Абердин Александр.

Рыцарь Мастера Миров 3.

Миссия двадцать первая.

"Кир Торсен против Чёрного источника".

История эта случилась давно. Кирилл к тому времени уже отпахал в рыцарях Мастера Миров почти два года реального времени, изрядно поднаторел в этой профессии, но ещё не заматерел и не стал циником. Впрочем, Кирюха это не ваш покорный слуга, маг-хроникёр Козмо Оборзевший, пардон, Неистовый. Уж он-то в отличии от меня циником никогда не станет. Как и не станет жмотом. В тот раз именно то, что наш рыцарь выказал по отношению к обитателям того мира, куда мы попали, искреннее уважение и был так щедр, сделало нашими союзниками самых удивительнейших существ во всей Вселенной, тем самым обеспечило победу над Амалом. Точнее их победу, ведь на нашу долю выпала совсем другая работа. Правда, нам пришлось здорово поломать головы и помотаться по огромному континенту.

Ещё из-за той миссии на какое-то время к Киру прилипло на Астриуме шутливое прозвище – Водопроводчик, хотя это как раз именно нам, его магам, а не ему, пришлось поломать голову над тем, как заткнуть фонтан, спрятанный в недрах одной горы. Зато во всём остальном наш рыцарь оказался на высоте и это была весьма интересная миссия, хотя в дальнейшем её недостаточно хорошо оценили в мирах Золотого круга и большая часть тиража пошла под нож, но это только потому, что мой главный редактор, мастер Аструал, в тот раз особенно много поработал чёрным маркером, вымарывая из рукописи пассаж за пассажем так энергично, что моя очередная повесть превратилась в итоге в рассказ. В сердцах, я даже отказался ставить на этой жалкой книжонке своё имя, но мастер Аструал лишь усмехнулся в ответ на мой демарш и молча подписал урезанную рукопись в печать.

Теперь Ио решила, что моим читателям на Земле стоит узнать о том, что Толкиен написал свои произведения отнюдь не пустом месте. Пусть не все, но основные его персонажи, такие, как эльфы, гномы и орки действительно существуют. Правда, теперь орки находятся на той планете в численном меньшинстве, так как благодаря Чёрному источнику, а также одному придурку, именно они попали под раздачу. Ну, тут уж ничего не попишешь, как говорится, ничего личного, мы всего лишь делали свою работу, а из-за этого кто-то всегда попадает под раздачу. Такая уж у нас работа. Хорошо уже то, что у Кирюхи в команде три Верховных мага, а то бы там по прошествии какого-то времени вообще не осталось ни одного степного орка.

В тот день, когда магическая книга Тетюра заёрзала в его кармане, мы находились в своём доме на Земле. Мы всего три дня, как прибыли в наш земной дом с Ильмина, а до того почти две недели гуляли на Астриуме. Там мастер Аструал как раз устраивал торжества в честь вхождения Ильмина в Золотой круг и это были ещё те торжества. Изрядно устав от балов и пиршеств, которые продолжались и на Ильмине, мы просто блаженствовали в своём доме. Кир и Ио целый день гуляли по городу, хотя на мой взгляд наш городишко вовсе того не стоил, и приходили домой только к вечеру. Атилла ловил в реке раков и таскал их нам мешками, а я с Тетюром целыми днями вёл умные беседы о магии. При этом мы сидели на задней веранде, выходящей к реке, попивали пивко и поедали варёных раков десятками. К тому времени это уже было для нас в порядке вещей и если бы не вызов на задание, то ещё через пару дней Тетюр свалил бы в Испанию, но этого не случилось. Мы как раз ужинали вчетвером, когда наш маг-проводник нахмурился и, заглянув в свою магическую книгу, сказал:

– Всё, ребята, хорош балдеть, нас ждёт какая-то очень неприятная, если не просто чудовищно отвратительная, работёнка. – После чего громко крикнул – Атилла, выключай телевизор и срочно тащи сюда свой длинный хвост. Для нас есть срочная и, кажется, очень грязная работа. Нам нужно немедленно отправляться на Адамминен.

В то время Тетюр прежде, чем сотворить портал прохода, ещё называл нам то месту, куда нам предстояло отправиться. О том, чтобы отказаться от какого-нибудь задания, в нашей команде речи никогда не шло. Можно сказать, что нашим девизом было – "Всегда и везде, не мешкая ни секунды". Телевизор, грохотавший на всю мощность, так Атилла выражал нам своё возмущение тем, что его снова не пригласили к ужину, тотчас умолк, послышался срежет его когтей по гранитным плитам, которыми был мощён наш коридор и дракон синей пулей влетел в кухню держа в лапе пустую банку из-под свиной тушенки. Громко клацнув своими клыками, он слопал банку и сурово глянул на меня. На то, чтобы сотворить из клубов дыма огромного ирландского волкодава, мне потребовалось не более двух минут. За это время Тетюр сотворил портал прохода, достаточно широкий, чтобы мы могли войти в него все вместе и как только моя умная псина вышла во двор, мы по команде встали из-за стола, вошли в портал и я тотчас превратился во всевидящего мага-хроникёра и просто проворного мага-помощника рыцаря Кира Торсена.

Глава первая

В закатных лучах Анораргена на поросшей лесом вершине горы внезапно появились четыре человека, одетых, как богатые горожане любого из сотен городов Срединного Адамминена, и довольно странного вида дракон. Если четверо путников, трое высоких молодых мужчин и девушка в мужском платье, не могли привлечь чье-либо внимание ничем, кроме своих красивых лиц (у девушки оно и вовсе было прекрасным), то дракон наверняка мог заинтересовать любого жителя Срединного континента, хотя его обитателей мало чем можно было удивить. Уж слишком много чудес собрал он в себе. В первую очередь дракон удивил бы каждого тем, что он был очень мал, не крупнее медведя, но это ещё полбеды. Этот дракон был странного, густо-синего цвета. Поэтому, быстро оглядевшись вокруг, Тетюр, хлопнув себя ладонью по лбу, воскликнул:

– Атилла, быстро увеличься в размерах втрое и смени цвет, сделайся похожим мастью на старого семнианского дракона. Только поменяй масть так, чтобы чешуя блестела, словно зеркало, а не была матовой, и сделай хвост на треть длиннее. – Маг коснулся плеча Кирилла и пояснил – На Адамминене полным-полно и своих драконов, но среди них не найти ни одного синего. В том, что нас сопровождает целеборрейский дракон, нет ничего странного. Молодые целеборрейские дракон частенько отправляются на Срединный континент, чтобы поучиться у эльфов мудрости, а у людей чему-нибудь полезному. Особенно их редкостному умению добиваться своего любой ценой и всегда выходить сухими из воды. С этой стороны нам на Адамминене не грозят никакие неприятности, а вот всё остальное, ребята, мне не нравится. Хотя и говорится, что снаряд не попадает в одну и ту же воронку дважды, Кирюха, тут, похоже, речь идёт именно об этом.

Кирилл внимательно огляделся по сторонам. Они вышли из портала прохода на вершине высокого холма, поросшего огромными кедрами, но между их стволами ему был виден окрестный пейзаж. Портал занёс их в какие-то невысокие горы, поросшие лесом. Но это был очень странный, ни на что непохожий и очень красивый, можно сказать уютный и приятный во всех отношениях лес. В первую очередь Кира удивило то, что в этом хвойном лесу, в отличие от прочих ельников, сквозь мягкое покрывало опавшей хвои повсюду пробивалась яркая, тёмно-зелёная трава и цвели цветы похожие на лютики, только не лимонного, а почти золотого цвета, издававшие тонкий и очень приятный пряный аромат, похожий на запах мускуса. Ещё в этом лесу совсем не было подлеска и поскольку деревья стояли довольно далеко друг от друга, он довольно хорошо просматривался на весьма большое расстояние, чем напомнил светлые берёзовые леса, встречающиеся в Подмосковье, вот только там трава была повыше и обладала неприятным качеством, вся была покрыта крохотными колючими шариками, цепляющимися к одежде, чего не было в этом лесу.

Этот лес был очень чистым и в нём не было даже паутины и прочих мелких насекомых. В общем это был идеальный лес для прогулок и с вершины той горы, на которой они оказались, были хорошо видны окрестности этой горной местности. На западе, вдали, горы были пониже, точнее это были просто пологие, поросшие лиственным лесом холмы. На севере синим частоколом вставал синей стеной какой-то также весьма отдалённый, высокий горный хребет, и лишь на юге и востоке невысокие холмы были почти совсем рядом и за ними похоже находилась равнинная местность. Судя по тому, как низко склонилось к холмам солнце, уже через час, полтора должен был наступить вечер и Кириллу совсем не улыбалось идти ночью через незнакомый лес. Поэтому он сказал своим спутникам:

– Привал, ребята. Переночуем прямо на этой вершите, а завтра с первыми лучами солнца двинемся в путь и поищем в здешних лесах аборигенов. Надеюсь, что это будут достаточно осведомлённые люди, которых мы сможем расспросить о том, что тут творится. Заодно не спеша обзаведёмся всей необходимой экипировкой и послушаем, что расскажет нам об этом Адамминене Тетюр. Правда, я не очень-то надеюсь, что от его рассказа будет хоть какой-то прок. – Насмешливо взглянув на Тетюра, Кирилл поинтересовался – Если ты, конечно, не знаешь об этой планете немного больше, чем об этом обычно пишут в магических туристических справочниках? Ты что-то так сказал про то, что работёнка нам предстоит на этот раз очень грязная и с чего-то, вдруг, заявил, будто снаряд угодил в эту милую планету дважды? Ты что, бывал уже здесь с Джонни или каким-то другим рыцарем?

Тетюр шумно вздохнул, расстегнул две верхних пуговицы на своём камзоле светло-коричневого цвета и стал доставать из внутреннего кармана всяческое походное снаряжение, которое берут с собой обычно в дальнюю дорогу состоятельные путешественники. Естественно, доставал он те вещи, которые могли бы ему пригодиться в дороге где угодно, а не только в этом мире, но благодаря тому, что он был магом-проводником рыцаря Мастера Миров, самый обычный чемодан превратился повинуясь магии мастера Аструала в большую дорожную перемётную суму зелёной кожи, а туристический спальный мешок в войлочную скатку-тюфячок, обшитую плотным, рыжеватым мехом и синий плед толстого сукна, вложенные в мешок черной кожи. Кирилл видя, что Тетюр не спешит отвечать, тоже принялся доставать из внутреннего кармана своего камзола различные вещи.

Иоланта, как и все красивые женщины, прежде чем заняться тем же самым, сначала придирчиво оглядела свой наряд. Она была одета в красивую блузу нежного персикового цвета, пошитую из очень мягкой на ощупь шерстяной ткани, синий кожаный камзол, который в отличие от мужских камзолом застегивался не под самое горло и слегка приоткрывал её грудь, задрапированную мягкой тканью. Джинсы Иоланты превратились в брюки синего сукна, а туфельки в черные сапоги чуть выше колен. На её очаровательной головке красовался бархатный берет фиолетового цвета с золотой брошью и большим белым пером вроде страусового. Талию красавицы стягивал пояс красной кожи с золотой пряжкой, на котором висели чёрные ножны с коротким кинжалом. Пояс, ножны и рукоять кинжала были украшены золотыми бляшками, а на такой же перевязи висели ещё и точно такие же, как и у кинжала, ножны с узким прямым мечом средней длины.

Двое спутников Ио были одеты попроще, в одинаковые суконные камзолы светло-коричневого цвета, с серебряными пуговицами, брюки чёрного сукна и чёрные высокие сапоги. Пояса, перевязи и ножны у них были украшены серебром, но кинжалы и мечи выглядели уже гораздо серьёзнее. Головы были покрыты одинаковыми черными шляпами без перьев и прочих украшений. Зато их босс выглядел в своём роскошном зелёном камзоле, расшитом золотым галуном, белоснежной рубахе с отложным воротником с фестонами, брюках чёрной кожи, ботфортах и роскошной шляпе с зелёным пером, настоящим франтом, да, и его оружие, – кинжал и меч, явно, были выкованы не деревенским кузнецом. Тетюр давно уже привык к подобным переодеваниям, зато, Козмо недовольным голосом проворчал:

– Блин, это просто какая-то дискриминация. Интересно, Тетюр, чем это мы с тобой хуже Кирюхи? Почему он и Ио всегда выглядят, как господа, а мы с тобой, как их слуги, которым по три года не платят жалованья?

Тетюр, не обращая внимание на его ворчание, раскатал на траве свою суконную лежанку и расстелил поверх неё плед. С невозмутимым лицом он достал из магической книги складной деревянный стул, затем походный стол, выставил на него большой серебряный кувшин и четыре кубка. Всё так же молча он разлил по кубкам красное вино и, сделав рукой приглашающий жест, наконец сказал:

– Угощайтесь, друзья мои, это самое лучшее на всём Адамминене вино. Настоящий эльфийский "Эпаэле ихаэр".

– Какой-какой икаер? – Насмешливым голосом поинтересовался Кирилл, доставая стулья для себя и Ио.

Маг Козмо, выставляя на столик вазу с фруктами, сказал строгим, наставническим голосом:

– Не икаер, недоучка, а "Эпаэле ихаэр", что в переводе с эльфийского, если мне не изменяет память, означает – благородная кровь. Только это не настоящий эльфийский язык, а так, фигня какая-то, плод фантазии Толкиена, Кирюха. Ты что, не читал его книжек про Братство Кольца?

