Юрий Иванович

Спасение рая

Пролог

Император Дасаш Маххуджи внешне выглядел самым обаятельным, веселым и жизнерадостным человеком во вселенной. А про его доброту в Успенской империи ходили правдивые и душещипательные легенды. Не только весь народ, но и подавляющая часть знати, дворянства и жреческого контингента твердо были уверены, что их правитель готов последнюю рубаху с себя снять, лишь бы помочь первому встречному-поперечному. И не только первому, но и последнему тоже.

За его здоровье и долголетие истово молились во всех храмах. Имя Дасаша Маххуджи произносили только с трепетом, невероятным почтением и с внутренней, откровенной радостью. Когда он появлялся в общественных местах, обыватели затаптывали друг друга, лишь бы только попасть под взгляд живого божества. Раз в месяц он обязательно наведывался в любой выбранный спонтанно дом в столице и обязательно благоденствовал его обитателей. Император не гнушался зайти раз в неделю в простой трактир, щедро угостить всех т а м присутствующих выпивкой и закуской да еще и пображничать с ними час, а то и два. И почти не было в столице забулдыги, который бы не хвастался, что пил на брудершафт с самим императором всей Успенской империи. Только на его справедливость и всепрощение надеялись как честнейшие подданные, так и самые оголтелые преступники. Самые бедные ждали щедрых подачек, самые богатые верили, что всегда могут выпросить у императора еще бóльшие привилегии. А наиболее умные, гениальные и талантливые мечтали лично изложить свои великие открытия высшему властителю ашбунов.

Вот только на пути к добрейшему, жизнерадостному и щедрейшему императору стояло всегда два жутких препятствия.

Первое: его министры, злейшие и беспринципные негодяи; второе: два верховных жреца, которые имели высокое звание Арчивьелов. Но вели себя низко и недостойно. Имелся, по слухам, еще и третий Арчивьел, но он безвылазно жил в черном монолите, и о нем мало что знали. А вот остальные!.. Истинные звери, садисты и кошмарные моральные уроды, как о них говаривали простые ашбуны. Прорваться сквозь этот круг приближенных к древнему трону удавалось только самым отчаянным и настойчивым счастливчикам. Министры с Арчивьелами творили что хотели и всеми силами ограждали императора Маххуджи от знания правдивого положения дел в государстве. Это были страшные люди, рассердить которых или пойти вопреки их воле считалось верным подписанием себе смертного приговора. Обойти их для встречи с императором слыло делом личной удачи и чрезвычайного везения, потому что те счастливчики, которые оказывались с ним случайно в одном зале городского трактира, потом резко меняли свою жизнь к лучшему. Как и те, которые в той же ситуации успевали пожаловаться на несправедливость и испросить высочайшего императорского заступничества. После личного вмешательства Дасаша Маххуджи в дело уже никто и ничто не могло помешать торжеству справедливости, а министрам и высшим жрецам оставалось лишь поскрипывать зубами от злости и бессилия. Молва о таких случаях заступничества волнами разносилась по всей империи, возвеличивая и без того максимальную славу добрейшего правителя. И смерть жалобщика через некоторое время проходила совершенно незаметно и буднично. Мало ли в жизни несчастных случаев.

Второе препятствие на пути общения с императором возникало из-за основной святыни Успенской империи: вершины Прозрения. Все прекрасно знали, что черный монолит, расположенный в самом центре горного массива Бавванди, общается только с одним человеком на планете: благородным Дасашем из династии Маххуджи. Только ему раскрывает замыслы врагов, только ему показывает все земли с высоты птичьего полета, только ему дает уникальные знания и силы. И только ему вручает секреты таинственного оружия, способного защитить Успенскую империю от остального мира, находящегося поголовно под гнетом «демонов смерти». Ведь в остальном мире никто не мог изгонять этих демонов из тел новорожденных младенцев, никто не пленял этих демонов в ларцах Кюндю и ни у какого другого государства на семи материках больше не было такой святыни, как вершина Прозрения, где злобные демоны легко уничтожались. Оставалось только удивляться, как это высший правитель еще находил в себе столько силы, чтобы тянуть за собой и общение с божеством, и управление великим государством. Да еще и оставаться после этого жизнерадостным, добрым и чутким к любой несправедливости.

Так думали почти все. Любили, обожали своего императора так же сильно, как ненавидели, хоть и страшно боялись министров и Арчивьелов.

При этом почти никто не догадывался, кого и почему боялись сами министры, окружающие Маххуджи. А они, как бы это дико ни прозвучало для всех остальных подданных, млели от ужаса и падали в обморок как раз при виде того самого добрейшего, милейшего и светлейшего. Потому что в узком кругу своих приближенных император превращался в сущее отродье, циничного подлеца и мерзкого, ублюдочного тирана. Но самое страшное зрелище наступало, когда розовощекий весельчак начинал применять дарованную ему черным монолитом колдовскую силу. Подобная демонстрация заставляла министров и Арчивьелов дрожать, словно листочки осины на ледяном ветру. И постыдно при этом чувствовать, как они из легендарных «зверей» превращаются в трусливых ящериц. Но если та же ящерица может иногда и укусить своего огромного врага или, оставив хвост у него в зубах, сбежать, то ближайшее окружение великого трона не осмеливалось даже пикнуть. Мысль о побеге им даже в голову не приходила, потому что они лучше всех знали о невероятной магической мощи, которая сосредоточилась в «самом добрейшем и справедливом» правителе мира Зелени.

Вот и сейчас все замерли в каменном почтении, наблюдая за очередной, намечающейся прямо на их глазах экзекуцией.

В малом зале приемов шел очередной доклад. Задыхающийся от волнения и переживаний командующий оборонным поясом вокруг горного массива Бавванди, генерал, сообщал Высшему Совету подробности недавнего ограбления, а потом и исчезновения всего каравана с ларцами Кюндю. Рядом с генералом стоял преклонивший колени командир полка егерей, на глазах которого и происходило «похищение века». Он глазами ел с благоговением высшего правителя, а его непосредственный начальник старался делать доклад четко, сжато и только по существу. Хотя и пытался однозначно свалить неудачу при атаке егерского полка на таинственное оружие и невероятную магическую мощь неизвестных нападающих. Потому что завершил генерал свой пересказ конкретными выводами:

– Предварительное расследование на месте преступления показало, что егерей уничтожали все теми же кусочками сплавов тяжелых металлов, летящих с огромной скоростью. Подобные средства враг применил при срыве наступления нашего войска в районе перешейка. Ни одного трупа жреца обнаружить не удалось, их тоже похитили вместе с повозками и трупами павших возле дороги егерей. Мало того, возникший во время хищения торнадо зачистил плиты дороги до первозданной чистоты. От снега не осталось даже влажного пятнышка. Не удалось отыскать ни единого предмета, которому дано определение «гильза». Также не опознаны…

– Хватит, – обманчиво спокойным голосом перебил император. Но этого было достаточно, чтобы все присутствующие министры и оба верховных жреца вздрогнули. – Избавьте меня от этих постыдных подробностей. Пусть лучше полковник скажет, почему его воины побежали обратно в лес?

Полковник смотрел на своего кумира с обожанием и восторгом. И готов был хоть сейчас понести заслуженную кару за случившееся. Но он наивно полагал, что великий и справедливый Дасаш Маххуджи будет скрупулезно интересоваться нападающими, чтобы отыскать и наказать в первую очередь именно их за подобное преступление. Поэтому отвечал смело, хотя и дрожащим от переживаний и подобострастия голосом:

– Ваше императорское величество! Первая колонна нашего авангарда полегла полностью. Остальные воины сразу осознали, кто именно оказался перед ними, и, не имея возможности противостоять таинственному оружию, поспешно отступили под прикрытие леса. Тогда как…

– А ты где был? – чуть ли не с ленцой уточнил «добрейший».

– У кромки леса, вел наблюдение и отдавал приказы. Оттуда.

– Зря, – скорбно кивнул император, сложив ладони перед собой и направляя пальцами в сторону генерала с полковником. – Лучше бы ты пал смертью храбрых, отбивая из рук врага караван с ларцами. Встань!

Полковник вскочил, успев еще проговорить:

– Мне казалось более важным донести эту страшную весть до вашего императорского величества.

– Ты смеешь мне перечить? – хохотнул Маххуджи, показывая наконец-то свою истинную веселость. – Да ты не просто трус, а еще и невежлив.

Полковник только и успел заметить, что стоящие по бокам министры сделали непроизвольный шаг назад, ближе к стенам. А в следующий миг сорвавшаяся с рук императора молния оторвала командиру егерей обе ноги выше колен. Тело при этом отбросило метра на четыре назад, а у стоящего рядом генерала вспышка обожгла левую кисть, левую часть лица и оплавила почти все волосы на голове. Он только и смог, что рухнуть на колени, бухнуться лбом об пол и залепетать:

– Помилуйте, ваше величество!

– Что с оставшимися егерями полка? – послышался будничный, сочащийся искренней заботой голос.

– Они разоружены и сидят в казарме под домашним арестом. – Настолько наивным, как полковник, который сейчас валялся сзади без ног и без сознания, генерал не был, но и в его голосе послышались нотки надежды. Ведь по большому счету его вины в пропаже каравана нет. – Я приказал к ним никого не допускать ради неразглашения сути происшедшего.

– Верный приказ. Иначе тебе бы самому пришлось их вылавливать по лесам и весям. – Генерал в непонимании поднял свой взгляд на говорящего. – Потому что наказать паникеров и трусов надо обязательно. Сейчас выйдешь и отдашь приказ своим заместителям: немедленно казнить всех воинов позорного полка, бежавших с поля боя.

– Всех? – в недоверии выдохнул генерал.

– Конечно, – подтвердил император таким тоном, словно речь шла о мелких проблемах сельского хозяйства. – Причем приказ должен исходить строго от твоего имени. Для неукоснительного проведения твоего приказа в жизнь отправишь со своим заместителем две пары жрецов из моей охраны. Они дополнительно проследят, чтобы приговоренные ни с кем перед смертью не общались. После отдачи приказов о казни приведи себя в порядок и поступишь в распоряжение министра обороны. Дальнейшие указания получишь от него.

– Слушаюсь и повинуюсь, ваше императорское величество!

Командир оборонного пояса вокруг Бавванди, пятясь, стал выходить из зала и чуть не поскользнулся в луже крови. При этом он столкнулся с взглядом своего подчиненного, который во время разговора пришел в себя и слышал каждое слово по поводу уничтожения оставшихся в живых воинов из вверенного ему полка. Преодолевая слабость и жуткую боль во всем теле, полковник все-таки умудрился приподняться на локте и выкрикнуть, ни к кому конкретно не обращаясь:

– Но егеря не виноваты! Их глупая смерть ничего бы не дала Успенской империи! Какое скотство здесь творится! Народ взбунтуется, когда узнает!

Еще в начале этих криков Маххуджи махнул рукой двум стоящим за его троном жрецам:

– Перевяжите ему обрубки и вырвите язык. А потом подвесьте за руки возле ворот главных казарм гвардии. И надпись не забудьте прикрепить: «Этот трус убегал так быстро, что потерял на поле боя свои ноги!» Пусть там повисит сутки, пока не издохнет.

Через несколько мгновений вопли несчастного полковника стихли за дверью. После чего император обратился к министру обороны:

– Позаботьтесь отыскать более достойного кандидата на место командира оборонного пояса Бавванди.

Тот кивнул и, выдержав паузу вежливости, уточнил:

– А с этим генералом что делать прикажете?

– Через час выдадите ему большой двуручный меч и вытолкаете на мою внутреннюю арену. Моя зверушка уже давно порядочного сальца не пробовала. А этот генерал совсем не следит за своей фигурой. Пора ему слегка прибавить стройности. Ха-ха-ха!

Проследив, все ли в ответ вежливо и радостно заулыбались, правитель Успенской империи со старческим, притворным кряхтением поднялся с трона и пошел прочь со словами:

– А я полчасика, пожалуй, отдохну от дел. Может, и с монолитом поболтаю о последних событиях.

Никто не осмелился взглянуть ему вслед со страхом, ненавистью или затаенной злобой. Только с радостным умилением и раболепным почтением. Ведь все министры и жрецы прекрасно знали, что Дасаш Маххуджи и такие взгляды легко замечает, а потом еще легче избавляется от неосторожного подданного. А жить хочется даже «зверям».

Глава первая

Торговля

Дмитрий Светозаров с трудом подавил в себе вселенскую растерянность, жуткое волнение и неожиданное сердцебиение только через несколько минут после начала всхлипываний Елены. Чуть не падая, на ставших вдруг ватными ногах, он принялся лихорадочно соображать, как все-таки правильно построить разговор с неожиданно воскресшей сестрой. В том, что он говорит с единственным своим родственником, сердце не сомневалось. А вот разум все больше и больше пропитывался подозрением и здравым недоверием по отношению к шантажистам. Слишком нагло и бесцеремонно они действовали. Да и непомерные аппетиты говорили о многом. Скорее всего, после получения выкупа они постараются уничтожить как саму свидетельницу их злодеяний, так и самого Торговца. Поэтому следовало короткий разговор растянуть как можно на дольше и всеми силами показать явное недоверие.

Иначе он потеряет любые шансы на благополучную встречу с родной сестрой.

Поэтому в ответ на первое восклицание Елены («Димусик!!!») Светозаров долго молчал и старался пренебрежительно кривиться. Получалось у него это от волнения из рук вон плохо, но когда он сконцентрировался, то подошел к переговорам творчески и с капризными интонациями выдал в телефон:

– И долго там еще эта плакальщица будет рыдать? Мне больше делать нечего, как выслушивать подобные инсинуации. Пусть говорит что-то по делу!

Рыдания стали громче и отчаяннее – видимо, сестра пришла в шок от такого обращения, – зато сразу послышался голос халифа Рифаила:

– Дмитрий! Вы меня удивляете. Вместо родственной беседы вы кричите на свою сестричку.

– Ха! Она еще ни единым словом не обмолвилась о чем-то особенном, чтобы я вам поверил, – парировал все более приходящий в себя Торговец. – Тем более что сумму выкупа вы все-таки назвали немыслимую.

– Вам жалко этих денег?

– Нисколько, хотя собрать десять миллиардов евро быстро даже мне не удастся. Но я их таки соберу, не сомневайтесь. Мало того, если все у нас будет честь по чести и ко взаимному удовольствию, я еще и от себя лично добавлю уникальный бонус, от которого и вы не сможете отказаться.

– Неужели что-то покажете?

– Догадались. Обещаю организовать путешествие в один, а то и несколько миров.

– Хм! – Казалось, что халиф задумался, пока не сдержавшая своих чувств женщина приходила в себя и прекращала хорошо слышимые всхлипывания. – Что-то слишком подозрительна ваша щедрость.

– Это не щедрость, а дополнительные гарантии к нашему соглашению. Слово Торговца всегда нерушимо. Разве что вы заранее настроились на обман. Ну тогда…

– Вы мне угрожаете? – Голос стал вкрадчиво опасным.

– Нисколько. Моя репутация утверждает, что своих обидчиков я найду даже под льдами Антарктиды. Причем не нашей полярной шапки, а других миров. По сравнению с такими масштабами планета Земля может показаться невероятно маленькой и тесной. Не находите?

– Значит, все-таки угрожаете, – констатировал халиф с печальным вздохом. Затем послышалось несколько слов на арабском, и он продолжил: – Ваша сестра успокоилась и готова говорить. И хочу предупредить: не стоит слишком затягивать разговор.

При этих словах внимательно прислушивающаяся к разговору Александра многозначительно дернула бровями, показывая Дмитрию, что его уловку не только она раскусила. Но он лишь подмигнул ей левым глазом, чтобы не могли заметить со стороны леса, и быстро затараторил:

– По поводу моего бонуса я в самом деле говорю со всей ответственностью. И объясню почему. – В ответ последовала напряженная пауза, и он продолжил: – По некоторым соображениям я с семьей вскоре намерен окончательно покинуть Землю. Но основные, приносящие огромную прибыль программы так и останутся работать. Глупо было бы лишаться своего законного заработка. И вполне понятно, что я оставлю на планете своего наместника, а то и нескольких. Скорее всего, дам им власть над проходами в иные миры и право распоряжаться получаемыми дивидендами. Так что вы, Рифаил, имеете дополнительную возможность заработать до конца жизни еще не менее десяти миллиардов. А при надлежащей сноровке – и больше. Не говоря уже о возможности осуществить некоторые из своих мечтаний детства. Как вам такое предложение?

– Скрывать не стану, очень обольстительное. Я буду рад получить такой дополнительный бонус. Но сейчас перейдем к делу. Продолжайте разговор с сестрой.

Опять короткая пауза и вновь взволнованный женский голос:

– Димусик! Я так счастлива, что ты жив! До сих пор не могу поверить, что с тобой разговариваю и вижу на экране… – Ее прервали несколько слов на арабском, которые тут же, к его огромному удивлению, перевела на другое ухо Александра: «Про изображение больше ни слова!» – Правда, твой голос настолько изменился, что я сильно растерялась вначале. Но все равно узнаваем.

Говорила женщина на русском языке с некоторым легким акцентом, что и подразумевалось долгосрочным проживанием в иной стране с тринадцати лет. Но за это и зацепился Дмитрий в разговоре:

– А вот твой голос совсем не похож. Да еще и этот странный акцент.

Он всеми силами пока старался показывать, что не верит совершенно незнакомой женщине. Но это Елену, кажется, совсем не смутило. Она деловито перешла к перечислению тех моментов из совместного детства, которые могли бы ясно подтвердить брату истинность их отношений:

– Да, я за эти годы почти забыла русский, не с кем было даже словом перекинуться. Зато прекрасно помню все наши совместные игры и забавы. Я тут себе все на листочке выписала, начиная примерно с шести лет. Увы, раньше ничего существенного не помню, разве что такое, в чем и сама не уверена. А ты помнишь?

– Ну… трудно сказать. Скорее всего, и в самом деле нечто туманное, маловероятное или незначительное.

– Ну вот! – обрадовалась женщина. – Тогда не будем с них начинать, хотя несколько я тоже выписала на бумажку. Оставим их напоследок. Начну с того момента, когда мы пришли в школу и ты меня вел за руку в первый класс.

Она с удивительной точностью стала перечислять массу деталей как по пути в школу, так и в первые минуты, проведенные на школьном дворе под присмотром родителей.

Все сходилось почти идеально, хотя для первоклассницы впечатления были более яркими и сочными, чем для второклассника. Тем не менее Светозаров частенько мотал головой и пожимал плечами, всеми действиями показывая, что его в пересказе слишком много не устраивает. А потом констатировал:

– Довольно все спорно, хотя не секрет, что мне в тот момент очень хотелось как можно быстрее встретиться со школьными товарищами, и я не слишком обращал внимание на твои восторги. К тому же в то время уже имелось достаточно видеокамер в руках у самых состоятельных родителей. Все эти детали могли быть засняты.

– Точно! Я совсем про это забыла. – Но при этом Елена нисколько не расстроилась, а деловито пошла по своему списку дальше.

Кое-что из ее рассказов Дмитрий и в самом деле не помнил совершенно. Часть припоминал смутно и с максимальным напряжением памяти, но подавляющее большинство «заметок из детства» сходились идеально. Даже если бы он колебался до сих пор, что слышит голос родной сестры, после такой проверки сомнения бы исчезли окончательно. Светозаров давно удостоверился, но просто обязан был показать свои сомнения всеми внешними своими проявлениями. По его жестам, мимике и пыхтению согласие получалось с точностью до наоборот: словно лишь малая часть пересказанного нашла подтверждение в его памяти.

Зато отвоеванное время дало возможность и самому вспомнить несколько важных моментов, ответы на которые он бы хотел получить немедленно. Особенно один, который он тщательно закамуфлировал среди всех остальных:

– Твои воспоминания довольно идентичны моим, но теперь бы и я хотел тебя спросить несколько основополагающих истин. Готова?

– Конечно, Димусик. – Кажется, Лене буркнули несколько угрожающих слов, потому что она тут же попросила: – Только, пожалуйста, не задавай тех вопросов, которые тебе запретили.

– Не беспокойся.

И он стал спрашивать. Быстро, коротко, часто.

В основном он спрашивал только о семье. Во что мать любила одеваться. Когда обычно возвращался со службы отец. Где они любили отдыхать. В каких позах и где фотографироваться. По какой аллейке парка прогуливались. Куда ездили отдыхать и на каком взморье сделана та или иная фотография. В какие дни и на сколько к ним приезжали бабушка с дедушкой.

Елена тараторила в ответ, захлебываясь от счастья и потока новых воспоминаний. Иногда она коротко задумывалась, иногда отвечала с лету. Очень редко жалобно выдавливала: «Не помню». По крайней мере, так могло показаться со стороны. Но на самый главный вопрос она ответила правильно. Да так правильно и многозначительно, что у Светозарова по спине мурашки побежали. Проведшая столько лет в далекой и страшной неволе сестра, не изменив даже тона, сумела дать в руки единственную тонкую ниточку, по которой он мог попытаться распутать этот древний и запутанный клубок. Что говорило лишь об одном: сама Елена не до конца доверяла своим опекунам и заранее постаралась хоть как-то подтолкнуть брата в правильном направлении возможного расследования.

Он спросил:

– А где была сделана одна из лучших фотографий родителей вместе с тобой? Я имею в виду ту, где они сидят на лавочке, а ты стоишь сзади, обнимаешь их за плечи и все происходит на фоне забора, увитого розами.

– Что-то знакомое. – Она задумалась на секунду и вскоре радостно воскликнула: – Вспомнила! Это ведь мы были в гостях у пана Анджея Дойника. И отец попросил тебя сделать фото. Потом еще я сделала точно такую же с тобой.

Вопросы продолжились с прежней интенсивностью, но вскоре телефон забрали из рук Елены, и опять послышался голос халифа:

– Мое терпение лопнуло. Наговоритесь после встречи. Надеюсь, у вас больше нет сомнений?

– Можно сказать, что нет, – согласился Торговец и тут же добавил: – Почти! Потому что последние сомнения развеются, когда я и в самом деле смогу обнять сестру без посторонних свидетелей.

– Что-то подобное я и предполагал, – не стал спорить Рифаил. – Ну а теперь перейдем к шкурному вопросу: когда вы сможете собрать нужную для выкупа сумму?

– Полагаю, вы смыслите в финансах? – вопросом на вопрос ответил Дмитрий и сразу продолжил: – Потому что должны понимать, подобные суммы наличности просто нереально быстро собрать в одном месте за короткое время.

– Понимаю. Поэтому и жду с терпением конкретного ответа.

– Сразу и конкретный ответ я дать не смогу, потому что подобной денежной операции еще никогда не производил. Для начала мне следует обзвонить всех моих посредников и торговых представителей, провести перемещение капитала по банковским счетам и сделать соответствующий забор наличности. Поэтому сию минуту сроки называть было бы слишком наивно. На это может уйти как два дня, так и две недели.

Какое-то время царила полная тишина в динамике. Видимо, халиф отключил кнопку подачи звука и советовался со своими сторонниками. Потом заговорил с полной уверенностью:

– Конечно, я осознаю все эти трудности и согласен подождать. Но сразу оговариваю максимум моего ожидания: пятнадцать дней. Если за это время нужная сумма собрана не будет, будем считать нашу сделку расторгнутой со всеми вытекающими последствиями.

Дмитрий подобными сроками несколько опечалился:

– Но у меня есть встречное предложение. Мне гораздо легче внести некоторую часть выкупа в виде драгоценных камней. Я даже готов отдать эти камни всего лишь за полцены их рыночной стоимости. Если вы на это согласитесь, средства будут собраны намного быстрее, а в итоге ваша выручка получится более значительной.

Опять повисла продолжительная пауза в переговорах. Хотя предложение и в самом деле выглядело выгодным. Драгоценные камни, просто обработав их в бриллианты, всегда можно сбывать на рынке и постепенно, и без особого риска. Тогда как помеченные деньги или переписанные номера на банкнотах все равно в итоге могут вывести на след шантажистов. Да и прибыль от камешков будет однозначно выше, чем при денежном обороте. При этом халиф и в самом деле показал основательную заинтересованность дополнительными бонусами:

– Как я понимаю, алмазы найдены не на Земле?

– Правильно понимаете. Хотя никакой разницы с земными они не имеют. Полностью аутентичны. Можете тщательно проверить.

– Проверим обязательно, не сомневайтесь. Но мне интересно ваше предыдущее предложение по поводу сотрудничества. Есть у меня шанс стать основным представителем нового «алмазного потока»?

– Вполне, хотя я и не думал конкретно о таком импорте на эту планету.

– Существуют ли другие драгоценные камни, кроме тех, что известны нам?

– О! Сколько угодно! – заверил Светозаров своего собеседника, одновременно подмигивая замершей возле него Александре: «Кажется, рыбка клюнула!» – Только вот иномирские камни – это не только дополнительное, немыслимое по величине богатство, но и верная смерть от рук монополистов подобного бизнеса на Земле. Они конкурентов рядом с собой не потерпят.

– Это не страшно, – с непонятной уверенностью заявил халиф. – Я сумею преодолеть любые подводные рифы любого бизнеса. Так что смело можете захватить для демонстрации и несколько камней, которые бы одним видом доказали свое иномирское происхождение. Они будут зачтены в состав выкупа по самому максимуму.

– Что ж, меня это устраивает. Надеюсь, что Елена до момента нашей встречи будет жить в роскоши и покое?

– Не сомневайтесь. Это в моих личных интересах.

«Еще бы! – мысленно воскликнул Торговец. – Особенно если он и в самом деле мечтает стать главным дистрибьютором оригинальных украшений на Земле!»

– Как будем держать связь? – спросил халиф.

– Постараюсь названивать на ваш мобильный телефон каждое утро, начиная с послезавтра. Дадите номер?

После диктовки номера они распрощались с довольными, полными оптимизма нотками в голосе. Зато сразу воскликнула долго сдерживавшаяся супруга Дмитрия:

– Ты ему веришь?

– Вынужден. Иного не дано.

– Но это и в самом деле Елена?

– На девяносто девять процентов, – подтвердил Светозаров, возвращая телефон настоятелю и высказывая очередную просьбу: – Пожалуй, мы и в самом деле откликнемся на ваше предложение и отметим наше бракосочетание в ваших стенах. Еще не поздно напрашиваться?

– Милости прошу! – гостеприимно воскликнул отец Клод и чуть не вприпрыжку помчался во внутренние помещения монастыря, раздавая на ходу команды.

Тогда как Александра молчанием поддержала подобное решение удалиться от неизвестно откуда следящего наблюдателя. Ведь при желании их и прослушивать могли с большого расстояния. Еще и развила это решение в нужном направлении:

– Никогда не пробовала древнего монастырского вина.

– Вряд ли оно здесь настолько древнее, – усмехнулся Торговец, поднимаясь по ступенькам на парадное крыльцо монастырского комплекса, – но попробовать надо. А потом я сразу начну названивать своим доверенным лицам. Со сбором такой огромной суммы стоит в любом случае поторопиться.

– Где же ты столько соберешь?

– У самого голова пухнет.

Но как только они скрылись за толстыми стенами, Светозаров попросил настоятеля:

– На самом деле пить и праздновать нам совершенно некогда. Вместо этого придется закрыться за самой прочной дверью и много медитировать. Разве что от еды не откажемся. Но к вам большая просьба: сделайте некое подобие праздника. За монастырем наблюдают и пусть думают, что и мы в этом участвуем. Все расходы я оплачу.

– Сочтемся! – отмахнулся отец Клод. – Тем более что наши тяжелораненые уже пошли на поправку и никто не сомневается в их выздоровлении. Так что это мы вам должны за их спасение. Выбирайте любую келью по вкусу. Сейчас вам принесут все самое лучшее из еды.

Уже собравшись подняться на второй этаж, Светозаров замер на месте и вновь обратился к настоятелю:

– У меня к вам еще одно вполне коммерческое и выгодное предложение.

– Слушаю внимательно, – подобрался монах.

– Не могли бы вы разместить в монастыре около ста человек: дети и их опекуны?

– Да хоть двести! Только что это будет за мероприятие?

– Они сейчас все… – Дмитрий замялся, подбирая правильные слова. – Как бы в дальнем путешествии. И в связи с моими бедами, перипетиями и трудностями это путешествие несколько затянулось. Разгорается крупный скандал, и по-любому путешественников придется предъявить широкой общественности. Но сделать это надо так, словно они и всю предыдущую неделю находились здесь безвыездно. Также обязан предупредить и о последствиях подобной услуги с вашей стороны: монастырь, скорее всего, навсегда перестанет быть тихой обителью. Вас просто замучают корреспонденты, полиция и даже Интерпол.

– Хм! Звучит настораживающе, – признался с озабоченным видом настоятель. – Но шум и явление нашего братства всему миру меня совершенно не пугает. Давно чего-то такого душа просит. А вот правомерность этого самого путешествия мне видится несколько странной и подозрительной.

– Понимаю и сразу обещаю: после прибытия сюда всей группы в ближайшие дни вы будете иметь возможность переговорить со всеми детьми, их опекунами и узнать истинную тайну самой сути нынешнего и сути будущих путешествий. Пока больше ничего добавить не могу. Разве что заказ большой партии продуктов должен быть сделан более ранними датами. Ну и остальная братия должна действовать вместе с вами как единый кулак.

– Конечно, мне надо будет с ними посоветоваться вначале, – часто закивал монах. – Но свое личное согласие даю сразу.

– Уже отлично! – Торговец протянул завернутый в плотную бумагу небольшой пакет. – Вот деньги, на первую неделю должно хватить на все про все. Если коллектив одобрит, сразу приступайте к закупкам, нас беспокоить не стоит. В первую очередь закупайте фрукты, они составляют более половины рациона детей.

– А если?..

– А если братия не согласится, перед моим уходом деньги мне вернете, и всего-то делов. Поищу другое тихое место.

– Хорошо, договорились.

Не разворачивая пакет, настоятель сунул его в складки своих просторных одеяний и отправился наружу, продолжая при этом отдавать во все стороны новые распоряжения о немедленном сборе обитателей монастыря. А парочка новобрачных отправилась на второй этаж.

Пока они двигались вдоль ряда тяжеленных дубовых дверей, молодая графиня Светозарова обратила внимание на совершенно новую древесину в некоторых местах:

– Что здесь произошло? И что за раненые?

– Недавно сюда нагрянули непонятные бандиты. Искали меня. Чуть всех монахов не порешили, но хорошо, что я с друзьями вовремя подтянулся и помог навести порядок.

– Изгнали этих бандитов?

– Зачем? Просто закопали где-то в лесу. Благо места здесь тихие. Как говорится: собаке собачья смерть.

– Да нет, собаки хорошие.

– Извини! Действительно недостойное сравнение.

Одна из келий понравилась Дмитрию больше всех наличием внушительного стола и одной широкой лавки. Еще одну он принес из соседней кельи. При этом он ни на минуту не переставал обговаривать с Александрой нюансы состоявшегося телефонного разговора с Еленой:

– Ты помнишь ту фотографию, которая стоит у меня на тумбочке?

– О! Отлично помню! – порывисто призналась она, но тут же несколько смутилась: – Я ее еще до последней черточки запомнила, когда твое личное дело изучала.

– Молодец. Так вот. Я никогда не знал, кто и где эту фотографию сделал, хотя только что Елена мне ясно дала понять: в этой загадке кроется и некая отгадка. Потому что я ну никак не мог быть в тот момент там и делать эту фотографию, я приболел и остался дома. А родители с сестрой поехали сами в гости к одному из польских приятелей отца. Я просто не знал, к кому конкретно. И я этого пана Анджея прекрасно помню, хотя и никогда не знал, где тот живет. Во время собственного расследования пропажи моих родных фамилия Дойник так ни разу и не всплыла в моих записях, я даже понять не могу, как я его упустил.

– То есть ты хочешь немедленно перенестись в тот самый район и поискать там эту виллу?

– Не перенестись, а, используя особенности этого монастыря, провести тщательный подсмотр всей местности, о которой я сейчас подумал. Мало того, впервые мы сейчас попытаемся вырваться отсюда в парном подсмотре, чего прежде я из этой святыни еще ни разу не делал.

– А я смогу? – сомневалась Александра.

– Не знаю. Но будем пробовать. С некоторыми людьми у меня это вообще не получалось.

Он тщательно объяснил супруге все тонкости парного подсмотра и показал, как и куда надо прикладывать правую ладонь. Как всегда, графиня Светозарова не сдержалась от нескромного вопроса. Придержав ладонь Дмитрия у себя на левой груди, она фыркнула:

– Однако! Ты так всех женщин прижимал?

– Всего лишь нескольких. Ничего личного, только деловые отношения.

Хотя тут же ему припомнилась Флавия с ее буйной экспансивностью, и он несколько смутился от непроизвольной лжи. Но разве обо всем вспомнишь в этой кутерьме!

Возникшее напряжение исчезло с приходом монахов. Те как раз вовремя нанесли в келью столько всяких угощений, что пришлось отшучиваться:

– Чревоугодие не даст нам покинуть это уединенное место как минимум месяц. Что же вы творите, братья?!

– Отец Клод распорядился, чтобы вы с первых же часов своей совместной жизни не познали трудностей и имели полный достаток, – чинно ответил один из монахов. И, уже прикрывая за собой дверь, добавил: – Наслаждайтесь покоем и уединением. Вас больше никто не побеспокоит.

Глядя, как ее муж закрывает дверь изнутри на засов да еще и подпирает массивной лавкой, Александра припомнила о беззащитности их тел в момент подсмотра:

– Ты не доверяешь монахам?

– Доверяю. Но мало ли кто сюда ворвется во время нашего «отсутствия»? Сейчас вся братия начеку, и захватить монастырь совсем непросто, но ведь все дело в том, кто именно будет захватывать.

– Ну да. Есть такие боевики, что впятером этот монастырь разнесут, несмотря на отчаянное сопротивление гражданских.

– Вот именно. Кстати! «Третья» в полном составе будет очень рада тебя видеть.

– Неужели они все живы?!

– Да что с ними случится! Воюют теперь за справедливость и делают добрые дела. Благодаря им и я тебя разыскал. Почитай, я всего на пару часов не успел в тот тюремный подвал, где тебя этот хиппи держал.

– А где они сейчас? – не унималась Александра, усаживаясь удобнее на лавке бок о бок с любимым.

– Ох! Ты себе не представляешь, как мне срочно к ним наведаться надо! – кручинился Дмитрий. – У них там такое ответственное дело! Но и Елену спасать надо немедленно.

– Думаешь, шантажисты заранее настроены тебя обмануть?

– Скорее всего. Наверняка боятся, что я не сдержу слово и все равно стану их разыскивать. По наводке сестры отыщу ее прежнее место жительства и легко пройду по следам до этого самого халифа Рифаила. Или кто он там на самом деле.

– Но если они поступят честно?

– Отдам им все обещанные бонусы и еще от себя добавлю, – заверил Торговец и стал поторапливать. – Потом обсудим. Начинаем. Не забывай прислушиваться к моему шепоту, давлению моего пальца и дисциплинированно отклоняться назад по моим командам. Помни, если ты резко выйдешь из подсмотра, то окажемся здесь и нам снова придется настраиваться десять минут. Отклоняйся по чуть-чуть, замирая в подпространстве.

Вместо ответа Александра лишь умильно чмокнула его в скулу. Потом послушно закрыла глаза и стала внимательно прислушиваться к ощущениям. При этом она с точностью метронома начала внутренне отсчитывать секунды, приготовившись считать до шестисот. Может, кто-то ошибся, но первый шепот она услышала уже на третьей минуте, когда в правую ладонь женщины равномерной пульсацией стало проникать тепло:

– Однако! Шура! Да у нас синхронизация происходит вдвое быстрее, чем обычно!

К началу пятой минуты пульсация достигла сердца, и оно стало биться в унисон с сердцем Торговца. Полная синхронизация завершилась в конце пятой минуты, и опять послышался восторженный шепот:

– Великолепно! А теперь, моя сладенькая, открывай глазки и медленно наклоняйся вперед.

Александра глаза открыла, но сразу ничего перед собой не увидела, кроме рваного, вихрящегося космами тумана. Но как только стала наклоняться, туман раздвинулся, открывая сравнительно чистое, нормально просматриваемое пространство. Сравнительно, потому что там, куда они подсматривали, как раз шел обильный ливень. Что еще больше добавило некоторый дискомфорт ощущений. То, что она будет смотреть вниз из положения «лежа на животе», она уже ожидала. Хотя и яркое ощущение сидящего на лавке тела сбивало с нормального восприятия и осмысления происходящего. Но вот проносящиеся попутно за взглядом струи воды вносили еще больший дисбаланс в восприятие мира. Все вверх тормашками, да еще и голова остается совершенно сухая. Нонсенс! Так и хотелось непроизвольно отпрянуть, возвращаясь в нечто привычное и незыблемое.

Хорошо, что Дмитрий прекрасно понимал происходящее и, уверенный, что в шуме дождя их не то что не услышат, но и не увидят, заговорил обычным голосом:

– Вот и прекрасно! Главное, не верти головой, а то вода начнет у тебя стекать по щекам и забиваться в ушки. Можешь вращать только глазами, хотя вначале и этого делать не советую. Просто привыкни к данному положению и веди себя расслабленно. Подобное наблюдение среди дождевых струй считается самым благоприятным, ведь никто вверх при ливне не поглядывает, а из окон домов мы будем выглядеть как парочка непонятных, размытых непогодой птиц. Конечно, если не высунем наружу всю голову вместе с плечами. Она тоже решила попробовать свой голос, заодно стараясь показать, что держится бодро и быстро адаптируется:

– Да, тогда мы станем похожи на летающие бюсты.

– Ха-ха! Вот так и возникают мифы про инопланетян.

– Но вдруг нас сверху атакует какой-нибудь орел? Или просто ворона клюнет?

– Не смеши меня, умоляю! Нас сверху совершенно не видно. Только чуть со стороны и снизу.

– А как мы будем передвигаться?

– У меня для этого достаточно возможностей. А ты остаешься со мной в постоянной связи, и потеряться не сможем даже на дальнем периметре урагана. Сейчас мы над тем самым пригородом Лодзи, где, по моим прикидкам, и находится вилла того самого пана Анджея. У поляков принято красиво оформлять имена хозяев на калитках или воротах, так что если за эти двадцать лет Дойник не сменил место жительства, то мы его обязательно разыщем.

И они приступили к поискам. Район вообще-то оказался не маленьким. Более восьми десятков улиц, с общим количеством особняков, превышающим тысячу. Причем сразу бросались в глаза великолепие и старинная основательность возвышающихся зданий; солидность, крепость окружающих их заборов; частые домики привратников, а то и охраны на выездах; многочисленные породистые собаки, разлегшиеся в сухих местах под навесами. К слову сказать, реакция собак на замеченные ими фрагменты проносящихся или порой зависающих на месте лиц была одинаковая: они припадали всем телом к земле и замирали.

Чем весьма заинтересовалась Александра:

– Если они нас видят, то почему не лают?

– Осмелюсь разочаровать вас, дорогая графиня, своим незнанием. – Ее супруг с каким-то особым упоением произносил новый титул Александры. – Загадка, которую я воспринял как должное. Ведь собаки людьми до конца еще не изучены, несмотря на их наличие в большинстве миров. Разве что некоторые утверждают, что разум этим животным все-таки присущ. Именно вследствие подобных утверждений я и сделал вывод, что, замечая наши фрагменты лиц при подсмотре, эти друзья человека на каком-то ином уровне осознают, что в нашу сторону опасно даже лаять. Мы – это нечто высшее, которое может после оскорбительного лая уничтожить как самих собак, так и их хозяев. А так как основной принцип у этих животных все-таки защита, то своим молчанием они в данном случае и защищают свою территорию.

– Ой! Какая сложная теория.

– Ничего, имеешь полное право теперь придумать нечто попроще. Если желание появится и время.

Отыскать искомую виллу удалось на втором часу поисков. К тому времени ливень несколько стих, и освоившаяся Александра уже вовсю крутила головой во все стороны, не обращая внимании на мокрые уши и щеки. Еще и восхищалась при этом новыми ощущениями, довольно улыбаясь на ворчание своего супруга:

– Вода холодная! Можешь и горло простудить, и уши.

Но именно она первая рассмотрела изящную надпись латинским шрифтом на основательном опорном столбе для ворот и калитки.

– Смотри! «Анджей Дойник»!

– Верно! Но теперь очень тебя прошу, помалкивай и прислушивайся к давлению моего пальца. Проведем полный осмотр.

Начал он осмотр как со двора сразу за воротами, так и с внутреннего двора, который образовывался великолепным зданием в виде буквы «П». Как ни странно, но ни забора с розами, ни до боли знакомой скамейки нигде не заметили. Продвинулись даже на расположенный на территории усадьбы небольшой, отменно ухоженный участок леса, но и там тщательный осмотр не дал каких-либо результатов.

– Странно, – пробормотал Дмитрий. – Получается, что Елена намекала на что-то другое. Но вот на что именно? Придется осматривать весь дом, а если понадобится – и допрашивать самого хозяина. Если он здесь.

Как оказалось, пан Анджей не просто был в доме, но, словно по заказу, сам появился перед взорами тайных наблюдателей. Дождь к тому времени закончился совсем, и среди облаков стали намечаться первые окна с голубым небом. По этой причине и вышел хозяин дома вместе со своим гостем на просторную наружную веранду, где располагался стол и несколько удобных стульев. Пара мужчин волокла бутылку местной водки «Житнювка», стаканы и вазочку с оливками. Да и судя по их раскрасневшимся и довольным физиономиям, они только что встали из-за стола после обильного угощения. На свежий воздух вышли, по всей очевидности, покурить да добавить внутрь своих организмов по изрядной порции алкоголя. Уж такая была устоявшаяся традиция в этих краях. Польский язык наблюдатели понимали преотлично, поэтому разместились у них за спинами под самым потолком и приготовились немного послушать.

– Ну видишь! – восклицал пан Анджей, невысокого роста мужчина, но с идеально ухоженным внешним видом. – И не надо никаких этих кондиционеров, если на улице полное блаженство и красота. От этих холодящих агрегатов только сухость в горле и противная ангина преследует.

– Но ведь и тут бывают очень жаркие дни, – возражал его гость, с полностью лысой головой и несколько раскосыми глазами. Он отдаленно походил на азиата, хотя исконно европейский костюм высокого качества и чистый выговор скорее намекал на его местное происхождение. – Значит, установка кондиционера все равно себя окупит. Или тебе денег жалко?

– Шутишь? – фыркнул хозяин дома. – Мне для семьи ничего не жалко. Как видишь, не экономлю. Да и чего себе отказывать? Другой вопрос, что ни моей жене, ни детям это поголовное увлечение охлаждающими установками решительно не нравится. За модой не гонимся.

– Кстати, – гость несколько воровато оглянулся на двери, ведущие во внутренние помещения, и понизил голос, – а как поживает твоя первая супруга со старшими детьми?

– Да что с ней будет! – недовольно скривился пан Дойник. – Живет как трутень, на моем полном обеспечении. Хорошо хоть дети давно взрослые и сами на себя зарабатывают. Но то, что она мечтала и эту виллу у меня отсудить, я ей никогда не прощу. Все ей мало!

– Увы! – взгрустнул и его приятель. – Уговорить женщину легко, а вот избавиться от нее ой как трудно.

– О! Пан, как всегда, прав! – воскликнул Анджей с улыбкой, ловко разливая водку по стаканам. – За это надо выпить.

Они опрокинули алкоголь в глотки, закусили оливками и потянули в рот сигареты. После того как над ними повисло облако удушливого дыма, хозяин дома кое-что вспомнил:

– Но ты так и не пытался через суд отобрать у бывшей свой дом? – При этом он махнул рукой куда-то вправо. – Я там часто прохаживаюсь с собакой и вспоминаю, как мы загуливали у тебя под шашлычок и… прочее.

После чего он тоже оглянулся на дверь.

– М-да, были времена, – согласился гость и печально помотал головой. – Но разве у той сучки что-то заберешь? Да я, по большому счету, даже рад, что удалось отделаться от нее только такими потерями. С тех пор беру пример с тебя и стараюсь влюбляться только в русских женщин.

– Ха! А кто меня перед разводом отговаривал?

– Так не соображал тогда. Зато теперь от всей души завидую, – признался мужчина и скорбно погладил свою лысину. – До сих пор себе такую умницу и красавицу отыскать не могу. И деток она тебе вон каких подарила.

– Да!.. – с самодовольством и гордостью протянул пан Дойник. – Тут мне явно повезло. Успел вовремя сманить девочку из лап одного львовского дельца.

– Того самого? – проявил необычную информированность гость.

– Помнишь его? – оживился Анджей.

– Еще бы! Только он один умел в нашей компании всех перепить. Да и во Львове мы один раз с ним в лес выезжали на пикник. Такое пиршество до конца жизни не забудешь.

– Вот-вот! С помощью его тяги к этим самым пиршествам мне и удалось перетянуть Валечку в свою постель.

– Так наливай! За такой успех всегда приятно выпить.

Дальше приятели перешли на темы швейного производства, которым пан Дойник в основном занимался, и подслушивать их стало совсем неинтересно. Александра почувствовала однократные нажимы пальца у себя под левой грудью и медленно подалась в подпространство. А там услышала шепот:

– Вряд ли мы что услышим интересное в этой пьяной болтовне. Так что давай внимательно осмотрим дом.

Но дальнейший осмотр всего здания и даже его подвалов ничего существенного не принес, кроме полного недоумения Торговца:

– Ничего не пойму! Почему Елена отправила меня именно сюда?

– Скорее всего, надо плотно допросить этого ухоженного поляка, – прошептала в ответ Александра. – Если его правильно потрясти, то он обязательно должен вывести на какой-нибудь след.

– Не волнуйся, обязательно потрясем, – пообещал ее супруг и коротко задумался. – Но давай вначале заглянем в дом, который раньше принадлежал лысому. Так, на всякий случай. Как говорится, для успокоения совести. Судя по их жестам и словам, особняк находится где-то совсем рядом. Мало ли что.

И вскоре они уже замерли в ином дворе. В той самой точке, откуда и была сделана двадцать лет назад таинственная фотография. Та же самая до боли въевшаяся в память обстановка и перспектива. Знакомая, только перекрашенная чуть в другой цвет скамейка. И тот же самый на заднем плане забор, только теперь уже полностью закрытый колючими зарослями декоративных роз.

А из губ Дмитрия Светозарова вырвалось непроизвольное восклицание:

– Так вот на кого Леночка намекала в первую очередь! На лысого!

Глава вторая

Новые враги

Семеро статных, видных мужчин ввалились в гостиничную комнату с громким топотом и хмурыми лицами. Хотя вид стоящих на столе разносолов, овощных закусок, заливных блюд и бочонка с далийским вином сбросил несколько излишнее напряжение с лиц вошедших, раздевались они и скидывали с себя холодное оружие с неимоверным раздражением. А рассаживались на стулья вокруг стола с таким видом, словно собирались идти в бой или пить нечто отравленное.

Парочка слуг поспешно наполнила вином расставленные на столе кубки, после чего один из них встал за спиной у самого солидного и седовласого мужчины:

– Господин первый канг, прикажете подавать горячее сразу?

– Нет. Вначале нам и этой закуски для длинного разговора хватит. Что в гостинице творится?

– Все спокойно. Посторонних на жилом уровне нет, все комнаты уже выкуплены нашей миссией.

– Людей расставил?

– Так точно. Все на охране этого помещения, как по сторонам, так и снизу, и с чердака. В общем зале тоже два наших наблюдателя.

– Хорошо, идите. Когда потребуется горячее – дадим знать.

Когда слуги вышли и плотно закрыли за собой дверь, все семеро дружно сдвинули свои кубки и пророкотали первый тост:

– За нашу ледяную владычицу!

После опустошения кубков раздалось одобрительное кряканье, и крепкие руки потянулись за изысканной закуской. Но первый канг не дал долго наслаждаться чревоугодием:

– Господа канги! Проверьте каждый свой сектор вокруг этого помещения. Не хватало, чтобы нас случайно подслушал кто-нибудь из местных. – И только после поочередных кивков каждого из своих коллег продолжил: – Понимаю, насколько все сильно проголодались, но вначале следует поговорить о деле. Поэтому предлагаю: высказаться каждому по теме его расследований и наблюдений. Пока один будет говорить, остальные слушают и подкрепляются. Согласны? Тогда кто будет первым докладывать?

К тому времени самый худощавый и жилистый среди кангов успел доесть внушительную чашу с заливным языком и удовлетворенно выдохнул:

– Перехватил малость, так что готов и поговорить. – Он откинулся на спинку стула, обвел взглядом продолжающих насыщаться сотрапезников и уныло выдохнул: – Но сразу вынужден огласить самое печальное: предателей и легких до наживы осведомителей здесь мы вряд ли отыщем.

Первый канг скривился:

– Что-то ты, Хейби, стал слишком осторожным. Может, хоть со временем кого-то подцепим?

– Только если поручим это дело одному из нас. Остальные погорят! – заверил докладчик многозначительно и продолжил: – В целом королевство Ягоны прямо-таки переполнено лояльными подданными, которые только и мечтают, чтобы доложить в охранку о любом подозрительном или слишком любопытном иностранце. Хорошо еще, что мы не сразу нахрапом полезли с подкупами и подношениями, а попытались вначале разговорить иных купцов, заезжих работников и даже гастролирующих здесь артистов. Причем взяли на вооружение метод полного одобрения на словах бдительных людей при поимке шпиона. Метод подействовал. Передо мной и моими помощниками любой подвыпивший собутыльник начинал безгранично хвастаться многочисленными историями, в которых не менее многочисленные резиденты сразу же попадались на подкупе или шантаже местных представителей королевской власти. Оказывается, по местному закону служивый, берущий взятку, смело оставляет себе половину, а вторую половину вместе с взяткодателем сдает в ближайшую жандармерию. Порой при этом еще и провоцируя доверчивых шпионов рассказами о надуманных жизненных трудностях. Но больше всего меня удивил факт, что некоторые сдают полученную взятку полностью, да еще и от себя готовы доплатить, лишь бы остаться спокойными в привычной среде обитания. Причем вышеупомянутая среда обитания в Ягонах на зависть всем остальным соседям. Мы тут прикинули попутно видимый уровень достатка…

– Ладно, – перебил его первый канг, – это уже не твоя тема. Делай выводы: как нам здесь дальше разведку вести?

– Придется открывать солидное торговое представительство и только под его вывеской постепенно наводить мосты и нужные знакомства. А нашу лучшую тройку агентов внедрить непосредственно в королевский дворец. Думаю, наш Жигало и обе феи кого угодно своими ласками окрутят.

– И кого выбрали в жертву? – спросил канг с заметным шрамом на лбу.

– Пока ищем. – Худощавый тяжело вздохнул и как-то без особой радости взглянул на свою тарелку, на которой закуска уже возвышалась горкой. – Тут надо особо тщательно все продумать, потому что пока вся надежда наша на любовные привороты да на умения наших агентов вскружить голову. Если и тут не получится…

Ведущий совещание седовласый канг как раз обгрызал внушительную гусиную ножку, поэтому лишь согласно покивал в ответ и перевел вопросительный взгляд на того самого сотрапезника, который внешне отличался шрамом на лбу.

– Мои сведения тоже не слишком обширные, – признался тот с ходу. – Про современное оружие узнать ничего не удалось, так что до первой серьезной стычки можем лишь предполагать о силе и дальнобойности. Как и о количестве живой силы. Практически все войско находится вне стен города, в близрасположенных лесах, и рисковать агентами, посылая их в чащу «за грибами», я не стал. По брошенным вскользь фразам можно догадаться, что там королевские генералы муштруют свои подразделения в течение всех рабочих дней недели, причем каждый воин, помимо одного постоянного выходного дня, имеет еще один, который ему выпадает в разное время, раз в неделю. Но с другой стороны, на улицах Вельги праздношатающихся, а тем более пьяных в стельку службистов заметить не удалось. В трактирах они сиживают частенько, там и ночуют, у кого семей нет, но все равно, по всем наблюдениям, получается, что уланов, кавалеристов, пехотинцев или все тех же гвардейцев в столице невероятно мало. То есть подтверждается предположение, что воюют они не количеством, а умением и неизвестным оружием. И пока мы о нем не узнаем все подробности, любое нападение на Ягоны будет трактоваться как самоубийство.

– Для пробной войны всегда найдутся придурки, любящие помахать мечами, – заметил его сосед справа. – Тем более если на них будет оказано должное магическое давление и они не побегут, как эти трусливые ледовые берсерки.

На некоторое время за столом установилось относительное молчание, во время которого канги перебирали в памяти события трехгодичной давности. Именно тогда король викингов Ники Туйвол повел свою многочисленную армию по рекам на Вельгу, но был уничтожен вместе с его жрецами. А остальные северяне позорно сбежали, рассказав потом о страшных речных духах, уничтоживших непобедимый боевой драккар, флагман великого флота.

Воспоминания для первого канга оказались особенно неприятными и болезненными:

– Ведь настаивал тогда послать с этими немытыми берсерками парочку кангов для подстраховки! Как чувствовал, что не справятся! Да и не знаем ничего толком. Одни слухи да сказки! Ну а с остальными своими недругами как Бонзай разобрался?

– Тоже ничего, кроме сплетен и легенд неправдоподобных. – Мужчина нервно погладил свой раскрасневшийся шрам. – По всем собранным рассказам, летописям и былинам, получается следующая картина. Вначале Бонзай Пятый отправился со своим главным шафиком к границе на запад и там тайно встретился с находящимся тогда в опале Марио Льером. Герцог ухватился за предоставляемый ему шанс и вместе со своим другом детства графом Дьярти Зденкером поспешил в столицу Опалов, где решительно захватил власть в свои руки. Тогдашний король Барбо Ягон – между прочим, двоюродный дядя здешнего монарха – как раз двигался со в сем войском на Вельгу. Но после переговоров и, так сказать, передела власти за его спиной Барбо оказался немедленно убит собственными генералами. Война закончилась, так и не начавшись. Хотя ходят слухи, что убил его лично Бонзай Пятый. Но как он это сделал, не поддается никакому логическому осмыслению.

– Еще поговаривают, – вставил худощавый канг, на мгновение оторвавшись от своей опустошаемой тарелки с закусками, – что Барбо Ягона, как и Ники Туйвола, уничтожил все тот же пресловутый шафик Дин.

– Есть и такие утверждения. Как и то, что этот Дин сумел сосватать старшую дочь короля Марио за местного самодержца. Теперь эти два королевства настолько сильны дружбой и взаимопомощью, что создавшийся союз уже может свести на нет любое завоевание этих земель. При этом не следует забывать, что Опалы по территории и численности населения почти вчетверо превосходят Ягоны.

– Да это мы помним, Клейк, – несколько раз кивнул первый канг, подставляя свой опустевший кубок под струю далийского вина. – Гораздо опаснее выглядит дружба Бонзая с Визенской империей. Та раза в три больше обоих королевств, вместе взятых. И уж если ее армии вмешаются в заварушку, то никакой пользы от тотальной гибели викингов мы не получим. При желании их объединенная армия потом и Север легко захватит.

– Вполне.

– Но как случилось, что визенцы отказались от завоевания Ягонов?

– И в этой истории полно секретов и таинственных недомолвок, – погрустнел Клейк. – Просматривается только одна причина, которую можно принять за рабочую гипотезу. Виной всему стала какая-то злобная церковь, приносящая жертвоприношения и тем самым настроившая против себя все население империи. Мало того, церковники и в Ягоны стали протягивать свои загребущие ручки. Ну а Бонзай взял да и казнил всех до единого. После чего и императору Константину Решительному оказал всемерную помощь тайными силами, оружием и несколькими отрядами самых лучших воинов. Как итог, церковь оказалась полностью выжжена, а вся заслуга в начинании борьбы с ней легла лаврами на головы Бонзая Пятого и императора Константина Решительного. Так что теперь визенцы за любого подданного Ягонов готовы глотку перегрызть. И опять-таки во всех этих подвигах и событиях замешан шафик Дин. Но самые дикие сказки сказывают о путешествии здешнего самодержца и все того же присноизвестного Дина на Юг. Там они такое вытворяли…

– Выпей и закуси, – посоветовал первый. – Пусть про Юг нам Осмол рассказывает. Если, конечно, он успел хотя бы червячка заморить.

Самый тучный и краснощекий мужчина поспешно заглотил внушительный кусок мяса с хреном, запил это все вином и с некоторым сожалением вздохнул:

– Разве что «червячка»! – сам усмехнулся вместе со всеми и продолжил: – А про Юг не рассказывать надо, а лететь туда. Причем немедленно. Я сегодня уже все выяснил, сколько стоит билет на дирижабль до побережья и через океан Больших Монстров. Теперь его именно так называют. Наши карты устарели.

– Лететь? – воскликнул с наигранной патетикой Хейби. – Скорее всего, тебя ни один их летательный шар не поднимет.

– Зря смеешься, – нисколько не обиделся толстяк. – Я два дня возле их верфей и причалов крутился и такого насмотрелся! Они сотнями людей перевозят! Порой столько товара и драккар грузовой не подымет. Летают над облаками. Со скоростью втрое быстрее самой резвой лошади. Диву даюсь, почему они до сих пор на Север не летают и нас еще не высмотрели?

Сразу несколько кангов благодушно скривились, но за всех высказался Клейк:

– Над нами густой туман. Вряд ли они что с неба рассмотрят.

– Ну, разве что…

– Но про Юг ты что расскажешь? – настаивал первый.

– И много и мало. Бонзай Пятый отправился туда вместе с шафиком Дином, каким-то образом заставил тамошнего императора подписать кабальный договор на поставку бесценного слантерса и наркотических корешков акстрыга. Мало того, забрал оттуда двух лучших шафиков, которые теперь его защищают, и еще какие-то таинственные магические устройства. По предположениям, летали они на одном из первых дирижаблей. Хотя по времени даже на таком скороходном транспорте они никак не могли успеть сделать столько дел и великих свершений за такой небольшой срок. Поэтому следует немедленно воспользоваться недовольством Юга и все детали существующих отношений выяснить прямо на месте. Как и всю историю визита, или что там случилось на самом деле. Поговаривают, что шафик Дин туда наведывается слишком часто, а значит, некоторые его секреты могут находиться именно за океаном Больших Монстров.

– Ну да, – задумчиво, но с некоторым ехидством протянул худощавый Хейби. – Заодно и на морских чудовищ полюбуешься.

Толстяк уже донес до рта следующий кусище мяса, но оторвался на секунду от ужина, безразлично буркнув:

– Лети ты!

Но по кислому выражению на лице коллеги сразу читалось, что того не слишком тянет подниматься над самыми высокими облаками. Ведущий собрание тоже отстал от Осмола, понимая, насколько тот любит основательно поесть, и перешел на опрос остальных кангов. Один поведал о жизни простого люда в столице и ее окрестностях. Второй – о существовании неизвестных и строго засекреченных предприятий и мануфактур. Вернее, только о тех, которые можно было рассмотреть издалека на берегах рек, в гуще лесов или на склонах гор. Ну и те жалкие крохи сведений о том, что же на тех предприятиях производили.

Последний канг поведал о крепостных стенах, возведенных вокруг столицы Вельги, и завершил свои наблюдения утверждением:

– Мне пришлось все стены и башни исползать на коленках и ощупать массу камня собственными ладонями, поэтому могу утверждать твердо: как фортификационные сооружения те ни на что не годятся. Да, они смотрятся неприступно, мощно и прекрасно! Но не более того. Так не строят, таких стен не бывает. По крайней мере, по нашим понятиям тактики и стратегии обороны города или осадного положения. Или это чисто декоративные сооружения, или они построены с учетом использования неизвестного для нас оружия.

И опять возникла пауза, которую исследовавшие несколько дней Вельгу чужестранцы заполнили очередным тостом не совсем понятного для посторонних содержания:

– Да не растает в века ледяная решительность нашей владычицы!

Закусили остатками холодных блюд и требовательно посмотрели на председательствующего. Видимо, горячие блюда следовало подать уже давно. Но седовласый не спешил, решив подвести кое-какие итоги и распределить роли на завтра.

– С утра начинаем действовать по-другому. Ты, Дилит, – обратился он к последнему докладчику, который считался самым лучшим военным инженером, – немедленно отправляешься в Визенскую империю и продолжишь собирать данные о создавшемся союзе. Попробуй отыскать те клинья, которые можно вбить между государствами, умертвив их добрососедские отношения. Ты, Клейк, с тем же самым заданием отправляешься в королевство Опалов. Обрати особое внимание на возможность устранения существующего там монарха. Желательно покончить с ним одновременно с Бонзаем.

– Хорошо бы, – Клейк непроизвольно погладил свой шрам на лбу, – устранить всех одновременно.

– Несомненно! Но дело оказалось для нас в данный момент почти неразрешимым, и мы просто обязаны к нему подготовиться более тщательно. Нахрапом тут не получится. – Первый с досадой мотнул головой. – А ты, Хейби, с завтрашнего дня начинаешь открывать торговое представительство. Поэтому все оставшиеся средства получаешь в свое полное распоряжение. Трать их как хочешь и куда хочешь, но чтобы вокруг тебя уже через неделю роились просители, посетители, прихлебатели и любители легкой наживы. Пусть даже подумают, что ты бестолковый и не совсем дальновидный торгаш, который вкладывает огромные деньги в совершенно неперспективные дела.

– Не прогорим? – засомневался худощавый коллега.

– Потом наверстаем! Да и ледяная владычица наши действия явно одобрит.

– А?.. – попытался спросить грузный Осмол.

– Ну а я отправлюсь домой и постараюсь все доложить об увиденном здесь. Вас, наверное, удивит, но наша владычица предполагала именно такое развитие событий и обещала мне быть готовой к немедленному отъезду сюда и принятию личного участия в свершении справедливого возмездия за наши неудачи.

– Как?! – вырвалось недоверчивое восклицание у Дилита. – Владычица не побоится сама побывать в логове такого опасного врага?

– Ха! Ты даже не подозреваешь о всех ее возможностях, умениях и бесстрашии, – нравоучительно заметил седовласый. – И поверь мне, она сама легко может справиться со всеми здешними шафиками, королями и императорами. А уж если она прилетит на ледяном драконе…

Пока его коллеги восторженно кивали после такого утверждения, он встал, прошел к двери и, приоткрыв ее, крикнул:

– Подавайте горячее! – Вернувшись за стол, рубанул ладонью воздух: – Все! О деле больше ни слова! Продолжаем ужин!

Канги с облегчением сбросили окружавшие данное помещение магические заслоны, мешающие подсмотреть или подслушать все здесь происходящее. И совершенно при этом не подозревали, что полная видеозапись их последних разговоров уже копировалась и готовилась для просмотра его величеству королю Ягонов Бонзаю Пятому. И в скором времени монарх уже взволнованно восклицал:

– Вот тебе и шафики! Вот тебе и шпионы! Но куда же это Дмитрий запропастился? Неужели не чувствует, как он мне здесь нужен?

Глава третья

На тракте магириков

Ждать своего работодателя воины «третьей» могли хоть неделями. Благо что еды, усидчивости с железной выдержкой, местных средств обмена для любой торговли хватало. Пожалуй, лишь боезапас сильно истощился во время последнего боя за караван с ларцами Кюндю. Но на сон и обжорство это бы не повлияло. Да вот только праздное времяпрепровождение не совсем вписывалось в боевую концепцию жизни группы, состоящую в последнее время из удивительных, меняющих все основы мироздания событий. Хотелось как можно скорее завершить начавшуюся эпопею с черным монолитом и обрести долгожданную свободу от всех ратных дел. Ну и, чего уж там скрывать, получить торжественно обещанную, а теперь уже и законно причитающуюся за свои подвиги награду. А в том, что выходцы с Земли ее получат обязательно, в свете выясненных возможностей Торговца, никто ни мгновения не сомневался.

Поэтому все и решили проявить некоторую инициативу. Вполне справедливо при этом рассуждая: задание перед нами поставлено давно и кардинально за последние дни не изменилось. Вершина Прозрения как подлежала тотальному уничтожению, так и сейчас подлежит. По крайней мере, Дмитрий Светозаров свой приказ на диверсию не отменял.

Помня об этом, ближе к полночи, так и не дождавшись появления Торговца в пещере, воины приступили к обсуждению предстоящих действий. Старший группы начал со вступления:

– Выспались, наелись, теперь пора и повоевать немножко.

Хотя балагур Петруха не преминул пошутить на эту тему старой присказкой:

– Солдат спит – служба идет! – Он вместе с черноокой красавицей Даной явился в общий каминный зал самым последним, и, судя по их обоюдному раскрасневшемуся виду, они в своей келье за все послеобеденное время вряд ли даже несколько минут прикорнули. – Так что предлагаю еще одни сутки выделить на полноценный отдых, а уж потом…

– М-да, разбаловала ты его, – со вздохом констатировала Сильва, с сочувствием поглядывая на умиротворенную, замершую с осоловевшими глазками подругу. – Ау! Дана! Проснись! Чем тебя этот шалопай расслабил, что до сих пор выглядишь словно муха сонная?

Целительница немного смутилась и принялась поправлять растрепавшиеся волосы и оглаживать раскрасневшиеся щеки. На что дотошный немец, пряча, как и все остальные, понимающую улыбку, предложил красавице:

– Лучше тебе выбрать для себя отдельное помещение. Как раз возле меня очень удобное есть. А то, судя по твоим крикам, этот Петруха слишком уж увлекается отработкой на тебе приемов при допросе захваченных «языков». Да и не только мне ваши усиленные тренировки по выбиванию истины спать мешают.

– А тебе что, завидно? – Дана уже пришла в себя, заметно оживилась, и глаза ее опасно прищурились в сторону Курта. – Так мы и тебе повелительницу найдем.

– Только этого мне не хватало! – успел буркнуть немец.

– А чего так? Вот и Петруха совсем недавно ярым женоненавистником считался, а теперь гляди, как вокруг меня кренделя выписывает. – Она повернулась к Сильве: – Ты знаешь, он мне тоже предложил, чтобы мы свои баронства рядом выпросили. Мол, выгода от этого будет тройная.

– Может, и замуж за него предлагал? – картинно заахала подруга.

– Да чё там скрывать, предлагал. – Целительница оценивающе осмотрела довольного, как мартовский кот, парня. – Только вот я сказала, что подумаю, а если и соглашусь, то только после того, как он свое баронство на мое имя перепишет. Так сказать, подарок вместо обручального кольца.

Мужская солидарность заставила всех бойцов возмущенно между собой переглянуться.

– Хоть немного совести надо иметь! – возмутился Василий. – Эдак тебе понравится всех претендентов облапошивать еще до женитьбы и оставлять доверчивых парней с одной котомкой за плечами.

– Действительно, – поддержал его и Курт. – Настолько прагматичными и меркантильными даже немки не бывают. Да и вообще, посмотришь на такую, поневоле женоненавистником заделаешься!

– А ты меньше посматривай! – по-дружески пригрозила Дана и перевела взгляд на своего ухажера: – Так что, переписываешь?

– Прямо здесь, сейчас и кровью? – фыркнул Петруха и, рассмеявшись, подтвердил: – Запросто!

– А если она тебя обманет? – удивился Курт.

– Ха! Подумаешь! Значит, не прошла первую проверку на жадность и вшивость, – беззаботно рассуждал парень. – И лучше пусть это случится сразу, чем после года совместной жизни и рождения двойняшек. А баронство для такой проверки – невелика потеря. Как лучший снайпер, я себе еще и графство целое настреляю.

– Правильно, Петр! – похвалила его Сильва. – Слова настоящего рыцаря.

Тогда как Дану заинтересовал вопрос о детях.

– При чем здесь двойняшки? – спросила она несколько испуганно.

– О! Это фамильная фишка нашего рода, – стал хвастаться Петр. – Мечта любой женщины. От наших мужчин всегда рождаются либо двойня, либо тройня. Дед был одним из четверни, а его прадед по документам имел сразу три сестры и одного брата одного с ним дня рождения. Вот где весело было! Не то что я со своей сестрой постоянно дрался за единственную игрушку.

– Ага, действительно весело, – не на шутку задумалась целительница, не замечая, как Петруха при этом хитро и многозначительно подмаргивает остальным товарищам.

Василий осудительно крякнул:

– Не о том говорим! Медведь еще не убит, а они его шкуру делят. Получите вначале эти баронства, а уж потом их делите вместе с двойнями и тройнями. Переходим к делу. И давайте все-таки решать, куда мы всю свою взрывчатку закладывать будем? Неужели никак ее поделить не получится?

Петруха сразу посерьезнел и отрицательно замотал головой:

– Никак! Этот черный монолит – нечто поразительное. Причем как по величине, массивности, так и по своей несокрушимости. Так что максимальный заряд придется закладывать именно там. Да и то не хватит.

Сильва вдобавок только печально несколько раз кивнула. Выводы о предстоящей диверсии получались неутешительные: монолит в лучшем случае удастся только повредить.

Потому что с самого утра все воины, кроме оправляющегося после серьезных ран Василия, напряженно занимались делом, проводя разведывательные и подготовительные мероприятия. Курт с Даной интенсивно обошли максимально возможное количество пещер других отшельников и постарались завязать если не дружеские, то добрососедские отношения. Причем везде немец представлял Дану временным коллегам как свою супружницу, согласившуюся переехать пожить на некоторое время на тракт Магириков. Повод для визитов и опросов действительно получался уважительный, так что познакомиться удалось со многими. Хотя находились и такие отшельники, которые разговаривать с соседями не захотели, прикрываясь обетом молчания или иными причинами мистического толка. Таких мизантропов в «спальных» долинах тоже хватало. Не говоря уже о том, что подобные ознакомительные визиты в среде отшельников были не приняты.

Тем не менее пара разведчиков еще больше увеличила общий объем сведений, слухов и предположений как про сам черный монолит, так и про Ворота вместе с трактом. К сожалению, чем больше сведений появлялось, тем больше возникало вопросов. Причем с большинством из них без личного участия Торговца разобраться совершенно не светило.

Пока новый отшельник со своей фиктивной пассией обходил соседние пещеры, Петр с Сильвией отправились к вершине Прозрения. Наличие мулов позволило совершить путешествие туда и обратно чуть более чем за полдня. Побывали внутри приемного зала, полюбовались на теплые бассейны для купания, рассмотрели и пощупали прозрачную перегородку между кандидатами и уже прошедшими испытание паломниками. Затем по отдельности пристраивались к разным группкам магириков, угощая их сытной снедью из своих котомок и умело задавая нужные вопросы встревоженным предстоящим испытанием людям. Попутно вели тщательную видеосъемку внутреннего холла монолита и подбирали самые разнообразные кусочки породы, которые удавалось отыскать под ногами или отковырять со стенок. Как это было ни странно, но все кусочки слоеного камня оказались совершенно идентичны тем, которые Сильва еще накануне передала Дмитрию Светозарову после обыска жрецов, сопровождающих караван с ларцами. Разве что слегка менялись оттенки черного цвета, а вот структура оставалась все та же. Именно это и удивило в первую очередь Сильву, которая в группе считалась самым натасканным специалистом по минералам и геологическим изысканиям.

При начавшемся обсуждении она в первую очередь обратила внимание остальных коллег на замеченные странности:

– Минерал мне абсолютно не знаком. Тут вся надежда на скорейший анализ, который обещал сделать Торговец в должных лабораториях. Но одно я могу утверждать с совершенной уверенностью: данный камешек, – она постучала одним черным обломком по другому, – весьма хрупкое и непрочное соединение. И по логике вещей достаточно одного хорошего взрыва изнутри, чтобы вся эта черная громада превратилась в гигантскую груду щебня. Мало того, если бы удалось доказать, что пустот внутри самого монолита не так много или, наоборот, слишком много, то я бы могла с уверенностью просчитать, что вершина Прозрения уже давно могла рухнуть под собственной тяжестью при малейшем сотрясении. Что заводит мои размышления в тупик. Ведь землетрясения здесь бывают?

Она требовательно смотрела на Курта и Дану. Первым хмыкнул немец:

– Очень часто. Чуть ли не раз в месяц весь массив Бавванди содрогается. Порой единожды и слегка, порой несколькими толчками и сильнее. Пару раз в год основательно все горы встряхивает. Так утверждают все старожилы. А судя по описаниям последствий, можно предположить, что сила толчков порой достигает пяти, а то и шести баллов. Мне показывали трещины на сводах некоторых пещер.

– И никто при этом не врал и не преувеличивал, – подтвердила целительница. – Мне кажется, я бы ложь почувствовала, да и не могли они настолько слаженно договориться.

– Вот видите! – продолжила Сильва. – Значит, в любом случае монолит бы уже рассыпался за прошедшие века, а он продолжает стоять нерушимой глыбой. Что явно не соответствует видимой нам структуре минерала.

Побывавший с подругой внутри монолита Петр нравоучительно поднял палец:

– Это все лишний раз подтверждает мои предварительные выводы: изнутри образование укреплено жестким металлическим каркасом, и в нем обитают инопланетные слизняки. Об этом свидетельствуют и утверждения допрошенных жрецов о гигантском металлическом тоннеле внутри монолита. Наверняка никто даже из их числа не бывал дальше этого тоннеля, но раз металл присутствует, значит…

Василий скривился:

– У тебя только одно на уме, твои «марсиане». Не забывай, монолит могли пробить насквозь еще в глубокой древности предки нынешних жрецов и обложить объект металлическими рошпанами, а то и железобетонными сегментами. Потом и остальные пещеры выдолбить в хрупкой породе.

– Почему же тогда эта глыба еще не рухнула? – резонно поинтересовался штатный снайпер и отличный минер.

Еще большим мастером по минированию считался Курт, который поддержал самого молодого товарища:

– Нечто цементирующее весь монолит внутри должно быть обязательно. И по этому поводу хочу обратить внимание на те дни, которые я назвал техническими. Ведь не зря они существуют, хотя все отшельники и называют их днями «празднования и покоя».

Эту деталь разведчики тоже выяснили лишь сегодня. Видимо, Деймонд Брайбо, прежний хозяин пещеры, не слишком придал значение этой детали в своем пересказе о местных достопримечательностях. А ведь «неприемные» дни и в самом деле существовали. Три раза в год, на два дня подряд, любое прохождение магириков по тракту перекрывалось отрядом жрецов сразу за «спальными» долинами. На это время вершина Прозрения скрывалась за громадным белым облаком, нависающим над дорогой, и считалось, что незыблемая черная громадина два дня общается с потусторонней святой вселенной. Даже караваны с ларцами в эти дни по шестидесятикилометровой трассе не курсировали. Хотя паломников через Ворота пропускали, и в такие праздники все пещеры отшельников и открытые пространства «спальных» долин в летнее время становились забиты желающими пройти таинство обряда. Считалось, что после подобных перерывов в работе монолита он еще целую неделю изрядно уменьшал количество убиенных в своих внутренностях грешников. Процент отсеивания претендентов со смертельным исходом сокращался с десяти процентов до трех.

Но педантичного немца ни жертвы, ни сами праздники не интересовали. Он настаивал называть эти дни именно техническими:

– Если это массивное сооружение все-таки искусственное, то ему просто необходимо несколько раз в год привести свой внешний вид в надлежащий порядок. Не знаю, как эти слизняки, или кто там прячется, этим занимаются, но заменить, починить хотя бы те же коммуникации газа и воды им необходимо в любом случае.

– Ремонт и проворачивание техсредств, – согласилась Сильва. – Точно так же они и поломки в самих пещерах устраняют.

Тоже интересный факт. При любой неисправности в поступлении газа или горячей воды в его пещеру отшельник давал письменное прошение жрецам монолита. Причем делал это не обязательно лично, а передавая послание через любого паломника. От вершины в течение пары-тройки дней присылали несколько техников на повозке. Причем неразговорчивые жрецы выгоняли из пещеры на время ремонта как гостей, так и самого хозяина наружу и устраняли неисправности без свидетелей. Эти сведения тоже стали известны только недавно.

Но именно их и предложила использовать Дана в первую очередь:

– А что, если мы захватим такую повозку, заминируем ее как надо и отправим внутрь черной громады с двумя вариантами взрыва: часовым и дистанционным? Так и люди не пострадают, и уж точно во внутренностях удастся диверсию произвести.

Оба минера мотали отрицательно головами.

– Место взрыва предусмотреть никак не удастся, посему следует опасаться, что вся сила пропадет втуне, – пояснил Петр, а Курт добавил:

– Если взрыв будет вдруг удачным и монолит рухнет, то все паломники в нем и на дороге поблизости погибнут.

Все задумались, усиленно размышляя, как избежать ненужных жертв среди гражданского населения. Но ничего, кроме первоначального варианта, в голову не приходило, посему Василий его и повторил:

– Значит, придется минимальным по силе зарядом устроить диверсию на Воротах, а только потом использовать все остальные заряды внутри монолита.

– Вот только как просчитать реакцию жрецов после первой диверсии? – скривила свои прелестные губки Дана. – Вдруг паломников так и продолжат пропускать к монолиту? Еще хуже, если идущих по тракту людей никто не остановит и не завернет обратно.

– Совсем в голове такое не укладывается, – возразил немец, еще и ладонью при этом отрицательно помахивая. – При тех строгих правилах прохода, которые царят на Воротах, ни о каком дальнейшем движении по тракту не может быть и речи. Существующие меры безопасности заставят жрецов сразу объявить дни технического карантина и никого из магириков и близко не подпускать к массивной черной громадине.

– Ну, это если рассуждать логически и с вершины нашего диверсионного опыта, – возразила Сильва. – Раз гипотетический враг подобрался к забору, то надо закрывать весь дом. Но много ли логики проявляют жрецы, забирая у младенцев врожденный дар к самоизлечению? Это – раз. И второе: как долго будет добираться весть о взрыве от самих Ворот непосредственно к монолиту? Вряд ли в толще породы удастся задействовать радиовзрыватель, скорее всего, понадобится часовой таймер. А вдруг к тому времени магириков еще не выгонят из внутренностей?

По этому вопросу споры между воинами разгорелись с наибольшей силой. Если в самом начале предполагаемого теракта про побочные жертвы Торговец вообще не упоминал, то теперь все прекрасно и без его указаний понимали, что паломники пострадать не должны. Ведь раньше ставилось задание любыми средствами уничтожить стратегически важный объект на территории противника, невзирая на жертвы в его рядах. А сейчас приоритеты значительно поменялись. Теперь следовало вывести из строя основной оплот жреческого сословия, которое бессовестно обворовывало собственный народ, и сделать это так, чтобы народ остался цел и невредим. Иначе недовольство, гнев или возмущение могут принять совсем нежелательные формы. Направление негативного всплеска предсказать станет невозможно, как и дальнейшие события во всей Успенской империи.

Петр, правда, попытался отыскать для себя и товарищей одну моральную лазейку. Заключалась она в утверждении, что все без исключения магирики – это люди отчаявшиеся, но решившиеся на последний, весьма рисковый, смертельный шаг. То есть они и так приходят к вершине с мыслью о возможной гибели. Смиряясь с тем, что один из десяти в любом случае погибнет. А так как подобная смертность среди кандидатов в жрецы и в самом деле довольно высока, то и все их родственники, близкие друзья и соседи внутренне смиряются с возможной потерей еще тогда, когда паломник лишь отправляется в дальнюю дорогу.

Так что не будет иметь большой разницы для всего народа, как погибло несколько тысяч магириков: испепеленные страшными силами самого монолита или под его обломками. Вполне возможно, что просто само разрушение или повреждение странного инородного тела поможет изменить сложившееся в империи положение вещей. Народ все-таки недоволен правящими структурами, и пример тому все тот же Эрхайз Тантри, барон Фьерский, который помог «третьей» при захвате жреческого каравана с ларцами Кюндю. И сам барон, и все члены его семьи готовы убивать любого жреца за творимые с каждым новорожденным младенцем преступления.

Напоследок штатный снайпер группы резюмировал:

– Не стоит забывать о главном: подавляющее большинство паломников настроены весьма решительно стать именно жрецами. То есть они заранее вознамерились делать то, что творят нынешние ставленники черного монолита. А редкие исключения из общего списка только подтверждают общее правило. Так что…

На эти доводы трое боевых друзей с некоторым сомнением кивали, тогда как черноглазая красавица, только недавно ставшая целительницей второго уровня, рьяно принялась возражать. Тем более что высокое звание Маурьи ей по здешним рангам отличия позволяло командовать и распоряжаться целыми провинциями.

– Только не надо путать людей, обманутых тотальной пропагандой, с последними негодяями! Да и по словам все того же барона Эрхайза, в Успенской империи достаточно жрецов, которые только тем и занимаются, что лечат заболевших да спасают от болей страждущих соотечественников. Да, их мало среди подобного сословия, но они есть. Что говорит об их бескорыстности и истинном желании служить людям. Да тот же Деймонд Брайбо тому яркий пример. Позавчерашний изгнанник, вчерашний отшельник, он сегодня уже целитель третьего уровня, Арчивьел! Человек, могущий повелевать императорскими министрами.

– Ага! – стал бурчать Петруха. – Надо еще только устроить так, чтобы эти самые министры этого Арчивьела слушались.

– Вот тут наши возможности и полномочия заканчиваются, – с некоторой оглядкой на недовольную Дану стал высказываться старший группы. – Думаю, вопросы с министрами, да и с самим императором, правомочен решать только Торговец.

– Без местных сил поддержки и он такие вопросы не решит! – вставила целительница, всем своим тоном показывая, что ее мнение в любом вопросе будет решающим. – Так что любую нашу диверсию мы обязаны провести без гибели паломников.

Василий грустно вздохнул:

– Ну, это понятно. Если хорошо все организуем, то должно получиться почти бескровно. Хотя я бы все-таки предпочел в таком случае дождаться Торговца.

– Судя по твоим словам, план ты уже придумал? – Сильва коснулась его ладони.

– Что его придумывать, если он и так виден как на ладони. Раз у нас только одно сомнение: успеют ли жрецы выгнать всех паломников из монолита, – то придется работать с визуальной подстраховкой. Для этого минеры будут находиться в среде кандидатов в жрецы до самого последнего момента. Хотя заряды постараются заложить в два наиболее подходящих места заранее. А весь ход операции будет выглядеть так…

Боевые товарищи внимательно выслушали наиболее опытного в подобных вещах тактика и стратега, а потом приступили к обсуждению. План действительно оказывался довольно прост и легок в исполнении.

Вначале минировались Ворота, ведущие на тракт Магириков. Там Дана сразу, еще при первом проходе с прежним отшельником, заметила самые уязвимые для этого точки. А работающий с ней в паре Курт, вполне возможно, отыщет лучшие варианты закладки. Скорее всего, монументальное сооружение и наполовину развалить не удастся, но для создания паники и должной реакции на другом конце тракта должно хватить. Для безопасности паломников предполагалось перед взрывом задействовать несколько дымовых шашек тоже с часовым механизмом пуска. То есть вначале Ворота наполнятся дымом, народ бросится в разные стороны, а потом и сам взрыв произойдет.

К тому времени минеры Ворот уже будут находиться очень далеко от места диверсии, почти возле самого монолита. Выносливые мулы им в этом преодолении дальней дороги помогут. Но забираться внутрь вершины Прозрения станут лишь в крайнем случае. Просто постараются о текущих событиях информировать по «общаку» находящихся среди магириков Петра и Сильву. Те к тому времени уже приготовят сюрпризы, которые тоже последовательно дадут вначале много дыма и только потом задействуют разрушительную мощь взрывчатки. Но если после первого взрыва в Воротах жрецы монолита никак не отреагируют, то взрывные устройства в самой вершине придется изымать. Или, в случае их очень удобной закладки, давать пультом команду на остановку таймеров.

Если же присутствующих в гигантских внутренностях людей начнут выгонять наружу, то всем задействованным воинам «третьей» надлежало уходить из пещер самыми последними, всеми силами при этом нагнетая панику провокационными криками и действиями типа: «Спасайся кто может! Горим! Сейчас все рухнет!» Подобные действия всегда приносят результат, хотя в данном случае и приходилось опасаться неожиданных сюрпризов. Самый неприятный мог заключаться в том, если внутри черной громады и в самом деле затаились некие ужасные представители более техногенной цивилизации. Используя неизвестную технику и приборы, «слизняки», как условно договорились называть этих гипотетических врагов, могли не только устранить все угрозы взрыва, дыма или их последствия, но и вообще обезвредить диверсантов в самом начале операции. Что им стоило, например, установить в пещерах подсматривающую и подслушивающую аппаратуру? Да такую, что никакими имеющимися у «третьей» средствами не обнаружишь.

На эту тему Петруха, как всегда, не удержался от мрачной шутки:

– Мы тут стараемся, обдумываем, а слизняки сидят себе перед экранами и хрюкают от смеха. Развлекаются.

– Вряд ли, – начал было возражать оглянувшийся по сторонам Курт. Но тут же тяжело вздохнул, признавая реальной подобную угрозу, и продолжил предложение в иной плоскости: – Слизняки не хрюкают, а вот пищать могут.

– Ха! Какая, к дьяволу, разница?! – возмутился штатный снайпер. – Жить-то все равно хочется. Тем более что как раз светлая полоса в судьбе наступила. Вон и от родной конторы вырвались, и новый мир увидели, и баронство светит, и шашлык с любыми излишествами ежедневно намечается, и воевать больше не надо, и соседняя баронесса мне тройню рожать собралась. Лафа!

И поежился под яростным взглядом черноглазой целительницы. Хотя довольная улыбка не пропала даже после язвительного вопроса, сорвавшегося с уст Даны:

– А почему «соседняя»?

– Ну так официального согласия на наш брак ты ведь мне еще не дала. Значит, пока еще считаешься просто соседкой, – терпеливо разъяснял Петр. – Тогда как наследников тебе уже по-любому рожать придется. Тоже отличная фишка нашего рода: второй подход не нужен.

– Мальчик, – внешне ласково проворковала красавица, – не забывай, кем я теперь стала. Мне сделать себе аборт – только пальцем шевельнуть. Как и подобным движением, даже к тебе не прикасаясь, навсегда избавить твое тело от фамильных «фишек».

– Ну вот! – расстроился Василий, давя в себе рвущийся наружу смех. – А ведь могла такая пара получиться. Да и мы с Сильвой собрались уже крестными сделаться…

– Если будет тройня, – стал и немец рассуждать в том же духе, – то и для меня роль крестного отца отыщется.

– Холостяков на эту должность не берут, – жестко отшила его Сильва. – Женись вначале.

– Ни за что! – вздернул Курт подбородок. – Мне тоже жить хочется.

– Это ты правильно рассуждаешь, – похвалила его Дана, продолжая прожигать на теле Петрухи дырки. – Потому что кое-кто только и доживет, что до получения баронства и составления дарственной бумаги.

Обсуждение предстоящих действий уходило от деловой основы, поэтому Василий хлопнул ладонью по столу, подводя итоги:

– Вижу, что настроение у всех бодрое, сил достаточно, поэтому приступаем к операции немедленно. Курт вместе с Даной отправляются за Ворота прямо сейчас. Утром закупитесь на рынке города всем необходимым, прикупите еще парочку мулов и на обратном пути заминируете объект. А как только вернетесь, броситесь к вершине Прозрения догонять вторую пару. Думаю, что поздним вечером черный монолит получит по заслугам и мы таки выясним, что у него во внутренностях. Если, конечно, нам ничего не помешает или наши планы не скорректирует Торговец.

Действительно, появления Дмитрия Светозарова все ждали с особым нетерпением. И только он мог изменить, отменить или ускорить проведение намеченной диверсии.

Глава четвертая

Цейтнот времени

А Дмитрий Петрович Светозаров, он же Динозавр, он же граф Дин Шахматный Свирепый, он же знаменитый во многих мирах Торговец, он же главный королевский шафик Ягонов, не знал, как разорваться и успеть в невероятно короткие сроки воплотить в жизнь невероятное количество замыслов. Для намеченного объема самых насущных дел не хватило бы энергии всех трех кристаллов его Башни, даже в случае их полной насыщенности. А ведь кристаллы в данный момент оказались опустошены полностью, и зарядить их было негде. Да и собственные силы, так необходимые для перемещений между мирами, восстанавливались с удручающей медлительностью. А о том, чтобы как можно скорее совершить тотальные переносы большого количества людей, не могло быть и речи.

Дмитрий с содроганием вспоминал разгорающийся скандал в Европе, где набирало обороты следствие по розыску адаптированных детей, а также большой части опекунов и родителей. Этот скандал, посредством доставки детей в монастырь, следовало замять в первую очередь. Конечно, если монахи во главе с настоятелем Клодом еще согласятся на такую крупную аферу всемирного масштаба.

Потом следовало интенсивно спасать сестру, попутно собирая средства на ее выкуп. А остальные проблемы тоже не укладывались в короткий список: куча учеников академии ждала возвращения в Свирепую долину, «третья» нуждалась в помощи и корректировке действий, в королевстве Ягоны следовало немедленно разбираться с появившимися неизвестно откуда шафиками, ну и вся история с конторой, возглавляемой недавно сбежавшим Павлом Павловичем, требовала поставить в ней большую, жирную точку. Откладывать месть в долгий ящик Динозавр не собирался.

Именно эти соображения Торговец и высказал своей молодой жене, после того как они закончили подсмотр в Лодзи и вернулись в монастырскую келью. И пожаловался при этом:

– Ума не приложу, что делать и за что хвататься. Но самое главное: как зарядить хоть немножко вот эти штуки?

Он достал из карманов все три кристалла своей Башни и, глядя на их тусклое мерцание, тяжело вздохнул. К тому времени Александра уже полностью справилась с нахлынувшим на нее после возвращения головокружением и стала соображать в присущей для нее манере:

– Но раз эти артефакты ни на что не пригодны, то следует отыскать другие. Не правда ли?

– Ну, – скривился он в раздумье. – Подобный розыск почти невозможен.

– Вот видишь! – обрадовалась она. – Есть это маленькое обнадеживающее слово «почти». А значит, мы любой шанс реализуем. Тем более теперь, когда моя помощь запросто усилит тебя втрое. Или ты сомневаешься в моих умениях?

– Ну как можно! – не сдержал Дмитрий улыбки. Но сразу же опять нахмурился: – Только вот ты совсем не представляешь все те опасности, которые нас могут поджидать.

– А чего их представлять? Ты мне сейчас их быстро обрисуешь, и мы предпримем должные меры безопасности. Начинай! А я тем временем перекушу. Что-то жор совсем не детский проснулся. Да и свадьба у нас, в конце концов, или не свадьба?

Боевой задор Александры вместе с аппетитом передался и Дмитрию. И какое-то время они усиленно насыщались разложенными на столе разносолами, попутно обсуждая стоящую перед Торговцем проблему и выбирая наиболее приемлемый способ решения.

– Видишь ли, подобные кристаллы довольно редки во всех мирах. Создать их искусственным путем нельзя. Только найти, как правило случайно. Очень редко – целенаправленно, в местах сосредоточения древних магических захоронений. Обыскивать сейчас некоторые имеющиеся у меня на примете места – дело слишком хлопотное и тоже довольно опасное. Да и не факт, что в случае удачи кристаллы окажутся полны силой хотя бы частично. Такого почти не бывает, и в аналогах истории подобное можно пересчитать на пальцах одной руки. Так что этот путь в данный момент нам не подходит.

– Согласна. Но ты слишком на еду не налегай, а лучше дальше рассказывай.

– Спасибо, и тебе приятного аппетита, дорогая графиня! – Дмитрий отсалютовал супруге стаканом с соком. А когда напился, продолжил: – Существует и второй путь добычи так нужного нам артефакта. Но он сразу неприемлем из-за крови и насилия. То есть владельца магической башни надо убить, на его крови совершить определенный ритуал, отключить так называемый перекрестный концентратор и только после этого получить желаемое в руки.

– Тогда переходи сразу к третьему варианту. Или есть и четвертый?

– Увы! Четвертого нет. Потому что волшебная суспензия вертушки погибла.

– По моей вине. – Шура виновато опустила ресницы.

За что получила от мужа укоризненный взгляд и томный поцелуй в шею. Скорее всего, поцелуй бы в иных обстоятельства перетек в несколько иные отношения. Но в данном случае парочке было не до плотских утех. Графу Дину пришлось рассказывать дальше:

– Поэтому нам остается только одно: постараться у кого-то нужный кристалл выкупить. А здесь вся сложность в том, что заряженные артефакты подобного толка можно купить лишь в одном месте. И, насколько мне известно, только у одного человека.

Александра погладила мужа по руке:

– Ты говоришь это с таким видом, словно имеешь в виду не человека, а самое ужасное существо во вселенной.

– Где-то так оно и есть. Потому что тот мир вообще желательно не посещать из-за творящегося там злобного, для меня в большинстве непонятного волшебства. А о той личности, про которую я говорю, вообще слагают самые страшные истории. Чего только стоит утверждение, что более половины покупателей или просителей так от Купидона Азарова и не вернулись.

– Не поняла! Неужели такой маленький купидончик с крылышками может быть настолько опасен или кровожаден? Да и имя у него несколько странное.

– Ты и в самом деле не поняла. Ни о каком розовощеком и пышнотелом купидончике в стиле Рафаэля речь не идет. Купидон – это натуральное имя, пожалуй, самого могущественного и коварного волшебника, который обитает в Кабаньем мире. От того мира даже у меня голова идет кругом, настолько он дикий, страшный и совершенно не согласующийся с земными представлениями о жизни вообще. Достаточно сказать, что Кабаний расположен в подпространстве и не связан ни с одним иным космическим телом даже силой притяжения. Ни звезд, ни лун, ни согревающего светила в окружающем громадную планету пространстве нет. Представляешь?

– И там живут люди?

– О! Еще как живут! Такого разнообразия рас я еще нигде не встречал.

– Такого не бывает! – решительно заявила Шура. – Они бы не смогли существовать в полной темноте. Да и деревья, животные, кабаны те же. Или там их нет?

– Не могу утверждать про большое разнообразие флоры и фауны, не сподобился все там расспросить, а вот кабаны там и в самом деле водятся. Высотой в современный автобус по земным стандартам и с такой бронированной кожей, что при входе в любой город легко делает просеку среди строений насквозь. Одного такого лесного гиганта я и увидел однажды собственными глазами, после чего, в этом даже не стыдно признаться, в тот мир больше не наведывался.

– Правильно сделал. – Она поощрительно погладила его по руке. – Но как же там выживают растения без солнечного света?

– И не стремился разгадать по вышеназванным причинам. Но светится там непосредственно воздух. Причем самыми разными оттенками красного цвета. Чем выше над поверхностью, тем воздух становится более розовый, повышая при этом видимость до одного километра. А в глубинах и подземельях цвет переходит в густой, темный, почти как кровь. И видимость падает до минимума, порой стену уже через десять метров заметить трудно. Поэтому, где бы ни находился, на открытом пространстве или в помещении, всюду создается впечатление гнетущего кошмара, и я за несколько визитов так и не перестал удивляться, когда слышал случайный смех или веселые шутки. Больше всего в голове не укладывается именно это красноватое освещение и пофигительская реакция на него тамошних жителей. Хотя никто из них о другой жизни и не подозревает. Большинство, по крайней мере.

– А наше оружие там срабатывает?

– Пробовал, срабатывает. Да и не только наше, но и самое техногенное. Но вот как оно будет вести себя при сопротивлении магией – неизвестно. Даже в мире Зелени жрецы умудряются защищаться от тяжеленных разрывных пуль, а Кабаний считается самым навороченным образованием в плане волшебства. Вот потому мне в первую очередь там и страшно. Мало того, система подсмотра в розовом воздухе вроде как не действует. С Бонзаем пробовали – не вышло. Так что подслушать, подсмотреть и заранее приготовиться к опасности там не получается.

Александра к тому времени уже наелась, вытерла рот салфеткой и подвела итог:

– Ладно, будем устранять опасности по мере их поступления. – Затем обиженно уставилась на примолкшего мужа: – Или ты и меня за собой перенести не сможешь?

– Да нет, одного человека я перенесу легко. Только вот там и в самом деле лучше вообще не появляться, а после всего случившегося я решил тебя никогда и ни при каких обстоятельствах риску не подвергать. Так что сама понимаешь.

Она спорить не стала, а просто прижалась к нему сбоку:

– Дим, а вот скажи, если со мной что случится, как ты отреагируешь?

– Как? Совсем недавно я чуть с ума не сошел, – признался Торговец, с содроганием припоминая сцену с окровавленной битой в руках озверевшей матери дауна. – Так что второго раза уже не переживу.

– Вот видишь! Точно так же и со мной произойдет, если тебя не станет, – рассудительным тоном продолжала графиня Светозарова. – Так что в подобные места с повышенной опасностью нам лучше отправляться сообща. Если уж погибнем, то вместе, а это мне уже не страшно. Как и тебе. Правильно?

– Хм. Может, ты и права.

– «Может»?

– Да нет, полностью права, – вынужден был согласиться Торговец, утопая в глубинах любящего взгляда. – Без тебя моя жизнь потеряет всякий смысл.

– Да нет, слишком много на тебе всего завязано, так что ты просто обязан выжить в любых условиях. А вот мне можно и рискнуть.

– Можно. Но вот нужно ли? – Дмитрий развернулся от стола и усадил любимую себе на колени. – Можно ведь и вообще в данный момент не рисковать. Детей на Земле если и не отыщут, то в глобальном плане ничего катастрофического не случится. Разве что пропадет возможность дальнейшей легализации уникальных целителей и, как следствие, на долгое время вновь заморозится моя программа по преобразованию всего общественного строя на нашей родной планете.

– Ого! На что ты замахиваешься, – поразилась Александра. – У меня даже мурашки по спине пробежали от страха. Ты хочешь свергнуть законные правительства?

– Они сами себя изживут, когда власть окажется в руках таких людей, как Маурьи и Арчивьелы. Хотя президенты, короли или императоры так и останутся внешне на тронах. Зато образ жизни, присущий той же Зелени, мне кажется самым оптимальным.

– Кто же тебе позволит такое?

– Да я и спрашивать не буду. А все остальное целители сделают сами. Мне важно их обучить в академии Свирепой долины, а потом вернуть на Землю.

– И если сейчас не получится?..

– Ну да, дело застопорится надолго. Придется искать новые таланты, а уже обученных отдавать в иные миры.

– И сколько лет на это уйдет?

– Много, подсчитать точно трудно. Но лучше медленнее, чем из-за лишней поспешности рисковать всеми грандиозными планами.

– Вот я и говорю, что на тебе слишком много всего завязано, – улыбнулась молодая графиня. – Но…

Дмитрий перебил любимую, не догадавшись, к чему она клонит:

– А учеников академии, застрявших на юге империи Рилли, можно и не переносить. Они и сами, после моего краткого визита, за неделю доберутся караваном до столицы, а потом на поезде примчатся в долину. Останется только помощь «третьей», месть твоему бывшему шефу, разборки в королевстве Ягоны и спасение моей сестры. «Третья» с любыми трудностями сладит играючи, тем более что, скорее всего, неделю, а то и две будет спокойно дожидаться моего возвращения. Король Бонзай Пятый с незваными гостями и без меня легко справится. Кстати, очень мечтаю, чтобы вы как можно скорее познакомились, Бонзай – мой самый лучший друг. Ну и вследствие чего освобождение Елены выходит на первый план. Как и попутный сбор десяти миллиардов для выкупа. А уж с этим мы постараемся справиться без рискованного посещения Кабаньего мира. Вот так вот! Любые проблемы мне сейчас по плечу. Лишь бы ты была рядом.

Он попытался поцеловать Шуру, но та строго отстранилась:

– Ты меня не дослушал. Я хотела спросить: а как же приключения?

– Мм? Их вроде и так хватает.

– Только не надо утверждать, что ты, когда займешь меня каким-нибудь важным делом, не отправишься сам за кристаллами! Ну, признавайся! На меня смотри! – Она крепко схватила его ладошкой за подбородок. – А глаза зачем закрывать? Ха! Он еще возмущается!

– Да нет.

– Тогда смирись и больше не смей меня обманывать!

– О-о-о-о!..

– И не надо восторгаться моим умом и сообразительностью. Не люблю подхалимов! Запомни это.

– Э-э-э… – Дмитрий безуспешно пытался отыскать нужные слова, но при этом остаться в рамках обещанной своей любимой честности. Но ничего, кроме мычания, у него не получилось. Александра и в самом деле разгадала все его замыслы и не повелась на показной отказ от попытки отправиться за кристаллами. Оставалось только вздохнуть с запоздалым сожалением: – М-да.

Но и это было разгадано с шокирующей легкостью:

– И не надо жалеть о том, что ты мне рассказал про жуткого колдуна Купидона. Все равно я подозревала нечто подобное и тебя бы одного никуда не отпустила. Сама отмазку лучше тебя придумать могу. Так что в Кабаний отправляемся вместе. Само собой, после соответствующей экипировки. Или тебе надо вначале немножко поспать? – Видя, что супруг продолжает в сомнении хмурить брови и устрашающе двигать челюстью, пояснила: – Ты теперь женатый человек. Поэтому часть твоих забот, проблем и размышлений я с готовностью взвалю на свои плечи. Спланирую все, обдумаю, подскажу, где надо, и тебе только останется претворить в жизнь готовый план. Легко?

– Даже слишком! – рассмеялся Торговец, не выдержав такого напора. – Если так и дальше пойдет, то ты будешь заранее предсказывать все мои мысли и подсказывать сразу готовые решения. Как в том анекдоте: невеста до свадьбы все обещала делать по дому сама, а после свадьбы напомнила мужу: «Но ты при этом будешь меня носить на руках! Обещал ведь!»

– Очень правильный анекдот, жизненный, – похвалила графиня Светозарова своего супруга и с некоторым высокомерием сделала попытку слезть с колен. – Или тебе тяжело?

Теперь он смотрел на нее с укором.

– Обижаешь! Наоборот, мне очень приятно даже просто к тебе прикасаться. И за это удовольствие я готов на все.

– Значит, спор окончен. Можешь меня сразу нести в то место, где у тебя вся необходимая для воинов экипировка.

– Уговорила. – Дмитрий встал, легко подкинул жену на руках и отправился к забаррикадированной двери. – Только вот надо вначале переговорить с настоятелем, а если братия уже согласилась на размещение здесь гостей, то и со всеми монахами одновременно. Будет лучше, если я свои советы, рекомендации и предупреждения выскажу при всех.

– Ладно, тогда я пока пройдусь ножками, – решила Александра, выскальзывая из мужских объятий. – Неохота боевую форму терять.

– А как вообще себя чувствуешь? – запоздало спросил Светозаров, убирая лавку и открывая дверь. – Ничего не болит?

– Не то слово! У меня все тело вибрирует от силы. Кровь по венам шипит, словно шампанское. Боюсь пробовать, но мне кажется, могу одним ударом кулака вот эти перила перебить.

Они как раз вышли к лестнице, ведущей вниз.

– Не надо! – успел воскликнуть супруг, заметив, как Шура ребром ладошки замахнулась на толстенный брусок перил ограждения. – И так этому монастырю досталось изрядно в последнее время. А если тут еще и детки с неделю поживут…

– Кстати, а если полиция или пресса слишком строго начнет всех детей и их опекунов допрашивать? Вдруг про мир Зелени кто-то проболтается?

– Ничего ни у следователей, ни у журналистов не получится. Все дети умеют ставить гипнотические блоки против ментальной атаки, да и большинство из них сами могут кого угодно заговорить, загипнотизировать и сделать круглым идиотом. Подобные навыки прививались и их опекунам, почему и проводилась эдакая семейная «стажировка» в Свирепой долине.

