называются Великими Семьями того или иного цвета? Почему Великая Чёрная и Великая Серая Семьи никогда не роднятся с остальными хойниро и почему вы с ними такие разные?

Николаю немедленно ответила Кесашью, сказав:

— Ник, всё очень просто. Мы с ними не являемся близкими родственниками. Мы просто похожи внешне и не более того. Они родом с одной планеты нашей родной галактики, а мы с другой, расположенной чуть ли не на противоположной стороне. Предания говорят, что это чёрные и серые хойниро, которые сами проложили дорогу к звёздам, расселили нас на нескольких десятках планет тогда, когда мы были ещё дикарями и это они дали нам шамму, чтобы мы не ели своих мужей. Так что мы с ними отличаемся даже физиологически, хотя внешне и очень похожи.

— Всё правильно, Кес. — Кивнув головой согласился с ней Николай — Хотя, честно говоря, внешние различия у вас тоже имеются. Взять хотя бы то, что чёрные и серые хойниро не имеют бороды. Куда глубже ваши психологические различия, мои дорогие. Намного глубже, чем вы себе это представляете. Когда-то на борту «Эксплараториуса» у меня имелась возможность немного пообщаться с серыми. Во время нашей же первой встречи я малость переусердствовал, наезжая им на психику, когда рассказывал о том, какой я великий боец. В общем брал их на понт. Так вот, перепугались они все не на шутку и не просто перепугались, а были близки к панике. Теперь приведу вам второй пример. Когда я впервые прибыл на «Оффенсио», то был вынужден соответствовать той легенде, по которой тогда жил и работал. Кое в чём это создавало мне трудности, но в одном я был уверен на все сто процентов, в том, что мне удастся найти общий язык с хойниро, чтобы научиться летать лучше всех. Почему? Ну, хотя бы потому, что сам держал когда-то дома здоровенного паука-птицееда и мне нравилось с ним возиться, хотя это и не котёнок. Когда я впервые пришел к Кесашью, Джелу и Кроу, то обратился к ним с неподдельным, самым искренним почтением, чем и понравился им. В дальнейшем мы очень подружились, но начало нашей дружбе было положено в первый же день и произошло это только потому, что в нас, землянах, всё же есть нечто такое, чем мы можем заставить хойниро уважать себя. По-моему, в этом есть что-то от взгляда Каа, о котором я говорил и который вам продемонстрировал только что Кинг-Конг. К чему я об этом вам говорю, друзья мои? А вот к чему. Мне кажется, что чёрные и серые хойниро не враги нам. — В зале тотчас раздались громкие, возмущённые возгласы и Николай крикнул — Тихо! Расшумелись тут, как школьники! Те, кого мы привыкли называть энергонами, просто подчинили их себе, превратили в своих рабов, в послушный инструмент своей дьявольской межгалактической политики. Если я прав, то это объясняет очень многое. По всей видимости этих энергонов не так уж и много, раз они не подчинили себе всех остальных хойниро. Ну, а вдобавок к этому вы скорее всего психически более устойчивы. Всё остальное полностью укладывается в рамки моих собственных представлений о таком предмете, как тираническое правление, причём тиран всё время стоял над ареной и манипулировал своими марионетками, — чёрными и серыми хойниро. С какой целью, гадать особенно не нужно. Этот тиран намерен покорить себе ещё и нашу галактику, но силёнок на это у него не хватает. Первоначально энергоны скорее всего хотели покорить хомо и гумми вашими руками, но не рассчитали своих сил. В Содружестве оказалось гораздо больше народа, чем они думали. Поэтому они и навязали Содружеству эту странную войну, которая нужна была им только для одного, не дать космофлоту Содружества вторгнуться в галактику Проксима и разгромить их. Заставляя нас строить огромные боевые астероиды для обороны планет, а также военные базы, оснащая все миры Содружества множеством транс-телепортов, они просто заставляют нас топтаться на месте, выигрывают время, нужное им для создания огромной армии. Некоторое время назад я думал, что против нас сражаются роботы, а теперь уверен в том, что зубцами управляют малолетние пацаны, которые никогда не знали материнской ласки и отцовской заботы. Те гумми из галактики Проксима, которых мы зовём энергонами, превратили миллионы хойн в машины для откладывания яиц, которые потом помещаются в инкубаторы. Энергоны растят их детвору в приютах-тюрьмах и готовят из них пилотов-техноэмпи, присваивая им цвета в зависимости от возраста. Полагаю, что до совершеннолетия из них мало кто доживает, но те, которые стали золотыми, превратились за эти годы в безжалостных убийц. Вот такая печальная картина получается.

Хойниро в ужасе вскинули вверх руки и молчали, пораженные этими словами, пока Кесашью не крикнула:

— Мерзкие, жестокие твари! Как они посмели сделать это? Нам нужно лететь в Проксиму и напасть на их планеты!

Николай встал и сказал подняв руку:

— Тихо, Кес, успокойся. Сначала я хотел бы узнать, не посещала ли миры хойниро вот эта женщина? — Рядом с ним появилось голографическое изображение высокой, статной красавицы с черными, коротко стриженными волосами и жгуче-карими, почти чёрными глазами, одетой в самый обычный космокомбинезон гражданского фасона — Это та самая Тассия Герас и она не хомо и не гумми из нашей галактики. Она энергон. Такие гумми время от времени появляются на Крейде, но и там они выдают себя за всякую мелкую сошку, чуть ли не подсобных рабочих.

Хойниро, вскочив на ноги, озабоченно зашумели и подобрались поближе. Однако, никто из них никогда не видел таких гумми и даже не слышали, чтобы хотя бы похожие на Тассию Герас гумми посещали их миры, а на «Оффенсио» собрались хойниро из семи миров. Хойниро, немного пошумев, вернулись на свои холмики и Мартис озабоченным тоном поинтересовался:

— Ник, что ты собираешься предпринять? Мы летим на Крейду и штурмом берём её?

Николай отрицательно помотал головой и ответил:

— Нет. Мы продолжим полёт, как ни в чём не бывало, и вместо этого будем ждать к себе в гости Тассию Герас или кого-то из её подружек. Я сегодня же побеспокоюсь о том, чтобы ей было вовремя выслано соответствующее приглашение. Так, фриледи и фримены, а теперь прошу отнестись к моим словам очень внимательно. Думаю, что уже очень скоро «Очко» отправится с визитом туда, где находится главная база энергонов в нашей галактике. Для этого мне понадобится ваша помощь. Вы замените в моём экипаже всех рианонцев, но перед тем, как дядя Жора отберёт самых лучших, всем вам придётся научиться держать взгляд Каа. Надеюсь, что он умеет играть в гляделки не хуже энергонов. Не хочу тем самым сказать, что я не доверяю рианонцам, но мы отправимся в такой рейд, из которого скорее всего никто не вернётся живым и они могут нас подвести по той же самой причине, по которой космос-командор Тарнис загремел под суд военного трибунала. Полковник Соловьёв умеет так глянуть на хойниро и любого гумми, что у того оружие само выпадет из рук, но с хомо у него этот номер не проходит, а потому он не сможет подготовить наших боевых товарищей к такому испытанию. Думаю, что они смогут понять меня и простят за такое решение.

Граф эс-Урсус вскочил на ноги и воскликнул:

— Ник, ты собираешься взорвать их главную базу?

— Нет, конечно, Мартис. — До ужаса спокойным голосом сказал Николай — Я собираюсь просто ввязаться бой с энергонами и между делом найти тот межгалактический транс-телепорт, которым они пользуются, чтобы добраться до их метрополии и взорвать её к чёртовой матери. Думаю, что после этого вы сможете закончить войну, которую развязали энергоны.

Глава 13. Операция «Тассия Герас»

На этот раз очередное совещание в кабинете у Дядюшки Сальве проходило в расширенном составе и к ним троим присоединились Храмм Регнер и Ролло Шутер. С невозмутимым видом выслушав доклад Николая, начальник Управления С спросил его так, словно речь шла о каких-то пустяках:

— Что тебе для этого понадобится?

Николай принялся беспечного объяснять, загибая пальцы:

— Во-первых, новый гладиус несколько большего размера с таким трюмом, в который смогли бы поместиться хотя бы две самые большие кобальтовые бомбы. Во-вторых, на него нужно установить большой пассажирский транс-телепорт с мощным реактором, таким, который позволит перебросить на их базу всех наших хойниро и все серебряные молнии. Они, возможно, пригодятся. Ну, и, в-третьих, нам понадобится самое мощное ручное оружие, поскольку скорее всего драка будет очень серьёзной. Когда ты поставишь мне всё это, Храмми, нужно будет очень аккуратно слить принцу Конде-старшему информацию о том, что знаменитая тэ-сыворотка сделана из моей крови. Естественно, вместе с технологией её производства. Эта часть информации, кстати, должна быть ложной, но очень правдоподобной. После этого мы продолжим заниматься рутинной работой и будем ждать в гости Тассию Герас или как там её зовут на самом деле, а может это будет не она, а какая-то другая баба. В любом случае энергоны обязательно заинтересуются тем, как можно в три дня самым существенным образом повысить боевые качества своих пилотов-техноэмпи, ну, а такой пустяк, как достаточно серьёзная причина, по которой я должен буду обязательно помочь чем-либо императору или Империи, принц Конде найдёт довольно быстро. — Повернувшись к командиру линкора, Николай отвесил ему кивок и добавил — Мой адмирал, вас во время встречи с энергонами заменит землянин, который будет загримирован Гамлетом так, что сможет провести кого угодно. Всех тех офицеров «Оффенсио», которые будут с ними общаться, тоже. Поверьте, это необходимо сделать во имя безопасности Империи.

— Понимаю, адмирал Сильвер. — Спокойным голосом ответил ему командир линкора и сказал — Теперь мне понятно, почему с Тиберием произошли такие перемены. Похоже, что они также обработали всех Конде начиная с Лакуса. Печально, когда-то он был очень хорошим молодым человеком, мечтавшим о великих открытиях. Надеюсь, что против этого будет найдено какое-то противоядие. — Посмотрев на Храмма Регнера он спросил — Адмирал, вы сможете обеспечить Ника всем необходимым?

Космос-адмирал Регнер кивнул головой и ответил:

— Дядюшка Сальве, на то и нужен Папочка Храмми, чтобы обеспечивать своих ребят всем необходимым. — После чего поинтересовался — Ник, ответь мне, почему ты не хочешь провести широкомасштабную армейскую операцию?

Космос-адмирал эс-Аггер немедленно оживился:

— Да, Никки, почему бы не поручить всё космофлоту? Тебе будет достаточно просто передать нам координаты их базы.

Николай отрицательно помотал головой и сказал:

— Из этого ничего не выйдет, господа. Они давно уже готовы к штурму и после того, как бросят в бой против космофлота своих янычаров, просто взорвут базу. Наверняка у них в галактике есть ещё несколько таких же баз и после небольшой пробуксовки их машина продолжит своё движение. Тут нужен внезапный удар и стремительный рейд на их главную планету. Если взорвать её, то дальнейшие боевые действия будут проходить уже под диктовку космофлота Содружества. Правда, ему придётся добираться до Проксимы лет пять, не меньше. Зато после гибели метрополии колонии уже не смогут сопротивляться и даже небольшой экспедиционный корпус, посаженный на линкоры, сможет разгромить остатки войск энергонов. К тому же если они не смогут раз за разом обрабатывать мозги своих янычаров, те рано или поздно поднимут мятеж против своих командиров. Об этом прямо говорит хотя бы то, что после шести месяцев отсидки Ульм Тарнис уже не боготворил Тассию, вот только его почему-то никто не захотел выслушать. Поэтому вам нечего возразить, господа адмиралы, а раз так, то успокойтесь и дайте нам сделать всё так, как надо.

— Но почему именно ты обязательно должен тащить эти чёртовы бомбы на метрополию, Ник? — Возмущённо воскликнул Храмм Регнер — Почему этого не можем сделать я или Ролло?

— Потому, что вы этого просто не сможете сделать после первой же встречи с Тассией Герас, Храмми. — Ответил Николай и с улыбкой пояснил — Лиу тоже рвётся в бой. Хочет влететь в мир энергонов верхом на кобальтовой бомбе, только кто же ей это позволит сделать. Нет, господа, это задача группы «Земля-21» и добровольцев-хойниро. Ну, а что касается меня, то это даже не обсуждается, ведь не Прапора же мне посылать на верную смерть. Мы с полковником Соловьёвым пойдём и сами всё сделаем, а вообще-то не спешите хоронить Мудреца, я ведь сказал вам о самом крайнем случае. Мне совершенно не улыбается помереть на этой войне, ребята, а потому я обязательно что-нибудь придумаю, но только находясь там и действуя по обстановке, а не сидя в этом кабинете. Как говаривал когда-то мой отец, война план покажет. Храмми, ты мне лучше вот что скажи, когда твои корабелы построят нам новый гладиус для этой операции?

Храмм Регнер пожал плечами и ответил:

— Думаю, что месяца за три они точно управятся, Ник, но вот бомбы, причём не кобальтовые, а аннигиляционные, для тебя уже готовы. Целых восемь штук. Кстати, они не такие уж и большие получились. С тебя длиной, только потолще.

Николай мысленно прикинул возможности гладиуса и сказал, одобрительно кивнув головой:

— Отлично. Тогда можно поступить проще, пусть твои корабелы просто приделают к гладиусу транс-телепорт и реактор, а вооруженцы склепают мне ещё двадцать четыре ракеты и поставят на молнии специальные подвески для них. Тогда мы сможем хорошенько почудить в тылу врага.

Четыре месяца спустя на борт линкора «Оффенсио» пожаловали гости. Герцог Фастидиозус собственной персоной, а вместе с ним принц Август Конде с обворожительной жгучей брюнеткой под руку и тремя рослыми, брюнетистыми типами. Этому предшествовала почти целая неделя переговоров по мгновенной связи, в ходе которых Дядюшка Сальве, действуя под диктовку консультантов, сначала отказался наотрез принять своего старого приятеля, ссылаясь на его собственный приказ, но потом всё же поддался на уговоры. Космос-адмирал поначалу даже забеспокоился, решив, что после жесткого отказа начальник генерального штаба, обидевшись, больше не свяжется с ним и затея Николая провалится, но герцог проявил просто поразительную настойчивость, чуть большую даже, чем неуступчивость командира линкора «Оффенсио». В конце концов он дал себя уговорить.

Всё это время целый отряд психологов, имперских и республиканских, анализировали буквально каждое слово и каждый жест герцога Фастидиозуса и все они пришли к выводу, что тот, явно, не в себе, а точнее попросту находится под чужим влиянием. Зомбировать столь высокопоставленного адмирала Империи было делом совершенно нереальным и потому все решили, что того обработали энергоны. Однако, собранные разведданные говорили о том, что герцог Фастидиозус встречался с черноволосой красоткой, которую притащили с собой Лакус со своим племянничком, всего один единственный раз, из чего следовали весьма печальные выводы. К приёму гостей на линкоре были готовы уже давно и потому Дядюшка Сальве, наконец, со скрипом дал своё согласие на их прибытие.

Гости прибыли на линкор тихо и не из стен генерального штаба, а из дворца Лакуса Конде. Их встречали без помпы, но красавица, одетая в длинное, вечернее платье синего цвета с глубоким декольте и трое её сопровождающих, облачённых в парадные мундиры офицеров имперского космофлота, остались вполне довольны, поскольку глаза всех офицеров «Оффенсио», на которых ей удалось взглянуть, тотчас загорались от восторга. Точно так же повёл себя и князь эс-Аггер, когда гости вошли в его кабинет. Он усадил их за стол и принялся так распинаться в любезностях, что настоящий Дядюшка Сальве, наблюдавший за тем, что происходило в его кабинете, забеспокоился и встревоженным шепотом спросил генерала Леонтьева:

— Борис, вы уверенны, что с вашим коллегой ничего не случилось? По-моему он тоже попал под чары этой ведьмы.

Вместо генерала своему командиру ответил Николай:

— Успокойтесь, Сальве, полковник Васильев уже трижды подавал нам условный знак. Он просто прикалывается, но в одном я точно уверен, Семёныч, дай ему волю, уже поставил бы эту красотку раком. Ох, уж, мне эти гипнотизёры с погонами.

Генерал Леонтьев громко захохотал и воскликнул:

— Это точно! Семёныч ни одной юбки не пропустит! — После чего облегчённо вздохнул и добавил — Ничего у этих ребят не получится, Сальве, а ты Мудрец, зря кочевряжишься. Тебе нужно было взять с собой хотя бы парочку наших экстарсенсов. Ты им зря не доверяешь. Они и не такие чудеса творить могут. В бою кое-кому из них тоже цены нет.

Николай недовольно поморщился и ответил:

— Борис Петрович, мы же с тобой это уже обговорили. Твои парни хороши только тогда, когда речь идёт о тихой и неспешной работе, а это точно не про нас сказано и не про операцию «Тассия Герас». Мы ведь работаем тихо только тогда, когда прячемся, а там, куда нас уже очень скоро позовут, нам всем будет не до игры в прятки. Там сразу же такие дела закрутятся, что только успевай поворачиваться и твоим экстрасенсам просто некогда будет применять свои чудесные способности.

Тем временем графиня эс-Верберантия уже успела охмурить лже-князя эс-Аггера и тот приказал командору Сильверу срочно явиться в его кабинет. Николай торопливо встал, но генерал Леонтьев остановил его властным жестом и рыкнул:

— Сидеть! Не торопись, разведка. Значит так, Николай, когда войдёшь, сосредоточься, думай о чём-либо очень важном для тебя, например о Нине или о дочери. В конце концов о своих дурацких гонках, чёрт тебя побери. Да, пошире улыбайся, но не дружелюбно, а просто скаль зубы и смотри на эту ведьму с прищуром и вот ещё что, дыши ровно и при этом напрягай и расслабляй пресс. Помнишь, что такое нижнее дыхание? И самое главное, ни в коем случае не подавай руки никому из этой четвёрки, а ещё лучше надень вот эти перчатки. Через руку, парень, я тебе какой угодно приказ пошлю в сознание. Если почувствуешь, что тебе что-то подступает к горлу или на лбу выступает испарина, сразу же повышай голос. Говори о чём угодно, только не молчи, не дай себя подавить. Вряд ли они используют какие-то особые методики. Всё, что я здесь видел, можно отнести только к их природным способностям, а на них далеко не уедешь, тут ещё нужна наука и годы тренировок. Не знаю, поможет тебе это или нет, но судя по всему эти энергоны существа очень заносчивые и спесивые, а потому у них до чёрта всяких комплексов. Полагаю, что эта красотка первым делом постарается затащить тебя в койку, майор, вот тут-то у тебя и появится шанс её хорошенько отпрессовать. Подави её, растопчи, оттрахай так, чтобы она выла от страсти. Потом, когда тебе придётся её додавливать и устанавливать момент истины, так вы это называете, это тебе очень пригодится. Сломаешь её, добьёшься успеха. Сломаешься сам, погубишь и себя, и своих ребят, да, и нас всех тоже. Ну, а теперь иди, разведка, с Богом.

Николай молча кивнул головой, натянул на руки чёрные лайковые перчатки и вышел из небольшого отсека с дюжиной мониторов наблюдения, находящегося в ходовой рубке этажом ниже адмиральского отсека. Через три минуты, поднявшись на лифте, он прошел через приёмную, в которой вместо настоящих сидели лже-адъютанты, по-хозяйски вошел в кабинет и, не глядя на гостей, прошествовал прямо к командиру линкора и встал рядом с ним чуть наклонившись. Только тогда он скользнул взглядом по визитёрам и спросил вполголоса:

— Вызывали, мой адмирал?

Полковник Васильев, пожиравший взглядом графиню со зловещей фамилией, встрепенулся и суетливо ответил:

— Да, да, командор. — Сделав рукой условный жест, он указал ему на стул, стоящий напротив гостей, севших по одну сторону длинного стола, приставленного к его рабочему столу, и принялся не спеша объяснять — Ник, эти господа прибыли на «Оффенсио» не с официальным, а с частным визитом. Им нужна от тебя какая-то помощь, а поскольку об этом просит Бревис, мой давний друг, то и я прошу тебя отнестись к просьбе графини Филиолы с пониманием и помочь ей добраться до какого-то астероида. Ну, об этом она тебе сейчас сама всё расскажет.

Николай сел на указанное ему место, зловеще оскалился, глядя на Августа Конде, потом прожег взглядом всех остальных гостей Дядюшки Сальве и чуть ли не прорычал, подавшись вперёд, довольно зловещим тоном:

— Не знаю, как на счёт графини, мой адмирал, а вот принца Августа я с огромным удовольствием свёз бы куда-нибудь. Желательно на кладбище. — После чего проворчал — Дядюшка Сальве, я призовой пилот «Оффенсио» и не нанимался быть извозчиком.

Принц от его слов покраснел, зато герцог Фастидиозус, которому, явно, было душно в этом кабинете, наоборот, слегка побледнел и стал озабоченно вертеть головой. Лже-адмирал тотчас заметил это и громко воскликнул:

— Бревис, старина, тебе что, дурно? Сейчас я вызову врача и он тебя немедленно осмотрит. Ты весь бледный.

Шлюз кабинета распахнулся и в него тотчас влетело трое адъютантов, а с ними генерал Леонтьев, изображающий из себя врача, которые мигом уволокли герцога, которому и в самом деле сделалось дурно из-за дружеского рукопожатия со старым другом, под ногтем руки которого была спрятана крохотная ампула с сильнейшим наркотиком. Как только створки шлюза сомкнулись и космос-адмирал вместе со своим призовым пилотом заняли места за столом, командир линкора непререкаемым тоном сказал:

— Ник, это не только просьба Бревиса, но и мой приказ. Графиня, объясните этому юноше, что от него требуется. Он обязательно поможет вам.

Николай скорчил высокомерную гримасу и обиженно хмыкнул, но, тем не менее, всё же повернулся лицом к графине и снова хищно оскалился и уставился на неё так, словно та была не красавицей с необычайно белой кожей, а Бабой Ягой. Графиню от его взгляда всю так и передёрнула, но она сдержалась, пару раз глубоко вздохнула и заговорила со странными вибрациями в голосе, чётко акцентируя каждое слово:

— Командор Сильвер, моя дочь в беде. Вы должны помочь мне. Она самое дорогое, что у меня есть. Умоляю вас, как отца имеющего дочь, командор.

При всём том, что Николай явственно чувствовал то напряжение, с которым говорила эта женщина, да, при этом ещё и видел, что при звуках её голоса принц Август буквально поплыл, сам он ничего такого, от чего можно было беспокоиться, не ощущал. Чтобы не затягивать этого балагана, он нетерпеливо взмахнул рукой и нарочито громко рассмеялся, после чего привстал, наклонился вперёд и чуть ли не крикнул:

— Ладно, дамочка! Мне всё ясно. Сколько?

Графиня испуганно вздрогнула и вытаращила на него глаза. Судорожно сглотнув, она пискнула слабым голосом:

— Сколько чего?

— Я спрашиваю, сколько вы заплатите мне и моим людям, мамаша, чтобы мы доставили вас куда вам надо и вытащили из какого-то дерьма вашу дочь? — Повернувшись к лже-адмиралу, он нахальным голосом пояснил — Дядюшка Сальве, раз уж эти господа находятся здесь с частным визитом, но вы, тем не менее, приказываете мне пойти им навстречу, то я хотел бы на этом хотя бы хорошо заработать. Сами понимаете, из-за этой экспедиции мне, возможно, придётся отказаться от одного, а может быть и двух выступлений в чемпионате, что грозит немалым штрафом, да, и премиальных я тоже обязательно лишусь.

Лбы, сопровождающие графиню, недоумённо переглянулись и только принц Конде злорадно оскалился, но всё же промолчал. Графиня эс-Верберантия быстро взяла себя в руки и вполне деловым тоном сказала:

— Командор Сильвер, я не испытываю стеснения в деньгах и заплачу вам столько, сколько вы скажете. Главное спасите мою дочь. Она находится сейчас на одном научном астероиде, с которым вот уже два месяца нет связи. Отсюда до него лететь почти три месяца. Сначала нам нужно будет добраться до звёздной системы Фумуса. На одной из планет этой звёздной системы находится автоматический маяк, который является ещё и космическим почтовым ящиком. Там мы получим точные координаты и уже оттуда полетим к нужному месту. Извините, но другого способа получить координаты астероида у меня нет и поэтому сначала мы должны добраться до Фумуса.

Николай ухмыльнулся и мысленно прикинул, как можно сократить этот путь, после чего проворчал недовольным тоном:

— Делать мне больше нечего, как болтаться полгода в космосе. — Графиня снова напряглась, но он её успокоил — Ладно, мамаша, разберёмся. До Фумуса мы сможем долететь и малость побыстрее, но это встанет вам в дополнительные расходы, а теперь объясните, что может ждать нас на астероиде? Нам что, придётся расстреливать в космосе боевые астероиды и сражаться с полчищами роботов или мы всё же обойдётся без этого? Дело в том, что я не люблю рисковать понапрасну и если уж приходится воевать, то предпочитаю делать это не в одиночку, а вместе со своим экипажем, что тоже будет вам стоить очень дорого. Пять миллионов кредитов вы заплатите за этот полёт мне и по полмиллиона каждому из моих ребят.

Похоже, что именно этого от него ждала графиня, раз она немедленно согласилась с требованиями Николая:

— Командор, вы можете взять с собой столько людей, сколько сочтёте нужным. Я заплачу столько, сколько вы требуете, лишь бы забрать свою дочь оттуда. К сожалению я ничего не знаю о том, как охраняется этот астероид, но я не думаю, что в той звёздной системе есть боевые астероиды с автоматическими пушками. Мне нужно от вас только одно, чтобы вы доставили нас туда, помогли мне найти и забрать оттуда дочь.

Отрицательно мотнув головой Николай сказал:

— Нет. Всех вас я забрать не смогу. На борту моего нового гладиуса и так будет не протолкнуться. Так что двоим вашим спутникам придётся остаться на «Оффенсио». Выбирайте, мамаша, кого вы возьмёте с собой и назначайте день старта, если вы, конечно, не намерены вылететь немедленно. Тогда дайте нам пару часов на сборы. Такой вариант вас устроит?

Графиня, посмотрев на Николая странным взглядом, негромко сказала своим спутникам:

— Барлам, Креш, вы останетесь с герцогом Фастидиозусом, а вы, Август, и ты Трелон, полетите со мной. — Кивнув Николаю, она проворковала нежным, многообещающим голоском — Командор, если это можно, то я хотела бы отправиться в путь уже через два часа. Надеюсь, на борту вашего корабля для меня найдётся отдельная каюта? Адмирал, распорядитесь отправить мой багаж на борт космического корабля командора Сильвера.

Николай поднял правую руку и выразительно помахал указательным пальцем почти у носа графини, громко сказав:

— Но-но, никаких багажей, мамаша. На бот «Очка» вы подниметесь, как и все, через душевую, после чего получите всё, что вам потребуется в космосе, включая дурит. Это боевой космический корабль, а не туристический лайнер. — Смилостивившись, он добавил — Правда, каюта вам будет предоставлена, как и вашим спутникам, но я заранее предупреждаю, на борту моего корабля тесно и вам негде будет там прогуливаться. Максимум, что я могу вам предоставить, это возможность размяться пару часов в нашем небольшом спортивном зале. Если вы не против, то я немедленно провожу вас и ваших спутников в ангар. Мы примем на борт контейнеры с провизией и немедленно стартуем.

Графиня была не против, хотя ей и не понравился такой грубый диктат. Даже не соизволив попрощаться с полковником-эстрасенсом, выдававшим себя за командира линкора, она встала и вышла из кабинета вслед за командором Сильвером. Адъютанты в приёмной тотчас вскочили на ноги и принялись пожирать её глазами, но их взгляды были слишком уж раздевающими и потому не понравились ей. Она даже невольно сделала рукой жест, словно была нагой купальщицей, выходящей из воды. Как только графиня вместе с нахальным командором и её спутниками телепортом отправилась в двадцать первый ангар, адъютанты влетели в кабинет и громко заржали, довольные собой. Затея энергонов подчинить себе ещё и командира линкора «Оффенсио» вместе с несколькими старшими офицерами, с треском провалилась. Дядюшка Сальве, посмотрев на веселящихся парней, спросил:

— Генерал, неужели ваши люди так ничего и не почувствовали? Признаться, лично я с трудом сдержался, когда эта ведьма заговорила. Хорошо, что вы вовремя выключили звук, а то я даже не представляю себе, что со мной бы было. Это действительно просто какие-то колдовские чары.

Генерал Леонтьев улыбнулся и ответил:

— Адмирал, мы быстро поставили бы вас на ноги. Полковник Васильев был полностью прав, небольшая доза элэсде действительно способна оказать очень сильное воздействие на рианонцев, попавших под колдовские чары, как вы изволили выразиться. Поверьте, Сальве, уже через пару часов ваш друг полностью придёт в себя, чего нельзя сказать в отношении тех рианонцев, которых эти выродки приручали в течении куда более долгого времени. Ну, с ними вам придётся разбираться уже совсем другими методами. Полагаю, что пара, тройка лет в каком-нибудь закрытом санатории и их приведёт в норму, после чего им придётся пройти ещё и курс реабилитации. Поверьте, очень многим из них будет трудно смириться с тем, что они совершали преступления не отдавая себе в этом отчёта. Поэтому, Сальве, не очень-то обольщайтесь на счёт этой ведьмы. Мудрец правильно делает, что ломает её через колено. Это враг, и враг очень опасный.

Дядюшке Сальве не очень-то понравился такой тон и он сердито рыкнул:

— Борис, не нужно меня уговаривать! Я и сам это прекрасно понимаю. Вы лучше скажите мне, хойниро смогут им противостоять? То, на что способен полковник Соловьёв, меня тоже приводит в ужас, но относительно него я хотя бы знаю, что он на нашей стороне. Его муштра поможет им выдержать взгляд Каа?

Генерал Леонтьев поморщился, как от сильной зубной боли, и недовольным голосом проворчал:

— Ох, уж, мне этот тибетский монашек. — Махнув рукой, он признался — Когда-то этот гад наотрез отказался работать в моём институте, хотя и согласился пойти служить в ФСБ. Не смотря на то, что Кинг-Конг и не практиковал кое-какие наши методики, адмирал, он очень сильно развил за эти годы свои собственные навыки и умения, которыми не захотел когда-то делиться с нами. Думаю, что после его психологических тренировок хойниро уже ничем не проймёшь. Зато они, как я вижу, смогут теперь обезоружить не только своих собственных собратьев, но и вообще кого угодно вплоть до роботов и автоматических пушек. Их в этом плане здорово выручают огромные круглые глаза и шевелящиеся жвала и бороды. Похоже, Жорка не зря приказал изготовить для хойниро те шлемы, которые полностью открывают верхнюю часть их головогруди. Да, уж, что монстр, то монстр, ничего не скажешь. Не человек, а просто чудовище какое-то. Сволочь, позавчера на тренировке так на меня зашипел, что я чуть было из штанов не выпрыгнул. Просто каким-то чудом смог удержать себя в руках и долбануть его на одной только энергетике.

Адмирал эс-Аггер покрутив головой пробормотал:

— Вы тоже хороши, Борис. Эти ваши молниеносные удары практически без замаха, одними пальцами, тоже представляют из себя что-то совершенно нечеловеческое, так что не нужно наводить здесь критику на полковника Соловьёва. Кстати, почему вы отказываетесь признать за ними их новые воинские звания?

Генерал Леонтьев приосанился и громогласно заявил:

— Да, потому, адмирал, что мне звание генерал-майора присвоили ещё тогда, когда Жорка был капитаном, а Колька и вовсе старшим лейтенантом. Это уже на Стилане они стали адмиралами, хотя на «Оффенсио» числятся всего лишь командорами. Поэтому они как были для меня один майором, а второй полковником, так ими и останутся. Так, Сальве, а теперь давайте посмотрим на то, что представляет из себя наша графиня-врагиня в голом виде. Она как раз вошла в душ.

Командир линкора перевёл изображения на самый большой из экранов и невольно залюбовался красотой обнаженного женского тела. Он даже стал чаще дышать от возбуждения в то время, как взгляд генерала Леонтьева оставался холодным и испытующим. Внимательно разглядывая красотку, стоящую под жиденькими струйками корабельного душа, генерал что-то записывал в свой блокнот. Через пару минут он сказал:

— Интересная девица, ничего не скажешь. Однако, Сальве, она не является человеком. Но она и не гуманоид. Скорее всего этот вид произошел от точно таких же приматов, какими были наши предки, но не идентичных. Похоже, что у энергонов или как там они себя называют, на два ребра больше. Между ними и хомо есть и другие различия, но уже не такие большие.

— Откуда вы это знаете, Борис? — Удивился адмирал — Ведь вы же психолог, а не хирург или терапевт.

Генерал Леонтьев рассмеялся и ответил:

— Я, к вашему сведению, много лет занимался антропологией, Сальве, а потому могу судить о таких вещах. Правда, в одном я с вами точно солидарен, эта бабёнка недурна собой.

Пока командир линкора «Оффенсио» и приданный ему специалист в области психологической защиты разглядывали купающуюся графиню, Николай командовал погрузкой провианта. По его приказу в ангар доставили три десятка больших контейнеров с флотскими пайками для людей и хойниро, а также несколько контейнеров с арбузами и дынями. Всё остальное уже находилось на борту его нового гладиуса, который отличался от прежнего тем, что был на треть выше него за счёт прямоугольного трюма с закруглёнными краями, из-за которого ему уже не были нужны посадочные колонны. Их заменяли убирающиеся широкие салазки. Из-за этого трюма с нижней плоскости гладиуса были сняты две орудийные башни, но своей огневой мощи он при этом не потерял, так как в это дополнение были вставлены шесть счетверённых батарей импульсных пушек.

Как и графиня со своим спутником принц Конде также был вынужден принять душ и переодеться в офицерский космокомбинезон без знаков различия, в котором он чувствовал себя несколько неуютно. Ещё больше его беспокоили снисходительные взгляды членов экипажа гладиуса, хотя по настоящему он обеспокоился только тогда, когда в ангар примчалась целая дюжина хойн со своими мужьями, которые тотчас поднялись на борт корабля. Вскоре из раздевалки вышла графиня, которая также чувствовала себя в космокомбинезоне, скрывающем все её прелести, не очень уверенно. Николай, смилостивившись, подал ей руку, жестом велел принцу и тому энергону, которого звали Трелоном, подняться на борт гладиуса и повёл графиню к эскалатору. Перчаток он снимать с рук всё же не стал, хотя и не верил ни единому слову генерала Леонтьева.

Экипаж «Очка» к этому времени уже занял свои места в кубриках и потому в довольно тесных стальных коридорах пассажиры так никого и не увидели. Принцу Августу и Трелону досталась на двоих крохотная каютка размером два с половиной на три метра, а графине каюта немного побольше. В обоих каютах уже были наготове противоперегрузочные кресла, но графиня заупрямилась и заявила, что хочет находиться во время старта в пилотской рубке. Николай, почесав в затылке, махнул рукой и повёл её к лифту. Из-за этого ему пришлось турнуть из кресла второго пилота Гамлета и усадить в него пассажирку. Гамлет, беззастенчива осмотрев графиню с головы до пят, хищно облизнул губы и не спеша удалился, оставив её наедине с Мудрецом и Кинг-Конгом, который также осматривал женщину оценивающе, но уже не с постельной точки зрения, а как опытный боец.

Николай не стал надевать тэу-шлем, но, тем не менее, усевшись в кресло, именно он, а не Тиу повёл «Очко» в линзе транс-телепорта. По пути к звёздной системе Фумус, расположенной в центральной области галактики, расстояние можно было сократить только одним единственным образом, отправившись сначала на Стигию, небольшую колонию Траграсса, населённую риноцероидами. На Стигии располагалась их военная база, но с того места, где стоял транс-телепорт, энергоны вряд ли смогут что-нибудь увидеть. Ну, а кроме того Тиу могла нарисовать на обзорном экране, через который пока что были видны одни только створки шлюза, всё что угодно. Как только кресла взяли их в свои объятья, Николай поднял «Очко» над палубой ангара и не убирая посадочных салазок стал плавно сдавать назад. Медленно развернув гладиус, он повёл его к линзе транс-телепорта, находящейся на корме. Их никто не провожал.

Графиня эс-Верберантия была очень удивлена, что вместо того, чтобы вылететь в космос из ангара, как это делают все нормальные люди, пилот нанятого ею космического корабля полетел к кормовому шлюзу, но вместо того, чтобы стартовать оттуда, посадил корабль в центре какого-то круга. Поняла она всё только тогда, когда увидела перед собой сначала пейзаж какого-то незнакомого мира, а через несколько секунд огромное скопище звёзд, какое можно было увидеть только в нескольких местах галактики. Пока она соображала, где именно оказался гладиус, Николай, получив целеуказание от Тиу через свой хитромудрый тэу-череп, врубил ходовые турбины на полную мощность и «Очко» помчалось со скоростью клыка, за которым гонятся злобные пилоты-техноэмпи с «Оффенсио». Графиня испуганно спросила:

— Командор Сильвер, как вы можете вести корабль глядя только на обзорный экран?

— По звёздам, милочка. — Ехидно ответил Николай — Талант ведь не пропьёшь. Правильно я говорю, Димыч?

Кинг-Конг угукнул довольным тоном и сказал, протягивая руку к тумбе, стоящей справа от его кресла:

— Это точно, командир. Ну, раз мы летим не воевать, а покататься, то может быть тяпнем на радостях грамм по сто пятьдесят чайку, командир? Ты как, не откажешься? Наши ребята недавно припёрли с Рианона три ящика отличного бренди. Это, конечно, не водка, но тоже можно пить.

Николай отозвался на предложение:

— Отлично, Димыч. Сто пятьдесят грамм нам никогда не повредят. Тем более, что начальство осталось далеко за кормой.

Кинг-Конг достал из тумбы, оказавшейся баром, бутылку бренди и два фужера. Наполнив до половины оба, он спросил:

— А вам налить девушка? Или вы поборница трезвости.

В ответ на это графиня эс-Верберантия громко взвизгнула:

— Да, как вы смеете так ко мне обращаться! Вы оба невоспитанные мужланы и пьяницы! Командор Сильвер, как вы можете пить сидя в пилотском кресле? Это не слыханно!

— Мадам, на трезвую голову я вообще не собираюсь лететь до Фумуса. — Ответил ей Николай, залпом выпив бренди, после чего попросил — Димыч, плесни-ка мне ещё сто грамм.

Друзья быстро прикончили бутылку бренди не смотря на то, что графиня издавала по этому поводу громкие, негодующие звуки. После этого они весьма немелодично запели песню про казака, гуляющего по Дону, и Кинг-Конг потянулся за второй бутылкой, отчего щёчки графини тотчас покрылись румянцем. Пассажирка «Очка» попыталась было воззвать к разуму ещё разок, другой, но у неё из этого ничего не вышло и тогда, махнув на всё рукой, она сказала:

— Господа, налейте и мне бокал бренди. Уж если мне и суждено погибнуть, когда вы налетите на какую-нибудь звезду или планету, то я хотя бы этого не замечу.

Кинг-Конг немедленно налил ей полный бокал бренди и женщина, зажмурившись выпила напиток. Видимо энергоны были послабее на выпивку, чем рианонцы служащие в космофлоте. Уже через полчаса графиня эс-Верберантия не вязала лыка. Громко икнув, она отрубилась и двое пройдох, хитро подмигнув друг другу, встали, извлекли бесчувственное тело из кресла и перенесли пассажирку из пилотской рубки в её каюту. Там они довольно бесцеремонно раздели её догола и уложили в постель, после чего твёрдой походкой вернулись в рубку. Там их уже поджидал Витька Прапор, видевший всё происходящее на обзорном экране. Широко осклабившись, он ехидным тоном сказал:

— Да, мужики, грош вам цена. Напоить бабу напоили, а вот доставить ей удовольствие так и не догадались. Ладно, с дядей Жорой всё ясно, Лиу ему за такие дела мигом бы яйца оторвала, но ты то, командир, почему так опростоволосился? Тебе же Петрович какой наказ дал перед вылетом? Трахнуть эту козу, а ты так маху дал. Завтра она уже освоится и начнёт набивать себе цену, станет корчить из себя девочку.

Первым не выдержал Кинг-Конг, который прорычал:

— Прапор, кобелина дикая, заткнись! Как ты вообще можешь смотреть на эту тварь, как на женщину? Не понимаю я тебя, Витька, вроде бы мужик ты с мозгами, а такой простой вещи, что эта профура наш злейший враг и всё, чего она добивается, это заманить нас в западню, понять не можешь. Небось когда тебя её подручные подвесят на какой-нибудь дыбе, а сама она возьмёт в руки хлыст или вообще что-нибудь электрическое, ты уже не будешь смотреть на неё так, словно ты лет пять баб не видел.

Николай отнёсся ко всему намного спокойнее и рассудительнее, сказав полковнику Соловьёву с улыбкой:

— Да, ладно тебе, Димыч, нечего Витьку пропесочивать. Сам тоже ведь запал на эту красотку. Даже не отказал себе в удовольствии пощупать её, когда мы эту дамочку заголили. В конце концов надо отдать ей должное, красотка она отменная, но в войсках эсэс, как вы это знаете, тоже красотки служили. Да, и не только там. Одну из таких бестий, помнится, мы отдали как то раз танкистам Бульдозера. После этого я долго жалел, что не пустил её тогда в расход сам. Ну, этот грех мне всё равно не кажется слишком уж тяжким. Та эстонка тоже была стерва редкостная, ничуть не лучше и эсэсовцев, и этой графини. А на счёт совета Петровича, Прапор, ты не прав. Он это говорил на тот счёт, если она сама станет мне на шею вешаться. Мол после этого для неё допрос с пристрастием будет шоком и она обязательно расколется. Поэтому не бойся, в нужный момент я не оплошаю.

Кинг-Конг, который имел к тому делу самое прямое отношение, лишь сокрушенно вздохнул и развёл руками, после чего с укоризной посмотрел на Николая и сказал:

— Коля, так я ведь того, щупал её только за тем, чтобы проверить её физическую подготовку и по этому поводу так могу тебе сказать, она пэппи и связки у неё такие, что даже Лиу может позавидовать. В общем баба крепкая. Если по калгану треснет, то мало уже не покажется. Наверняка или проломит башку, или от её удара позвоночник сам в трусы высыплется.

Графиня эс-Верберантия проспалась часа через три и была очень удивлена, проснувшись в своей каюте будучи совершенно голой. В сердцах она даже выругалась отнюдь не на рианонском языке, что было немедленно зафиксировано следящей аппаратурой. Женщина, оглядев каюту, наконец решила покинуть кровать и сначала бросилась к шкафчику с одеждой, который Кинг-Конг и Николай специально оставили приоткрытым, но потом передумала и направилась в душ. Там она первым делом проверила себя на предмет совершения полового акта с её бесчувственным телом и только убедившись в том, что на неё никто так и не покусился, саркастически хмыкнула и включила душ. Освежив тело, она вышла из душа и стала перебирать комбинезоны, висевшие в шкафчике, а также внимательно разглядывать бельё. Для неё были приготовлены точно такие же вещи, которые носили на «Оффенсио» все фриледи, а потому бельё было достаточно дорогим и весьма неплохо выглядевшим на её теле.

Надев на себя не офицерский чёрный космокомбинезон, а узкие серебристые брючки, просторную голубую блузу и обувшись в лёгкие туфельки, в такую одежду фриледи на «Оффенсио» обычно одевались сменившись с вахты, Филиола эс-Верберантия подошла к люку и остановилась. Затем, поправив волосы, она решительно нажала на клавишу замка и вышла в пустой коридор. Зная только одну дорогу, она направилась к лифту и через минуту вошла в пилотскую рубку. Все три кресла развернулись к ней и тут графиня впервые увидела, что двое космолётчиков похожи, словно родные братья. Николай поднялся из кресла и шагнул к ней навстречу, сказав через плечо:

— Прапор, возьми управление на себя, а я покажу фриледи наши местные достопримечательности.