– А он вообще никаких книг кроме трудов всяких древних вояк и политиков в жизни не читал. – Пояснил Тетюр – Боюсь, что он даже не знает, кто "Муму" написал. Только Толкиен не выдумывал эльфийского языка, Кузя. Наш старикан, как ты знаешь, очень любит почитывать книжки перед сном, вот он как-то и навеял юному Джону Толкиену ещё в начале вашего прошлого века несколько снов об эльфах и орках, существах вполне реальных, как и гномы, но тот вместо этого начал писать сказки о хоббитах, существах им придуманных. – Кирилл и Ио от этих слов даже глазом не моргнули, а вот у Козмо чуть глаза на лоб не полезли от такой новости и Тетюр, кивая головой, подтвердил – Да-да, Кузьмич, так оно и есть на самом деле. Эльфы, орки и гномы, это реальные существа и мы сейчас как раз находимся на планете, которую они сами называют Адамминен, но это не их родной мир. Ты, Кирюха, хотел получить в эльфийских лесах какую-то информацию? Ох, и тяжко же тебе придётся, друг мой. Если за те три тысячи лет, что здесь прошли со времени моего последнего посещения Адамминена, эльфы не изменили своего отношения к людям, то черта с два они с тобой будут разговаривать. С нами, магами, они тоже далеко не всегда бывают любезными. Так что самое лучшее, Кирюха, что мы можем сделать, это проверить завтра с утра, сможем ли мы сунуть себе под задницу что-либо летающее и побыстрее убраться из Аранелвуда. Хотя мы и будем эльфам не по зубам, в своём лесу они передвигаются со скоростью ветра и стреляют из луков ничуть не хуже тебя, сэр Кир, луки у них очень мощные, а наконечники стрел такие, что я не советовал бы тебе заполучить парочку стрел себе в задницу. Намучаешься, пока кто-нибудь из нас не исцелит твоей раны. – Рыцарь Мастера Миров набрал в грудь воздуха, но Тетюр, подняв руку, поторопился сказать – Ладно, Кирюха, не нервничай. Знаю, знаю, ты считаешь, что поиск нужно начинать с того места, куда вывел нас портал прохода и это будет продолжаться до тех пор, пока он однажды не откроется на высоте километра в два над жерлом какого-нибудь вулкана в момент извержения. Может быть тогда ты изменишь свою точку зрения.

Кирилл молча пригубил эльфийское вино, которое оказалось весьма изысканным на вкус, и, не отрываясь, выпил весь кубок жадными глотками. Он жестом попросил Тетюра налить ему ещё вина и, выпив полкубка, бросил в рот несколько больших виноградин без косточек, неторопливо прожевал их и проворчал недовольным голосом:

– Тетюр, эта тема не обсуждается. Ты мне лучше расскажи, кто такие эльфы и почему они не любят людей?

Иоланте тоже очень понравилось эльфийское вино и она, сделав несколько глотков, поинтересовалась:

– А заодно расскажи нам, какой мир является их родиной и кто такие орки и гномы, Тетюр? Ведь я, в отличие от Кира и Козмо, физически не могла прочитать книг какого-то Толкиена.

Преобразившийся Атилла, который прогуливался неподалёку, немедленно приблизился к столику. Теперь он был высотой с молодого слона и сменил свой цвет с синего на тёмно-красный с желтым подпалом и сверкал, словно, груда драгоценных камней с ногами и очень длинным, гибким хвостом. Вино дракона, даже эльфийское, совершенно не интересовало и потому он плаксиво попросил:

– Ребята, может быть кто-нибудь угостит меня бочонком доброго пива или эти ваши эльфы варят для драконов какой-нибудь совершенно особый эль? От него я тоже не откажусь.

Прежде, чем начать свой рассказ, Тетюр проинструктировал их крылатого спутника, дракона-мага:

– Атилла, если ты хочешь походить на настоящего целеборрейского дракона, то запомни, они не то что не пьют вина или пива, а даже воды не употребляют и питаются исключительно одной только серой, да, и то только на своём вулканическом острове. Так что до тех пор, пока это будет необходимо, кормить мы тебя будем тайком и поскольку за нами могут наблюдать, лучше потерпи. – Атилла вздохнул, послушно прилёг рядом и, протянув свою здоровенную голову с золотистыми глазам поближе к столику, навострил уши, а Тетюр, выпив вина, принялся деловито рассказывать – Вся эта история с эльфами началась ещё тогда, когда мастер Аструал даже ещё и не думал о том, чтобы создать людей такими, какие они есть сейчас. По времени Астриума это произошло добрых пятнадцать тысяч лет назад, меня тогда тоже ещё и в проекте не было, а по времени Земли и ей подобных миров все двести тысяч лет назад. В Золотом круге был тогда такой мир, Тарния, и вот в нём-то Амал умудрился не то что бы посеять зёрна своего зла, но смутить умы тамошним магам. До зачистки там дело так и не дошло, тарнийцы сами вовремя смекнули, что "Книга высшего знания", написанная одним умником, мягко говоря не соответствует основным идеологическим установкам Мастера Миров. В то время маги ещё учились по книжкам, а не передавали своих знаний в кубке с добрым вином. Ну, а книжки эти в свою очередь, также имели весьма немалую силу. Особенно эта чёртова "Книга высшего знания", написанная одним из правителей эльфов, магом Эльворином, которая стала очень популярной на Тарнии. Когда же до кровопролития и прочих зверств остался всего лишь один шаг, Эльворин устрашился, собрал всех своих последователей в своём замке и обратился к ним пламенной речью, призывая их всех отречься от опасных знаний, которые есть ни что иное, как путь зла и служение Амалу. Не знаю, что уж там наговорил этот старый маг своим ученикам, но те согласились с ним и сложили все книжки своего учителя в кучу, а тот попытался из сжечь, но из этого ничего не вышло и тогда Эльворин призвал старика на помощь. Мастер Аструал прибыл на Тарнию, разрушил башню Эльворина и не откладывая дела в долгий ящик тотчас сотворил портал прохода на эту планету, куда он переселил всех, кто хоть что-то знал о магических экзерсисах этого незадачливого мага не только на Тарнии, но и ещё на нескольких мирах, которые с ней контактировали, и сослал их всех на Адамминен. Планета эта очень древняя и жутко большая, она раза в два с половиной больше Земли, а потому народу сюда он сослал много. В то время разумными существами на ней почти полмиллиона лет были одни только королевские драконы. Эльворина и всех его учеников, а их у него за семьсот лет набралось несколько миллионов, мастер Аструал превратил в самых настоящих человекоподобных монстров. Так на свет появились орки и тут Толкиен был почти предельно точен, – орки это падшие эльфы, но старик по своей доброте наделил их способностью становиться симпатичнее по мере того, как они забывали своего учителя и всё то, чему они от него нахватались. К тому же орки в отличие от эльфов были сотворены смертными существами, но после своей смерти они трижды воплощались на Адамминене в ничуть не менее жутких тварях, чем они сами и только после четвёртой смерти воплощались в мирах пробирочников, ну, а потом начиналось уже их дальнейшее восхождение, но если они когда-нибудь попадали в миры Золотого круга, то к ним со временем возвращалась не вся их память. То есть они знали, что когда-то очень давно были эльфами, но совершили какой-то ужасный поступок и были за это сурово наказаны Мастером Миров и после многих перерождений стали вполне нормальными людьми. С теми же эльфами, которые так снисходительно относились к магическим изысканиям Эльворина, мастер Аструал поступил, как это кажется кое-кому, вообще крайне мягко, – он просто взял и сослал их вместе с орками, именно они впоследствии назвали его Адамминен. Оставив их практически бессмертными и вечно молодыми существами. Полностью бессмертными эльфов назвать всё же нельзя, поскольку полной неуязвимостью они не наделены и их можно убить, но только если пронзить сталью или железом, выкованным самым обычным человеком, не магом, сердце эльфа или же разрубить его на куски или сжечь. Ничем другим эльфа убить нельзя. У них просто потрясающая регенерация, да, к тому же все они невероятно ловкие и быстрые воины. Поэтому до появления на Адамминене первых людей, а это были не одни только земляне, практически ни один эльф не был убит, хотя они очень долго воевали с драконами и орками, пока не вырастили на Адамминене свои леса. Вместе с тем ни один эльф не забыл и то, кем был Эльворин, виновник их ссылки. Когда я был здесь в последний раз с одной совершенно дурацкой миссией, напоминал эльфам, гномам и оркам о том, что Мастер Миров, которого они называют Ардфеором, жив живёхонек, люди уже укрепились на Срединном континенте и здорово потеснили как эльфов, так и гномов. Эльфы прочно укрепились в обустроенных и довольно сильно видоизменённых ими лесах, а гномы в горных массивах, отдав равнины с обычными лесами и горами поплоше, людям и оркам. С орками, которые к тому времени уже отличались от людей только своим высоким ростом и огромной силой, люди быстро нашли общий язык. В то время уже ни гномы, ни орки, ни тем более люди понятия не имели о том, кто такой Эльворин. Единственное, что они знали, так это то, что для любого эльфа нет обиднее слов, чем связать его имя с именем Эльворина. Правда, тогда эльфа было уже ничем не остановить и смерть наглеца была хотя и быстрой, но весьма мучительной. Ну, и ещё на Адамминене в ходу легенда, что где-то хранится "Проклятая книга", хотя я точно знаю, что старик уничтожил все эти книги кроме той, которую оставил себе, хотя они и были сработаны на редкость прочно, ведь их страницы были изготовлены не из пергамента, а из особого белого металла, выкованного мастерами с Рубириона, белого, очень лёгкого и чудовищно прочного, но гибкого, словно пергамент самой лучшей выделки, а вложены эти книги были в обложки выкованные из особой чёрной стали, сваренной магами-сталеварами с Неории. И одних, и других мастеров, можно сказать, постигла участь орков, они превратились в гномов и как и в прежние временны остались самыми лучшими кузнецами, шахтёрами и металлургами во всём Золотом круге. При этом они стали чуть ли не карликами, но только по сравнению с орками и эльфами. В общем это ребята чуть ниже среднего роста, но в ширину они стали ничуть не меньше, чем герцог О'Нил, когда был черным летуном, правда, гномы будут посильнее. Не знаю уж, какую магию применил на Адамминене Мастер Миров, но этот мир так и не шагнул вперёд дальше средневековья. Здесь до сих пор можно угодить в рабство, но только у людей и орков. Гномы тоже этим грешат, но у них рабы не личная, а общественная собственность. Впрочем рабство здесь все же не имеет широкого распространения. У гномов, можно сказать демократия, а у эльфов просвещённая монархия, только без классических королей. Войны здесь практически никогда не кончаются, но гномы и эльфы никогда не воюют друг с другом. Зато орки и люди – запросто. Народ живёт здесь вперемешку, но только на равнинах. В гномьих горах и эльфийских лесах поселений людей и орков практически нет, но и там, и там люди, и даже орки частенько живут бок о бок с эльфами и гномами. Единственное, чего никогда не бывает, так это того, чтобы гномы постоянно жили в лесу. Да, они туда и на заработки не очень-то часто отправляются. Эльфов можно встретить где угодно, но только тех, кто родился уже на Адамминене. Старики из своих лесов ни ногой, хотя по внешнему виду их невозможно отличить от молодёжи. Эльфийский лес это нечто совершенно особенное и неповторимое, хотя на первый взгляд он только тем и отличается от обычного, что похож на хорошо ухоженный парк с множеством красивых павильонов, отлично обустроенных гротов и небольших озёр. Лес это большой дом эльфов не смотря на то, что в нём полно разного зверья, ведь он полностью послушен эльфам и они в нём единственные хозяева. К тому же лес это ещё и их крепость. Хотя эльфы и бессмертны, если их не убивать, они не смогли полностью заселить Адамминен и вытеснить все остальные расы, поскольку дети у них рождаются очень редко. Зато в этом мире полным полно полукровок, ведь дети рождаются от любой любовной связи. Ну, а ещё здесь полным полно, как сказал бы любой нормальный человек, всякой нечисти и даже драконы здесь водятся целых семи видов, но кроме драконов трёх видов, которых иногда называют королевскими драконами за то, что они разумные существа, все остальные чудища это просто животные и многие из них являются хищниками. Гоблины, в которых когда-то превращались орки после своей первой смерти в бою или ещё по какой причине, давно уже все вымерли. Особую прелесть этому миру придает то, что если гномы, орки и люди считают его своим родным миром, то эльфы смотрят на него, как на тюрягу, ведь они единственные разумнее существа на Адамминене, которые знают, почему они здесь оказались и некоторые всё ещё никак не смирятся с тем, что они угодили сюда на веки вечные. Рассказывать же кому-либо из магов, которых Мастер Миров сюда порой направляет сюда о том, что умирая здесь эльфы возвращаются на свою Тарнию, которая теперь называется Натионой, категорически запрещено. Да, мы, признаться, и сами держим рот на замке, а то в противном случае эльфы мигом развяжут войну против людей и выйдут на свою последнюю битву без своих доспехов, вооруженные одними только хворостинами. Эльфы никогда не нападают ни на кого без достаточно серьёзной причины, но очень бдительно охраняют свои леса, не пуская в них посторонних. Войти в лес эльфов можно безбоязненно только в том случае, если тебя преследуют какие-нибудь бандиты. Тогда тебе будет не только обеспечена защита, но и надёжное убежище. Просто так шастать по лесу, разрешается только тем, кого эльфы знают давно и в ком они полностью уверены, а это, друзья мои, не про нас сказано. Явись мы сюда поодиночке и без Кирюхи, то наши книги магов явились бы пропуском, хотя и не везде, ну, а поскольку тут и слыхом не слыхивали о рыцарях Мастера Миров, ведь Адамминен практически закрыт для посещений, то тут ему его корочки рыцаря ничем не помогут. В общем хоть круть верть, хоть верть круть, а эльфы попрут нас из своего леса в три шеи даже без Атиллы. Увидев же в своём лесу дракона с острова Целеборр, эльфы и вовсе озвереют и тут же попытаются превратить его в подушечку для булавок, опасаясь пожара, ведь все королевские драконы на Адамминене огнедышащие. Целеборрейских драконов они привечают только тогда, когда они прилетают в их города, садятся на крышу или какую-нибудь площадь в их городе, и из него в лес ни ногой. Впрочем, Кирюха, если тебе удастся как-то заткнуть Атилле пасть, чтобы он не вякал, то он может превратиться в маленького розового дракончика ростом с кошку и путешествовать по лесу на плече у твоей возлюбленной, который ты, ударившись о что-то головой, обещал показать эльфийские леса. Вот тогда Атилла, ты сможешь хоть утопиться в вине или пиве, ведь для цветочного дракона это самое любимое лакомство и учти, больше всего розовые цветочные драконы прутся от вина "Эпаэле ихаэр". Они от него становятся очень яркими и светятся, словно лампочка Ильича. Ну, что ты на это скажешь, Атилла?