Дальше разговор пришлось прекратить, потому что пара спустилась в холл монастыря, где с чинной степенностью и истинным стоицизмом в полной тишине восседали почти все монахи, обитающие в монастыре. Исключение составляли лишь люди, стоящие на боевых постах. Отец Клод словно дожидался прихода молодоженов и наверняка в создавшемся безмолвии издалека слышал последний разговор, ведущийся между ними. Да и скрывать это не стал, шагнул навстречу и начал с напоминания:

– Нам было обещано поговорить с этими детьми. Но если они умеют гипнотизировать, то как мы узнаем правду?

– Да очень просто: эти дети не умеют лгать. Зато умеют сразу распознавать людей честных и порядочных и сами решать, до какой степени вас всех посвящать во всемирские тайны. Мало того, главными и «старшими» здесь окажутся не пожилые люди, родители, опекуны, а именно дети. Вам придется не просто прислушиваться к их мнениям и пожеланиям, а, скорее всего, выполнять любые их указания.

– Выполнять? – Впервые на лице настоятеля монастыря можно было прочитать такие эмоции, как удивление и недоверие. Он даже с братьями переглянулся, которые тоже слушали с оттопыренными ушами и смотрели на все расширенными глазами. – То есть они нами будут командовать?

– Нисколько. Просто их рекомендации и пожелания в любом случае будут на порядок правильнее, чище и гуманнее, чем помыслы большинства обитателей нашей планеты.

– То есть эти дети… – стал формулировать очередной вопрос отец Клод, но Торговец его вежливо перебил:

– Все тонкости дела я расскажу после вашего согласия на сотрудничество. Итак?

– Да мы уже согласились и заказали все необходимые продукты, – деловито доложил настоятель. Но сразу спохватился и полез в карманы своих одежд. – Вот только денег тут слишком много оказалось.

Он протягивал Светозарову пакет с банкнотами в пятьсот евро. Но тот даже не глянул на деньги.

– Еще и мало будет. Но раз вы дали единодушное согласие… – Он сделал паузу и посмотрел в глаза каждому из присутствующих монахов. Кажется, осмотр его удовлетворил, потому что он торжественно продолжил: – То отныне ваш монастырь, который по невероятному совпадению называется обитель Желтых Грез, становится всемирным центром высшего целительства. А легенда для всех любопытных будет такова: некоторые дети, побывавшие здесь или пожившие неделю, обретают дар видеть любую болезнь и даже влиять на ее устранение. Ну, или что-то в этом роде, по ходу событий дети сами решат.

Легенда казалась умопомрачительной, пояснения к ней – невероятными, а будущее данного монастыря могло показаться любому слушателю нереальным.

Глава пятая

Беглец

Павел Павлович никогда себя раньше не мог представить на месте униженного изгоя или бесправного беглеца. Но именно таким он себя сейчас и чувствовал. Впервые в жизни он боялся по-настоящему и ощущал пупырышки по всей коже от леденящего страха. Причем моральный дискомфорт во много раз превышал боль физическую, волна от раненой ноги перекрывалась в организме цунами дикой злобы и панического ужаса. Практически с самого момента провала в нижнее подземелье он растерялся, потерял сознательный контроль над своими чувствами и действовал только на внутреннем резерве силы воли и так называемом автопилоте. Именно «память тела», доведенная ветераном до автоматизма, его и спасла.

Невзирая на боль и кровоизлияние в месте ранения, он доехал, лежа на тележке, по подземному тоннелю до упорного тупика, взбежал по узкой лестнице на высоту семиэтажного дома, ибо лифт на этом резервном пути отхода отсутствовал, и попал в небольшой ангар с двумя автомобилями. Причем бросился заводить не роскошный и мощный внедорожник, бросающийся в глаза своей дороговизной, а с надсадным хрипом и выпученными глазами запустил мотор бензинового «фольксвагена». И только потом, под несколько успокоительное урчание мотора, перетянул рану тугим бинтом и стал одеваться. Полную наготу исцарапанного на плечах и бедрах тела прикрыли несуразные брючки и простенькая, невзрачной серой расцветки майка. Благо в обеих машинах имелось сразу несколько комплектов одежды на все случаи жизни. Сандалии он бросил на пол перед пассажирским сиденьем, а торчащие во все стороны волосы прикрыл модной в среде местных садоводов кепи. А потом, так и продолжая вздрагивать всем телом от страха и осознания несущейся за ним следом опасности, открыл пультом ворота на выезд.

С той стороны ворота данного ангара выглядели как небольшое скальное нагромождение, и по инструкции следовало вначале осмотреться через экраны внешнего обзора. Но мозги у шефа уже несуществующей конторы отказывались терять даже одну лишнюю секунду. Да и действительно, избыточные предосторожности могли при побеге лишь помешать. К счастью, на почти не используемой автомобилистами заброшенной дороге никого не оказалось, и вскоре ничем не выделяющийся автомобиль уже влился в поток автотранспорта на оживленном автобане. Побег из захваченного врагом стратегического бункера для опытнейшего деятеля и специалиста по спецоперациям завершился успешно.

И только тогда Павел Павлович вернул себе способность мыслить трезво и расчетливо. Вначале постарался определиться с выбором места для очередного «залегания на дно». После чего попытался определить, где и когда он попался на глаза неизвестному противнику. По всему получалось, что все его неприятности – следствие несвоевременного устранения главного аналитика конторы. Если бы он еще с вечера «убрал» Казимира Теодоровича, то не пришлось бы с самого утра опять переться на опасное место, потом долго ждать результатов от ликвидаторов. Несмотря на все меры предосторожности, пресловутого зубра, скорее всего, подловили именно возле особняка главного аналитика, а уж проследить за машиной с помощью вертолета не составило особого труда.

Наибольшее неприятие, выражавшееся в непонимании и зубовном скрежете, вызывала та скорость, с которой враги проникли в бункер. Но, исходя из странного способа переноса Павла Павловича из ванны прямо на его любимый кожаный диван, получалось, что в операции задействованы силы как минимум еще одного нового Торговца. А если проанализировать все заданные вопросы, то между новым врагом и Дмитрием Светозаровым существовала определенная связь. Если вообще не союзнические, взаимовыгодные отношения. Неизвестный явно пытался помочь своему коллеге в освобождении Александры. В этом факте опытный зубр был уверен на все сто.

Как следствие, эти выводы отметали последние сомнения в откровенности отношений между самим Павлом Павловичем и его деловым партнером, другом и покровителем. Да и в любом случае имелось слишком много предохранительных рычагов, которые в случае смерти могучего оперативника с легкостью сводили в могилу еще более могучую фигуру в самих высоких правительственных сферах. Скорее, даже старый кремлевский товарищ оказывался в более невыгодном положении: свергался при любом раскладе. Тогда как после его смерти Павлович мог с большими шансами уйти от посланных по его следу ликвидаторов и легко укрыться в одном из давненько подготовленных мест.

Так что старого и проверенного товарища следовало предупредить о постыдном побеге в первую очередь.

Несмотря на внешнюю неказистость старенького «фольксвагена», блютуз в нем имелся. Как и новенький, нигде не засвеченный мобильный телефон. Поэтому разговор, полный намеков и условных обозначений, состоялся прямо в пути. Хотя на том конце связи и ответили только лишь с четвертой попытки дозвониться:

– Привет! Чего это ты мне так часто названивать стал?

– Привет! Нуждаюсь в душевном собеседнике. Чего это ты трубу не берешь?

– Пришлось с заседания выйти «по нужде». А ты никак решил деньжат подкинуть для избирательной кампании?

– Наоборот, сам скоро побираться начну. А из последнего дома так вообще пришлось съехать за неуплату.

– Однако! Как же ты до такого докатился?

– А то ты не знаешь! – с горечью воскликнул Павел Павлович, не забывая тщательно осматриваться по сторонам и сзади с помощью зеркал. – Прекрасный пол кого угодно до нищенской сумы доведет. Моя последняя любовница прямо озверела с растратами. Да и еще и подружку свою под эту акцию подогнала. Я уже и сам не рад, что с ней связался.

– М-да! Смешно, но не до смеха. Но откуда у нее подружка взялась? И тоже красавица?

– Если не похлеще! Не знаю, откуда взялась, но только что меня до белого каления довела. Пришлось после скандала все бросать и ехать куда глаза глядят. Найду тихую кафешку и напьюсь до чертиков.

– Ох эти женщины! Они ведь везде достанут…

– Черта с два они теперь меня достанут! Развод и девичья фамилия! – с показной решимостью горячился шеф несуществующей уже конторы. – Ты ведь меня знаешь, не привык я к дипломатии.

– Вот потому и не верю, что знаю. Неужели развод полный?

– Хм! Интересный вопрос. Пока ты не спросил, думал, что полный. Но теперь как-то обидно становится. Сколько я для нее добра сделал, сколько внимания уделил и вот, такая неблагодарность.

– С другой стороны, можешь и простить, если любишь.

– Может, и прощу. Но вот стоит ли? Царапается, как кошка! – Это означало, что на последнем «свидании» беглец получил серьезное ранение.

– Ай-ай-ай! Некрасиво-то как! Но ты уж там сам на месте смотри. Хотя я тоже постараюсь со своей стороны оказать помощь в примирении. Пошлю, например, твоей красотке шикарный букет роз. А?

Имелось в виду, что группа вышколенных, самых крутых профи по устранению неугодных будет в распоряжении живущего в Германии товарища в течение ближайших суток.

– Тут у меня и своих оранжерей хватает, но такой знак внимания с твоей стороны тоже весьма пригодится. Присылай! Может, хоть такой шаг тронет ее очерствевшую душу.

– Ну вот, может, и повод напиться отпадет.

– Нет, стресс надо снять обязательно. Но как только возьму себя в руки, пришлю тебе смайлик.

– Договорились! – уже более бодрым голосом отвечал высокопоставленный партнер. Получение условленного сообщения будет означать, что его коллега благополучно залег «на дно» и готов к руководству прибывающими боевиками.

Другой вопрос, что зубр еще и сам не знал, с чего будет начинать и как вообще дальше бороться с такими людьми, как Торговец. По логике вещей следовало немедленно забыть про всякую месть и с удовольствием воспринять статус пенсионера. Скорее всего, так и придется поступить, разве что вдруг всплывет какое-нибудь действенное, изящное решение, дающее стопроцентную гарантию собственной безопасности. А вот кто может поручиться именно в полных ста процентах?

Видимо, эта мысль пришла в голову и кремлевскому товарищу:

– Но после ссоры ты хоть забрал у своей пассии дареные драгоценности?

– Увы! Частично эта красотка меня и тут подраздела.

– Не жаль?

– Нисколько! Как говорится: если не насосался, то уже и не налижешься.

Партнеры прекрасно и здесь поняли друг друга. Несмотря на оставленный в руках врага компьютер и массу прочих данных, особой опасности общему предприятию это не принесет. Опытный оперативник старался всю информацию сваливать на карты памяти с определенными кодами шифровки, и выяснить, например, те же номера счетов с огромными денежными суммами никакому Торговцу не будет под силу. А дублирующий ноутбук для связи со спутниками доставят вместе с «букетом роз»

– Тогда всего наилучшего!

– И тебе всех благ! На ближайшие праздники встретимся за шашлычком.

– Обязательно.

На этом разговор и закончился. Хотя оба собеседника при упоминании шашлыка поняли, что встретятся они теперь ой как не скоро.

Отключив блютуз, Павел Павлович поправил кепи и постарался выжать из старенького «фольксвагена» максимально возможную скорость. Засевшая в лодыжке пуля доставляла все большую и большую боль, но подобную досадную неприятность приходилось терпеть. Да еще и начать предварительные размышления на тему: кто и как поможет эту пулю из тела вынуть? Невзирая на все мужество и презрительное отношение к подобным царапинам, самому проделать подобную операцию окажется, скорее всего, невозможно. Поэтому следовало подкорректировать маршрут своего движения.

Благо что есть к кому обратиться с рекомендацией от «солидных» людей. Да и запас наличности в данной машине имелся пристойный. Поэтому ветеран уже через три часа выходил, прихрамывая, от практикующего на дому хирурга, который оказывал подобные услуги нескольким затаившимся пенсионерам из верхушки Министерства внутренних дел бывшей Германской Демократической Республики. Не отказывался помогать и их доверенным лицам.

А еще через пару часиков Павел Павлович, для снятия стресса опорожнив половину бутылки водки, деловито пощелкивал клавиатурой в одной из маленьких однокомнатных квартирок рабочего района Мюнхена. Квартирка выглядела до убогости скромно, зато в подобных спартанских условиях любому оперативнику работалось с максимальным спокойствием и удобством. Тем более что, находясь на тропе мести, Павел Павлович всегда был весьма неприхотлив как в размерах кровати, так и в качестве стола. А отомстить хотелось с каждой минутой все больше и больше. Оставалось только отыскать место для смертельного удара и определиться с его силой.

Да и знал он отлично, откуда и как собирать нужную ему информацию. Ну и умел отменно собрать, естественно, все наиболее важные последние новости. Тут уж Интернет давал самые невероятные возможности. И вскоре вполне конкретная цель замаячила на горизонте возможного фронта в будущей войне против Торговца. А то и против всего клана межмирских Торговцев.

Старый профи сразу заметил, что общеевропейский скандал по поводу пропажи детей с каждым часом все больше превращается из грозы в ураган. И если Дмитрий Светозаров таки не погиб, то, судя по всем его человеческим качествам, он постарается этот скандал замять самым жестким и радикальным способом. А возможно, что и его коллеги к решению этого вопроса подтянутся. Следовательно, требуется срочно разыскать то место, где дети с опекунами прячутся, а скорее всего, они будут делать вид, что прячутся уже давно. Таких мест в огромной Германии, как это ни странно, не так уж и много. Ведь не распихает Динозавр деток по домам со словами: «А мы в кладовке прятались!» То, что уже творится и в какой панике находятся все силы правопорядка, Интерпола и внутренних дел, не даст повторить тот трюк, который удался при вмешательстве конторы.

Помимо этого наилучший выдумщик диверсий и провокаций измыслил, как сделать так, чтобы Дмитрий Светозаров, попробуй он вдруг схитрить, не имел простора для тактического отступления. Как следствие, с его стороны последуют ошибки, упущения, и этим будет грех не воспользоваться.

Поэтому вскоре перед Павлом Павловичем лежала горка новеньких телефонов с разными номерами и длинный список тех мест, куда Динозавр наведывался в последние месяцы. И чуть ли не первое место в этом списке занимала обитель Желтых Грез, по поводу которой раненый зубр измененным голосом наговорил на телефон доверия определенные фразы:

– Не знаю, может, это и не мое дело, но в таком-то монастыре, находящемся там-то, творятся безобразия. Когда я собирал грибы в рядом расположенном лесу, то услышал детские крики. Мне показалось, что там кто-то обижает маленьких детишек.

Отключил телефон и потянулся за другим. Тогда как вторая рука порывисто подхватила почти полностью опустошенную бутылку.

– В борьбе с врагами все средства хороши!

Этот девиз старый зубр оперативной работы и кровавых диверсий любил повторять частенько. И сейчас он им «закусил» после очередного глотка.

Огромная полицейская машина чужого государства тоже может великолепно помочь, если ей дать хорошего пинка в нужном направлении.

Глава шестая

Первый этап

Хорошо, что на протяжении всего тракта дальняя связь действовала великолепно. Хотя на всякий случай Василий распорядился переговариваться кратко, только по делу и категорически на русском языке. Как он сам вслух ни насмехался над идеей Петрухи про жутких слизняков-марсиан, посчитал вполне логичным перестраховаться и в этом направлении. Теперь если даже таинственные жрецы и сумеют подслушать перехваченные радиоволны, то уж точно не поймут сути разговора.

Правда, могло быть еще хуже, и при наличии высокотехнического оборудования диверсантов легко запеленгуют радиолокатором, но вот именно для такого случая и давалась команда о краткости эфирных переговоров. Сработанной пятерке воинов не составило труда рассчитать каждый свой шаг и вывести идеальный график намеченных передвижений. Конечно, с учетом возможных отставаний и некоторых непредвиденных ситуаций. Потому что даже при наступившей неожиданно оттепели в любое время погода могла вновь испортиться. Зима все-таки, а следовательно, снегопады, а то и вьюги могли накрыть горный массив Бавванди без предупреждения.

И поздним вечером, как только закончились обсуждения и распределение боеприпасов, операция «Хруст» началась. Именно на таком названии настоял Петр, живописуя, как хрустнет и рассыплется черный монолит после взрыва. Он же пытался настоять и на изменениях в парах, желая отправиться на выполнение задач именно с Даной. Причем аргументировал желаемые для него изменения тем, что работать вместе с Сильвой для него слишком боязно по причине излишней ревности со стороны Василия:

– Мало ли что ему в голову взбредет? Вон как Васек на меня, молодого и красивого, косится! За супругу переживает.

Старший группы ответить не успел, на парня сразу замахнулась сама Сильва:

– Смотри, как бы от моей ласки косоглазым не стал! Я себя и без посторонней помощи от твоих приставаний защитить смогу, да так, что голова у любого нахала слетит ненароком. Да и вообще, мне кажется, это ты Дану к Курту ревнуешь.

– Ох, и злющий ты человек! – сокрушался Петруха, подмаргивая обеим женщинам одновременно. – Да и не совсем сообразительный. Ну сама подумай, разве могу я ревновать к немцу? Ведь это ни в какие ворота не лезет!

Курт и не вздумал обижаться, а только с невозмутимым видом потер ладони и громким шепотом обратился к целительнице:

– Видишь, Даночка, как все здорово получается! А ты мне не верила, что он нас ни в жизнь не заподозрит.

От той возмущенной физиономии, которую скорчил Петр, никто из четверых не смог удержаться от продолжительного смеха. Разве что Василий от чрезмерного сотрясения своих телес вдруг резко застыл, бледнея от резанувшей боли в плече. Раны, несмотря на отменное лечение целителей, все еще сказывались.

Это и напомнило Дане о самом неотложном деле перед уходом. Вначале она с полчаса в одной из келий манипулировала над телом Василия, а потом еще минут пятнадцать, выгнав мужчин наружу заниматься делами, водила руками над лицом Сильвы. Во втором случае результат вообще с каждым часом становился все более обнадеживающим: краснота сходила, бугорки и ямки рассасывались, а появление новых прыщей и даже угрей прекратилось полностью. Что напоследок новоявленная Маурьи и высказала своей подруге:

– С такими темпами ты уже дней через пять краше меня станешь.

– Ох, не шути так! – засмущалась Сильва, осторожно прикасаясь к своему лицу подушечками пальцев и боясь поверить в начавшееся выздоровление. – Мне хотя бы просто нормальной стать.

– Ничего-ничего, вот как начнут на тебя все мужики оборачиваться, вот тогда и Васька твой узнает, что такое ревность! – Она вскочила на ноги и первой поспешила в каминный зал. При этом озвучив одну просьбу: – Но пока я буду далеко, ты там за Петрухой приглядывай. Сама ведь знаешь, какой он бабник.

– Не волнуйся, – последовало за спиной твердое обещание, – он у меня как шелковый будет. А если начнет по сторонам своими глазками блудливыми стрелять, то я ему живо их выковыряю.

Они уже вошли в общий зал и увидели, как Петр с Куртом за откинутыми завесами одеял седлают возле выхода мулов. Петр что-то весело рассказывал, и залюбовавшейся целительнице стало жалко своего любовника. Поэтому она обернулась и на полном серьезе попросила Сильву:

– Нет, глаза не выковыривай. Просто двинь ему под дых. Думаю, с него хватит.

– Сделаю, подружка, не переживай! – пообещала та с громким смехом, а затем обратилась к мужчинам: – Ну что, все готово? Тогда мы вас с Петрухой проводим на спуске до самого тракта.

Тем временем Дана разгрузила с себя все оружие и металлические предметы в мешок и стала облачаться в теплые одежды. Сидящий за столом Василий по ходу дела давал последние советы и рекомендации:

– Если не удастся что-нибудь основательное в Воротах повредить, то хоть небольшой взрыв устройте. Ну и дыма побольше. А ты, Курт, на спуске к тракту свое личико шарфом прикрывай, пусть соседи пока остаются в неведении по поводу твоей отлучки.

– Прикрою.

– Да! И чеснока на рынке прикупите. Только присматривайтесь, чтобы вам перемерзший не подсунули.

– Зачем тебе чеснок? – удивилась Сильва. – Ведь завтрашней ночью уже будем уходить через горы на юга.

– Как «зачем»? А прощальный ужин? Да и в дорогу нам постараюсь все оставшееся мясо приготовить. Не хватало мне только, чтобы твоя фигурка в дальнем пути отощала.

Так примерно «третья» и запланировала отход, но окончательное слово в этом вопросе имела все-таки целительница. О чем она, уже оглянувшись на входе, напомнила старшему группы:

– Ты не хорохорься, потому как нести тебя никто не собирается. Завтра еще раз раны твои осмотрю и тогда уже решу окончательно.

– А если нам бежать придется без оглядки? Идти-то я могу прекрасно.

– Вот именно, что идти, – буркнула Дана и закатила за собой каменную плиту.

Вскоре, проводив товарищей до тракта, вернулись Сильва с Петром и застали Василия аккуратно массажирующим свое плечо.

– Болит? – сразу обеспокоилась женщина.

– Нисколько. Просто стараюсь немножко подвижность усилить. А то эта красавица слишком раскомандовалась.

– Давай помогу. – Сильва быстро сбросила с себя верхнюю одежду и встала у него за спиной.

Тогда как Петр со смешками стал паясничать:

– Все! Кончилась твоя власть, Васек! Хватит уже измываться над бедным народом. Да здравствует власть… ну этих, как же их… О! Прекрасных целительниц Маурьи.

– Ну-ну! – кривился угрожающе Василий. – Посмотрим, как запоешь, когда Дана возьмет тебя в ежовые рукавицы.

– Чего меня брать? – пошла философия вперемежку с балагурством. – Я и так самый образцовый муж во всех мирах. К тому же современные люди сейчас отрицают традиционные формы брака. Устарели! Зачем ежедневно мелькать друг у друга перед глазами и раздражать вредными привычками? Зачем надоедать своими однообразными рассуждениями и устаревшими шутками? Ведь любой человек в конечном итоге любит только тогда сильно, когда скучает. Когда объект его любви не становится ежедневным бытовым украшением. Можно ведь просто встречаться друг у друга иногда, а то и на нейтральной территории устраивать пылкие и страстные свидания. Организовывать романтические вечера и путешествия. Тем более что наши баронства расположатся рядом. Таким образом, люди не надоедают друг другу, меньше скандалят и сильнее любят. И дети лучше развиваются, изучая сразу два дома и две цивилизации внутреннего быта.

Рассмотрев, как Василий недоуменно, а скорее, задумчиво морщит лоб, Сильва слегка подергала его за волосы на затылке.

– Чего дурачка заслушался? – А потом зло посмотрела на приверженца новых брачных отношений: – Это ты без Даны такой смелый и отчаянный.

– Да я и с ней – орел!

– А вот не захочешь у нее под крылышком быть, то вокруг нее в баронстве от графов да князей не протолкнуться будет. Империя Рилли ой как велика. Приедешь на очередное свидание – ан нет никого! Увезли красотку! Или выйдет тебе навстречу законный муж да как вмажет!.. Никакая снайперская выучка тебе не поможет.

Хоть парень и продолжал натянуто улыбаться, но чувствовалось, что такой вариант ему не по нраву. Потому и проворчал с некоторым раздражением:

– Ладно, без советчиков разберемся, как нам жить. Тут другие переживания в голову лезут: смогут ли они часовые мины в правильных местах заложить? Все-таки на Воротах надзор и досмотр невероятно строгий.

– Справятся, чай, не дети, – стал сердиться Василий. – Да и поздно уже обсуждениями заниматься, оба ложитесь спать немедленно. Вставать до рассвета придется, а потом тридцать километров пешком топать.

– А ты? – прекратила массаж Сильва.

– Высплюсь еще. А пока вам в дорогу кое-что приготовлю. И без разговоров мне!

– О как раскомандовался! – хохотнул Петруха, вставая и отправляясь в дальние помещения пещеры. – Стоило только госпоже Маурьи нас покинуть, как старые замашки проявляться начали.

– Иди, иди! – беззлобно рыкнул ему вслед старший группы. – Это для тебя она госпожа, а для меня… – Но так и не довел свою мысль до конца, переключившись на другую: – Ну и куда опять этот Торговец запропастился?

Тем временем Дана с Куртом довольно интенсивно продвигались по тракту Магириков. Экономя силы животных, пара диверсантов тем не менее уже часа через три оказалась в городке за Воротами, слегка задержавшись лишь при получении сданного ранее на хранение багажа. На выходе из массива Бавванди путников не проверяли, так что вынести парочку устройств для дыма и взрыва труда не составило. Оружие брать не стали, справедливо посчитав, что на рынке им сражаться не придется. Ограничились на всякий случай лишь жесткими, сложенными в круг и подвешенными на пояс кнутами. В умелых руках такое средство защиты и даже нападения очень подходило в местных условиях.

Рынок начинал работать обычно за пару часов до рассвета, но в данную ночь его открытие несколько задержалось. И вовсе не из-за отсутствия покупателей: наоборот, магириков толпилось между торговыми рядами чуть ли не больше, чем обычно. Невообразимое оживление, скорее, даже переполох среди обывателей вызвали последние события в предгорьях и нахлынувший вслед за этим ворох шокирующих новостей, одна невероятнее другой. А подкрадываться к спорщикам и подслушивать их нужды не было. Ранние покупатели, раскладывающиеся с товаром продавцы и даже виднеющиеся кое-где стражники дискутировали так оживленно и громко, что над всем рынком стоял многоголосый рев, как на футбольном стадионе во время международного матча.

Только и спорили о пропаже сразу двух жреческих караванов с ларцами Кюндю, проклинали командующего воинскими гарнизонами вокруг массива Бавванди и изумлялись участию во всех этих страшных делах довольно-таки знаменитого среди народа Эрхайза Тантри, барона Фьерского.

Мнения о караванах разделились сразу на несколько полярных. Одни знатоки выкрикивали, что ларцы забрала к себе магическим способом сама вершина Прозрения. Вторые судачили о том, что это враги Успенской империи прорвались к горному массиву и устроили кощунственную диверсию, покусившись на самое святое, что есть у ашбунов. По их словам, получалось, что все повозки, вместе с содержимым, оказались сожжены. Третьи утверждали, что вообще ничего не произошло, а все разносящиеся сведения не более чем сплетни и досужие вымыслы. Правда, часть последних спорщиков при этом косилась в сторону ближайших блюстителей правопорядка.

Особой экспансивностью отличались упоминания о генерале. Буквально всех ашбунов возмущало, что командующий округом отдал зверское распоряжение казнить поголовно выживших в бою егерей того самого полка, который попытался отбить один из караванов у нападающих. По подслушанным фразам, получалось, что среди приговоренных к казни у жителей городка много знакомых, друзей, а то и родственников. Да и сам полк, как правило, дислоцировался в пригороде, недалеко от Ворот. Так что реакция на предстоящую гибель воинов выплескивалась очень бурная. Ашбуны винили в первую очередь в происходящем зверя генерала и со слезами сетовали на незнание императором всего этого непотребства. Все были уверены, что, узнай добрейший Дасаш Маххуджи истинную правду, он бы отменил казнь, а взамен четвертовал самого генерала.

Об участии бунтующего барона в эпохальном ограблении спорщики разделились на два лагеря. Половина твердила, что старик Эрхайз не мог так явно пойти против империи, а потому попал в заварушку совершенно случайно, проездом. За что и сам пострадал, будучи похищенным или уничтоженным вместе со всем караваном. И приводили в доказательство те утверждения, что и при пропаже второго каравана также исчезло много посторонних путешественников. Но вторая половина, кто с ненавистью, кто с пылкой любовью, выдвигала идею, что барон Тантри как раз и является организатором всех этих кощунственных и отчаянных нападений. Ему же начинали приписывать создание партизанских отрядов, которые впервые за многие века сорвали готовящееся осеннее наступление на восток по направлению южного перешейка. Вот тут уже и появились различия в громкости восклицаний. Часть решительно возглашала, что барона Фьерского надо немедленно казнить вместе со всеми его выродками, тогда как некоторые ашбуны тихим, но решительным голосом поддерживали идею прекращения бессмысленных войн, в каждой из которых ежегодно гибло в двадцать раз большее количество солдат, чем уничтожили во время диверсий то ли неизвестные враги, то ли местные партизаны.

Последние услышанные мнения особенно обрадовали целительницу.

– Как видишь, – обратилась она к Курту шепотом, – наши действия принесли не только военный результат, но и политический. Не такой уж народ здесь безграмотный и дикий, как нам казалось вначале.

– Это, конечно, радует, но их неосторожность меня удивляет. – Кивком немец указал в сторону, где стояли два человека в одеяниях жрецов и внимательно прислушивались к жарким базарным спорам. – Они, может, и не боятся ничего, а вот нам надо поторапливаться! Поспешим к загонам с животными.

– Но мы ведь еще чеснок не купили.

– Да пес с ним, с чесноком этим! – нервничал Курт, прислушиваясь, с какой стороны доносится конское ржание. – Важнее как можно быстрее прошмыгнуть в Ворота. И так впритык к графику идем. А вдруг здесь облава какая начнется?

– Сплюнь!

– А толку? Правильно у вас, русских, говорят: сколько волка чесноком ни корми, а у слона все равно уши больше.

– Не поняла, при чем тут звери? – Пара диверсантов уже интенсивно протискивалась к загонам. – И где ты такую пословицу услышал?

– Как где? Петруха мне полтетрадки вашими самыми народными исписал. Я их давно заучил, а вставить вовремя забываю.

– Да-а-а! Представляю, чего тебе Петька навалял в тетрадке! – хихикала Дана. – Нашел кому верить.

– Однако! – обеспокоился немец. – Что в этих пословицах не так?

– Про волка и слона – полная мешанина, а вот остальные мне на обратном пути расскажешь. Мы их сообща попробуем в нормальный вид привести.

После чего воины приступили к основной цели своего похода на рынок и довольно быстро сторговали еще двух мулов. Потому что после взрыва черного монолита возвращаться квартету диверсантов придется к пещере как можно быстрее и любая проволочка на этом этапе операции может оказаться смертельной. Средства на транспорте экономить не стоило. Да и лишних вопросов на Воротах такая кавалькада не вызовет: мало ли кому из магириков или отшельников понадобились верховые животные. Есть деньги – покупай на здоровье и проезжай на тракт, лишь бы сбруя или даже повозки с каретами не имели металлических деталей.

После покупки мулов закупили еще четыре огромных мешка с овсом и поспешили к Воротам. Теперь уже и целительница разволновалась, стараясь не посматривать слишком открыто по сторонам: к рынку спешили люди в жреческих одеяниях и небольшие отряды воинов. Так что предположение о возможной облаве или тотальной проверке деревянных медальонов, идентифицирующих каждого ашбуна, казалось теперь бесспорным.

Еще было темно, когда парочка диверсантов забрала из конюшни постоялого двора своих мулов, привязала к ним новокупленных животных и поспешила к Воротам. Несмотря на раннее время, очередь из паломников уже начинала расти, шевелясь на фоне заснеженных гор серой, гомонящей массой. Обычная тишина этого места оказалась нарушена обсуждением последних событий. Даже Курта с Даной попытались втянуть в спор ритмично продвигающиеся в очереди соседи как спереди, так и сзади, но земляне сразу постарались принять самый надменный, презрительный вид, который лучше всего отталкивал нежелательных собеседников.

Первые две дымные мины они установили возле отдельного прохода для животных. Тех, как обычно, проверяли на наличие в сбруе железа, как и оставленную вьючную поклажу, и только затем проводили через отдельный тоннель к тому выходу, откуда появлялись люди. Четыре взрывных устройства Курт установил на опорах извивающихся проходов, в наиболее стратегических, по его мнению, местах. Понятно, что рухнуть такое мощное сооружение не должно, но на пару дней одно из помещений, где находились странные приборы-металлоискатели, обязательно выйдет из строя. Да и сами устройства от падающих обломков пострадают однозначно. Две оставшиеся дымные мины удалось вообще удачно подсунуть в отверстие для факелов возле самих приборов. Их часовые пускатели установили по времени действия самыми первыми. Когда люди разбегутся с этих мест, рванет вторая пара дымных устройств, и только после этого, с минутным интервалом, сработают основные заряды. Причем по времени рассчитали так, чтобы диверсия на входе произошла за два часа до окончания светлого времени суток. А чуть позже содрогнется и вершина Прозрения, что и постараются заснять на камеры все четыре отступающих по тракту воина «третьей». Свою четверку мулов Курт с Даной получили без всяких осложнений и поспешили по тракту к пещере. И уже через четыре часа, плотно пообедав и поменяв мешки с овсом на сумы со взрывчаткой и прочим оружием, парочка поспешила непосредственно к монолиту. Разве что целительница, носящая дивное должностное звание Маурьи, проверила еще раз состояние ран Василия, подлечила их и буркнула напоследок:

– Ладно, готовься к переходу. Но сразу учитывай, что даже на поясе тебе нести ничего нельзя.

– Даже оружие?

– Пистолет для левой руки и нож в сапоге. Иначе не дойдешь.

Вторую пару диверсантов догнали, как и рассчитывали, почти возле самой инородной вершины. К тому времени, правда, оттепель уже заканчивалась, на небе стали собираться черные тучи и заметно усилился ветер. И без провидца можно было предсказать ухудшение метеорологической обстановки. Хотя, с другой стороны, для предстоящего отхода лучшей погоды и не придумаешь.

Приближаясь к черному, явно инородному телу, поневоле ощутили какое-то потустороннее давление на психику и нервное состояние. Но если Сильва с Петром уже здесь бывали и немного освоились, то Дана с Куртом с трудом привыкали к навалившимся на них ощущениям. И если целительница справлялась с внутренними эмоциями легко, то самому молодому в группе воину такие ощущения явно не нравились. И чем больше любой из террористов приближался, тем больше укреплялся во мнении, что объект, вероятнее всего, рукотворный. По крайней мере, могло показаться, что монолит как минимум вырубили из расположенной на этом месте горы. Ну и, скорее всего, каким-то образом закрасили в черный цвет. Хотя Сильва, после соединения группы у подножия монолита, напомнила:

– Вся структура наружной оболочки и внутренних частей однородная по составу. Красить ее не имеет смысла.

Как правило, любая группа магириков, прибывшая к вершине Прозрения верхом, имела в своем составе сопровождающего из местных, который оставался снаружи и присматривал за животными. Потому что бывали случаи, когда из группы в три, а то и более человек никто не выходил после ритуала Прозрения. Кто погибал, уничтоженный монолитом, а кто переходил в когорту жрецов, тоже лишаясь при этом всего своего оставленного у входа имущества. Так что разумная перестраховка о своем бренном наследстве в виде животных лишь приветствовалась присматривающими за порядком снаружи жрецами. Для этих целей, чуть сбоку, даже возвышались вполне приличные навесы и имелась площадка для карет и повозок. Одиночные всадники тоже старались пристроиться к той группе, у которой имелся свой коневод. Или в крайнем случае поджидали второго напарника-одиночку и проходили обряд по очереди. Но в последнем случае иногда бывали накладки, а вернее, элементарные кражи. Прошедший испытание раньше, уезжал сам и прихватывал вторую животинку, не дожидаясь временного напарника. И отыскать его на тракте, а тем более догнать являлось делом немыслимым.

Скорее всего, именно по этой причине солидная компания из четырех диверсантов привлекла внимание одного из одиночных всадников. Он гарцевал вдоль навесов на таком великолепном и породистом жеребце, что сразу становились понятны его сомнения. Переживал, видимо, за своего красавца и не хотел отдавать даже временно в какие попало руки. А прибывшие на четырех мулах люди выглядели более чем солидно: только одна поклажа в огромных мешках, которую они и не подумали оставлять под навесом и взгромоздили на спины, вызывала уважение, перетекающее в доверие. А уж когда наездник понял, что с мулами остается черноглазая красавица, то и вовсе отбросил последние сомнения. Обратился он при этом к наиболее строго выглядевшему Курту:

– Уважаемые! Могу ли я оставить своего коня вместе с вашими мулами?

Воины «третьей» озадаченно переглянулись, соображая, как более тактично отказать неожиданному компаньону. Ведь наверняка этот мужчина, лет тридцати на вид, и внутри монолита постарается держаться рядом с ними, а при существующем задании чье-либо назойливое внимание только мешало. Но пока остальные подбирали мысленно вежливые слова отказа, Дана внимательно осмотрела магирика и обратила внимание на очень дорогую по местным нормам одежду. Она издали не бросалась в глаза, но при ближайшем рассмотрении вызывала удивление, которое и высказала с улыбкой целительница:

– Сразу видно, что господин не из бедных ашбунов.

– А я этого и не скрываю, – улыбнулся мужчина в ответ. – Поэтому даже хорошо заплачу за присмотр за моим любимцем.

– Да дело не в деньгах, я с удовольствием и даром присмотрю за таким великолепным красавцем, – продолжала Дана. – Мне больше интересно, как это вы решились пройти путь магириков и испытать «момент истины»?

Спрыгнувший наземь всадник скривился:

– По всем правилам подобное паломничество разрешено представителям любого сословия. Будь то крестьянин, князь или сам император.

– Но если вы княжеского рода, то зачем вам становиться жрецом? Ведь к вашим услугам любой целитель, а то и Маурьи, который проживает поблизости.

Теперь уже незнакомец стал хмуриться, рассматривая любопытную женщину и трех изготовившихся к последнему отрезку своего пути людям. Вначале, видимо, ему хотелось ответить грубо, а то и с высокомерием, но по каким-то признакам он вдруг понял, что ситуация не настолько проста, как кажется на первый взгляд. Несмотря на то что красавица остается присматривать за мулами, именно она показалась более авторитетной персоной. В ее интонации, хоть и весьма приветливой, ощущалась сила, власть и законное право задавать любые вопросы. Имеющий отменную интуицию мужчина это прочувствовал и, невзирая на свое высокое происхождение, постарался ответить на вопрос вежливо и обстоятельно:

– Да, я дворянин, хотя мой титул на этом тракте ничего не значит. Поэтому здесь меня можно звать просто Джакомо. Но, к сожалению, Маурьи моему древнему, несколько обедневшему роду не по карману. Да и нет их поблизости от нашего замка. А обстоятельства складываются так, что очень скоро мне понадобится круглосуточное дежурство как минимум жреца возле постели моей любимой супруги. Рисковать своими подданными я не стал, хоть они и настаивали.

Повисшую паузу Дана прервала поощрительным вопросом:

– Ваша жена сильно больна?

– Да нет, здорова пока. Все гораздо сложнее и… намного печальнее, – признался с трудом незнакомец. – Неизвестно почему, но по материнской линии моей супруги все женщины рожали всегда только один раз. И только тройню. И всегда роженицы при этом умирают. Спасти не удалось ни ее мать, ни бабку, ни прабабку, ни…

– Тогда следовало беречь свою любимую от ненужной беременности! – строго укорила целительница.

– Увы, так получилось.

– Понятно. Удачного вам «момента истины»! А за вашим скакуном я присмотрю. – С этими словами Дана смело протянула руку к узде.

– Осторожно! Он никого к себе не подпускает. Я его лучше сам привяжу, – стал восклицать мужчина, постепенно замолкая.

Да так и замер на какое-то время, расширенными глазами наблюдая, как породистое животное покорно опустило голову и пошагало за странной черноглазой женщиной к ближайшей коновязи. Все четыре мула вообще не нуждались в поводке, словно хозяйка их позвала за собой мысленной командой.

Но стопор прошел, и дворянин, с истинно венецианским именем Джакомо, стал невоспитанно тыкать пальцем на подобную сценку, желая выведать об увиденном чуде у остальных спутников. Только покрутив головой по сторонам, он сообразил, что апеллировать не к кому, все трое уже далеко и присоединились к потоку остальных паломников, которые неспешно втягивались в зевы огромных пещер. После чего мужчина смешно подпрыгнул на месте и бросился догонять неожиданных компаньонов. Может, ему показалось, что поблизости от них ему станет улыбаться удача, а может, он решил перестраховаться, стараясь пройти ритуал несколько раньше.

Уже оказавшись под внушительным сводом, Джакомо обнаружил, что троица, заметив его торопливое преследование, разделилась: двое мужчин отправились к разным дальним проходам возле купелей, а женщина с неприятным от болезни лицом остановилась на месте, словно поджидая настырного компаньона. Пока он до нее добрался, то потерял из виду остальных. Тем не менее спросить не постеснялся:

– Уважаемая, разве ваши друзья не желают пройти «момент истины» как можно скорее?

– К чему спешить? Тем более что по традиции здесь вначале рекомендуется покушать, искупаться, отдохнуть. Настроиться, так сказать.

– Да я знаю. Но у меня, честно говоря, слишком мало времени, госпожа… э-э-э?..

– Зови меня Сильва.

– Рад познакомиться, госпожа Сильва. Так что вы не обидитесь, если я поспешу на ритуал Прозрения без соблюдения обычных традиций?

– Нисколько. Это ваше личное дело, – пожала плечами землянка. Но сразу припомнила, что возможные жертвы при взрыве все равно неизбежны, особенно пострадают те, кто будет в момент диверсии находиться в глубине монолита. И ей стало жалко дворянина, так пекущегося о судьбе своей супруги. – Но самую главную традицию все-таки соблюдать надо обязательно: хотя бы слегка перекусить с дальней дороги.

– Но у меня, к сожалению, ничего с собой нет, – признался Джакомо. – Спешил очень.

– Не беда, зато у нас достаточно запасов. – Они подыскали свободное место поблизости от стены, где царил густой полумрак, и стали располагаться среди таких же отдыхающих, а то и спящих паломников. – Помогайте раскладывать еду, сейчас и друзья мои вернутся.

– Им так интересно здесь все осмотреть? – Хотя более дворянин удивился обильной и разнообразной пище, которую Сильва проворно раскладывала на куске ткани.

– Не без того. – Женщина осмотрела импровизированный стол, удовлетворенно кивнула и уселась прямо на каменный пол, подмостив под себя свой вещевой мешок. – Заодно они еще и гостинцы кое-какие должны жрецам отнести. Их своим коллегам другие жрецы от Ворот передали.

– Разве такое бывает? – еще больше поразился мужчина.

– Естественно. Они ведь тоже небось и сладкое любят, и копченое. Да ты садись, не стесняйся! – Глядя, как тот присаживается с недоуменным видом, хихикнула: – Неужели о таких мелочах не слышал?

– Никогда. Наоборот, твердо был уверен, что внутри монолита и на тракте не происходит ни единого нарушения вечных, незыблемых правил.

– Ха, смешно, право! Откуда ты можешь знать о правилах?

– А вот и знаю! – горячо возразил Джакомо.

– Их и не все отшельники за долгие годы узнают, – продолжала подзуживать женщина. – А народная молва много путает.

– Я читал, – непроизвольно вырвалось у дворянина. О чем он сразу, видимо, пожалел и уже более равнодушным тоном добавил: – Давно когда-то, еще в детстве. Какие-то мемуары знаменитого отшельника.

– О! Ну тогда спорить не буду. А что, в этих мемуарах запрещалось передавать какие-либо гостинцы?

– Конечно. И тем, кто их примет, и тем, кто их передаст, грозит смерть.

Сильва не подала виду, что обеспокоилась, а продолжила выпытывать все в том же духе морального превосходства:

– Как видишь, времена излишних строгостей прошли. Теперь таких запретов уже не боятся. А кстати, ты-то сам не страшишься, что вдруг окажешься именно тем, «одним из десяти»? Вдруг монолит тебя уничтожит?

– Ну да, немного боюсь.

Но подспудный тон ответа совсем не соответствовал сказанному. Это Сильва со своими умениями вести любой допрос сразу понимала. Скорее всего, данный дворянин был полностью уверен в собственной безопасности. Желая успокоить свои подозрения, воин решила проверить незнакомца следующим вопросом:

– Мне кажется, ты точно жрецом станешь.

Мужчина как раз стал уминать кусок прожаренного мяса гаерны, поэтому подтверждение последовало несколько нечленоразборчивое:

– И мне так кажется!

Но теперь в его даже настолько нечетком ответе сквозила стопроцентная уверенность в своем завтрашнем дне. И это почему-то представительнице с Земли сильно не понравилось. Сразу просматривалось громадное несоответствие с теми данными о монолите, что у нее имелись, и тем поведением, которым бравировал сидящий с ней рядом мужчина. В своих панических, нахлынувших на рассудок рассуждениях она подумала о самом плохом. Пришли в голову даже гипотетические предположения-шутки-воспоминания о камерах подсмотра в пещерах. Почти у всех остальных магириков состояние было слишком подавленное, угнетенное предстоящей опасностью. Все-таки гибель каждого десятого претендента могла кого хочешь напугать, да и сама обстановка заставляла бледнеть и трястись чуть ли не каждого претендента на жреческий дар, а этот дворянчик и в ус не дует. Значит, либо знает нечто особенное, либо вообще подсадная утка, шпион, а то и вообще командир группы захвата.

Сильва настолько этими мыслями прониклась да разволновалась, что собралась давать минерам сигнал тревоги по «общаку». Она даже встала для этого, словно для перемены позы, но в этот момент и заметила разыскивающего их Курта. Пока махала ему рукой, высмотрела и Петра. Вскоре ребята присоединились и к трапезе, и к разговору. Но успели заметить, как Джакомо с удивлением посмотрел на их совершенно пустые заплечные мешки. Заранее договорившаяся с соратниками и умеющая прямо по ходу любого разговора вести нужный диалог Сильва сразу намекнула о причине такого удивления:

– Наш попутчик утверждает, что подобные передачи для жрецов монолита запрещены. А вы ведь вручили без трудностей?

– Конечно, – обрадовался Петр. – Нас еще и благодарили от всей души.

– Да и вообще, наше дело маленькое. – Курт старался говорить солидно и строго. – Одни жрецы нам дали задание, другие нашу добровольную помощь оценили. А все остальное – не нашего ума дело.

Дальше четверка магириков утоляла свой аппетит почти молча. Лишь изредка перебрасывались ничего не значащими фразами. А когда подкрепились, дворянин стал подниматься первым:

– Спасибо за угощение и прекрасную компанию, но я все-таки поспешу.

При этом он совершенно не подозревал, что женщина уже давно условными жестами передала своим попутчикам все недавние подозрения и основные выводы о нем: «Очень опасен! Много знает! Желательно его придержать и оставить возле нас. Отходить надо вместе!»

Курт довольно незаметно, но точно показывал оставшееся до начала диверсии время. Это дало возможность Сильве растянуть процесс прощания до точно выверенной черты. Да еще и минута осталась для экспресс-допроса. Пока ребята собирали остатки еды в мешки и устраняли после себя по привычке любые следы, она довольно доверительно стала советоваться с дворянином по поводу их дальнейших движений:

– По традиции здесь полагается искупаться в теплых водопадах и даже немного поспать. И только потом идти на предритуальную исповедь. Но, судя по вашей уверенности, лучше вершить все дела сразу. Как посоветуете: идти с вами или отправиться в купальни?

– Даже не знаю, – с деликатной вежливостью отвечал мужчина. – Вам ведь спешить некуда, это у меня огромные семейные проблемы. А времени до родов совсем мало осталось.

Он выкладывал это с таким доверием и переживанием, что теперь уже и минеры твердо уверовали: перед ними человек, который все досконально просчитал. Он даже не сомневался, что станет жрецом и ничего плохого с ним не случится. И те три дня, которые обычно отводят новообращенным для поверхностного обучения лечебной магии, он тоже учитывал. Оставалось лишь удивляться, как это он решил бросить на произвол судьбы своего коня-красавца. Ведь по логике вещей временные компаньоны его снаружи долго ждать не будут. Что и решил выяснить Петруха, изобразив на своем лице дружеское участие и самую теплую доброжелательность:

– Ну что ж, дружище, тогда пожелаем тебе от всей души удачи и вдохновения на поприще благородного целительства.

Он потянулся к Джакомо с рукопожатием и чуть ли не объятиями. А тот несколько растерялся от такой сердечности, бормоча:

– Спасибо. И вам желаю всего наилучшего.

Поэтому на звучащий в унисон вопрос похлопывающего его по плечам парня: «Но ведь коня-то тебе не отдадут?» – ответил почти непроизвольно:

– Отдадут.

Но сразу замолк, со страхом и с запоздалым сожалением поняв, что окружающие его люди поняли его превратно. Потому что они моментально подсекли ему колени, зажали со всех сторон, намертво придавили спиной к стене, и чья-то каменная ладонь прикрыла ему рот. Причем так прикрыла, что при резком рывке в сторону шея однозначно окажется сломана. А нависшая над ним женщина, недавно такая милая и общительная, сейчас со страшным даже в полумраке, покрасневшим лицом зло зашептала:

– Ты чего к нам примазался, жрец?!

Глава седьмая

Желанный контакт

Купидон Азаров, самый величайший маг Кабаньего мира, имел в своей жизни лишь одну неискоренимую фобию: он страшно боялся допустить хоть минимальную погрешность, несуразность своего внешнего вида. Любая деталь одежды, оружия или украшений была призвана служить только нагнетанию, соответствию образа «самый жуткий, кошмарный и безжалостный». И если бы хоть однажды кто-нибудь из людей увидел его в домашней пижаме или удобном, но жутко изношенном рабочем халате, он бы от такого позора, наверное, немедля покончил жизнь самоубийством.

Даже ближайшие сподвижники, последователи и ученики Купидона всегда видели своего харизматического лидера, идейного руководителя и уникального наставника в максимальном блеске созданных для кровавых казней одеяний и устрашающем величии украшенной оружием и талисманами ауры. Причем для каждого конкретного случая великий маг выбирал соответствующие оттенки, нужный стиль и строго выверенный комплект, проводя порой в своих гардеробных, арсеналах и хранилищах по нескольку часов перед каждым выходом. Понятно, что для экстренного боевого случая у него имелось и сугубо рабочее облачение, называемое Хаюшь, которое облегало его тело в течение минуты и в котором он мог выскочить для сражения с кем угодно, куда угодно и на какое угодно по продолжительности время. Хаюшь выглядела радужным, струящимся образованием силовых магических структур, расползалась по телу после простого продевания в нее головы и переносилась в компактном состоянии на специальном посохе. Во всех иных случаях и сам посох мог послужить оружием, хотя выглядел как некое церемониальное украшение с подставкой на одном конце, всегда носился волшебником за собой и стоял рядышком с хозяином, где бы тот ни находился: возле кровати, стола, бассейна, в лаборатории или в тронном зале.

Но все, кто знал Купидона, старались древнего мага до экстренных случаев не доводить. Иначе головы слетали с плеч у всех подряд, кто находился вокруг гигантской Башни в радиусе нескольких километров. Так что, в принципе, боевые одежды самого страшного и жестокого злодея рассмотреть толком никому и не удавалось. А если и случалось такое счастье, то, как правило, предсмертное и уже для свидетеля не слишком существенное. Из чего создано облачение Хаюшь и откуда оно взялось, ведал лишь сам Купидон и даже в минуты наивысшего телесного удовольствия, пьяного откровения или чувственной слабости не раскрыл бы эту великую тайну. Потому что именно благодаря Хаюшь он и стал в конечном итоге тем, кого боялись во всем этом мире.

Правда, уже долгие годы злобному магу не давало покоя сознание того, что во всех остальных мирах о нем вообще ничего не известно и практически ни один человек, проживающей где-то там, за нереальной разделительной чертой, даже не подозревал о кошмарном ужасе, злобном тиране, коварном подлеце и прочая, прочая, прочая. Разве что чисто теоретически о нем мог знать один, максимум несколько человек, но вот как их завлечь, поймать, а потом и использовать, великий Азаров не ведал. Только и оставалось, что слепо верить в свою удачу и благодаря почти нескончаемому, по меркам иных обитателей, долгожительству терпеливо дожидаться удобного случая.

Но годы все шли, а случай так и не представлялся.

И когда уже забылась сама причина заледенелого во времени ожидания, это событие и произошло. Причем, к скорби Купидона, оно произошло совсем не так, как он планировал. Все сразу пошло наперекосяк, вырвавшись из русла желаемой действительности. Но самое страшное и постыдное, что он не успел к событию соответствующе приготовиться: подобрать одежды и прочие необходимые аксессуары. Мало того, он даже не смог облачиться в боевую Хаюшь, что вообще в голове не укладывалось. Хотя все изначально складывалось как нельзя лучше.

Дело близилось к обеду, и Купидон, интенсивно возившийся в подвальной лаборатории, уже предвкушал заказанное на сегодня блюдо из маринованного барашка. От этого предвкушения настроение стало преотличным и вполне жизнерадостным. Конечно, со сноской на кровожадный, склочный характер мизантропа, который, по земным понятиям, прожил почти четыреста лет.

Побеспокоить мага в святилище его науки не осмелился бы никто. Даже отчаянный самоубийца, появись такой среди слуг или охранной рыцарской дружины, предпочел бы сигануть голым в зверинец, чем ворваться к хозяину без предварительного разрешения или конкретной договоренности. Но изолироваться от всего остального мира полностью было бы и глупо, и безответственно по отношению к собственной безопасности. Поэтому Азаров всегда давал возможность для своих подчиненных выслужиться, предупредив вовремя об истинной угрозе или действительно важном, выходящем из ряда вон событии. Для этого на внешнем контуре охранного пояса вокруг Башни стояли многочисленные устройства в виде опускаемого вниз рычага, а на другом конце магической связи имелся небольшой медальон, который мягким, пульсирующим светом в случае срабатывания неназойливо привлекал к себе внимание своего хозяина. Мало того, весь медальон считался бы в любом техногенном мире многофункциональным устройством связи. На нем выбивался конкретный номер опущенного рубильника, и он действовал как устройство переговоров с местом вызова.

В момент вызова древний кошмар Кабаньего мира как раз с опаской наблюдал за образовавшимися на днище колбы шевелящимися осадками, поэтому не сразу обратил внимание на прерывистое мигание артефакта. А когда сообразил, то, как всегда, рассердился, не сдержав нецензурного восклицания. Еще и пригрозил, приглядываясь к номеру:

– Ох, я им сейчас!..

И лишь после рассмотрения номера «абонента», подавшего сигнал, обеспокоился не на шутку. Потревожить своего хозяина решился сам Хоодер, командир рыцарского полка, который уже двадцать два года верой и правдой служил своему владыке, не терзаясь при этом ни укорами совести, ни кошмарными снами после кровавых экзекуций. А значит, повод мог быть очень серьезным. Левитацию задействовать маг не стал, все-таки шума атаки на Башню слышно не было, а просто поспешным шагом устремился в угол лаборатории, где на подставке располагалась его спасительная Хаюшь. На ходу он включил связь и требовательно рявкнул:

– Что там стряслось?!

Полковник Хоодер уже многие годы знал о главной мечте своего патрона и старался помогать ему в меру своих неограниченных аморальных возможностей. Поэтому голос его прозвучал радостно и торжественно:

– Ваше могущество, появился Торговец!

– Где?! Когда?! – Купидон от такого известия замер на месте, так и не дотронувшись протянутой рукой до своего боевого облачения.

– Около часа назад в главном зале губернаторского замка прямо из воздуха предстал мужчина в длиннополом парадном сюртуке и вручил растерянному герцогу незапечатанное послание прямо в руки. Затем нагло улыбнулся и добавил: «Разрешите представиться: Торговец. Прошу передать мою просьбу великому магу Купидону Азарову о личной встрече. Я к нему вскоре наведаюсь вместе со своей супругой». После чего исчез из пространства, словно его там и не было. Шок у губернатора через минуту прошел, да и несколько его секретарей подтвердили увиденное и услышанное, поэтому гонец только что доставил эту новость мне вместе с посланием.

– Что там написано? – Гроза Кабаньего мира уже двигался по внутренним переходам в направлении гардеробных комнат. Вполне понятно, что облачаться в Хаюшь он не посчитал нужным, но с собой захватил.

– Читаю: «Приветствую могущественного Азарова и надеюсь на приятную, дружественную встречу». Подпись: «Торговец, граф Дин Свирепый Шахматный».

– И ничего о точном времени прибытия?

– Только то единственное слово при общении с губернатором: «вскоре».

– Хм! Какой мерзостный и невоспитанный хам! – прошипел маг со злостью. – А тот ли он, за кого себя выдает?

– Описание его внешности полностью совпадает с имеющимися у нас данными. Все-таки такой человек появлялся в нашем мире, и два прибытия зафиксированы конкретно, – напомнил полковник. А потом решил и свое мнение высказать: – Да и сам факт подобного появления говорит за себя.

– Много ты знаешь! – раздраженно прервал его Купидон. – Значит, так, Хоодер! Ты прекрасно видишь, как долго я ждал этого момента! Поэтому предупреждаю: растерзаю любого, кто не выполнит моих давних инструкций. Не зря же вы тренируетесь уже столько лет! Немедленно запускай в действие программы под номером один, два, три и пять. И приготовить к запуску седьмую.

– Но, ваше могущество, нам не хватит людей на все действия! – возопил полковник с отчаянием.

– Это уже твои проблемы! – прорычал Азаров, врываясь в огромную гардеробную, словно на поле боя. – Шевели мозгами, иначе голове твоей они больше не понадобятся. Как и сама голова твоему телу. Все! Работай!

Поставив посох с облачением в сторону, маг стал с поспешностью снимать с себя лабораторный халат, приговаривая:

– Чем же его поразить? Да и не так поразить, как запугать?.. Чтобы он только при одном взгляде на меня осознал себя полным ничтожеством.

Взгляд поспешно проносился по рядам развешанных в три уровня с каждой стороны одеяний, а руки нервно теребили, щупали и отталкивали не прошедшее отбор. При этом Купидон не тратил даром ни одного мгновения. С помощью своих умений окатил себя несколькими очистительными волнами, затем обдал себя наилучшими ароматическими маслами и благовониями с удивительными, тончайшими запахами. Несмотря на четырехсотлетнее существование, он и за телом следил с усердием молодого, влюбленного юноши. Выглядел он как занимающийся спортом сорокалетний мужчина: без жировых отложений, стройный, подтянутый. И всегда гордился тем, что подавляющее большинство женщин готовы были исполнить любую его прихоть в постели не потому, что он практический владыка этого мира, а потому, что их тянуло к нему непроизвольное сексуальное влечение. Он им нравился как самец, они им восторгались как мужчиной, они его от всей души боготворили как несравненный эталон чувственных, высочайших наслаждений. И это всегда тешило самолюбие деспота, кровавого тирана и злобного мизантропа.

После освежающих процедур Азаров облачился в элегантное, по понятиям Кабаньего мира, хлопчатобумажное белье белого цвета. Облегающие трусики с широкой резинкой на поясе и прикрывающие бедра до половины, обтягивающая торс майка с длинными рукавами и носки с начесом, достающие почти до колена. В тронном зале его могущества поддерживалась довольно низкая температура, и всегда хотелось чувствовать себя комфортно, не прибегая к помощи чародейского обогрева застывающих конечностей.

А вот с подбором верхней одежды получилась заминка. На привередливый взгляд, любой костюм или комплект вызывал раздраженное неприятие, и Купидон так и продолжал двигаться по гардеробной, нервничая все больше и больше. Что-то ему подсказывало, что визит неожиданного гостя не будет откладываться надолго. Через час, а может два, но вожделенный представитель иных миров обязательно нагрянет и во дворец самого Азарова. И наверняка, как истинный представитель своего сословия, телепортируется на главной площади перед дворцом. И только после взаимных расшаркиваний подастся за хозяином в тронный зал. А значит, еще была практическая возможность самому лично проследить за приготовлением утонченных, созданных титаническим трудом в течение десятилетий ловушек.

Если, конечно, одевание не затянется, как обычно. И последнее размышление заставило великого мага в сердцах воскликнуть:

– Да так я вообще опоздаю на встречу! – и решительно потянуться рукой к охотничьему костюму из кожи большого Кабана, пожалуй самого дорогостоящего одеяния во всех мирах. Потому что больших Кабанов за всю историю было убито только три штуки, и два из них с помощью самого Азарова. А когда эти гигантские звери умирали сами, их шкура расползалась и превращалась в труху уже через девять, максимум десять лет.

Вот именно в тот момент и раздались сзади неожиданные утешения:

– Не стоит так волноваться, уважаемый Купидон! Я всегда иду навстречу чаяниям обеих сторон и появляюсь сразу возле своего компаньона.

Великий маг так резко обернулся, что неприятно кольнуло в шее. И некоторое время у него в голове с бешеной скоростью прокручивалась только одна фраза: «А ведь меня уже могли бы убить!» Но именно потому, что до сих пор оставался жив, он не стал сразу телепортироваться в иное место. Ибо подобным магическим действом полностью исчерпал бы лимит собственных сил. А пояс с кристаллами остался висеть на подставке чуть ли не возле входа. Но самое неприятное, что и Хаюшь оставалась именно там. И как раз возле них и находились радушно улыбающиеся гости.

– Разрешите представиться, – тем временем продолжил так нежданно появившийся мужчина: – Торговец Дин. А это моя супруга, сиятельная графиня Александра.

После чего стоящая возле него девушка коротко, но величаво наклонила голову в сторону хозяина. Хотя никто из двоих не сделал даже попытки приблизиться и подать при знакомстве руку. Мало того, несмотря на красоту, вернее, даже изящество их длинных камзолов, можно было догадаться, что это не просто графские одежды, а еще и защита на все случаи жизни. Как и виднеющиеся снизу брюки и обувь. Вдобавок графиня держала в руках некое металлическое устройство с коротким, но хищно посматривающим на Азарова дулом. И сомневаться в предназначении этого предмета, хоть он и видел его впервые, опытному магу не приходилось. Метательные предметы ему не могли принести вреда, магическую защиту он выставил сразу, воспользовавшись своими умениями почти бессознательно. Но теперь он и дополнительные щиты перед собой поставил.

Заметив, что хозяин гардеробной никак не решится на следующий шаг, граф Дин продолжил доброжелательным и располагающим к собеседнику тоном:

– Нам уже давно следовало познакомиться и наладить не только торговые, но и дружеские отношения. Как-никак подобное выгодно для нас обоих во всех отношениях. Но к сожалению, дела и неразрешимые проблемы мне никак раньше не позволяли нанести вам визит, уважаемый, хотя мечтаю об этом издавна. Надеюсь, что мои нынешние предложения вас заинтересуют в полной мере.

После этих слов Купидон наконец-то принял решение о продолжении разговора, но в тот момент осознал, в каком виде он находится, и его лицо пошло красными пятнами. Подобного вида он не позволял себе при знакомстве с самого детства. Поэтому вместо приветствия он довольно-таки сердито прошипел:

– Может, вы мне вначале дадите одеться?

Ответ гостя не слишком отличался великой дипломатичностью, хотя и соединил в себе лесть, признание величия и справедливые опасения визитеров:

– Увы! Ваша репутация великого исследователя, непревзойденного мага и прославленного правителя, который не останавливается ни перед чем ради достижения поставленной перед собой цели, заставляет нас не отвлекаться на несущественные протокольные мелочи, а продолжить торговые переговоры немедленно. Тем более что в иных мирах я все свои торговые сделки заключаю с императорами, великими магами и королями как раз вот в такой неформальной обстановке. Как правило, утром, еще перед завтраком, когда власть предержащая личность находится в ясности ума, отличном расположении духа и полна жизненной энергии. Да и времени в другое время суток порой у властителей не бывает. Облеченные огромной ответственностью люди практически себе не принадлежат, все свои силы, знания и стремления направляя на благо своих подданных.

При этом от напряженного взгляда Азарова не укрылось, что гости прекрасно рассмотрели расположенные возле них посох с Хаюшь и пояс с двумя магическими кристаллами. Если бы они были обыкновенными межмирскими грабителями, то уже давно бы скрылись с этими раритетами, даже не окликая и не появляясь на глаза их хозяину. Правда, украсть бесценное боевое облачение тоже еще надо было знать как, но кто их знает, этих Торговцев? Если у великого мага есть про них и про иные миры книги, то про его таинственную Хаюшь могут быть известны посторонним любые мелочи.

Поэтому, сжав зубы от злости и осознания, что никакие ловушки задействовать не удастся, великий маг решил продолжить разговор. Иллюзию какого-нибудь костюма на себе он тоже создавать не стал, решив, что его гости все равно могут видеть действительность. А раз его сразу не убили и не о грабили, то и в самом деле возможно некое торговое сотрудничество. А там, глядишь, и дальнейшие контакты последуют. Вдруг и случай надлежащий для окончательной поимки Торговца появится. Так что свою гордость, манию величия и уязвленное самолюбие придется припрятать как можно тщательнее.

– Раз вы меня уже знаете, то представляться мне нет смысла. Поэтому сразу перейдем к делу. Что вас интересует?

– О! В этом мире невероятное количество чудес, артефактов и драгоценностей. Но мы о них будем говорить чуть позже, когда наше сотрудничество станет доверительным и постоянным. – Граф Дин теперь взглянул на висящий рядом с ним пояс почти демонстративно. – В данный момент меня интересует большая партия магических кристаллов полного накопления.

– Большая, это сколько? – Азаров старался говорить ровно и без дрожи в голосе.

– Два-три десятка, – безмятежно пожал плечами гость.

– Зачем вам столько?!

Великий маг своим восклицанием все-таки раскрыл непомерное удивление. Два полных кристалла он всегда старался носить с собой на поясе. Три хранились в верхней комнате этой гигантской Башни, обеспечивая ей бесперебойную магическую подпитку. Четыре драгоценных артефакта – в срединной части строения, их насыщение только началось и планировалось завершиться лишь лет через пять. Еще три малые башни находились на равноудаленном расстоянии отсюда, в ста километрах каждая. Находясь на пересечении магических потоков, они не только имели в своих структурах по три полноценных аккумулятора силы, но и постепенно накапливали энергию еще в двух каждая. Итого: четырнадцать заряженных и десять фактически пустых. О продаже их всех не могло быть и речи. Да что там всех! Каждый из кристаллов для любого мага обладает воистину неоценимым преимуществом: помогает выжить. Так что никто в здравом уме не продаст более одного, ну максимум трех аккумуляторов своей магической мощи. Чего уж там говорить о большем количестве! Тут следовало сразу заподозрить нечто иное: неужели в остальных мирах с куплей-продажей подобных артефактов творились такие количественные перемещения?

Что косвенно подтвердил и ответ гостя:

– Да так, для разных мелочей пригодятся. Да и спрос на них во все века стабильный. Запас никогда не помешает.

Пришлось магу с самым невозмутимым видом соврать, пожимая плечами:

– Для меня это не сложно. Но все зависит от той цены или обмена, который вы предложите мне за кристаллы.

– Понятно, – с готовностью кивнул Торговец и полез рукой в карман. На его протянутой вперед ладони появился удивительный, никогда ранее не виданный Азаровым камень величиной с голубиное яйцо. – Зектанги, самые дорогостоящие драгоценные камни всех миров, – раздались торжественные комментарии. – Редко кто из разумных может похвастаться наличием у себя парочки таких камней.

– Ну, мы люди домашние, по иным мирам не шастаем, – забормотал Азаров, вгоняя себя психологически в жесткие рамки предстоящего торга. – Таких камней и в руках никогда не держали, так, может, они нам и без надобности.

– Признаю ваши сомнения полностью обоснованными, – граф мило улыбнулся, – тем более что давно известно, что в начале любого торга идущий на собеседование продавец рискует гораздо больше своими капиталами. Но это вполне естественно, иначе не получится долгосрочного сотрудничества. Поэтому я вам доверяю этот зектанг для просмотра.

И мягким движением перебросил камень одетому в нижнее белье хозяину. Купидон перехватил камень в полете не рукой, а телекинезом и таким же образом приблизил объект к своим глазам. А начав присматриваться, постарался сохранить на лице каменное, равнодушное выражение. Таких драгоценностей он не видел, не читал про них и даже не представлял, что подобное чудо существует. При рассмотрении создавалось впечатление, что внутри зектанга виднеется утопающая внутрь воронка цветного водоворота из фиолетовых и пурпурно-красных спиралей. Причем стоило лишь зафиксировать взгляд, как воронка начинала вращаться, словно живая, и пыталась завораживать смотрящего магической благостью и покоем. После малейшего шевеления драгоценности появлялись новые спирали несколько иных оттенков и тоже начинали вращаться.

Великий маг буквально сразу оценил невероятную стоимость висящего перед глазами предмета. Трудно было, конечно, верно прикинуть его себестоимость на внутреннем рынке Кабаньего мира, но уже сейчас он прикинул, что будет за него просить у власть имущих королей, императоров или коллег по два кристалла за камень. Торговцу же он, скривившись в сомнении, пробормотал:

– И сколько вы готовы дать таких стекляшек за один кристалл?

– Один к одному, – без всякой обиды ответил граф Дин. – Да вы и сами догадываетесь, что за него вы получите вдвойне.

– Ха! Не смешите меня! – позволил себе улыбнуться и Азаров. – Отчего тогда вы не обратились к другим магам нашего мира?

– Элементарно! Я предпочитаю всегда и везде иметь дело только с первыми, самыми могущественными лицами. Впоследствии наше расширенное, долгосрочное сотрудничество всегда покрывает начальные убытки. Зачем работать через посредников и давать им возможность заработать на нас свои комиссионные?

– Верно. Но я первый раз вижу подобный предмет роскоши и поэтому не могу даже предположить, сколько он будет у нас стоить в итоге. Поэтому предлагаю вполне справедливую плату за каждый кристалл с накопленной до максимума силой – три зектанга.

– Мне тоже не с руки брать у вас кристаллы, еще не удостоверившись в их отличном качестве и емкости, – парировал Торговец. – Для начала вообще я бы взял только несколько для проверки. Поэтому предлагаю в честь нашего знакомства и первой сделки цену в три камня за два кристалла.

– Да нет, я тоже не могу так рисковать, – отрицательно мотал головой великий маг. – Максимум для первой сделки – один кристалл.

– Тогда цена так и остается один к одному.

– Мало! До смешного мало!

Визитеры переглянулись между собой с кислыми минами, и у графа промелькнуло выражение категорического отрицания любого торга в дальнейшем. Но зато графиня надула капризно губки и сердито нахмурила свои прелестные бровки. Этого было достаточно, чтобы Дин тяжко вздохнул и опять полез рукой в карман:

– Ладно, тогда вот последнее предложение. Добавлю к зектангу еще и адский топаз.

В сторону Купидона по воздуху поплыл правильный многогранный шарик настолько черного цвета, что казался пространственной дыркой в пустоту. На демонстрацию умений телекинеза гостя хозяин не обратил никакого внимания, подспудно радуясь, что сумма оплаты растет. Ведь он после восклицания «Мало!» готов был немедленно согласиться на предложение «один к одному», вознамерься визитеры прощаться. Но вслух продолжил ворчать тоном прожженного скептика:

– А это с чем едят?

– Сомневаюсь, что его вообще можно раскусить, – пытался еще шутить недовольный вмешательством супруги Торговец. – Одно из самых прочнейших образований во всех вселенных. Все его свойства и тайны не раскрыты до сих пор, но вот наибольшее очарование получается при направлении на него тонкого, но сильно насыщенного светового луча. Справитесь сами или вам помочь?

Азаров к тому времени так ничего и не рассмотрел ни на поверхности, ни внутри топаза и на предложение гостя лишь презрительно дернул уголком губ. Затем прямо с кончика его указательного пальца вырвался луч и уперся в одну из граней драгоценности. Тотчас изо всех остальных граней хлынули во все стороны аналогичные световые лучи, заливая огромную гардеробную нестерпимым для глаз сиянием.

Великий маг даже отпрянул от неожиданности на полшага и сразу прекратил подачу собственного луча. Пришлось несколько раз после этого моргнуть, привыкая к наступившему вновь полумраку.

– Адский топаз тоже можно выменять сразу на два кристалла, – прищурил глаза гость. – Будем его считать моим подарком и гарантом для дальнейшего сотрудничества. Согласны?

«Чтоб мне провалиться, – мысленно воскликнул великий маг, – если я не выменяю этот камешек один к двум! Но с другой стороны, подобные сокровища мне и самому пригодятся. Зачем возвеличивать обладанием такой прелести какого-нибудь царька? Или коллегу? Разве что в дальнейшем их у меня скопится чуть больше».

– Ладно, – вслух согласился он после лихорадочного раздумья. – Мне и самому не хочется выглядеть вульгарным и жадным, чтобы торговаться о таких мелочах в присутствии такой обворожительной дамы.

И ему показалось, что в глазах графа Дина перед его ответом мелькнула искорка смеха, хотя ответ последовал серьезный и напыщенный:

– Мы очень рады возникшему между нами взаимопониманию и успешному началу великого сотрудничества. Какой из кристаллов вы нам предоставите?

– Любой, который вам понравится из находящихся в моем поясе, – великодушно разрешил Азаров, опять с досадой вспоминая о своем внешнем виде. Но оба камня с уверенностью легли в его ладонь, а правила хорошего тона даже такого тирана заставили еще раз улыбнуться: – Приглашаю вас со мной пообедать в честь завершения сделки.

Но Торговец уже вытащил один из кристаллов, внимательно к нему присмотрелся и спрятал в один из карманов со словами:

– К нашему великому сожалению, каждая минута промедления разоряет меня на очень громадную сумму. Так что с превеликим удовольствием откликнемся на ваше предложение в следующий раз. О своем визите я сообщу прежним способом. До свидания!

– Только уж в следующий раз дайте мне время привести себя в надлежащий вид! – успел выкрикнуть великий маг с досадой.

– Всенепременно! – пообещал визитер и в следующий момент исчез из пространства гардеробной вместе со своей симпатичной женой, которая так и не сказала ни единого слова.

Оставшийся в одиночестве Купидон Азаров смешно запрыгал на месте, словно в нем ударила пружина злости и бессилия, и затряс в бешенстве кулаками. Все-таки так долго себя сдерживать и вести себя прилично оказалось чуть ли не выше его сил. Но в следующее мгновение его правая ладонь прочувствовала два уникальных в этом мире камня, и он так же резко успокоился. Даже с фырканьем и ехидством улыбнулся своему отражению в зеркале:

– А ты как думал? Не так все просто, как мечтаешь! Но с другой стороны, я ведь все равно остался в выгоде. Да и дальнейшие перспективы обнадеживают. Хоть и слишком осторожна эта сопливая парочка, но ведь и всех моих возможностей они не знают. А вот когда узнают, тогда и настанет мой час триумфа! Лишь бы не вспугнуть раньше времени.

Глава восьмая

Покушение на святыню

Вообще-то у всех диверсантов «третьей» при нападении на странного Джакомо в головах вращалась только одна мысль: «Как можно быстрее понять, зачем к нам приставлен лживый дворянин и что он пытался у нас выведать! Последняя минута пошла!» Иначе бы мужчина распростился с жизнью сразу, еще в стоячем положении. Уже сидя и прекрасно осознавая, что влип в крупные неприятности, он умудрился отрицательно мыкнуть два раза на вопрос Сильвы про жреца и начал вращать глазами так, что даже в полной темноте стало понятно о его желании высказать все как на духу. Поэтому послышался новый вопрос, а сжимающая рот рука переместилась на глаза:

– Кто ты такой?

– Граф Джакомо Стредери.

– Зачем за нами следишь?

– Ни в коем случае! Я действительно прибыл сюда стать жрецом.

– Почему тогда ты так уверен, что им станешь?

– Я уверен, что пройду ритуал, – тараторил обездвиженный пленник. – Этому помогут мои знания и мой титул.

– А почему ты так уверен по поводу возвращения своего коня?

– По всем правилам положено согласиться с моей просьбой и выпустить наружу за конем. После обучения я на нем и уеду с караваном. Таков закон.

– Откуда ты знаешь об этом законе?

– В нашем замке огромная библиотека, и, как правило, старший в роду передает первому наследнику одну редкую рукописную книгу, которой, по преданиям, более тысячи лет. Когда книга приходит в негодность от времени, ее переписывает заново от руки старший нашего рода. Называется она «Внутренний распорядок службы и воинский устав жреческого сословия».

– Откуда она в вашем замке?

– Сведений не сохранилось. Но в книге описан каждый шаг и каждое движение жрецов монолита в любой обстановке.

– И что подходит конкретно для тебя?

– Что в жрецы проходит любой титулованный магирик. Это – основополагающее правило. Вернее, не совсем так. – Джакомо даже вздохнуть не мог нормально от сдавивших его рук, поэтому уже почти сипел от натуги, но послабления не просил. Соображал, что может не успеть. – Просто на исповеди перед ритуалом вопрошающий жрец обязан задавать те вопросы, которые у него в списке, а после каждого ответа нажимает квадратик определенного цвета, который расположен перед ним в виде второй книги. И уже на основании этих ответов монолит делает окончательный выбор, указывая на будущих жрецов. Причем всегда любой титулованный претендент проходит обязательно. В смертники попадают круглые сироты, не имеющие друзей, любимых и малолетних детей. Как и полностью дегенеративные личности. То есть в итоге на результаты смертей или отбора никто из жрецов не имеет малейшего влияния.

– Почему же тогда твой отец или дед не стали жрецами?

– Им и не надо было такой головной боли. Мы всегда раньше могли вызвать к себе даже Маурьи. Меня просто нужда заставила: без жены жить не смогу, а на нормального целителя средств не хватает.

С секунды на секунду должны были прозвучать первые хлопки дымовых устройств, поэтому Сильва задала вопрос, который в конечном итоге и решил: жить пленнику или умереть сию минуту:

– Где находится твой замок?

– Провинция Гамари. На юго-востоке.

– Отлично! Если ты будешь беспрекословно выполнять все наши приказы, то останешься жив, а мы тебе предоставим для спасения роженицы целительницу второго уровня. Согласен?

– Да! Но где вы возьмете Маурьи?

– Вскоре увидишь. – Слова нависшей над графом женщины прервали странные хлопки и гомон, пронесшийся вслед за этим по скоплениям магириков. – Не пытайся от нас сбежать! Уничтожим на месте!

И только раздалась эта угроза, как пленника вздернули на ноги и резво стали подталкивать к выходу. При этом все три странных незнакомца во всю глотку стали выкрикивать:

– Пожар! Пожар!

– Все наружу! Спасайся кто может!

– Мы все здесь задохнемся! Бежим к выходу!

Причем Курт, который крепко держал графа за пояс, ни в коей мере не спешил. Скорее, он, наоборот, замедлял шаги, топтался на месте и даже в парочке случаев пинками разбудил особо уставших после дальнего пути паломников. Сильва вместе с Петрухой неистовствовали и метались среди толпы во много раз интенсивнее. И Джакомо Стредери с расширенными глазами пытался сообразить, что же здесь происходит. По всему получалось, что его неожиданные и агрессивные компаньоны почувствовали запах дыма самыми первыми. Да еще и увидели, откуда он движется и чем это грозит. А так как дым выходил как раз из тех проходов, куда недавно наведывались оба мужика с «гостинцами», то уже возле выхода граф стал соображать, кто тут мог устроить такой неожиданный и кощунственный пожар. Мало того, однажды чуть не споткнувшись, он был резко приподнят над землей сопровождающим и при столкновении с ним ощутил сквозь одежды металлические предметы. Его конвоир оказался воином при полном, если не сказать нестандартном, вооружении!

Это окончательно отбило у графа всякое желание сопротивляться и выставлять себя неожиданным героем. Он отогнал мысль о привлечении к себе внимания иногда пробегающих жрецов криком и благоразумно закрыл рот. Тем более что догадался о вполне уверенном и прозаическом спасении, потому как и сами гипотетические поджигатели умирать не собирались. Еще более он утвердился в этой мысли, когда его вывели наружу. Там многие магирики попытались остановиться и посмотреть на результаты вспыхнувшего пожара на расстоянии, но их вновь обратили в бегство истерические крики Сильвы и Петра:

– Монолит сейчас рухнет!

– Он погибает!

– Нас всех завалит!

– Надо отбежать как можно дальше!

Словно в подтверждение этих слов, в проемах выходов послышались новые хлопки и дым повалил наружу с удвоенной силой. Толпа словно с ума сошла и в жуткой панике сорвалась по тракту как можно дальше от нависающей над ними опасности. Причем некоторые, самые сильные и нахрапистые, попытались для побега воспользоваться верховыми животными, стоящими под навесом. Вполне естественно, при этом даже не интересуясь, где хозяин и как попросить у него разрешение. Возле нескольких карет, повозок и скоплений мулов завязались чуть ли не драки. И только в том месте, где стояла оставленная с мулами черноглазая красавица, царил островок спокойствия и безопасности. Самые озверевшие магирики, так и не добежав до вожделенных животных, вдруг меняли курс своего движения, пробегали мимо и вновь быстро возвращались на тракт. И любой сообразительный человек мог догадаться, что подобные неосознанные действия толпы являются итогом чьих-то целенаправленных действий. А те, кто когда-либо мог наблюдать подобное воздействие воочию, мог и продолжить логические размышления.

Граф Стредери, видимо, наблюдал. И в сообразительности ему отказать было нельзя. Так что он, лишь только всмотревшись в лицо неподвижно стоящей красавицы, сразу сообразил, кто занимался прозаической охраной животных. Обычному жрецу подобное отторжение озверевшей толпы было бы не под силу, а значит, в сообщниках у поджигателей как минимум госпожа Маурьи. Этот факт мог ввести в ступор любого дворянина, не говоря уже про обывателей, но, как ни странно, Джакомо при осознании всего увиденного только облегченно вздохнул и заверил так и продолжающего его вести Курта:

– Все, если она с нами, то я спокоен.

Тот в ответ лишь криво улыбнулся:

– Надо еще вначале добраться до твоего замка.

Уж он-то прекрасно понимал, что придется совершить тяжеленный пеший переход через заснеженные горы Бавванди и только потом, купив в предгорьях новых коней, отправиться на юго-восток. Через Ворота прорваться верхом в данный момент не получится, а если монолит через четверть часа таки рухнет, то даже находиться или пересидеть некоторое время в пещере станет проблематично.

Главенствующую роль в группе черноокой красавицы подтвердила и Сильва. Кося глазами на пленника, она кратко что-то нашептала в ухо подруге и, дождавшись утвердительного кивка, громко воскликнула:

– Планы – без изменений! По коням!

Но и после этой команды какой-либо спешки или нервозности в действиях поджигателей не просматривалось. Вначале они не спеша закрепили свои вещи, потом взобрались в седла, подождали, пока мимо не пробегут последние из улепетывающих магириков. И только после этого выехали на тракт. Там тоже обгонять пеших не спешили, а двигаясь в последних рядах, подбадривали остановившихся паломников угрозами и живописанием грядущей беды:

– Не стойте! Бегите быстрее!

– Внутренности монолита пылают! Он вскоре рухнет!

– Осколки завалят весь тракт на несколько километров!

Мало того, они еще при этом и на обитателей вершины ссылались:

– Жрецы посоветовали отбежать как можно дальше!

– Они ведь лучше всех осознают опасность!

– Быстрее! Быстрее! Сейчас все рухнет!

Черноглазая красавица при этом оглядывалась чаще всех, но пока никакой погони не наблюдалось. Хотя количество мечущихся возле входов жрецов все увеличивалось. Конвоир графа вдруг остановил не только своего мула, но и коня графа и подал сигнал остальным товарищам, восклицая:

– Последняя минута!

Все развернули животных вполоборота к вершине Прозрения и замерли на месте, стараясь при этом не мешать отставшим и продолжающим убегать по тракту паломникам. И в тот же момент на поверхности всего монолита вдруг появились почти невидимые отверстия, выпускающие струйки пара. Причем пара, не вздымающегося вверх, а под собственной тяжестью опускающегося вниз. И буквально секунд за двадцать почти все чернота скрылась под сероватой массой дождевого облака.

– Да они никак внеочередное проворачивание технических средств устроили, – высказалась Сильва с мрачным видом.

– Пусть себе устраивают, – хмыкнул Петр. Причем они продолжали говорить на ашбунском языке, нисколько не скрываясь от напряженно прислушивающегося графа. – Весьма похоже на газы обильного пожаротушения. Посмотрим только, поможет это им или нет.

Теперь все четверо стали усиленно прислушиваться, одновременно наблюдая, как облако пара утолщается, приближается и даже растет вверх. Теперь уже и самая верхняя кромка скрылась от взоров. Но тем более грустным показался голос Курта, который с недоумением посмотрел несколько раз на часы и констатировал:

– Помогло.

– Не поняла?! – подпрыгнула в седле Сильва. – Ребята, может, вы там чего-то напортачили?

– Обижаешь, подруга! – оскалился Петруха.

– Но ведь время вышло! Не могли они простым дымом разминировать, – шипела раскрасневшаяся женщина. – Да и отключить наши устройства никому не под силу.

Курт продолжал оставаться невозмутимым как скала:

– Значит, смогли. Следовательно, версия про инопланетян выходит на первое место.

Кажется, такое развитие событий успокоило в первую очередь именно Петруху. Но не потому, что он оказался прав в своих предположениях, а потому, что теперь его с немцем не станут обвинять в невнимательности или отсутствии профессиональной подрывной выучки. Он даже проворчал с облегчением:

– Местным дикарям наши мины разрядить бы не удалось.

Мечущихся у подножия жрецов тоже прикрыло облако пара, но когда всадники стали переглядываться, решая, как поступить дальше, неожиданно из этого облака вылетел нескончаемый поток светящихся в предвечернем сумраке точек величиной со шмеля. Скоростью и звуком они тоже соответствовали этим насекомым, но при этом не разлетались в стороны, а целенаправленно устремились вдоль тракта на высоте от одного до двух метров.

Маурьи первой сообразила, чем это грозит ее товарищам и остающимся на тракте паломникам. Она выехала чуть вперед, жестом приказывая переместиться воинам ей за спину, и громким голосом стала кричать бегущим людям:

– Быстрее! Бегите быстрее! Жрецы послали вам в спину смерть!

Окрики возымели действие, и даже самые нерадивые и ленивые перешли на максимально возможный для себя бег. Да вот только из шести-семи десятков человек мимо Маурьи успело пробежать около половины. Всех остальных настиг рой светящихся шариков, и со звучным шипением и жужжанием смертельные шмели ввинтились в тела. Вой боли и крики умирающих людей хлестнули по ушам, а уже в следующее мгновение жужжащая смерть достигла замерших клином всадников. Умения целительницы создавать щит их спасли, рой словно уткнулся в невидимую стенку и стал вихриться светящимся клубком, все увеличиваясь и увеличиваясь в плотности и размерах. Потому что поток со стороны монолита не иссякал. Тем не менее Дана довольно легко отодвинула набрякшее скопление метров на пятьдесят от себя и сквозь сжатые зубы отдала команду:

– Петр! Одной подствольной гранатой по рою!

Снайпер тотчас вынул громоздкий автомат из сумки Сильвы и вставил в приемный магазин кассету с пятью белыми гранатами иномирского происхождения. Конечно, на гранаты они совсем не походили, скорее, на миниатюрные ракеты или массивные патроны крупнокалиберной зенитки, но взрывной силой обладали поразительной. Откуда Торговец достал такой разрушительный боезапас, воины «третьей» никогда не задумывались, но сейчас сильно пожалели, что у них осталось всего пять единиц. Потому что первый же разрыв в сгустке светящегося роя практически выжег чуть ли не всю летающую смерть.

А вот следующие команды от Маурьи понеслись несколько иного толка:

– Остальные четыре гранаты постарайся отправить по монолиту.

Петру подобный перенос огня не показался сложным. Он уверенно приподнял ствол автомата на нужную высоту и произвел один за другим четыре выстрела. Причем с его пространственным воображением можно было не сомневаться, что цель поражена в самых нужных местах, в пространстве арочных входов. Но что оказалось наиболее действенным, так это эффективность состоявшихся взрывов. Скорее всего, она отбила всякую охоту у жрецов, или кто там прятался за их спинами, выпускать смертельно опасные, жужжащие создания. А может, и нечто механическое, выпускающее их оружие пострадало. Да и, в конце концов, летящие светляки могли элементарно закончиться.

Но как бы там ни было, муторный рой вдруг иссяк, а шмели, упершиеся в щит, вдруг все разом потускнели и осыпались на каменное покрытие тракта. Дана сразу же после этого спрыгнула с мула и наклонилась над несколькими несчастными, попавшими под обстрел. Ловкий Петруха последовал за ней следом, быстро переворачивая и осматривая лежащих магириков. При этом он явно преследовал какую-то свою цель, попутно собирая не только то, что осталось от шмелей. Целительница на него внимания не обращала, а осмотрев всего лишь несколько тел, со скорбным видом распрямилась и констатировала:

– Мертвы. Помочь мы никому не сможем, эти шершни еще и ядовиты. – После чего поспешила к товарищам. Взобравшись в седло, еще несколько минут наблюдала за разрастающимся облаком и только потом вынесла окончательный вердикт всей операции: – Не по зубам орешек оказался. Да и столько людей зря погибло. Петр! Уходим!

И первая развернула своего мула в сторону «спальных» долин. Трое друзей и граф в сгущающихся сумерках поспешили за ней. Причем не просто обгоняли спешащих убраться подальше от монолита магириков, но и раздавали в стороны советы, как двигаться, где ночевать и как обезопаситься в приближающуюся метель от обморожения. Поворачивали назад и тех паломников, которые только шли к вершине Прозрения. Причем в случаях открытого неповиновения черноглазая красавица без всякой боязни или сомнений признавалась, что она Маурьи, и практически отдавала приказ немедленно возвращаться и не забывала взывать при этом к людям о товариществе и взаимной поддержке. Потому как наступающая зимняя ночь могла испугать кого угодно. Благо еще, что непогода не слишком резво обрушилась на спешащих к воротам путников. Но ветерок со снежком усиливался, мороз крепчал, а помочь застрявшим на тракте путникам ничем, кроме советов, диверсанты не могли.

До пещеры отшельника добрались только часа через два, когда в «спальных» долинах уже было не протолкнуться от становящихся на постой магириков. Вестниками такого ажиотажа послужили те всадники, которые после пожара устремились к Воротам на максимальной скорости, и многие из них во время движения распространяли последние новости не хуже общественного радио. В результате все магирики решили как можно быстрее добраться или вернуться к пещерам и уже там подождать развития дальнейших событий. По их понятиям, никакой пожар не мог окончательно повредить святыню Успенской империи, следовательно, вскоре черный монолит опять будет готов принять магириков. Тем более что большинству из них данное паломничество обходилось невероятно дорого, и, скорее всего, второй раз за свою жизнь совершить подобное путешествие у них не получится. Так что лучше подождать парочку дней, чем отказываться от мечты всего своего бытия. Да и решимости рискнуть собственной жизнью на второй раз может не хватить.

Возле пещеры, украшенный черной каракулевой шапкой и завернутый в кучу рваных одеял, товарищей с жутким беспокойством встретил Василий.

– Ну наконец-то! Я уже замучился отбиваться от настырных постояльцев! Сколько можно вас ждать? Как все прошло? – засыпал он вопросами, а потом рассмотрел в темноте незнакомого мужчину, ведущего за собой на поводе уникального скакуна: – О! А это кто?

С ним как раз поравнялась Сильва:

– Ишь какой любопытный! Ты вначале накорми гостей да обогрей, а потом уже и спрашивай.

– И чего это ты мою папаху нацепил? – ревниво поинтересовался Курт, заводя своего мула в пещеру. – В самозванцы подался?

– Так уже с час такая паника и столпотворение началось, что твоим коллегам не до меня. Никто и не присматривается наверх, своих бы постояльцев разместить. А шапка авторитет в глазах паломников придает.

Теперь резко увеличившееся количество животных заставило изрядно потрудиться с их размещением. Благо еще, что главный каминный зал пещеры своими размерами позволял и конюшню устроить, и столовую оставить на прежнем месте. Ну а неприятные запахи, которые сразу же забились в каждую щель, все старались воспринимать как неизбежное бремя этого мира. Тем более что Дана сразу сообщила:

– Поужинаем, немного отдохнем и сразу в путь!

Граф Стредери впервые решился обратиться к целительнице:

– Госпожа Маурьи! Может, нам лучше дождаться утра? Да и животные наши отдохнут как следует.

– Нет, нам нежелательно показываться в Воротах, – ответила та строгим тоном. – Пойдем пешком, через горы.

Все стали раздеваться и рассаживаться за накрытым столом, и от обилия железа на телах диверсантов Джакомо опять потерял дар речи. Потому и не смог возмутиться вслух предстоящим изматывающим переходом. Хотя бросаемые постоянно взгляды не могли читаться иначе чем: «А что будет с моим конем?!»

Тем временем Сильва помогла Василию разогреть горячие блюда и подать на стол, а заодно полушепотом пересказала, кто такой граф и для чего они его прихватили с собой. Доложила и про несработавшие заряды, которые, скорее всего, жрецы успели разминировать. Тогда как Петруха обратился к своим товарищам на русском:

– Мне удалось насобирать около десятка деревянных жетонов на телах погибших магириков. Так что, в принципе, мы можем рискнуть на прорыв и через Ворота. Думаю, что к нам у жрецов не возникнет больших вопросов.

Курт шумно фыркнул:

– Хватит и маленьких! Нас видело слишком много людей. Да и связь между двумя объектами наверняка существует. Иначе охранные службы не смогли бы так быстро разминировать наши заряды. Не прорвемся.

Дану в этот момент больше интересовало состояние Василия, который хоть и двигался довольно быстро по всей пещере, но порой застывал от боли в плече. Особенно когда орудовал правой рукой.

– Что, побаливает?

– Пустяки! – ответил старший группы, усаживаясь наконец-то за стол вместе с остальными. – Переходу это не помешает. Угощайтесь и на меня не смотрите, я уже и так переел, когда нервничал, вас поджидая.

– Раз не голоден, то иди в свою келью и сними с себя эти одеяла, – заявила целительница. – Я сейчас приду и осмотрю рану.

Василий долго кривился и хмурил брови, посматривая, как оголодавшие путники набросились на ужин, но так и не стал возражать вслух. А когда второй раз поймал на себе недоуменный взгляд Маурьи, с недовольным кряхтением вылез из-за стола и поплелся во внутреннюю анфиладу пещеры. Через пару минут стала подниматься и Дана.

– Сейчас его осмотрю, и, если рана не зажила основательно, придется его отправлять через Ворота. Но в этом и плюсы есть: он попутно ознакомится с положением дел в городе и доставит животных прямо к точке нашего выхода из массива. Только вот надо ему обязательно дать одного-двух сопровождающих. Поэтому ты, Курт, одевайся и сходи к своему приятелю Суордину. Пусть этот отшельник сопроводит Василия за хорошую плату. Скажем, в эквиваленте одного, а то и двух мулов. Или наших отдашь, или новых для него купишь. А может, будет лучше, если Василий более резвых лошадок для нашего путешествия подберет. Да пару пристяжных на всякий случай.

Она уже уходила, когда Петр вспомнил:

– Надо обязательно Торговца предупредить про наши действия и про нашу цель перехода. Только вот как?..

– Легко! – воскликнула Сильва. – Мы напишем краской прямо здесь на стене. Причем сделаем это на нашем языке, и никто не догадается о сути послания. А? Как? Я видела здесь где-то баночку с краской.

– Вот-вот! – донесся из глубины пещеры голос целительницы. – Займитесь этим немедленно!

Растительные краски, которыми прежние отшельники делали рисунки на стенках келий, каждый в меру своего таланта, отыскались быстро. Петр с Сильвой быстро договорились о своей части текста и принялись выводить буквы на самой освещенной стене каминного зала. Но при этом не забывали вести перекрестный допрос усаженного между ними спиной к стене графа Стредери. Причем засыпали вопросами такими сложными и настолько интенсивно, что бедняга вскоре вытирал со лба крупные капли выступившего пота, настолько его утомили. Но отвечал при этом старательно, честно и даже в охотку. Убеждая себя в первую очередь мыслью о том, что его жена после родов останется жива. А это для него в данный момент намного важнее любых рассуждений о предательстве клана жрецов, да и всего устоявшегося порядка в Успенской империи. Ну и немаловажную роль играл тот факт, что странные незнакомцы молодому отпрыску знатного рода невероятно нравились. Именно – нравились! Притягивали к себе каждым движением, завораживали таинственностью и чудны́м звучанием незнакомой речи, поражали контрастом жестокой решительности и явно заметной человечности, новизной суждений и неадекватностью планов.

Таиться перед такими людьми не было смысла. Как и не было смысла ложью вводить их в заблуждение.

Допрос дворянина оказался для воинов «третьей» очень продуктивным. При всем уважении к Деймонду Брайбо, который теперь неожиданно для всего мира стал Арчивьелом, целителем третьего уровня, бывший отшельник не знал и десятой части тех основополагающих истин государственного устройства, о которых знал высокообразованный граф. Не говоря уже про остальных ашбунов, большинство которых были малограмотными, а то и вообще не умеющими читать. Ну а расспросить как следует неожиданного союзника Эрхайза Тантри, барона Фьерского, ни у кого элементарно не хватило времени. Да и другая задача в то время стояла перед «третьей». Тогда как сейчас отсутствие основополагающих данных могло прямо или косвенно завести в ловушку.

Взять хотя бы систему существующей идентификации каждого подданного, которая наносилась на древесину очень высокой прочности после свежего распила и последующей полировки. Со временем древесина высыхала, превращаясь по твердости чуть ли не в стальную пластину, и сопутствующие данные оставались на всю жизнь при человеке. Кроме имени, фамилии рода и имен родителей на медальоне величиной с ладонь указывался род занятий отца и деда по мужской линии, род деятельности матери, в том числе если она и была только домохозяйкой. Причем данные вносились на момент рождения ребенка. Указывалась провинция, город или поселок и имя того жреца, который проводил обряд изгнания смертельного духа и помещения последнего в ларец Кюндю. Впоследствии любой человек мог заменить выданный в детстве медальон на тот, где имелись последние, измененные данные как про родителей, так и о своей основной деятельности. Делать это следовало в ближайшем к месту жительства храме и за отдельную, довольно высокую плату. Так что некоторые обыватели так и носили свои «удостоверения» неизменными от самого рождения и до смерти.

В данном случае диверсантам собранные Петрухой медальоны могли очень пригодиться. А знания по их расшифровке – тем более. Подобрав образцы, соответствующие своему возрасту и направлению движения, и заучив их наизусть, они смогут передвигаться по имперским дорогам открыто, не опасаясь проверок и облав, которые наверняка участятся после брутальных событий в горном массиве Бавванди. И если переход через горы не подбросит неожиданных препятствий, то в провинцию Гамари группа доберется без труда. А там и в замке графа можно будет спокойно пересидеть некоторое время. Глядишь, и Торговец за это время появится. А нет, то по Южному перешейку «третья» прорвется в цивилизованные края как нож по маслу. К тому же, по словам графа, подобное путешествие станет менее опасным, если совершить его морем. Как оказалось, для этого будет достаточно и простого рыбацкого баркаса. Вода в это время хоть и жутко ледяная, зато после сезона бурь установилось продолжительное зимнее затишье.

Вскоре опять все пять воинов собрались за одним столом, позволив сидеть рядом то ли новому компаньону, то ли новому союзнику, то ли пленнику. В отношении Джакомо пока никаких окончательных определений не высказывали. Старший группы выглядел несколько печально, и, именно глядя на него, Дана вынесла свой врачебный вердикт:

– Василию еще рано карабкаться по скалам. Достаточно лишь раз сорваться и повиснуть на руках, как только сросшиеся ткани порвутся и он превратится в инвалида. Поэтому – только верхом! Курт, что там с твоим другом?

– Суордин, к сожалению, отлучиться не сможет. Слишком много сейчас у отшельника постояльцев. А вот его жена оказалась просто счастлива, что появилась возможность съездить в город за продуктами. У них в пещере наметился также дефицит сушеных овощей, грибов и специй, а уж сама возможность получить в подарок одного мула – дополнительный бонус благожелательного к нам отношения. Мало того, на постое у Суордина сейчас есть два магирика, которые предложили плату за их немедленную доставку в город. Они ритуал Прозрения уже прошли, так что их ничего больше на тракте не задерживает. Наоборот, они слишком нервничают из-за создавшихся паники и столпотворения и мечтают как можно быстрее добраться до дому.

– Долго им собираться?

– Они готовы тронуться в путь в любой момент.

– Тогда не будем задерживаться, – безапелляционным голосом распорядилась Маурьи, даже не оглянувшись при этом на старшего группы. – Отправляй Василия, а чуть позже и мы подадимся в путь.

Но немец так и замер вдруг возле стола:

– А как же огонь? Мне его так нельзя оставить.

– Да брось ты!.. – затянул насмешливым тоном Петруха, но, столкнувшись со взглядом Курта, благоразумно замолк.

– Это будет настоящим предательством, – стал объяснять нынешний наследник пещеры. – Обязательно надо передать его в другие руки, иначе…

– Ладно, – не стала спорить целительница. – Выбери того, кто тебе больше всего понравится из магириков, и предложи ему занять твое место. Только поторапливайся! Снег усиливается и отлично прикроет наши следы.

А еще через час в опустевшей пещере одиноко восседал растерянный мужчина, трепетно прикасался ладонями к ласковому пламени камина и пытался осознать происшедшие с ним кардинальные изменения в жизни. Жрецом он не стал, но вдобавок к сохраненной жизни еще и место отшельника получил.

Глава девятая

Дети – к хлопотам

Вернувшись из Кабаньего мира, Дмитрий выглядел весьма довольным. Что при поспешном переодевании в более простые одежды сразу заметила Александра:

– Как по мне, то ты переплатил впятеро! И это с учетом, что я не профи в драгоценностях. Чему же ты радуешься?

– Удаче! Сейчас за один полный кристалл я готов отдать и десяток зектангов или адских топазов. С его помощью я успею сделать самые первоочередные дела, а потом еще парочку куплю.

– Но почему ты сразу два не выторговал? Они прямо возле твоей руки были, и, мне кажется, Купидон согласился бы.

– Вряд ли бы он продал, не тот это маг, чтобы хоть на минимум уменьшать свой личный запас силы. А если бы я начал разговор всего лишь о нескольких кристаллах, то он бы и одного не продал. Зато к следующему разу он обязательно запасется большим количеством так называемых аккумуляторов магической мощи, и сама увидишь, как выгодно для меня пойдет дальнейшая торговля.

– Ну на один кристалл у тебя оплата есть, а где ты отыщешь еще драгоценности?

– Да есть один мир. Не могу сказать, что зектанги там валяются, как мусор, но выторговать там их легче всего. – Светозаров с досадой нахмурился, что-то припомнив. – Если, конечно, там на меня не сильно обиделись за мое долгое отсутствие.

– Сколько лет не был? – улыбнулась молодая графиня, деловито проверяя пистолет и вкладывая его в подмышечную кобуру. – Или в том мире у тебя какие-то романтические связи?

– Да вроде судьба миловала. А вот два самых авторитетных короля там меня уже недели две ждут с нетерпением.

– Зачем?

– Ты не поверишь, но когда расскажу, будешь смеяться. Они собрались воевать!

– Ха-ха! Но это совсем не смешно. Или ты должен поставлять оружие обеим воюющим сторонам? Решил на них нажиться?

– Не без того! Тем более что оплата как раз и будет вожделенными сейчас для меня драгоценными камнями. Ведь и для выкупа за Елену они нам нужны.