До самого обеда он показывал графине эс-Верберантии гладиус за исключением тех его отсеков, в которых ей нечего было делать по определению. Везде эта женщина изо всех сил применяла по отношению к членам экипажа свои чары и, как ей это показалось, весьма в этом преуспела. Все члены экипажа что-то восторженно ей лопотали и, вообще, всячески выказывали свою радость по поводу встречи с ней. Она приободрилась настолько, что даже снова сделала попытку поговорить с Николаем точно так же, как делала это в кабинете командира линкора, но снова безуспешно. Николай к её огорчению и ухом не повёл.

Расстройство графини было бы куда большим, если бы она услышала те слова, которые были адресованы в её адрес. Обедала она в тесном кругу и из членов экипажа гладиуса за столом сидели только его командир и Кинг-Конг. Во время обеда оба упрямо молчали, хотя Филиола и пыталась их разговорить. Николая и его старого друга гораздо больше интересовало то, что лежит у них на тарелках, нежели пустопорожняя болтовня. После обеда, который проходил в боевой рубке за неимением на корабле офицерской кают-компании, они оставили пассажиров за столом есть десерт, вкуснейшую чарджуйскую думу, и отправились в самый большой отсек корабля, кубрик хойниро. Ни на хойн, ни на их мужей ужимки графини не возымели никакого действия, хотя они и признавались, что на них временами всё равно накатывала какая-то волна совершенно непонятного обожания и что только усилием воли они могли отогнать это наваждение.

Оставив Кинг-Конга с хойниро, Николай пошел к своим бойцам. Те немедленно навалились на него с вопросами и всех интересовало одно и то же, успел ли он завалить, как они говорили, энергоночку, в койку. Сначала он зычно матюгнулся, но потом не выдержал, расхохотался и воскликнул:

— Мужики, вы меня достали! Вы что же считаете, если я пересплю с этой кикиморой и стану наутро шаркать перед ней ножкой и приседать, так она и вас начнёт таскать в свою каюту?

— А то! — Громко заржав воскликнул Медведь — Мы вот, даже график составили!

Николай понял, что его разыгрывают и сам расхохотался:

— Идиоты, нам же лететь до Фумуса всего две недели!

Одна только Лиу, которая была вынуждена квартировать эти две недели в каптёрке рядом с кубриком, шуток не поняла и потому с яростью выкрикнула:

— Как вы не понимаете, она же враг! Неужели вы этого не видите и не ощущаете опасности рядом с ней?

— Так мы и будем драть её, как злейшего врага! — Под оглушительный хохот крикнул Медведь, после чего сказал совершенно серьёзным тоном — Успокойся, Лиу, это мы просто прикалываемся от нечего делать. Если в такой ситуации постоянно быть серьёзными, то можно свихнуться от напряжения. Так что не волнуйся, когда мы доберёмся до места, никто из нас даже и не вспомнит о том, что она женщина и к тому же красивая. Да, она и сейчас для нас только энергон, а не красавица-графиня.

Николай, переговорив с друзьями, покинул малый кубрик своего нового гладиуса и вернулся в пилотскую рубку, хотя делать ему там по сути было нечего. Тиу безупречно выдерживала курс и его присутствие нужно было только в том случае, если бы сканеры обнаружили энергонов, но они и так уже были на борту «Очка». Вскоре в рубку по одному пришли все те, кого в группе «Земля-21» в шутку называли советом мудрейших и расселись на полу вдоль стен. Их интересовало в первую очередь, как вести себя с энергонами и особенно принцем Августом, хотя на самом деле это обсуждалось на протяжении почти целой недели. В основном никто так и не смог предложить ничего дельного, пока бывший майор Олег Григорьев, оперативный позывной Охотник не промолвил задумчивым тоном:

— Надо бы как-то доказать этому малому, что его приятели не вышли фигурой, чтобы равняться с нами.

— Кумите? — Не обращаясь ни к кому спросил Николай и сам же ответил — Это действительно может сработать, Охотник.

Глава 14. Кумите в космосе

Шел восьмой день полёта. Командор Сильвер сидел в пилотской рубке один, от нечего делать смотрел на сверкающие яркими светлячками звёзды, которые медленно наплывали на него в вогнутом обзорном экране и неторопливо прихлёбывал чёрный кофе из большой фарфоровой кружки, стараясь не думать ни о чём серьёзном. Ему не так уж и часто во время этого полёта удавалось побыть одному, чтобы можно было посидеть вот так в кресле ни о чём не думая, не решая никаких проблем, не строя никаких планов и не вникая в суть чужих предложений. Сегодня с утра выдался именно такой денёк и Николай, глядя на звёзды, предавался своему самому любимому занятию, на которое у него никогда не было времени, — полному и абсолютному безделью, благо это позволяла ему делать Тиу.

«Очко» за минувшую неделю преодолело чуть менее половины пути и теперь летело через практически никем не исследованный район галактики. Белый карлик Фумус был одной из немногих звёзд, вокруг которой обращалось семь планет. Большинство ближайших к нему звёзд относились к числу белых и голубых гигантов, вообще не имевших звёздных систем. Экспедиция, открывшая звёздную систему в этой части галактики, расположенной очень близко к её центру, а это были корабли военного космофлота Империи, летала к Фумусу с другой стороны. Поэтому Тиу тщательно фиксировала всё, что видели радары и сканеры гладиуса. Несколько раз с борта «Очка» даже стартовали серебряные молнии, чтобы пролететь рядом с теми звёздами, которые попадались им на пути и провести сканирование окружавшего их космического пространства.

Настроение у всех было нормальное, хотя никто из членов экипажа не питал надежды на то, что им удастся вернуться домой. Нельзя сказать, что об этом на борту «Очка» никто вообще не думал, но всё же некоторую напряженность это создавало, правда, разговоров на эту тему никто не заводил. Праздные разговоры вообще были на гладиусе не в чести и вместо того, чтобы лежать целыми днями на койках трепать языком, все предпочитали оттачивать своё боевое мастерство в рукопашном поединке и стрельбе. Поэтому оба кубрика в дневное время превращались в спортивные залы и электронные тиры. Людям в этом плане было несколько проще, но вот хойниро, которым для боя требовалось больше места, намного сложнее, но и они находили выход из этой ситуации, облачаясь в дурит и используя друг друга в качестве макиваров для отработки ударов, из-за чего в их кубрике постоянно стоял грохот, как в какой-нибудь кузнице.

Пассажиры, предоставленные в полёте самим себе, немного освоившись, стали уже на второй день покидать свои каюты, а потому частенько наблюдали за тем, как тренируются люди и хойниро. Принц Август смотрел на эти тренировки с безучастным видом, зато графиня эс-Верберантия и её спутник по имени Трелон, больше ничего о нём не было известно, наблюдали за ними очень внимательно, фиксируя каждый приём если не на записывающую аппаратуру, которой у них не было, то по крайней мере в своей памяти. Об этом можно было догадаться по выражению их лиц, как и о том, что они мало чем отличались от обычных хомо и гумми.

После того, как графиня эс-Верберантия хватила лишку, она больше не входила в пилотскую рубку без сопровождающего, а им чаще всего был Трелон, более всего походивший на глухонемого слугу. Принц предпочитал большую часть времени проводить либо в спортзале, либо в каюте, где он от нечего делать смотрел все кинофильмы, записи которых имелись на борту гладиуса или наблюдал на экране телевизора за тем, как космический корабль мчится навстречу звёздам. Зрелище это, надо сказать, было хотя и весьма феерическим из-за огромного количества звёзд, ведь «Очко» летело по направлению к центру галактики, но всё же несколько нудным. Ни с кем из членов экипажа он не общался, да, и с графиней эс-Вербатинией, как и со своим соседом по каюте, разговаривал довольно редко. Было вообще непонятно, зачем он ей понадобился, но точно не в качестве заложника, поскольку в обмен на его жизнь у членов экипажа «Очка» можно было выторговать только плевок в физиономию.

Николай старательно избегал хоть каким-то, даже самым малейшим образом предлагать себя в качестве собеседника графине, а любые попытки, которая та предпринимала, торпедировал самым простым для себя способом вплоть до выхода в открытый космос с целью осмотра корпуса корабля. В конце концов та поняла, что ей не удастся, говоря языком русских бандюков, посадить его на метлу и на том успокоилась. Дело даже дошло до того, что их пассажиры завтракали, обедали и ужинали в помещении боевой рубки втроём. С экипажем никто из этой троицы не общался. Даже с людьми, не говоря уже о хойниро. На них они смотрели, как на мебель, если и того не хуже.

Уже в первые же дни с помощью аппаратуры, установленной в гостевых каютах, полковнику Соловьёву удалось выяснить, что графиня эс-Верберантия и Трелон действительно не относятся ни к одной звёздной расе галактики. Естественно, это уже не являлось секретом хотя бы для офицеров «Оффенсио» и командования космофлота Республики Стилан, так как двое других спутников графини уже были фактически арестованы, хотя по отношению к ним ещё не применяли никаких средств специального воздействия и они как бы были гостями на линкоре. То, что графиня эс-Верберантия согласилась даже на то, чтобы оставить их в качестве заложников, уже говорило о многом. Энергоны играли по крупному. Можно сказать, они пошли ва-банк и надеялись сорвать в этой игре большой куш и тут Николаю не приходилось даже гадать, чего именно они добивались. Он был прав в своих предположениях и теперь о того, как они смогут выкрутиться из создавшейся ситуации, во многом зависела даже не их собственная судьба, а весь ход дальнейшей войны с энергонами.

Когда кофе в кружке осталось всего на полглотка и Николай решил было подняться из кресла и плеснуть себе ещё немного этого напитка, раздался негромкий мелодичный звук, которым Тиу привлекла его внимание, прежде чем показать на обзорном экране, что к пилотской рубке приближаются графиня и её спутник Трелон. Он огорчённо вздохнул, допил кофе и вытащил из бара початую бутылку бренди, чтобы снова показать графине свой исключительный пофигизм и полное разгильдяйство. Отхлебнув из бутылки пару глотков, чтобы от него пахло бренди, он устроился в кресле в полулежачем положении и прижал бутылку к груди. Раздался сигнал вызова и из динамика послышалось:

— Командор Сильвер, вы разрешите войти?

Николай отозвался нетрезвым голосом:

— Входите, раз пришли.

Графиня эс-Верберантия вошла в рубку внеся вместе с собой аромат каких-то духов, что, однако, нисколько его не удивило. Гладиус они получили ещё за месяц до прибытия на линкор «Оффенсио» пассажиров и до неё в каюте обитало три фриледи, так что кое-что из их личных вещей было решено в ней оставить. Графиня сразу же учуяла запах спиртного, но выговаривать ему за пьянство ничего не стала, а лишь попросила:

— Командор, вы позволите оторвать вас от вашего столь важного занятия? Мне необходимо поговорить с вами о цели нашего путешествия и о том, что нас всех может там ожидать.

Космос-командор Сильвер с сомнением посмотрел сначала на графиню и его спутника, маячившего чуть позади него грозной, рослой, атлетической фигурой Геракла, надевшего на себя космокомбинезон, затем любовно, с улыбкой на свою бутылку, после чего с неохотой поднялся из кресла, запинаясь шагнул к бару, отхлебнул ещё пару глотков бренди, закрутил крышку и поставил её в круглое гнездо на крышке. Склонившись перед пассажиркой в шутовском полупоклоне, он проворчал:

— Ладно, валяйте. Так, уж, и быть, фриледи, сделаю для вас одолжение. — Плюхнувшись в пилотское кресло он добавил — Хотя я не верю, что от этого будет хоть какая-то польза.

Пассажирка сердито нахмурила брови, но не стала ничего выговаривать командиру гладиуса, так нагло манкировавшему своими должностными обязанностями. Вместо этого она сказала:

— Трелон, ты мне больше не нужен. Отправляйся в свою каюту и жди меня там. — После чего села в кресло подальше от бара, слева от Николая, вздохнула пару раз, словно приводя свои нервы в порядок и обратилась к Николаю — Командор, то, что я хочу сказать вам, очень важно. Я обратилась к вам не случайно, ведь принц Август характеризовал вас, как самого лучшего примипилариуса, а герцог Фастидиозус отозвался о вашем отряде, как о самых лучших специалистах по части тайных операций, но об этом в космофлоте Империи после вашей операции на Анакасте говорит чуть ли не каждый космодесантник. Именно поэтому я и попросила герцога устроить мне встречу с вами, а принца Августа сопровождать в этом полёте. Теперь наступило время сказать вам о том, куда мы направляемся и что нас может там ждать. Я уже говорила вам, что то место, куда мы летим, является научным астероидом, из чего вы могли сделать вывод, будто это искусственный астероид, но это не так. Там куда мы летим, в системе тройной звезды есть всего лишь одно небесное тело, небольшой планетоид, внутри которого имеется огромная естественная каверна. Именно в ней и расположен один частный научно-исследовательский центр. Этот планетоид открыл когда-то принц Лакус, но поскольку он находился очень далеко от обжитых районов галактики, то и не стал сообщать об этом. Несколькими десятками лет позднее, когда встал вопрос, где моя семья могла бы разместить секретный научно-исследовательский центр, принц Лакус предложил нам воспользоваться его находкой. Мы не рианонцы, командор Сильвер, наша семья по сути дела владеет Полигониумом, а потому не хотели извещать имперские власти о том, что хотим заняться научными разработками в области увеличения физических способностей хомо, хотя у нас и подписан контракт с космофлотом Империи. Вы хорошо знакомы с методикой «Примипилариус», командор, но я могу с уверенностью могу сказать, что наша методика, — «Полентибелаториус» лучше неё на порядок и будущее принадлежит ей. Именно этим занимались в нашем научно-исследовательском центре Поллентия профессор Унус Линум и моя дочь Амоэния. Два с лишним месяца назад связь с Поллентией внезапно прервалась, а транс-телепорт заблокирован. Что там произошло, я не знаю, но не думаю, что Поллентия была захвачена врагом извне. Видимо, виной тому какой-то внутренний мятеж. После того, как мы доберёмся до Фумуса и я смогу взять из тайника инфодиск с координатами Поллентии и кодами, наш полёт не станет опаснее. В космосе вокруг этого планетоида нет ни одного боевого астероида, которых вы так боитесь, командор, нет на нём и роботов, которые станут на вас нападать из-за угла, а автоматические пушки, расположенные на входе в каверну, я отключу послав сигнал по радио, так что это будет не самая опасная для вас операция. После Анакаста это будет для вас просто лёгкая прогулка, командор. Возможно, что внутри Поллентии нас подстерегает опасность иного рода, несколько десятков полентибелаториусов.

— Хорошенькое дело. — Цыкнув зубом хмуро отозвался в ответ на это Николай — Вы называете бой с монстрами в условиях подземелья просто лёгкой прогулкой.

Графиня возмущённо воскликнула:

— На Поллентии нет никаких монстров!

Николай отмахнулся от её слов и рыкнул:

— Ой, бросьте, мамаша! Примипилариусы, полентибелаториусы. Что в лоб, что по лбу, и те и другие форменные монстры, хотя за примипилариусами и есть хоть какой-то присмотр. Надо же такое придумать, могущественные воины взбунтовались, захватили источник своего могущества и при этом не выставили вам никаких требований. Послушайте, а может быть эту вашу Поллентию уже взорвали к чёртовой матери?

Графиня отрицательно помотала головой и сказала:

— Мы рассматривали такую возможность, командор, но сразу же исключили вероятность взрыва, поскольку транс-телепорт просто заблокирован, а не прекратил своё существование. Ну, а то, почему с нами так никто не вышел на связь, чтобы высказать нам свои требования, для меня такая же загадка, как и для вас. С большой долей уверенности я могу сказать только одно, моя дочь, которая была помощницей профессора Линума, срочно нуждается в помощи и поэтому мы и летим на Поллентию, командор. Командор Сильвер, я очень благодарна вам за то, что вы сократили сроки полёта в несколько раз. Сейчас буквально каждый день на счету. Ну, а чтобы вы имели представление о том, кто такие полентибелаториусы, я предлагаю вам испытать себя в поединке с Трелоном. Как я сама и моя дочь, а также ещё несколько десятков человек, он был превращён на Поллентии в полентибелаториуса, а поскольку Трелон опытный космодесантник, то вы сможете получить более или менее полное представление о том, с чем вы столкнётесь в научно-исследовательском центре. Всего туда было с такой целью отправлено триста человек, но я не думаю, что все они стали мятежниками. Научный и технический персонал Поллентии насчитывает чуть более тысячи человек и я даже не знаю, кого именно мне нужно подозревать в измене.

Если бы не то обстоятельство, что графиня эс-Верберантия была такой же уроженкой Полигониума, как он Римским Папой, Николай, возможно, и поверил бы в этот рассказ. Ещё бы, богатая аристократка-провинциалка, мощный семейный клан, который действительно практически владел этой колонией, славящейся как раз именно своими учёными, и, вдобавок ко всему секретный научно-исследовательский центр, построенный чуть ли не в самом центре галактики, то есть там, куда даже энергоны не залетают только потому, что там вообще никто и никогда не летает. Так что выглядела эта история вполне правдоподобно, но Николай точно знал, что лже-графине прекрасно известно о том, что он не верит ни единому её слову, как знал он и то, что и она в свою очередь прекрасно отдаёт себе отчёт в том, с кем именно связалась. В общем всё это было сплошным фарсом, комедией и вскоре должна была наступить её развязка.

Понимал Николай и то, что дама, выдающая себя за графиню эс-Верберантию, да, к тому же не самым достоверным образом, отнюдь не случайно предложила ему подраться со своим спутником. Скорее всего она решила показать ему на будущее, с какими бойцами и придётся ввязаться в драку при том условии, что всех хойниро они нейтрализуют. Что же, его это вполне устраивало, проверить Трелона на предмет его боеготовности было очень заманчиво, но Николай не хотел делать энергонке никаких одолжений и потому, скорчив капризную физиономию, сказал:

— Делать мне больше нечего, как драться с какими-то лакеями, пусть и служившими когда-то в имперском космофлоте. Поскольку вы, судя по всему, говоря на латыни нон ассис фацере примипилариусов, то давайте лучше договоримся так, я выставлю на этот бой своего парня, а вы своего и мы сделаем ставки. Если я проиграю, то вам вся эта экспедиция не будит стоить вам и ломаного ассиса. Ну, а если Трелон проиграет, то полёт с «Оффенсио» на Поллентию обойдётся вам вдвое дороже. Ну, что, фриледи, вы готовы рискнуть?

Глаза лже-графини гневно сверкнули и она воскликнула:

— Я принимаю ваш вызов, командор Сильвер, но с одним дополнительным условием, если Трелон победит вашего бойца, то вы перестанете меня третировать. То, что у вас были когда-то разногласия с принцем Августом, вовсе не является поводом для того, чтобы вести себя со мной таким неподобающим образом.

Николай поднялся и отвесил энергонке шутовской поклон, сказав при этом ехидным тоном:

— Ваше сиятельство, если бы вы не притащили с собой на «Оффенсио» моего врага, то отношение к вам было бы совсем другим. Ладно, хватит об этом, графиня, давайте лучше оговорим условия поединка. Мне вовсе не улыбается видеть Трелона покалеченным, а потому и он, и мой боец, а это будет Кинг-Конг, мой заместитель, выйдут на поединок в дурите. Это по крайней мере защитит его от тяжелых травм, хотя и не исключает полностью мелких, всяких там синяков и ушибов. Думаю, что нам лучше провести более или менее спортивный поединок. Дурит, конечно, хорошая защита в бою, но и он не защищает человека полностью и потому такая предосторожность не будет лишней, если вам, конечно, дорога жизнь Трелона. Поэтому вам прямо сейчас стоит отправиться к нему и поговорить с ним на эту тему, пока мои люди подготовят арену для поединка. Дуритовый боекостюм ему принесут через несколько минут.

Графиня эс-Верберантия грациозно поднялась из кресла, одарила Николая роскошной улыбкой и сказала соглашаясь:

— Я так и сделаю, командор Сильвер.

Она вышла из пилотской рубки, а Николай немедленно распорядился, чтобы на борту «Очка» подготовили к поединку площадку и коротко рассказал обо всём полковнику Соловьёва. После этого он связался с адмиралом эс-Аггером и сделал ему, Мартису и Храмму Регнеру куда более подробный доклад. Они поговорили ещё около получаса и Николай вышел из рубки и направился в кубрик, где первым делом принял душ и переоделся в парадный мундир. Теперь он выглядел уже совсем другим человеком. Большинство членов экипажа были заняты подготовкой арены к поединку, но ему и без этого пришлось задержаться на несколько минут, чтобы ввести своих друзей в курс дела. Никто из них даже и минуты не сомневался в победе Кинг-Конга. Без десяти минут двенадцать он спустился, наконец, в трюм, где уже всё было готово к проведению этого странного кумите в космосе.

Полковник Соловьёв сразу же отказался от мысли провести бой в спортзале или одном из кубриков. Слишком уж мало в них было места для хорошей драки. Трюм, который приладили к гладиусу стиланские кораблестроители, подходил для этой цели куда больше, поскольку имел в длину почти двадцать пять метров и в ширину двадцать два, да, и высота потолка в нём тоже была довольно внушительной, целых восемь метров, чтобы серебряные молнии, прибывающие на борт «Очка», могли немедленно вылететь из него через главный шлюз. Линза транс-телепорта была спрятана под стальными ребристыми плитами, которые по случаю предстоящего поединка были укрыты серебристо-белым пластиковым покрытием. Ринг размером метров эдак восемнадцать на восемнадцать огородили полутораметровой высотой цилиндрами генераторов силового поля, поставив по диагонали по стулу и столику для секундантов, которым предстояло ещё и выступить в роли судей, о чём говорили красные, синие и белые флажки, лежащие на столиках.

Ринг был немного сдвинут к той стене трюма, вдоль которой стояли стулья. С другой стороны свободного пространства было уже побольше и там выстроились в ряд все хойны со своими мужьями на спине. Они, как и Трелон, также были облачены в дуритовые боекостюмы, но не спортивные, а боевые, усиленные щитками из стабилиса. Принц Август и графиня эс-Верберантия стояли возле одного из столиков, а их боец, затянутый в дурит так, что видны были одни только глаза, закрытые защитными очками, разминался в ринге. Кинг-Конг, которому предстояло с ним сразиться, в трюм ещё не спустился. Николай направился было в сторону принца и графини, как его остановил возглас:

— Командир, подожди, нужно поговорить.

Он обернулся и к своему удивлению увидел полковника Соловьёва, одетого в парадный мундир и капитана Смольникова, оперативный позывной Крошка Енот, хотя узнать того можно было только по серо-голубым насмешливым глазам. Кинг-Конг, попросивший его задержаться, сердито сказал:

— Мудрец, ты что, с головой поссорился? Ну, и кто будет по-твоему лечить нас обоих, если мы друг друга малость поломаем на татами? Ты что ли? Так от тебя только того и дождёшься, что выстрела в голову из милосердия. В общем я решил, что этого типа прекрасно отделает Крошка Енот.

Борис Смольников подтвердил:

— Да, командир, так будет гораздо надёжнее.

Николай с сомнением посмотрел сначала на своего друга, с которым ему не раз приходилось вступать в бой с врагом, затем на верзилу Трелона и покрутив головой сказал:

— Так-то оно так, Крош, но ты посмотри сначала на себя в зеркало, а потом на этого типа. Он же выше тебя почти на голову и весит на сорок семь килограммов больше. Не думаю, что в этого полентибелаториуса на том астероиде засыпали дроби для веса. Ты это учитываешь или нет?

Глаза Крошки Енота смешливо сузились и он ответил:

— Командир, ты же знаешь не хуже меня, чем больше шкаф, тем громче грохот, когда он падает. К тому же я вовсе не уверен в том, что этот тип сильнее меня и резче. Я его сделаю, командир.

— Нет, Крош. — Остудил его пыл Николай — Ты просто его хорошенько прокачаешь в физическом контакте и сделаешь так, чтобы он показал нам весь свой ассортимент, после чего позволишь ему выиграть по очкам. Я ведь не случайно сказал дяде Жоре, чтобы он подготовил флажки. С учётом того факта, что на вас надет дурит, это будет почти спортивный поединок и поэтому постарайся вести себя культурно. Заодно мы посмотрим, какой характер у этих энергонов. Понял боевую задачу, Крош?

— Да, командир, сделаю всё в лучшем виде. — Кивнув головой без тени сомнения в голосе ответил капитан Смольников.

Николай хлопнул его по плечу и пошел к графине и принцу Августу, для которого также нашелся парадный офицерский мундир, правда, без адмиральских погон. Тем не менее тот вежливо ему поклонился и даже улыбнулся. Николай жестом предложил пассажирам пройти на середину ринга и сказал:

— Ваше сиятельство, ваше высочество, я предлагаю подойти к нашим бойцам и сказать им несколько напутственных слов перед началом поединка. — Пропустив вперёд даму, он пошел справа от неё и когда они втроём приблизились к Трелону, Крошке Еноту и Кинг-Конгу, выступил с краткой речью — Господа, не сочтите меня законченным пацифистом, но я предлагаю вам ограничиться рамками спортивного поединка. Поэтому, майор Робинсон, я приказываю вам забыть о вашей привычке вышибать дух из своих противников с первого же удара. Боб, запомни, Трелон тебе не враг и ты не на поле боя, а на татами.

Крошка Енот кивнул головой в знак согласия и Николая тотчас поддержала графиня эс-Верберантия:

— Трелон, приказ командора Сильвера относится и к тебе. Ты должен показать всё, на что способен полентибелаториус, но ни в коем случае не вздумай калечить майора Робинсона.

Кареглазый верзила, сплошь затянутый в дурит и потому похожий на изваяние, высеченное из обсидиана, сдержанно кивнул головой и сказал приглушенным маской голосом:

— Да, ваше сиятельство.

Николай с лже-графиней проследовал к двум креслам, принесённым в трюм специально для них, а секунданты и соперники, пожав друг другу руки, разошлись по своим углам. Получив последние наставления от секундантов, оба бойца вышли на середину ринга, вежливо поклонились и замерли в атакующих позах в ожидании сигнала. Прапор, глумливо ухмыляясь, ударил поварёшкой в импровизированный гонг, сделанный из стальной, нержавеющей крышки от самой большой кастрюли. Трелон сделал пару шагов навстречу Крошке Еноту и остановился, подманивая того к себе жестом. Ситуация на ринге, мягко говоря, сложилась просто аховая. Хотя капитана Смольникова нельзя было назвать субтильным, при росте в один метр восемьдесят семь сантиметров он имел прекрасное, атлетическое телосложение, ему противостоял громила имевший рост в два метра четырнадцать сантиметров, который был почти вдвое шире его.

Крошка Енот, сорвавшись с места, словно гоночный болид, с немыслимой быстротой нанёс по телу и голове Трелона с дюжину ударов и тот успел выставить блок только против половины из них, отлетев при этом метров на шесть назад. При этом энергон вовсе не пятился. Более того, Трелон не стоял под градом ударов, как истукан. Он не только пытался защититься от ударов землянина, но и стремился нанести ответный удар то рукой, то ногой сам, но всякий раз его удары проваливались в пустоту. Зато удары капитана Смольникова очень часто достигали цели и его кулак с громким стуком врезался то в корпус, то в голову противника, всякий раз буквально отбрасывая Трелона назад. Если бы не дурит, тому пришлось бы очень туго, но защитный боекостюм изготовленный из наноуглерода, при каждом ударе мгновенно каменел и потому эти мощнейшие удары оказывали воздействие скорее психологическое, нежели физическое.

Улучив таки момент, Трелон нанёс по своему противнику мощнейший удар, который, попади он, вышвырнул бы Крошку Енота с ринга. Однако, землянин не только успел присесть, но и провёл молниеносную контратаку, выразившуюся в том, что он ухватил энергона левой рукой за правую руку, дёрнул его на себя, прогнувшись назад, да, ещё и подбросил его вверх мощным ударом кулака в пах. Пролетев метров семь, Трелон крутанулся в воздухе, приземлился на ноги и мгновенно бросился на Крошку Енота, рванувшегося к нему. На этот раз ему повезло больше и он сумел ухватить за руку, после чего мгновенно повернулся вокруг своей оси и бросил капитана Смольникова на силовое поле с такой силой, что два ближних генератора басовито взревели. Бросок вышел на славу, но на беду энергона землянин успел сгруппироваться и даже развернуться спиной.

Силовое поле сработало, как мощная катапульта, и Крошка Енот, подогнув колени к животу, метательным снарядом врезался в Трелона, мчавшегося к нему, с такой силой, что сшиб его с ног и они вместе кубарем покатились по стальным плитам трюма, покрытым серебристо-белым пластиком. Зрители встретили это сдержанными смешками даже не смотря на то, что в заключении Крошка Енот как-то умудрился вывернуться и нанёс ещё один удар по корпусу Трелона локтем и сбросил его с себя. Оба противника вскочили на ноги и снова бросились друг на друга, но на этот раз удачливее был землянин и энергон пушечным ядром врезался головой в силовое поле, после чего капитан Смольников так крепко приложил его к полу, что только гул пошел.

Принц Август, в каждой руке которого было по флажку, сокрушенно покрутил головой и в очередной раз опустил вниз красный, после чего Кинг-Конг поднял вверх синий флажок, а на большом телевизионном экране мелькнули сменяющиеся цифры. Счёт пока что складывался в пользу Крошки Енота — одиннадцать пять, но это всё было из области чистой арифметики. Трелон, проверив спиной на прочность стальную палубу, сделал ловкую подсечку и заработал очко в свой актив, хотя его противник вместо того, чтобы шлёпнуться на задницу, сделал обратное сальто и приземлился на обе ноги. Энергон стремительно вскочил на ноги и немедленно ускорился, но это не застигло Крошку Енота врасплох и он тоже стал двигаться раза в три быстрее. С этой минуты поединок между землянином и энергоном сделался ещё более ожесточённым. Оба противника вертелись волчком, с бешенной скоростью нанося друг по другу удары руками и ногами, но пока что капитан Смольников не пускал в ход своего главного оружия, сильных и очень резких ударов, которыми он мог прорывать даже дурит, да, и удары наносил не ребром ладони или пальцами, а кулаком, чем значительно ослаблял их.

Николай наблюдал за поединком с безучастным видом, никак не реагируя на все те кульбиты, приёмы и удары, которые проделывали противники. Поскольку у всех его бойцов кости черепа представляли из себя техноэмпатическое устройство, он мог вступать в радиоконтакт с капитаном Смольниковым и делать ему подсказки в ходе боя, но этого не требовалось. Крошка Енот и сам не хуже него знал, что ему нужно делать. Он уже несколько раз мог нанести своему противнику такой удар, что тот немедленно отправил бы его к праотцам, но не делал этого. Судя по всему Трелон поступал точно так же и даже иногда показывал это весьма недвусмысленным образом. Энергон был отличным рукопашным бойцом, быстрым и очень ловким не смотря на свою массивную фигуру. К тому же он уже несколько раз показывал, что умеет, как бы взрываться, мгновенно ускоряясь. В общем это был очень серьёзный противник, к которому следовало относиться с уважением. Однако, никакого значительного преимущества Трелон пока что не показал.

После того, как противники помутузили друг друга без перерыва ровно час, Николай встал и шагнул к рингу, всем своим видом показывая, что намерен прекратить поединок. Трелон и Крошка Енот в этот момент как раз вошли в клинч и качали друг друга, беря на силу, отчего их дуритовые боекостюмы отчаянно скрипели. Подойдя поближе он громко крикнул:

— Брек! Разойтись! Хватит, парни, достаточно. — Тяжело дыша противники нехотя разошлись и Николай, посмотрев на экран, поднял руку энергона и сказал — Трелон, ты победил. По очкам, разумеется, но это была честная победа. — После чего добавил, пожимая энергону руку — Молодцы, парни, вы оба показали себя не только хорошими, но и очень благородными бойцами. — Подойдя к лже-графине, он вежливо поклонился и сказал ей с улыбкой — Ваше сиятельство, я признаю своё поражение. Позвольте проводить вас до вашей каюты.

Лже-графиня, вся сияя от радости, поднялась из кресла и вальяжным жестом протянула ему руку. Николай, лучезарно улыбаясь, поцеловал ей руку, сдержанно поклонился подошедшим Трелону и принцу и повёл пассажирку к выходу из трюма. Всю дорогу женщина что-то говорила ему, но он лишь улыбался и кивал ей в ответ. Лишь у люка, ведущего в её каюту Николай, выпустив руку красотки, вежливо сказал:

— Прошу простить меня, ваше сиятельство, но меня ждут дела и потому я не смогу присутствовать за столом во время обеда.

Терпеливо выслушав всё, что та принялась говорить ему в ответ, он вежливо поклонился и направился сначала в кубрик, а затем в пилотскую рубку. Вскоре к нему присоединились Кинг-Конг и Крошка Енот и они начали разбирать поединок, заснятый несколькими видеокамерами, по косточкам. В основном их интересовало то, что делал на ринге Трелон. Прокрутив в замедленном темпе очередной эпизод, полковник Соловьёв сказал задумчивым голосом, потирая челюсть так, словно это он получил удар справа, а не Крошка Енот:

— Да, парни, с координацией у этого типа всё в полном порядке. Здорово он сумел извернуться. Про удар я уже и не говорю. Садани он Кроша не кулаком в челюсть, а пальцами под неё и малость порезче, пришлось бы нам его хоронить со всеми воинскими почестями, а потом строчить похоронку семье.

— Похоже на то. — Согласился с ним Николай — Но я всё же не считаю этого бугая слишком уж опасным противником, Димыч. Крош, разреши я ему оторваться, грохнул бы его в первые же две минуты схватки. — Тряхнув капитана Смольникова, он прибавил весёлым делом — Ты молодчина, Крош, так и не показал ему зубы, хотя он и подставлялся тебе, но самое главное, сумел создать впечатление, будто ты работал на полном пределе сил. А как дышал под занавес, как дышал, ну, просто вылитый подорванный мерин. Только что не кашлял кровью, да, и руки у тебя дрожали и ноги подгибались так, что дяде Жоре было впору выбрасывать полотенце на ринг. Мне даже не пришлось делать вид, что тебя жалко. Зато у Трелона дыхание сбилось капитально и это, как мне кажется, была не игра.

Капитан Смольников кивнул головой и подтвердил:

— Это точно, командир. Он ещё минут за десять до окончания боя был на пределе, держался на одних только морально-волевых и это точно была не игра, ведь он выкладывался на всю катушку и самое смешное заключается в том, что Трелон не столько вкладывал все свои силы в удар, сколько удерживал себя от этого. Похоже, что с самоконтролем у энергонов не всё слава Богу. Если это действительно так, то в реальном бою нам будет малость полегче. Достаточно будет сдержать их первый натиск, а дальше мы будем посмотреть, чьи в лесу шишки. Хотелось бы мне только знать, в каких условиях нам придётся сражаться, с какой толпой и куда прорываться.

Николай и полковник Соловьёв громко рассмеялись над его мечтами и в один голос воскликнули:

— Размечтался, милок! Да, мы на каждую вторую боевую операцию идём без вводной! — Доставая из бара бутылку бренди, Николай добавил — Ладно, парни, давайте накатим по сто капель и за работу. Вам-то хорошо, а мне теперь нужно будет каждый день общаться с этой милой к компанией, да, к тому же надо подумать, как нам превратить боевую рубку в обеденный зал.

Кинг-Конг обвёл взглядом пилотскую рубку и сказал:

— Коля, не майся дурью, оставь боевую рубку в покое. Свяжись лучше с Гайкой и попроси его соорудить интерьерчик покрасивше для пилотской. Она у нас тоже немаленькая, так что если развернуть пилотские кресла и поставить в неё круглый стол, а к нему приставить стул или табуретку для Трелона, то эта мымра останется довольна твоим гостеприимством. Жаль мне тебя, конечно, но ничего не поделаешь. Вот увидишь, на Фумусе выяснится, что у неё имеется план этой Поллентии, только я подозреваю, что это будет чистейшей воды деза.

Николай оглядел пилотскую рубку вслед за Кинг-Конгом. В длину она имела семь метров, а ширину пять, но это было не прямоугольный, а овальный в плане отсек, входной люк в который находился в её задней части. Её действительно можно было превратить в уютную столовую, но для этого нужно было сначала попросить главного артифекса, барона эс-Турбатора, имевшего шутливое прозвище — Гайка, изготовить всё необходимое в мастерских «Оффенсио», а затем включить транс-телепорт. Почесав затылок, он решительно тряхнул головой и связался с линкором. Нарцисс Гайка выслушал его просьбу без малейшего удивления, ему приходилось выполнять и не такие заказы, задал пару вопросов относительно декора и сказал благодушным тоном:

— Никки, вашему брату давно уже нужно было сделать так, а то на ваших гладиусах по пьянке и расколотить нечего. Хорошо, парень, уже завтра ты сможешь пригласить в свою столовую даже особу приближенную ко двору, а не то что эту венефику.

В два часа дня по имперскому времени следующего дня Николай не поленился послать пассажирам гладиуса приглашения прибыть в пилотскую рубку, чтобы отобедать вместе с ним. Приглашения были оформлены в соответствии с лучшими традициями рианонских аристократов и к ним прилагались три большие пластиковые коробки. В двух лежали парадные мундиры, один имперского космофлота с адмиральскими погонами и даже внушительного размера набором орденских планок, а второй офицера имперского космофлота с набором погон начиная от капитанских и заканчивая генеральскими, включая целую россыпь самых разных орденских планок. В третьей коробке лежало несколько вечерних платьев, пошитых по меркам лже-графини, а также весьма неплохая коллекция драгоценностей. Поэтому, как того и ожидал Николай, все трое явились к обеду при полном параде.

Правда, сам обед отнюдь не отличался обилием деликатесов. Зато на столе стоял букет цветов и пара бутылок отличного рианонского вина, белого и красного. Однако, не это поразило пассажиров больше всего, а интерьер пилотской рубки, исполненный в нежно-сиреневых с синим тонах. В принципе о нём проще всего было бы сказать, что он был изготовлен в лучших традициях стиля барокко, но более всего столовую украшало несколько живописных полотен принадлежавших кисти Керна Маршад-роу, четыре пейзажа и портрет командора Сильвера в полный рост, исполненный в героико-патриотическом стиле, то есть с золотым гладиусом центуриона Империи в руках. Сам гладиус, подарок Дядюшки Сальве, висел на стене рядом с портретом. Лже-графиню роскошь преобразованной пилотской рубки так умилила, что она не преминула сказать:

— О, командор Сильвер, какая прелесть, мне просто не верится, что я нахожусь на борту космического истребителя. Неужели это всё хранилось в трюмах вашего корабля?

Николай был готов к такому вопросу, а потому не моргнув глазом ответил, вежливо склонив перед дамой голову:

— Ваше сиятельство, в кладовке лежали только эти полотна, а всё остальное мы сделали своими собственными руками в авральном порядке. Благо на борту нашего корабля всё же имелось какое-то количество необходимых материалов. Вы выиграли наше пари и я, как офицер космофлота Империи, не мог поступить иначе, ведь вы выставили мне своё дополнительное требование, но не будем об этом. Поговорим о чём-либо другом. — Николай с улыбкой посмотрел на громилу в чине космос-майора и поинтересовался у него — Майор, ну, и как вы находите своего соперника? Надеюсь наш Крошка Енот не разочаровал вас?

— Крошка? — Изумлённо вскинув брови спросил энергон и со смехом сказал, потирая бок — Даже не знаю, что со мной было бы, сойдись я на площадке с кем-либо из тех ваших парней, кто вышел ростом побольше. Честное слово, командор, мне ещё не приходилось сражаться с бойцом более достойным, чем майор Робинсон. Примипилариусов имперской выделки я укладываю на пол по десятку за раз даже если они облачены в дурит, а этот парень сделан из куда более прочного материала. К тому же он чертовски хорошо держит удар и сам бьёт так, словно у него в каждой руке и ноге спрятано по импульсной пушке. Представляю себе, насколько трудно ему было исполнять ваш приказ держаться в рамках чисто спортивного поединка. Мне и то было проще, ведь я инструктор боевой подготовки.

Наконец впервые голос подал принц Август, который сказал с уважением в голосе:

— Трелон, вы просто не представляете себе, насколько трудно было сражаться с вами капитану Робинсону. Когда-то я имел глупость не поверить командору Сильверу и был за это дважды жестоко наказан и поделом. Тогда не смотря на уже далеко не юные годы, я всё ещё пребывал в уверенности, что уже одно только то, что меня сделали примипилариусом, превращает меня в несокрушимого воина. — Принц поклонился Николаю и сказал без малейшей улыбки — Командор, хотя и с опозданием, я всё же приношу вам свои извинения. — После чего прибавил — Трелон, поверьте, каким бы умелым бойцом вы не были, вам даже нечего мечтать о том, чтобы победить хоть кого-либо из парней командора Сильвера, не говоря уже о нём самом. Мне довелось полгода обучаться у Сэмюэля Джексона, давнего приятеля командора Сильвера, и я так вам скажу, буквально всё, что знаете об искусстве поединка вы, не может даже хоть в чём-то сравниться с тем, что умеют делать в рукопашной схватке эти парни. Поверьте, командор Сильвер и его отряд это действительно самые лучшие специалисты своего дела и вставать у них на пути, означает только одно, накликать себе смерть.

Николай вежливо поклонился принцу и ответил:

— Хотя вы несколько преувеличиваете, Август, в чём-то вы действительно правы. Вступая в бой с врагом, мы в первую очередь стремимся выполнить поставленную перед нами задачу, а это, увы, сопряжено с его физическим уничтожением. Ну, а что касается того, что мы самые лучшие, то поверьте, это далеко не так. На Земле имелась не одна тысяча бойцов, которым мы и в подмётки не годились и я только рад, что они не являются нашими противниками даже теоретически. Однако, господа, зачем мы всё время говорим о таких вещах? Не пора ли нам сменить тему, ведь с нами сидит за столом дама.

Лже-графиня охотно сменила тему и заговорила о живописи, чем и выдала себя на взгляд Николая с головой. Она даже понятия не имела о том, чьи полотна украшали столовую, хотя как аристократка должна была знать Керна Маршад-роу, ведь выставка его работ однажды побывала на Полигониуме. Когда же он рассказал ей о том, что супруга этого знаменитого на всю галактику художника находится на борту «Очка», искренне изумилась и чуть ли не потребовала, чтобы Лиу была приглашена на ужин. Николай чуть не схватился за голову и мысленно помянул недобрым словом как бывшую любовницу, так и всех остальных своих друзей, подбивших его на такую глупость, повесить картины Керна в пилотской рубке. Лиу точно будет не в восторге от того, что ей придётся изображать из себя светскую даму, поскольку в общем кубрике она чувствовала себя куда лучше.

Глава 15. Атака энергонов на психику

Николай проснулся с такой головной болью, словно он весь вчерашний вечер провёл не беседуя с пассажирами, Лиу и Кинг-Конгом в пилотской рубке-столовой, а пьянствуя в компании каких-то бомжей, причём распивал с ними самогон, если вообще не что-нибудь похуже и при этом стремился всех их перепить. Всему виной было не прекрасное вино, которого он выпил всего полбутылки, а беспечное щебетанье лже-графини и монотонное бубнение Трелона. Он уже трижды пожалел бы о том, что так необдуманно дал Крошке Еноту столь неразумную установку на бой, если бы не кое-какие плюсы, проистекающие из его проигрыша по очкам. Более того, плюсы эти стоили и не такой головной боли, которую он испытывал довольно частенько вот уже почти целую неделю.

Первым и самым главным плюсом было то, что в столовой к ним уже на следующий день присоединились Лиу и Кинг-Конг. К тому же благодаря этой золотой кошечке были выселены из своей каюты в кубрик принц Август и Трелон. Произошло это во время их первого же совместного обеда, когда в свойственной ей наивно-глуповатой манере графиня эс-Верберантия предложила ронне переселиться из каптёрки в её каюту. Лиу, в свойственной ей резкой и дерзкой манере, тотчас заявила, что спать она предпочитает только с мужиками, а не с бабами и что, вообще ей, как женщине из рода королей, негоже общаться наедине с теми особами женского пола, которые не относятся к гарему её благородного супруга. Собственно въехать во вторую каюту ей предложила даже не лже-графиня, а принц Август, который сказал:

— Ваше высочество, мне право же будет сегодня не до сна, зная о том, что вы вынуждены ютиться в каптерке артифекса. Не соблаговолите ли вы перебраться в нашу с Трелоном каюту? С нас же не убудет, если мы поживём какое-то время в общем кубрике, да, к тому же мне будет куда приятнее общаться с землянами, нежели слушать храп майора Фервора.

