Андрей Тепляков

Соседи

– Здорово, Никодим! Встречай гостей!

Никодим, хозяин лучших ремонтных доков станции «Айс-6», внешне напоминавший гнома и даже на огромном мониторе «Ignis sanat» выглядевший маленьким, ушастым и помятым, потер глаза:

– Ной, храни тебя Бог! Ты?

– Я.

– Что у вас? Надеюсь, стоящее?

– «Дельта». Маркировка 16193-4.

– На ходу?

– Нет. Топлива нет. Тащим на себе.

– Ной, это жуткое старье.

– Сколько?

Никодим задумчиво потер щетинистый подбородок.

– По весу.

– Не пойдет. Мы даже топливо не окупим.

Лицо «гнома» приобрело вкрадчивое выражение. Он наклонился ближе к экрану, заняв почти все видимое пространство.

– Ной, дорогой мой, почему мне кажется, что топливо с «Дельты» находится в твоем трюме? Почему я не могу отделаться от мысли, что тащите вы ее только потому, что двигатели на этой колымаге не работают? Я весь в сомнениях.

– Ты слишком долго общался с шантрапой.

– Предлагаю в последний раз – беру этот хлам по весу. И, только для тебя, я готов увеличить ставку на пять процентов. Сколько там у вас?

– Никодимушка, – вмешался вдруг Ежик. – Ты его не слушай. Откуда ему знать, что он тащит, – он всего лишь капитан.

– И ты тут, балабол! Поторговаться хочешь?

– А можно?

– Валяй.

Никодим откинулся в кресле и сложил руки на большом животе. Ежик кротко взглянул на Ноя. Тот кивнул.

– Двигатели, Никодимушка – четыре «роллсройса»! Лет по десять, не больше! Зуб видишь?

Ежик придвинулся вплотную к экрану и осклабился.

– Виишь? – прошепелявил он.

– Брось свои ужимки. Я спать хочу!

– Скоро! Скоро ты вернешься в свою кроватку! Итак. – Ежик отодвинулся и принялся загибать пальцы. – Что мы имеем: четыре двигателя, требующие легкого ремонта. Шестьдесят криокамер – двенадцать рабочие.

– Чистые?

– Относительно.

– Что еще?

– Левый щит. Почти целый. Распилишь эту махину и покроешь не меньше четырех «Скатов».

Ежик улыбнулся.

– Ну как? Нравится?

Никодим размышлял. Ежик незаметно показал Ною большой палец и развалился в кресле, брякнув на пульт ноги в грязных ботинках.

– Хорошо, – наконец произнес Никодим. – За двигатели дам по двадцать тысяч. Десять тысяч за камеры. За все. И четыре за щит. Железо по весу. Цена обычная.

– Вот это разговор!

– Сколько? – спросил Ной.

– Сейчас.

Никодим стал рыться в электронном справочнике.

– Так. «Дельта». 16193. Тысяча пятьсот пятьдесят тонн. По четыре за тонну…

– Никодимушка…

Ежик снял ноги с панели и выпрямился, но Ной опередил его. Он встал и подошел вплотную к экрану. «Гном» сник.

– Ладно, ладно. Не кипятись. Какой индекс у вашей «Дельты»?

– Четыре. Это две тысячи четыреста тонн.

– Четыреста тридцать, – вставил Ежик.

Никодим раздраженно нажимал кнопки у себя на пульте.

– Ладно, – повторил он. – Мое предложение такое – девять семьсот за железо, четырнадцать за щит и камеры и восемьдесят за двигатели. Всего сто три семьсот. Все.

Ной стоял и наблюдал, как под его взглядом Никодим все больше мрачнеет. Насладившись зрелищем, он медленно отошел.

– Согласен.

– Что с бумагами?

– Все чисто. Запрос приняли, к утру оформим.

– Пятый док. Встретимся утром.

Никодим отключился. Ной повернулся в кресле и посмотрел на Цесс. Девушка спокойно дремала в углу большого отсека, свернувшись клубком, как кошка. Он покачал головой. Даже спустя столько лет она оставалась верной своей природе: она ходила, как человек; разговаривала, как человек; трахалась, как человек, – но при этом, в глубине, оставалась прежней. И ничего нельзя было с этим поделать. Ной повернулся к Ежику.

– Запускай парковку.

– Уже.

– Кстати, блестящая речь.

– Спасибо. Когда меня хотят кинуть, я всегда ощущаю необъяснимый прилив красноречия.

Замигала сигнальная лампа.

– А вот и маячок – поехали!

– Сколько сейчас на Айсе?

– Три ночи.

– На сон часа три. Маловато.

– Спать на Айсе грешно! – заявил Ежик.

– Даю тебе карт-бланш. Развлекайся.

– Уж в этом можешь не сомневаться!

«Ignis sanat» – самый большой из серийно выпускаемых транспортных кораблей медленно проплывал мимо внешнего периметра станции «Айс-6». Он двигался в полной темноте, которую время от времени разрезали вспышки корректирующих двигателей, отражаясь блеклыми пятнами на толстой «шкуре» станции. За ним, закрепленная в «ловушках», двигалась «Дельта». Вместе они казались почти бесконечными.

«Дельту» они нашли месяц назад в секторе Мангейма, и это косвенно указывало на то, что корабль свое уже отлетал. Так оно и вышло. Грузопассажирский лайнер оказался мертвым и находился в таком состоянии, по меньшей мере, лет шесть-семь. Автоматика не работала, и им пришлось здорово потрудиться, в ручном режиме пристраивая «кишку» к шлюзовой камере. Их встретили мертвецы, истощенные и страшные, словно вышедшие из ночных кошмаров. Несколько дней Ной и Цесс занимались сбором ID-карт, оставив Ежика разбираться с системами корабля.