– Помню.

– Мир там сугубо рыцарский. По наивысшей цене там проходят лишь железо для мужчин и удивительные ткани для женщин. Преклоняются перед мускулами, боевым умением и женской красотой. Украшениями не пользуются даже самые уродливые дамы, а дороже всего стоит холодное оружие и прочные доспехи. Да ты и сама увидишь: как только мы уладим на Земле проблему с детьми, сразу отправимся на Гинвейл.

– Да куда угодно! Но ты так и не сказал, чем ты там торгуешь?

– Зрелищами! Ну и немного холодным оружием.

– Как это? – поразилась Александра. – Скорее всего, это они тебе могут продавать зрелища своих боевых турниров и красоты романтического лоска Средневековья. Я ведь помню уникальные кадры из того фильма про империю Рилли. Или ты и туда, на этот Гинвейл, туристов доставляешь?

– Ни одного! Зарекся я с этими туристами возиться, – скривился Дмитрий, с озабоченным видом осматривая свою супругу и придирчиво поправляя воротник красочной куртки в ковбойском стиле. – Ну вот, теперь выглядишь сногсшибательно! Так и хочется тебя потискать.

– Ты мне не ответил на вопрос! – прищурилась его супруга, отступая назад и шлепая по тянущимся к ее груди рукам.

– Как не ответил? Ведь сказал про туристов.

– Не выкручивайся и признавайся: что ты там продаешь бедным рыцарям?

– Ну не такие уж они и бедные. А по поводу торговли, моя сладкая, я хочу тебя попросить: пусть это пока останется моим секретом. Когда будем на месте, сама все увидишь и по достоинству оценишь мою сообразительность. Договорились? – Заметив, что супруга смиренно качнула ресницами, граф Дин подхватил ее на руки. – А теперь отправляемся на юг империи Рилли. И сразу прошу вести себя с особым достоинством и снисходительностью.

Почувствовав обеспокоенность в голосе Дмитрия, Шура попыталась выскользнуть из его рук со словами:

– К кому конкретно? – Она пока еще не ревновала, но уже женским естеством почувствовала недоговоренность и безошибочно определила ее направленность. – Объяснись.

Светозаров таки удержал ее на руках, но перед ответом немного задумался. Хотя тут же посмотрел в глаза любимой открыто и без всякого страха:

– Поверь, поводов я никогда не давал, но кое-кто из молодых девчонок возомнил себе, что обязательно завладеет моим сердцем. Они еще совершенные дети, хотя по уровню целительства достигают звания Арчивьел. Раньше я щадил их гордость и старался не обижать резкими нравоучениями, а потом появилась ты, и все решилось окончательно.

Александра облегченно вздохнула и даже попыталась шутить:

– Тогда получается, что это мне придется опасаться. Вдруг твои воспитанницы мне глаза выцарапают?

– Ну нет! До рукоприкладства воспитанные люди не опускаются. Да и я ведь всегда рядом. Готова? Тогда прыгаем!

По предварительным подсчетам, получалось, что они попадут в южное имение графа Дина Шахматного Свирепого как раз к окончанию празднества, устроенного по случаю прибытия высочайших гостей-целителей. Вполне возможно, что ночное гуляние еще будет в самом разгаре, хотя наверняка самых младших уже и спать уложили. Как бы то ни было, но придется всех выходцев с Земли собрать вокруг себя как можно быстрее. И это будет только начало довольно хлопотной операции по перемещению и обустройству огромной массы людей. Вторым движением следовало перебросить детей в Свирепую долину. Экипировать их как положено по земным нормам, присоединить к ним оставшихся в стенах академии детей и расположившихся в поселке родителей и уже всех вместе перенести в монастырь. Не забыв перед этим сжато пересказать основную версию всего происходящего, которой обязаны придерживаться все перемещенные лица и которая удовлетворит разбушевавшуюся общественность Европы, оставит у разбитого корыта полицию и покажет полную несостоятельность Интерпола.

То есть на всю эту связку действий и улетит бóльшая часть магической силы из купленного в Кабаньем мире кристалла. Потом только и останется, что с давно приготовленным товаром наведаться в мир Гинвейл, а оттуда сразу податься к злобному и жутко опасному Купидону Азарову за новыми накопителями.

В южном имении графа царило разудалое веселье. Как и предполагал хозяин этих земель, празднество почти завершилось, но еще ни один из младших учеников спать не ложился. Более того – не собирался. Да и как можно было пропустить завершающий салют с громом петард и с завораживающей россыпью фейерверков? Причем не ожидая салюты в безмолвном оцепенении, а интенсивно двигаясь в общем хороводе вокруг огромного костра на главной площади между замком и поселком.

Парочка молодоженов как раз и появилась в тот момент, когда орущая от избытка чувств человеческая лента роилась по площади, словно гигантская змея, а в небе громыхнули разрывы первых, самых легких фейерверков. Все присутствующие на площади в следующий миг разомкнули хоровод, смешались с толпой и, воздев руки вверх, закричали с еще большей силой.

Словно оглохнув от шума, Александра со смехом прикрыла ладонями уши и попыталась прокричать:

– Однако у вас и гуляют!

Дмитрий прижал супругу к себе и стал объяснять на самое ушко:

– Да я сам еще такого гулянья не видел. Видимо, это мой управляющий, маркиз Гаспи, расстарался. А может, и еще кто с организацией помог, уж слишком много народу вокруг площади и на ней собралось. Не удивлюсь, если поглазеть на такое скопление целителей со всей округи люди сбежались.

– Такая редкость?

– Еще бы! Только в академии Свирепой долины такое чудо увидеть можно. Но и туда ведь кого попадя не пускаем. Разве что самого императора с семьей, да несколько министров прорвалось.

– Кстати, а ты меня в столице представлять не передумал? – кричала Александра, с восторгом всматриваясь во всполохи на ночном небе. – Мне уже и не страшно!

– Ловлю на слове! Потом напомню! – Заметив, как графиня взглянула на него с некоторой опаской, стал объяснять: – Считается, что императорский дворец на данном континенте – первое чудо света. А по своему опыту могу добавить, что и в иных мирах такой красотищи и величия не встречал. Конечно, страха перед таким творением рук человеческих быть не должно, но даже я каждый раз испытываю робость, щенячий восторг, перед тем как пересечь любую из примыкающих к комплексу площадей. А первые разы так вообще чувствовал себя ничтожеством, мизерной козявкой, которой просто за счастье полюбоваться издали на уникальное творение человеческого гения. Поэтому в последнее время я стараюсь сразу попадать внутрь, непосредственно в подаренные мне императором апартаменты. А то можно часами стоять, словно соляной столп, и в трансе рассматривать террасы, колонны, шпили, окна, орнаменты, изгибы крыш… Тьфу ты! – оборвал он себя вдруг. – Ну вот, опять завелся.

И он счастливо рассмеялся. Александра и сама почувствовала волну пьянящего, радостного счастья и присоединила свой завораживающий смех к общему шуму праздника. Но любопытство заставило задавать новые вопросы:

– Дим, а вот признайся, какой мир тебе больше всего нравится?

– Конечно этот! – воскликнул он без раздумий. – Да ты и сама в него влюбишься без памяти, когда познакомишься с ним поближе. Если и существует где-то такое понятие, как «рай», то этот рай находится именно здесь. Здесь такие люди! Здесь такие красоты! Здесь царит такая доброта и отзывчивость, любовь и справедливость, что мне порой страшно становится от кажущейся нереальности мира Зелени. А чего только стоит великий дар к самоизлечению, которым награждает планета каждого новорожденного? Да только это – величайшее из всех чудес, вместе взятых, которые мне довелось увидеть.

– И что, ничего-ничего плохого здесь не случается?

– Ох! Еще как случается! – с горечью воскликнул граф Дин, начиная более пристально вглядываться в запрокинутые к небу лица гуляющих на празднике. – И больше всего злобы, ненависти и страха распространяет вокруг себя Успенская империя. Да и не так, может, она сама, как жуткий черный монолит, расположенный среди труднопроходимых гор. Там сейчас как раз твои бывшие коллеги из «третьей» к этому страшному месту подобрались и собирают информацию. Мне уже давно кажется, разрушь эту странную вершину, как и там воцарится порядок, добро и справедливость. Да только раньше не мог даже в массив попасть, защита там какая-то непреодолимая.

– Не расстраивайся так. – Александра прижалась к нему всем телом и привстала на цыпочки: – Мы ведь теперь вместе и любые монолиты свернем. Правда?

– Угу.

Дальше их уста слились воедино, не в силах разорваться и отрезая влюбленных от всего остального мира. Если еще совсем недавно им было не до поцелуев, следовало что-то решать, куда-то мчаться и кого-то спасать, то на эти несколько минут в этом океане всеобщей радости и восторга молодожены почувствовали себя словно в сказочном сне.

Неизвестно, сколько бы они продолжали упиваться друг другом, если бы совсем рядом не раздался явственно детский голос:

– Виталик, так они что теперь, жених и невеста?

Причем вокруг быстро опадала почти полная, осязаемая тишина. Видимо, салюты давно закончились, а люди с площади давно разошлись. Руки Дмитрия разжались, сапожки его супруги коснулись утрамбованной земли, а глаза возлюбленных в недоумении широко раскрылись. Словно восклицая: «Вот это мы увлеклись!»

А потом молодожены попытались осмотреться и со смущенным опозданием осознали, что почти все люди и дети на площади замерли и присматриваются только к ним. Александра вдруг ощутила жуткий страх и неловкость и уже собралась развернуться и уткнуться лицом в грудь Светозарова, как почувствовала сжимающее движение его ладони у себя на талии и вспомнила, что обещала вести себя с достоинством и должным величием. Поэтому только замерла, чувствуя, как шея и мочки ушей покрываются горячим пламенем, и ожидая, какие действия предпримет Дмитрий.

Тот, видимо, оказался более стоек к такому повышенному вниманию публики и совершенно не растерялся от того факта, что только мгновение назад с упоением целовался на глазах у всех. Потому что коротко, но вполне естественно рассмеялся и обратился к двум ребятам примерно восьмилетнего возраста, стоящим от них всего в одном метре. Причем сразу постарался ответить на прозвучавший детский вопрос:

– Да нет, Серж, мы не просто жених и невеста, мы теперь муж и жена! – а затем стал представлять застеснявшихся мальчиков своей супруге: – Вот, хочу тебя познакомить с будущим Маурьи мира Гинвейл Сержем Килти. Ну а этот парень – наш земляк Виталий Кутушев. Со своим титулом Арчивьела он через десяток лет обязательно наведет на нашей планетке должный порядок.

– О-о! – выдохнул с восторгом юный целитель. – Так вы тоже с Земли?

– Тоже повезло, – постаралась улыбнуться Александра, чувствуя, как опять ладонь на ее талии предупреждающе сжалась, а потом ловко перехватила ее горячие пальчики.

Следующим действием Торговец решил представить свою любимую должным образом всем присутствующим. Его голос стал вдруг невероятно громким и торжественным:

– Имею честь представить мою законную и любимую супругу! Ее сиятельство графиня Александра Шахматная Свирепая.

Несмотря на необычность окружающей обстановки, Александра чуть не прыснула, представив, что случится, если она и в самом деле решит соответствовать последнему имени и свирепо сдвинет брови. И чтобы сдержаться, постаралась найти самый строгий взгляд рассматривающих ее людей. Большинство смотрело с восторгом, часть – с непониманием, некоторые – с завистью, а то и недоверием. Но неожиданно она наткнулась на взгляд, режущий, словно рапира, и уже не смогла отвести глаза от прекрасного, но смертельно бледного девичьего лица. При этом она вздрогнула всем телом и словно окаменела. Но именно это и привлекло внимание Торговца к событиям, происходившим намного правее того места, на которое он смотрел раньше. В третьем ряду стояла девушка со всклокоченными волосами и с таким белым лицом, что в первое мгновение оно не поддалось опознанию. Девушка вытянула вперед обе руки, и у нее в ладонях вдруг стал разгораться клубок мрачного красноватого пламени.

От полыхнувшего вокруг жара стоящие впереди и рядом люди вскрикнули и отпрянули в стороны, отовсюду вдруг раздались предупредительные крики. Граф Дин тоже не стал стоять на месте истуканом, а ловко задвинул Шуру к себе за спину, выставил свои ладони, словно для защиты, и невероятно громко, скорее напоминая мощью гневный рев дикого животного, выкрикнул имя узнанной в самый последний момент девушки:

– Андорра! Опомнись! Приди в себя и остановись! Могут пострадать люди!

Может быть, именно эти восклицания и предотвратили надвигающуюся трагедию. Глаза смертельно бледной девушки блеснули зеленоватым светом, она стала заваливаться на подгибающихся коленях и лишь последним взмахом обессиленных рук подбросила созданный шар кровавого пламени вверх. Под изумленными взглядами толпы тот довольно легко взмыл на высоту более ста метров и только там, с яркой вспышкой и ужасающим громом, разорвался, разлетаясь в стороны затухающими каплями. Эффект получился почище, чем от вспышки одновременно десяти, если не больше, фейерверков. Причем некоторая часть людей, стоящих по дальнему периметру площади, и те, кто разбрелся по поселку, так и решили, что обозрели не что иное, как продолжение салюта. Вернее, его самую эффектную, завершающую часть. И поддержали зрелище неистовыми криками радости и восторга.

Пожалуй, это недоразумение сильно скрасило трагичность и напряжение момента. Все забегали, засуетились, откуда-то появился маркиз Гаспи с сопровождающими его лицами. Потерявшую сознание Андорру подхватили на руки и по распоряжению Торговца отнесли в ближайший дом. Причем он сам лично участвовал вместе с несколькими наилучшими последователями и учениками ректора Титела Брайса в первом осмотре целительницы. Потом он вышел из дома и стал отдавать иные распоряжения:

– Собраться вокруг меня тем ученикам, которые родом с Земли! Немедленно созвать всех и находиться на подворье этого дома. Остальным завтра готовиться к выступлению караваном в путь по направлению к столице империи. Если я не подберу вас на тракте, значит, в дальнейшем, не делая остановки в столице, добираться до Свирепой долины на поезде. Маркиз Гаспи, начинайте немедленно формировать караван. Будете сопровождать его со своей сотней.

– А что делать с пленными и случайными путешественниками Успенской империи? – задал наиболее волнующий для него вопрос управляющий.

– Пусть двигаются с вами в столицу, там с ними разберутся. – Затем неожиданно закашлялся, осматриваясь вокруг, чем бы промочить саднящее горло.

Тут же из-под локтя выскользнул хозяин того самого дома, где пытались вернуть в чувство потерявшую сознание девушку:

– Ваша светлость, не хотите ли кваску?

– Хочу! – с готовностью согласился Торговец и вместе с супругой опять вошел в дом. Только теперь они подались в другое крыло, в хозяйскую светелку, где владелец водрузил на стол кувшин с квасом, поставил пару стаканов и незаметно исчез где-то в других комнатах.

Граф Дин первым устало опустился на простую деревянную лавку:

– Уф! До сих пор в себя прийти не могу!

Александра уселась рядом и печально улыбнулась:

– Да, вижу, что тебя, любимый, не собираются отдавать без боя. Только если я раньше опасалась за свои глаза, то теперь опасаюсь за свою голову. И что, много тут таких огнеметательниц?

– Сам первый раз в жизни увидел! О таком даже в этом мире только в сказках рассказывают! Но самое кошмарное – другое! Как могла Арчивьел, целительница третьего уровня, поднять руку для попытки убийства? Здесь? В мире Зелени? Это не просто кощунственно, это невероятно!

– Что в этом невероятного? – удивилась с философским видом молодая графиня. – Дело вполне житейское.

– Да как ты можешь такое говорить? – поразился Дмитрий, всматриваясь в глаза любимой.

Та только плечиками пожала:

– Хм! Если бы ты на моих глазах с кем-нибудь так целовался, я бы вас сразу испепелила. А она все-таки сдержалась.

– Ммм? – выдавил из себя ошарашенный граф, не знающий, что ему делать от такого признания: смеяться или ужасаться. А потом неожиданно даже для самого себя стал оправдываться: – Но я ведь ей никогда даже малейшего повода не давал.

– О! Значит, плохо ты нас, женщин, знаешь! – Супруга потрепала его за волосы и тут же стала заботливо приводить прическу в порядок. – Мы вас выбираем еще тогда, когда вы даже сами об этом не подозреваете. А потом только делаем вид, что поддаемся на ваши ухаживания и уговоры. Конечно, не всегда получается именно так, как планируешь, но суть от этого не меняется. И я себе представляю, как становится обидно, жутко и одиноко, когда любимый человек вдруг оказывается в объятиях другой женщины.

– Но ведь она целитель! – упорно повторял самое страшное обвинение Дмитрий.

– А чего это ты пытаешься повесить на нее желание кого-то убить? – стала сердиться Александра. – Я почему-то просто уверена, что эта девушка сама решила умереть. То есть покончить жизнь самоубийством. Ну а так как она врач, то совершить нечто вроде остановки сердца у нее никогда не получится. Вот и попыталась подспудно себя сжечь каким-то пламенем. Про окружающих она просто в момент своего наивысшего горя забыла. И не смотри на меня так! Просто поверь в мою интуицию и прими к сведению. Теперь эту глупышку не обвинять надо, а спасать! Понял?

Некоторое время Светозаров смотрел на жену с непониманием. Потом в глазах загорелось озарение и восхищение:

– Сладенькая, ты даже не представляешь, насколько ты права! Спасибо тебе за то, что возвратила веру в собственные идеалы! Пошли!

– Куда? Хочешь простить ее поцелуем?

– Не шути так. Просто придется и ее тоже немедленно доставить в академию вместе с парой Арчивьелов. Думаю, сообща с ректором они вернут Андорре тягу к жизни и найдут, как успокоить морально.

– А они справятся?

– О! Ты не знаешь Титела Брайса! Единственный во всех мирах целитель четвертого уровня. Если он постарается, то уже через неделю Андорра ко мне охладеет полностью, а с тобой будет вести себя как лучшая подруга.

– Гипнотизер?

– Только ему такое не ляпни, по гроб жизни обижаться будет. Тител не обманывает, не внушает, Тител – лечит. Да и сама когда-нибудь посмотришь на его умения. Если он, конечно, мне все эти встряски простит.

– Какие встряски? – Парочка замерла на короткое время в одном из полутемных коридоров.

– Ох! Ты думаешь, Тител мне так легко простит доведение его любимой ученицы до шокового состояния? Он мне это еще не раз припомнит, и я уже боюсь являться с ее бесчувственным телом в собственный замок.

– Ничего, я тебе поддержу. Смелее!

Теперь уже ее сиятельство подталкивала супруга к более решительным действиям. И вскоре Андорра лежала на носилках, которые с двух сторон поддерживали ее коллеги. Еще около десятка учеников академии обступили графскую пару, и после очередного массового переноса все оказались в хорошо знакомом «зале прибытия» Свирепой долины. Уже стоящий возле дверей хозяин замка руководил дальнейшими движениями своих подопечных:

– Несите Андорру прямо к господину ректору, где бы он ни находился. Расскажите все обстоятельства дела и помогайте ему по мере ваших сил. А вы, – повернулся он к замершей ребятне, – немедленно собирайте сюда остальных выходцев с Земли. Сколько вас всего?

Вопрос был явно провокационного характера, но Виталий Кутушев успел ответить раньше всех:

– Пятьдесят три человека!

– Если при них опекуны, пусть тоже бегут сюда со всеми своими вещами. Каждому ученику собрать походный рюкзак, но строго просмотреть все содержимое. Ни одной иномирской вещи! Остальных родителей я оповещу прямо через общую связь. Бегом!

Ребятню словно ветром сдуло, хотя двигались они без единого крика и со взрослой сосредоточенностью на личиках. Поглядывая им вслед и автоматически отвечая на приветствия остальных прогуливающихся по замку учеников, Светозаров спустился на этаж ниже, по двум извивающимся коридорам добрался до переговорного устройства и стал быстро давать команды дворецкому, начальнику стражи, кастелянше, снабженцу и шеф-повару. Потом дошла очередь и до супруги:

– Пока я буду встречать, пересчитывать всех учеников и их опекунов, а потом давать вводные инструкции, ты постарайся добраться до наших комнат и выбрать для себя несколько самых роскошных платьев. Одного часа тебе должно хватить с запасом. Я уже даю сигнал швее Тельме, чтобы она тебе помогла.

– Зачем? – искренне поразилась графиня.

– А кто его знает, сколько мы потратим сил и времени в монастыре? А ведь потом нам как можно скорее надо попасть в мир Гинвейл, скорее всего, прямо пред глаза тамошних королей. Вдобавок перед тем следует прихватить с собой нужное оборудование из другого места. И что нам, опять сюда возвращаться? А ведь моя жена просто обязана выглядеть лучше всех.

Молодой супруге вдруг захотелось забросить все эти хлопотные дела и остаться наедине только со своим любимым, но она ничем свои желания не проявила. Лишь с пониманием улыбнулась, кивнула головой и направилась к семейным апартаментам.

– Не заблудишься? – донеслось ей вслед озабоченное восклицание.

– Разве такое возможно в собственном доме? – беззаботно отмахнулась женщина, тем не менее лихорадочно прокручивая в голове детали единственного ознакомительного гуляния по огромному, словно неограниченный лабиринт, строению. – Ведь дети тут каждый закуток знают, так чего мне позориться с моей уникальной памятью?..

Направление она знала, ориентацию не потеряла, так что двигалась к нужному крылу с уверенностью и спокойствием. И только после того, как сделала целых шесть поворотов вместо предполагаемых четырех, заволновалась. Остановилась, внимательно осмотрелась и поняла, что несколько увлеклась. Вернулась на два поворота назад. Но и там не смогла отыскать нечто знакомое. Тогда решила вообще вернуться к тому месту, где рассталась совсем недавно с Дмитрием. Поворотов оказалось ровно четыре, а вот знакомого переговорного устройства нигде не наблюдалось!

Тогда графиня Светозарова с разрастающимся в душе раздражением принялась обследовать именно этот перекресток, пытаясь его тщательно изучить и наконец-то правильно сориентироваться. И с веселым ужасом вдруг четко осознала, что она уже находится на совершенно ином перекрестке коридоров. На прежний сходилось шесть, а к этому – сразу семь разновеликих проходов. И ведь небольшие внутренние площади казались совершенно идентичными!

Остановившись и еще раз пересчитав коридоры, Шура отчаянно замотала головой.

– Колдовство какое-то! – воскликнула она в сердцах. – Или меня кто-то специальными эффектами с толку сбивает?

Словно в издевку над ее логикой и умением ориентироваться, к перекрестку с веселым смехом вприпрыжку приблизились две девочки лет по девять. Совершенно не глядя по сторонам и не замечая замершую хозяйку замка, они продолжали оживленно щебетать про каких-то противных карликов да так и повернули в нужный им коридор, не поднимая голов. Глядя на такое дело, Александра вначале закусила г убу от обиды: «Позор какой, к детям за помощью обращаться!» Но тут же одернула себя, отбрасывая излишнюю стыдливость в сторону, и закричала:

– Эй, красавицы! Привет!

Девочки недоуменно замерли, оглянулись, и тут же одна из них присела в очаровательном книксене. При этом она постаралась незаметно толкнуть свою растерявшуюся подругу и голоском прилежной ученицы произнести:

– Здравствуйте, ваша светлость!

Вот тогда и у подружки глазки расширились от осознания. Видимо, новость про молодую графиню разнеслась повсюду, но не всем довелось увидеть новую хозяйку лично. Теперь обе будущие, а может, уже и действующие целительницы рассматривали графиню во все глаза. Тогда как та не знала, что ей говорить дальше. Все-таки признаться в том, что она заблудилась, у нее язык не повернулся. А вот сделать вид, что она кого-то ищет, – самое то!

– Не подскажете, как мне отыскать швею Тельму?

– Конечно! – заголосили девочки наперебой. – Это тут, совсем рядом!

Каждая из них схватилась за руку графини со своей стороны. И страшно гордые полученным поручением, чуть ли не силой потянули Александру по переплетениям коридоров. Как это ни странно, но понятие «рядом» оказалось минутах в шести интенсивной ходьбы. Лишь только девчушки уже стали указывать ладошками на малоприметную дверь, как та резко распахнулась и искомая швея выскочила им навстречу со своим переносным вместилищем швейных принадлежностей. Заметив идущую на нее троицу, она с ходу стала извиняться:

– Ох! Ваша светлость! Я и не думала, что вы начнете меня разыскивать сразу. Я ведь на самом низу была. Пока меня нашли, пока сюда за кофром поднялась…

– Ничего, ничего, Тельма, я все равно прогуливалась по коридорам, – поспешила успокоить ее графиня. – Спасибо, девочки! – А когда те убежали, уже совершенно спокойным голосом предложила швее отправиться в гардеробную. Добавляя при этом: – Времени у меня действительно немного, поэтому мы выберем мне в дорогу только одно платье. Но самое роскошное. Есть там такое?

– Ваша светлость! Да там таких убранств несколько десятков, в любом из них вам будет не стыдно и перед самим императором показаться!

– Да нет, хватит и одного! – пресекла продолжение восклицаний землянка. А как только она представила, что с Дмитрия станется отправиться раньше, не дождавшись супругу, а потом все спихнуть на ее опоздание, то вообще чуть ли не бегом понеслась.

В итоге она оказалась в хорошо знакомом зале тогда, когда Светозаров лишь начал общую инструкцию. Своим выразительным взглядом он указал лишь на одну упаковку в руках у Шуры, но та мимикой показала, что так и надо. Затем пристроилась за спинами опекунов и стала внимательно вслушиваться в наставления. Мало ли, а вдруг ей тоже придется быть в курсе всех дел. И как оказалось, не зря, потому что первоначальная легенда нахождения детей и их опекунов в монастыре оказалась несколько подправлена. Основная версия событий была скорректирована таким образом, чтобы скрыть до поры до времени будущее учеников как несравненных целителей. Отрицалось теперь и причастие к этому делу монахов и тем более тамошней местности. Торговец умел маневрировать и перестраиваться на ходу.

На все пояснения и вопросы ушло более чем полчаса, зато, когда прозвучал последний вопрос: «Все ясно?» – все присутствующие лишь кивнули головами.

– Тогда оставайтесь на своих местах и никуда не двигайтесь, – предупредил граф Дин. – Вначале я сам на одну минуту наведаюсь в монастырь, осмотрюсь там и сразу же вернусь за вами. Будьте готовы!

По общему времени он отсутствовал минут пять. И когда уже некоторые стали волноваться и переминаться с ноги на ногу, размытый силуэт на несколько мгновений появился в центре зала:

– Летим! – и вновь пропал.

Все присутствующие вслед за ним стали исчезать по направлению от центра концентрическими кругами. Поэтому на лесной полянке, вблизи обители Желтых Грез, Александра появилась чуть ли не самой последней. И только после этого стоящий в центре Торговец сдвинулся с места, увлекая всех за собой к открытой железной калитке в высоченном монастырском заборе. Как только оказался внутри, без промедления стал командовать монахами, которые толпились во внутреннем дворе:

– Расселяйте детей, как они сами пожелают. Просто показывайте им свободные комнаты. Опекунов селите отдельно, желательно во втором корпусе, возле часовни. Отец Клод, вот эти двое, Сафа и Тренди, – он указал на стоящих рядом с ним юношу и девушку примерно лет восемнадцати на вид, – у них врачебный сан под названием Маурьи. С сего момента заведуют глобальной обороной монастыря. Введите их в курс дела немедленно. Все остальные согласования ваших действий и действий опекунов – только с ними!

В следующие минуты спокойный и благостный монастырь превратился в подобие снимающегося с места цыганского табора. Но как ни присматривалась Александра к бегающим на порядочной скорости детишкам, так и не заметила ни единого столкновения. Скорее их опекуны и монахи создавали ненужный шум и делали лишние движения. Не выдержав, она приблизилась к супругу, который только изредка давал короткие советы и подсказки, и высказала свое удивление:

– Слушай, Дим, в замке мне эти дети казались совершенно нормальными. Ну… почти ничем не выделялись. А сейчас я их начинаю побаиваться. Словно они вдруг превратились в солдат с хорошей боевой выучкой. Почему так?

– Да нет, все нормально. Просто у этих деток уже совершенно иной уровень мышления. И если ничего страшного с ними или с нами не случится, то уже через несколько десятков лет Землю мы не узнаем.

– Хм. Это ведь так долго.

– Нисколько! Оглянуться не успеем, как и здесь может оказаться рай не хуже мира Зелени. Тем более что оба мира так похожи.

– А как нашу планету называют в иных мирах? Земля?

– Чаще всего именно так, – улыбнулся Дмитрий. – Только вот недавно появилось иное название. Но честное слово, я об этом пару месяцев назад даже не знал! И даже понятия не имею, кто вдруг такое надумал! Но вот эти самые детки стали в разговорах со сверстниками и коллегами по академии называть наш мир очень романтично и трогательно: миром Голубой Лазури.

И столько слышалось гордости и оптимизма в голосе Дмитрия Светозарова, что замершая Александра и сама почувствовала возрождающуюся привязанность к материнской планете. И ей тоже захотелось страстно поверить, что вскоре на ее родине проживание станет вполне сносным, а может, даже и райским.

Глава десятая

Фиктивный скандал

Парочка полицейских ехала в патрульной машине по глухой лесной дороге, стараясь разговаривать между собой вполголоса. Изредка они оглядывались назад, на подсевшего перед выездом следователя, но тот совершенно не желал принимать участия в разговоре и то ли сделал вид, то ли и в самом деле задремал.

Поглядывая на кроны деревьев, нависающих над дорогой, сидящий справа поли с хрустом потянулся и продолжил поднятую только что тему разговора:

– Да нет, я твердо уверен, что мы туда зря едем.

– Если бы нашим мнением кто-то интересовался, – недовольно проворчал водитель. – Да что там «нашим», даже тебя ни о чем не спросили, а ведь это твой персональный район.

– Ну не совсем мой, скорее, там капитан Герке должен отчет держать, но если вспомнить, то он сам в монастыре всего лишь два раза был. И оба раза вместе со мной. Так что может сказать то же самое, что и я.

– Ха! Герке удачно ушел в отпуск перед самым скандалом, – позавидовал водитель, косясь в зеркало заднего вида на дремлющего следователя. – Мы тут носимся в мыле по самые… А он с семьей в Испании загорает. Мне тоже отпуск с завтрашнего дня положен, так шеф чуть не посинел от одного упоминания об этом.

– М-да, – с сочувствием ткнул его в плечо кулаком товарищ. – Не расстраивайся так. Уверен, еще парочка дней – и эта буря по поводу детей уляжется. Обязательно отыщутся, потому что не может бесследно исчезнуть такое количество людей. Помнишь, какой переполох поднялся три года назад после исчезновения группы молодежи? А потом оказалось, что они вторую неделю чинно отдыхают на одной из лесных полянок в Альпах.

– Помню. Но теперешнюю панику не сравнить с прошлой. Ты только глянь, что творится! Какие силы задействованы. Может, и в самом деле кое-кого из детей опекуны в этот монастырь отправляли?

– Ой, не смеши мою фуражку! – фыркнул второй полицейский, доставая с раздражением сигарету. Прежде чем прикурить, он тоже оглянулся на старшего коллегу, приоткрыл окно и только потом чиркнул зажигалкой. – Конечно, название так и отдает наркотиками: обитель Желтых Грез. Но я узнавал, монастырь носит это название испокон веков. Его несколько раз разрушали и потом снова отстраивали, но название так и осталось прежним.

– Но наркоманы все равно могли к нему потянуться.

– Чего только не случается. Хотя настоятель там напоминает кремень. Солидный мужик. Оба раза мы с ним долго беседовали. Да и он без стеснения, даже с гордостью нам каждую келью показал, провел по всем чердакам и подвалам. Поэтому уверен, прятать отец Клод ничего не станет, в темные дела ввязываться – тем более.

– Все когда-то случается впервые, – раздался вдруг голос с заднего сиденья. – И прежде чем закурить, Герман, порядочные люди спрашивают разрешения! Думаешь, мне приятно вдыхать эту вонь?

Сигарета уже давно оказалась вмята в пепельницу, а покрасневший курильщик стал извиняться:

– Простите, не хотел вас будить.

– Ага! Раз человек спит, то можно его поливать дихлофосом! – не успокаивался следователь. – А ты, Юдвин, почему разрешаешь себя травить? Тоже ведь некурящий.

– Так он ведь в форточку, – пожалел товарища водитель.

– Наивный! Ну ничего, вскоре закон примут, вообще запрещающий курить в рабочее время, и, когда вся зарплата курильщиков уйдет на штрафы, тогда они наконец-то мозгами шевелить начнут. – В этот момент машина преодолела последний поворот дороги, и взору полицейских открылся вид на ворота, высоченный забор и крыши монастырского комплекса. – Однако! Зачем им сторожевая вышка? – удивился следователь. – Да еще и с бойницами?

Герман тоже от удивления приник к лобовому стеклу:

– Чудеса! Раньше у них там только надвратная башенка была с перилами из тонких бревен. Да и забор чуть ли не в два раза выше стал.

– Ты не ошибаешься?

– За кого вы меня принимаете? – обиделся поли и не удержался от язвительности: – Никотин все-таки пока наркотиком не объявили.

Машина остановилась в нескольких метрах от ворот, но открывать их никто не спешил, невзирая на парочку пронзительных сигналов. Даже короткое включение сирены ничего не изменило. Пришлось всем троим вылезать из машины под ворчание Германа:

– Раньше они без всяких проволочек открывали ворота и впускали машину внутрь.

Из сторожевой вышки на боковую площадку вышел монах и, поигрывая внушительной дубинкой, стал присматриваться к приезжим. Складки у него на лбу распрямились, когда он узнал бывавшего здесь полицейского:

– Приветствую, Герман! Какими судьбами в наших дебрях?

– По службе положено. Привет. Но это вы из-за глухомани так загородились?

– Увы! Мирская суета и здесь пытается нарушить наш покой и уединение, – напыщенно стал отвечать монах. – И только званые гости милы сердцу и нашему разуму.

– Вон вы как заговорили! А что это ты с дубинкой расхаживаешь? Может, у тебя еще и оружие есть?

– По закону каждый имеет право на ношение оружия, если он не преступник и не душевнобольной.

– Ну да! А вот разрешение…

– Естественно! – даже не дослушал монах. – Разрешение от властей обладатель оружия должен получить заблаговременно. Это мы знаем.

– Послушай… – Герман немного замялся, не зная, как обратиться к охраннику. – Брат! Так вы нас впустите внутрь?

– С огромным удовольствием, – отозвался тот, тоже делая маленькую паузу, – но только в другой раз. Сейчас у нас на постое другие гости, и они не желают с кем-либо общаться. По совместной договоренности мы обязаны предоставить им полный покой для отдыха и медитации.

Полицейские раздраженно переглянулись между собой, и вперед шагнул старший по должности:

– Не понял! Мы ведь имеем право наблюдать за соблюдением порядка в любом месте.

– Не спорю. Но здесь частная собственность, и в данном случае вы сюда войдете лишь в случае предъявления соответствующего ордера. Или, в случае нарушения законодательства, пойдете под суд за превышение своих полномочий.

После такого ответа Юдвин стал медленно пятиться к машине, а Герман положил ладонь на кобуру своего пистолета. Слишком уж неадекватная встреча, да еще наложенная на цель их визита, заставляла предполагать самое худшее.

Следователь продолжил переговоры:

– Так зачем тебе дубинка? Детей избивать?

Улыбающийся монах тоже не остался в долгу:

– На подобное злодеяние даже полицейские не способны.

Водитель тем временем уже сел в машину и потянулся к служебной рации. Это немного успокоило его коллег, и Герман спросил:

– Мы можем поговорить с настоятелем?

– Конечно. Отец Клод уже возле ворот и сейчас поднимется.

Монах с чувством выполненного долга повернулся и скрылся внутри вышки, тогда как на площадку поднялись сразу два человека. Но если при виде настоятеля, который находился в такой же хламиде, как и монах, особой реакции не последовало, то поднявшийся вслед за ним молодой человек вызвал шок у застывших полицейских. С их натренированной памятью они сразу опознали одного из парней, числящихся во всемирном розыске.

Тем временем на площадке сразу установилась некоторая диспропорция реальности. Вперед выступил именно молодой человек, с видом уверенного в себе хозяина облокотился на перила и требовательно спросил:

– Чем можем вам помочь, господа?

Прежде чем ответить, следователь лихорадочно достал из бокового кармана куртки пачку фотографий и быстро отобрал искомую. Несколько раз поднял и опустил голову, сверяя копию с оригиналом, и только потом шумно выдохнул:

– Сафа Зайтлер?!

– Да, это я! – С некоторой наглецой парень расставил руки в стороны. – А чего вы так удивляетесь, словно привидение увидели?

– Но ведь ты в розыске!

– Странно. Кому это я понадобился?

– Тебя и твоих опекунов разыскивают по всему миру! – От эмоций следователь подпрыгивал на месте, совершенно не обратив внимания, что размахивает руками, в одной из которых пачка фотографий, а во второй – пистолет.

– Это явно какое-то недоразумение. – Сафа пожал плечами, и сразу голос его стал ледяным: – Позвольте поинтересоваться: кто это вдруг подал на нас в розыск и по каким причинам?!

– Ммм! Ну… вы просто исчезли!

– Мы никуда не исчезали и имеем полное право на приватную жизнь! И почему вы здесь размахиваете огнестрельным оружием?! Ваше поведение неверно, если не сказать подозрительно!

Усиленно соображая, следователь спрятал свое табельное оружие, потер лоб ладонью и стал спрашивать удивительно слащавым, полным нехорошего предчувствия голосом:

– Значит, с тобой все в порядке?

– Как видите.

– Но у нас есть данные, что тебя и еще очень многих людей похитили!

– Вздор и бред сумасшедшего! – с возмущением отвечал парень. – Нас никто не похищал!

– Э-э-э… «вас»? Не будешь ли ты тогда так любезен и не подскажешь ли мне: сколько вообще детей… хм… гостит в этой тихой обители?

Сафа Зайтлер после такого вопроса задумался, потом о чем-то пошептался с шагнувшим к нему настоятелем и, когда тот соглашательски кивнул головой, вновь повернулся к полицейским:

– Вообще-то мы против всякого нарушения нашего уединения и покоя. Не для этого мы здесь собрались. Но раз уже в связи с нашим отсутствием поднялась такая шумиха и абсурдная напраслина, то могу вам заявить официально: в стенах обители Желтых Грез находится пятьдесят три человека несовершеннолетнего возраста и сорок восемь родителей, наших официальных опекунов.

Подавив в себе непонятное желание схватиться за голову обеими руками, следователь невероятным усилием воли заставил себя несколько раз глубоко вздохнуть, достать свой мобильный телефон из кармана и трясущимися губами попросить:

– А не будете ли вы так любезны, что согласитесь нас пропустить на территорию, чтобы собственными глазами убедиться в полном здравии детей и их опекунов?

– Все здоровы, находятся здесь по собственной воле или по договоренности с оставшимися по домам остальными родителями. Или вы не верите моим словам?

– Верю! Конечно верю! – унижался старший по должности среди трио прибывших полицейских. К тому времени он уже включил телефон на передачу тотального аудиозвука, и его шеф в полицейском управлении слышал теперь каждое слово из ведущегося разговора. – Но вы сами понимаете, что мы просто обязаны отреагировать на поступившую к нам жалобу. Дело в том, что неизвестный грибник утверждал, что слышал, как из-за этого забора доносились детские крики и стоны. Поэтому, уважаемые господа Клод и Сафа Зайтлер, настоятельно советую нас пропустить и дать пообщаться со всеми остальными детьми, а также опекунами. В противном случае наше ведомство будет вынуждено требовать у прокурора ордера на обыск обители и арест подозреваемых в похищении детей. Наверняка вы тоже осознаете, что в свете невероятного скандала, разразившегося по этому поводу, ордер будет получен в считаные минуты.

Он демонстративно приподнял на ладони мобильный телефон. Парень на площадке досадливо скривился, еще о чем-то пошептался с настоятелем и после недовольного вздоха обреченно махнул рукой:

– Надеюсь, вам одного часа хватит?

– Вполне!

– Тогда входите через калитку! – и, обернувшись во двор, попросил: – Тренди, будь добра, открой калитку и проводи гостей туда, куда они пожелают.

Следователь жестом дал сигнал водителю оставаться на месте и, делая первые шаги, безошибочно выдернул фотографию улыбающейся блондинки. Еще и Герману показал с шепотком:

– Если это та самая Тренди…

В створе открывающейся калитки показалось совершенно идентичное и точно так же мило улыбающееся личико.

– Добро пожаловать в обитель Желтых Грез, господа! Только сразу к вам большая просьба: не поддавайтесь на провокации наших младших сорванцов. Они могут заговорить и заболтать кого угодно, лишь бы не заниматься и не медитировать.

Глаза обоих полицейских уже жадно обследовали внутренние территории монастыря, выхватывая одинокие фигурки и небольшие группки детей, взрослых и мысленно сличая с въевшейся в память картотекой. Первым не выдержал Герман:

– Они и в самом деле здесь все!

Тогда как следователь с большим запозданием ответил на предупреждение очаровательного проводника:

– Меня не так легко заболтать. Сам троих детей имею.

– Вам виднее! – звонко рассмеялась девушка. – Но моя совесть чиста, я вас предупредила.

Оба полицейских вывалились из калитки не через час, а через час и сорок минут. Оба раскрасневшиеся, с очумевшими глазами и плохо соображающие. Причем Герман так и продолжал побелевшими пальцами сжимать кобуру пистолета, но делал это не по причине возможного применения, а по причине несусветных попыток ребятни обязательно завладеть оружием, осмотреть его и поиграться. Могло показаться, что у маленьких сорванцов только одни мысли в голове, как выпросить, а если не получится, то как стащить опасное для них огнестрельное устройство.

Следователь тоже, как только сделал первый шаг за калитку, вытер платком вспотевший лоб и только тогда осмотрелся по сторонам: в глазах рябило от обилия полицейских машин, за которыми просматривалось даже несколько фургонов теленовостей. А живая цепь из полицейских сдерживала там около двух десятков корреспондентов и телеоператоров.

Пока он так осматривался, к нему приблизился сам шеф всего полицейского ведомства данного земства и строго поинтересовался:

– Ну и что там? Все на месте? – За его спиной возник и генеральный прокурор с кожаной папкой в руках.

– Все до единого, – выдохнул следователь.

– И чем они там занимаются?

– По их утверждениям, устроили себе так называемый летний лагерь. Свежий воздух, лесная тишина, полный покой. Питание – мало сказать что отличное. Превосходное! Везде видны полные вазы самых разнообразных и диковинных фруктов. Отношения – чудные, добрые и откровенные. Условия в комнатах скромные, но все чисто, опрятно и свежо. Всюду только книги и никаких телевизоров или радио. Все мобильные телефоны отключены, но находятся в комнатах. Так что остается лишь удивляться, почему дети никогда не звонили своим школьным товарищам или соседям по месту жительства. Выглядят все розовощекими, упитанными, умиротворенными. В общем… – Следователь в недоумении развел руками и шумно попытался восстановить сорванное после такой скороговорки дыхание.

Грозно хмуря брови, шеф с досадой переглянулся с прокурором и высказал главное опасение:

– Вдруг их всех запугали до смерти? И вас просто разыграли?

– Не-е… – замотал головой следователь, еще раз прогоняя перед собой в мысленной памяти все сценки только что завершившегося визита. – Вы же почти все слышали. Такое не сыграешь. Правда?

Он повернулся с последним вопросом к Герману. Тот оттянул воротник фирменной рубашки, шумно сглотнул и только потом ответил:

– Такой дурдом никакие артисты не подстроят.

Зато теперь с раздражением зафыркал прокурор:

– Но вы себе представляете, в каком свете станут выглядеть федеральные службы? Какой это позор для Интерпола? Какой разнесется шум и какие впоследствии создадутся прецеденты? Мне кажется, виновных просто обязаны найти и наказать! И я готов дать ордер на обыск и допросы немедленно.

И если шеф полиции только еще больше нахмурился, не высказывая своего мнения, то следователь позволил себе саркастически ухмыльнуться:

– В таком случае получится в сто крат хуже. На последних минутах нашего визита та самая Тренди прочитала мне такую выжимку из законов и намерений их официальных адвокатов, что я испугался тюремного заключения и для себя, и для Германа. Мы с ним теперь даже побоимся промолчать о том позитиве, который царит за этими стенами. И, честно говоря, я вам тоже не советую накалять обстановку. Раздувание или продолжение скандала обернется лишением высоких должностей очень многим высокопоставленным службистам.

– Многие и так расстанутся со своими креслами и погонами, – предпринял прокурор последнюю попытку силового давления.

– Многие – это еще далеко не все! – многозначительно подчеркнул следователь. А затем демонстративно обратился к своему шефу: – Кстати, мне официально заявлено, что, если вокруг будут ошиваться фото– и телекорреспонденты, им тоже не поздоровится. Их затаскают по судам и завалят немыслимыми штрафами, потому как пятисотметровый радиус леса вокруг забора тоже принадлежит обители.

– М-да. – Шеф озадаченно пошевелил челюстью и принял соломоново решение: – Ладно, врываться внутрь мы пока повода не имеем. Иначе вовсе окажемся в идиотском положении. А вот следствие прекращать не станем. Все равно здесь явно присутствует криминал. И уже сегодня натравим на этот монастырь несколько общественных организаций. При правильно поданной информации наплыв сердобольных старушек и одурманенных религией фанатиков сломает любое скрытое сопротивление этой странной группировки. И вот тогда мы обязательно выясним истинные причины такого странного затворничества.

– Решать следственному отделу, – обиженно согласился прокурор. – До свидания!

И первым поспешил к своей машине.

А внутри, спрятавшись за толстыми стенами монастыря от всего мира, Торговец оторвался от подслушивания и довольно потер ладони. При этом подмаргивая напряженно ждущей его слов Александре, настоятелю Клоду и самой старшей среди детей паре Маурьи:

– Отлично! Наш план сработал, а уж от этих самых общественных организаций мы легко отобьемся. Тем более что лучшие адвокаты уже на подъезде. Они любого фанатика так отфутболят от этого места, что тот свое имя забудет и никогда больше свой нос не сунет в дела, его не касающиеся.

Глава одиннадцатая

Подноготная мира Гинвейл

Из монастыря графской парочке выходить нужды не было. Попрощавшись с настоятелем и молодыми Маурьи, они легко, почти бесшумно переместились на один из складов Торговца, расположенных на безжизненном Буферном мире. Молодая графиня, так и не выпустившая из рук своего чехла с платьем, наконец аккуратно его пристроила на пирамиде деревянных ящиков, осмотрелась и только потом стала жаловаться:

– И ты хочешь, чтобы я здесь переодевалась?

– Может, и не хочу, но тебе придется. – Дмитрий бегом собирал какие-то коробки, ящики и длинные свертки и складывал их в отдельное место. Подготавливая, так сказать, для переноса. – Или тебе что-то не нравится?

– Я боюсь. А вдруг за мной кто-нибудь из этого тумана подсматривает?

– Ты же знаешь, здесь нет даже микробов.

– Все равно мне неприятно. Такое ощущение, что кто-то следит. Мог бы и гардеробную соорудить.

– А вон тот проход между ящиками, смотри как удобно! Чем не гардеробная?

– И как я смогу нарядиться без зеркала?

– Ох, я тебя умоляю! Не капризничай! – Граф на мгновение остановился, недоуменно воззрившись на стоящую без движения красавицу. – И прошу поторопиться! Поезд отправляется через пять минут.

– Ну да, а потом требуешь, чтобы я была самой красивой. Лучше бы ты меня перенес для переодевания в Грибной мир или мир Большого Водопада. Там и то в тысячу раз уютнее.

Светозаров промчался мимо нее с тяжеленным ящиком, пыхтя на ходу:

– Тебе помочь?

– Ладно, сама справлюсь, – вздохнула супруга. И уже вскоре укладывала в пустой чехол свой прежний костюм: – Заберем с собой?

– Оставляем здесь. Все равно перед визитом к Купидону Азарову вначале отправимся переодеваться в защитные сюртуки. Хоть и силенок впритык для переносов останется, будем вынуждены сделать лишний скачок. Побаиваюсь я этого магического олигарха. – Он замер на месте. – Да-а! Теперь ты выглядишь как истинная королева!

Но любовался он своей супругой и цокал языком от восхищения недолго. Перенес еще парочку коробок и остановился перед кучей уложенного товара. Немного подумал, затем достал листок с перечнем и еще раз проверил позиции:

– Ну, кажется, все. Иди ко мне и прижимайся крепче.

– Платье помнется.

– Ничего с ним не случится. Да, а почему ты выбрала именно этот наряд?

– А посмотри, насколько удобно здесь прятать пистолеты. Как и быстро их доставать. Вот, видишь…

Она продемонстрировала свои навыки, но ее супруг посмотрел на это неодобрительно:

– Мне кажется, я тебя и сам от всех опасностей прикрою. Да и не замечал на Гинвейле предательства или подлости. – Затем он сам обхватил Шуру за талию и воскликнул: – Понеслись!

С каждым переходом графиня все больше адаптировалась к условиям перемещения. Навалились уже хорошо знакомые мелькания, легкое головокружение, небольшой гром и каскад локальных вспышек по сторонам, и вот парочка уже твердо стоит на площадке, идеально уложенной каменными плитами. По сторонам нависали величавые дубовые кроны да изгибались стволы дерева, похожего на тис. Правда, лес казался негустым и особенно с одной стороны просвечивал открытыми просторами.

Пока прибывшие земляне осматривались, из расположенной на краю полянки палатки вывалились четыре облаченных в парадные доспехи воина и с радостными улыбками наперебой заорали приветствия, вопросы и восклицания:

– Добро пожаловать в долину Славы!

– Господин Торговец, как же долго вас не было!

– Почему?

– Тут чуть война не закончилась!

– А их величества уж так злы, уж так вне себя!..

Пришлось графу даже руку вперед выставить, прося о тишине.

– Но они хоть ждут меня?

– Очень ругались и перед каждым обедом грозились или домой разойтись, или войска двинуть в бой.

– Ага, но только каждый вечер, после очередного пира, еще на день ожидание продлевали.

– Мало того, гостей тоже понаехало…

– Понятно. Но как бы мне их обоих увидеть как можно быстрее? Кто из них ближе со своим лагерем?

– Так они вместе как раз обедать недавно уселись в общем шатре, на самой опушке.

Брови Светозарова взметнулись от удивления.

– Неужели?

Только теперь стало заметно, что все четыре воина делятся по цветам одежд и прочим аксессуарам на две противоборствующие армии, но совсем недавно совместно выпивали и наверняка играли в карты. По крайней мере, красные лица и блестящие глаза выдавали, что их обладатели навеселе. Да и про своих королей они ответили с философским равнодушием:

– Почему бы и не вместе? Чай, сколько лет знакомы.

– М-да? Тоже верно. Ну ладно, тогда доложите им немедленно, что я прибыл с дражайшей супругой и доставил товар. Посему прошу немедленной аудиенции.

Тотчас два рыцаря стремглав сорвались с места, вскочили на поданных оруженосцами коней и помчались докладывать своим монархам. Оставшимся двум тоже нашлась работа:

– Ну а вы распорядитесь, чтобы ящики и свертки с цифрой «один» доставили на эту оконечность мыса, а с цифрой «два» – на мыс с противоположной стороны долины. Там тоже должны остаться мои разметки.

– Будет сделано!

– И берегите эти коробки, словно своих жен на сносях, ни одного сотрясения, ни одного удара. Иначе все зрелище испортите.

– Не извольте сомневаться!

Видимо, и эти двое наблюдателей были как минимум офицерами высокого звания. Потому как по их командам набежало столько воинов, заиграло столько труб и вообще поднялся такой шум, что могло показаться – сражение началось.

Тогда как парочка молодоженов неспешным шагом вышла на опушку и отправилась к виднеющемуся невдалеке огромному шатру, вокруг которого прямо-таки рябило от немыслимого количества флагов, вымпелов и хоругвей. Там тоже поднялась изрядная суматоха. Постоянно вначале оглядывающаяся на полянку Александра не выдержала:

– А если вдруг кто-нибудь из этих солдатиков рухнет и раздавит коробку собственным телом?

– Значит, мне придется мотнуться за вторым комплектом оборудования. Но ты не волнуйся, у меня на Буферном всего с запасом.

– Да это ладно, а вот не боишься, что местные самодержцы на тебя и в самом деле обозлились?

– Если бы настолько боялся, тебя бы с собой не брал, – хохотнул Дмитрий. – Или сразу в сюртук пуленепробиваемый запаковал. Ну пошумят, ну покричат. Все равно моей вины нет, и я конкретные сроки не оговаривал. Это они уже по собственной инициативе войска раньше на битву стянули. Хотя я уже издавна планирую вообще здесь все войны прекратить.

– Вот это шаг истинного миротворца! – засмеялась Александра. – И как ты это собираешься устроить?

– Трудно объяснить то, в чем еще сам не уверен. Дело в том, что очень многие миры, если не все, имеют какую-то определенную особенность. В мире Зелени люди могут излечивать сами себя. В мире Большого Водопада, например, люди и еще один вид разумных существ – двоякодышащие. А здешние удальцы, похоже, не подвержены воздействию магии.

– Ну и что это дает?

– О! Ты даже не представляешь, какую выгоду это может принести всем высоким договаривающимся сторонам. И самое главное – мне, как посреднику и генеральному звену во всей затее. Но! Пока я не проверю некоторые основополагающие аспекты, я даже заикаться о великих делах не смею. Так что пока еще бессмысленная, на мой взгляд, битва состоится.

– Да? – Его супруга прищурилась: – Никак не могу догадаться о твоей роли во всем этом бардаке.

– И не пытайся! Ведь говорил, что будет сюрприз. – Светозаров присмотрелся к суматохе вокруг гигантского шатра и пораженно воскликнул: – Ого! Если мне не изменяет зрение, то тут и первые дамы обоих королевств. Опа! И даже заграничные гости! Вот это мы с тобой попали!

– Плохо или хорошо?

– Если бы было время – то просто отлично. Ибо реклама – двигатель торговли. Да и когда еще за одним столом со всеми этими шишками посидишь.

– Ну да! Если бы они еще и не воевали.

– Долго рассказывать, по каким причинам здесь и для чего в конечном итоге воюют, но ты и сама разберешься.

К слову сказать, монархи – вроде нормальные мужики. Я им показывал, например, Грибной мир. Правда, только каньоны, без грибов. Ну и в мире Большого Водопада они любовались самым невероятным зрелищем: падением в бездну океана. Так что при разговоре можешь поддержать обмен мнениями. Ну а в остальном который раз тебя прошу: держись с ледяным достоинством, будь в меру мила и приветлива, никого не толкай, не говори о делах и не давай никаких обещаний. Последнее подчеркиваю особо: никаких. И помни самое главное: княгинь, цариц, королев и даже императриц во всех мирах мерено-немерено, а вот супруга у Торговца – одна-единственная.

– Ха! Я уже зазналась, – засмеялась Александра тихонько. – Ты только забыл добавить: «И никого не убей!»

– Ах, извини! Я все время забываю о твоей великолепной боевой выучке и умении стрелять по-македонски. Так, приближаемся. Кстати, мы имеем право склонять лишь головы. Никаких глубоких поклонов в пояс и еще чего похлеще. Ну, разве что решишься присесть в легком реверансе.

– Надо же! За кого это я замуж выскочила! Вот подвезло! – уже шепотом и, почти не раскрывая рта, ерничала графиня Светозарова.

Кажется, на их встречу из-за столов поднялись сами короли, их супруги, наиболее приближенные дворяне, допущенные на обед, и высокие гости. И было даже непонятно, куда они так торопились: воочию убедиться в прибытии товара, поздороваться со старым знакомым или поскорее взглянуть на женщину, которая сумела завладеть сердцем Торговца. Потому как все без исключения смотрели именно на Александру. Такое внимание для молодой женщины было более чем странно, ведь по историческим описаниям и снятым по их мотивам фильмам она прекрасно помнила, насколько несносными снобами бывают власть предержащие, как они чванливо относятся к людям низшего сословия и насколько высоко задирают нос перед какими-то торгашами. Но видимо, и в самом деле авторитет ее мужа настолько высок, ценность так велика, а умения так уникальны, что никто из королей не считает для себя зазорным выйти ножками из-за стола, отставив выпивку, неопробованные блюда, и лично встретить дорогого гостя.

Посему пришлось и в самом деле до максимума выпрямить спину, выставить грудь вперед и до идеального уровня приподнять подбородок. Супруг подвел ее к полукругу блистательных вельмож и дам, придерживая за кончики пальцев, учтиво склонил голову и проговорил протокольные приветствия:

– Рад приветствовать ваши величества и видеть в добром здравии! И сразу хочу представить вам свою дражайшую супругу Александру.

Графиня внутренне удивилась, что ее представили без титула и только по имени, но внешне сдержанно улыбнулась и присела в книксене. Все, кто стоял в пределах видимости, тоже ответили поклонами, а дамы – приседаниями. И тут же после этого двое мужчин в коронах переглянулись между собой, и более грузный, с кустистыми бровями над черными глазами, взял слово:

– Рады вас приветствовать, Дмитрий, хотя я и не могу промолчать о наших сожалениях по поводу предварительного длительного ожидания этой встречи.

Но его коллега, атлетически сложенный блондин, продолжил более покладисто и радушно:

– К некоторому облегчению, нам теперь понятна та уважительная причина, по которой вам пришлось так надолго задержаться. Поздравляем с бракосочетанием и весьма сожалеем, что не довелось присутствовать на состоявшейся торжественной церемонии.

Бровастое величество раздраженно дернул плечами, а его слова так и сочились сарказмом:

– Конечно! Война может и подождать! Весь цвет рыцарства никуда не торопится, а наша казна бездонна. Ничего не стоит и второй свадьбы дождаться. Легко!

Стоящие по бокам от него дамы одновременно подхватили его с двух сторон под локти и постарались предотвратить начинающийся скандал. Видимо, супруга со старшей принцессой. Но сам Торговец только радостно рассмеялся в ответ:

– Тогда все просто отлично! Зря я боялся пригласить ваши величества на собственное бракосочетание. По законам нашего мира церемония свадьбы обязана проводиться в трех разных мирах: чисто формально на родине и с максимальным размахом в тех, которые выберут жених и невеста. Мой выбор – горячо любимый мир Гинвейл. Осталось только уговорить кого-то из вас предоставить мне возможность организовать этот праздник в одной из столиц. Или рядом, в пригороде. Естественно, все расходы я возлагаю на себя.

Стоило только видеть, с какой шутливой поспешностью воскликнул король-блондин:

– Считайте мой дворец в вашем полном распоряжении!

– Э-э-э… – растерялся его чернобровый коллега, нервно оглядываясь на дочь и супругу. – Что за самонадеянность?! Да в твоем дворце и половина гостей не уместится! То ли дело у нас.

– Да, – надменно поддержала его королева. – У нас есть где разместить и где разгуляться.

Но блондин и не думал сдаваться. Он оглянулся на своих придворных, а может, и ближайших родственников, словно взглядом требуя поддержки, и возразил:

– Первостепеннейшее значение имеют не размеры, а качество и современный дизайн всего комплекса. Поэтому любой спор на эту тему неуместен.

После чего заговорили все разом. Монархи спорили только между собой и многозначительно помахивали друг у друга перед носом пальцами, унизанными кольцами с огромными драгоценными камнями. Дамы еще более ожесточенно принялись напоминать про достоинства своих столиц, ну а остальные гости и придворные тоже не упустили момента высказаться на эту же тему.

Застыв на месте от всего виденного и слышанного, Александра зашептала уголком губ:

– Ты хоть бы меня предупредил про свадьбу.

– Мы ведь договаривались, что будем праздновать наше бракосочетание в каждом мире по местным традициям, – таким же манером отвечал ей Светозаров.

– Тогда почему ты сказал только о двух торжественных свадьбах?

– Зачем им ревновать? Пусть считают свой мир самым лучшим и для меня желанным. А твой выбор – как бы на всякий случай, если впоследствии когда-нибудь проболтается в разговоре об остальных подобных мероприятиях.

– Ну ты и хитрец!

По всему получалось, что Дмитрий довольно ловко перевел разговор со своего длительного опоздания на действительно историческое торжество. Теперь даже ему пришлось переживать о лишнем накале страстей, которые постепенно стали усиливаться в ведущемся споре. Поэтому и воскликнул с примирительной улыбкой:

– Ваши величества! Прошу минутку внимания! – Когда все стихли и повернули лица в его сторону, продолжил: – Свадьба будет не завтра, да и конкретные сроки я просто обязан согласовать со всеми. Не хватало мне только помешать вашим внутренним праздникам. Поэтому давайте вначале решим сиюминутные дела, а потом уже и последующие.

– Логично, мой друг! – опять успел раньше всех воскликнуть коронованный блондин. – Поэтому предлагаю сейчас вернуться за стол и продолжить обед. Само собой разумеется, что для почетных гостей мы делаем особое приглашение.

– А как же битва? – все-таки попытался ускорить время своего убытия из этого мира Торговец. – Хотелось бы наверстать упущенное.

– Какая битва?! – опять стал сердиться бровастый. – Дружище, она всегда вершится только с утра! Не хватало нам сражаться на ночь глядя и с полными желудками. Так что никаких отговорок! И не зли меня, а то вызову на кулачный бой и так отделаю!

И он под смех окружающих поднял свой увесистый кулачище. Торговцу ничего не осталось, как скорбно кивнуть:

– Под напором грубой силы и угрозы о физическом насилии вынужден с особой радостью принять ваше приглашение.

Неизвестно, в какой очередности выходили власть предержащие этого мира из шатра, но на входе ушло минут десять, пока после взаимных поклонов и расшаркиваний в виде «Только после вас!» пары прошли внутрь и расселись за весьма сложно расставленными столами. Как оказалось, среди гостей присутствовали еще один соседний король и два правителя независимых удельных княжеств. Так что только на главном возвышении выстроился целый лабиринт заставленных яствами столов, и присутствующие с огромным трудом расселись по местам соответствующе их рангам. Оставалось только поражаться всезнанию и прозорливости распорядителей и пары главных дворецких, сумевших всех рассадить так, что впоследствии оказалось легко общаться с каждым, любого видеть и в то же время оставаться независимым. Да и обстановка сразу воцарилась дружественная и доброжелательная. Никто не заставлял томиться остальных во время произнесения длинных тостов, даже во время двух первых коротких провозглашений любой мог, не дожидаясь, выпить и закусить. Их величества не обращали внимания, прислушиваются ли к их словам, а уж дамы вели себя самым непосредственным способом: после короткого подкрепления сил вставали, переходили по всему залу и общались с кем им заблагорассудится. Видимо, в этом мире им это позволялось, и подобное отличие застолья приятно разнообразило строгость и официальность протокольного обеда.

Оказавшись за столом, Александра только в тот момент почувствовала зверский аппетит и осознала, насколько голодна. А дурманящие запахи расставленных угощений чуть не спровоцировали кашель от обилия собственной слюны. Не говоря уже о художественном оформлении каждого блюда. Взор так и цеплялся за кулинарные изыски. Поэтому в первые четверть часа молодая графиня умяла такое количество пищи, что, когда осознала себя насытившейся, с веселым ужасом откинулась на спинку стула и пожаловалась супругу:

– Я сейчас лопну!

– Может, стоит немного пройтись? – не на шутку встревожился тот.

– Да нет, мне лучше посидеть, а то и не встану. – Она попыталась улыбнуться, но тут же с удивлением прислушалась к собственным внутренностям: – Ого! Как крутит в желудке! А ведь никогда раньше не верила, что человека можно убить обжорством. Или мне могло попасться что-то испорченное?

– За этим столом такие подозрения неуместны. Скорее отравить могут.

– Ммм?

– Но я сразу проверил всю еду вокруг нас на отсутствие ядов. Да и подобное в здешней истории – редкие случаи. Так что никаких волнений по этому вопросу. А вот если ты и в самом деле слегка переусердствовала, то есть проверенный многими цивилизациями метод облегчения. Давай выйдем в укромное место, а там ты… это… ну, сама понимаешь.

– Ага, два пальца в рот и снова голоден, как прежде, – хихикнула Александра. – Но это будет натуральным кощунством по отношению к уникальному кулинарному искусству. Такой вкуснятины мне еще пробовать не доводилось.

Даже в лучших ресторанах Земли подобных деликатесов не попробуешь. Тем более… – Она замерла, прислушиваясь к себе. – Мне уже полегчало. Сейчас посижу, немного отдышусь…

Но долго посидеть не удалось. Вслед за королевами и остальные женщины стали вставать из-за столов, переходить с места на место и организовывать яркие, говорливые кружки по интересам. А к Торговцу приблизилась дочь того самого короля с кустистыми бровями:

– Дмитрий, ты разрешишь похитить твою супругу для более близкого знакомства?

– Конечно, Стеффи! – Хотя при этом Светозаров вопросительно глянул на жену и получил в ответ утвердительный взмах ресниц. – Только ты учитывай, Александра здесь впервые и совершенно не в курсе всех ваших политических тайн и хитросплетений.

– Какие у нас могут быть тайны? – искренне изумилась принцесса. – Хватит и десятка предложений, чтобы ввести в курс любого нового человека.

В свои семнадцать с половиной лет девушка выглядела так мило и непосредственно, что сомневаться в ее словах не было смысла. Поэтому Шуре ничего не оставалось, как разрешить взять себя под локоток и дать увести по направлению к королеве. Стеффи при этом щебетала со скоростью авиационного пулемета, представляя всех людей, которые возникали в их поле зрения, и несколькими предложениями обрисовывая место и вес каждого в обществе. Попутно сообщила, что ее отца, монарха Пурпурного королевства, зовут Андер, короля-блондина, владеющего королевством Сирени, величали Рональд. Потом принцесса подвела и познакомила гостью со своей матерью. После чего информация вперемежку с последними политическими новостями, сплетнями и слухами стала вливаться в оба уха гостьи с еще более невероятной скоростью. И она сама поразилась, насколько быстро поняла не только саму причину странной войны, но и многогранные личностные отношения в среде высших правителей мира Гинвейл.

Официальной причиной войны стало отрицание королем Андером данного когда-то слова. Заключалось оно в том, что лет двенадцать назад, когда у Андера гостил король-блондин, незадачливый отец пообещал своему венценосному другу отдать дочь, после совершеннолетия, в жены. Дело произошло на пиру, когда не в меру подвыпивший Рональд, только недавно вступивший на престол, увидел маленькую принцессу и, ползая от восторга на коленях, облобызал все пальчики очаровательного дитяти.

Время шло, оба великих короля то ссорились по пустякам, то вновь мирились, почти не вспоминая про вырвавшееся обещание. Мало того, Рональд вскоре женился раз, потом второй, а пару лет назад и третий раз, и теперь вокруг него роилось сразу три женских величества. Подобное многоженство в его королевстве Сирени разрешалось законами испокон веков. Как, кстати, и право любой женщины иметь сразу несколько мужей. В соседнем же великом Пурпурном королевстве, где правил Андер, для повторного брака вначале следовало расторгнуть предыдущий. Что и приводило во все исторические эпохи к основным трениям между государствами. Не всегда они выливались в военные действия друг против друга, но совсем мирно во все времена такие антагонисты, понятное дело, сосуществовать не могли.

Но более всего было удивительно, что обоим народам такое положение вещей нравилось, и переезды по «семейным мотивам» носили круглогодичный, если не сказать круглосуточный, характер. По нескольким широченным трактам в обе стороны двигались со своим скарбом те, кто был недоволен своим положением и искал единомышленников за границей. Одни не желали ограничивать себя только одним членом семьи, другие впадали в крайнюю ревность только от одной мысли, что в их присутствии кто-то другой будет ласкать любимого человека. Вот потому и меняли частенько место жительства, руководствуясь своими принципами, воспитанием и влюбленностью. Кстати, подобные отношения в шахматном порядке господствовали и во всем остальном мире. Что вызвало бы изумление у любого здравомыслящего политика: как до сих пор государства с похожими законами о браке не скооперировались и не встали единым фронтом против инакомыслящих?

Пожалуй, это и был первый вопрос, которым Александра успела прервать низвергающийся на нее из двух уст поток сведений. На что супруга короля Андера многозначительно и не совсем ясно ответила:

– История нашего мира насчитывает три тысячи сто восемьдесят четыре года. И все это время царит незыблемый закон: никогда два государства не имеют права одновременно нападать на третье. И любая аннексия территорий запрещена. То есть границы остаются неизменны в течение всей истории.

Понятно, что так и крутилось на языке поинтересоваться, кто и как ведет строгий надзор над подобным законом, но мало ли что, вдруг это вопрос наивысшей чести? И только одно обсуждение может обидеть кого угодно? Но по поводу войны спросить очень хотелось:

– Зачем же тогда воевать?!

– А рыцарская доблесть?! – хором воскликнули мать и дочь. Хотя дальше продолжила только королева: – А военные трофеи?! А налоги?! Дистрибуция?! Да и как в противном случае армии смогут отрабатывать свои боевые действия? Как смогут прославиться короли и полководцы? И для кого будут наряжаться дамы в самые лучшие одеяния?

– Действительно, – пришлось согласиться супруге Торговца, вспомнив о сути этого мира, которую успел ей рассказать Дмитрий. Затем добавила, непроизвольно поправляя оборки своего роскошного платья: – Ради нашего благосклонного внимания мужчины просто обязаны себя показать на ристалищах.

От такого нонсенса, в понятии любой цивилизованной женщины, обе высокородные собеседницы из мира Гинвейл чуть не завизжали от восторга, чем привлекли к их компании сразу двух жен короля Рональда. Казалось бы, разговор после этого станет официальным и неинтересным, ведь собрались супруги противоположных воюющих сторон. Да и будущее принцессы до финала главной битвы оставалось неопределенным. Ведь как выяснилось чуть позже, при поражении ее батюшки ей придется до конца своей жизни ссориться и ругаться со старшими женами. Но и тут произошло невероятное: отношения между дамами оказались как между лучшими подругами. И после нескольких вступительных фраз и второстепенных вопросов заговорили о самом интимном, женском и немыслимом: о любви. Причем опять главной героиней разговоров, в которых и она сама приняла интенсивное участие, оказалась Стеффи. Из услышанного вырисовался не просто какой-то там треугольник, а целая любовная трапеция, если не более сложная геометрическая фигура с еще большим количеством углов.

Молодую принцессу год назад Рональд возжелал в супруги и потребовал от Андера назначить день свадьбы. Возмущенный отец устроил в ответ скандал и поставил условие: брак возможен только после полного развода потенциального зятя с прежними женами. То есть он от своего слова не отказывался, но при этом яростно придерживался незыблемых законов своего Пурпурного королевства. Рональд оспаривал законность помолвки по нормам своего государства. После чего оба монарха стали обмениваться угрозами и оскорблениями. Что в итоге и привело к объявлению войны.

Свою дочь в настоящее время Андер вообще не собирался отдавать кому бы то ни было со стороны, выбрав среди рыцарства великолепного воина, которому давно покровительствовал, и назначив его на острие атаки своей армии. В случае победы над неприятельской армией Сирени именно этот рыцарь поведет Стеффи под венец. Конечно, если он еще во время сражения умудрится выжить.

Но кроме того, хватало и других претендентов на роль будущего зятя. Ими являлись: один из независимых князей Кастиано Мендрис и молодой монарх небольшого, но довольно известного королевства с уникальным названием Аквамарин. Потому они и присутствовали среди гостей, с понятным волнением ожидая итогов решения своих матримониальных планов. К слову сказать, и эти оба претендента, с точки зрения даже самой придирчивой и разбалованной красавицы, отличались видной статью и выделялись определенной харизмой.

Князь Кастиано Мендрис, с его орлиным профилем, чернявыми кучерявыми волосами, напоминал горного орла. Напористый, яростный взгляд, резкие, насыщенные мощью движения и невероятная рыцарская слава делали его достойной парой для любой принцессы этого мира. К тому же княжество признавало закон единобрачия, и сам Кастиано слыл ярым приверженцем подобного семейного образа жизни.

Молодой монарх из соседнего небольшого королевства Аквамарин являлся его полной противоположностью. Ульдерико Второй внешне выглядел словно юноша-романтик, максимально оторванный от реалий окружающего мира и витающий в облаках своих грез и фантазий. Да и на самом деле Ульдерико считался не просто уникальным поэтом, писателем и даже композитором, но и основным меценатом, поклонником и страстным любителем всех видов искусств. Практически его столица считалась бесспорным лидером в постройке всяких художественных музеев, проведении шумных карнавалов, организации театральных конкурсов, величественных танцевальных соревнований и потрясающих по масштабности музыкальных концертов. Да и в историческом прошлом венценосные предки Ульдерико всегда соответствовали выбранному в древние времена имиджу. Несмотря на возраст в двадцать шесть лет, первый человек Аквамарина еще не был женат ни разу, хотя и в его королевстве разрешался полигамный брак.

Помимо этих претендентов, еще несколько знатных дворян усиленно добивались руки Стеффи, но Александра диву давалась не столько такому обилию претендентов, как отношению к подобному процессу самой принцессы. Потому что спросила вначале:

– Хорошо, ну а тебе самой за кого хотелось бы замуж?

– Даже не знаю, – поразила своей откровенностью Стеффи. – Как решит отец, так и будет.

– Однако, – не собиралась отступать гостья с Земли, – хоть кто-то из них тебе нравится больше всех?

Казалось, этого вопроса принцессе еще никто не задавал вот так прямо, в глаза. Потому что все три королевы замерли в ожидании ответа. Девушка несколько подумала и ответила со всей присущей ей непосредственностью:

– Конечно, самый красивый, солидный и знаменитый – это Рональд. Возле него и четвертой женой быть не зазорно. Но с другой стороны, Ульдерико Второй тоже скучать не даст. Да и вообще, он такой душка.

На что первой, и довольно радостно, отозвалась одна из жен Рональда:

– Ничего, после завтрашней победы рыцарей Сирени ты точно войдешь в нашу семью. И вот тогда уже мы сообща скорее сумеем уговорить Рональда несколько облагородить и нашу столицу. Второй, но более огромный и величественный оперный театр построим, еще один крытый цирк и два новых великолепных театра. Ну и уже начали строить огромный стадион в виде амфитеатра. Так что будут и у нас вскоре карнавалы, турниры и лучшие мировые театры с гастролями.

– О-о! – восхищенно протянула Стеффи. – У вас ведь и так один из самых красивых и уникальных оперных театров. Как же можно построить еще больший?

– Ты бы только видела эскизы и чертежи! – закатила глазки и вторая королева, супруга Рональда. – Их сам Шумбайлени разрабатывает.

И вновь информация о самом лучшем архитекторе этого мира, да и обо всех иных знаменитостях, посыпалась на Александру сплошным водопадом.

Тогда как к Дмитрию с довольно-таки агрессивным выражением на лице подсел бровастый самодержец. При этом он удачно воспользовался тем, что вокруг его основного соперника и возможного зятя собрались несколько вельмож и на мгновение прикрыли то место, где восседал Торговец. И заговорил быстро и сердито:

– Послушай, мы с тобой старые друзья, поэтому скажу без всяких церемоний: если откажешься делать свою свадьбу в моей столице – прокляну!

– Андер, ну так ведь тоже нельзя человека аппетита лишать! – стал обижаться Светозаров, отставляя серебряный кубок. – Я к тебе со всей душой, а ты…

– Иначе и быть не должно. Тем более что мой дворец и в самом деле раза в два больше по размерам, – горячился король, косясь на пока все еще занятого конкурента. – Мало того, мы бы могли сделать невероятно широкий жест и вписать в историю нашего мира новую, пожалуй, самую знаменитую страницу: совместить твое бракосочетание со свадьбой моей дочери Стеффи. А? Правда здорово?

– Феноменально! Только вот два сомнительных момента вижу.

– Конкретнее?

– Ты уже выбрал себе зятя?

– Естественно! Я тебя чуть позже с ним познакомлю, уникальный рыцарь, которому ни Рональд, ни Кастиано Мендрис, ни тем более бледный Ульдерико Второй и в подметки не годятся. Сейчас он муштрует и готовит армию к завтрашнему сражению. Даже обед продолжать не стал ради своих обязанностей. А какие отменные внуки получатся от такого богатыря! Ммм! Красавцы! Гиганты! Да плюс умище и сообразительность деда им передастся по наследству!..

– Ну!.. Если так, то внуки получатся на зависть! – согласился Торговец.

– Вот видишь! А второй момент твоих сомнений? – не забыл Андер.

– Ты ведь сам знаешь, что такое дружба. Так что понимаешь, что и Рональда мне обидеть ну никак нельзя.

– Подумаешь! Он мне тоже друг, так что, теперь нам и не воевать? – экспансивно восклицал король, ворочая своими пышными бровями и сжимая кулаки. – И если ему повезло, как мальчишке, первому выкрикнуть приглашение, то это не значит, что я ему за это морду не набью!

– Ваше величество! – попытался укорить его Дмитрий, заметив, что все посматривают в их сторону, а Рональд поспешно встает со своего места. – С вашей врожденной дипломатичностью и интеллигентностью ну как можно вести себя так вульгарно?! В этом вопросе, я считаю, мы всегда можем найти компромиссное решение.

Последние слова услышал и подходящий король-блондин:

– Конечно! Ни к чему размахивать кулаками. Мог бы отдать мне свою дочь без всякой войны, а для героических подвигов наших рыцарей мы бы организовали грандиознейший всемирный турнир. Я ведь для этого и строю спешно гигантский амфитеатр. Собирался твоей дочери подарить его на день рождения и назвать ее именем.

– Ха! Да кому нужен твой тренировочный зал? – фыркнул Андер, но его оппонента такой вопрос с мысли не сбил:

– Кстати, предлагаю и тебе внести свою лепту в организацию свадьбы уважаемого Дмитрия. Так как я предоставляю место, то ты мог бы взять на свои плечи хотя бы часть расходов по проведению самого мероприятия.

Бровастое величество задохнулся от возмущения:

– Ну вот, и как с ним можно о чем-то договариваться?!

– Ну и чего ты так сердишься? – пожал плечами Рональд. – Со мной всегда можно договориться, и слово я, в отличие от некоторых, держу твердо.

– Не смеши меня! Какое слово? Не хватало только Стеффи оказаться в каком-то гареме и влачить там свое жалкое существование до самой смерти.

– Вот тут ты вообще не прав, – с полным спокойствием продолжал парировать нападки своего венценосного коллеги блондин. – Мои жены живут лучше всех среди королев нашего мира. Каждая из них окружена лаской, вниманием и роскошью. А уж если с ними я обращаюсь с любовью, отношусь с неизменным уважением и лелею каждую их прихоть, то и твоя дочь не останется обделенной. За примерами тебе далеко ходить не надо.

И он кивнул в сторону женского кружка их величеств, высочества и Александры. Глянул туда и Дмитрий. И сразу обеспокоился не на шутку. Его супруга выглядела слишком бледной, плечи опущены, а на устах явно вымученная улыбка. А расшумевшиеся и перекрикивающие друг друга женщины в процессе интенсивной полемики на это не обращали внимания. И только Торговец стал подниматься из-за стола, как расширяющимися глазами увидел, как Шура, неуклюже приседая на пол, теряет сознание.

От страха Дмитрий даже перенестись на то место не сообразил. Помчался туда большими прыжками. Но пока добежал отрезок в двадцать метров, кто-то из жен Рональда успел сунуть под нос потерявшей сознание женщине ловко выдернутый из складок платья флакон со странным, но резко пахнущим веществом. Поэтому, когда Торговец схватил свою супругу на руки и собрался переноситься в Свирепую долину, она шумно вздохнула, расслабилась всем телом и открыла глаза:

– Успокойся, мне уже легче.

– Но что случилось? Почему ты упала? Где болит? – посыпались вопросы от возлюбленного.

– Вдруг стало дурно. Да и жарко здесь. – А потом тихим голосом добавила: – И в животе что-то не так, все-таки подобное переедание мне противопоказано.

Как оказалось, данный шатер, хоть и поражал невероятной величиной, не имел даже единственной отдельной комнатки с кроватью. К нему лишь примыкали две огромные полевые кухни с дворцовыми службами обоих королевств. А вот чуть в стороне и располагались небольшие жилища, одно из которых, пожалуй самое роскошное и уютное, принадлежало шеф-повару Пурпурного королевства.

Пока ее несли, Шуре стало неудобно за поднявшуюся суматоху, и она возжелала идти сама. Но Дмитрий не позволил, хотя, заметив уже почти нормализовавшееся состояние, громко крикнул остальным:

– Прошу не волноваться, все под контролем! Продолжайте обед, мы скоро вернемся.

Вскоре возле него остались лишь вторая жена Рональда и личный врач Андера. Он-то и привел графскую пару в шатер шеф-повара, дав короткое объяснение:

– Он мой родственник, – а потом сразу предложил: – Кладите супругу на кровать и приступим к осмотру.

Дмитрий с некоторым удивлением обернулся на ее величество, которая как раз и воспользовалась для приведения в чувство каким-то эликсиром, но доктор и тут успел вставить пояснения:

– В королевстве Сирени ее величество курирует всю медицину и считается одной из самых великих целительниц.

– Вы мне льстите, коллега, – мило улыбнулась женщина. – Давайте не будем терять время и приступим к делу.

К тотальному осмотру приступили все втроем одновременно, но никто так и не смог в итоге с уверенностью назвать причину обморока. Разве что вначале доктор высказал предположение:

– Действительно, излишнее переедание и стоящая там духота могли спровоцировать подобную реакцию организма. Раньше нечто подобное бывало?

Александра хотела было рассказать о своих обмороках при виде трупов, но Светозаров ее остановил жестом ладони. Тем более что был совершенно уверен в уникальном здоровье своей супруги после долгого нахождения в суспензии вертушки.

– Нет, с ней полный порядок. Обморока быть вообще не должно, в принципе.

– А мне кажется, она беременна, – вынесла свой вердикт королева. – Сколько вы уже близки в интимном плане?

– Совсем мало, – пробормотал Торговец, положив свои ладони на живот жены и прикрыв глаза в некоем трансе.

– Да и предохранялись мы, – сочла нужным вставить Александра, хотя прекрасно понимала, что подобные действия не всегда препятствуют возникновению зародыша.

С минуту все неотрывно наблюдали за Дмитрием, после чего тот расслабился и несколько разочарованным голосом констатировал:

– Нет, беременности нет.

Ее величество посмотрела на коллегу с восторгом и жгучей завистью одновременно:

– Если ты так уверен, то можно заподозрить яд.

– Тоже нет! И за столом проверил, и сейчас повторно.

Венценосная дама не смогла сдержать своего страстного, заинтересованного восклицания:

– Но как у тебя такое получается? Только прикосновением поставить диагноз и распознать яды? В королевстве Сирени таких целителей нет ни одного.

Теперь уже и Торговец присмотрелся к женщине внимательнее. В прошлые свои визиты ему довелось увидеть ее всего лишь мельком, да и то издали, а теперь он мысленно пожалел о невероятной нехватке времени: «Да, всем мирам так быстро помощь не окажешь! И сможет ли хоть кто-то из Гинвейла повысить свой уровень на вертушке? Ах да! Еще ведь надо вначале суспензию восстановить».

А вслух спросил:

– Ну а если бы у вас появились такие целители?

– Что для этого надо сделать? – без паузы переспросила целительница.

– Пока этот вопрос вообще поднимать не стоит, а вот в будущем… – Торговец задумался, подбирая слова, и еле успел подхватить падающую на колени королеву.

– Я готова на все!

– Ну чего ты? Это ведь только дело возможного будущего.

Дмитрий даже растерялся от такого самопожертвования, с вниманием прислушиваясь к потоку просьб:

– Ты даже не представляешь, сколько у нас безнадежно больных, которые не поддаются имеющимся у нас методам лечения. Дети, матери, еще совершенно молодые и крепкие на вид люди, старики…

– Верю, верю. Но еще раз повторяю, такие вопросы так сразу не решаются. – Заметив, что Александра уже уселась на кровати, он усадил рядом с ней расстроенное величество, решая, как и данную впопыхах надежду сохранить, и для пользы дела вырвавшиеся слова обратить. – Кстати, придется для этого и в самом деле что-нибудь сделать.

Слезы в глазах у королевы высохли моментально.

– Что именно?

– Ну хотя бы для начала остановить эту бессмысленную войну.

– Вряд ли получится, – задумалась она. – Но если у нас появится хотя бы троица целителей твоего уровня, то на следующий день мы заставим Рональда увести войска.

– Ну вот видишь.

Тогда как доктор, до этого времени молчавший и лишь восхищенно пялившийся на Торговца, высказал очень зрелую мысль:

– Война не может закончиться лишь по желанию королей. Потому что теперь желают сражаться все рыцари, и, по крайней мере, самое главное сражение состоится завтрашним утром при любых обстоятельствах.

– Да я понимаю, воинам просто необходима битва, – печально закивал Торговец. – Хочется выпустить пар, показать свою удаль и… бесславно погибнуть!

– Ну а как же иначе в этом мире? – Королева внимательно и с подозрением присматривалась к Торговцу. – Или у тебя есть какой-то другой выход?

– Опять-таки – дело будущего, – признался Светозаров. – Пока я еще не готов делать какие-либо предложения рыцарству. Эксперименты следует вначале довести до конца, договориться с правителями иных миров и только потом…

Он замолк. Ни слова не сказали и трое его слушателей, каждый на свой лад интерпретируя только что услышанное. Разве что по глазам просматривалось: догадки Александры, королевы и личного врача короля Андера близки к правильным выводам. Но остановить завтрашнее сражение Торговцу все равно было не по силам.

Масса хлопот, ужасающая нехватка времени, отсутствие магических сил не позволяли совершить правильные, желаемые действия. Вдобавок еще и странное состояние дражайшей супруги. Только и остается, что не отпускать ее больше от себя ни на шаг, мастерить обещанное зрелище и как можно скорее получить обещанную оплату.

Глава двенадцатая

Прорыв

Теперь воинам «третьей», которых сопровождал новый попутчик в лице графа Джакомо Стредери, приходилось убегать с максимальной скоростью. И очередное длинное, заваленное сугробами ущелье им показалось хуже любой каторги. Казалось бы, следует остановиться и благодаря преимуществу в оружии сбросить настырную погоню со своего следа, а то и вообще приготовить смертельную ловушку врагам, но никто о подобной идее и словом не обмолвился.

Во-первых, небольших, малоэффективных мин осталось всего три штучки. Да одна дымовая граната. Во-вторых, остальных боеприпасов тоже было не густо. Ну и, в-третьих, неизвестно, кто и как из егерей двигался по верху скальных нагромождений. И если их передовому отряду удастся перекрыть ущелье чуточку раньше, то можно сразу себя хоронить в леденящих сугробах. Поэтому земляне так и напрягали хрипящие на морозном воздухе легкие, поэтому так и рвали мышцы, спасая собственные тела от нависшей опасности. И мысленно радовались за Василия, который бы наверняка уже давно свалился из-за общей слабости после ранений. На графа посматривали под конец затяжного рывка уже с изрядным сомнением. Тот хоть и оказался довольно крепким мужчиной, но для такого экстрима был не готов. По выпученным глазам и судорожно открытому рту так и казалось, что Джакомо рухнет в следующую секунду.

Дана уже собиралась дать ему щадящую команду приотстать, но упал совершенно иной член команды, Курт. Но перед этим успел выкрикнуть одно слово:

– Стрелы!

Видимо, самые быстроногие егеря все-таки успели добежать до удобного для стрельбы места и теперь решили положить беглецов. Да только пара факторов им для первых залпов сильно помешала: собственная неимоверная усталость после бега да завидная наблюдательность впереди несущегося немца. Он не только успел сам рухнуть ничком, но и товарищей предупредить об опасности. Поэтому из трех стрел, пущенных в него, только одна попала в цель. Да и то скорее как курьезный случай, прямо в левую ягодицу. Ну и четвертая стрела застряла у Петра в разгрузке.

После чего целительница успела поставить магический щит, и под его прикрытием вся группа, помогая ругающемуся во весь голос Курту, двинулась медленно вперед. Но и тут возникла непреодолимая преграда. Выход из ущелья напоминал собой длинный и крутой каменный желоб, глядя на который и замечая там беглецов егеря просто швыряли туда несколько камней. Те сходили вниз с неумолимостью таранной лавины, и становиться на ее пути было бессмысленно. Тут и умения Маурьи не помогли бы. Тем более Маурьи, совершенно не обученной и до всего опыта защиты практически доходящей ведущимися прямо на бегу экспериментами.

Обороняющиеся заняли уникальную позицию на верхушке неприступного десятиметрового уступа, и выбить их оттуда без гранат не имелось возможности. Мало того, бросать камни ашбунам очень понравилось, и они стали использовать это примитивное оружие не только в направлении желоба, но и непосредственно против группы. Причем с каждым разом подбирая постепенно булыжники все большей массы. Один такой при ударе совсем рядом рассыпался фейерверком мелкого щебня, и один кусочек впился в щеку Даны. Как он прошел сквозь магический щит, никто не понял, но Петр, увидев на щеке матери своих будущих двойняшек капельки крови, словно взбеленился. Метнулся к нависающему склону, заложил обе мины в трещину и с громкими воплями проклятий побежал обратно. Вполне естественно, что егеря попытались после этого сбросить вниз как можно больше камней, дабы успокоить ревущего угрозы чужака, и оказались довольно близко к обрыву.

Рвануло негромко и не мощно, но для целого пласта нависающей породы хватило. Кусок скалы сполз, пошатнулся и, как огромная стена, завалился вниз. Благо еще, что стоящая под защитой Маурьи группа инстинктивно подалась назад и никто из четверых не пострадал. Петр тоже вначале оказался в туче снежной и каменной пыли чуть сбоку, и со стороны показалось, что просто споткнулся там обо что-то и упал.

Из четверых вражеских лучников трое сразу свалились вниз, а потом их убила упавшая каменная плита. Тогда как последний ашбун умудрился остаться на верхушке кренящейся скалы и после падения прямо-таки прикатился под ноги целительницы. Мало того, ко всеобщему удивлению, он оказался не только жив, но почти что в полном здравии. Лишь из сильно рассеченного лба шла кровь.

Дана, конечно, попыталась рассмотреть в первую очередь скрывшегося в пыли Петруху, но уже в следующий момент Сильва вместе с озлобленным ранением Куртом вздернули пытающегося встать егеря за плечи, резко заломили руки, и острый нож немца уже устремился к беззащитной шее. Пришлось целительнице остановить скорую казнь восклицанием:

– Курт, замри! – Потом она присела на корточки и заглянула в посеревшее от бледности лицо ашбуна. – Сколько вас за нами гонится?

– Весь полк! Вам все равно не уйти! – прохрипел пленник, разглядывая женщину только одним глазом: второй уже основательно залило кровью. – И меня вам тоже не запугать!

– Да никто тебя и пугать не собирается, – спокойно ответила Дана. – И чем большее количество вас идет по нашему следу, тем лучше. Вы ведь и так обязаны выполнять мои распоряжения.

– С чего вдруг? – зашипел егерь от возмущения.

Вместо ответа женская рука теплым прикосновением опустилась ему на лоб, сразу унимая боль и останавливая кровотечение. Через минуту полного молчания на месте рубленой раны остался лишь розоватый шрам, и та же рука смыла кровь несколькими горстями снега. Только потом женщина удовлетворенно кивнула и ответила:

– Теперь догадался, кто я такая? Отпустите его!

Ашбун, пошатываясь, встал и недоверчиво пощупал еще совсем недавно лопнувшую от удара кожу. И ненависть в его глазах стала заменяться мистическим восторгом и безоговорочным раболепием. А губы непроизвольно зашептали:

– Госпожа Арчивьел?!

– Ну зачем же так сразу, – усмехнулась целительница. – Ты и Маурьи должен подчиняться. Не так ли?

– Так точно, госпожа Маурьи! – уже в полный голос рявкнул егерь, пытаясь встать на колени. Но был заранее остановлен взмахом исцелившей его ладошки.

– Нет времени, – сразу предупредила его Дана. – Мне жаль твоих павших товарищей, но в бою не до разговоров и демонстрации своего звания. Зато теперь я тебе приказываю: вернуться к своему полку, который нас преследует, и передать мои слова.

– Я готов, госпожа, передать любое ваше слово.

– Тогда слушай и запоминай! Во всем остальном мире люди живут почти в два раза больше, потому что у них при рождении не забирают благословенный дар самоизлечения. А здесь в смертях детей и взрослых виноват только черный монолит со своими приспешниками. Отныне каждый жрец с ларцом Кюндю – главный враг любого ашбуна. А инородное черное тело в центре Бавванди – это сосредоточие зла, лжи и предательства. Приказываю: уничтожать всех врагов нашей великой Успенской империи. Иди!

Кажется, егерь не совсем понимал, что ему сказали. Потому как стоял на месте с осоловелыми глазами и с видом умственно неполноценного человека. Собственное исцеление, стоящая перед ним Маурьи и даже странно вооруженные вокруг воины – все это, вместе взятое, и то не вызвало такого шока, как врезавшиеся глубоко в сознание слова уважаемой целительницы. Но стоило отдать парню должное, в себя он приходил довольно быстро. И как только Сильва его подтолкнула с выкриком «Бегом, марш!», он сорвался с места и резво затрусил в сторону виднеющихся уже в поле зрения сослуживцев. Пока длилась эта сценка, авангард полка уже резко приблизился, и теперь его отделяло от беглецов расстояние чуть больше чем в километр.

Заметившая это Дана резко обернулась, намереваясь сорваться с места и отдавая очередные распоряжения:

– Вдруг они его не послушаются. Поэтому занять господствующую высоту! Курт, направо! Петр, возьмешь левый борт… Черт! – воскликнула она в сердцах, растерянно осматриваясь. – Чего ты там до сих пор валяешься? Разлегся, понимаешь ли.

Ее лицо перекосилось на полуслове, а расширенные глаза уставились на Курта, который встал на колени возле неподвижного товарища. Похоже, что немец перекинулся с Петрухой несколькими словами и после этого воскликнул для остальных:

– Что-то сильно его ударило в спину! Возможно, камень. Но теперь Петруха ног не чувствует.

Впервые в своей жизни черноокая красавица разразилась гневной тирадой из сплошных ругательств. Причем основные обвинения приходились на голову штатного снайпера. Мол, кто его заставлял бросаться под скалу с минами да почему он такой неловкий да неповоротливый. Но с самого начала этой тирады Дана уже стояла над лежащим на животе парнем и пыталась касаниями ладоней по спине обнаружить повреждения. При этом руки она просунула под куртку и ремни разгрузки, которые ей дико мешали и заставляли еще больше нервничать. Дана вместе с Куртом стала помогать ей в перекатывании и раздевании товарища, тогда как оставшийся без малейшего присмотра граф Стредери и не подумал воспользоваться отличным шансом для побега. Наоборот, он встал рядом с копошащимися на земле воинами, изредка подглядывая за их действиями, но при этом вслух четко и подробно пересказывая то, что видел в глубине ущелья:

– А парень и в самом деле счастливчик. Не только живым после падения среди обломков остался, но и бегает как олень. Хотя ведь он с уклона спешит, вот и быстрее двигается. Ага, встретились, машет руками, приказывает остановиться. Надо было у него хоть звание спросить, вроде на рядового не слишком похож.

Парень и в самом деле оказался то ли капралом, то ли офицером, то ли весьма авторитетным воином. Его коллеги таки застыли на месте, явственно прислушиваясь к словам, а потом и внимательно присматриваясь ко лбу своего товарища. Причем кучка тяжело дышащих от бега воинов все время увеличивалась в количестве, и вскоре там уже стояла изрядная толпа, которой освобожденный из плена воин, видимо, все время повторял одни и те же слова. Комментирующий увиденное Джакомо вставлял и свои рассуждения время от времени, и по ним выходило, что простому народу не так уже легко поверить в то, что сказала Маурьи. Добавляя, что даже высокое звание целительницы не всегда сможет воздействовать на толпу. Тем более что сейчас вопрос решался не с толпой, а с большой по численности, спаянной железной дисциплиной воинской частью. Причем одной из самой лучшей в империи.

Но с другой стороны, граф делал огромные скидки на то, что в егеря, как правило, набирали людей весьма грамотных и чуть ли не лучше всех разбирающихся в политике. Они слишком много знали, слишком много видели, и подобный приказ от человека, повелевающего провинциями, мог бы упасть на вполне благодатную почву.

– Все зависит от их командира, – делал заключение Джакомо, присматриваясь, как в центр толпы пропустили парочку более грузных мужчин, – и от того, что известно этому самому командиру про ларцы Кюндю.

Сильва угрюмо подняла взгляд на дворянина:

– А твоя светлость как к этому относится?

– Для меня сомнений нет. – Граф даже не взглянул на спросившую его женщину, продолжая присматриваться к полку егерей. – Мне уже давно известно про то зло, что творится с младенцами. Да и про счастливую жизнь на остальных семи континентах в нашей семье знают издавна.

– Вот чудеса! – не сдержался немец от экспансивного возгласа. – Чего же вы тогда тут живете? Почему не боретесь с этой гадостью?

– Ха! Вам легко говорить! Вы наверняка выросли в совершенно иной обстановке. А у нас только за подобные разговоры целые древние династии исчезали бесследно. Страшно. Да и сбежать отсюда непросто. Не говоря уже о том, что родина все-таки. Как ни жутко, а жить надо.

Тем временем лежащий на боку Петр постарался улыбнуться Дане и довольно бодрым голосом предложить:

– Да ладно, чего тут со мной возиться. Только время теряете. Положите меня удобнее и оставьте побольше патронов, руки-то слушаются! И спокойно уходите…

Договорить он не успел. Только искривился с изумлением, выслушивая от целительницы очередные перлы нецензурной лексики. Которые, впрочем, завершились едким восклицанием:

– Размечтался! А твоих сопливых двойняшек я сама буду воспитывать?!

– С чего это они будут сопливые, при такой-то матери? – еще больше заулыбался обездвиженный в ногах парень. – И вообще: неужели ты уже полностью уверена в нашей двойне?

– Может, ты помолчишь?! – раздраженным вопросом ответила Дана. – Мешаешь мне сосредоточиться! – Хотя уже через пару вздохов пробормотала шепотом: – Что-то есть, но никак не могу рассмотреть конкретно.

– В моей спине? – притворно округлил глаза раненый.

– Дурак! Я по поводу наследника твоего баронства! И следи за темой моих вопросов! – Так и продолжая сердиться, она ткнула пальцем в некоторые точки на ногах Петра: – Что чувствуешь?

– Да что тут чувствовать? – стал рассуждать тот, одной рукой поглаживая экипировку Даны в районе коленки. – Наши семейные фишки еще себя ни разу не подводили. Двойня – и то сразу. А значит, и твое баронство пойдет в наследство.

– Я тебя сейчас придушу! – зашипела черноглазая целительница. – Ты щипки и тычки мои по ногам чувствуешь?

– А… Извини, я тут о другом подумал, обрадовался. Нет, ничего не ощущаю.

– М-да. – Женщина в раздумье помассировала свои щеки.

– Да ладно тебе заморачиваться, – показывал чудеса стойкости Петруха. – Отбегался так отбегался. Дайте мне автомат.

– Я те щас как дам! – Дана вновь сорвалась на ругань. Но на этот раз оборвала себя очень быстро и перешла на спокойный, деловой тон: – Курт, мне надо две ровные палки длиной не менее метра. Найдешь три – тоже не обижусь. Сильва, снимаем с него всю тяжесть и цепляем на нас. Накидка у тебя?

Немец сразу бросился чуть выше, к редким сосенкам на более пологом отрезке земляного участка между скал, тогда как подруга достала из своего рюкзака сложенную в пластину пленку. Необычайно прочная и непромокаемая, она могла служить прикрытием от влаги в любую непогоду. Вдобавок могла менять цвет в пределах восемнадцати радужных смешений и оттенков. В иных случаях она прекрасно служила и для внешней маскировки. Но сейчас лучшей основы для носилок не придумаешь.

Курт потратил на вырубку заказанных палок минут десять, и все это время митинг и споры в егерском полку не останавливались. Как и целительница не прекращала опять возобновленного ею лечения. Правда, при этом насильно введя Петруху в сон. Слишком уж он ерничал, старался шутить, отвлекая ее от концентрации необходимых усилий. Разве что сама, после навеянного наркоза на пациента, ворчала еле слышно:

– Тут и так ничего не умею, так еще и он зубоскалит. Все ему хаханьки да хихоньки, а мне каково вдовой оставаться? Или еще чего похуже, с инвалидом до конца жизни мучиться! Да я его лучше сама придушу!

– Что-то ты совсем из себя чудовище делаешь, – с укором приструнила ее подруга, прислушивающаяся к бормотанию вполуха. – Что, так все серьезно?

– Вроде как. Три позвонка смяты. Как он вообще от боли не орал? Хотя вообще-то здесь и не такое лечить должны, да и сама чувствую, могла бы справиться со временем, только опыта никакого.

Тут опять заговорил граф Стредери:

– Кажется, их командир решил сам переговорить с нами. Причем двигается один, без сопровождения. Скорее всего, хочет окончательно удостовериться в вашем магическом уровне, госпожа. А может, сравнить желает описание внешности. Ведь наше планомерное отступление от монолита видели очень многие. Недаром так настойчиво на хвосте сидели.

Со вздохом прекращая лечение, Дана стала подниматься:

– Курт, Сильва, займите позиции. Да и по верху присмотритесь, вдруг еще какие лучники появятся.

– Одна справишься? – Подруга имела в виду не только степенно приближающегося полковника, но и стоящего рядом графа, на которого незаметно указала условным движением.

– Несомненно! – Целительница поправила удобнее висящий под верхней накидкой автомат, кивнула Сильве, которая сразу помчалась на выбранную позицию, и только после этого обратилась к графу: – Раз вы все знаете и даже сочувствуете всем обкраденным младенцам, значит ли это, что уже сейчас готовы поддержать начавшиеся революционные преобразования в Успенской империи?

– А они уже начались? – засомневался Джакомо.

– Более того, они уже приняли необратимый характер. Так что советую немедленно сделать правильный выбор. От него будет зависеть будущее вашей семьи. Да и у руля Успенской империи должны встать люди честные и принципиальные.

– Вы собираетесь свергнуть императора? – Кажется, граф даже задохнулся от собственного вопроса.

– Если понадобится, то и его тоже. А что вас смущает?

– Ну… слишком уж его народ обожает.

– Мы это знаем.

– И ведь он под полным протекторатом монолита.

– Какая разница? Или есть какие-то особые опасения по поводу императора?

Джакомо наморщил лоб от тяжелых размышлений и, уже понижая голос, только и успел сказать:

– Да явных нет, а вот подспудных хватает.

Потому что командир егерей уже остановился за три метра от них, резко кивнул головой в знак приветствия, но голос его прозвучал довольно-таки строго:

– Что все это значит и кто вы такие?