— О, принц, вы сама любезность! — Совершенно искренне воскликнула Лиу и тут же вломила всех своих друзей — Вы просто не представляете себе, какая это мука изо дня в день слушать анекдоты про каких-то чукчей, Чапаева и Вовочку. Хуже этого могут быть только рассказы Кинг-Конга про то, как он учился сначала в каком-то Шаолине, а потом и вовсе уехал в горы, кажется в Тибет, и стал там то ли послушником, то ли настоятелем в монастыре. В общем одно другого вполне стоит, но только на вкус моих друзей. Это они способны смеяться, слушая его истории, до изнеможения, но только не я.

Принц имел на этот счёт своё собственное мнение и потому хотя и вежливо, но довольно твёрдо возразил ей:

— Нет, вы не правы, ваше высочество. Анекдоты землян на редкость остроумны и смешны. Правда, я не слышал тех анекдотов, о которых говорите вы, но зато мне очень понравились анекдоты про ирландцев и коммивояжеров. Особенно если коммивояжеры девушки. Прошу прощения, дамы, но ни один из них я вам не отважусь рассказать.

Ровно с этого момента принц Август стал интересен для Николая и он даже предложил ему поставить вторую койку в той выгородке, которую устроили для него друзья только для того, чтобы подчеркнуть в глазах пассажиров его статус командира гладиуса. Принц охотно согласился, причём не просто охотно, а с какой-то странной радостью. Подозревая, что это как-то связано с Трелоном, Николай жестом распорядился спровадить энергона куда-нибудь подальше. Прапор, как главный артифекс гладиуса, тотчас отселил того в самый дальний угол и предупредил, что если его храп превысит семьдесят децибел, то плачет по нему каптёрка. Трелон и в самом деле обладал способностью храпеть в любом положении и потому уже через полтора часа после отбоя был с гневом разбужен и выдворен из кубрика.

Если в первый вечер принц ещё был несколько скован, то на следующий день с утра его словно подменили. Больше всего ему понравилась та весёлая и непринуждённая обстановка, которая царила за общим столом во время завтрака. Да, и потом, когда все койки были подняты и заняли своё место в толстых переборках, а кубрик превратился в спортивный зал с доброй дюжиной макиваров, принц Август охотно переоделся в просторные штаны и майку, после чего принялся тренироваться вместе со всеми. Кинг-Конг, подивившись этим переменам, вскоре вытащил его на середину зала и стал отрабатывать с ним куда более сложные боевые приёмы, чем те, которые он уже знал. Закончилось это тем, что он усадил Августа напротив себя в позе лотоса и начал учить его простейшим медитациям. От обеда с лже-графиней и её телохранителем в этот день принц отказался наотрез и поскольку кто-то ещё утром сказал, что самые лучшие макивары это хойниро, отправился в нижний кубрик, где до самого вечера набивал себе руки на хитиновых конечностях Дронела.

За ужином принц, как всегда, молчал, но при этом как-то странно поглядывал то на Трелона, то на лже-графиню. Те тоже вели себя несколько иначе, чем раньше, нервничали и как-то странно на всё реагировали. Трелон, вдруг, ни с того, ни с сего начал бубнить себе что-то под нос, словно повторял какие-то мантры, а его спутница, казалось, вот-вот разразится бранью, но вместо этого то и дело хихикала чуть ли не над каждым словом Николая. Однако, самым странным образом она реагировала на короткие реплики полковника Соловьёва, вздрагивала и даже вжимала голову в плечи, когда он вполголоса и вполне добродушно откликался на её выспренние речи. В общем оба энергона, явно, чувствовали себя не в своей тарелке и связано это было в первую очередь с поведением принца Конде-младшего.

На следующий день Кинг-Конг поручил Крошке Еноту отправляться в настоящий спортивный зал и заниматься там с принцем индивидуально, по интенсивной программе. Николай хорошо знал, что такое интенсивная программа Кинг-Конга и какова она в исполнении Кроша, но принц не смотря на все те нагрузки, которые выпали на его долю в тот день так ею увлёкся, что снова отказался от обеда. Вместе с помощником главного сенсея он наскоро перекусил и снова встал в круг с горящими от восторга глазами. Ужин в тот день прошел без него и свободное место за столом занял Витька Прапор. Графиня эс-Верберантия весь день провела в обществе Трелона, выходя с ним из своей каюты только к обеду и ужину, во время которых главный ловелас группы «Земля-21» и навалился на неё всей своей мощью. Николай только удивлялся тому, как ловко у него всё получалось.

Вроде бы Прапор не делал ей никаких особых комплиментов, не выкатывал колесом грудь и не рассказывал о своих подвигах. Он вообще только и делал, что время от времени говорил энергонке всякие колкости, да, ещё, вдруг, бросал на неё такие взгляды, что та моментально краснела от смущения. В довершение всего ещё до того момента, когда на стол был подан десерт, он встал и нагло предложил ей прогуляться. Естественно, что прогулка была довольно короткой, от шлюза пилотской каюты до лифта и от лифта до входа в её каюту, причём последние пятнадцать метров лже-графиня путешествовала на его руках. Прапор то и сделал с ней всё то, что было рекомендовано генералом Леонтьевым. Более того, он не выходил из её каюты весь день и покинул её только поздним вечером, вернувшись в кубрик весьма довольный собой, а поскольку Трелон ещё не отправился в его каптёрку, то немедленно рассказал о своих похождениях, подытожив всё такими словами:

— В общем, парни, когда я услышал такое о нас, землянах, то тут же возмутился. В общем мне пришлось немножко поднатужиться и растоптать эту курочку в блин. Я, конечно, мог бы и продолжить это дело, но она, видите ли, всё, больше не может, мол на ней и так уже живого места не осталось. Фиг ли тогда было заводить меня? В общем хотя она женщинка и бывалая, похоже, что настоящего мужика у неё ещё ни разу не было.

Трелон от этих слов мигом забыл о своём монотонном бубнении и его, словно ветром сдуло в каптёрку. Правда, наутро его голос, внезапно, окреп, хотя манера говорить и осталась прежней. Во всяком случае теперь уже не нужно было вслушиваться, чтобы понять, что именно он тебе говорит, а говорил он весьма преинтересные вещи. Точнее не говорил, а прямо-таки вещал, причём вещал о великой миссии землян, как это ни странно. Правда, его при этом обрывали на полуслове все, кому только не лень и даже принц Август несколько раз за столом просил его заткнуться и либо отвечать по существу, либо помалкивать и дать послушать других. Трелон в ответ на это только обиженно сопел и опускал глаза. Зато его напарница мало того, что трещала без умолку, так ещё взяла за правило снова наведываться в кубрики. То в верхний, к землянам, то в нижний, к хойниро.

На следующий же день, едва только лже-графиня отошла от ласк Прапора, её снова потянуло на мужиков и она запала не на кого-то, а на Медведя, который хотя и был немного ниже ростом Трелона, всё же превосходил того в ширине плеч и мощи. Самое же удивительное заключалось в том, что сделано это было чуть ли не на глазах у всех, то есть прямо в каптёрке, куда эта красотка заманила его под тем предлогом, будто она хочет убедиться в том, что в кубрике не слышно храпа её телохранителя. Каптёрка действительно была звуконепроницаемой, что и позволило Николаю сказать, подняв для вящей убедительности палец вверх:

— Вокс Урсус, — вокс популюс.

— Ты о чём это, командир? Причём тут Медведь и голос какого-то Уксуса? — Спросил его Гамлет и Николай напомнил другу о мечтах Медведя и о том, что урсус это на латыни и есть медведь, из-за чего тот сказал — А, тогда понятно. Так ты что же, командир, действительно считаешь, что теперь она нас всех поимеет? Так нам же до Фумуса осталось всего дня три лететь. Не, точно не успеет, даже если будет трудиться в три смены.

Принц Август, который от хохота чуть ли не катался по полу, утирая с лица слёзы в изнеможении выкрикнул:

— Парни, так ведь от Фумуса до Поллентии добрых три недели лёту, так что всем от щедрот её сиятельства достанется.

Трелон при этих словах покраснел, словно сигнал светофора, и выбежал из кубрика. За ужином он сидел за столом без своей спутницы и был просто невероятно подавлен, как будто графиня эс-Верберантия доводилась ему супругой. Николай, наращивая давление на энергона, а он к тому времени вместе со своими друзьями уже успел определить, что всё это означало, пользуясь тем, что за столом не было Лиу, нахально заявил:

— Август, я всё же не понимаю графиню эс-Верберантию. Она ведёт себя совсем не так, как обычно ведут себя рианонские аристократки по отношению к плебсу. Может быть это потому, что Филиола родом с Полигониума?

Принц немедленно прекратил есть и воскликнул:

— О, нет, Ник, вы совершенно не правы! Во-первых, в Империи давно уже выяснили, что довольно значительная часть землян является потомками аристократов-мятежников, которые бежали с планеты-каторги республиканцев и уже только поэтому отношение к вам так сильно переменилось. Поэтому даже представители самых древних и знатных родов Империи почтут за честь породниться с вами, граф. Во-вторых, вы все легионариусы Империи, а на рианонских матрон уже одно это действует, как спичка на порох. Вспомните, наконец, сами, Ник, сколько красавиц-аристократок вешалось вам на шею после гонок. Поверьте, это всё происходило только потому, что вы призовой пилот «Оффенсио», а не обычный космический гонщик, которому удалось обогнать всех своих товарищей. Правда, это никак не объясняет столь внезапной любвеобильности Филиолы, но, возможно, просто на неё так сильно повлиял глубокий космос. Похоже, что она боится и потому ищет защиты в объятьях мужчин.

Трелон немедленно принялся защищать свою спутницу:

— Вы совершенно не знаете графиню, принц! Она очень отважная женщина и не боится космических полётов.

— Так-то оно так, Трелон, — Немедленно встрял в разговор полковник Соловьёв — Только мне кажется, что Филиоле в последние годы действительно не доставало мужской ласки. Истосковалась она по сильным рукам и страсти.

— А ещё по нежности, Кинг-Конг. — Вставил в разговор свои пять копеек Прапор — Ну, и, естественно ещё по одному мужскому качеству, — Добавил он ухмыляясь и внезапно нараспев продекламировал нарочито бабьим голосом — Как там девки пели в нашей деревне? Не нужны мне «Жигули», не нужна мне «Волга»…

Николай и Кинг-Конг протестующее закричали, но это не помешало Прапору завершить сей перл устного народного творчества, что вызвало горестное всхлипывание Трелона и радостное ржание принца Конде-младшего вкупе с громким возгласом:

— Вот-вот, господа, и я про то же самое говорю! Это качество давно уже подмечено рианонскими красотками в некоторых из землян. Ведь им даже не нужно болтаться по несколько месяцев кряду в глубоком космосе, чтобы потом быть такими страстными любовниками, как и настоящие космос-легионариусы. — После чего, вдруг, добавил — Послушайте, парни, я понимаю, что присутствие графини эс-Верберантии просто обязывает нас сидеть вместе с ней за этим столом, но сейчас-то её с нами нет. Может быть не будем киснуть тут и отправимся в кубрик?

Николай прекрасно понимал, что принцу не терпится посмотреть на то, как та, которую он, похоже, действительно считал графиней эс-Верберантией, выйдет из каптёрки, а потому согласился с ним и уже через пять минут они сидели за общим столом и играли в карты. Кто-то лежал на койке с книгой в руках, кто-то смотрел кинофильм. Трелон с тоскующим видом перелистывал корабельный справочник, а он решил составить принцу компанию и попытаться выиграть у него в покер. Однако, тот был мастером в этой игре и конкуренцию ему могли составить только Гамлет и Кинг-Конг. Медведь, понимая, что все ждут выхода его пассии из каптёрки, сделал хитрый ход конём, точнее воспользовался эмиттером, расположенным рядом с входом в её каюту, а потому зашел в кубрик с тыла. Точнее с парадного входа и сразу же обрушился на всех с обвинениями:

— Что сидите, волки позорные, с хитрыми рожами? Бесплатный стриптиз ждёте? Ага, хрена вам, а не дефиле графини по кубрику. Пташка уже упорхнула в свою каюту, так что нечего тут пускать слюни. Вы пролетели мимо кассы, ребята.

Гамлет, открывая карты невозмутимо спросил его:

— А ты что сюда припёрся в таком случае? Что, графиня тебя забраковала и вывела в отставку?

Медведь подсел к столу, завистливо посмотрел на гору самодельных фишек, лежащую перед принцем и обиженным голосом во всём признался:

— Ну, что-то вроде этого, Рустик. Мне Крош, сволочуга, весь кайф обломал. Пока мы уродовались в каптёрке, этот гад припёр в каюту Филиолы двуспальную кровать с балдахином, но она решила испытать эту мебель в деле не со мной, а с ним.

Трелон, сидевший с отвисшей челюстью, взвыв во весь голос умчался в свою каптёрку и Прапор, глядя ему вслед, сказал:

— Нет, ну, это просто какой-то Отелло. Того и гляди он или Филиолу задушит, или на нас перочинным ножиком бросится.

— Не волнуйся, Боб. — Успокоил его принц — Трелон субрегулус дома эс-Верберанти, а потому не допустит ничего подобного. Поверь, это вовсе не ревность. Может быть зависть, обида, но никак не ревность. Графиня вольна поступать так, как это ей заблагорассудится, хотя я и нахожу её поступки весьма странными. У меня складывается такое впечатление, что она решила переспать со всеми вами, парни. Что же, мне остаётся вам только позавидовать, но поскольку я уже имел такое удовольствие на Рианоне, то не стану становиться в позу обиженного.

Тем же вечером Николай имел по поводу этого высказывания долгий разговор с генералом Леонтьевым и тремя его помощниками, при котором присутствовали Кинг-Конг, Гамлет, Прапор и Медведь. После добрых двух часов препирательств, они пришли к выводу, что в ассортимент средств энергонов, нацеленных на подчинение себе хомо и, возможно, некоторых гумми, входят ещё и интимные отношения. Относительно бормотанья Трелона и беспечного щебетанья Филиолы всё было уже более или менее понятно. Они действительно относились к разряду методов нейролингвистического программирования, но с сексом у лже-графини, явно, вышла промашка. Ни Медведь, ни Прапор не чувствовали в себе никакой особой привязанности к этой женщине. Генерал Леонтьев имел на этот счёт свою собственную точку зрения и просто считал Филиолу оголодавшей шлюхой, которой постоянно не хватало мужиков.

Генералу активно возражали трое его помощников и приводили ему в пример Клеопатру, Мессалину, царицу Савскую и даже Екатерину Вторую, но тот упрямо стоял на своём и говорил, что нормальному мужику секс с такой всеядной бабой, что слону дробинка. Он, дескать, от этого даже не почухается, а, уж, такого кобеля, как Прапор, ни одной бабе не дано пронять по настоящему. Правда, он соглашался с тем, что во время секса энергонка могла вложить в сознание своего любовника какие-нибудь установки и потому советовал Николаю ограничить контакты своих бойцов с графиней. Генералу яростно возражали его сотрудники, которые напоминали ему о его же наставлениях. В общем толку от этого разговора было немного. Выключив аппаратуру мгновенной связи, Николай усталым голосом спросил:

— Ну, что будем делать с этой красоткой, парни?

— А ничего, Мудрец. — Сказал Кинг-Конг — Если кому-то очень хочется, пусть трахает эту профуру, но в этом должна участвовать только половина личного состава, а остальные должны гордо отвергнуть все её домогательства. Думаю, что у неё от этого точно мозги набекрень снесёт и тогда наши собственные крыши уже не поедут, тихо шурша шифером.

В следующие два дня как Трелон, так и Филиола усилили свой натиск, но в итоге дело дошло лишь до того, что за их спиной уже не хихикали в кулак, а хохотали во весь голос. Для Николая самым ценным во всём это было то, что принц Август всё больше и больше отдалялся от этой парочки и порой сидел с очень задумчивым видом, слушая их болтовню. Более того, он уже не смотрел на графиню глазами влюблённого школьника. Похоже, что он выходил из под её влияния, если таковое на него вообще оказывалось. Правда, в том, что такое влияние оказывалось не только на принца, но и на многих других, Николай уже не сомневался, хотя все в один голос и говорили, что это не гипноз и не обычное нейролингвистическое зомбирование, а попросту промывка мозгов. Тут всё было гораздо сложнее, ведь даже компьютерный анализ показывал, что энергоны болтают практически ни о чём и ни в одном из их словесных пассажей не было выявлено никаких закодированных директив или приказов.

Тем не менее какой-то эффект такого воздействия имелся и особенно сильно оно влияло на хойнов. Эти членистоногие парни становились более возбудимыми и гораздо чаще ссорились друг с другом из-за всяких пустяков. Поэтому Кинг-Конг, одного взгляда которого хватало на то, чтобы погрузить любого хойна или хойну в сон, если не в ступор, почти не выбирался из их кубрика. Хойниро свободно разгуливали по всему кораблю, очень часто наведываясь в кубрик хомо и даже в каюту к Лиу, но только в их кубрике Трелон и Филиола предпринимали атаки на их психику и в том Николай тоже видел определённый знак, ведь кубрик был, как бы домом для всех этих хойниро. Никакого особого беспокойства по этому поводу он не испытывал. Такие хойны, как Кесашью, сами обладали гипнотическим взглядом и однажды его наставница так глянула на Трелона, что тот без малого чуть не брякнулся на задницу, да, и расшумевшихся ни с того, ни с сего хойнов она приводила в чувство одним единственным окриком.

Всё вместе взятое давало Николаю хоть какую-то надежду на то, что на Поллентии их не повяжут, как неумелых малолеток, но не смотря на это он предпочитал не думать о том, что их ждёт там. Как он сам, так и все его спутники, включая даже Лиу, отличавшуюся особой бесбашенностью, прекрасно понимали всю самоубийственность его решения, но никто не возражал. Все осознавали, что только так они и смогут проникнуть в логово врага и потому никто, кроме Кинг-Конга, не заговаривал с ним на эту тему. Полковнику Соловьёву, как его заместителю это было положено делать согласно его положения, но и он лишь изредка говорил ему о том, что им не помешало бы взять с собой в бой какое-нибудь оборудование помимо того, которое уже имелось на борту, благо транс-телепорт позволял это делать. Пусть и с большим перерасходом энергии, но они всё же могли не смотря на огромное расстояние получать с борта «Оффенсио» грузы массой до трёхсот килограмм, а ведь всего каких-то десять дней назад им могли подбросить все пять тонн груза.

Головная боль, досаждавшая Николаю уже пару часов, из-за чего он проснулся почти на час раньше, понемногу стала утихать, хотя виски и ломило так, словно он подхватил грипп. Поэтому он решил пошевелиться, но от первого же движения в его голове снова что-то захрустело, как будто в ней маршировал по битым бутылкам целый взвод солдат. К тому же во рту он ощущал неприятный кисловатый привкус, отчего ему хотелось плеваться, но слюна была для этого слишком густой и вязкой. Он с трудом перевернулся на правый бок и открыл глаза. В синеватом полумраке ночного освещения на него с сочувствием смотрел принц Август, сидевший на своей койке в позе лотоса. Его высочеству отчего-то очень понравились медитации и он отрывал для них время даже от сна. Поприветствовав Николая взмахом руки, принц, вдруг, поинтересовался у него:

— У тебя болит голова, Ник?

Принц впервые обратился к нему на ты, да, и голос его звучал так сочувствующе и по-дружески, что Николай честно ответил, с трудом разомкнув пересохшие губы:

— Не то слово, Август. У меня такое ощущение, что я выдул ведро самогона, выгнанного из собачьего дерьма. А ты давно вот так сидишь, медитируешь?

— Нет, с час, не больше. — Ответил принц — Я проснулся из-за того, что ты стонал во сне. Хотел было разбудить и дать тебе напиться, но ты затих и я не стал этого делать.

На откидном столике действительно стоял хромированный термос с водой или каким-то другим напитком, за которым принц не поленился сходить к автоматическому бару, расположенному в другом углу кубрика. Николай усилием воли заставил себя подняться с кровати и протянул руку к термосу. Рука его заметно дрожала, словно с большого бодуна. В термосе была не вода, а сок помума, по-русски яблока, но этот фрукт не имел с настоящими яблоками ничего общего и больше всего походил по виду на грейпфрут с более тонкой кожурой с ни на что не похожим приятным, кисловато-сладким вкусом. Он налил холодный сок в высокий бокал из полированного бериллия, сделал несколько жадных глотков, расслабленно вздохнул и прошептал:

— Август, ты спас меня от смерти.

Принц печально улыбнулся и сказал:

— Командир, вообще-то от этой напасти, я имею ввиду болтовню Трелона и этой странной дамочки, которая и у меня месяца полтора назад вызывала под утро сильнейшую головную боль, есть только одно лекарство, — бокал хорошего бренди, но оно на «Очке», похоже, находится под запретом.

Николай пристально посмотрел на принца и спросил:

— А у тебя самого голова часом не болит, Август?

Тот неохотно признался:

— Есть немного, хотя вчера во время ужина я только и делал, что пикировался с графиней. Это тоже помогает. Если сидеть и молча её слушать, то постепенно начинаешь впадать в ступор, но если давать мощный отпор её глупой болтовне и высмеивать каждое слово, то голова потом болит не так сильно.

Николай соскочил с кровати и решительно сказал:

— Тогда пошли, принц, накатим по стаканчику. У меня в пилотской рубке есть отличный бренди тридцатилетней выдержки. «Сады Парадиза». Как тебе такое предложение?

— О, это мой любимый сорт бренди, Ник! — Радостно откликнулся принц — Можно сказать, что я впитал его вместе с молоком матери, за что однажды был нещадно бит своим папашей. Ему не понравилось, что я покусился на самое святое в его кабинете.

Шлёпая босыми ногами по пластику пола, даже не удосужившись надеть на себя что-либо, они как были в трусах и майках, так и отправились в пилотскую рубку. Там уже всё сверкало первозданной чистотой, а на столе даже стоял букет роз. Николай достал из бара бутылку бренди, два фужера и плитку горького шоколада. После первого же бокала боль в его голове действительно быстро утихла и он бросил на зуб пару квадратиков шоколада. Глаза принца тоже быстро повеселели и он снова разлил янтарный напиток по бокалам, но пить не торопился. Разглядывая напиток на просвет, он, вдруг, сказал:

— Ник, откажись от этой затеи со спасением дочери Филиолы. Разворачивай «Очко» и возвращайся на «Оффенсио». Мне кажется, что там вас всех ждёт какая-то западня, в которую моя семья, похоже, угодила давным-давно.

Николай сдержанно улыбнулся и задал весьма неожиданный даже для себя самого вопрос:

— Август, ответь мне на такой вопрос, если это не военная тайна, где ты был во время мятежа на Анакасте? Ты ведь тогда уже командовал крейсером «Эксплараториус»?

— О, Никки! — Со смехом воскликнул принц и сразу же забеспокоился — Ты не в претензиях ко мне, что я позволил назвать тебя так? — Увидев широкую улыбку на лице Николая, он тоже заулыбался и продолжил — С этим назначением вообще вышел какой-то анекдот. Мой дядюшка, как это тебе должно быть известно, после того, как возглавил службу имперской безопасности, сразу же протолкнул меня на эту должность, но я с момента подписания приказа так и не ступил ногой на его палубу ни разу и потому крейсером фактически командует какой-то тип, которого я даже не видел. Ну, а в то время, когда ты громил мятежников и космических пиратов, я скучал в своём поместье и от нечего делать ловил карпов пруду. Не знаю с чем именно был связан такой приказ дядюшки Лакуса, но он не велел мне даже носа оттуда высовывать и я покинул поместье только вместе с графиней эс-Верберантией и тремя её лонгурионисами, свалившимися на мою голову. С одним из них я уже встречался раньше. Эст Делектор когда-то в юности был моим наставником. Да, и потом мне часто приходилось с ним встречаться. Знаешь, Ник, это ведь он постоянно меня подзуживал, чтобы я, раз уж меня сделали примипилариусом, постоянно давил на всех и заставлял людей бояться. Это, конечно, не оправдывает многих моих поступков, но, увы, теперь я могу об этом только сожалеть.

— Нет, парень, как раз сожалеть тебе и не о чем. — С улыбкой сказал Николай — Уже только за одно то, что ты мне об этом рассказал, тебя впору наградить орденом «Герой Империи» и, уж, ты поверь мне, Август, я вовсе не шучу. — Пристально вглядываясь в изумлённое лицо принца, он помолчал минуту и сказал ему о том, о чём всего каких-то пару недель назад не стал бы говорить и под пытками — Август, ты полностью прав относительно того, что вся твоя семья попала в очень неприятную, смертельно опасную для вас всех ситуацию. Понимаешь, старина, вы столкнулись с жутко опасным врагом. Видишь ли, Август, та особа, которая выдаёт себя за графиню эс-Верберантию, и трое её, как ты сказал, верзил, они не рианонцы и вообще не хомо.

— Кто же они в таком случае, Ник? — Ещё сильнее изумился принц Конде-младший — Надеюсь не хойниро, избавившиеся от лишних конечностей?

Николай ответил подчёркнуто серьёзным тоном:

— Август, они пришельцы из той же галактики, из которой к нам прибыли хойниро. Они и есть те самые энергоны, с которыми в нашей галактике столько лет идёт эта странная и непонятная мне до конца война. Ну, а летим мы сейчас вовсе не за тем, чтобы спасать чью-то там дочь. На Поллентии для нас действительно подготовлена западня, но это именно я сделал так, чтобы энергоны заинтересовались мною, слив им через окружение твоего дяди информацию о том, что знаменитая тэ-сыворотка изготовлена из моей крови и что она может превратить в отличного пилота даже какую-нибудь обезьяну. Вот они и навалились на герцога Фастидиозуса, чтобы пробраться на «Оффенсио». Мне непонятно только одно, зачем они взяли с собой тебя. Наверное, хотят и над твоим сознанием хорошенько поработать, чтобы превратить тебя в свою послушную марионетку, как и твоего дядю Лакуса. Правда, относительно меня они здорово заблуждаются.

От этих слов принц Август побледнел и тотчас сказал:

— Ник, хотя ты и обманул их на счёт сыворотки, это ровным счётом ничего не меняет. Вам всем угрожает смертельная опасность. Поверь, такие типы, как Трелон, на самом деле гораздо опаснее, чем выглядят. Теперь я припоминаю, что как-то раз кто-то из них высказал свои сомнения по поводу твоего захвата и Филиола по этому поводу отреагировала очень резко. Она сказала, что вас сомнёт и взвод полентибелаториусов, а их на Поллентии целый батальон, не считая каких-то тактитов.

Усмехнувшись, Николай поспешил успокоить принца:

— Не беспокойся, Август, мы ведь не мальчики для битья. К тому же энергоны не имеют даже малейшего понятия о том, что такое настоящая война. Они её-то и в глаза не видели, поскольку только тем и занимаются, что засылают в нашу галактику своих тактитов на зубцах и клыках. Последнее время они совсем обнаглели и даже используют для этого «Эксплараториус». Видишь ли, парень, их самым сильным и страшным оружием является способность подчинять себе людей, гуманоидов и арахнидов и она у них, похоже, природная. Подчинить себе они могут не всех, но очень многих. Кстати, на счёт сыворотки я тебе вовсе не врал, она действительно сделана из моей крови и уже сегодня я тебя ею накачаю. Ты и так хороший техноэмпи, но моя сыворотка не только повысит это качество, но и даст тебе ещё кое что, в частности кое-какие мои благоприобретённые способности. А теперь я с тобой вот о чём хочу договориться, старина. До самой Поллентии ты будешь подыгрывать нам, а как только мы доберёмся до этого планетоида, первым делом отправим тебя на «Оффенсио», чтобы ты сделал соответствующий доклад герцогу Фастидиозусу и князю Прогенитору.

Высоченный широкоплечий парень, сидевший напротив Николая, сурово сдвинул брови и сказал в ответ на это:

— Командир, я ни в чём не был уверен, когда начал этот разговор. Более того, я решился на него только потому, что на меня во время медитаций с Кинг-Конгом в последнее время чуть ли не волнами стали накатывать какие-то странные воспоминания, в которых и эта графиня эс-Верберантия, и Трелон, а вместе с ними многие другие люди, которых я знаю уже не первый год, предстают передо мной совсем иными. В общем врагами, а не друзьями, как я думал о них раньше. Поверь мне, это очень неприятное чувство, осознавать, что тебя сделали марионеткой. Поэтому я прошу тебя, командир, если ты хочешь иметь ещё одного верного друга, разреши мне остаться и сразиться с ними. Думаю, что я не подведу тебя, ведь твой друг Сэм очень высоко отзывался о моих успехах. Понимаешь, кроме меня некому вступиться за честь рода Конде, а это очень важно. Гораздо важнее даже моей жизни.

Николай кивнул головой в знак согласия и сказал, поднимая свой бокал и предлагая принцу чокнуться:

— Да, ваше высочество, это даже важнее вашей жизни. — После чего жестким тоном добавил — Август, раз ты принял такое решение, то начиная с этого дня ты будешь тренироваться вдвое интенсивнее. Ты можешь даже не мечтать о том, чтобы идти в бой в голове колонны, но и у нас за спиной работы тебе хватит с избытком. Хотя Дядюшка Сальве за такое моё решение захочет лично оттяпать мне голову и насадить её на пику, я от него не откажусь, парень, и ты сразишься с энергонами. Батальон каких-то тыловых крыс это не Бог весть какая сила, а с тактитами как-нибудь разберутся наши хойны и Кинг-Конг. Ну, а теперь, Август, я хочу спросить тебя вот о чём. Напрягись, парень, вспомни и скажи, когда именно ты стал задавать сам себе вопросы?

Принц Конде-младший чокнулся с Николаем, выпил бренди и бросил в рот несколько кусочков шоколада, но вовсе не для того, чтобы закусить. Бренди был превосходным и вовсе не нуждался ни в какой закуске. Подумав пару минут, он ответил:

— Знаешь, Ник, пожалуй после того, как ты измочалил об меня мой же собственный стек. Хотя меня в тот момент и душила злость, у меня в голове что-то, словно щёлкнуло, и кто-то во мне, будто сказал: — «Август, одумайся, в кого ты превратился». Правда, после этого то ли я, то ли тот, кто сидел все эти годы во мне, подговорил Суошем убить тебя, но когда я узнал о том, что им на помощь пришли энергоны, то испугался не на шутку. Нет, я испугался не потому, что стал таким образом преступником, и не за себя, а за всех нас. Видимо именно поэтому меня и отправили в поместье, где меня окружили такой заботой какие-то незнакомые мне люди, что от этого мне и вовсе сделалось не по себе. Но мне всё-таки кажется, что все их усилия оказались тщетными, ведь порой по ночам я просыпался и всё чаще и чаще думал о том, что со мной происходит и почему меня постоянно мучает ощущение какой-то раздвоенности. Потом в поместье прибыла эта странная женщина, которая выдаёт себя за графиню эс-Верберантию, забралась в мою постель и, представь себе, оказалась наверное самой лучшей из всех моих любовниц. На какое-то время я снова стал, как бы самим собой и был несказанно счастлив, но потом пелена опять начала спадать с моих глаз. Мне прямо в глаза бил какой-то невероятно яркий свет и то, что ещё вчера казалось мне светлым и полным радости, вдруг, представало передо мной в тёмных, мрачных тонах и красках. В общем мне всё время казалось, что я схожу или уже сошел с ума. Легче мне стало только тогда, Ник, когда я увидел твою наглую физиономию и услышал, как ты издевался над графиней. Из величественной и гордой красавицы она моментально превратилась в какую-то малосимпатичную особу, не внушающую мне никаких тёплых чувств, хотя ещё совсем недавно я был в неё влюблён. Временами это чувство всё ещё накатывало на меня, но уже не с той силой. Ну, а потом, когда мы оказались на борту этого гладиуса и я очутился среди вас, землян, мне как бы полегчало. По настоящему же я почувствовал себя цельной личностью только после первой медитации с твоим другом. Какой только болван дал ему такое нелицеприятное прозвище? Ведь Кинг-Конг это гигантское чудовище, если мне не изменяет память. Я смотрел как-то раз кинофильм про то, как он похитил одну белокурую девушку.

— Ну, для тебя он может быть и отличный парень, Август, а вот для врагов он действительно самое настоящее чудовище. — С усмешкой сказал Николай и прибавил, коснувшись рукой лба — А вот наркомовские сто грамм я введу в рацион уже сегодня. Отличное средство против психических атак энергонов. Во всяком случае все их последствия, как рукой снимает. Ладно, Август, пошли в кубрик, пока эта красотка нас тут не застукала. Впрочем она сегодня затащила в свою каюту Гринписа, этот тип с неё до тех пор не слезет, пока она будет подавать признаки жизни, но лучше зря не рисковать, да, и подъём уже скоро. Сегодня к вечеру мы доберёмся до Фумуса и у нас должна появиться новая информация, если Кинг-Конгу не изменила его интуиция.

Полковник Соловьёв, как в воду глядел, когда сказал, что у их пассажирки в нужный момент совершенно случайно найдётся план научно-исследовательского центра. Всё именно так и произошло. Как только они оказались неподалёку от Фумуса, лже-графиня, воспользовавшись мгновенной связью, послала в пространство короткий кодированный сигнал и с четвёртой планеты этой звёздной системы, на которой был размещён маяк, тотчас стартовал крохотный космокатер, который помчался им навстречу. Через два часа Николай сблизился с ним, пассажирка послала сигнал по радио и он выстрелил в их сторону небольшой капсулой, после чего взорвался и рассыпался в космическом пространстве на тысячу осколков. Капсулу поймали и вскоре корабельный пневмотранс доставил её в помещение боевой рубки. В капсуле действительно находился инфодиск.

В боевой рубке, чтобы посмотреть на содержимое инфодиска, собралось довольно много народа. Всему остальному экипажу гладиуса пришлось наблюдать за всем в своих кубриках, где тоже имелись большие телевизионные экраны. Слишком уж вальяжным жестом передавая Николаю футляр с инфодиском, лже-графиня сказала ему чуть ли не торжествующим тоном:

— Командор Сильвер, я надеюсь, что та информация, которую оставила на маяке моя дочь Амоэния, будет вам полезна. Возможно, что мы узнаем, каким образом во всём этом замешан профессор Линум, хотя лично меня не волнует судьба этого спесивого и заносчивого человека, считающего себя гением.

— Не волнуйтесь, ваше сиятельство, мы во всём разберёмся, это наша работа. — Вежливо поклонившись, ответил ей Николай и включил компьютер своей тэу-головой.

Ему уже до изжоги осточертела эта дамочка, которая так тупо и неуклюже делала ту работу, о которой по сути дела не имела никакого представления. Это, явно, были не профессионалы. Может быть они и имели какие-то планы относительно ведения войны в ближайшие годы, да, и захват галактики Проксима осуществили просто блестяще, скорее всего воцарившись в ней весьма основательно, эту операцию они проводили просто бездарно. Всё, что они смогли сделать, это подчинить себе на несколько дней начальника генерального штаба, да, и то лишь благодаря тому, что к нему был вхож принц Лакус Конде, давно уже являвшийся, как и император Тиберий, его марионеткой. С таким же успехом они могли действовать и через императора, но по всей видимости сочли это то ли опасным, то ли слишком хлопотным, поскольку вызов герцога Фастидиозуса во дворец нужно было обставить соответствующим образом.

То, что при этом энергоны не устроили тайной встречи герцога с императором, было вполне понятно, это требовало от них ещё больших усилий, нежели взять и прилететь на флайере в генеральный штаб и войти в него в сопровождении шефа службы имперской безопасности. Что ни говори, а Лакус Конде вовремя отхватил себе эту должность. Вот операцию по подчинению себе императора и внедрения в его окружение людей из семьи Конде, который действительно был его троюродным братом, они подготовили и провели блестяще, вот только ничего существенного из этого выдоить для себя до сих пор так и не смогли. За исключением того, что служба имперской безопасности прикрывала базу Чёрных и Серых арахнидов на Крейде, они не использовали эту разработку ни в каких других своих операциях и это вызывало у Николая искреннее удивление. Серьёзными военными действиями они почему-то пренебрегали и вместо этого из года в год совершали одни только бандитские и потому совершенно бессмысленные рейды, в которых несли немалые потери.

По сути дела только получив информацию о тэ-сыворотке энергоны, наконец, отважились на достаточно серьёзную операцию. Задумка, конечно, была довольно оригинальна и если бы эта их операция не была результатом оперативной работы группы «Земля-21», её и вовсе можно было бы назвать гениальной. Во всём этом Николая по настоящему волновало только одно, просто редкостная, непостижимая неподготовленность тех, кому её было поручено провести, но по этому поводу в его голову уже закралось одно смутное подозрение, которое можно было проверить только на Поллентии. Пока что для него было ясным только одно, от Фумуса до системы трёх звёзд нужно было лететь семнадцать суток и это время нужно было использовать с толком. Особенно учитывая то, что вблизи безымянной тройноё звезды они смогут получать груз массой не свыше ста килограмм, если, конечно, не окажутся на поверхности небесного тела размером с земную Луну. Или внутри него.

После того, как Тиу внимательно изучила маршрут предстоящего полёта, а он был очень путанным и сложным из-за множества пространственных аномалий, влетать в которые было слишком опасным предприятием, она, наконец, открыла следующий файл. Это было очень подробное описание планетоида, в недрах которого скрывался научно-исследовательский центр «Поллентия». Планетоид был на четверть меньше Луны, но имел почти втрое большую массу из-за своего железного ядра. У Николая сразу же отлегло от сердца и он, не вдаваясь в подробности, велел Тиу перейти к следующему разделу. Это была очень подробная трёхмерная схема огромного подземелья, в котором и была построена здоровенная военная база, а не какой-то там хиленький частный научно-исследовательский центр, как об этом можно было подумать со слов лже-графини. К этому файлу прилагался ещё пара десятков файлов, содержавших в себе подробные трёхмерные схемы основных объектов этой базы. При виде первого же изображения базы Филиола громко воскликнула:

— Какое же это подземелье огромное! Я и не знала этого.

Николай сдержанно кивнул головой и проворчал:

— Что меня совершенно не радует, ваше сиятельство. Хотя с другой стороны как сказать. Чем больше пространство, тем труднее его перекрыть и тем больше у нас возможностей для манёвра. Да, и скрытно пробраться в некоторые места нам тоже не составит особого труда. В общем пока что меня всё устраивает и теперь нам нужно лишь добраться до места. У вас есть ко мне вопросы, ваше сиятельство. — Лже-графиня молча пожала плечами вместо ответа и Николай воскликнул — Вот и прекрасно! Тогда на сегодня хватит. Отбой.

Однако, вместо отбоя совещание продолжилось. Снова в боевой рубке собрался народ, так как принц Август после окончания первого совещания незаметно подал Николаю знак рукой, показывая, что ему есть что сказать. Как только Трелон отправился в каптёрку и в кубрике погас свет, несколько человек вошли в боевую рубку, где принц сразу же с порога воскликнул:

— Командир, я не уверен, но мне кажется, что мне уже доводилось бывать на этой военной базе. Во всяком случае когда Тиу показывала нам тот зал, где у энергонов располагается большой транс-телепорт, мне это место показалось очень знакомым. Когда мне было лет семнадцать, я был там на экскурсии вместе с дядей Лакусом. Он провёл меня почти по всей базе. Она действительно такая громадная, что нам пришлось передвигаться на гравикаре. В то время там почти никого не было, всего лишь два, три десятка имперских космолётчиков. Мы провели там целых три дня и дядя то и дело говорил мне о том, что когда-нибудь я буду входить туда, как хозяин и тысячи легионариусов будут отдавать мне честь. Мне кажется, командир, если я смогу посидеть перед экраном подольше, то смогу разобраться, что на этих картинках настоящее, а что нарисовано компьютером, чтобы ввести нас в заблуждение и направить по ложному пути.

— Отлично, Август. — Ответил принцу Кинг-Конг — Если ты не будешь против, то я дам тебе пару пилюль, надену на голову одну штуковину и ты вспомнишь даже то, как мать кормила тебя в детстве грудью. Этим ты окажешь нам всем очень большую услугу, тут ведь и ёжику понятно, что все эти файлы очень тщательно отредактированы и мы буквально через пару сотен метров угодим в ловушку, если не будем знать, куда нам идти.

— Димыч, а это и самый молодой ёжик знает. — Насмешливо сказал Николай — Идти нам нужно прямиком к транс-телепорту.

Глава 16. Западня на Поллентии

— Да, Медведь, не оправдались твои ожидания. — Сделав неприличный жест руками поприветствовал таким образом вошедшего в боевую рубку великана Витька Прапор — Завтра уже к полудню мы доберёмся до Поллентии, а кроме Гамлета так никто и не опробовал новой кроватки Филиолы. Ошибся ты, Вася.

Капитан Богданов в ответ только развёл руками и сел на пол справа от шлюза. Полковник Соловьёв сердито одёрнул Прапора:

— Виктор, заткнись! Нечего надувать эгрегор этой опасной красотки. Не поминай врага своего всуе.

Прапор моментально завёлся и воскликнул:

— Дядя Жора, ты достал уже всех своими эгрегорами! Ты ещё шаманский бубен из какой-нибудь кастрюли сделай и начни камлать в кубрике по ночам, отгоняя от нас злых духов. Не верю я в эту ерунду! Понимаешь, не верю. Никаких эгрегоров, способных хоть как-то повлиять на меня, вне врага не существует. Ни над ним, ни за ним, ни где-нибудь поодаль.

— Дурак ты, Витька. — Беззлобно попенял своему другу и ученику Кинг-Конг — Эгрегор создаётся не где-то рядом с врагом, а в твоей буйной головушке. Эгрегор понятие хотя и сугубо метафизическое, а стало быть не имеет материального тела, всё же такое же реальное, как и твой любимый «Орёл пустыни», который ты всё равно с собой всегда таскаешь, хотя в бою пользуешься только импульсными пушками. Эгрегор образуется и живёт в твоей башке, горюшко ты моё, и чем чаще вы все болтаете о Филиоле, тем больше его раздуваете. Это, парень, чистейшей воды психология и ты это знаешь ничуть не хуже меня.

Николай, сидевший на полу в центре боевой рубки, все пять кресел которой были убраны в пол, призвал друзей к порядку:

— Всё, ребята, прекратили болтать! Мы здесь собрались не для того, чтобы обсуждать Филиолу и её заскоки.

На эту тему неожиданно решил высказаться Гамлет, который громко и довольно ехидно сказал:

— Не согласен, Мудрец. Мне кажется, что нам обязательно нужно обсудить поведение Филиолы и Трелона. Эгрегор — эгрегором, а нам не стоит недооценивать нашего врага. Поэтому я предлагаю подумать о возможных причинах всех её метаний и шараханий. Сначала она изображала из себя несчастную мать, потом какую-то глупую, восторженную дурочку, затем стала трахаться с нами, словно с цепи сорвалась и когда мы все уже стали думать, что Филиола вошла в штопор, вдруг, заделалсь такой недотрогой, что её и за ручку не возьмёшь. Мало того, начиная с того момента, как мы стартовали от Фумуса, эта подруга, вдруг, записалась в философы, да, к тому же ещё и в этнографы, показывая при этом просто поразительное знание не только земной истории и культуры, но и того, что происходит на Земле и на Звёздной Руси сейчас. А как лихо она стала играть на вашем славянстве, мужики? Мне, аж завидно стало, да, Кинг-Конг быстро поставил её на место, когда стал из вас татарина выскребать, ну, а она не будь дурой тотчас это подхватила и очень даже к месту приплела труды Гумилёва, с которыми знакома, явно, не понаслышке и прочитала их не один раз к тому же. Интересно, Мудрец, ты хоть на минуту задумался над такими её виражами? Филиола в последнее время ведёт себя так, словно она не графиня эс-Верберантия, а княгиня Ольга, как минимум. Трелон тоже парень не дурак. На него хоть в фас, хоть в профиль взгляни, сразу видно, что он и интеллект понятия весьма далёкие друг от друга. Однако, и он оказывается знает, зачем Олег на Царь-град ходил и считает Москву Третьим Римом, говоря, что все русские, это прямые наследники византийцев, а стало быть имеют полное право называть себя ромеями и, как следствие, — рианонцами. Самое же смешное заключается в том, что я в этом с ним, как всякий нормальный крещёный московский татарин, полностью солидарен. Только спрашивается, на фига им всё это надо? Что ты скажешь на это, Мудрец? Или тебе это всё по барабану, как и Прапору?