Дракон испустил глубокий вздох, тут же превратился в крохотного дракончика размером с сокола средней величины и перелетел с травы на плечо Иоланты. Усевшись поудобнее на плече жены Кира, которая не смогла сдержать своих чувств и неприязненно скривилась, он злобно прошипел:

– Ну, если ты меня надул, старый аферист, пеняй на себя. Я тебе точно задницу поджарю и что-нибудь откушу.

Тетюр немедленно достал из кармана большую серебряную чашу со специальным насестом сбоку, поставил её на стол и налил в неё вина чуть ли не до самых краёв. Получился очень симпатичная ванна, в которой симпатичный розовый дракончик мог даже искупаться. Жестом приглашая Атиллу пересесть, он переливчато засвистел и вслед за этим пояснил:

– Послушай-ка меня оба, умники, мы на задании, а не просто так, помочиться за углом вышли, а потому, Лана, ты должна изображать на своём лице радость и восторг от того, что Атилла сидит на твоём плече. А ты, синий крокодил, запомни, – эльфы просто тащатся от розовых цветочных драконов, как коты от валерьянки, особенно эльфийки. Это корыто, к твоему сведению, чаша настоящей эльфийской работы, которая стоит уйму денег. Эльфийские дамы очень любят держать у себя в доме цветочных драконов, но за неимением их, соглашаются и на соколов, но для них они не заказывают своим лучшим мастерам такие вот чаши. Только учти, проглот, мяса ты отныне не ешь, но можешь трескать фруктов, сколько влезет, а также лакомиться сыром, конфетами и пирожными. Запомни также, как я свистел. Такие звуки издают только цветочные драконы, а я умею им подражать так ловко, что находись мы в поселении эльфов, к этому столу тотчас слетелись бы все розовые драконы, чтобы познакомиться со своим собратом. И запомни на всякий случай ещё вот что, летающая зажигалка, хотя розовых драконов и не считают разумными существами, ума у них побольше, чем у некоторых драконов-магов. Их язык мне хорошо известен и если вы дадите мне полчаса, то я приготовлю магический напиток и вы все его будете знать. Нам бы теперь как-нибудь замаскировать Кирюху и тогда эльфы может быть и не попрут нас из леса. Вот только как это сделать?

Кирилл, который очень внимательно слушал своего вездесущего и всезнающего мага-проводника, сказал:

– Тетюр, если я правильно тебя понял, эльфы по прежнему верны Ардфеору. Ещё они не очень-то жалуют людей, ну, а раз так, то нам есть смысл встретиться с каким-нибудь их начальником и рассказать ему всё, как оно есть, то есть сказать им, что чёрная напасть Амала настигла их. Тогда мы получим от эльфов все нужные нам сведения и из леса отправимся на разведку уже не полными лохами, а вполне подготовленными путешественниками. Что скажешь?

Тетюр пожал плечами, засунул в свой бездонный карман серебряный кувшин и достал его вновь наполненным доверху. Разливая вино по кубкам, он покрутил головой и ответил:

– Вообще-то это мысль, Кир, но что будет, если как раз именно эльфы являются причиной нашего визита?

– Не думаю, старина. – Сказал рыцарь Мастера Миров – Сэр Аструал не стал бы нас пропускать туда, где проросли зёрна зла. Ему нужно, чтобы его рыцарь хорошенько побегал и покрутился, словно пёс в погоне за своим хвостом. В общем решено. Отсыпаемся, как следует, а завтра поутру, колобком скатываемся вниз с этого холмика и чешем прямиком в лес, но перед этим, Тетюр, ты обернёшься каким-нибудь орлом, взмоешь вверх и осмотришься на местности, чтобы нам не мучить ноги зря. Поведёшь нас к ближайшему поселению эльфов.

Чистильщики посидели за столом ещё часок, выпили два кувшина вина и на всякий случай выучили язык розовых драконов, после чего Кирилл не мешкая поставил небольшой походный шатёр подальше от своих друзей и удалился в него вместе с женой. Хотя в данном случае леди Лана таковой и не считалась, тем не менее им вовсе не было запрещено проводить ночи вдвоём. Атилла, изучив язык своих младших братьев, веселым пересвистом известил всех о том, что он намерен облететь ближайшие окрестности и проверить, не наблюдает ли кто за ними. Вернулся он только под утро весёлый и весьма довольный тем, что увидел, то есть эльфийским лесом, который дракону очень понравился потому, что в нём мог летать даже довольно крупный дракон, а не то что такая розовая кроха.

Маг Козмо уже проснулся и проверял, что он ещё может вытащить из своей магической книги. Как выяснилось, очень многие вещи, которыми люди пользовались даже на Ильмине в те времена, когда там ничего не знали о Черном маге, на Адамминен ввозить было нельзя. Окончательно убедившись в том, что автоматами Стоуна им не вооружиться, Козмо вызвал из магической книги летающий крылатый корабль и тот послушно стал выходить из неё. Он быстро затолкал его обратно и заказал куда более современную вещь, эйрборд, последнюю забаву ильмианских мальчишек, и тот тоже стал выползать из магического карманного склада. Однако, в отличии от ильмианских эйрбордов этот выглядел, так, как будто его изготовил из чёрного и красного дерева какой-то великий мастер-краснодеревщик. Это было самое настоящее произведение искусства, украшенное резьбой, слоновой костью, перламутром и золотой насечкой, достойное Страдивари, только очень лёгкое, как это и было положено всякому изделию, содержащему внутри себя аэрон.

Атилла на радостях весело засвистал и разбудил тем самым всех ещё до восхода солнца. Иоланта, высунув голову из шатра и увидев, как Козмо нарезает круги вокруг их походного столика на эйрборде, даже не показала своему розовому любимцу, мигом прикусившему язык, кулак. Кирилл, высунувший нос вслед за ней, радостно заулыбался, а Тетюр, над которым как раз пролетал его коллега, сказал:

– Кирюха, вот тебе и решение всех наших проблем. Чем гавкаться с эльфами, давай лучше оседлаем эти летающие лыжины, поставим вуаль забвения, быстренько пересечём владения эльфов и отправимся прямиком к гномам. С теми нам будет куда легче договориться. Они ребята покладистые из за пару пузырей эльфийского вина тебе о чём угодно расскажут. Даже о том, как они куют свой уиртинк.

Кирилл отрицательно помотал головой и скрылся в шатре, чтобы через минуту выйти из него полностью одетым, умытым и чисто выбритым благодаря Иоланте. Ещё раз мотнув головой он сказал сердитым тоном:

– Нет, Тетюр, мы идём через лес пешим ходом, так что заголяйся, пока Ио мастерит себе украшения, и с первыми лучами солнца взлетай вверх. Надеюсь, что ты сможешь определиться на местности.

Атилла не дожидаясь вопроса принялся докладывать:

– Кир, в лесу на добрые десять километров вокруг нет ни души. Справа от этого холма в двух километрах от его подножия, проходит с запада на восток удобная тропа. Я пролетел вдоль неё километров на пять в одну и другую сторону и не заметил никакого присутствия эльфов. Похоже, что мы угодили в очень безлюдное место, но дальше к востоку, явно, есть какое-то поселение. Оттуда ветер донёс до меня запах огня. Правда, пламя его почти бездымное. Такое впечатление, что там горят какие-то светильники. Улетать от вас слишком далеко я поостерёгся, вдруг кто-нибудь захотел бы напасть на вас спящих, ведь эльфы, как сказал Тетюр, передвигаются по лесу бесшумно.

Козмо, спустившись на землю, в ответ на это презрительно хмыкнул и сказал:

– Атилла, это тебя, когда ты дрыхнешь, нажравшись на ночь тушенки, даже гранатомётом не разбудишь, а мы с Кирюхой спим очень чутко и просыпаемся от малейшего шороха.

Тетюр, который имел на этот счёт своё собственное мнение, не стал высказывать его и вместо этого обернулся огромным орлом и взлетел вверх с хищным клёкотом. Вскоре из шатра вышла Иоланта, которая украсила свой наряд богатой путешественницы серьгами с бриллиантами и массивной золотой цепью с большим кулоном, украшенным бриллиантами. Таким образом она, видимо, хотела всем показать, что они не боятся никаких разбойников. Пока Козмо собирал спальные принадлежности, Ио накрыла на стол и когда с неба спустился Тетюр, то угодил прямо к роскошному столу. Он быстро оделся, одарил стряпуху роскошной улыбкой и злым голосом прорычал:

– Ио, девочка моя, вплоть до особого распоряжения, больше никакой самодеятельности. Мне, конечно, польстило, что ты приготовила для меня бутерброды с белужьей икрой, но находись здесь поблизости какой-нибудь эльф, он тут же заподозрил бы в нас чужаков. На Адамминене нет и никогда не было черной икры, да, и красная здесь тоже не в чести, а уж эльфы те и вовсе не едят ни икры, ни рыбы. Поэтому будет лучше, если кашеварить в ближайшее время буду я. Вот когда мы перестанем шифроваться, ты сможешь вываливать на стол все консервы, до каких только дотянешься.

Завтрак, хотя он и был приготовлен исключительно из одних консервов и даже хлеб был в нарезку, исчез в желудках чистильщиков с молниеносной быстротой, а всё то, чего не смогли съесть они, включая пустые консервные банки, всяческие картонки и даже целофан и полиэтиленовые пакеты, подмел за ними Атилла. После этого Тетюр положил на стол большую карту Срединного континента и принялся показывать своему рыцарю диспозицию. Его палец ткнулся в едва заметный безымянный холм на краю карты и он сказал:

– Не знаю плохо это или хорошо, сэр Кирей, но нас угораздило попасть на западную оконечность Срединного континента, а он к твоему сведению почти вдвое больше Палестины. Ну, об этом я догадался ещё вчера потому, что такие кедры растут только в одном месте. Мы вышли из портала на самом краю этого огромного континента, возле Аранелвуда, то есть Леса принцессы. У эльфов на Адамминене девять лесов-государств, но высокое эльфийское начальство ты найдёшь только здесь, в Аранелвуде, это их самый большой и самый главный лес, вот только захочет ли принцесса Гвеннелинна, повелительница эльфов, разговаривать с тобой? Точнее, захочет ли она дать тебе аудиенцию, поскольку как только ты заговоришь с ней на хорошем эльфийском, то обязательно захочет поговорить с тобой хотя бы из любопытства. Да, кстати, ребята, эльфийский язык очень древний и редкий. Эльфы обучают ему далеко не каждого, а потому если мы встретимся с эльфом, то дайте мне сказать ему пару слов и заставить его ответить именно по-эльфийски, а не на межязыке, который в ходу даже у эльфов, то дальше сработает магия. После этого знание языка тотчас перейдёт от мастера Аструала и к вам. Эльфы, конечно, от этого малость прибалдеют, но зато уже не станут ставить перед нами пальцы веером.

Кирилл кивнул головой и спросил:

– Тетюр, где находится столица Аранелвуда?

– Хороший вопрос, Кирюха, вот только ответа на него у меня для тебя нету. – Откликнулся маг и стал объяснять – Понимаешь, старик, в Аранелвуде есть штук пять или шесть столиц и каждая называется Дейтхир, то есть белый город, но столица эльфов там, где в данный момент находится их принцесса, но не станем же мы гоняться за ней по всему лесу, который имеет в поперечнике добрых шесть тысяч километров. Поэтому лучше сразу забудь о встрече с принцессой Гвеннелинной и удовлетворись любым владыкой поселения эльфов, пусть даже это и будет какая-нибудь деревушка. Эльфы народ очень просвещённый и мудрый, а потому всю необходимую нам информацию ты сможешь получить от кого угодно. Даже от какого-нибудь юного охотника или одинокого лесного бродяги-рейнджера.

После того, как Кирилл, Ио и Козмо вдоволь полюбовались на карту и даже запечатлели её в своих очках, которые превратились в довольно странные на вид сооружения из кости, металла и драгоценных камней, Тетюр стал выкладывать на походный столик местные деликатесы, предназначенные для долгого хранения без холодильников. У Козмо, глядя на сухари, сразу же сделалось грустным лицо. Он заулыбался только тогда, когда их мудрый маг-проводник достал из своего магического склада большой эльфийский серебряный котелок и бронзовую жаровню к нему. О том, что это были вещи именно эльфийской работы можно было сразу догадаться по их удивительному изяществу и декору редкостной красоты. Козмо сразу же затолкал в котелок все сыпучие продукты и принялся приторачивать его к своей перемётной суме. Ну, а когда Тетюр достал ещё и четыре эльфийских охотничьих лука и колчаны полные стрел, маг дыма и вовсе заулыбался во весь рот. Вот теперь голод им точно не грозил, так как Атилла уже успел сообщить им, что в эльфийском лесу полным полно серн, оленей, кабанов, а также рябчиков, глухарей и тетеревов, которые так и просились в котелок или на вертел.

