Роман Артемьев

Жуткий сын Повелителя

— Как ты не понимаешь, — Гнурка Жуткий кругами носился по кабинету, — я не могу уйти из этого города. Здесь и Мари, и Элиза, и Анна, и ты.

— Вот только не надо меня ставить в один ряд со своими любовницами, — поморщился Разиэль. — Мне достаточно того, что ты мой брат. Хотя иногда я в этом сомневаюсь.

Любимый братик резко остановился и уставился на Разиэля, его глаза стремительно набухали слезами. Губы Гнурки задрожали.

— Почему ты так жесток со мной! Сначала папа приказал мне убираться из замка с глаз долой, потом Фиона пыталась меня убить, Киран отнял мою любимую палочку, собачка меня бросила, а теперь ты!

В представлении Разиэля, все выглядело несколько иначе. Отца настолько достали выходки обладавшего буйным темпераментом и нестандартным мышлением Гнурки, что он приказал ему убираться из Замка-вне-мира, пока цел. Однако повелитель не оставил сыны без опеки, рассудив, что "такое" лучше держать под наблюдением.

Сначала за младшим братом присматривала Фиона. К сожалению, недолго. Гнурка сумел поджечь лабораторию ее в очередной раз уехавшего по делам любимого мужа, за что был посажен в карцер, подумать о своем поведении. Думал малыш минут двадцать, после чего заскучал.

Жуткий был молод. В его умственной стабильности сомневались все знакомые. Образование он получал совершенно немыслимыми способами. Но его отец был сильнейшим демоном мира, чего Фиона не учла.

Милому мальчику потребовалось пара часов, чтобы найти способ взломать установленную на карцер защиту. Как это водится, Гнурка не учел нескольких мелочей в своих расчетах, в результате на воздух взлетело все правое крыло особняка. Сестрица мигом вспомнила отложенные в дальний уголок памяти замашки самой жестокой наемницы Побережья, и только установленная Повелителем защита спасла от смерти его непутевое чадо. Гнурка сбежал.

Следующим на очереди опекуном Жуткого стал Киран. Разиэль подозревал, что отец использует своего младшего сына в качестве изощренной формы наказания, потому что и Фиона, и Киран в последнее время вызывали неудовольствие Повелителя. По разным, правда, причинам. Киран оплошал, позволив сбежать одному очень важному пленнику, за что его немедленно постигла изощренная кара в лице Жуткого.

Неизвестно, где он блуждал целый месяц после своего бегства (отец при упоминании этого периода хохотал и приходил в хорошее настроение, Гнурка краснел и отмалчивался), но заявился к Кирану в гости он в сопровождении чудовища из Проклятого Леса. Тварь умильно смотрела на него, облизывала липкими языками и вообще всячески демонстрировала симпатию. До сих пор приручить этих монстров не удавалось никому.

Где-то через месяц Киран сумел связать в своем мозгу дружелюбие чудовища и маленькую палочку, везде таскаемую Гнуркой. Маленький артефакт, созданный из практически неразрушаемого материала, использовался в качестве ломика, дубинки, приспособления для игры в лошадку и вообще всего, до чего мог додуматься пытливый разум демоненка. За этот месяц замок Кирана превратился в руины, его стали навещать потусторонние сущности и молодые девушки из соседней деревни. На последних Гнурка оказывал прямо-таки мистическое воздействие, умудряясь охмурять сразу нескольких своим неудержимым детским обаянием. Вслед за девушками появились рассерженные отцы, братья и женихи.

Артефакт Киран отнял, "собачку" переподчинил. А младшего брата отправил обратно отцу, заявив, что еще немного, и он станет таким же. Неизвестно, насколько Повелителя впечатлила угроза, но следующим владельцем "переходящего приза" был назначен Разиэль.

Первый ректор Университета Магии не сразу узнал о появлении родственника в своем доме. В течении двух последних недель он мотался по соседним государствам с дипломатической миссией, выпрашивая помощь против идущего на Тилейн войска святого похода. Везде получив отказ, как и ожидалось, он вернулся в город и, не заезжая к себе, отправился в Университет, узнавать о приготовлениях к штурму. Результаты удручали.