Витька Прапор тут же возмущённо взревел:

— Рустам, щас в глаз дам! Можно подумать, это не я, а ты ей и Трелону добрых три часа растолковывал, почему Западная Европа всегда так рьяно выступала против идей панславизма и православия. Ты же сидел рядом и даже доказывал, что только в России русские никогда не ущемляли прав нацменьшинств, а если при Сталине коммуняки и дрючили мулл, то только потому, что хотели всех поголовно сделать атеистами, но так и не смогли. Так что не надо на меня бочку катить. Правда, в одном я с тобой полностью согласен, меня тоже очень удивило, что Филиола так быстро сменила курс, но ещё больше меня поражает эта её страстная любовь к соборности и общинности, которой я, хоть меня убей, как не видел в России раньше на Земле, так не вижу этого сейчас в Звёздной Руси, хотя на ней парламент называют теперь не думой, а всепланетным собором.

Николай терпеливо выслушал Виктора и сказал:

— Ладно, Рустик, уговорил. Если это тебя так интересует, то я прошу всех высказаться по этому поводу. Ну, кто первый?

Первым на по поставленному Рустамом вопросу высказался полковник Соловьёв, но сделал это весьма странным образом, так как пристально посмотрев на Николая и сказал:

— А вот ты и выскажись, Мудрец. Ты давно уже как-то очень странно чешешь репу и поглядываешь на Филиолу, как кот на миску со сметаной. Давай, командир, порадуй нас результатами своего анализа, тебе есть что сказать.

Николай глубоко вздохнул. Его действительно очень удивляли оба энергона, как удивляло и то, что лучшие спецы Управления С по части допросов так и не смогли вытащить из двух её спутников ни единого байта полезной информации. Естественно, ни к каким пыткам они не прибегали, это было излишним, да, к тому же судя по всему и они не смогли бы им ничем помочь. Зато он вместе со своими друзьями имел возможность наблюдать за двумя энергонами уже довольно долго и действительно кое-какие мысли на их счёт у него уже были. Ещё раз вздохнув, он сказал, подняв вверх правую руку:

— Хорошо, ребята, я расскажу вам о кое-каких своих подозрениях, но боюсь, что они прозвучат для вас, как слишком уж парадоксальными, так что не судите меня строго. Ну, ладно, начну по порядку. Первая странность, которая вам всем сразу же бросилось в глаза, это очень низкая профессиональная подготовка Филиолы и Трелона, как полевых агентов. Во-первых, экипированы они были из рук вон плохо, да, и потеряли всё своё шпионское барахло даже без малейшей попытки хоть что-нибудь отвоевать. Они даже безропотно оставили на «Оффенсио» свои личные тэу-браслеты, не говоря уже о том, что Филиола предпочла взять с собой в этот полёт Августа, а не одного из своих помощников. Во-вторых они не сделали ровным счётом ничего, чтобы путём простейшей хирургической операции сделать себя полностью похожими на людей, хотя это и не составило бы им никакого труда. Если первое, что я назвал, отсутствие профессионализма ещё можно принять за профессионализм высшего класса, то второе напрочь это отвергает. Они не профессионалы в нашем ремесле, да, и их легенда не выдерживает никакой критики. Отсюда происходит третий мой тезис, — энергоны настолько уповают на свои природные способности подчинять себе всех разумных, а может быть и неразумных существ, что на всё остальное они уже просто не обращают внимания, но вместе с тем они так и не перешли в нашей галактике от совершенно бесполезных тревожащих вылазок к полномасштабной войне. Между тем нам давно уже известно от хойниро, что в Проксиме имелось ненамного меньше миров с высокоразвитыми цивилизациями, которые, если верить сплетням, были уничтожены энергонами. Возникает вопрос: — с чего это энергоны так подобрели? В своей галактике они уничтожили чуть ли не всё живое, а в нашей, вдруг, оробели. Ответ здесь может быть только один, — энергоны покорили все звёздные народы, но первыми они подчинили себе Чёрных и Серых хойниро, которые, как стало известно всего полгода назад благодаря тому, что в Великой Лиловой Семье был найден ещё один древний инфодиск, были первым звёздным народом в галактике Рошуон. Именно они изобрели термоядерные реакторы дискретного синтеза и векторные турбины, выводящие космические корабли в гипердрайв. Они же и расселили хойниро по нескольким десяткам планет с Хойны. Так вот, ребята, мне кажется, что однажды они нашли в просторах галактики Проксима планету на которой обитали энергоны и сразу же потащили их за уши чуть ли не из каменного века в звёздную эру. Почему из каменного века, спросите вы, да, потому, что то же самое вот уже несколько тысяч лет делают стиланцы и рианонцы. Живой тому пример сидит и жмурится от удовольствия на коленях у Димыча. — Глаза ронны от этих слов немедленно вспыхнули и Лиу даже слегка зарычала от негодования, но Николай, не обращая на это внимания, продолжил свои рассуждения — На примере фелиноидов мы все хорошо знаем, что у всех львиных кошек есть один бзик, — они склонны к полигамии. Все, кроме ирумийцев, у тех в почёте моногамия и тому есть весьма простое объяснение. Ирумия была открыта аквоидами с Джардаша и вошла в Звёздное Содружество чуть ли не за две недели до изобретения гипердрайва. Лунные львы, как их называют все остальные фелиноиды, прошли куда более долгий путь исторического развития, чем ронвальцы, едва добравшиеся до эпохи феодализма, а потому их матримониальные дела очень сильно изменились за те несколько тысячелетий, что они жили в изоляции от остальных звёздных народов. Ну, а поскольку каждая звёздная раса изо всех сил цепляется за свои традиции, то для ронвальцев их полигамия является своего рода фирменным знаком и, уж, вы поверьте, на Звёздной Мекке тоже очень долго будут процветать гаремы, которые становятся там всё более и более популярной формой брачных отношений. Именно это мне и позволяет предположить, что энергоны были введены в звёздную эру из каменного века. Вместе с тем у них и по сей день в ходу полигамия, только на их материнской планете как в глубокой древности, так и сейчас царит не патриархат, а матриархат, что мы и можем наблюдать на примере Филиолы. Мне кажется, что в то время, когда хойниро открыли для себя их мир, это была весьма своеобразная цивилизация, в которой не было места агрессивности самцов. Главным кормильцем там была женщина, которая своим взглядом могла усмирить самого здоровенного буйвола и привести его к родовой пещере даже через стаю голодных львов, где бедную животину уже ждали с каменными ножами наизготовку её мужья. Это, кстати, объясняет, почему мы летим спасать именно дочь, а не сына, как объясняет и полное отсутствие у Филиолы художественного вкуса и интереса к живописи. Её ведь, живопись, изобрели мужики, чтобы прославить свои подвиги и покорить сердце женщины. Энергонкам, или как они там себя называют, это и даром не нужно. Они затаскивают мужиков в постель совсем иными способами и скорее всего конкуренция в их среде очень велика, но действуют они при этом крайне избирательно. Филиола ни разу не сделал попытки затащить в свою койку меня. Спрашивается почему? На мой взгляд только потому, что я являюсь вашим командиром, а потому она смотрит на меня, как на самую обычную атаманшу. Вот если бы я согласился начистить пятак Трелону, с которым эта дамочка скорее всего переспала всего один единственный раз, чтобы закрепить над ним своё превосходство и включить этого парня в члены своего кружка, вот тогда бы я в её глазах упал ниже плинтуса. Теперь же давайте проанализируем, какие члены отобрала для своего кружка Филиола на «Очке». Первым в её списке идёт дикая кобелина Прапор и тут всё ясно, этим самым она просто утёрла нос всем остальным атаманшам, ну, ещё бы, главный любовник всего имперского космофлота. Затем ей понадобился Медведь. Как я думаю на роль главного семейного лесоруба и переносчика тяжестей. Ну, а с Крошем всё и так ясно, ведь он самым наглядным образом сумел доказать Филиоле, что лучшего завхоза ей не найти. Может быть я сейчас и мету дикую пургу, но мне всё-таки кажется, что такие вещи заложены в любом хомо, гумми или хойниро на генетическом уровне. К тому же не забывайте, ребята, о том, что гласит такая стиланская наука, как соционика, которая утверждает, что всякое развитие цивилизации прекращается тотчас, как только она становится звёздным народом и входит в Срдружество. Так что я нисколько не удивлюсь, если завтра выяснится, что цыгане обзавелись туристическими космолайнерами и стали кочевать на них по галактике, а цыганки начали приставать ко всем пролетающим мимо них космолётчикам, — позолоти ручку, яхонтовый, всю правду тебе расскажу о том, что было и о том, что будет, а потом начнут ещё вешать им лапшу на уши, что мол, маневровые дюзы правого борта его корабля кто-то сглазил и для снятия сглаза он должен всю свою наличность вместе с драгоценностями завязать в носовой платок и так далее.

Три хойны, которых оседлали вместо мебели принц Август, Гринпис и Чип, а вместе с ними ещё двенадцать человек, больше народа в боевую рубку поместиться не смогло, слушали своего командира очень внимательно и когда он сделал паузу, Гамлет, как самый въедливый из аналитиков, потребовал:

— Командир, с этим всё ясно. Ты теперь объясни нам, какого хрена они затеяли эту дурацкую войну?

Николай печально улыбнулся и ответил:

— Этому, на мой взгляд, тоже имеется довольно простое объяснение, Рустам. Исследование архивов показало, что за триста двадцать лет до прилёта в нашу галактику почти одиннадцати миллиардов хойниро в галактику Проксима была отправлена Республикой первая исследовательская экспедиция. В полёт тогда отправили один тяжелый и четыре средних крейсера и хотя экспедицию финансировала Республика Стилан, командовал ею риценороид, космос-адмирал Джакт Трин. Как эта экспедиция, так и три следующих, отправленных сорок лет спустя, сгинули бесследно. Обеспокоенные этим стиланцы хотели было направить в Проксиму целый космический флот, да, передумали. Решили, что затевать межгалактическую войну Содружеству будет не с руки. К такой мысли они пришли после не самых долгих раздумий, вспомнив о том, кого именно направили в Проксиму в самый первый раз. Джакт Трин, как и большая часть членов экспедиции, был родом с Дирта, то есть был белым носорогом и уже одно это объясняло, что могло случиться. Скорее всего энергоны вежливо попросили Джакта остановиться и вступить с ними в переговоры, что в его глазах выглядело, как акт агрессии. Полагаю, что они до сих пор вспоминают ту бойню с содроганием. Естественно, что после того, как энергоны с таким трудом уничтожили эскадру Джакта, они уже на подходе к галактике выставили военный флот нешуточного размера и члены всех трёх следующих экспедиций погибли так и не успев ничего понять. Ну, а потом, малость поразмыслив, энергоны стали думать, как им справиться такой напастью и устроили эту гигантскую мистификацию с захватом галактики Проксима, в которой они утвердились скорее всего не в качестве поработителей, а в качестве объединяющего начала. Поскольку из-за них галактика Проксима довольно долго, возможно две, а то и три тысячи лет не знала, что такое война, то превентивную военную операцию против Содружества они провели в лучших традициях анекдотов про захват Советского Союза китайцами, когда главный китайский маршал Сяо Ляо так объяснял Мао Дзэдуну план грядущей войны: — «О, великий кормчий, в первый день войны мы сдадим русским в плен десять миллионов китайцев, во второй пятнадцать, а всего за месяц войны двести миллионов и когда на второй месяц русским их будет уже нечем кормить, они сами сдадутся нам в плен». Только они сдали в плен Содружеству не двести миллионов, а целых одиннадцать миллиардов бедных, несчастных, насмерть перепуганных какими-то злобными энергонами хойниро. После этого, чтобы поддержать эту легенду, энергоны из года в год засылали в нашу галактику отряды тактитов-камикадзе, чтобы те тревожили весь космофлот Содружества, как гражданский, так и военный. Тут сработала инерция мышления, но я полагаю, что вместе с этим энергоны всё больше и больше подчиняли себе по крайней мере элиту всех цивилизаций галактики Проксима, ну, а о том, чего хочет от нас добиться Филиола и её субрегулус, мы все уже очень скоро узнаем. Как только мы угодим в её ловушку, так всё и узнаем в тот же час. Правда, я полагаю, что требования у этой дамочки будет очень завышенные. Учитывая то обстоятельство, что её клан причастен к бойне на Анакасте, а также то, что он подчинил себе императора Тиберия и уже не одну сотню лет ведёт военные приготовления как на Крейде, так и на Поллентии, да, прибавив к этому ещё и то, что таких баз в галактике они имеют не один десяток, я очень сомневаюсь, что она удовлетворится только нашими тремя сертифицированными кобелями. Она происходит из рода правителей, ребята, если вообще не из правящего клана, а потому и требования у неё могут быть весьма серьёзными. Боюсь, что речь скорее всего будет идти не только о том, чтобы захватить меня в плен, чтобы наварить из моей крови как можно больше тэ-сыворотки, но и о захвате власти в галактике Проксима. Ну, и при этом я не исключаю, что она захочет иметь нас, землян, в качестве союзников энергонов. В общем куда ни кинь, всюду клин, а клин, как известно, выбивают клином.

Николай умолк и первой подала голос Кесашью, которая угрожающим тоном проворчала:

— Грязные, подлые твари. Как они посмели превратить хойнов в каких-то тактитов-самоубийц. Их всех за это нужно разорвать на тысячи кусочков.

Хойну поспешил успокоить Витька Прапор:

— Кес, подружка, хотя я и сочувствую всем хойниро, не спеши обвинять Филиолу во всех смертных грехах. Командир, я полностью согласен с твоими выводами, хотя они и сделаны буквально на пустом месте, но ты забыл об одной маленькой вещице. Филиола ещё очень молода, чтобы быть такой стервой, как ты говоришь. Мне кажется, что этой девчонке не стукнуло ещё и тридцатника и вот, уж, в чём я уверен на все сто процентов, так это в том, что она ещё не рожала. Уж, кому-кому, а мне ты можешь в этом деле полностью доверять. Тут я сам кому угодно лекцию смогу прочитать, так что никакой дочери у неё и в помине нет. В общем после твоих разъяснений я подозреваю, что она не специально засланный к нам агент, целью которого является изловить тебя и связанного доставить в галактику Проксима, а нечто иное. Возможно, что таким образом она просто хочет прижучить своё вышестоящее начальство и прекратить войну. Если так, то мне становится понятным, почему она решила взять с собой Густика, а не его бывшего наставничка. Таким образом она хочет, видимо, показать, что не имеет ничего против рианонцев. Лично мне об этом говорит ещё и то, что кто-то пытался взорвать Анакаст аннигиляционной бомбой. Возможно, что Филиола, узнав об этом, просто пришла в ужас, представив себе, что случится, если война перейдёт в новую фазу. Так что не нужно сбрасывать со счетов и такой вариант. Как говорится, — худой мир лучше толстой драки. В общем давайте сначала взвесим все за и против.

Его поддержал Медведь, но весьма странным на первый взгляд образом, предложив всем поговорить о другом:

— Командир, Прапор прав и самым лучшим образом это подтверждает тот инфокристал, который тебе передала эта взбалмошная девчонка. — После чего прибавил — А вот я, кажется, не просто лох, а самый последний тупой лошара потому, что не заметил таких очевидных вещей, думая, что раз она энергонка, то уже только поэтому не такая, как мы, люди. У неё же сосочки на груди розовенькие, как у пацанки, а не коричневые, как у всякой рожавшей женщины, ну, и всё остальное тоже говорит об этом. Не скажу, что я был у неё первым, она девушка весьма опытная, но Прапор прав, годочков ей будет всего ничего. Поэтому давайте посмотрим на ту схему, которую мы от неё получили, с другой точки зрения и всё хорошенько обдумаем.

Николай не возражал и потому немедленно вывел на экран трёхмерное изображение планетоида Поллентия. Благодаря всего одной таблетке стиланского средства от забывчивости, называемого эксплозиамемориум, — взрыв памяти, принц Август Конде смог вспомнить такие вещи, от которых ему невольно стало не по себе. Тэу-шлем специальной конструкции извлёк из его памяти не только мельчайшие подробности всего того, что он увидел когда-то, но и каждое слово его дяди Лакуса. В результате Тиу смогла построить трёхмерный макет военной базы, спрятанной в недрах Поллентии на глубине в семь километров, который при его наложении на схему, полученную от энергонов, давал группе «Земля-21» достаточно хорошее представление о том месте, в которое они хотели их заманить.

Если раньше никого из бойцов отряда командора Сильвера не нужно было убеждать в том, что них приготовлена западня, то теперь, сравнивая между собой два трёхмерных изображения и накладывая одно на другое, возникали вопросы. В своём полном виде подземелье на Поллентии имело в плане форму гигантской прописной буквы «F», но в отредактированном виде походило на куда меньшую букву «J», что, явно, не было случайным и Медведь, нацелившись лазерной указкой на трёхмерную совмещённую модель, стал торопливо объяснять всем:

— Вот, смотрите, ребята. Филиола, как бы показывает нам, что на Поллентии нас не подстерегают никакие опасности. Те норы, в которых находятся казармы, она убрала, оставив только вот этот жилой блок. В казармах, скорее всего, квартируют хойны, которых она называет тактитами, а здесь живут учёные. — Красная точка поёрзала на верхней перекладине буквы «J» и сместилась вниз — Таким образом в её варианте от самого входа до главного транс-телепорта нас не ждёт никаких неожиданностей, мол, заходите, хлопци, берите шо приглянётся. Если бы не твои разъяснения, Мудрец, то я трижды подумал бы, а следует ли нам вообще ломиться через главный вход и не лучше ли поискать сначала какую-нибудь штоленку погрязнее? В общем в одном я теперь действительно полностью уверен, эта девчонка ничего не понимает в наших делах и решила пойти в какой-то своей собственной игре ва-банк, поставив на кон всё, что имеет, а точнее свою собственную жизнь и если она хочет прекратить эту войну, то я пойду в этот бой точно так же, как ты, Мудрец, отправился в тот рейд в Пакистане, и как я шел в бой вместе с тобой и Кинг-Конгом тогда, в пригороде Стамбула. В общем если это и западня, командир, то не для нас, а для тех, кто увяз в этой кретинской войне по уши и вот с ними я буду беседовать по нашему, по-очковски.

— Согласен, Медвежонок, — Поддержал майора Богданова полковник Соловьёв — Ситуация, похоже складывается так, что эта западня скорее всего станет для нас рубежом атаки, на который нас так по-детски выводит эта девчонка. Если у неё хватило ума и отваги для того, чтобы вывести в осадок тех правителей Проксимы, которые хотят свалить нам на головы свои супер-ядрёные бомбы, то мы в порядке благодарности просто обязаны внести её на своих плечах на трон или на чём том они восседают, как это когда-то сделали гвардейцы для Катьки.

Николай поторопился одёрнуть его:

— Всё, Кинг-Конг, угомонился, нечего косить под Гришку Орлова. Хотя если взять во внимание то, что Филиола с таким упоением пела дифирамбы этому типу и Екатерине Второй, то и такой вариант не исключён. Знаете, парни, если я действительно не ошибся в своих безумных предположениях, то для неё это единственная возможность изменить существующее положение вещей. Тут ведь вот какая петрушка получается, ребята, — поставив во главу угла физиологию с психологией вкупе, то есть свою природную способность подчинять себе других разумных существ не зомбируя их при этом, а, как бы влюбляя в себя, истинные правители галактики Проксима самым капитальным образом оградили себя от всяческих революций. Скорее всего их императрица или как там называется её должность, является для всех остальных знаковым символом, предметом всеобщего обожания, который можно заменить, но нельзя сместить силой и убрать с политической арены. На это просто ни у кого не хватит ни ума, ни силы воли, ни духовных сил. Вскоре мы, возможно, столкнёмся ещё и с тем, что даже юные хойны считают главным смыслом своей короткой жизни смерть во имя богини и ангелов, окружающих её. А вот тут, друзья мои, начинается самое интересное. Если мы столкнёмся именно с этим и сделаем доклад Энсису, то этот тип обязательно захочет там покомандовать и угробит всё к чёртовой матери. — Кесашью при этом издала сердитый, скрипучий звук и он поспешил сказать — Кес, успокойся, если ты хочешь добра тем парням, которых сделали тактитами или в тактиты отобрали, нам будут нужны более тонкие инструменты, чем дубина стиланских демократов-республиканцев. Эти пеньки скорее всё испортят, чем воспользуются всеми теми благами, которые были созданы другими. В общем тут нужно пускать в работу Горация и всю его гвардию. Тиберия, как только он отречётся от трона, мы быстренько отправим в санаторий, Гора возведём на престол, после чего он замирится с правителями галактики Проксима во главе с Филиолой. Поверь, Кес, того, что её злобная тётушка при этом сыграет в ящик совершенно случайно выпив яду или с ней ещё какая-нибудь беда приключится, никто даже и не заметит, поскольку скорее всего там действует древнее правило, — старая королева умерла, да, здравствует юная королева, главное, чтобы святое место не опустело. Ну, а потом, естественно, будет большая и очень кропотливая работа для таких парней и девчонок, как император Гораций, президент Энсис и великая владычица Трэссоун. Им нужно будет как-то реабилитировать Чёрных и Серых хойниро, установить дипломатические контакты с галактикой Проксима, в общем им будет чем заняться и я заранее рад тому, что для меня работы там не найдётся.

Принц Август, послушав такие речи, робко спросил:

— Ник, а ты не боишься, что президент Республики Стилан обвинит тебя в государственной измене? Извини, что я говорю тебе об этом, но он расценит это именно так.

— А мне плевать, Август. — Насмешливым голосом ответил принцу Николай — Я ведь нигде не расписывался, что принял подданство Республики и присяги ей не приносил, а Управление С, в котором мы все несём службу, к ней никакого отношения не имеет и потому если, вдруг, выяснится, что Филиола задумала разыграть именно такой гамбит, то уж кого-кого, а Храмми и Ролло я вызову на Поллентию в обязательном порядке и поверь мне, парень, на этот раз они будут слепо исполнять мои приказы, а не я подчиняться им. Хотя если признаться, они оба ещё ни разу не отдали мне ни одного приказа, за что я их и люблю. Ладно, ребята, давайте всё же продолжим работу и просчитаем вот какой вариант, — начальство Филиолы как-то пронюхало, что она организовала заговор и собирается въехать в императорский дворец на плечах своей гвардии. Поэтому они решили напасть на нас внезапно и всех взять в плен, чтобы вас предать мучительной казни, из меня наварить побольше тэ-сыворотки, а самую главную заговорщицу заточить в монастырь. Итак, что мы будем делать?

Кинг-Конг от волнения сам ссадил с коленей Лиу, чуть ли не по головам прошел в центр рубки, довольно грубо отодвинул в сторону Николая и сел рядом с ним. Развернув трехмерную схему так, чтобы объект был виден сверху и справа, нацелился лазерным кружком на узкое ущелье, больше похожее на извилистую расщелину и принялся громко рассуждать вслух:

— Если бы я находился на их месте, то не стал бы ставить на входе ни одного человека, чтобы не спугнуть вас невзначай. В общем делал бы вид, что ничего не знаю о ваших планах. Поэтому я дал бы вам пройти до самого транс-телепорта и даже позволил бы заняться подготовкой к переброске в метрополию, а потом внезапно навалился на вас со всех сторон, но самое главное несколько десятков моих самых лучших бойцов свалились бы вам прямо на голову. От входного шлюза и вот до сюда, — Красный шарик заплясал не доходя полутора километров до палочки перечёркивавшей букву «F» — Можно спокойно долететь и на гладиусе, но через второй шлюз я ваш кораблик не пропущу, хотя он и здоровенный. Весь вопрос заключается в том, как сделать так, чтобы вы ничего не заподозрили и мне кажется, что лично я его решил. Для этого я просто затащу в предбанник хренову прорву здоровенных транспортных контейнеров, придав всему такой вид, будто их доставили на Поллентию с метрополии, сложу их вдоль стен по всей длине главного тоннеля, ведущего внутрь базы, а заодно превращу в склад ещё и второй распахну настежь створки обоих люков, но так, чтобы вы не смогли ни разобрать эту баррикаду, ни влететь внутрь на гладиусе и двигались дальше пешком, в лучшем случае прихватив с собой серебряные молнии. Вы будете спешить, ребята, очень сильно спешить, а для того, чтобы вы окончательно поверили в то, что до транс-телепорта вы доберётесь без помех, я подброшу вам специально подготовленного языка, который расскажет Трелону или Филиоле сказочку о том, что старшая дама собрала весь личный состав на плацу и дрючит всех за то, что какой-то идиот чуть было не нарушил режим секретности, вмазав грузовую платформу с ценным оборудованием в склон ущелья. Ну, а чтобы вы все поверили в неё, я установлю вокруг входа в подземелья десятка два новеньких детекторов и сканеров, прекрасно из замаскировав, но все они будут только установлены, но ещё не включены, что вы сразу же обнаружите. Ну, а когда вы рванёте вперёд на пятой передаче, то по мере вашего продвижения вперёд из контейнеров станут выбираться и осторожно двигать вслед за вами мои самые лучшие бойцы. Держаться они будут поодаль и в бой вступят только тогда, когда вы поймёте, что оказались в западне и бегом броситесь к гладиусу. Точнее броситься наутёк смогут только те из вас, кто будет сидеть в серебряных молниях, но будет уже поздно, так как оба шлюза будут не просто закрыты. В них я ещё и обрушу по несколько сотен кубов породы в каждый, а чтобы вам совсем стало не до шуток, из контейнеров вылетят десятки, а то и сотни танков на антигравитационной подушке. Гладиус они в пять минут изрешетят, да, и серебряным молниям от них в такой тесноте тоже достанется. Поскольку я уже наслышан о твоих подвигах на Анакасте, Мудрец, то обязательно тебя повяжу. Ты ведь как всегда пойдёшь впереди и поведёшь свой отряд, а все остальные будут прикрывать ваши задницы. Ну, и как тебе такой расклад?

— Выглядит весьма правдоподобно, Кинг-Конг, особенно история с контейнерами. — Согласился с полковником Соловьёвым его командир — Только я не полезу в главный тоннель даже в том случае, если на нём будет написано: — «Добро пожаловать!» и сначала отправлю на разведку целых четыре боевых тройки и ни одна из них не пойдёт через главный вход. При подлёте к Поллентии я поставлю «Очко» таким образом, чтобы всё время видеть базу и её окрестности и несколько суток буду вести наблюдение, чтобы обнаружить те места, где на поверхность выходят какие-нибудь технические штольни, если Филиола не сможет дать нам более подробной информации о ней. После этого двенадцать человек отправятся на разведку и только тогда, когда у меня будет стопроцентная уверенность в том, что нас не подстерегают внутри никакие неожиданности, мы влетим в ущелье. Продвигаться вперёд мы будем очень медленно и самым основательным образом заминируем каждый контейнер, который ты там оставишь. Потом мы двинемся дальше, но вперёд пойдут серебряные молнии и не шесть, как ты того ожидаешь, а все, которые имеются на борту «Оффенсио». Более того, я вызову не только Храмми и Ролло, но и ещё несколько сотен серебряных молний с экипажами из землян и русаков, причём в бой пойдут только парни вроде настоящего Ника Сильвера и его морских котиков. Зря что ли Док Стрелли выцедил из меня столько крови. Когда они доберутся до транса-телепорта, Димыч, то одни возьмут на прицел каждое укромное местечко, откуда только смогут выскочить твои архаровцы, а другие быстро заполнят все остальные помещения базы на Поллентии. Только после этого мы разберём твои баррикады молниями и двинемся на гладиусе вперёд. Естественно, что перед разведчиками, которых возглавит сам Кинг-Конг, я поставлю в качестве главной задачи найти и обезвредить твою систему самоуничтожения, Димыч, о которой ты мне не сказал.

— Прекрасно! — Воскликнул принц Август — А я, разумеется, буду всё это время находиться на борту гладиуса вместе с одними только Филиолой и Трелоном, так как ты, Ник, тайком его покинешь и вы, словно невидимки, пройдёте буквально по головам всех тех болванов, которые вздумают нас поймать.

Николай коротко хохотнул и подтвердил:

— Правильно мыслишь, Август, и не просто пройдём, но ещё уложим спать каждого, кого только встретим на своём пути. Когда это нужно, парень, мы умеем быть незаметными. Ну, что же, ребята, а теперь давайте проиграем какой-нибудь другой сценарий, парни. У кого-нибудь такой имеется?

Хотя времени было уже половина третьего ночи, никто не зевал от усталости и когда Николай заговорил о другом сценарии, Кесашью так прытко вскочила на ноги, что Гринпис чуть не сверзился с её спины на пол и обиженно завопил:

— Кес, поосторожнее! Предупреждать надо, если тебе не терпится размяться, лошадка.

Кесашью, не заметив в его словах подначки, затараторила:

— Никки, мальчик мой, ну, а что ты станешь делать в том случае, если тоннель вместо контейнеров будет заполнен молодыми, вооруженными до зубов хойнами? Их ты тоже станешь минировать или придумаешь ещё что-нибудь? К твоему сведению, Никки, хотя в отличии от тех пауков, которые водятся на Земле, даже хойн-подросток весит не менее ста килограмм, и такие старухи, как я, могут запросто бегать по потолку. Что ты станешь делать, когда они станут прыгать на серебряные молнии, не говоря уже про тебя и твоих парней?

Командор Сильвер с иронией посмотрел на Кесашью и насмешливым голосом ответил ей:

— А это уже будет не моя забота, Кес, а твоя, Кинг-Конга и всех тех девочек, которых он научил мгновенно вгонять хойнов в ступор. Вы просто откроете кокпиты спасательных капсул и полетите на молниях, но не как Бабы Яги на ступах, а как прекрасные царевны, надев поверх дурита белоснежные бальные платья, это Димыч при вас будет вместо Кощея Бессмертного. Думаю, что этого вполне хватит. Вот и вся недолга.

Хотя Николай читал русские народные сказки детям Кесашью, она вместе с обоими мужьями при этом находилась рядом и потому хорошо знала основные перлы русского фольклора, а потому громко рассмеялась и сказала:

— Всё понятно, командир, спасибо и на том, что мы не будем для юных хойнов старыми, страшными ведьмами. Пожалуй, они смогут потом оценить, что пали ниц перед прекрасными хойнами, очаровавшими их, а не перед чудовищами из сказки.

Однако, среди тех бойцов группы «Земля-21», которые пришли в боевую рубку на совещание, нашлись и такие, кого не радовали радужные перспективы нарисованные их командиром и его главными помощниками. Гринпис, оказавшийся на полу, встал и хмурым голосом чуть ли выкрикнул:

— Хватит радоваться, стратеги недоделанные! Вы все забыли о том, что Филиола не смотря на отсутствие у неё профессиональных навыков в области проведения спецоперация и противодействия диверсантам, вовсе не дура. Может быть она ещё и девчонка, но повторяю, точно не дура и никто из вас не знает, какой фортель эта красотка выкинет тогда, когда мы встанем напротив Поллентии, а она его обязательно выкинет. Здесь возможны два варианта. Первый очень плохой и опасный для нас. Вот ты, Димыч, весь так и светишься, радуясь тому, что тебе вместе с генералом Леонтьевым и его деятелям из шибанутого на всю голову отдела удалось, как вы все думаете, защитить наши мозги от воздействия энергонов. Хорошо, если так, ну, а что будет с нами, если это не так? Что будет, если Филиола и Трелон вас переиграли? Что ты запоёшь, когда выяснится, что всем превратились в их послушных марионеток, готовых выполнить любой приказ? Командир, а ты уверен в том, что это не она послала на Анакаст тот кораблик с аннигиляционной бомбой на борту? Откуда у вас вообще появились такие мысли? Ах, Филиола, ах, душечка, юная девица, свет очей моих! Мужики, опомнитесь! Как знать, может быть нам уже пора приказать Тиу взорвать наши собственные аннигиляционные бомбы тотчас, как мы только приблизимся к Поллентии? Это вам один вариант начала и одновременно конца нашего славного рейда в галактику Проксима. Есть и другой вариант, — Филиола славная девушка и мечтает прекратить войну с Содружеством, в которой, возможно, погиб кто-то из её близких, но она при этом является ещё и очень мощным медиумом, способным подчинять себе целые толпы. Что тогда? Мы станем влюблёнными в неё гвардейцами, а ты, Мудрец, вторым Гришкой Орловым, которые возведут её на трон? Слуга покорный, но я лучше пущу себе пулю в лоб, если у меня появится хоть малейшая возможность успеть сделать это. Мне вовсе не хочется повторить судьбу штурмовых отрядов Рэма и хунвейбинов, истреблённых Гитлером и Мао Цзэдуном после того, как те сделали своё дело. Поэтому, командир, я требую от тебя, чтобы ты приказал Тиу моментально взорвать Поллентию вместе с нами тотчас, как только мы перестанем адекватно реагировать на её призывы, то есть начнём дружно кричать «Ура!» или того хуже «Любо!», как эти ряженные клоуны с нагайками в руках, которые выдают себя на Звёздной Руси за казаков.

Гринпису, как это ни странно, ответил не его командир, а Тиу, которая сказала из-под потолка чистым, девичьем голосом с очень грустными, если не просто трагическими интонациями:

— Майор Дёмин, можете не беспокоиться на этот счёт, именно такую программу вложил в меня адмирал Серебряков и я не могу ей не подчиниться. В моей базе данных имеется достаточны объем лексических данных по каждому из вас, чтобы я смогла определить, находитесь вы под чьим-то контролем или нет. Если Филиола и Трелон сделают так, как вы говорите, то я немедленно направлю «Очко» к Поллентии, совершу посадку на поверхности планетоида и включу систему самоуничтожения. Если в течении пяти минут они не освободят вас, то по истечении этого время тройная звёздная система LR-37900658/30076 превратится сначала в огромную сверхновую звезду, а затем в чёрную дыру.

Гринпис спокойно кивнул головой и сказал:

— Спасибо, Тиу. Это единственная умная мысль, которая была высказана сегодня. Жаль, что я услышал её не от Мудреца.

— Но ты всё-таки выслушал приказ, который я отдал Тиу ещё две недели назад, Гринпис. — Строгим голосом сказал Николай и поинтересовался — Ну, кто ещё хочет высказаться? — Желающих не нашлось и он продолжил — В общем так, ребята, хоть в лоб, хоть по лбу, а Поллентию я как рассматривал с самого первого дня, как западню, таковой она и остаётся и будет оставаться ровно до тех пор, пока не наступит момент истины и мы не выясним, кто есть ху в этом малоисследованном районе космоса. Вы все, включая принца Августа, добровольно вызвались лететь сюда и даже оставили предсмертные письма для родных и близких, а потому я вправе уже сейчас рассматривать вас, как отряд мертвецов, готовых выполнить любой мой приказ. Тем не менее я считаю, что у нас есть достаточно большие шансы выйти победителями из этой передряги, примерно три на тысячу. Ну, что же, доберёмся до Поллентии и посмотрим, что уготовано нам судьбой.

Полковник Соловьёв сердито заворчал:

— Судьба-судьба, ненавижу это слово. Ребята, говорю это для того, чтобы успокоить вас, Гринпис всё равно мне не поверит. Парни из шибанутого отдела создали-таки средство, которое поможет Тиу вывести нас из под контроля энергонов. Не знаю как оно подействует на всех остальных обитателей нашей галактики, а вот на людей, ронн и хойниро оно действует безотказно. Они проверили это на добровольцах, которые по две недели беседовали с теми двумя энергонами, которые сейчас находятся на борту «Оффенсио». В его состав входит немного лезергиновой кислоты, добрая толика чистейшего медицинского спирта, какая-то стиланская боевая химия, совершенно гадостная, скажу я вам, ну, и некоторое количество хинина пополам с аспирином, так что сначала оно бьёт людям и хойниро по шарам, а потом несколько минут тебя колотит, как скаженного, зато отходняк быстрый, я его уже испытал на себе, хотя надо было ширнуть этой отравой Гринписа. Самое главное же заключается в том, что в башке после этого не остаётся ни одной чужой мысли, одни только свои собственные и те по большей части совершенно непечатные и злые. В общем это в какой-то степени ещё и озверин того доктора, лечившего кота Леопольда от пацифизма. Не думаю, что Филиола, кем бы она там не была, предусмотрела такую возможность, а потому, Мудрец, не хрена тебе нас записывать в мертвяки и высчитывать проценты. На такую арифметику я положил сам знаешь что и вполне обоснованно. Всё ребята, а теперь давайте двигать в кубрики и ложиться спать.

Уже в кубрике, лёжа на своей койке принц Август спросил:

— Командир, я надеюсь Тиу выполнит твой приказ в точности? Хотя мне и не хочется, чтобы финал нашей операции был таким ярким и громким, это всё же гораздо лучше, чем тусклый и очень тихий её провал.

— Август, хотя я полностью уверен в надёжности той гадости, которой нас оснастил недавно этот генерал от парапсихологии, мне всё же кажется, что она нам не понадобится. Нам и хойниро вполне хватит для этого бренди «Сады Парадиза», а Лиу прекрасно обойдётся свежим вишнёвым соком. Кстати, Август, ты знаешь, чем русский оффициариус отличается от рианонского, когда встаёт поутру перед своей манипулой? — Принц энергично замотал головой и уставился на Николая приоткрыв рот в ожидании очередной хохмы — Так вот, рианонский оффициариус встаёт перед своими легионариусами будучи до синевы выбрит и слегка пьян, а русский наоборот, слегка выбрит и до синевы пьян. В общем мы в нужный момент займём среднюю позицию и встанем перед Филиолой, как всякие нормальные носороги, то есть будем полупьяными. Говорят, что ещё никому в жизни не удалось видеть ни одного космослегионариуса из числа носорогов абсолютно трезвым и пьяным в дупель. Они всегда идут строго по середине и никогда не сворачивают ни вправо, ни влево.

Принц громко рассмеялся и воскликнул:

— Это точно! Все носороги, которых я знаю, именно такие, а вот русских ты спутал с республиканцами. Во всяком случае так говорится в нашем анекдоте.

Глава 17. Операция «Большой облом»

Графиня эс-Верберантия решительными шагами вошла в боевую рубку, в которой сидел вместе со своими главными помощниками командир «Очка» и требовательно сказала:

— Командор, через несколько часов мы долетим до Поллентии, поэтому я хочу, чтобы вы собрали весь экипаж корабля в трюме, чтобы я могла обратиться ко всем со своей просьбой.

Сказаны эти слова были хотя и негромко, но с такими нотками в голосе, что у Николая что-то дёрнулось в груди. Скорее всего к счастью для себя он, как и все остальные члены экипажа, перед визитом Филиолы уже успел выпить пару бокалов бренди и потому был, как и Кинг-Конг, Лиу, Гамлет, принц Август и Прапор слегка навеселе. Кесашью и Хашемирт тоже, хотя им пришлось для этого выпить литра по три бренди. Именно это позволило Николаю и его штабу быстро взять себя в руки, хотя негромкий голос девушки чуть ли не сбил их со стульев и кушеток. Не смотря на то, что Филиола не добилась искомого результата, командор Сильвер, одетый в офицерский космокомбинезон, немедленно встал, взял под козырёк каскетки и рявкнул в ответ совершенно верноподданническим тоном старого служаки:

— Слушаюсь, ваше сиятельство! — После чего немедленно отдал распоряжение экипажу — Всему личному составу собраться через полчаса в трюме! Форма одежды парадная! — Поклонившись девушке, одетой в самое нарядное из всех имеющихся в её распоряжении платье, он попросил её разрешения — Ваше сиятельство, вы позволите нам переодеться?

Филиола, явившаяся в рубку одна, слегка кивнула головой и вполне нормальным тоном сказала:

— Да, разумеется, командор Сильвер.

Кажется, девушка было немного смущена тем, что применила против них своё самое мощное психологическое оружие. С порозовевшими щеками она вышла из рубки и Лиу проворчала:

— Ненавижу, когда мною командуют так беззастенчиво. Чёртова ведьма, так бы и вцепилась ей в рожу.

— И это только потому, моя милая, что как ты и она ягодки с одного куста. — Посмеиваясь сказал ронне Кинг-Конг — У тебя точно такая же манера разговаривать с мужчинами, а раз так, то нечего завидовать этой девчонке. Если, вдруг, выяснится, что этому можно научиться, Лиу, ты первая запишешься к ней в ученицы, лишь бы накрутить хвоста своему Керну. Это ведь ты с нами, мужиками-хомо, такая смелая и решительная, а перед этим барбосом ходишь на цыпочках и виляешь своим хвостиком, хотя он у тебя не больше половины мизинчика.

Ронна задумчиво промурлыкала:

— Было бы неплохо, окажись твои слова правдой.

Николай задумчиво поскрёб ногтем гладко выбритый подбородок и сказал:

— Да, пожалуй будет не лишним тяпнуть ещё грамм по сто пятьдесят бренди и зажевать петрушкой, чтобы запаха не было.

Через полчаса весь экипаж гладиуса построился в трюме напротив роскошного резного, золочёного кресла, очень похожего на царский трон. Все были одеты в парадные мундиры с орденскими колодками, трюм заливали яркие лучи прожекторов и единственное, что несколько портило впечатление, это то, что над троном принцессы Филиолы на стене не висело ни герба, ни флага. Та, которая выдавала себя за графиню эс-Верберантию, появилась в сопровождении Трелона минуты через три после того, как трюм заполнился космос-легионариусами Империи Рианон. Тиу специально для её торжественного прохода включила гимн «Боже, царя храни», сыгранный духовым оркестром без слов, отчего глаза девушки предательски заблестели, когда та дошла до своего кресла и, повинуясь жесту командира гладиуса, села, после чего космос-командор Сильвер скомандовал:

— Экипаж, равнение на середину! Смирно!

Раздался чёткий перестук надраенных до зеркального блеска элегантных сапожек и легионариусы замерли. Прямо по центру стояли хомо, справа и слева от них хойниро-канониры, а позади возвышались хойниро-пилоты и все вместе они пожирали глазами принцессу, одетую в вечерний наряд голубого атласа с лифом, расшитым стразами. Филиола на мгновение смутилась, но быстро взяла себя в руки и начала говорить:

— Друзья мои, я попросила вас собраться здесь для того, чтобы поставить перед вами очень важную боевую задачу. Вы все отважные космос-легионариусы Империи Рианон. — Лиу, которая перед построением осушила литровый бокал вишнёвого сока, чуть было не брякнула, что служит в космофлоте Республики Ронвал, но сдержалась и только чуть слышно икнула, из-за чего Кинг-Конг негромко зашипел, но принцесса энергонов этого не слышала и продолжала — Вместе с тем очень многие из вас являются ещё и ромейцами, истинными героями и исполинами духа, прямыми наследниками древней Звёздной Империи Рианон, первой проложившей дорогу к звёздам в этой галактике и ставшей звёздным народом. Сегодня в вашей галактике идёт война, развязанная в далёком прошлом моими предками из-за их глупости и трусости, из-за нежелания смириться с тем, что кто-то не стал им подчиняться и принял бой вместо того, чтобы преклонить перед ними колени. Сегодня дело дошло до того, что некоторые из их потомков готовы в десятки раз увеличить свои военные усилия и сделать эту войну просто чудовищной, хотят начать уничтожать целые планетарные цивилизации и звёздные системы, намерены пройтись по вашей галактике огненным смерчем. Поэтому вы должны отправиться вместе со мной на Гермиану, свергнуть там старую, выжившую из ума и окончательно превратившуюся в кровожадное чудовище императрицу Ксиринну и возвести меня на трон, чтобы я могла положить конец этой войне и принести мир народам двух галактик. Для вас, ромеи и для вашей Звёздной Руси это будет момент наивысшего взлёта, вместе с Империей Рианон вам суждено править вашей галактикой и быть нашими добрыми соседями ради блага звёздных народов обеих галактик. На Поллентии меня ждёт преданный мне отряд отважных и умелых воинов из числа тех гермиан и тактитов, благородных сынов хойниро, которые служат мне. Благодаря им вы сможете проникнуть во дворец Ксиринны и…

Николай каким-то чудом мог противостоять этому властному и в то же самое время невероятно прекрасному голосу, который действительно превращал его в героя древних сказаний и былин. Он прервал речь принцессы нахальным возгласом:

— Прекрасно, девочка! Главное ты уже нам сказала, а теперь будь добра, смени пожалуйста тон и избавь нас от необходимости напрягаться, чтобы противостоять твоим колдовским чарам, если хочешь, чтобы мы помогли тебе в этом непростом деле.