Через полчаса сборы были окончены и чистильщики, попрыгав по привычке, молча сорвались с места и бегом помчались за Атиллой, показывающим им самый удобный спуск к широкой, хорошо нахоженной тропе, по которой уже дней пять никто не проходил. Ещё через десять минут они быстро бежали по ней на восток, показывая при этом просто блестящий результат. Тропа была довольно широкой и очень удобной для бега, да, и их сапоги позволяли бежать во весь опор, так что к полудню они отмахали вёрст девяносто. Бежать быстрее было не очень скромно, так как за это время они заметили троих эльфов, то ли каких-то часовых, то ли просто охотников, которые тщательно прятались от кого-то на деревьях. В том, что те их тоже заметили, сомневаться не приходилось, так как один эльф приманил к себе какую-то птаху, смахивающую на сойку, привязал к её лапке записку и та полетела через лес напрямик, удаляясь от дороги вправо.

Как только они удалились от той горы, на которой ночевали, километров на пять, кедровник плавно перешел в вековой буковый лес, деревья в котором вымахали под пятьдесят метров. Буковый лес также был очень светлым и красивым, сплошь поросшим травой усеянной цветами, но на этот раз фиолетовыми и белыми. Из-за своего подлеска его трудно было назвать лесом, так как в нём росло очень много фруктовых деревьев и ягодных кустов. Судя по тому, что все эти лесные яблони и груши с весьма крупными плодами были совсем зелёными, а вот вишня, слива, абрикосы и персики созрели, Кир предположил, что в этой части Адамминена близился к концу первый летний месяц.

Кирилл, который в тот момент бежал впереди, проследил направление полёта птицы и поначалу хотел тоже рвануть через лес, но потом махнул рукой и они продолжили бежать по дорожке, хотя это и выглядело довольно странно. Да, уж, тут они могли привести в изумление кого угодно, ведь по лесной тропе мчались, словно призовые рысаки, двое нарядно одетых господ и двое их слуг. К тому же одна из них была девицей очень симпатичной наружности, но не смотря на это пёрла на себе довольно большую поклажу и потому больше смахивала на вьючное животное, чем на благородную даму. Правда, Тетюр успокоил их хотя бы на это счёт. Эльфийские благородные дамы тоже не чурались работы и даже носили воду из родников, хотя в переноске тяжестей им замечены всё-таки не были. Для этого у эльфов имелись лошади, но Тетюр побоялся вытаскивать скакунов из своей магической книги, так как их после этого нужно было минимум двое суток приводить в чувство.

В полдень они замедлили бег до быстрого шага и на ходу перекусили, выпив по доброй чарке озверина для поднятия тонуса, после чего снова побежали вперёд, но уже не так быстро. Буковый лес сменился тисовым, среди которого было довольно много дубов. Трава в нём была намного светлее, а цветы голубыми, розовыми и красными. Хотя солнце и поднялось уже высоко, в этой части леса было сумрачно и довольно прохладно. Наконец чистильщики смогли увидеть несколько беломраморных павильонов с позеленевшими медными крышами, стоявшими неподалёку от лесной дороги. Примерно полчаса они отдыхали, двигаясь в таком темпе и Кирилл хотел было уже прибавить хода, как Тетюр, бежавший в арьергарде, негромко приказал:

– Стоп, машина! Картина Репина "Приплыли"!

Иоланта, которая время от времени изучала культурное наследие родины своего мужа и потому знала имя великого русского художника, тотчас поинтересовалась:

– Это какая ещё картина Репина "Приплыли", Тетюр? У этого художника вроде бы нет такой картины. В каком музее она находится?

– Не слушай его, девочка моя. – Поторопился успокоить свою жену Кирилл – Это у Тетюра просто шутки такие. На самом деле это картина "Бурлаки на Волге".

Иоланта на секунду наморщила лобик, а потом громко рассмеялась и воскликнула:

– А, поняла! Тогда та картина, на которой изображен Стенька Разин с разбойниками, должна называться "Плывём"?

На этот раз расхохотались уже все и Козмо подтвердил:

– Правильно сечёшь фишку, леди Лана. – Сделав глазами знак, он чуть слышно шепнул – Тетюр, за нами наблюдают.

Маг-проводник шепнул в ответ:

– Вижу. – И принялся объяснять причину остановки – Кир, впереди нас ждёт не простой, а священный лес эльфов, в который не может входить ни один человек, если он не желает себе смерти. Вдоль леса будет обязательно идти широкая тропа, да, и табличку на входе, хотя и весьма своеобразную, мы тоже вскоре увидим, но я не могу сказать, как долго мы будем его огибать. Сие науке не ведомо, как и то, с какого это перепугу эльфы объявили этот участок своего леса священным, но насколько мне это помнится, в каждом эльфийском лесу есть по два, три священных леса и некоторые из них имеют весьма большие размеры, до двух сотен километров в поперечнике. Насколько я это помню, такая беда раньше находилась в самой серёдке Аранелвуда неподалёку от Дейтхира Центрального, а также по одному далеко на севере и на юге и два священных леса на востоке, но сейчас один священный лес почему-то откочевал далеко на запад. Что будем делать?

Кирилл нацепил на нос очки и посмотрел в ту сторону, где на высоком дубе пристроился в укрытии, ловко сплетённом из ветвей, эльф с луком в руках. До него было более двухсот метров, но он, явно, видел их. Немного подумав, рыцарь ответил своему магу-проводнику:

– Тетюр, быстро побежали вперёд и если возле священного леса никого нет, а этот снайпер за нами не последует, то мы встаём на эйрборды, ставим вуаль забвения и тихонько пересекаем священный лес. Знаешь, как говорится, – собака не видит, не лает. Ну, а поскольку мы будем лететь метрах в пяти над землёй, то и следов никаких не оставим, но ты, Козьмич, всё же позаботься о том, чтобы от нас и запахов не осталось и никто не мог услышать ни единого звука. Вдруг придётся потом отбрёхиваться. Тогда мы будем смело настаивать на своём, мол ни в какой священный лес мы не входили и вообще отстаньте от нас, если не можете предъявить каких-либо улик.

Чистильщики снова перешли на бег и пока снайпер, удивлённый их наглостью, спускался с дерева, отмахали добрых полкилометра и, не видя вокруг ни единой души, быстро достали эйрборды, взлетели на них метра на четыре вверх и выставили вуаль забвения, после чего маг Козмо ещё и подпустил к ней синеватого дыма, сделав себя и своих друзей совершенно недосягаемыми для всех органов чувств. Теперь их можно было вычислить только длинной палкой. Увеличив скорость, чистильщики полетели вперёд и вскоре увидели большой бронзовый светильник, стоявший неподалёку от высокого дуба, ствол которого опоясывала серебристая ленточка.

Вдоль священного леса действительно проходила широкая и удобная тропа-дорога, но по ней судя по всему давно уже никто не ходил. Козмо попросил всех остановиться, быстро сотворил из зеленоватого дыма цепочку следов всех четверых и пустил своего невидимого восьминогого дымного голема по тропе со скоростью хорошего гоночного автомобиля дав ему приказ, чтобы он остановился тогда, когда их настоящие владельцы пересекут лес по прямой. Когда следы бесшумно умчались, от тихонько хихикнул, хотя его и так было невозможно услышать и попросил подождать ещё немного. Минут через пять на тропе показался высокий, стройный парень с луком в руках, одетый в короткую зеленовато-серебристую куртку, зеленовато серые лосины и мягкие сапожки. Увидев, что следы повернули направо, он понюхал воздух и быстро пошел по следу странных визитёров. Козмо не выдержал и всё же сказал:

– Ох, и долго же этому бедолаге придётся теперь гнаться за нами. Ну, ладно, хотя это и свинство шастать по чужим священным лесам, делать нечего. Тетюр, становись впереди и задавай курс. Поскольку ты один хоть немного эти места знаешь, то тебе и штурвал в руки.

С таким же успехом они могли пустить вперёд и Атиллу. Двигаться на эйрбордах было куда удобнее и быстрее, чем бежать и уже через полчаса они углубились в лес километров на пятьдесят. Чистильщики так бы и шпарили вперёд, если бы Кирилл не услышал в отдалении чье-то пение и не попросил Тетюра остановиться. Будучи полностью уверенным в том, что никто их не сможет заметить, рыцарь велел всем следовать за ним и через пять минут они подлетели к неглубокой котловине, в самом центре которой рос огромный дуб с раскидистыми ветвями толщиной с хорошего бегемота. На ветвях был устроен из тоненьких, перламутровых дощечек помост вокруг всего дуба, а по нему водило хоровод полторы дюжины очень красивых высоких девушек со светло-русыми волосами, одетых в серебристые, полупрозрачные одеяния, подпоясанные изящными серебряными поясами. Выглядел этот лесной девичник очень мило, но Тетюр, увидев хоровод, чертыхнулся:

– Вот черт возьми, сколько не выколачивай из них эту дурь, а они всё равно будут стоять на своём!

– Ты о чём это, Тетюр? – Забеспокоился Кирилл – Они что занимаются какой-то чёрной магией?

Маг поторопился успокоить своего рыцаря:

– Нет-нет, на этот счёт ты можешь не волноваться, Кирюха. Тут нет никакой черной магии и в помине. Похоже на то, что принцесса Гвеннелинна пытается своими песнями вернуть расположение Ардфеора к своему народу, хотя ей было категорически запрещено заниматься подобными глупостями. Именно с такой миссией я посещал эльфов в этом мире в последний раз. Черт, неужели это так трудно понять, что до тех пор, пока эльфы не вытянут Адамминен из той дикости, в которой он до сих пор пребывает, им Золотого круга не видать, как собственных ушей.

Кирилл немедленно принялся вглядываться в лица девушек, водивший хоровод и поющих о том, как они тоскуют о своей Тарнии. Как он ни старался, а всё же не смог выделить среди них принцессу Гвеннелинну и потому через несколько минут спросил Тетюра:

– Которая из этих девушек принцесса?

– Вон та, которая держит в руках ивовый прутик. – Ответил с грустью в голосе маг – Как это ни странно, но это настоящий символ её власти, а тот изящный скипетр, с которым она встретит тебя сидя на своём троне, всего лишь безделушка. Да, похоже на то, что этот мир уже так осточертел эльфам, Кирюха, что Гвеннелинну просто вынудили взяться за старое. Что-то неладное здесь творится и мне это уже не нравится.

Кирилл насмешливым голосом поинтересовался:

– И ты в этом ещё сомневаешься после того, как твоя магическая книга послала тебе вызов на Адамминен? Ну, ничего, мы только для того и существуем, чтобы разбираться с такими делами. Ладно, делать нечего, дождёмся окончания концерта и полетим вслед за принцессой Гвеннелинной. Уж она-то точно приведёт нас к своей столице. Вот там-то мы её голубушку и сцапаем. Только я тебя умоляю, Тетюр, не надо наезжать на эту милую девочку со своими глупостями. Хотя я нахожусь в этом мире всего несколько часов, а твой рассказ о нём грешит огромными пробелами, интуиция подсказывает мне, что эльфы это наши самые главные союзники и нам с ними нужно договориться во что бы то ни стало и склонить их к совместной борьбе со слугами Амала. Если они не переколотили всех драконов и людей до одного, это уже говорит о их высоких моральных и духовных качествах.

Тетюр вздохнул и сказал в ответ:

– Кирюха, за меня можешь не беспокоиться, но меня очень беспокоит то, с какой лёгкостью ты ко всему этому относишься. Учти, если принцесса Гвеннелинна узнает о том, что мы здесь были, беды не миновать. По эльфийским понятиям мы совершили самое страшное преступление, а потому, парень, черт бы побрал тебя с твоими чуткими ушами. Лучше бы мы просто пролетели мимо, а ещё лучше облетели этот святой лес стороной, ведь всё равно Кузя наследил на тропе. Ох, чует моё сердце, что влипнем мы в какое-нибудь дерьмо из-за этой моей оплошности и твоей поспешности. Ну, да, ладно, будем упорно стоять на своём и от всего отказываться. Мы, как никак, Верховные маги, а значит можем и не такие чудеса творить, а всё остальное, что касается дипломатии, Кирюха, это уже твоя забота. Ты у нас командир, то тебе и флаг в руки и барабан на шею, а уж мы, твои преданные маги-помощники, никогда не подводили тебя раньше, не подведём и сейчас. Правда, я даже понятия не имею, чем мы сможем быть тебе полезными на переговорах с эльфами. Существа они в высшей степени приятные, но поскольку мыслят категориями близкими к вечности, договариваться с ними о чём-либо крайне трудно. Они не любят принимать скоропалительных решений и тем способны кого угодно довести до белого каления. К тому же твоё известие о том, что на Адамминене проросли зёрна зла, на начальном этапе мы ничем не сможем подтвердить и они могут потребовать от тебя доказательств.

Глава вторая

Песня принцессы Гвеннелинны и её спутниц, обращённая к Ардфеору, оказалась недолгой и вскоре эльфийки спустились с помоста и пошли по тропе в северном направлении. В километре от котловины их ждали ещё несколько девушек-эльфиек, одетых в мужское платье, которые стерегли осёдланных коней. Все они были вооружены луками и глядя на них Киру стало ясно, что они входят в свиту принцессы отнюдь не в качестве фрейлин. Да, и те девушки, которые пели вместе с принцессой, подойдя к импровизированной коновязи тоже показали себя скорее воинами, нежели дамами из высшего света. Эльфийки, сопровождавшие принцессу к дубу, надели на головы серебряные диадемы и набросили на плечи зелёные плащи, отчего сделались практически неразличимыми, быстро вскочили на коней и, не мешкая, пустили их в галоп по извилистой лесной тропе.

Козмо, обогнав своих спутников, ловко приблизился к принцессе Гвеннелинне, сидевшей в седле по-мужски, отчего её ноги обнажились до середины бедра. Двигаясь под покровом вуали забвения с немалой скоростью, он исхитрился поставить свой магический маячок на её серебряную диадему и вернулся. Такой магии он доверял гораздо больше, чем своим собственным глазам и полагал, что эльфийская принцесса вряд ли захочет передать кому-то из своих спутниц своё украшение, если велит той выдать за себя. Когда Козмо занял своё место в походном строю, Кирилл спросил его шепотом:

– Кузьмич, ты с чем это там мудрил?