Широкая улыбка Гнурки, встретившая его в собственном кабинете, доконала полуэльфа. Согнав братца со стола, он устроил ему фирменный допрос, после чего не менее получаса проклинал отца и всерьез раздумывал о том, что в бреднях церковников все-таки есть рациональное зерно. Повздыхав, что даже приди он в Святой город и покайся во всех грехах, его все равно сожгут "для профилактики", Разиэль отправил Гнурку домой.

Конечно, маг взял с младшего брата обещание, что тот будет вести себя прилично, и даже подкрепил его соответствующими заклинаниями, но не обманывался. Таких клятв на Гнурке висела не одна дюжина, что не мешало ему создавать хаос везде и всегда. В качестве дополнительно меры предосторожности он приставил к нему двух старших учеников в качестве сопровождающих, наказав во всем их слушаться. Тем же вечером ученики, прежде примерные отличники, были замечены в обществе непотребных девок вдрызг пьяные.

Как ни странно, до начала осады неприятностей Жуткий почти не доставлял. Среди студентов Университета попадались и куда более раздолбайские личности. Он мигом стал своим в кампании самых отъявленных хулиганов, обучавшихся на факультете магии Хаоса, и проводил с ними почти все время. Суммы компенсационных, выплачиваемые Университетом трактирщикам и прочим горожанам, почти не изменились, поэтому Разиэль перестал обращать на него внимание. Других дел хватало.

С появлением под стенами города армии святош ситуация не изменилась, только теперь Гнурка сновал по стенам с плакатами оскорбительного содержания. Ректор весьма удивился, когда узнал, что его брат пользуется уважением среди магов-практиков, которым он регулярно подкидывал идеи самого разрушительного свойства. Самому Гнурке Разиэль колдовать запрещал, опасаясь "малюсенькой ошибочки в расчетах". Ректор на примере Фионы уяснил, к чему она может привести.

Спустя два месяца силы защитников иссякли, судьба города была предрешена. Разиэль прекрасно понимал, что просить отца о помощи бесполезно — вмешайся он, и эльфийский Совет сразу объявит о разрыве договора. Остальные родственники не обладали могуществом, способным переломить ситуацию. Поэтому сейчас ректор уговаривал брата вернуться в замок отца, сам он решил остаться и погибнуть с остальными защитниками. Гнурка яростно возражал.

— Ну, Разик, — Разиэль поморщился, и Гнурка быстренько залопотал, умильно заглядывая в лицо. — Ну, пожалуйста. Если я вернусь, он меня Саблезубому Лосю отдаст.

— Кому отдаст?

— Саблезубому Лосю, — Гнурка произнес это скороговоркой, нервно оглядываясь.

Разиэль решил не уточнять, наверняка очередная глупость.

— Я попрошу отца не наказывать тебя. Пойми, падение крепости — вопрос нескольких дней. Мы лишены возможности пробить защиту светлых, все, что нам остается, это защищаться. Поэтому…

— Вот, кстати, я давно хотел спросить, почему вы не хотите снять Щит Неприступности, — Гнурка влез в монолог брата. — Я прикинул, потребуется два источника энергии нашего уровня, четыре сильных мага и девственница.

Разиэль понимал, что надеяться глупо, но все равно переспросил:

— Ты можешь снять Щит Неприступности?

— Ну, не в одиночестве, — маленький мерзавец засмущался.

— Показывай.

Изучив приблизительные наброски и устранив несколько ошибок, способных превратить город в руины, спустя несколько часов ректор поднял на брата усталые глаза.

— Я все понимаю, Жуткий, кроме одного. Хорошее заклинание, сильное, правильно сбалансированное. Не ожидал от тебя такого, скажу честно, — брат расцвел. Разиэль редко хвалил его, зато часто ругал. — Но объясни мне, зачем тебе девственница? Ни жертва, ни чистая сила здесь не нужна?

— Как тебе сказать… — Гнурка начал пальцем царапать стол. — Мне кажется, я заслуживаю некоторого поощрения.

Разиэль со стены наблюдал за уходящей армией светлых. После снятия Щита университетские маги наконец-то обрушили всю свою ярость на лагерь осаждающих, положение выправилось, а затем подошли союзные войска северных княжеств. Святой поход окончился неудачей, его результаты должны были остудить некоторые излишне горячие головы. И укрепить влияние Университета Магии на окружающих землях, с удовольствием напомнил себе ректор.