Трелон, стоявший справа от принцессы, сначала напрягся, готовый броситься в бой, а затем наклонился к ней и что-то шепнул, вслед за чем Витька Прапор громко воскликнул:

— Филиола, душа моя, не упрямься и будь хорошей девочкой, если действительно хочешь договориться с нами.

Принцесса встала, глаза её странно вспыхнули, но Трелон снова что-то ей сказал, она несколько поникла и промолвила:

— Хорошо, мне не остаётся ничего иного, как довериться вам, легионариусы. — После чего чуть ли не крикнула — Я, Миоранта, принцесса Гермианы, прямой потомок королевы Лигиры, первой обретшей Божественный Голос, прошу вас о помощи!

Последнюю фразу принцесса Миоранта произнесла хотя и очень громко, но всё же совершенно нормальным голосом, отчего весь экипаж гладиуса тотчас разразился приветственными криками и аплодисментами, а Николай шагнув вперёд сказал:

— Ваше высочество, мы вовсе не шутим. Чтобы вы поняли, чего мы хотим, я предлагаю вам поговорить с нами, как с друзьями и союзниками, но только как с добровольными друзьями и союзниками. Другого разговора у нас просто не получится. Поверьте, мы не только можем противостоять этому вашему божественному голосу, но и имеем к тому же специальной средство, которое быстро поставит на место мозги каждого, на кого он только начал действовать. Все последствия более длительного воздействие гермианцев на сознание хомо, гумми и хойниро мы тоже научились снимать, но это требует несколько большего времени. Миоранта, мы, земляне, ещё не успели проникнуться ненавистью к вам, гермианцам, чтобы стремиться уничтожить вас всех до единого, а потому стремимся просто положить конец войне и заложить основы добрососедства и мирного сосуществования. Да, звучит это, конечно, весьма неказисто, зато всё, что я вам сказал, — истинная правда. Я ведь не оратор и не политик, а командир специальной разведывательно-диверсионной группы «Земля-21» и ставлю перед собой только одну задачу, произвести на Гермиане тихий и мирный дворцовый переворот, чтобы возвести вас на престол, а потом вам придётся решать все остальные проблемы с императором Рианона, но не со старым, Тиберием, а с новым, Горацием Прогенитором, который уже очень скоро прибудет на «Очко» вместе с командиром линкора «Оффенсио» и ещё одним вашим союзником, начальником Управления С адмиралом Храмом Регнером и его первым заместителем, адмиралом Ролло Шутером. Надеюсь, что эти имена вам хорошо известны и уже потому, что они вскоре окажутся здесь, вы должны понимать, насколько всё серьёзно, ну, а если такие люди, пускай и не все, намерены отправиться вместе с вами в рейд на Гермиану, просто обязаны осознать, что мы делаем на ваше восшествие на престол очень большую ставку. Миоранта, я хочу сразу же заверить вас в том, что со всеми делами в галактике Проксима вы будете разбираться сами. Максимум, что мы сможем для вас сделать, это оказать моральную поддержку. Всё остальное вы сделаете сами и сделаете очень тонко, тихо и аккуратно.

Глаза гермианской принцессы быстро наполнились слезами и она спросила, громко шмыгнув носом:

— Вы меня не обманываете, командор Сильвер?

Николай достал из нагрудного кармана носовой платок и не смотря на то, что Трелон нервно дёрнулся, пытаясь предотвратить это, вытер девушке слёзы и добродушно ответил:

— Конечно же не обманываю, девочка моя. В первую очередь я сделаю так ради своей собственной дочери, которая младше вас всего на каких-то три, четыре земных года. Моя Настёна мечтает стать исследователем космоса и мне хочется, чтобы она могла спокойно летать по всей нашей галактике и даже отправиться с научными целями в вашу, ничего при этом не опасаясь. — Повернувшись к своим бойцам, он зычным голосом распорядился — Ребята, быстро подготовьте транс-телепорт к работе. Сейчас Тиу врубит мезонные ускорители и уже через полчаса мы совершим посадку на Поллентии, а пока что принесите в трюм складные стулья, рассаживайтесь вдоль стен и готовьтесь к большому и серьёзному разговору. Хотя мы все служим не в китайской народной армии времён Великого Кормчего, где было принято собирать собрания в каждой роте по каждому поводу и без оного, на этот раз план предстоящей операции мы будем разрабатывать сообща. Так что пошевеливайтесь.

Отряд командора Сильвера бросился исполнять приказ с таким воодушевлением, что уже через пять минут все бойцы сидели на стульях и кушетках расставленных по периметру трюма и радостно галдели. С четырьмя стальными складными стульями в руках к Николаю, стоявшему напротив принцессы Миоранты с Лиу, подошел Кинг-Конг, и, отдав один Трелону, а второй своему командиру, усадил Лиу рядом с гермианкой и сказал ей:

— Так, моя кошечка, ставлю перед тобой новую боевую задачу. Будешь защищать нашу Миоранту от Папочки Храмми. Разрешаю тебе драться, царапаться и даже ругаться нехорошими словами, но только не по-русски, а по-ронвальски. Хотя Мудрец и говорит, что этот старый чёрт во всём с ним согласен, я ему не очень-то верю. Храмми обязательно попытается засунуть в это дело свой нос, а это не есть хорошо, хотя он и большой дока в таких делах, как вычёсывание колтунов из шерсти.

Принцесса оживилась и спросила:

— О каких колтунах вы говорите? Наверное о том, что мы захватили власть в галактике Сайшер? Но ведь это не так! Вы же о нас практически ничего не знаете.

В голосе принцессы звучало возмущение и Николай, сурово сдвинув брови, строгим голосом сказал:

— Миоранта, успокойся. Никто не собирается здесь выяснять, кто первым допустил ошибку. К тому же я не очень-то верю в то, что у вас в Сайшере царит сплошь одна только тишь, гладь, да, Божья благодать. Поэтому я и говорю, что теперь ты сама должна будешь разбираться со скелетами в своём шкафу. Максимум, на что ты можешь рассчитывать, девочка, это на то, что мы захватим дворец и свергнем эту вашу императрицу, после чего какое-то время постоим в боевом охранении и тихонько отправимся домой. Правда, перед этим ты отзовёшь войска из нашей галактики и передашь нам координаты всех межгалактических транс-телепортов, чтобы мы могли их уничтожить. Мы можем оставить парочку для налаживания дипломатических контактов, чтобы не строить новые, но не больше. Что ты на это скажешь, Трелон, или мне нужно называть тебя как-то иначе? Да, кстати, будь добр, представься нам честь по чести.

Трелон быстро вскочил на ноги, вытянулся во фрунт и доложил по-военному кратко и чётко:

— Командор Сильвер, я первый шерад имперской гвардии Трелон денер-Аруил. Согласно табели о рангах Империи Рианон, моё звание соответствует космос-полковнику. Ещё я старший брат наследной принцессы Миоранты.

Принц Август, который пришел со своим стулом и потому сидел слева от Николая, немедленно вскочил на ноги и чуть ли не заключил брата принцессы Миоранты в объятья, воскликнув:

— О, принц Трелон, позвольте пожать вам руку.

Под насмешливыми взглядами землян Трелон смутился и немедленно принялся оправдываться:

— Принц Август, простите, но хотя я и обладаю Божественным Голосом и уже только поэтому являюсь офицером, к правящей элите я не имею никакого отношение. Нашими правительницами являются женщины, а мы, воины, обязаны беспрекословно повиноваться им и идти в бой тогда, когда нам это будет приказано. Поэтому я не могу называть себя принцем.

Кинг-Конг пожевал губами и жестким тоном сказал:

— А ведь придётся, Трелон, ходить тебе в принцах. Если твоя сестра станет императрицей и захочет установить добрососедские отношения с нами, то она просто будет вынуждена ограничить бабий произвол в своей империи. Не говоря уже о том, что мы никогда не позволим ни ей самой, ни всем её фрейлинам-колдуньям разговаривать с нами божьими голосами. Пусть они применяют такие трюки для домашнего пользования, залучая в свой дом мужиков и создавая таким образом крепкую семью.

Николай согласился с его заявлением:

— Да, принцесса Миоранта, нам этого будет не понять.

Принцесса от этих слов несколько приуныла, но открыто возражать не стала. По ней было видно, что она не ожидала такого поворота дел и потому чувствовала себя весьма неуютно сидя рядом с золотоволосой ронной. Тем более, что мужчины напротив неё тоже сидели не смотря на то, что она применила по отношению к ним свой природный дар в полном объёме. Если раньше способность землян так неуклюже, но всё же очень активно сопротивляться ему, её забавляла, то теперь, столкнувшись практически с их полной невосприимчивостью к Божьему Голосу, она просто испугалась, но старалась не показывать этого. Хотя ей хотелось сказать нечто совершенно иное в ответ тому землянину, который пугал её больше других, она покорно кивнула головой и сказала, обращаясь к Николаю:

— Командор Сильвер, пусть и не сразу, но мы сможем немного смягчить некоторые свои позиции. Только не требуйте от меня слишком многого, ведь я буду повелевать только народом Гермианы, а не всеми народами галактики Сайшер.

Николай, услышав это, предпочёл промолчать. За время разговора трюм его нового гладиуса в значительной мере преобразился. В центральной части его стальная палуба ушла вниз и съехала в обе стороны, из нижнего отсека поднялась вверх пятнадцатиметрового диаметра линза тяжелого транс-телепорта, рядом с которой тотчас выдвинулось два пульта управления, а пол вокруг неё снова сделался монолитным. На линзу было подано напряжение и по её краю медленно побежала круговая цепочка малиновых огоньков. Транс-телепорт был готов к работе, хотя для того, чтобы начать переброску людей с борта линкора «Оффенсио» на «Очко», Николаю нужно было сначала определиться с выбором места посадки и посадить свой корабль на планетоид, чем он и занялся, закрыв для удобства глаза. Принцесса это немедленно заметила и спросила его нежным голоском:

— Ник, вы устали, сопротивляясь Божественному Голосу?

— Нет. — Сухо ответил Николай не открывая глаз — Просто мне нужно посадить «Очко» среди этих чудовищных гор, похожих на зубы дракона, страдающего кариесом в клинической стадии, а сделать это на той скорости, с которой сейчас летит мой гладиус, дело не простое и потому мне нужно малость сосредоточится. Поэтому дайте мне хотя бы пять минут.

Лиу презрительно фыркнула:

— Может быть ты доверишь это мне, Мудрец?

Кинг-Конг строго цыкнул на ронну:

— Лиу, хватит. Он как-нибудь и без тебя управится.

Принцесса прижала руки к щекам и прошептала:

— Но это же невозможно. Как можно посадить такой большой космический корабль на поверхности Поллентии, где нет ни одной ровной площадки, ведь на этом планетоиде повсюду торчат одни только острые пики.

Николай невозмутимо ответил ей:

— Ничего подобного, Миоранта, на Поллентии имеется вполне достаточное количество очень удобных мест для посадки. Правда, все они находятся в узких ущельях. Этот планетоид по своей структуре больше всего похож на швейцарский сыр. Он весь буквально изъеден кавернами. Тиу подсказывает мне, что скорее всего он является остатками железного ядра небольшой звезды, которую разорвали в клочья три её более крупные космические подруги. Большая часть ядра разлетелась окрест и вскоре была притянута этим звёздами, а всё, что осталось, остыло и превратилось в этот поразительный планетоид. Ну, всё, ребята, я загнал «Очко» в очень уютную норку. Теперь нас сверху ни один спутник-шпион не увидит, а я как раз проскочил между пятью такими аппаратами, замаскированными под естественные небесные тела. Всего же вокруг Поллентии нарезает круги семнадцать глазастых камешков, но теперь они нам уже не страшны.

Николай открыл глаза и улыбнулся пораженной принцессе. Сделал он это так неожиданно, что та невольно вздрогнула, встретившись с его пристальным взглядом. Слегка отшатнувшись назад, принцесса удивлённым голосом спросила его:

— Но как вам это удалось, командор Сильвер, ведь на вас даже не было надето тэу-шлема?

Николай быстро встал со стула и сказал, предлагая гермианской принцессе опереться о его руку:

— Ваше высочество, давайте подойдём поближе к нашему бортовому транс-телепорту, чтобы встретить высоких гостей. — Та охотно поднялась со стула и он объяснил ей секрет своего лётного мастерства — Кому-то дано владеть Божественным Голосом, Миоранта, а кому-то подфартило родиться самым лучшим техноэмпатом галактики. Полагаю, что по этому поводу можно провести переговоры и начать взаимовыгодный обмен. Вы научите нас Божественному Голосу и тому, как ему противостоять без лишних хлопот и истязания печени бренди, а мы будем поставлять вам тэ-своротку. Док Стрелли не так давно снова сделал очередной шаг вперёд и научился делать её чуть ли не из морской воды. Правда, только из той, в которой я когда-то купался.

Лиу, шагавшая слева от принцессы, проворковала:

— Да, милочка, это был бы просто шикарный подарок с вашей стороны. Во всяком случае я точно не откажусь обрести умение затыкать мужикам рот. Особенно своему муженьку Керну. Может быть тогда я, наконец, выйду в отставку и стану старшей женой в его гареме. Буду гонять остальных его жен и муштровать их детей. Мои-то все давно уже выросли.

— Какой кошмар! — Невольно воскликнула молодая гермианка — Быть старшей женой в гареме вместо того, чтобы жить в окружении нескольких мужчин, влюблённых в тебя.

Кинг-Конг сразу же принялся выяснять:

— Э-э-э, принцесса, так у вас что, действительно процветает на Гермионе многомужие, о котором нам все уши прожужжал Мудрец? Поверьте, я не вижу в этом ничего постыдного. Более того, когда-то я жил в таких краях, где у каждой замужней женщины было по два, три, а то и по четырем мужа и ничего, как-то уживались и даже, кажется, вполне были этим довольны.

— Но откуда вам это стало известно, командор? — Воскликнула принцесса и тут же с сожалением промолвила — О, вы наверное определили это по моему поведению на вашем корабле. Ведь я сделала всё точно так же, как на моём месте поступила каждая виранта, получившая под своё командование боевой отряд. Да, это было глупостью с моей стороны и вы теперь, наверное, будете оценивать мои поступки с точки зрения вашей морали.

Николай сухо ответил ей:

— Принцесса, я не собираюсь вообще никак не оценивать ваши поступки и тем более то, чем они были мотивированы. Дай Бог мне разобраться с куда более насущными проблемами. Но давайте отложим этот разговор, сейчас…

Николай не успел договорить фразу, как на линзе корабельного транс-телепорта появился какой-то большой контейнер, вокруг которого стояли князь Прогенитор, Дядюшка Сальве вместе с графом эс-Урсусом, Храмм Регнер, Ролло Шутер и два спутника принцессы, одетые в парадные мундиры. Первым шагнул Гораций Прогенитор, который сказал:

— Ваше высочество, я рад приветствовать вас на борту этого славного космического корабля, которым командует мой самый лучший и преданный друг. Позвольте представить вам господ, решивших сопроводить меня на эти переговоры. Чтобы он не ошибся, представляя меня вам, принцесса Миоранта, я представлюсь вам сам. Отныне императором Рианона являюсь я, Гораций Прогенитор. Чуть менее суток назад император Тиберий в присутствии сорока семи самых достойных сынов Империи Рианон отрёкся от престола и возложил на меня бремя императорской власти, а на мою голову императорскую корону, которую я не взял с собой только потому, что уж она-то никогда не может покидать Рианон в отличие от меня.

Экипаж гладиуса, а вместе со всеми и командор Сильвер дружно взревели, исторгая из своих глоток мощный вопль:

— Слава императору Горацию! Слава Империи Рианон!

Их охотно поддержали Дядюшка Сальве, Мартис и Ролло Шутер, уже щеголявший в мундире адмирала Империи. Зато сам император и адмирал Регнер поморщились, но только Гораций позволил себе громко высказаться по этому поводу:

— Тише, тише доминиусы, успеете ещё накричаться, когда я войду вместе с вами в императорский дворец после того, как мы сковырнём с трона империи Гермианы эту старую ведьму Ксиринну и возведём на трон принцессу Миоранту.

Все тут же умолкли, пораженные этим известием, а Николай, нервно хохотнув, во весь голос ехидно поинтересовался:

— Секира, а это будет не слишком круто, самому лезть в пекло? Небось не царское это дело, возводить принцесс на императорский престол в чужих галактиках. Для этого у тебя есть преданные легионариусы.

— Нормально, Бешенный. — Успокоил его император Гораций, вальяжно взмахнув рукой, но потом всё же не выдержал, крепко обнял друга и сказал, хлопая его по спине — Никки, мальчик мой, шесть с лишним часов назад я буквально вырвал из рук Энсиса указ, подписанный всеми правителями миров Содружества, согласно которого мне поручено навсегда покончить с войной, идущей в нашей галактике, и подписать договор о мире с правительством галактики Сайшер. Благодаря твоему докладу двое суток назад мне удалось доказать этим двум деятелям — Император кивком головы указал на смущённо переминающихся с ноги на ногу спутников принцессы, оставшихся в качестве заложников на борту «Оффенсио», что только так они смогут увидеть свою дочь и племянницу на троне. В общем они поверили мне, но по-моему самое большое впечатление на них произвёл не твой доклад, который ты отправил Сальве, а то, что я поклялся им в том, что лично отправлюсь на Гермиану. А теперь, старина, дай мне всё-таки возможность поцеловать руку принцессе Миоранте и высказать ей всю признательность и благодарность от имени всех звёздных народов Содружества. Никки, ты даже не представляешь себе, какой отваги преисполнено это юное дитя.

Одним целованием руки дело не обошлось. Император Гораций, галантно поцеловав смущённой девушке руку, после этого по-отечески поцеловал её в лоб и от избытка чувств нежно обнял и прижал к своей широкой груди, затянутой в чёрное флотское сукно, после чего чин по чину представил своих спутников, начиная с адмирала Регнера. После этого все сошли с линзы транс-телепорта и контейнер сам собой превратился в здоровенный стол, за которым смогли сесть все присутствующие на борту гладиуса, включая хойниро. Император первым делом заявил всем о том, что руководство операцией он поручает адмиралу Империи Рианон Николаю Серебрякову и поскольку только он из всех присутствующих на борту гладиуса точно знал, что именно нужно сделать, предложил ему высказаться.

Николай, сдержанно поблагодарив его императорское величество за повышение в звании и довольно сжато изложил своё видение проблемы точно так же, как он описал её несколько дней назад. При этом он не постеснялся высказать предположение, что на Поллентии их всех ждёт отряд захвата и сразу же приказал подготовиться к разведывательной вылазке четырём группам разведчиков, в три из которых он включил отца принцессы Миоранты — Дастора, её дядю Мефриса и её старшего брата. Три тройки должны были скрытно пробраться на базу и выяснить, что там творилось в настоящий момент. Четвёртой тройке, командиром которой он назначил Крошку Енота, поручалось скрытно подобраться к главному шлюзу и проверить там всё на предмет наличия мощных мин. Все три гермионца бурно возражали и уверяли всех в том, что на базу они могут войти хоть парадным маршем, но их быстро поставил на место Кинг-Конг, который рыкнул тоном, не терпящим возражений:

— Отставить разговоры! Господа, последний раз вы там были, насколько я понимаю, месяца два назад, а Гермиону покинули вообще и того ранее. Как после этого вы можете утверждать, что она не полна тех гвардейцев, которые преданы императрице Ксиринне? Нет, уж, позвольте нам всё сделать так, как положено.

Миоранта быстро уговорила родню не изобретать велосипед, сказав им пару слов на своём языке и тут же переведя их для вящей убедительности на унилингву:

— Господа, я думаю, что спорить не о чем. — Немного помедлив, она добавила — Тем более, что вы сами же и предложили мне воспользоваться Божественным Голосом для того, чтобы привлечь к сотрудничеству тот отряд диверсантов, который сумел взорвать наш секретный военный завод на Крейде, о неприступности которого в империи так много разглагольствовали. Мне не хотелось бы напоминать тебе об этом Мефрис, но ты и после того, как следователями принца Лакуса были найдены вещественные доказательства, что это были диверсанты посланные на Крейду с линкора «Оффенсио», который Ксиринна объявила своим главным врагом, всё равно отказывался верить в то, что хомо способны на это и считал, что у нас появились тайные союзники внутри империи. Поверь, Мефрис, всё, что у нас есть, это батальон солдат Трелона и мои тактиты, а это ничто перед мощью корпуса императорской гвардии, охраняющего столицу и императорский дворец. Сегодня ты можешь сам выяснить у адмирала Сильвера, кто на самом деле взорвал этот завод.

Покрутив головой, Николай сказал усмехаясь:

— Да, уж, охранялся этот завод из рук вон плохо и если императорский дворец охраняется точно так же, то проникнуть на него будет не намного сложнее. Если его, конечно, не потребуется брать его с боем, чтобы показать вашу силу, принцесса.

Трелон немедленно замахал руками и чуть ли не завопил:

— Нет-нет, адмирал! Только не атака сходу! Это будет форменное самоубийство. Дворцовый комплекс превосходно защищён со всех сторон, а его противовоздушная оборона не вызывает у никаких сомнений в её надёжности. Нам нужно будет проникнуть туда через старые катакомбы. Когда мы доберёмся до базы, я предоставлю вам все нужные карты, чертежи и схемы.

— Ну, что же, раз так, то я предлагаю не забивать головы бессмысленными разговорами, а поскорее отправляться на разведку. — Сказал Николай — Всё то, что мне было нужно, Тиу уже успела рассмотреть, — семь прекрасных технических штолен, а к ним ещё и девять таких глубоких расщелин, что они, скорее всего, доходят до той системы каверн, в которой вы смогли разместить эту базу. Через одну из этих лазеек мы и проберёмся незаметно на вашу военную базу Поллентия. Кстати, кто открыл этот планетоид, гермионцы или принц Лакус Конде?

Николаю ответил отец принцессы:

— Адмирал, честь этого открытия принадлежит Лакусу, но когда он высадился на планетоиде, наши разведчики уже знали о том, куда он направляется. Поэтому им не составило особого труда войти с ним в контакт и бабушка Миоранты сумела привлечь его к сотрудничеству. Божественный Голос может подчинить тебе человека на какое-то время, но для полного сотрудничества нужно, чтобы цели совпадали. Наш семейный клан не одну сотню лет готовился к тому, чтобы свергнуть этих жестоких кровопийц килар-Геризов. Пожалуй, лучше нас никто в Сайшере не знает вас. Мы, денер-Аруилы, всегда выступали против этой безумной войны, но нас с каждым годом становится всё меньше и меньше. Поэтому мы и решились на крайние меры. Если принцесса Миоранта преодолеет с вашей помощью оборонительные заслоны, то она уже сама войдёт в тронный зал и тогда сможет встретиться лицом к лицу этой старой каргой, чтобы возвысив свой Божественный Голос, низвергнуть её с трона.

Кинг-Конг тотчас воскликнул:

— Стоп-стоп, милейший! Если у принцессы имеется такое право, то почему бы нам тогда просто не влететь во дворец на серебряных молниях и не навести в нём хорошего шороху? Рассеять придворных гопников нам не составит особого труда, а, уж, заставить старую императрицу посидеть на стуле пару минут спокойно, чтобы Миоранта заявила ей свои требования, мы как-нибудь сумеем. Не думаю, что это будет невыполнимой задачей.

Трелон от волнения вскочил на ноги и крикнул:

— Господа, но это совершенно невыполнимая задача! Дворец полон тактитов, тех, которых вы называете золотыми энергонами. Вы просто не сможете пройти по его коридорам и десяти метров. К тому же на подступах к покоям императрицы вас встретят сотни её телохранительниц. Вы можете противостоять одной виранте, но когда их встанет перед вами несколько десятков, то не выдержите. Этого никто не сможет выдержать и никакие шлемы, отрезающие все звуки, вас не спасут. Божественный Голос подействует на вас даже в том случае, если вы будете находиться в вакууме. Поверьте, это действительно так.

Прапор не выдержал и глумливо заржал на весь трюм, после чего нахальным тоном поинтересовался:

— Ребята, а эти ваши хвалёные виранты смогут пользоваться своим Божественным Голосом, если их, вдруг, прохватит сильнейший понос от светошумовых гранат? Ну, а как они отнесутся к тому, если им ещё и прострелят коленные чашечки? Про тактитов я даже и не говорю, наши хойны во главе с Кинг-Конгом их мигом уложат на пол даже без какого-либо Божественного Голоса. Уж, ты поверь мне, Трелон, они не раз отрабатывали это на практике. Единственное, что меня ещё хоть как-то может смутить, если все они будут облачены в дурит. Правда, судя по тому, как ты, Трелон, так неумело надевал его на себя, чем привёл Августа чуть ли не в бешенство, дуритовые боекостюмы у вас есть не у каждого. Да, они и у нас в космофлоте Империи они выдаются одним только пилотам-техноэмпи и бойцам немногих отрядов специального назначения. Это в Республике на дурит денег не жалеют, а он ведь просто до жути дорогой, но поскольку наш старина «Оффенсио» оснащён на денежки Стилана, у каждого нашего космолётчика имеется аж по два боекостюма.

Все трое гермионцев от слов Прапора пришли в ужас, зато принцесса Миоранта отнеслась к ним спокойно. Кивнув головой в знак согласия с ним, она сказала решительным тоном:

— Вот вам ещё одна причина, из-за которой я согласилась с вами. Это для вас нет ничего страшнее, чем встретиться лицом к лицу с дюжиной вирант. Правда, то, о чём сказал здесь Вик, меня саму приводит в ужас. Очень уж жестоко он решил с ними поступить, но эти раны ведь можно будет в конце концов исцелить, хотя наша медицина и отстаёт от вашей. Дело усугубляется ещё и тем, что даже у дворцовой охраны нет дуритовых боекостюмов, одни только обычные тяжелые боекостюмы комодесантников.

Адмирала Регнера между тем в реплике Прапора ужасным было совершенно другое. Треснув кулаком по столу, он воскликнул громким голосом с истеричными нотками:

— Прапор, это так ты хранишь верность Республике? Ты без году неделя, как стал легионариусом Империи, а уже смеешь так откровенно измываться над Республикой Стилан.

— Храмми, заткнись! — Вспомнив о наказе Кинг-Конга рявкнула Лиу — Ты сам в первую очередь являешься начальником Управления С, а к тому, что тебе, как и Нику, при этом присвоили звание адмирала флота, относишься с иронией. Республика вообще уже стала посмешищем в глазах всех легионариусов Содружества за то, что высокие воинские звания в ней раздаются кому ни попадя. Поэтому нечего наезжать тут на Прапора. Тем более в присутствии своего командира. Или ты думаешь, что в бою Мудрец вспомнит о том, что ты у нас адмирал флота? Да, он сам, к твоему сведению, возглавит одну из троек и полезет в самую опасную дыру и я была бы счастлива пойти с ним, но его вместе с Прапором и так будет вязать по рукам и ногам двуногий балласт, которого они вынуждены тащить на себе.

Теперь настала очередь возмутиться Трелону:

— Не знаю как мои отец и дядя, но, уж, я то точно не буду балластом! Мне не привыкать бегать с полной выкладкой.

— Значит ты пойдёшь на разведку с Кинг-Конгом и Гамлетом, Трелон. — Сказал Николай — А мы с Прапором пойдём с твоим отцом. Кстати, Дядюшка Сальве, не пора ли вам и адмиралу Регнеру вернуться на «Оффенсио»?

Папочка Храмми снова возмущённо воскликнул:

— Ник, а я то почему должен возвращаться? С адмиралом Сальве всё ясно, его место в командной рубке линкора, но я то прибыл на «Очко» совсем с другой целью.

— А сейчас вернёшься на линкор и с него отправишься прямо на Стилан, чтобы выбить из своего начальства дуритовые боекостюмы для парней Трелона и тактитов принцессы. — Строгим голосом одёрнул его Николай — И бери их побольше, с запасом, да, не старых, которые нужно надевать на голое тело, а новых, с поддёвкой. Это будет твой личный подарок принцессе Миоранте, Папочка Храмми, если ты хочешь, конечно, расположить её к себе и распространить деятельность Управления С на галактику Сайшер. Вот, уж, в чём-чём, а в твоей конторе она точно нуждается очень остро, поскольку твоя контора никогда не суёт нос в политику и занимается одной только уголовной шушерой и террористами. — Пристально посмотрев на принцессу, Николай спросил её каким-то странным, леденящим голосом — Я ведь прав, моя девочка? Ты не откажешься создать в своей галактике такую спецслужбу, которая будет охотиться на всяких выродков?

— Да, адмирал Сильвер, это было бы очень хорошее решение наших внутренних проблем. — С видом сомнамбулы ответила ему принцесса, после чего встряхнула головой, словно прогоняя от себя наваждение и возмущённо воскликнула — Адмирал Сильвер, не смейте никогда разговаривать со мной Божественным Голосом! Я вам не расшалившаяся виранта-ученица, которую нужно одёрнуть! — Сообразив, наконец, кому она это говорит, принцесса окончательно смутилась и принялась оправдываться — О, адмирал Сильвер, извините, я совсем забыла о том, что вы не принадлежите к нашей расе. Да, вы, конечно, правы, в Сайшере обязательно нужно будет создать мощное подразделение Управления С, которое придёт на смену этим коррумпированным планетарным следственным управлениям.

Храмм Регнер, сообразив, что он за считанные минуты решил один из важнейших вопросов, тотчас засуетился:

— Сальве, друг мой, нам действительно пора отправляться на «Оффенсио». Вдруг императрица организует против тебя ещё одну атаку? Да, и мне придётся поработать на Стилане, ведь о том, что предложил Никки, не шло даже и речи. Эх, жаль, что транс-телепорт на «Очке» такой маленький. Ну, ничего, кое что я вам всё равно смогу подкинуть, принцесса. Ник, как ты намерен назвать операцию по смене власти в империи Гермиана? Мне ведь нужно будет хоть что-то сказать Энсису. Хотя я ему и подчиняюсь чисто номинально, он всё же мой непосредственный начальник и я обязан докладывать ему о самых важных операциях.

— Храмми, доложи Энсису, что Мудрец приступил к выполнению операции «Большой облом». — Ответил Николай — А вы, Дядюшка Сальве пришлите сюда Гайку, снять мерки с наших новых друзей, чтобы им не пришлось облачаться в дуритовые боекостюмы с чужого плеча.

Император Гораций, которого мало интересовали трудности адмирала Регнера, тут же поинтересовался:

— Почему ты решил назвать эту операцию «Большой облом», Ник, а не как-нибудь иначе? Это очень важно, мой мальчик, грядут перемены, которые повлияют на ход развития множества цивилизаций сразу в двух галактик и, вдруг, «Большой облом», то есть «Большая неудача», если я не ошибаюсь.

Николай усмехнулся и невозмутимо ответил:

— Всё очень просто, Гор. Большой облом в конечном итоге ждёт каждого. Принцесса Миоранта хотя и станет в итоге императрицей, не получит того, чего она так желает, возможности влиять на наших политиков. Ты сам тоже обломишься, Секира, ведь тебе не светит начать командовать в её владениях. Папочку Храмми тоже ждёт большой облом, хотя он и сможет распространить деятельность нашей конторы на галактику Сайшер, создаваться она будет только силами сайшерцев, но скорее всего этим займутся гермионцы. В общем никто не получит того, о чём он мечтает, а обойдётся только тем, чего можно достичь в действительности. В общем будьте реалистами, господа. Мы ничего не знаем о галактике Сайшер, принцесса Миоранта, хотя и изучила множество материалов о нашей галактике, также очень многого не понимает, а потому всем нам нужно в первую очередь сначала хорошенько познакомиться друг с другом, а уже потом делать какие-то выводы и строить грандиозные планы. Поэтому я и назвал предстоящую операцию «Большой облом», но в итоге если всё пройдёт нормально, по-настоящему обломается как раз одна только императрица Ксиринна, а все остальные останутся довольны. Ну, всё, господа, нам пора начинать готовиться к вылазке в горы, а для этого нужно сначала спланировать первую фазу операции. У меня действительно нет совершенно никакого желания влетать на базу через парадный вход и я хочу сначала проникнуть на неё тайком и хорошенько там оглядеться.

Принцесса Миоранта при этих словах так посмотрела на Николая, что тот невольно поёжился, после чего сказала ему почти не разжимая губ, но всё же довольно громко:

— Адмирал Сильвер, если вы хотите добиться успеха даже при том условии, что на базе нас ждут не наши друзья, а отряды императорской гвардии, с вами должна идти я, а не мой отец. Хотя все мои родственники и обладают Божественным Голосом, им дано немногое, зато я являюсь не только наследной принцессой, но ещё и одной из самых могущественных вирант.

Николай, который давно ждал этого, невозмутимо сказал:

— Хорошо, ваше высочество, вы пойдёте на разведку вместе со мной и Чипом. Чип у нас знатный подрывник и сможет проделать без лишнего грохота дыру в чём угодно. Во всём остальном вы тоже можете положиться на него полностью. Он не подведёт.

— Но вы же собирались идти на разведку вместе с Виком, адмирал Сильвер! — Воскликнула девушка.

— Да, так я планировал сначала, Миоранта. — Ответил Николай улыбаясь — Но поскольку ты всё же решилась прогуляться до базы пешком, то пойдёте со мной, а не с этим типом, который будет думать не о поставленной перед ним боевой задаче, а только о том, чтобы тебя не уволокли у него из-под носа. Понятно?

— Да, понятно. — Смущённо пискнула принцесса и залилась краской — Вы очень хорошо умеете планировать операции, командор Сильвер, и теперь я полностью уверена в успехе той, которую вы назвали «Большой облом».

Все встали из-за трансформирующегося стола и тот снова сложился в большой серебристый контейнер, который тут же утащили в угол трюма, где он и исчез, провалившись в люк корабельного склада. Дядюшка Сальве и Папочка Храмми отправились на «Оффенсио», а хойниро и часть бойцов, прихватив с собой складные стулья, в свои кубрики, чтобы не мешать Мудрецу готовиться к вылазке. Транс-телепорт простаивал недолго и вскоре на борт «Очка» прибыл барон-артифекс со своими главными помощниками и несколькими контейнерами с оборудованием и снаряжением. Следящие системы линкора зафиксировали каждый шаг, сделанный гермианцами на его борту, а потому никаких мерок он с них снимать не стал и просто взял со склада боекостюмы нужного размера, не забыв прихватить с собой даже такую вещь, как небольшой пластиковый домик, в котором принцесса смогла уединиться вместе с Лиу и ещё двумя женщинами-артифексами, которые помогли ей облачиться в дурит.

Николай не собирался затягивать с вылазкой и потому сразу же приказал всем облачиться в дуритовые боекостюмы и надеть поверх них специальные вакуум-костюмы, которые должны были защитить их от лютого холода на планетоиде, лишенном атмосферы. После этого артифексы, словно профессиональные коробейники-коммивояжеры, принялись предлагать Николаю различное оборудование и снаряжение. О многих этих хитроумных штуковинах он даже не имел представления. Больше всего ему понравились массивные на вид жилеты, оснащённые миниатюрными турбинами векторной тяги, которые позволяли разведчикам летать не только с довольно приличной скоростью, но и ловко маневрировать среди скал и ущелий. К тому же они были оснащены системой телеуправления, что позволяло имеющимся на борту гладиуса компьютерам-навигаторам помочь добраться до цели даже таким никудышным пилотам, как принцесса Миоранта и её родственники.

Для перевозки снаряжения Гайка предложил Николаю воспользоваться сверхлёгкими ракетными катерами, отчего у него тотчас отлегло от сердца. Тащиться почти пять с половиной тысяч километров с огромными тюками ему вовсе не улыбалось. С такими грузовичками, которые доставили на борт «Очка» артифексы, добраться до цели можно было всего за пять часов. Именно так оценила самый выгодный маршрут Тиу, но на финише каждого из них всё же ждала почти тридцатикилометровая прогулка. Кому-то больше, кому-то меньше, но всем предстояло проделать сложный марш-бросок по горам, которые действительно больше всего были похожи на зубы дракона. Зато это давало практически стопроцентную гарантию, что их в этих диковинных горах никто не сможет обнаружить.

В самую последнюю очередь бойцы, отправляющиеся на разведку, стали выбирать себе оружие. Тут окончательно выяснилось, что из всех гермианцев один только Трелон разбирался в военном деле. Научить их метко стрелять из импульсных пистолетов за час, полтора, было задачей совершенно нереальной и дело закончилось тем, что Прапор всучил принцессе, её отцу и дяде неуклюжие на вид устройства, похожие на довольно большие фотоаппараты, которые нужно было навешивать на грудь, спину и на каждое плечо. Принцесса, вертя в руках одну из этих штуковин, чуть ли не плачущим голосом поинтересовалась у своего рассерженного любовника:

— Вик, что это такое?

— Специальные пистолеты для тех, кто приехал на деревянном бронепоезде, моя милочка. — Ехидно ответил Прапор и пояснил, сжалившись над принцессой — Миоранта, девочка моя, с помощью этих пистолетов Мудрец и Чип смогут стрелять по твоим врагам вместо тебя. Эти штуковины снабжены специальными компьютерами, которые наводят небольшие импульсные стволы на цель с обалденной точностью, а твои спутники будут принимать окончательное решение, стрелять по ней или нет, так что тебе останется делать только одно, бежать вслед за ними и желательно ни о чём не думать. Так им обоим будет гораздо легче проникнуть внутрь, а там уже очень скоро всё встанет на свои места. Если на базе чужаки, мы постараемся их оттуда выкурить, а если ваши друзья, встретим вместе с ними «Очко» возле входа.

Трелон, стоявший неподалёку от своей младшей сестры, немедленно повернулся к Прапору и спросил его:

— Вы что же, Вик, хотите сказать, что такой крохотный отряд сможет сразиться с тысячами гвардейцев?

— Нет, конечно. — Флегматично ответил Прапор — Но мы можем устроить на базе множество мелких диверсий, которые будут очень похожи на технологические сбои и народ сам рванёт с неё куда подальше. Ваша база это ведь тот же самый космический корабль, только упрятанный под землю, и если на нём, вдруг, полностью накроется система жизнеобеспечения, то командиру гвардейцев волей-неволей придётся отдать приказ об эвакуации.

Николай кивком головы подтвердил, что Прапор говорит правду и приказал всем хорошенько заправиться перед тем, как отправляться в путь. Время как раз было обеденное и потому разведчики, облачённые в дурит, подсели к накрытому прямо в трюме столу, где им были предложены блюда специального рациона, разработанного стиланцами для космодесанта. Покончив с обедом, семеро землян и четверо гермианцев выстроились в одну шеренгу и командир приступил к обязательной проверке, чтобы убедиться, что всё в полном порядке. Через несколько минут они выбрались через шлюз наружу и приготовились к движению, благо снаружи царила пусть и очень светлая из-за множества звёзд на небосклоне, но всё же ночь. Все четыре тройки разошлись в разные стороны и ждали команды. Принцесса, которая волновалась больше других, тихо спросила:

— Командор Сильвер, что мне нужно будет делать?

— Ничего, девочка. — Ответил Николай — Ты можешь просто закрыть глаза и ни о чём не думать. Тиу сама заставит твой летающий жилет взлететь вверх и двигаться к цели, а мы с Чипом будем прикрывать тебя во время полёта.

Глава 18. Начало операции «Большой облом»

Впервые за последние годы Николай летел полностью доверившись Тиу, а не управляя летательным аппаратом сам, да, и выглядел тот весьма странно. Массивный жилет, изготовленный по большей части из стабилиса, имел в нижней части две выдвижных рейки, соединённые выгнутой планкой со специальными захватами для ног и похожие захваты для рук, если вытянуть их вдоль тела. Таким образом тело человека по сути превращалось в неказистую на вид ракету. Ещё тогда, когда Тиу внимательно изучала множество снимков поверхности планетоида, часть из которых были сделаны с помощью проникающих сканеров, она составила довольно подробную цифровую карту, что и помогло ей так быстро найти те технические штольни и галереи, которые имели выход наружу.

Вместе с тем Тиу при подлёте к Поллентии выпустила на суточную орбиту полтора десятка миниатюрных спутников, оснащённых различной аппаратурой наблюдения и пока на борту «Очка» проходило совещание, собрала дополнительную информацию о планетоиде. Поэтому ей и не составило особого труда проложить самый наилучший маршрут к тому скопищу остроконечных скал, под которыми располагалась целое скопище здоровенных пещер, соединённых гермианцами вместе. Как спутники-шпионы, так спутники связи, а вместе с ними все летающие жилеты и небольшие катера были оснащены лазерными системами связи, что и позволяло бортовым компьютерам доставить разведчиков к месту высадки с максимальной скоростью и к тому же очень скрытно, пользуясь тем, что днём в свете двух солнц она была царством яркого света и чёрных теней, причудливо переплетающихся между собой.

Маршрут, траектория которого более всего походила путь обезумевшего короеда, был проложен на предельно низких высотах, а сам полёт проходил на скорости в три тысячи километров в час. Не выпусти Тиу на подлёте к планетоиду добрых три дюжины спутников связи и спутников шпионов оснащённых обычной системой радиосвязи, даже куда более мощный компьютер не смог бы управлять ракетным жилетом или катером на таких скоростях. Малейшая помеха, приведшая к сбою связи, и разведчик немедленно врезался бы в скалу или стенку ущелья, а основной породой, из которой был сложен планетоид, являлось нечто вроде сплава железа, никеля и кремния, только этот квазисплав, похожий на наножелезо был куда более плотным и прочным, чем обычные сплавы, а потому тут даже дурит был бессилен. Перед ним спасовала бы даже броня из стабилиса.

Первое время Николай ещё смотрел на то, как под ним мелькают чёрные и серые пятна, представляя себе, что он летит на гоночной серебряной молнии, но потом ему это надоело и он просто закрыл глаза. Принцесса Миоранта их вообще не открывала с момента старта, а поскольку Мудрец и Чип во время полёта не разговаривали, минут через пятнадцать не выдержала и задала Николаю, летевшему впереди неё, такой вопрос:

— Ник, какую цель вы ставили перед собой, устроив утечку информации о происхождении стиланской тэ-сыворотки?

Это был вопрос не из лёгких, но Николай ответил на него честно и даже несколько грубовато:

— В тот момент я хотел, чтобы кто-нибудь из энергонов с помощью принца Лакуса прибыл на «Оффенсио» под видом хомо, гумми или самого чёрта и попросил нас о помощи, чтобы в конечном итоге попытаться захватить в плен. Мы, естественно, после не слишком долгих препирательств ответили согласием, потом проникли бы на вашу базу, с боем прорвались на Гермиану и там я предъявил бы вашему правительству ультиматум, — или вы капитулируете и немедленно прекращаете эту войну, или я взрываю вашу планету к чёртовой матери. Для этого я и взял с собой в этот полёт целых двадцать четыре ракеты с аннигиляционными боеголовками и мощность у каждой из них будет даже побольше, чем у той, которую кто-то из янычаров вашей сбрендившей императрицы хотел сбросить на Анакаст. В то время я даже и не думал о том, Миоранта, что среди энергонов есть такие, которые хотят прекратить эту войну не меньше нашего. Более того, я давно уже подозревал, что уже очень скоро война перейдёт в иную фазу, куда более разрушительную, чем сейчас.