– Да, так, Кирюха, поставил на диадему принцессы магический маячок. – Шепотом ответил маг-хроникёр – Теперь если она захочет поиграть с нами в прятки, то мы её мигом вычислим с помощью очков.

После трёх часов бешенной скачки по лесу, принцесса Гвеннелина добралась вместе со своим эскортом выехала из священного леса. Эльфийки перешли с галопа на быструю рысь и поскакали по широкой тропе, окружавшей его, налево. Магический следооставлятель Козмо до этого места ещё не добрался. Кирилл велел своему магу-хроникёру найти его и проложить цепочку следов до самого укромного места, чтобы они могли там никем незамеченными сбросить вуаль забвения и после этого добраться пешком или каким-нибудь попутным транспортом до столицы Аранелвуда. Сам же он вместе с Ио и Тетюром решил сопроводить принцессу Гвеннелинну до её покоев и хоть немного осмотреться в Дейтхире. Козмо развернул эйрборд и помчался над тропой, проложенной вдоль священного леса, а остальные чистильщики полетели вслед за принцессой и её свитой.

До новой столицы эльфов было рукой подать, всего каких-то семь километров и к ней через вековой лиственный лес с густым подлеском вела широкая дорога. Когда Кирилл увидел первые постройки, стоявшие среди деревьев, две какие-то мраморные ротонды стоящие справа и слева от лесной дороги, ему сразу же стало понятно, что этот город стоит в лесу уже не одну сотню, а то и тысячу лет. Ещё через пару сотен метров они увидели первые дома Дейтхира и это, явно, не были жилища эльфов. Даже в предместье столицы эльфов, стоявшей на невысокой, но широкой горе, все улицы были замощены брусчаткой, хотя симпатичные каменные домики, крытые черепицей, были не так уж и велики. Но это было только предместье города, расположенное у подошвы горы, которое они миновали уже через несколько минут и при первой же возможности поднялись вверх и полетели над деревьями немного позади эльфийской принцессы и её эскорта.

Сверху им открылась совершенно иная картина и рыцаря чуть ли не до полного изумления поразил Дейтхир. Гора, на которой он стоял, была полностью сложена из розовато-белого мрамора. Все дома эльфов, разбросанные на её склонах в причудливом, но таком гармоничном беспорядке, были не построены, а вырезаны из него, причём многие насчитывали по три, четыре этажа. Позднее, когда строительство города было закончено, эльфы, видимо, насыпали грунт и посадили на этой горе деревья, затенив свой город и хорошенько его замаскировав. Однако, самым настоящим чудом был большой и величественный дворец на вершине горы – пятиэтажное здание, построенное в таком красивом архитектурном стиле, что Киру тотчас захотелось познакомиться с архитектором его построившим и пригласить этого парня на Ильмин, чтобы он полностью перестроил его собственный дворец. Вот как раз о том, что эльфийские архитекторы являются такими прекрасными архитекторами, Тетюр почему-то не сказал им ни слова.

Не удивительно, что у эльфов на Адамминене было столько поклонников. При въезде в город, Кирилл не заметил никакой охраны, а жители предместья, представляющие из себя многочисленную пёструю смесь многих народов, выглядели довольно мирно, хотя из рассказа Тетюра следовало ожидать совсем иного. В первую очередь всем бросилось в глаза то, что в предместье было очень мало вооруженных людей. Если бы вооружены были одни только эльфы, Кирилл легко смог бы понять такое, но он увидел квадратного парня с окладистой черной бородой, стоявшего у порога дома с огромным боевым топором. Это, скорее всего, был гном. Когда же они, поднявшись над кронами деревьев, углубились в Дейтхир, вскоре ему на глаза попался какой-то великан с лицом североамериканского индейца, но одетый в явно эльфийские одежды. Этот детина был вооружен не только кинжалом и мечом, но ещё и копьём и по нему никак нельзя было сказать, что это какой-то солдат, хотя у него за спиной и был круглый щит. Зато Кирилл правильно угадал в нём орка и когда Тетюр сказал ему об этом, заметил задумчивым голосом:

– Орки совсем не кажутся мне монстрами, Тетюр, и к тому же этому парню, похоже, тоже очень нравятся эльфы.

– Ну, ты просто не видел тех образин, какими орки были раньше. – Сказал ему маг-проводник – Вот то действительно были кошмарные создания. Хотя знаешь, Кир, если это не Мистер Адамминен, то орки за это время сделались ещё симпатичнее. К тому же этот парень совершенно не похож на кочевника и почему-то живёт в столице эльфов.

Пролетая над той улицей, по которой скакала к центру города принцесса Гвеннелина, Кирилл обратил внимание ещё на одну странность. Жители Дейтхира реагировали на эту кавалькаду вовсе не так, как того следовало бы ожидать. Они просто уступали всадницам дорогу и лишь немногие горожане кланялись принцессе. Все же остальные просто приветственно махали эльфийкам и встречали свою повелительницу радостными улыбками. У Кирилла даже возникло ощущение, что принцесса Гвеннелина уже не является правительницей эльфов и потому к ней относятся, как к частному лицу. Только уже возле ворот беломраморного дворца принцессы, довольно большого и на редкость красивого, окруженного парком с фонтанами, эльфы встретили свою повелительницу надлежащим образом. Да, и то это выражалось лишь в том, что по обе стороны от ворот выстроился небольшой отряд эльфов в причудливых доспехах, вооруженных большими боевыми луками и щитами.

При приближении принцессы Гвеннелины эти высокие парни, стоявшие плечом к плечу, на головах которых были надеты красивые шлемы с плюмажами, вскинули вверх правую руку и кавалькада, перейдя на шаг, въехала в парк. Лошадей тотчас взяли под уздцы эльфийки, одетые в мужское платье и Кирилл, бросив последний взгляд на принцессу, развернулся и, увеличивая скорость, взлетел над лесом. День уже близился к концу, а им ещё нужно было встретиться с Козмо и пешком добраться до Дейтхира. Сверху этот красивый и довольно большой город, раскинувшийся на склонах пологого холма, действительно выглядел белым из-за серебристо-белых крыш его центральной части и только в предместье крыши были черепичными. В общем это был очень красивый город.

Козмо ждал своих боевых товарищей в расщелине меж двух высоких скал и к тому же не один, а вместе с целой группой вырубленных им путешественников, которые направлялись в Дейтхир. Как только чистильщики соскочили с эйрбордов и сняли вуаль забвения, маг дыма, уже сидевший верхом на лошади с трубкой в зубах, выпустил из неё кудлатую, густую струю золотистого дыма, которая быстро окутала полтора десятка всадников, большой фургон и дюжину верховых лошадей. С четверых лошадей Козмо уже снял вьюки и, указывая на остальных, весёлым голосом сказал:

– Прошу в седло, милостивые государи, с этими господами я уже обо всём договорился и они согласились подвести нас до столицы эльфов. Более того, они привезли принцессе Гвеннелинне какие-то товары из Труанира, а потому мы с их помощью без особых помех доберёмся до её дворца, а всё остальное уже будет делом техники.

Кирилл хотя и не любил таких трюков мага Козмо, был вынужден согласиться с его доводами и сел в седло. Через пару минут купцы из какого-то Труанира очнулись и продолжили путь. К тому, что к ним присоединились дама с розовым дракончиком на плече и трое её сопровождающих, они отнеслись спокойно и даже не стали задавать Кириллу никаких вопросов. Хотя у рыцаря Мастера Миров был не один десяток вопросов, он сдержался и скакал молча, лишь изредка бросая на своего мага-хроникёра сердитые взгляды. До Дейтхира они доехали без помех и к вечеру были уже во дворце, где их приняли весьма радушно и даже разместили в комнатах первого этажа вместе с двумя купцами, а не с их работниками и охранниками. Эльфы были вежливы, предупредительно, но разговаривали с ними несколько холодно и отстранённо. Их провели в помещение для гостей и предложили переодеться к ужину, который должен был начаться через час.

Чистильщикам отвели три комнаты, поселив Иоланту и Кирилла отдельно, а Козмо и Тетюра вместе, но уже через пять минут они собрались в комнате, отведённой магу-проводнику и магу-хроникёру. Леди Лану очень интересовало, найдётся ли у Тетюра наряд, подходящий для неё, а сэр Кир хотел знать, почему его проводник так ни разу и не заговорил с эльфами на их языке, без чего он не смог понять ни слова из тех нескольких фраз, которыми обменялись те два парня, которые занесли его багаж в комнату для гостей. Как выяснилось, все три комнаты мало чем отличались одна от другой. Они находились в глубине огромного здания П-образной формы и из них можно было войти на террасу, а с неё пройти во внутренний парк, посреди которого находился красивый пруд с маленькими островками с фонтанчиками, соединявшимися между собой мостиками.

Комната Тетюра и Козмо имела два алькова с большими кроватями, но в ней не было даже элементарных удобств, вроде туалета, ванны и умывальника, кроме больших медных ночных горшков с крышками, вежливо задвинутых под кровать. Именно их Тетюр показал им первым делом, но такие мелочи интересовали леди Лану в самую последнюю очередь. Она, нервно потирая ладонью о ладонь, прошлась пару раз по комнате, в которой помимо пары удивительно красивых кресел имелся диванчик и шпалера на каменной стене, на которой была выткана баталия между эльфами, сидящими на спинах драконов, и орками вооруженные луками и дротиками, также оседлавшими драконов. Посмотрев на шпалеру, Иоланта вышла на террасу, окинула быстрым взглядом парк, вернулась в комнату и, плотно заперев за собой двустворчатые двери, резко задёрнула тяжелые шторы тёмно-зелёного бархата, сняла с головы берет, села в кресло, забросив нога на ногу, и ворчливым тоном спросила:

– Тетюр, тебе не кажется, что нам нужно одеться к ужину в полном соответствии с традициями этого мира? Обитатели этого дворца выглядят очень утончёнными людьми и мне не хотелось бы разочаровать их. Ребята, давайте не будем уподобляться тем купцам, с которыми мы приехали в Дейтхир. Они, конечно, отважные парни и, похоже, их ждали во дворце, но нам нечем поразить наших хозяев, кроме как изысканными нарядами и утончёнными манерами. Если Кузьмич не станет хохмить за столом, как обычно, то всё получится. Ну, и будет совсем неплохо, если мы подарим принцессе какую-нибудь драгоценную вещицу. Желательно жутко древнюю и обязательно эльфийской работы. Думаю, что тогда мы точно сможем с ней поговорить.

Кирилл хмуро буркнул:

– Не слишком ли всё это сложно, Ио?

Иоланту поддержал Тетюр, который сказал:

– Пожалуй, леди Лана полностью права, сэр Кир. Одна из причин, по которой эльфы не в восторге от людей, это их грубость, наглость и слишком громкие вопли, когда они бахвалятся своими подвигами. Для того, чтобы заинтересовать собой эльфов и сблизиться с ними, одного знания эльфийского языка будет недостаточно. Особенно, если тебе, почему-то, втемяшилось в голову непременно поговорить с принцессой Гвеннелинной. – Кирилл развёл руками и Тетюр, доставая из кармана платье пошитое из золотистой ткани прибавил – Это старинной эльфийское платье, моя девочка. Увидев тебя в таком наряде, наши хозяева даже не станут обращать внимание на то, что у тебя круглые ушки. Это драгоценности для тебя и золотые туфельки. Они тоже эльфийские. Даже не подозревал, что наш старик так сентиментален, что хранит в своих сундуках вещицы древней Тарнии. А вот эту бриллиантовую диадему принцесса Гвеннелинна точно не откажется принять от нас в дар, ведь она когда-то принадлежала её матери. Увы, но она тоже была ученицей Эльворина и потому лишилась всех своих драгоценностей, платьев и дворцов. Ну, а нам, по такому случаю, тоже не будет лишним одеться в костюмы древней Тарнии. Они, кстати, мало чем отличаются от тех, в которых ходят маги Горы на Астриуме.

Иоланта, которая давно уже привыкла загорать на пляже вместе со своими спутниками топлесс, нисколько не стесняясь их присутствия быстро переоделась в длинное золотистое, полупрозрачное платье, Тетюр двумя взмахами рук сотворил не её головке затейливою причёску, покрыл голову леди рыцаря длинной, искрящейся вуалью и в качестве завершающего штриха возложил на очаровательную головку своей коллеги изящную золотую эльфийскую диадему. Пока он помогал одеться Ио, Кирилл и Козмо натянули на себя узкие серебристо-серые брюки, шелковые рубахи светло-голубого цвета, лёгкие кавалерийские сапожки белого цвета с серебряными изящными шпорами и сюртуки без пуговиц длиной почти до пят нежных пастельных цветов с разрезами на боку. Сиреневого цвета у Кирилла и тёпло-бежевого с серебристым отливом, у Козмо. Тетюр немного поколдовал и над их причёсками, сделав и без того довольно длинные волосы одного и другого ещё длиннее и надел на головы друзей изящные витые серебряные обручи. Его наряд отличался только тем, что сюртук он выбрал для себя зеленовато-серебристого цвета.

Наряд Иоланты довершил изящный золотой пояс с маленьким кинжальчиком в золотых ножнах, темляк которого украшала розовая жемчужина, и золотая же витая накладка вроде погона на правом плече, насест для Атиллы, который вызывал столько улыбок у эльфов и эльфиек. Пояса мужчин были серебряными, а оружие, кинжалы и мечи, весьма грозными на вид. Обойдя каждого, Тетюр остался вполне доволен и последнее, что он достал из своего магического склада, была большая шкатулка чёрной кости, для диадемы принцессы Менеланны и кисет с табаком, бросив который Козмо, он сказал:

– Кузьмич, вздумаешь подымить после горячего, набей лучше свою трубку эльфийским табаком. С тебя не убудет, ты и махорку куришь, когда другого табака нет, а нашим хозяевам будет очень приятно. Можешь, заодно, пустить дым замысловатыми фигурами. Это тоже понравится эльфам. Только не надо никаких пошлых анекдотов. Вот их эльфы точно не поймут. Уж лучше я им спою, это они и то перенесут куда спокойнее.