Трудно было догадаться о смысле, которое он вложил в слово «все», но Дана в первую очередь подыскивала не только самые убедительные выражения в предстоящем диалоге, но и пыталась отыскать в себе самое поразительное свойство целителя. Ведь и этому человеку придется доказать в первую очередь, что она Маурьи. А уже потом красиво и величественно описать начавшуюся борьбу подданных империи, обрисовать поставленные перед ними высокие цели и сослаться при этом на конкретных, хорошо известных лидеров. Для последнего дела стоящий рядом граф Стредери однозначно не подходил, а вот недавний союзник при нападении на жреческий караван казался наилучшей кандидатурой. Тем более что в данное время он находился в далекой империи Рилли и упоминание о нем ни ему, ни его семье не грозило.

В философском диспуте или другой словесной баталии любой воин «третьей» чувствовал себя как рыба в воде, ну а Дана, пожалуй, считалась лидером среди своих боевых товарищей. Поэтому сразу начала атаковать вопросами:

– Почему вы не представитесь?

– С какой стати? – пожал плечами полковник. – Я отчитываюсь только перед вышестоящим начальством, как и делаю только ему доклады.

– Но ведь для вас обязательно подчинение Маурьи?

– Несомненно! Но я вас вижу в первый раз.

– Вы готовы утверждать, что знакомы со всеми моими коллегами?

– Может, и не со всеми, – с гордостью расправил плечи воин, – но с восемью управляющими провинциями я знаком лично, еще имею точные описания внешности шести других. Так что вполне справедливо сомневаюсь, что кто-либо из Маурьи окраинных одиннадцати провинций может оказаться в этих горах. Тем более убегая после совершенных возле вершины Прозрения преступлений.

Пока он это говорил, целительница припомнила и отыскала в себе одну из сильнейших новых возможностей. Ведь она не только могла усыпить близко находящегося человека, но и парализовать его на короткое время. Раньше опробовать было некогда, но сейчас она попыталась это сделать с командиром егерей. Для пущей эффективности еще и руки протянула вперед и, сменив тон голоса на замогильный, спросила:

– Можете ли вы поднять руки?

Кажется, она несколько перестаралась. Потому что замерший ашбун даже ответить не смог. А судя по навалившейся на лицо синеве, и вздохнуть у него не получалось. К сожалению, и сама Дана почувствовала, что еще минута такого воздействия – и она сама свалится обессиленная. Поэтому она резко прекратила показательную демонстрацию своей мощи и, стараясь не показать участившееся и шумное дыхание, продолжила:

– Остались еще какие-то сомнения?

Прежде чем ответить, полковник растер ладонью горло и несколько раз шумно вздохнул:

– Нет, госпожа Маурьи. Но зачем же вы так?.. Можно было просто назвать свое имя и откуда вы.

– Начнем сначала: как вас зовут?

– Одон, госпожа. Полковник Одон Ливнер.

– Что вам известно о кощунственном отборе у каждого младенца его способности к самоизлечению?

– Э-э-э… – замялся с подбором слов командир егерей. Из чего следовало, что кое-что и ему было известно. Скорее всего, и у него в душе имелись как минимум некоторые сомнения по этому вопросу. Но на прямой вопрос он побоялся ответить прямо. Лишь пожал мощными плечами: – Мы люди военные, в дела мирские не суемся. Что прикажут, то и делаем.

– Зря уходите от прямого ответа, Одон. Наверняка и у вас, и у ваших офицеров есть дети и вам их здоровье очень дорого. И наверняка вам известно, что уже многие просвещенные люди пытались восстать против жестокого обкрадывания младенцев. Черный монолит и его ставленники издревле уничтожали всех инакомыслящих. Но сейчас положение кардинально изменилось. Создалось народное движение «Спаси детей», которое уже безостановочными волнами распространяется по всей империи. И основная задача этого движения – уничтожить полностью все ларцы Кюндю и тех жрецов, которые будут продолжать свои прежние деяния по краже врожденного дара. Одного из основных лидеров этого движения вы наверняка знаете. Это – Эрхайз Тантри, барон Фьерский. Совсем недавно нам удалось лично видеть его внучек, которых он сумел спрятать от жуткого обряда «очищения» после их рождения. Теперь каждая из девушек имеет способности как минимум жреца со средней силой. Вдобавок у них развиты некоторые исключительные врожденные способности.

Скорее всего, Дана еще много чего могла сказать и привести убедительные примеры своей правоты, но, обеспокоенно оглянувшись, вспомнила, что Петр не просто нуждается в помощи, но еще и может замерзнуть на холодной, покрытой снегом каменной поверхности. Поэтому скомкала свои пространные рассуждения и перешла к финалу:

– Вы готовы выполнять мои приказы?

Полковник Ливнер тяжело вздохнул, хотя и ответил с радующей откровенностью:

– С удовольствием, госпожа Маурьи. Но… – Он старался не отводить взгляда. – Ведь кроме вас есть и другие, которые отдадут противоположный приказ.

– В таком случае вы должны послушаться своего сердца.

– Я-то послушаю, а вот мое высшее командование… Только этим утром были казнены все воины второго егерского полка.

– Как «казнены»? За что?! – ужаснулась Дана.

– За то, что во время недавнего похищения всего жреческого каравана отступили в лес от превосходящих сил противника. По моим предположениям и имеющимся разведданным, отступили именно от вас и того самого барона Фьерского. Перед смертью воины только и успели передать из заточения, что несколько описаний самого боя да о зверском приказе главнокомандующего округа. Казнили всех наших товарищей связанными, с кляпами во рту. Мне об этом доложил в последнюю минуту перед сходом с тракта на ваши следы посыльный.

Прошла целая минута, прежде чем понурившаяся целительница справилась с обуревающим ее возмущением.

– Такого нигилизма мы и представить себе не могли, – призналась она тихим голосом. – Ничего, виновные в этом преступлении обязательно ответят перед народом. – Дана распрямилась, подняла выше подбородок, а голос у нее стал строгим и безапелляционным: – Приказываю: срочно отойти в город возле Ворот и организовать непреодолимый барьер для жреческих караванов. Ларцы – беречь от любых повреждений, жрецов сопровождения – уничтожать безжалостно. Приступайте!

– Слушаюсь, госпожа! – Но при этом ответе в голосе полковника звучало столько сомнения и желания задавать вопросы, что целительница вынуждена была добавить:

– Если вы продолжите наше преследование, будете все уничтожены. Если ослушаетесь приказа – народ вам потом не простит. Чуть позже к вам обязательно кто-то прибудет и даст более полные разъяснения о последующей деятельности. Или я пришлю посыльного, или барон Тантри отправит к вам своего представителя. А то и прибудет самолично.

Уже собираясь уходить, Одон посмотрел в сторону неподвижного Петра:

– Может, нужна помощь?

– Спасибо. Справимся сами.

Некоторое время Дана смотрела в спину уходящего командира егерей, затем условными знаками призвала к себе товарищей и попросила графа ей помочь. Удобнее устраивая тело Петра, она продолжила задавать вопросы:

– Как ты думаешь, Джакомо, полк выполнит мои приказы?

– Скорее всего, нет, – откровенно признался граф.

– Продолжат наше преследование?

– Тоже нет. Скорее всего, они постараются притаиться на самом тракте или рядом и выждать некоторое время. А потом встать на сторону победителя.

– Как и ты?

– Со мной совсем иначе, – вздохнул граф. – Я уже на вашей стороне. А если вы еще и жену спасете да детей с даром поможете сохранить, то моя семья всю нашу провинцию на борьбу против черного монолита поднимет.

Последние слова графа уже слышали и Сильва с Куртом. Споро помогая соорудить носилки, немец похвально кивнул:

– Давно бы так все дворянство действовало, сами бы до ста лет жили.

Тогда как Дана припомнила последние высказывания Джакомо про его сомнения в императоре:

– Ты так и не договорил о любви народа к правителю Успенской империи. Что за подспудные опасения тебя терзают?

– Да не только меня, но и некоторых других представителей дворянства. Хотя даже шептаться о таких вещах жутковато и страшно. Простые ашбуны Дасаша Маххуджи боготворят, называют добрейшим и готовы по его слову в огонь и воду. Все неурядицы и плохое правление, несправедливости или обман – все это приписывается министрам и людям из ближайшего окружения императора. Но они просто не могут знать то, что доходит по разным каналам к нам. Все жалобщики непосредственно к Маххуджи все равно умирают. Не сразу, так через пару-тройку лет. Несправедливости и после этого не прекращаются, разве что в некоторых случаях принимают более изощренную форму. Ну и самое главное, что следует из скрупулезного обобщения многих фактов наблюдения: министры на самом деле бездушные и запуганные марионетки.

– В руках у черного монолита? – заполнила паузу заинтересованная не меньше своих товарищей Сильва.

– Нет, в руках самого Дасаша Маххуджи. Он очень страшный, отвратительный человек, а благодаря своей невероятной двуличности становится опасным втройне.

Дану это смутило больше всех:

– Но ты же сам говорил, что Дасаш – подчиненный монолита?

– Об этом никто не может утверждать с уверенностью. Да и секретные хроники нашего рода могут показать массу противоречий в отношении императора и вершины Прозрения.

– И многие люди знают об этих противоречиях?

– Единицы. Догадываются – считаные десятки. Но все поголовно молчат об этом. В ином случае неосторожное слово провоцирует неожиданное исчезновение или не менее странную смерть.

Уже подняв Петра на носилки и тронувшись по подъему из ущелья, Курт решил уточнить:

– Надеюсь, после нашего прибытия в замок мы будем иметь возможность не только Устав прочитать, но и эти самые секретные хроники?

– Несомненно, – заверил граф. И тут же с натугой улыбнулся: – Назад дороги для меня нет. Теперь вся надежда лишь на победу вашего движения «Спаси детей».

Он шел впереди, удерживая свою ручку носилок, и старался аккуратно ступать между заснеженных камней. Поэтому не заметил, как Дана условно предупредила товарищей помалкивать с вопросами по только недавно ею выдуманной народной организации. По логике вещей, ведь все равно придется ашбунам под каким-то знаменем объединяться, так что придумать можно что угодно. Как и поменять общее название впоследствии. Главное сейчас – спокойно уйти к последнему горному кряжу, а там и до предгорий рукой подать. Движущийся верхом Василий наверняка уже ждет группу в условленном месте, и путь к графскому замку не должен занять много времени.

Уже поднявшись на седловину, четыре носильщика позволили себе на минуту расслабиться и более внимательно посмотреть назад. Отступающий полк егерей уже виднелся лишь на противоположном, дальнем краю ущелья и никаких отрядов преследования или разведки за беглецами не отправлял. То есть сзади противника в данный момент не было.

Да и впереди вряд ли окажется. Все-таки из трех егерских полков одного уже не существовало в помине, второй отступил, а то и превратился в гипотетического союзника, ну а с третьим… Несмотря на малое количество боезапаса, воины с Земли не боялись встретиться лицом к лицу с любой опасностью.

Глава тринадцатая

В торговле доверять нельзя

Казалось, что обморок прошел бесследно и самочувствие Александры вернулось к идеальной форме. Потому как, после того как их оставили одних в удобной гостевой палатке, графиня вдруг заволновалась о своей внешности:

– Слушай, Дим, но если мы здесь остаемся на всю ночь, то в чем я буду спать и как буду выглядеть утром?

Светозаров внимательно прислушался к собственным магическим силам и с досадой цокнул языком:

– Попробуй тут хоть что-то накопи! Даже мне одному в замок мотнуться за одеждой и то кажется проблематичным. И ведь сразу предупреждал: бери несколько платьев!

– Ладно, не спорю. Это я во всем виновата, – легко согласилась его супруга и, подойдя к маленькому зеркалу, попыталась с его помощью взглянуть на себя со стороны. – Но выходить из положения как-то надо? Ты только глянь на этот кошмар! Вначале я валялась на полу, потом ты меня волок на руках, а потом…

– Хм! Так уж и волок? – обиделся Торговец. – Я тебя переносил как самое хрупкое сокровище.

– И тут согласна. Так бы и каталась у тебя на руках до самой пенсии. Но платью ведь каюк! Вон даже пистолеты теперь как следует не спрячешь.

– Значит, пересидим до утра в этой прелестной палатке, – решил он. – Не оставят же нас без персонального крова.

– Как до утра?! Мать Стеффи пообещала, что вечером состоится бал в нашу честь, и я уже дала согласие на наше присутствие.

– Ммм! – замычал граф Дин от досады. – Я ведь тебя предупреждал: избегай любых, даже самых никчемных или ничего не обязывающих обещаний. Никогда! Ничего в ответ! Только: «Мне надо посоветоваться с супругом». Или: «Даже не знаю, что вам ответить, спросите лучше у мужа». В крайнем случае: «Хорошо, я обязательно подумаю над вашим предложением».

– Хорошо, я обязательно исправлюсь и впредь буду хорошей девочкой. – Она с преданностью заглянула мужу в глаза и сразу поняла, что он совсем не сердится. Скорее просто делает вид. Поэтому призналась: – Тем более что я еще ни разу в жизни не бывала на таком балу.

– Еще надоест. Да и наши свадьбы будут не хуже, чем любой из праздничных королевских приемов. – Он отстранился от жены и попытался расправить свисающие складки: – Ну да, ребра жесткости изломались навсегда.

– Ну кто же знал.

– А не надо было на полу укладываться. И вообще, мне твой обморок очень не нравится. Лучше бы тебя ректор академии осмотрел для окончательного диагноза. Так что рискнем, пожалуй. Сразу захватим сюртуки и уже отсюда… – Он задумался на полуслове. – Хм, а про камни я совсем забыл. Не хочется у Купидона с таким количеством показываться.

– Ну вот и отлично. – Александра чмокнула его в щеку. – Тем более что выход обязательно найдется. Можно купить что-нибудь приличное прямо в этом мире или попросту взять взаймы платье у принцессы или королев. Они такие обаятельные душечки!

– Блин! – выкрикнул он в сердцах гламурное русское выражение. – В следующий раз перед отправкой в новый мир ты у меня будешь заучивать свод законов и основополагающие, не поддающиеся малейшим нарушениям традиции.

– Что, все настолько плохо? – испугалась новоиспеченная графиня.

– Страшного пока ничего не случилось. Тем более что ты не успела еще что-либо попросить. Но я ведь тебя предупреждал про отношение здешних дам к собственным одеждам, и только намек на передачу в иные руки хотя бы на короткое время подобной собственности считается страшным оскорблением. Я даже привести пример тебе сразу затрудняюсь.

– Ничего себе! Что же они делают с платьями после износа?

– Только сжигают.

– А в чем ходят нищенки?

– Таких бродяжек тут не встретишь. В крайнем случае им выделят новые куски тканей прямо при домах общественной помощи. Там же вручают нитки и иглу.

– А что здесь делают с роскошными, как говорится, эксклюзивными платьями?

– Могут только дарить новые, никем не ношенные вещи. Еще передавать только по наследству близким родственникам. Если таковых нет, платье распарывается и идет на другие нужды. Разве что редкие пуговицы или уникальная отделка из драгоценностей используется при шитье новых одеяний. Вот потому и просил тебя захватить несколько. А теперь только и остается, что сказаться очень больной и просидеть здесь до нашего убытия.

Александра выглядела жутко расстроенной:

– Вот еще чего! Мне балы еще не наскучили. И на битву мне хочется собственными глазами посмотреть. Ну а первое предложение? Купить тоже не получится?

На этот раз Торговец задумался надолго. Хотя, как оказалось, думал совсем не про ближайшее место для покупки, а тщательно и рационально прикидывал свои возможности и подсчитывал свои силы. А перебрав в уме несколько вариантов, стал делиться самым оптимальным со своей супругой:

– Да нет, покупать не стоит. Та же трата сил, не говоря о времени. А вот несколько переиграть наш маршрут перемещений – вполне. Что, если мы сейчас прямиком отправимся в Кабаний? Естественно, после соответствующего переодевания в сюртуки.

– Так ведь у тебя нет камней.

– Ха! Я не буду Торговцем, если не стребую аванс немедленно с обеих сторон.

Графиня легко отыскала и другое упущение:

– К тому же Купидону надо время для сбора кристаллов у других магов. Ну, или где он там свои запасные хранит.

– Не обязательно. Наверняка у этого мага уже при себе как минимум четыре кристалла. А нам больше двух и не понадобится. – Дмитрий оживился и стал перечислять прочие соображения: – Да и в других случаях такой поспешный визит для нас выгоден. У нас до вечера еще масса свободного времени. Потом я стану утверждать, что емкости одного кристалла не хватило для стандартной процедуры иных миров. Откуда Азарову знать, правду ли я говорю? Так что он обязательно уступит нам еще два, и, скорее всего, по меньшей цене. Ну и самое главное, у него не будет достаточно времени, чтобы устроить нам более коварную ловушку. А то, что он будет стараться нас схватить, – так тут к гадалке не ходи. По его глазам все читалось.

Александра немного подумала и пожала плечами:

– Смотри, тебе виднее. Но тогда вроде как получается, что сторгуй мы у Азарова еще два кристалла, то вообще не будет смысла больше возвращаться в этот красный Кабаний мир?

– Совершенно верно, моя сладенькая!

– Но твое слово? А вдруг тебе еще раз понадобится наведаться?

– Отлично соображаешь. Но ведь я поэтому и стараюсь при расставании никогда ничего не обещать конкретно. Только «В самом скором времени» или «Постараюсь сделать это как можно быстрее». И вуаля, пусть ждут. Тем более что в случае с Купидоном мы постараемся навсегда забыть о его существовании. Лучше с ним больше не связываться. Правильно?

Супруга очень серьезно кивнула в ответ, хотя прекрасно понимала, что Дмитрию и без ее согласия можно обойтись, ведь только он один знает все нюансы перемещений и сложности, связанные с недостатком собственной силы. Но с другой стороны, было хорошо заметно, что он готов вводить Александру в самую суть их предстоящих действий и хотя бы делать вид, что с ней советуется, слагая со своих плеч часть ответственности.

Пользуясь несколько призрачным уединением, парочка на этом прекратила разговоры и перешла к затяжному поцелую. Да только и тут им не дали насладиться друг дружкой. Раздался мелодичный перезвон колокольчика, который висел у входа, сообщая о важном визите. Потому как вряд ли кто стал бы беспокоить гостей во время традиционного и особо на Гинвейле чтимого послеобеденного отдыха.

Светозаров вышел из палатки, но оба плотных полога за собой не опустил, так что Шура слышала каждое слово:

– О! Господин дворецкий! Чем обязан такому визиту?

– Сразу приношу извинения от их величеств за подобное несвоевременное вторжение, – стал рассыпаться словоблудием визитер. – Но мой король, зная вашу чрезвычайную занятость и обычно практикуемые вами дальние путешествия между делами и торжественными приемами, решил вам напомнить про обещание присутствовать на сегодняшнем вечернем балу, дающемся в вашу честь. Бал начнется в момент касания светила линии горизонта. Попутно его величество Андер ставит вас в известность, что завтрашнее сражение начнется к концу первой четверти полного дня. И спрашивает, все ли будет готово вовремя.

– Ну нет, так не пойдет! – Торговец явно решил воспользоваться некой несуразицей в переданном ему послании и провернуть свои намеченные дела. – Мы так не договаривались.

– Прошу простить, – забеспокоился дворецкий. – Может, я чего-то не понял? Ведь ваша супруга подтвердила получение приглашения на бал.

– Ну нет, вопрос о бале остается неизменным, и даже речи не может быть о нашем опоздании. А вот по поводу начала сражения возникают некоторые сложности. И мне бы их хотелось обсудить немедленно. Так что испросите у их величеств для меня срочную аудиенцию.

Кажется, придворный деятель несколько растерялся:

– Э-э… хорошо, господин Торговец. Попытаюсь это сделать немедленно. Хотя сразу должен предупредить, что их величества…

– Изволят отдыхать? – заполнил паузу раздраженным тоном Дмитрий.

– Отнюдь! Монархи только что собирались отбыть в войска для проверки общего состояния армий и напутствий перед завтрашним сражением.

– Ну так поторопитесь, любезный, так как и мои дела не терпят отлагательств.

Раздались поспешные слова извинения и прощания, и вскоре Дмитрий, довольно потирая ладони, вернулся в палатку:

– Все складывается отлично! Сейчас я с них стрясу аванс.

– Но вдруг они уже уехали, – напомнила Шура.

– Вряд ли. Им весьма важно дождаться моего ответа, потому как хорошо помнят мои частые исчезновения перед подобными балами.

– Мне идти с тобой?

Он скептически посмотрел на ее платье и отрицательно качнул головой:

– Сам справлюсь. Хотя уже жалею, что мы не забрали с Буферного тот очаровательный костюм. Ладно, я бегу!

И граф Дин выскочил из палатки, так и не заметив нахмуренные бровки и печальных вздох своей супруги. Оставшись одна, женщина несколько раздраженно прошлась по небольшому внутреннему пространству палатки, укоряя себя за поспешность и выбор только одного платья. Потом вспомнила о своем странном обмороке, прилегла на кровать и попыталась прислушаться к собственному организму. Но нигде ничего не болело, голова не кружилась, дышалось легко и естественно. Зато враз стала ощущаться усталость. Все-таки бессонные сутки, насыщенные воскрешением из мертвых и прочими невероятными событиями, сказывались. Тут никакая суспензия бодрости и подвижности не прибавит. Скорее всего, и обморок во время обеда – не что иное, как следствие переутомления.

«Хотя, с другой стороны, – размышляла Шура, смыкая веки, – очень жаль, что я не беременна. Вот было бы здорово!»

Дальше мысли стали терять стройность, и она провалилась в дрему. Причем успела поспать часа полтора, потому как после шумного вторжения Торговца в палатку почувствовала себя намного бодрее. Не успела она встать, как супруг уже уселся на кровать рядом, протягивая на ладони сразу четыре уникальных камня:

– Вот! Таки вырвал аванс у этих скупердяев!

И сжато пересказал весь процесс торговли, в итоге которой у него и оказались два зектанга и два адских топаза. Причем в уговорах он упирал на то, что его роль в зрелище довольно специфична и подразумевает только освещение неярким светилом. Утренняя дымка с туманом или предвечерние сумерки подходили для этого лучше всего. А раз сроки сражения перенесены под полное сияние светила, то ему срочно надо отправиться за другим товаром, что вынуждает его терять как добавочные средства, так и личное время. В ответ монархи проявили редкостное единодушие, отказавшись доплачивать сверх оговоренной ранее суммы. Еще и попытались обвинить Торговца в нечестности.

На это Светозаров сразу дал твердое обещание, что он и не пытался выдоить с венценосных клиентов дополнительную оплату. Все свои обязанности он выполнит, укладываясь в прежнюю смету. Только вот для этого ему потребуется все оставшееся до утра время или… Понятно, что тут короли стали укорять его в недержании слова и уже с несколько просительными нотками требовали присутствия на вечернем балу. Вот тогда Торговец и выложил второй вариант: мол, дадите аванс, мои вопросы решатся за парочку часов, и к заходу светила мы с супругой в вашем полном распоряжении. После чего и началась истинная торговля. Их величества начали с одного зектанга, и Дмитрию пришлось применить все свои умения убеждать для получения в итоге сразу четырех наиболее ценящихся во всех мирах драгоценных камней.

Хотя и тут не обошлось без дополнительно вырванного у Торговца согласия. Оказалось, что на следующий вечер, после окончания сражения, победитель в войне дает завершающий банкет. Побежденный король будет присутствовать как пленник, без оружия и доспехов, а знаменитый Торговец приглашается как почетный гость. Ради вожделенного аванса пришлось согласиться.

Последние перипетии аудиенции Дмитрий рассказывал Шуре уже во время езды в закрытой карете. Так он решил сократить время их передвижения к поляне в лесу. А когда жена поинтересовалась именно тем местом их прибытия и убытия, охотно пояснил:

– Здесь находится один из самых толстенных и насыщенных створов между мирами. И товар легче перекидывать, и нам перемещаться экономнее. Потому и заставил уже давно, зная о месте частых сражений именно в долине Славы, выложить поляну плитами. Раньше там протекал ручей, было сыро и не совсем чисто.

– Сообразительный ты мой, – похвалила его Александра. – Но меня больше радует, что ты догадался карету выпросить. В таком виде я бы постеснялась по лагерю на виду у всех фланировать.

Оказавшись в графском замке, нависающем над Свирепой долиной, супружеская парочка поспешила переодеться и вооружиться по максимуму, по ходу дела обсуждая оставшиеся, самые насущные, нерешенные проблемы.

– Жаль, времени не хватает до этого бала еще и на тракт Магириков заскочить, – бормотал Светозаров, вставляя в парализатор максимально заряженную батарею. – Как бы там твои бывшие коллеги из «третьей» самодеятельностью не занялись.

– Так с полными кристаллами ты сможешь, как молния, метаться куда захочешь.

– Ха! Чтобы попасть в горный массив Бавванди, следует вначале мотнуться в королевство Ягоны и уже оттуда на «железном коне» мчаться в Успенскую империю.

– Так в чем дело? – не могла понять Александра, застегивая на своем сюртуке многочисленные пуговицы и липучки. – Заскочим и за конем.

– Ты хочешь кровно обидеть моего лучшего друга? Если Бонзай узнает, что ты впервые посетила его королевство и не была ему соответствующе представлена, он со мной как минимум разговаривать перестанет.

– А максимум?

– О! Может и пятак начистить! – рассмеялся Дмитрий, в последний раз осматривая и себя, и супругу. – Так, вроде полный порядок. Двигаемся в зал перехода.

Когда они уже входили в пустующее помещение, Александра впервые поинтересовалась:

– Как этот створ между мирами выглядит?

– Ну вот, мы сейчас вошли в него и замерли в самом центре. Его изгиб покрывает здесь нас с ногами и головой. На данном отрезке он толщиной метра два.

– И какого створ цвета? – Жена смотрела во все глаза, пытаясь себе мысленно представить невидимое чудо.

– Словно серебристый туман… Ладно, отправляемся!

Короткий переход – и парочка оказалась на громадной дворцовой кухне, возле раскаленной плиты и среди десятка поваров. Облаченные в белые фартуки и величественные колпаки такой же девственной белизны, возившиеся с приготовлением пищи специалисты вначале шарахнулись в стороны от появившихся вдруг незнакомцев. Но тут же замерли от обрушившегося на них громового голоса:

– Немедленно доложите своему господину, великому чародею купидону Азарову, что к нему с кратким визитом прибыл великий Торговец! И просит о встрече по известному для него делу. Вот ты и ты. – Светозаров указал на двух поварят помоложе пальцем. – Бегом, марш!

Затем внимательно осмотрелся вокруг себя, заметив, что процесс варки и жарки в самом разгаре. Да в двух открытых каминах из имеющихся трех жарились огромные туши оленей. Бок одного оленя уже и подгорать начал, о чем нежданный гость напомнил оставшимся поварам:

– Чтобы у вас тут ничего не сгорело или не пережарилось во время нашей беседы, уберите лишнее с плит и отодвиньте от каминов. Иначе вам потом влетит. Да и по какому поводу такой банкет?

Вперед выступил, видимо, сам шеф-повар, потому как после взмахов его ладоней остальные его коллеги приступили к спасению еще продолжающихся готовиться блюд.

– Его могущество сегодня устроил прием в честь соседних магов.

– Понятно.

– Но не желает ли господин со своей дамой пройти в гостиную замка, где собрались и остальные гости? – с поклоном поинтересовался шеф-повар. Кажется, присутствие посторонних в этом храме обжорства его сильно нервировало.

– Не желаю! – жестко ответил нежданный гость. – Скорее это вам всем придется удалиться во время моей беседы с вашим господином. Вряд ли он потерпит ваше присутствие.

Словно в подтверждение этих слов в помещение кухни вломился с топотом грузный воин, увешанный оружием и магическими талисманами, словно елка новогодними игрушками. При виде его даже шеф-повар скривился и совершил очередной поклон, пряча свою гримасу страха и ненависти. А воин прошел ближе в сторону гостей, чеканя шаг коваными сапогами и гремя железом, остановился метров за пять и гаркнул:

– Рад вас приветствовать, господин Торговец! И разрешите сразу представиться: полковник Хоодер, начальник стражи его могущества Купидона Азарова.

– Рад вас видеть, полковник, – с полным равнодушием и нескрываемым высокомерием ответил Торговец. – Но я бы хотел поговорить только с великим магом.

– Конечно, конечно! Именно поэтому он и приглашает вас в свой личный кабинет, где и…

– Нет! – резко оборвал его на полуслове гость. – По тысячелетним правилам моего сословия место встречи всегда выбираю я.

– Не спорю, господин, но, увы, мой владыка слегка приболел. Возраст, знаете ли…

– Искренне сожалею, – в который уже раз без всякого уважения перебил Светозаров полковника. – Тогда пусть выздоравливает, заскочу как-нибудь в другой раз.

– Постойте! – с отчаянием воскликнул Хоодер, разглядывая что-то на своем медальоне. – Мой господин согласен с вашими условиями и уже спускается в это помещение.

– Ладно, тогда подождем, – с явной неохотой согласился гость.

Полковник коротко склонил голову, после чего обратился к поварам:

– Покинуть помещение! – проследив, как те выметаются, словно под ураганным ветром, еще раз кивнул гостям и вышел следом.

Но от Александры не укрылось отношение кулинаров к начальнику стражи:

– Они чуть не обделались при виде этого вояки.

– Страшное создание, – подтвердил Светозаров, отступая в глубь кухни и увлекая за собой супругу. – Я в первые визиты тоже про него интересовался, так столько жуткого наслушался!.. Любому форы даст в коварстве, цинизме и кровожадности.

Графиня встала на цыпочки, приближая свои губы к уху супруга:

– Я больше всего следила за шеф-поваром.

– Что-то особенное заметила?

– Помимо ненависти к Хоодеру, он еще несколько раз вполне сочувственно бросал взгляды в нашу сторону, а перед уходом, заметив, что я за ним внимательно наблюдаю, довольно значительно посмотрел вон на тот камин.

– Странно. Я потому и выбрал это место, что оно последнее, где, по моим прикидкам, Купидон попытается устроить ловушку.

– Может, и так, но камин этот совсем не прост. Нутром чувствую.

– Ладно, сладенькая, – улыбнулся Светозаров, но при этом тем не менее внимательно рассматривая неиспользуемый для жарки туш камин только ему понятными методами. – Примем к сведению.

– Что-то заметил? – продолжала шептать она.

– Ничего. Так что лучше ты бы прочувствовала, в чем секрет твоего недавнего обморока. Мне было бы намного спокойнее.

– Я чувствую себя превосходно!

Но на прозвучавшую в голосе жены обиду Торговец не обратил ни малейшего внимания. Продолжая внимательно теперь осматривать всю кухню, пробормотал:

– Жаль, что у нас времени нет совершенно. Следовало бы вначале хорошенько здесь все просмотреть. Если у нас получится.

К шуму гудящего в печах и каминах пламени вскоре добавился знакомый грохот подкованных сапог. А вскоре показался и сам хозяин этого замка, некоронованный владыка Кабаньего мира, его магическое могущество. Купидон восседал на шикарном инвалидном кресле и пытался выдавить на своем бледном лице приветливую улыбку. Коляска передвигалась рычажком под его левой рукой, хотя идущий сзади полковник и тщился подстраховывать этот дивный для данного мира транспорт с помощью рукояток за спинкой сиденья.

– О! Как я рад видеть дорогого гостя, – заговорил Азаров ласково-приторным голосом. – И прошу меня извинить, что я не знал про существующие у сословия Торговцев порядки.

– Не будем распыляться на такие мелочи, – отвечал граф Дин, присматриваясь, как следом за парочкой соглядатая и хозяина в инвалидном кресле в кухню ввалились двое слуг с громадными, считай королевскими креслами, поставили их возле свободного камина и на полусогнутых рванули обратно в коридор. – У нас есть более важные дела для обсуждения.

Великий маг тем временем тоже подъехал к камину и, протягивая к огню, видимо, озябшие ладони, предложил:

– Присаживайтесь к огоньку. А то мне на сквозняках сегодня противопоказано.

– Не стоит беспокоиться, молодым сквозняк не страшен.

– Да и не услышите вы мой старческий шепот издалека. – Взгляд у мага стал косой и неприятный.

Но Торговец продолжал отнекиваться. Видимо, и в самом деле всерьез воспринял предупреждение Александры.

– В нашем возрасте слух невероятный, так что услышим.

– Что это вы все на мою старость намекаете? – попытался обидеться хозяин замка.

Но его гость и не думал деликатничать:

– А все потому, что люди с возрастом становятся все жаднее и жаднее. И для них обмануть молодых компаньонов в честной сделке становится все престижнее и престижнее.

– О чем вы говорите?

– О проданном мне буквально пару часов назад кристалле! – Светозаров добавил в голос громкости и обвинительного наклонения. – После проверки моим клиентом кристалл оказался заполнен всего лишь на три пятых от положенной емкости. Как прикажете это понимать?

Великий Азаров и не попытался скрыть на лице выплеснувшейся досады. Только час назад он закончил исследования доставшихся ему камней и удостоверился, что любой из них можно смело менять у других магов сразу за три наполненных силой кристалла. А при намечающемся скандале прежнюю цену ну никак получить теперь не удастся. Ко всему прочему, этот хитрющий Торговец отказался сесть на то место, где была заготовлена на всякий случай единственная мощная ловушка в этом помещении.

Ничего не оставалось, как попытаться возмутиться. К тому же вполне справедливо:

– Постойте! А откуда я могу знать, что в иных мирах стандартом является иная емкость?! По нашим меркам, в данный кристалл невозможно накопить ни капельки магической силы сверх определенного предела. И проданный вам кристалл максимально соответствовал этому пределу.

– Может, и так. В таком случае – это только мой просчет и только мои материальные убытки. И между прочим, уважаемый господин Азаров, очень значительные убытки. Давно такого промаха со мной не случалось.

– Хорошо, что признали себя виновным, а не меня повторно уличаете в обмане, – пробурчал великий маг Кабаньего мира.

– Если бы признание могло оставить все на прежних местах, – грустно закивал Торговец. – Но отныне предложенная ранее цена за ваши кристаллы снижается, и любой торг при этом неуместен. Единственно приемлемая цена – один камень за один кристалл.

– Однако! – От возмущения Купидон почти вскочил на ноги. – Это ведь настоящий грабеж!

Дмитрий страдальчески скривился, переглянулся с Александрой и шумно вздохнул:

– Жаль. Я думал, вы отнесетесь к заказу более серьезно.

– Куда уж серьезнее! – так и подпрыгивал на своей коляске местный маг-владыка. – Да я уже и предварительные переговоры провел, и других магов с кристаллами к себе пригласил. Да мне только этот обед в изрядную сумму вылетит, я уже не говорю о потерянном авторитете и доверии.

– Увы! Предложенная мной цена совершенно реальна, и вы… – Торговец сделал многозначительную паузу, – я в этом просто уверен, заработаете на посредничестве вдвойне. А накапливая силой собственные кристаллы, то и втройне. И не надо так на меня смотреть, уважаемый! Я заинтересован в честной торговле и в невероятно продолжительных по срокам и объемам торговых операциях. Так что последний раз спрашиваю: согласны ли вы на предложенную мной цену?

Азаров обернулся чуть в сторону и некоторое время перешептывался со склоненным к нему полковником. Даже при такой цене он мог получать за каждый камень двести процентов чистой прибыли. Не пятьсот, конечно, но и не какие-то жалкие десятки. Да и шансы останутся когда-нибудь все равно эту пройдошную парочку поймать в ловушку. Мало того, имелась еще одна очень перспективная заготовка, которую удалось придумать за последние часы. Именно о ней и давал последние наущения маг своему ближайшему подручному.

И когда гостям уже показалось, что сделка не состоится, неожиданно согласился:

– Хорошо! Но только с одним условием.

Светозаров напрягся:

– Если оно легко выполнимо и не нарушает правил моей торговой гильдии – то без проблем! В чем условие заключается?

– Вы мне обязаны доказать, что в иных мирах умеют заполнять кристаллы до означенной вами нормы.

– Легко! – развел руками Торговец. – В следующий раз я вам доставлю кристалл с полным зарядом, и вы сами легко в этом убедитесь.

– Нет. – Кажется, мага это не устраивало. – Это может быть раритетный или уникальный артефакт, а я бы хотел понаблюдать за устройством всей Башни. Только тогда я вам поверю окончательно.

– Ну-у-у… это уже явное нарушение законов моей гильдии, на это я пойти не могу. Никто из посторонних не имеет права побывать в межмирском пространстве.

– Не верю! В имеющихся у меня хрониках явно указывается, что Торговец сам решает, кого и куда переносить. В истории нашего мира имелись подобные факты!

– Вот оно как? – Теперь уже гость выглядел ошарашенным. – Хм! Если быть до конца откровенным, то для меня подобные сведения тоже крайне важны. Потому что если отыщется когда-либо созданный прецедент, то я всегда могу им оперировать в судебном разбирательстве со своими старейшинами. Можете мне эти хроники предъявить?

Теперь задумался Азаров. Некие хроники у него и в самом деле имелись. Именно оттуда он и узнал о существовании Торговца. Но вот существование целой организации торговцев, да еще и с судом, старейшинами, а следовательно, и неким государственным устройством, сильно напрягало. При удачном захвате в плен этих гостей по их следам может хлынуть толпа рассерженных коллег, и тогда не то чтобы сберечь свое могущество, хорошо, если голову на плечах сохранить удастся. Это заставляло несколько переосмыслить все фазы предстоящего сотрудничества.

Ничего не оставалось, как изворачиваться в переговорах по ходу их проведения:

– Этот ценный фолиант находится в моем главном хранилище. И если вы согласны подождать несколько часов…

– Увы! Сейчас мы слишком заняты. А вот если вы его дадите посмотреть в следующий раз, то могу обещать, что сразу же доставлю вас к любой Башне иного мира. Само собой, если смогу убедиться в подлинности предоставленного мне фолианта.

– Не сомневайтесь, это и в самом деле подлинник. Жаль, что ваш сегодняшний визит заканчивается так безрезультатно.

Говоря последнюю фразу, Купидон очень кривил душой и боялся, что Торговец и в самом деле сейчас исчезнет с кухни. Но тот, кажется, и не думал покидать этот мир без намеченной выручки.

Состроив на лице капризное и спесивое выражение, Светозаров спросил:

– Уважаемый, неужели вы думаете, что мои путешествия между мирами даются мне даром? И во время оных я просто наслаждаюсь новыми ощущениями? Мне просто воспитанием не позволено вернуться из перемещения без осуществленной торговой операции.

– Интересные у вас традиции, – ласково заулыбался маг. – Но я их готов признать достойными. Сколько у вас камней?

– Четыре. Два зектанга и два адских топаза.

– Так и быть, – Азаров во время паузы задумчиво шевельнул бровями, – уступлю вам за них три кристалла.

И если Торговец после такого заявления разочарованно вздохнул, то стоящая рядом с ним красавица ехидно усмехнулась и шепнула:

– Ну вот, я же говорила, лучше сразу отправиться к Бабанору.

Кто такой Бабанор, не знал никто. Даже граф Дин Свирепый Шахматный. Но тем не менее он утвердительно кивнул своей спутнице и стал прощаться с великим магом Кабаньего мира:

– Тогда всего вам наилучшего! Счастливо оставаться!

Но только он попытался сделать маленький шажок назад, как хозяин замка благодушно рассмеялся:

– И не стыдно шантажировать престарелых, бедных и немощных магов? – Не дожидаясь ответа, быстро добавил: – Так и быть, согласен. Но опять-таки с небольшим условием: вы мне должны сказать, сколько штук хотите купить в следующий раз.

Дмитрий с огромным трудом сдержал внутри облегченный вздох.

– Если с этой партией все будет в порядке, то не менее десяти штук. А то и два десятка. Справитесь?

– И опять за такой короткий срок?

– Да нет. Я вам дам знать о своем визите за полные сутки по вашему времени.

– Уже лучше. Только вот у меня при себе только два кристалла, остальные сейчас мой начальник охраны принесет. Хоодер, будь так любезен, принеси мой второй пояс из моего кабинета.

– Слушаюсь, ваше могущество! – С завидным для его массы проворством подручный мага сорвался с места и унесся по темнеющему коридору.

А его господин отправил чехол с двумя кристаллами с помощью левитации гостям. В голосе его прозвучало нескрываемое ехидство:

– Осмотрите их, вдруг и эти полными не окажутся.

– Увы! Мои умения не позволяют досконально различать объемы наполнения силой, – признался Торговец, рассматривая товар. – Только и могу судить, что они магически тяжеловесны.

– Как, разве вы не используете силы кристаллов для переходов?

Вопрос был на засыпку, особенно учитывая неизвестно откуда взявшиеся в этом мире хроники. Поэтому Светозаров ответил расплывчато:

– Никакие магические предметы нам в пути не помогают. Хотя старики поговаривают, что некогда такое было возможно. Они твердят постоянно, что секрет нашего усиления давно утерян. Но с другой стороны, мы и без подобных кристаллов чувствуем себя превосходно.

– Не сомневаюсь. – Старик теперь улыбался и пытался показаться радушным хозяином. – А может, все-таки задержитесь на часик? Обед лишь выиграет от присутствия такого высокого гостя.

– С огромным удовольствием, но как-нибудь в следующий раз. Все-таки мы существа обязательные и заранее оговоренные встречи отменять не имеем морального права.

– Похвально, похвально…

Эти бормотания перебил грохот бегущего на максимальной скорости тяжеловооруженного полковника.

Словно вкопанный, Хоодер замер возле коляски своего господина и протянул с поклоном хорошо знакомый гостям пояс. Азаров вынул из специальных углублений оба кристалла и вопросительно уставился на Торговца.

– Ах да! Прошу прощения, – спохватился тот, отправляя левитацией все четыре драгоценных камня.

Еще не дождавшись их соприкосновения с его ладонью, великий маг отправил на уровне чуть высшем товар покупателю. Хотя если честно, то здесь трудно было разобраться, кто из них покупатель, а кто продавец. Скорее, две обменивающиеся стороны.

Пока старец своими сухими пальцами перебирал зектанги и адские топазы, Светозаров сразу определил емкость второй пары кристаллов и, уже прыгая в пространстве, воскликнул:

– До скорой встречи!

А потом вдруг почувствовал, как на него в межмирском пространстве навалилась пылающая жаром неимоверная тяжесть. Хрип прижавшейся к его спине Александры дал понять, что и она испытывает эти неприятные ощущения. Одновременно с этим Дмитрий заметил, как один из только что купленных кристаллов вдруг начал странно вибрировать, покрываясь ядовито-синим цветом. Ни секунды не раздумывая, он выхватил этот странный кристалл и отбросил в сторону.

Вот тут покупка и взорвалась. Да с такой силой, что почище, чем авиационная фугасная бомба.

Глава четырнадцатая

Странная болезнь

Взрыв забросил парочку не просто в покои их спальни в замке Свирепой долины, но и с такой силой швырнул их на ближайшую стенку, что Дин мысленно распростился с жизнью. Вместе с Александрой, клещом висевшей на его спине, пробил собой две довольно приличные по толщине переборки, влетел в женскую гардеробную и только там, намотав на себя ворох шикарных платьев и костюмов, замер под грудой одежды.

Еще только выплевывая забившийся в рот рукав платья и собираясь выразить опасения о ранах супруги, он услышал от нее возмущенный вопрос:

– Что это было?! У меня чуть глаза на лоб не вылезли и в ушах до сих пор звенит!

– Тьфу ты! Тьфу! – никак не мог он добраться рукой до рта. – Извини, дорогая, это я не тебе. Звон – ерунда, пройдет. А как твои остальные прелести?

– Вроде целы. – Она стала тяжело ворочаться за спиной у графа. – Но вот наши сюртуки, кажется, склеились.

– Это я еще на той кухне так сцепку задействовал. Как чувствовал, что этот старый козел какую-нибудь гадость подстроит. Вот… сейчас… отвалилась?

– Ага! Еще бы только выбраться из-под этих тряпок, – ворчала графиня, прислушиваясь к смешку своего мужа. – Но мне кажется или ты и в самом деле доволен? Даже не злишься? Или удар по голове не в то место пришелся?

Она выкатилась сама, поднялась, сбросила с себя намотавшиеся платья и протянула руку ухохатывающемуся мужу. Тот выглядел совершенно целым, но не совсем адекватно относился к данной ситуации. Даже вставать не стал, а просто уселся, ожидая, пока женские ручки оберут с него произведения лучших модельеров империи Рилли. И только начав расстегивать на себе сюртук, немного успокоился и стал пояснять:

– Нет, ну какое совпадение! В первый раз я мечтал хоть один кристалл вырвать, так и вышло! Во второй – два, опять судьба идет навстречу и точно отсчитывает желаемое. Ну разве не смешно?

Александра с серьезным лицом стояла перед ним на коленях и внимательно ощупывала ладошками голову.

– Совсем не смешно! Что эта старая сволочь нам подстроила? И почему ты говоришь о двух предметах покупки?

– Сладенькая, ты ведь ничего не видела. – Теперь и он встал на ноги, поднял графиню Светозарову и стал помогать ей раздеваться. – Оказывается, один из кристаллов оказался весьма коварной ловушкой. Если бы я его не отбросил, он бы нас заключил в силовой кокон и вернул обратно на кухню Купидона-редиски-Азарова. И вырваться без такого же запаса силы, как в кристалле, мы бы не сумели. Ты помнишь, как этот старый ишак выспрашивал о моих способностях при пользовании накопленной силой?

– Помню. И теперь поняла каждое слово.

– Потому и пришлось ловушку от себя отбросить. Но при разрыве контакта она…

– Ужас! Но взрыв получился такой силы, что нас могло закинуть невесть куда!

– Не то слово! Сила была такой, что нас бы превратило в кровавые комки мяса, завернутые в остатки сюртуков. Вот для создания непробиваемого щита и ушла накопленная сила из третьего кристалла. И то, гляди, как нас сквозь стену швырнуло!

– То есть у нас всего лишь два осталось вместо четырех? Хм! И чему же ты радуешься? Да я бы ему!..

– Сладенькая, не сердись так. Придет время, мы и до этого покровителя зла доберемся обязательно. Такие покушения я никогда не прощаю. Тем более что он первым начал боевые действия, за что и будет наказан.

– Как именно? – строго спросила Александра.

– Никаких кровавых излишеств. – Но при этом с лица Светозарова сползли последние остатки веселья. – Мы его просто убьем, а в Кабаньем постараемся навести хотя бы минимальный порядок.

В ответ его супруга степенно кивнула и подобострастно выкрикнула в стиле известного сатирика:

– Одобрям!

Но только они попытались обняться, как со стороны спальни послышались испуганные восклицания и в проеме дыры появились встревоженные лица кастелянши Бригиты и швеи Тельмы. Они по очереди стали выкрикивать:

– Ваша светлость, вы там?!

– Что с вами?! Тут такой грохот раздавался.

– Отзовитесь!

– Вам нужна помощь?

Только тогда граф Дин сообразил, что они стоят на горе уникальной еще совсем недавно одежды почти в полумраке. Добавив вначале освещения, он наконец-то отозвался:

– С нами все в порядке, но ваша помощь все равно понадобится. Идите сюда! – Когда обе женщины оббежали кругом и ворвались в гардеробную, то от увиденной картины схватились за щеки и онемели. – Тут ничему удивляться не стоит и с тем, что лежит на полу, разберетесь чуть позже! – Чтобы вывести обеих из шока при виде такой порчи имущества, пришлось даже несколько раз громко хлопнуть в ладоши: – Бригита! Тельма! У нас нет времени! Поэтому помогите одеться графине и собрать ей в дорогу пару платьев и пару костюмов. И учтите, у вас всего полчаса. За это время я оденусь сам и попытаюсь отыскать ректора академии. Кстати, где он может быть?

Кастелянша ответила чисто автоматически:

– Скорее всего, в самой нижней лаборатории. Вместе с учениками колдует над вертушкой.

– Спасибо! – Но наткнувшись на многозначительный взгляд своей супруги, которая сразу припомнила, что к ученикам Титела Брайса относится и Андорра, поспешно добавил: – Вызову его по внутренней связи или пошлю за ним управляющего. Встречаемся в моем кабинете.

Куда он и помчался в первую очередь. Из самого нижнего уровня, где находилась вертушка, никто не отзывался, после чего пришлось сразу переключиться на резиденцию управляющего. Хулио Кассачи тоже не оказалось на месте, зато к селекторной связи подошел главный конюх Свирепой долины. Но самое важное, что он имел доступ и право входа в лаборатории, следовательно, мог вызвать ректора. Поэтому Светозаров обратился к нему без раздумий:

– Мастер Хитс, мне срочно по важному делу необходим господин верховный целитель, а он, как всегда, из-за своих опытов не отзывается по связи из нижнего уровня. Будьте добры его срочно найти и пригласить ко мне в кабинет.

– Не сомневайтесь, ваша светлость, сейчас разыщу! – заверил главный конюх. После чего и самому графу можно было спешно переодеться.

Мужская часть гардеробной выглядела не в пример более огромной, чем женская, но Дмитрий постарался одеться и собрать запасной комплект со скоростью бойца, поднятого по тревоге. И сверившись с наручными часами, с гордостью понял, что уложился за двенадцать минут.

Значит, еще оставалось достаточно времени на просмотр купленных кристаллов и размышления о том, куда срочно поместить уже опустошенные экземпляры. Их у него накопилось целых пять, и было бы непростительным разгильдяйством не определить эти аккумуляторы магической силы в соответствующие места. Вот только три единицы следовало вставить в Башню главного шафика королевства Ягоны, а это в данный момент никак не получалось. Хотя и мелькнула в голове у графа идея совершить короткий скачок сразу в Вельгу и обратно. Но уж слишком большой обида может оказаться как у самого Бонзая, так и у графини Светозаровой. Все-таки обещал сделать их встречу как можно более торжественной и запоминающейся.

По сути, один день для Башни ничего не решал, так что можно будет и завтра наведаться в Ягоны; всех, кого надо, перезнакомить, оседлать «железного коня», а заодно и троицу кристаллов разместить.

А вот что делать с новообретенными, но уже пустыми? В данном замке ничего подобного в магическом плане не предусматривалось изначально. И так вся долина защищена почти от любого вторжения извне. Да и в других магических или врачебных установках подобные природные артефакты не использовались. Даже в вертушке при ее создании так и не придумали, куда кристаллы вставить и для чего накапливать. Поставив их перед собой на столе, Торговец отстраненно любовался переливами граней и перебирал варианты. Все больше останавливаясь только на одном: «Может, в свете последних событий Татил что-нибудь придумает? А вдруг эти кристаллы помогут ему суспензию оживить? Или новую создать?.. Да и вообще, уж если он не сможет измыслить, что с ними делать, то я и подавно. Дам ему на время, а потом еще где-нибудь несколько шпилей простых возведу. Жаль, до сих пор нет времени проверить гипотезу о самых высоких вершинах разных миров. Но как только найду время, сразу потребую артефакты от ректора Брайса обратно».

Дверь кабинета распахнулась, и, словно подслушивая его и дожидаясь именно этого момента, внутрь своими широченными шагами вошел верховный целитель.

– Тебе повезло! – воскликнул он без приветствия. – Я все равно бегал по лаборатории и бился головой об стенку. Никаких идей, как запустить срочно вертушку! Никаких! Ты себе представляешь?! Поэтому и откликнулся на слова мастера Хитса.

– Рад, что спас твою головушку. Присядь! – Дождавшись, пока высоченный и нескладный ректор усядется, постарался выяснить судьбу лучшей ученицы академии: – Что с Андоррой?

– Плохо! – воскликнул Тител, отворачиваясь демонстративно к стене. Но его блеснувшие подозрительно глаза явно намекали на великую скорбь. – Очень плохо. Так и продолжает лежать и хандрить. Ничего ей не мило и уже почти ни на что не реагирует. Из нее так и хлещет негативная, самоубийственная энергия, и мы не знаем, как с этим бороться.

– Не пробовали всей академией помочь морально?

– Пробовали. Отдача жуткая пошла по всей долине, потом почти у всех головы от боли четверть часа раскалывались – и все равно не помогло. Во всем ее внутренняя сила виновата, как-никак целитель третьего уровня, попробуй на такую воздействуй, если она противится.

– М-да, кто бы мог подумать, – с раскаянием почесал макушку Дмитрий и даже несколько отпрянул, когда Тител резко повернулся и чуть не выбил ему указующим перстом глаз:

– А вот тебе и следовало подумать! Мог бы и предвидеть последствия своих поцелуев у всех на виду! Соображать надо головой, а не…

Он не договорил, с жуткой досадой взмахнул рукой и в расстроенных чувствах вновь отвернулся. Светозаров при этом так и сидел с опущенным взглядом, непроизвольно прикипев им к стоящим на столе кристаллам. В плоских гранях отражался весь кабинет, беснующийся Тител Брайс и блики теней, медленно клубящихся внутри. Они-то и привлекли внимание жутко расстроенного графа. Вначале он осмотрелся по сторонам, пытаясь сообразить, где это у него над столом клубятся дымные облака или кто-то летает посторонний. Ничего не заметив, он поднес один кристалл к глазам и попытался рассмотреть непонятные темные сгустки. Теперь они стали медленно перемещаться чуть по иной траектории, но опять-таки строго вертикально. После смещения угла наклона природного артефакта и затемнения внутри чуть смещали свое движение, то поднимаясь, то опускаясь.

Минуты две, не обращая внимания на обиженное молчание ректора, граф Дин крутил одну, а потом и вторую прозрачную пирамидку. От нахлынувших образов, предположений и догадок в голове образовалась настоящая каша. Но к тому моменту, когда высший целитель к нему повернулся опять и резко спросил: «Так зачем ты меня звал?!» – в мозгах у Светозарова появилась странная, совершенно неправдоподобная гипотеза. Он еще с минуту тупо смотрел сквозь краснеющего от злости Титела, а потом неожиданно спросил:

– А что есть энергия?

– Ну… – растерялся ректор от очевидного вопроса, пожимая угловатыми плечами.

– Стоп! Вопрос неверный: насколько различной бывает энергия?

– Хе! Да мы все виды ее и представить себе не можем!

– То есть их очень много?

– Невероятно много! Вот смотри.

Ладонь Титела повисла над столом, а вторая рука приготовилась загибать пальцы на первой. Но руки замерли после жеста Торговца.

– Да ты и сам только что недавно высказал, что существует энергия негативных эмоций.

– Э-э-э… не совсем так, скорее, она не поддается такому определению.

– Неважно! Главное, что она существует. И в некоторых случаях может аккумулироваться в одном человеке. В результате чего данный человек становится склонен, например, к суициду.

Ничего еще не понимающий ректор покачал в сомнении головой:

– Очень спорное утверждение.

– Тем не менее, как и любая иная, «негативная» субстанция имеет свойства накапливаться, переполнять и ломать любое хранилище. И, как один из вариантов, аккумулироваться! То есть если мы попробуем ее собирать, то для нее теоретически подойдут уже один раз использованные аккумуляторы магической силы. Вот ты на меня тут кричал и злился, а нечто туманное вдруг там появилось. Сам посмотри! Перед твоим приходом они были кристально чистые, я только на них и смотрел. А теперь? – Следя за манипуляциями верховного целителя, который, в свою очередь, принялся завороженно рассматривать обе пирамидки, граф тихим шепотом добавил: – Постарайтесь изъять из Андорры ее апатию, отчаяние, разочарование и весь остальной негатив и поместить в эти кристаллы. А?

Великий ученый соображал намного быстрее и лучше.

– Так что же ты мне сразу не сказал! – воскликнул он в гневе, вскакивая и сжимая артефакты в своих ладонях.

Но уже сделав первый широченный шаг, замер на месте от яростного крика:

– Стоять! – Но тут же Торговец примирительно поднял обе ладони, как бы извиняясь за свою грубость: – Но раз уж ты здесь, то еще одну услугу мне окажи.

– Конкретнее?

– Осмотри, пожалуйста, Александру. Она явится с минуты на минуту.

– А что с ней? – Но, кажется, задаваемый вопрос не слишком интересовал усевшегося вновь на стул ректора. Он опять принялся рассматривать кристаллы. – Болеет?

– Вроде как здорова, но был весьма странный обморок. А до этого непонятные боли в желудке, словно переела. Подозревали беременность, но там и намека нет на развитие плода.

– Ерунда, от переедания такого быть не может. Да и беременность ей не страшна. У твоей Александры сейчас такое здоровое тело, как и ни у одной женщины во всех мирах, вместе взятых. Судя по оставшейся матрице воспоминаний в суспензии, твоя супруга получила просто невероятные силы и уникальные способности. Вот, видимо, ее это и крутит, ломает, так сказать.

Весь этот монолог Тител произнес, полностью отстранившись от действительности и разглядывая один из кристаллов. Мысленно он уже экспериментировал с негативной энергией и прикидывал, как бы быстрее излечить Андорру. Нельзя сказать, что лучшая ученица для него в данный момент затмевала все остальное, но такие уж у подобных ученых увлекающиеся характеры.

– Ты хоть сам помнишь, что только что мне сказал?

И только когда граф Дин Свирепый Шахматный стал его трясти за ворот, Тител вернулся в мир реальности.

– А? Ну да! – Верховный целитель наморщил лоб, припоминая: – Ну, это… Суспензия, в общем, ее просто была обязана изменить. Скорее всего, у Александры начинаются мутационные преобразования организма.

Сказал и сам глаза вылупил. Потом помотал из стороны в сторону своей лошадиной челюстью и попытался успокоить старого друга:

– Ну это я так в теории рассуждаю. Может, у нее и без осложнений все пройдет.

– Каких… осложнений? – не на шутку перепугался молодожен.

Но ректор опять стал сердиться:

– А я почем знаю! Если бы хоть кто-то присутствовал при оживлении твоей Александры, то мы бы имели результаты наблюдений. Какие угодно – но имели! В данном случае мне даже трудно предположить, что в бассейне при лечении происходило. Но судя по тому, что величайшее целительское чудо превратилось в мертвую, чуть ли не ядовитую жидкость, там творилось нечто жутко-грандиозное и эпохальное. При некоторых вариантах развития вы с ней могли взобраться по ступенькам трансформировавшимися, окончательно перерожденными уродами.

От представившейся его мысленному взору картины Светозаров вздрогнул. А голос у него сел и стал хриплым:

– Не надо меня так пугать. Сам ведь утверждал, что суспензия была словно живая и руководствовалась высшими постулатами целительства.

– Не совсем утверждал, скорее – предполагал.

– Ладно, давай конкретнее: что может угрожать моей супруге?

– Да сколько можно тебе повторять: я не предсказатель и не оракул. Может, у нее появится свойство переваривать с пользой для организма траву и листья, может, у нее жабры возникнут, как у двоякодышащих людей с мира Водопада, а может…

Ректор замолк, крутя пальцами и напрягая свою фантазию, благодаря этому и удалось расслышать осторожные, почти неслышные шаги. Скорее всего, потому, что дверь была открыта, а голоса стихли, Александра и прошла в кабинет с деловым и целеустремленным видом. На ней переливалось и идеально подчеркивало фигурку роскошное вечернее платье, совмещающее в себе одновременно две разные эпохи. Да и прическу ей успели привести в идеальный порядок.

– Все, я готова! – заявила она с порога. А заметив, что двое мужчин смотрят на нее во все глаза, улыбнулась и прокрутилась на месте, словно на подиуме: – Нравится? Правда здорово? – Но, получив в ответ лишь машинальные кивки, она забеспокоилась: – Чего вы так на меня странно уставились?

– Да ничего, дорогая. – Дмитрий вышел из-за стола, приблизился к супруге и взял в руки ладошку: – Ты выглядишь настолько обворожительно, что любой может потерять дар речи и остаться без вывалившихся глаз.

– Ах, ну тогда я вам прощаю отсутствие аплодисментов.

– Спасибо. Тем более что ни у нас, ни у Титела нет времени. А ведь я его попросил тебя осмотреть.

– Я чувствую себя прекрасно! – несколько обиженно воскликнула графиня Светозарова.

– Так никто и не сомневается. Но все-таки этот твой обморок меня несколько беспокоит. Лучше перепроверить.

– Зачем? Я постараюсь больше не переедать! – Но, заметив просительный взгляд супруга и нетерпеливый верховного целителя, согласилась: – Ладно, если это недолго. Но мне что, теперь раздеваться придется?

– Не надо. – Тител призывно взмахнул своими длинными руками. – Просто встань рядом, мне твое платье не помеха.

На несколько минут в кабинете повисло напряженное молчание. Самый могущественный врач мира Зелени бесцеремонно прижимал свои ладони к разным частям женского тела и замирал, проводя диагностику многочисленных внутренних органов. Но в итоге успокоил как-то странно, не полностью:

– Никаких отклонений или прогрессирующих изменений не заметно. Но это еще ничего не значит. По моим логическим выкладкам, хоть что-то, но должно преобразоваться. Разве что подойдет объяснение ухода всей невероятной энергии суспензии на процесс оживления тела после фактической смерти. Прецедентов у нас еще не было, так что сравнивать не с чем. Поэтому сразу предупреждаю: для абсолютного спокойствия надо провести более полное, комплексное обследование в ближайшее время. Не пропадайте надолго.

Но граф Дин уже и так счастливо улыбался, потому как знал уникальные возможности своего старшего друга и соратника:

– Не сомневайся! Тем более что уже завтра мы постараемся тебе доставить сюда всех твоих учеников.

– Давно пора! – буркнул Тител, вставая, но тут же сообразил что-то и нахмурил брови: – Что, раздобыл где-то еще силенок?

– Ну, не то чтобы беспредельных…

– Меня не волнует, каких именно. Если хватит на изъятие еще одного каравана – действуй немедленно. Пусть лучше ученики на поезде добираются, но ларцы Кюндю не должны кануть в чреве черного монолита. В любом случае! Понятно?

Торговец чуть подумал и вынужден был согласиться:

– Да, скорее всего, так и сделаю.

– Тогда до встречи!

Когда ректор академии стремительно удалился, Александра тоже забеспокоилась:

– Будем воевать?

– Все эти дела откладываются на завтра. Тем более что очередной жреческий караван все равно не успеет так быстро добраться к Воротам.

– Ну и ладно. А на бал мы не опоздаем?

– Уже отправляемся.

– Прямо отсюда?

– Да нет, пройдем в зал отправления. Пять минут нас все равно не спасут, – заверил Дмитрий, но, когда обозрел в гостиной порядочную горку чехлов, коробочек и баулов, схватился за голову: – Зачем тебе столько? Мы ведь не на месяц отправляемся!

– Согласна. Но в гардеробной я обнаружила массу не ношенных, но мне совершенно не подходящих по фигуре нарядов. А раз на Гинвейле дарить не запрещено, то я и решила побаловать королев и принцессу обновками.

Ее супруг посерьезнел.

– Не подумай, что скаредничаю, но тебе не кажется, что такая щедрость несколько расточительна?

Она тут же задала встречный вопрос:

– Не спрашиваю для кого, только лишь интересуюсь: для чего ты собирал такой огромный гардероб?

– Ну… – Граф несколько замялся. – На всякий случай.

– Вот и считай, что этот случай настал, – решительно и с подтекстом ответила жена. – Как мы все это возьмем? Или позвать кастеляншу со швеей?

– Да нет, пусть убираются с остальным. – Он присмотрелся к коробкам и ткнул конкретно пальцем в одну из них: – А эту накидку будешь носить сама. Не вздумай ее дарить.

– Она мне самой нравится.

– Вот и ладушки. Перенесемся отсюда. Обними меня.

Александра с удовольствием прильнула к Светозарову, улыбаясь каким-то своим мыслям. Что не могло не заинтриговать супруга:

– Предвкушаешь бал в чистом поле?

– Не-а! – зашептала она ему на ухо. – Просто вдруг представила, как бы это выглядело, если бы для наших парных переходов в иной мир требовался более плотный контакт. Например, в момент оргазма?

– О! Надо будет обязательно попробовать! – рассмеялся граф Дин Свирепый, делая первый шаг в межмирское пространство.

В мире Гинвейл почетных гостей ждали. Возле уложенной плитами площадки в лесу дежурила запряженная парой лошадей карета, а вокруг нее, несмотря на только-только опустившееся до горизонта светило, уже горело с десяток больших бездымных факелов. Навстречу поспешили все те же четыре представителя обеих армий и, не доверяя подобную честь воинам низшего звена, сами похватали прибывший попутно с гостями багаж. Сгружая его на вместительные закорки кареты, один из рыцарей отрапортовал:

– Господин Торговец, для вас уже возведена отдельная, состоящая из нескольких помещений палатка. А также подобрана специальная, из числа самых лучших, прислуга. Карета с кучером и наш почетный эскорт тоже в полном вашем распоряжении.

– Спасибо. Получается, теперь у меня собралась небольшая придворная свита?

– Причем лучшая и преданная! – похвастался второй рыцарь, элегантно подставляя руку супруге Торговца, когда та садилась в карету.

А третий не преминул признаться:

– Хотя количество наших завистников теперь удесятерилось.

Пока двигались к возведенной для них палатке, Александра пыталась рассмотреть море огней, разлившееся по всему пологому взгорью.

– Ты не шутил по поводу банкета в открытом поле? Потому что в той огромной палатке, где мы обедали, еле столы помещались, а второй подобной я не вижу.

– Какие шутки, дорогая! Климат здесь мягкий, ночи лишь слегка более прохладные, чем день, так что бал состоится, скорее всего, на открытом воздухе, при добавочном освещении сразу двух лун. Вон одна уже поднимается, а вторая появится после захода солнца.

– Ой, как здорово! Не знала, что здесь ночами так романтично. А если мне станет холодно?

– Вот для этого случая и нужна накидка. Соображаешь, что ты прихватила?

– Да. Причем из самого лучшего меха. Мне Бригита выбрала и посоветовала.

– Кстати, забыл тебе сказать, на Гинвейле нет пушных зверей. Твоя накидка будет единственной и обязательно привлечет внимание. Будут спрашивать, говори, что я ее купил по невероятно высокой цене. Чуть позже мы на этом товаре тоже неплохо заработаем.

– Может, не будем хвастаться? – засомневалась Шура. – Мне зверушек жалко.

– Да и у меня за них душа болит. – Супруг грустно понурился.

– Как же так? А твои планы заработать?

– Одно другому не помеха, – с деланой строгостью ответил граф, но тут же не выдержал и улыбнулся. – Тем более что все подобные меха я закупаю на одном из техногенных миров, где искусственную пушнину почти невозможно отличить от натуральной. Поэтому можешь хвастаться и спать спокойно.

– Да-а, оказывается, не все торгаши стремятся к наживе любой ценой.

– Это упрек или разочарование?

– Хитрец ты мой, это – похвала. И лишний повод поблагодарить фортуну за такого супруга. – Она постаралась его поцеловать, но прибывшая на место карета резко встала, и они чуть не свалились со скамейки. – Да, до роскошных «роллс-ройсов» здесь еще далеко, – рассмеялась Александра.

– Вот это меня в первую очередь в этот мир и привлекает. Приложу все силы, чтобы так и дальше все оставалось неизменным.

Палатка оказалась целым многокомнатным комплексом. Что характерно, роскошно обставленная спальня располагалась в самом центре, а пространство между двойными стенками, ограждающими спальню, оказалось засыпано сплошь стружками. Как и потолочное перекрытие.

– Слушай, – восторгалась Шура внутренним убранством, – это, наверное, модель, созданная специально для королей! Вот какие утепленные стены!

– Вполне возможно, что и для монархов. Но опилки служат в первую очередь не для тепла, а для звукоизоляции. Хотя здесь народ не слишком-то и стеснительный в плане ночных утех, но все-таки поле, открытые пространства. Кто-то хочет спать, а кто-то совсем противоположное.

– Дальновидно. А то помню, мы в детстве одну неделю в палаточном городке жили, так отчетливо слышали, когда наши воспитатели в самой крайней палатке целовались.

– Сами-то чего не спали?

Больше поговорить они ни о чем не успели. Где-то рядом трубы затянули торжественную мелодию, и Торговец сорвался с места:

– Опаздываем! Поспешим!

Основная часть вечернего торжества прошла примерно в том же духе, что и состоявшийся не так давно обед. Разве что чуть позже одна из стен огромного шатра была убрана, и взорам открылась достаточная площадка, покрытая идеально уложенным паркетом. На дальнем краю заиграл оркестр, и самые молодые и отчаянные пары из числа придворных первыми закружились в танце. Причем в большинстве своем превалировали мелодии, созвучные земным вальсам, изредка мазуркам или полькам, и совсем редко торжественная музыка для резко отличающихся степенностью церемониальных танцев.

Но даже с последними Торговец и его супруга справились превосходно. Дмитрий признался, что уже не раз бывал на подобных увеселениях этого мира, а Шура с первого шага и такта словно чувствовала, как надо танцевать. Причем ее партнерами оказались как и все присутствующие на балу короли, князья, так и несколько осчастливленных придворных. Даже ее мужу приходилось прилагать максимум усилий, чтобы самому натанцеваться с любимой. Ну и невзирая на других представительных кавалеров, роскошно разодетых и бравирующих своей красотой дам, пара почетных гостей, несомненно, выделялась больше всех, обходя в популярности любую другую пару.

Немалый ажиотаж среди женской половины вызвала и уникальная накидка на плечах Александры. Она полностью походила на пушнину из белой норки и, пожалуй, только чудом не задымилась от завистливых взглядов и не превратилась в тряпку после многотысячных прикосновений как женских, так и мужских ладоней.

А вскоре и первый заказчик появился, который прямо во время бала решил взять «быка за рога». Им оказался надменный черноглазый красавец князь Кастиано Мендрис, один из ярых претендентов на руку принцессы Пурпурного королевства. Великолепный брюнет выловил разгоряченную парочку возле столика с прохладительными напитками и сразу пошел в атаку:

– Прошу меня извинить, Дмитрий, за такую настойчивость, но мне бы хотелось стать первым покупателем подобной прелести, которую носит твоя очаровательная супруга. Причем я бы сразу хотел заказать целую партию.

– Даже не спрашивая о ценах? – засомневался Светозаров.

– Конечно. Тем более я знаю, что первую крупную партию ты всегда продаешь со скидкой.

Не желая и в дальнейшем перенасыщать внутренний рынок Гинвейла большим оборотом пушнины, Торговец коротко задумался и выдал:

– Первая партия – это не менее десятка подобных накидок.

– А они бывают иных расцветок? – стал уточнять князь.

– Естественно. Белая, черная, сероватая с блеском металла и, как правило, две смешанные комбинации белого или черного с коричневым.

– Изумительно! Тогда мне сразу три комплекта. По одному подарю матери, сестре и принцессе Стеффи. Осталось только узнать у тебя цену всей партии.

Граф Дин и глазом не моргнул, улыбаясь так, словно сделка уже совершилась и он получил вдобавок прибыль в несколько сот процентов.

– С таким серьезным покупателем, как ты, Кастиано, приятно вести любые дела. Поэтому сразу говорю окончательную цену продажи, уже с полной скидкой: за пять штук подобных накидок я прошу всего лишь два камешка. Один зектанг и один адский топаз.

Кастиано Мендрис сглотнул, посмотрел почему-то по сторонам, словно высматривая валяющиеся всюду драгоценности. Если те и были, то лишь на стоящих в десятке метров троице королей: Андер, Рональд и Ульдерико Второй о чем-то оживленно беседовали, хотя и косились время от времени в сторону Торговца. Видимо, подозревали о сути ведущихся переговоров и уже заблаговременно то ли посмеивались, то ли сочувствовали ретивому князю. Но тот все-таки сумел собраться и ответить со стойкостью непоколебимого фанатика:

– Договорились! Когда ждать первую доставку?

– Не раньше чем дня через три, максимум пять.

Камердинер как раз поднес поднос с великолепными фужерами с шампанским, и князь первый подхватил выпивку:

– Отлично! Тогда скрепим нашу сделку совместным тостом. За процветание!

Дождавшись, пока и его собеседники возьмут по бокалу, князь соприкоснулся стенками звенящих мелодично сосудов и несколько нервно первым выпил до дна. Наверняка все-таки непомерная цена за пушнину его сильно выбила из колеи. Хотя стоило отдать князю должное: держался он отлично и с достоинством. После чего коротко попрощался и поспешил в сторону танцующих пар. Видимо, намеревался перехватить принцессу Стеффи.

Тогда как графская парочка сделала по маленькому глоточку изысканного напитка и начала разговор:

– Не слишком ли много ты с него запросил?

– В самый раз, дорогая. И он действительно у меня получил хорошую скидку, – разоткровенничался Торговец. – С остальных я буду просить на камень больше за комплект. Так что разница очень существенная. А если еще… – Неожиданно он заметил, что Шура покачнулась и резко побледнела. – Что с тобой?!

На этот раз состояние супруги показалось более неприятным, чем при предыдущем обмороке. Губы ее дрожали, она судорожно пыталась вздохнуть, а сквозь побелевшую до прозрачности кожу на виске отчетливо стала видна пульсирующая кровяная артерия.

Глава пятнадцатая

Конторские сироты

Нельзя сказать, что Борис Викторович Каралюхов после своего эпохального, меняющего всю его жизнь обмана сильно прятался или кого-либо боялся. При всем знании уникальных методов поиска, которыми пользовалась его родная контора, он прекрасно ведал и обо всех нюансах, трудностях и неувязках вышеупомянутой системы и умело пользовался своей осведомленностью. Единовременно с удалением из своего тела смертельных чипов и помещением их в такое труднодоступное место, как подвалы здания суда и прокуратуры, Борис провел весьма лихие банковские операции, в результате которых чуть ли не половина счетов мнимого миллионера Бонке оказалась грамотно заморожена. То есть попробуй родная контора вернуть в бухгалтерию выделенные для прикрытия денежки, она бы столкнулась с непреодолимыми трудностями, рычаги управления фиктивными счетами оказались грамотно обломаны. Тогда как сам Бонке с некоторой оглядкой мог бы ими пользоваться.

Так что Каралюхов без средств к существованию не остался. Причем он не только поимел родную контору вширь и вглубь, но еще и за двадцать лет своей цветастой, многогранной деятельности успел прикопить изрядный капиталец. Опять-таки отрывая свой кусище там, где другие агенты получали ранения, лишения, а то и смерть. Да и практически основную заслугу в полном развале конторы, а также в тотальном провале всей агентурной сети и вспомогательных служб мнимый миллионер Бонке смело мог приписать своему злому гению. Вернее, не так в провале, как в самороспуске, разбегании во все стороны уникального силового подразделения. Нескольких агентов ликвидаторам, конечно, все-таки удалось устранить, но все остальные, вовремя предупрежденные заготовленной записью с голосом Даны, скрылись в такие глубокие дали, что их и днем с огнем теперь не отыщешь.

Мало того, Каралюхов еще и собственный отряд собрал, умело распределил между ними задания, выделил основные объекты для слежки и начал вести свою игру.

Конечно, основную поставленную перед собой задачу ему выполнить не удалось. Ведь в идеале лихой агент планировал самолично захватить власть в конторе, ликвидировав при этом как самого шефа, Павла Павловича, так и несколько ключевых, весьма неудобных для дальнейшего сотрудничества фигур. Как, например, горячо ненавидимую Александру или слишком много знающего главного аналитика, старого поляка Казимира Теодоровича. Почему не получилось самому стать начальником, Борис до сих пор не мог понять. Не хватало каких-то важнейших деталей в пирамиде его знания, но зато он вполне близко подошел к разгадке этого казуса в результате своих умственных потуг и гипотетических предположений.

Действительно, по всем прикидкам, Павла Павловича сразу же обязаны были уничтожить в первую очередь его верховные покровители. Ибо те многомиллионные кражи, которые совершил старый зубр-оперативник, не прощаются никому. Никакие прежние заслуги не остановят людей, стоящих у руля чуть ли не всего государства, от мести и крутых разборок с вышедшими из повиновения прислужниками. А раз никаких немедленных мер не последовало, значит, не все так просто. Ведь после звонка Бориса Каралюхова «на верха» шеф конторы не только не пострадал, но еще оказался явно предупрежден, поставлен в известность о крысятничестве и даже получил невероятную поддержку в виде ликвидаторов и целого отряда уникальных агентов из силовых структур. Попустительством или обычным кумовством тут и не пахло. Скорее там жутко могло подванивать непосредственным участием самого Павла Павловича в числе пайщиков, если не сказать, хозяев уникальной конторы. А значит, убрать его с начальнического кресла путем наушничества и подсаживания – дело бесполезное, если не сказать, смертельно опасное.

Так что в итоге случилось то, что случилось: контора почила в бозе. Но благодаря своим накопленным знаниям, целому айсбергу грамотно сохраненных сведений, наличию широкого круга знакомств и связей, Каралюхов использовал сложившуюся ситуацию с завидным блеском и изяществом. Да и вовремя собранный отряд независимых сыщиков очень помог. И недавний агент, как это ни странно, оказался единственным человеком среди своих недавних сослуживцев, который к моменту затухания скандала «дети – наше все!», как окрестили его ушлые журналисты, знал больше всех. А о чем не знал, догадывался с помощью своей дедуктивной логики.

Но что самое смешное, а скорее всего, смертельно обидное для его недавних покровителей, так это то, что Борис Викторович Каралюхов избрал штаб-квартирой для своей преступной деятельности славный, вернее, непомерно роскошный особняк миллионера Бонке. Пластическую операцию он при этом не делал, документы не менял, а просто наглейшим образом жил в купленном на неизвестно чьи средства доме и блаженствовал в богатстве, как и раньше. И при этом почти не скрывался и даже степенно общался с полицией. Ведь его легенда оказалась не нарушена и смотрелась фундаментально в глазах правоохранительных органов Германии. Подкопаться к неожиданно разбогатевшему при получении наследства бюргеру никто не смог.

Несмотря на пристальный надзор за особняком Дмитрия Петровича Светозарова, живущего по соседству почтенного миллионера старались не трогать, не беспокоить и лишь в самом начале разгорающегося скандала удостоили всего нескольких коротких бесед. Наружный надзор Павел Павлович снял сразу после подстроенного показательного ареста агента. Затем сам Каралюхов лично уничтожил в доме все подслушивающие и подсматривающие устройства, установил свою систему охраны и с тех пор не выпил и капельки любимого коньяка. Только работа и сбор информации! Только круглосуточный надзор за выбранными личностями и объектами. И только постоянный, скрупулезный анализ складывающейся ситуации. А уж когда и по какому месту нанести упреждающий удар, считающий себя самым лучшим и умным оперативником Каралюхов знал и ни секунды не сомневался в своих знаниях.

Правда, и тут у него не все складывалось как желалось.

Больше всего выделялось времени, средств и усилий для нахождения, а в идеале и устранения бывшего шефа. Потому что от подобного ветерана оперативной работы и закулисных интриг исходила самая большая опасность.

Второй в списке на уничтожение, из-за личной ненависти и глубокой зависти, стояла Александра. Хотя и просто пленение с последующими беседами в виде допросов не исключалось.

Очень много знал и главный аналитик почившей конторы. И его тоже следовало устранить немедленно, потому что склонить на свою сторону Казимира Теодоровича вряд ли получится. Вот с этим старым поляком и удалось разобраться быстрее всего. По докладам подсаженного на наблюдение человека, шеф лично появился в особнячке главного аналитика, а следующим утром лично проследил за масштабной операцией по устранению своего бывшего подельника. Особняк сгорел полностью. А то, что полиция при этом не отыскала даже одной человеческой косточки, так это большой роли не играло. Уж Борис хорошо знал те несколько способов, после которых от трупа не остается даже маленького кусочка. Так что напротив имени Казимира появился жирный крест.

Зато благодаря этому устранению удалось прицепить на магните миниатюрный маяк на машину Павла Павловича, а уже по его сигналам и выследить лежку матерого зубра. А это сразу покрывало все затраты на розыск и подводило преследователя на позицию удобного, а главное, весьма безопасного для самого себя выстрела. Оставалось теперь только выбрать вид оружия и нажать на курок. Пока бывший шеф сидел на шикарной вилле в глухом лесу и даже носа наружу не показывал. Похоже, что лег «на дно» намертво.

Еще одним положительным фактором оказалось то, что наблюдение за сгоревшим особняком Казимира Теодоровича осталось на месте. Потому как в окрестностях заметили присматривающегося к пепелищу Рафика. Того самого специалиста, которого прочили на место главного аналитика в конторе и который по неведомым причинам успел оказаться в списках якобы убиенных и сожженных в топках городского госпиталя. Но пребывание в мире живых как нельзя лучше классифицировало Рафика как невероятно дальновидного пройдоху и знатока своего дела с неимоверно развитой интуицией. Раз он сумел избежать зачистки, избавился от чипов да вдобавок подстроил свою мнимую гибель, значит, соображает получше остальных. Так почему бы его не привлечь к совместной работе?

И Борис Каралюхов лично отправился на встречу со вчерашним сослуживцем. Удалось увидеться без стрельбы и ненужных эксцессов, и после двухчасовой содержательной беседы оба агента пришли к взаимовыгодному решению. Рафик стал работать на герра Бонке. Да и сам после этого сменил свои официальные документы. А первым совместным их делом стала попытка отыскать Александру по имеющимся у Рафика некоторым данным. Новый подельник в свое время прикоснулся к знаниям о запасных явках, поэтому запомнил адрес одного гаража с подвалом, приспособленным для допросов.

Именно туда и поспешили коллеги по работе, весьма заинтересованные в том, чтобы попутно отыскать какие-то указки на местопребывание Торговца. Но увы, вот здесь и постигла фактического немецкого миллионера самая большая неудача. Они несколько опоздали: от бойкого садиста Едвиса остался только труп, а увезенная в госпиталь Александра успела сбежать всего лишь за полчаса до прихода парочки агентов в ее палату. Ускользнула!

Каралюхов, конечно, сильно ругался и бесился, и даже флегматичный, рассудительный Рафик не мог его долго успокоить. Начинать тотальный поиск беглянки они не рискнули, потому что ту и так интенсивно разыскивала полиция, а просто понадеялись на пассивную удачу. Но после пары дней поисков все-таки пришли к выводу, что Александра, скорее всего, была найдена Торговцем, а уж дальше ее судьба будет лишь в его руках. Борис только жалел, что не сможет лично пронаблюдать, как Светозаров будет разрывать предательницу на маленькие кусочки. Потому что иного развития их отношений он и предположить не мог. Ибо любой мужчина отомстит обманувшей его таким жутким способом женщине в обязательном порядке. Опять-таки если сам Торговец остался жив после его расстрела в городском кафе. А вот тут мнения и выводы о физической целостности уникального индивидуума постоянно претерпевали радикальные изменения.

И виной всему стал скандал «дети – наше все!». Уж оба агента отлично себе представляли, кто и куда спрятал детей. Другое дело – зачем? Но большой роли последний вопрос уже не играл. Скандал с каждым часом разгорался, страсти бурлили, но детей никак не могли отыскать. Что приводило к единственно верному, безапелляционному выводу: Светозаров мертв. Все побочные версии рассматривать смысла не было: дети с опекунами застряли в ином мире, и назад им дороги нет. Тем более ощутимым оказался эффект прогремевшей на весь мир новости: дети никуда не пропадали, а преспокойно вместе с опекунами отдыхали в одном из монастырей. Вот тут и стало понятно, что великий Торговец, или, как его еще называли, Динозавр, вернулся. Конечно, вполне допустим был факт наличия у подобного ходока в иные миры не просто сторонников, друзей, но и аналогичных коллег с такими же умениями. С какими-то своими, далеко идущими целями те вернули детей на Землю и таким способом замяли вселенский скандал.

Но в любом случае выйти на след новых Торговцев или разыскать старого казалось теперь для Каралюхова прерогативным направлением деятельности. В идеале следует наладить контакт, а то и заставить Торговца поработать некоторое время на благо других. Коль получится такой подвиг у Бориса, то ему тогда смело можно будет опять звонить таинственному владельцу конторы и выбивать для себя официальное место шефа нового силового предприятия. Если к тому времени от Павла Павловича избавиться не удастся, то и это не станет помехой для карьерного роста. Ну и самые подспудные мысли грели новоиспеченного миллионера: при оптимальном варианте ходок в иные миры начинает работать только на него, или, еще лучше, он сам становится Торговцем.

«Почему бы и нет? Раз кто-то может, то почему мне не дано? – здраво рассуждал в свободные минуты Каралюхов. – Ведь бывший сосед совершенно ничем не отличается от остальных людей, и вся соль в том, что ему просто известен какой-то особенный секрет. Достаточно узнать, вырвать этот секрет – и все, можно стать богом. Уж я бы так банально свои возможности не использовал! Они бы у меня все строем ходили и подвывали лишь по взмаху моих бровей. Я бы им показал!..»

Но даже помечтать на эту тему, как он всем покажет, было некогда. События опять резко ускорились с момента появления пропавших якобы детей в обители Желтых Грез. И как только об этом стало известно, герр Бонке в течение двух часов умудрился затесаться в группу представительных, но весьма сердобольных общественников, страстными воззваниями покорить их раскрытые для благости сердца и первым ворваться в комфортабельный автобус, который и повез делегацию от здания муниципалитета к загадочному монастырю.

Пока ехали, все обменялись как последними новостями, так и своими размышлениями на эту тему. По некоторым сообщениям на радио и телевидении, создавалось впечатление, что кто-то отчаянно подталкивает общественность к решительным действиям. Дескать, не все в порядке с этими странными каникулами, гости монастыря не имеют никакой свободы, их держат словно в тюрьме, да и вообще зачем монахам понадобилось с таким тщанием прятать у себя посторонних людей. К тому моменту развернутые комментарии в прессе еще появиться не успели, а все официальные лица и представители полиции отмежевались общими фразами. Да и те сводились к нескольким предложениям:

– С детьми все в порядке! Следствие закрывается. Произошло досадное недоразумение, которое связано лишь с нежеланием группы людей давать о себе дополнительную информацию. По федеральным законам нашего земства они имеют на это полное право. Все остальные ваши вопросы – без комментариев!

Некоторые общественники во время пути высказали сомнения по поводу правомочности своих действий. Мол, раз дети найдены, то с ними уже ничего плохого не случится. И стоило ли так спешить с поездкой?

Борис Каралюхов в душе кипел от возбуждения, будучи уверенным, что без Торговца это дело не обошлось. По этой причине расхолаживающие заявления попутчиков ему никак не подходили. И в последние полчаса пути он буквально взорвался пылкими призывами спасти детей, приводя череду историй – одна ужаснее другой – о похищениях, шантаже и детской работорговле. Договорился до того, что, дескать, благодаря поднявшемуся скандалу похитителям, скрывающимся под благочинностью монахов, наверняка пришлось от страха вернуть детей и их опекунов в определенное место, запугать их до смерти и только таким способом заверить полицию, что с ними все в порядке.

– Как только мы приедем в монастырь, сразу стараемся рассеяться по всей территории, – взывал он к раскрасневшимся попутчикам, – и отдельным перекрестным допросом у каждого ребенка любой ценой вырываем правду. Мы обязаны спасти детишек! И если проявим мягкотелость к преступникам, история нам не простит!

Сердобольные общественники чрезвычайно прониклись выступлением малознакомого им миллионера, да и то, что он пообещал внести огромную сумму в фонд пострадавших от насилия, прибавило ему больший вес. Так что при подъезде к месту назначения все пребывающие в автобусе уже кипели от возмущения и готовы были к немедленным действиям. Глаза пылали подозрительностью, рты извергали угрозы, а руки так и норовили кого-то схватить за ухо и поставить в угол.

Вот тут и случился облом, заставивший всех в конечном итоге выпустить свой пар вхолостую. На последнем участке лесной дороги, упирающейся в монастырь, оказалось не протолкнуться от полицейских, представителей муниципалитетов всех соседних городков, нескольких мэров со своей свитой и многочисленных чиновников из правительства, министерств и прочая, прочая, прочая. Даже представители нескольких религиозных течений успели сюда добраться.

Кстати, никто из последних «ловцов заблудших душ» так и не оказался братьями здешних монахов в одной вере. Как это было ни странно, но обитель Желтых Грез вообще не проповедовала никакой религии. Здесь собирались и обитали испокон веков те, кто стремился лишь к уединению, созерцанию благостной природы, медитации и познанию собственной сути. Довольно редкостное явление в христианской Европе, особенно если учитывать хлынувшие со всех сторон в последнее время потоки остальных религиозных течений. Как выяснилось чуть позже, и в историческом прошлом сей монастырь не поддавался переходу под сень тотального католицизма, за что и бывал неоднократно захвачен, а пару раз полностью до самого фундамента разрушен. Но и после таких трагедий к данному месту стягивались ищущие уединения и обязательно отстраивали довольно скромную во все времена обитель.

Сейчас же монастырь выглядел как твердыня. Высоченная, свыше четырех метров, стена, сторожевая вышка, и что самое неприятное для незваных визитеров – это сплоченные ряды из самых знаменитых и натасканных адвокатов. Эти представители защиты без всякого страха или трепета перед авторитетами резво затыкали рот любым крикунам или горлопанам только одной суммой подаваемых тут же на месте исков. Живо указывали государственным чиновникам на неправомочность их абсурдных действий, а представителям религиозных конфессий с некоторой наглецой просто предлагали зайти в лес поглубже, лечь на травку и хорошенько выспаться. Довольно дипломатично намекая, что пора очнуться от дурмана и не мешать жить людям, которые о них и знать не хотят.

Каждое слово и каждый жест недовольных оппонентов при этом снимался на многочисленные камеры, чтобы впоследствии легче было апеллировать в суде при снятии крупных штрафов за нарушение частной собственности и ущемление гражданских свобод. В общем, дошлые законники отфутболивали всех прибывших к стенам монастыря любопытных без всякой жалости, понимания или сочувствия.

Да еще и сновавшие вокруг и рядом полицейские просто обязаны были их поддерживать в этом «праведном и благородном» деле.

Вполне благоразумный и дальновидный герр Бонке при обозрении такого варианта событий резко дал взад и с тяжелыми вздохами наблюдал издалека, как его обозленная и совсем недавно крепко спаянная команда бессильно разбилась о стойкий утес адвокатов и полицейских возле главных ворот. На душе у него было обидно и гадко, все намеченные планы накрылись медным тазом, и узнать ничего конкретного из первых рук не удастся.

Но на этом сюрпризы не кончились. Оказалось, что на территорию монастыря все-таки кое-кого из прибывших пускали. Особенно если те оказывались знакомы с опекунами лично и те могли за них поручиться. Оказалась такая пара солидных пенсионеров и в команде каралюховского автобуса. Что вконец добило разъяренного агента. Ведь пришлось бесцельно ждать пенсионеров два часа. А потом еще полчаса, стоя в затихшей толпе, выслушивать восторженные реплики то дедка, то бабки о том, как хорошо, весело и сказочно живется деткам в этом оазисе свежего лесного воздуха.

Назад Борис ехал вконец обозленный и грустный. И только в конце пути его посетила довольно гениальная идея проверить своего компаньона по старым связям на Ближнем Востоке. Все-таки дело с подставной сестрой Торговца раскрутилось вполне масштабно, и у помощника халифа могли остаться некоторые наработки. А то и какие-то конкретные ниточки, потянув за которые можно добраться и до дичи.

Поэтому, выйдя из автобуса, Борис сразу достал свой мобильный. На том конце связи откликнулись чуть не на последнем гудке:

– Да?

– Честь, старый! Как здоровье? Узнал?

– Ха, никак Борюсик? Здоровье нормальное! А ты где пропал? Надеюсь, опять имеешь какое-нибудь прибыльное дельце?

– Может, и имею. Ты ведь знаешь, что я всегда помню о старых приятелях.

– Кто бы сомневался! Что надо сделать?

– Да все те же проблемы. Что там у вас сейчас со Светозаровым?

– В смысле? – несколько растерялся собеседник.

– Твой халиф ведь продолжает с ним контакт, – полуутвердительно заявил напрягшийся Каралюхов. – Вот мне и надо знать.

– Какой контакт?! – возмутился собеседник. – Этот твой хмырь уже на том свете! Не дай бог такого контакта!

– А мне показалось, что он вновь появился.

– Перекрестись, если кажется! Давай дело говори!

– Ну… если ты ничего не слышал, то и говорить пока не о чем.

– Ну да, деньги мы от вас получили, дело закрыто. Чего тебе никак неймется?

– Да так, хотел немного сориентироваться. Ладно, проехали. Если будет что серьезное, позвоню.

На том и расстались. Но после этого Борис так и остался стоять на месте, минут пять усиленно шевеля извилинами и прогоняя в памяти каждое слово, интонацию и громкость состоявшегося разговора. Интуиция ему громко твердила: старый дружок о чем-то осведомлен и тщательно это скрывает. Халифа Рифаила он не просто боялся, но и боготворил, так что даже полусловом предать или подставить своего шефа не осмелится. И если там продолжается какая-то возня вокруг Торговца, то и слова не выболтает на эту тему без предварительного согласия патрона.

Но ведь у дальновидных людей есть выходы на нужных осведомителей во всех случаях жизни. Имелся такой осведомитель и в окружении халифа. Правда, его условная ставка, которую они когда-то с Борюсиком обозначали как «стандарт», составляла довольно большую сумму. Можно сказать, огромную. Но ведь один раз можно и раскошелиться. Поэтому новоявленный миллионер Бонке криво усмехнулся и, не сходя с места, набрал на мобильнике другой номер:

– Алло, это звонит Борис Викторович.

– Здравствуйте, чем могу быть полезна? – ответил приятный женский голос.

– Нужна информация про сегодняшние отношения «первого» с Торговцем. Это возможно?

Короткая пауза ясно дала понять, что возможно. Да и подтверждение не слишком задержалось:

– Да. – Это короткое слово обрадовало как никогда. А вот цена ударила не по-детски: – Три стандарта!

Пожалуй, впервые в своей жизни Каралюхов почувствовал к бывшему шефу сочувствие и понимание. Ведь сколько раз тот вот так же, скрипя зубами, был вынужден в течение нескольких секунд решать подобные вопросы. Не счесть! Все информаторы, а не только лучшие агенты стоили баснословно дорого, и попробуй реши вот так с ходу: окупится продаваемая информация или окажется никому не нужным секретом полишинеля.

Резко выдохнув, Борис решил рискнуть:

– Согласен. Когда будет готова инфа?

– Хоть сию минуту, – удалось еще раз поразить невидимой собеседнице агента.

– Добро, тогда я перевожу три стандарта и перезваниваю через пять минут.

– Жду! – Информатор и в бытовых ситуациях была очень лаконичной. Зато как умела польстить и заговорить, когда нужно!

Для более скрупулезных операций с телефоном пришлось зайти в ближайшее кафе, заказать чашку кофе и заняться громоздким нажатием кодов и паролей.

«Все-таки Интернет и мобильная связь в нынешнем состоянии Земли – удивительная и незаменимая вещь, – думал герр Бонке несколько отстраненно. – И деньги с собой таскать не надо, и сумму довольно огромную можно перевести кому и куда надо, так и не вставая из-за стола. Интересно, а каких успехов в этом направлении достигли иные техногенные цивилизации? И неужели такие, как Торговец, про многие достижения знают из личного опыта? Если это так, то по всем логическим выкладкам убить Светозарова никак не могли. Уж он-то точно знает, как обезопаситься от любого земного оружия. А если это так, то, скорее всего, он уже здесь. Ну да! Точно! Осталось только узнать, чем он занимается и как на него выйти».

Деньги перевел, а потом через пять минут нервного ожидания позвонил опять:

– Розы доставили?

Женский голос звучал уже не так строго, скорее, даже игриво:

– Обожаю цветы! А эти розы как раз в моем вкусе.

«Еще бы! – перекосило от жадности Каралюхова. – Да за такие деньги любая другая красотка меня бы до конца жизни вылизывала и любую прихоть исполняла! Пусть только в твоих словах не будет достаточно весомых сведений!»

А вслух сказал ровным голосом:

– Рад, что тебе понравилось. Надеюсь теперь на полную взаимность.

– Ну, на «полную» за такую мелочь не получится, – открыто издевалась информатор. – А вот новостями тебя порадую. «Первый» и в самом деле продолжает отношения с Торговцем и договорился уже о сумме выкупа. Насколько я поняла, они сошлись где-то на десяти миллиардах евро.

Борису Викторовичу стало дурно, и во рту пересохло, несмотря на выпитую только что вторую чашку кофе.

– Какой выкуп?! За что?!

– Не за что, а за кого. Или ты забыл про сестричку дорогого клиента? Ведь сам же заварил всю эту кашу.

– Постой, постой! Но откуда эта сестричка взялась? Или это подсадная утка?

– Ручаться не могу, но кажется, она настоящая. Как и не могу сказать, как «первый» ее отыскал. Охраняют ее и балуют словно императрицу, но самое основное, что во время длинного телефонного разговора сам Торговец вроде как признал эту женщину своей сестрой. Срок для сбора выкупа они тоже оговорили, но тут точной даты сказать не могу. По моим прикидкам и некоторым подмеченным деталям, передача состоится примерно дней через десять. – Женщина сделала паузу, раздумывая. – Ну вот и все новости. Надеюсь, ты не в обиде?

– Нет! Спасибо огромное! – Каралюхов даже вспотел от обуревающих его эмоций. – Рад был с тобой пообщаться.

– А уж как я рада, как рада!.. Если что – звони.

Короткие гудки помогли собрать воедино мечущиеся мысли, сконцентрироваться и быстро принять нужные решения. Уже выходя из кафе и двигаясь к своему авто, он набрал еще один номер на мобильнике.

– Наконец-то! – хотя по ровному тону было заметно, что Рафик нисколько не волновался. – Что там с этим монастырем и детками?

– Да в гробу я видел и сам монастырь, и этих хамоватых деток, – с веселым азартом ответил Борис. – Тут дела покруче затеваются. К моему приезду через час обзвони всех наших и срочно собери возле себя. Будем думать, как раз и навсегда ликвидировать любые финансовые проблемы в нашем безоблачном будущем. Не против?

– Хотелось бы, – заметно оживился компаньон. – Для этого, собственно, всю жизнь и горбатимся.

И оба бывших агента некогда всесильной конторы синхронно издали многозначительные смешки. Оставшись сиротами, лишившись опеки работодателей, они и сами могли отлично позаботиться о своей далекой пенсии. Талант и профессионализм, как говорится, не пропьешь. А если хорошо постараться, то ведь можно уйти на заслуженный отдых гораздо раньше. Хоть завтра, например.

Глава шестнадцатая

Зрелища бывают разными

Торговец быстро поставил свой бокал и бокал супруги на стоящий рядом столик и подхватил ее под руку, оставаясь готовым в любой момент подхватить полностью.

– Странное состояние, – прошептала она.

– У тебя что-то болит? Отравить нас не могли, шампанское я проверил!

– Ничего не болит! Но мне жутко страшно! Я вся дрожу от кошмарного предчувствия непоправимой беды.

Она и в самом деле вздрогнула, с испугом оглядываясь по сторонам. Со все возрастающей тревогой наблюдающий за ней Дмитрий уже собрался перенестись из этого мира сразу к верховному целителю мира Зелени, как вдруг Александра расширенными глазами уставилась на троицу мирно беседующих королей и зашептала:

– Он весь мокрый от страха. А им грозит смерть!..

Все трое как раз над чем-то весело рассмеялись и потянулись руками к подносу с шампанским, который держал один из приблизившихся камердинеров.

Торговец замер с поднятой ногой.

– Почему?

Но супругу словно парализовало. И только из чуть приоткрытого рта донесся еле слышный шепот:

– Не дай им выпить.

Чему-то удивляться, что-то решать и в чем-то сомневаться не было ни секунды. Улыбающиеся монархи сдвинули бокалы и уже собирались выпить. И ничего лучше Светозаров придумать не успел, как рявкнуть со всей возможной для его усиленной магией глотки:

– Стоять!!! – Крик возымел действие, хотя при вздрагивании король Аквамарина Ульдерико Второй умудрился облиться шампанским. Но на губы ничего не попало, и уже следующим восклицанием Торговец уточнил свои действия: – Ваши величества, прошу не пить! А вначале дать мне сюда свои бокалы.

Пока все с сомнением переглядывались, отошедший всего на несколько шагов в сторону камердинер вдруг конвульсивно дернулся всем телом и со страшным грохотом завалился на пол. Вот тут и началась основная суматоха. К монархам со всех сторон ринулись как скрытые, так и явные телохранители, пытаясь отделить венценосных собеседников друг от друга и взять каждого по отдельности в кольцо своих тел.

Пожалуй, в данном случае наиболее удачно и вовремя применил свою власть король Пурпура. Продолжая аккуратно придерживать свой бокал, он с гневными нотками заорал на толкающихся и несущихся в их сторону телохранителей:

– Всем назад! Оставить панику! – Затем Андер еще несколько раз повторил свои слова и завершил приказом для всех: – Всем оставаться на своих местах! Если кто сделает попытки к исчезновению, приказываю рядом с ним стоящим соседям его задержать.

После чего первым стал бочком продвигаться к Торговцу. Вскоре все три короля встали полукругом, словно закрывая графскую пару от остальных гостей, и стали посматривать то на замершую в бледности Александру, то на зачинателя суматохи.

– Что происходит? – не сдержался от банального вопроса блондин Рональд.

Но граф Дин лишь молча, шевеля пальцами, попросил приблизить все три бокала к его рукам. После чего, удостоверившись, что жена твердо стоит на ногах, в полной тишине внимательно изучил их содержимое. Вердикт напугал всех, хотя и был произнесен вполголоса:

– Яд. Вашего мира. Под названием прупузин.

Вот теперь уже и лица самодержцев побледнели. Прупузин являлся редчайшим, невероятно дорогостоящим ядом. Он почти не чувствовался в напитках и вначале не оказывал ни малейшего влияния на человека. Мало того, если его обнаружить сразу после употребления, то можно легко обезопасить многочисленными лекарскими снадобьями. Но уже через час-полтора, когда яд растворялся во всей крови, жертва покушения не подлежала спасению. И еще через два часа смертельный паралич убивал мгновенно.

Скорее всего, убийцы на это и рассчитывали. Все участники банкета к тому времени разойдутся, лягут спать, а королей настигнет нелепая гибель. Да и остальных гостей, которые бы пригубили шампанское с того злополучного подноса, спасти бы не удалось. Благо что больше никто не успел взять ни одного бокала, все разбились при падении слуги.

Непосредственные исполнители к тому времени оказались бы полностью вне подозрения. К сожалению, и теперь хватать за руку было некого. Проведенное прямо на месте расследование показало, что виночерпий, который пристально следил за разливом шампанского в бокалы, ни в чем не замешан. Он свои обязанности выполнял настолько скрупулезно, что даже лично проверял разливаемые напитки на наличие возможных ядов. В том числе и прупузина. Благо на его стратегическом посту хватало должных лакмусов и ингредиентов. Да и два лекаря со степенью бакалавров ему в этом интенсивно помогали. На данном месте потрава могла пройти лишь гипотетически, если бы все трое были в сговоре.

А поэтому все стрелки сошлись на предателе камердинере. Его труп оказался и в самом деле мокрым от пота, что сразу выдавало его жуткое волнение во время покушения. Ну и его самоубийство сразу делало его главным исполнителем чьего-то коварного умысла. Во рту у него нашли раскушенный орешек чалепа, внутренний сок которого в первую минуту после разлома считался еще более страшным, моментально действующим ядом. Как пояснил Дмитрий своей супруге, чалепа напоминал по воздействию цианистый калий и как раз был очень моден во все века для уходящих из жизни самоубийц. Но что интересно, после промежутка в десять минут сок разбитого орешка терял все свои ядовитые свойства и даже широко использовался для приготовления сладостей и кремов в кондитерском деле. Вот такие парадоксы существовали в растительном мире Гинвейла.