Принцесса унылым голосом сказала:

— Выходит принц Лакус был полностью прав, когда говорил мне, что вы собираетесь уничтожить Гермиану. Он предупреждал меня о том, что вы и ваш отряд является самым страшным оружием Республики Стилан и от вас просто глупо ждать чего-либо другого. Странно, но я почему-то ему не поверила, Ник, ведь вы показались мне вовсе не чудовищем, а благородным рыцарем, настоящим центурионом, хотя Лакус и убеждал меня, что это всё только игра на публику. Он называл вас космическим гладиатором и говорил, что вы всё делаете только для того, чтобы покрасоваться перед публикой. Впрочем, окончательное решение относительно вас я приняла встретившись с принцем Августом. Тогда я в какой-то момент поняла, что он чуть ли не влюблён в вас, а теперь мне страшно, Ник. Вдруг я в вас ошибаюсь.

Хотя принцесса и не задала Николаю конкретного вопроса, а только высказала вслух свои опасения, которые были отнюдь не беспочвенными, он многозначительно хмыкнул и ответил ей:

— И правильно делаете, ваше высочество, что вы во всём сомневаетесь. Я тоже ещё не очень-то уверен в том, что всё это не игра, в которой вы и все ваши родственники являетесь пешками, а потому не намерен сгружать с борта своего гладиуса своего ферзя, — планетоуничтожающие ракеты. — Немного помолчав, вслушиваясь в то, как напряженно дышит принцесса, он вдобавок ко всему поинтересовался у неё довольно жестким голосом — Ваше высочество, поскольку у нес ещё есть пара часов свободного времени, расскажите мне о том, как началась эта война и каким образом вы её вели все эти столетия. Мне кажется, что это будет вовсе не лишним. Когда ещё мы сможем поговорить?

Принцесса Миоранта огорчённо вздохнула и принялась рассказывать каким-то потерянным голосом, словно отвечая на экзамене по истории:

— В шесть тысяч триста сороковом году звёздные народы Сайшера впервые встретились с первой эскадрой боевых кораблей, вторгнувшихся в нашу галактику из галактики Тилуран. К ним навстречу вылетели два патрульных корабля с учёными на борту и вскоре между нашими и вашими кораблями завязался радиообмен, в ходе которого нам удалось понять ваш язык. На все призывы остановиться, лечь в дрейф и разрешить нашим безоружным космолётчикам подняться на борт, тилуранцы отвечали отказом. Вместо этого они потребовали, чтобы им не мешали лететь дальше и вскоре обстреляли патрульные корабли. На помощь нашим гибнущим кораблям бросились крейсера и поскольку они летали быстрее, завязалась битва. Хотя вражеских кораблей было всего пять, они уничтожили сорок семь наших боевых кораблей и предпочли гибель сдаче в плен.

Далее принцесса рассказала практически ту же самую историю, которую Николай сам рассказал своим друзьям, вплоть до той мистификации, которую предложили устроить тактиты, так в Сайшере называли Чёрных и Серых арахнидов, решившие отправить в галактику Тилуран многие миллиарды мирных сельских жителей-хойниро, которым были до задницы космические полёты, под видом беженцев, покинувшим галактику Сайшер под ударами свирепого и безжалостного врага, уничтожившего чуть ли не все миры в их галактике. На подготовку этого плана ушло двести восемьдесят лет. За это время были построены тысячи громадных транспортов, отобраны миллиарды мирных хойниро для переселения и несколько миллионов тактитов для того, чтобы негласно управлять ими, после чего начался великий исход и без малого чуть ли не завоевание галактики Тилуран. Лишь благодаря тому, что экономическая мощь Содружества уже в те времена была очень велика, не произошло самого ужасного.

Когда принцесса рассказала об этом и сделала небольшую паузу, Николай нетерпеливо потребовал:

— Ну, а что же было потом, Миоранта? Почему вы не остановились на достигнутом? Зачем начали посылать в нашу галактику эскадрилью за эскадрильей своих пиратов на крохотных космических истребителях? Вам что, больше заняться было нечем? Ведь вы уже должны были по идее иметь более или менее подробные разведданные о нас и понимать, что мы вам не враги.

Принцесса горестно вздохнула и стала оправдываться:

— Ник, пойми же, наконец, когда их план полностью провалился и ваше Звёздное Содружество не рухнуло под тяжестью этого бремени, а выстояло и даже укрепилось, они все пришли в ужас. Наша экономика в то время была на грани полного развала, а ваша стала расти и укрепляться. Они ждали, что вы нападёте на них, тем более, что космофлот Содружества начал быстро перевооружаться. Вы стали строить огромные ударные крейсеры и космические истребители нового поколения. Всё, что они могли тогда сделать, это воспользовавшись тем, что те тактиты, которые прилетели в вашу галактику под прикрытием огромных транспортных кораблей, в тайне от вас построили несколько десятков межгалактических транс-телепортов, начать наносить по вам тревожащие удары. На первоначальном этапе из-за этого гибли многие тысячи тактитов, отправляющихся в бой на крохотных космических истребителях, которые строились десятками тысяч. Из-за того, что наши предки пренебрегали правилами безопасности, некоторые из них взрывались чуть ли не сразу после старта. Только через триста семьдесят лет наши кораблестроители научились строить более надёжные боевые космические корабли, а тактиты настолько овладели искусством пилотирования, что могли управлять ими на огромном расстоянии, сопровождая автоматические истребители на специальных кораблях-невидимках, оснащённых мезонными ускорителями. Однако, прошла не одна сотня лет, прежде чем в нашем клане пришли к мысли о том, что эту войну нужно прекращать и моя бабушка вступила в контакт с принцем Лакусом. До этого все наши попытки найти среди тилуранцев если не союзников, то хотя бы тех, кто смог бы понять нас, заканчивались провалом, Ник. С помощью Божественного Голоса каждая виранта может подчинить себе любое живое существо, но этого недостаточно для того, чтобы обрести союзника и друга. Божественный Голос хорош тогда, когда речь идёт о повышении дисциплины и боевой выучки, но его нельзя использовать для полного подчинения кого-либо себе. Когда нам удалось договориться с Лакусом, мы стали помогать ему сначала внедриться в окружение императора, а затем завоевать его доверие, но так и не смогли добиться того, чтобы Тиберий изменил своё отношение к войне. Он вообще был очень странным правителем и куда больше заботился о внешней атрибутике своей империи, чем о своём народе о её обороноспособности и нам оставалось только удивляться, как при таких условиях рианонцы отваживаются идти служить в космофлот. К сожалению у моего клана нет даже такого влияния, какое было у принца Лакуса, а тут ещё внезапно появился ты и начал жестоко третировать принца Августа. Извини, Ник, но это была идея моего отца уничтожить тебя во время космического боя, но ты каким-то совершенно непостижимым образом разгромил наши элитные подразделения тактитов и это было просто какое-то чудо, что им всем удалось спастись, телепортировашись на корабли управления боем. После этого ты вошел в состав экипажа линкора «Оффенсио» и тот стал буквально громить буквально все космические отряды, которые имели неосторожность попасть в зону видимости его радаров и сканеров. С того момента ты и линкор «Оффенсио» были объявлены императрицей Ксиринной главными врагами империи Сайшер и она отдала приказ уничтожить тебя при первом же удобном случае и такой вскоре представился в звёздной системе Скриптора, где против космических гонщиков были брошены самые лучшие флотоводцы, почти все корабли которых были уничтожены с такой быстротой, что в это долго никто не мог поверить. В том бою погибло несколько главных шерадов, которые лично координировали действия операторов. Это повергло очень многих из них в шок и тогда было принято решение перестать посылать в галактику младших шерадов. Вместе с этим в вашу галактику стали посылать тяжелые истребители, в первую очередь для того, чтобы уничтожить линкор «Оффенсио», ведь ущерб от его действий к тому времени был просто колоссальным. Вскоре линкор исчез из вида, но через три с лишним месяца имперские разведчики его обнаружили и поскольку это были уже не прежние космические руины, а совершенно новый корабль, против него было решено бросить практически все корабли девятой космической армии. Вот тогда-то тактиты и познакомились с вашими новыми кораблями-истребителями, которые они сразу же прозвали треугольной смертью, и с крошечными корабликами, которые получили название — убвалаго — несущие смерть. Уничтожение почти всех боевых кораблей девятой космической армии, на переброску которых потребовалось гигантское количество энергии, явилось для всех очень звонкой оплеухой и тогда императрица Ксиринна бросила в бой свой последний резерв, точную копию крейсера «Эксплараториус», а нам стало известно, что не мы одни обрели союзников в Тилуране. Оказывается на Крейде давно уже обосновался целый отряд имперских гвардейцев, которые заблаговременно подготовили целый отряд землян и тот по её приказу провёл вместе с комическими пиратами операцию по захвату Анакаста. Вскоре стало известно, что твой отряд, отправившийся туда на одном единственном терваго с всего шестью убвалаго на борту совершил небывалый по своей смелости и дерзости рейд и в считанные часы освободил столицу этой колонии, уничтожив при этом большую часть имперских гвардейцев. В живых осталось всего семеро из этих героев, которые попросту сбежали с Анакаста, как последние трусы. Ну, а после этого твой отряд взорвал подземный завод на Крейде, на котором строились новейшие корабли управления. Вот тогда я и поняла, что только такие диверсанты, как ты и твой отряд, могут помочь мне свергнуть Ксиринну и я приняла решение вступить с тобой в контакт, Ник, хотя Лакус и отговаривал меня от этого. Он считает тебя жестоким и безжалостным убийцей, а после того, как ты с такой жестокостью расправился с теми землянами, которые напали на Анакаст, окончательно утвердился в своём мнении. Меня это тоже пугает, Ник, но вместе с тем я вижу, что ты вовсе не монстр и то, что тебя так обожают хойниро и уважают твои подчинённые, хоть немного успокаивает меня и внушает мне чувство уверенности.

Принцесса умолкла. Чип не выдержал и вмешался в разговор, спросив её довольно суровым тоном:

— Ваше высочество, а чего вы ещё от нас ждали? Извините, но на Анакасте эти твари пролили столько крови, что никакого иного финала быть просто не могло. Ну, а если вас волнуют юридические тонкости, то верховный суд Содружества на тот момент уже приговорил всю банду Абу-Али к смертной казни и Мудрец просто привёл этот приговор в исполнение. Не сделай он этого сам, это сделал бы любой другой боец нашего отряда, но Мудрец никогда не допускает, чтобы мы становились палачами. Кстати, принцесса, тот самый день, когда Николай начнёт меня считать своим подчинённым, будет для него последним днём в нашем отряде и он вылетит из него не просто с треском, а с очень громким грохотом. Мудрец только потому наш командир, ваше высочество, что никогда не задирает перед нами нос, ест баланду из общего котелка и когда речь идёт о самом опасном деле, всегда тянет одеяло на себя, но у него это далеко не всегда получается.

— Чип, мне не нужны адвокаты! — Резко одёрнул друга Николай — Тем более, что сейчас речь идёт не об этом. — Уже более миролюбивым тоном он сказал — Миоранта, кое в чём Лакус полностью прав. С такими типами, как тот негодяй Абу-Али, мы никогда не церемонимся. Думаю, что и в Сайшере вполне хватает таких негодяев, с которыми вы боретесь беспощадно, но давай оставим разговоры об этом на более позднее время, а теперь ответь мне вот на какой вопрос. Если мы возведём тебя на трон, как быстро ты сможешь взять власть в свои руки и прекратить войну? Что нам нужно будет для этого сделать?

На этот раз голос принцессы звучал совсем по другому, громко и уверенно, когда она сказала:

— Ник, в нашей галактике нет Звёздного Содружества, как такового. По сути наше звёздное сообщество является единой галактической империей, в которой главенствующая роль принадлежит Гермиане и вся власть фактически сосредоточена в руках императрицы. В этом наше главное различие и если у вас в Звёздном Содружестве каждая планетарная цивилизация имеет свои собственные законы и правительство, то у нас этого нет. В этом смысле Империя Сайшер имеет гораздо большие основания называть себя империей, чем Империя Рианон, ведь у нас, как когда-то в Византийской империи на Земле, не принято разделять её граждан по расовым признакам и в Гермиане, а это огромный город с населением в семь миллиардов жителей, нет ни одного района, где бы обособлено жили тактиты, гермиане, хойниро, лакшиане или другие народы. Мы все живём вперемешку, но на нас, гермиан, ещё и возложена обязанность примирять граждан, если они почему-то начинают ссориться друг с другом или того хуже, враждовать. Из-за того, что виранты способны погасить любой конфликт, нам пришлось рассеяться по всей галактике, а многим даже стать офицерами космофлота, хотя легионариусы из нас никакие. Основной костяк нашей армии составляют тактиты и они подчиняются вирантам-офицерам беспрекословно. Верховной вирантой же может быть только самая могущественная виранта, которая является прямым потомком Великой Лигиры, а потому вопрос престолонаследия у нас решается очень просто. Ещё в недавнем прошлом порой случалось и так, что всего за год менялось по пять императриц, но начиная с императрицы Ксиринны всё изменилось. Она правит нами вот уже двести семь лет и ни разу за все эти годы так и не допустила в тронный зал ни одной виранты, которая смогла бы заявить свои претензии на трон. Более того, в семи главных кланах за это время умерло при таинственных обстоятельствах несколько десятков девочек, которые могли стать очень могущественными вирантами, а также погибло в результате несчастных случаев ещё большее количество вирант и в их числе оказались мои бабушка и мама. Быть прямым потомком Великой Лигиры стало очень опасно, Ник, и во всём виновата эта старая, выжившая из ума ведьма. По-моему она психически больна, но этого не хотят видеть те кланы, которые не имея никаких оснований к тому, чтобы их виранта взошла на престол, сгрудились вокруг трона и не допускают к императрице тех вирант, которые могут низвергнуть Ксиринну. Разумеется, в Империи Сайшер никто об этом даже не подозревает. Если мне удастся войти в тронный зал в тот момент, когда там будет находиться Ксиринна, всё решится в течении каких-то двух, трёх минут, Ник, после чего в него войдут главные виранты всех семи кланов и уже через каких-то десять минут будет возведена на трон следующая императрица, на этот раз настоящая, имеющая Божественный Голос такой силы, что ей уже не придётся прятаться за чьими-то спинами и это буду я, адмирал Сильвер. После этого мне будет достаточно всего лишь сказать о том, что война окончена и всем нашим взаимным страданиям наступит конец. Командование космофлота Империи Сайшер тотчас передаст вам не только координаты всех межгалактических транс-телепортов, но и сдаст на слом большую часть космических истребителей. Вместе с этим все те тактиты, которые считают себя гражданами нашей Империи, покинут вашу галактику и вернутся домой, чтобы не вызывать неприятных эмоций у ваших хойниро и всех остальных граждан Звёздного Содружества.

Хотя принцесса Миоранта и говорила об этом с такой непоколебимой уверенностью в голосе, Николай хмыкнул и с сомнение в голосе немедленно поинтересовался:

— Ваше высочество, а вы уверены в том, что вам удастся перекричать своих конкуренток? Извините, но мне вовсе не улыбается оказаться в такой ситуации, когда спихнув с трона старую ведьму, мы таким образом возведём на трон ведьму молодую, ещё более злую и бессовестную, которая захочет продолжить войну до полной победы. Что-то мне ваш божественный голосочек не показался достаточно громким, Миоранта. Как бы нам его усилить, чтобы с этим не вышло облома, дорогуша.

Не имея возможности от возмущения топнуть ногой, принцесса замахала руками, из-за чего Тиу была вынуждена скорректировать курс и отлететь от стены ущелья, по которому они в тот момент летели. В уши Мудреца и Чипа вслед за этим тотчас ударил громкий, возмущённый вопль принцессы:

— Что вы понимаете в искусстве вирантиона! Моё обращение к вам было преисполнено величайшей просьбы, а не являлось жестким приказом, который превратил бы вас в послушных моей воле виранов! Вы не имеете даже малейшего представления о силе моего Божественного Голоса и вообще о том, что он из себя представляет. Я могу повелевать всеми звёздными народами Империи Сайшер, но моё предназначение заключается не в том, чтобы быть тираном, восседающим на троне. Во всей Империи сегодня нет виранты, способной сравниться со мной, не говоря уже о том, чтобы она могла превзойти меня искусстве владения Божественным Голосом, как и в его повелевающей силе.

Принцесса разошлась не на шутку и Николай не придумал ничего лучшего, чем рявкнуть во всю мощь своей глотки:

— Молчать! — Принцесса от неожиданности действительно умолкла и он принялся ей выговаривать — Глупая девчонка! Я говорю тебе только о том, что у нас всех нет ни малейшего желания играть в эту вашу психическую рулетку! Если ты хочешь взойти на престол, то должна подумать о том, как обойти своих конкуренток, а не о каком-то честном состязании в голосистости. Поэтому подумай лучше о том, чем ещё мы можем тебе помочь.

Доводы Николая оказались достаточно вескими и принцесса действительно задумалась. Несколько минут она молчала, а потом поинтересовалась срывающимся голосом:

— Адмирал Сильвер, скажите мне, ваш друг Кинг-Конг согласится немного потренировать меня, чтобы я могла противостоять его ужасному взгляду? Если я смогу в присутствии других вирант выдержать его взгляд, то уже только этим докажу своё превосходство над всеми остальными вирантами и мне даже не придётся возвышать свой Божественный Голос. Вы зря сомневаетесь в моём могуществе, адмирал.

— Миоранта, девочка моя, пусть твоё могущество будет бесспорным для твоих подданных, а я, уж, как-нибудь переживу и без этого. — Огрызнулся Николай нисколько не заботясь о том, что подумает о нём принцесса — Мы задержимся на Поллентии ровно столько времени, сколько тебе понадобится, чтобы ты могла спокойно смотреть в глаза Кинг-Конгу. Заодно наши специалисты постараются научить тебя и другим трюкам. Ты очень сильный медиум, а этот свой божественный голос, похоже, вы, гермиане, похоже, практикуете не одну тысячу лет, но и у нас имеются кое-какие практические наработки. Видишь ли, Миоранта, мне очень импонирует твоя решимость, но я не хочу рисковать, моя самая главная и единственная задача, — прекратить эту войну любой ценой, даже ценой своей собственной жизни и жизни людей и хойниро, которые пошли за мной.

Принцесса не успела ему ответить, так как Тиу доставила их до места и ловко поставив в вертикальное положение опустила на пол в большой пещере. Это был конец их полёта и начало пешей прогулки по горам длиной в тридцать два километра. Николай быстро открыл глаза и освободив руки и ноги огляделся. Снаружи всё было залито ослепительно ярким светом двух солнц, но их дальнейший маршрут пролегал через узкую и очень глубокую извилистую щель, а потому они могли смело идти и днём. Чтобы не стеснять себя, они сняли и сложили у входа в пещеру свои летающие жилеты, груз с реактивных катерков и переложили его на две антигравитационные платформы. Через несколько минут они уже шли по дну расщелины, прыгая с одной каменной глыбы на другую и им было не до разговоров.

Как не храбрилась принцесса, но уже через полтора десятка километров она не могла идти дальше. Без лишних разговоров Чип переложил часть груза со своей платформы на ту, которую тащил за собой Мудрец и усадил на неё девушку. Та быстро повеселела и даже стала давать им советы, сверяясь с картой. Иногда Николай им следовал, иногда шел доверяя своему чутью. Фонарей они не зажигали, хотя в некоторых местах было очень темно. На Поллентии не было атмосферы, а потому все тени были очень резкими и чёрными. Зато на свету стены ущелья, в которое постепенно превращалась расщелина, нестерпимо блестели, но их спасали от ярких сполохов светофильтры шлемов. Прогулка была не слишком трудной хотя бы потому, что с того момента, когда расщелина стала расширяться, они уже не прыгали с камня на камень, как кенгуру, а шагали по ноздреватым каменным плитам и Николай даже стал прикидывать, что на Поллентии можно было бы устроить после войны отличную гоночную трассу.

Без малейших помех через каких-то восемь с лишним часов они добрались до конечной точки маршрута. Им только и оставалось сделать, что подняться по почти отвесной стене на семидесятиметровую высоту и протиснуться сквозь решетки технической штольни, через которую время от времени сбрасывался загрязнённый воздух из системы жизнеобеспечения. Чем он был загрязнён Николай не знал, но от этого стена над штольней и под ней была изрядно перепачкана какой-то зеленовато-чёрной копотью, а камни под стеной был покрыты довольно толстым слоем тонкой, как пудра, пыли. Пока не стемнело, Чип выстрелил вверх дротиком с приклеивающимся наконечником и они стали ждать наступления ночи. Как только Николай и он присели на платформе, принцесса тотчас извиняющимся тоном сказала:

— Я даже и не думала, что прыгать с камня на камень будет так тяжело. Ник, вы простите меня за то, что вам пришлось весь путь тащить меня на себе?

Машинально кивнув головой, Николай спросил:

— Миоранта, ведь ты же полентибелаториус, неужели это тебе нисколько не помогло?

— Я? — Удивлённо воскликнула девушка — Нет, Ник, я вовсе не полентибелаториус. Я самая обычная девушка. Мы, виранты, конечно сильнее обычных гермионов, а наша раса сильнее, чем раса хомо, ведь сила тяжести на нашей родной планете в полтора раза больше. Просто я никогда не ходила по горам.

Николай, не слушая девушку, вышел на связь с остальными группами и буквально заревел злым голосом:

— Димыч, вернёмся на «Оффенсио», ты у меня целый месяц будешь драить гальюны! Ты хоть понимаешь, что ты наделал? Миоранта обычная городская девчонка, а вовсе не полентибелаториус, как мы все думали. Прапор, Крош, Медведь, уроды, вас это тоже всех троих касается! — Только после этого он сказал всё ещё рассерженным голосом — Чип, план действий полностью меняется. Дальше я пойду впереди, а ты будешь охранять Миоранту. Ужом вейся вокруг неё, тащи девочку на себе, вали её на пол при малейшей опасности, но чтобы рядом с ней даже мышь не пробежала, не говоря уже о янычарах Ксиринны. Господи, о чём только думали твои родственнички, девочка моя.

Принцесса, наконец, смогла вскочить от возмущения с тюка и топнуть ногой, после чего громко крикнула:

— Вы что же думаете, что я неженка, которая не может о себе позаботиться? Может быть я и не умею стрелять так же метко и драться, как и вы, но мне этого и не требуется. К вашему сведению я и сама могу прекрасно постоять за себя и мне ничего не стоит остановить дикого турида даже в прыжке и он вместо того, чтобы разорвать меня на кусочки, будет лизать мне руки.

Николай тоже вскочил на ноги. Он решительно шагнул к девушке, положил ей руки на плечи и строго сказал:

— Миоранта, я не вмешиваюсь в твои дела, а ты не суёшь нос в мои. Ты создала у меня впечатление, что являешься полентибелаториусом, а теперь выясняется, что за тобой нужно присматривать, как за маленьким ребёнком. Уже через час, полтора мы окажемся внутри и что нас там ждёт, никому не известно. Возвращаться назад нам не имеет никакого смысла, а потому с этой минуты ты будешь во всём слушаться майора Никифорова и тем самым вы оба развяжете мне руки, если придётся вступить в бой. Пойми, Миоранта, всё это очень серьёзно.

Принцесса быстро успокоилась и пообещала, что будет послушной девочкой, отчего у Николая слегка отлегло от сердца. Вскоре стемнело и он, прицепив к спине ранец, в который Чип собрал всё, что могло ему пригодиться в штольне, стал подниматься наверх. Вентиляционная штольня, как оказалась, была закрыта всего лишь хилой решеткой, снять которую оказалось не сложнее, чем выставить стекло в окошке. Штольня, которую судя по следам посещали довольно часто, видимо для того чтобы чистить её от чёрно-зелёной паутины, в которую превращалась пыль, имела в длину всего семьдесят метров и в самом конце находилось два шлюза, один для выброса пыли, а другой ведущий в техническую зону. Второй шлюз запирался электронным замком неизвестной Николаю конструкции, но на его счастье имел порт ввода-вывода информации и он недолго думая подсоединился к компьютерной сети подземной военной базы гермианцев.

Разбираться с чужим компьютером было непросто и Николаю пришлось несколько раз связываться с то с принцессой Миорантой, то с Тиу, но в конце концов он справился с замком и даже выяснил, что обитатели галактики Сайшер предпочитали использовать компьютеры изготовленные в Империи Рианон. Вдобавок ко всему они пользовались программами написанные имперскими программистами, а потому ему не стоило особого труда запустить в компьютерную сеть базы небольшого по объёму, но очень шустрого и ловкого трояна, который сразу же начал свою шпионскую деятельность, и подсоединить компьютерной сети базы Тиу и та пообещала ему, что уже через полчаса окончательно разберётся с главным управляющим компьютером. Как только Чип затащил наверх принцессу, Николай прошел через шлюз в техническую зону. Это был небольшой отсек с четырьмя шкафами, в которых хранились вакуум-скафандры уборщиков. Скребки и метёлки хранились в пятом шкафу вместе с мощным пылесосом. Из этого помещения наружу вёл уже обычный люк с небольшим окошком, а не вакуум-шлюз.

Пока Чип и Миоранта добирались до отсека местных дворников, Николай тщательно почистился от пыли, которая слегка фонила, на тот случай, если в коридоре имелись датчики, реагирующие на радиацию, снял вакуум-скафандр и быстро натянул на себя мешковатый маскировочный костюм-хамелеон. Когда его спутники вошли в отсек, он молча вручил Чипу трубу пылесоса, осторожно приоткрыл люк и убедившись в том, что в коридоре никого нет, бесшумно выскользнул наружу. Коридор был довольно широким, ярко освещённым и длинным, не менее пятидесяти метров. Тот люк, из которого он выскользнул, находился в самом конце коридора и был не единственным, в него выходило ещё шесть люков, а в противоположном конце находилось круглое окно. В коридоре царила полная тишина и ничто не указывало на то, что здесь кто-нибудь находится. Похоже, что это была сугубо техническая зона, в которую наведывались лишь время от времени, когда нужно было что-то сделать.

Стараясь двигаться бесшумно, Николай пошел по коридору, останавливаясь возле каждого люка и внимательно прислушиваясь. Похоже, что в пяти помещениях вообще никого не было, а шестой люк был входом в лифт. Добравшись до окна, он встал рядом с ним и с помощью крохотного, едва видимого перископа посмотрел на то, что творилось за окном. Этот большой круглый зал он узнал сразу же по тому трёхмерному макету, который был воссоздан на основе воспоминаний принца Августа, — главный командный пост военной базы. В зале находилось десятка два мужчин, одетых в тёмно-синие мундиры неизвестного ему фасона и две женщины в белых мундирах, причём обе дамы сидели за пультами с большими обзорными экранами, через которые они наблюдали за тем, что творилось прямо напротив главного входа на поземную военную базу Империи Сайшер. Оставалось только выяснить, кому служили эти гермианцы, принцессе Миоранте или императрице Ксиринне и Николай позвал её и Чипа.

Принцесса и Чип примчались очень быстро, из-за чего Николай погрозил им обоим кулаком. На то, чтобы дать ей возможность посмотреть в окно, ушло не более минуты. Ещё пару минут принцесса Миоранта настраивала изображение и всё это время Николай стоял затаив дыхание. После того, как картинка на лицевом щитке стала чёткой, девушка тихо зашептала:

— Ник, это свои. Моя тётя Лэнрия и двоюродная сестра Сайдита сидят возле экранов. Возле пульта радарного контроля стоит ещё один мой брат, Грейларт, а все, кто находятся в помещении командного поста, — офицеры Трелона. Мы зря так долго добирались сюда по горам. Можно было спокойно долететь до базы и для нас моментально открыли бы вакуум-шлюз на каком бы корабле мы не прилетели. Может быть спустимся теперь на лифте?

— А вот и не зря, моя девочка. — Ответил принцессе Николай и пояснил — Всего через каких-то полчаса ваш компьютер перезагрузится и будет подчиняться после этого только нам. После этого мне не составит особого труда сделать так, что вся здешняя техника взбунтуется против своих хозяев. Всё остальное уже будет весьма простым делом, но чтобы успокоить тебя, Миоранта, мы сейчас снимем с себя маскхалаты и спустимся вниз, где ты представишь нас своим родственникам и друзьям.

Так они и сделали. Казалось, что изумлению гермианцев не будет предела, когда они увидели, что принцесса Миоранта, облачённая в дуритовый боекостюм с серебристой кирасой и защитными щитками на руках и ногах, вышла из кабины лифта и направилась к центру зала в сопровождении двух типов, которые в отличие от неё не подняли забрала своих шлемов и к тому же их руки лежали на рукоятях мощных импульсных пистолетов. Первой пришла в себя и бросилась к ней тётушка, воскликнув:

— Миоранта, деточка, как ты здесь оказалась? Кто эти мужчины, они и есть те земляне, за которыми ты отправлялась на Рианон? Если так, то познакомь нас.

— Мне пришлось лететь гораздо дальше, тётя. — Ответила ей принцесса — О, только не нужно меня обнимать! Этот дурит на ощупь похож на кожу гранга.

Тётушка не унималась и продолжала задавать вопросы:

— Но как ты вошла в зал командного поста, Миоранта? Ведь этот лифт, кажется, ведёт в какие-то технические помещения.

— Которые заканчиваются очень удобным входом на вашу базу, сударыня. — Насмешливо сказал Николай, понимая, что родственникам заранее было приказано при встрече с незнакомцами говорить только на унилингве, хотя они могли этого и не делать, поскольку в его команде все прекрасно знали язык хойниро, а те разговаривали на местном эквиваленте унилингвы — Да, неважно у вас обстоит дело с соблюдением режима безопасности. — Нахально сказал он на языке хойниро — Если и дворец вашей императрицы охраняется точно так же, Миоранта, то нам будет гораздо проще тихонько выкрасть её оттуда, чем вести тебя в него по каким-то подземельям.

Принцесса не осталась в долгу и ехидно воскликнула:

— Адмирал Сильвер, не забывайте, что главная защита этой базы заключается в том, что она расположена в такой дали, куда никогда не залетают ваши корабли. Мы построили её только для того, чтобы незаметно добираться до наших друзей на Рианоне, ведь помимо межгалактического транс-телепорта здесь имеется ещё и такой транс-телепорт, с которого мы можем перенестись в любой из тех миров Содружества, где нас не встретят, как врагов. Тётя, познакомьтесь, это космос-адмирал Империи Ник Сильвер, которого так опасался наш друг принц Лакус. На самом деле он совсем не такой, каким он нам его обрисовал, и, как выяснилось, Ник, сам искал с нами контакта, чтобы покончить с войной. — Повернувшись к Николаю, она попросила его — Ник, я не знаю, как это сделать, поэтому извести всех о том, что на базе нас всех ждут друзья, а не враги.

Николай насмешливым голосом сказал девушке:

— Мио, деточка, если ты повернёшься к обзорному экрану, то увидишь, что наш гладиус уже завис напротив вакуум-шлюза. Эй, ребята, кто-нибудь откройте входной люк и пойдёмте поскорее встретим нашего императора, пока он не рассердился.

— Как? Миоранта, неужели тебе удалось уговорить Лакуса дать тебе возможность поговорить с императором, чтобы ты смогла убедить его пойти с нами на контакт? — Изумилась сестра принцессы — Но он же не переносит космических полётов.

Принцессе пришлось объяснить ей:

— Нет, Сайдита, это не император Тиберий. Прежний император Рианона отрёкся от трона и с нами согласился встретиться его преемник, император Гораций и не только встретиться, но и отправиться вместе с нами на Гермиану, чтобы от имени всего Звёздного Содружества заключить с Империей Сайшер мирный договор, как только на мою голову будет возложена корона императрицы, но и ему не пришлось проделать огромный путь. На корабле Ника, хотя он и очень маленький, имеется транс-телепорт. Думаю, что уже очень скоро на Поллентию прибудет множество хомо, гумми и хойниро, живущих в галактике Тилуран. Так что нам нужно будет подготовиться к их встрече.

В Николае снова взыграла военная косточка и он рыкнул:

— Отставить подготовку к встрече всяческих бездельников, а то я и Горация мигом вытолкаю отсюда в три шеи! Нам сейчас нужно думать совсем о других делах, Миоранта, а не заниматься всякой ерундой. Ты только намекни той своре, которая окружает Гора и Энсиса, что намерена подписать с нами договор о мире, как здесь будет не протолкнуться от них. Кто только сюда не припрётся, но самое страшное, сюда пожалует всей толпой служба протокола и Гораций, послушав их с полчаса, точно либо застрелится, либо отречётся от престола и нам придётся искать нового императора, а это очень неблагодарное занятие.

Его увещевания были встречены всеми очень серьёзно и уже через пару минут они вышли из зала командного поста, а ещё через несколько минут добрались на пневмотрансе до громадного центрального отсека базы, где уже совершил посадку неподалёку от большой линзы межгалактического транс-телепорта гладиус Николая Серебрякова. Тиу как раз не спеша опускала трапп. Ещё через несколько минут к ним присоединились все остальные разведчики и император спустился к ним будучи одетый в один только парадный адмиральский мундир, за что немедленно получил суровый втык от своего друга. Николай, при виде такого безобразия, зашипел, как взбешенный кот, встав справа от него:

— Гор, ты совсем сдурел. Мы пока что на вражеской территории, а ты расхаживаешь тут так, словно ты на «Оффенсио». Ты бы ещё по тропическому варианту оделся.

— Ник, заткнись. — С лучезарной улыбкой еле слышно ответил ему Гораций Прогенитор — Если я буду сегодня вести себя так, словно действительно нахожусь на вражеской территории, то какой из меня к чёртовой матери император? К тому же я надел под мундир дурит. — Чтобы встречающие чего-либо не подумали на счёт шушуканья его императорского величества со своим легионариусом, он сразу же заявил во всеуслышанье — Господа, я предлагаю военным немедленно заняться своими прямыми обязанностями, а вы, принцесса, проводите меня в какое-нибудь помещение, где нас никто не сможет подслушать, чтобы я смог с вами немного пошептаться наедине.

Николай, одарив насмешливой улыбкой их обоих, беззвучно пробормотал себе под нос:

— Хрен ты тут найдёшь такое помещение, Секира, я тебя везде смогу подслушать. Уж, чего-чего, а жучков тут понатыкано даже с избытком. — После чего громко крикнул — Правильно ребята, пора приниматься за работу! Время не ждёт!

К нему моментально подошел Трелон и негромко сказал:

— Адмирал Сильвер, я предлагаю вам пройти на наш армейский командный пункт. Там вы сможете ознакомиться с любой информацией, которая только была для нас доступна, даже с самой секретной. От вас у нас нет никаких тайн. — Видя, каким озабоченным взглядом он проводил императора, которого вели под руки две дамы в белоснежных мундирах, Трелон поторопился успокоить Николая — Не беспокойтесь за императора, адмирал. Принцесса Миоранта не допустит, чтобы ему был причинён хоть какой-то вред, и того, чтобы наши виранты произнесли при нём хоть слово Божественным Голосом.

Николай громко рассмеялся и сказал вполголоса:

— Трелон, повредить этому бугаю можно только выстрелив в него в упор из чего-нибудь очень мощного, да, только он и в таком случае успеет увернуться. Секира у нас ещё та зверюга. Он даже Кинг-Конга в бараний рог сворачивает, а против этого вашего Божественного Голоса у нас имеется мощное противоядие, но я куда больше верю не в химию генерала Леонтьева, а в благоразумие твоей сестрёнки, парень. Она же у тебя не дура и всё прекрасно понимает. — Стукнув этого громадного парня по плечу, закованному в стабилис, он прибавил — Ну, пошли, парень. Мне в первую очередь хочется посмотреть на то, как выглядит город, в котором живёт такая прорва народа. Он, наверное, занимает целый континент на Гермиане, не меньше. Интересно, как вообще в таком можно жить?

Трелон только улыбнулся и пожал плечами вместо ответа. Похоже, что он и сам весьма всерьёз опасался того, что их базу захватят имперские гвардейцы. Со всех сторон к ним бежали гермиане, многие из которых были облачены в тяжелые армейские боекостюмы, но никто не держал в руках оружия. Они приветствовали своего командира и гостей базы громкими, радостными возгласами на унилингве, перемежая их шутливыми замечаниями. Гермианцы были настроены очень дружелюбно и тотчас начали чуть ли не брататься с землянами и хойниро, а вскоре в огромном круглом гроте появились первые тактиты, облачённые в мундиры бирюзового цвета. Это были одни только мужчины, которые приблизившись к хойнам тотчас падали перед ними на брюшко в знак глубокого почтения, после чего их руки замелькали и они стали перестукиваться ладонями, приветствуя их отважных супругов. У Николая окончательно отлегло от сердца.

Оглядев своих бойцов, он махнул рукой и они нестройной толпой пошли от гладиуса в сторону высоченной арки, под которой гостеприимно распахнулся настежь большой шлюз. Через пару минут из гладиуса выбежал адмирал Регнер и громко завопил, чтобы Николай его подождал. Процессия замедлила ход на пару минут и вскоре легионариусы Империи вместе с адмиралом Республики вошли в казармы подземной крепости. Как и в любых других казармах, кроме тех, которые были устроены на линкоре «Оффенсио», здесь повсюду царил дух аскетизма, а потому смотреть-то было и не на что, но отряд землян интересовало вовсе не то, в каких условиях жили солдаты Империи Сайшер.

Николай велел всем хойниро кроме Кесашью, Хашемирт и Дронела познакомиться поближе с тактитами, а всех остальных Трелон без лишней нервотрёпки с экскурсионными делами провёл на свой командный пункт, в тот зал, в котором, по его словам, они часто проводили командно-штабные учения. Когда-то это была большая пещера, имеющая в плане форму фасолины, слегка раздутой с одной стороны, к которой им пришлось идти через довольно длинный коридор. В той части зала, которая была пошире, стоял круглый стол диаметром метров в двадцать и как только все расселись вокруг него, а всего в зал помимо людей вошло почти три десятка гермианцев и тактитов, Трелон коснулся рукой клавиатуры и перед собравшимися тотчас вспыхнуло на столе голографическое изображение огромного города. Николай даже не стал гадать, это была столица Империи Сайшер — Гермиана.

Николай невольно почесал затылок, надёжно прикрытый как дуритом, так и шлемом из стабилиса. Издав смешок и матюгнувшись, он первым делом принялся снимать с головы шлем и дуритовую маску. Столица Империи поразила его не только своими размерами, хотя и не занимала целого континента, но и тем, что она была застроена на редкость высоченными небоскрёбами, которые, впрочем, на этом столе были не выше спичечного коробка, между которыми в несколько десятков эшелонов летели вереницы ярких, нарядных мошек. Николай попросил Трелона показать ему в увеличенном виде центральную часть города, где находился дворцовый комплекс императрицы и невольно улыбнулся, когда увидел его. Прапор и Гамлет тоже расплылись в широченных улыбках, и Николай, прицелившись пальцем в пирамиду дворца, весёлым голосом сказал:

— Это будет просто обалденная гонка, парни. — После чего принялся выяснять у старшего шерада — Трелон, а как у вас в Гермиане обстоит дело с безопасностью полётов? Надеюсь флайеры у вас оснащены всеми необходимыми системами безопасности? Аварии со смертельными исходами часто бывают?

Трелон возмущённо воскликнул:

— Адмирал вы что же, считаете нас дикарями? Если сравнивать наши флайеры с имперскими, то это как раз вам нужно будет у нас поучиться. Вот уже больше шестисот лет каждый флайер у нас оснащён капсулами безопасности, а у вас, между прочим, их стали применять меньше двухсот лет и они хуже наших. Воздушное движение в столице регулируется компьютером. Он, правда, тайно закуплен на Рианоне, но всё равно это очень мощный компьютер и за тридцать лет работы не допустил ни одного сбоя.

— Успокойся, Трелон. — Насмешливым тоном сказал гермианину Николай — Шестьсот лет назад наши предки вообще не знали никакого транспорта, кроме верховых животных и повозок. Не об этом сейчас речь. Просто теперь я знаю, как нам лучше всего добраться до дворца вашей императрицы. Ладно, Трелон, не сердись, а лучше скажи мне, куда в вашей галактике мы сможем телепортироваться с Поллентии.

Ответ последовал незамедлительно:

— Адмирал Сильвер, в империи Сайшер есть всего три транс-телепорта, которыми мы можем воспользоваться. Два на самой Гермионе, один в нашем родовом поместье в Рейдене, он довольно большой, а другой, поменьше, в столице, в нашем городском дворце. Он расположен в центральной части города, по нашим меркам неподалёку от императорского дворцового комплекса, всего семистах двадцати километрах от него. Третий транс-телепорт расположен на другой планете, на Денере, в другой звёздной системе. Как раз именно на Денере живёт очень много вирант из клана денер-Аруил, так что мы смогли создать там свою секретную военную базу, о которой ничего не известно императрице. К имени нашего клана, кстати, именно поэтому и сделана приставка денер с маленькой буквы, ведь это самонаименование этого звёздного народа.

— Вот и отлично, Трелон! — Воскликнул Николай — Именно туда мы и отправимся, как только самым основательным образом изучим план дворцового комплекса. Впрочем, как я полагаю, это можно будет сделать и на Денере.

Глава 19. Гонка над Гермианой

Николай подвёл принцессу к флайеру и сказал:

— Миоранта, поверьте, чтобы не происходило в воздухе, вы будете в полной безопасности. Метеор один из лучших космических гонщиков галактики и что бы он не вытворял, какие бы виражи не закладывал, вам нечего бояться, каждый свой манёвр он просчитывает очень тщательно. — Принцесса, на губах которой играла насмешливая улыбка, кивнула головой и без малейшего колебания поднялась на борт десятиместного флайера, после чего Николай громко скомандовал — По машинам, парни! Через пять минут стартуем! Поиграем с местными воздушными гаишниками в салочки, только смотрите, не растеряйте пассажиров.

Вслед за принцессой Миорантой пятьдесят восемь мужчин и одна женщина, на которых уже были надеты поверх дуритовых боекостюмов, усиленных бронёй из стабилиса, нарядные, хотя и излишне просторные одеяния, поднялись на борт шести разноцветных спортивных флайеров. Однако, это были не обычные флайеры, а специальные десантно-штурмовые машины, изготовленные в техническом отделе Управления С как раз для подобного рода операций, когда нужно было незаметно приблизиться к хорошо защищённым объектам, расположенным в черте городов, к которым было невозможно подобраться на полицейских и военных флайерах. Вот только сегодня речь шла вовсе не о том, чтобы незаметно приблизиться к императорскому дворцовому комплексу, а влететь на его территорию в наглую.

Присутствие довольно большой группы землян, нескольких рианонцев и одной ронвалийки на Гермиане было хорошо залегендировано. Все вместе они выдавали себя за группу туристов с Денеры. Именно под видом очень богатых денерцев, которым были по карману до жути дорогие перемещения с планеты на планету с помощью транс-телепорта, которого сайшерцы не изобретали, а попросту скопировали с тех транс-телепортов, которыми были оснащены сгинувшие в их галактики исследовательские крейсеры Звёздного Содружества, они и появились в столице, чтобы чинно отправиться в поместье клана денер-Аруил. Там они погостили три дня, после чего перебрались в городской дворец принцессы Миоранты и после того, как осмотрели все достопримечательности поблизости, решили осмотреть город сверху, правда, выбрали для этого не самый лучший день.