Не прошло и десяти минут, как Кирилл и Иоланта покинули комнату своих друзей, в неё постучал посыльный и попросил следовать за ними в пиршественный зал. Когда оба мага вышли из комнаты, эльф, посланный за ними, чуть с ног не свалился, увидев их одетыми таким образом. Изумление этого парня достигло своего максимума тогда, когда из своей комнаты вышла леди Лана с цветочным драконом, сидящим у неё на плече. Похоже, что он не ожидал того, что гости Дейтхира имеют в своём походном гардеробе такие красивые и древние эльфийские наряды. Тетюр счёл этот момент весьма удобным и тотчас заговорил с этим парнем по-эльфийски, спросив его:

– Друг мой, принцесса Гвеннелинна почтит своим присутствием этот пир? Мы приготовили для её величества подарок и хотели бы лично вручить его ей. Это древняя реликвия вашего великого народа и она по праву должна принадлежать принцессе Гвеннелинне. Нам кажется, что этому подарку буду рады все эльфы Дейтхира.

Поскольку таким образом они нарушали этикет и даже весь дальнейший ход событий во дворце, намеченных на сегодняшний вечер, высокий худощавый эльф, не старше двадцати лет на вид, вежливо поклонился и сказал:

– Простите меня, господа, но если вы хотите, чтобы я немедленно доложил об этом своей повелительнице, то вы должны показать мне эту загадочную драгоценность.

Кирилл, который держал в руках шкатулку, раскрыл её перед носом эльфа и ровным, тихим голосом сказал по-эльфийски:

– Это бриллиантовая диадема принцессы Менеланны, друг мой, и мы хотим подарить её принцессе Гвеннелинне, так как больше ни одна женщина не имеет права прикасаться к ней. Чтобы по этому поводу не возникло никаких недоразумений, я хочу, мой друг, чтобы вы взяли эту шкатулку и сами отнесли её в пиршественный зал и положили там, где нам будет её удобнее взять, а мы пока что выйдем в парк и немого подышим свежим воздухом. И вот ещё что, друг мой, свой подарок мы делаем от чистого сердца и не требуем никаких ответных даров. Единственное, чего мы хотим, так это быть принятыми принцессой Гвеннелинной, чтобы просто побеседовать с ней.

После этих слов сказанных тихим, но весьма властным тоном, Кирилл улыбнулся и вежливо поклонился посыльному. Тот тоже поклонился в ответ и, прижимая шкатулку к груди, неторопливой походкой удалился. Чистильщики прошли через комнату Кира в парк и подошли к какому-то водоёму. Парк был едва освещён и потому они не смогли оценить его по достоинству, да, и ждать слишком долго им не пришлось. Минут через пятнадцать пришел всё тот же посыльный и попросил их следовать за ним. Лицо эльфа было совершенно бесстрастным и уже возле дверей пиршественного зала он сказал вполголоса:

– Господа, вы будете удостоены аудиенции сегодня же.

Кириллу и его спутникам не пришлось долго гадать, куда засунули их шкатулку. Столы в большом, нарядно убранном пиршественном зале, залитом ярким светом, стояли буквой "Т". Неподалёку от длинного стола для гостей стоял стол накрытый для семи персон, за которым ещё никто не сидел, а перед ним был поставлен маленький, изящный столик на точёной ножке. На нём стояла скромная шкатулка чёрной кости, а неподалёку с одной и другой стороны стояло по шесть эльфов в доспехах с щитами и луками. Четыре самых ближних к столу хозяев места за гостевым столом были свободны. Гости принцессы, а это были в большинстве своём эльфы, приветствовали их стоя и на лицах у них и было написано изумление и восхищение. Посланец подвёл их к столу, помог Иоланте сесть и после того, как сели её спутники, слегка наклонился к Кириллу и спросил:

– Сэр Кир, когда вы намерены вручить ваш подарок принцессе Гвеннелинне, в начале пира или позднее? Ваше пожелание будет исполнено в любом случае.

Рыцарь-даритель улыбнулся и спросил его:

– Её величество будет выслушивать купцов, привезших товары в ваш город или нет?

– Да. – Коротко ответил посланец.

– Ну, тогда как только они отчитаются, леди Иоланта вручит вашей повелительнице свой подарок.

Посланец кивнул головой и тотчас исчез, а пару минут спустя зазвучали серебряные трубы, гости встали и в зал вошла сияющая от радости принцесса, а с ней ещё трое мужчин и три женщины. На этот раз на принцессе было надето почти точно такое же платье, как и на леди Лане, но она была без ивового прутика. Старший из двух купцов, которые сидели напротив Кира и его команды, остался стоять даже после того, как все гости вслед за принцессой сели. Она подала рукой ему знак и он зычным голосом доложил о том, что заказанные товары доставлены в точно назначенный срок и что они были рады услужить принцессе. Принцесса Гвеннелинна перевела свой взгляд на Иоланту, Кирилл поспешно встал первым, помог встать жене, после чего галантно подвёл её к столику, моментально вернулся к столу и сел, как ни в чём не бывало. Иоланта взяла со столика шкатулку, открыла её и показала содержимое всем собравшимся в зале, после чего сказала тихим голосом:

– Ваше величество, этой реликвии не может касаться ничья рука, кроме вашей. Снимите с себя свою диадему и дозвольте Атилле, моему маленькому цветочному дракончику, передать вам бриллиантовую диадему принцессы Менеланны, как символ скорого возвращения вашего народа домой.

Принцесса неторопливо и с достоинством сняла со своей головы золотую диадему и предала ещё своей спутнице, после чего Атилла подхватил диадему бриллиантовую и передал её в руки дочери принцессы Менеланны. Та встала, надела на свою голову диадему и озарила зал наверное самой счастливой женской улыбкой за всю историю существования Вселенной Мастера Миров. Иоланта сделала реверанс и вернулась к столу. Снова зазвучали серебряные трубы и пир начался. Теперь все в зале смотрели на чистильщиков очень дружелюбно и в их честь даже звучали несколько раз здравицы, но не смотря на это ели чистильщики очень мало, а ещё меньше пили. Принцесса Гвеннелинна присутствовала на пиру не более получаса и вскоре ушла, а её место заняла какая-то другая девушка. Ещё через четверть часа к Кириллу подошел всё тот же посланец и пригласил их всех проследовать в покои принцессы, для чего им пришлось подняться пешком на пятый этаж огромного беломраморного дворца эльфов, который походил на многоквартирный жилой дом.

Принцесса приняла их в своей библиотеке, где в эркере с распростёртыми настежь окнами был накрыт столик на шестерых. Как и сам дворец, интерьер библиотеки был невероятно красив и каждый предмет в ней являлся произведением искусства. В центре стола, покрытого белой скатертью с серебряной вышивкой, узоры на которой казались живыми, стояло большое двухэтажное серебряное блюдо, на нижнем ярусе которого были выложены разного цвета тартинками, начинёнными паштетами и другими мясными деликатесами, а на верхнем сладости. Ещё на столе стояли четыре серебряных кувшина с винами, тарелки тонкого фарфора, изящные серебряные кубки, ножи и вилки. Хозяева замка не забыли и о цветочном драконе, для которого был поставлен на стол серебряный насест с бассейном для вина.

Вместе с принцессой в библиотеке находился высокий статный мужчина, одетый практически точно так же, как и спутники Иоланты, которого она представила, как владыку Ардонадара. На голове принцессы Гвеннелинны по-прежнему была надета бриллиантовая диадема. Первым разговор начал владыка Ардонадар и начал его с вопроса:

– Господа, внесите пожалуйста ясность? Сегодня в четыре часа пополудни меня известили о том, что четверо пеших путников вошли в Аранелвуд на западе, дошли до границы священного леса и затем с совершенно немыслимой, для пеших людей скоростью, обогнули его и дошли до Каменных братьев. Если это вы, то мы все поражены. О таком чуде мне ещё не доводилось слышать, ведь многие видели ваши следы, которые остались на тропе огибающий наш священный лес, но при этом никто не видел вас с тех пор, как вы подошли к священному лесу со стороны Соснового холма.

Кирилл кивнул головой Тетюру и тот представил их заново:

– Принцесса Гвеннелинна, владыка Ардонадар, позвольте мне представить себя и своих спутников заново. Это рыцарь служащий Творцу Ардфеору, сэр Кир Торсен, а мы четверо, его помощники, леди рыцарь-маг Лана, рыцарь-маг Козмо, дракон-маг Атилла и я маг Первого круга Тетюриальд. Все мы Верховные маги, а потому очень часто имеем честь встречаться с мастером Ардфеором, хотя и предпочитаем всё же, называть его Аструалом. Мы занимаемся тем, что искореняем зло, посеянное Амалом, врагом нашего господина, мастера Аструала, но обо всём остальном вам расскажет наш командир, сэр Кир. Единственное, что я хотел бы сразу же объяснить, принцесса Гвеннелинна, так это то, что диадема настоящая, а вот со своим обещанием леди Лана поторопилась. Мастером Аструалом ей не дано права давать подобные обещания и простите великодушно, но, увы, это не мы, а всё же Творец Ардфеор будет решать, вернётесь вы в свой родной мир или же нет.

После такого заявления Тетюра над столом повисла напряженная пауза. Однако, нужно было отдать должное принцессе Гвеннелинне и владыке Ардонадару, на их лицах не дрогнул ни единый мускул и с них даже не сошли лёгкие, доброжелательные улыбки. Кирилл решил не торопиться и первым нарушил молчание эльф. Он слегка кивнул головой и сказал весьма доброжелательным тоном:

– Мы рады приветствовать у себя столь высоких гостей.

Кирилл кивнул головой и решил-таки прояснить ситуацию:

– Ваше величество, сир, мы оказались в Аранелвуде можно сказать по чистой случайности. В том смысле, что сами этого не ожидали, но для сэра Аструала, моего повелителя, это не было случайным. Он большой любитель погонять меня, и потому все мои миссии начинаются довольно далеко от тех мест, где проросли зёрна зла, посеянные Хозяином Тьмы. Я склонен подозревать в служении Амалу кого угодно, но только не эльфов Адамминена. Мой маг-проводник, Риальдо Великолепный, получил сигнал об опасности и мы не мешкая направились в ваш мир, а это свидетельствует о том, что в нём скоро произойдёт очередное сражение сил добра и зла. Мы находимся всего лишь сутки в вашем мире и практически ничего не знаем о том, какая обстановка в нём сложилась и кто вознамерился пролить на Адамминене кровь во имя своего злобного господина – Хозяина Тьмы. Вы высшие существа и в своей мудрости так велики, что вам дано знать многое. Подскажите мне хотя бы намёком, от кого может исходить зло? От людей, орков или гномов? Кто мог осмелиться добровольно встать на сторону Амала?

Такие вопросы, явно, не понравились прежде всего принцессе Гвеннелинне. По её красивому, светлому лицу пробежала лёгкая тень и она, вдруг, поинтересовалась у рыцаря Мастера Миров довольно равнодушным тоном:

– Сэр Кир, вы завели здесь речь об очень серьёзных вещах, которые граничат с созданием Проклятой книги. Не могли бы вы привести нам более убедительные свидетельства вашей избранности, нежели способность перемещаться в пространстве с огромной скоростью и эта диадема, в подлинности которой я не сомневаюсь? Вы можете чем-то ещё доказать нам, что вы рыцарь самого Творца Ардфеора?

За столом ещё никто не притронулся ни к вину, ни к фруктам. Кирилл улыбнулся, взял серебряный кувшин с вином и поскольку им никто не прислуживал за столом, сам наполнил все шесть бокалов, после чего, пригубив вино, невозмутимо ответил:

– Принцесса Гвеннелинна, вам я мог бы доказать это не только очень быстро, но ещё и с необычайной лёгкостью и к тому же с огромным наслаждением для себя и вы бы после этого поверили буквально каждому моему слову. Увы, но такое может произойти только в постели. Таким даром, убеждать женщин с помощью высшей магии, наделил меня сэр Аструал. Моё тело покрыто шрамами, которые складываются в магические любовные руны. Они делают меня, как говорят многие женщины, не только весьма неплохим любовником, но ещё и полностью покорным желанию каждой женщины, ухватившей меня за хвост. Правда, как раз именно вас я никогда не стану убеждать в своей избранности таким образом. В вас нужно влюбляться один единственный раз в жизни и уже навсегда, до самой смерти, но мне такого счастья не дано, ведь я уже женат на трёх самых прекрасных женщинах и мы счастливы в браке. У меня есть магическая книга рыцаря, с помощью которой я могу сделать рыцарем Мастера Миров любого человека, который готов служить сэру Аструалу до последнего вздоха и не приемлет зла ни в какой форме, но она тоже мало чем мне поможет в данную минуту. Единственное, что мне приходит на ум, так это показать вам своего боевого товарища в его истинном обличье. – Посмотрев на розового дракончика, он сказал – Атилла, прими обычный вид, но только убери, Бога ради, свои острые когти или обуйся в какие-нибудь тапочки, а то ты исцарапаешь драгоценный паркет этой чудесной библиотеки. – Атилла немедленно слетел с плеча Иоланты и исполнил приказ своего командира, превратившись в синего дракона и Кирилл, кивнув ему, продолжил – Хорошо, старина, а теперь вернись на плечо леди Ланы, но только не розовым цветочным дракончиком, а синим драконом-магом. – Поклонившись принцессе, он сказал – Ваше величество, Атилла действительно дракон-маг и он создан самим Творцом Ардфеором, моим непосредственным командиром. Может быть беседа с ним сможет убедить вас в том, что мы не самозванцы?