Зато следствию данный парадокс помочь ничем не мог. Наоборот, только запутал. Ведь из числа подозреваемых нельзя было исключить никого из присутствующих. Разве что после громких баталий решили отчислить из общего списка Торговца с его супругой. Ибо признали их самыми незаинтересованными в смерти королей и наиболее помогшими при предотвращении покушения. Правда, при этом строго потребовали от самого Торговца дать четкие объяснения того, как ему удалось что-то рассмотреть в бокалах на таком большом расстоянии.

Впутывать Александру в ведущиеся разборки Светозаров пока не желал. Потому как молодоженам еще самим наедине следовало вначале понять, что же произошло. Но вот страх и переживания предателя камердинера удалось использовать в полной мере:

– Ваши величества так увлеклись разговором, что даже внимания не обратили, кто подносит и что берете с подноса. Зато мне было все отлично видно, тем более что после состоявшейся сделки с князем Кастиано Мендрисом я уже старался предвидеть, кто из вас первым позарится на великолепную пушнину. Ну и сконцентрировал внимание на неверной походке камердинера, его странной бледности, плотно сжатых губах и остекленевшем взгляде. Больше всего удивил, при царящей прохладе, его влажный от пота лоб. Да вы и сами убедились в его страхе. Что не могло у меня не вызвать подозрения. А когда вы еще и все трое взяли бокалы, то он сразу ожил и стал поспешно уходить. Конечно, не будь моего окрика, он бы и остальные бокалы раздал гостям и только потом спокойно удалился, спрятался… Хотя нет, мог и продолжить работу как ни в чем не бывало.

Объяснение удовлетворило всех, но вот дальше следствию помочь не могло. Не стоило надеяться на дедуктивный или какой иной метод: главный организатор покушения, скорее всего, останется в тени. И мог им оказаться даже любой из трех монархов, взявших бокалы с отравленным прупузином напитком. Ведь любому из них ничего не стоило, например, поговорить, посмеяться и даже сказать тост, но так и не пригубить пенящуюся смерть. Это было в порядке вещей в данном мире, а уж тем более принуждать абсолютных самодержцев к выпивке даже их коллеги не имели никакого права. И даже то, что Ульдерико Второй уже почти допил свое шампанское, не выводило его из круга подозреваемых. Ведь знающий о яде человек, даже напившись его от души, мог отойти в сторону и совершенно незаметно для остальных принять противоядие. Что в конечном итоге еще бы больше запутало следствие.

Но оно и без того зашло в тупик. Как ни спорили, как ни допрашивали друг друга в присутствии самых дошлых королевских следователей и самых чувствительных на ложь целителей, до света истины так и не добрались. Более того, даже отблеска этого света не заметили. Вот потому и разошлись спать далеко за полночь. Ведь несмотря ни на что, завтрашнее сражение должно было состояться «при любой погоде» и в любом случае. Да еще и главные лица противоборствующих армий расстались, мягко говоря, окончательными врагами. То ли злость в себе разжигали перед сражением, то ли и в самом деле заподозрили именно друг друга в попытках отравить соперника, но перед расставанием наговорили кучу взаимных оскорблений и живописных угроз. Война обещала быть очень жаркой и кровопролитной. Хорошо, что к тому времени дам в большом шатре не осталось, а замершую за спиной мужа Александру наверняка посчитали святой. Мол, ей плевать на мирские дрязги каких-то самодержцев. А сама она и не подумала откликнуться на предложение мужа отправиться в палатку чуть раньше. Внимательно за всеми наблюдала и прислушивалась к каждому слову.

А когда осталась наедине с супругом, вместо того чтобы быстрее вытянуться на широченной кровати, расслабиться, а то и предаться вожделенным ласкам, попыталась подвести некоторые итоги вечера:

– Мне кажется, среди этих трех королей виновных нет. Если главный злодей и был на балу, то он весьма удачно затерялся среди остальных придворных и гостей.

– Ох! Тебе еще охота думать? – удивился он, с блаженным стоном заваливаясь на кровать. – А у меня глаза слипаются, прямо хоть спички вставляй. Как только ты не устала?

– Как ни странно, но могла бы и не спать, – прислушалась она к себе и затем, быстро сбросив остатки одежды, нырнула под одеяло. – Так что вначале мы немножко пообнимаемся, а потом я тебя заставлю спать.

– Ммм! Какие мы стали строгие! – Дмитрий не собирался тратить даром ни единого мгновения так давно ожидаемой близости. Но вдруг замер от мелькнувшей мысли: – Но мы с тобой так и не разобрались, что произошло? Как ты могла определить опасность такого рода и в таком месте?

– Понятия не имею. Просто вдруг стало страшно, почувствовала некий жуткий дискомфорт, а глаза сами стали искать причину этого дискомфорта. А когда заметила мокрого от пота камердинера, все сложилось в единую картинку: покушение. Дальше еще проще: коль не размахивали мечами и не стреляли, то только яд.

– Почему же ты замерла и не могла двигаться?

– Ты знаешь, – попыталась припомнить свое состояние Александра, – могла, но вот как-то вдруг время вокруг словно замедлилось. Размазалось. Потекло. На меня что-то такое нахлынуло, что я не совладала ни с эмоциями, ни с новыми ощущениями. Стояла и боялась пошевелиться. Так и казалось, что хрупкий мир вокруг может расколоться, словно елочная игрушка, даже от моего громкого шепота. Вот разве что когда ты уже громко крикнул, все стало возвращаться к прежнему ритму, разноцветью красок и многогранности звуков.

– Ага, теперь понятно. Видимо, кое-какие способности в тебе и в самом деле стали просыпаться, – нахмурился Светозаров. – Недаром верховный целитель Тител это предвидел.

– Ну и что? Судя по первым признакам, от таких способностей я и так бы не отказалась. Еще до встречи с тобой у меня имелись ярко выраженные предвидения опаснейших ситуаций. Так называемая интуиция. Причем окрашенная конкретными оттенками опасности. Благодаря чему я много раз спасалась от явной смерти. Может, эта безвременно усопшая суспензия во мне прежние способности чуть-чуть усилит?

– Хорошо, если так.

– Значит, пока переживать не о чем. А как вывести меня из ступора, ты теперь знаешь.

– Громкой руганью?

– Хватит и восклицания резкого. Все, обсуждение бала заканчиваем? – Она рассмеялась от посыпавшихся на ее тело поцелуев: – О-о-о! Какое блаженство!..

И не обратила внимания на досадующее ворчание мужа:

– Ну почему нам утром вставать раньше всех?..

Их действительно разбудили раньше большинства придворной знати предупрежденные об этом накануне приставленные слуги. Дмитрию показалось, что он спал всего пять минут, а не два часа. Тогда как Александра выглядела на удивление свежо и естественно. Не снимая халатов, они интенсивно умяли поданный им горячий завтрак и приступили к процессу облачения в соответствующие костюмы. Вот тогда Торговец и стал раскрывать секреты своего здесь присутствия:

– Раз ты собралась от меня и на шаг не отходить, то все равно сюрприза не получится. Поэтому сразу начну вводить тебя в курс дела.

– Давно пора.

– Я тут в прежние годы пару раз сделал потрясающие видеозаписи рыцарских турниров, потом установил во дворцах по парочке плазменных экранов и оставил королям по невзрачному на вид пульту управления этими экранами с хранящимся в них записями. Ты знаешь, с тех пор нет лучшего праздника для этих вояк и дам, чем полюбоваться на турнирные бои на экранах с немыслимым даже для Земли качеством изображения. Как только они не просматривают! Многократно, покадрово, в ускоренном или замедленном режиме. Для них – это уникальное чудо.

– Но ты вроде как желал охранить мир Гинвейл от технического развития? Как же сюда вписывается такая уникальная аппаратура?

– Легко! То, что я установил во дворцах, настолько сложное и неразборное, что даже Биллу Гейтсу понадобится несколько лет, чтобы додуматься до некоторых секретов. А что говорить о здешних затейниках? Да они пока еще даже сути электричества не осознают. Куда им до высших технологий!

Александра уже надела на себя основные части костюма «верный оруженосец» и теперь думала, как лучше разместить пистолеты и запасные обоймы. Но, крутясь перед зеркалом, нити разговора не теряла:

– Так, значит, ты будешь снимать для истории одно из величайших сражений этого мира? Вернее, мы будем?

– Да. И я очень постараюсь, чтобы подобное сражение стало последним.

– Верю. Но возвращаясь к твоей работе: наверняка будешь снимать несколькими камерами?

– Да ты шутишь! – фыркнул Светозаров демонстративно и напыщенно. – Не просто несколькими, а несколькими сотнями! – Заметив, что жена замерла и уставилась на него с явственным недоверием, стал перечислять: – Только стационарных камер установим более шести десятков. Для истории надо сохранить движения королей, их эмоции, несущиеся слова приказов. Реакции остальной публики тоже будут отслеживаться. А помимо этого над полем боя будет летать почти три сотни уникальных устройств мира Ситулгайн. Благодаря этому техническому сопровождению можно потом просмотреть многочисленные фрагменты с нескольких ракурсов, выбрать лучшие, самые эффектные и составить такой фильм, что он затмит на века любой подобный шедевр земной кинематографии. Конечно, права как бы куплены Андером и Рональдом, но ведь ограничения по распространению не касаются иных миров. Вот потому я и подписался запечатлеть для истории и собственного кармана эту кровавую бойню. Раз уж рыцари все равно настроены сражаться до победного конца, то хоть какая-то польза будет.

Молодая графиня опять возобновила возню с пистолетами, но при этом скривила свои губки:

– И много рыцарей сойдется в бою?

– Понятия не имею. Ты ведь заметила, что короли ни разу на эту тему при нас не говорили. Но предполагаю, что не меньше четырех, а то пяти тысяч с каждой стороны.

Кажется, его супругу подобные цифры не сильно впечатлили, потому что она стала думать о технике:

– Вдруг летающие видеокамеры собьют?

– Вполне естественная убыль. В пылу железной мясорубки и технике достанется, но снятые кадры сразу подаются в единый центр. Так что для истории ни один героический кадр не пропадет.

Александра к тому времени уже полностью оделась и экипировалась и при внимательном рассмотрении ничем особенным не выделялась бы среди юных парней-оруженосцев, которые в больших количествах сопровождали знаменитых рыцарей. Осмотрев напоследок себя в зеркале, она заинтересовалась:

– Ну а ты чем вооружаешься?

На Торговце даже пояс с кинжалом отсутствовал. Настолько ему хотелось подвижности в предстоящей работе и настолько он надеялся на свои уникальные способности противостоять любому нападению. Кажется, ответ на эту тему был уже готов сорваться с его губ, когда ночное покушение во всех подробностях всплыло в памяти.

– М-да, хочешь не хочешь, а кое-какое оружие не помешает. – Он достал из своего баула небольшой предмет, напоминающий внешне жесткий футляр для очков, и вложил в карман с пояснениями: – Самое эффективное оружие полицейских в галактике мира Ситулгайн. Парализует человека на расстоянии в двести метров. Может широким лучом завалить и всю толпу. Имей я его при себе ночью, вырубил бы этого разносчика шампанского одним выстрелом. Он бы даже орех чалепа раскусить не успел.

– А короли?

– Даже если бы кого и зацепил, то за пару секунд парализованного приводят в сознание этим же устройством. Очень удобно: валишь вначале всех подряд, а только потом разбираешься, кто прав, кто виноват.

– Для меня зажал? – завистливо нахмурилась графиня Светозарова.

– Мог бы – тебе сразу отдал. Но, во-первых, парализатор у меня только один. А во-вторых, он настраивается только раз под определенные параметры тела и пользоваться им кто-то другой не сможет. А если еще и в режим неприкосновенности поставить, то воришка или неосторожный любопытный может или кони двинуть, или замереть на сутки-двое. В зависимости от задумок хозяина и уровня окружающей опасности.

– Лихо! Мечта любого агента. Отправляемся работать?

– Так точно, госпожа графиня! – отрапортовал Торговец, вешая через плечо кожаную сумку, похожую на инструментальную, и устремляясь к выходу: – За зрелищами и хлебом насущным – за мной!

Изначально карета отвезла графскую пару на противоположный скалистый берег, расположенный вдоль долины. Времени для установки видеокамер оставалось предостаточно, и тратить силы на переносы Торговцу не было резона.

На том берегу располагалась ставка короля-блондина. Причем солидно располагалась, со всем штатом придворных, толпой слуг и многочисленным сонмом фрейлин трех королев. Возле шатров и палаток короля Сирени также расквартировался один из князей и обильная толпа второстепенных гостей из соседних государств. Большинство из них соответственно и балом вчерашним могли полюбоваться лишь издалека, потому что в полевых условиях всем предоставить и место за столом, и паркет для танцев было бы нереально. Но именно там Александра впервые осознала, какое количество зрителей собирает предстоящее сражение. И в самом деле получалась не так война, как грандиозное, невероятно дорогостоящее представление.

Аппаратуру установили не только на подготовленные помосты и столбы, но и на иные давно выбранные и отмеченные краской места. Как пояснил Светозаров, все детали съемки, как и самого процесса сражения, оговорены уже давно, чуть не до конкретного объявления войны. Так что на поиск или согласование время не ушло. Разве что напоследок Торговец уединился в сторонке с королем Рональдом и прикрепил на его голову несколько миниатюрных устройств из своей сумки. Когда уже ехали обратно, пояснил:

– Надежная связь на всякий случай не помешает. Сражаться они могут как хотят, но режиссер должен снять фильм как положено. Кстати, давай я и тебе прикреплю, мало ли куда от меня отлучишься, а у меня раздельный канал есть.

Пока он вставлял жене в ухо микропередатчик, она вдруг сообразила:

– Слушай, так ты ведь можешь в итоге влиять на победу своего фаворита?

– Нет, до такого абсурда короли не допустят. Честь – превыше всего! Да и по большому счету, от монархов уже ничего не зависит. Разве что лишь красиво дать отмашку для начала атаки и в случае явного разгрома приказать трубить отступление. Количество рыцарей с каждой стороны равно, так что теперь все решает их личное боевое мастерство, согласованность действий в строю и желание завоевать для себя непреходящую славу лучших воинов.

– Ох уж эти романтики! – в который раз вздохнула графиня Светозарова. – А все здешние дамы прямо умирают от нетерпения как можно скорее полюбоваться на зрелище льющейся крови. На месте Стеффи я бы сбежала к Рональду из дома. Лишь бы не допустить бессмысленной гибели лучших рыцарей этого мира.

– Ха! В таком случае война была бы еще более беспощадной и продолжительной. А так только решается всего один спор: достанется ли Стеффи Рональду. Никаких разбирательств об оскорблении, похищении или смывании позора.

– О! Как тут все запущено! – не успокаивалась Александра. – Да, ты, кстати, что-то там намекал по поводу будущего этих рыцарей? Может, и эти планы мне по секрету раскроешь? Вот даю честное слово, что не проболтаюсь никому на свете!

Торговец выглянул в окно, прикинул, что ехать еще минут пять, и решил не скрытничать:

– Рассказывать долго, но если в двух словах, то местные обитатели имеют тотальную стойкость против любого волшебства. Поэтому его здесь практически не используют. И не развивают даже. Так, по мелочи и больше по незнанию. Сама смеяться будешь, как покажу. И вот это основное качество я и мечтаю использовать в полной мере. Любой местный рыцарь может сражаться железом там, где обитателя любого иного мира даже с магическим даром всякие лешие, вурдалаки и дикое зверье в момент растерзают злым волшебством.

– Ой! А что, и такие миры есть? – Щеки графини горели от восторга, страха и любопытства одновременно.

– Увы! Есть.

– Как в сказке! Здорово!

– Эх, какая там сказка. Скорее кошмарный ужас, всемирное зло и безмозглые, невероятные чудовища в одном флаконе. Ты себе не представляешь, что там творится, если даже я с любым оружием и в пуленепробиваемом скафандре ничего не могу сделать. Мою защиту походя разваливают их синхронные магические атаки, и мне приходится сбегать оттуда через полчаса неравного боя.

– Вот это да! Впечатляет! – Его супруга выдохнула, но ее брови недоуменно поднялись вверх: – А что там такого ценного, что в тот мир следует стремиться? Зектанги? Адские топазы? Магические кристаллы?

– Не угадала. Ничего в мире Мерлан из драгоценностей или полезных артефактов нет. По некоторым предположениям, там даже иных редких полезных ископаемых не отыщешь. А вот железной руды, причем весьма чистой и качественной, там с избытком. Так что этим товаром они могут оплатить любую помощь извне. Но не это главное. Самое уникальное, что там есть, так это… люди.

– Вот те раз! Как же они там живут?

– Не то слово! Они там не живут, они там выживают. Оставаться в живых в том кошмаре – это уже ежедневный подвиг. Сама увидишь, с какими невероятными трудностями мерлане защищают свои жизненные пространства. Причем в последнее время все жуткие создания катастрофически размножаются, увеличивают свои миграционные сонмища и уже стали атаковать большие поселки. Даже на города иногда волнами накатываются.

– Откуда же они взялись на Мерлане?

– Кто-то в древности провел неудачные эксперименты, а плоды этих просчетов вырвались на волю и удачно для себя попрятались в глухих, труднодоступных лесах. Про них даже забыли поначалу. Момент был упущен, популяции нечисти заполонили почти все свободные места планеты, и с той поры закат человеческой цивилизации можно предсказать без особого труда. Там даже напалм с атомной бомбардировкой не поможет. Вот такая печальная сказка.

– То есть рыцари Гинвейла в мире Мерлан могут развернуться от всей души?

– Еще как! Опять-таки только после полной уверенности и перепроверки правильности моих выводов. А для этого тоже в первую очередь надо что? Правильно, моя сладенькая, время! Поэтому шевелим ножками и как можно скорее завершаем оговоренное контрактом дело.

Они выскочили из остановившейся кареты и бросились к коробкам. Александра еще в ставке Рональда поняла, что от нее требуется, и довольно существенно помогала в распаковке и установке камер в обозначенных местах. Но теперь она уже совсем иным взглядом посматривала на красующихся своими доспехами и оружием рыцарей, которые постепенно формировали в долине два противоборствующих фронта. Да и находящиеся на этом берегу рыцари заставляли только одним своим бравым видом вздыхать по напрасно растоптанным жизням. Ведь если Дмитрий окажется прав, любой воин Гинвейла может совершать подвиги не в попытках уничтожить друг друга, а в противодействии со слепой, злой силой магических монстров.

На этом берегу Торговец устанавливал свой основной центр предприятия. Отсюда полетит стая снимающих приборов, сюда будут передаваться все основные кадры и фрагменты сражения. Ну и здесь, в конце концов, располагалось основное количество зрителей. Помимо ставки короля Андера и многочисленной придворной свиты, по бокам и сзади располагались лагерем король Аквамарина и князь Кастиано Мендрис. Понятно, что именно для них на самой грани и устанавливали сейчас спешно кресла для удобного наблюдения и столики с легкими закусками и напитками, подтверждая лишний раз мнение Торговца, что сейчас будет не война, а грандиозный спектакль. Правда, без дублеров и каскадеров. Все главные герои будут играть вживую. И умирать им придется тоже не понарошку.

К сожалению Александры, оплакивать судьбу будущих покойников смысла не было. Да и времени тоже. Приходилось что-то подавать, куда-то бегать, что-то поправлять и переставлять, так что Александра несколько замоталась и даже удивилась, когда поняла, что к началу сражения уже почти все готово. Король Андер получил свои переговорные устройства с Торговцем. Зрители стали занимать свои места. Обе армии выстроились в грозные колонны. Дамы стали повизгивать от предвкушения и нетерпения. А затем по рядам зрителей прошла волна предвкушающего восторга: это поднялась в воздух туча летающих устройств с видеокамерами и устремилась на выбранные компьютерным центром позиции.

Но в то же время выдрессированный агент высочайшего класса продолжала жить в молодой графине собственной жизнью. Все подмечая, фиксируя и анализируя. Ко всему прочему еще и странное беспокойство добавилось, частично сходное с тем, которое ощущалось ночью перед покушением. И результат логических выводов не замедлил сказаться. Хотя поначалу Шура не выдержала и открыто рассмеялась по связи с супругом:

– Ты знаешь, у меня, наверное, уже манечка развилась! Глюки одолевают! Мне опять мерещится готовящееся покушение. Или опять невесть знает что и как.

Торговец тоже воспринял вначале подобные откровения с изрядной долей иронии и здорового скепсиса.

– Верю. И даже могу предсказать, сколько будет трупов: не меньше тысячи. И это – при самом благоприятном исходе. А если бы армии сражались до последнего рыцаря?

– Да ладно с рыцарями, с ними все ясно. – Александра еще раз пробежалась взглядом по всем замеченным странностям и несуразностям, тяжело вздохнула и все-таки решилась рассказать о своих выводах. – В первую очередь мне очень не нравится вон та двойная шеренга конных рыцарей. Они полукольцом отгородили всех зрителей от леса и от остальной части плоскогорья.

– А-а… эти! Так это полк личной гвардии князя Мендриса. Им ведь тоже хочется хоть поверх голов знати на сражение посмотреть.

– Может быть. Но как на мой взгляд, им было бы намного проще это сделать, просто приблизившись к обрыву по сторонам этого утеса. Оттуда обзор многократно лучше.

– Ну, не знаю.

– И представь, если этот полк вдруг устремится вперед, сметая всех на своем пути, сбрасывая и сталкивая людей в пропасть. Никакие телохранители и придворная знать не защитят королей от смерти.

– Верно, конечно, но это ты уже перегнула со своими подозрениями! – возмутился Светозаров, но вдруг и сам моментально всполошился: – А что врожденные интуиция и твое предвидение опасности шепчут?

– Не шепчут, уже во весь голос говорят. Присмотрись, где сам князь: возле принцессы Стеффи. У меня такое чувство, что он вознамерился ее подхватить на руки при первой же опасности. К чему бы это?

Кастиано Мендрис и в самом деле находился совсем не в предназначенном для него месте, а рядом с ним виднелась еще парочка его мощных телохранителей. Светозаров и сам теперь пристально всмотрелся в две шеренги конных рыцарей, которые восседали в высоких седлах, прикрыв себя плащами, а лошадей – легкими накидками. Вроде как предохраняясь от начинающего пригревать солнышка.

– Хм! Чего это они так вырядились, в самом деле? – стал бормотать он вслух. – Любопытно? Конечно! Как бы проверить? Так ведь у нас в руках чудеса техники! Сейчас мы к ним под плащи заглянем на всякий случай.

И склонился над экраном иномирского ноутбука. Несколько самых миниатюрных видеокамер размером со шмеля преодолели короткое пространство и показали то, что скрывалось от остальной части зрителей. Вот теперь уже и Торговец задрожал от переживаний.

– Черт их побери! Почти весь центр строя держит под плащами заряженные арбалеты! Да этот князь полный урод! – Но тут же заставил себя замолчать и говорить только по делу: – Шура! Немедленно отойди вон к тому камню среди зрителей и приготовься к стрельбе по гвардейцам княжества в центре их строя. Я в первую очередь ударю парализатором по Кастиано, а потом и тебе помогу. Но учти, на всех заряда может не хватить.

– Поняла, передвигаюсь к камню! – последовал бесцветный ответ.

– Рональд, – уже переключился на второй канал связи Дмитрий, – старайся не подавать виду и не вздумай сильно крутить головой. Но на этом берегу готовится покушение или нечто подобное. Князь Мендрис, кажется, сошел с ума и хочет своим полком устроить здесь резню. Осмотрись и у себя по сторонам и прими меры к собственной безопасности, могут и тебя убрать.

Тотчас король Сирени ответил:

– Да уже давно удивляюсь, чего это в моих тылах десяток княжеских прихвостней делает. Мне сразу под их плащами арбалеты померещились. Сейчас я распоряжусь, чтобы их незаметно сняли.

– Только осторожно!

– Не боись! А за предупреждение – отдельно сочтемся.

Как раз в это время запели трубы с обеих сторон долины Славы, подтверждая готовность армий идти на бой, и король Андер взмахнул красным флагом на длинном древке. Трубы взревели с десятикратной силой, а две рыцарские конницы с лязгом и храпом двинулись навстречу друг другу. Монарх Пурпурного королевства так и остался стоять на гребне, представляя собой прекрасную мишень для залпа из арбалетов. Потому Торговец и поспешил к нему, чуть не выкрикивая уже по иному каналу связи:

– Андер! Андер, черт глухой! Не дергайся и хватит орать! Тоже мне, вошел в раж!.. А теперь медленно и без рывков садись на свой трон. И не крути башкой, дурак! Враги ждут, когда столкнутся обе армии, и тогда начнут в тебя стрелять из арбалетов, а других зрителей рубать мечами. Понял?

Король все-таки уселся, хотя тут же с рычанием выдал в ответ:

– Дмитрий! Ты уверен?! Ведь все твои устройства уже парят над полем боя! Или тебе возжелалось использовать какой-то спонтанный трюк для живых картинок?

– Какие картинки?! Самим бы живыми остаться! – уже напрямую кричал ему в ухо приблизившийся Торговец. – Всем сидеть и не оборачиваться! Своей силой я прикрою… Рональд! Что там у тебя?

Ответ немного запоздал:

– Суки! Они были готовы к стрельбе! Моих четверых ребят положили! Уроды, лично жарить буду!

– Там уже началось, – констатировал Дмитрий, краем глаза наблюдая опасное шевеление в шеренгах княжеских гвардейцев и командуя супруге: – Шура! Огонь!

Сам выдернул из кармана парализатор и широким лучом под звуки грохочущих выстрелов скосил всех, кто располагался вокруг принцессы Стеффи. Народ там повалился, словно кегли, как, впрочем, и основной зачинщик беспорядков со своими телохранителями. Кажется, это больше всего шокировало готовящихся к нападению предателей. Лишь десяток из них вскинул арбалеты и выстрелил в сторону королевской ложи. Но этот залп болтов Светозаров легко отразил своими магическими силами. А потом и сам несколькими максимальными по ширине лучами прошелся по встающим на дыбы лошадям и выхватывающим мечи гвардейцам князя. На том батарея и скукожилась. Но к тому времени графиня уже перезарядила свои пистолеты, и очередные двадцать восемь патронов отправились в свой траурный полет. Каждый кусочек свинца находил свою отдельную цель, и, как правило, это была переносица врага. Лучшая агент безвременно павшей конторы впервые в своей жизни смотрела на валящиеся наземь трупы и при этом сама совершенно не собиралась падать в обморок. Короткий перезаряд новых обойм, и дальнейшая прицельная, размеренная стрельба.

Конечно, на флангах княжеские прихвостни все-таки попытались по инерции ринуться вперед и даже изрядно покалечили копытами коней придворный люд, бросившийся от них врассыпную. Еще хуже они обошлись с теми дворянами, которые встретили опасность с легким, недостаточным оружием, оказавшимся у них в руках. Именно при этом и пали в яростной рубке с закованным в латы противником около шестидесяти человек. Преимущественно отцы семейств или престарелые ветераны.

Но и этого отпора оказалось достаточно, чтобы фланговые цепи приостановились и осознали, что весь их замысел тотального покушения теперь неосуществим. Многим показалось, что князь Мендрис убит. Весь центр строя оказался полностью уничтожен, а оба короля со своими телохранителями уже созвали вокруг себя мощный круг ближайших сторонников и готовы не просто к защите, а к нападению. Да еще и Торговец вдруг стал глушить своим неимоверным по силе голосом:

– Ваш заговор раскрыт! Сдавайтесь немедленно!

И оставшиеся в седлах предатели стали спешно разворачиваться и уноситься подальше от места событий. Хорошо, что Дмитрий успел почти всем телом повиснуть на короле Андере и прокричать:

– Какая, к черту, погоня! Труби сигнал отступления! Рональд – ты тоже!

И в этот самый момент обе стены сошлись в страшном, все сотрясающем грохоте. Две армии с ревом и хрипом вонзились друг в друга, подняли на копья, встали на дыбы и рухнули под копыта. Два стальных цунами смяли в своих внутренностях человеческие сердца, увлажняя земли потоками крови. Страшное получилось столкновение. Но те, кто не погиб моментально, с отчаянностью берсерков норовили прорубиться вперед, забыв о ранах, поднимали свои мечи для ударов и, невзирая на отсутствие павших лошадей, пытались пешком прорваться к противнику.

Казалось, что таких титанов войны может остановить только смерть.

Но впоследствии даже сами короли удивлялись, насколько вколоченная боевой выучкой дисциплина въелась в кровь отважных рыцарей. Лишь только рев специальных труб, означающих отступление, разнесся над долиной, все встали как вкопанные, а потом медленно стали пятиться на свою половину великого ристалища. Перешагивая через трупы павших товарищей и недавних врагов.

В хрониках Гинвейла сохранились такие высказывания историков:

«В этом столкновении оба королевства понесли еще более тяжкие суммарные потери. От рук предателей пало семьдесят три представителя дворянства из королевской свиты. А на поле боя пало триста шестьдесят семь рыцарей. Самых лучших, самых великих и самых доблестных. И почти каждая смерть оказалась зафиксирована для потомков. И никто из этих потомков не имел потом повода устыдиться за своих предков. Как никто и никогда не забыл имя того Торговца, который помог навсегда прекратить бесполезные междоусобные войны нашего мира. С того самого дня любой рыцарь мог рискнуть своей жизнью, посвящая себя служению высшей справедливости, спасая людей в иных мирах от скверны и колдовского кошмара».

Глава семнадцатая

Старинный замок

Группа вышла из горного массива Бавванди на дорогу в намеченном месте, но на несколько часов позже обусловленного времени. Все-таки носилки с бесчувственным Петром основательно вымотали всех четверых носильщиков на последнем участке пути. Благо еще, что погони теперь совершенно не наблюдалось и отвлекаться слишком на оборону или подготовку ловушек и сюрпризов, не приходилось.

Уже почти наступила ночь, когда расположившийся лагерем Василий развел порядочный костер, благо на караван вьючных лошадей не забыл взгромоздить несколько вязанок дров. В костерке гораздо меньшем у него кипела вода во внушительном казане, и как только он разглядел на фоне белого снега идущие со стороны гор неясные тени, так сразу забросил для готовящейся похлебки заранее приготовленный картофель и крупу. И только потом, вновь уставившись в темноту, внимательно всматриваясь в фигуры приближающихся товарищей, забеспокоился. Начал выкрикивать еще издалека:

– Свои, что ли?

– Да удивляюсь, как на твое кострище еще все чужие с округи не сбежались! – крикнула ему в ответ Сильва.

Ее жених облегченно вздохнул:

– А несете кого?

– Петруху камнем по спине шарахнуло.

– Вот те раз!

Он было устремился им навстречу, но его остановил командирский голос целительницы:

– Сами донесем, не дергайся. Лучше поляну накрывай быстрее, изголодались как волки.

Встречающий проворно расстелил на удобных местах сразу два толстенных одеяла и на одно из них принялся расставлять уложенные в сумках продовольственные запасы. При этом он ни на минуту не прекращал разговор с товарищами, с каждым шагом приближающимися к лагерю:

– Я, конечно, подозревал, что вы проголодаетесь, но ведь и с собой вы достаточно припасов захватили. Неужели все съели? Или кого-то угощали?

Так как подруги натужно дышали, стал отвечать Курт:

– Ну на весь полк егерей все равно бы нам не хватило, а вот сами решили кровь из носу, но до полной темноты к тебе добраться. Поэтому рвали когти без остановок и перерывов на полдник с ужином. А для скорости сбросили с себя даже лишнюю теплую одежду…

– То-то я присматриваюсь, вы слишком стройными выглядите!

– …продукты и даже бесполезную разгрузку.

– Как же вы до такого додумались?! – ошалел номинальный старший группы. – А вдруг разгрузка нам понадобится?

– Не ворчи! То, что осталось из оружия, и без разгрузки на себя навесим! – осадила его Дана, появляясь первая в круге освещения от костра и с блаженным стоном опуская носилки на второе из одеял. – Ох! У меня руки теперь ниже колен вытянулись! И сколиоз до конца жизни не излечится.

Она рухнула рядом с носилками на колени и принялась осматривать раненого Петра. Тогда как остальные трое подошли к большому костру и начали неспешно становиться к нему то боками, то спиной. В морозном воздухе над ними отчетливо просматривались вздымающиеся столбы пара. По ходу такой «сушки» воины стали стягивать с себя вещмешки с остатками амуниции. Разве что граф был без поклажи и содрал с себя с пыхтением роскошный тулуп. Так и не бросил на последнем отрезке, хотя ему настойчиво советовали это сделать. Зато теперь тулуп выглядел как после макания в воду.

Василий первым делом набросил по два сухих одеяла на женщин, потом раздал утепленные накидки мужчинам и вновь засуетился вокруг котла с похлебкой, кидая теперь в него нарезанное вареное мясо, приправы и какую-то зеленую травку. Аромат горячей пищи шибанул по ноздрям с такой силой, что даже чинно лежащий Петруха не выдержал и заголосил:

– Или добейте сразу, или дайте пожрать!

– О! Ну раз аппетит не пропал, значит, идет на выздоровление! – обрадовался Василий, но тут же осекся, наткнувшись на сердитый, предупреждающий взгляд целительницы. Поэтому тему развивать не стал, а принялся деловито рассказывать о своем путешествии: – Сложностей никаких на Воротах не возникло. Выпускали всех без обыска и допроса. Но вот на сам тракт Магириков никого не пускали. Уже на рынке мы услышали основные новости про странные взрывы и пожары на пропускном пункте. Нашлись и свидетели, которые утверждали, что в некоторых местах постройки облицовочный камень отпал и отчетливо стали видны несущие балки из чистого железа. При этом все поговаривали, что проход закрыт только временно, внутри никаких разрушений нет и якобы жрецы объявили про всего лишь двухдневное перекрытие потока паломников. Что из всего вышесказанного следует – вы и сами прекрасно понимаете.

– Как не понять! – скривился немец, усаживаясь на одеяло с разложенной снедью. – Вряд ли бы мы эти Ворота и десятикратным зарядом порушили. Кстати, ты чего-нибудь для согрева прихватил?

– Русские о таком не забывают, – самодовольно усмехнулся Василий. – Сейчас раздам по фляге.

Но только собрался нагнуться ко второй сумке, как его остановил голос госпожи Маурьи, уже давно распоряжающейся в «третьей»:

– Фляги можешь раздать, но пить запрещаю категорически. За ночь мы должны добраться до графского замка. – Заметив, как все напряглись, более тихо добавила: – Не нравится мне состояние Петра. Сильва, помоги!

Они вдвоем немного передвинули примолкшего Петруху, приподняв его плечи и тщательно укутав ноги одеялами. Руки оставили свободными, потому что тот потребовал миску с ложкой и заявил, что есть будет сам. А потом, прожевав первый кусок копченой рыбы, настойчиво сказал:

– И вообще, где моя персональная фляга? Мне ведь наркоз положен в любых количествах! Заявляю авторитетно как врач.

Прежде чем протянуть товарищу флягу с крепкой ашбунской самогонкой, Василий вопросительно взглянул на целительницу. Но та лишь устало махнула рукой:

– Ему не повредит. Может, даже уснет и меньше болтать будет.

– Ну-ну, – пригрозил Петр. Затем принюхался, выдохнул и надолго приложился к фляге. На глазах заблестели слезы, а руки торопливо засунули в рот кусок хлеба с ветчиной и луком. Лишь прожевав все это, парень довольно выдохнул и заявил: – Плохо ты меня еще знаешь, дорогая. Я вас всю ночь теперь веселить буду, песни петь и анекдоты рассказывать.

Дана ответила ему, так и не прожевав до конца свой кусок ветчины, но в ее тоне послышалась явная угроза:

– А ты меня знаешь еще хуже! Усыплю на целую неделю, вот тогда ты у меня точно взвоешь!

– У, какая ты злая! – улыбался раненый, сооружая себе новый бутерброд. – Уйду я от тебя, если будешь меня сердить. Эй, кашевар! Давай похлебку, пока я трезвый.

– Погодь малость, сыровато.

– Горячее сырым не бывает! – хохотнул Петруха.

И от этого излишнего балагурства Дана еще больше разозлилась. Хотела уже опять грубо прикрикнуть, но вдруг отчетливо увидела в глазах приятеля такую тоску и моральную боль, что побледнела от страха и вся задрожала. Ведь наверняка Петр понимал, в какого он инвалида превратился, и теперь неимоверно страдал от своей беспомощности, стараясь скрыть рвущее его душу отчаяние за ерничаньем и показной бравадой. Отбросив еду, Маурьи на коленках проползла короткое расстояние к раненому и со всхлипом уткнулась в меховой воротник его теплой куртки.

– Петенька, прости меня, но я пока ничего не могу сделать, – зашептала она с порывистым плачем. – Потерпи еще немножко, родной, я обязательно что-нибудь придумаю. Я знаю, ты самый сильный и стойкий, но потерпи. – И, пожалуй, впервые за все время их знакомства, трогательно добавила: – Любимый!

Тут уже улыбка у парня стала до ушей. Несмотря на свое бедственное положение, шумно фыркнул и бодрым шепотом интенсивно залопотал:

– Ну что ты, маленькая! Да я ни секунды и не сомневаюсь, что ты меня вскорости починишь и я буду как новые пять копеечек. А если мне и взгрустнулось немножко, так только по страстному желанию тебя не только защищать от опасностей, но и поносить тебя на ручках, обнять, поцеловать, а потом и…

Недвусмысленные намеки заставили Дану собраться, незаметно вытереть слезы и, вставая, буркнуть на прощание:

– Ну погоди, развратник! – хотя внутренне она и в самом деле успокоилась, даже улыбнулась слегка. Оглянувшись на табун лошадей, она вновь присела к «столу», обращаясь к Василию: – Вижу, что лошадок отменных прикупил?

– Самых лучших, – похвастал тот, самодовольно ухмыляясь. – Хотя со скакуном графа ни одна из них и близко не сравнится. И вы знаете, меня чуть за них под нож не поставили! – Так как все интенсивно жевали и вопросов не последовало, стал разливать по мискам загустевшую похлебку и продолжил рассказ: – Видимо, какие-то любители легкой наживы присмотрели, что я сам собираюсь выезжать из города, и присели мне на хвост. Сразу четверо стали меня на большом расстоянии сопровождать по дороге. Мне патронов жалко, поэтому я и дал одному встречному пареньку пару медяков и попросил передать четверке всадников такие слова: «Эти лошади куплены для Эрхайза Тантри, барона Фьерского. Так что не нарывайтесь на неприятности!»

– Неужели помогло? – удивилась Сильва.

– О! Ты бы видела, как эти гопники резво развернулись и поскакали в сторону города.

Но Курт забеспокоился:

– Могло быть, что они и за жрецами помчались.

– Я тут с самого обеда ошиваюсь. Так никто даже на дымок не заглянул. Хотя пара отрядов человек по десять – пятнадцать и проехали по дороге, но в мою сторону даже не посматривали почти.

Но беспокойство практичного немца передалось и Маурьи.

– И в самом деле, мы слишком расслабились. Сильва, прибор на голову и в дозор! А вы, ребята, доедайте горячее и думайте, как носилки между коней приспособить.

– Сейчас сообразим, – заверил ее Василий, с некоторой грустью посматривая вслед своей будущей супруге, которая взбиралась на ближайший взгорок с прибором ночного видения на глазах. – У меня и веревок хватает, и рулон резинового жгута есть в багаже. Пристроим Петруху как на «роллс-ройсе». Но ты мне скажи, мне показалось или и в самом деле у Сильвы лицо глаже стало?

– И глаже, и белее, и милее. Только она пока ничего не видит, и вы помалкивайте. Доберемся до тепла, отоспимся, а там еще раз проверю, как идет восстановление кожи. Надеюсь, граф, в вашем замке нормальные бытовые условия?

Джакомо вздрогнул, когда к нему обратились, но ответил уважительно:

– Не могу сказать, госпожа Маурьи, что вы окажетесь в королевской роскоши, но все-таки несравненно лучше, чем в чистом поле. Или вас беспокоит что-то конкретное?

– Горячая вода есть?

– Сколько угодно! В связи с беременностью моей супруги и с ожидающимся появлением пополнения в семье я особое внимание уделил заблаговременной заготовке двойного запаса дров на зиму. Так что даже зал с термами и бассейн отапливаются круглосуточно и всегда будут к вашим услугам.

Со стороны доедающего свою порцию Петрухи послышалось радостное восклицание:

– Васек! Неужели сбудется наша мечта идиотов и мы попаримся в баньке? Да еще с веничком?

– Попаримся, «Петек», попаримся! – раздраженно ответил Василий, вставая и начиная уборку продуктов и посуды в сумку. – Но я тебе когда-нибудь за «Васька» точно морду набью.

– Да-а? – хамовато протянул парень, затем демонстративно хлебнул пару глотков из своей почти уже пустой фляги и угрожающе прохрипел: – Эй ты, качок! А ну пошли отойдем в сторонку!

Начавший помогать сворачивать лагерь Курт мечтательно пробормотал на немецком языке:

– Лучший цирк – это когда русские перед баней бьют друг друга по морде.

– Ага, – продолжал в том же хриплом тоне Петруха, – а потом идут в баню пить дальше водку, но при этом почему-то плачут именно немцы. – И сделав еще один глоток ашбунского самогона, вдруг без предупреждения сорвался на пение: – Протопи ты мне баньку по-белому, я от белого пару отвык. Протопи ты, и мне угор-р-релому-у-у, пар-р гор-р-ря-чий р-развяжет язык…

Последние слова он безуспешно пытался прокричать, выворачиваясь из-под властной женской ручки. Да так и затих, еще несколько раз несуразно дернув руками и прикрывая устало глаза. Маурьи заботливо поправила на нем одеяло и, вставая, сделала вид, что уговаривает сама себя:

– Ему и в самом деле лучше выспаться в пути. Тем более что поет он явно не на ашбунском и сразу вызовет к себе подозрение любого встречного.

– По ночам тут не ходят, – напомнил Василий.

– Хм! Раз мы выступаем в путь, то и другим может не спаться!

Тяжелейший переход завершился лишь в лучах восходящего светила. Взмыленные, еле бредущие кони только и переступали ногами, что почувствовали близкое жилье и напрягли свои последние лошадиные силы. Да и с расположенного на стратегической возвышенности замка заметили путников издалека, и небольшой отряд стражи прибыл навстречу.

– Ваша светлость! – радостно приветствовали стражники своего сеньора при опознании. – Это вы?! Но вас же ждали только через четыре дня! Почему так рано? С вами все в порядке?

– Несомненно! – отвечал Джакомо. – Но как себя чувствует графиня?

– Превосходно! Ранним утром выходила на прогулку на террасу.

– Ага! А потом дуэнья по двору ходила, и мы слышали, как она говорила, что все без изменений.

– Чего это вы так резво кинулись нам навстречу?

– Так опять эта большая банда Желтяков в окрестностях появилась, вот мы и удвоили бдительность. Мало ли что.

Наверняка были и еще новости, но Джакомо взмахом руки оборвал словоохотливых стражников:

– Скачите в замок и срочно приготовьте комнаты для госпожи Маурьи и ее спутников. Ну и завтрак соответствующий, мы двигались всю ночь.

При ближайшем рассмотрении древний и величественный замок оказался строением, которое вот-вот может рухнуть в любую минуту. Разве что наружные стены и главные ворота с мостом частично соответствовали своему предназначению закрывать полуразвалины от постороннего взгляда да считаться неприступными. Плиты двора потрескались и вздыбились, три четверти конюшни и хозяйственных построек стояли без крыши, а сам замок змеился трещинами и зубоскалил отвалившимися фронтонами. Да еще и большинство окон оказались заложены деревянными глухими щитами. Глядя, с какой опаской гости поднимаются по парадной лестнице, граф со стыдливым окрасом на лице поспешил заверить:

– Да вы не волнуйтесь, стены толстенные и внутри довольно сухо, тепло и уютно. На голову балка тоже не рухнет.

– Все равно такую красоту следует содержать более тщательно, – не удержался от упрека Василий. – Вот у вас вроде и люди есть, и деревня недалеко, леса полно.

– Увы! Людей только на охрану и обслуживание хватает. Деревню отобрали уже лет пять как за вымышленные долги, да и лес в придачу.

– Как это – вымышленные? – удивилась целительница.

– А-а, долго рассказывать, – ушел Джакомо от ответа. – Вот отдохнем, отоспимся с дороги, тогда, может, и поведаю свою кручину. О! – Его лицо сразу озарилось улыбкой счастья, гордости и одновременным сопереживанием. – Прошу знакомиться с моей супругой.

По широкому внутреннему коридору им навстречу плыла поддерживаемая с двух сторон женщина. Молодая, не старше тридцати лет, нельзя сказать, что особо симпатичная на лицо, но вот своим огромным животом она сразу приковывала всеобщее внимание. И любой, даже совершенно несведущий в данном вопросе человек мог бы смело утверждать, что будущая мать вынашивает как минимум пятерых младенцев. А если бы и не стал такое утверждать, то без колебаний согласился, что уж как минимум трое – в обязательном порядке.

Графиня и говорила таким тихим голосом и с такой осторожностью, что казалось, крикни она как следует, и предродовые схватки начнутся немедленно.

– Рада вас приветствовать, господа, в замке Ночной Преграды. Ваши комнаты уже приготовлены, прошу располагаться и спускаться в большой обеденный зал на завтрак.

Но при этом она так вопросительно, недоуменно и с надеждой посматривала на мужа, что тот сразу ввел ее в курс дела, озвучивая предварительную договоренность с целительницей:

– Госпожа Маурьи хотела бы тебя сразу осмотреть.

Стоило видеть, какой радостью озарились лица встречающих женщин и с каким восторгом они уставились на черноглазую красавицу. И хоть красавица не была измучена, как Дана, она кивнула утвердительно:

– Я только разденусь с дороги и устрою нашего раненого товарища.

Для себя и Петра она заняла центральную из трех предоставленных им комнат. Туда же все остальные воины снесли запасное и громоздкое оружие, оставив в карманах только компактные пистолеты и запасные обоймы к ним. А весь остальной арсенал Дана строгим голосом приказала охранять штатному снайперу:

– Всю ночь песни пел и буянил, значит, выспался и энергию девать некуда. Вот теперь постоишь в карауле.

– Как всю ночь? – вполне, по его мнению, справедливо возмущался парень, расположившись средь высоких подушек и укладывая к себе под одеяло автомат и парочку убийственных приспособлений меньшего размера. – Я вроде как и одну песню допеть не успел.

– Все мозги пропил! – с гневом апеллировала целительница к товарищам. – Ничего не помнит!

А немец ее поддержал со своеобразным акцентом:

– Водка пить – земля валяться, песни выть – и целоваться.

Петруха выпятил глаза на Василия:

– Васек! Мы что, с тобой опять целовались?

– Да пошел ты!.. – рыкнул тот, уже идя к выходу. – Будешь хорошо бдеть, может, и пришлем к тебе служанку с яичницей.

– О! Тогда лучше две! – не растерялся парень.

Услышав такое пожелание, приостановившийся на пороге немец уточнил:

– Чего две? Служанки или яичницы?

Дана сердито его вытолкала наружу и, прежде чем закрыть дверь, пригрозила кулаком «дежурному по арсеналу»:

– Если здесь появятся две служанки, то у тебя точно больше ничего не останется даже для одной яичницы.

– Я тебя тоже люблю! – донеслось уже сквозь закрытую дверь.

Но после этого Маурьи заметно приободрилась.

Возле графских покоев гостей встретил уже переодетый и посвежевший Джакомо, но его целительница внутрь не пустила:

– Сама справлюсь. Лучше меня здесь подождите.

А чтобы не стоять, глазея по сторонам даром, Василий попытался отвлечь задумавшегося графа вопросами:

– Внутренняя архитектура замка и в самом деле весьма своеобразная. Кто его построил?

– О! Это одна из самых уникальных построек Успенской империи! – оживился хозяин и с жаром принялся живописать историю своего древнего рода. Куда и усталость от невероятного по интенсивности перехода делась!

Если верить фамильным преданиям, замок с мощной, теоретически неприступной стеной построили полторы тысячи лет назад. Так это строение и дошло до нынешнего времени без глобальных перестроек или изменения профиля. Ни случающиеся порой землетрясения, ни многочисленные штурмы не смогли сровнять эту твердыню с поддерживающим ее каменным холмом. Утверждалось, что замок стоял на границе трех королевств еще тогда, когда самой Успенской империи и в помине не было. А вот потом один из предков как раз и умудрился встать у истоков нарождающейся империи, которая захватила весь материк, и громче всех прославлял вдруг неожиданно для всех открытый в центре горного массива Бавванди черный монолит. Тогда-то и принадлежали графскому роду, если судить по некоторым расползшимся или многократно раз копированным картам, сохранившимся в древней библиотеке, все окрестные земли на день пути в разные стороны. Великие предки рода Стредери в старые времена занимали посты министров, управляющих провинциями, порой даже роднились с выходцами из правящих императорских династий.

В общем, всегда считались на первых позициях в рейтинге дворянства. Но годы шли, века проплывали, и обстановка постепенно менялась. Представители рода по совокупности причин вышли из фавора у императоров, превратившись в затворников и мизантропов. Потом стали терять земли самыми экзотическими способами, начиная от щедрых дарственных и разудалых проигрышей на столичном ипподроме и кончая банальным шантажом и подлой подделкой документов. По итогам одной такой исторической подделки в обозримом прошлом от угодий замка отрезали последнюю деревню и последний кусок со строительным лесом. Отец Джакомо оказался семь лет назад предательски убит в соседней провинции, а потом прискакали посланники тамошнего Маурьи с бумагами, якобы подписанными покойным, и долговыми расписками. Все понимали, что подписи подделаны или вырваны пытками, но доказать молодой наследник ничего не смог. Так и пришлось молча проглотить кровную обиду и засесть в собственном последнем пристанище. Благо еще, что при мелком ремонте его молодая супруга обнаружила небольшую сокровищницу и, благодаря найденным там камням и древним монетам, ей удалось содержать замок с дружиной и мизерным числом слуг последние шесть лет.

Так что повод стать жрецом был не один. Потому что следовало вначале спасти жену, а уж потом, пользуясь привилегиями жреца, хоть мало-мальски заработать на приличное существование. Потому как найденных средств хватило бы еще на год, максимум полтора.

Вот таким грустным признанием и закончил граф Джакомо Стредери свое печальное повествование. Его уже вместе со всеми дослушивали и вышедшие из покоев женщины. И только когда расселись за столом и подали прожаренные в горячей подливе овощи, обеспокоенный супруг поинтересовался состоянием супруги:

– Надеюсь, с ней все в порядке?

– Да, теперь можете быть совершенно спокойны, – твердо заверила Маурьи, хотя ее боевые товарищи после этих слов подобрались и насторожились. Условными жестами Дана показывала: «Я говорю неправду!» и «У нас осложнения!»

Глава восемнадцатая

Враг не дремлет

Нежданное предательство и жуткое коварство князя Кастиано Мендриса повергло в шок все рыцарство мира Гинвейл. Благо еще, что сам зачинщик остался жив и суд над ним, с последующей уникальной, не имеющей аналогов казнью, обещал превратиться в наиболее показательный и поучительный для потомков процесс. Ну и для современников, само собой разумеется. Остальных сбежавших с места резни злоумышленников тоже удалось выловить почти всех. Их будущее в тот же день пыталась решить сборная коллегия из министров внутренних дел. Но вряд ли участи преступных родов кто-либо позавидует, все дело шло к тому, что вчера еще свободное, независимое княжество будет безжалостно прорежено, а потом у его руля поставят выбранного соседями нового князя. Скомпрометировавший себя род Мендрисов перестанет существовать в политическом плане.

Само собой разумеется, что в связи с возникшим траурным ажиотажем в первые часы после сражения оба инициатора войны решили отменить планировавшийся ранее пир, который дает победитель. Этим формальным поводом, не поленившись принести кучу извинений, и воспользовался Дмитрий Светозаров для возвращения домой. Конечно, поначалу ни Рональд, ни тем более Андер и слушать не хотели про исчезновение своих спасителей и только после того, как в узком кругу оговорили практически конкретную дату предстоящего бракосочетания четы Светозаровых и связанные с этим расходы, взятые на себя Пурпуром и Сиренью, оба короля отпустили героев-иномирцев.

В Свирепой долине ее владельцам тоже задерживаться или высыпаться было некогда. Ведь после получения заработанных, а также премиальных камней от благодарного мира Гинвейл Торговец решил представить любимую супругу своему лучшему другу Бонзаю. А потом сразу оттуда отправиться на тракт Магириков. Потому как наверняка уже воинская группа землян, томящаяся от вынужденного безделья, заждалась своего работодателя.

Граф Дин с супругой только и успели, что вкусно поесть да переодеться в приличествующие дальней дороге пуленепробиваемые сюртуки. И, окружив себя соответствующим багажом да весьма специфическими грузами для «третьей», парочка поспешила в королевство Ягоны. Перенеслись без малейшего грохота в Башню главного шафика, где Александре довольно бегло было показано несколько помещений, а затем и святая святых всего сооружения: устройство, в котором уложенные туда кристаллы собирали и аккумулировали в себе рассеянную в округе магическую энергию. Данную комнатку на самой верхотуре Башни Дмитрий глубокомысленно называл «модуляторной», давая попутно жене пояснения по мерам безопасности в этой части сооружения. Хотя молодая графиня в первую очередь не восприняла странное название комнаты.

– Совсем не соответствует смыслу. При чем здесь модуль или модуляция?

– Слишком долго рассказывать, дорогая, – отмахнулся от ее вопроса Светозаров. – Во всех мирах владельцы башен называют месторасположение данного устройства по-разному. И почти нигде они не совпадают со здравым смыслом. Лучше запоминай и смотри внимательно на это чудо, потому как войти сюда ты больше не сможешь. Лишь только в кристаллах за парочку дней осядет самый мизер, любой вошедший сюда человек, кроме хозяина, конечно, будет испепелен на месте. Когда силы станут максимальными, любое живое существо, попавшее на верхние четыре этажа или на крышу Башни, протянет не больше парочки секунд при ударе защитного контура. Так что получай представление, любуйся модуляторной сейчас, больше ты сюда не попадешь.

При этом он довольно осторожно вставлял в центр завитой конструкции первый кристалл, делая это с большим напряжением и скрупулезностью. Чем вызвал новый смешок у Шуры:

– Чего ты так напрягся, расслабься. Или давай я помогу.

– Шутишь?!

– Почему ты так испугался? Ведь эти стекляшки пустые.

– Точно шутишь. Из-за непонимания своего! Понятно, что в данный момент они тебе вреда не принесут, но и вставить кристаллы в устройство посторонний человек не может. – Дмитрий перешел на другую сторону сложного магического сооружения и достал из подсумка второй кристалл. – Все здесь настроено только на меня и подчиняется только моей воле.

– Ха! Только и всего, что вставить пирамидку на место.

– Вот недоверчивая! Даже твою руку от этого перекрестного концентратора будет отталкивать. Потому что потоки энергии там внутри перетекают постоянно.

Молодая графиня продолжала куражиться:

– А дай мне попробовать. Слабо? Или боишься?

– Хм! Чего тут бояться? Просто у тебя ничего не получится. Да и вообще, как только я третью пирамидку установлю, тебе желательно отойти подальше. Вон хотя бы к двери.

– Да ладно тебе. – Тон у Александры стал просительным. – Сам ведь говорил, что больше я сюда не попаду, так дай мне хоть раз попытаться.

Уже прицелившись к приемному ложементу концентратора, Торговец устало вздохнул и с любовью посмотрел на жену, как на дитя малое:

– Ну настырная! На, пробуй!

– Вот так? – Она перехватила кристалл у мужа из руки и повернула под углом в сорок пять градусов.

– Ха! Держишь ты его правильно. Пока! Но ты дальше-то попробуй руку продвинь. Сейчас ее отталкивать начнет.

– Сильно?

– В геометрической прогрессии.

– Но не больно?

– Просто не пустит и все. Это только хозяина при этом слегка щекоткой бодрит.

– Ой! И меня вроде как щекочет.

– Не выдумывай! Подобные законы здесь работают без исключений. Я это уже несколько раз проверял. И на Бонзае, короле местном, и на… – Дмитрий замер, наблюдая округлившимися глазами, как магический артефакт с характерным щелчком встал на положенное ему место. – Э-э-э?.. Как же так! Что-то тут не сработало.

Александра, словно испугавшись неправильности своих действий, резко опять протянула руку вперед и вынула кристалл из концентратора.

– Что значит «не сработало»? Мне и в самом деле щекотно. Но если ты сейчас мне и эту порчу имущества припишешь, то я тебе никогда помогать не буду. Сам напрягайся! На!

Светозаров взял протянутую пирамидку с некоторой опаской, покрутил в руках, с недоверием прислушиваясь и что-то невнятно бормоча себе под нос. При этом он весьма потешно двигал бровями и нижней челюстью. Придя к какому-то решению, резко протянул кристалл супруге:

– А ну-ка еще раз попробуй. Давай, не бойся, все равно поломку на тебя спишу. Вот, теперь опять изыми. Хм… вставь! Изыми! М-да… – Он весьма озадаченно почесал свой затылок. – Ладно, оставь этот, давай вернемся к первому. Стой! Не хватай его слишком резко. Там уже есть капелюшечка энергии, и тебе может обжечь руку. Так что, если что, сразу бросай. Поняла? Пробуй!

Его супруга и первый кристалл вынула без всякого труда или неприятных ощущений. Потому что щекотка казалась ей весьма терпимой, если вообще стоящей упоминания. Теперь уже Дмитрий задумался основательно. Если не сказать, что впал в несколько нервное, экзальтированное состояние осененного идеями экспериментатора. Минут десять он безжалостно гонял Шуру вокруг устройства, заставляя то вставлять, то вынимать накопители магической энергии. И когда та уже стала сердиться от непонимания своих действий, погладил ее по ладошке и стал подводить итоги:

– Ну вот, ты мне подкинула еще одну невероятную задачку. И сразу трудно определить, что здесь главная причина: то ли тебя и в самом деле несколько своеобразно изменила суспензия в момент оживления, то ли что-то идет не так во всем этом магическом «антиреакторе». Но если виноваты начавшиеся в тебе изменения, то… Я даже не знаю, как обрисовать твои новые возможности.

– Дорогой, попытайся это сделать одним словом: полезные эти возможности или опасные?

– Смотря как на подобные вещи смотреть. Если ты вдруг меня разлюбишь и бросишь, то при этом сможешь легко у меня забрать все кристаллы и никакая защита этого помещения тебя не остановит.

– Ну, пока тебе отставка не грозит. – Александра милостиво разрешила поцеловать свою ладошку.

– Ммм! Уже радует. Но с другой стороны, мы, пользуясь твоими способностями, можем легко разоружить наших самых опасных противников. Конечно, только в случае крайней необходимости и не раньше всего комплекса дополнительных магических проверок.

– Ой, как здорово! – обрадовалась она. – Да мы так и Купидона Азарова можем с носом оставить?

– Как бы да. Но… только когда будем к этому готовы полностью и будем располагать достаточным запасом свободного времени. А сейчас у нас его категорически не хватает. – Он потащил супругу за руку из модуляторной, а потом и в самый низ Башни. – Сейчас постараемся отыскать Бонзая и провести церемонию знакомства. И только после определения точной даты нашей свадьбы помчимся к «третьей».

– И тут свадьба? – с плохо скрываемым восторгом стала уточнять графиня Светозарова.

– А как же! Ведь обещал устроить праздник в каждом мире. Тем более что местный самодержец – мой самый лучший друг, и лишить его такой радости, как быть у нас шафером, я просто не имею морального права. Да он и сам слушать не захочет ни о каких отсрочках или оговорках. Вот увидишь.

Парадная дверь Башни являла собой баснословно прочное, солидное средство обороны, способное выдержать несколько прямых попаданий из тяжелого осадного орудия большого калибра. Но все равно открывалась наружу без ожидаемого скрипа или грохота. Стоящие на площадке три охранника в основном и посматривали только в трех направлениях: на зев уходящего к королевскому дворцу тоннеля, на лестницу, ведущую в подвалы к Зеленому Перекрестку, да на внутренний двор, раскинувшийся между строением и высоченным, массивным забором. Поэтому воины непроизвольно вздрогнули, когда за их спинами раздалось приветствие и последовал вполне будничный, спокойный вопрос:

– Как служба идет?

Смятение длилось пару мгновений, необходимых, чтобы оглянуться, опознать Торговца и удивиться красоте его спутницы. Потом старший поста браво гаркнул положенный ответ, переходящий в доклад:

– Желаем здравствовать господину верховному шафику! На вверенном нам посту – без происшествий!

– Уже радует. А где сейчас его величество находится? Его супруга? Ну и его придворные шафики? – Граф Дин лишь сейчас осознал, что в столице Ягонов только начало дня. Естественно, что весь рабочий люд уже трудится час, если не полтора, а вот во дворце распорядок жизни несколько иной.

Как оказалось, стоящие на важном государственном посту воины и на такие вопросы могли сносно ответить:

– Ее величество с наследником еще почивать изволят, а вот его величество сейчас в надзорной башне возле Дитогла.

– В такую рань? – засомневался Торговец. – Чего он так рано встал?

– Да он еще и не ложился, с вечера там вместе с отделом наружного и внутреннего надзора заседают. Шафик Аристарх тоже там, а вот госпожа Флавия во дворцовой лаборатории находится.

Главный шафик Ягонов коротко задумался, попутно закрывая за собой дверь в Башню наглухо.

– И никаких войн в государстве нет или волнений?

– Никак нет, ваше магичество! Полное спокойствие.

– Ладно, тогда мы пройдемся тоннелем во дворец, – поставил Дин постовых в известность и вновь потянул супругу за собой. При этом он негромким голосом давал пояснения: – С одной стороны, даже неплохо, что Бонзай чем-то слишком занят. Раз нет войны или угрозы вторжения извне, значит, мы можем не ввязываться, и без нас справятся. А вот момент для откладывания церемонии знакомства самый что ни на есть благоприятный. Скажем потом, что отрывать не хотели от дел и будить наследника тоже посчитали неудобным.

– Хорошо, тебе виднее, – согласилась графиня, вспоминая: – А что такое Дитогл?

– О! Это довольно древний и сложный агрегат. Скорее, даже непонятный артефакт, оставленный здесь прежней цивилизацией. Мы его отстроили по найденным чертежам в несколько модернизированном виде, словно гигантский памятник архитектуры, и установили в самом людном месте столицы. Дитогл легко определяет в людях, под ним проходящих, врожденные или приобретенные магические способности. Скорее всего, Бонзай там и торчит всю ночь, что лично проверяет уникальное сооружение перед официальным торжественным открытием. А может, и один-два шафика отыскались, вот за ними и следят. Может, уже и беседуют. Все-таки в этом мире одаренные колдуны – невероятная редкость, а имеющиеся у тайной службы приборы наблюдения и подслушивания позволяют проследить за любым местным жителем или гостем столицы.

– Понятно. Значит, – пыталась сообразить Александра, – мы вначале гуляем ножками, а потом вернемся в Башню за всем остальным? А почему не сразу?

– Потом отмахаться не сможем от нападок Бонзая. Мол, нечестно сработали, с ним даже словом перекинуться не пожелали. А так мы – вот они! Ходили, спрашивали, искали. Ну раз нас никто не встретил, то мы и умчались еще пару дел завершить. Чего время даром терять в бесплодных ожиданиях? Доходим до дворцового госпиталя, если нет никого – сразу прыгаем с кроватью за боеприпасами в Башню, грузимся – и в Успенскую империю.

Его жена ничего не забывала:

– Так вроде для этого кровь нужна?

– Молодец! Видать, агентов учат не только из пистолетов стрелять.

– А ты думал! Особенно память развивать приходилось, иначе можно забыть про задание и очнуться на берегу теплого моря. Так что с кровью? Меня резать будешь?

– Зачем? Румяная ты мне для поцелуев больше нравишься. Помнишь, в нашем багаже две желтые коробки? Так вот в них по полтора литра консервированной крови нужной нам группы и желанного резуса с минусом.

– Когда ты только успел?

Дмитрий на ходу дернул плечами. Не хотелось признаваться в том, что, пока жена в первый раз знакомилась с кастеляншей и замковой швеей, ему удалось успеть смотаться на юг империи Рилли и выдернуть оттуда верховного целителя. Ну и заодно кусочек окровавленной ткани прихватить. Точнее сказать, бинт у помилованной вдовы-поджигательницы забрать. У себя в кабинете сунул образец в анализатор из техногенного мира, и результат готов. А на складах у Торговца чего только не скопилось за последний десяток лет интенсивной деятельности. Главное, не забыть, что именно и где находится.

Вместо признания о самовольном переходе Дин постарался перевести разговор на другую тему:

– Кстати, хочу напомнить: не стреляй по тем жутким тварям в виде смеси волка с шакалом, когда будем в межмирском пространстве. Убить их легко, но вот общее количество их при этом почему-то не восстанавливается. Да и страшные они скорее только на вид. Просто цепляются зубами за станину кровати и грызут, словно кони удила.

– В «гринписовцы» записался?

– Не в том дело. Просто эти шакалы слишком уникальное и невиданное явление в межмирском пространстве. Вначале надо разгадать их суть и причины появления, а уже потом рубать им клыкастые головы.

– И что, вот так ни разу ты не встречал в пространствах между мирами какой-нибудь зверушки или птички? – Они уже прошли тоннель и шли по анфиладам дворцовых комнат, которые Александра рассматривала с нарастающим восторгом. – Ведь могла же какая-нибудь живность провалиться туда случайно? В крайнем случае, следом за тобой упасть?

– Когда у нас будет много свободного времени, я тебе прочитаю несколько лекций и покажу несколько опытов, после которых ты и поймешь, что любое живое существо после прохождения створа без моей поддержки или защиты погибает. – Заметив, как супруга вертит во все стороны головой, улыбнулся: – Что? Понравилось?

– Не то слово! Здесь царит просто сказочное великолепие, – охотно призналась Александра. – Именно сказочное, именно легкое и воздушно-мечтательное. Словно этот дворец строили гениальные дети. Без лишней, тяжеловесной роскоши, мрачной позолоты и лепнины, массивности и колоссальности. Такое встретишь только в детских снах и фантазиях.

– Ты права. Этот дворец уже сейчас считается одним из чудес этого мира, и предварительная запись желающих его посетить туристов ведется за несколько месяцев. Но ты еще больше удивишься, когда узнаешь и познакомишься с главным зодчим этого великолепия.

– Неужели это юная девушка? – ревниво сузила глазки Шура.

– Да не совсем так. Но раскрывать тебе личность главного архитектора я пока не буду, а сразу с ним познакомлю при первой оказии. Тем более что он постоянно только и носится по всему комплексу, устраняет недоделки, заставляет менять некоторые детали интерьеров и передвигать с места на место статуи или некоторую мебель. Воистину непоседливая натура. Гений! А чтобы заинтриговать тебя еще больше, добавлю: главный зодчий – уроженец иного мира.

– Ага! Ну тогда мне сразу ясно, кто именно его и сосватал на строительство этого великолепия.

Пока пара двигалась по анфиладам переходов и залов, им изредка попадались некоторые придворные и «государевы» люди. Все-таки время считалось ранним, и праздношатающейся знати пока не наблюдалось. Со многими из встречных Торговец радушно здоровался и весьма интенсивно, прямо на ходу перебрасывался несколькими фразами, суть которых в основном сводилась только к одному: «Вот жалость какая! Никак его величество отыскать не можем!»

После чего часто оборачивающаяся Александра с улыбкой наблюдала, как оставшиеся сзади них подданные королевства смешно срывались с места и мчались на поиски своего монарха. Настолько искренне желали как можно скорее устранить досадное недоразумение, а скорее всего, упущение нерасторопных помощников Бонзая Пятого. Видимо, у них в голове не укладывается, как это оба друга до сих пор не смогли встретиться.

– Мне кажется, за нашими спинами целый переполох поднялся, – констатировала Шура. – Такое впечатление, что они твоего венценосного друга сейчас из-под земли достанут и на руках к тебе принесут.

– Не успеют. Зато к вечеру, когда мы сюда вернемся после Успенской империи, все точно будет готово к нашей многогранной встрече. И помолвка состоится, и твоя церемония представления. Вернее, наоборот.

– Это я поняла. Далеко еще?

– Минут пять. Мы уже в южном крыле комплекса, сейчас пройдем зимнюю оранжерею и сразу попадем в дворцовый госпиталь. Кстати, я тебе прямо на ходу постараюсь дать краткие описания самых редчайших растений из иных миров. Ими только любоваться можно сутками, а уж о плодах – отдельная песня! Они того стоят, да и некоторые Бонзай собственноручно лопатой выкапывал во время наших путешествий.

Похвастаться своими похождениями с другом Дмитрий не успел. Потому как им навстречу вдруг попалась не кто иная, как придворная шафик Флавия Несравненная. По ее внешнему виду легко было догадаться, что и она эту ночь не спала, а усиленно работала. Красные глаза, растрепанная прическа, весьма неприглядные, испорченные в лаборатории одеяния, заляпанные какими-то реактивами перчатки и в завершение картины – внушительный штатив с целым сонмом разноцветных пробирок.

Пробежать мимо нее, перекинувшись парочкой ничего не значащих фраз, Торговец не решился, хотя сразу по гневному взгляду понял, что коллега ему не простит подобной формы знакомства. Ведь даже в специфическом сюртуке Александра смотрелась как истинная, великолепно ухоженная императрица, и для недавней любовницы Дмитрия такое огромное разночтение во внешнем виде сказывалось весьма болезненно в моральном плане.

Заметила плохо скрываемые бешенство с досадой и Александра. Вдобавок своим отточенным интуитивным чутьем сразу правильно распознала истинные причины такого поведения со стороны другой женщины. Однозначно, что ее муж имел с данной красавицей довольно близкие, интимные отношения, и впоследствии предстояло дотошно разобраться, на какой стадии эти отношения находятся в данное время. Ну а сию минуту обе женщины, обжигая друг друга ледяными взглядами, постарались даже мило улыбаться и на словах убедить в струящейся из них радости.

Нельзя сказать, что Дин слишком уж обеспокоился грядущими для него проблемами. Тем более что вины за собой не чувствовал. А вот уходящее во время разговора время его нервировало. С подобными задержками можно во дворце и на весь день застрять. Поэтому он постарался быстренько все приветствия перенаправить на деловой разговор:

– Мы с графиней Светозаровой чуть позже еще раз нагрянем сюда, чтобы договориться о времени нашей свадьбы и пригласить всех высоких гостей в официальном порядке. Хотя, пользуясь случаем и нашей старой боевой дружбой, приглашаю тебя, Флавия, самой первой.

– Спасибо! – с невинной, но весьма стервозной улыбкой поблагодарила придворная шафик. – Как приятно и в этом деле оказаться первой.

Тонкий намек на толстые обстоятельства Торговец постарался проигнорировать:

– А что за опыты ты в такой ранний час проводишь в оранжерее?

– Я что, похожа на ботаника? – продолжала ерничать Флавия. – Мало того что замуж никто не предлагает, так еще и флорой заниматься?

– Не вижу никакой связи между ботаникой и твоим замужеством. – Благодушного тона в голосе Дмитрия как не бывало. – Насколько я помню, жениться на тебе мечтают самые славные люди королевства Ягоны. Но раз тебе некогда болтать о пустяках, то и мы поспешим. Хотим как можно быстрее опять сюда вернуться.

Он даже шаг в сторону сделал, начиная обходить стоящее на пути препятствие, но деловые качества придворной возобладали у Флавии над личными амбициями. Тон сразу стал деловой, а слова посыпались только о сути проводимых ею экспериментов:

– Я из госпиталя. Не знаю, из какого мира ты приволок эти кровати, но основная станина и перила состоят из уникального сплава. Пока опыты не завершены, – она качнула штативом с пробирками, – но похоже, что этот сплав не подвержен разложению в Хохочущем зеленом тумане. Очень похоже на тот металл, из которого состояли контейнеры на каторге акстрыга, а также сама труба для вытяжки на поверхность слантерса.

Так как Александра при этом весьма требовательно сжала локоть своего супруга, пришлось ей в двух словах обрисовать суть приключений на далеком Юге, где Дмитрий с Бонзаем провернули «магическую революцию» года три назад. Да и сама новость, что отыскался не подвергающийся коррозии металл, а вернее, определенный сплав, очень воодушевила Торговца:

– Феноменально! Мы бы смогли заказать действенное оружие и наконец-то обследовать Зеленый Перекресток визуальным способом. А то так до сих пор мои заказы и не выполнили.

Он имел в виду, что уже давно в одном из техногенных миров для него делали дистанционные летающие устройства, с помощью которых надлежало обследовать как все четыре тоннеля Зеленого Перекрестка, так и жерло вулкана Бормот в центре столицы далекого Юга. А тот пяток сигнальных экземпляров, которые были им опробованы пару раз за последний год, оказались недееспособны и выходили из строя уже на первых минутах пребывания в Хохочущем зеленом тумане. Но если появится нужный сплав, то и устройства создадут намного быстрее и оружие защиты-нападения появится надлежащее. Вплоть до автоматического или лазерного. Вот тогда, с подобными стрелялками, можно и экспедицию организовывать. Потому что с тамошними монстрами никакие шафики не справятся одними магическими умениями.

Напоминание о монстрах немного сменило направленность скороговорки Флавии:

– Между прочим, атакующие в межмирском пространстве шакалы – это однозначно обитатели Хохочущего зеленого тумана. Тот же состав крови, цвет внутренностей и консистенция тканей, что и у взятых нами в тоннелях Перекрестка зверушек. Если и дальше продолжить логическую цепочку, то получается следующая картина. Мы легко можем дышать в зеленом тумане, как и в межмирском пространстве. Как и эти шакалы! А значит, выход зверей из тоннелей в нашу атмосферу становится не только теоретически возможен, но и практически доказуем.

– Э-э-э… – Торговец скривился, оглядываясь, не так осознавая опасность из подвалов своей Башни, как опасающийся катящегося где-то сзади вала из услужливых помощников. С них станется направить Бонзая по правильному следу. – Так что ты предлагаешь?

– Надо срочно установить на все створы тоннелей толстенные решетки и еще две смонтировать в начале лестницы и возле поста гвардейцев.

– Хм! Самое правильное решение! Спасибо огромное! Распорядись о немедленном начале работ от моего имени. А мы пока смотаемся быстренько в одно место.

Флавия нехотя уступила дорогу, склонив при этом голову в знак расставания. Но все-таки она не удержалась от ехидного замечания в спину:

– Надеюсь, что вы долго не задержитесь, а я к тому времени постараюсь переодеться и соответствовать торжественному моменту.

Дмитрию ничего не оставалось, как ответить в том же духе:

– Да ты и так со своей волшебной красотой выглядишь потрясно!

Намекая, что, не будь коллега шафиком, уже бы давно выглядела как пожилая, скорее всего, ничем не примечательная женщина. Понявшая это Александра уже на середине оранжереи успокоилась полностью, хотя и спросила на всякий случай, сколько Несравненной лет. Узнав возраст бывшей любовницы своего супруга, она решила не затевать допрос с пристрастием. Даже с сердобольной тоской посочувствовала:

– Как я ее понимаю: она уже и не надеется на замужество.

Кажется, ее и окружающие растения не слишком волновали, а вот показное сочувствие получилось настолько глубоким и искренним, что Светозаров даже хмыкнул вслух:

– За ней и в самом деле толпа женихов бегает.

– Может, ты разочарован своим отсутствием в этом забеге?

– Нисколько! – без запинки ответил он и не поленился добавить: – С тех пор как мы познакомились, ты единственный объект всех моих устремлений, забегов и помыслов.

После чего Александра перешла на шутливый тон:

– Ну да, пока я еще молоденькая, ты ко мне стремишься, а вот стану такой старой, как эта Флавия…

– Как?! Разве ты молоденькая? – стал веселиться и Дмитрий. – А мне почему-то казалось, что ты вообще юная.

– Еще скажи, что догадался о моем несовершеннолетии.

– И скажу!

Так, пикируясь, парочка пересекла закрытую оранжерею и вошла в помещения королевского госпиталя, где почти сразу и наткнулась на целую толпу шикарных дам, которую возглавляла ее величество Власта, королева Ягонов, с наследником. При виде их Торговец спрятал досаду как можно глубже, радостно заулыбался и протянул руки к довольному карапузу. Посмотрев перед этим в окно, он сразу догадался, каким образом ее величество сумела поймать ускользающего главного шафика: она просто перешла со своими фрейлинами и няньками открытое пространство королевского сада, раскинувшегося между двумя крыльями дворцового комплекса. А вычислить цель продвижения Дина королеве помогла отменная прозорливость и знание почти всего, что казалось ее венценосного супруга и его ближайшего друга.

– Ути-пути, мой красавчик! Иди к дяде Диме!

Провожаемый ревнивым взглядом своей мамаши, радостно смеющийся наследник переместился на руки к Торговцу, который быстро представил обеих женщин друг другу и переключился на увеселение обожаемого дитяти. При подобных встречах он всегда минут десять таскал ребенка на руках в любом случае. Пусть даже сам падал от усталости или спешил на пожар.

С чего и начала разговор молодая королева:

– Балует он моего сына.

– Ну еще бы! – восторженно наблюдая скорее за действиями мужа, чем за младенцем, отозвалась графиня Светозарова. – Такого ангелочка так и хочется подержать на руках.

– В таком возрасте надо своих заводить. – Власта безошибочно определила возраст собеседницы и перешла на свойский тон, словно они уже старые подруги: – И тебе уже давно пора, и наследнику будет с кем дружить да по дворцу бегать.

– Ну… так ведь… – несколько замялась Шура.

– А чего тут сомневаться? Дин все время твердил, что с семьей только здесь жить будет.

– Да я в том смысле, что нам пока все дела вначале разгрести надо, а уже потом о детях думать.

– В корне неверная позиция, – не соглашалась королева. – Вначале надо детей нарожать, а уже потом занимайтесь чем хотите и мотайтесь по всем вселенным. Тем более что наше магичество всегда утверждал, что и своих детей без страха и сомнений на мое воспитание оставит. Правда? Или бессовестно вводил мое величество в заблуждение?

На эти вопросы главный королевский шафик возмущенно фыркнул:

– Ну и какая радость от собственных детей, если они будут воспитываться у друзей? Мне самому хочется все их первые успехи понаблюдать, а не по рассказам выслушивать. Сама небось свое чадо никому бы не отдала?

– Сравнил! Я все-таки королева, и мне не пристало вне дома мотаться. А уж тебя я знаю прекрасно: ни одного часа усидеть на месте не сможешь. Уже и про нас забывать начал. Вон Бонзай тебя уже сколько времени дождаться не может.

– Так я только недавно здесь был! – возразил Дмитрий, морща лоб и подсчитывая часы, прошедшие со времени последнего посещения. – Да и раненым сколько провалялся.

– Хи-хи! Он даже без сознания умудрился отсюда сбежать, – поделилась королева с Александрой известной всем тайной. – Одно только радует, что свадьбы в нашем королевстве проходят с соблюдением целого свода законов и традиций. Так что постоянный, сказочный интерес в течение трех суток я вам гарантирую.

– Сколько?! – не на шутку озадачился главный шафик Ягонов. – Как твоему величеству не стыдно выдумывать? Ведь твоя свадьба с Бонзаем всего в двое суток уложилась.

Власта лишь небрежно отмахнулась от таких уличений во лжи, продолжая давать пояснения только для своей новой подруги:

– Когда мы женились, мой жених решил несколько урезать некоторые церемонии. Потому как имеет на такие деяния полное королевское право. Но вот что касается придворных, личных друзей или состоящих на государственной службе личностей, то даже монарх не имеет права лишать их положенной на трое суток радости. Да и я постараюсь проследить, чтобы неугомонный Торговец собственную супругу даже минуткой положенного внимания не обделил. Ты согласна со мной?

– Полностью! – обрадовалась графиня Светозарова. – Тем более что он и мне обещал соблюсти все правила и свадебные традиции.

После чего первая дама Ягонов весьма мило и по-детски показала язык нахмурившемуся Дину и тут же, взглянув за его спину, с предвкушением и радостно захлопала в ладоши:

– О! А вот и наш самодержец пожаловал!

Со стороны оранжереи в госпитальный коридор спешным шагом вышел Бонзай Пятый в сопровождении нескольких помощников и шафика Аристарха. Он дышал слегка учащенно, а с иронией поджатые губы как бы говорили: «От кого хотел спрятаться, дружище?»

Хотя вслух постарался высказаться с удивлением:

– Вот так встреча! Какими судьбами? И что это рядом с тобой за красавица?

К тому моменту Торговец умудрился передать наследника в руки к нянькам. Хотя и пришлось для этого отвлечь расстроенного ребенка врученным ему в руки прозрачным шаром с цветными переливами. Затем по-братски обнялся с королем и только после этого представил и ему свою супругу:

– Ее светлость графиня Александра. Моя жена. – Но после того как его друг Бонзай, без всякого стеснения шагнув к Шуре, с восторгом расцеловал в обе щеки, несколько двусмысленно добавил: – Вообще-то мы тебя по всему дворцу искали не для горячих поцелуев, а для того, чтобы договориться о приблизительной дате нашей свадьбы.

– Это радует! – Бонзай отстранился от гостьи, еще раз восторженно ее осмотрел, расправил плечи и надул для важности щеки. – Хочу тебе, Дин, напомнить: на то я и король, что мне все позволено! – но вовремя поймал строгий взгляд своей супруги и сразу сам пошел в атаку: – Тем более что ты и сам ее величество частенько на глазах всего народа лобызаешь, словно доисторический артефакт.

– О-о-о, – осудительно покачал головой Торговец. – Тебя послушать, так главный шафик уже и дотронуться ни до кого не может для проведения врачебного осмотра.

– Вот так дела! Я-то радовался собственной королевской вседозволенности, а тут некоторые и под видом целителей неплохо устраиваются. Даже новый способ кокетства придумали: «врачебный осмотр» называется. Так что в этом моральном плане, дорогая Александра, – он подхватил ладошку графини Светозаровой и отечески погладил по ней своими огромными пальцами, – нам предстоит очень много сделать. Совсем некоторые шафики от рук отбились.

Под вежливые смешки ближайшего королевского окружения молодая графиня тоже решилась на шутливый тон:

– А пусть ваше величество всех провинившихся в ссылку отправит. Вместе с женами.

– Да? Кто тогда работать останется на благо отечества? Тем более когда враг уже под самым носом орудует.

– Кто такие? И почему не знаю? – нахмурился Дмитрий.

Прежде чем делиться с другом проблемами, Бонзай подождал, пока после его жеста няньки и фрейлины королевы отойдут на порядочное расстояние, и только тогда принялся сжато пересказывать последние события в Вельге. Невесть откуда взявшиеся шафики, называющие себя ледовыми кангами, могли напрячь любого монарха в этом мире. И хорошо еще, что у Бонзая Пятого имелось уникальное оборудование для слежки, подслушивания и бесшумного ареста любого подозрительного лица. Да и постройка Дитогла оказалась как нельзя кстати: если бы не это устройство отслеживания шафиков, то среди многочисленных гостей столицы опасные визитеры могли даже не привлечь к себе внимания. Рассказав о сути подслушанных разговоров, король Ягонов обрисовал ситуацию на последний час:

– Эти агрессивные канги замахиваются ни много ни мало как на тотальное уничтожение Ягонов и воцарение здесь собственной власти. Один из них сейчас в пути в Визенскую империю. Перед ним стоит задача поссорить меня с Константином Решительным. Второй отправился в Опалы и мечтает уничтожить моего тестя, свалив вину на меня. Еще один спешит на побережье с твердым намерением разведать на Юге о наших слабостях. Сразу три колдуна активно включились в создание торговых представительств в столице и задействовали всех своих агентов для шпионской деятельности. Чего только стоят их бойцы сексуального плана: две очаровательные красотки и жгучий покоритель дамских сердец. То есть если не смогут кого-нибудь подкупить, то наверняка сведут с ума пылкими любовными приворотами и обманом. Ну и самый главный из кангов поспешил на Север к своей странной «ледяной владычице». Решил сам доложить о трудностях предстоящего завоевания.

Торговец уже и забыл про недавнюю спешку и предстоящую свадьбу, настолько его удивило появление неожиданного врага.

– Что за владычица? И почему ты мне раньше про нее не рассказывал?

– Да я сам только первый раз про нее услышал, – разводил руками Бонзай. – Нигде, ни в одних исторических источниках мы не отыскали даже упоминания о ком-то подобном. Но, исходя из оговорок этих кангов, их родина находится прямо в Ледовитом море. Скорее всего, на острове, сплошь укрытом сверху, а то и с боков облаками или туманом. Как только им удалось так долго таиться и нигде не засвечиваться?

– Да это не столь важно. – Светозаров обеспокоенно оглянулся, словно враги уже подкрадывались к данному месту. – Меня больше волнует сам факт такой странной заинтересованности непонятных сил именно к твоему королевству Ягоны. Неужто им больше воевать не с кем? Да еще и чужими руками?

– Меня это тоже волнует, – признался монарх. – Но ведь у нас ничего нет такого.

– Не скажи! А Зеленый Перекресток? Это мы до сих пор понять не можем, что он собой представляет и почему именно здесь находится. А вдруг эта самая замороженная ведьма, или, как они ее называют, «владычица», о Перекрестке знает и сумеет им воспользоваться? Да еще так воспользоваться, что всему этому миру кровавыми слезами обойдется?

– Умеешь ты запугать.

– Чего тут пугать, если их первый канг сам хвастался, что их покровительница тут сама со всеми делами может справиться походя. Такие заявления тоже ведь не с пустого места делаются. Вдруг ее силы как шафика многократно превышают, допустим, мои силы?

– Вряд ли! – вмешался до этого не проронивший ни слова Аристарх. – В таком случае она бы тут уже давно все «высмотрела» и легко устранила бы всех, кто ей мешает.

Граф Дин со скепсисом уставился на коллегу:

– Стоит тебе напомнить про различные умения у тебя и у Флавии. Вполне допускаю, что вести подсмотр ей не под силу, но по другим умениям она может оказаться невероятно сильна. Например, при создании погодных ураганов невероятной мощности. Или непосредственным сожжением молниями. Насмотрелся я на таких волшебников в иных мирах! Да мало ли какими чудесами она может оперировать, в то же время защищаясь от любой попытки повредить ее дряблое тельце.

– С чего ты решил, что оно дряблое? – хмыкнул Бонзай. – Может, она еще моложе нас? Особенно если вдуматься, с каким восторгом и эпатажем о ней сами канги отзываются. Но вот именно для нахождения этого загадочного острова ты мне и нужен весьма срочно. Сам понимаешь.

– Еще бы! – возмутился главный королевский шафик. – Теперь мы все Ледовитое море протралим, но странную владычицу разыщем.

– Прямо сейчас? – совсем по-детски оживился король.

Лоб его друга уже в который раз покрылся морщинами от тяжкого раздумья, хотя имя каждого из кангов он запомнил с первого раза.

– Ну зачем так спешить? Пусть первый канг спешит на свою родину, а мы за ним присмотрим. С остальных вы и так глаз не спускаете, но на всякий случай этому Клейку надо устроить несчастный случай, до того как он доберется в столицу Опалов. Если удастся – возьмем живьем и попытаемся его разговорить. Дилита, едущего в Визенскую империю, арестуем тоже. Никаких сигнальных устройств магического плана при них нет?

Последний вопрос адресовался Аристарху.

– Судя по нашим «прощупываниям» и разговорам между кангами – нет. Только клетки со странными красногрудыми птичками. Наши орнитологи о таких даже не догадывались. По размеру до голубей недотягивают, но вроде как летают очень быстро. Клетки мы от хозяев при аресте можем отсечь в первую очередь.

– То есть арестовать или уничтожить сможем без шума и без пыли?

– Естественно! Как и лиц, их сопровождающих. Даже если все канги пропадут в наших застенках, ни одному их помощнику от нашего надзора не сбежать. Все у нас на учете и под надзором. Другой вопрос, – Аристарх непроизвольно скривился, – что при аресте любого канга нам понадобится тройная перестраховка.

– Поэтому я и оговорил свое участие, – напомнил Торговец. Перехватил взгляд супруги и после короткого раздумья добавил: – Графиня Светозарова тоже окажет посильную помощь. Но отложим это на одни сутки. Как раз этого времени нам с ней должно хватить для завершения другого важного дела.

– Помощь нужна? – Король старался не смотреть на Власту, которая в последнее время вообще не желала отпускать мужа на сомнительные, опасные для здоровья мероприятия.

– Справимся сами, – ответил Дмитрий, дружески подмигивая расслабившейся королеве. – Конечно, если не будете нас долго задерживать.

– Это обстоятельства задерживают, а не мы! – несколько напыщенно возразил Бонзай. – Да и на свадьбу свою ты нас так и не пригласил.

Торговец закатил глаза, прикидывая мысленно нужное время:

– Сейчас утро, но к ужину постараемся вернуться. Если нас хорошо покормят, то и свадьбу оговорить можно. Правда, с вашими проблемами, да и моими тоже, трудно будет точную дату назвать.

– Ничего, приблизительно оговорим. А сейчас куда?

– Изымем из твоего госпиталя еще одну кроватку, – улыбнулся Светозаров, подхватывая свою супругу под локоток. – Слишком они мне понравились. Не прощаемся! Потому как расстаемся до вечера!

Так чета Светозаровых и удалилась по коридору к госпитальным палатам. Правда, Александра попыталась прошептать после первого поворота:

– Неудобно как-то. Хотя бы дал мне возможность «до свидания» сказать.

– Не до церемоний и расшаркиваний, – возразил Дмитрий. – Тем более что там все свои. Да и каждая минута теперь дорога. Я ведь думал, что мы здесь ночь отдохнем как следует, а теперь придется с этими кангами возиться и их владычицу разыскивать.

– Да уж.

– И вообще, у меня такое впечатление, что чем дальше, тем больше дел на наши плечи взваливается. Словно лавина какая-то!

– Не расстраивайся, нас теперь двое, – Шура перехватила его руку и сжала своими ладошками, – и мы теперь любые трудности преодолеем. Тем более что нам осталось? В мире Гинвейла все улаживается. Разборки с Купидоном Азаровым можно отложить на любое неопределенное время, благо что полные энергией кристаллы у тебя имеются. Теперь быстренько решаем три главные проблемы: помощь и корректировка заданий для «третьей», помощь Бонзаю в борьбе с новыми врагами и основные силы перекидываем на освобождение твоей сестры.

– О-о-о! Ты еще кучу дел не назвала…

– Остальное все не срочно и второстепенно, – оборвала возражения своего супруга Александра. – Справимся! Ага, это и есть та самая кроватка? Впечатляет.

– Меня тоже. Особенно озадачивает в том плане, почему я в том мире выбрал именно лежанки для больных. Словно по наитию какому-то. Хотя других полезных товаров с мира Эдельвар совсем мало набиралось.

– Это тот самый, где нет деревьев?

– Именно! – Светозаров бегло осмотрел «железного коня» со всех сторон и с рыцарским поклоном пригласил: – Ваше сиятельство, прошу располагаться.

Через минуту они уже находились в Башне возле приготовленных для транспортировки в мир Зелени вещей. Торговец принялся скрупулезно загружать транспортное средство ящиками и сумками, закрепляя их вокруг прижавшейся к спинке Александры. Но та при этом не прекращала засыпать вопросами:

– Если я не ошибаюсь, то в мире Эдельвар и угля быть не может, раз нет деревьев. Чем они тогда металл плавят?

– Я тоже вначале этому факту весьма удивлялся.

– По той же логической цепочке там ни газа, ни нефти быть не может?

– Умница! Вот потому я с них могу брать любой товар за дармовые для нас кругляки из вишневого дерева.

– Помню. И все-таки чем они плавят металл?

– Магией! – После этого слова Дмитрий даже замер на мгновение и торжественно потряс вытянутой вверх рукой. – Эдельвар – это самый насыщенный волшебством мир из всех мне известных.

– И там тоже есть злые колдуны?

– Хм! Если сравнивать с Кабаньим и с такими кровожадными личностями, как Купидон Азаров, то там настоящие агнцы. Хотя и они порой между собой несколько… Как бы поточнее выразиться?.. Враждуют. И тоже сердятся, злятся, устраивают каверзы и даже порой убивают друг друга. Но в целом Эдельвар несколько светлее и чище, чем Гинвейл или даже мир Зелени.

– Однако! Мне уже не терпится там побывать.

– Всему свое время, дорогая. Тем более что мы и там обязательно устроим свадьбу по местным правилам. Кстати, если мне не изменяет память, то там церемония бракосочетания длится целых восемь дней.

– Ох! – замотала в недоверии головой графиня. – Тут даже и я заявляю, что это явный перебор. С чего бы они так затягивали эту церемонию?

Ее супруг еще раз осмотрелся кругом, проверяя, не забыл ли чего погрузить, и стал сам громоздиться поверх уложенного багажа.

– Виной тому три фактора: огромная продолжительность жизни, редкая рождаемость и то, что разрешение на супружество дается официально только один раз. Готова? Ну тогда держись и воздерживайся от стрельбы по зверятам!

Дмитрий открыл пакет с кровью и несколькими жестами сеятеля окропил края кровати и наиболее защищенные от сырости коробки. Затем залихватски екнул и задействовал свои умения для прохода между мирами.

Только они окунулись в мутную, почти непрозрачную пелену межмирского пространства, как за выступающие ножки и боковые станины кровати со злобным рычанием вцепилось более десятка уже хорошо знакомых Дину шакалов. Но вот Шура видела «зверят» впервые, и от вида клыков, пытающихся прокусить прочный стальной сплав, ее руки сами непроизвольно выхватили пистолеты. От рывков мощных челюстей «железный конь» дергался, скрипел и даже подрагивал. Словно катился по неровной булыжной мостовой. Но в то же время стало заметно, что шакалы не могли свои челюсти ни разжать, ни сдвинуть их хоть на сантиметр в сторону. И скорее всего, рычали и хрипели не столько от злости или бешенства, как от страха и отчаяния. Словно не они сами, а непонятная судорога свела их скулы на неодушевленном предмете.

Короткий период перемещения закончился, рычащее и мохнатое сопровождение словно испарилось, кровать с пассажирами и грузом вынырнула в полутемной пещере и совершила мягкую посадку на каменное покрытие. Хотя понятие «мягко» не совсем соответствовало правде. Скорее экипаж как бы рухнул вниз с высоты пары десятков сантиметров. От этого и от прорыва в этот мир грохот получился существенный, да еще и пара коробок свалилась на пол.

Но подбирать их Торговец не стал, а просто спрыгнул на пол, остановился рядом со столом и крикнул в глубину пещеры:

– Эй! Где вы там попрятались? Выходите за гостинцами!

Александра тоже соскользнула вниз, так и не выпуская пистолетов из рук и тревожно осматриваясь в незнакомом месте. В пещере несколько подванивало навозом, круглый каменный диск, служивший дверью, плотно перекрывал вход, а в огромном камине полыхало маслянистое, ленивое пламя. Оно и давало единственное освещение в пещере.

Не дождавшись никакого ответа на свои слова, Светозаров вынул из нужной сумки большой фонарь, включил его и собрался отправиться в глубь жилища ашбунского отшельника. Но яркий луч сразу выхватил в темноте замершую фигуру какого-то незнакомого мужчины. Тот присел на месте и крепко зажмурился от резкого света в глаза. Словно маленький ребенок, пытающийся избежать непонятной опасности. Ни оружия, ни какой-либо палки у него в руках не наблюдалось. Зато каракулевая шапка ясно указывала на его нынешнее положение в этом месте. Скорее всего, он по каким-то причинам теперь замещал прежнего отшельника. Поэтому Дин уменьшил яркость фонаря и придал своему голосу самые дружеские и доверительные обертоны:

– Приветствую тебя, уважаемый! Хотя, честно признаться, я надеялся встретиться с Куртом. Не подскажешь, где он сейчас?

Видимо, интонация подействовала позитивно на нынешнего владельца пещеры. Потому что он задышал ровнее, поправил на своей голове шапку и уже вполне спокойно вошел в главное помещение обители. Но там он более внимательно рассмотрел темную громадину кровати, полную коробок, и опять впал в некий умственный коллапс. Если кто-то посторонний еще и мог появиться в этой пещере «без стука» и разрешения хозяина, то как же здесь появилась такая непонятная и большая гора предметов? Из ступора нового отшельника могли вывести лишь более конкретные слова и команды, чем Торговец и воспользовался. Да еще и припомнил, как подобным образом налаживал контакты с прежним владельцем пещеры командир «третьей».

– Садись! – И чуть ли не силой усадил мужчину на каменную скамью. – И радуйся! Тебе повезло лично лицезреть посланников великого черного монолита! Иногда, после предательства зажравшихся жрецов, великая вершина Прозрения таким образом лично выделяет своих избранников из числа служителей и одаривает своими благостями и благодатями. Так гордись оказанным тебе вниманием и всегда храни эту великую тайну в своем сердце. Понял?

Новый отшельник лишь кивнул в ответ, но, кажется, каждое слово таки доходило до его сознания. Да и посматривал он теперь на гору непонятных вещей с некоторым вожделением и надеждой. Типа вдруг и мне чего перепадет от щедрот черного монолита. Дмитрий поспешил развить успех, достав из очередной сумки более маленький фонарик. Продемонстрировал его в действии и положил на стол со словами:

– Вот, это персональный подарок для тебя. Храни его и никому никогда не показывай. Разве что после истечения пятилетнего срока на посту отшельника. А сейчас ответь мне, куда делся твой предшественник?

Мужчина пожал плечами и выдавил из себя:

– Он мне не сказал. Даже провожать запретил.

– Но он тебе рассказывал обо мне? О посланнике черного монолита?

– Нет.

– Как же мне его отыскать?

Мужчина неуверенно поднял руку, указывая ею на боковую стену. Одновременно с ним и Александра зашептала на русском языке:

– Тут на стене послание написано для тебя. Кажется, и точные координаты какого-то графского замка указаны.

Да и новый отшельник высказался:

– Курт только и сказал, что о его дороге Судьбы узнает только тот, кто сможет прочитать эту священную молитву.

– М-да… Мог бы и сам сразу как следует осмотреться, – корил себя Дмитрий вслух, делая пару шагов к стене и направляя на нее луч своего фонаря. – Так, так, так. Прочитала уже?

– Как раз дочитываю. Кажется, и здесь не все гладко проходит, а?

– Однако! Твои коллеги и в самом деле люди весьма целенаправленные. Не сидели сложа руки. Хотя… Лучше бы они инициативу не слишком проявляли… Такую базу пришлось оставить…

Александра уже прочла все послание и теперь снова осматривалась по сторонам.

– Ха! Тоже мне база! Тем более что ты их сюда в любой момент играючи можешь перебросить. Да и насколько я поняла, этот монолит так просто не подорвешь. Что-то у них не заладилось, потому и уходить пришлось немедленно.

– Угу. Хорошо еще, что мы здесь прямо на жреческую засаду не нарвались. Или здешние дознаватели вообще не шевелятся?

– Скорее всего, не подумают искать диверсантов среди отшельников, – высказала свое предположение графиня Светозарова.

И словно протестуя против ее слов, со стороны входа послышались тяжелые удары и громкие требования:

– Именем вершины Прозрения! Немедленно открывайте!

Причем громкость криков и эффективность ударов нарастали по восходящей.

– Чего они так расшумелись? – поморщился Торговец, опять копаясь в очередной сумке. – Ладно, сейчас мы их немного успокоим.

После этих слов он достал небольшой баллон с отводным гибким шлангом и поспешил к содрогающейся плите. Выбрал небольшую дырочку для шланга и просунул его вглубь. Потом отыскал щель для рта и закричал громовым голосом на ашбунском языке. Про последовательность и убедительность своего обращения он не беспокоился, больше упирал на громкость:

– Как смеете вы, подлые предатели своего народа, нарушать покой пещер Успенской империи?!!! Будьте вы прокляты, жалкие убийцы младенцев! Да падет на вас позор и наказание мира нашего!!!

А после этого деловито открыл вентиль баллона. В наступившей тишине послышалось отчетливое шипение выпускаемого наружу газа. Хорошо знакомая с таким видом диверсии Александра сразу же забеспокоилась:

– Чем ты их травишь? Мы-то сами не пострадаем?

– Здесь сквознячок только наружу тянет. – Ее супруг осмотрел остальные щели, заклинил еще одним камнем стопорное устройство, оставил баллон возле входа и спокойно вернулся к столу. – Даже противогазы нам не понадобятся. Зато тамошних горлопанов надолго успокоит. Да и проклятия мои им надолго запомнятся. Слышишь, как притихли?

– А с этим что будем делать?

Два взгляда скрестились на мужчине в высокой каракулевой папахе, и тот заерзал на месте, догадавшись, что сейчас решается его дальнейшая судьба. Странных посланников он боялся до потери сознания, но если те пропадут в неизвестном направлении таким же образом, как явились сюда, то остаться в пещере было бы еще более губительным поступком. Скорее всего, жрецы черного монолита не на чай сюда напрашивались.

Размышления оборвались еще более мощным грохотом со стороны входа.

– Ого! Кажется, они таран подтащили, – предположила Александра. – Да и в противогазах у них недостатка не наблюдается.

– Хм! Похоже, тут и в самом деле кто-то из техногенных миров оказался, – согласился с ней Торговец. – Сматываемся! Пока они сами взрывчатку не применили.

При этих словах он подскочил к отшельнику, подхватил его за ворот и довольно бесцеремонно швырнул поверх ящиков на кровать. Шура тем временем закинула туда же оба свалившихся ящика, запрыгнула сама и придержала слабо сопротивляющегося хозяина пещеры:

– Если оставим здесь, вряд ли выживешь! Закрывай глаза!

Тот сразу замер, послушно выполняя команду и даже прикрывая голову руками. При последовавшем переходе Торговец совсем не смотрел по сторонам, сосредоточившись на только ему понятных ориентирах данного мира. Тогда как Шура с первой секунды обратила внимание на возобновившееся с удвоенной силой рычание. А когда рассмотрела тела шакалов, немало удивилась: зверья собралось уже явно более двух десятков. Казалось, что им уже и места не хватает, парочка челюстей сжимала спинку кровати в опасной близости от путешественницы. Но и в этот раз она использовать оружие не стала, а когда они оказались на лесной опушке, лишь доложила своему супругу:

– Твои зверюшки размножаются как кролики. Скоро они уже друг другу за хвосты цепляться будут.

– И в самом деле странно, – согласился тот, встав на ящиках и осматривая расположенный недалеко замок из-под ладони. – Значит, можем смело отстреливать поголовье шакалов. Ага! Кажется, прибыли верно. Ты тут осмотрись и пока за отшельником пригляди, а я налегке в сам замок наведаюсь, поищу твоих коллег и того самого графа.

– А если кто ко мне приставать начнет?

– Это уже их проблемы, защищать грубиянов не буду. – Дмитрий послал супруге воздушный поцелуй. – Но на всякий случай вот в этой коробке ракетницы. Не поленись мне сигнал дать.

– Хорошо. А твой парализатор наготове? – Она заботливо проводила Дмитрия взглядом, после того как тот ей кивнул и растаял в неяркой вспышке. Затем повернулась к зашевелившемуся мужчине: – Ну как самочувствие? Да и погодка здесь распрекрасная, не правда ли?