Специальная разведывательно-диверсионный группа «Земля-21» находилась в галактике Сайшер вот уже девятнадцать дней и за это время ничего не сделала для того, чтобы провести принцессу Миоранту во дворец императрицы только потому, что дожидалась именно этого дня, который во всей Империи Сайшер был праздничным, а потому нерабочим. Сегодня, в свой двести тридцать пятый день рождения императрица Ксиринна принимала в своём дворце гостей, преимущественно тех, кто был ей предан. Ни одного приглашения в те семь кланов-родов, которые пошли от семи дочерей Великой Лигиры и также, как и их мать, обрели Божественный Голос, императрица, как всегда, не послала. Поэтому Николай, узнав о том, что этот день не за горами, решил воспользоваться именно им к ужасу Трелона. В этот день в центре столицы полицейских и гвардейцев императрицы было едва ли не больше, чем обычных жителей столицы и опасения старшего шерада на первый взгляд были полностью обоснованы, поскольку это сулило массу хлопот.

Полицейские и военные патрулировали улицы не в одиночку, а целыми группами. На верхних этажах домов в квартирах устроили огневые гнёзда снайперы, что было вполне понятно, находиться на крышах домов высотой в двести пятьдесят, триста этажей зимой было не сахар, хотя температура воздуха все эти дни не опускалась ниже восьми градусов тепла. Все подземелья в центре города, включая древние катакомбы, просто кишели агентами спецназа, в основном тактитами. В небе на самых верхних эшелонах сновали взад и вперёд, облетая центральный район города, где за кольцом небоскрёбов прятался имперский дворцовый комплекс, по кругу, тысячи военных и полицейских флайеров. В общем было полным безумием пытаться в таких условиях прорваться во дворец. Однако, Николай с насмешливой улыбкой сказал своим оппонентам, что лучшего и желать не надо и что только при таком скопище болванов можно устроить в небе над городом такую кутерьму, что флайеры полиции и военных их буквально внесут на территорию дворцового комплекса. Все остальные земляне тут же поддержали своего командира.

Миоранта, сразу же поняв суть замысла Николая, поинтересовалась у него, будет ли им полезно, если за ними в погоню отправятся их союзники. Земляне тотчас принялись ей аплодировать и она велела Трелону хорошенько подготовиться к этой сумасшедшей гонке на флайерах. Поэтому не только на этой частной взлётно-посадочной площадке, расположенной на крыше громадного небоскрёба, бросились к флайерам тысячи пилотов, в том числе и все хойниро, прибывшие в галактику Сайшер с борта линкора «Оффенсио». Всё это обещало жуткую головную боль местным воздушным гаишникам на ближайшие полтора, два часа, но ещё большие неприятности им сулило то, что Николай вот уже целую неделю готовил против городских властей и особенно против комендантской службы императорского дворцового комплекса компьютерную атаку.

Было одиннадцать часов утра по местному времени. Императрица должна была появиться в большом тронном зале в одиннадцать тридцать и они к этому времени должны были уже находиться поблизости, чтобы в одиннадцать сорок пять начать гонку в самом центре города. От этой взлётно-посадочной площадки до центрального района Гермианы было сорок пять минут лёта, но им нужно было преодолеть это расстояние немного быстрее. В дни больших торжеств в небе над императорским дворцом обычно устраивали просто сказочную по своей красочности голографическую феерию и посмотреть на неё прилетало множество зевак, получивших соответствующие пропуски. Ещё большее количество зевак собиралось на балконах и террасах верхних этажей небоскрёбов, обращённых к дворцовому комплексу, благо столица была построена по концентрическому плану.

Николай посмотрел в безоблачное, слегка зеленоватое небо и когда все пассажиры его флайера заняли свои места в салоне и пристегнулись к противоперегрузочным креслам, сел в пилотское кресло остроносого флайера, похожего на наконечник копья и как только кокпит опустился, взлетел вверх и тотчас заложил крутой вираж, нагло влезая в самый скоростной эшелон. Все остальные пилоты последовали за ним, чуть ли не расталкивая подвернувшиеся им под борт флайеры. В ответ пилоты флайеров, которым они создали тем самым помехи, разразились громкой руганью, но никто из землян этого просто не мог слышать. Закладывая крутые виражи, то ныряя вниз, то взмывая вверх, шестеро пилотов-землян помчались вперёд, к центру города, показывая всем, какие они лихие водилы. Практически одновременно с ними в воздух поднялось ещё почти три с половиной тысячи точно таких же хулиганов, которые тоже помчались к центру столицы нарушая скоростной режим полётов над городом.

Некоторые из пилотов флайеров, которых они обгоняли, не тратили времени на грубую брань, сразу же пускались за хулиганами в погоню, чтобы восстановить свои попранные права видеть их позади себя. Ещё через пять минут разом сбрендили все воздушные светофоры и знаки разметки, а у воздушной полиции накрылась все радиостанции и та не смогла отдать приказ всем пилотам немедленно прекратить движение и совершить посадку на ближайшей взлётно-посадочной площадке. Да, и на самих взлётно-посадочных площадках световые сигналы стали показывать чёрт знает что и теперь пилоты флайеров были предоставлены самим себе и могли полагаться только на своё лётное мастерство, а его-то у них как раз хватало с избытком. Поэтому лишь часть флайеров сбросила скорость и пошла на снижение. Пилоты большинства летательных аппаратов продолжили свой путь, чем вызвали целую бурю возмущения воздушной полиции.

Взревели мощные сирены звуковых сигналов узкой направленности, но обыватели, которым и раньше не очень-то нравились такие трюки воздушных гаишников, мгновенно увеличивали скорость и старались спрятаться за чьим-либо флайером, лишь бы не слышать этих противных звуков. Основная шестёрка и те флайеры, которые должны были их прикрывать, резко увеличили скорость и начали откровенно грубить всем подряд, но в первую очередь они старались натянуть нос воздушной полиции. Вскоре компьютер, управляющий воздушным движением, пришел в себя, но не полностью, так как подавляющее большинство воздушных светофоров разрешало двигаться только в сторону центра столицы. На пути же тех флайеров, что летели от центра по радиальным линиям, вспыхнули яркие голографические сигналы и надписи, требующие немедленно повернуть направо, ещё раз направо и лететь в центральную часть города, отчего напряжение в воздухе только увеличилось и потоки брани, на этот раз уже по радио, обрушились на головы воздушной полиции и диспетчеров.

Кое-где уже возникли заторы, флайеры стали сталкиваться друг с другом и некоторые из пилотов, плюнув на всё, начали направлять свои машины в любое место, где только можно было припарковаться, включая широкие посадочные террасы на домах, а кое-кто и вовсе совершал посадку на улицах, в парках и скверах, лишь бы не попасть в аварию. Николай вёл свою машину уверенно и напористо, но скорость пока что резко не увеличивал. Его ведомые следовали за ним по пятам. Наконец, он увидел свою первую жертву, — группу из пяти ярко-оранжевых флайеров воздушной полиции и четырёх серебристо-голубых флайеров имперской гвардии, которые устроили в воздухе импровизированный пункт проверки. Не обращая внимание на их требование снизить скорость и назвать себя и код допуска, он увеличил скорость и, поставив свой флайер на ребро, буквально продрался между большим полицейским флайером и машиной немного поменьше, сбив при этом с борта машины воздушного гаишника боковую консоль сигнального транспаранта.

От неожиданности полицейские и гвардейцы бросились во все стороны и пять флайеров, следовавшие за своим ведущим, проскочили сквозь них, словно плотвички через сеть с ячеёй на карпа. Гамлет и Прапор, чтобы не отставать от командира, тоже прошли вплотную с их машинами, сдирая с бортов не только сигнальное оборудование, но и краску. Несколько секунд как одни, так и другие, — хлопали глазами, а потом рванулись за нарушителями в погоню, оглашая окрестности громкими звуковыми сигналами. Это послужило командой к тому, что все флайеры поддержки также бросились вперёд, продираясь сквозь мобильные контрольно-пропускные пункты. Воздушная полиция и имперская гвардия помчалась за ними в погоню, а вместе с ними огромное число пилотов, в основных тех, кто сообразил, что небо над столицей в этот праздничный день открыто для гонок и они могут выплеснуть наружу весь свой азарт.

В итоге несколько сотен тысяч флайеров вместо того, чтобы лететь чинно и неспешно, как это и принято в черте города, помчались к императорскому дворцовому комплексу с такой скоростью, словно летели по междугородним трассам. В погоню за нарушителями было брошено всё, что только могло летать, включая даже складные стулья и прочие тяжелые предметы, — их бросали в пролетающие мимо балконов флайеры недовольные горожане, которые хотели полюбоваться вместе со своими гостями на световую феерию, а вместо этого увидели в небе такое безобразие. Николаю и всем пилотам, призванных под свои знамёна принцессой Миорантой, было не привыкать летать в таких условиях, очень многим горожанам тоже, не говоря о воздушной полиции и гвардейцах, для которых преследование нарушителей было их прямой служебной обязанностью, а потому гонка над Гермианой сразу же приобрела вполне упорядоченный вид, правда, всё это походило на состязание нескольких десятков птичьих стай, довольно бестолково и беспорядочно мечущихся в небе столицы.

Растянувшись на несколько десятков километров, каждая из этих стай следовала за своими ведущими, которые стремились только к одному, удрать от флайеров воздушной полиции, имперской гвардии и других спецслужб. В разрыв между ними стремились вклиниться самые азартные из жителей столицы, которые ставили перед собой только одну единственную цель, боднуть в зад, а то и того хуже, хорошенько стукнуть днищем своего флайера по крыше флайера обидчика и при этом в эфире стоял жуткий рёв сотен тысяч, если вообще не миллионов голосов. Все те пилоты флайеров, которых приводила в ужас одна только мысль о том, чтобы нарушить правила воздушного движения, градом устремились вниз и лишь немногие взмыли вверх, чтобы посмотреть на психов с высоты семи, восьми километров. Там уже находились большие флайеры телевизионщиков и всё происходящее показывали уже десятки телекомпаний в прямом эфире, некоторые из которых даже перестали показывать кадры, снятые их репортёрами вблизи главного дворца императрицы.

Стая, которую возглавляли шесть самых быстрых и маневренных флайеров, стремительно лавируя между небоскрёбами, стоявшими довольно тесно, всего на расстоянии в километр, максимум полтора-два, то взмывая на пятикилометровую высоту, а некоторые небоскрёбы в Гермиане вымахали под три километра, то спускаясь чуть ли не к кронам деревьев, тоже на редкость высоченных, целенаправленно двигалась к самому центру города. Там на пространстве в пятьдесят с лишним тысяч квадратных километров раскинулся старинный дворцовый комплекс, состоящий из домов высотой не более двенадцати этажей, окруженных роскошными парками с большими озёрами. Ландшафт местности был очень живописный, там имелось даже девять красивых гор со старинными замками на вершинах, но главным украшением этого заповедника старинной архитектуры был главный императорский дворец, весьма смахивающий на мексиканские пирамиды с их широченными террасами, только эта имела в высоту более километра и была на треть выше окружавших её гор.

Воздушные полёты были запрещены не то что над дворцовым комплексом, но и над кольцом правительственных небоскрёбов, окруживших его на ширину в пятьдесят километров, вокруг которого пролегала пятнадцатикилометровая полоса огромного аэродрома. Впрочем, на нём совершали посадку не одни только флайеры, но и космические корабли. Единственным видом транспорта внутри Золотой Гермианы были автомобили, транс-телепорты и эмиттеры телепорт-сигнала. Сверху весь дворцовый комплекс был закрыт огромным силовым экраном, а потому даже нечего было мечтать о том, чтобы свалиться императрице Ксиринне на голову. Зато внутрь Золотой Гермианы можно было вторгнуться, если лететь на высоте не более двухсот пятидесяти метров, через так называемые вентиляционные окна, которые также могли быть в любой момент перекрыты мощными силовыми экранами. Вот тут-то и начиналось самое интересное, — если главный силовой купол был включён постоянно и никак не зависел от действий управляющего компьютера, то силовые щиты включались и выключались по его команде при приближении любого летательного аппарата больше воробья.

Николай сидел в пилотском кресле флайера внешне расслабленно и даже не касался руками штурвала, но тот чутко реагировал на каждое движение его мысли и потому флайер стремительно менял курс, взлетая то вверх, то вниз. Остальные машины построились позади него тесным ромбом, в самом центре которого летел флайер Гамлета, а над ним, — Кинг-Конг. Справа принцессу прикрывал Прапор, слева Крошка Енот, а сзади Медведь. Огня снизу опасаться не приходилось. Попасть в флайер, летящий на скорости в девятьсот километров, из ручного импульсного оружия было практически невозможно, а против всяческих зенитных ракет у них имелось вполне достаточное количество средств активного противодействия. К тому же снизу, с боков и сверху их ещё и прикрывала Кесашью со своими подругами, а также почти три сотни пилотов-тактитов и этот живой щит был преисполнен решимости во что бы то ни стало защитить принцессу Миоранту даже ценой собственной жизни.

Негромко обмениваясь замечаниями, порой весьма ехидными, заговорщики плели в небе хитрые кружева воздушного хулиганства, которое всё больше и больше захватывало азартных гермианцев. Для большинства пилотов стало делом чести прорваться в голову летящего пелетона и потому никто не стеснялся отталкивать в сторону флайеры воздушной полиции и имперской гвардии. У этой гонки уже появились свои болельщики, а потому на фасадах домов стали вспыхивать огромные транспоранты, которые приветствовали Север и Юг, Северо-Восток и Юго-Запад, а также названия районов города, откуда стартовали невольные гонщики и в эфир полетели подбадривающие крики. Пока что небесное действие носило сугубо спортивный характер и даже имперские гвардейцы не открывали огня из импульсных пушек, да, и как они могли стрелять по мирным, гражданским посудинам, если те в массовом порядке просто съехали с катушек и решили принять участие в этих безумных гонках.

Место тех пилотов, у которых не выдержали нервы, пустовало в небе недолго. Ежесекундно в небо поднимались сотни флайеров и кратчайшим путём мчались в том или ином направлении, а в эфир полетели запросы подобного рода: — «Эй, вы, засранцы, дайте мне знать, куда направляется стадо из района Гуанар!» и такому нахалу немедленно отвечали как зрители, так и пилоты, принимавшие участие в этой гонке. Кого-то между тем интересовали и такие вещи: — «Народ, а куда летим-то? За какой приз боремся?». Вот тут-то принцесса Миоранта и вышла в эфир, включив свой Божественный Голосочек на всю мощь: — «Жители Гермианы, приз будет вполне достоин ваших усилий, а то, чем закончится эта великая гонка, вы скоро увидите сами! Это увидит каждый гражданин Империи Сайшер!». После этого заявления принцессы, сделанного вроде бы вполне обычным голосом, взревели даже полицейские и гвардейцы, а потому Николаю пришлось увеличить скорость до тысячи двухсот километров.

Тем временем в главном императорском дворце из парадного тронного зала удалили всяческую малозначительную публику, которая высказывала свои верноподданнические чувства её голографическому изображению и в зал стали большими группами входить высшие иерархи империи. Вскоре к ним должна была выйти императрица Ксиринна. В ожидании этого момента Николай летел уже в ста сорока километрах от кольцевого аэропорта и к точке «Зеро» были готовы рвануть сразу семь стай флайеров. Прошло двенадцать минут и урочный час настал. Николай, облетая огромный небоскрёб, заложил правый вираж со снижением, но ему наперерез устремилась стая «Юг». Чтобы уйти от столкновения, он молниеносно заложил вираж влево и стал быстро набирать высоту, но их стаю, которую болельщики уже прозвали «Аруилы», придавила сверху стая «Демиоры» и ему, якобы, ничего не оставалось делать, как повернуть к аэродрому, до которого было менее десяти километров.

Когда же он, пролетев между двух небоскрёбов, хотел с набором высоты полететь налево, то встретился сразу с тремя колоннами сбрендивших пилотов и был просто вынужден полететь над взлётно-посадочными площадками аэродрома вопреки всем запретам, но и там не смог развернуться, так как непременно угодил бы в форменные клещи, если бы не направил свой флайер, а вместе с ним и всю стаю «Аруилы», вертикально вверх и как только большая часть пилотов сделала тот же самый манёвр, резко сорвался вместе с тремя с лишними сотнями флайеров прикрытия в стремительное пике устремился вниз, увеличивая скорость чуть ли не втрое. Когда катастрофа была неминуема, все флайеры вышли из пике и на бреющем полёте в доли секунды пролетели над аэродромом, влетели в предусмотрительно открытое настежь вентиляционное окно и увеличивая скорость помчались лавируя между небоскрёбов, которые действительно были отделаны золотистыми панелями, изготовленными из материала ещё более прочного, чем стабилис.

Только теперь гвардейцы сообразили, зачем кем-то были затеяны эти сумасшедшие воздушные гонки. Они бросились в погоню, но путь им преградил малиново-светящийся силовой барьер, пробить который никто из них не решился и в эфир полетели предупреждающие крики. Впрочем, нарушителей правил воздушных полётов, вторгшихся в Золотую Гермиану, уже заметили и без них. Ну, а поскольку автоматические пушки по какой-то причине не стреляли, имперские гвардейцы открыли по флайерам шквальный огонь в режиме ручного наведения, но ослепительно-яркие строчки разрядов, выпущенных из импульсных пушек, пролетали мимо флайеров, ударялись в стены небоскрёбов и гасли, рассыпаясь безобидными желтыми искрами.

В погоню за флайерами-нарушителями бросились сотни флайеров-перехватчиков, но было поздно. Промчавшись на огромной скорости к пирамиде главного императорского дворца флайеры заговорщиков, а вперёд к тому времени уже выдвинулись десять специально подготовленных тяжелых машин, сходу снесли высокие стальные двери и тотчас отскочили назад, захватив их магнитными захватами и оттащив их от входа. В огромный холл, полный телохранителей императрицы Ксиринны, по большей части тактитов и гермиан, среди которых было не менее полутысячи вирант, облачённых в белые мундиры поверх боекостюмов, влетело только шесть флайеров. Все остальные тотчас образовали баррикаду перед дверным проёмом, используя стальные двери и буквально составив флайеры на террасе штабелем, которая моментально ощетинилась тяжелыми импульсными пушками, хотя вряд ли кто из имперских гвардейцев отважился бы стрелять по дворцу императрицы в тот момент, когда та находилась в тронном зале.

Предпоследняя фаза операции «Большой облом», которую Мудрец назвал «Вторжение», завершилась вполне успешно. Прежде всего в том смысле, что никто из телохранителей императрицы не пострадал. Двери всех шести флайеров, выстроившихся при посадке клином, открылись и из них моментально выскочили заговорщики, но не открыли огонь по опешившим от такой наглости гермианам и тактитам, а включили вместо этого ручные переносные силовые шиты, — защиту хотя и весьма действенную, но очень громоздкую и ненадёжную. Более того, никто из них вообще не взял в руки оружия, но зато вперёд вышли Кинг-Конг и принцесса Миоранта и если землянин, лицевой щиток которого был поднят, только и сделал, что поднял на уровень плеча правую руку с растопыренными пальцами и вперил свой тяжелый, немигающий взгляд в телохранителей, то принцесса сказала им:

— Опустите оружие и дайте мне пройти в тронный зал, чтобы ваша императрица встретилась со своей судьбой.

Сказаны эти слова были хотя и довольно громко, но всё же вовсе не так, как думал об этом до сего часа Николай. Тем не менее он всё же почувствовал, какой властью они были напитаны и поразился тому, как быстро поддались её чарам виранты императрицы. Тактиты оказались куда более крепкими ребятами и перенесли её психическую атаку куда спокойнее, правда, под немигающим взглядом молчавшего Кинг-Конга, который смотрел на них без малейшей ненависти, они падали, как трава, под взмахами остро наточенной косы-литовки и повсюду только треск стоял, когда их конечности стукались об пол, а тут ещё на их головы свалилась следующая напасть, — по обе стороны от этой парочки выстроились по три хойны, чьи огромные, круглые чёрные глаза и вовсе чуть ли не выпускали молнии из своей бездонной глубины. В каких-то три минуты все тактиты были повержены в глубокий сон и принцесса Миоранта, которая едва держала в левой руке тяжеленный генератор силового поля, шагнула вперёд.

К принцессе, отодвинув Кинг-Конга в сторону, тотчас подбежали Медведь и Прапор, отобрали у неё генератор и встали с двух сторон, зажав девушку, словно тисками. Крошка Енот, держа в каждой руке по генератору, прикрывал им спину. Справа от принцессы, отодвинув Кесашью, встал замешкавшийся на пару секунд генерал Леонтьев с открытым, как и у полковника Соловьёва, забралом. Глаза генерала от парапсихологии горели, словно угли, а в правой руке маятником раскачивался полированный серебряный шарик размером с апельсин, который издавал неприятные, ритмичные, дребезжащие звуки, как будто в нём была заточена большая цикада. Таким порядком они и двинулись вперёд, а все, кто шел позади них, сноровисто выводили из строя всё оружие, которое они только находили у поверженных тактитов, не забыв при этом обыскать и обезоружить окончательно опешивших вирант, но у тех уже и без того не возникло никакого желания сопротивляться воле новой императрицы.

Двигаясь хотя и семенящими шагами, но всё же довольно быстро, заговорщики прошли через целую анфиладу больших залов и везде принцессе Миоранте и её друзьям приходилось обезоруживать множество телохранителей. Через пятнадцать минут после посадки в холле они были уже возле дверей парадного тронного зала. Сигнала тревоги так и не последовало, поскольку главный управляющий компьютер этого дворца также находился под контролем Тиу. Вместо ожидаемого множеством жителей столицы и её гостей красочного голографического шоу в небе над дворцовым комплексом, внезапно, появилось огромное трёхмерное изображение парадного тронного зала. Точно такое же изображение появилось и на экранах телевизоров, вместе с мигающей надписью: — «Прямая трансляция», а в следующее мгновение двери распахнулись и в зал стремительной походкой вошла принцесса Миоранта, успевшая снять с головы не только шлем, но и эластичную шапочку-маску из дурита, из-за чего волосы девушки были закрыты специальной шапочкой. На этот раз голос принцессы звучал совсем по другому, когда она воскликнула:

— Встань, Ксиринна, и спустись вниз! Ты не имеешь больше права восседать на этом троне! Время твоего правления вирантами окончилось и ты можешь отправиться в своё поместье. Я не стану устранять тебя, как ты тайком устранила тех, кто мог уже множество раз свергнуть тебя с трона Великой Лигиры.

Императрица Ксиринна дёрнулась пару раз, видимо сопротивляясь этому приказу, но затем встала и, словно сомнамбула, покорно спустилась с возвышения, на котором стоял довольно простенький трон, высеченный из красного гранита. Парадный тронный зал был очень большим и квадратным в плане. От широкого дверного проёма и до трёхъярусного возвышения, на котором он стоял, было метров семьдесят пять. На полу была расстелена широкая ковровая дорожка голубого цвета, справа и слева от которой стояли ряды массивных деревянных кресел, на которых сидели мужчины и женщины всех рас галактики Сайшер. Хотя ни у кого из них не было с собой оружия, вслед за принцессой в тронный зал вошли все земляне, включая даже генерала Леонтьева, хотя тот и не был спецназовцем. Убрав куда-то свой серебряный шар, он не положил свои руки на рукояти импульсных пистолетов и продолжал сверлить взглядом всех, кто только осмеливался взглянуть на него и мало кто мог выдержать этот пронзительный, немигающий взгляд.

Принцесса Миоранта быстрыми шагами пошла к трону, а императрица Ксиринна стала нетвёрдыми шагами спускаться с возвышения по голубым ступеням. Лицо её, до этого момента молодое, красивое, гордое и надменное, сделалось старческим, насмерть перепуганным и уже не внушающим к себе никакого почтения. Миоранта подошла к своей бывшей сопернице и сняла с её головы корону, — золотой обруч, по верхнему краю которого шли крупные голубые жемчужины. Лишившись короны императрица непременно рухнула бы замертво, но её вовремя подхватил Кинг-Конг и передал в руки двух подошедших женщин в белых мундирах и с испуганными лицами. Те моментально унесли её куда-то за трон, а принцесса, не зная что ей делать дальше, вопросительно посмотрела на Николая. Как свергнуть императрицу Ксиринну принцесса знала, но вот как взойти на трон, похоже, не имела совершенно никакого представления.

Народ в зале безмолвствовал. С одной стороны этих господ, в числе которых были правители всех планет, входящих в галактическую Империю Сайшер, можно было понять, ведь вопросы престолонаследования на Гермиане находились вне пределов их компетенции. Вот тут-то и пригодилась помощь принца Августа и особенно императора Горация. Принц взял из рук принцессы Миоранты корону, а император слегка подтолкнул к ней локтем своего друга. Николай суетливо подал девушке руку и зашагал вместе с ней к трону, подвёл её к нему и слегка попридержал, когда та хотела было сесть. Вслед за ними на просторный помост поднялись император с принцем. Гости императрицы по прежнему безмолвствовали. Они оживились только тогда, когда принц Август опустился перед соискательницей императорской короны на одно колено и протянул её своему боссу, а тот увенчал этим ювелирным изделием голову принцессы и провозгласил:

— Сим я, император Рианона, короную принцессу Миоранту на царствие и как истинную дочь Великой Лигиры объявляю её императрицей Гермианы.

Ответственное слово императрицы было не менее веским, так как она заявила во всю мощь своего Божественного Голоса:

— Государи мои, война с галактикой Тилуран окончена! Вы не ослышались, здесь находится император Рианона Гораций Первый и я смогла войти в тронный зал только благодаря помощи и поддержки тех своих союзников, которых нашла не у себя на родине и не в галактике Сайшер, а в той галактике, которую вы все считали враждебной. На этот трон меня возвёл адмирал Сильвер, которого Ксиринна объявила врагом Империи Сайшер. Имея возможность уничтожить Гермиану, а вместе с ней и многие другие миры нашей галактики, он не сделал этого. Адмирал Сильвер землянин и он сам искал способ выйти на нас, чтобы прекратить эту ужасную, бессмысленную войну. Ник Сильвер истинный центурион Империи Рианон и преследовал только одну цель, — хотел только одного, — чтобы наши миры никогда больше не враждовали друг с другом и каждый мог идти своим путём, но я, Верховная виранта галактики Сайшер, говорю, что наш дальнейший путь среди звёзд должен быть общим после того, какие потери мы понесли в этой ужасной войне, доставшейся нам в наследство от предков. А теперь я обращаюсь к вам, жители Гермианы, которые вольно или невольно помогли добраться мне до этого древнего дворца, который столько десятилетий неправедно удерживала Ксиринна. Отныне начинается новая эра единения двух галактик — Сайшера и Тилурана и теперь каждый год в этот день и час над Гермианой будут проходить эти сумасшедшие гонки и та шестёрка отважных пилотов, которая сумеет влететь в открытые двери дворца, получит главный приз. Какой именно приз получать эти отважные пилоты и их пассажиры, мы решим позднее, у нас есть для этого целый год. Сегодня же я приму во дворце всех тех пилотов, которые отважились влететь зону главного кольцевого аэропорта Гермианы независимо от того, кем они являются, простыми горожанами или пилотами флайеров воздушной полиции и имперской гвардии. Теперь же я прошу вас, государи мои, присягнуть мне на верность и подтвердить в присутствии императора Горация Первого, что Империя Сайшер отныне прекращает любые военные действия против галактики Тилуран и более не будет вести никаких военных приготовлений. Это нужно сделать незамедлительно, чтобы император Гораций Первый мог вернуться в свою галактику с благой вестью.

В следующие пятеро суток Николай пожалел о том, что он не сбежал из дворца тотчас, как подвёл принцессу Миоранту к трону. Спать ему все эти дни удавалось всего по три часа в сутки, а всё остальное время он только и делал, что пожимал руки правителям миров галактики Сайшер и весь пятый день подписывал союзнические договоры, как айдент императрицы Миоранты. Такую должность её императорское величество навесила на него сразу же после того, как ей присягнуло всё галактическое начальство. Айдентами на Гермиане называли ни больше, ни меньше, как духовных отцов всех вирант со всеми проистекающими из этого последствиями, а отвечать айденту приходилось за многое. В частности айденту виранты высокого уровня вменялось ставить свою подпись рядом с подписью своей подопечной. Самое же обидное для Николая заключалось в том, что он стал айдентом императрицы Миоранты только потому, что возвёл её благодаря другу на трон. Пошли он вместо себя того же Прапора или Крошку Енота и у него не болела бы голова и ему не пришлось бы вычитывать текст каждого союзнического договора, хотя все они были рамочными, а потому довольно небольшими по объёму.

Император Гораций и императрица Миоранта тоже этому не обрадовались, поскольку им обоим пришлось выслушать немало нелестных слов как в адрес всех тех, кто эти договоры составлял, так и в их собственный. Николай хотел видеть эти договоры простыми и понятными каждому, оба венценосных деятеля тоже, но вот крючкотворы, стоящие за их спинами, стояли иначе и он, не выдержав, истошно завопил: — «Слово и дело!», после чего не долго думая приказал Кинг-Конгу и генералу Леонтьеву проверить всех этих пройдох на предмет участия в заговоре против их императорских величеств. Адмирал Регнер к их ужасу срочно призвал к себе своих собственных дознавателей и попросил Николая извлечь из тайника «Зелье шайтана». Имперские юристы со стороны императрицы, а вместе с ними юристы прибывшие с Рианона и Стилана не на шутку испугались и тотчас принялись переписывать бумаги, находя самые простые и ясные формулировки.

Договоров в общем-то было подписано всего пять, но вот переведены они были на языки всех обитателей двух галактик, в том числе и русский, а потому рядом с Миорантой, её айдентом и Горацием выросла целая гора красно-коричневых папок и когда они закончили свою работу, начались торжества и им пришлось их открывать. К этому моменту на Гермиану уже прибыло несколько десятков миллионов гостей из галактики Тилуран, во-первых, потому, что некоторые из тайных баз сайшерцев с размещёнными на них межгалактическими транс-телепортами находились неподалёку от миров Содружества, а, во-вторых, этому поспособствовало то, что специалисты из двух галактик быстро нашли меду собой полное взаимопонимание и потому смогли задействовать для переброски гостей тяжелые транс-телепорты, имеющиеся в Звёздном Содружестве.

Окончанию войны радовались в обеих галактиках, но больше всего этому радовались на Рианоне, где особо чествовали подвиг ромейцев и императора Горация. Именно там с лёгкой руки тогда ещё принцессы Миоранты и благодаря словоохотливости Витьки Прапора было заявлено, что Звёздная Русь является новообретённым Четвёртым Римом и что в галактике Млечный Путь сам собой сложился великий Звёздный Триумвират, состоящий из Четвёртого Рима, Рианона и Стилана. Заявлено об этом было так громко, что не услышать этого мог только глухой. Хотя Николай услышал об этом новом поветрии лишь краем уха от Ролло, он сразу же смекнул, что рианонцы, мечтающие о реванше, постараются раздуть из этого событие общегалактической важности, а его друг Гораций постарается сделать этот Звёздный Триумвират реальным политическим фактом и учитывая то обстоятельство, что императрица Миоранта уже пообещала ему направить на Рианон своих вирант, чтобы те занялись поисками тех девушек и женщин, у которых имелся такой дар, его планы вполне могло увенчаться успехом, ведь именно виранты были тем самым связующим, которое делало Империю Сайшер монолитной.

Ближе к вечеру второго дня, когда Миоранта, Гораций и Николай открыли торжества, им, наконец, удалось отправиться вместе с ещё несколькими друзьями в довольно небольшой дворец, который избрала местом своего жительства императрица Сайшера. Там, войдя в гостиную, они просто попадали от усталости в кресла. Несколько минут все молчали и только отдувались, словно им пришлось бежать кросс с полной выкладкой. Николай пришел в себя первым и спросил принца Августа:

— Ну, как, парень, Секира тебя не затирает? Не попрекает прошлым? Ты если что, того, только шепни мне словечко.

— Всё в порядке, Ник. — Расслабленно вдыхая в себя ароматы сады, влетавшие в гостиную через распахнутые настежь окна, ответил принц — Мне даже предложена какая-то важная должность при дворе, но я не хочу её принимать и намерен стать, как и дядя Лакус, исследователем космоса. Хотя учёный из меня практически никакой, я всё же не самый последний техноэмпи, да, к тому же денег у моей семьи вполне хватит на то, чтобы заказать на Стилане самый современный исследовательский крейсер.

Император Гораций с притворной обидой воскликнул:

— Никки, ты представляешь, этот юный нахал наотрез отказался быть министром двора! — Повернувшись к императрице, он спросил её — Миоранта, девочка моя, может быть ты надавишь на Лакуса и он согласится занять её? Он, видите ли, считает, что чуть было всё не испортил, когда доказывал тебе, что твой айдент негодяй и мерзавец, каких во всей Вселенной не сыскать, а потому просто жаждет справедливого суда над собой. Его даже не привело в чувство то, что я издал указ о преодолении ошибок и заблуждений прошлого, которым запретил даже думать о том, что чьи-то действия можно расценивать, как предательство. За Тиберием я сохранил все его прежние привилегии, да, он и сам не очень-то сожалеет о том, что передал мне власть. Она ему за эти годы просто обрыдла. Правда, он всё же завидует мне, ведь что ни говори, а править Рианоном в мирное время это не то же самое, что делать это в годы пусть и ленивой, но всё же войны.

Пристально посмотрев на императора, Николай спросил:

— А ты уверен, что ему нужна эта должность, Гор? Может быть он мечтает о чём-либо другом? Мне кажется, что у тебя на эту работёнку найдётся не один десяток прекрасных кандидатур. Взять того же Ролло. Уж ему-то никто не сможет вешать лапшу на уши, да, и затевать при дворе какие-нибудь интриги вряд ли кто рискнёт. К тому же если ты выправишь ему какие-нибудь дворянские бумаги, то он сможет довести до ума то дело, которое начал Лакус и создаст действительно серьёзное управление имперской безопасности. Что бы там не говорили всякие критики, но своё собственное охранное отделение тебе не помешает иметь.

Император пристально посмотрел на Ролло Шутера и спросил его на редкость властным тоном:

— Что вы на это скажете, адмирал Шутер?

Ролло помог Папочка Храмми, который насмешливо сказал:

— Гор, ты бы не терял время попусту, а попросил помощи у меня. Хотя Ролло и сменил цвета мундира, он по-прежнему мой подчинённый, а потому выполнит мой приказ и отправится служит туда, куда я его направлю. Если ты, конечно, не захочешь прикрыть деятельность моей конторы в своей империи.

Адмирал Шутер кивнул головой и подтвердил:

— Да, мой император, если всё будет обставлено таким образом, то я согласен стать и министром двора, и начальником имперской службы безопасности, и даже каким-нибудь бароном.

Император Гораций улыбнулся своей фирменной белозубой улыбкой и слишком уж радостно воскликнул:

— Храмми, немедленно настрочи эту бумагу! А ты, мой друг, готовься к тому, чтобы принять под свою опеку какое-нибудь космическое герцогство. Это сразу же отобьёт охоту у некоторых аристократов злословить на твой счёт. Правда, ни одного свободного у меня нет, но поскольку тактиты решили покинуть Крейду, ты сможешь развернуться там. Твой внучок, насколько я это помню, уже откинулся, так что старому пирату самое время стать пиратским герцогом и начать служить Империи в новом качестве. В этом качестве ты моментально станешь всеобщим любимцем на Рианоне не смотря даже на то, что возглавишь мою охранку и вот о чём я тебя попрошу в первую очередь, Ролло. Найди, пожалуйста способ заставить Ника принять какой-нибудь важный и ответственный пост в Империи. Этот паршивец ни о чём не хочет слушать, а мне его будет очень недоставать.

Президент Энсис, который делал вид, что дремлет, тут же оживился и тоже воскликнул вслед за императором:

— Вот-вот, Ролло, найди, чем можно унять этого упрямца. Он уже подал Храмми прошение о своей отставке и расформировании группы «Земля-21», а мне прошение о том, чтобы я освободил его от должности тайного советника Президента Республики и мотивирует это тем, что война, дескать, окончена и он желает оставить секретную службу, а вместе с ним о том же заявили все его друзья. Прапор, Медведь и Крошка Енот изъявили желание стать личными пилотами-телохранителями Миоранты, а все остальные хотят после отпуска продолжить нести службу на «Оффенсио», чтобы гоняться за космическими пиратами и всяческими жуликами в обоих галактиках, как и их командир.

— Гор, поверь, Мудрец знает, что делает. — Сказал с усмешкой Храмм Регнер — Если тебе этого ещё не известно, он не уйдёт со службы даже тогда, когда гроб с его телом будет опущен в землю на военном кладбище Астраурбиса, на котором покоится немало рианонцев, а также уроженцев многих других миров. Даже после смерти Ника его могила будет служить нашей конторе, как и его дух. Ну, а в том, что официально он выйдет в отставку, как и все его парни, и продолжит гонять за «Парк Тиу» в качестве призового пилота «Оффенсио», ещё сослужит нам всем хорошую службу. Кстати, Гор, ты в курсе того, что очень многие космические пираты всерьёз задумались над тем, а стоит ли им продолжать заниматься своим промыслом, если командование космофлота Содружество собирается поставить перед Дядюшкой Сальве новую боевую задачу, — громить космических пиратов везде, где они только появятся и что Бешенный Ник даже не смотря на то, что стал айдентом императрицы Миоранты, не намерен перебираться на Гермиану и вешать свой гладиус на стену. Эта новость гуляет по галактике всего пять дней, а кое-кто уже пришел от неё в ужас и сдал свои корабли в утиль, что вовсе не удивительно. Раз уж энергоны прозвали наши новые гладиусы — терваго и боялись встречи с ними, то что тогда говорить об этой космической шпане? Так что вряд ли Ролло имеет смысл суетиться. Просто у Мудреца и его команды теперь новая легенда, а если учесть то обстоятельство, что Прапор, Медведь и Крош будут пилотировать флайер императрицы всего лишь раз в году, во время гонок над столицей империи, то и их ты гораздо чаще найдёшь на «Оффенсио» или там, где они будут теперь жить прикидываясь какими-нибудь коммивояжерами, нежели на Гермиане.

— Ну, что же, в таком случае мне нужно будет подумать о том, как залучить Ника и его парней на Рианон. — Задумчиво сказал император и спросил друга — Никки, что я должен сделать для вас, чтобы иметь счастье взять и завалиться в гости к каждому с бутылкой бренди в одной руке и букетом цветов в другой. Назови свою цену, парень, не тяни из меня душу.

Николай не торопился отвечать. Его в равной степени не устраивало как то, что говорил о нём Храмм Регнер, так и то, что требовал или хотел потребовать от него император Гораций. При этом ему совершенно не хотелось отправляться на Звёздную Русь и тем более участвовать в создании каких-то там Звёздных Триумвиратов. Заявляя о своей отставке, он мечтал только об одном, выйти в отставку. Поэтому, помолчав какое-то время он ответил:

— Гор, тебе не придётся особенно напрягаться. Как и большинство моих друзей я намерен окончательно перебраться на Рианон. Энсис, извини, но Стилан и особенно Астраурбис, это вовсе не то место, где пристало жить военному пенсионеру. Задолбают если не юные стиланские снобы, то вертухаи Папочки Храмми. Ребята, возможно вас это удивит, но мы все действительно очень устали и просто хотим отправиться на покой. — Внезапно Николай рассмеялся с подчёркнуто-неестественной весёлостью и отчаянно фальшивя пропел — Под высокой горой я зарою винчестер свой. Надоело мне воевать. — После чего унылым тоном продолжил — Господи, вы даже не представляете себе, как мне надоело быть боевой машиной. Мне даже бриться по утрам стало трудно. Противно смотреть на свою собственную рожу. Так и хочется придушить этого долбанного рыцаря без страха и упрёка, который таращится на меня из зеркала. Ребята, вы даже не представляете себе, как мне стыдно смотреть в глаза Миоранте после всего того, что я говорил об этой девушке тогда, когда считал её своим врагом. В общем сейчас не только я, но и все мои друзья думаем только об одном, — залечь на дно, как подводная лодка, и пожить какое-то время тихо и скромно, как это и положено пенсионерам. Кинг-Конг и вовсе собирается снова отправиться в Тибет, пожить в монастыре. Гамлет, бедолага, и вовсе разрывается на две части, то ли ему самое время совершить хадж на Звёздную Мекку, как всякому приличному татарину, то ли отправиться на Звёздную Русь, чтобы замаливать там грехи в каком-нибудь монастыре, поскольку отец его окрестил на зло своей казанской родне, но скорее всего он всё же скорее всего осядет на Рианоне и попробует устроиться на работу в каком-нибудь театре. Он же у нас прирождённый артист и его возьмут в любую труппу, так что с голоду он не помрёт. Правда, нас всех куда больше мучает вовсе не то, чем мы будем зарабатывать себе на хлеб, а совсем другое. Мы все старые, уставшие от боёв ветераны и больше всего нас мучают сны, в которых к нам являются как наши погибшие друзья, так и враги, убитые нами. Понимаю, для вас это звучит дико, поскольку даже самому старшему из нас, полковнику Соловьёву, ещё не исполнилось семидесяти, нам с Прапором и вовсе всего по пятьдесят два года, а Медведю вообще ещё и полтинника не стукнуло. Для вас мы все пускай и не юноши, но всё равно ещё очень молодые люди, ведь вы живёте в среднем по четыреста лет, а некоторые и того дольше. Лично у меня в даже в голове не укладывается, что я смогу дожить до таких лет. В общем мы все действительно хотим только одного, выйти в отставку и пожить хотя бы какое-то время, как самые обычные пенсионеры — тихо и незаметно. Гор, если ты не станешь превращать наш выход в запас в событие имперского масштаба, то мы все будем тебе очень благодарны.

Император кивнул головой и сказал:

— Никки, можешь на меня полностью положиться. В самое ближайшее время я намерен уволить в запас семьдесят процентов личного состава космофлота, а потому вы все сможете легко затеряться в этой толпе. Правда, всем тем офицерам и даже рядовым космолётчикам, которые заслужили этого, мною будут дарованы дворянские титулы, так что не обессудь. Впрочем тебя это не касается, ведь ты уже и так граф благодаря своей супруге.

Эпилог. Пять лет спустя

В предрассветных сумерках над широкой, полноводной рекой, несущей свои кристально чистые воды в Азовское море, летел флайер-трансформер из числа тех, которые так любили рыбаки и охотники за то, что он в считанные минуты мог превратиться из летательного аппарата в небольшой домик. Дон поблизости от своего устья имел в ширину порядка пяти километров и уже одно только говорило о том, что эта река текла не на Земле, а на Звёздной Руси. Да, и здешнее Азовское море было не чета земному и поэтому имело акваторию почти втрое больше моря Черного, от которого отделялось цепочкой островов, прозванных архипелагом Тузла. Перебравшись с Земли на Фидес, русские, заявившие о себе, наконец, как о титульной нации, прихватили с собой не одни только свои города, но и все географические названия России и окружающих её территорий. Из этого невольно получился анекдот, — глобус России. Однако, это ни у кого не вызывало смеха. Сами русские относились к этому очень серьёзно, а всем остальным, кто понимал смысл этого анекдота, смеяться над ним было довольно небезопасно.

Анекдот анекдотом, но куда большее удивление вызывало то, что на Звёздной Руси по берегам Дона росли огромные деревья, похожие на секвойи, а не чахлый кустарник, да, изредка вётлы. Правда, и эти великаны были похожи на секвойи только своей высотой и мощью стволов, поскольку с точки зрения дендролога они всё же куда больше походили на берёзы, но не с белой, а ярко бирюзовой корой с красно-коричневыми прожилками. Звёздная Русь была планетой с очень богатой флорой, практически полностью съедобной как для человека, так и для подавляющего большинства земных животных, и довольно жиденькой фауной, чем и воспользовались русские учёные-биологи, которые вот уже более десяти лет активно заселяли свою новую планету самой разнообразной живностью, делая это, однако, очень избирательно, почти не ввозя в этот мир насекомых. На Звёздной Руси их и без того хватало. Зато здешние леса, степи, реки и моря активно осваивали многие тысячи видов животного мира не только Земли, но и многих других планет, а профессия биолога и эколога стала самой востребованной.