Ной запросил данные компании-владельца и выяснил, что та обанкротилась несколько лет назад. Таким образом, по закону, пропавший корабль принадлежал команде, нашедшей его. Предстояло лишь уладить формальности.

Корпус «Ignis sanat» вздрогнул, когда автоматические зажимы дока зафиксировали его возле шлюза. Медленно, словно нехотя, они подтащили корабль к станции, а потом, откорректировав его положение, втянули внутрь. Огромные ворота закрылись, и в доке вспыхнул свет.

– Давление в норме, – констатировал Ежик.

– Разбуди Цесс, и выходите.

Ной прошелся по рубке, одну за другой отключая системы корабля и следя за показаниями приборов. «Ignis sanat» готовился погрузиться в спячку.

«Пять тысяч тонн спящего металла», – подумал он и усмехнулся.

Ежик и Цесс поджидали его возле выхода. Ной посмотрел на напарника и поморщился: темные очки на горбатом носу делали того похожим на стервятника, какими их рисуют на истребителях; образ дополняли жгуче красная рубаха и шорты, из которых торчали тощие волосатые ноги. Шут одним словом. Цесс была экстравагантна, как всегда – черный ремонтный комбинезон прямо на голое тело. Она не имела никакого отношения к обслуживанию корабля, но этот комбинезон вечно вонял горелой изоляцией. Ной вздохнул и потянул рычаг возле двери. Раздалось шипение. Они миновали три смежные камеры и вышли в открытое пространство доков.

Автоматический электрокар беззвучно катил по огромному пространству ремонтного дока, направляясь к карантинному выходу. Здесь, в доке, «Дельта» уже не казалась величественной и грандиозной, здесь она выглядела старой и жалкой, наполненной призраками гробницей.

Перед тем, как будет выдана лицензия на находку, на борт поднимется похоронная команда, которая заберет тела и все улики для формального расследования. Ной знал по опыту, что в случае с ними никакого настоящего расследования не будет: компании, которая владела лайнером, больше нет, и спрашивать не с кого. Все шито-крыто. Настоящая задача ребят из похоронки – нахватать в качестве улик побольше добра. Но об этом Ной позаботился – барахло с «Дельты» еще тысяч на пятнадцать уже лежало в трюмах «Ignis sanat».

Электрокар подъехал к выходу и остановился. Над закрытой дверью светилась красная лампочка.

– Спят, заразы! – зло сказал Ежик, чувствуя, как убегают от него прочь драгоценные секунды оргий и разврата. – Эй! Принимайте гостей!

Цесс зевнула и села на пол.

Оформление «Дельты» и получение на нее лицензии заняло три часа. Ной получил бумаги на груз, заплатил сбор и около семи часов утра по станции прибыл в отель «Космонавт». Место это было настоящей дырой, расположенной возле ремонтных доков, а публика в нем представляла собой гремучую смесь из авантюристов, жуликов и наемников всех мастей. Патрули редко туда совались, предпочитая просто закрывать глаза на эту клоаку, что вполне всех устраивало. В случае необходимости нужные люди всегда оказывались под рукой, готовые на выгодную сделку.

Цесс поставила на дверь обычный код. Не включая света, Ной разделся и с наслаждением вытянулся на простыне.

Видеофон включился ровно в десять утра. Громкая трель вызова вырвала Ноя из сна, заставив подскочить в кровати. На экране маячила улыбающаяся физиономия Никодима.

– Здорово, капитан! Не разбудил?

– Разбудил.

– Ну, извиняй. Время, как известно, деньги. Ты получил бумаги?

– Да.

– В таком случае, я готов осмотреть свое приобретение и…

Неожиданно Никодим умолк, глаза его заблестели. Ной повернулся и в дверях ванной кабины увидел голую Цесс. Она посмотрела на экран, чуть наклонилась вперед и провела полотенцем по тугим, покрытым блестящими капельками грудям. Ной отвернул камеру в сторону.

– …и расплатиться, – закончил Никодим свою мысль.

– Хорошо. «Ignis sanat» потребуется ремонт. Так, по мелочи.

– Сделаем. Нет проблем.

– Отлично. Жди через полчаса.

Ной выключил экран и, потягиваясь, направился в душ. Одно из преимуществ «Айса» перед другими станциями заключалось в том, что воду здесь не экономили.

Огромный офис Никодима больше напоминал склад или свалку, заваленную всевозможным хламом, который тот любовно собирал со всех своих приобретений. В большинстве своем это было жуткое старье, которое хозяин в приступе сентиментальности называл классикой и антиквариатом. Кое-что из барахла ему удалось починить и подключить к имитационной панели. Мигающие сигнальные лампы, диагностические мониторы, системы наведения – все это гудело, тикало и пищало на все голоса, заставляя Никодима кричать, чтобы собеседник его услышал. Эту привычку он сохранял и в тишине.

Ной прошел к креслу и уселся, положив ногу на ногу.

– Где мои деньги?

– Где мои бумаги?

На столе появилась пачка сиреневых бланков. Никодим подхватил их и быстро просмотрел, стремительно перебирая листы короткими толстыми пальцами. Закончив, он удовлетворенно хмыкнул.

– Как хочешь получить?

– Наличными.

– Разумеется.

Никодим повернулся к большому сейфу и принялся колдовать с системой безопасности.

– Да, хотел бы я заглянуть в твою копилку на «Ignis». Я прикинул, ты, должно быть, богат, как…

– Расслабься. У меня все в дело идет.

– Ну да.

Никодим повернулся к нему и наклонился над столом.

– Слушай – продай мне «Ignis». Я хорошую цену дам. И еще грузовик. Новый!

– Не пойдет.

– Почему?

– Грузовики – дерьмо.

– Смотря какие грузовики.

– «Ignis» – лучший.

Никодим вздохнул и захлопнул сейф.