Здесь и в самом деле температура оказалась плюсовая. И под яркими лучами местного светила снег на открытых местах растаял полностью. Чему больше всего отшельник и поразился:

– Где это мы?

– Все еще в Успенской империи, но уже гораздо южнее. Смотри, как тут тепло. О! А чего это ты так побледнел?

– Какой позор! – стал стенать ашбун, озираясь по сторонам с еще большим испугом и непонятной горечью. – Мне ведь нельзя было так покидать пещеру!

– Почему?

– Огонь без меня может погибнуть или вырваться на волю, если внутрь пещеры войдут чужие люди, – стал с причитаниями объяснять отшельник. – Я ведь дал клятву моему предшественнику! Существуют вековые традиции и правила, как я мог их нарушить и так отнестись к живому огню?!

– Да ладно тебе убиваться! – Шура стала обходить вокруг кровати и внимательно рассматривать начинающийся совсем рядом густой лес. – Небось посторонние туда права войти не имеют? А чужим нечего вламываться без спросу! Да и ты ведь можешь отлучиться ненадолго.

– Могу! Но только в пределах тракта. Или не дальше города за Воротами! А если буду далеко, то огонь выйдет из подчинения и взбунтуется. То есть мне следовало вначале найти нового отшельника. И только потом…

– Перестань! – оборвала его женщина, пытаясь рассмотреть непонятные мелькания между деревьями. – Великие посланники имеют право действовать так, как им подсказывают бессмертные боги. Или ты хочешь воспротивиться воле этих богов?

– Да нет! Что вы! – Кажется, только теперь до ашбуна дошло, сколько разного железа находилось возле него и под ним. Он даже вполне резво скатился с кровати и замер от нее метрах в пяти. – Раз они так пожелали…

Тогда как сама Александра поспешным образом взгромоздилась на кровать возле ящика с ракетницами и вновь достала из сюртука свои проверенные четырнадцатизарядные пистолеты. Потому как из леса прямо на них мчался весьма разномастный отряд воинов, рыцарей и вообще непонятных мужиков с озлобленным видом. Своим внешним видом они очень напоминали собранных спонтанно из разных сословий и разных эпох людей, которых объединяло только богатое уголовное прошлое.

Глава девятнадцатая

Старые кадры не ржавеют

Трудно убегать, но еще труднее догонять. Особенно если добыча ускользает, постепенно все дальше и больше увеличивая отрыв. Но если вдруг зверь разворачивается и начинает двигаться навстречу, то это, как правило, уменьшает шансы преследователя на выживание.

Именно этим и руководствовался Павел Павлович, когда сократил время своей лежки «на дне» смехотворно малым сроком. Несмотря на смертельную угрозу со стороны неожиданно размножившихся Торговцев, он волевыми усилиями переборол свой страх, максимально подлечил полученное ранение и уже на вторые сутки с момента своего спешного бегства встал на тропу войны. Потому что рассудил трезво: раз его не отыскали до сих пор, значит, снующие между мирами неразгаданные личности не настолько всесильны или всеведущи. Следовательно, внутренним чутьем рекомендуется применить полный арсенал средств для нанесения ответного удара. Ну может, и не удара, но хоть какие-то попытки выяснить, что именно в этом мире творится, предпринять следовало. Иначе старый ветеран потерял бы к себе всякое уважение.

А уж арсенал средств у него для достижения поставленных задач имелся преогромный. Конечно, самой конторы не стало, а посему воспользоваться мощной и налаженной машиной возможности не было. Да и большинство «чистильщиков» были распущены на «вольные хлеба», и не так просто можно было их опять выискать посредством непрямой связи. Но зато нескольких человек из резервного звена соглядатаев и людей, работающих по временному договору, вполне хватало. С поставленной задачей слежки и передачи сведений «в никуда» они вполне справятся. Помимо этого стали прибывать под видом отпускников и туристов бойцы спецназа, которых послал кремлевский товарищ. В нужный момент достаточно будет по Интернету дать четкий приказ, и эти профессионалы без раздумий или колебаний сомнут любую группировку противника. Ну и самое главное, что для начала новой работы было необходимо – деньги, – имелось в неограниченном количестве. Гигантские средства так и оставались неприкосновенными на многих тайных счетах.

Именно с проверки этих счетов и начал свою деятельность шеф развалившейся конторы. А убедившись, что средства никуда не исчезли и легко поддаются манипуляциям через Интернет, стал запускать в работу одного внештатника за другим. Хотя и была вначале мысль воспользоваться дополнительной помощью со стороны высокопоставленного друга и компаньона. Тот мог дать выходы и на сеть агентов, работающих от государства. Но взыграли амбиции и здравый рассудок: зачем беспокоить товарища, если и сам справляешься своими силами? Да и в свете последних событий любая дополнительная, пусть короткая, связь могла быть перехвачена и прослушана. А ведь и так подельник, сидящий высоко в верхах, полностью зависел от Павла Павловича, а не наоборот, как показалось бы несведущему человеку. В случае гибели высокопоставленного правительственного чиновника старый оперативник даже не почесался бы. А вот если бы он сам погиб, то его компаньон продержался бы в теплом кресле не более месяца. Если вообще бы жив остался. Уж слишком много за последние три десятка лет завязалось на ничем не приметном в политическом плане силовике. Да и он сам всегда во всех случаях старался перестраховаться против своего устранения, потому как понимал прекрасно: он слишком много знает.

И сейчас те же самые знания помогали Павлу Павловичу действовать спокойно и с завидной уверенностью. Рана на ноге подергивала, вызывая неприятный дискомфорт, но во всем остальном обстановка в ничем не примечательной квартирке располагала к вдохновенному творчеству. Тем более что в данный момент зубр спецопераций для всех соседей считался вышедшим на пенсию химиком с ученой степенью, решившим переквалифицироваться в писателя. Документы тоже находились в изумительном состоянии, и консьержка, руководствуясь списками жильцов небольшого дома, обращалась теперь к бывшему русскому диверсанту только как к доктору Зебвелю.

Шульц Зебвель бывал на своей квартире весьма редко, проводя основное время, как считали все, на даче в швейцарских кантонах. Но на обильные подачки был самым щедрым из всех жильцов, поэтому консьержка было готова сама стелиться ему под ноги ковриком, лишь бы угодить и лишний раз выслужиться. Вот и сейчас еле слышный зуммер вызова оторвал Павловича от работы за компьютером.

– Доктор Зебвель! – послышался женский голосок после включения клавиши соединения. – Доставили блюда из домашней кухни, говорят, по вашему заказу.

– Да, Гретти. Забыл тебя предупредить. Проводи их в мою кухню и помоги разложить куда надо, а то у меня опять колено побаливает.

По нынешней легенде, он недавно катался в Альпах на лыжах и весьма повредил коленку. Поэтому и вернулся домой с помощью костыля.

Естественно, живот у старого оперативника сжимался от опасений за свою шкуру. Вполне могло быть, что сейчас вместе с консьержкой в квартиру вломится невесть кто и устроит хозяину скипидарно-горчичный день. Но с другой стороны, если хочешь выглядеть как солидный и добропорядочный гражданин, затворником казаться не подобает, свою первую и самую верную охранницу на входных дверях вынужден будешь впускать без раздумий. Да и сама клика Торговцев, если все-таки существует, не остановится на такой мелочи, как прикрытие своих действий наивностью простой служащей. Сразу появится сзади и долбанет по голове чем-нибудь увесистым.

Прислушиваясь, как консьержка распоряжается на кухне работниками доставки, мнимый дипломированный химик все-таки замер, удерживая в руке под пледом снятый с предохранителя пистолет. Совсем уж расслабляться и отдаваться на волю провидения он не собирался. Но, как и следовало ожидать, все обошлось. Разве что услужливая работница после наведения порядка в кухне еще и поинтересовалась через закрытую дверь:

– Доктор Зебвель! Если хотите, я вам и на стол подам. Или сестру пришлю, она за вами поухаживает и уберет со стола.

– Нет, Гретти, спасибо. Я потом и сам управлюсь, а сейчас прошу не беспокоить, работаю.

Дверь почти без щелчка захлопнулась, и на экране наблюдения за коридором было видно, как консьержка ушла чуть ли не на цыпочках. Павел Павлович печально покачал головой: «Да, как мне ни близки русские просторы, как ни тянет меня пожить где-нибудь на старости лет в глухой деревеньке, но кто же откажется от такого сервиса? Оно конечно, и на Руси можно людей за такие деньги вышколить, но все равно будут, как волки, всегда на лес посматривать. А вся показная услужливость после первой же пьянки наружу полезет. Да и во взгляде все равно будет читаться рассуждение типа как же, барин тут отыскался! Да я сам, мол, не хуже! А кроме как водку жрать, воровать да власти проклинать, ни на что более не способны. Да завидовать любому соседу, который справную корову и крепкое хозяйство имеет. И почему так получается, что самая потенциально великая империя не может навести у себя внутри элементарный порядок и поднять сервис на европейский уровень? Кто виноват?.. М-да… вечный вопрос. Хотя если критически на все посмотреть, то и моей вины в том бедламе хватает. Ну а как иначе было прожить? Или я, или меня. Другого не дано. Но все равно жалко! Э-эх! Видимо, так и придется свою глубокую старость на чужбине коротать».

С этими невеселыми рассуждениями он и вернулся к работе. В последний час он занимался просмотром собранных для него материалов по обители Желтых Грез. И делал это не только по причине своего знания некоторых нюансов творящегося рядом с монастырем столпотворения, но и по итогам логических выкладок: раз Торговец в этом деле замешан, то обязательно он или кто-то из его друзей там покажется. Да и специально направлять туда наблюдателей никакого смысла не было. Поднявшийся скандал настолько взбудоражил общественность, что Интернет просто ломился от фотографий, фильмов, статей и высказываний. Только и следовало, что правильно задать алгоритм нужных поисков и потом преспокойно рассматривать накопленный материал. Хотя в данном случае помощь опытного и знающего аналитика ох как бы не помешала! Но что делать, Казимир Теодорович куда-то сбежал, несмотря на все свои заверения покончить жизнь самоубийством при малейшей опасности.

Правда, в свете последних событий Павел Павлович склонялся к мысли, что старого поляка, скорее всего, похитили.

«Тихо, без ненужного шума и пыли. Да еще и вещи Казимира с собой прихватили для отвода глаз. Так что, скорее всего, Теодорович сейчас где-то гниет в глубоких подземельях или старательно повторяет свои ответы на непрекращающихся допросах. Вряд ли ему сейчас кто позавидует. Но самое главное, об этой квартирке он ни слухом ни духом не подозревает. Так что… И все-таки: про советские подземелья ракетного бункера тоже никто не подозревал, а вон как меня там прищучили».

Перед глазами мелькали кадры, фразы и разноцветные ссылки. Порой фотографии приходилось увеличивать и более тщательно присматриваться к лицам. Порой некоторые лица опознавались: слишком важные посты эти люди занимали в Германии, и таких людей любой крупный оперативник просто обязан был знать в лицо. Другое дело – серая масса зевак, которые огромными толпами умудрились съехаться к обители, вынашивая собственные, совершенно непонятные всему остальному миру интересы. Павел Павлович чуть ли не вслух задавался вопросами: и зачем они туда приперлись? Чего не сидится глупым обывателям дома? Неужели они надеются, что без их ценного мнения власть имущие функционеры и высшие полицейские чины не разберутся в этом скандале? И ведь название скандалу какое звучное журналисты придумали: «Дети – наше все!»

«Прямо Артек во времена Брежнева получается, – фыркал про себя зубр оперативник. – Вот смеху было бы, начни эти детки маршировать под звуки горна да кучковаться на линейке во время подъема флажков! Среди немцев тоже фанатиков хватает, но до такой дурости в последние времена никто не додумывался».

– О-о-о… – все-таки вырвалось восклицание вслух, после того как натасканный взгляд выхватил из толпы на фоне какого-то шикарного огромного автобуса знакомое лицо. – Не может быть!.. А, чтоб тебя, урода недоделанного!..

Дальше междометия стали полностью нецензурными. И если бы давно ушедшая консьержка могла подслушать, то весьма бы оказалась поражена тем, что доктор Зебвель так изощренно ругается на русском языке.

А тому было от чего прийти в ярость. Среди кучки общественников, прибывших к обители Желтых Грез от лица муниципалитета, отчетливо белело отлично узнаваемое лицо Бориса Викторовича Каралюхова, одного из лучших и самых дорогостоящих агентов почившей в бозе конторы. Холеный, в отличном костюме агент никак не походил на узника, сидящего в глубоких казематах здания городской прокуратуры. Одного взгляда хватало, чтобы опознать в нем представителя сливок общества. Натуральный миллионер герр Бонке!

И Павел Павлович с запоздалым раскаянием сообразил, что пользовательские подставные счета засланного в среду богачей агента так и остались не заблокированы. Следовательно, тот и в самом деле мог фигурально продолжать оставаться миллионером. А уж если он еще и на германские власти дал согласие работать, то…

«Скорее всего, так и получается. Иначе бы он на свободе с такой наглой мордой не разгуливал! – перешел от ругательств к здравым рассуждениям старый ветеран-оперативник. – Или разгуливал? Но в таком случае он мог бы воспользоваться только одним правом выжить: так и оставаясь верным агентом. А что в таком случае мы получаем? М-да. Мы получаем огромный шанс получить пулю с совсем неожиданной стороны. Убрать этого гада просто так не получится.

Да и нельзя это делать категорически. Пока. Придется вначале выяснить, на кого он работает и кто его так усиленно прикрывает. А уж потом посмотрим, кто кого перехитрит».

Глава двадцатая

Новые приверженцы

Торговец не стал тратить время на «подсмотр» по причине полной уверенности в своей безопасности. С наличным запасом энергии он собственное тело прикрывал от любого летящего в него оружия и запросто мог сбежать в случае осложнений. Поэтому сразу перенесся с опушки на самый широкий участок крепостной стены. Пока на него обратили внимание ведущие наружный дозор воины, успел хорошо рассмотреть внутреннюю часть двора и парадный вход в замок. А потом все-таки кто-то прошелся взглядом по стене и во весь голос заорал:

– Смотрите, там чужак! – первым наложил стрелу на свой лук и направил в сторону незнакомца. – Эй! Ты кто? И как туда забрался?

– Если это замок графа Стредери, – Дмитрий показывал свои пустые руки с видом закоренелого пацифиста, – то у него в гостях сейчас находятся мои воины. Их пятеро. И я бы хотел их увидеть.

Переполох из-за неожиданного появления странного человека в неприступном месте поднялся нешуточный. Но с другой стороны, местные стражи действовали довольно слаженно, без ненужной паники или показной воинственности. Что сразу давало дополнительный авторитет командиру гарнизона.

Правда, и ему пришлось повторить свои пожелания как можно скорее увидеть кого-нибудь из «третьей». Зато командир уже мог действовать со знанием обстановки и, кажется, поверил в то, что лучше все-таки кого-то вначале позвать, чем пробовать с ходу пленить странного гостя.

– Хорошо, сейчас я кого-нибудь из них позову, хотя они и отсыпаются после тяжелого ночного перехода.

Он скрылся минуты на две, тогда как Светозаров вдруг увидел, как одно из окон начинает освобождаться от тяжеленных ставен. Показавшийся в проеме Курт просто сбросил тяжеленные доски во двор.

– Они уже приросли к камню! – пожаловался он первым делом Торговцу через разделяющее их расстояние, а потом махнул себе рукой за спину: – Сейчас все здесь соберутся, Дана их будить пошла.

Торговец без раздумий переместился в комнату и протянул немцу руку для приветствия.

– Давно спите?

– Порядочно, – тот взглянул на свои часы, – больше семи часов на массу давим.

– А как меня заметили?

– Так ведь Петруха на посту бдит в соседней комнате да в щель между ставнями посматривает. Вот сразу и увидел тебя на стене, обзор-то отличный.

– То есть у вас все в порядке?

Курт пожал плечами, а затем скороговоркой решил доложить в первую очередь о ранении Петра. Постепенно и его товарищи подошли, здороваясь со Светозаровым и переключаясь на свои доклады. Василий явился лишь с одним пистолетом в кобуре, тогда как Сильва не поленилась вооружиться лучше всех. У Даны на плече висел автомат. Именно целительница и закончила общий доклад подведением итогов:

– Имеющиеся здесь документы про черный монолит мы не смогли просмотреть от жуткой усталости. Повторить диверсию со взрывами надо пытаться лишь зарядами с десятикратной мощью. Петру срочно необходим целитель с более высокими знаниями, да и с предстоящим приемом родов мне не справиться. В обоих случаях моих знаний не хватает.

Пока шел разговор в комнате, на крепостной стене, в том самом месте, где появился последний гость, показался обеспокоенный граф вместе с командиром гарнизона. Пришлось Василию и с ним перекинуться несколькими словами, давая объяснения по поводу происходящего. Но при этом всем повезло, что они смотрели наружу и чуть ли не все одновременно заметили возле дальней кромки леса взвившуюся в небо осветительную ракету.

– Там ведь моя жена! – с досадой воскликнул Светозаров, мельком осматривая стоящих вокруг воинов «третьей», выбирая, кого из них захватить, и шагая в межмирское пространство.

На опушке леса он оказался в тот момент, когда в воздухе висели уже три сигнальные ракеты, и без раздумий выхватил из кармана парализатор. Возникшие рядом Курт, Сильва и Дана тоже вскинули свое оружие на изготовку. Но стрелять так и не пришлось. Разношерстная толпа всадников, видимо перед этим начавшая приближение к закиданной вещами и снаряжением кровати, уже почти остановились от вида диковинных искусственных звезд, а когда еще и увидела невесть откуда явившуюся четверку странно одетых новых людей, то многие стали разворачивать своих животных. Ну и основной испуг они наверняка получили при виде двух трупов своих подельников. Те с развороченными пулями черепами валялись возле «железного коня».

Глядя на все это действо, Дмитрий понял, что большое сражение вроде как отменяется, и лишь буркнул с недовольством:

– Что за отребья?

– Банда Желтяков, – безошибочно определила Сильва. – На посылках у здешнего правителя провинции, выполняют самую грязную работу в окрестностях.

– Да?.. Куда это они так спешат без разрешения?

Торговец поднял руку и узким лучом парализатора свалил наземь пятерых самых ретивых всадников вместе с лошадьми, успевших стартовать обратно к лесу. Потом и голосом от всей души придавил:

– Всем стоять! Кто только сдвинется с места, голову оторву! Немедленно спешиться, коней свести и привязать вон к тому засохшему дереву. Пошевеливайтесь, уроды! Оружие бросать вон туда! Кто старший? – Бандиты со страхом смотрели на два трупа с простреленными головами. – Кто остался самый авторитетный? Ко мне!

После оживленного перешептывания и злобного переругивания из толпы в двадцать пять рыл вышел пожилой рыцарь. С застывшим во взгляде фатализмом он приблизился к Торговцу, снял шлем и встал на колени. Кажется, он в своей незавидной участи и не сомневался. На его шее, как и у всех остальных разбойников, красовался повязанный желтый платок, за который все эти отщепенцы и получили наверняка свое громкое прозвище Желтяки. Да, Сильва это подтвердила, вполголоса пересказав Дмитрию основные вехи местного беспредела.

Кивнув приблизившейся к их группе Александре, которая сразу же о чем-то стала перешептываться с Даной, Светозаров сосредоточил свое внимание на коленопреклоненном рыцаре:

– Отвечай, что вы делали на землях графа Стредери?

Разбойник несколько удивленно двинул бровями, мол, не графа это земли уже давно, но, покосившись на трупы, вовремя спохватился:

– По приказу герцога Бэлча, владетеля провинции Гамари, нам было велено прибыть к этому замку и предотвратить любое общение его обитателей с внешним миром.

– Зачем? Ведь замок вам никак не взять.

– Его сиятельство движется сзади с двумя полками императорских воинов. Пока графа Джакомо нет в замке, хочет навести здесь порядок.

– Как далеко они отстают?

На этот вопрос ответ последовал не сразу, за что рыцарь получил пинок ногой по ребрам от вставшего рядом с ним Курта. Опытный диверсант терпеть не мог проволочек при допросах, так что его никто и не подумал укорить за подобную помощь. Да и пленник в дальнейшем отвечал без раздумий:

– Оба полка двигаются с отставанием в восемь, максимум двенадцать часов. По дороге из города Млеста. Так что будут здесь сегодня в ночь или завтрашним утром.

– Хм! И наверняка правитель прихватил с собой старого Маурьи?

– Конечно! В дальние походы герцог Бэлч всегда забирает господина Маурьи с собой.

– Выходит, что и здесь мы успели вовремя. – Граф Светозаров подмигнул своей супруге, которая оживленно перешептывалась с бывшей коллегой по конторе, а затем оглянулся на замок. – Да и эти ребята молодцы!

К его удовлетворению, десяток всадников гарнизона уже преодолел половину дороги до опушки и мог оказаться весьма полезен. Пленных было слишком много, и даром тратить на них энергию кристаллов для переноса Дин не собирался. Поэтому пару минут ожидания все земляне собрались чуть в стороне от разбойников и провели довольно интенсивный тайм-аут. Решалась судьба прихваченного в спешке из пещеры отшельника и всех оставшихся в живых трех десятков разбойников. Хотя разговор так и норовил уйти в сторону того, что именно Александра стала супругой загадочного, всемогущего и единственного во многих мирах Торговца. Все три боевых агента уже прекрасно соображали, кто такой Дмитрий Петрович Светозаров, и видеть свою недавнюю «подругу по работе» в роли его самого близкого и родного человека им было несколько странно. Если не сказать, чуднó, противоестественно.

С отшельником вопрос решался просто.

– Ему все равно назад не вернуться, – пригорюнился Курт, еще сам совсем недавно носивший такую же отличительную каракулевую шапку. – Разве что техники монолита смогли заранее отключить газ в пещеру и укротить пламя. Но скорее там все пожаром выжжено изрядно. Так что пусть парень пока займется трофейными лошадьми и немедленно вместе с ними отправляется к замку. Сколько сможет, стольких пусть и захватит. Остальных подберут воины гарнизона.

– Разбойников расстреляем? – буднично поинтересовалась Сильва.

– Еще чего! – возмутилась целительница. – Видела, что в замке работников не хватает? Вот пусть и попашут на благо отечества и рода Стредери.

– А с парализованными что? – Александра стволом пистолета указала на лежащую без сознания пятерку бандитов. Хотя лошади, их недавно везшие, уже приходили в себя и пытались встать на ноги.

Хозяин положения не стал жалеть плененного отребья.

– Вот пусть эти разгильдяи на собственном горбу, пешком до самого замка своих приятелей и волокут.

С этим все безмолвно согласились. Но Курта теперь интересовало совершенно другое:

– А с двумя полками справимся?

При этом он, понятное дело, смотрел лишь на Торговца. Тот усмехнулся:

– Чего ты ко мне так присматриваешься? Господа бароны и сами пять полков разгонят. А с этим товаром, – он кивнул на груду ящиков, громоздящихся на кровати, – и все пять с половиной.

С грохотом и конским храпом подскакал отряд из Ночной Преграды, и его командир по субординации обратился сразу к Дане:

– Госпожа Маурьи! Что прикажете?

– За брошенным оружием мы отправим вам навстречу второй отряд с повозкой. А эти, – небрежный кивок в сторону разбойников, – пусть на плащах несут в замок и пятерых подельников без сознания, и оба трупа, которые будут повешены возле тракта в назидание иным любителям легкой наживы.

– Будет сделано, госпожа Маурьи!

Надо было видеть, с какой мстительной ненавистью служаки графа Стредери стегали бандитов плетками и выстраивали в походную колонну. Видимо, Желтяки изрядно достали всех обитателей данной местности. Да и теперь, несмотря на пленение, они посматривали вокруг себя с озлобленностью и явным намерением сбежать, лишь только странные люди с неизвестным оружием окажутся вдалеке. Скорее всего, по этой причине Торговец вручил один из сигнальных пистолетов командиру отряда и во всеуслышание заявил:

– Если только хоть одна сволочь решится на побег, делай вот так… – Он показал, как стрелять, и запустил очередную ракету в небо. – И мы сразу вернемся.

Но наверняка лучшим убеждением вести себя хорошо послужило для бандитов исчезновение всех пяти человек в месте с несуразной, перегруженной кроватью. Воспитательный процесс усилили еще и вспышки молний с громовыми раскатами. Так что о побеге или даже попытках к нему беспокоиться не следовало.

На второй раз Светозаров сразу перекинул компанию и имущество в комнату, где находился Петр. Из-за чего там сразу стало невероятно тесно и шумно. На гомон голосов вскоре и граф Стредери со своим начальником гарнизона заявился. Но на знакомство не напрашивался, видимо и сам догадавшись про высокий ранг прибывших гостей. Только и топтался вначале возле входа да с благоговением присматривался к действиям великого Арчивьела. Потому что именно целители как минимум третьего уровня, по его понятиям, могли так легко и непринужденно перемещаться в пространстве. Да еще и других за собой переносить.

Понятно, что разубеждать хозяина замка в его ошибке никто не спешил. Да и не до того было. Светозаров присел на край кровати и провел тщательный осмотр раненого имеющимися у него силами. Но и его врачебной практики для излечения такого повреждения позвоночника не хватало. О чем он и сообщил с сожалением на русском языке:

– Вот вроде и чувствую, что могу помочь. А как – не знаю.

– И у меня то же самое, – вздохнула Дана. – Силы есть, а знаний не хватает.

– Вот потому и учатся целители так долго в академии.

– Доставишь обоих в Свирепую долину? – с надеждой спросила черноглазая красавица. После чего, словно извиняясь, пояснила: – С роженицей тоже огромные проблемы. Без консультаций опытного акушера мне и приближаться к будущей матери не стоит. Вроде рассмотрела трех младенцев, но все там настолько странно срослось, что у меня и в голове не укладывается, как такое возможно. Такое впечатление, что в утробе сиамские близнецы. Вернее – тройнецы. Или как правильно?

– Неважно, – отстраненно отозвался Дмитрий.

За их спинами Александра с остальными воинами «третьей» распаковывала багаж и осматривала доставленное оружие. Ну, по крайней мере, то, которое было им знакомо. А Торговцу следовало срочно определить саму целесообразность нахождения землян именно в данном замке. И лишь воспоминание о каком-то древнем жреческом уставе, требующем внимательного изучения, решило все сомнения в пользу пребывания в Успенской империи.

– Кстати, а что это за престарелый Маурьи, который движется сюда с каким-то герцогом? Может, мы его используем?

– Знаю о нем лишь поверхностно: слишком старый и зовут Шурак. – Дана скосила глаза в сторону входа, где скромно топтался Джакомо Стредери. – Надо у графа расспросить все подробнее.

– Тогда знакомь меня с ним быстрее, – решительно встал на ноги Светозаров.

И вскоре он, после сжатого обмена любезностями, уже выслушивал от потомка рода Стредери еще одну печальную местную историю. Основополагающим правилом считалось для любого Маурьи в этом огромном ашбунском государстве занимать пост, равный правителю провинции. Или не менее солидную должность. Хотя добрая четверть подобных постов и занималась людьми без всякой способности к исцелению. Подобным исключением стал и местный герцог, являющийся по родству внучатым племянником здешнего Маурьи. Его отдельным указом император Маххуджи поставил правителем три десятка лет назад в обход всякого здравого смысла. А истинного целителя как бы назначил первым заместителем. Тем более что сам Шурак к прямой власти не стремился, практически жил в своих лабораториях и, ссылаясь на возраст в девяносто лет, просил его не беспокоить. Ну а герцог Бэлч, уже тогда доживший до сорокалетнего возраста, своего шанса не упустил. А потом и вообще помешался умом в попытках выслужиться перед императором и сделать свою провинцию самой сильной, богатой и примерной. Но как это и бывает в среде диктаторов, порядок вскоре сменился упадком, обманом, стяжательством и взяточничеством. Умеренные налоги задавились беспредельной жадностью. А громкие призывы к справедливости подменились бессовестным, банальным грабежом. К данному времени провинция скатывалась к пределу нищенства и экономического краха. А коварный герцог только наращивал свой аппетит, пытаясь урвать золото с любого места и с любого ашбуна. Именно он семь лет назад и подстроил гибель отца Джакомо и наглый захват последних угодий вокруг замка. А теперь вот решил и сам замок взять штурмом.

По поводу намечающегося штурма Торговец лишь скривился. Его больше интересовал престарелый родственник герцога Бэлча.

– А как на подобный беспредел смотрит вышеупомянутый Шурак?

– А он его вообще не видит! – проворчал Джакомо. – Так до сих пор и сидит в лабораториях или раз в год сопровождает своего внучатого племянничка в дальнем путешествии. При этом он тоже практически из огромной кареты только по нужде выходит.

– Понятно. Неисправимый затворник?

– Мягко говоря… – Граф вспомнил о своей беременной же не и не сдержался от восклицания: – Будь он у власти, мне не пришлось бы магириком становиться! Да и порядок в провинции был бы на уровень-два выше.

– Ладно, подождем… – начал было Торговец, но никто так и не узнал, чего именно он намеревался ждать.

В коридоре послышался топот, заполошные крики, и к хозяину замка подскочил взмыленный от бега мальчишка:

– Ее сиятельство рожать начала! Меня послали сказать, что воды отошли!

Сразу незримо распорядительная власть перешла к Дане. Она и ростом как-то выше стала, голос обрел резкость и властные нотки.

– Пусть готовят все помещение и кипятят воду, как мы договорились! – обратилась она к Джакомо. – Я сейчас приду! – Затем перешла на русский и спросила у Светозарова: – Ты мне поможешь? Или… закинешь роженицу в Свирепую долину?

Разве что взгляд целительницы выдавал ее жуткую тревогу и растерянность. Торговец ответил ей хоть и с легкомысленной улыбкой, но с завидной уверенностью в голосе:

– Оно нам надо, туда-сюда мотаться? Ты пока иди туда, а я постараюсь этого старикана вначале вытянуть из его кареты. Доставлю в замок, может, и сами справимся.

– А… он согласится?

– Куда он денется! А не согласится, тогда уже и Петра прихватим да мотнемся куда надо.

– Здорово! – обрадовалась Дана и поспешила на нижние этажи, где в термах вовсю готовились к появлению на свет графских преемников. Ведь уже все знали со слов целительницы, что ожидается тройня: два мальчика и девочка.

Тогда как слышавшая каждое слово Александра встала рядом с Дмитрием:

– Прямо сейчас и отправляемся за Маурьи?

– Вначале мне надо выбрать четкое направление, дабы не распылять силы напрасно. – Он попросил у Василия подробную карту предгорий и подозвал так и стоящего у входа командира гарнизона: – Укажешь точно, где именно проходит дорога из Млеста?

Тот некоторое время присматривался к ультрасовременной, по его понятиям, миллиметровке, сверил свои знания с обозначениями, довольно грамотно сориентировался и уже через пару минут указал на тонкую полоску проходящего невдалеке тракта:

– Вот! Герцог Бэлч движется примерно здесь. Как раз оттуда им часов восемь ехать, если с большой каретой.

– Хорошо. Но следует учитывать, что разбойники могли соврать или по приказу посыльный их специально оставил в неведении. Следовательно, оба полка находятся гораздо ближе. Тогда сразу после своего возвращения покажу на пальцах приблизительное время их прибытия. А вот этот жест будет обозначать срочное накрытие столов для знатного обеда. Все самое лучшее пусть подадут как можно быстрее. Так, вроде все сказал. Тогда вы тут расступитесь, – обратился Дмитрий к своим землякам, – мы прямо через минуту и появимся.

– Может, лучше сразу к роженице? – предложила Сильва.

Ей первой успела ответить Александра:

– Чтобы та испугалась нашего появления и родила еще быстрее?

Погладить свою супругу по спинке Светозарову очень мешал пуленепробиваемый сюртук на ее теле, хотя именно таким образом он хотел ее успокоить при отказе взять с собой. Но и оставлять любимую в неведении пусть даже на несколько мгновений он не хотел. Поэтому не поленился дать на ушко некоторые разъяснения:

– Я ведь в той карете даже появляться не буду. Просто выдерну старца во время кольцевого перехода и свой реальный первый шаг завершу опять-таки в этой комнате. Но при выдергивании одного тела я нечаянно могу упустить другое. То есть попросту тебя где-то потерять. Поняла? Ну вот и будь хорошей девочкой. Я пошел!

В следующее мгновение Торговца в комнате не стало. Лишь громыхнуло да пол содрогнулся под ногами. Сильва многозначительно зацокала языком, намереваясь засыпать Шуру лавиной вопросов, но не успела и слова сказать, как загрохотало с удвоенной силой. Да и вспышка на короткое время ослепила всех присутствующих. А затем повисшую тишину прервал вежливый вопрос:

– Может, вы присядете, уважаемый?

Посреди комнаты, возле груды ящиков, недоуменно озирался весьма крепкий на вид старикан. Идеально выбритый, с аккуратной короткой прической и в костюме, очень напоминающем рабочий облегающий комбинезон. На вид старцу можно было дать максимум семьдесят, но уж никак не сто двадцать лет, и у всех одновременно в голове возник естественный вопрос: «Вдруг это ошибка? Вдруг вместо Маурьи Шурака здесь сейчас оказался герцог Бэлч?» Кажется, такие сомнения закрались в голову и Светозарову. Потому как второй вопрос последовал несколько в ином ключе:

– Разве не тяжело стоять в таком преклонном возрасте?

Намек на старость оказался действенным. Пленник нервно потер ладонями, словно собираясь драться, и воинственно сдвинул брови:

– Да я в свои годы выгляжу лучше любого шестидесятилетнего! Хо! И вообще, кто вы все такие и что здесь делаете?!

– С удовольствием отвечу на любой ваш вопрос, – вежливо склонил голову Дмитрий. – Только вначале скажите, как к вам обращаться? Все-таки между коллегами всегда допустимо некоторое панибратство, но мне не хотелось бы вас обидеть неосторожным словом.

– Ко мне уже больше ста лет обращаются только «Шурак».

– Тогда разрешите вас поприветствовать, господин Шу…

– Никаких «господинов»! Это долго и бессмысленно. Просто Шурак! И на «ты»!

– Понятно. Тогда приглашаю тебя на обед по поводу твоего к нам визита.

Одновременно с этими словами командиру гарнизона были поданы вполне понятные жесты и взгляд. И первый из них означал, что подступающее войско всего лишь в двух часах пути от замка Ночной Преграды. Сообразительный воин и здесь все понял с полувзгляда, резко кивнул и тут же скрылся в коридоре. Так что в любом случае гости без пиршественного обеда не останутся, а надлежащие оборонные мероприятия будут проведены в полной мере.

– Ага! Значит, это я к вам явился? – Оказалось, что старик не лишен чувства юмора. – То-то я свою лабораторную карету узнать не могу.

– Спешу заверить, что с каретой полный порядок и она останется в сохранности. А пригласить тебя в этот замок меня вынудили экстренные обстоятельства.

Только сейчас Маурьи прекратил рассматривать комнату, вид из окна и всем корпусом обернулся к говорящему. Пристально к нему пригляделся, несколько раз кашлянул, словно профессор на экзамене, и только потом удовлетворенно хмыкнул. Видимо, у него тоже был некий дар к рассмотрению коллег, подобный тому, который имели внучки барона Фьерского. То есть легко различали целителей по уровням их невидимых простому человеку талантов. Неизвестно, что он рассмотрел во внутренностях или ауре Торговца, но тон его стал гораздо более покладистым:

– Честно говоря, я и сам не прочь знатно подзакусить. А то в последнее время меня внучок такими отходами кормить пытается, что я даже рассердился как-то. Ха-ха! – При коротком смехе стали видны его белые, безупречные зубы. – А как мне к тебе обращаться?

– Дин.

– Да-а? И без приставок или там…

– Без! Мне тоже нравится очень коротко. Жизнь так мчится.

Старец еще больше развеселился, лишний раз заставляя усомниться в его истинном возрасте.

– Отлично сказано! Вот бы все так жили и другим жить не мешали. – Еще раз присмотревшись к груде оружия на странной кровати и в руках у окружающих его людей, Шурак вдруг стал очень серьезным и перешел на сугубо деловой тон: – Вначале хочу узнать, что у тебя, Дин, за экстренные обстоятельства? Вдруг я и на завтрак не заработаю?

– Обед ни в коем случае не входит в оплату. Просто – как повод для знакомства. Да и вообще в моих правилах за оказанную помощь расплачиваться аналогично, собственными умениями или талантами. Устраивает такой уговор? Хотя могу и…

– Устраивает! – перебил его Маурьи. – Итак?

Светозаров указал на кровать возле стены:

– У нас два человека нуждаются в экстренной помощи, а собственного опыта не хватает. Вот он получил удар по спине и сейчас не чувствует ног. А внизу супруга местного графа рожает тройню. Но во все времена женщины их семьи при подобных родах умирали. Разве что великий целитель мог спасти.

Вначале старец уже было сделал первый шаг к Петру, но при упоминании о роженице остановился и забеспокоился:

– Рожает? И кто сейчас возле нее? Жрецы?

– Ни одного нет в округе. Роды принимает Маурьи. Зовут ее Дана.

Старик нервно сглотнул и сумел довольно смешно сымитировать крайнее изумление. Именно сымитировать, потому что на губах у него играла чуть ли не насмешка.

– М-да! Неужели и в самом деле?..

– Говорю ведь, опыта мало.

– И у тебя? – После этого вопроса гость-пленник даже дышать перестал.

И прекрасно чувствующий любого собеседника Торговец интуитивно выбрал самый правильный ответ:

– А мне не положено такой ерундой заниматься.

Древний целитель дернулся всем телом, словно от невидимого удара, ожесточенно почесал затылок и вновь постарался придать своему лицу деловитость и бесстрастность.

– Да-да, конечно! Ну что ж, тогда отправляемся вниз! Этот здоровяк, – он кивнул в сторону Петра, – еще парочку дней преспокойно вытянет без нашей помощи.

Дмитрий одним только взглядом спросил Александру, идет ли та с ними, и первым пошел на выход. Но при этом постарался продолжить светскую беседу с «коллегой»:

– Кстати, Шурак, а по какому поводу ты путешествуешь?

– Понятия не имею! Это моему внучку дома не сидится. Как он меня достал своими походами! Вечно работать мешает! Вот уж родственничек!

– Да, да, да, да!.. Сочувствую! – от всей души восклицал Светозаров, поворачиваясь и хитро подмигивая супруге. – С такими родственниками и врагов не надо.

– Точно! Но он разве понимает, что такое прерванный лабораторный опыт?

– Верю. Но если говорить об опытах, то хочешь, я тебе предоставлю уникальные возможности для работы?

Старик от такого предложения даже на месте встал. Затем еще раз осмотрел молодого мужчину своим рентгеновским или каким-то еще взглядом и с огромным сомнением пожал плечами:

– Да я бы не против, только вот где? Мне ведь внучек все готовое привозит, я только списки ему даю, и без проблем. Да и ему иногда помощь моя нужна, он вроде как то ли наместником служит, то ли возле правителя провинции подвизается.

– Ой! Какой кошмар! Ты даже об этом не знаешь? – запричитал Дмитрий, шлепая себя по лбу. – Шурак! Ты хоть иногда на небо смотришь?

– Чего на него смотреть? – обиделся Маурьи. – Небо как небо, ничего нового.

– Как и во внучке твоем? Ну ничего, скоро я тебе покажу, чем твой родственничек занимается! – От возмущения Торговец весь передернулся и продолжил движение с возмущенными восклицаниями: – Ты у меня полюбуешься на него! Ох как полюбуешься! Это ведь надо: совсем за своими пробирками света белого не видеть! Как ты вообще своего имени не забыл! А? Ну нельзя же так от мира отрываться, нельзя! Так один целитель по сторонам смотреть перестанет, потом другой, а там, глядишь, и император весь свой народ вырезал и пробирки мыть больше некому! А? Чего испугался?

Идущей сзади Александре трудно было удержаться и от смеха при такой сцене, и от опасения, что старик сейчас взбунтуется, станет орать от возмущения и топать ногами. С такого мизантропа станется. Но происходило чудо: престарелый Маурьи бежал вприпрыжку за рассерженным молодым мужчиной и заискивающе пытался заглянуть ему в лицо. А уж что-то там возразить в ответ и не подумывал. Видимо, предчувствовал грозящее ему в ближайшее время огромное жизненное разочарование.

Герцог Бэлч нещадно подгонял свою маленькую армию. И с каждым пройденным километром становился все более злым и раздраженным. Причин для злости было много: нехватка средств, медлительность воинов, справедливое негодование по поводу существования непослушного замка, раскисшая после оттепели дорога, сырой ветер в лицо да целая куча другой мелочи, способной разозлить могущественного правителя данной провинции. Но самой уважительной причиной для беспокойства являлся обязательный визит в столицу, как говорится «на поклон», который следовало совершить не позднее чем на одиннадцатый день от этого. Именно эти сроки не устраивали Бэлча больше всего. Ведь так хочется самолично пограбить подвалы Ночной Преграды, так хочется от всей души постегать плеткой эту зарвавшуюся, наглую графиню. Да и встретить возвернувшегося из магириков Джакомо Стредери предпочтительнее было бы тоже лично. И полюбоваться, как это последнее исчадие вымершего рода будет перед повешением вылизывать сапоги и просить о пощаде.

Вот как раз на последнее действо времени не хватит однозначно. По докладам наблюдателей, Джакомо явится домой только послезавтра к вечеру. Тогда как герцогу надлежало выехать прямо из захваченной крепости уже завтра вечером или, с максимальной задержкой, послезавтра утром. Вернуться домой, погрузить собранный непосильным трудом налог и только потом спешно двигаться к столице. Потому как с великим императором Дасашем Маххуджи и получасовое опоздание на прием могло оказаться чреватым для здоровья. Лучше уж вообще захват этой последней крепости рода Стредери доверить полевым командирам, чем хоть маленькой мелочью вызвать гнев у величайшего мага планеты. Потому как Бэлч, по счастливому для себя стечению обстоятельств, отлично знал, кем на самом деле являлся Дасаш Маххуджи.

Конечно, расторопные исполнители и без него проведут штурм, отыщут спрятанные сокровища и не посмеют при этом так уж много украсть. Да и графскую чету доставят потом пред светлы очи в целостности и сохранности. Вот только полного удовольствия от досконально выполненного приказа Бэлч уже не получит! Как бы этого ни хотелось. И всему виной этот обязательный, с четко обозначенным временем прибытия визит.

«От него никакая уважительная причина не спасет! – Злость правителя провинции уже плескалась через край. – И кто в этом виноват? Ха! Конечно, этот урод Джакомо! Но!.. – И пожалуй, впервые в своей жизни Бэлч мысленно высказал свою ненависть к императору: – Когда уже этот придурок издохнет?! Вот уж тварь редкостная! Своим самым верным сторонникам поблажек не делает, зато сам!..»

Подпрыгнув в седле, словно его что-то в задницу укусило, командующей армией во весь голос заорал на кавалеристов:

– Чего ползем?! Или ночевать в поле собрались?! Ну-ка, рысью вперед!

После его криков волной прошло оживление, и колонна ощутимо увеличила скорость. Но из ее середины на всех парах уже спешил первый помощник по бытовым вопросам.

– Ваше сиятельство! – начал кричать он издалека. – Карета не выдержит такой скорости и банально развалится!

– Чтоб ее!.. – не сдержался от площадной ругани правитель провинции, вспомнив о способе передвижения своего родственника. Но та же ругань помогла ему отыскать приемлемое решение данного вопроса: – Оставь взвод из десяти человек и пусть сопровождают карету в прежнем темпе.

– Будет сделано! Но позвольте вам напомнить, ваше сиятельство, что мы собирались делать привал на обед. Ваш дедушка опять будет недоволен незапланированной диетой.

– Плевать! Устроим ему торжественный ужин уже в крепости. В крайнем случае, если даст команду остановиться, пусть сопровождающие его чем-то покормят из своих запасов. Ну, – Бэлч заметил, что после кивка заместитель еще что-то хочет добавить, – что еще не так?

– Недавно из кареты донесся странный грохот, даже кони чуть не понесли. Как бы чего не случилось.

Герцог с непонятной самому себе тревогой посмотрел в хвост колонны, где чернела несуразная и огромная карета. Даже мысль мелькнула проверить, что там и как, потому что, кроме него, никто не имел права беспокоить великого Маурьи в любое время дня и ночи. Но льющаяся рядом река бравых кавалеристов одним своим видом загнала беспокойство в глубь сознания: на радость и празднование победы завоевателю и так останется мало времени. Поэтому главнокомандующий провинции только поинтересовался:

– Но дед в окне не показывался? Дым из трубы не шел? Больше ничего не грохочет?

– Никак нет!

– Вот и отлично! Уже на месте я с ним поговорю! – и, еще раз глянув на строй, зычно заорал: – Орлы! Атаковать врагов империи прямо с марша! Сегодня мы будем пировать в замке Ночной Преграды! Но кто отстанет, будет ночевать под стенами в поле! Рысью! Рысью!

И сам умчался на своем породистом лошаке в голову колонны.

Поэтому и примчались два полка под стены замка на взмыленных лошадях без всякой предварительной разведки или элементарного осмотра местности. Но ведь кавалеристы – не пехотинцы. Да и никаких подручных средств они с собой не везли. А как прикажете влезать на стены пятнадцатиметровой высоты, если нет ни лестниц, ни веревок с «кошками»? Вернее, до сотни веревок, как и якорей для закидки на стены, в переметных сумах имелось, но в данном случае даже любой молодой рекрут понимал, что этого хватит лишь на одну бессмысленную атаку.

Конечно, оба полка считались оснащенными оружием для боевых действий по максимуму. В том числе и луками с тяжелыми, пробивающими любой доспех стрелами. И именно на это в конечном итоге и рассчитывал правитель данной провинции. Но основные надежды он возлагал на элементарный страх как простых ашбунов, так и комендантского отряда Ночной Преграды. По логике и здравым размышлениям, прибывшему герцогу тяжеленные ворота просто обязаны были раскрыть по первому требованию. И это требование прозвучало незамедлительно. Правда, неслось оно из уст выдвинувшегося вперед первого помощника, а сам Бэлч благоразумно притормозил в середине колонны.

– Эй! В замке! – надрывался помощник, багровея от натуги. – Почему никто не встречает его сиятельство?! Почему до сих пор не открыты ворота?! Немедленно открыть! Иначе старший смены будет повешен немедленно!

Как это ни показалось невероятным, но вначале вообще никто на справедливые угрозы не отозвался. Хотя в нишах и проемах между зубцами наблюдалось некоторое ленивое шевеление. Мало того, где-то далеко слышалась разудалая музыка. То ли в зале для пиршеств, то ли на задних дворах, но это раздражало нежданных госте невероятно. Кавалеристы стали спешиваться, расползаться по обочинам дороги и протирать лошадей тряпками и пучками сена. А потом и попонами накрывать. После подобной скачки животных следовало спасать от переохлаждения. Тем временем первый крикун уже охрип и посинел, и его заменил один из самых басистых воинов, но и на его утробные крики началось конкретное шевеление лишь за момент отдачи приказа к штурму. На верхотуре донжона появился несколько странно одетый воин и с развязной наглостью стал присматриваться к кричащим. Потом демонстративно поднес ко рту флягу, отпил из нее и, сыто рыгнув, начал разговор:

– Ну, чего орете, словно лоси недорезанные?

От такой наглости у помощника герцога даже на какое-то время опять голос появился:

– Да как ты смеешь?! Ублюдок! Тебя сегодня изжарят на костре! А перед тем…

Дальше понесся неразборчивый сип.

– Ха! Я не понял! – стал возмущаться защитник замка. – Да ты, козлище, никак хочешь оскорбить воина самого графа Стредери?! А ну вали скорее отсюда вместе со своей потной компанией! Не то повесим, как тех собак, которые сегодня пытались здесь разбойничать. Пшли вон! Быстро!

В сложившейся обстановке довольно ясный взгляд на происходящее сохранил один из полковников, находящийся в переднем ряду. Он-то и осмелился остановить первого помощника правителя, уже отдающего команду стрелять, и взял нить переговоров в свои руки:

– О каких разбойниках речь?

– Проедьтесь к развилке этой дороги с трактом и там увидите атамана с подельником на виселице и с доской их преступлений. Остальных Желтяков повесим завтра.

Полковник с досадой осознал полное отсутствие разведки, вспомнил о передовом отряде местных головорезов под кличкой Желтяки и послал на указанный перекресток одного из посыльных. Затем уже с некоторой предупредительной осторожностью продолжил переговоры:

– Эй! Воин! Ты разве не видишь по флагам и штандартам, что перед тобой имперские войска под командованием его сиятельства герцога Бэлча?

– Я человек здесь новый и в этих ваших флажках совершенно не разбираюсь, – последовал ответ с крыши донжона. – И у меня только один приказ: никого не впускать в замок без личного распоряжения графа или сигнала моего командира.

– О! Да ты образец воинской дисциплины, – стал глумиться полковник. – Но по уставу в данной ситуации ты просто обязан немедленно доложить своему командиру о нашем прибытии. А я его так пока и не увидел.

– Увы! Мой командир сейчас занят чтением и тщательным изучением жреческого устава. Беспокоить его я не имею права, пока он сам не появится.

– Тогда доложи графу! Подними тревогу, в конце концов.

– Еще чего! – Воин продолжал вещать вниз с видом полного пренебрежения к виднеющейся массе кавалеристов под тысячу мечей. – Врага не наблюдаю. Зачем тревога? Да меня тогда обещанного окорока лишат. Потому что его светлость приказали никого не впускать и народ от праздника не отрывать.

– И что же у вас празднуют?

– Сегодня древний род Стредери пополнился сразу тремя наследниками! – перешел на патетический тон защитник замка. – Обожаемая графиня благополучно родила сразу тройню: одну девочку и двух мальчиков! Ура! Ура! Ура-а-а-а!!!!

Где-то из-за стен послышались нестройные выкрики в поддержку таких восклицаний. Причем крики, несущиеся из глоток явно нетрезвых мужчин.

– Приятная новость! Как и то, что сам граф тоже с вами празднует.

– И нам приятно! Джакомо – настоящий любимец народа! Гуляем!.. А к вечеру костры праздничные будут.

– Так, значит, тебе разрешено находиться на посту, прикладываясь к фляге? Что у тебя там?

– Вино, естественно! Разрешено праздновать и запрещено впускать посторонних.

Полковник начал с бормотания для своего второго посыльного:

– С одной стороны, все просто замечательно, так и передай его сиятельству! Пошел! – а в полный голос прокричал следующее: – Кто бы ты ни был, доложи своему командиру немедленно: если ворота не откроют в течение пяти минут, мы их выломаем! Понял?

Прежде чем ответить, воин внимательно посмотрел вдоль стен замка в обе стороны, оглянулся во двор и, похоже, получил оттуда определенные сигналы. И только потом повернулся к шевелящейся колонне кавалеристов и с нажимом в голосе выдал:

– Мне кажется, вы все самозванцы! Предатели великой Успенской империи! Враги каждого ашбуна и всего народа в целом! Так что, пока я не увижу настоящего правителя провинции, даже разговаривать с вами больше не буду!

Пока длились переговоры, герцог и сам от нетерпения продвигался в голову колонны, а после доклада полковничьего адъютанта пришпорил коня и к моменту последнего ультиматума оказался рядом с воротами. Услышав донесшиеся с донжона слова, он словно взбесился. Вся предварительная дипломатия и желание узнать о противнике как можно больше оказались втоптаны в грязь. А место действия огласила жуткая ругань и кошмарные угрозы в сторону как самого графа Стредери, так и всех остальных обитателей замка. Но вдруг поток ругани оборвался, потому что на донжоне показался сам Джакомо. Лицо его сочилось счастьем, уверенностью в завтрашнем дне и еле заметной жалостью к прибывшим воинам. С чего он и начал:

– Воины ашбунской империи! Мне жалко вас! Мне больно за вас! Какой-то самозванец ведет вас на смерть, а вы молчите, словно бессловесные рабы или домашний скот! Разве вы не знаете, что правителем провинции обязан быть Маурьи? Разве вы не знаете, что великий Шурак просто тридцать лет назад упросил императора, чтобы на него не возлагали каких-либо административных обязанностей, а свалил их на плечи своего внучка Бэлча? И до чего этот самозванец довел провинцию? Или ваши семьи не голодают? Или в ваших родных поселках и городах все в порядке?

Наконец и до герцога дошла мятежная, но правдивая суть воззваний. И он истерически закричал:

– Он лжет! Приказываю: атаковать замок! Немедленно!

В его окружении началось шевеление, по всей колонне понеслись команды, поэтому не сразу обратили внимание на частый перестук. Но вот когда почти все, кто достал свое оружие или передавал команды об атаке, рухнули мертвыми на землю, вся небольшая армия, вместе со своим главнокомандующим впала в короткий ступор. Именно в этот момент на донжоне появилось новое действующее лицо: бравого вида женщина, несомненно относящаяся к классу воинов. Она держала возле своего рта диковинный раструб, из которого послышался прямо-таки громовой голос:

– Всем стоять и не дергаться! Любого, кто послушается мерзкого самозванца, мы уничтожим магическим оружием на месте! А чтобы вы не сомневались в моих словах, сейчас вы увидите истинного правителя провинции Гамари.

Все кавалеристы замерли в ожидании, а у самого Бэлча вдруг пропал голос. И его вопль ярости так и не вырвался наружу. На верхотуре донжона появился старый Маурьи. Все, конечно, знали, что он великий целитель, но лишь малое количество людей догадывалось об уговоре с императором и истинной роли герцога в этом вопросе. А вот теперь тайна становилась общим достоянием.

Шурак с некоторым раздражением осмотрел всю колонну, растянувшуюся на дороге и расползшуюся по кюветам. Презрительно скривился, рассмотрев дальнего родственника. И после печального вздоха произнес:

– Как это ни прискорбно, но я низлагаю с моего внука возложенные на него ранее обязанности. – Причем голос старца звучал на удивление громко, и его почти все прекрасно слышали. – Мне самому, правда, тоже управлением заниматься некогда, но это отдельный разговор.

Возникла пауза, которую раскатами своего громового голоса распылила бравая воительница:

– Ярые приспешники Бэлча уничтожены. Если еще таковые остались, связать их немедленно. Приказываю также арестовать и самого герцога и сдать его страже замка. После чего полкам разместиться вон на том поле на ночлег, а командирам полков и старшим офицерам явиться в замок для докладов и собеседования. Выполнять!

Ее слова величественным жестом обеих рук подтвердил прославленный Маурьи. После чего развернулся и вместе с графом Стредери покинул донжон. Зато вновь обрел дар речи багровеющий от гнева Бэлч. Выхватив свой меч, он стал им размахивать, словно полоумный, и кричать:

– Вы не слышали моего приказа?! На штурм! Немедленно на штурм! Почему стоишь? Мразь! – И он в бешенстве полоснул мечом одного из младших офицеров. – Всех изменников лично порубаю!

Лучше бы он этого не делал. В крайнем случае мог попробовать ускакать в лес. И даже утянуть за собой какую-то часть растерянных от перемены власти воинов. А так убийство офицера заставило весьма жестко действовать сообразительного полковника. Он подал условный знак своему личному денщику, с которым дружил с самого детства, и бросился с мечом навстречу получившему отставку правителю. Но не для того, чтобы ранить или убить, а просто отвлечь. И когда тот замахнулся на полковника, на его голову сзади обрушился удар алебарды. Денщик в собственных привязанностях приоритетов никогда не менял. А в душе Бэлча недолюбливало подавляющее большинство провинции. Если не сказать, «ненавидели».

Вот так и завершился штурм Ночной Преграды. Совсем не так, как представлял его себе спроваженный в глубокую темницу герцог. Но, как это ни странно могло прозвучать, первой его панической мыслью, когда он вернулся в сознание, была: «Кошмар! Я ведь теперь не успею на прием к императору!!!»

Глава двадцать первая

Строгость монарха

Ужин начался в напряженной и сугубо официальной обстановке. Бонзай Пятый сидел с надменным выражением на лице и старался всеми способами проигнорировать попытки гостей хоть как-то сбросить излишнее напряжение. Под его взглядами лакеи летали, словно бездушные ангелы, члены семьи со вздохом склоняли головы и замолкали, а несколько самых приближенных к трону дворян вообще делали вид, что целиком ушли в свои мысли. Все прекрасно понимали, что эта игра затеяна королем лишь с одной целью: наказать своего друга за опоздание и преподать ему урок хороших манер. Ну и заодно напомнить об истинно королевской пунктуальности.

Друг создавшейся тишиной пользовался без зазрения совести. Подумав, что раз не пристают с вопросами и требованиями, то можно в кои веки спокойно насытиться самыми лучшими деликатесами Ягонов. А уж то, с каким восторгом шафик Дин поглощал великолепное далийское, вообще вызывало раздражение у самодержца. Он несколько раз осудительно прожег взглядом причмокивающего губами друга, но в конце концов таки не удержался от нравоучений. Тем самым словно давая отмашку для начала разговора без церемоний:

– Когда уже твое магичество научится достойно вести себя за столом? Тем более при употреблении такого божественного напитка?

– Вот умеет твое величество правильно подметить, – с лестью в голосе тут же отозвался главный королевский шафик. – Такую благодать можно пить столетиями, и она никогда не надоест. А за науку тебе отдельное спасибо. – Он в некой прострации отстранил бокал от себя, просматривая содержимое на цвет. – Никогда не забуду, с какой жадностью твое величество пил это волшебное вино прямо из бурдюка!

Бонзаю ничего не оставалось, как осудительно крякнуть и пройтись взглядом из-под нахмуренных бровей по лицам сотрапезников. Те хоть и очень старались, но полностью скрыть прорезавшиеся улыбки не смогли. Рассказ о том, как два друга сражались в жутком похмелье с волками, уже давно стал легендой в Ягонах, и его не слышал разве что глухой младенец. Но сейчас самодержцу не хотелось будить воспоминания о пьянках и лихачестве холостяцких лет, поэтому он все-таки постарался довести свой укор про опоздание до должного отклика:

– Мне стыдно представить, что облеченные властью и уважением люди могут опаздывать. Особенно когда…

Он запнулся от возмущения и, чтобы скрыть недостаток слов, просто жестами указал на стоящие на столе блюда. Мол, испортилось все давно.

Но и тут Торговец выкрутился. Правда, при этом он обратился исключительно к ее величеству Власте и своей супруге, которые сидели рядом:

– Конечно, нехорошо! Я бы таких вообще… в угол ставил. Кем они только порой не притворяются! Помнишь, Власта, когда ты еще не была величеством, один молодой человек назначил тебе свидание, а сам не пришел? Жаль, ты его так и не наказала.

Королева сразу демонстративно поджала строго губки и нахмурилась от воспоминаний.

– Ну, наказать всегда не поздно.

– Да ты только посмотри на него! – возмутился Бонз ай. – Такие вещи вспоминать! Сам меня тогда заволок к черту на кулички, подпоил и бросил! Да если я сейчас о тебе рассказывать начну!..

– А при чем тут ты? – с детской невинностью округлил глаза главный королевский шафик. – Я вспоминал про то время, когда Власте всего четырнадцать лет было.

– М-да? А мне никто не рассказывал, – еще больше нахмурился монарх.

– Ну конечно. – Королева теперь жаловалась Александре. – Каждый мужчина только и думает, что его избранница больше ничем в жизни не занималась, как сидела у окна и выглядывала своего суженого. И совсем не понимают, что мы даже рады, что некоторые наши поклонники так в свое время и не явились на свидание.

– Несомненно! И еще как радуемся! – Графиня Светозарова с любовью посмотрела на своего мужа и тут же заботливо спохватилась: – А чего ты не ешь? Вот этот салат просто изумительный, попробуй.

– Я им уже несколько раз объедался, – возразил Дмитрий. – Тем более что сейчас начнут подавать самые изысканные горячие блюда и надо сохранить хоть немножко места в желудке.

– Как? Еще? – засомневалась гостья.

– А иначе нас из-за стола никто не выпустит! – фыркнул Торговец, с укором посматривая на своего друга. – Ты ведь знаешь, как безраздельная власть портит человека?

– Откуда мне знать?

– Могут гостей насмерть закормить! – Заметив, что Бонзай с укором кивает, сразу заулыбался: – Шутка! Причем неудачная. Да хватит тебе дуться! Тем более что и опоздали мы всего на два часа. Зато сколько интересного узнали и сколько дел полезных сделали, не перечесть.

– Про интересное я с удовольствием послушаю, – не стал отрицать король, – но вот кто кангов будет ловить? Или ты ждешь, пока один из них до моего дражайшего тестя доберется? Хочешь посмотреть, как король Опалов сам выкручиваться будет?

Дмитрий перевел взгляд на ее испуганное величество:

– Власта, не слушай этого паникера. Даже если я умру на этом ужине от обжорства, твой отец и сам себя в обиду не даст. Да и наши люди, сопровождающие шпиона, только ждут должной команды или первого неосторожного движения этого хитро сделанного канга. Успокоят сразу. При имеющейся здесь технике и моего участия не надо.

– Хочется верить, но ведь уже завтра вечером этот убийца будет в столице. Как бы чего не случилось.

– Так у нас больше суток впереди. Новости расскажу. Выспимся спокойно, а утречком к твоему отцу и наведаемся. Ведь хочется увидеться с родными?

– Ой! – сразу покраснела от радости королева. – Правда? И малыша прихватим?

– Ну а как же без наследника! Да и твои все рады будут, – расщедрился Торговец. – Разве мне жалко друзьям праздник устроить!

После такого поворота событий и вся показная строгость самодержца слетела. Хотя ехидная улыбка все-таки просматривалась.

– Подлизываешься за опоздание?

– Вот заладил! – дернул плечами Торговец. – Забудь! И вообще, Бон, давай немного ускоряй этот ужин, чай, все свои кругом и нечего церемонии разводить. Дел по самое горло, а мы тут фигуры лакомствами портим.

Дальше ужин и в самом деле стал вполне демократичный и простой. А королевская чета с невероятным интересом выслушала короткий пересказ событий, который им преподнесли Светозаровы. А в финале разговора Дмитрий попросил:

– Так что мне понадобится очень много драгоценных камней из твоей сокровищницы. С возвратом, естественно.

– Ха! Тебе и подарить не жалко, – отмахнулся Бонзай. – Ты мне лучше скажи, как ты сведения из этого канга вытягивать будешь? Ведь сам утверждал, что шафиков пытать – дело почти бесполезное.

– Вот именно: «почти»! Есть у меня одно устройство из техногенного мира Ситулгайн. «Болтун» называется. До сих пор опробовать было не на ком, а тут такой случай. Причем никаких варварских уколов или иголок под ногти, все чинно и цивилизованно.

– Это радует. А то неспокойно мне на душе, что мы ничего об этой владычице больше не знаем, – признался король, одновременно присматриваясь к раскрасневшемуся другу. – Ну что, еще по кубку за удачу? Или тебе уже хватит?

– Ха! Сегодня, само собой разумеется, много пить не будем, но когда это ты меня перепить мог?

– Всегда!

– Ну вот, король, а врать мастак, как портовый грузчик.

– Кто? Я! – Взмах лакею. – Наливай!

– Они оба хороши! – доверительно сообщила Власта Александре. – Порой так накушаются… Но сегодня у них не тот настрой, просто дурачатся. Так что мы можем солидно уйти из-за стола раньше и спокойно посплетничать о женском.

Но графиня Светозарова все-таки сомневалась, посматривая на пьющих до дна мужчин:

– Вдруг им вздумается еще по кубку далийского?

– Поверь моему опыту. Заодно я тебе покажу выделенные для вас апартаменты. Бонзай их еще при закладке дворца Дмитрию отдал, и никто не имеет права там даже бывать.

– А как же Башня? Там ведь тоже шикарные спальни.

– Не сравнивай! Там просто пристанище ученого отшельника, а здесь настоящее произведение искусства. Пора тебе уже как хозяйке там осмотреться и начать обустраиваться.

От такого предложения Александра уже не смогла отказаться и вместе с королевой Ягонов покинула торжественный ужин, организованный в честь ее бракосочетания и знакомства с этим миром.

А проводивший ее с облегчением Торговец пересел к королю и еще ниже склонился к уху своего друга:

– Но самое главное, Бонзай, мы с тобой должны твердо договориться о твоей подстраховке во время моих отлучек. Для этого мы будем действовать так…

Глава двадцать вторая

Ледяная угроза

Владычица острова ледовых кангов металась по своей огромной кровати, сминая простыни и сбрасывая подушки. Ей опять снился кошмарный сон. Вернее, даже не сон, а какое-то странное видение, связанное с одной и той же женщиной. Подобные видения к владычице во сне приходили уже не раз, и, как она уже давно догадывалась, эта наблюдаемая женщина, скорее всего, являлась ее матерью. И в последнем кошмаре она впервые получила этому подтверждение голосом. Получила, но не смогла ничем ни помочь матери, ни подтвердить, что она жива и уже начала свою борьбу за освобождение родного человека.

А видение и в самом деле угнетало своей кровавостью и кощунством. Вначале та женщина неслась в мутных потоках ревущего селя, потом пробиралась по диковинным джунглям, залитым грязью, а ближе к финалу отчаянно сражалась огромными шипами какого-то растения с невероятными по жуткости монстрами. Монстры и твари падали с неба, выползали из-под земли и атаковали из-за любого препятствия. И только своим невероятным количеством победили, казалось бы, непобедимую воительницу. Вначале ей откусили кисть правой руки, но и после этого беглянка продолжала нестись с огромной скоростью, порой отталкиваясь ногами от чудовищных пастей и проскакивая между гребней с ядовитыми шипами. В какой-то момент показалось, что она и с таким смертельным ранением убежит, но левая нога неудачно соскользнула прямо между зубов очередного монстра и оказалась откушена по колено.

В тот же момент, словно по мановению злого волшебника, все атакующие монстры подались назад, скрылись в норах или попрятались за искореженными неведомой силой деревьями. А над небольшой полянкой раздался сардонический смех, перешедший в довольные восклицания:

– Кристи! Неужели ты думаешь, что тебе удастся когда-нибудь убежать? Я ведь контролирую каждое твое движение, и этот твой порыв не стал исключением. Хотя признаюсь, ты сегодня превзошла все свои прежние достижения. Позабавила! Уважаю такую силу духа. Мало того, ты меня опять заинтересовала как женщина, и вскоре ты опять сможешь ублажать мое физическое тело. Рада?

Израненная женщина даже в таком положении выглядела не сдавшейся. Каким-то образом она остановила кровь на культях руки и ноги и, продолжая сжимать в левой руке окровавленный шип, поднялась на единственную ногу, опираясь на валун, и теперь с бешенством загнанной волчицы оглядывалась по сторонам. Услышав последний вопрос, она не сдержалась от злобного стона, перешедшего в шепот ненависти:

– Все равно ты умрешь, Кранг! И я никогда не стану тебя ублажать по собственной воле!

– Ну и глупо с твоей стороны. А умереть мне когда-нибудь и в самом деле придется, и не вижу в этом ничего страшного. Но я постараюсь, чтобы ты жила вечно и сошла с ума от ожидания моей случайной гибели. Ха-ха-ха!

– Зачем ждать? – Лицо Кристи скривилось от боли по всему телу. – Ты ведь давно уже мертв. Тот, кого мы когда-то любовно называли Крафа, давно умер, а в его оболочке поселилась серенькая, мерзкая плесень, высокопарно именующая себя Крангом. Тьфу!

Плевка у нее не получилось из-за сухости во рту, но имитация да и предыдущие слова не на шутку разъярили невидимого волшебника. Послышался царапающий звук скребущей по стеклу стали, и что-то невидимое вонзилось в обреченную, не имеющую возможности отпрыгнуть в сторону жертву. От валуна отделилась добрая треть, но одновременно с этим и у женщины оказалась отрублена на уровне колена вторая нога. Она с криком подраненной чайки рухнула в смесь грязи с листьями и несколько раз дернулась в судорогах. Но сознание не потеряла, опять каким-то чудом остановив хлещущую из страшной раны кровь. Мало того, видимо, предвидела следующий возможный жест мучителя, потому как отбросила шип в сторону и прижала единственную уцелевшую руку к исцарапанному и покрытому синяками боку. А над ней опять загремел ехидный, сочащийся ядом голос:

– Как самочувствие? Ничего не жмет, не давит, не болтается? – Вопросы остались без ответа. – Ну вот, молчание – это тоже признак некоторого благоразумия. А как по мне, то ведь все равно тебе ножки придется новые отращивать, так лучше сразу две. Ты так обольстительно выглядишь помолодевшей. Мм! Я уже и забыл, как это приятно тобой владеть безраздельно.

– А когда это ты мной безраздельно владел? – не удержалась она от издевки.

– Да, жалко, что тебе нельзя мозги новые вырастить.

– А ты попробуй, бестолочь! Не с твоими умениями, плесень!

Обездвиженная жертва, похоже, специально нарывалась на смерть, но ее желание было сразу раскрыто:

– Зря надеешься! Мне совершенно будет плевать на новую бездумную рабыню, готовую ради меня умереть. Пусть она и будет внешне твоей идеальной копией. А вот твои страдания меня радуют. Ты будешь мучиться и видеть мое бессмертие многие тысячи лет, и я твердо уверен, что однажды ты таки сдашься. Сломаешься, как и прочие дешевые шлюхи, и даже станешь получать удовольствие от услужения мне.

Женщина судорожно вздохнула:

– Увы! Даже самая бурно растущая плесень никогда не поднимется до уровня разумности.

– Опять? Придется тебя и руки последней лишить.

– Издеваться надо мной легко! – дернулась жертва, – А вот что ты станешь делать, когда по твою мерзкую душонку придут более сильные мстители?

– Умирать от смеха! Ха-ха! Или ты надеешься, что твое отродье выжило? Мне ведь доставили объедки детского тельца.

– Да? Если бы ты был уверен, что останки принадлежат моей дочери, ты бы их заспиртовал и показывал бы мне постоянно. А так я убеждена: Лидия спаслась! И она тебя обязательно вскоре уничтожит!

В ответном смехе не ощущалось прежней уверенности.

– Деточку свою вспомнила? Фи! Если ты так мечтаешь о новом ребенке, то я пойду тебе навстречу. Во время предстоящего выздоровления лишу тебя одной магической возможности, и вскоре ты будешь вынашивать плод от меня. А когда наш ребенок вырастет, я его выдрессирую для особых издевательств конкретно над тобой. Ха! Да еще каких издевательств! Огромный простор для фантазии.

Женщина криво улыбнулась и опять смогла уколоть невидимого врага:

– Разве от плесени бывает разумное потомство?

В следующий момент ее накрыло туманное облако и рывком унесло в ту сторону, откуда Кристи с таким упорством недавно бежала.

И почти одновременно с растаявшим видением сна владычица ледовых кангов вывалилась из кошмара в действительность, с криком усаживаясь на мокрой и скомканной кровати. Все тело вздрагивало от ударов бухающего сердца, а зубы выбивали чечетку. Впервые она поняла, что ее мать в страшной беде. Впервые она узнала свое настоящее имя. Впрочем, не слишком отличающегося от нынешнего – Леда. И впервые она поняла, что чем дальше ее мать Кристи убегает из своего заточения, тем существеннее возникает связь между двумя родными людьми. И не удержалась от жалобных рыданий и восклицаний:

– Мама! Мамочка! Где ты? Почему ты не почувствовала, что я тебя вижу и слышу? Почему ты мне не подсказала, как быстрее тебя отыскать и как отомстить этому жуткому Крангу? Что? Что мне делать, мамочка?

Из всех предыдущих снов и своего единственного четкого воспоминания из детства Леда только и знала, что надо подчинить себе королевство Ягоны и после этого разыскать на его территории Хохочущий зеленый туман. А потом со всеми возможными предосторожностями собрать армию вторжения и прийти кому-то на помощь. После сегодняшнего сна некоторые загадки приобрели более ясные контуры, но все равно общей тенденции к выбору единственно верных решений пока не просматривалось.

Постепенно слезы высохли, стенания и страхи исчезли, а им на смену пришла железная решительность, присущая характеру настойчивость и ярая ненависть к неизвестному мучителю. Но даже ярость не мешала холодному, расчетливому уму в очередной раз пробежаться по всей цепочке основных, приоритетных задач на сегодня, выделить в них главных врагов и пройтись мыслесвязью по аурам дальних союзников и самых значительных подданных. И как раз последнее действо опять вогнало владычицу Леду в неспокойное, если не сказать, отчаянное состояние. Одного из ее кангов по имени Клейк только что схватили, жестоким образом обездвижили и с помощью какого-то «Болтуна» приступили к допросу. Причем сразу чувствовалось, что противиться допросу или хотя бы исказить свои ответы один из сильнейших кангов острова не в состоянии. Его подчинили своей власти какие-то невероятные, таинственные силы иных миров.

А ведь Клейк в составе самой сильной группы кангов сейчас находился во вражеском государстве, тех самых Ягонах, которые следовало подчинить своей власти в первую очередь. Как ни странно, все его остальные товарищи вели себя совершенно спокойно и вполне интенсивно занимались какими-то делами. Осмал, Дилит и первый находились в пути, а последняя пара занималась какими-то организационными вопросами. К сожалению, ничего более конкретного владычица уловить не могла, а чем дольше она пыталась прислушаться к ауре своего подданного, тем больше та смазывалась, теряясь в потоках всемирной энтропической магии. Подобные наблюдения получались действенными не более раза в сутки, поэтому проводились в основном по утрам, на свежую голову, перед началом повседневных хлопот.

Но самое главное представление о деятельности наблюдаемого человека они давали. Вот из него и следовало, что Клейк попал в страшную беду, а его товарищи об этом даже не догадываются. Мало того что враги могут узнать местонахождение острова, так еще некоторые секреты вытянут из парализованного магически канга. Но это не так страшно, Леда уже давно понимала, что когда-нибудь об острове станет известно всему миру. Как ни скрывай эту тайну, но после первых же завоеваний она станет новостью номер один. Другой вопрос, что хотелось как можно дольше оставаться в тени неведения, не светиться в большой политике и накапливать силы под прикрытием неприступного Ледовитого моря.

Теперь уже поздно метаться в этом вопросе. А вот своего верного соратника надо спасать немедленно. Невзирая ни на какие политические нюансы. Да еще и наказать врага при этом так, чтобы другим неповадно было даже посмотреть криво в сторону великих кангов.

Именно так решила владычица во время короткого, но обильного завтрака. Подняла на ноги службы замка, дала им определенные задания и стала готовиться к путешествию. Хотя вся ее личная готовность и сводилась лишь к облачению в специальные одежды да к часовой побудке самого великого и могущественного создания, которое было сформировано из неживого, более того, убивающего все живое материала.

Уже полностью экипировавшись и прихватив с собой всегда заготовленный баул со сменной одеждой, Леда по длинным переходам добралась до северного крыла замка и стала подниматься по витой лестнице на вершину Четырехглавой башни. Это строение называлось так из-за четырех верхушек, опоясанных по верхней кромке могучими зубцами. Хотя если разобраться, то вся постройка состояла из четырех отдельных башен, основаниями почти смыкающихся в малом квадрате. А вот заделанные наружные простенки и превращали комплекс в единое целое.

На острове ледовых кангов каждый житель знал, что, а вернее, кто живет в Четырехглавой башне. Самое великое магическое творение всего мира, самое талантливое воплощение магического таланта владычицы: ледяной дракон. Полуживое существо, созданное из льда, снега и воздуха и послушное воле только своей создательницы. В обычное время ледяной дракон спал и накапливал магические силы. И поднимался в небо лишь изредка, по большим праздникам да для учебных полетов, во время которых проверялись его уникальные боевые качества. Считалось, что данное создание непобедимо и легко справится с любой армией как при защите, так и при нападении. Но еще никогда раньше сие магическое творение не покидало Ледовитое море, а вот теперь этот час настал.

Леда по каменной плите, нависающей над черным колодцем, прошла вперед и стала с определенным интервалом сбрасывать вниз взятые с собой порошкообразные смеси. Порой она выливала вниз содержимое одного-двух пузырьков. Иногда поворачивала вниз свои ладони и отправляла своему детищу магические силы и приказы.

Вначале в густой черноте внизу стало светлеть. Перейдя грань чисто белого снега, яркость усилилась до слепящей, и в есь комплекс содрогнулся: ледяной дракон проснулся и сразу стал проходить боевую трансформацию. Одновременно сияющее вещество стало пучиться и подниматься вверх. И к определенному сроку над верхушкой Четырехглавой башни вырос переливающийся разноцветным льдом волшебный купол. Там, где в него вонзалась каменная плита с владычицей, красовался арочный проход, украшенный витиеватыми морозными узорами.

Леда первой прошла внутрь, а потом голосом дала команду слугам заносить внутрь доставленные на верхние этажи башни припасы, оружие и самые разнообразные полезные вещи. Вместимость магического создания была уникальной, и при желании там могло разместиться до пятидесяти вооруженных до зубов воинов. Но в этот раз владычица решила взять только троих, потому что стремилась лететь на самой максимальной скорости. Выбор пал на двух лучших воинов, умеющих отлично охотиться, и одного начинающего канга. Именно так на острове называли тех, кто умел обращаться с магией, сражаться волшебством и простыми прикосновениями заниматься исцелением. Причем подобным даром в этом суровом месте, почти всегда окруженном застывшими или плавающими льдинами, обладал каждый пятый житель. Конечно, умения у всех были разные, но в своей общности подданные владычицы Леды могли в любой момент отправляться на завоевание всего мира. Оставалось только правильно рассчитать этот момент и не понести напрасные жертвы. Да и из всех земель огромного мира Леда нуждалась только в Ягонах.

Когда все было уложено внутрь дракона и три помощника, закутанные в меха, разместились среди вороха шкур, сама владычица вышла попрощаться с главным стражем острова, который по праву носил звание самого сильного канга. Но именно к этому старому, но сильному человеку и питала Леда огромную привязанность, любовь и уважение, почитая его чуть ли не отцом. Еще раз коротко обсудив с ним итоги своего ночного видения-кошмара, она стала прощаться со словами:

– Берст, вы тут осторожнее. Хотя надеюсь, что врагам сюда никак не добраться.

– Не волнуйся, детка, – отвечал тот с отеческой улыбкой, – мы любого недруга встретим горячо и достойно. Ты, главное, себя береги.

– С таким чудом, – она погладила край переливающегося льда ладошкой, – мне ничего не страшно.

Словно почувствовав ласку своей хозяйки, ледяной дракон вздрогнул всей сферой и заскрипел с непонятным удовольствием. Хотя все его эмоции досконально понимала только его создательница.

– О! Так соскучился по небу? Силенки так и плещут через край? Еще бы! – Она коротко рассмеялась. – Ну потерпи малость, уже вылетаем. Берст, и в случае чего смело расходуй силу дворцовых кристаллов. А еще лучше, всегда их носи возле себя.

– Что за страхи, Леда? Мы и так справимся. – Заметив, что владычица строго сузила глаза, покладисто добавил: – Но если ты настаиваешь, так и сделаю.

– Тогда до скорой встречи!

– Удачи тебе и скорого возвращения! – пожелал главный страж вслед скрывшейся внутри женщине. Потом быстро отступил назад и замер между зубцами верхней площадки.

Ледяной дракон скрипнул еще более протяжно, вытянулся в эллипс и морозным вихрем рванул в покрытое низкими облаками небо. Никто другой бы не удержался от удара воздушным вихрем, но самый старый и сильный канг острова даже не шелохнулся, с болью в сердце прощаясь со своей воспитанницей. Впервые на его памяти она покидала остров и отправлялась на материк. Так что вполне справедливые переживания и нехорошие предчувствия одолевали могущественного мага. Берсту оставалось только жалеть, что сам не смог отправиться в это путешествие.

Зато Леда радовалась, что остров остался под надежной защитой стража, и с упоением отдалась стремительному полету. Туманы и облака, вечно окружающие остров, вскоре исчезли, а те, что висели местами над Ледовитым морем, ледяной дракон перелетал поверху, и все его внутренности пронзали потоки яркого света, струящиеся от так редко видимого светила. Трое сопровождающих закрыли глаза полностью, привыкая к ярким лучам, тогда как их владычица легко перестроила собственное зрение и с жадностью разглядывала очертания первых прибрежных островов, а потом и величественную, утыканную все выше вздымающимися горами береговую полосу материка. Дальше горы пошли еще более сплошной, покрытой вечными снегами и ледниками массой, облачность исчезла полностью, и рассматривать невероятно глубокие и мрачные ущелья стало еще интереснее.

Но на такой скорости вскоре и горы остались позади, появились первые речки, первые лесные массивы и высокогорные луга. Затем понижающиеся склоны покрыла сплошная стена деревьев, которую только и разделяли полоски рек да редких ущелий, оставшихся после древних расколов. Реки на глазах стали широкими и полноводными, а вскоре и первые луга показались, домики и участки обрабатываемого грунта: пошла территория королевства Ягоны. Не желая лишний раз попасться кому-то на глаза, владычица подняла свое полуживое существо на максимальную высоту и постаралась двигаться вперед, прикрываясь участками наиболее густой облачности. Да и цвет дракона она изменила так, чтобы любой наблюдатель не мог рассмотреть быстро несущееся тело на фоне яркого, чистого неба.

Ориентирами для полета служили ниточки хорошо видимых даже с огромной высоты рек. И только когда вдали показалась Вельга, столица неприятельского королевства, Леда начала резкое снижение. Затем еще некоторое время продвигалась над самыми верхушками громадных деревьев и, только выбрав отличное место среди густого и невероятно непроходимого бурелома, опустила свое полуживое создание между исполинских стволов. Словно устраивающийся на лежку морж, ледяной дракон поерзал между крушащейся древесины, улегся на грунт и вскоре своим цветом напоминал огромную, невесть когда и как рухнувшую с неба скалу. Даже имитацию моха и лишайника на своих северных стенках создал. Причем умеренный теплый климат и летняя пора нисколько не мешали магическому созданию. Если понадобится, он мог бы тут «валяться» веками, если не тысячелетиями. Главное для него, дождаться своей хозяйки да выполнять последние ее распоряжения: кого впускать и как их в случае опасности защитить.

Канга и одного воина Леда оставила внутри дракона, чтобы те тщательно наблюдали сквозь прозрачные изнутри стены за лесом. Ну и были на подхвате, в случае чего. Хотя те и собирались выйти несколько раз на охоту в отсутствие хозяйки. А для отвода глаз даже стали спешно возводить снаружи небольшой охотничий шалаш. Место глухое, но для любого случайного обывателя из местных ничем предосудительным чужаки заниматься не будут. А чтобы они не слишком бросались в глаза своей необычной бледностью, существуют определенные магические мази, которые любой житель острова, выбирающийся на материк, носил с собой.

Пока воины разведывали и прокладывали тропинку к ближайшей лесной дороге, девушка стала переодеваться и колдовать над своей внешностью. Появись она в Вельге в своей истинной красе, на нее сразу бы обратили слишком пристальное внимание. Что царственной шпионке совсем не хотелось. Как в Ягонах одеваются женщины среднего сословия, она знала прекрасно. Как лучше всего переделать свою внешность – догадывалась. И когда воины вернулись к дракону, то непроизвольно потянулись к оружию: на небольшом пятачке свободного пространства с их кангом беседовала какая-то бойкая, полноватая простушка. Приличные, но не богатые одежды прятали фигуру под своим обилием, а лишние, навешанные вокруг шеи бусы и прочие дешевые побрякушки даже придавали налет сельской вульгарности. И только после того как простушка полоснула взглядом по приближающимся воинам, те с запоздалым почтением склонили головы.

– Великая! – стал докладывать выбранный ей в попутчики мужчина. – Дорога найдена всего в получасе ходьбы. Чуть дальше хутор, за ним огромная деревня, где мы наверняка купим лошадей. Прикажешь выступать?

– Да, нам следует очень торопиться.

И парочка двинулась в путь.

Им повезло. В деревню они вошли со стороны столицы и весьма умело разыграли сценку, что, дескать, строгий отец не хочет отдать дочь замуж за простого воина. Вот они и сбежали из Вельги, с самого утра преодолев первый отрезок, а на втором желая двигаться уже верхом к родне будущего мужа. И если азартно торгующийся воин вызывал некоторое подозрение у дотошных подданных Бонзая Пятого, то розовощекая хохотушка сразу вызывала к себе полную симпатию и безоговорочное доверие. И вскоре пара уехала из деревни, получив доброжелательные напутствия и сложенные в котомку съестные угощения. И никто не заметил, как всадники за первым же поворотом лихо свернули в лес, объехали деревню, вынули из приметного дупла небольшой багаж и устремились к столице. А если бы и заметили, то мало ли что у кого на уме? Вдруг молодожены вспомнили что-то важное и решили вернуться? Или вообще таким хитрым способом попытались пару лошадей скупить по дешевке? Не украли, ничего не выпытывали лишнего, ничего не высматривали возле расположенного в другой стороне небольшого королевского предприятия, да и ладно. Пусть себе едут.

Глава двадцать третья

Цейтнот времени

Несколько часов, проведенных в королевстве Опалы, пролетели, как один миг. Причем невзирая на то, что прибывшие гости занимались совершенно разными делами. Если ее величество вместе с графиней Светозаровой вращались в семейном кругу династии Льеров, то его величество вместе со всеми тремя главными шафиками своего королевства только поздоровались после прибытия, а потом сразу вновь исчезли. Потому как были просто вынуждены заниматься важным делом. И в это дело, по молчаливому согласию, взяли из женщин только Флавию.

Александра таким поворотом событий была несколько разочарована, но с другой стороны, ей было очень приятно, что ее принимают словно близкую родственницу. А уж Власта, естественно, была невероятно рада и сама повидать, и новой подруге представить своего отца, мать, брата и сестру. Ну а про возню вокруг доставленного в Опалы наследника можно было слагать отдельную песню. Практически в королевстве замерли любые дела, отменили все дипломатические приемы и перенесли все встречи на высоком уровне. Еще бы! Ведь король так давно не виделся со старшей дочерью и единственным пока внуком: целых три месяца. Правда, со дня на день ожидался запуск постоянно действующей пассажирской линии дирижаблей между двумя столицами, но ведь вряд ли венценосные пассажиры станут первооткрывателями в первом же рейсе. Хотя сам срок перелета всего в один световой день кому угодно мог вскружить голову. И путешествие королевской семьи состоится обязательно, но… чуть позже. А пока же неожиданный «приезд» внука стал первоочередным событием.

Пока семья радовалась, Торговец вместе с другом вернулся обратно в Вельгу и по пути «выдернул» ледового канга Клейка вместе со всеми его спутниками. Шпионов поместили для первого допроса в глубокие подземелья самого знаменитого по своей красоте королевского дворца. Хотя позже планировалось перевести пленников в башню Аристарха Великого или Флавии Несравненной.

Допросы начались сразу. Общими усилиями шафики без особого труда сломили сопротивление иноземного шпиона. Парализовали его, а затем сноровисто опутали многочисленными проводами, которые тянулись к устройству из техногенного мира под названием «Болтун». С сопровождающими канга попутчиками разбирались в иных помещениях дознаватели среднего звена.

Следовало отметить, что Клейк, при всей унификации и безотказности широко разрекламированного Дмитрием устройства, не сразу стал давать ответы на интересующие ягоновцев вопросы. Минуты три продержался. А потом великий прогресс таки победил, признания полились полноводной рекой. Оставалось только для подстраховки записывать весь допрос на видеокамеры да поражаться иногда прорывающимся в ответах шпиона эмоциям.

– Зачем вы собрались завоевывать королевство Ягоны?

– Так приказала наша владычица.

– А ей зачем?

– Не ведаю о том.

– И кто такая эта ваша владычица?

– Самая сильная из кангов! Несущая смерть любому, кто ей не подчинится!

– Ой, как страшно! – не сдержался Бонзай. – И как зовут вашу владычицу?

– Леда.

– А лет ей сколько?

– Не ведаю о том.

– Она красивая?

– Самая прекрасная!

– Хм! А на сколько она выглядит?

– На двадцать.

– А сколько ей примерно лет?

– Двадцать пять. – При этом Клейка так и выворачивало наизнанку от нежелания говорить правду.

– Сколько лет Леда правит островом?

– Десять лет.

– Кто ее родители?

– Не ведаю о том.

– У нее есть семья?

– Не ведаю о том.

– Вот заладил! – не выдержал и Торговец, присматриваясь к показаниям «Болтуна». – Леда родилась на острове?

– Нет. – И опять жуткие гримасы на лице допрашиваемого.

– Интересно! Значит, она вот так просто свалилась кому-то из вас на голову?

– Да.

Процесс шел, постепенно система наладилась, и вскоре основной портрет главного врага и примерная его биография стали достоянием сыска.

Ныне великолепная, ни с кем не сравнимая красавица являлась самой великой и сильной волшебницей острова ледовых кангов. А появилась она там и в самом деле свалившись на голову главному хранителю среди памятной ночи, во время которой бушевал неистовый ураган. Изможденный, жутко грязный, исцарапанный и практически бессознательный ребенок, примерно лет четырех от роду. Вот потому никто до сих пор не знает точного возраста владычицы. Вот потому н икто не может понять, откуда она взялась и где ее родственники. Но когда хранитель Берст старательно отмыл девочку, подлечил и успокоил, то сразу заметил в ней невероятные магические дарования и практически удочерил, с первого дня уйдя с головой в воспитание и совершенствование загадочной пришелицы.

Многие, правда, подозревали Берста во лжи. Ведь никто больше не мог подтвердить его слова, а сама девочка еще долгое время не умела ни говорить, ни улыбаться. Да и потом ничего не вспомнила. А первые недели так вообще шарахалась от любой тени и падала в обморок от каждого громкого вскрика. Ходили слухи, что главный страж заимел этого ребенка от одной из рыбачек в дальнем селении, а другие сплетничали, что он просто выкупил потенциально сильную в магическом плане девочку на материке, где он бывал изредка под видом путешественника. А может, и заказал заранее ледяным берсеркам, и те выкрали это дитя где-то в одном из своих пиратских рейдов. В общем, вариантов имелось множество, но какой из них являлся истинной правдой, никто не знал. Зато потом Леда стала настолько стремительно взрослеть в своем мастерстве канга, что уже в пятнадцать лет победила на главном магическом ристалище всех своих коллег с невероятным преимуществом и безоговорочно стала Великой владычицей. Кстати, владычица или владыка – выборная должность, право на владение которой надо ежегодно оспаривать с лучшими кангами.

Но за десять лет никто и близко не приблизился по магическим умениям к уровню девушки, и ее власть стала в последнее время неоспоримой. Именно поэтому Леда и начала подготовку островитян к войне за Ягоны. А несколько лет назад им даже удалось вовлечь в первую стадию войны северных соседей королевства, ледяных берсерков. Что из этого получилось, уже хранилось в исторических архивах.

На этом Бонзай с Дином допрос о личностях временно прекратили.

Потом выяснили, где находится сам остров и что собой представляет, точное количество обитателей и процент соотношения среди них людей с магическими умениями. Выведали большинство подробностей про дворец и узнали про ледяного дракона. К сожалению, даже Клейк, имеющий допуск ко многим тайнам острова, не смог толком рассказать, что представляет собой это уникальное магическое создание. Только и сказал, что тот обитает во внутренностях Четырехглавой башни.

Затем время, отведенное на первоначальную стадию допроса, истекло. Следовало сделать рабочий перерыв. Шпиона остались допрашивать Аристарх с Флавией, а Торговец и его величество удалились для краткого совещания.

– Картина более-менее ясна, – подвел первые итоги Дмитрий. – Где остров, знаем и уже сегодня там все высмотрим и подслушаем.

– С кем пойдешь на подсмотр? – Король явно надеялся, что выберут его кандидатуру, хотя следующие слова друга принял с достойным смирением.

– Конечно, с Александрой. С ней у меня на удивление легко, быстро и качественно получается. Синхронизация, понимаешь ли. Да и три часа уже истекло, пора заодно твоих домой возвращать.

– Ну да. Разбалуешь такими путешествиями, наследник потом у тебя с рук слезать не будет. А за ним и Власта тебе на плечи усядется.

– Извини подвинься! Место уже занято! – рассмеялся Светозаров. – Ладно, жди, как всегда, наверху, сейчас твою семейку верну.

В следующий момент он привычно пропал из этого мира. Тогда как Бонзаю пришлось еще минут десять расхаживать по тронному залу и нервно оглядываться на каждый звук. Когда вся компания материализовалась чуть в сторонке, он сразу накинулся на друга с упреками:

– И где вас носило? За грибами в Грибной, что ли, мотались?

– Тогда бы ты нас до вечера ждал, – «успокоил» его Торговец, передавая наследника короны в руки его довольной, но заплаканной матушки. – Ты бы видел, какие там прощания начались! Паника! Крики со стенаниями.

– Неправда! – капризно возражала Власта, прекрасно знающая, как порой может угрожать санкциями за непослушание их благодетель. – Мы сразу же дисциплинированно отправились за тобой.

– Ага! Вот когда я уже с малышом и своей супругой собрался уходить, только тогда ты запаниковала и вырвалась из объятий своих родственников. Ладно, не скучайте тут без нас, а ты, Бон, тормоши этих шпионов на подробности. Мало будет, так мы завтра еще и этого Дилита захватим. Нечего ему визенцам мозги пудрить.

– Под надзором не попудришь.

– Зато наших людей лишний раз в Визенской империи засветим – это раз. А во-вторых, они здесь пригодятся. Не нравится мне эта слишком шустрая и воинственная владычица. Да и дракон этот пугает. Надо будет уже сегодня усилить наблюдение за всеми подозрительными в столице. Да и вы старайтесь оставаться в гуще телохранителей.

Светозаров уже приобнял супругу для более удобного перехода, когда Бонзай Пятый спросил, ткнув в сторону дворцовых апартаментов для главного шафика:

– Сюда или в свою холостяцкую берлогу?

– Хм! – с некоторой обидой ответил его друг. – Моя Башня мне все равно больше нравится. Да ты и сам завидовал, как там все здорово устроено.

– Конечно, понатыкал там технических чудес со всех миров и радуется. Зато у меня во дворце красотища какая! Классика!

Торговец спорить не стал, только махнул рукой и шагнул в межмирское пространство. Миг – и парочка оказалась в несколько странной, непривычной для первого взгляда комнатке. Но Александра сразу рассмотрела самое главное:

– Однако! Здесь весьма удобно сидеть во время подсмотра.

– Верно, моя сладенькая. Вдобавок ко всему и совершенно безопасно. Ведь знаешь, насколько беззащитными наши тела остаются во время погружения лиц через толщу порой в тысячи километров. Бонзаю я доверяю безоговорочно, но мало ли что. Вдруг кто из врагов во дворец проникнет? А тут нас сутками никто не выковыряет, и газом не отравит, и ядом не затопит. Еще ни разу пользоваться не довелось, но когда строил, только тебя и представлял на этом месте.

– Только меня?

Но ответ на свой вопрос Шура получила лишь после того, как они вдвоем с Дмитрием отдышались после затяжного поцелуя:

– Несомненно!

– Тебе что, ночи было мало? – Она игриво погладила его руку, которая оказалась совершенно не в том месте, которое предусмотрено для данного магического действа.

– Что там той ночи! – Он тяжко вздохнул. – Но ты права. Давай вначале расхлебаемся с делами, а уж потом мы такую череду свадебных путешествий закатим! У-ух! На всю жизнь запомнишь!

– Ну, если на всю, то переходим к делам.

Она с укором посмотрела в глаза супруга, и тот с очередным вздохом опустил руку чуть ниже:

– Начинаем.

Остров они нашли довольно-таки быстро, вырванные у плененного канга ориентиры оказались верными. Иначе можно было часами блуждать в сплошном тумане и только случайно наткнуться на таинственный участок суши. Сам кусок землищи оказался на удивление огромным и не заледенел лишь по той причине, что изрядно прогревался вырывающимся на поверхность паром и источниками с кипящей водой. Причем этот постоянный пар так и держался вокруг острова, укрывая от любопытных взглядов и сохранив таким образом некоторое «поголовье» шафиков в этом мире. Именно это и стал объяснять Дмитрий негромким голосом, после того как они рассмотрели первые обработанные участки земли:

– Ух ты! Совсем как у меня в Свирепой долине! Только здесь совсем нет ветров, а ведь должны быть. Чудеса! Хотя… может, они магией регулируют погоду? Спросить-то пока у этого Клейка не удосужились.

Они пролетели вдоль берега над несколькими рыбацкими поселками и возле двух скал, создавших своими очертаниями замечательную бухту, повернули в глубь острова. А Дин продолжил размышлять вслух:

– Когда-то на далеком Юге построили жуткое устройство, которое любого человека с магическим талантом зомбировало и заставляло двигаться на южный материк.

– Неужели они не могли сопротивляться этому призыву?

– Как видишь, не смогли. Все устремлялись на гипнотический зов, добирались до берега, нанимали или строили корабли и пускались в плавание, из которого не существовало возврата. Все шафики до единого погибли в океане Чудовищ. Ну, разве что единицы добрались до Юга.

Его супруга от непонимания хмыкнула:

– И кто сотворил такое кощунство?

– Если бы мы знали! Может, когда-то эта тайна и раскроется. Но возвращаясь к этим кангам: они жили так изолированно и далеко, что страшный призыв так к ним и не дотянулся. Вот и остались живы. Мало того, здесь у них каждый пятый имеет прорезавшиеся возможности шафика. А сколько ведь могло остаться неинициированных, не проявивших свой дар кангов? Ты себе только представь, если расселить этих людей по всему миру, то очень скоро количество моих коллег вернется к историческим нормам: примерно каждый двадцатый человек.

– Ого! Все равно много.

– Мне тоже не верится, но именно такие данные приводятся в одной из самых древних книг, которую нам недавно подарил визенский император Константин Решительный. Специально такой раритет нам доставил, лично порадовал. О! А вот и город! Красавец, однако, хотя и чрезмерно мрачноватый. Ты не находишь?

– Не сравнивай. Они ведь живут здесь совсем без солнца. Откуда им брать легкий и возвышенный стиль южных народов?

– Действительно, жить под постоянной облачностью и у нас в Свирепой долине тяжко. Так, ну что, давай в первую очередь осматривать замок, вон ту башню, и попытаемся увидеть, чем занимается эта кровожадная Леда.

Но сколько они ни искали, владычицу не увидели. Да и весь небольшой, но довольно компактный замок словно вымер. Кухни не работали, прачечные стояли закрытыми, а вся прислуга словно подалась в единовременный отпуск. Только и удалось подслушать разговор двух угрюмых воинов, в котором промелькнула озабоченность такого рода: когда же теперь Великая вернется? В самом городе молчаливые люди если и разговаривали, то о замке вообще не упоминали, словно он невидим или необитаем. В Четырехглавой башне тоже ничего не обнаружили. Покрытая инеем и льдом, она вообще вызывала неприятное отторжение.

Осмотрев еще с десяток слабоосвещенных переходов на нижних этажах замка, Светозаров стал чертыхаться:

– Мне кажется, эта Леда куда-то умчалась по своим агрессивным делам и мы только без толку тратим время.

– А куда именно? К берсеркам?

– Скорее всего, раз она с ними в сговоре.

– Летим проверять?

– Напрасный труд! Эти поселки берсерков раскинулись на тысячу километров вдоль всего побережья, и поди догадайся сразу, где их король сейчас находится. Между прочим, сами эти викинги море вдоль берега называют Суровым, а в Ледовитое, которое почти на самом полюсе, никогда и заплывать не пробовали. По их легендам, это запрещено богами. Зато теперь становится понятно, что это за «боги». Давай возвращаемся и быстренько провернем остальную текучку. Готова?

– Чего спрашиваешь? И так за тебя держусь, от меня ничего не зависит. Только команду давай.

Вернувшись в Башню к собственным телам, они первым делом растерли лица ладонями и пригладили, подсушили полностью пропитавшиеся влагой волосы.

– Да, действительно сыровато там. Только одну морскую капусту и выращивать, – бормотала Шура. – А сейчас куда?

– Махнем туда, где нет деревьев. Помнишь о таком мире?

– Ну да, Эдельвар называется. Будешь там металл покупать?

– Ни в коем случае! Только готовые изделия из этого материала. Иначе они знаешь насколько цены взвинтят! Где я на них вишневых кругляшей напасусь?

Под это ворчание они оказались в столярной мастерской Башни, и прямо на глазах у смеющейся Шуры Торговец криво, без всякого старания срезал несколько разных по толщине кругляшей из зажатого в верстаке ствола. Да так и не ошкуривая, сунул в карман своих брюк. Сегодня они не таскали на себе сильно мешающие сюртуки, хотя не факт, что их не придется надевать уже немедленно.

– Ты бы их ровненько отрезал, – пожурила графиня своего супруга. – Неэстетично! Трудно представить, но и так по такой безбожной цене впариваешь!

– Ваша светлость, не разбираетесь в торговле – не суйтесь! – стал поучать Светозаров, но замер в коротком раздумье. После чего решил отпилить еще несколько кусочков «драгоценного вещества». – Вот увидишь, какой культ преклонения они создали вокруг этих деревяшек. Куда там Буратино в детских фантазиях! Эдельвариане каждый кругляш меряют, умиляясь любому отличию; жестоко спорят по поводу угла срезов; становятся докторами наук, обсуждая толщину; а первые годы, пока отпилки окончательно не засохнут, с поразительной благостью нюхают древесный запах. Ты себе только представь: вдруг я стал давать им кругляши унизительно одинаковых размеров и геометрически безукоризненные? Еще и в массовом количестве! Да они меня проклянут на веки вечные! Это же будет началом краха их великой магической цивилизации. Да и я сам себе не прощу такой глупости, хотя за гектар полновесного леса мог бы скупить всю их планету целиком. Как говорится – с корнями.

– Ладно, тебе виднее.

– Вот именно! И если тебя вдруг осмелятся спросить, как и где я это беру или покупаю, просто делай огромные глаза, притворяйся, что задыхаешься, и начинай заваливаться в обморок. Иначе от их расспросов не открестишься.

Шура хихикнула над такой подсказкой в поведении, но, как порядочную женщину, ее больше волновал вопрос, как она выглядит.

– Мы, случайно, на какой-нибудь королевский прием не попадем? – Ее ладошки прошлись по великолепному брючному костюму. – Может, надо сменить одежду?

– Если тебя в Опалах в этом принимали как родную, то на Эдельваре в любом случае будут смотреть как на богиню. А богине разрешено все. Тем более что мы отправляемся сразу в одно чисто производственное место. В гости к одному великому предпринимателю, который как раз изготавливает нужные нам кровати из еще более нужного металла. Много времени это не займет. Поторгуемся, попьем самого лучшего чая, возьмем товар и сразу перенесемся в мир Ситулгайна.

– Ага, значит, я не буду в роли безмолвной телохранительницы и тоже могу участвовать в торговле?

– Сомневаюсь. Лучше уж я сам. А ты можешь себя вести соответственно. Помнишь фильм «Двенадцать стульев»?

– С самого раннего детства, – заулыбалась Шура.

– Так там есть момент, когда Бендер выманивает деньги, а Киса Воробьянинов солидно поддакивает, как истинный отец русской демократии. Вот и ты себя веди точно так же. Поняла?

Теперь его супруга приняла высокомерный, царственный вид и почти не разжимая губ выдала:

– Да уж!