Губы принцессы, которую совершенно не смутили нахальные речи рыцаря Творца Ардфеора, которые вполне можно было счесть попыткой обольщения, тронула улыбка и она спросила Иоланту весьма благожелательным тоном:

– Леди Лана, неужели ваш спутник и, как мне об этом сказано, командир, действительно является столь великолепным любовником, что ему не может отказать ни одна женщина? Как же тогда вы можете быть его помощницей в борьбе против слуг Хозяина Тьмы?

Иоланта улыбнулась ответила спокойным тоном:

– О, это совсем не трудно, ваше величество, ведь я третья жена этого вечного кобеля и бабника поневоле. Неотразимым же моего супруга делают только магические руны на его теле и они действительно заставляют женщину желать его. Однако, наутро практически каждая его любовница к нему охладевает и мой супруг становится для неё просто хорошим и верным другом. Он действительно не в силах отказать ни одной женщине, но я его за это не виню, хотя признаюсь честно, если он попробует оголить свой торс перед какой-нибудь красоткой в моём присутствии, то тут же лишится головы и к жизни я его верну только дня через три, не раньше.

Брови принцессы удивлённо вскинулись и она воскликнула:

– Как, вы способны вернуть человеку жизнь?

Иоланта медленно кивнула головой и подтвердила:

– Да, ваше величество, ведь я Верховный маг Мастера Миров и хотя не вхожу в Первый круг магов и не являюсь официальным советником мастера Аструала, со мной он беседует на самые важные темы гораздо чаще, чем с другими своими магами-советниками. Помимо этого я могу своими магическими водами исцелить любые раны и даже вернуть человеку молодость, но то же самое может сделать любой из нас, магов-помощников сэра Кира. Если вы того пожелаете, ваше величество, я могу вам это продемонстрировать, но для этого мне придётся умертвить кого-либо из своих спутников.

Принцесса глубоко вздохнула и грустным, а точнее печальным, голосом произнесла:

– Выходит, что вы точно такие же могущественные маги, как и альтары. Жаль только, что вы не можете возвращать к жизни эльфов.

Теперь уже настала очередь всех четырёх магов удивиться, а Атилла не выдержал и громко воскликнул:

– Интересное дело, а чем это эльфы, по вашему, отличаются от всех остальных людей? Они что, разве не такие же творения Мастера Миров, как и все остальные? Да, любому магу из нашей компании это не составит никакого труда, даже мне.

Зрачки голубых глаз принцессы Гвеннелинны расширились и она, слегка подавшись вперёд, попросила:

– Если это действительно так, господа Верховные маги, то не могли бы вы вернуть к жизни одну девушку из моей свиты? Сегодня во время охоты в неё угодила стрела с наконечником, выкованным человеком, и попала прямо в сердце бедняжки Исилиэль. Завтра на рассвете её родственникам предстоит зажечь погребальный костёр.

Тетюр скосил взгляд на дымного мага и скомандовал:

– Козмо, выйди разберись. От моих магических кристаллов во дворце будет слишком много вспышек и треска. Эльфы, чего доброго, могут подумать, что я решил подпалить его. Зато твои цветные дымы исцеляют народ тихо и мирно. Только не забывай Бога ради, что эльфы это существа во всём подобные магам, а потому всё-таки отличаются от всех остальных людей.

Козмо улыбнулся и сказал в ответ:

– Не учи учёного, Риальдо. Уж если я даже Атиллу смог вытащить с того света, то с Исилиэль у меня промашки не будет.

С этими словами Козмо встал из-за стола и направился к дверям. Владыка Ардонадар также встал и вышел из библиотеки, чтобы отдать нужные распоряжения слугам. Принцесса посмотрела с улыбкой на Атиллу и сказала с лёгким вздохом:

– Как жаль, леди Лана, что ваш цветочный дракон оказался драконом-магом Творца Ардфеора. У меня есть прелестная самочка, но я всё никак не могу найти для неё пару. Цветочные драконы сейчас стали такой редкостью. Не понимаю, чем это они не угодили альтарам? Это же не свирепые горные драконы, от которых было столько беспокойства на равнинах.

Атилла немедленно слетел с плеча Иоланты, принял свои обычные домашние размеры и, громко клацнув зубами, воскликнул с пылкостью юноши:

– Повелительница эльфов, я дракон-маг Мастера Миров, а все драконы являются его любимыми созданиями, пусть даже и такие маленькие крохи, как цветочные драконы Адамминена. Если ты того пожелаешь, то я из своей собственной крови могу сотворить хоть тысячу розовых драконов и сделаю их, к тому же, огнедышащими, чтобы они подпалили задницу своим врагам, этим вашим гнусным альтарам!

Принцесса Гвеннелинна от этих слов так и всплеснула руками, а Тетюр, повернув голову, снова скомандовал:

– Атилла, на выход. Только прежде, чем ты начнёшь творить розовых дракончиков, горе моё, не поленись сначала хорошенько изучить их. Да, не забудь при этом, что цветочные драконы не должны быть похожими на тебя или сильверетт, а то они мигом в этом дворце всё серебро слопают. – Пристально посмотрев на принцессу, Тетюр поинтересовался у неё – Ваше величество, кто такие альтары? Они случайно не маги, прибывшие из мира, который называется Альтарина? А если так, то хотелось бы мне знать, что эти бездельники здесь потеряли?

Однако, прежде, чем ответит на вопрос Тетюра, повелительница эльфов сама задала ему вопрос:

– Мастер Тетюриальд, меня, вдруг, одолело некоторое сомнение. Маг Козмо взялся исцелить юную Исилиэль, а дракон-маг Атилла сотворить из своей плоти и крови цветочных драконов, чтобы возродить их на Адамминене, но ведь именно поэтому Творец Ардфеор некогда проклял магическую книгу, которую сотворил один эльфийский маг, что привело к весьма печальным последствиям. Он тоже умел возвращать людям жизнь и молодость, а также сотворить живое и даже разумное существо.

Вместо Тетюра принцессе взялся ответить Кирилл. Снова пригубив вина, он бросил в рот самую маленькую тартинку, выпил вина, и, заставив свою руку вспыхнуть неярким пламенем, с невинной улыбкой сказал:

– Я вовсе не маг, ваше величество, а всего лишь воин, но кое-какие магические трюки умею делать в силу того, что по крови всё же наполовину маг. Даже я могу ответить на ваш вопрос всего лишь потому, что мне дано сделать рыцарем Мастера Миров любого человека. Для этого я должен вложить в его руку кубок с особым напитком, который сделает его рыцарем. Если этот человек, маг, эльф или даже дракон не тот, за кого он себя выдаёт, то вместо того, чтобы даровать силы, напиток посвящения начнёт его медленно убивать. В таком случае я немедленно снесу ему голову своим мечом. В большинстве миров, в которых магия является основой бытия, в маги сейчас посвящают точно таким же образом, хотя магии можно научиться и по старинке, читая древние книги. Тот маг, о котором вы говорите, создал книгу посвящения, книгу высшей магии, в которой он, по всей видимости, не провёл черту разделяющую черную и белую магию. Каждый маг в ответе за своего ученика и далеко не каждого человека он согласится сделать магом, вложив в его руку кубок посвящения. Сэр Аструал только потому и уничтожил ту книгу, что ею мог воспользоваться как благородный человек, так и самый последний негодяй. И того, и другого она была способна наделить знаниями высшего порядка, а потому сделалась смертельно опасной для моего повелителя, ведь его враг только тем и занимается, что мечтает создать высшее черное магическое существо, могущественное и неуязвимое, да, к тому же наделённое знаниями высшей магии. Вот с этим-то злом я и борюсь. Как и с различными магами-дегенератами, помогающими Амалу прорастить зёрна его зла, так и с их порождениями. Если бы на Адамминене, вдруг, объявился бы какой-нибудь злодей, который вознамерился просто учинить кровопролитие во славу Амала, то я даже и не почесался бы. Для этого у старика есть миллионы отважных парней, которые быстро укоротят такого типа на голову. Мне же посчастливилось стать рыцарем для особых поручений и меня мой командир посылает только туда, где готовится что-то очень серьёзное. Пощады злу от меня не будет, но и выиграть войну с ним в одиночку я тоже не могу. В такой борьбе мне нужны союзники и кое в чём я со своим магом-проводником не соглашусь. Моим союзникам всегда воздаётся по их заслугам. Если того потребуется, то я не постесняюсь закатить сэру Аструалу и скандал, чтобы дать своим союзникам то, чего они заслужили.

Принцесса Гвеннелинна нахмурилась и тихим голосом сказала, беря в руку свой бокал:

– Сэр Кир, боюсь я не та, с кем вам следует говорить на эти темы. Я всего лишь символ материнской заботы для своего народа и не более того. С альтарами я отказалась общаться с самого начала и мало что могу сказать о них. Посылать в бой кого-либо, кроме девушек из своей свиты, я тоже не имею права. Поэтому вам следует поговорить с владыкой Ардонадаром. Эти вопросы находятся в его компетенции. – Переведя взгляд на Тетюра, принцесса подтвердила, наконец – Мастер Тетюриальд, альтары действительно пришли в наш мир с Альтарина и это едва ли не всё, что я о них знаю. Правда, я не сказала бы, что они бездельники. Они очень могущественные маги и хотя я не в восторге от них, благом является уже то, что они положили конец войнам.

Тетюр, который только сейчас вспомнив о том, что они находятся за столом, на который хозяева выставили самые изысканные эльфийские деликатесы, нацелился вилкой на самую большую тарталетку с запечённым перепелом, мигом стрескал её и, выпив большими глотками полбокала вина, после чего наставническим тоном сказал:

– А вот на этот счёт у меня есть своё собственное мнение, принцесса. Альтарин это один из самых прекрасных миров Золотого круга, но нам, магам Первого круга, как и самому мастеру Аструалу, головной боли от него столько, как если бы он был населён одними только чёрными магами. Альтары, со своей неуёмной страстью всех учить и наставлять на путь истинный, давно уже сидят у меня в печёнках. Они, и эта их дурацкая магия жестов. Извините, что дал волю своим чувствам, ваше величество, но право же трудно оставаться спокойным, когда узнаёшь о том, что тебе снова предстоит встретиться с теми бездельниками, за которыми ты уже не раз подчищал. Скажите, ваше величество, и давно на Адамминен свалилась эта напасть?

Похоже, что принцесса Гвеннелинна от этих слов воспряла духом. Глаза её гневно засверкали и она спросила, слегка наклонившись вперёд и повышая голос:

– Как, мастер Тетюриальд, вы тоже считаете альтаров слишком самоуверенными и поверхностными?

Тетюр гордо вскинул голову, поёл плечами, и, одарив принцессу своей фирменной улыбкой, не поленился поаплодировать ей и громко сказать:

– Ваше величество, браво, ваше оценка альтаров предельно точна! Главный грех альтаров в поверхности всех их знаний. Увы, хотя все эти самовлюблённый типы Верховные маги и как маги очень могущественны, мудрыми их назвать крайне трудно. Они вечно носятся с этой своей идиотской идеей ввести в Золотой круг какой-нибудь отсталый, на их взгляд, мир, и делают это, как всегда, топорно, без должного уважения к традициям этого мира. Старик давно бы выбил из них эту дурь, но они всегда предельно точны тогда, когда речь идёт о том, готов тот мир, на который пал взор альтаров, к вхождению в Золотой круг, или нет. Тут они дадут сто очков форы даже мастеру Аструалу, но чёрт возьми, до чего же они все самоуверенны! Ещё ни одно их начинание не увенчалось успехом! Поначалу дела у них идут неплохо, но потом выясняется, что они того не учли и там не доглядели, да, и вообще не просчитали всех вариантов, и в итоге кому-либо из магов Первого круга приходится срываться с места и вместе с магами Горы наводить в таком мире порядок. Как правило, это становится возможным только в том случае, если мы выпроваживаем альтаров из такого мира. Хотя все они очень милые, добрые и сострадательные люди, как же они могут надоесть своими бесконечными нравоучениями. Ваше величество, я вам сочувствую. Для вас, эльфов, в мудрости которых могут сомневаться одни только альтары, было, вероятно, самым настоящим мучением наблюдать за всеми их экспериментами. Увы, но на этот раз всё сложилось куда хуже. На очередной эксперимент альтаров наложились ещё и какие-то злые козни Амала. Ох, сколько раз я говорил старику, что альтаров давно уже нужно отвадить от их прогрессистской деятельности, а он только смеялся надо мной и называл перестраховщиком. Вот и досмеялся. – Огорчённо вздохнув, Тетюр отправил в рот ещё одну тарталетку, на этот раз с грибами и гусиной печёнкой, с удовольствием почмокал губами, выпил вина и сказал – Ваше величество, хотя вы будете не в восторге от моей просьбы, я всё же буду настойчиво просить вас, чтобы вы сами, верховный владыка Ардонадар, а вместе с вами те эльфы, имена которых вы нам назовёте, стали Верховными магами, как можно скорее.

Лицо принцессы помрачнело и она тихо, но твёрдо сказала:

– Этого не будет никогда, мастер Тетюриальд. Мой народ и так был очень строго наказан за то, что в своей гордыне посмел бросить вызов Творцу Ардфеору. Мы тысячелетиями изживали в себе магические знания, погибали в сражениях с людьми и орками, но никогда не применяли магии в бою, мы достигли, наконец, высшей ступени просветления и смирились со своей судьбой, а вы предлагаете мне всё перечеркнуть. Нет, мы скорее погибнем, чем вновь станем магами. Поэтому даже не просите нас об этом, на такое мы никогда не пойдём.