– Это правда… Черт возьми! Мне до кишечных колик интересно, откуда ты его взял. Ты ведь не богач, да и…

– Деньги, – мягко напомнил Ной.

– Да. Деньги.

Никодим выложил на стол десять банковских пачек.

– Можешь не пересчитывать.

– Здесь всего сотня.

– Часть криокамер демонтировали при досмотре.

– Черт! Вот гады!

– Сам можешь посмотреть.

– Сволочи!

– Зато все по закону, – сказал Никодим философски. – Меньше накладные расходы.

Ной немного помолчал, стараясь успокоиться. Ухмыляющийся гном, что сидел перед ним, был прав – они имели право на демонтаж оборудования до того, как лицензия на собственность вступит в силу. Если бы они протащили «Дельту» контрабандой, возможно, удалось бы выгадать больше.

Зато так спокойнее.

– Ладно. Черт с ними. «Ignis» нужен ремонт.

– С милой душой!

Ной вытащил из кармана сложенный вчетверо лист диагностической карты.

– Вот – здесь все есть.

Никодим порылся в ящике стола, нашел очки и водрузил их на массивный нос.

– Посмотрим… Ну, да. Да.

Он сложил руки на животе.

– Пара дней, и твоя посудина будет, как новенькая. Только за дюзы придется доплатить. Недешевое это дело.

– Запиши на счет. Едва Ной вышел в центральный коридор, как заверещал сигнал вызова.

– Да.

Лицо Цесс на крошечном экране выглядело безмятежно.

– С тобой хотят поговорить.

– Кто?

– Не знаю. Он говорит, что есть срочная работа. Готов платить.

– Платить – это хорошо. Он имя свое назвал?

– Коттон.

– Коттон…

– Он ждет в баре отеля.

– Что-нибудь еще?

Цесс покачала головой.

– Ладно, займи его. Я буду через пятнадцать минут.

Вбаре было почти пусто. Огромный бармен, похожий на каменного идола, смотрел телевизор. Одной рукой он облокотился на стойку, в другой неспешно перекатывались три металлических шарика. Поговаривали, что таким шариком он как-то пробил человека насквозь. Ной не видел этого, зато был свидетелем, как бармен выбрасывал из заведения Ежика: легко, без малейших усилий подняв того над полом одной рукой. Рикки был спокойным парнем, если его не доставать и вести себя прилично. Ной подошел к стойке.

– Привет.

Гигант повернулся.

– Привет, Ной. Занимаешься делами с утра пораньше?

– Бизнес.

– Да… Тот парень выглядит неважно.

– Ты его знаешь?

Рикки покачал головой.

– Впервые вижу. Думаю, он не с «Айса». Заказал «Млечный путь».

Этот коктейль спрашивали редко. Слишком дорогой и слишком изысканный. Местная публика предпочитала пойло попроще.

– Где он?

– В кабинете. Твоя девчонка тоже там.

Рикки наклонился над стойкой.

– Будь с ним поосторожней. Парень очень напряжен.

– Ладно. Скажи Рите, чтобы кофе принесла. Кабинет представлял собой герметичное убежище, устроенное в просторной нише в стене. Ной нажал потайную кнопку и вошел внутрь.

Человек, сидящий напротив Цесс, выглядел испуганным, но держал себя в руках. На вид ему было лет сорок. Костюм, нарочито простой, выбранный специально для того, чтобы не привлекать внимания к владельцу; маленькие очки в тонкой черной оправе; безукоризненно чистые волосы; ухоженные ногти – все это Ной отметил в первые же секунды, еще до того, как сел за стол. Этот человек, Коттон, явно привык вращаться в других кругах. Привести его в бар «Комонавта» могло только что-то исключительное.

– Вы Ной? Капитан «Ignis sanat»?

– Точно.

– У меня к вам деловое предложение.

– Слушаю.

Коттон немного помолчал, глядя на Ноя и рассеянно поворачивая в ладони бокал, из которого еще не сделал ни единого глотка. Казалось, он на что-то решается. Цесс спокойно пила свой кофе, с таким видом, будто происходящее ее нисколько не касалось.

– Мы можем поговорить без свидетелей?

– Цесс – моя команда. Если вы не хотите говорить при ней, сделки не будет.

Коттон вздохнул и нервно глянул на Цесс. Она улыбнулась.

– Видите ли, мое предложение достаточно деликатно и, как бы это сказать…

– Не совсем законно?

– В некотором роде.

– Говорите.

– Я представляю одну из транспортных компаний. Мы занимаемся перевозкой грузов, в том числе во внешние сектора. Один из наших кораблей сейчас находится на границе. Он поврежден и не может продолжать рейс.

– Вы хотите, чтобы я доставил его на «Айс»?

Коттон сцепил ладони и быстро покачал головой.

– Нет.

– Тогда что?

– Я хочу, чтобы вы его уничтожили.

– Что?

– Атаковали его и уничтожили.

Ной быстро соображал. Граница – это, если так можно выразиться, задворки известного космоса. Там нет ничего. Ни один из официальных маршрутов не проходит даже близко. Своего рода буферная зона между людьми и Соседями. Там запрещены любые полеты, не говоря уже о применении оружия.

Коттон нервничал и все продолжал крутить свой бокал однообразным гипнотизирующим движением.

– Почему вы решили, что я могу его расстрелять? У меня транспортный корабль. Только военные имеют право на оружие.

– По моим сведениям, «Ignis sanat» обладает оружием.

– И откуда у вас эти сведения?

– Мы некоторое время наблюдали за вашей деятельностью. Разумеется, это останется между нами.

– Если только мы согласимся.

Коттон улыбнулся и развел руки в стороны.

– Но я не могу атаковать мирный корабль.

– Об этом не беспокойтесь, капитан. На борту нет людей. К тому же, я уполномочен предложить вам хорошую компенсацию.