Не в силах сдержать улыбку, Дмитрий все-таки несколько озабоченно мотнул головой:

– Только не переигрывай, пожалуйста. Не то промышленник нам весь товар даром отдаст и еще от себя приплатит. А у него семья, дети.

– Посмотрю на ваше поведение, – не выходя из образа, ответила она. – Мне тоже для семьи средства нужны!

– Замечательно! – растроганно похвалил Светозаров. – Ваша светлость, вы, как всегда, бесподобны! – шагнул к супруге, обнял ее за талию и уже совершенно другим, скрипучим голосом произнес: – Поезд отправляется!

В новом, совершенно незнакомом для нее мире Александра в первое мгновение почувствовала себя муравьем. Настолько маленькой она показалась среди леса гигантских цветов и разнообразных трав. Стреловидные листья вздымались в небо, нависали над головой, создавали непроходимые чащи и практически перекрывали льющийся вниз дневной свет. В полумраке с некоторым трудом просматривались выступающие из грунта корни, но когда глаза чуточку привыкли, освоились с пестротой этого мира, стали более заметны многочисленные тропинки и даже покрытые асфальтом или тротуарной плиткой дорожки. И вся эта великолепная картина сопровождалась звуковым фоном в виде легкого шуршания стеблей и многоголосого птичьего пения.

– Ух ты! Вот это да!.. И ты меня не предупредил о такой красоте?!

– Интересна была твоя реакция, – довольно улыбался Торговец.

– И весь мир такой?

– Почему весь? Есть моря, океаны, горы, пустыни, даже действующих вулканов парочка сохранилась.

– Намекаешь, что здешние жители и подвижки коры держат под контролем?

– В некотором роде.

– Однако! – От изумления личико Александры раскраснелось. – Если ты мне еще скажешь, что здесь есть ягоды в человеческий рост…

– Хм! Зачем говорить? – Дмитрий взял супругу за ладошку и повел за собой. Несколько поворотов тропинки, и произошла смена декораций. – Сама смотри!

Не в силах сдержать эмоции, Шура подпрыгнула несколько раз на месте и с восторгом захлопала в ладоши:

– Мир коротышек! Живая сказка! Я верила! Верила, что Незнайка – не выдуманный герой!

Перед ними, немного в низине, простирался однозначно рукотворный сад. И в нем произрастали те самые земные растения, которые хорошо знакомы как земляника или клубника. Но в этом мире они достигали в высоту примерно пяти метров, а самые крупные ягоды и в самом деле превышали рост среднестатистического человека.

Заглянув несколько раз в расширенные глаза любимой, Торговец опять взял ее за руку и потянул в обратную сторону со словами:

– Малина здесь выше десяти метров, смородина тоже. Ну и ягоды соответствующие. Арбузы и дыни вырастают в диаметре до четырех метров, а внутренности шестиметровых тыкв частенько служат детям как полигон для игр и постройки собственного царства.

– Обалдеть!..

– Не то слово! Я потому нас не сразу к строениям перенес, чтобы ты хоть немного от ступора отошла. Не то увидела бы этот сад из окна и…

– Да уж! – с потешными стонами приходила в себя Александра, продолжая вертеть головой во все стороны. – Невероятно! Слушай, а какие же тогда здесь грибы?

Дмитрий выдержал паузу и ошарашил ответом:

– Их здесь нет! Не было и не будет. Как-то мне совсем не хочется нарушать целостность этого чудесного мира. Захочешь что-то улучшить, а получится в миллионы раз хуже. Сама ведь знаешь, насколько хрупкие подобные экосистемы.

– Но ведь они же сильные маги. Могут легко все держать под контролем.

– А вдруг не смогут? Нет уж, лучше не рисковать. Кстати, прячь свои эмоции и слегка прикрой свои прекрасные глаза, мы уже пришли.

Открывшееся их глазам здание выглядело несколько странно, но все равно можно было сразу понять, что оно имеет чисто производственные функции. То есть большая фабрика или завод, совмещенный с ангарами складов готовой продукции или хранилищами сырья и материалов. Несколько вполне привычных гигантских труб тоже упирались в небо, но ни копоти, ни явного дыма не исторгали. Разве что легкий, почти невидимый пар лениво поднимался к редким облачкам.

Не было вокруг и привычного для глаз землян забора или иного ограждения, и в любое здание или склад, казалось бы, мог войти любой желающий. Хотя праздношатающихся людей тоже не замечалось: изредка пробежит какой-то разносчик, толкая перед собой тележку с деталями, да в одном месте стояла парочка женщин, что-то интенсивно рисуя на большом листке ватмана и явно решая производственную проблему.

Административное здание напоминало третью трубу или вертикальный цилиндр радиусом в шесть метров, с выступающим наружу лифтовым устройством. Без видимых окон, сплошного зеркального оттенка, оно в какой-то мере напоминало образец небоскреба, созданного по самым современным технологиям. И пока иномирцы к нему подошли, их наверняка заметили изнутри, потому что навстречу выскочил приятного вида молодой мужчина и рассыпался в приветственных восклицаниях:

– Господин Торговец! Какая приятная неожиданность видеть вас на нашем производстве! Добро пожаловать, заходите! Отцу я уже сообщил, и он будет здесь через несколько минут. Вы по делу или просто путешествуете?

– Стараемся с супругой совмещать приятное с полезным, – ответил Дмитрий.

Зато Александра сразу ощутила перемену бросаемых на нее взглядов. Если поначалу они были просто заинтересованными, то теперь на спутницу Торговца молодой человек смотрел и в самом деле с обожествлением. Скорее всего, и раньше Дмитрий здесь появлялся с сопровождающими лицами, но если тебе первому посчастливилось увидеть жену самого желанного гостя этого магического мира, то трудно представить блага, почет, уважение и зависть остальных сограждан, которые падут на голову этого молодого предпринимателя.

Но, несмотря на повысившееся раболепие, полного достоинства парень не потерял, голос у него не дрогнул, речь продолжала литься спокойно и по делу:

– Предлагаю сразу подняться в кабинет отца, чай уже заваривают, пирожные нам сейчас подадут. Да и вид оттуда, по вашим же утверждениям, господин Торговец, великолепный.

Гость кивнул, пропуская супругу в кабину лифта и заходя следом:

– Действительно, оттуда есть на что полюбоваться. А как ваши производственные успехи?

Сжатый доклад изобиловал эмоциями до конца подъема на самый верх административного здания:

– О! Вы себе не представляете, насколько удачно отец распорядился предоставленной возможностью поправить наши дела! Теперь мы имеем долевое участие в горнодобывающей промышленности, и перебои с поставками или спекуляция сырьем нас совершенно не касаются. Прошу вас, присаживайтесь. Или желаете полюбоваться на округу?

– Конечно. Супруга просто обожает такие виды.

– Тогда оставляю вас в ожидании отца. Чувствуйте себя как дома!

– Спасибо! – Когда они остались одни, Дмитрий обнял застывшую Шуру за плечи: – Ну как, нравится?

Та только молча кивнула, восторженно устремив взгляд в глубь нового мира. Высота данного «небоскреба» наверняка превышала пятьсот метров, так что видно было очень далеко, а под лучами здешнего светила так еще и весьма отчетливо. Целые фрагменты стен от пола до потолка оказались полностью прозрачными изнутри, так что обзор ничем не заслонялся. Да и сразу замечалось, что эта планета по радиусу являлась несколько большей, чем Земля, поэтому линия горизонта оказалась намного дальше привычного положения. И рассматривать было что.

Куда только достигал взгляд, чащи из гигантской травы и титанических размеров цветов перемежались разноцветными и разновысотными садами. А между ними возвышались рукотворные строения, начиная от одиночных небольших домиков и кончая небольшими, компактными поселками, так сказать, городского типа. Кое-где громоздились строения, очень похожие на фабрики или заводы, местами просматривались некие замысловатые, вздымающиеся высоко вверх конструкции. Но Александру в первую очередь поразили гигантские стрекозы, которые деловито сновали по небу во всех направлениях. Присмотревшись к одной из них, она с восторгом ахнула:

– Да на ней человек!

– Автомобили здесь тоже есть, – засмеялся Торговец. – Но стрекозы, их называют здесь чааши, – основной вид транспорта на Эдельваре. Причем большинство стрекоз может переносить сразу двух пассажиров. А для переноса небольших контейнеров или сетей с товаром используются громадные жуки. Или по местному – юрдены. Вон! Смотри туда! Видишь, какой красавец? Причем если стрекозы, по нашим меркам, имеют интеллект собаки или лошади, то жуки наверняка превосходят дельфинов. Кстати, здешние дельфины тоже чуток сообразительнее наших.

– Тоже имеют отличное название?

– Да, фисоты.

Пока они дождались главного предпринимателя, Светозаров успел рассказать про эти три вида уникальных существ много интересного. Как раз за ум и сообразительность они и были названы отдельными словами, потому что здесь и маленькие стрекозки встречались, и мелких жучков хватало.

А сообразительных дельфинов называли фисотами по причине умения последних отчетливо выговаривать «фи». Причем делали это фисоты с разными модуляциями, громкостью и оттенками, имея своеобразный, несколько упрощенный язык для общения.

– Ого! Так получается, что они разумны?

– Эдельвариане спорят об этом уже тысячи лет, но так и не придут к единому мнению. Зато никто и никогда фисота не осмелится обидеть.

– Ну еще бы! О, а это что?

Шура указала пальчиком на участок между окнами. Там в огромной раме висело неимоверно массивное увеличительное стекло, увеличивающее странно знакомый предмет. Дмитрий доброжелательно хмыкнул:

– Кусочек ствола вишни. За прошлую партию кроватей я заплатил двумя кусочками. Один, скорее всего, продали и выкупили пай у поставщиков сырья, а второй – вот, гордость и слава здешнего хозяина. Между прочим, этого мужчину я выбирал не просто из-за качества кроватей. Он мне по многим моральным качествам нравится. Кстати, это, кажется, он.

Одна из стрекоз летела прямо на стену здания, но в последний момент приняла чуть выше, усаживаясь на крышу. А еще через пару мгновений вниз по лестнице сбежал моложавый, подтянутого вида мужчина и на правах, видимо, старого приятеля сразу протянул руку Торговцу для рукопожатия:

– Дин! Как я рад тебя видеть! Какими судьбами? И кто это с тобой?

– Знакомься, Филипп. Это моя супруга Александра. А это Филипп, мой давний приятель и компаньон по некоторым маленьким делишкам.

Опять повторилась сцена с оценочным взглядом, хотя Филипп не спасовал и довольно пылко поцеловал гостье ручку. Правда, при этом он сразу стал жаловаться:

– Как же так! Дин ведь обещал меня пригласить на свадьбу!

– Сразу тебя и приглашаю, а дату скажу позже, – успокоил Торговец приятеля. – А сейчас извини, но у нас жуткий цейтнот.

– Понял, – подтянулся, как пружина, промышленник. – Что от меня требуется?

– Сколько у тебя есть в наличии кроватей? Тех самых, что я покупал для госпиталя?

– Ты хочешь их забрать немедленно?

– Да.

– Около ста штук. Вон в том ангаре.

– Взглянем?

– С удовольствием! – Кажется Филипп уже перемещался подобным образом и теперь снова кипел желанием его повторить.

Пара мгновений – и он уже вместе с гостями стоял во внутренностях ангара, бледнея от переживаний и пытаясь проморгаться от вспышек.

– Ну все, теперь замучают визитами наши архимаги! – выдал он. Но судя по его тону, подобные визиты наверняка доставят массу удовольствия и морального удовлетворения. – Вот! Вот эти кровати!

– Ага. – Торговец стал деловито ощупывать продукцию. – Технологии не менял?

– Обижаешь! Самые лучшие кровати на Эдельваре никогда не подвергаются напрасным экспериментам или усовершенствованиям.

– Верю. Но это тогда что такое?

Он ткнул рукой в сторону, где стояло около десятка вроде как и кроватей, но слишком уж витиеватых и странных конструкций.

– А это мы освоили выпуск универсальных кроватей для двойняшек, тройняшек и даже четверняшек. Редкость, но зато только у нас и по самым эксклюзивным ценам.

– И какие из них для тройняшек? – сразу заинтересовался гость.

– А вот эти две. Простейшие рисунки как инструкция к эксплуатации – прилагаются. Вот эта книжка.

– Однако! Кто бы мог подумать!

Александра тоже присмотрелась к картинкам:

– Давай сделаем подарок графу Стредери?

– Дорогая, ты прелесть! – незаметно подмигнул он супруге. – Как это я мог забыть о чудесной тройне? Берем и эти все! Сколько с меня за опт?

– Э-э… – весьма мило замялся Филипп. А потом пожал плечами: – Да сколько дашь! Знаю, что в любом случае я останусь в выгоде.

– Тогда, как всегда, вот, держи. – В ладони промышленника магического мира оказалось три разновеликих среза. Но пока тот округлившимися глазами рассматривал предметы платежа, Торговец резко спросил: – Нормально?

– Более чем. И двух за глаза.

– Тем не менее. А третий пойдет за услугу. Не хочу сильно светиться, да и времени, повторюсь, нет. Поэтому попрошу обменять и вот эти четыре раритета на драгоценные камни. За сколько справишься?

По лбу Филиппа пролегли глубокие складки.

– За два дня.

– Отлично! Значит, на третий день я к тебе опять заскакиваю. Договорились?

– Да! – Но заметив, что гости собираются прощаться, промышленник погрустнел: – Как же чай? Может, все-таки…

– Извини, в другой раз.

Рукопожатия. Поцелуй женской ручки. И Филипп довольно поспешно вышел из ангара. Видимо, знал, как здесь вскоре будет сверкать и грохотать. Тогда как Дмитрий попросил Александру:

– Сейчас я постараюсь сделать этакий тройной прыжок по мирам. И чтобы я тебя случайно где-то не обронил, залазь мне на спину и держись покрепче.

– Всегда готова! – Шура быстро выполнила просьбу, плотно закрывая глаза и прижавшись щекой к волнистым волосам супруга.

На этот раз мотало и грохотало и в самом деле слишком продолжительно и интенсивно. Но когда все закончилось, Светозаров не поленился дать пояснения:

– Несколько больших кроватей и одну для тройни я сбросил в замке Ночной Преграды. Там Дана со всем сама разберется. Треть оставшегося товара оставил в королевстве Ягоны. Там уже эту груду железа ждали тамошние умельцы и начнут с этого момента делать самое разнообразное холодное оружие для похода в Хохочущий зеленый туман. Ну а из этой груды металлолома… – Он кивнул в сторону действительно странной горки переплетенного, словно побывавшего под гигантским прессом металла. – Здесь нам сделают автоматическое огнестрельное и, возможно, парализующее оружие.

– Ой! А как ты его умудрился… – Графиня Светозарова руками сделала движение, словно месит тесто. – Поломать?

– Последствия преднамеренно неправильного переноса. Как говорится, ломать всегда легче. Зато теперь это в некотором роде лом, свойствами которого если и заинтересуются местные Кулибины, то мы легко избежим ненужных расспросов.

– А где это мы?

– В гараже нашего дома, дорогая. Правда, летательных аппаратов я пока так и не приобрел, но мы этот пробел со временем восполним.

– Уже интересно. Но я сразу спрашивала: что за мир?

– Мир Ситулгайна! Самый технически развитый мир из тех, которые мне попадались. Здесь даже телепортация в порядке вещей.

– Как?! Но тогда они тоже могут как ты?

– Могут. Но только в пределах данного мира. Да и здесь они пока только три галактики освоили.

– Ого! – продолжала удивляться Александра, пока они по лестнице поднимались из внушительного гаража в холл первого этажа. – Я и здесь хочу свадебное путешествие. Надолго… года на три!

– Устроим.

– Во все галактики!

– Провернем.

– На космическом корабле!

– Закажем.

– И чтобы все чудеса увидеть!

– Посмотрим.

– Ой! – спохватилась она, прячась мужу за спину. – А это кто?

Перед четой возник огромный мужчина в диковинном парадном костюме. Да и басище у него был под стать фигуре:

– Добро пожаловать домой, господин советник.

– Здравствуй, Шалвенгройз! Как тут у нас? Много дел скопилось?

– Все спокойно. Остальное зависит от времени вашего пребывания.

– Ты, как всегда, прав. Не хочу даже слышать про дела с моим участием. А лучше сразу пригласи-ка нашего соседа, академика Курстюнгрьюма. Если он, конечно, дома.

– Полчаса назад о вас спрашивал, – с невозмутимым видом вещал великан. – Даже внутрь войти порывался.

– Вот как раз и свидимся. Зови! А мы с супругой подождем его на кухне.

Дворецкий философски двинул бровями, показывая, что ему не впервой воспринимать постоянные чудачества хозяина дома, и неспешно пошел к выходу. На кухне, напоминающей зал дорогущего ресторана, Торговец развел руками:

– Хозяюшка! Принимай объект, и давай будем искать чего попить и перекусить вместе. А то я тут уже и сам забыл, где что находится.

– Да-а-а… – протянула растерявшаяся супруга советника. – Тут с голоду умрешь, пока что-то разыщешь.

Но к тому времени, когда появился сосед, они уже и сока успели напиться, и по паре горячих, удивительного вкуса сосисок съесть, и даже несколькими фруктами подзакусить. Хотя появление соседа предварил дворецкий, своей фигурой плотно перекрыв дверь:

– Господин Курстюнгрьюм! С визитом!

– Проси! – стал подниматься Дмитрий навстречу, хотя чуть раньше успел шепнуть Шуре на ушко: – Классный мужик этот академик! Мы с ним пару раз такие пьянки закатили прямо здесь, на кухне, что атас! Вот Шалвенгройз его за это и недолюбливает. Как же, шум и непорядок.

А мимо необъятного корпуса дворецкого уже протиснулся юркий и подвижный старичок, одетый во что-то наподобие ну очень навороченного, по земным меркам, комбинезона. Поднимая руки, он с радостной улыбкой устремился к советнику:

– Дмитрий, где же ты пропал? Я уже волноваться начал! Привет!

– Привет! Дела совсем заели. Вот, познакомься с моей женой. Шура. А это господин…

– Для друзей просто Рьюм! – перебил его академик, с восторгом рассматривая вставшую для знакомства женщину. – Даже не подозревал, что в нашей галактике существуют такие раскрасавицы! Боюсь ослепнуть от подобной красоты и до конца жизни носить глазные протезы.

– Как? Я думал, ты их уже давно носишь, – чистосердечно удивился Светозаров. – В твои-то годы.

Сосед закашлялся от притворного возмущения:

– Да мне всего сто с полтинником недавно исполнилось!

– Шутишь?! Да ты здорово сохранился! – продолжал ерничать советник. – Даже на вид тебе не дашь больше чем сто сорок девять.

– Ладно, два – ноль в твою пользу! – радовался Рьюм. – Сразу скажи, ты надолго или как?

– «Или как». Поэтому давай сразу о деле.

– Не ты ли утверждал, что вечно спешащие опаздывают вечно?

– Действительно. Два – один. Но мне и в самом деле некогда. Вон даже кушаем на ходу. Что с тем аппаратом для выемки чипов из тела?

– Давно готов. Уже думал, что он тебе и не нужен.

– Два – два. Анализ камешка провел?

– Сразу. Редкостного состава искусственное вещество. Аналогов я не нашел. Употребляется, скорее всего, для отделки жаропрочного металла. Например, наружной обшивки космических кораблей. Полный анализ у меня с собой. Если ты не против, мы на внедрении этого покрытия можем феноменально заработать.

– Только за. Пускай в дело. За такой быстрый результат отдельное спасибо. Тебе еще один балл в зачет. Так я и предполагал. А что с тем трупом не то шакала, не то волка?

– Вообще отдельная сказка. Такого расположения внутренних органов в природе не существует. Вместо крови – совершенно иное, уникальное вещество. На основе его анализов я тут набросал некоторые варианты среды обитания этого чуда, способы питания и примерную эволюционную историю его возникновения. Или что тебя интересует в первую очередь?

– Чем-то простеньким можно этого зверя нейтрализовать? Убить? Или там парализовать без особой траты энергии?

– С парализацией надо экспериментировать на живых экземплярах. Доставишь?

Дмитрий скривился, как от лимона:

– Пока вряд ли. Нереально. Может, со временем.

– А вот убить этого зверя проще простого. Достаточно дать ему одну десятую миллиграмма одного простенького вещества. Кстати, для человека совершенно безвредного. Ну, или в кровь ввести.

– Ой, как здорово! Четыре – два в твою пользу! Слушай, Рьюм, а если пакет микроиголок для автомата ближнего боя смазать этим веществом, сколько надо попаданий, чтобы свалить такого шакала?

– Одно. – Для убедительности академик еще и палец указательный поднял вверх. – А ты на охоту собрался?

– Не скоро. Зато обязательно. Только для охоты мне оружие понадобится и очень много патронов, игл и того самого ядовитого для шакалов вещества.

– Да этого добра навалом.

– Но все это мне необходимо сделать из определенного металла. Он у меня сейчас в гараже, и Шалвенгройз тебе его выдаст. Сколько надо, возьмешь для летательных разведмодулей, которые без стали у вас не получаются, а все остальное употребишь для создания комплекта вооружения на отряд в двадцать человек. Когда примерно можно ждать первые экземпляры для опробования?

Сосед от такого заказа сгорбился прямо на глазах.

– Ты себе представляешь, сколько на это времени уйдет?

– Конечно. Поэтому никаких сроков и не ставлю. Когда будет, тогда и будет.

– Хм. Ну, если так… А что еще надо?

– Больше ничего. Забираю у тебя прибор – и в путь.

– Но мою победу ты признаешь?

– Бесспорную победу. Пять – два в твою пользу. А значит, с меня в следующий раз бочонок далийского.

Академик заулыбался, расправляя плечи:

– И про условия не забывай: пить вместе.

– А тебе твой врач разрешит? Пять – три!

– Не считается! Потому что пить будем у тебя! – Но тут же смутился от своих слов и заискивающе посмотрел на Александру. – Если, конечно, хозяюшка разрешит. А?

Супруга советника пожала плечиками:

– А мне что? Мне далийского не жалко. Но вот именно сегодня советую поторопиться. У нас еще столько визитов!

И компания, оживленно переговариваясь на тему емкости бочонка с далийским вином, поспешила за весьма нужным для некоторых землян устройством. Ведь любому человеку будет неприятно таскать в себе ядовитые чипы, могущие вдруг оказаться на пути случайного ранения.

Да и у Торговца на некоторых землян появились несколько иные планы.

Глава двадцать четвертая

Жадный халиф

Встретиться с вымогателями оказалось нетрудно. Вернее, не с самими вымогателями, а с их представителем, который должен был осмотреть представленные на оценку алмазы и прочие иномирские драгоценные камни.

А сам разговор с халифом оказался на редкость будничным и прозаичным. Торговец набрал данный при последнем разговоре номер и уже после второго гудка услышал знакомый голос:

– Неужели так быстро?

– Да нет, всей суммы мне так быстро не собрать, но вот камешки я просто должен показать заранее, чтобы мы их внесли в определенный ценовой реестр.

– Согласен, – моментально отозвался на это Рифаил. – Вы бы смогли оказаться ровно через час на Хюртштрассе, двадцать семь?

– Без проблем.

– Тогда ровно через час я вам перезвоню и скажу, к кому подойти с камнями. Устраивает?

– Вполне.

Улочка была знакома Светозарову. Она казалась парковой и слишком узкой из-за огромных каштанов, которые протянули свои ветки над проезжей частью. Такие великаны считались большой редкостью на городском пространстве, но здесь, видимо, против муниципальных служб выступали единым сообществом соседи. Ибо в ином случае деревья бы обрезáли по три раза в году.

Если за данным местом встречи и следили, то чета Светозаровых при собственном подсмотре так никого и не заметила. Ни единого подозрительного лица или готовых к атаке, полных замаскированных бойцов автомобилей. Понятно, что заметить или технически разыскать нашпигованные во всевозможные места видеокамеры, было бы за такое время нереально. Да их и не искали. Дмитрий утверждал:

– Вымогателям пока нет никакого смысла со мной вести смертельный бой. Вот когда они получат выкуп, нервы у них могут не выдержать.

По крайней мере, удивить невидимых наблюдателей Торговцу наверняка удалось. Ровно за минуту до назначенного срока он вышел на улицу из подъезда номер двадцать пять, прошел по Хюртштрассе несколько метров и возле двадцать седьмого номера стал названивать по мобильному телефону. Голос халифа был, как никогда, ровен и уважителен:

– Дмитрий Петрович, перейдите, пожалуйста, на другую сторону и войдите в ювелирную лавку под номером тридцать четыре. Все камни покажете приемщику, и он с вами оговорит цену каждого. Это наш многократно проверенный человек, достойный полного доверия. Понятно, что он работает только с камнями, ни о чем остальном он ни слухом ни духом.

– Принято! Но как по поводу камней с иных миров? Специалист от их вида может несколько опечалиться, мягко говоря.

– Мы ему доверяем и в этом вопросе.

Торговец и сам уже заметил искомое место встречи и поспешил туда сразу после окончания разговора. При входе он отметил, что ювелирная лавка сразу бросалась в глаза немецкой добротностью, ультрасовременным оборудованием и уникальными системами безопасности. Когда гость приблизился, замок на двери щелкнул. Даже звонком не пришлось пользоваться. Затем короткий тамбур из бронированного стекла, и вот уже Светозаров восседает перед лощеным, с замашками великосветского аристократа, пожилым мужчиной. Больше никого в лавке не оказалось.

Обе двери закрылись, жалюзи автоматически опустились, а приемщик после вежливого кивка головой указал рукой на стол между ними:

– Прошу вас, показывайте!

На покрытом черным толстенным сукном столе лежали лишь лист бумаги и позолоченная ручка фирмы «Паркер». Но первые необработанные алмазы на столе вначале не слишком смотрелись. Зато, когда пошли огромные бриллианты, проблески от настольной лампы так и заметались по комнате. Каждый камень приемщик оценивал и записывал одной строкой в листок бумаги. Но если на уникальных по величине, но еще гипотетически возможных для Земли украшениях он держался молодцом, то когда увидел зектанги, адские топазы и еще несколько иномирских безделушек, то стал дрожать, а его лоб покрыла холодная испарина. Что, в общем-то, не помешало ему вписать невиданные богатства по смехотворно низкой цене.

Правда, оправдаться хриплым голосом он все-таки попытался:

– Вы меня поймите правильно. Подобного чуда никто еще и никогда не видел. И я просто не имею права рисковать, завышая цену.

«Понятно! – с сарказмом подумал Дмитрий. – Этот халиф хочет вместо десяти получить сразу двадцать миллиардов. Мало того что все знакомые камни бессовестно занизили, так еще и с неиномирских мечтает получить прибыль в тысячу процентов. Жлоб!»

– Сочувствую, – ответил он вслух. – И себе тоже. Ну и какая у вас получается сумма того, что у нас на столе?

После быстрого подсчета лоб оценщика еще больше вспотел, а на щеках появился нездоровый румянец. Хотя сумму он наверняка уже давно прикинул.

– Пятьсот двадцать миллионов евро.

– Тоже неплохо. – Торговец немного подумал и утвердился в предварительном решении. Достал телефон и еще раз позвонил халифу: – Уважаемый, мы ведь все-таки договаривались, что камни пойдут не ниже половины рыночной стоимости. Их оценили в четверть. А новые образцы ваш человек вообще оценил в одну десятую. Не слишком ли?

– Но ведь есть оговоренная сумма, – мягко возразил Рифаил, – и мы готовы хоть сейчас получить наличностью. Тем более, это предложение по поводу камней исходит от вас.

Из чего сразу можно было догадаться, что вся оценка велась под скрупулезным видеонаблюдением. Но сражаться и торговаться стоило до конца.

– И тем не менее! Тот же зектанг вы шутя продадите за пятьдесят миллионов. Любой из адских топазов – не меньше. Да что там говорить, я сам за оставшееся время постараюсь сбыть эти камни по своим старым каналам. И получу за них в общей сложности не менее полутора миллиардов. Иначе… Какой-то минимального уровня порядочности договаривающиеся стороны все-таки должны придерживаться. Не так ли?

– Вы правы, скорее всего, это так. Но ведь и риск с нашей стороны присутствует. Я-то ведь этих камней не вижу!

– Да? Ладно, тогда я вам их оставляю в счет аванса и надеюсь, что в оставшиеся дни вы оцените их с должной справедливостью. Можете и продать для пробы и убедиться на собственном опыте, какие немыслимые капиталы вы потеряете в случае вашего отказа принять мои условия оценки.

– То есть вы за них хотите полтора миллиарда? – заволновался халиф.

– Не меньше! В противном случае они останутся у вас по вашей цене, но тогда я сам буду продавать оставшиеся камни.

– Хорошо. Мы в течение пяти дней исследуем этот вопрос и постараемся провести первые торги. Если покупатели набегут, то мы согласимся на ваши условия.

Светозаров, уверенный в собственной правоте, не смог не покривиться:

– За то, что я здесь оставляю, вы получите больше двух миллиардов. Да что там два! Гораздо больше! Все, я пошел.

– До встречи! – попрощался халиф.

Прощаться с оценщиком не стоило. Кажется, с мужчиной происходили неприятные метаморфозы. Вся спесь и аристократический лоск с него исчезли, сменившись жуткой бледностью и подрагивающими конечностями. Видимо, он проклинал тот час, когда согласился стать доверенным лицом наверняка ему неизвестной клики дельцов и вымогателей.

Дмитрий вышел на улицу, вернулся в тот же самый двадцать пятый номер, где он предварительно подсмотрел код замка, и с помощью удачно расположенного в подъезде створа покинул Хюртштрассе. Уже через мгновение он находился рядом с Александрой и самым интенсивным способом настраивался на подсмотр так хорошо ему запомнившейся ювелирной лавки.

Трудно было сказать, что там изменилось за семь-восемь минут отсутствия, но, когда два лица беззвучно вынырнули в туалетной комнате и через приоткрытую дверь добрались к столу приемщика, там царила непроглядная темень. Хотя звуки какие-то раздавались. Что-то шуршало, скрипело, а потом вообще раздалась громкая музыка. Неизвестно, каким способом, специально или случайно, но злоумышленники сумели так перестраховаться в своих действиях, что даже феноменальные способности Торговца оказались бессильны. Мало того, он вдруг ужаснулся лишь от одной мысли, что здесь могли устроить засаду еще более коварную. Например, посадить стрелков с приборами ночного видения! И вполне возможно, что в данный момент те уже расселись под стенами и сейчас пытаются рассмотреть, что за лица висят под самым потолком. Получается, что в любую секунду могут начать стрельбу. Этого предположения сразу хватило, чтобы начать интенсивно сигналить Александре для отступления. Когда они вернулись в свои тела, он первым делом рассказал о жутком предположении, и опытная агент с горечью воскликнула:

– Я ведь и сама могла об этом додуматься! – С досадой пофыркав, поинтересовалась: – Или твоей силы хватит отразить пулю?

– Скорее всего, нет. Наши лица там и наши тела здесь остаются практически беззащитны. И в этом наше самое уязвимое место.

– М-да! А вот как наши тела смотрятся, когда мы там?

– Довольно жутко, хотя я сам и не видел. Вместо лиц у нас провалы с багровым, клубящимся туманом внутри.

– А кто это видел?

– Бонзай, – последовал более чем очевидный ответ. – И даже снял на видеокамеру. Но об этом знает только он, я и вот теперь ты.

– Никому не проболтаюсь! – попыталась пошутить Александра, но настроения это им не подняло. Ведь раскрыть местонахождение халифа им пока так и не удалось.

– Все-таки одиночный подсмотр из обители Желтых Грез наиболее безопасен, – решил Дмитрий. – Надо мчаться туда и пробовать еще раз.

– Забыл, что там сейчас вокруг монастыря творится?

– Действительно! Не пройдем. Ну ладно. Тогда подождем пару дней, а вот сидеть сложа руки не будем. Потянем за ту ниточку, что нам дала Елена.

– Справимся?

– Попробуем. Тем более я знаю человека, который нам может здорово помочь. Да и ты его прекрасно знаешь.

– Заинтриговал, – призналась Шура. – Угадаю с трех раз?

– Вряд ли. Поэтому даю подсказку. Один из твоего непосредственного начальства.

Стоило видеть, как она напряглась, вспомнив, очевидно, в первую очередь о Павле Павловиче. Но потом подумала и расслабилась:

– Главный аналитик конторы?

– Он самый.

– И где сейчас Казимир Теодорович обретается?

– А вот мы сейчас это и выясним. Оставил я его во дворце императора под опекой одного знакомого. Так что он или до сих пор в моих апартаментах, либо в поместье того приятеля.

– Ищем вместе?

– Нет. Я тебя сброшу в Башне, и ты приготовишь устройство по выемке чипов из тела. А я тем временем отыщу и доставлю к тебе Казимира. Надеюсь, ты ему глаза не выцарапаешь?

Александра в некотором сомнении пошевелила бровями.

– Да нет, наверное. Он, пожалуй, единственный, которого от пыток всегда воротило, и он никогда ни в каких допросах не участвовал. А то, что возле меня его держали короткое время, так ему и деться было некуда.

– А смерть своей тетушки он не мог подстроить?

– Вряд ли. Вот у Пыл Пылыча бы рука не дрогнула и лично Катаржину придушить. Да еще и так сделать это, что никто бы и не догадался об убийстве.

– Ладно, мы его на всякий случай еще на «Болтуне» проверим. Ставим задачу, рисуем схему, да и он сам про халифа что-то должен знать. Недаром этот Каралюх целую операцию с подставой раскрутил. Ведь не на голом месте они создавали для меня ловушку.

– А если он знает лишь о подставе?

– Тогда пусть выводит нас на всех друзей конторского Борюсика с его самой юности, копает под Анджея Дойника и его лысого друга и дает нам хоть какую-то зацепку. А уж дальше мы подхватим. Иначе мы не выдержим такого напряженного графика, а вечером нам надо обязательно хоть немного отдохнуть и расслабиться.

– Ну да, вроде как в Польше работа как раз для аналитика, – согласилась Шура. – Ну а вечером куда?

– Придется опять к рыцарям на поклон идти. Иначе с этим жадным халифом средств может и не хватить. Лучше заранее озаботиться некоторым излишком.

– Да-а, та еще сволочь!

– Было бы странно найти порядочного человека среди бандюков, занимающихся киднеппингом. Добро, спрыгиваем отсюда.

Казимир Теодорович весьма удивился, когда его вдруг подхватила знакомая сила и забросила в неизвестное помещение. Еще больше он удивился, обнаружив там здоровую и цветущую Александру. Причем девушка сразу направила на аналитика весьма странный прибор и без всяких приветствий задала главный вопрос:

– Зачем вы убили Катаржину?

Старый поляк оглянулся на стоящего чуть сзади Торговца, но ответил после этого вполне спокойно и безбоязненно:

– Никто ее не убивал. Она и в самом деле умерла от чрезмерного курения. Сердце. Просто так совпало… – Он опять покосился назад. – Я ведь уже говорил.

Девушка сделала шаг вперед и прижала раструб устройства к шее допрашиваемого:

– Последний раз спрашиваю, если солжешь – умрешь! Кто убил Катаржину?

Аналитик побледнел от переживаний, но и в этот раз не испугался.

– Никто!

– Ладно, Теодорович, – Торговец придвинул ему стул, – присаживайся, будем чипы вынимать и отправлять тебя на задание. Согласен отработать некоторые старые грехи?

– Согласен. – Старый аналитик уселся, но на Шуру продолжал поглядывать с виноватым видом. – Ты это… не сердись на меня. Сам не рад, что в такой собачьей работе приходилось вариться.

– А то я не знаю! – фыркнула девушка, опять приставляя диковинное устройство к шее. – Теперь не шевелись, будем первый чип вынимать.

– Но уши свободны, – в тон ей добавил Светозаров. – Поэтому слушай суть дела…

Глава двадцать пятая

Не проси, а заработай

Король Пурпура еще не успел войти в собственный дворец, как к нему сломя голову бросился дежурный офицер гвардейского караула:

– Ваше величество! Только что прибыл господин Торговец с супругой и ждут вас в тронном зале.

Не на шутку встревожившись и на ходу отдавая распоряжение своим помощникам, Андер поспешил навстречу. Ему сразу примерещилось нечто опасное, и он даже не стал сердиться на неожиданное вторжение в собственную обитель без его разрешения. Так и выскочил к паре своих спасителей, задавая с ходу главный вопрос:

– Что случилось?!

– Ничего страшного, дружище, – сразу стал его успокаивать Дмитрий. – Уж извини, но мне показалось, что ты давно вернулся с войны и отдыхаешь в домашней обстановке.

– Ага! Отдохнешь тут! – не стал скрывать своего раздражения король, измученный дальней дорогой. – Пока этого ублюдка Мендриса судили, пока решали, где казнить, так полдня потеряли. Пришлось сюда везти и в подвалы заковывать. А еще с этим двором такой менингит, что я диву даюсь, как этот Рональд сразу с тремя женами справляется!

– Так у него дочери ведь нет, баулов в десять раз меньше! – подсказал гость и первым захохотал.

Но Андер только улыбнулся:

– Если бы все трудности зависели от количества багажа! Голодный как волк, злой как носорог, а тут ты еще меня в страх вгоняешь. Признавайся по-хорошему, чего надо?

– Да как всегда, побираться пришел, – решил поскорее закончить неприятные дела о попрошайничестве Светозаров. – Как друга прошу: ты мне еще с двадцать зектангов и адских топазов не одолжишь?

– О-о-о-о!.. – недобро затянул монарх Пурпура. – Как друга, говоришь? И не стыдно? Твое счастье, что твоя супруга здесь, а то бы я все тебе высказал! – Он побагровел от гнева и повысил голос: – Может, тебе еще и корону свою прямо здесь одолжить?! Или отделку драгоценную из скипетра выковырять, не сходя с этого места?! Вот ты и раскрыл свою сущность! Вот я тебя и раскусил!

Он резко развернулся и широким шагом устремился к выходу. А когда ему вслед понеслось недоуменное: «И чего ты так раскричался?» – бросил через плечо:

– Подрастешь – поймешь! Ужин через три часа!

В повисшей тишине после удалившегося топота Александра тихонько прошептала:

– И что теперь?

– Как я и предвидел! – возмутился Дмитрий, не сдерживая громкость своего голоса. – Пока с ним бочку вина не вылакаешь, ни о каких кредитах говорить не станет. А еще он с дороги злой, потому что голодный. А сейчас обиделся, потому что я сам на ужин не напросился. Теперь пока не нажрется, не подобреет.

– Ну вот, все ты знаешь, а делаешь наоборот.

– Увы! Хотелось еще сегодня к Рональду успеть, а так придется в королевство Сирени только ранним утром наведаться. Этот любвеобильный блондин ложится рано, но отдыхает мало, а с самого утра все отдаст, лишь бы ему часик лишний поспать дали.

– Тогда возвращаемся?

– Куда? Пока камни у Андера не выклянчу, из дворца ни ногой. Если ему доложат, что мы отлучились хоть на минутку, он уже точно озвереет, и тогда даже представить боюсь, как он на мои просьбы отреагирует.

– Ну а чем три часа заниматься будем?

Торговец осмотрелся по сторонам, почесал интенсивно висок и вдруг радостно воскликнул:

– Есть идея! Не могу похвастаться, что у Андера мне лучше, чем во дворце Бонзая, но и здесь я чувствую себя как дома. Поэтому предлагаю отправиться в дворцовые термы, а потом поплаваем в парковом бассейне.

– А не холодно? – Шура зябко повела плечами. – Что-то тропиками здесь не пахнет.

– Ха! Там ведь воду теплую подают из подземного источника. Сама увидишь, насколько все здорово. Потом вылезать не захочешь.

– Ну а купальник? Или тут все голые купаются?

– Не скажу, что тут сплошные пуритане, порой такое вытворяют!.. Но в термах есть эластичные туники, слегка напоминающие наши закрытые купальники. Используют и женщины и мужчины. Ты будешь в ней неотразима!

– Для кого?

– Для меня, конечно. В данный период возвращения двора ни один бездельник в термы сегодня вечером не сунется. Им бы вещи разложить, на ужин собраться да за стол не опоздать. А нам раздолье.

– Идем пешком? – согласилась графиня Светозарова, отдавая свою ладошку во власть мужских губ. – Или…

А через мгновение они уже стояли возле внутреннего бассейна с самой горячей водой. Причем на все помещение слабый свет давали лишь три малых факела. При таком освещении термы и в самом деле выглядели прекрасными и таинственными пещерами Аладдина, полных невиданных сокровищ. Туники отыскались быстро, костюмы для королевского ужина аккуратно сложили в отдельном шкафу, и вскоре супружеская пара уже вовсю блаженствовала под упругими струями искусственных водопадов.

Водное удовольствие жутко понравилось обоим. Чего только они не вытворяли, полностью расслабившись от уверенности, что они одни и никто им даже взглядом не помешает. Кувыркались в потоках, прыгали с выступов, возвышенностей и краев бассейнов, плавали наперегонки и играли в прятки. Соревновались, кто глубже и дальше нырнет. В общем, использовали доставшуюся им парочку часов отдыха по максимуму.

А напоследок решили сделать дальний заплыв по узкому, но длиннющему бассейну, вытянувшемуся стрелой метров за сто и проходящему через королевский парк. Тем более что попасть в него оказалось довольно просто: стоило лишь поднырнуть под нависающую часть стены, ограждающую термы от открытого пространства.

– Нагуляем аппетит? – предложил Дмитрий. – А заодно и проверим, кто из нас быстрее плавает. Хотя тебе изначально проще, ты худее и меньше весишь.

– Ну да, ты еще начни с калькулятором высчитывать, у кого сопротивляемость встречному потоку меньше, – укорила его супруга. – Если силенок мало, то лучше сразу сдавайся, а не ищи заранее причину своего проигрыша.

– Ха! Может, ты решила, что я тебе поддаваться буду?

– Да нет, мы с тобой не такие. А вот магию для ускорения ты в пылу соревнования применить можешь.

– Обещаю пользоваться только своими накачанными мышцами! – серьезно прогудел Светозаров. – Поплыли? На старт! Марш!

Рванули с рычанием, сопением и излишним плеском. Но уже через десяток метров наметилось некоторое лидерство Александры. Она и в самом деле скользила по воде словно дельфин, с красотой и изяществом. Тогда как ее муж плыл как здоровое, но угловатое бревно, создавал фонтаны брызг и гнал перед собой порядочную волну. И к концу примерной стометровки отстал от любимой метров на восемь.

Когда он, отфыркиваясь, подплыл к победительнице, та наградила его утешительным поцелуем и констатировала:

– Это тебе не створами между мирами пользоваться!

Но тому никак не хотелось признавать такое сильное поражение, поэтому он попытался отшутиться:

– Просто не хотел сильно грести. Вдруг своими лапищами тебе бы на ножках синяков наставил? Узко все-таки.

– Демагог и балабол! – рассмеялась Шура, полностью уверенная в собственных силах. – Я сейчас только разогрелась как следует, поэтому готова дать тебе форы метров в десять, вон до того кустика. И уверена, что все равно тебя обгоню.

Такое утверждение уже заело Торговца основательно. С недоверием прикинув, где кустик, казавшийся метрах в пятнадцати, и где финиш, он обиженно хмыкнул:

– Это уже перебор! Тем более что это я как раз только пришел в норму и легко увеличу скорость.

– Давай попробуем? – Любимая хитро прищурилась, словно задумав какой-то розыгрыш, и это завело еще больше.

– Запросто!

– Тогда стартуй, как только отдышишься.

Ему хотелось сказать, что он и не устал, но только еще раз саркастически хмыкнул и спокойно поплыл обратно. Зачем тратить силы на старте, если они понадобятся на финише? И только когда поравнялся с ориентировочным кустом, рванул в полную силу. Хотя и постарался через десяток гребков оглянуться и посмотреть на супругу. Потому как не забыл хитрую улыбку и предположил, что она просто хочет пробежаться по бортику бассейна и под шум гребков незаметно поднырнуть сзади.

Так и есть! В воде никого не было, а вне бассейна мелькнула какая-то тень.

– Так нечестно! – заревел Дмитрий, отплевываясь, разворачиваясь корпусом и мотая мокрыми волосами, чтобы быстрее избавиться от текущей на глаза воды.

Но ему ответил совсем другой голос. Мужской, кипящий злостью и ненавистью, но странно знакомый. Странно, потому что этот человек уж никак не мог оказаться рядом с бассейном. По всем канонам он просто был обязан сейчас оставаться прикованным к стене в глубоких подземельях главной тюрьмы.

– И кто бы говорил о честности?! – выкрикивал Кастиано Мендрис, отверженный князь-предатель, пытавшийся уничтожить сразу трех королей. – А где обещанные мне меха? За ложь со стороны Торговца – даже он подлежит наказанию. Не так ли?

Вслушиваться в смысл брошенного ему обвинения Светозаров не мог. Он с бешенством рассматривал бортик бассейна, на котором двое неизвестных жестко держали Александру, пребывавшую без сознания, и при этом приставили ей свои кинжалы прямо к горлу. Еще двое стояли напротив, натянув свои луки и направив готовые сорваться стрелы в сердце схваченной пленницы.

А сам князь-коршун с таким же луком стоял чуть ближе к Торговцу и направлял стрелу ему в голову. Хотя делал это с какой-то ленцой, словно сомневаясь, что может своим выстрелом принести вред человеку, могущему легко перемещаться в любую точку пространства. Поражало и наличие во дворце сторонников предателя. Хотя оно и понятно было: при том ажиотаже, неразберихе, которые возникли при возвращении огромного двора в родные пенаты, сюда могли проникнуть не только спасшиеся от погони ближайшие сподвижники Кастиано, но и гораздо больший отряд диверсантов и лазутчиков. Скорее всего, они даже не дали приковать своего лидера к стене, а освободили его еще на пути в глубокие подземелья. А вот дальше у них могли возникнуть трудности с побегом, и они намеренно, а может, и вполне случайно напоролись на самых удобных в их понимании заложников. Ведь если Торговец согласится помочь в перемещении всей группы в безопасное место, то дело будет почти сделано. Потом только останется убить «перевозчика» и поиздеваться над высокопоставленной заложницей.

Но самым худшим моментом показался тот факт, что графиня Светозарова в данный момент оказалась без сознания. Да и то, что она не сумела предвидеть опасность, весьма смущало. И только после осмотра чуть в стороне пустого ведра стало понятно, что на женщину, отвлеченную заплывом, плеснули какой-то дурманящей жидкости. Она потеряла сознание, и ее быстро выдернули из воды.

Примерно такие размышления молнией пронеслись в перепуганном до судороги сознании Торговца. А со следующими действиями предателя все эти размышления подтвердились, а страх усилился.

– Ну и чего молчишь? – криво усмехнулся Кастиано. – Совесть мучает? Так я и простить могу за небольшую услугу. Перенесешь нас всех в одно место, и мы мирно расстаемся. Начнешь что-то мудрить – твоей любимой жене не выжить. Вариантов у тебя два: или умрете, или подчинишься. А мне и моим друзьям уже терять нечего.

Значит, и в самом деле им дальше бежать некуда. Или дворец уже окружили подошедшие с войны войска, или побег раскрыт, и теперь волны преследователей растекаются во в се стороны. Как бы там ни было, но стоило выиграть немного времени, чтобы сориентироваться и предпринять единственно верные действия.

Хотя времени на раздумья много не давали:

– Не тяни! Тетива может сорваться из уставших пальцев. Переносишь?

– Из воды не могу. – С этими словами Дин подтянулся на бортике и вылез наверх. – Потом, мне надо четко знать, куда вас доставить, а смогу я это сделать лишь в те места, которые хотя бы видел во время своего полета над миром. Ну или туда, где есть колоссальные залежи золота.

– А при чем здесь золото?

Само собой разумеется, что приходилось безбожно врать и выдумывать на ходу, стараясь ввести низвергнутого князя в заблуждение. При этом внимательно наблюдать за супругой и пытаться всеми имеющимися силами повлиять на озлобленного врага. Хотя первый же посыл магической силы в мозг предателя Мендриса напомнил, что на обитателей здешнего мира магия не действует. Они совершенно не подвержены какому-нибудь воздействию.

Это еще больше усложнило обстановку, оставляя для выбора только сам непосредственный перенос. В межмирском пространстве в воле Светозарова оказывались любые предметы и даже их положение относительно друг друга, поэтому следовало элементарно сместить направленные на пленницу стрелы. А вот с ножами было намного сложнее. Отчаявшиеся сторонники предателя держали Александру слишком плотно, не давая ей шевельнуться даже в случае полного сознания.

Но если нельзя воздействовать магией на жителей этого мира, то довольно просто это сделать с представительницей Земли! От мелькнувшей в голове идеи Торговец не сдержал довольную улыбку, что не укрылось от напряженно ждущего ответа Кастиано. Он еще больше нахмурился и прошипел:

– Чему радуешься, торгаш?

– Удивляюсь твоему незнанию моих реалий. Такие, как я, только и копят золото в своих обителях, чтобы легче и быстрее к ним переноситься. Обители помогают тратить меньше колдовских сил, да и сами груды драгоценностей имеют в себе свойство накапливать нужную нам силу, а потом отдавать своему хозяину.

– Ага, теперь понятно, почему ты больше возле королевских сокровищниц ошиваешься! – с ехидством захихикал предатель. – Но ты не сомневайся, место, куда мы перенесемся, полно золота. Тебе для переноса хватит.

– Хорошо, попробуем. Только давай мне более точный ориентир. Конкретное расстояние и направление. Еще лучше, покажи мне точку переноса на карте. Точность при выходе – основное правило. Особенно в незнакомой для меня местности. Иначе мы вообще можем помереть во внутренностях скалы, спаявшись телами с твердой породой. Если говорить честно, то так большинство Торговцев и погибает по глупости. То поспешат, то пожадничают. Еще хуже, когда люди возникают очень близко от большого скопления камней, таких как адские топазы или зектанги. Те превращаются в жидкое желе и, словно притянутые магнитом, вливаются в тело. Еще не было случая, чтобы после этого переместившиеся так неудачно люди выжили. Все умирали в страшных мучениях около пяти суток.

Дмитрий молол полную чушь, но главного слушателя это влекло. Несмотря на неустойчивость своего положения, низложенный князь слушал о чудесах и тайнах чуть ли не отвесив челюсть. С не меньшим вниманием рассказ слушали и четверо последователей Кастиано Мендриса. Луки слегка разогнулись, а ножи на несколько миллиметров удалились от нежной женской шейки.

И самое главное, было время действовать. А совершал Торговец сразу два магических действа одновременно: приводил свою любимую в сознание и создавал вокруг ее кожи, от груди и до самых глаз, крепчайший, непробиваемый кокон. Словно заворачивал место наибольшего риска вязкой сталью. Магический трюк весьма тяжкий, жутко кропотливый и невероятно энергоемкий, но Дмитрий мысленно возблагодарил свою предусмотрительность, из-за которой он при переодевании не поленился засунуть один из кристаллов с энергией под эластичную ткань своего купального трико.

И теперь все упиралось только в умение затянуть байками время. Для этого Светозаров стал врать такое, что сам заслушался. Принялся излагать увлекательную сказку, как по глупой случайности погиб самый великий Торговец всех времен и народов. Но, скорее всего, его басня превзошла уровень фантазии недалекого Кастиано. А может, предатель сообразил, насколько это глупо стоять, развесив уши, как осел. Потому что вдруг замотал головой и зло оборвал повествование:

– Хватит нас пугать! Переноси немедленно!

– Куда именно?

– В одну горную долину моего княжества. Там стоит охотничий дом, а примыкающие к долине скалы содержат громадную пещеру. И золота там хватает.

Торговец стал уточнять, что за долина, под каким углом к югу она находится, но сам тем временем еще больше удвоил усилия. И когда защита вокруг кожи Александры почти достигла нужной твердости, рассмотрел и признак полного сознания супруги: слегка отогнутый вверх указательный палец, казалось бы, безвольной ладошки. Шура уже пришла в себя, слушала ведущиеся переговоры, но продолжала отменно притворяться. А значит, время действовать наступило.

– Хорошо, сейчас отправляемся. Но хочу предупредить, – перешел к последним инструкциям Светозаров, – что во время прохода межмирского пространства нас будет сильно мотать, будет греметь гром и сверкать молнии. Пусть твои друзья контролируют каждое свое движение и каждый жест! За любую царапину на теле моей жены они ответят своими жизнями.

– Не переживай! – стал хвастаться Кастиано. – Эта четверка воинов – самые лучшие и непобедимые рыцари нашего мира. Руки у них не дрожат.

«Ну, раз лучшие, значит, и умрут первыми. Рисковать я не намерен! – решил Дмитрий, громко вздыхая и показательно расставляя руки. – Лишь бы моя сладенькая постаралась в первый момент вывернуться».

На всякий случай и себя оградив защитой, достаточной против проникновения стрелы, он стал отсчитывать, как любили делать в этом мире:

– Один, два, три!

И действительно, вовлек всех участников драматической сцены в переход. Только ни в какую долину он отправляться и не собирался, а достигнув максимального по силе грома и не менее ослепительного блеска, тут же вернулся на прежнее место. Только при этом устроил так, чтобы предатель Мендрис и два его лучника оказались в воде и он сам – возле Александры. При этом он еще и межмирскими силами сдавил лучников так, как недавно сделал с грудой кроватей.

Получилось замечательно. Шура успела вывернуться из хватки врагов и сделать одному из них подсечку. Второму произвела захват и как раз вынимала кинжал из судорожно разжавшейся ладони. Когда ей это удалось, она без раздумий тяжелой рукояткой врезала врагу в висок и толкнула во все тот же злополучный бассейн. Дмитрий продублировал ее действия, ударом пятки проломив переносицу поднимающемуся на ноги воину с ножом и отправив тем самым, скорее всего, мертвое тело в ту же воду.

А чуть позже пожалел, что сразу не придавил и Кастиано. Даже находясь в воде, тот не бросил лук и теперь, приподняв его над водой, пытался выстрелить хищно смотрящейся стрелой. Торговец не забывал о защите вокруг себя, поэтому просто шагнул к жене, закрывая ее своим телом. Но за мгновение до этого мимо его плеча мелькнул трофейный кинжал и вонзился предателю прямо в глаз. Стрелу во время гибели тот таки пустил, но она ушла нелепо вверх и застряла где-то в кронах деревьев.

И сразу Дмитрий почувствовал, как по его спине скользят женские ладошки.

– Мне плохо, – пискнула Шура. – Трупы…

Видимо, фобия от вида особо измочаленных и примятых трупов лучников снова вернулась к женщине, и она привычно провалилась в свой традиционный обморок. Естественно, что Светозаров уделил все свое последующее внимание только жене, уложив на деревянную скамейку и оставшимися магическими силами приводя в чувство. Поэтому не сразу и обратил внимание, что вскоре окружающее пространство стало заполняться воинами, слугами, рыцарями, придворными, которые в первую очередь помчались проверить, что здесь случилось. Слишком уж все занервничали из-за невероятного громыхания и интенсивного блеска молний.

Но к моменту, когда графиня Светозарова со вздохом открыла глаза, появился и его величество король Андер. Пройдя сквозь коридор из любопытных, критически осмотрел место недавнего сражения. Картина его впечатлила, так как он приглушил сердитый рык и вполне вежливо спросил:

– Чем это вы тут занимаетесь?

– Да вот, плаваем помаленьку, – поднял на него взгляд Торговец. – До ужина далеко, решили немного аппетит нагулять.

– Ага! И совместить приятное с полезным? – Он кивнул в сторону слуг, которые как раз вытащили труп поверженного князя из воды и положили на спину. Торчащий из глазницы кинжал никто вытянуть не рискнул.

– Что ж тут полезного? – стал возмущаться Дмитрий. – Плаваем себе, никого не трогаем, а тут, понимаешь ли, кто-то учения устроил по ловле каторжников. Да и приятного мало, если от вида этих висельников моя душевно ранимая супруга морально страдает.

Во время этой тирады гостя самодержец Пурпура так посмотрел на своих подданных и начальника стражи, что те непроизвольно попятились. И первое наказание для них последовало незамедлительно. Хотя обращался он скорбно лишь к Торговцу:

– Ты прав, и в самом деле некрасиво получилось. Поэтому премию тебе за поимку и казнь опасных преступников выплатят из собственного кармана те самые люди, кто устроил учения без моего ведома. Как ты меня учил: надо бить провинившихся дублоном? Правильно?

– Суть верна, хотя там говорилось о другой валюте.

– Так вот, господа, – король опять прошелся хмурым взглядом по виновникам побега и неудачной погони, – готовьте двадцать зектангов или адских топазов. Сегодня же! – Пока все, окаменев, замерли, надолго потеряв дар речи, Андер опять разъярился не на шутку: – И чего вы здесь собрались? Спектакль устроили!! Немедленно разойтись!!!

Через минуту рядом с ними остался только пяток личных телохранителей короля да на бортике бассейна в сгущающемся сумраке вроде как шевелились пять трупов. Стар аясь, чтобы они не попали в поле зрения Александры, Дмитрий поднял ее на руки и отправился в термы. Приговаривая на ходу:

– Все хорошо. И мы со всем отлично справились. Сейчас оденемся, перекусим…

Его величество услышал каждое слово, встал на пути и строго приказал:

– Только не вздумайте долго задерживаться с переодеванием. И так все будем только вас ждать.

– Зачем же так? Вы без нас спокойно начинайте.

– Вот нахал! – коротко хохотнул Андер. – Всегда выкрутится!

– Ты о чем? – не понял его Торговец.

– Да все о твоей хитрости. Не удалось выпросить в долг сразу, так он решил заработать. Теперь и я вспомнил твое основное правило: не проси, а заработай.

– Ну… здесь совсем другое получилось.

– Другое не другое, но ведь получилось. Так что пошевеливайся, а не то пришлю в помощь и принцессу Стеффи, и королеву.

– Уже бегу! – И, обогнув массивный корпус ухмыляющегося самодержца Пурпура, Дмитрий Светозаров с любимой женой на руках устремился к равнодушно поджидающим их одеяниям.

Глава двадцать шестая

Массированный удар

После ужина чета Светозаровых уединилась в предоставленной для них опочивальне, но спать не стали. Как и не спешили предаться любовным ласкам. Вместо этого Дмитрий долго наущал жену, как надо себя вести, и нудно корил себя за собственное разгильдяйство. Слишком уж ему инцидент возле бассейна не понравился. Упреки из него так и сыпались. И отлучаться от него не стоило. И спорили они по глупости, и слишком уж расслабились в неисследованной в смысле безопасности зоне.

Пока уставшая Александра не взмолилась:

– Дорогой! Ну сколько можно одно и то же повторять? Не хочешь меня приласкать, так давай хоть выспимся. У меня уже глаза слипаются от твоих нравоучений.

– Ладно, тогда ты ложись.

Глаза у супруги сразу расширились, а голос зазвенел:

– А ты куда?

– Не переживай, мне только на десять минут надо отлучиться.

– Самому?

– Увы! Только так у меня получится с большой высоты и на громадной скорости быстренько просмотреть просторы Успенской империи и точно отметить, где сейчас находятся жреческие караваны с ларцами Кюндю. Камешков мы теперь имеем с запасом, и для выкупа Елены хватит. Значит, надо нанести удар по жрецам. Пока там яркий день, мне легко будет рассмотреть что надо. Нельзя допустить, чтобы дары мира Зелени оказались в черном монолите. Спящие там твари используют эти уникальные дары безвозвратно.

– Но ты уверен, что прочитанный тобой устав не мистификация? Вдруг это бред сумасшедшего?

– Ни в коем случае. Слишком уж много деталей и подробностей сходятся с совместными выводами.

– Ну с этим ладно. А меня взять с собой? Сам ведь тут мне целый час мораль читал: только рядом, только в одном шаге.

– Хм! Не обижайся, но за десять минут с тобой здесь ничего не случится.

– А с тобой?

– Со мной тем более. И если караваны уже очень близко к горному массиву Бавванди, то придется завтра утром их перекидывать к идущему в столицу Рилли обозу с детьми. Устроим так, чтобы у них было уже полное утро, а у жрецов – конец ночи, и сразу всех сонных перенесем. Вначале один, а потом и другой караван. И постараюсь это сделать только с повозками. Потом только останется дождаться, пока дети дары отпустят на волю. Когда работа будет закончена, я и детей сумею обратно в академию забросить.

– Хватит силенок? – засомневалась Шура. – Ты ведь вон сколько угрохал на мою защиту и очистку от той гадости, что на меня плеснули.

– М-да. – Ее супруг в задумчивости рассматривал единственный кристалл, еще полный магической энергии. – Как бы должно хватить, но вот потом…

– Экспроприируем излишки у Купидона!

– Да? Рано радуешься! Надо будет прежде хоть в чью-то чужую башню тебя завести и там новые способности опробовать. А то вдруг у моей Башни мозги магические набекрень пошли? Без проверки к такому магу, как Азаров, соваться – наибольшая глупость. Тем более что он нас теперь обязательно ждать будет. Понимает, что его подлость мы без ответа не оставим.

– А есть у тебя такой товарищ, что меня в свою башню впустит? Все-таки лишний свидетель нам ни к чему.

– Раньше меня соображаешь! – чмокнул Дмитрий супругу в носик. – Поэтому мы попробуем забраться в одну башню бесхозную, так сказать. В одном из миров одна такая давно стоит, а хозяин, скорее всего, где-то костями белеет. Вот мы там испытательный полигон и устроим. Заодно и кристаллом разживемся в случае удачи. А то и двумя.

– А что еще в той башне найти можно? – загорелись глаза у Александры.

– Самим бы живым выбраться! – осадил муж ее ненужный энтузиазм. – Подобные раритеты только на силе магии и стоят. Достаточно кристалл из перекрестного концентратора вынуть, как там все рухнет, превращаясь в пыль и дым.

– Впечатляет.

– Вот ты тут пока вся такая впечатленная на кроватке полежи, а я быстренько на разведку помчусь. – Пока любимая не начала возражения по второму кругу, Светозаров добавил: – А из такой разведки я всегда сильно возбужденный возвращаюсь, так что уснуть тебе без ласки не грозит.

– Ну-ну! Попробуй только обмани!

– По поводу возбуждения?

– С этим я и сама справлюсь! А вот попробуй только опоздать с возвращением!

Наверное, именно из-за этой угрозы местоположение караванов было определено даже гораздо быстрее обозначенного срока в десять минут.

Следующий день получился довольно продуктивным, насыщенным хорошими событиями. Вначале графская чета Све тозаровых получила из рук короля Андера внушительный мешок с заработанными и одолженными сокровищами, а потом наведалась на южные просторы империи Рилли и там провела ряд предварительных мероприятий. Заодно и порядок проверили. Обозу с детьми оставалось до столицы империи пройти всего два дневных перехода, и кажется, что неожиданные каникулы пошли ученикам только на пользу, настолько их увлекательное путешествие раззадорило, взбодрило и заинтересовало. Здесь пострадавших не было.

А вот самых агрессивных ашбунов из числа егерей, а тем более жрецов оставили по пути в первом же крупном городе. Потому что те предприняли несколько попыток к бунту и побегу. Видно, никак не хотелось им осознавать реалии здравого смысла.

С обозом продвигались также и все случайно захваченные из Успенской империи люди. Эту группу ашбунов в дисциплине и едином земляческом содружестве твердой рукой держал лично барон Фьерский. Нестареющий душой рыцарь на просторах свободного и счастливого государства Рилли вообще поднялся духом и теперь только и мечтал о том часе, когда вновь вернется домой с новыми идеями и новыми знаниями. Теперь ему казалось, что он горы своротит и одним только словом освободит Успенскую империю от жреческого ига.

Сопровождающий их отряд воинов под командованием маркиза Дриено Гаспи, наоборот, несколько тяготился таким бесславным походом. Разве что присутствие в обозе очаровательных, прекрасных внучек барона Фьерского да нескольких старших учениц академии будоражило сердца, помысли и мечты самых молодых холостяков. Более опытные прекрасно понимали, что им вряд ли что обломится от щедрот и прелестей молодости, поэтому весьма обрадовались, когда от Торговца поступил приказ окружить неглубокий овраг и приготовиться к пленению стражников очередного каравана.

Первый караван удалось пленить без сопротивления и кровопролития. И буквально через четверть часа после того, как стали вязать сонных жрецов, проворные детишки приступили к интенсивному выпусканию чудесных даров в небо.

А вот со вторым караваном возникли проблемы. Видимо, там подобрались настолько недоверчивые и боевые жрецы, что все они спали только в повозках. И как только рассмотрели сквозь тенты дневной свет и незнакомых людей вокруг, сразу стали стрелять из луков и бить во все стороны сгустками магии. Вот тут уже воинам досталось сильно. Один погиб, а десяток оказались существенно ранены, прежде чем удалось окончательно сломить сопротивление противника. По этой причине пришлось несколько задержаться на месте сражения. Потому как оказывалась значительная помощь пострадавшим.

Но зато это действие помогло окончательно определиться Торговцу, кого и куда перекидывать. Так как внучки барона успели отлично сдружиться с учениками академии и проникнуться желанием там побывать, то их так и оставили пока на месте разросшегося обоза. А вот всех ашбунов во главе с горящим энтузиазмом Эрхайзом Тантри, бароном Фьерским, перебросили прямо к замку Ночной Преграды. Туда же, кольцевым одиночным переходом, был закинут и Арчивьел Брайбо, закончивший короткий курс обучения в академии. Он уже давно рвался на родину, а в сложившейся обстановке мог оказаться наиболее полезен именно там.

Под мощным прикрытием «третьей» вокруг замка уже собирались первые отряды повстанческой армии. Да и сам граф Стредери за последние сутки показал отличные организаторские таланты, собирая под свои знамена всех недовольных, страждущих от болезней или желающих положительных изменений соседей.

Дошли и первые весьма важные новости с тракта Магириков. Оказывается, вырвавшийся из пещеры отшельника живой огонь практически полностью выжег внушительный отряд карателей, сплошь состоящий из самых ретивых жрецов. По этой причине тракт Магириков вообще закрыли на неопределенное время, а всех паломников пытаются сейчас отправить за Ворота. В самом городе тоже происходят бурные волнения, причиной которым послужило возвращение с гор егерского полка и последовавший вслед за этим полный самороспуск этого воинского подразделения. Потому что так, мол, приказала таинственная госпожа Маурьи. Спорное утверждение, но, скорее всего, воины тривиально воспользовались удобным предлогом для дезертирства.

Пока граф Стредери знакомился с бароном Тантри и молодым Деймондом Брайбо, обсуждал последние новости и обменивался мнениями по поводу первых шагов сопротивления режиму черного монолита, Дмитрий вместе с супругой навестил Петра. Оба поздравили лучшего снайпера и балагура с улучшением физического состояния и отметили невероятный всплеск его оптимизма и духовной активности. Оживление позвонков у парня и в самом деле улучшило его состояние: он уже чувствовал покалывания в пальцах ног. После вступительного, а потом и во время дальнейшего делового разговора из тел всей пятерки были извлечены чипы и на их глазах торжественно уничтожены. Символичным показалось и то, что этим собственноручно занималась их землячка и коллега по воинскому мастерству Александра.

Заодно, насколько успел, Дмитрий ввел «третью» в курс дела на матушке-Земле. И между прочим, по поводу привлечения к работе главного аналитика развалившейся конторы все высказались благожелательно. Другой вопрос, что Василий сразу изрек зрелую мысль:

– А сам он там справится? Может, меня к нему на пару дней забросишь? Мне ведь тоже польский язык как родной.

– Не переживай. Своих людей ему привлекать никак нельзя, но я ему в помощь придал целое отличное агентство. Люди серьезные, проверенные в деле и к любой сволочи относящиеся с достаточной ненавистью и презрением. Так что они и сами справятся. Загляну к вечеру, может, и будут какие результаты. А ты вон лучше, – Светозаров сделал паузу, многозначительно присматриваясь к удивительно похорошевшей Сильве, – за своей невестой присматривай. Как бы кто не увел такую красавицу.

Пожалуй, было не свойственно наблюдать, как жесткая и многие годы циничная боевая подруга вдруг смущается, словно юная девушка. Но кажется, она и сама до сих пор пребывала в некотором дурмане от счастья. Одно дело – надеяться на выздоровление, а совсем другое – и в самом деле так преобразиться за короткий срок.

– Это мне Шурак помог, – не сдержалась от горделивого хвастовства Дана. – Для него подобное лечение – пустяк. А сколько он еще нужного для любого целителя знает! Мне от него отходить не хочется.

– Нетрудно поверить, – вставила Александра. – За сто двадцать лет можно из Маурьи в Арчивьела превратиться. Кстати, если его на вертушке прокрутить, может, он и в самом деле на уровень поднимется?

– Трудно сказать, – замялся граф Дин Свирепый Шахматный, быстро прогоняя в памяти все подобные случаи. – Вроде должно получиться, хотя не факт. Да! А что там с его внучком Бэлчем? Смирился и покаялся?

Видимо, основные допросы свергнутого правителя провинции проводил Курт, потому что он и начал обстоятельный доклад:

– Нельзя сказать, что покаялся, потому как продолжает исходить злобой и сыпать угрозами. Но больше всего меня поразило, как этот Бэлч морально тяжело переживает свою невозможность вовремя попасть на прием к императору. По его словам, тот страшный маг и может уничтожать своей силой целые города, и в свете непритворных страхов надо бы тщательнее присмотреться к Дасашу Маххуджи. Если народная молва о его доброте ошибается, то и на союз с ним идти – крайне опрометчиво. Да и граф утверждает, что Дасаш тот еще тиран.

– Вот, вот, вот! – зачастил словами Торговец. – В этом направлении и копайте! Потому что в союз с императором мы полезем только после нашего к нему визита.

– Но ты ведь говорил, что… – Вскинувшаяся супруга остановилась на полуслове, как бы напоминая Дмитрию его же утверждение. Мол, над столицей Успенской империи такой же купол непроникновения, как и над вершиной Прозрения и всем массивом Бавванди.

Но видимо, имелись и некоторые задумки, которые Торговец раскрыл лишь частично:

– Не забывайте о нашем «железном коне». Ну и наконец, никто нам не запретит войти в императорский дворец обычным способом. Ножками.

– Не получится, – авторитетно возразил Курт. – Там такие меры безопасности, что прямо недоумение заедает: как этот император умудряется спокойно по улицам разгуливать и в трактирах со всяким сбродом вино пить.

– Значит, охраняют, прежде всего, сам дворец, а не императора, – предположил Василий.

Дана его поддержала:

– Конечно. Раз Маххуджи такой сильный маг, значит, он и так ничего не боится. А вот во дворце наверняка есть что спрятать.

– Ничего, мне главное во внутренности попасть, – успокоил подчиненных Торговец. – А там и все его тайны откроются. Выкачайте из Бэлча всю информацию о дворце, внутреннем распорядке, личных привычках и пристрастиях самого императора. Да и Шурака на эту тему тщательно расспросите. А потом поможете мне разработать окончательный вариант операции «Личная встреча».

– Только помочь разработать? – внешне невинно спросила Сильва.

На что получила прямой ответ:

– Да. Если мне будут нужны люди для помощи на местах, мы с Шурой кого-нибудь подыщем. Следующий ваш шаг: путешествие в столицу империи Рилли и принятие баронских титулов из рук императора. Ну а пока к вам только одна просьба осталась: пока суд да дело, присмотреть за обороной этого замка. А то мало ли кто нагрянет да в каком количестве. Амуниции я вам еще в следующий раз подброшу, знаний и опыта вам и так не занимать.

Воины «третьей» только переглянулись между собой, но больше на эту тему не спрашивали.

А еще через парочку часов Торговец прохаживался вдоль неровного строя учеников целительской академии, присматривался к самым младшим, которые только и могли обращаться с дарами при их освобождении, и недоуменно восклицал:

– Что ж вы так все светитесь? Ужас-то какой!

Самый старший из учеников, солидный парень лет семнадцати, впритык семенил за графом и передавал суть последних событий:

– Ну, во-первых, почти во всех мальцах еще с прошлого раза свечение никуда не делось, только яркость потеряло да в глаза так сильно не бросалось. А во-вторых, в последнем караване около трети даров не вернулись к своим хозяевам. Видно, в тех провинциях какая-то эпидемия началась или катастрофа природная, вот множество младенцев и не выжило.

– Но все равно, как можно так сиять?!

– По нашим подсчетам, на каждого малого пришлось от пятнадцати до двадцати даров, – вещал парень, видимо и сам донельзя шокированный такими цифрами. – И то под конец мы старались пускать к ларцам самых крепких и менее светящихся.

– Ребята! – Дмитрий замер возле парочки наиболее флюоресцирующих изумительной аурой мальчиков лет восьми. – Как вы себя чувствуете?

Судя по ответам, те чувствовали себя превосходно. Спать не хотели, кушать тоже, на питье не тянуло, ничего не болело и не беспокоило. Но с другой стороны, прыгать и кувыркаться через голову им не хотелось. То есть какого-то нервного переизбытка энергии не было. Наоборот, ребята как-то интуитивно побаивались делать любые резкие движения. И когда общими расспросами и ответами все-таки просветили этот вопрос, то выяснилось, что ответы сводятся только к двум видам:

– Мне кажется, если я разгонюсь, то запросто взлечу в воздух!

– А я боюсь, что из меня что-то выльется вместе со всеми моими внутренностями.

Вот последний ответ больше всего и обеспокоил Торговца. Собравшись в сторонке со всеми старшими учениками, женой и маркизом Гаспи, они стали советоваться, как поступить. Высказывалось самое главное опасение:

– Вдруг при переносе с детьми что-то случится? Все-таки подобное состояние нельзя назвать нормальным.

– Тогда пусть продолжают путешествие в обозе, – озвучил самое очевидное решение маркиз.

Но Александра возразила:

– Не факт, что подобное состояние пойдет детям на пользу. Может, их надо немедленно освобождать от этого свечения? Вдруг оно просто гибельно?

– Тогда лучше всего попробовать перенести в академию одного, – предложил молодой целитель. – Добровольца! Они ведь уже осознают свои поступки и могут сознательно отдать жизнь за любого первого попавшегося больного.

Жалко, что спорить на эту тему было банально некогда. И Светозаров решился на эксперимент. Отобрал самого бойкого мальчугана сам, потому что добровольцами вызвались все, и за пару мгновений перенесся в свой замок Свирепой долины. Ректора он отыскал где и должно: возле вертушки.

Стоящий по колено в мертвой суспензии Тител Брайс от увиденной картинки отвесил челюсть и воскликнул:

– А-а-а?!

– Это только первый, провел для пробы. Малыши два каравана ларцов «разгрузили», но слишком много даров обратно на них вернулись. Всех остальных куда доставлять?

Ректор Брайс несколько раз глубоко выдохнул, выбрался из бассейна и, подбежав к ребенку, тщательно ощупал с ног до головы своими огромными, узловатыми пальцами. При этом он бормотал что-то совершенно непонятное, скорее, даже бессмысленное. Но в итоге завершил свой монолог распоряжением:

– Всех сюда! Немедленно!

Уже на далеком юге империи Рилли Дмитрий через секунду пожаловался жене:

– И зачем так кричать? С ребенком все в порядке, сейчас отправляемся вместе со всеми остальными. Эй! Ребята! Все ко мне! – А пока вокруг него стягивались воспитанники академии, махнул на прощание своему управляющему: – Дриено, после того как сдашь обоз в столице, сразу возвращайся в имение! До встречи!

Когда огромная толпа появилась возле вертушки, та даже покачнулась от такого магического воздействия. Но мечущийся, раздающий во все стороны распоряжения ректор не обратил на это ни малейшего внимания. Его помощники уже расставляли по краям бассейна какие-то устройства, а некоторые парни из больших бутылей вливали в суспензию дополнительную жидкость самых разнообразных оттенков и порой весьма неприглядных запахов. Пробегая мимо четы Светозаровых, долговязый восьмидесятитрехлетний Тител только и рявкнул:

– Всем посторонним покинуть помещение!

И пока Александра недоуменно оглядывалась по сторонам, ее супруг деликатно подтолкнул ее к дверям лифта:

– Это как раз нас только и касается, дорогая. Раз наша помощь не нужна, то мы только мешать будем.

– Да я понимаю, но мне просто посмотреть хотелось.

– Там полно видеокамер, которые установили после твоего оживления, так что потом на досуге будем смотреть сколько влезет. Сейчас заскочим в гардероб, малость освежимся и мчимся на Землю. Или, как переименовали детишки, в мир Голубой Лазури. А перед тем к Бонзаю заглянуть не помешает да выдернуть быстренько в темницу еще одного канга. Того самого, что в Визенской империи беспорядки собирается создавать.

– А сюда когда вернемся?

– Чуть позже. Главный удар мы по черному монолиту нанесли. Теперь следует готовиться к следующему и ждать ответного хода. Хотя… Чем еще эти жрецы могут удивить? Да их всех, скопом взятых, только одна «третья» тонким слоем по горам раскатает. Главное, чтобы эти твари в его внутренностях не проснулись и какую-то пакость не устроили.

Они уже шли по коврам своих апартаментов, когда Александра вышла из задумчивости с вопросом:

– Дим, а сколько бы тебе понадобилось кристаллов, чтобы это инородное тело вышвырнуть за орбиту мира Зелени?

– О-о-о! – Взгляд Торговца остекленел, показывая, что мозг утонул в каких-то сумасбродных подсчетах. Потом хозяин этого мозга озабоченно крутанул головой, зябко повел плечами и признался: – Нереальная задача! Пупок развяжется однозначно! – следом еще подумал и добавил с возмущением: – Да и где столько кристаллов наберется! Ну, дорогая, у тебя и вопросы.

Глава двадцать седьмая

Грызня тараканов

Часто бывает как в сказке. Жил себе, жил серый мышонок и вдруг в один день проснулся рыцарем на белом коне. Но единственный вопрос, который для него по-прежнему актуален, это чтобы при виде кошки не упасть и не свернуть себе шею.

Для Бориса Каралюхова сказочная жизнь – это дело рук собственных. И став миллионером вполне официально, он совершенно не боялся, что вдруг некая кошка, по кличке Пыл Пылыч, появится у него на пути и начнет ставить палки в колеса. Мало того, он сам этого дряхлого старого кота, как он презрительно считал, держал под жестким и неусыпным контролем.

Поэтому был весьма удивлен и даже шокирован, когда к нему прямо на улице подошел рассыльный, вежливо переспросил:

– Герр Бонке? – и после недоуменного кивка от имени этого самого герра вручил работающий мобильный. А из динамиков донесся знакомый голос:

– Агент Каралюхов, доложите оперативную обстановку! Где находитесь, о своих передвижениях и решаемых в данный момент задачах!

Искомый агент только и выдавил:

– А кто это?

На том конце связи Павел Павлович крякнул от возмущения:

– Ты чё, Каралюх! Совсем нюх потерял? Или забыл, у кого зарплату получаешь?

– Ну, зарплату, допустим, я у родного государства получаю, а вот вы куда с боевого поста пропали? – Борис живо пришел в себя, догадываясь, что его и на камеру могут снимать. Поэтому проворно прошел по улице, свернул за угол и нырнул в малоприметную подворотню. Все время при этом не прекращая говорить: – За какие грехи прячетесь? По разъяснениям моего нового начальства, вас вообще внесли в списки погибших во вражеских застенках и списали как небоевые потери. Поэтому считать вас прямым начальством, да еще о чем-то секретном докладывать, было бы верхом недисциплинированности с моей стороны. Или вы просто шутите, как в прежние годы, и интересуетесь как сугубое частное лицо? А? Пыл Пылыч, чего молчите?

– Хм, да вот диву тебе даюсь, Борис. Ведь кто-кто, но ты нашу кухню прекрасно знаешь, и твоя только что прозвучавшая бравада может завести в могилу.

Только услышав последнее слово, бывший агент конторы понял, что при желании его и в самом деле могли бы уже убить. После чего довольно проворно отбросил телефон в сторону канализационного люка. Аппарат ударился об асфальт, скользнул под кромку тротуара и отчетливо булькнул в стоячей воде.

Но и после этого Борис не успокоился, вернулся назад к выходу и внимательно присмотрелся к сквозному проходу: ни слежки, ни вообще из местных жителей никого. Тогда он достал свой мобильный телефон, набрал знакомый по памяти номер и, дождавшись ответа, спросил:

– Бобер наружу не выбирался?

– Сидит как мышка.

– Увы, видимо, сидеть ему надоело и он решил показать коготки.

– Что делать?

– А машина на месте?

– Даже заводить не пытались.

Сомнения продлились всего несколько секунд.

– Командуй вылет! Но если за это время бобер покажет рыло наружу, валите вручную и труби отбой полетам. Будут какие-то сомнения в последний момент, тоже звони. У меня все!

– Понял отлично, шеф! Приступаем к выполнению операции.

– Удачи! – Отключив телефон, Борис Викторович Каралюхов удивленно пожал плечами и пробормотал себе под нос: – И чего тебя на подвиги потянуло, старый дурень? Лежал бы себе «на дне», глядишь, и пожил бы еще чуток.

Тогда как на своей конспиративной квартире старый зубр оперативных разработок вначале не слишком-то и расстроился таким неожиданным окончанием разговора.

– Ладно, Каралюшечка ты наш, – бубнил он, выстукивая указания операционной системе ноутбука. – Не хочешь быть хорошим мальчиком, так мы тебя заставим. Не одного такого умника обломали. Опыт есть, его не пропьешь.

Хотя наглые ответы все-таки заронили в душу ветерана толику сомнений. Не страшных, несколько отстраненных, но все-таки неприятных. Такая отчаянная бравада зарвавшегося агента не могла базироваться на пустом месте. Следовательно, за спиной Бориса и в самом деле стоят какие-то темные фигуры. Причем весьма неслабые по своей значимости фигуры. Для успокоения совести оставалось лишь выяснить – кто конкретно?

Своего подельника и старого компаньона Павел Павлович исключил сразу. Слишком хорошо знал все последствия подобного поступка. Как для себя, так и для него. Да и смысла не было у соратника оттеснять в сторону далеко сидящего оперативника. Не говоря о том, что сил у него и других средств просто несоизмеримо больше.

Скорее всего, начали вмешиваться закулисные силы германского государства. При создании определенного интереса те могли пустить в оборот и посадить под собственное крылышко какую угодно и как угодно скомпрометировавшую себя личность. Ведь недаром последние следы персональных чипов Каралюхова вели в здание городской прокуратуры. А раз они до сих пор там оставались, то скорее просто хранились в глубоком подвале, доступ в который имели ну самые, самые высокопоставленные функционеры. Кормящиеся из рук не менее как наикрупнейших капиталистических акул. Таких монстров существовало несколько, и кое-какие выходы, чтобы раскусить направление их возни, у Павла Павловича имелись.

Конечно, не стоило сбрасывать со счетов и Торговца. А то и целую клику Торговцев. При желании, имея в своем распоряжении невероятные магические умения, те уже давно могли взять под свой полный контроль всю истинную и теневую экономику на планете Земля. Здесь иного мнения и быть не могло. Но если такое уже случилось, то бороться с ними – дело бесполезное, можно сказать, смертельно опасное. Лучше сразу и навсегда спрятаться в бразильские джунгли, прикинуться аборигеном и, попивая виски, спокойно доживать свой век на глухой охотничьей фазенде.

Поэтому всю свою энергию и мыслительную деятельность вкупе с умениями рыщущих по улицам агентов Павел Павлович направил на розыск фигур реального мира. Уйдя в это с головой, он провел за компом несколько часов. И только почувствовав, насколько опасно затекла раненая нога, подхватил свой костыль и принялся интенсивно прохаживаться по гостиной. А чтобы не тратить напрасно время, лихо переключал новостные каналы. Но по всем передавали один и тот же кошмар: третья мировая война на грани своей эскалации!

Ветеран-оперативник даже на месте замер от таких новостей. А когда до него дошла суть сообщений и он узнал показываемую по прямому эфиру местность, то от бешенства он чуть костыль не сломал о собственную голову.

Истерически завывающий телеведущий кричал, что впервые Германия подверглась подлой бомбардировке от неизвестного пока противника. Хотя предварительные выводы позволили установить следующее: автоматически пилотируемый самолет, несущий на борту фугасную бомбу, спикировал на частный коттедж в глухом лесу и разнес строение полностью. Имеются жертвы среди обслуживающего персонала в количестве… Цифры менялись ежеминутно, но варьировались в пределах от пяти до десятка. Лес горит, сейчас его тушат пожарные.

Но самое главное, что под коттеджем оказался боевой комплекс для стратегических боевых ракет средней дальности. Дотошные телевизионщики успели опуститься чуть ли не на дно гигантских шахт и показать некоторые внутренние помещения. Понятно, что самих ракет там и в помине не нашлось, скорее всего, и не было никогда, но какой скандал!!! Подобный гигантский объект – повод, причина если и не для начала третьей мировой войны, то уж точно для всемирной грызни между всеми государствами.

Но Павлу Павловичу было глубоко плевать на мировое сообщество. Он с ужасом взирал на развороченные бетонные перекрытия тайного бункера и явственно представлял свое тело в перекрученных взрывом обломках. Да что же это получается? Неведомый Торговец своим вмешательством спас шефа пресловутой конторы от гибели? Получается, что да!

А кто тогда сбросил бомбу? Получается, что тот, кто чего-то сильно испугался или разозлился! И кто такой у нас просматривается на ближайшем горизонте? Да только один человек: все тот же проклятый и подлый Каралюх.

Придя в себя от полученного шока и рвущейся из него негативной энергии, Павел Павлович с перекошенным лицом вновь устремился к ноутбуку. Но теперь вся его целеустремленность была связана только с одним человеком. И любой, кто хорошо знал старого ветерана, не стал бы завидовать богатому немецкому миллионеру герру Бонке.

Глава двадцать восьмая

Экспроприация

Александра не знала, что ей делать: то ли сердиться, то ли радоваться. Дмитрий настолько переживал за нее, что никак не хотел впускать без своего сопровождения в модуляторную старинной, давно заброшенной башни. До этого места, где они сейчас находились, он еще как-то со своей силищей дошел, а вот проникнуть в самое сердце древнего строения мощи и знания не хватало. При попытке только приблизиться к двери в него несся целый поток рассерженных молний. Что он только ни делал, ничего не помогало.

Тогда как его супруга дошла сюда, стояла рядом и вела себя так, словно никаких магических преград для нее не существует. Да еще и ругалась при этом:

– Ну и куда ты рвешься?

– Туда!

– Я сама пройду.

– Стой!

– Да сколько можно стоять? Вот смотри, делаю шаг…

– Стоять! А не то сейчас же отсюда спрыгиваем!

– Да что ты как маленький, честное слово! Видишь же, что на меня защита не действует! Вдобавок моя интуиция молчит как рыба.

– Как же! Твоя хваленая интуиция и в бассейне молчала! А я чуть седым не стал!

– Но ведь не стал же?

– Во дает! – возмущался Торговец, апеллируя к равнодушной каменной кладке стены. – Чуть не умер от переживаний, а ей все по барабану! – Он обиженно отвернулся в другую сторону. – М-да!

– Ну все-таки, – пыталась Александра решить спор по-доброму. – Давай я потихоньку пройду вперед, а ты будешь подстраховывать меня веревкой? Чуть что, сразу дернешь назад. Ведь не трудно!

– А если не успею?

– Тогда какого рожна ты меня сюда приволок?! – не выдержала она наконец-то и вспылила. – Или ты забыл, что мы, как равноправные супруги, имеем одинаковые права на риск и принятие важных решений? Не забыл? Ну вот стой и не дергайся! И не смотри на меня так, я тебя тоже люблю!

Но еще с четверть часа ей пришлось доказывать свою правоту и принимать массу мер по дополнительной подстраховке этого самого решительного шага. Любящий муж наглухо задрапировал ее в пуленепробиваемый сюртук и все сопутствующие ему придатки: шлемофон, рукавицы и громоздкие сапоги. Обвязал капроновой веревкой под мышками и второй – вокруг пояса. Вручил в руки «Минус» – уникальный токопоглотитель атмосферной энергии, а на спину закрепил вспомогательный реактивный ранец, с помощью которого можно было висеть в воздухе до получаса.

И только после этого ей было разрешено преодолеть последние пять метров и открыть дверь в модуляторную. Ничего страшного не произошло. Словно к себе домой входил истинный владелец этой башни. Дверь оказалась без какого-либо замка, хотя и отворялась достаточно туго и с жутким скрипом.

– Вот так и стой! – деловито командовал Дмитрий, стараясь издали рассмотреть сложное переплетение магического устройства. – Оба-на! Вот это артефакт!

– Оригинальный и редкостный? – Она тоже с интересом рассматривала висящие чуть ли не в воздухе, без всякой опоры, перекрученные мотки проволоки, трубочек и переплетающиеся стержни основы, скрепленные громадными заклепками.

– Да нет! Скорее архаичный и допотопный. Его, наверное, построил еще предок местных динозавров. Причем использовал для этого материалы, найденные на свалке каменного века.

– Завидуешь, что сам такое не можешь построить?

– Поражаюсь, как оно до сих пор действует. Но один кристалл вижу, по логике с другой стороны может быть и второй. Давай двигайся маленькими шажками. И пальцы ни в коем случае не убирай с ручки управления ранцем. Как бы все вокруг не начало валиться. Но только крикну, дави на «взлет».

– Ну сколько можно повторять одно и то же?

– Дернуть тебя обратно?

В ответ из динамиков шлема донесся только утомленный стон.

И уже без всяких согласований закутанная в кокон защитной одежды фигура стала продвигаться вперед. Но как только оказалась на пороге комнаты, как из дверных косяков ударили сплошной дугой электрические разряды. После чего, словно сваркой, оказались перерезаны страхующие капроновые шнуры. Как ни странно, но Торговца это успокоило:

– Посторонние провода отсекает, но твое тело не трогает. Хм! Кто же тут такой хитрый обитал? Не спеши! И внимательно посматривай под ноги, прощупывай вначале каждую плиту. Так, отлично! Этот пока не вынимай, посмотри с той стороны. Есть? Ой! У меня сейчас сердце выскочит!..

– Ну чего ты так паникуешь? – самым обыденным голосом спросила Александра. – Ты лучше обдумывай, как мы Купидона Азарова потрошить будем.

– Вначале здесь. И ты все-таки до сих пор не представляешь себе всей опасности! Не делай резких движений. Не забывай, кристаллы могут быть синхронизированы, вытащишь только один, но все равно башня может рухнуть. Одна рука на пульте!

– Да помню я! – опять не сдержалась графиня Светозарова. – Да и вообще помолчи! Ты меня только в стресс вгоняешь!

Она медленно протянула левую руку к перекрестному концентратору и прикоснулась к кристаллу. Уже знакомая приятная щекотка пробежала по конечностям, подтверждая право истинного хозяина распоряжаться здесь, как ему вздумается. Легкий щелчок – и первый трофей отправился в оттопыренный карман в районе бедра.

Кажется, при этой операции Дмитрий потратил сил и нервов в сто раз больше. Потому что стал мокрым от пота.

– Сладенькая, со вторым еще осторожнее, умоляю! Сама потом увидишь, как все эти каменные глыбы превратятся в пыль и песок. От стали и заклепок тоже ничего не останется.

– Не волнуйся, дорогой. Я готова к взлету.

Хотя взлет считался крайней мерой. На тот случай, если шагнувший в межмирское пространство Торговец не успеет подхватить за собой Александру. Но все получилось просто отлично. Как только второй кристалл оказался зажат в левой п ерчатке, все строение дрогнуло, а в следующий момент чета Светозаровых оказалась на грунте в пятидесяти метрах от рушащейся башни безымянного мага древности.

Понятно, что женщины больше жалеют об утраченных безделушках.

– Какая досада! Там столько всего было интересного и уникального!

– Забудь! Если рассуждать с технической точки зрения, то любой предмет, который мы видели, уже давно утратил основополагающие связи электронов с ядрами и превратился в пыль первозданного хаоса. И если его вынести за пределы защиты…

– Да помню я, помню.

Еще раньше она интересовалась, почему нельзя просто разрушить башню, а потом среди обломков или пусть той же самой пыли в полной безопасности не отыскать так нужные кристаллы. Как оказалось, в таком случае происходит не разрушение вещества, а его аннигиляция, превращение в нечто, подобное антивеществу. Как следствие – страшный взрыв, усугубленный высвобождающейся из кристаллов энергией, громадная воронка диаметром в пару километров и жуткие катастрофы планетарного масштаба. Ну и вполне понятно, что соискатели на сокровища превращаются в жалкие облачка пара. Именно поэтому во всех мирах, где отыскивались подобные бесхозные башни, под страхом жуткой казни запрещалось проникновение на заповедную территорию. А она порой простиралась до крайних точек, с которых можно было рассмотреть сооружение.

А вот других магов, желающих «разминировать» подобные бомбы замедленного действия, пропускали к башням охотно. Потому что те если и не вытаскивали кристаллы из перекрестных концентраторов, то безболезненно для окружающего пространства погибали.

Все эти детали Александра припомнила, пока с поднятым забралом и с грустью рассматривала оседающую тучу пыли, которая осталась от когда-то сказочных богатств. Но когда посмотрела на мужа, то прямо поразилась его счастливой до безобразия улыбке.

– Дим, чего ты так радуешься? – переполошилась она.

– Во-первых, ты не получила даже царапинки. Во-вторых, кристаллы у нас. И мы теперь снова готовы к любому бою. Ну и в-третьих, посмотри вокруг. Как тебе нравится эта местность?

– Чудесная. Да что там говорить, скорее завораживающая. Твой древний коллега хорошо знал, где себе обитель строить. Жаль, что сюда никто уже не наведывается многие века.

– Но ведь теперь сюда доступ открыт?

– Ну да, вроде бы. А нам это что дает?

– Вроде бы мелочь, но я успел заранее озаботиться и выкупить у местного короля это проклятое герцогство. Кстати, название у него весьма экзотическое: герцогство Томной Печали. Так что, ваше сиятельство, герцогиня Александра Светозарова-Свирепая-Шахматная-Томно-Печальная, прошу принимать земли в собственное владение. На этом месте мы со временем построим все, что только пожелаешь. Ну а город, вон в тех двух долинах и на этих склонах, вырастет сам. Тебе только останется написать для поселенцев законы и назначить губернатора. Ну и выбрать любое имя для него, которое тебе только захочется.

Теперь уже его супруга осматривалась вокруг совсем иным взглядом. Но опять-таки не знала, радоваться или огорчаться. С одной стороны, обладать такими красотами лестно и интересно для каждого человека, но с другой стороны – это же какая ответственность и хлопоты. Так и на личную жизнь времени не останется. Именно последние размышления заставили Шуру капризно поморщиться:

– А оно нам надо?

Торговец ответил не сразу. Видимо, и сам все взвешивал и прикидывал. Но решения своего не изменил:

– Видишь ли, сладенькая, правильно говорят, что свято место пусто не бывает. Если мы сюда не будем наведываться, то все равно люди со временем узнают об уничтожении башни и начнут заселять бесконтрольно самые удобные места. И никакие указы или запреты короля их не остановят. Даже мы их удержать не сможем. А если не можешь с чем-нибудь бороться, так лучше всего это самому возглавить, перестраховавшись от самочинного переселения. А потом станет бесполезно с ними бороться и придется давить грубой силой. Зато когда мы составим законы и правила, назначим действительно толкового губернатора, проведем отбор среди кандидатов в переселенцы, а большие ленные участки передадим в руки доверенных и, главное, хозяйственных баронов, то уже вскоре и без нашего постоянного надзора герцогство Томной Печали превратится в цветущий, жизнерадостный край. И народ здесь будет жить гораздо лучше и правильнее, чем в других частях этого мира.

– Если так рассуждать, то конечно. Кстати, ты мне так и не сказал название этого мира.

– Мир Лейшанов. То есть на древнем языке Лейшан означает «человек, вышедший из камня». Сразу говорю, бывал я здесь мало, историю изучал плохо и о тайнах древности не имею никакого представления. Но будет время, и мы с тобой обязательно прошерстим все местные книгохранилища.

Или сделаем еще проще: попросим для нас сделать краткие выписки местных любителей истории. А потом выберем самые интересные факты для наших исследований. Согласна?

– Чего скрывать, герцогиней побыть тоже интересно. А уж новый мир изучить – и подавно.

– Тогда маши ручкой твоим землям и отправляемся на дальнейшие подвиги.

– Запросто!

Вот только дальнейшие подвиги им дались намного труднее. Попытки экспроприировать подлого, кровожадного Купидона Азарова чуть не закончились трагически. Правда, слово «трагически» – понятие довольно растяжимое. Потому чт о для Дмитрия даже меленький синяк на теле его драгоценной новоиспеченной герцогини – это уже настоящая трагедия. После этого случая Александра даже обиделась на своего супруга и долго его отчитывала:

– Ты что, мечтаешь меня засадить во дворец, окружить няньками и телохранителями и чтобы я даже шагу на улицу не ступила?!

Тот поначалу застенчиво мялся, но имел неосторожность признаться:

– Это было бы здорово!

– Не дождешься! – после чего и получил первый семейный скандал по полной программе. А желание еще больше отомстить злобному и бесчестному Азарову от этого только возросло.

В Кабаний мир чета Светозаровых вынырнула в одной из пещерок, которую Торговец отыскал в своих прошлых изысканиях. Весьма удобное, а главное, совершенно безопасное место для первой попытки дальнейшего подсмотра. И что самое шикарное – попытка подробной разведки в красноватом тумане этого мира у них получилась. Видимо, магическая синхронизация между возлюбленными отличалась дополнительными возможностями.

А просматривали они владения величайшего местного мага на предмет местоопределения последнего и выбора конкретной, наименее охраняемой башни. Ведь лишние человеческие жертвы тоже не приветствовались. Башня было найдена и осмотрена от подвалов до самого верха. Вернее, там, где хоть чуть-чуть наличествовало свечение. Потому как в некоторых подвалах и помещениях самой башни царила непроглядная темень. И ничего вроде бы опасного для нападающих не обнаружили. Определили и место высадки: опять-таки в пределах видимости последней двери, ведущей в модуляторную. Хорошенько рассмотрели и пять огромных замков, навешенных на эту самую дверь, и определили, каким образом эти кованые произведения искусства местных умельцев они будут вскрывать. В самой модуляторной ничего, как обычно, рассмотреть не удалось: плотный сиреневый туман моментально заставлял глаза безбожно слезиться. Ну да это казалось уже не столь важным. Даже если и окажется внутри какой-нибудь маг-подмастерье или охранник, то парализатор подействует на любого.

Материализовались в выбранном месте без проблем. Статистическая защита башни, правда, сработала на появление тела Торговца, но и его ответная защита оказалась на высоте. Дальше он из крупнокалиберной винтовки разнес вдребезги все пять замков, после чего экипированная в том же стиле, что и раньше, Александра вошла в модуляторную. Причем никому из них не удалось рассмотреть притаившейся внутри опасности. Да и как ее было рассмотреть, если при первом взгляде два магических тигра показались обыкновенными каменными тумбами. И только когда эти две тумбы зашевелились, поменяли очертания и с рыком бросились на непрошеную гостью, стала понятна истинная опасность. Оказалось, что Купидон подстраховался для невероятной крайности еще и магическими созданиями, которые реагировали на любое физическое вторжение. Вероятно, даже его самого они бы растерзали, забудь он перед вхождением выполнить определенные магические действия.

Александра этих действий не знала, зато была защищена наилучшими одеждами технически развитых миров. По большому счету, тигры бы не смогли и прокусить эту одежду. Но вот поломать внутренности, перекатывая и топча оболочку, могли сподобиться. А так как парализаторы на этих тварей не подействовали, то бороться с ними пришлось только физически.

Вначале похитительница кристаллов попыталась взлететь под потолок, находящийся на высоте метров пяти. Но увернувшись в прыжке от одного тигра, попала под удар лапы другого, завалилась на бок и нелепо взлетела наискосок. Ударилась в стенку, врезалась в огромную, толстенную картину и уже вместе с ней рухнула на пол. Вот тут в ее сюртук и вонзились жуткие клыки одного из магических зверей.

Хорошо, что к тому времени Торговец перестал давить на бесполезный парализатор и открыл стрельбу из винтовки. С некоторым удовлетворением вспоминая, что не стал брать более крупный калибр, боясь в случае чего повредить шальными выстрелами тело своей благоверной. Один тигр так и не сумел еще раз напасть. А потом и вторая зверюга рассыпалась мелким песком да красноватым щебнем. Зато не успели стихнуть выстрелы, как усиленный голос стал бить децибелами по несчастной модуляторной и ее гостье:

– Шурочка! Сладкая! Что с тобой?! Скажи хоть слово?!

– Да что ты так кричишь?! – тут же ответила его супруга, с кряхтением переворачиваясь на бок, а после вставая на ноги. – Хорошая штука, этот твой сюртук, но до чего же неудобен! Приемы карате в нем не продемонстрируешь!

– Тебе больно?! Они тебе что-нибудь повредили?! Или прокусили?! – не стихали встревоженные вопросы.

– Цела и готова к чему угодно! – крикнула ему в ответ Александра. После чего уже без проволочек подошла к перекрестному концентратору и вынула из него сразу три кристалла. – О! Смотри-ка! Ничего не рушится!

– Да тут башня совершенно новая. Относительно, – проворчал Дмитрий, входя внутрь и со злостью пиная каменные останки тигров. – Ну ты меня и напугала!

– Да? А кто мне говорил, что я самая прекрасная?

– Я не про тебя.

– Ах! Ты имел в виду другую? А меня, значит, считаешь страшной? – рычала Александра, но в ее тоне слышался еле сдерживаемый смех.

Тогда как Торговец замер, прислушиваясь к сильнейшим ударам, от которых стало сотрясаться все здание.

– Спрыгиваем! Кажется, этот порожденец лиха еще какие-то сюрпризы для гостей установил. А вот это, пожалуй, захватим.

Дома, в Башне королевства Ягоны, они оказались в окружении той самой картины, нескольких сундучков и древнего шкафа из толстенной полированной древесины. Но ни трофеи, ни сами кристаллы Светозаров рассматривать не стал. А принялся деловито помогать жене раздеваться. И вот когда заметил на ее коже парочку синяков, тогда и превратился в нудного, надоедливого плакальщика. За что в конечном итоге и скандал получил на свою голову.

Но в целом и общем эпопея по добыче стратегических запасов магической энергии считалась невероятно удачной. Два небольших синяка, кстати почти моментально заживленных, однозначно стоили пяти совершенно полных кристаллов. Оставалось теперь только правильно ими распорядиться.

И для начала чета отправилась в мир Зелени: слишком уж хотелось графу Дину узнать, как движется процесс оживления магической суспензии. И при возможности хоть чем-то помочь. Слишком многим он ей был обязан. Поэтому молодожены лишь сменили одежду на более удобную и прямо из Башни унеслись в мир Зелени.

Вследствие такой поспешности путешественники между мирами не могли услышать, как в тех помещениях, которые они только что покинули, зазвенела специально установленная сигнализация экстренной тревоги. В королевстве Ягоны случилось что-то из ряда вон выходящее.

Глава двадцать девятая

Первое сражение

В собственном замке хозяева появились, как обычно, в зале «прибытия». И сразу оттуда подались на нижние уровни, где к тому времени собралась чуть ли не треть всех учеников академии. Подобного столпотворения граф Дин вокруг бассейна еще ни разу не наблюдал.