В первую очередь это привело к тому, что рыбы на этой планете развелась такая прорва, что на Звёздной Руси во многих местах уже начали развивать рыбный промысел. Поэтому было совсем не удивительно, что двое мужчин, находящихся на борту флайера, летели к какому-то излюбленному местечку. Это были рыбаки, которых могли увлечь в дорогу как здоровенные донские раки, так и стерлядь вкупе со здоровенными лещами, а вместе с ними судаки, щуки, окуни и прорва другой рыбы. Исключение составляли одни только осетры и белуги. Для ловли этих рыбин флайер, явно, был маловат, да, и ловить её нужно было всё же на мелководьях Азова, а не в семидесяти километрах от него. Флайер летел уже над рекой на высоте трёхсот метров, то есть ниже крон берёз, а его пилот, явно, высматривал на берегу примеченное им раньше заветное место.

За штурвалом флайера сидел коренастый кряжистый мужчина лет тридцати пяти на вид, довольно симпатичный на вид, с загорелым лицом, голубыми глазами и кудрявым русым чубом, выбивавшимся из-под серой каракулевой папахи с синим верхом, выдававшей в нём донского казака не смотря на то, что он был одет в потрёпанный камуфляж космодесантника. Его спутник, симпатичный парень лет двадцати пяти, был выше на голову и одет в отличие от казака в сугубо гражданский новенький охотничий наряд рыжевато-зелёного цвета. Лица у обоих были весьма похожи, что указывало на их родство. Закладывая плавный вираж вдоль правого берега реки, сразу за песчаным плёсом в этом месте была большая заводь, казак громко чертыхнулся:

— Тьфу ты, дьявол! Митька, ты только посмотри, кто-то на нашем месте рыбу ловить вздумал! Ну, ничего без присмотра оставить нельзя, хоть бери и таблички вешай, чтобы всякие лодыри не зарились на чужие прикормленные места.

— Дед, не будь скесом. — Откликнулся внук — Как я для тебя здесь стерлядь прикармливаю, так её кроме нас с тобой хрен кто поймает без нужной наживки. К тому же табличку не табличку, а наш очаг на бережку и запас дров каждый увидит. Так что успокойся, это не наши, а какие-то туристы. — Увидев, что метрах в семидесяти от берега рядом с огромной берёзой стоит даже не флайер, а небольшой космический корабль, Дмитрий совсем уже весёлым голосом воскликнул — Вот! Что я тебе говорил? Видишь, дед, кто-то к нам в гости издалека пожаловал. Видно не абы какая шантрапа космическая, а заслуженный человек, раз ему кто-то разрешил летать на гладиусе. Небось какому-нибудь байстрюку такой корабль для личных нужд никто не предоставит. Так-так, а где же наш гость? Дед, включи, наконец, биолокатор, я же тебе не сапсан в конце-концов, чтобы видеть всё с такой высоты.

Казак-космодесантник озабоченным тоном спросил внука:

— Митька, так может быть того, полетим дальше? Поищем новое место для рыбалки, чтобы не мешать добрым людям?

— Не-а, дед, заходи на посадку. — Твёрдо сказал внук — А то потом неровён час эти туристы станут рассказывать всем, что у нас на Дону не рыбалка, а сплошная тоска. Ты же знаешь, какую хитрую прикормку я для стерляди варю. Наживки у меня на целую рыболовецкую бригаду хватит, а если нужно будет, то мы и донками с этими туристами поделимся, дед.

Казак улыбнулся и сказал, соглашаясь с внуком:

— Дело говоришь, Митёк. Не гоже рыбаков с батюшки Дона без хорошего улова отпускать. Только ты того, парень, готовься тогда в воду залезть. Наших донских раков с непривычки голой рукой не всякий рыбак отважится взять, а они на этом бережку уже столько нор нарыли, что впору мне на помощь всю сотню в ружьё подымать, пока они тут всё не сожрали.

Флайер плавно и практически бесшумно пошел на снижение и когда до берега осталось метров сто пятьдесят, рыбаки увидели туриста, сидевшего на бревне подле донок с таким скучающим видом, что они невольно рассмеялись. Похоже, что рыбная ловля у этого мужчины, одетого в солдатские штаны и голубую майку-тельняшку десантника, не задалась, хотя он и поднялся ни свет, ни заря. На подлетающий к берегу флайер этот незадачливый рыбак посмотрел без энтузиазма и сразу же поднялся с ошкуренного и отполированного почти до блеска задами тех рыбаков, которые были здесь старожилами, чтобы то ли поприветствовать их чин по чину, то ли сразу же начать сматывать донки и искать другое место для рыбной ловли. Может быть поэтому казак-космодесантник, отправившийся с внуком на рыбалку, посадил флайер метрах в десяти от берега, а не гораздо дальше, где судя по следам они обычно разбивали свой бивак. Оба, дед и внук сразу же выбрались из машины и подошли к туристу, высокому моложавому мужчине, глядящему на них с улыбкой и старший сразу же сказал ему в знак приветствия на унилингве:

— Утро доброе, мил человек. Как успехи? — Чутко понюхав воздух, он сразу же заметил — Похоже, что никаких успехов у вас-то и нет, но это дело мы сейчас поправим. Давайте знакомиться, я Максюта Виктор Петрович, сотник третьего отдельного полка Донского космического войска, а это мой внук, Дмитрий. А как вас звать величать, мил человек?

Казак протянул туристу свою крепкую, мозолистую ладонь человека, привыкшего иметь дело с железом и тот ответил на его рукопожатие. Рука у туриста оказалась не менее крепкой и мозолистой, а голос твёрдым и уверенным, когда он назвал себя, сразу же заговорив по-русски:

— Ну, а я Николай Владимирович Серебряков. Путешественник. Прибыл на вашу планету вместе с женой и сыном вчера под вечер. Разглядел сверху эту реку и почему-то захотел порыбачить, а когда запросил диспетчерский пункт и узнал, что это Дон, моё желание порыбачить на ней только увеличилось, на Земле я ведь жил когда-то в Ростове. Правда, желание желанием, но я как поставил с ночи донки, так ничего и не поймал. Даже не знаю, как теперь перед женой и Николкой оправдываться буду.

Казак тут же восторженно принялся трясти руку космического путешественника, громко приговаривая:

— Земляк, ростовчанин. Вот здорово, я же тоже в Ростове жил когда-то, на улице Батайской. Да, я и сейчас на ней живу в том же самом доме, который своими руками и построил, когда был уволен в запас с Черноморского флота в семьдесят втором году. Ну, с уловом мы вам сейчас быстро поможем разобраться. За рыбу у нас в семье Дмитрий отвечает, так что пойдёмте к бережку, самое время донки ставить. Вы на какую наживку-то ловить стерлядь пытались? Небось на тесто?

Николай смущённо ответил:

— Да, а что, у вас тут какая-то другая наживка нужна?

Дмитрий, который успел метнуться к флайеру и вытащить из него внушительного размера контейнер, тут же стал объяснять путешественнику, быстро доставая какие-то ёмкости и донки:

— Это точно, наживка в этой заводи нужна особая и поскольку вы гость в наших краях, то вам я расскажу её секрет. Тут у нас растут особые грибы, Николай Владимирович, вот я на их основе и готовлю прикормку для стерляди. После неё она недели две ничего другого есть не желает. Зато за моим грибным тестом чуть ли не сама на берег выпрыгивает, так что с рассвета и до половины одиннадцатого, пока солнце не начнёт пригревать эту заводь, вам, Николай Владимирович, если вы решили хорошенько запастись стерлядкой, на нашем брёвнышке сидеть не придётся. — С уважением посмотрев на ещё больший контейнер Николая, он добавил — А порыбачить вы, явно, хотите основательно, так что богатый улов я вам гарантирую. Ну, а потом, когда стерлядь на глубину уйдёт, мы займёмся раками. Раз вы жили когда-то в Ростове, то не побоитесь запустить руку в нору. Только раки у нас тут будут покрупнее, чем они были на Земле. Некоторые чуть ли не по локоть вымахали уже, а клешни у них в ладонь размером.

Николай оживлённо закивал головой и воскликнул:

— О, с этим делом я хорошо знаком, Дмитрий. У меня для раков даже пиво заготовлено, а, уж, как я их варить умею, пальчики оближите. И посудина у меня для них заготовлена.

Глядя на то, как дед и внук снаряжают донки, Николай быстро вытащил из воды свои снасти и принялся менять на них наживку. К той, которую наживил с вечера он, рыба даже не притронулась. Вскоре рассвело и начался просто какой-то бешенный клёв, а потому рыбаки только и успевали делать, что снимать с крючков рыбу. Некоторые особи имели в длину около метра и потому оба контейнера быстро заполнялись уловом, так что разговаривать им было практически не о чем. Вскоре проснулись Нина и семилетний Николка, которые тоже принялись с азартом ловить рыбу и два робота притащили на берег ещё один пищевой контейнер, который до половины одиннадцатого утра тоже был до отказа забит стерлядью к полному восторгу жены Николая и особенно к радости его сына.

После этого Николай попросил дать ему два часа на приготовление царской ухи. Ещё вечером ему удалось наловить с десяток окуней и с полсотни довольно крупных ершей, а потому уха обещала быть славной. Виктор Максюта попытался было помочь космическому туристу с ухой, но тот хотя и вежливо, но всё же очень настойчиво попросил того заняться чем-либо другим. Например половить вместе с внуком раков, от чего казак сразу же наотрез отказался и хотел было остаться возле большого очага в качестве консультанта, но Нина, взяв его за руку, сказала:

— Виктор, не искушайте судьбу. Коля очень терпеливый человек, но только не тогда, когда он готовит. Поверьте, вы вряд ли найдёте повара лучше него, тут с ним может конкурировать только наша дочь Настя, но зато вам не найти и более вредного повара. Поэтому давайте оставим его в покое.

В отличие от космического казака, да, к тому же сотника, под чьим командованием была целая эскадрилья гладиусов, Нина, строго прикрикнув на сына, чтобы тот и близко не подходил к ракам, отважно полезла в воду и стала смело шарить рукой по рачьим норам. Вскоре она вытащила первого рака, который и в самом деле был величиной с хорошего лангуста, а затем на траву полетел второй. Всякий раз эта красавица восторженно кричала, а потому Николаю не терпелось поскорее покончить с ухой и присоединиться к своей жене. На долю же Виктора Максюты только и оставалось, что таскать раков от берега до контейнеров и ещё отгонять от этих чудовищ с огромными клешнями шустрого, непоседливого мальца, да, ещё истекать слюной от совершенно невообразимого аромата ухи. Всё это можно было назвать чуть ли не физическими страданиями, если и вовсе не истязанием, ведь ни он сам, ни его внук в это утро ещё даже не завтракали.

Наконец на огонь был поставлен здоровенный чугунный котёл, а в уху влито сто пятьдесят граммов водки, после чего Николай снял котёл с этим изысканным блюдом с огня и поставил его на специальную подставку рядом с большим овальным столом, оставшимся на борту «Очка» ещё с той поры, когда за ним сиживала принцесса Миоранта. Он быстро сбросил с себя штаны с майкой, бросился в воду там, где ещё не успели пройтись вдоль берега его жена и внук казачьего сотника, не умеющего ловить раков голыми руками, погрузился почти по самые брови и уже через пару минут на берег, поросший густой, но короткой ярко зелёной травой, вылетел громадный рак. Николай весело расхохотался и воскликнул:

— Да, это же не раки, Виктор Петрович, а просто какие-то форменные чудовища! — После чего громко прикрикнул — Николка, и думать об этом не смей! Этот рак тебе мигом все пальцы сострижет и тебе уже нечего будет грызть.

Мальчик послушно остановился и стал ждать, когда дядечка, с которым он ловил рыбу, подойдёт и положит громадного рака в пластиковое ведро. На этом раке Виктор Максюта зевнул и тот немедленно цапнул его клешнёй поперёк ладони. Тихонько взвыв, казак с трудом расцепил клёшню и бросил рака в ведёрко, после чего пошел за вторым, а Николка увеличил дистанцию между собой и очередным раком вдвое. После того, как Николай вытащил из норы своего двадцатого рака, он вспомнил об ухе и зычным голосом позвал всех к столу. Довольные собой ловцы раков ополоснулись в реке и выбрались на берег. Вода в котле уже во всю кипела и потому прежде, чем начать разливать уху по тарелкам, он сначала бросил в неё соль, укроп, лавровый лист, ещё кое-какие пряности и принялся сноровисто забрасывать в котёл одного за другим раков, стараясь не хватать самых крупных.

Наконец все приготовления к обеду были закончены, Нина поставила на стол запотевшую бутылку «Смирновки», а Николай быстро свернул пробку и разлил водку по стопкам. Уха у него действительно вышла на славу, а потому все, включая даже юного Николку, которому водки никто не наливал, попросили себе добавки. После этой ухи даже раки никому не показались сколько-нибудь изысканным деликатесом, хотя и были очень вкусными. Особенно с холодным пивом. После обеда сын Николая, который встал в это утро очень рано, совсем сомлел и он понёс его на борт гладиуса. Нине тоже захотелось вздремнуть пару часов и он, поцеловав жену, вышел наружу, чтобы не оказаться в глазах гостеприимных хозяев прикормленного места на реке полным хамом. Оба рыбака, дед и внук, похоже, уже поджидали его сидя на бревне. На головах у них были надеты широкополые соломенные шляпы, а в руках были спиннинги. Старший, с удовлетворением кивнув головой, спросил:

— Ну, что, Николай Владимирович, не откажетесь постегать Дон-батюшку блесной? Тут с краешку есть знатное местечко. В это время там судак ходит чуть ли не косяками и такого красавца можно подцепить, что любо дорого посмотреть. Ну, а, уж, говорить о том, что нет рыбы вкуснее жареного судака, такому повару, как вы, я и говорить не стану. Вот только шляпы от солнца у нас для вас нету, зато запасной спиннинг имеется.

Николай ответил улыбаясь:

— Спасибо за приглашение, Виктор Петрович. Не откажусь. Обгореть я не боюсь. Как вы сами видели загорели мы всей семьёй дочерна. Мы до этого на Регии целых четыре месяца под парусом ходили. Ну, а что касается спиннинга, так у меня свой имеется. Японский, ещё на Земле покупал Бог весть когда, из углепластика. Вот только леску я на нём сменил. Стиланскую поставил, прочная, что твой стальной трос, и на руку мягкая.

Прихватив с собой ещё по одному большому контейнеру, они втроём они прошли вдоль берега с километр и остановились каменистом мыске, с которого и начали неторопливо нахлёстывать реку спиннингами. Со слов опытных рыбаков, хорошо знающих это рыбное место, забрасывать блесну здесь можно было довольно широко и практически в любом направлении с одинаковым успехом, а потому они не стали расходиться далеко друг от друга. Поэтому уже очень скоро между Николаем и Виктором Максютой завязался неторопливый и степенный разговор. Донской казак начал его первым, спросив космического туриста:

— А вы из каковских будете, Николай Владимирович? Судя по тельнику вы, похоже, в ВДВ служили?

Николай, быстро выбирая леску, ответил:

— Это по молодости, ещё в девяносто четвёртом, когда срочную служил. С тех пор и храню у себя в гардеробе парадку, голубой берет, да, несколько тельников, а так я человек сугубо мирной профессии, — программист, но в последнее время нигде не работаю. Так, уж, вышло, что мне удалось оказать довольно большую услугу правительству Империи Рианон, куда мы с женой перебрались с Земли, вот оно меня и отблагодарило, подарив этот космический корабль. Это настоящий боевой гладиус стиланской постройки, да, вы, верно, с такими кораблями и сами знакомы.

— Это точно, Николай Владимирович. — Ответил казачий сотник — У меня таких под рукой целых пять штук, не говоря уже о трёх десятках серебряных молний. По полгода в космосе пропадаю то в одной, то в другой галактике. Патрулируем как вдоль налётанных трасс, так и по всяким Богом забытым углам. Бывает, что приходится и нагайкой помахать, но тьфу-тьфу-тьфу за пять лет ни одного серьёзного сражения не случалось. Бывали, конечно, стычки со всякими байстрюками, да, разве это противник? Так, шантрапа всякая. Это раньше, говорят, космические пираты из себя хоть что-то представляли, а сейчас только нас завидят, так сразу же лапы в гору дерут и даже сбежать не пытаются. Да, мы их на мезонниках один чёрт в пять минут догоним и мигом на абордаж возьмём. С этим у нас строго, шалишь брат, от космических казаков никто не уйдёт, нас к серьёзной войне готовили, да, к счастью, она не состоялась. Всё миром решилось и теперь мы в Сайшер, как из Ростова-батюшки в первопрестольную или в Новочеркасск летаем, то есть телепортируемся всей своей сотней. Ну, а вы как оказались на Рианоне, Николай?

Адмирал Серебряков, которому совершенно не хотелось раскрывать своего инкогнито, забросив блесну метров на семьдесят пять, махнул рукой, прежде чем начать крутить катушку спиннинга и с ленцой ответил, как о каком-то пустяке:

— Ой, Виктор, даже вспоминать смешно. Это было ещё за год до того, как русаки с Земли всей толпой свалили на Фидес, чтобы основать здесь Звёздную Русь. Я, признаться, тогда практически калекой был, а моя жена, чтобы собрать денег на мою операцию, нашла себе работу на Рианоне. Она у меня модельер. Ну, а когда мы уже оказались в Империи, выяснилось, что как программист я на голову буду выше их программистов по части некоторых дел, вот меня и взяли на работу в правительство. Позвоночник сломанный мне мигом вылечили, но зато потом я так зарылся в работу, что мне волей неволей пришлось на несколько лет обо всём позабыть. Пять с лишним лет назад я сделал для Империи всё, что только мог, и взял себе отпуск. Бессрочный, можно сказать. Полгода я отсыпался, а потом стал думать, чем бы мне ещё заняться. Настя, наша дочь, к тому времени уже не только закончила космическую академию, но и вышла замуж за моего друга, а он, представьте себе, оказался самым настоящим принцем. Правда, из прежней династии, но он и при новом императоре не потерял своего влияния при дворе уже нынешнего императора. Вот он-то и помог мне как с гладиусом, так и с тэ-сывороткой, которая сделала меня техноэмпатом, когда я заикнулся о том, что хотел бы помотаться с женой и сыном по космосу. Три года назад Август вместе с Настюхой отправился в Малое Магелланово Облако. Он как её военный руководитель, она, — как научный, а мы ещё раньше решили попутешествовать по нашей, ну, и галактику Сайшер, естественно, сумели посетить. Почти полтора года по ней летали. Нина мне все эти пять лет не раз говорила, что нам давно уже пора в Ростов слетать, посмотреть на свою улицу, да, на тот дом, который чья-то добрая душа на Звёздную Русь забрала, но я всё как-то робел, не мог набраться духа. Так, уж, получилось, Виктор, что вы тут все эти годы без меня обустраивались и мне было неловко заявиться на вашу планету, мол, здрасьте, я Микола Серебряков, терской казак, совершенно случайно окопавшийся в Империи. Ну, а теперь, когда даже мне стало окончательно ясно, что Космический Триумвират Звёздной Руси, Рианона и Стилана это не хухры-мухры, а самая уважаемое в двух галактиках звёздное сообщество людей, наконец, решился. Ведь что ни говори, а моя помощь, которую я оказал в том числе и князю Горацию Прогенитору, который стал теперь императором и вместе с вашим верховным воеводой Строговым и президентом Энсисом стал одним из трёх правителей Звёздного Содружества, так стремительно двигающегося к созданию Звёздной Империи, тоже была немалой. В общем неделю назад я набрался смелости и взял курс на Звёздную Русь. Ваши погранцы, увидев те бумаги, которые мне выправили на Рианоне, только взяли под козырёк и сказали, что для меня на вашей планете нет ни одного закрытого района и пожелали счастливого пути и удачной рыбалки, но на счёт охоты строго предупредили, что она у вас пока ещё запрещена, хотя зайцев, по слухам, развелось столько, что они уже разоряют огороды и волков с лисами по лесу гоняют.

Виктор Масюта, которому как раз удалось вытащить из воды судака длиной чуть ли не в руку, весело рассмеялся и сказал:

— Это точно, Николай. Ушастые совсем обнаглели. Давеча выхожу утром в сад, а живём мы, надо сказать, не на окраине, и что вижу? Сидит зверюга, на грядке с клубникой, жрёт её и нагло так, на меня таращится. Я к нему с хворостиной, а он лениво так поскакал к дыре в изгороди, которую я сам для ежей сделал, чтобы те слизней с клубнике подчищали. Белок тут у нас ещё жуткая прорва, ведь здешние берёзы, в отличие от земных, дают просто дивные орехи. Крупные, словно грецкие, но больше на фундук похожи. Мы их так фундуком и зовём. Кабанов и оленей в наших лесах тоже хватает, но мы на них ещё не охотимся. — Потом, словно вспомнив об опасениях адмирала Серебрякова, которые и в самом деле имели место быть, воскликнул — Николай, зря вы забивали себе голову всякой ерундой! Мы же с рианонцами одного корня, ведь они зовут нас даже не русскими, а ромеями и разрешили нам строить храмы по всем мирам своей Империи. Более того, народ в них валом идёт, поскольку недавно выяснилось, что те их предки, которые бежали когда-то на Землю, оказывается, сумели дожить до той поры, когда Рим стал христианским и только после этого отдали Богу душу. Зато на греков они здорово серчают. Так и говорят, что это они, дескать, угробили Византийскую Империю. Когда-то мне ещё дед говорил, что, мол, Москва это Третий Рим и четвёртому не бывать, а на деле вышло так, что рианонцы Звёздную Русь куда чаще как раз именно Четвёртым Римом и называют. Мне недавно пришлось два месяца провести на Стилане по своим казачьим делам, так там тоже поговаривают о том, что негоже им подчиняться какому-то президенту, я, признаться, тоже им поддакивал, говорил, что нам всё едино за кого проголосовать, за выборного императора или верховного воеводу. Всё едино, что один, что другой, ведь мы власть даём не каким-то прощелыгам-политикам, людям серьёзным, тем, в которых есть военная косточка, но выбираем их точно так же, как это делают на Ронвале, то есть заставляем буквально наизнанку выворачиваться перед энцефалосканером.

Николай к своему стыду почти ничего не знал о том, как вообще начиналась Звёздная Русь, хотя его группа и приложила к этому свою руку. Ему просто все эти годы было не до этого, а после того, как ему пришлось возвести на трон принцессу Миоранту, он действительно постарался уйти от всех дел и занимался исключительно только делами сугубо семейными, как и большинство его друзей. Встречались они не часто, в основном только тогда, когда у кого-нибудь был день рождения или другим торжественным случаям личного порядка. Да, и в такие дни, порой, они собирались не всем своим составом, поскольку бывало и так, что у кого-то из них находились более важные дела и тоже личные. Поэтому, не зная о том, как строилась Звёздная Русь, он спросил:

— Виктор, как же так получилось, что все русаки взяли и подались с Земли на Фидес? Кто первый бросил такой клич?

Донской казак широко заулыбался, мечтательно прикрыл глаза и тряхнув головой, покрытой типично украинской соломенной чумацкой шляпой, ответил, весело ругнувшись:

— Едрит его на кочаны! Знатная тогда каша заварилась! — После чего принялся не спеша рассказывать, не забывая водить блесну — Не знаю, Николай, поверите вы мне или нет, но найти русака на Земле сейчас даже труднее, чем таракана на айсберге. Ха-ха, но с Земли в каких-то полгода свинтили не только русские, но и все те, кто хотя бы знал по-русски три слова или одно всемирно знаменитое, то, которое состоит всего из трёх букв. Когда началось это поветрие, смеху было, просто не оберёшься, да, и шутка ли сказать, во-первых, к нам, русским, мигом примкнула добрая треть евреев и честное слово, только половина из них имеет русские корни. Во-вторых, Землю покинули все сербы. Правда, тут нет ничего удивительного, ведь они и раньше говорили про себя — «Нас с русскими сто пятьдесят миллионов», так что когда дошло до конкретики, они просто взяли и подтвердили это на деле. После этого мигом проснулись братушки-болгары и вспомнили о том, что они не только славяне, но к тому же ещё и православные. Что, уж, тут говорить об украинцах и белорусах. Хохлы, поняв, что мы действительно сваливаем на Фидес, мигом во весь голос заявили о том, что они могут быть самостийными только рядом со своими родными братьями, а про сябров я вообще молчу. Этот партизанский отряд, расположенный в самом центре Европы, практически без малейших колебаний собрал свои манатки, засыпал в мешки бульбу и потребовал срочно отправить их всех на Звёздную Русь. Армяне тоже не долго думая прихватили свои виноградники и присоединились к нам чуть ли не поголовно. Все остальные народы, которые были нашими соседями, кроме тех мусульман, кто ещё раньше отправился на Волюбилис, тоже присоединились к нам, чему я нисколько не удивлён. Лично меня во всём этом великом переселении удивило только то, что на Фидес вместе с нами отправилось почти полмиллиона американских индейцев. Из бывших Штатов сюда вообще свалило довольно много тех людей, которые были более или менее хорошо знакомы с русскими и просто русскоязычными людьми и уже в первый же год население Звёздной Руси составляло свыше семисот миллионов человек, плюс к этому в следующие два года к нам прибыл почти миллиард галактов всех рас. Более того, наша Звёздная Русь и по сию пору продолжает прирастать каждый день на полтора, два миллиона, но уже за счёт народа, прибывающего со всех миров уже не одной, а сразу двух галактик и всё только потому, что Империя Рианон официально объявила нас, славян исповедующих православие — истинными ромеями. Кстати, как только это произошло, румыны тут же вспомнили о том же самом и стали вопить, что это они потомки римлян, но на их вопли никто не обращал внимания тогда, как не обращает внимания и сейчас. Ну, а с чего это всё началось, Николай, мне трудно сказать, однако, однажды я получил телеграмму от своего старпома, в которой тот попросил меня срочно приехать в Балаклаву, на базу подводного флота. Когда-то давным-давно я служи на Черноморском флоте, командовал подводной лодкой и вот кавторанг Сенька Лысогор вызывает меня, каперанга Масюту, командира подводной дизельной лодки «С-38», чтобы поговорить за жизнь. Хотя годков мне в то время было уже за восемьдесят, рванул я туда на скорости в сорок восемь узлов и, как вскоре выяснилось, не зря. К тому времени там уже собралось достаточно много народа, в основном это были парни из морфлота, погранцы и десантура. Было там много молодёжи, но и старая гвардия тоже присутствовала, а вскоре выяснилось, что на Стилане всерьёз готовы рассмотреть план создания особого русского отряда военно-космических сил Содружества и что президент Энсис готов под это дело даже отписать нам, старым воякам, Фидес и даже обещает отвалить на это не только кучу денег, но и сделать всех нас техноэмпатами, лишь бы мы без лишней болтовни выступили против энергонов. Всем же старым пердунам вроде меня была обещана при этом самая настоящая молодость. На том собрании присутствовал один стиланский космос-адмирал, но его имя я узнал позднее, это был сам Храмм Регнер, который нам все весьма доходчиво растолковал. Ну, мол, в нас, русаков, он верит полностью и всякое такое, дескать, мы уже не раз спасали Европу и весь мир, а теперь должны выступить вместе с ними против энергонов. Вот тогда-то я и высказался за то, чтобы в космические войска шли одни только ветераны, а молодёжь к ним нельзя и близко подпускать. Ну, заодно я высказал мысль о том, что для повышения боеспособности нам нужно возрождать казачьи войска и все те полки, которые когда-то прославили Россию. Позднее об этом говорили уже другие люди, куда более умелые ораторы, чем я, они-то и кинули клич по всей России. Представьте себе, Николай, никаких выступлений по телевидению или на радио, ни строчки в газетах, одно только голимое сарафанное радио! И знаете, этого ведь хватило! Старая гвардия не стала долго рассусоливать, что делать и кто виноват. Мы просто взяли и отправились все на Фидес и принялись формировать там русскую освободительную космическую армию. Затем наступил черёд деятелей культуры. Те тоже оказались ребятами настроенными очень патриотично и бросили на весь мир клич: — «Оставим на Земле гамбургеры и Голливуд! Заберём с собой одни только бабушкины прялки с чугунками и дружно отправляемся на Звёздную Русь!» Ну, естественно, на прялках и чугунках никто останавливаться не стал и мы забрали с собой всё, на чём только стоит печать русскости и славянского, так сказать, духа. Один оборотистый малый даже прихватил железную дорогу Москва — Владивосток и пристроил её на Звёздной Руси таким образом, что она и здесь тянется от первопрестольной до самого океана, правда, наш БАМ будет раза в два длиннее прежнего. Так что теперь на всей Земле уже ничто не напоминает о том, что там когда-то жили русские. Кроме мавзолея Ленина и могилки Сталина. Их мы оставили на память всем тем, кто заразил когда-то Россию вирусом марксизма. Но странное получается дело, Николай, с тех пор, как начался массовый исход русских с Земли, она почему-то сразу же перестала быть интересной для очень многих обитателей галактики. Там где раньше была Россия, теперь надувают щёки одни только прибалты и грузины, которые поделили её европейскую часть между собой, жаль только, что государств на Земле как таковых не осталось. Вот тут-то все наши бывшие соседи почему-то и призадумались. Особенно поляки, которым уже не на кого бочку катить, и прочие европейские критикуны. Теперь, когда российские просторы со всеми их сырьевыми ресурсами стали достоянием всех остальных жителей Земли, им, почему-то, стало очень не хватать русских Вань и Мань с их вечным раздолбайством. Нет, разумеется, не все русские отправились на Звёздную Русь, кое-кому туда путь был закрыт наглухо. Почти всем бывшим компрадорам, очень многим членам правительств прежних лет, многим так называемым правозащитникам и даже народным избранникам. Мы так решили, Николай, даже всяческие бандюки после отсидки смогут прибыть на Звёздную Русь, чтобы зажить на ней честно, а вот этим гнидам путь в наш мир заказан навечно. Естественно, что сделано это было не просто так, а на основании всего того компромата, который имелся у наших спецслужб. Его мы сразу же сделали достоянием гласности. Кое какие наши бывшие военноначальники тоже вошли в этот список и, разумеется, господа типа Гордиевского и Хрущёва также были в него включены. Теперь на нашей бывшей родине тишь, гладь и божья благодать. Стиланцы бросили на Землю множество народа и техники и буквально за год рекультивировали все те земли, что мы, сдуру, когда-то засрали. Так что там теперь впору заповедники устраивать. Правда, после этого Землю покинуло очень много галактов, дескать, господа, не маленькие, сами разберётесь со всеми своими проблемами. Техникой и всем прочим Содружество им помогает, от любого врага защита землянам гарантирована и, вообще, беспокоиться им особо не о чем, но почему-то Землю каждый день покидает чуть ли не по миллиону человек. В основном уезжают все те, у кого голова варит и руки не из задницы растут. Очень многие из них прибывают к нам на ПМЖ и все хотят быть ромеями. Точнее русскими, хотя многие только начали учить русский язык и приобщаться к нашей великой культуре. Начинается всё это, естественно, с водки и русского мата, как с самых главных азов. Поэтому если достанешь их чем-нибудь, они мигом обложат тебя какой-нибудь трёхэтажной словесной конструкцией собственного сочинения, фантазия у них всех дай Боже. Николай, вы будете смеяться, но уже вся галактика только и делает, что говорит о загадочной русской душе. Очень многие хомо и гумми на полном серьёзе считают, что всё дело тут в водке, но не в абы какой, а только в настоящей, сделанной русскими. Хойниро, которых на Звёздной Руси живёт уже около миллиарда, водку не исследуют, а просто пьют. Она, оказывается, благотворно воздействует на что-то в их пузе. Мы, наконец, избавились от многих западных заимствований и теперь этой планетой правит не царь, не император и даже не президент. Руководит всеми делами на Руси воевода всей планеты, ну, а благодаря стиланской тэ-сыворотке несколько десятков миллионов славян-ромеев стали пилотами-техноэмпи, но вот воевать с энергонами нам к счастью так и не пришлось. Зато наша армия теперь построена совсем по другому принципу. Мы воссоздали заново все старые полки — Преображенский, Ахтырский, Литовский, как это не удивительно, — литовцев нет, зато есть Литовский полк, а вместе с ними и все остальные, ну, и, естественно, есть у нас даже Дикая космическая дивизия, как уж тут было обойтись без неё, ведь практически все народы Северного Кавказа, да, и кое-кто из Закавказья, осетины и абхазцы тоже ведь переселились вместе с русаками на Звёздную Русь и даже нашли на ней горы повыше прежних. Ещё мы имеем Донское, Терское, Кубанское и все прочие казачьи космические войска. У нашей космической армии когда-то было двести тридцать линкоров, по десять штук на каждый отдельный космический полк, но теперь их осталось всего тридцать, но зато нашей выучке и дисциплине могут позавидовать очень многие. Даже Империя Рианон. Ну, а во всём остальном мы живём точно так же, как и все остальные люди в обоих галактиках. Правда, в последние пять лет у нас появилось новое модное поветрие, чуть ли не каждая женщина мечтает стать вирантой, но далеко не у каждой имеется такой дар. Моя старуха уже четыре года, как вернулась с Гермианы, так что теперь всеми делами в доме верховодит она, но так у нас было и раньше заведено. Лично я очень даже доволен, что и у нас появились такие фриледи, которые в пять минут могут прекратить любую ссору. Говорят даже, что из русских женщин получаются самые могущественные виранты. Не знаю так ли это на самом деле, но я уже несколько раз был с Натальей на Гермиане и даже дважды участвовал вместе с ней в гонках флайеров над их столицей, но никаких особенных успехов не добился. Надо будет в следующий раз отправиться туда со всей своей космической сотней. Вот тогда мы им покажем, что такое казачья лава, мчащаяся во весь опор.

Казачий сотник подцепил на блесну на редкость здоровенного судака и на пару минут умолк, вытаскивая рыбину из воды. Николай вслед за ним также выудил уже седьмого по счёту серебристого красавца и пока любовался им, Дмитрий, зайдя в воду чуть ли не по пояс, сделал несколько снимков фотоаппаратом в своих наручных часах, после чего попросил:

— Николай Владимирович, вы позволите написать ваш портрет? Вам даже не придётся мне позировать, я сделал несколько очень хороших снимков. Получится красиво.

Бывший каперанг Максюта тут же подтвердил:

— Он может, Николай. Дмитрий в этом году заканчивает в Ростове казачью академию живописи, ваяния и зодчества и все мне в один голос говорят, что он уже сейчас знатный живописец. Мне, правда, только одно непонятно, за каким рожном наши отцы города так и норовят ко всему присобачить казачество. Даже к художественной академии. Можно подумать, что закончив её он станет строевым казаком, а не художником-баталистом.

Николай пожал плечами и сказал, соглашаясь с обоими:

— Хорошо, я не против, Дмитрий. Ваш дед прав, казак вы и без казачьей академии художеств потомственный и я верю, что вы хороший художник. Дай Бог, чтобы вам хватило вдохновения на написание моего портрета, хотя я того вряд ли достоин. — Снова забросив блесну, он поинтересовался — Виктор, ну, и как вы считаете, дело того стоило? Нужно было всем русским покидать Землю, чтобы их стали уважать на родной планете? Мы были там год назад и нам сразу же бросилось в глаза, с каким уважением там стали относиться к русским и, вообще, ко всем славянам.

Старый казак на пару минут задумался и твёрдо ответил:

— Да, Николай, без малейшего сомнения стоило. Мы ведь здесь, на Фидесе, обрели не столько Звёздную Русь, сколько самих себя и веру в свои собственные силы. Так что стоило. Несомненно стоило и я не знаю ни одного человека, кто может сказать что-то против такого нашего решения. Кое-кому у нас не понравилось, слишком уж строгие на Звёздной Руси порядки, и такие люди перебрались в другие миры, но все остальные вполне довольны, да, и какая это строгость, если мы только и сделали, что чётко всё расписали и расставили по своим местам, но в первую очередь провели черту, разделяющую нравственное и безнравственное. Может быть поэтому очень многие считают, что мы живём скучной и неинтересной жизнью, ведь у нас нет ни казино, ни всякой там порнографии, да, и с пьянкой у нас тоже строго, но почему тогда к нам каждый день приезжает жить столько людей?

Улыбнувшись сотнику, Николай сказал:

— Виктор, вы не одиноки. Во всех мирах Империи Рианон жизнь практически точно такая же. При императоре Тиберии кое-кто из аристократов ещё мог позволить себе расхлябанность, да, и жулья хватало, но новый император быстро закрутил все гайки, а когда из космофлота было уволено в запас несколько десятков миллионов человек, то он им всем быстро нашел работу, сделав их не только центурионами Империи от спорта, культуры, искусства и даже науки, но и даровав всем дворянские титулы. Поначалу кое-кто у нас в Империи тоже пытался протестовать, мол, это цензура, произвол и всякое такое, но потом всё как-то само упокоилось, ведь центурионы ничего не запрещают, а лишь высказывают своё мнение и дают рекомендации относительно употребления того или иного продукта. Насколько я это знаю, это император Гораций перенял у вас, только на Звёздной Руси таких людей называют попечителями. Ну, а после того, как на Рианоне появились свои собственные виранты, некоторые деятели были просто вынуждены признать, что даже самые язвительные имперские центурионы, — блюстители нравственности, рядом с ними сущие ангелы, ведь далеко не каждый из них обладает Божественным Голосом. Кстати, Виктор, а я ведь знаю, почему к вам на Звёздную Русь отправляется столько рианонцев. Тут дело даже не в том, что у вас свободной земли чуть ли не две трети планеты. Их всех манит к себе в первую очередь то, что благодаря вашим вирантам вы все стали считать себя если не ромеями, то, уж, точно русичами и у вас, как и в Империи Сайшер, даже хойниро и тактиты, не говоря уже о гумми, живут вместе со всеми остальными людьми вперемешку, не то что на той же Земле.

Сотник неодобрительно покрутил головой и сурово сказал:

— Николай, никогда не говорите такого прилюдно. Ну, в смысле никогда не разделяйте людей по сортам. Это у нас не принято. Вы можете подраться с хойниро, если чего-либо не поделите и первая же виранта вас тотчас помирит, но если вы станете расставлять людей по местам и их, якобы, значимости даже приводя это в качестве примера говоря о других мирах, то обязательно услышите, что такое гневное слово в устах виранты.

По некоторым интонациям в голосе Виктора Максюты Николай сразу же понял, что тот владеет Божественным Голосом и потому громко рассмеявшись воскликнул:

— А вот этого не надо, сотник! Моя Нина виранта далеко не из последних, но и ей не дано сравниться со мной в мастерстве владения Божественным Голосом. Мне хватило месяца, чтобы научиться повелевать даже насекомыми, а потому даже не пытайтесь внушить мне таким образом уважение ко всем народам.

Казак с улыбкой вежливо склонил перед ним голову и шутливо попросил прощения, уважительно назвав его мастером:

— Извините, тревир, не знал, что вы даже комаров в ступор умеете вгонять. — После чего громко расхохотался и спросил — Так у вас тоже случаются с женой такие перебранки, что даже стаканы разлетаются вдребезги? Или вы до этого не доходите?

Николай хотел было признаться, что порой от их голосов на борту «Очка» даже сувениры из камня разлетаются на части, но не успел, поскольку услышал сначала знакомый свист, а затем, повернувшись, увидел шагающего к ним Гамлета. Покивав головой он сразу же стал сматывать леску, даже не мечтая о том, что сумеет что-либо поймать, но на серебряную блесну бросился какой-то оголодавший судак и ему пришлось немного повозиться, чтобы подвести крупную рыбину к берегу. Чтобы не валандаться с ним слишком долго, он оглушил судака коротким, словно щелчок, звонким звуком, забросил рыбину в контейнер и принялся складывать спиннинг. Подошедший к ним Гамлет вежливо поздоровался с Виктором и Дмитрием, после чего сказал:

— Всё, Коля, закончился наш отпуск.

— Почему так рано, Рустик? — Сердитым голосом спросил Николай — Я же просил, чтобы нас никто не доставал и не обращался к нам со всякими пустяками.

Гамлет помотал головой и возразил ему:

— Извини, но благодаря Настёне и Густику речь идёт о достаточно серьёзных делах, так что давай, прощайся со своими новыми друзьями и шагом марш на борт этой летающей груды доисторического металлолома.

Николай, понимая, что речь действительно идёт о чём-то серьёзном, быстро попрощался с сотником Максютой и его внуком, пожелал обоим успехов и быстро зашагал к гладиусу, предоставив Гамлету возможность тащить здоровенный контейнер в одиночку. Возле того места, где находился очаг, сложенный из крупной гранитной гальки, уже было пусто. То ли роботы, то ли кто-то из бойцов его отряда уже занесли в гладиус всё, что он из него выгрузил, а потому ничто не помешало Николаю немедленно подняться на борт «Очка» и уже через несколько минут корабль бесшумно взлетел в воздух и быстро исчез в синем небе, а старый донской казак, посмотрев в ту сторону, спросил внука:

— Митька, ну, и как ты собираешься отправить этому парню его портрет с судаком в руках? Ты же у него даже адреса не спросил. Так и напишешь на посылке: — «Рыбаку с Рианона»?

— Дед, ты что, издеваешься или действительно такой тёмный и дремучий? — С ехидцей спросил художник — Да, мне будет достаточно просто написать на посылке: — «Нику Сильверу» и её ему доставят в его дворец уже через полчаса. Можно написать и того проще: — «Подарок человеку, принёсшему мир в нашу галактику», результат будет тот же самый. Дед, а ты что, действительно не узнал адмирала Серебрякова или просто прикалываешься?

— Эх, внучек, как же я мог его не узнать. — Со вздохом сказал казачий сотник — Если бы не он, я бы так и заколачивал козла сидя в беседке вместе с такими же старыми отставными вояками, какими были мы когда-то. Я его внучек сразу же узнал, как только разглядел повнимательнее, хотя при полном параде видеть его мало кому доводилось, да, и, вообще, если где и можно найти портрет этого парня, то это только в картинной галерее императора Горация, ну, и ещё в спортивных журналах, хотя он уже и не гоняет за «Парк Тиу», как когда-то. Да, видно скоро и нам придётся отправляться в Малое Магелланово Облако, куда улетели с экспедицией принц Август и принцесса Анастасия, раз самого адмирала Серебрякова срочно куда-то позвали. Правда, не исключён вариант, что он снова справится силами одного только своего отряда, как когда-то на Гермиане. Хотя вот про это, Митька, тебе лучше сразу забыть и никогда не вспоминать.

Content

Александр Абердин
Ник Сильвер — Космический Ганфайтер

Часть первая Космический Ганфайтер

Пролог

Глава 1. Развод

Глава 2. Принятое решение

Глава 3. Виртуальный космический бой

Глава 4. Вербовка

Глава 5. Лиу Маршад-сью и Ролло Шутер

Глава 6. «Кавказ-21»

Глава 7. Дела семейные

Глава 8. Стилан

Глава 9. Друзья Николая

Глава 10. Примипилариус

Глава 11. Князь Гораций Прогенитор

Глава 12. Хойниро Кесашью

Глава 13. Первая вербовка Ника Сильвера

Глава 14. Вторая вербовка Ника Сильвера

Глава 15. «Грязный крейсер»

Глава 16. Победа над золотыми зубцами

Часть вторая Война Космического Ганфайтера

Глава 1. Выбор экипажа линкора «Оффенсио»

Глава 2. Бешенная гонка со стрельбой в «Лабиринте Ника»

Глава 3. Сплошное невезение с тактикой и стратегией

Глава 4. Рейд на Анакаст

Глава 6. Штурм Анакаста

Глава 7. След «Грязного крейсера»

Глава 8. По следу «Грязного крейсера»

Глава 9. Космические работяги и сиротка Улли

Глава 10. Крейда

Глава 11. Взрыв на Крейде и его отголоски

Глава 12. И снова след «Грязного крейсера»

Глава 13. Операция «Тассия Герас»

Глава 14. Кумите в космосе

Глава 15. Атака энергонов на психику

Глава 16. Западня на Поллентии

Глава 17. Операция «Большой облом»

Глава 18. Начало операции «Большой облом»

Глава 19. Гонка над Гермианой

Эпилог. Пять лет спустя