Ной посмотрел на Цесс. Она покачала головой. Никаких следящих устройств на Коттоне не было. Никакой электроники – ничего. Похоже, с ним можно было договориться. Ною не нравилась вся эта таинственность, да и близость Соседей его нервировала, но это был шанс хорошо заработать. Такие возможности возникают нечасто.

– Это будет очень дорого стоить.

– Разумеется.

– Семьсот тысяч.

– Я уполномочен заплатить миллион.

Ной улыбнулся.

– Вы умеете торговаться.

Коттон нервно кивнул.

– Шестьсот тысяч я передаю вам сразу. Наличными. Все чисто, и проследить их невозможно. Остаток вы получите после выполнения работы. Я дам вам свой номер. Встретимся здесь же.

Коттон наклонился и положил на стол чемоданчик. Затем извлек из кармана ключ, повозился с замком и толкнул чемоданчик Ною. Деньги. Их было так много, что перехватывало дыхание. Ной разорвал бумагу на одной из пачек и внимательно рассмотрел купюры.

– Хорошо. Считайте, что мы договорились. Надеюсь, вы понимаете, что в ваших же интересах довести сделку до конца.

– Об этом не беспокойтесь. Мой номер в 89-987.

* * *

«Ignis sanat» скользил в черной пустоте, выключив опознавательные огни и сигнал маяка. Корабль двигался вдоль границы, но не пересекал ее, словно парила огромная молчаливая птица. Ной сидел в своем кресле и, в который раз, прокручивал в голове недавние события. Ему не нравился Коттон. Не нравилась атмосфера страха и всезнания, которая того окружала. Не нравилась готовность тратить огромные деньги. Не было сомнений, что за его спиной стоит какая-нибудь корпорация или даже, чем черт не шутит, правительственная организация, которая не хочет привлекать к себе внимания. Цесс проследила его от бара до отеля «KLB» – одного из лучших на станции. Он пробыл там полчаса, а потом направился к причалам. Там он сел на корабль до Кибиды – одного из самых оживленных бизнесцентров. Затеряться в его кутерьме было проще простого.

Как только Цесс вернулась из порта, Ной отменил ремонт, разыскал Ежика, и спустя час «Ignis sanat» покинул «Айс-6». Ежик был крайне раздражен, но, узнав о деньгах, сразу успокоился.

– Деньги есть деньги, – философски заметил он. – Я прикрываю задницу и не смотрю на того, кто их платит.

Цесс не высказывалась. Она следовала за Ноем молча, с преданностью собаки делая все, что он говорил. На ее счет можно было не беспокоиться.

Ной то и дело поглядывал на мониторы. Близость Соседей заставляла его беспокоиться.

Человечество расползлось по космосу довольно широко, когда встретило их. До тех пор, несмотря на большое количество открытых планет, столкнуться с разумной жизнью не доводилось.

Первое сообщение поступило от корабля дальней разведки – у них сработало предупреждение о метеоритной опасности. Четыре объекта неправильной формы, молчаливые и холодные, двигались с постоянной скоростью наперерез разведчику. Но, стоило ему включить двигатели, как мнимые метеориты вдруг изменили направление и, словно по команде, устремились прочь. Спустя несколько минут они пропали с радаров.

Человечество затаило дыхание – это был шок.

Сектор наводнили военные корабли, и новые встречи не заставили себя ждать. Как правило, все повторялось по одному сценарию: встреча, изменение траектории, бегство. Такое положение вещей продлилось несколько лет, а потом произошла трагедия.

Что именно случилось, так и осталось тайной. Общественное мнение сводилось к тому, что агрессию спровоцировали Соседи. Так или иначе, корабль-разведчик открыл огонь и сбил один из загадочных объектов, после чего и сам бесследно исчез.

Поведение пришельцев изменилось. Они больше не появлялись в одиночку, а передвигались большими группами, выстраиваясь перед кораблями людей, словно стена, препятствуя их продвижению в глубь сектора. Так продолжалось некоторое время, а потом Альянс неожиданно запретил любые полеты вблизи границы с Соседями, оставив лишь несколько автоматических станций. Надежда на контакт казалась потерянной.

И теперь Ной летел туда, собираясь применить оружие.

«Ignis sanat» успешно миновал посты и продвигался в глубь закрытой территории. Они находились в секторе уже вторую неделю, когда, наконец, радары засекли покинутый транспортник. Тот висел в пустоте с выключенными двигателями и без опознавательных сигналов. Команда «Ignis sanat» собралась в рубке, ожидая, пока Ежик подведет корабль ближе.

– Ну, что там? – спросил Ной.

– Ничего. Молчит. Глухо, как в консервной банке.

– Что за железо?

– Скорее всего, «Радон». Отличная штука, кстати. Судя по всему, еще и модернизированный.

– Повреждений не видно.

– Да. На вид, как новенький. Жалко, что такое добро пропадет…

– Дорогую игрушку решил разбить этот Коттон.

– Очень дорогую. Мне кажется, мы никогда не сможем себе простить такого варварства.

Ной задумчиво смотрел на экран. Маленький, похожий на подкову крейсер представлял собой последнее поколение транспортных кораблей. Настоящий шедевр высоких технологий. Задерживаться глубоко в закрытом секторе было опасно, но уничтожить такой дорогущий корабль, даже не осмотрев, – просто глупо.

Он повернулся к Ежику.

– Сможешь его пощупать?

– Нет проблем. Держитесь!

Включились корректирующие двигатели. «Ignis sanat» вздрогнул, словно просыпаясь, и стал медленно приближаться к «Радону». По мониторам побежали ряды цифр, замелькали графики. Маневр сближения занял четверть часа.

– Странный у него код, – заметил Ежик. – Не военный и не торговый. Хрен знает какой.