Как раз ссаживали пару пошатывающихся от восторга малышей из остановившейся вертушки, а уже потерявшая неприятный запах и обретшая аквамариновую прозрачность суспензия гуляла по бассейну большими волнами. Только что обретшие твердую почву под ногами ребята уже не светились, но это, кажется, не приносило желаемого результата. И пока графская чета пробиралась в первый ряд зрителей, нервно оглядывающийся поверх голов ректор Брайс их рассмотрел и бросился навстречу. Оставалось только удивляться, как он никого при этом не затоптал своими ногами-ходулями.

– Дин! – еще издали с паническим надрывом стал кричать он. – У нас полный провал! Если мы сейчас не оживим суспензию, все компоненты, силы и переданные в нее дары младенцев будут пущены насмарку! Общих целительских сил тоже не хватает. Я в шоке! – И тут же, без всякого перехода, его громкий голос стал до неприличия жалостливым и плаксивым: – Умоляю! У тебя нет хоть чуть-чуть энергии в кристалле?

– А те…

– А те, что ты дал, мы только чуть-чуть заполнили негативной. Но она не подходит совершенно. Да и не до этого сейчас, потом расскажу. Нам хоть немножко надо для побудительного толчка, чтобы процесс оживления начался. Ну!.. Чего молчишь?

Торговец переглянулся с Александрой, лихо подморгнул стоящим возле них ученикам и с сомнением выдохнул:

– Что бы вы без меня делали?

После чего в полнейшей тишине вложил в руку Титела Брайса один из трофейных кристаллов. Пока тот очумело его рассматривал, даже не приблизив к глазам, хозяин замка еще раз громко вздохнул и положил на ту же огромную ладонь еще и второй кристалл. С какой-то обидой добавив:

– Оба – полные.

Ректор так сжал бесценный дар, что пирамидки заскрежетали, а пальцы у него на руках побелели.

– Откуда?..

– Оттуда! Бери, пока я добрый.

В мгновение ока долговязая и нескладная фигура верховного целителя преобразилась. Теперь он напоминал скорее готовую к прыжку изящную пантеру, чем восьмидесятитрехлетнего мужчину. Мало того, он еще и на друга-благодетеля осмелился рыкнуть в приливе научного вдохновения:

– Так что же ты молчал?!

– Как молчал? Вот, говорю…

Но его уже никто не слушал. Ректор несся к своему пульту управления, выкрикивая на ходу:

– Вы двое, в вертушку! – Мальчик и девочка, чуть ли не больше всех остальных малышей выделяющиеся сиянием, бросились в люльки. – Андорра, Грэг! Уложите кристаллы в донные сегменты основания! – Два юных и самых талантливых Арчивьела академии поймали прямо на лету переданные им телекинезом накопители магической энергии и без раздумий сиганули через бортик бассейна в суспензию. – Все остальные – в исцеляющий круг! Первый ряд касается суспензии через бортик! Все, кто сзади, передают через них свою энергию! Светящихся детей на бортик! Ребята, будете касаться суспензии, когда она начнет подниматься! Быстрее, родненькие, быстрее!

Его пальцы уже нервно порхали над консолью управления вертушкой, а снующие вокруг дети со взрослой сосредоточенностью на личиках помогали друг другу. Поднимали младших на борт, выстраивались вокруг бассейна идеально ровными кругами, возлагали руки на плечи впереди стоящих и уже без всякой команды синхронно подхватывали свой целительский гимн.

Дмитрий бережно отвел Александру к стене, а та в порыве какого-то одухотворения совершенно не замечала, как у нее по щекам катятся крупные слезы, как все ее тело непроизвольно вздрагивает в ритм усиливающейся мелодии. А потом началось крещендо всего магического действа.

Вертушка тронулась с экстремальным ускорением. И уже на первом круге люльки со светящимися детьми вздыбили снопы разноцветного сияния. Второй удар поднял такую волну, что она захватила своим прикосновением всех детей, стоящих на бортике бассейна. Им даже руки вперед не пришлось вытягивать. После этого прикосновения вся магическая жидкость разом вскипела, практически не дожидаясь третьего удара люлек, и впервые в своей истории завращалась не в одну сторону, а в виде четырех водоворотов. При этом не нарушая гармонию и целостность взвившегося к самому потолку столпа. В вихрях мелькали разноцветные огни, различные по величине звездочки, какие-то длинные, ветвистые сполохи, россыпи то гаснущих, то вновь загорающихся искр. Сквозь стройное пение прорывались какие-то удивительные звуки, напоминающие то грохот просыпающегося вулкана, то птичье пение, то звуки колыбельной песни.

Непроизвольно для себя Дмитрий и Александра сделали по шагу и возложили руки на плечи впереди стоящих детей. И тоже запели. Тело перестало чувствоваться, мысли перестали повиноваться, а сознание стремилось изо всех сил кому-то помочь. Кого-то поднять. Кого-то увидеть и поприветствовать. Что-то осознать.

Но кажется, это огромное «что-то» увидело и осознало окружающий мир гораздо раньше всех. Или кто-то? Потому что вдруг по всем телам присутствующих вокруг вертушки пронесся разряд, очень похожий на разряд шаровой молнии. Он пронзал сущности и сознания насквозь, ослепляя на короткое мгновение. Пение моментально оборвалось, и все застыли. Но не от боли или страха, а от блаженства, от понимания, что они помогли.

Мало того, почти у всех одновременно в мозгах прошелестели беззвучные слова:

– Спасибо! Я живу. Спасибо вам всем, мои мамы и… папы… – И тут же голос, а вернее, модуляции неслышного тона невидимого существа стали озорными и веселыми: – Ой, как здорово! Сколько вас много! И странно… но мне кажется, я многих из вас знаю уже давно. Хи-хи! Даже знакомиться не надо.

Вертушка замерла сама, без всякого управления со стороны верховного целителя. Тогда как столп суспензии и не вздумал опадать. Разве что внутренние коловороты стали множиться, разветвляться, а потом снова и снова возвращаться в единую систему.

Зато до конца осознавшие случившееся чудо дети отреагировали, как им и присуще реагировать. Поднялся такой рев ликующего восторга, что его наверняка услышали в каждом уголке Свирепой долины. А уж магический откат, как потом подтвердилось, прокатился по всему миру Зелени. В виде возбуждения и восторга он заставил проснуться спящих и недоуменно, с глупой улыбкой на лицах замереть на месте бодрствующих.

От этого рева и вновь возродившееся, а скорее всего, совершенно новое родившееся существо заиграло новыми красками, сполохами и фейерверком в своем теле. Но вскоре начало меркнуть, опадать вниз и с некоторым недоумением вдруг призналось:

– Мне так хочется поспать. Можно?

Рассевшийся в кресле, поникший там в оцепенении и глубокой прострации ректор вскинулся, словно от удара током, и с придыханием, шепотом, словно боясь разбудить еще не заснувшее магическое существо, стал распоряжаться и так все прекрасно осознавшими детьми:

– Быстренько, быстренько уходим! Лифт не перегружаем! Самые сильные и шустрые – бегом по лестнице! Только тихо! Я вас умоляю! Не топайте так!

Хотя все и так двигались на цыпочках. Как ни странно, но все ученики поголовно посчитали себя и сильными, и шустрыми. Даже самые старшие, ведущие себя солидно и не бегающие по замку как угорелые. Даже самые маленькие, которые покачивались от избытка чувств и пережитых эмоций. Короче, все решили подняться по лестнице. Последними покинули помещение Андорра и несколько самых старших ребят.

Так что в лифте пришлось подниматься всего лишь троим. И как только двери закрылись, Тител шагнул к Дмитрию и сгреб его в свои объятия.

– Поздравляю, «папочка»! Вот теперь мы развернемся! – затем быстро наклонился к Шуре и ее чмокнул в щеку: – И тебя поздравляю, «мамочка»! – затем радостно вздохнул: – Вы себе представляете, что случилось?

– У нас в академии пополнение, – улыбнулся Торговец. – Только вот я пока не знаю, куда его зачислять: в ученики, учителя или?..

– Да с этим разберемся, – легкомысленно отмахнулся ректор. – Разве что срочно надо придумать ему… хм… или ей?.. В общем, имя все равно надо. Ну а самое главное ты и не заметил?

Он в упор уставился на Дмитрия. Тот недоуменно пожал плечами:

– А что я? Ведь ты у нас верховный, ты и замечай.

– Ну, погоди! Я за тебя скоро возьмусь! Дай только мне с текучкой разобраться! Неужели ты ни на что больше не обратил внимания?

– Ну конечно обратил, – замялся граф. – Там молнии были, разносторонние вихри…

Но Тител только руки вверх вскинул, досадуя на такую невнимательность.

– А вот если бы к детям присмотрелся, то увидел бы, что все светящиеся малыши стали… – Он сделал эффектную паузу, гордо задрал подбородок и выдал потрясающую новость: – Арчивьелами!

Вот теперь уже Торговец впечатлился. Хотя и замотал головой в отрицании:

– Но ты ведь говорил, что такое невозможно!

Они оба застыли друг против друга и не обращали никакого внимания на открывшиеся двери. А эмоции между ними чуть ли не молниями проскальзывали.

– Говорил! Но когда это было? До того! А что мы сейчас имеем? Иная эпоха! Запомни этот час, Дима, запомни! Тридцать два Арчивьела появилось на твоих глазах! А значит, твои мечты близки к исполнению еще при твоей жизни! Понял это?

– С трудом, – растерянно признался Торговец, машинально двинувшись на выход. – В голове не укладывается. Но если все силы ушли на рождение, то кто инициировал Арчивьелов? Ты ведь не думаешь, что это сделала она… Или он?

– Не знаю. Будем разбираться. Кстати, о кристаллах в бассейне. Сейчас мне кажется, они пусты, но через пару часов я их постараюсь проверить.

– А где те, что с негативной энергией?

– У тебя в кабинете. На столе. Что-то носить мне их с собой не захотелось.

– Что с ними делать?

– Что хочешь. Мне кажется, подобное действо я теперь могу произвести и на отдельно созданном приборе. А эти забирай и сам с ними экспериментируй.

– Но хоть одним словом скажи, помогает?

Они прошли через холл графских апартаментов и вошли в кабинет. Но тут решила высказаться Александра:

– Уверена, что помогает. Андорра сегодня смотрелась деятельной, сообразительной и действовала с полной адекватностью. Мало того, никакой угрозы или ненависти я от нее не уловила, хотя она и продолжала посматривать в нашу сторону несколько странно.

– Готов подписаться двумя руками под твоим диагнозом, коллега! – экспансивно воскликнул Тител Брайс, шумно усаживаясь в кресло и протягивая свою длинную руку за стеклянным кувшином с водой. Но прежде чем утолить жажду, с удивлением посмотрел, как графская чета прячет по карманам оружие из техногенных миров. – Как? Разве вам неинтересно будет дождаться, пока наше новое существо проснется?

– Очень интересно, – кивнул Дмитрий, меняя батарею своего персонального парализатора. – Но будем надеяться, что магический младенец будет спать долго. А нам обязательно надо еще несколько мест оббежать. Сам понимаешь, не от хорошей жизни так мечемся. Да и родную сестру надо мне как можно скорее из лап вымогателей вырвать. Изначально отыскав, где эти самые лапы прячутся.

Опустошив кувшин до дна, ректор облегченно выдохнул, но морщины на его лбу выдавали явную озабоченность.

– Может, и моя помощь нужна?

– Сам знаешь, если мне что понадобится, я тоже тебя умолять стану точно так же, как ты у меня кристаллы просил.

– Ха! Но ведь выпросил! – с победным видом возразил верховный целитель. – Ладно, шучу. А сейчас куда?

– На Землю. В мир Голубой Лазури. Присматривай тут, мы постараемся вернуться скоро.

Да так и не прощаясь, чета Светозаровых исчезла с глаз Титела Брайса.

Появились они в центре небольшой квартирки в Польше, где разместился главный координатор операции «След из Лодзи» Казимир Теодорович. Бывший главный аналитик практически и не выходил отсюда, руководя людьми приданного ему агентства с помощью телефонной и интернет-связи. Причем руководил настолько грамотно и эффективно, что накопил уже изрядное количество ценного материала. А как только рассмотрел сквозь стекла очков давно ожидаемых гостей, облегченно воскликнул:

– Наконец-то! – и без всяких приветствий перешел к подробному докладу: – Все оказалось до удивления легко, и чуть ли не сразу большинство деталей головоломки стали проясняться в единую понятную картину. Достаточно было мне поднять все старые контакты Бориса Каралюхова в той самой первой его операции. Представьте только, ему было всего шестнадцать лет, а как коварно, но что самое удивительное, дальновидно он поступил. Еще тогда он умел заводить и поддерживать нужные знакомства.

– Да уж! – не смогла сдержать дрожь ненависти, прокатившейся по ее телу, Александра. – Эта гнида, когда надо, умел в любое место без мыла влезть.

Торговец успокаивающе дотронулся до ладони супруги и поинтересовался более конкретно:

– Но этот Анджей Дойник и в самом деле является главой бандитской группы? Все-таки я его с детства помню, он таким жутким ну никак не смотрится.

– Верно, Анджей Дойник вообще здесь случайно оказался, – продолжил Теодорович, раскладывая на столе фотографии, сделанные на ксероксе. – Мозг всей преступной группировки – вот этот лысый мужчина, который иногда просто использовал неосознанные поступки пана Дойника в своих меркантильных интересах.

– И что за этим «фацетом» числится?

– О! Много чего! Даже диву даюсь, как это он до сих пор не попал в руки Интерпола, как его не растерзали обокраденные им люди или родственники похищенных. Буквально чудом он всегда остается в стороне и вне всяких подозрений, а когда становилось слишком опасно, без сомнений или замешательства убирал своих же собственных подельников, чтобы никто не мог даже пальцем ткнуть в его сторону.

– Редкий гад.

– М-да, так вот. От этого Лысого ниточки ведут к тому самому халифу Рифаилу. И мне кажется, что определить место, где этот гений преступного мира сейчас находится, – дело нескольких часов. Попутно проявится и вся остальная сеть его тайных квартир, загородных вилл и прочих помещений, которые группа использовала для транспортировки наркотиков, оружия и похищенных людей. Между прочим, уже по тем данным, что нами собраны, доказано: Рифаила прикрывают несколько самых высокопоставленных чиновников. А если проследим и прямые связи халифа с Лысым, то стопроцентно можно заявить, все это звенья одной преступной мафии. Останется только выследить каждого и определить, кто есть кто конкретно.

– За этим дело не станет, – угрожающе выдавил Светозаров. – Мне главное, хотя бы парочку этих мразей схватить, а там они все расскажут: и где, и кто. И по какому поводу.

– Ну, если у вас есть такие средства уговаривания… – поежился аналитик, но сразу постарался взять себя в руки, вспомнив, что он еще не заработал право проживания в мире Зелени. – Попутно с этим я еще кое-что отыскал. Стал проверять старые каналы резервной переписки и обнаружил вот это. Переписка короткая, но со всей ответственностью могу заявить: над головами халифа Рифаила и Бориса Каралюхова сгущаются совсем нежданные для них тучи. Вы еще не знаете о самом главном скандале нашей планеты?

– А что случилось? – Светозаровы только на мгновение оторвались от расшифрованного текста переписки.

– Наш бравый Каралюх, чтобы избавиться от надзора неожиданно появившегося Павла Павловича, попытался взорвать того в месте его якобы последней дислокации. Вот что из этого получилось.

Очередные снимки и отрывки текстов легли на стол. А когда и новая информация, сопровождаемая комментариями Казимира, немного усвоилась, бывший наилучший агент бывшей всесильной конторы не удержалась от восклицания:

– Вот это да! Секретный ракетный бункер чуть ли не в центре Германии! Гром и молнии! Да кто же тогда этот Пыл Пылыч? Теодорович, ты ведь с ним почти двадцать лет отработал и неужели ничего не заметил?

– А что я? – поник и сгорбатился старый поляк. – Делал свое дело, выше носа не прыгал. Хотя и знал, что для Павла любое дело по плечу. Боюсь даже предполагать, кто его сверху прикрывал и кто небрежно мог помочь хоть целой дивизией спецназовцев. А больше всего диву даюсь – как это меня не успели ликвидировать?

Обсуждать грустные варианты Торговец не захотел. Как и сильно отвлекаться на итоги состоявшейся бомбардировки секретного советского бункера. Только по второму кругу стал вчитываться в перехваченные аналитиком фразы переписки.

Из них следовало, что призванный Каралюховым под его крылышко Рафик решил перестраховаться и сыграть на две стороны. Все-таки он недаром считался первым заместителем Казимира Теодоровича в аналитическом отделе, и именно его прочили на место главы в случае ухода старого поляка на пенсию. Знал он невероятно много, в том числе как связаться с большим начальством в случае непредвиденных обстоятельств. Причем самых различных по своей сути обстоятельств. Да и по большому счету, он не до конца поверил в то, что недавний агент, самозванно заграбаставший казенные деньги и нагло присвоивший себе титул миллионера, долго протянет. Слишком уж тот самонадеянно действовал.

Вот Рафик и дал сигнал куда надо. А Павел Павлович отозвался. Да и как было не отозваться, прочитав подобные слова: «…при оговоренной сумме выкупа в десять миллиардов евро, по самым смелым прогнозам оценщика, Торговец согласен заплатить уникальными, в том числе иномирскими, камнями на сумму, раза в два превышающую предварительную договоренность…»

По утверждениям Казимира Теодоровича, его бывшему начальнику и соратнику должно хватить средств и на сотню жизней, но от суммы в двадцать миллиардов голова у кого угодно закружится. Да и в дело вступила ее величество Месть, потому как старый ветеран-оперативник никогда не простит измены Каралюха родной конторе. А уж за бомбардировку и рассекречивание такого объекта, как ракетный бункер, собственноручно постарается расчленить обнаглевшего миллионера Бонке.

А чтобы никакой лазейки врагам не оставить, а заодно и двадцать миллиардов спокойно схарчить, Павел Павлович для такого дела не поленился связаться со своим верным приятелем и попросить у того помощи. Причем тотальной помощи. И в данный момент, несмотря на всемирный скандал, вздымаемый последствиями бомбардировки, в Германию на всех парах и со всех сторон стекаются боевые группы лучших спецназовцев, уникальных оперативников и вышколенных, готовых на все и умеющих это «все» делать с завязанными глазами исполнителей. Вполне возможно, что общим количеством и в самом деле не меньше дивизии.

Обстановка получалась сложная. Но по большому счету, вмешиваться Торговцу пока было не во что. На конкретное место лежки халифа Рифаила не вышла ни одна из противодействующих группировок. А во всей их грызне между ними всплывало самое основное для Светозарова – спасти Елену. После короткого, но бурного обсуждения пришли к выводам, что Елене пока ничего не грозит, да и грозить не будет до момента получения окончательного выкупа. Так что есть время все выследить, высмотреть и только потом провести единственно верные движения.

И чета Светозаровых, дав нужные, по их мнению, советы и рекомендации, поспешила в королевство Ягоны. Все-таки тюрьму и соответствующий прибор следовало подготовить для приема следующих клиентов. А не стоило забывать, что с помощью «Болтуна» до сих пор интенсивно допрашивают обоих кангов с вражеского островного государства.

Но с первой же секунды появления в Башне сравнительно спокойное течение событий оказалось безвозвратно нарушено. Сигнал экстренной тревоги звенел не переставая, поэтому для сокращения времени Торговец вместе с Александрой «мелькнул» сразу в нескольких стратегических местах и выбрал то, где находились Бонзай Пятый и его придворный шафик Аристарх Великий. А это оказались обезображенные черными глыбами льда руины личной башни, которую только недавно построили для Флавии Несравненной.

От изящного еще недавно строения в пригороде Вельги остался целым лишь кусок стены, одиноко вздымающийся на высоту метров шести. Именно вокруг этой стены и копошилась куча спасателей, которыми лично руководил самодержец Ягонов. Заметив своего друга с Александрой, он заметно воспрянул духом и принялся с короткими комментариями описывать произошедшие события. Хотя начал с того, что указал на руины рукой:

– Разбираем завал в подвальные помещения. Где-то там была Флавия с несколькими помощниками и допрашиваемые канги. Посчитали, что здесь с пленниками работать будет лучше и безопаснее. Есть свидетели, утверждающие, что всех находящихся в башне пленили и только потом разрушили ее, но может, на всякий случай проверишь?

А в следующий момент Александра уже стиснула губы в обиде: с громыханием Дмитрий отправился обследовать подвалы в одиночку. И по его словам, правильно сделал. Потому что после возвращения многозначительно посмотрел на супругу и с нажимом в голосе отчитался:

– Своды там могут рухнуть в любую секунду. Но из людей – никого нет.

– Уже легче! – воскликнул Аристарх, бросаясь к спасателям и приказывая отложить ненужную спешку. Теперь это была просто спокойная работа по разборке обломков, без ненужного риска для жизни.

Тогда как король продолжал обрисовывать рухнувшую на его столицу беду. Веретенообразное ледовое тело, с огромной скоростью несущееся по небу, вначале вызвало только обывательские восторги да вполне понятное любопытство. Слишком уж привыкли жители Вельги к собственной безопасности, за что и поплатились. Невиданное чудовище оказалось не только быстроходным и несколько чарующе прекрасным, но и весьма коварным, безжалостным убийцей. Долетев до дворца, создание, которое, скорее всего, и являлось пресловутым ледяным драконом, стало метать вниз гигантские, до десяти метров длиной и толщиной не менее двух метров, сосульки. Благо еще, что таких тяжеловесных бомб было сброшено всего лишь четырнадцать штук. Но и они нанесли некоторые разрушения, привели к человеческим жертвам, но самое печальное, посеяли жуткую панику и неразбериху в столице. Именно поэтому не сразу удалось проследить дальнейший полет ледяного дракона, который скрылся в облаках. А это магическое чудовище, оказывается, сразу направилось к башне Флавии Несравненной. Там обволокло башню густым, полупрозрачным туманом и наполовину окутало своим хладным корпусом. Какие-то воины, укутанные в меха, выскочили сквозь образовавшийся вход и быстро вынесли всех, кто оказался обездвижен в башне. В том числе и плененных кангов.

После этого магическое создание поднялось над башней и безжалостно развалило ее несколькими ледовыми бомбами. А потом с ускорением понеслось на север. О самом факте пленения и разрушения было немедленно доложено по радио и телефонам.

– И как же так? – сокрушался главный шафик королевства. – Почему не задействовали зенитные установки? Любая из трех пушек могла бы справиться с чудовищем. В крайнем случае отпугнуть его от города!

Досаду Бонзая было не передать.

– Так в том-то все и дело! Вначале растерялись и прощелкали момент для удара, а когда дракон летел обратно, мне уже было известно о пленении Флавии и ее помощников. Там и другие люди были. Из штата дознавателей и службы Аристарха. Вот я и отменил стрельбу. – Он застонал от бессилия. – Хотя так и хотелось эту мерзость собственным мечом порубить. Или стоило таки подбить одним-двумя выстрелами?

– Да нет, ты поступил правильно. При падении могли погибнуть все, а так мы их постараемся сейчас вернуть. Может, даже и с некоторыми врагами прихвачу. Так что надо организовать «круг приемки» из самых лучших воинов и молодых шафиков. Иначе опять трупы будут.

– А где делать?

– Да тут и организуй. Вот сколько у тебя людей вокруг, да и место подходит. Разве что технические средства пусть подтянут и установят. А то видишь, что эта ледовая «кровожорка» вытворяет.

– Да, недооценили!

С этими словами Бонзай Пятый приступил к организации «круга приемки», тогда как Дмитрий с сожалением пробормотал Александре:

– И моей вины хватает. Раз есть дирижабли, значит, и противовоздушную оборону столицы следовало поставить на более высокий уровень. Давно ведь хотел несколькими ракетами оборону города усилить.

– Чего теперь метаться? Поздно.

– И то верно. Но если этого дракона быстро не завалим, то придется срочно сюда ракеты перекидывать. Ладно, прыгаем переодеваться.

Как ни не любила его супруга неудобный, обременительный сюртук из техногенного мира, но, глянув на руины башни, лишь кивнула, соглашаясь.

Когда они вернулись через некоторое время, место для приемки из межмирского пространства уже почти приготовили. Хотя и в этом действии Торговец отыскал массу ошибок и упущений и еще с полчаса дотошно переставлял людей, инструктируя и наущая чуть ли не каждого. И только потом без всякого куража выслушал напутствие своего лучшего друга:

– Если почувствуете себя слабаками, не геройствуйте, немедленно возвращайтесь.

– Все будет хорошо! – Хотя полной веры в собственных словах Светозаров и сам не чувствовал.

Перенеслись в Башню, в комнату подсмотра. И через пять минут уже тщательно прочесывали замок владычицы ледовых кангов. Ее саму отыскать не удалось, как и порожденное ею чудовище, зато на первом этаже замка наткнулись на группу местных жителей, занимающих, судя по одеждам, не последнее место в местной иерархии. Часть из них заканчивала приводить в чувство освобожденных при налете на Вельгу шпионов, а часть во главе с раскрасневшимся от злости стариканом, к которому они обращались то «Берст», то «страж», как раз начала интенсивно пытать постанывающую от боли Флавию. Причем делали это весьма брутально, мешая друг другу и пытаясь сорвать с шафика остатки одежды.

Все остальные помощники и дознаватели лежали связанные под стенкой и до сих пор находились в бессознательном состоянии. Разве что двое молодцев время от времени выплескивали на пленников ведра ледяной воды.

Понятно, что дальше высматривать Торговец не стал, дав команду возвращаться к телам. Казалось, его колотит от бешенства и переживаний, хотя свою любимую в последний момент инструктировал спокойно.

– Учти, как оно получится, я не знаю. В подобных магических сражениях я не участвовал, потому что старался ранее их избегать всеми возможными силами. Сейчас уклониться от боя возможности нет. А точнее, нет времени придумать приемлемый выход. Поэтому перед тобой стоит только одна задача: прикрывать мне спину. Никакой инициативы! Лишь, прикрываясь моей тенью, следить за тылами. Никого не жалей, там наши враги. Вперед, дорогая!

Оказавшись в месте пыток, Светозаров сразу вступил в бой. Хотя и старался в первую очередь применять парализатор. Но того хватило ненадолго, а скорее всего, у кангов, когда они вместе, хватало сил сопротивляться новейшей технической разработке иномирья. Зато сами хозяева не стали стесняться в средствах. В пару на огромной скорости полетели мечи, кинжалы и даже алебарды, до того преспокойно стоявшие в углу. Некоторые защитники использовали для атаки толстенные ярко-красные молнии, и уж те бы наверняка достигли цели, если бы не висящие на поясах сюртуков «Минусы», уникальные поглотители рассеянной атмосферной энергии. Но и они имели свой предел насыщенности, а пуленепробиваемые сюртуки могли и пробой дать при огромной силе тока. Поэтому Александра первой стала вести огонь на поражение, изрядно изранив троих кангов, а потом и весьма бодро вступивших в сражение Клейка и Дилита. С не меньшей интенсивностью стрельбы Дмитрий выбил из сражения, а может, и убил еще троих кангов.

И в тот самый момент почувствовал, что даже при всем желании не сможет отступить и покинуть остров. В бой со всеми своими силами и умениями вступил Берг, страж острова. Неведомая сила намертво приковала ступни Торговца к каменному полу, а другая, еще более страшная и коварная магия стала ломать ему непомерной тяжестью плечи и выкручивать суставы. При этом дико хохочущего стража не брали ни пули, ни магическое воздействие сна, ни летящие в него предметы, которые Дмитрий попробовал двигать телекинезом.

Не будь у него с собой сразу трех кристаллов с запасами энергии, его первое в жизни магическое сражение закончилось бы для него и для Шуры плачевно. А так хватило лишь половины запаса одного кристалла, чтобы создать такую молнию иссиня-белого цвета, что она моментально обуглила половину тела Берга, заодно превращая в шлак и попавшие под удар внутренности.

Даже рухнул страж на каменное покрытие пола с каким-то металлическим звуком. Но повисшая затем тишина, не прерываемая в какой-то момент даже стонами раненых, была грубо нарушена самим Торговцем. Безжалостно схватив одного из молодых кангов за развороченное пулей плечо, он вздернул его на ноги и выкрикнул:

– Где эта ваша Леда? Ну! Отвечай, висельник!

– Не знаю! – скрипя зубами, ответил тот. – А знал бы, и то не сказал!

По молчаливому кивку Александры, стоящей сбоку, стало понятно, что раненый не врет. Но это уже не играло большой роли. Злость в душе у Светозарова улеглась, и он просто прошипел напоследок угрозу:

– Ты останешься здесь и передашь своей владычице, что если она еще раз появится в Вельге не как просительница, то будет уничтожена на месте. Вместе с ее драконом. Но после этого и все жители острова будут доставлены на Юг и проданы в рабство. И тогда вам придется до конца жизни ходить за плугом и пахать землю. Это обещаю вам я, Торговец! – Он еще раз оглядел поле боя и решил: – Ты выживешь и так, а вот всех остальных, кроме мертвых, я заберу. Может, мы их еще и поставим на ноги, потому что крестьяне в Ягонах нужны.

И рухнувший на колени молодой канг расширенными от ужаса глазами наблюдал, как из большого зала исчезли один за другим победители, затем все остальные участники сражения, потом пленники, похищенные в Ягонах. Чуть позже растворилась в воздухе допрашиваемая совсем недавно шафик Флавия, а напоследок все оружие, что лежало на полу и оставалось развешано на стенах.

Впервые за всю историю острова замок был ограблен и обесчещен. И случилось это во время правления самой сильной владычицы всех времен. Оставалось только предположить реакцию самой Леды, когда она вернется из своего путешествия.

«Но однозначно, Леда не обрадуется. А вдруг она вообще не вернется? Вдруг она уже попала в ловушку к этому злющему Торговцу? Что тогда будет?»

С этими мыслями молодой канг поднялся и, пошатываясь от боли и кровопотери, отправился к выходу из замка. Что бы ни случилось, но последнюю честь павшим в бою надо отдать, как и полагается по традициям. Надлежало собрать островитян на тризну.

Глава тридцатая

В сердце успенской империи

Когда всем раненым оказали помощь, а всех пленных разместили под надлежащей охраной, Торговец не стал задерживаться в Ягонах. А в течение пары часов откуда-то доставил и разместил на крыше королевского дворца десяток универсальных ракет класса земля – воздух, могущих сбить и уничтожить практически любой летающий объект. Два пульта управления передал лично Бонзаю и Аристарху, а третий, резервный, повесил на груди у королевы вместо украшения. Инструкции были короткими, на что и сколько раз нажать в случае опасности. После чего отправлять команду на сбор обломков и останков тел. Вряд ли даже такой сильный маг, как владычица, сумеет остаться живой после жуткого взрыва.

– Да и запугали мы их основательно, – поглядывая на жену, утверждал Светозаров. – Больше никогда сюда не сунутся. А появится время и желание, мы и сами к ним наведаемся и наведем порядок. Что-то там все неправильно.

На вопросительный взгляд друга он ответил более коротко:

– Переживаю, что потом все силы придется тратить на розыски Елены. Так что, пока есть время, отправляемся разобраться с владыкой Успенской империи.

– Мы, конечно, теперь справимся, – с явным сомнением тянул король Ягонов, – но все равно про нас не забывайте.

При этом он вполне серьезно посматривал на графиню Светозарову, и та посчитала должным заверить Бонзая:

– Не переживай, я буду ему напоминать, что надо как можно чаще присматривать за приготовлениями, ведущимися к нашей свадьбе.

– О! Вот лишний повод подогнать рвущего на себе волосы Гая Цибало постараться с восстановлением дворца. Ты ведь до сих пор так и не познакомилась с нашим главным архитектором?

– Когда? Если так дальше пойдет, мы и саму свадьбу на ходу проведем. – Теперь уже Александра многозначительно посмотрела на мужа. – Единовременно во всех мирах! Там на полчаса мелькнем, там минут на сорок.

– Ну, не все же у нас такая запарка будет, – с расстроенным видом стал оправдываться тот. И, уходя от неприятной темы, хлопнул друга по руке на прощание.

…И уже в следующую минуту чета Светозаровых включилась в боевой ритм жизни замка Ночной Преграды. Оказывается, к их приходу «третья» разработала тщательный план операции по захвату и пленению первого человека в империи. Все строилось на том, что Торговец ранее обещал сменить внешность и полностью соответствовать как лицом, так и ростом герцогу, низложенному с поста правителя провинции. Ну и на том факте, что выяснилось: опаздывать на поклон к императору нельзя, а вот прибыть с подношениями раньше положенного срока, наоборот, считалось деянием, всячески поощряемым Дасашем Маххуджи.

От этого и решили топтаться. Мало того, все четыре воина «третьей» по собственной инициативе решили поучаствовать в краеугольном военном действии, могущем значительно повлиять на ход всей истории в мире Зелени. А общее мнение по этому поводу высказала от имени всей группы Дана:

– Если разобраться честно, то за право начать жизнь в этом новом для нас, но таком прекрасном мире мы готовы на несравненно бóльшие усилия. И дело ни в коем случае не зависит от каких-то дополнительных наград или бонусов к нашему баронству. Мы просто решили, что должны это сделать. Должны настоять на своем участии, даже если вы с Сашей будете против. Потому что поняли как-то мелькнувшее у тебя, Дмитрий, выражение: «спасти рай». Ради этого и в самом деле стоит поднапрячься.

Словно сомневаясь, Светозаров посмотрел на супругу, но та лишь радостно кивнула:

– Да, мир Зелени стоит таких поступков. Ну и нам грех отказываться от таких уникальных профессионалов.

– Между прочим, – стоящий в стороне Василий решил напомнить еще об одном человеке, – старый Шурак тоже настаивает на своем участии, говорит, что без него свита будет выглядеть подозрительно неполноценной, и утверждает, что сам хочет во всем до конца разобраться.

– Кажется, он проснулся от старческого маразма, – вынесла вердикт Сильва.

– И весьма честен в собственных суждениях, – добавил Курт.

– Ладно, лишь бы он нам не помешал в самый ответственный момент.

– А в своем участии, – продолжил Василий, – не сомневается и наш бывший отшельник, Деймонд Брайбо. Кажется, в последние часы Шурак научил его очень многому. Наш Арчивьел прямо-таки прилип к старику и не отходит от него ни на шаг.

Вопрос с составом отряда посчитали решенным, хотя остающемуся в крепости Петру старались на глаза не попадаться. Особенно любящая целительница избегала посещения комнаты-склада, где идущий на поправку воин совмещал функции выздоравливающего больного и сторожа. Настолько весельчак и балагур Петруха всех достал своим нытьем, что он может прекрасно стрелять, передвигаясь в инвалидной коляске. Дескать, мастер на все колеса.

Зато подготовка к вторжению отряда захвата в столицу Успенской империи встала на сугубо профессиональные рельсы. Разве что Торговцу постоянно приходилось подталкивать некоторые детали и аспекты дела в сторону магической составляющей.

Для более детальной разработки нюансов поведения Дмитрий смотался в мир Ситулгайна и реквизировал у своего соседа-академика второе устройство с приятным для любого дознавателя прозвищем «Болтун». После этого все на несколько часов сгрудились вокруг заливающегося соловьем герцога Бэлча, который описывал все свои разговоры с императором, отношения с другими придворными и министрами, правила поведения во дворце, законы входа и ввода с собой сопутствующих лиц и прочая, прочая, прочая.

Когда определились с поведением и порядком следования, чета графов Светозаровых-Свирепых отправилась в собственный замок для изменения внешности. Понятно, что менял свое лицо только Дмитрий, а Шура занималась подбором одежд как для себя, так и для остальных членов герцогской свиты. А ее муж опять отдал себя в руки верховного целителя. Пока над ним колдовали, он припомнил особенность некоторых людей рассматривать нечто в ауре Маурьи, Арчивьелов и им подобных, поэтому попросил Татила как-то прикрыть его магическую сущность. Ректор немного поворчал для приличия, вызвал еще с десяток новоиспеченных Арчивьелов себе в помощь, и сообща они закрыли то, что надо, оставив взамен лишь то, что сопровождает каждого обычного ашбуна.

– Надолго гарантировать такую маскировку не могу. Но пару суток должно продержаться.

– Достаточно, – обрадовался Дин. – А что наше новорожденное чудо?

– Пока спит. Кристаллы проверил: пусты до дна.

– Имя не придумали?

– Мозги уже себе поломали об эту тему. Но пока ничего толкового не придумали. Может, когда проснется, само подскажет?

– Действительно, раз оно такое умное. И еще! Мне может понадобиться помощь, если я не справлюсь с пленением одного очень сильного мага. Даже предположить боюсь, какого он уровня. Не мог бы ты что-то срочно соорудить для его удержания?

– Боишься не справиться?

– Вроде не боюсь. Но перестраховаться не помешает.

– Хорошо. Есть тут у меня одна задумка, и постараюсь часа за три скомпоновать чашу вот такой конфигурации, – он показал руками приблизительные контуры, – в одном из пустующих помещений рядом с вертушкой.

– Это там, где мы когда-то «черную» траву выращивали?

– Точно! – поощрительно улыбнулся ректор. – Только желательно тебе перед пленением кого ты там собрался заскочить ко мне буквально на минутку для инструкций.

– Не смогу. Потом обратно под купол не вернусь. Разве что подсмотром попробую в подвал заглянуть. Устроит?

– Легко. На стене увидишь схему или чертеж: под каким наклоном и куда тебе надо будет затолкать пленника.

– Ха-ха! Развеселил! – признался Дмитрий.

– Это хорошо, – собрался уходить ректор. – Удачи!

– До встречи!

Когда Торговец появился в гардеробной, Александра вздрогнула. Но призналась в этом, лишь когда кастелянша и главная швея вышли, а молодожены остались наедине:

– Ты мне таким чужим и страшным показался. Даже поведение изменилось.

– Вживаюсь в образ, моя сладенькая. Надеюсь, когда нам предоставят апартаменты для сна, ты не станешь мне противиться и хоть немного приласкаешь?

– Ты чего? – Она сердито оттолкнула тянущиеся к ней руки. – Хорошо, что у нас на то время намечено основное развитие всех событий.

– Дорогая, но это же я! Как тебе не стыдно! Или ты не узнала мой голос?! Просто представь, что я артист, надел другую маску и сменил роль, и если ты меня любишь, то какая тебе разница, что я несколько видоизменился?

– Вот ты какой! А если бы к тебе вдруг в постель полезла старая, толстая и обрюзгшая тетка? К тому же с неприятным, отталкивающим лицом, но с моим голосом? Ты бы с ней тоже стал ласкаться?

– Извините, погорячился, ваша светлость! – вытянулся в струнку пожилой, скорее даже стареющий мужчина с лицом герцога Бэлча. – Разрешите вас доставить по месту назначения?

– Разрешаю. Только руки держи при себе, старый развратник!

Когда они появились опять в замке графа Стредери, то заметившая их стража непроизвольно потянулась к оружию. У них на лицах так и читалась мысль: «Сбежал из подвала!»

Но наличие рядом с пленником супруги Торговца снимало все ненужные вопросы.

К тому времени выяснилось, где и сколько хранил для податей герцог Бэлч золота и драгоценных камней. Смотались в столицу провинции – изъяли. Иначе приезд на поклон без подати могли не оценить даже как шутку. Мол, как это? Деньги с обозом отстали? Так возвращайтесь и поторопите!

По устоявшейся традиции император Маххуджи давал по поводу прибытия правителя любой из провинций бал. Да и вообще, по словам очевидцев, балы в столице обожали. А уж при дворе императора – тем более. Вполне возможно, что доставляемые лично правителями подати как раз и уходили на празднества, фейерверки, танцы и музыкальное обеспечение дворцовых гуляний. Ведь в глазах всего народа и подавляющего большинства знати владыка огромной империи считался самым щедрым, самым обаятельным и самым мягкосердечным правителем за всю многовековую историю государства. Так что его траты на зрелища воспринимались как должное, любовь к искусству – как врожденная, а слава любимца народа – несомненной.

Последний фактор следовало учитывать отдельно. Про намечающийся захват, арест, а может быть, и устранение в бою Дасаша Маххуджи знали только самые доверенные лица. Потому что даже в стане повстанческой армии, которую сейчас со всем усердием собирали вокруг замка неутомимый барон Фьерский и сам граф Стредери, превалировало жесткое мнение, что все они встают на борьбу с зарвавшимся жреческим сословием. Мол, все беды от жрецов, а наш император, наивностью которого бессовестно пользуются, уже заранее вписан большими буквами в первую строчку в списке союзников. Ну и естественно, ярых сторонников. Поэтому и следовало спешить. Чем раньше подобного «союзничка» урезонить, тем лучше. А то вдруг его кто-то поспешит порадовать инициативой со стороны народа? Да и по срокам получалось, что все равно никто раньше не донесет императору о бунте графа Стредери или низложении герцога Бэлча. Следовательно, только скорейшее прибытие делегации мнимого герцога «на поклон» послужит на благо всех ашбунов империи.

Так что ближе к полудню, по столичному времени, небольшой, но едущий на отличных конях отряд правителя провинции приблизился к внешнему дозорному кольцу. Понятно, для экономии времени Торговец мог бы и к самому куполу, нависшему над столицей, отряд перебросить. Но именно на внешнем дозорном кольце имелись семафорные устройства, позволяющие передать в секретариат императора, что приближаются такие-то гости, следующие по таким-то вопросам.

Как правило, после приема такого сообщения секретари сломя голову мчались к императору, тот давал свое сиятельное благословение и начиналось лихорадочное приготовление к вечернему балу. Успевали! Причем все успевали, даже гостей и высшую знать пригласить. Несколько по-иному происходило, если гости проезжали крепости с семафорами чуть позже полудня, когда Дасаш Маххуджи изволили почивать после сытного обеда. О празднестве в тот же день не могло быть и речи. Не успевали. Но и тогда тоже ничего страшного не случалось, бал назначался на следующий день. Или еще на последующий, если какое-то торжество уже было намечено изначально. Само собой разумеется, что и на балу не в его честь правитель со свитой появиться был обязан. Да и в любом случае таких высоких гостей селили только во дворце императора. Благо огромный комплекс позволял разместить в его внутренностях население целого города.

Благодаря выносливым, а главное, совершенно свежим лошадям, отряд подставного герцога Бэлча явился во дворец чуть ли не на час раньше, чем его ждали. Но следовало отдать должное распорядителям и секретарям императорского персонала: гостей расселили без всяких проволочек, предоставили весь перечень мыслимых и немыслимых услуг и еще извинялись за то, что не успели как следует проветрить гостевые комнаты. Столики ломились от легких закусок и кувшинов с вином, бассейны заполнялись горячей водой в считаные минуты, а готовые ко всему массажистки чуть ли не на коленях умоляли дать им шанс показать свои умения. Что, понятно, не всем понравилось.

Особенно возмущалась супруга герцога Бэлча. Когда они на какой-то момент остались в выделенной им комнате одни, она шумно фыркнула и пожаловалась:

– Нет, ты заметил, насколько эти девки приставучие? Да они уже чуть не на ходу массажи стали делать!

– Профессионалки! – со вздохом сожаления поддакнул ее супруг. – Иных в таком элитном месте и держать не станут. И наверняка умеют поставить на ноги любого усталого путника.

– Во-первых, ты не устал, – намекнула на близкий путь Александра, – а во-вторых, ты бы следил за своими вздохами. Как бы они тебе боком не вышли.

– Не понял! Дорогая! А не ты ли совсем недавно утверждала, что совершенно к моему телу равнодушна? Если не сказать хуже.

Она критически оглядела раздевающегося для принятия ванны мужчину:

– Это правда! – затем капризно надула губки и с угрозой прошипела: – Но ты ведь знаешь, насколько моя привязанность непостоянна. И возможно, уже завтра вечером я тебе ох как припомню и массажисток, и…

Она запнулась, перебирая, в чем бы еще обвинить супруга. Но тот успел возразить:

– Только не надо вносить в этот список всех танцовщиц, придворных дам и молоденьких дочерей знатных дворян.

– Именно молоденьких? Это почему?

– Потому что я их еще не видел. Они вполне мне могут не понравиться.

Глаза Александры опасно прищурились, но дальнейший семейный раздор прекратил стук в дверь и появление Даны вместе с Куртом.

– Ваше сиятельство, мы пришли вам помочь принять ванну.

– М-да! Очень своевременно. А то мы уже ругаться начали из-за вашего опоздания.

Недовольный тон мог настроить неведомых людей, которые подслушивают, на рабочий лад. Мол, ничего неординарного: герцог слегка поцапался с молоденькой супругой, а теперь срывает злость на подчиненных. Потому что возможное подслушивание, а то и просмотр сразу приняли во внимание еще при разработке операции, и все свое поведение, каждое слово приходилось согласовывать с предположениями самого худшего. Даже предстоящий подсмотр решили разыграть как некоторую блажь хамоватого, взбалмошного правителя Бэлча. Супружеская пара уселась, как и положено для магического действа, а Курт с Даной были призваны для имитации массажа спины. Хотя больше при этом подстраховывали беззащитные тела, придерживая в одном положении и охраняя их. Причем делали они этот странный массаж, стоя спереди подопечного, стараясь корпусом закрыть от гипотетического подсматривания страшные, бросающиеся в глаза провалы лиц.

Перед синхронизацией, несмотря на серьезность обстановки, Дмитрий не смог удержаться от некоторой фривольности и, когда укладывал ладонь Шуре под ее левую грудь, сделал это несколько выше, чем положено. За что с самой милой улыбкой был награжден болезненным щипком за сосок и не вскрикнул только от осознания, что их наверняка подслушивают. Да и некогда было заниматься бессмысленной пикировкой.

Подсмотр начали с близлежащих помещений и разных примыкающих к ним темных закутков. И почти сразу же подтвердилось наличие «слухачей». Хотя не факт, что в темных смежных комнатах не было подсматривающих шпионов. То есть и здесь имперские службы оказались на должной для себя высоте. Скорее всего, каждого члена свиты они вряд ли могли прослушать, но вот герцога и его ближайшее окружение без внимания не оставили. Но зато внимательно рассмотрели те места, где подслушивать и подсматривать никто не мог. Значит, там можно будет в дальнейшем спокойно переговорить на любую тему.

«Ничего, – подумал Дмитрий, одиночным нажимом пальца напоминая Александре, чтобы та не увлекалась и слишком не подавалась вперед, – мы-то знаем, что на “подслушке”, а они нет. Вот сумеем ли мы узнать, какие у них тут тайны скрываются?»

Весь комплекс императорского дворца оказался настолько огромным, запутанным на многих уровнях, что блуждать здесь пришлось бы месяцами, используя скорость одиноко бредущего пешехода. Поэтому Торговец применил наиболее интенсивное «мелькание», какое только было возможно. Минусы при этом превалировали: не удавалось все как следует рассмотреть в короткой вспышке возникающей картинки. Зато наибольший плюс – никто даже случайно не смог бы заметить фрагменты возникающих лиц. А при желании всегда нетрудно вернуться, найти более удобную точку наблюдения и присмотреться, прислушаться как следует.

К большому неудовольствию, долго ничего путного подслушать или подсмотреть не удавалось. Но еще большее разочарование разведчиков постигло, когда они поняли, что центральное здание дворца, в котором располагаются опочивальни и личные кабинеты самого императора, находится в свечении иного купола и проникнуть внутрь не удастся. Отведенное для первого подсмотра время катастрофически истекало, скоро придется возвращаться, но «мелькание» так и продолжалось без толку. Пришлось давать сигнал «уходим». Ведь не может князь, хоть каким он и ни кажется извращенцем, часами сидеть в одной позе и блаженствовать от нехитрого массажа.

Но как раз в этот момент они и заметили Дасаша Маххуджи, идущего к себе в сопровождении свиты из нескольких человек и телохранителей. Вот тут к нему и подбежал один из личных секретарей:

– Ваше императорское величество! Разрешите доложить?

– Давай покороче! – скривился тот, не замедляя шага.

– Только что по семафору доставлено сообщение: к столице приближается отряд Маурьи Канга, правителя семнадцатой провинции. Как прикажете распорядиться по поводу бала в его честь?

– Да как всегда, не успел сегодня, пусть ждет следующего дня.

– Осмелюсь напомнить, что завтра дается бал по поводу Дня города. Значит, вы утверждаете бал в честь Маурьи Канга на послезавтра?

– Да будет так! – с усмешкой провозгласил Дасаш, но вдруг замер на месте, что-то припоминая: – Кажется, этот Канг с Бэлчем старые враги-приятели?

– Так точно, ваше императорское величество!

– Хм! И молодая жена у герцога выглядит очаровательно?

– По оценкам встречающих, даже более чем!

– Отлично! Тогда я желаю повеселиться. Разместите этого бабника и смутьяна Канга возле Бэлча как можно ближе со всей его свитой и постарайтесь их спровоцировать на драчку из-за молодой искусительницы. А там посмотрим.

Последнее слово прозвучало как-то слишком уж угрожающе. Император еще продолжил что-то говорить, но уже сдвинулся с места и пересек в движении край полога. Звук исчез полностью, изображение стало некачественным. Вот теперь уже точно пришлось возвращаться в купальни.

Кажется, они прибыли вовремя. И у Даны, и у Курта уже затекли спины и не слушались пальцы. И лишь когда они увидели у своих подопечных целые лица на месте неприятных провалов, целительница с облегчением выдохнула:

– Тяжело быть массажистом!

А немец вытер крупный пот у себя со лба:

– Особенно в русских банях.

Ведь все равно подслушивающие ничего не поймут. Зато с соратниками следовало немедленно поделиться назревающими проблемами. Ни о каком Маурьи, правителе провинции по имени Канг, до того слышать не приходилось, а сам Бэлч при допросах о своем коллеге ничего не рассказывал. А если они и в самом деле старые приятели, когда-то не поделившие вкусный кусок Успенской империи? Или какую-нибудь аппетитную красотку? Вот так и лопаются тщательно проработанные легенды самых великих разведчиков.

– Помогите мне выбрать весь комплект для ужина! – приказал герцог Бэлч, одновременно давая сигнал условными жестами, чтобы двигались за ним. А когда оказались в удобном месте, коротко изложил угрожающую столице проблему.

– Следует об этом канге расспросить подробно у Шурака, – с ходу пошли предложения.

– Но еще лучше сразу, в момент вхождения твоего коллеги во дворец, его изолировать, – настаивала Дана.

– Устранение будет выглядеть слишком подозрительно.

– Имею в виду, просто сильное пищевое отравление. Ведь есть средство.

– Правильно, чего в дальней дороге не случается. Только как эту аэрозоль затолкать в нос именно нужному клиенту?

Торговец задумался:

– Раз Канга поселят со мной рядом, то, скорее всего, напротив. На другой стороне там остались незанятые комнаты. Следовательно, сидя у двери в кресле, я бы смог удерживать облачко аэрозоли под самым потолком несколько минут. Только вот потом надо будет подтолкнуть это облачко к нужному носу и продержать там хоть на два вдоха. Это придется сделать тебе. Сумеешь?

Дана с сомнением вздохнула:

– Постараюсь.

– Потренируйся в своей комнате двигать несколько капель воды в нужном направлении. А ты, Курт, мчись к Шураку и на всякий случай подробно расспроси про нашего нового соседа. Только делай это в маленьком чуланчике, примыкающем ко второй спальне, там вас не подслушают.

– А мы чем будем заниматься? – спросила Шура. – Пока этот Канг приедет, да и до бала еще о-го-го сколько.

– Попробуем остаться в полной темноте и сделать вид, что отдыхаем. А сами продолжим подсмотр.

– Ха! Сам ведь утверждаешь, что у императора могут быть в распоряжении современные технические средства. Вдруг у него и приборы ночного видения окажутся?

– М-да, и в самом деле.

– А вот когда наши лица пропадают, они ощущаются на ощупь?

Дана сразу кивнула:

– Конечно. Твой нос несколько раз моей груди касался, когда я слишком наклонялась при имитации массажа.

Теперь Александра оценивающе и несколько скептически оглядела супруга, который непроизвольно поежился под чужой личиной.

– Можно ли делать подсмотр лежа?

– Э-э-э… – Идею он уловил сразу, но засомневался. – Понятия не имею. До сих пор как-то и мыслей таких в голову не приходило. Ведь сидя удобнее всего.

– Вот и проведем сейчас первое испытание. А лица накроем легкой тканью, и их контур будет при этом отлично просматриваться.

– А страховка? – забеспокоился Курт.

– Верно. Пришлите Василия. Пусть сидит возле нас, охраняя покой «их сиятельств». И как войдет в спальню, зашторивает наглухо окна до полной темноты.

На том и разбежались. Мнимый правитель провинции переоделся в спальный халат, немного поругался с молоденькой супругой, но в конце концов и ее уговорил лечь хорошенько выспаться после дальней дороги. Дескать, потом на балу надо выглядеть свеженькой и бодрой. Стали укладываться, когда заявился Василий и под недовольное ворчание своего патрона создал в спальне полную темень и надлежащий для отдыха уют. После чего уселся в ногах кровати, как прилежный охранник, краем уха прислушиваясь к возне «хозяев».

– Рука у тебя не затечет?

– Потом сделаешь массаж, и все пройдет.

– Я не для того за тебя замуж выходила, чтобы дряхлые старческие тела разминать!

– Тихо, тихо! Расшумелась, как прачка! Ничего, я тебе это еще припомню.

К сожалению, ничего ценного опять не удалось разведать. Разве что через два часа лично постарались понаблюдать за приездом старого друга Бэлча, или врага-приятеля, как о нем отозвался император. Моложавый брюнет, лет сорока на вид, стройный, подтянутый, довольно милое, симпатичное лицо. А вот глаза, злющие-презлющие, сразу выдавали весь внутренний мир своего владельца. Удивительно, как только у целителя второго уровня совместились такие противоположные по своей сущности понятия: прекрасная внешность и гнилое нутро? Не иначе как усиленно пользовался услугами своих коллег для омоложения и улучшения смазливого личика. А еще на дальних подъездах к дворцу стали приоткрываться причины его давней войны с Бэлчем. К его карете верхом приблизился все тот же секретарь императора и стал через окно переговариваться с гостем:

– Господин Маурьи, у меня к вам персональное послание от его императорского величества.

– Слушаю со всем вниманием.

– Несколько неожиданно, раньше срока прибыл правитель двадцать третьей провинции герцог Бэлч. Сегодня бал в его честь.

– Ха! Ты слышишь? – Канг повернулся внутрь кареты, обращаясь к кому-то. – Твой бывший женишок в этом году расстарался со сбором податей. И?

Он снова впился взглядом в губы секретаря.

– И у него молодая, очаровательная супруга, – продолжил тот тоном попугая. – Вам следует ее раззадорить, а лучше всего соблазнить и опозорить. А самого Бэлча следует любым способом помочь задержать в столице еще на пару дней. Что-то там не в порядке у него в провинции, и после срочных запросов ожидается подтверждение или опровержение странных слухов. Вам понятно?

– Да. Передайте его императорскому величеству мои искренние пожелания крепкого здоровья и вечного правления.

– Обязательно. Во дворце вас встретят и сразу поселят напротив герцога Бэлча.

Больше секретарь ни слова не сказал, лишь пришпорил лошадь да умчался вперед. Зато Маурьи с видимым самодовольством опять повернулся к сидящей внутри кареты женщине:

– Как удачно все складывается! А мы переживали, как отблагодарить Дасаша за его благосклонное к нам отношение. И тут такой случай! Эй, чего молчишь? Или тебе что-то не нравится?

– Да нет, я просто счастлива в предвкушении встречи с Бэлчем! – с ядовитым сарказмом воскликнула дама, похоже супруга правителя. – Но еще больше радуюсь специфичности твоего задания. Дасаш прямо твои подспудные мечты прочел и дал добро на разврат в моем присутствии.

– Это ты зря! Ни о каком разврате и речи не идет. Просто работа, выполнение своих обязанностей по отношению к императору! – строго ответил Маурьи и резко сменил тон на угрожающий: – Или ты мне предлагаешь отказаться? Предлагаешь, чтобы мы закончили как другие строптивые правители? В нищете или на дыбе? Но тогда не забудь, что твой выкидыш от этого мерзкого Бэлча тоже издохнет от голода на городской помойке! Ты этого хочешь?

Женщина закрыла лицо руками, а плечи ее дернулись от всхлипываний.

– Прости, я просто тебя люблю и приревновала.

Удовлетворенно ухмыльнувшись, Канг уселся удобнее и уставился в окно на столичные пейзажи.

А Торговец решил «проснуться».

– Надо встать и прогуляться по дворцу, – стал наущать он супругу. – И постарайся вести себя со всеми встречными приветливо, но достойно, чтобы тебя никто не посмел обвинить в развязном поведении.

– Ну а потом?

– Может, еще часик успеем подремать перед балом. Открывай шторы! Или тоже на посту дрыхнешь?

– Как можно, ваше сиятельство? – забубнил Василий, стараясь не рассмеяться и впуская солнечный свет в спальню.

После того как оделись, Дмитрий создал небольшое облачко аэрозоли, совершенно невидимое для окружающих, и вместе с ним вышел в коридор. Дана уже ждала, готовая принять неприятный для нового гостя сюрприз, и вскоре, после нескольких ничего не значащих фраз, чета герцога Бэлча удалилась прогулочным шагом в другой конец коридора. Поразмыслив, Светозаров решил не рисковать и вообще удалиться подальше от выделенных ему спален. А то, не ровен час, в попытках выслужиться перед императором резвый соперник с ходу ворвется прямо в дверь и без вступлений начнет нарываться на скандал или приставать к Александре с гнусными предложениями.

Задумка удалась полностью. Идущий широким шагом Канг показался в коридоре и первым делом спросил у стоящих вдоль стены лакеев:

– А где мой старый друг герцог Бэлч?

Один из них ответил со всем почтением:

– Его сиятельство с супругой недавно отправились прогуляться по дворцу.

– Отлично! Значит, – он повернулся к своей сурово молчащей женушке, – как только уложим багаж и освежимся, бросимся на его поиски! Поспешим!

И в этот момент на его лицо опустилось незаметное облачко аэрозоли. Маурьи с омерзением принюхался, скривился, а потом несколько раз подряд чихнул. Видимо, смесь попала достаточно глубоко в его носоглотку.

– Да что это у вас тут за вонь? – возопил он после чиха.

Стоящий на пороге его комнаты распорядитель несколько замялся:

– Извините, вы так быстро приехали, что мы не успели как следует проветрить комнаты.

Правитель семнадцатой провинции вошел внутрь помещения, еще раз с подозрением принюхался и переспросил у жены:

– Ты ничего не ощущаешь?

– Нормальный свежий воздух, – пожала та раздраженно плечами. – Может, тебя в дороге сквозняком продуло? Да и пыль эта столичная кого угодно удушит.

– Может, и так, – с сомнением согласился Маурьи, но, вспомнив о важном задании, заметался по комнате. – Ладно, давай переодеваться. Ванны примем перед самым балом.

Тогда как оставшаяся в коридоре Дана прохаживалась и присматривала за течением событий. Через четверть часа Канг так и не вышел в коридор, но паниковать не стал. Подумаешь, слегка живот прихватило. Но когда неожиданная болезнь желудка скрутила все его тело, разволновался не на шутку. Во все стороны понеслись посыльные в поисках второго Маурьи, который бы смог исцелить коллегу от неожиданно свалившейся напасти. Может, такой вскоре и отыщется, но не сразу, что выгодно во всех отношениях: вирус разойдется по всем закоулкам тела и попробуй его выковырять после такого опоздания. Потому что Дана о своем уровне умения исцелять никому во дворце не признавалась. А Шурак, как только узнал о прибытии старого врага своего внучатого племянника, признался, что готов удушить гниду собственными руками. Оказывается, лет тридцать назад Канг успел всем встречным и поперечным насолить изрядно. Так что теперь ему желудочный грипп был обеспечен на трое суток. Тоже скрывающий свое высокое звание целителя Деймонд Брайбо не поспешит на помощь к законченному подлецу. Даже если того кто и подлечит, все равно он на сегодняшнем балу не покажется, слишком велик риск неприятного конфуза.

Тем временем герцог Бэлч чинно прогуливался с супругой по дворцу, стараясь избегать самых широких и многолюдных коридоров. Как стало понятно, лучше бы вообще не встречаться с теми, кто может каким-то странным вопросом поставить самозванца в тупик. Сопровождали пару двое разнополых телохранителей, Василий и Сильва, у которых на телах да под накидками находилась целая куча самого современного оружия и нужного к нему боезапаса. Конечно, и традиционное холодное оружие имелось в виде мечей, кинжалов и метательных сюрикенов. И этот момент несколько настораживал. Раз любому гостю разрешают находиться в императорском дворце в сопровождении вооруженной до зубов охраны, значит, особого опасения Дасаш Маххуджи за свою жизнь не испытывал. Или, правильнее сказать, никого и ничего не боялся.

И по этому поводу вдруг очень резко захотелось посоветоваться с Шураком. Раз этот старый Маурьи что-то там просматривал в аурах иных магов, то что же он видит в ауре императора?

С таким вопросом Торговец и обратился к старику, когда они оказались на короткое время в маленькой каморке.

– Раньше надо было спрашивать, – обиделся почему-то Шурак. – Вот ты себя как-то умудрился затемнить. И смотришься теперь как простой, обделенный даром самоисцеления ашбун. А со мной секретом не поделился.

– Да я бы с радостью, – стал оправдываться Дмитрий, – но сам к этому пальца не приложил, верховный целитель с десятью Арчивьелами старались.

– А-а-а… – растерянно протянул старик, округлившимися глазами еще раз оглядывая поддельного внучатого племянника. – Ты извини меня, глупого, лезу куда не надо.

– Да ерунда. Так что с императором?

– Скорее всего, твои предположения, что он из иного мира, верны. У него аура совершенно иного магического свойства. И причем тоже тщательно прикрываемая. Но иногда такое проскакивает, что страшно становится. Я еще лет тридцать назад понял, что лучше его вообще на пути не встречать. Так что ты там осторожно.

– Но он хоть человек?

– Несомненно. Хотя с такой аурой, что над ним, мое утверждение в его человечности кажется смешным.

– Все равно спасибо. Вылезаем из этой каморки, пока нас не заподозрили невесть в чем. Да, и во время бала постарайтесь от меня ни на шаг не отходить.

– Думаешь, нас это спасет? – со спокойной улыбкой поинтересовался Маурьи.

Вернувшись в свои комнаты, мнимый Бэлч получил доклад от Даны:

– Ваш коллега сильно хотел с вами увидеться, но настолько захворал, что даже носу в коридор не показывает.

– Жаль.

– А вот его супруга, кажется, весьма довольна таким поворотом событий и просила замолвить о ней словечко. Хочет с тобой увидеться.

Более всего возмутилась Александра:

– Только этого нам не хватало! Ты и в самом деле собираешься встречаться со старыми тетками?

Торговец задумчиво почесал свою скулу:

– Она ведь вполне может нам пригодиться. И не в том смысле, как ты только что подумала! Надо только все тщательно продумать. Ну и ты должна не искать повода для ругани, а подыграть мне и вести себя как подобает истинной герцогине. Сейчас тебя проинструктирую, а потом мы еще полчасика «подремлем». А может, и часик, благо времени хватает.

И не покидая спальни, престарелый герцог принялся давать инструкции молодой женушке прямо на ушко.

Глава тридцать первая

Финальный удар

Бал в императорском дворце шел уже третий час, когда в тронном зале появился самый главный участник сегодняшнего вечера. Видимо, Дасаш Маххуджи решил показаться слишком занятым государственными заботами, а может, и в самом деле ему было не до развлечений. Потому что появился он на балу с угрюмым выражением на лице и с хорошо заметным раздражением отмахнулся от первых восторженных выкриков в свою честь. Уселся на троне, дождался тишины и с непонятными ворчащими интонациями стал говорить:

– Чего меня прославлять? Меня народ и так любит. А вот доброе слово сказать о нашем сегодняшнем госте, ради которого и устроен праздник, обязательно стоит. Правда, Бэлч?

– Как возжелает ваше императорское величество! – Только что названный правитель провинции сделал несколько шагов вперед и низко поклонился.

– Подойди и представь свою супругу. Или ты прячешь ее от моего внимания?

– Не осмелюсь даже мысленно оскорбить вас желанием что-то утаить. И с удовольствием представляю вам герцогиню Александру!

Супруга встала рядом и присела в глубоком реверансе.

– Хм! А ведь и в самом деле прекрасно выглядит, – похвалил Дасаш под оживленный гомон придворных. – Если еще и ум соответствует внешности… Но об этом позже. Сейчас я хочу тебя, Бэлч, поощрить за то, что ты впервые собрал подати и доставил их досрочно. Подобные поступки следует выделять, ставить в пример другим. А уж определенную награду из моих рук ты получишь уже сегодняшним вечером.

– Ваше императорское величество! – еще ниже склонился герцог. – Я безмерно счастлив такому вниманию с вашей стороны.

– Счастье моих подданных – это гордость для императора! – с пафосом провозгласил Дасаш и, дождавшись, пока стихнут восторженные панегирики в его честь, продолжил: – Ну а как обстановка в твоей провинции?

– Нормально, ваше императорские величество! – браво стал отвечать Бэлч, хотя внутри у него екнуло: Шура подала первый условленный сигнал: «Опасность!» Поэтому постарался отвечать расплывчато, оставляя себе пути к отступлению: – Хотя и без неприятностей не обходится: то разбойники заведутся, то народ из-за своего пьянства забывает хвалу с молитвами в нужную сторону вознести. Но с этими мелочами мои воины и сами прекрасно справляются. Всех недовольных наказывают по установленной великим Маххуджи справедливости.

Судя по нахмуренным бровям императора, ответ ожидался несколько другой. Но тем не менее тон остался весьма внешне благожелательным:

– Ну, раз ты заслужил, то можешь еще и помимо моего особого подарка попросить что-нибудь для себя лично. Чего ты хочешь?

Кажется, что и в этом вопросе таилась скрытая ловушка, но ответ герцога поразил всех. В том числе и сидящего на троне правителя.

– Ваше императорское величество, прошу вашего высочайшего благословения в усыновлении и признании всех прав на наследство всего моего имущества в пользу единственного сына.

– Как?! Тебе мало молодой жены? – развеселился император. – Ты еще и сына хочешь иметь? Ха! Да мне не жалко! Но кто этот везунчик?

– Он и в самом деле мой родной сын по крови! – торжественно заговорил Бэлч, оборачиваясь в сторону, где стояла супруга Маурьи Канга. – И теперь я счастлив, что великий император Маххуджи официально признал его моим сыном.

До сидящего на троне человека стало доходить:

– Постой, ты хочешь сказать, что сын Канга – это на самом деле твой ребенок?

– Да! И его мать это сейчас подтвердит!

Кажется, для женщины последующие два шага стоили нескольких лет жизни. Но она таки их сделала, присела в неуклюжем реверансе и пробормотала:

– Клянусь под небом и взглядом вершины Прозрения, что мой сын родился от герцога Бэлча!

Шум в зале не стихал долго. Должно быть, поразились этому все. А уж император даже не пытался скрыть озадаченность. Планировал опозорить одного правителя, а тот не просто отвел удар от себя, но еще и сам втоптал в грязь господина Канга.

Оставалось только выяснить один вопрос, чем император и занялся:

– Александра, но как ты решилась на такой шаг? Ведь теперь в случае смерти мужа ты остаешься нищей.

– А я сама посоветовала супругу поступить именно так. Зато теперь при живом сыне я в любом случае останусь жить в прежних условиях.

Понятно было, что император хочет и возразить, и рассмеяться на подобное утверждение. Потому что прекрасно понимал, насколько неблагодарными бывают близкие родственники, а уж усыновленные – тем более. Но тогда его образ самого доброго и правильного правителя дал бы трещину. И ему ничего не осталось, как благообразно кивнуть и признать:

– Воистину мудрое решение. Твой ум пропорционален твоей красоте.

Опять придворных и гостей бала прорвало на длительные здравицы и громкие восторги в честь императора. Хотя, по всей логике, перед этим похвалили герцогиню и подобало воздавать здравицы в ее честь. Но видимо, иначе здесь и не бывало: стоило только Дасашу Маххуджи кого-то похвалить или отметить, как в ответ прославляли именно его. И только его.

Но сегодня это его не радовало. Что-то в его планах пошло наперекосяк, и от этого он еле сдерживал рвущееся наружу бешенство. Но ведь у неограниченного правителя и масса неограниченных возможностей имеется. А значит, любое событие можно обыграть в иной, более жесткой обстановке. И, внешне ничем не выдавая своего внутреннего состояния, император с улыбкой выдал очередное благо:

– Ну, раз ты такой заботливый отец и порядочный муж, то получишь подарок прямо сейчас. Следуй за мной со своей свитой. И Шурака захвати, что-то я его не вижу. Ага! Как всегда возле стола с напитками, старый пьяница!

Все вокруг радовались вместе с Маххуджи, с готовностью смеялись даже намеку на шутку, ловили каждый его взгляд и страшно завидовали виновнику бала. Получить награду в личных комнатах самого Дасаша считалось невероятной привилегией и выдающимся отличием.

– А для остальных – бал продолжается до утра! – по понятному жесту императора рявкнул главный распорядитель празднества.

Разве что Шура прочувствовала ситуацию своей развитой интуицией и дала сигнал «Большая опасность!». Теперь следовало хорошенько подумать, «забираться ли в пасть к дракону» или совершить похищение самого опасного существа Успенской империи прямо отсюда? Но о наивысшем, третьем уровне опасности супруга пока помалкивала. А значит, можно и сделать попытку прорваться в самое логово врага. Если он, конечно, какую-нибудь пакость по дороге не устроит. Боясь упустить представившуюся возможность, Торговец отбросил сомнения и поспешил за императором. Незаметно при этом подавая тихим голосом команду по внутреннему «общаку»:

– Наивысшая боевая готовность! В случае чего бить ближайшую стражу и прорываться ко мне!

Переговорные устройства техногенного мира Ситулгайн работали безукоризненно. Как и безукоризненно, с видом бессловесных роботов, потянулись за своим командиром члены его свиты и сам престарелый Маурьи Шурак. Среди них Арчивьел, бывший отшельник Деймонд Брайбо, ничем не выделался. По внушительному коридору вся процессия протопала к центральной части дворцового комплекса, пересекла несколько постов внутренней личной стражи Маххуджи и после нескольких отделанных сказочным орнаментом комнат оказалась в странном зале, с голыми стенами из железа, узкая горловина которого завершалась украшенными золотом и драгоценными камнями воротами. Возле них, в окружении нескольких наиболее приближенных помощников и секретарей, Дасаш остановился, подождал, пока подтянутся остальные гости, и голосом циркового зазывалы провозгласил:

– Моя сокровищница! Самое уникальное и редко посещаемое место в моей обители! Редко кто из ашбунов может похвастаться счастьем лицезрения этой двери! Она единст венная, она – пропуск в иной мир! Кстати, Бэлч, – он резко перешел на будничный, несколько сварливый тон, – а ты вообще желаешь получить от меня награду?

– Я уже получил награду, ваше императорское величество! – последовал напыщенный ответ. – И никакие сокровища не смогут ее перевесить.

– Да? – уже в который раз за сегодня поразился Маххуджи. – Что за награда?

– Возможность послужить нашей великой империи.

– Ой, как патриотично! Ой, как похвально! – с ехидством воскликнул император. – Хотя понятие «послужить» у нас с тобой может пониматься по-разному. Но в итоге, по поводу награды, все равно решать мне.

В этот момент один из секретарей, тот самый, который давал задание Маурьи Дрангу, с упреждением подставил в поле зрения Дасаша листок с какими-то записями. Тот скривился и пробормотал:

– Но прежде чем награда найдет своих героев, хочу спросить: ты ни в чем не хочешь покаяться?

– Нет! Моя совесть чиста!

Торговец и в самом деле отвечал без дрожи и с полной уверенностью в собственной правоте. Но про себя решил: «Этих секретарей тоже надо захватить в обязательном порядке. Слишком много знают и, скорее всего, что-то пронюхали из событий вокруг замка Ночной Преграды. Особенно этого, самого шустрого».

Александра продолжала постоянно давать сигнал о повышенной опасности, хотя, кажется, потеряла направление этой опасности, растерянно крутила головой во все стороны. Это не укрылось от внимания главного врага:

– Что это так твоя молоденькая герцогиня разволновалась? Не терпится узнать, что за награда? Сейчас, сейчас.

Делая вид, что пытается взять из рук секретаря какой-то лист бумаги, Маххуджи произвел какие-то странные пассы ладонями, и вокруг него и группы приспешников моментально устремилась вверх прозрачная стена. Одновременно с ней до высоты четырех метров стал неспешно подниматься и участок пола, ограниченный этой стеной. В итоге император со своими секретарями оказался как бы на застекленном балкончике, этакая единственная ложа в театре со множеством актеров. Наряду с этим коридор, приведший в этот зал, тоже оказался перекрыт прозрачной стеной, за которой уже толпились воины личной охраны императора. При закрытии ловушки главный зритель продолжал вещать насмешливым голосом:

– …Награда – весьма проста: жизнь! Хотелось тебя, Бэлч, публично обвинить и приговорить к суду прямо на балу, но твоя эскапада с усыновлением мне все заготовки испортила. Хитрый ты, однако! Так что теперь ты будешь умирать без свидетелей, как и все, кто с тобой подался в это рискованное путешествие.

Прежде чем ответить, Светозаров попробовал чуть-чуть сдвинуть свое тело в межмирское пространство. Все-таки последнее сражение со стражем острова кангов доказало ему, что и против его умений может отыскаться гораздо большая сила. Проверка показала, что переход в любое выбранное место миров пройдет без проблем, но в то же время начальный этап проверки вызвал некоторый грохот. Все-таки стыка между мирами здесь не было.

Но данный звук, наоборот, развеселил императора:

– О! Это моя зверушка разволновалась, почуяв свежее мясо. Ха-ха! Кстати, она весьма разборчива и живую человечину не ест. Вначале старается всех до единого обездвижить, отрывая ноги и руки, а уже потом приступает к трапезе. И еще! Вот на той стене есть углубление! Милая герцогиня, пройдите туда и встаньте в него.

– Зачем? – с полным спокойствием отозвалась Александра. – Я и возле мужа чувствую себя в полной безопасности.

Такой ответ окончательно вывел тирана Маххуджи из себя. Лицо его пошло красными пятнами, костяшки пальцев, сжатые в кулаки, побелели, а из-за злобного стона стоящие рядом с ним помощники и секретари подались в стороны. Решивший уже про себя немедленно кончать с этим спектаклем Торговец все-таки спросил:

– Слушай, Дасаш, а по какой такой причине ты на меня так обозлился?

Кажется, тому стоило большого труда вытерпеть такое унизительное обращение, взять себя в руки и разжать сведенные ненавистью челюсти:

– Твое предательство – доказанный факт. Крепость Ночной Преграды в руках мятежников, и под ее стенами собирается стадо самоубийц. Моя армия уничтожит это гнездо инакомыслия уже завтрашним штурмом, ну а ты… Ты умрешь сегодня. И ты знаешь, – его лицо обезобразила кривая ухмылка, – я тебе немного завидую: так держаться перед смертью. Да и твои люди все как на подбор.

Пока кровавый тиран разглагольствовал и откровенничал, мнимый герцог Бэлч пробормотал по связи команду:

– Курт, на счет «три» сразу открывай огонь из штурмового автомата по стене, за которой толпится охрана. Мне интересно.

Ему и в самом деле стало интересно, пробьют ли тяжеленные разрывные пули такое тонкое на вид покрытие. Но договорить свою мысль до конца он не успел: ворота вздрогнули и стали раскрываться, сотрясаясь от толчков с той стороны. Пришлось выкрикивать сразу:

– Три!

И начинать перемещение всего своего отряда и Дасаша Маххуджи с группкой его приспешников. Понятно, что шустрый профессионал из «третьей» успел выполнить задание: после очереди из скорострельного штурмового автомата прозрачная стена покрылась воронками довольно крупных сколов, а в некоторых местах пошла трещинами. То есть в крайнем случае, дав задний ход, отряд мог вполне спокойно вырваться из ловушки. Благо что уходить с боем не пришлось: переход осуществлялся под полным контролем Торговца.

Он и стоящие рядом с ним растворились в пространстве первыми, чуть позже последовательно покинули зал для кровавых представлений и все остальные, но стоявший дальше всех от украшенных золотом ворот Курт успел заметить, как из мрачного серого тумана смежного помещения вырвалось огромное, размером с носорога, чудовище. Да и своим видом оно частично напоминало это земное животное. Разве что по бокам от толстенного, выставленного вперед, словно таран, рога располагалось две головы на гибких, змеиных шеях. Кошмарные пасти с длиннющими зубами могли кого угодно парализовать только одним страхом, ну а четыре когтистые лапы, расположенные по бокам корпуса, не давали ни единого шанса на спасение никакому, пусть даже самому сильному и отлично вооруженному рыцарю.

Разве что штурмовой автомат бы помог.

Но стрельнуть в несущегося на него зверя немец не успел, да и не рискнул, вовремя почувствовав себя в межмирском пространстве. Так и своих ранить недолго разлетающимися невесть куда пулями.

Во время перемещения Торговец дополнительно обезопасил своих людей, расположив их у себя за спиной. Секретарей императора постарался установить в противоположном углу проявившегося в пространстве подвала головой вниз. Если и окажутся они людьми с магическими способностями или с техническим оружием за пазухой, пары секунд хватит, чтобы с ними разобраться. Ну а самого Дасаша Маххуджи предварительно помял жерновами перепадов давления, которые имелись на краях створов. Не сильно помял, дабы не убить, но парочка переломов рук и ног простому человеку была бы обеспечена. Напоследок, уже поместив построенную верховным целителем ловушку в виде хитро изогнутой чаши, еще и приголубил тирана ашбунского народа всей мощью своего персонального парализатора.

Но всего этого оказалось ничтожно мало. Ни единого перелома император не получил и каким-то образом великолепно защитился от парализующего луча. Мало того, его руки по локоть покрылись поблескивающими металлом рукавицами, которыми, похоже, можно было пробивать стены и взламывать сейфы. От первых же двух ударов полупрозрачные стенки чаши прогнулись и пошли трещинами, а от вторых от верха сооружения откололся солидный кусок.

И это несмотря на то, что в помещении находились и сразу вступили в борьбу с вырывающимся пленником Верховный целитель и четыре Арчивьела из числа старших учеников академии. Бывший отшельник Деймонд Брайбо тоже не жалел сил. Кажется, и древний Шурак моментально врубился в обстановку и приложил свои усилия вместе с Даной. Но все казалось бесполезным, чаша вот-вот могла рассыпаться, выпуская пленника на волю. Разве что пытающиеся подняться на ноги приспешники Маххуджи попали под рассеянные атаки парализатора и попáдали опять на пол ватными куклами. Но на них и внимания никто уже не обращал, а вот на удары магических рукавиц!.. И Светозарову ничего больше не оставалось делать, как начать командовать на открытие максимального по силе удара из имеющегося у его людей огнестрельного оружия.

– Отряд! Максимальный огонь на пораже…

Крик так и оборвался на полуслове, да и все остальные участники события замерли как вкопанные. У всех в голове отчетливо звучал шепот удивленного магического существа:

– Зачем? Зачем убивать? Да, он злой. Ох какой злой! И он очень, очень плохой. Даже представить трудно, что бывают такие злые и кровожадные существа среди вас, людей. Его и человеком назвать трудно. Хотя нет, он человек. Такой же, как и все вы. Но… больной! Точно! Он ведь страшно болен! Дасаш, спи, засыпай. А я постараюсь тебя вылечить. Не знаю, получится ли.

Пленник и в самом деле расслабился, с улыбкой полного дебила прислонился к покатой стенке чаши и теперь усиленно делал вид, что собирается спать. Но зато обрел дар речи Тител Брайс. Его в первую очередь волновал вопрос: а стоит ли дитяти так перетруждаться? Поэтому он и разговаривать с недавно родившимся существом стал словно с несформировавшимся младенцем:

– Спасибо огромное за помощь, но дальше мы и сами справимся. А тебе лучше еще немного поспать.

Детский смешок предварил новое утверждение:

– Я теперь могу долго не спать.

– Но это может привести к переутомлению.

– Я чувствую себя отлично!

Тогда как Торговцу не терпелось выяснить другие аспекты происходящего:

– Но как ты нам помогаешь сквозь толстые стены?

– Легко! Ведь чаша включена в единый энергетический комплекс всего подземелья.

– Тогда скажи нам, как твое имя?

Пока висела короткая пауза, все затаили дыхание, ожидая ответа.

– Зовите меня Эрлиона. Это имя мне нравится больше всего. А вам?

– О! Это имя и в самом деле самое прекрасное! – от имени всех продолжил разговор Торговец. Хотя и видел, что ректор академии пытается перейти на сугубо научные темы. – Но скажи мне, Эрлиона, откуда ты узнала, что этого человека зовут Дасаш?

– Его мозг в моей полной власти. Как и вся его история жизни.

– Тогда подскажи, пожалуйста, нам, что такое черный монолит и почему опасность от него исходит на весь мир Зелени?

Кажется, вопрос оказался слишком сложным, потому что прошло несколько минут, прежде чем магическое существо стало отвечать:

– Этого даже он не знает. Но у него в спальне имеются приборы, с помощью которых он общается с представителем черного монолита, получает оттуда указания, магические силы и различное оружие. Приборы включаются и выключаются простым нажатием единственной клавиши.

– Значит, Дасаш не инопланетное существо? – решил уточнить Дмитрий, жестом умоляя Верховного целителя не встревать в разговор.

– Я ведь уже сказала, – впервые Эрлиона отождествила себя созданием женского рода, – он такой же человек, как и вы. Разве что его магические способности на уровень выше, чем, к примеру, у Титела Брайса.

Ректор академии так и замер с открытым ртом. Но весь его вид вопрошал: «Кого это вы сюда приволокли?!» Он никогда не кичился своим наивысшим положением в иерархии целителей этого мира, но новость о наличии более сильного мага его сильно поразила. Да и по логике получалось, что определившая все эти отличия Эрлиона как минимум имеет шестой уровень. Такое в голове сразу не укладывалось.

Зато командиру боевого отряда было не до рассуждений или могущих вот-вот начаться научных дебатов:

– Эрлиона, подскажи тогда, как отключается защита всей столицы Успенской империи и самого центрального здания императорского дворца?

– В той же спальне есть и приборы отключения энергетического купола.

– Спасибо огромное, Эрлиона! Ты – прекрасна, мудра и справедлива! – воскликнул Светозаров, перед тем как вместе со своим отрядом покинуть помещение.

Глава тридцать вторая

Апофеоз операции «Спасение»

Через минуту все десять человек грузились на две кровати производства мира Эдельвар и обрызгивали станины кровью определенной группы. Попутно командир отряда сбросил с себя мешающую личину и даже успел послать воздушный поцелуй своей улыбнувшейся по этому поводу супруге. Затем короткое путешествие в межмирье, во время которого железные выступающие части кроватей подверглись массированной атаке рычащих от бессилия шакалов, и вот уже все вновь оказались в том самом зале, где их совсем недавно пытались скормить страшному зверю.

– Как-то сразу разыскать спальню у меня не получилось, – стал оправдываться Торговец, вместе со всеми удивленно осматриваясь по сторонам. – Что здесь стряслось?

Инкрустированные драгоценностями ворота оставались раскрыты настежь, но и прозрачной стены практически не осталось. Лишь торчало несколько выступающих из стен обломков.

– Я ведь стену изрядно повредил, – стал объяснять Курт. – Вот чудовище ее и проломило. Сейчас, наверное, по всему дворцу толпы придворных гоняет.

И он красочно описал увиденного в самый последний момент монстра.

– Идем по его следу! – решил Светозаров. – Как только он ко мне приблизится – не стреляйте. Постараюсь его выбросить в один из пустынных миров. Животных там нет, пусть травкой покормится. Вдруг когда и пригодится.

Картина учиненного погрома предстала ужасающая. Зверюга не просто охотилась за мечущимися в панике элитными охранниками, но и сносила по пути все ценное, хрупкое и дорогостоящее. Словно поставила себе целью превратить произведения искусства в непотребный мусор. И весь этот мусор был испачкан кровавыми ошметками растерзанных тел. За собой чудовище не оставляло ни единого человека в живых. Что испугало в первую очередь целительницу Дану:

– Дмитрий! Трудно представить, каких бед наделает этот монстр, если попадет в главный зал. Там ведь ни в чем не повинные люди!

Это спорное утверждение своим дополнением перекрыла Александра:

– Императорская спальня может превратиться в хлам.

Неизвестно, о ком или о чем больше обеспокоился Торговец, но коротко приказал:

– Бегом!

Как оказалось, волнения по обоим поводам были напрасны. Весь периметр центрального здания дворца оказался перекрыт точно такими же прозрачными стенами. Они оставались целы, и за ними мельтешили как растерянные воины с паникующими министрами, так и праздные любопытные из числа гостей и придворных. Кажется, о вырвавшемся звере стало известно всем, и теперь часть еще недавно танцующих людей спешно покидала дворец, а часть поддалась гибельному любопытству. Счастье последних, что ни одна перегородка не лопнула от удара двуглавой зверюшки. Да и она, видимо, отличалась какой-то сообразительностью. Потому что не тыкалась в одну и ту же стену дважды, зато с жуткой настойчивостью гонялась за живыми людьми. В пустые помещения, да еще и специально наглухо закрытые, она и не думала соваться. Так что искомые спальные комнаты остались в целостности и неприкосновенности. А вот самого монстра отряд таки нагнал.

Оставшаяся группка элитных охранников отчаянно отбивалась от прущей на них смерти большими алебардами. Да и спасало их пока лишь то, что легкая лестница, ведущая на пол-этажа выше, проломилась под тяжестью страшилища. Теперь оно стояло на задних лапах во весь рост и пыталось преодолеть преграду, подтянувшись на передних.

Короткий грохот, вспышки молний, и вернувшийся из иного мира Торговец эффектно усиленным голосом оглушил замерших охранников:

– Бросить оружие! А не то верну чудовище обратно! – Молча понаблюдав, как с громыханием падают алебарды, он поинтересовался: – А что это хоть за образина была?

Один из охранников с нервной дрожью сглотнул, до сих пор не веря в собственное спасение, и промямлил:

– Зикарах, любимая игрушка его императорского величества.

– Ладно, с зикарахом разберемся позже, а сейчас вот поступаете под командование… – Светозаров оглянулся на свое воинство и выбрал бывшего отшельника и слегка задыхавшегося от быстрого бега старика. – Под командование господ Арчивьела Деймонда Брайбо и Маурьи Шурака. Пока император отсутствует, его будет замещать квартерон из четырех человек: Эрхайз Тантри, барон Фьерский; граф Джакомо, из рода Стредери; и только что представленные господа Брайбо и Шурак. Выполнять пока все их распоряжения! Остальные временные правители прибудут позже! И как можно быстрее навести во дворце полный порядок! Иначе отправлю сразу к этому самому зикараху.

Развернувшись, он подбадривающе подмигнул скривившемуся от сомнений стодвадцатилетнему Маурьи и в сопровождении Александры и семи наилучших воинов поспешил к самому потаенному месту дворца.

Створки первой преграды оказались на удивление прочными, почти неприступными. Но теперь беспокоиться о скрытности или тишине не приходилось. Заложенные мины разворотили полстены вместе с первыми дверьми. Вторые поддались после целенаправленных выстрелов по сложным внутренним замкам. И вот уже хорошо знакомые с техническими новшествами земляне осматриваются в святая святых плененного Маххуджи.

Первым высказал свое мнение Василий:

– Да здесь даже малолетний ребенок справится!

Действительно, по всему периметру маленькой комнатки, напоминающей рубку управления космическим кораблем, располагались светящиеся мониторы. Над каждым из них к а ртинка с нарисованным объектом или надпись из нескольких слов. И в основании экрана всего две клавиши: «Включить» и «Отключить».

– Проще, чем быть отшельником! – дал свой комментарий Курт.

А Сильва добавила:

– Даже проще, чем сидеть на табуретке.

Тогда как Дмитрий поспешил к тому экрану, где виднелась надпись: «Экстренная связь». Хотя рядом и виднелась табличка с одним словом: «Связь». Плавное нажатие, легкий хруст, и на белом, немерцающем экране появилось изображение: морщинистая, темно-зеленого оттенка ладошка поглаживала лежащий на столе округлый предмет. Предмет, не имеющий аналогов в этом мире: полированный и блестящий, имеющий отдаленное сходство с имитацией полуспущенного футбольного мяча.

Звук резкий тоже послышался. При всей его несуразности, похоже, он служил сигналом тревоги. Потому что рука вздрогнула. Резко сжалась, заставляя предмет жалобно пискнуть от боли. А потом искаженный механическими помехами голос прорычал:

– Глупый ашбун! Когда ты уже поймешь, что даже простой вызов следует делать в строго положенное для этого время! А ты посмел нажать экстренный! Да ты…

Изображение чуть качнулось, и в поле зрения показалось лицо явно инопланетного существа. По известным аналогам его можно было сравнить с лицом невероятно старого, но жутко страдающего с похмелья бомжа. Да еще и того же темно-зеленого оттенка, что и рука, но только с синюшными разводами. Почти опущенные веки с трудом приподнялись, и два глаза с неприятными двойными зрачками уставились на Светозарова:

– Не понял! А ты кто такой?

Скорее всего, его голос переводился и звучал из механического чрева какого-нибудь устройства, потому как движение губ ну никак не соответствовало сказанному. Поэтому Торговец выбрал манеру разговора, больше полагающуюся на смысл, чем на крик или интонации:

– Как полномочный представитель Успенской империи и всего остального мира Зелени требую, чтобы черный монолит немедленно покинул эту планету! Вы меня поняли?

Никаких особых эмоций не промелькнуло на лице странного создания.

– А если не покинем?

– Тогда мы вас всех уничтожим, как вашего ставленника Маххуджи!

– Да? Ну ладно, попробуйте.

Такое равнодушие инопланетянина к собственной судьбе насторожило.

– Может, вы все-таки с миром покинете мир Зелени?

– Не получится.

– Почему?

– Тебе, червяк, этого не понять.

– Вот как?! – Но первое оскорбление Дмитрий постарался проигнорировать. – Значит, вы заранее соглашаетесь с собственной гибелью?

– Можно и так сказать. Потому что и вы все погибнете вместе с нами. Весь ваш мир… в общем-то, и в самом деле волшебный.

– Это ложь! Мир выживет, он велик и могуч.

– Ерунда! – Глаза приоткрылись больше, выказывая тем самым всплеск некоторых эмоций. – При смерти последнего из нас или удаления вне радиуса наружных систем слежения корабль аннигилирует. И будь ваша планетка хоть в десять раз больше – все равно расколется на части. И даже ваши мозги, жалкие улитки, ничем вам не помогут во вселенской катастрофе.

– Сам ты улитка! – не сдержался Светозаров, но сразу осадил себя и вернулся к дипломатическому обращению. – Но все-таки, уважаемый представитель… мм… к сожалению, не знаю, какой расы. Э-э-э… не подскажете?

– Мы – хаерсы, – ответил инопланетянин после небольшой паузы.

– Хм, не слышал. Так вот, уважаемый хаерс, ведь все равно может настать такой час, когда вы умрете? Верно?

– Он обязательно настанет.

– Следовательно, ваш корабль тогда все равно взорвется?

– Конечно.

– Почему же вы тогда не делаете ничего для собственного спасения? Почему просто не покинете планету и не улетите в далекий космос?

– Да нет, мы делаем, очень много лет делаем. Если бы не собираемые дары, которыми мы продлеваем собственную жизнь уже много местных столетий, мы бы уже давно перемерли, несмотря на постоянное пребывание всех, кроме дежурного, в анабиозе. А так, лишая население одного континента врожденного дара самоисцеления, мы остаемся живы. Попутно и жизнь всего этого мира Зелени спасаем. А вот по поводу отлета…

Он так надолго замолчал, пристально вглядываясь в экран, что Александра не выдержала и вмешалась в разговор:

– Неужели все хаерсы настолько примитивно мыслят? По моему мнению, это вы больше похожи на червяка, и скорее это у вас от старости вместо мозга тормоз в виде улитки появился! Угадала?

Теперь лицо синюшного, попавшего во власть зеленого змия бомжа странно искривилось. Но кажется, не от гнева, а скорее от смеха.

– Червяк у нас ассоциируется с младенцам. Как и улитка – с мудростью. Так что ничего в этом обидного нет.

– Извините, моя супруга несколько поторопилась с выводами. Все-таки машинный переводчик не силен в эмоциях.

– Верно. Но меня больше сейчас волнует именно ваша недавняя оговорка, – признался хаерс, так и не сводя взгляда с Дмитрия. – А именно: «Хм, не слышал». Это последовало после того, как я сказал, кто мы такие.

– Ну да.

– Уж не имели ли вы в виду, что знакомы с иными галактическими расами нашей Вселенной?

Светозаров переглянулся с Александрой и своими соратниками, пытаясь уловить скрытую угрозу в прозвучавшем вопросе. Вдруг эти хаерсы от кого-то прячутся, или еще какая причина существует, по которой они немедленно взорвут себя, лишь только раскроется их местонахождение. Супруга опасности не ощущала, хотя это и могло быть следствием контакта посредством связи. Поэтому был выбран ответ несколько расплывчатый:

– Мне известна гипотеза о множественности миров, и даже многие ученые, наблюдающие Вселенную в телескопы, утверждают, что жизнь существует везде.

Кажется, эмоции у хаерса стали бить ключом:

– Да мне плевать на ваших ученых и на ваши телескопы! Вы лично видели представителей иных миров?!

– Никак не пойму, почему это вас так интересует, – пожал плечами Дмитрий. – Но постараюсь ответить более полно, если вы поясните причины такого большого любопытства.

– Причина только одна. – Старец на экране непроизвольно отшвырнул блестящий предмет в сторону и стал приподниматься, словно хотел запрыгнуть в монитор. – Мы уже много столетий ждем одного разумного… одного желанного для нас создания. Пусть самого слабого и неопытного, пусть самого жадного и корыстного, лишь бы он оказался… Торговцем! Торговец – это вы?!

Казалось, ураган чувств придавил плечи Светозарова к полу. Оказывается, о таких, как он, известно в недостижимо далеком космосе. Но самое главное – о Торговцах явно говорилось во множественном числе. А это значит, что есть и другие люди, умеющие путешествовать между мирами. Есть? Или были? А если были, то, может, он единственный? Последний? А вся задача этих хаерсов как раз и заключается в том, чтобы ценой своих жизней уничтожить именно последнего?

Жаль, что долго раздумывать было нельзя, следовало отвечать как можно быстрее и как можно естественнее:

– Если он вам так нужен, то он скоро появится. Но опять-таки я уполномочен спросить, зачем хаерсам именно Торговец?

Старец инопланетянин опять тяжело опустился в кресло, смешно открывая и закрывая рот. А издаваемые им звуки переводились устройством как:

– А-а-а… о-о-о… он здесь. Как же… неужели… а-а-а… дождались?

И самым диким показались огромные слезы, катящиеся из глаз с парными зрачками. После них на зеленых морщинистых щеках оставались две мокрые дорожки, одним своим видом подсказывая выходцам с Земли, что дежурный на межзвездном корабле отбросил пораженческие мысли о самоликвидации.

А чуть позже, когда старец успокоился, последовал рассказ о судьбе черного монолита. Много лет назад техническая авария привела к моментальной утечке всего топлива, которым располагал экипаж исследовательского космического корабля. А оторванность от родной Вселенной не оставляла ни единого шанса на прибытие спасательной шлюпки. Совершив вынужденную посадку, хаерсы поняли, что обречены на быстрое вымирание, если захотят просто жить во вредном для них климате. А со смертью последнего из них корабль запустит системы самоликвидации. Подать сигнал иным техническим цивилизациям они не могли, взлететь тоже, оставалось только ждать последней смерти и погребального костра в виде тотальной аннигиляции.

Но к громадному удивлению исследователей, мир Зелени оказался уникален. Получаемые при рождении дары могли при определенной обработке продлевать жизнь пребывающих в анабиозе членов экипажа на многие столетия. Ну а дальше уже дело техники и вынужденного компромисса: пусть уже страдают жители одного материка, чем гибнет вся волшебная планета. Да и появляется хоть маленький шанс, что когда-нибудь спасатели до них доберутся. Или менее призрачный шанс, что сюда наведается Торговец и согласится или привести помощь, или доставить в черный монолит редкостное топливо.

По окончании этого рассказа Светозаров от досады постучал по лбу указательным пальцем:

– И чем вы думали, когда вручали власть подобным Дасашу людям?! Где ваши заповеди искать Торговца по всему миру и в любом случае донести до него сведения о вашей беде?! Где были ваши мозги великой, покоряющей космос цивилизации?! – Чуть выкричавшись и сбросив пар, он устало закончил: – Я уже в этом мире несколько лет обретаюсь, и на всех остальных материках обо мне прекрасно знают.

– Как?! – вскричал старец инопланетянин, опять вскакивая на ноги. – Какой кошмар! Но почему вы не поинтересовались черным монолитом?!

– Каким образом это сделать, если он окутан непреодолимым для меня куполом?!

– Так ведь этот купол и является главной приманкой д ля всех Торговцев! Это обозначает, что их под этим куполом ждут с нетерпением и готовы понести любые расходы за оказанную услугу! Как можно такое не знать?!

– М-да… – Светозаров растерянно осмотрелся, задержался взглядом на прекрасных, любящих глазах Александры и прошептал: – Видно, не в те ясли меня отдали.

Эпилог

Наблюдать за отлетом черного монолита чета Светозаровых решила с плоской вершины одной из гор Бавванди. А для этого туда и платформу с подогревом и прозрачными стенами доставили. Самое лучшее место оказалось. Не Эверест, конечно, но тоже впечатляло. Хотя и космический корабль хаерсов, сбросивший с себя облицовочный камень, уже нельзя было назвать черным. При полном свете местного солнца он пестрел, переливался защитными пластинами из композитных сплавов, завораживал хаосом приемных ангаров, наружных трубопроводов и причальных площадок. Подобной межгалактической техники даже Дмитрий до сих пор не представлял в своем воображении. По его словам, даже в мире Ситулгайна подобных монстров космоплавания не существовало. Правда, там все перемещение упиралось в доставку телепортами, но все-таки.

С доставкой остальных зрителей тоже пришлось повозиться, потому как пришлось их брать с разных мест. Представители местной власти, так называемый квартет имперского правления, посчитали обязательным свое присутствие.

Верховный целитель Брайс со своими старшими последователями вообще чуть не обиделся, когда его спросили, хочет ли он.

– И ты еще спрашиваешь?! – возмущался он. – За кого ты меня принимаешь?!

Само собой, что и все остальные соратники, среди которых особо выделялись воины «третьей», могли обидеться, не пригласи их Торговец на такое великолепное зрелище.

О друге Бонзае Пятом со всем его окружением и речи не шло, как на то время в Ягонах ни волновались по поводу возможной атаки ледяного дракона. Для обороны оставили страшно обидевшегося Аристарха Великого.

Особым рейсом были доставлены правитель империи Рилли с семьей и первыми министрами. Все-таки окончание войны с Успенской империей являлось краеугольным камнем в истории мира Зелени.

Просьбы и вопли всех остальных правителей и желающих были проигнорированы в связи с отсутствием времени и сил. И так на доставку топлива и нескольких технических гениев из мира хаерсов пришлось растратить энергию, накопленную в одном кристалле, и несколько капель из второго. А ведь предстояла акция по розыску и освобождению сестры, вокруг которой на Земле заваривалась каша крутого помола. А учитывая сыплющиеся в последнее время со всех сторон неожиданности, оставшихся силенок на все подвиги может и не хватить. И наблюдая за начинающимся взлетом немыслимой массы перекрученного, раскатанного и сформированного в единое целое могучим разумом железа, Дмитрий перешептывался с супругой о возможности нового набега на башни их старого должника Купидона Азарова. А попутно и возможность пленения этого самого Азарова с помощью Эрлионы обсуждали на полном серьезе. Брошенные вскользь фразы ректора предполагали, что магическое чудо занимается перестройкой мозга у Дасаша Маххуджи. Если эксперимент удастся и бывший император Успенской империи исправится, сменит свои моральные стереотипы, то почему бы не опробовать такое «лечение» в отношении иных изуверов?

Космический корабль взлетал медленно, практически без сотрясений и перегрузок. Словно большая, потерявшая силу притяжения гора решила расстаться со своей матерью-планетой. Но сколько величия и восторга виделось в этом расставании! И вполне понятно, что, если вдруг восторг немного позабудется, все священнодействие снимали сотнями видеокамер.

Еще все завороженно смотрели вслед тающей в небе громаде, когда Александра встала на цыпочки и чмокнула супруга в подбородок:

– Все, хватит глазеть! «Развози» гостей, и за дело.

– Ты так торопишься познакомиться с моей сестричкой? – заулыбался тот.

– Конечно, Елену страшно хочется увидеть в наших объятиях как можно скорее. Но я уже дальше смотрю, в будущее. Начинаю вспоминать про обещанные свадьбы в каждом из миров, и у меня просыпается подозрение, что я их до старости не дождусь.

– Не переживай! – Торговец пригнулся и ущипнул губами Шуру за ушко. – Главное, что рай этого мира мы успели спасти, а все остальные проблемы решим теперь без труда. Прыгаем?

– Куда ты, туда и я!

А в следующий момент недоумевающие высокие гости поняли, что остались на смотровой платформе совершенно без всякой опеки и присмотра. Но расстраиваться никто не стал, тем более что бутылки с шампанским и тарелки с легкой закуской никуда не исчезли. Следовало, пользуясь представившейся возможностью, ближе познакомиться между собой. Даже знаменитому Торговцу иногда следует побыть вдали от скопищ народа.

И довольные зрители, оживленно переговариваясь об увиденном зрелище, потянулись к бокалам.

Конец третьей книги

Content

Юрий Иванович
Спасение рая

Пролог

Глава первая Торговля

Глава вторая Новые враги

Глава третья На тракте магириков

Глава четвертая Цейтнот времени

Глава пятая Беглец

Глава шестая Первый этап

Глава седьмая Желанный контакт

Глава восьмая Покушение на святыню

Глава девятая Дети – к хлопотам

Глава десятая Фиктивный скандал

Глава одиннадцатая Подноготная мира Гинвейл

Глава двенадцатая Прорыв

Глава тринадцатая В торговле доверять нельзя

Глава четырнадцатая Странная болезнь

Глава пятнадцатая Конторские сироты

Глава шестнадцатая Зрелища бывают разными

Глава семнадцатая Старинный замок

Глава восемнадцатая Враг не дремлет

Глава девятнадцатая Старые кадры не ржавеют

Глава двадцатая Новые приверженцы

Глава двадцать первая Строгость монарха

Глава двадцать вторая Ледяная угроза

Глава двадцать третья Цейтнот времени

Глава двадцать четвертая Жадный халиф

Глава двадцать пятая Не проси, а заработай

Глава двадцать шестая Массированный удар

Глава двадцать седьмая Грызня тараканов

Глава двадцать восьмая Экспроприация

Глава двадцать девятая Первое сражение

Глава тридцатая В сердце успенской империи

Глава тридцать первая Финальный удар

Глава тридцать вторая Апофеоз операции «Спасение»

Эпилог