Оставался один вопрос, интересовавший Разиэля все больше и больше. Он знал, кто может ему ответить. Если захочет, конечно.

Зеркало видения приняло в себя заклинание вызова. Возникшее изображение было хорошо знакомо Разиэлю, он часто бывал в этой комнате, сначала ребенком, потом юношей. Комната с балконом, выдержанная в темно-синих тонах. Диван, с которого так удобно смотреть на ночное небо. Молодой мужчина, лежащий на нем.

С первого взгляда его можно было принять за брата Разиэля — черные волосы, тонкие черты лица, идеально белая кожа. Неимоверно красив, только телосложение подкачало, слишком массивное. Но когда лежащий открыл глаза, стало ясно — ни человеком, ни эльфом он быть не мог. Не бывает у них абсолютно черных, без белка, глаз.

— Отец.

— Разиэль. Поздравляю, вы отбились.

— Спасибо, — Разиэль помедлил. — Нас спас Гнурка.

— Подумать только, — насмешливо протянул повелитель. — Расскажи мне подробнее, как такое могло произойти. Порадуй родительское сердце.

Выслушав рассказ Разиэля об осаде, улыбаясь и жмурясь в самых интересных местах, отец довольно откинулся на спинку дивана.

— И Совет ничего не сможет сказать против. Помощи я не оказывал, справился ты в одиночку, а Гнурка… А что Гнурка? Мало ли что ему взбрело в голову?

— Отец, — наступал самый серьезный этап разговора. — Я немного подумал о происшедшем, и хотел бы поделиться своими выводами.

— С удовольствием выслушаю, — промурлыкал повелитель.

— Фиона упорно отказывалась уезжать из своего поместья. После визита Гнурки она вынужденно отправилась в город, чтобы нанять каменщиков, купить книги и реактивы взамен сгоревших, устранить другие последствия заклинания брата. Совершенно случайно она встретила какую-то старуху, которая сообщила ей о местонахождении одного артефакта, который искал ее муж. В конце концов Фиона ввязалась в местные интриги и усилила позиции некоторых антицерковных партий.

Киран прекрасный, великий маг. Почти гений. Один из лучших воинов, что я знаю. И при этом никудышный политик. К сожалению, сам он этого не понимает и часто вмешивается в дела соседних государств. Последняя его промашка дорого стоила твоим слугам. Есть только один способ отвлечь Кирана, подсунуть ему задачу из области высшей магии, которая может принести практическую пользу. Такую, как прирученная тварь из Проклятого Леса.

Ты знаешь, в каком серьезном положении оказался Университет. Ты возлагаешь на него большие надежды, он должен стать оплотом твоих сил на севере континента. Тем не менее, ты посылаешь Гнурку ко мне, сейчас. В результате, благодаря ему, мы сняли осаду.

Скажи, он действительно полный придурок, а ты им манипулируешь? Или он умнее нас всех?

— Я рад, что хотя бы один из моих детей способен видеть очевидные вещи. Что касается твоего вопроса, — отец повертел в воздухе кистью руки. — Можно сказать и так, и так. Когда-то ему столь сильно понравилась эта маска, что он не захотел ее снимать. Со временем она приросла, и я не знаю, можно ли ее теперь снять. Он знает, где расположена грань, которую нельзя переходить. Очень хорошо ее чувствует, тщательно просчитывает. Но при этом по-настоящему боится Саблезубого Лося.

— А кто это такой? Гнурка что-то такое упоминал.

Рядом с повелителем возникло иллюзорное изображение животного. С некоторой натяжкой его можно было назвать вставшим на дыбы лосем, если у лосей бывают стальные клыки, острые когти на копытах и крысиный хвост с острым жалом на конце. На остро заточенные рога были нанизаны человеческие черепа. Но больше всего Разиэля впечатлил высовывавшийся из паховой области отросток, покрытый чешуей и с зубастой пастью на конце. Тело Саблезубого Лося покрывали потеки крови.

— Подсмотрел статую у дикарей, немного добавил от себя, — пояснил отец, — потом показал Гнурке и сказал, что если увижу его здесь без разрешения, подарю вот этой милой тварюшке. Правда, здорово получилось?

Разиэль молчал. Сказать ему было нечего.

Content

Роман Артемьев
Жуткий сын Повелителя