– Подключишься?

– Думаю, да. «Ignis» – хорошая машинка.

– Давай.

Ной много раз видел, как Ежик это делает, но все никак не мог привыкнуть. Тот развернул к себе два монитора, положил правую руку на одну клавиатуру, левую – на другую, и принялся за работу.

– Думаешь прогуляться туда? – спросил Ежик.

– Думаю.

– Умница!

Ной поднялся.

– Проверю снаряжение. Свистни, когда закончишь.

Ежик вызвал его спустя полчаса. Он сидел, закинув ноги на панель, явно довольный собой. На большом экране красовалась схема «Радона».

– Ну, что там?

– Кислород в норме. Давление в норме. Температура немного высоковата, но вполне терпимо. Думаю, зайти можно.

Ной кивнул.

– Готовь кишку.

Он поманил за собой Цесс. Облачаясь в скафандр, Ной одним глазом наблюдал, как из-под стыковочной платформы показалась первая секция переходного коридора, называемого на жаргоне «кишкой». Он напоминал огромный гофрированный шланг и предназначался для стыковки с кораблями почти любого типа. Ной снял его с разбитого спасательного шлюпа около года назад и немного переделал в доках у Никодима. Старик содрал приличные деньги, но дело того стоило.

Направляемая магнитным полем, «кишка» плавно скользнула к «Радону» и прицепилась к обшивке. Теперь Ежику предстояла подобрать захваты, которые подойдут к модулю шлюза.

Цесс, уже полностью облаченная, стояла у двери. Ной напялил шлем и закрыл клапан. В наушниках тихо пощелкивали сигналы тестов.

Раздался механический гул – «кишка» поднималась к шлюзу «Ignis sanat». Лязгнули фиксаторы, и раздался голос Ежика.

– Красную дорожку класть?

– Обойдемся.

Ежик выровнял давление, потом что-то грохнуло: он открыл шлюз «Радона». На краю зрения Ноя загорелась зеленая лампочка – скафандр был готов.

– Давление в норме, – сообщил Ежик.

– Открывай.

Тяжелая дверь дрогнула и отползла внутрь, открывая длинный коридор. Ной пошел первым, Цесс двинулась за ним, а вдогонку им грянули мощные аккорды «Шагай вперед, космонавт!» – пафосной музыки из фильма про покорителей космоса.

«Идиот».

В конце пути музыка смолкла, и Ежик передал биологическую сводку.

– Вирусов не обнаружено. Биологическая угроза отсутствует.

– Мы заходим. Двери шлюза закрылись, и красные сигнальные индикаторы на потолке погасли. Ной посмотрел на микродатчик – давление было в норме. Над головой мигала и тихо потрескивала лампа.

– Я вас вижу, – сообщил Ежик.

Он хохотнул.

– Добро пожаловать в могилу.

– Дурацкие у тебя шутки, – отозвался Ной. – Попробуй подключиться к архиву, посмотри, что там.

– Уже занимаюсь этим.

– Цесс, я снимаю шлем. Ты пока подожди.

Воздух оказался горячим и спертым. К нему примешивался едва уловимый, неприятный запах, который показался Ною смутно знакомым. Но как он ни напрягал память, вспомнить его не удавалось.

– Ладно. Все нормально, – сказал он.

Цесс сняла шлем и глубоко вздохнула. Нахмурилась.

– Ежик?

– На связи.

– Найди нам рубку и двигательный отсек.

– Сейчас, переключусь на громкую связь.

В наушнике раздался щелчок, а потом все пространство корабля наполнил голос Ежика.

– Обалдеть!

– Куда идти?

– Покрути головой. Где-то рядом должна быть информационная панель.

Ной поискал глазами и обнаружил слева от себя небольшой квадратный экран информатора. На нем горели две стрелки.

– Вижу.

– Твоя красная. Цесс – зеленая.

– Хорошо. Что с архивом?

– Нашел. Сейчас дешифрую. Как закончу – пущу на корабельные динамики.

– Отлично. Мы пошли.

Он повернулся к Цесс.

– Проверка связи каждые четверть часа.

Она кивнула и пошла прочь. Даже в неуклюжем скафандре можно было заметить лаконичность и точность каждого ее движения, словно работал отлаженный до совершенства механизм. Дойдя до первого поворота, Цесс взглянула на панель, потом на Ноя и скрылась из вида.

Он закрепил шлем на боку и пошел вперед. Пустынные коридоры, закрытые двери – «Радон» напоминал призрак. «Марию Селесту» из легенд. Сколько раз они сталкивались с такими космическими склепами – пустыми, вымершими, печальными кораблями, плывущими в пространстве слепо и без цели.

Ной размышлял о Коттоне. Он перебирал в уме причины, по которым понадобилось уничтожать корабль, и ничто не звучало достаточно убедительно. «Радон» был в прекрасном состоянии: системы жизнеобеспечения работали, функционировала почти вся электронная начинка, никаких повреждений снаружи или внутри – взрывать его казалось кощунством. Второй вопрос, занимавший Ноя куда больше, чем первый, заключался в следующем: что могло им понадобиться здесь, в секторе Соседей? Тут нечего искать, это всем ясно. Сектор пуст, как голова Сержанта.

– Архив раскрыт, – сообщил Ежик. – Но странный он какой-то.

– В смысле?

– Тут почти ничего нет. То ли они вообще не вели записи, то ли хранили их где-то еще.

– Давай что есть.

– Да, мой капитан!

«Запись номер один. Отчеты по шкалам. Состояние систем. Двигатели: 10. Генераторы: 10. Системы жизнеобеспечения: 10. Навигационные системы: 10. Экипаж. Состояние здоровья: 10. Психическое состояние: 10. Эмоциональное состояние: 7. Координаты: 1973928, 383743, 394832».

– Сектор соседей? – спросил Ной.

– Так точно. И, при том, глубоко.

– Крути дальше.

– Слушаюсь!

«Запись. Получены образцы. Глубокая заморозка проведена без осложнений. Часть вещества передана доктору Курту для анализа».

– Попробую заполучить записи с камер, – сказал Ежик.

– Давай.

«Запись номер два. Отчеты по шкалам. Состояние систем. Двигатели: 10. Генераторы: 10. Системы жизнеобеспечения: 9.8. Навигационные системы: 10. Экипаж. Состояние здоровья: 10. Психическое состояние: 10. Эмоциональное состояние: 8.1. Координаты: 1973956, 383718, 394834.

Запись. Первые результаты тестов от доктора Курта. Образец представляет собой набор разнородных кластеров органического и неорганического происхождения. По стандартному каталогу совпадений нет. По каталогу Прайма совпадений нет. Эвристический анализ отрицательный. Реакции на агрессивную среду – кореановая кислота: изменение структуры вещества. Кластеры образца воспроизвели состав среды. Выделение образца в пробе невозможно. Проба законсервирована».

– Ты что-нибудь понял? – спросил Ной.

– Ага.

– Просветишь?

– Запросто. Та хрень, которую они добыли у Соседей и макнули в кислоту, сама сделалась кислотой. Точно такой же.

– Хм…

– На связи, – сказала Цесс.

– На связи, – автоматически отозвался Ной.

– Доступно? – поинтересовался Ежик.

– Морду набью.

– Да я любя.

– Крути дальше.

«Запись номер три. Отчеты по шкалам. Состояние систем. Двигатели: 10. Генераторы: 10. Системы жизнеобеспечения: 10. Навигационные системы: 10. Экипаж. Состояние здоровья: 10. Психическое состояние: 9.8. Эмоциональное состояние: 7.8. Координаты: 1973991, 383677, 394832.

Запись. Результаты тестов от доктора Курта. Реакция на биологический объект. В образец добавлен экземпляр Paramecium. Точное воспроизведение экземпляра за шесть секунд. Визуально неразличимы. Конъюгация положительная. Потомок без каких-либо видимых отклонений. Реакция на питательную среду и свет идентичная. Приказано прекратить эксперименты вплоть до прибытия ввиду их потенциальной опасности. Образцы законсервированы».

– Круто, – поделился Ежик.

– Что там положительное? – спросил Ной. – Ни хрена не понял. Что они туда добавили?

– Инфузорию добавили, – пояснил Ежик. – А конъюгация есть обмен генетическим материалом при слиянии двух инфузорий. Проще говоря, секс.

– Ого.

– Я бы даже сказал о-го-го!

Ной остановился перед развилкой и положил ладонь на пистолет.

– Ты видишь меня?

– Вижу.

– Здесь панель сорвана.

– Поворачивай направо.

– Цесс?

– Я здесь.

– Будь осторожна.

– Хорошо.

Ной повернул в коридор. В нескольких шагах перед ним лежала чашка с отбитой ручкой. Он поднял ее и покрутил в ладонях. Неприятный запах, который он уловил еще в шлюзе, сделался, как будто, немного сильнее. Ной положил чашку обратно.

– У вас все в порядке? – спросил Ежик.

– Все нормально. Давай дальше.

«Запись номер четыре. Отчеты по шкалам. Состояние систем. Двигатели: 10. Генераторы: 6.6. Системы жизнеобеспечения: 8. Навигационные системы: 10. Экипаж. Состояние здоровья: 10. Психическое состояние: 9.1. Эмоциональное состояние: 5.9. Координаты: 1974075, 383617, 394853.

Запись. Утечка информации. Результаты исследований размещены в общекорабельной сети. Доктор Курт заявил о своей непричастности. Так как доступ к информации был возможен только с его терминала, проведена проверка видеозаписей, которая показала, что никто, кроме самого доктора Курта, к терминалу не подходил. Временно ограничил его передвижение по кораблю.

Разговор с помощником Кельвином. Он предлагает избавиться от груза, мотивируя опасными настроениями команды. Запретил любые разговоры об экспериментах.

Второй генератор выведен из строя. Подозреваю саботаж. Питание хранилища переведено на третий. Мок и Кларенс утверждают, что в генераторной не было никого, кроме них и доктора Курта, который заходил проверить питание хранилища.

Курт все отрицает».

– На связи, – сказала Цесс.

– На связи, – отозвался Ной.

– Здесь темно. Иду на ощупь.

– Ежик?

– Ничего не могу сказать. Наверное, датчики накрылись. Тут всего один генератор тянет.

– Ясно. Далеко еще до рубки?

– Нет. Чуть-чуть и будешь там.

– Хорошо.

– У меня последняя запись. Включаю.

«Запись номер пять. Отчеты по шкалам. Состояние систем. Двигатели: 10. Генераторы: 3.4. Системы жизнеобеспечения: 7. Навигационные системы: 10. Экипаж. Состояние здоровья: —. Психическое состояние: —. Эмоциональное состояние: 3. Координаты: 1974075, 383617, 394853.

Запись. Третий генератор выведен из строя. Разгерметизация хранилища. Послал запрос на его отстрел. На камерах генераторной доктор Курт. Но камеры в его каюте показывают, что он всю ночь был у себя. Доктор говорит о мимикрии. Не знаю, во что верить. Хранилище подготовлено к сбросу. Собрал всех во втором отсеке и послал в генераторную Кельвина. Приказ – стрелять на поражение».

– Конец.

– Где тут второй отсек? – спросил Ной.

– Ты уже прошел. Поворот направо, и ты в рубке.

– Ладно. На обратном пути. Цесс, ты как?

– Я на месте. Электричество есть.

– Оглядись. Все со шкал Ежику, поняла?

– Да.

– Ты на месте, – сообщил Ежик. – Видишь?

– Вхожу.

– Я занимаюсь камерами.

– Оставайся на связи.

– Я всегда на связи. Ной вошел в рубку. На полу, возле главной консоли лицом вниз лежал мертвец с простреленной головой. Волосы вокруг раны выгорели. В руке тускло блестел пистолет. На трупе была капитанская форма с тремя нашивками на рукаве, его окружал ужасный запах.

Ной застыл в дверях, прикрыв рукой рот.

– У меня труп.

– Принято, – отозвалась Цесс.

– Что у тебя?!

– Труп. Всем быть настороже.

– Черт!

– Сколько уже дрейфует «Радон»?

– Последняя запись сделана четыре недели назад.

Ной еще раз взглянул на тело.

– Цесс, что с двигателями?

– Видимых повреждений нет.

– Двигатели в норме, – подтвердил Ежик.

– Ладно. На демонтаж уйдет часа четыре…

– Не меньше.

Ной вышел из рубки и надавил на кнопку возле входа. Дверь плавно выдвинулась из стены и встала на место, отгородив его от мертвеца. Он с облегчением вздохнул и потер лоб.

– Цесс, я вышел. Иди к кишке. Встретимся там. Ежик, обесточь двигательный отсек.

– Выполняю! Ежик переключил трансляцию с камер «Радона» на центральный экран «Ignis sanat» и отыскал последнюю запись из генераторного отсека. Перед ним появился большой зал, озаряемый вспышками ламп. Толстые колонны кабелей возносились от пола к потолку, словно окаменевшие удавы. Вдоль стен тянулись массивные, похожие на старинные органы, контрольные панели. Две из них были темны, и только на одной горели огни. Между колонн шел человек. Он двигался медленно, двумя руками сжимая пистолет. Вместо стука шагов и гула, обычно заполняющего подобные места, из динамиков доносилось лишь мерзкое шипение.

Ежик выключил звук.

Человек достиг середины зала, когда в тени одной из колонн что-то шевельнулось. Ежик наклонился ближе к монитору и дал увеличение. Что-то бесформенное возилось в серо-желтом сумраке, извиваясь, пытаясь выбраться на свет. Ежик принялся накладывать фильтры, и вдруг таинственное нечто дернулось и поднялось в полный рост. Это был человек.

Тот, что с пистолетом, тоже увидел его. Он остановился и что-то сказал – было видно, как у него шевелятся губы. Указал на незнакомца рукой. Тот повторил его жест. Сидя в своем кресле на «Ignis sanat», Ежик ощутил вязкое напряжение, воцарившееся в генераторной мертвого корабля. Человек медленно двинулся вперед, поднимая пистолет, и тот второй тоже пошел ему навстречу. Они сошлись в центре зала и остановились метрах в пяти друг от друга. Лицо пришельца скрывала густая тень. Вооруженный снова заговорил. По тому, как он дергал головой, Ежик понял, что разговор перешел в крик. Незнакомец минуту стоял неподвижно, а потом шагнул вперед, полностью оказавшись в пятне света. Человек снова крикнул, вскинул руку и выстрелил. Чужак упал. Стрелявший развернулся и со всех ног бросился прочь.

Ежик остановил запись, перекрутил ее назад, дал максимальное увеличение и включил медленный повтор. Его внимание сосредоточилось на людях. На какой-то момент он полностью отключился от происходящего, позволив глазам и уму плыть свободно, кадр за кадром следуя по пятам происходящего. За секунду до того, как Ежик осознал зачем, его палец сам нажал на кнопку остановки. На застывшей картинке оба человека оказались к камере лицом.

Одним и тем же лицом.

Ежик застучал по кнопкам пульта, разыскивая запись камер второго отсека, где, по приказу капитана, собрался экипаж «Радона». Он увидел их, столпившихся возле двери. У каждого в руках было оружие. Ежик стал мотать вперед. Уловив движение на экране, он нажал на кнопку воспроизведения.

– Матерь божья!

Запищал сигнал сонара. Ежику потребовалось несколько секунд для того, чтобы заставить себя среагировать и повернуться к монитору. То, что он там увидел, подействовало, как удар под дых. Ежик вскочил с кресла, запнулся о собственные ноги и упал, ударившись челюстью о пульт.

– Ной! Ной! Отвечай!

– Я здесь. Ежик, тут еще мертвяки! Во втором отсеке. Куча тел! Тут была настоящая война!

– Знаю! Я видел! Они перебили друг друга.

– Что?

– Стреляли друг в друга! Ну, точнее, в копии.

– Что…

– Ной, не сейчас! Вы не одни!

– Что значит – не одни?

– Там еще кто-то есть!

– Где?

– Их двое. Оба движутся. Первый – на уровень ниже тебя. Второй – еще довольно далеко.

Ной выхватил пистолет и побежал по коридору, поглядывая на цветные стрелки.

– Цесс, у нас гости! Приготовься!

– Принято, – отозвалась девушка.

– Я к тебе! Ежик, руководи! Они встретились возле грузового лифта шлюзовой камеры.

– Мы вместе, – сказал Ной.

– Капитан, я их потерял!

– Что?

– Сигнал пропал. От обоих.

– Черт!

– Спускайтесь на лифте. Это самый короткий путь. И осторожнее!

– Принято.

Ной посмотрел на Цесс.

– Приготовь оружие. Игры закончились.

Они вытащили пистолеты и стали ждать. Кабина неслышно падала. Ной почувствовал, как дрожат руки. Тихий лязг, движение прекратилось, и открылись двери.

Перед ними, утопая в сумраке, стояла фигура. Ной не успел как следует ее рассмотреть: едва он стал поднимать пистолет, как сильный удар сбил его с ног и отбросил к стене. Ной ударился головой о металлический поручень и отключился.

Цесс бросила пистолет и отвернулась от капитана. Теперь она смотрела прямо перед собой. Удивленная, возбужденная и растроганная – она смотрела на себя.

Прошло много лет с тех пор, как она в последний раз видела сородича. И вдруг само прошлое воскресло и встало перед ней, вызвав целый ворох эмоций. Цесс так много времени провела среди людей, что и сама отчасти стала человеком, но сейчас давно забытые и похороненные глубоко-глубоко чувства оживали.

Цесс наклонилась к стоящему перед ней существу и втянула носом воздух. Она почувствовала интерес, радость узнавания. Болезненную нежность и тоску. Глубокую, всеохватывающую тоску.

Где-то позади, далеко-далеко, застонал Ной.

Она вдруг увидела свой дом: темные и холодные пещеры, в которых не было никакого тепла, кроме того, что могут дать другие. Те, кто движется там вместе с ней. Чувство голода и чувство нежности – они переплетались друг с другом, складываясь в странную, только им самим понятную симфонию. Ее плечи напряглись, а во рту стало сухо, словно уже несколько дней там не было ни капли воды. Цесс не отрываясь смотрела на себя.

– Ной! Ной, что там у вас? У меня опять сигнал. Рядом с вами! – кричал в микрофон Ежик.

Сквозь красное марево перед глазами медленно проступила кабина лифта, темные пятна оружия на полу и фигура, стоящая к нему спиной. Цесс. Ной с трудом поднялся, тряся головой. Из разбитого носа капала кровь, оставляя на полу черные точки. Цесс обернулась, и он увидел…

Одно лицо.

Ему стало страшно. Похожие, словно отражения в зеркале, две девушки смотрели на него. Наблюдали за ним. Ной вдруг подумал, что, на самом деле, совершенно не знает Цесс. Несмотря на годы, проведенные с ней, он совсем ее не знает. И еще он подумал, что никогда его жизнь не стоила так дешево, как в этот момент. Цесс. Бессловесная, преданная Цесс. Готовая ради него на все. Его тень, его продолжение. Она ударила не задумываясь, но теперь, он это знал точно, она думала. Она готовилась принять решение. Ной прижался к стене и уперся ногами в пол.

Девушка отвернулась и посмотрела на своего двойника. Их взгляды снова встретились, они потянулись навстречу и прижались щеками друг к другу. На секунду обе застыли, а потом Цесс резко отпрянула, схватила Ноя за руку и рывком подняла с пола. Пошатываясь, он побежал за ней.

Они уже добрались до двери шлюза, когда из динамиков раздался голос Ежика:

– Стойте! Он в шлюзе! Пытается открыть!

– Обесточь кишку! – закричал Ной.

– Но…

– Обесточь!

Контрольная лампа над дверью вспыхнула красным. Сразу вслед за этим послышался резкий хлопок, и стало тихо.

– Он открыл, – голос Ежика дрожал. – Господи боже, там нулевое давление!

– Не паникуй! Цепляй зажимы – вытаскивай нас отсюда!

Ной быстрыми шагами вошел в рубку «Ignis sanat», стягивая на ходу костюм. Он плюхнулся в кресло и стал возиться с кнопками на маленьком пульте. Глядя на его вымазанное в крови лицо, Ежик открыл было рот, но ничего не сказал.

– Отводи корабль.

Из подлокотника выдвинулась скрытая панель. На ней едва светился единственный красный огонек. Ной быстро пробежал пальцами по пульту, и огонек стал ярче.

– О! О! Капитан, ты что?

Вошла Цесс. Она уже успела снять скафандр и на ходу разминала плечи.

– Ной, так нельзя. Разве ты не понял? Это же контакт! Мы впервые…

В глубине корабля заработали электрические двигатели, выдвигая наружу боевую турель.

– Погоди! Погоди!

Ежик привстал с кресла.

– Цесс, сломай ему руку, – быстро сказал Ной.

Девушка поднялась с пола и пошла к Ежику.

– Стойте! Стойте. Ладно.

– Цесс, погоди.

Ежик тронул тумблеры. Включились корректирующие двигатели, и «Ignis sanat» стал медленно отползать от «Радона».

– Ной, давай поговорим спокойно! Мы не можем этого сделать!

– Почему?

– Мы не имеем права! Человечеству выпал шанс, разве ты не видишь? Шанс! Такое бывает раз в тысячи лет! В десятки тысяч лет!

Ной не ответил.

– Мимикрия, Ной – то, как это делают Соседи, может оказаться жестом интереса. Дружеским жестом. Они копируют нас потому, что хотят найти с нами общий язык. Хотят общаться. И не их вина в том, что мы ведем себя, как животные.

– Останови.

– Что?

– Останови корабль.

Ежик дал обратное ускорение и выключил двигатели.

– В любом случае, мы не можем принять решение сами. Это выбор человечества, а не наш.

Ной уставился на него неподвижными глазами.

– Являясь полноправным представителем человечества…

– Ной!

– От лица всей цивилизации…

– Ной, не надо!

– Я…

Ежик бросился на него. Ной успел повернуться и выбросил вперед кулак. Удар пришелся Ежику в губы и сбил с ног. Он упал на спину, раскинув руки, брызгая кровью на пластик.

– …делаю свой выбор.

Ной вдавил кнопку на пульте.

Глядя на то, как яркая вспышка заполняет экран, заливая болезненным красно-белым заревом рубку, Ной думал о мертвецах во втором отсеке «Радона». Соседи. Контакт. Жест дружбы или неприязни – какое это имеет значение? Нельзя оживлять отражение в зеркале, когда в это зеркало глядится самолюбивое, злобное и беспощадное существо. Человек.

Что можно сделать, если стоящий напротив такой же, как ты?

Ударить первым.

Content

Андрей Тепляков

Соседи