На помощь Тетюру пришла Иоланта. Она пристально посмотрела на принцессу, взяла в руку кубок, поприветствовала её им, пригубила вино и сказала так, как умеют говорить одни только магессы с Южных островов – низким, грудным голосом с ощутимыми вибрациями:

– Ваше величество, никогда не говорите никогда. Вам не ведома ваша судьба, как и неведомо то, что именно вы должны сделать, чтобы очистить имя Эльворина, вернуть миру его великую книгу, а эльфов в миры Золотого круга. И я, и Тетюр, маги от рождения, как и вы. Мой супруг не просто рыцарь Мастера Миров, а рыцарь милостью Мастера Миров, ведь выбор мастера Аструала пал на него ещё тогда, когда он был безусым юнцом, да, что там, ещё ребёнком, ну, а маг-воитель Козмо Неистовый, можно сказать, ученик самого Творца Ардфеора. Об Атилле я и говорить даже не стану, ведь он создан драконом-магом волею Аструала и когда мы являемся на Астриум, то именно с этим синим крылатым крокодилом старик уединяется для беседы, а нас заставляет, порой, ждать по двое суток. Мы впятером являемся не только карающей десницей мастера Аструала, но ещё и творцами по его воле, правда, при этом мы никогда не повинуемся каким-либо инструкциям. Их просто нет и потому всё делаем так, как считаем нужным мы сами, а не мастер Аструал или кто-то ещё. Когда несколько часов назад речь зашла о том, чтобы сделать вам какой-нибудь особый подарок, Тетюр достал из магической книги не какую-то безделицу, а бриллиантовую диадему вашей матери, которая хранилась в сокровищнице Творца Ардфеора. Неужели вы думаете, что взять оттуда хоть камешек можно без его на то воли, ваше величество?

– Леди Лана права, ваше величество. – Поддакнул жене Кирилл и с лёгкой улыбкой добавил – Давайте договоримся так, ваше величество, рассматривайте этот подарок сэра Аструала, как знак того, что вам следует теперь всё хорошо обдумать и взвесить. Торопить мы вас не станем и вернёмся к этому разговору тогда, когда вы будете готовы вернуться в миры Золотого круга. Ваш родной мир давно уже заселён другими людьми, но я знаю ещё три мира, в котором вас примут, как родных братьев и один из них это Астриум, вотчина сэра Аструала.

Лицо принцессы Гвеннелинны оставалось непреклонным и над столом снова повисла напряженная пауза, которую прервало возвращение владыки Ардонадара. Эльф радостно улыбался. Подойдя к столу он поклонился дамам, сел на своё место и сказал:

– Моя повелительница, я счастлив сообщить вам, что в саду вашего дворца уже порхают сотни цветочных драконов. Дракон-маг Творца Ардфеора парит над садом огромный, словно грозовая туча, и извергает из себя языками розового пламени множество цветочных драконов. Но вот что удивительно, моя повелительница, эти крохи умеют не только щебетать, словно птицы, но и разговаривать на квенья и межязыке. К тому же все они самые настоящие огнедышащие драконы и умеют творить магию. Это чудесное зрелище, ваше величество, и я не захватил с собой ни одного цветочного дракона лишь потому, что Атилла попросил меня не торопиться. Он сказал, что уже очень скоро ваша любимица Гуинмалениэль сама прилетит к вам, как только он дарует ей новые способности.

Лицо принцессы озарилось счастливой улыбкой и напряженность спала. Тетюр, съев ещё несколько тартинок, потянулся за пирожным и сказал, словно между делом:

– Владыка Ардонадар, за время вашего отсутствия мы выяснили, что Адамминен помимо того, что на нём где-то проросли зёрна чёрного зла, одолела такая напасть, как альтары, а это уже само по себе представляет из себя проблему. В сложившихся обстоятельствах эльфам не остаётся ничего иного, как вновь стать магами, но на этот раз уже Верховными. Похоже, что только таким образом вы вернёте в этот мир Эльворина и всех его учеников. Сейчас они рассеяны по многим мирам Золотого круга и мало что помнят о прошлом, но мне сдаётся, что в том случае, если мы с успехом выполним свою миссию на Адамминене, именно так всё и случится. Хотя принцесса Гвеннелинна не в восторге от моего предложения, иного выбора у вас нет.

Владыка Ардонадар помрачнел и с тревогой посмотрел на принцессу. Та чуть заметно кивнула ему и он со вздохом сказал:

– Выбор есть всегда, мастер Тетюриальд.

Кирилл недовольно поморщился и одарил Тетюра тяжелым взглядом, после чего улыбнулся и задал владыке эльфов вопрос:

– Владыка Ардонадар, хотя я полностью согласен с мастером Тетюриальдом, чем скорее эльфы вернут себе прежнее могущество, тем лучше будет и вам, и нам, давайте всё же действительно не будем торопиться. Думаю, что на это времени у нас хватит. Понимаю, ваше стремление хоть чем-то искупить вину Эльворина наложило на вас отпечаток, но я прошу вас осознать и то, что владыка Эльворин не был ни в чём виноват. А ещё я прошу вас не считать ссылку на Адамминен слишком уж жестоким наказанием и не держать зла на старика. Ему приходиться, порой, принимать очень трудные решения и только ему одному ведомо будущее. Естественно не до таких мелочей, как то, останемся ли мы с тобой живы, владыка Ардонадар. Главное, чтобы народ эльфов не сгинул. Извини, что я при этом не упомянул орков, людей и гномов. Вот кому-то из них точно не поздоровится, хотелось бы мне только узнать поскорее, кому именно.

Лицо владыки Ардонадара смягчилось и он слегка кивнул головой. После небольшой паузы он сказал:

– С одним я, пожалуй, соглашусь, сэр Кир. На мой взгляд владыка Эльворин действительно ни в чём не виновен. В его действиях не было никакого преступного умысла, он просто передал своим ученикам то, что следовало держать в строжайшей тайне. Если бы он создал свою "Книгу высшего знания" в единственном экземпляре, как я ему предлагал, наша жизнь была бы совсем другой и нам бы не пришлось тысячи лет воевать с орками и людьми на Адамминене и при этом пытаться построить новую империю добра и гармонии.

– Ну, что же, для начала хватит и того, владыка Ардонадар, что наши мнения хотя бы в чём-то совпадают. – Сказал в ответ Кир и предложил – Если вы позволите, то мы продолжим этот разговор завтра, а сейчас просто поговорим. Мне очень хотелось бы рассказать вам об Ильмине и Астриуме, ну, а мой друг Тетюр с удовольствием расскажет вам о том, какой стала в ваше отсутствие Тарния, на которой живут, не помня себя, миллионы эльфов. Она ведь по прежнему входит в число миров Золотого круга и хотя я там никогда не был, всё же полагаю, что новые обитатели ничего там не испортили.

– О, да! Ваше величество, это правда, Тарния действительно прекрасна! – С воодушевлением воскликнул Тетюр, хотя в его словах и чувствовался некоторая наигранность.

Принцесса Гвеннелинна приняла эту игру и с улыбкой спросила:

– Неужели Астриум, мир Творца Ардфеора, действительно распахнул двери для обитателей миров Золотого круга, сэр Кир? Во времена моей молодости Тарния была только на полпути к Золотому кругу миров Творца Ардфеора и мы даже не могли мечтать о том, чтобы посетить Астриум, этот волшебный и чудесный, хотя и такой крохотный мир с его Террасной горой. Увы, я там никогда не была.

Иоланта усмехнулась и сказала ей в ответ:

– Ваше величество, боюсь вы будете разочарованы, посетив Астриум. Кроме Сапфирового дворца мастера Аструала с его чудесным парком, там не на что взглянуть, а кроме кантины "Старый сапог", некуда пойти, хотя она и выглядит, как старый сарай. Зато только в ней мастер Аструал часто обедает в кругу своих рыцарей и магов, и тот человек, который не видел его ни разу, вряд ли признает в нём Творца Ардфеора. Астриум, ваше величество, вовсе не мир праздника, который никогда не кончается. Это большая контора, в которой работа кипит днём и ночью, и там постоянно не хватает народа, мудрых магов и отважных рыцарей. Чем больше становится Вселенная Мастера Миров, тем чаще прорастают в его мирах зёрна чёрного зла, разбросанные Амалом. Хотя этот упырь мой личный враг, в чём-то я ему даже благодарна, ведь если бы не было его, то с кем бы я тогда сражалась?

– Не волнуйся, моя девочка, – Шутливым тоном поторопился успокоить Иоланту Тетюр – В людях и без Амала столько дерьма и чёрного зла, что твоё сражение с ним никогда не закончится.

Такую перемену темы разговора приняли и принцесса Гвеннелинна, и владыка Ардонадар и он быстро приобрёл характер философской беседы вперемешку со светским разговором. Вскоре в библиотеку вернулся маг Козмо и доложил, что юная Исилиэль возвращена к жизни и теперь спит. С его возвращением разговор приобрёл более шутливый характер и Козмо всё-таки рассказал за столом пару анекдотов, которые он слышал из уст самого Творца Ардфеора. Ещё через полчаса в библиотеку притопал Атилла, обутый в странного вида сапоги, на плече которого сидела маленькая Гуинмалениэль. Синий дракон без промедления сотворил себе из массивного деревянного кресла табурет и подсел к столу, но кружки с пивом ему никто не предложил. Впрочем, когда Тетюр извлёк из своего кармана стальной кубок ёмкостью литра на три и наполнил его доверху эльфийским вином, он не отказался от угощения и слопал попутно все оставшиеся тарталетки, уступив пирожные своей розовой подружке.

Гуинмалениэль, которой дракон-маг даровал эльфийскую речь, восторженно щебетала своей хозяйке всякие милые глупости и показывала, что она стала теперь огнедышащим дракончиком и даже могла поражать своих врагов молниями и крохотными огненными шариками. Владыка Ардонадар смотрел на её шалости снисходительно, но при этом заметил, что теперь цветочные драконы могут быть прекрасными почтальонами и гонцами. Гуинмалениэль от его слов пришла в восторг и заявила, что ей ничего не стоит пересечь весь Срединный континент всего лишь за неделю, ведь она умеет теперь летать с огромной скоростью и ей незнакома усталость. Вволю напившись красного вина, эта кроха, сидящая на плече принцессы Гвеннелинны, сияла, словно неоновая вывеска над входом в казино.

С определенного момента разговор с принцессой Гвеннелинной и владыкой Ардонадаром перестал быть для Кирилла полезным, он с удовольствием поддерживал за столом беседу и даже показал хозяевам замка свою магическую книгу рыцаря и то, какие вещи может из неё достать. Хотя ограничений было наложено довольно много, некоторые виды оружия поразили владыку эльфов, но более всего он был поражен тем, что всё оружие рыцаря Мастера Миров отправляло слуг Амала прямиком в брюхо Татаботана. О его существовании и он сам, и принцесса Гвеннелинна узнали впервые. Не то что бы они были поражены этим, но всё же некоторую озабоченность эта новость вызвала. Владыка Ардонадар кивнул головой и сказал:

– Сэр Кир, то, что вы только что сказали нам о своём оружии, наводит меня на мысль, что вы сделали это не спроста. Похоже, что таким образом вы хотите показать нам, насколько серьёзна ваша миссия на Адамминене и что мы с принцессой Гвеннелинной должны теперь серьёзно подумать над тем, как нам теперь следует поступить. Мы не можем принять решения немедленно. Для этого нам нужно срочно собрать совет владык эльфом всего Адамминена и всё как следует обсудить, но и задерживать вас нам также не хотелось бы. Поэтому давайте сделаем так, завтра в три часа пополудни мы снова встретимся и я предоставлю вам всю информацию, которой мы располагаем, и отвечу на любые ваши вопросы, а теперь, если вы позволите, я хочу лично показать вам ваши апартаменты.

С первого этажа чистильщиков переселили на пятый. Их покои находились в левом крыле дворца, в самом торце корпуса и на этот раз каждому из них, включая Атиллу, были отведены шикарные апартаменты, состоящие из полудюжины комнат. Покои Кирилла и Иоланты оказались не только смежными, но и были соединены между собой неприметной дверью и не будь она распахнута настежь, он её с трудом бы нашел. Весь их багаж был уже внесён внутрь и положен в прихожей на большой сундук резного дерева, но не он сейчас интересовал рыцаря, а туалетная комната и таковая в покоях нашлась, хотя и выглядела весьма неожиданно, с роскошным креслом вместо унитаза, стоявшем в уютной комнатке повёрнутым к окну. Зато рядом имелась громадная ванна из чистого серебра, в которой они могли бы поместиться всей своей командой, и когда Кир вышел из туалета, он застал в своей ванной свою жену, нежащуюся в горячей воде.

Хотя он и находился на задании, ничто не запрещало ему проводить с Иолантой все ночи напролёт. Правда, такое случалось не так уж и часто, так как куда чаще им приходилось быть в разлуке, ведь любой драке предшествовала долгая разведка, а на неё чистильщики отправлялись обычно порознь и только маг Козмо в сопровождении Атиллы потому, что только он мог заставить дракона превращаться в человека или ещё какое-нибудь существо, не относящееся к роду драконов. Поскольку этой ночью можно было уже не думать о миссии, Кирилл быстро разделся, забрался в ванну к жене и та немедленно принялась массировать ему плечи и шею, прекрасно зная, что её муж устаёт от светских бесед куда сильнее, чем во время самой жестокой и изнурительной битвы. Слегка прикусив его ухо, Иоланта спросила его воркующим голосом:

– Чудовище, зачем ты стал рассказывать принцессе о магических рунах на своём теле? Ты вздумал её соблазнить?

Кир повернулся к ней и сказал:

– Нет, любимая, я просто решил сразу же отвадить её от попыток соблазнить меня. Она ведь не жена, а только подруга Ардонадара.

Глава третья

Кирилл был доволен тем, как началась их миссия на Адамминене. Не прошло и суток, а они уже успели если не заручиться поддержкой эльфов, то хотя бы не поссориться с ними. На пятом этаже дворца, в его левом крыле, им были предоставлены роскошные апартаменты, их привечали, но главное заключалось не в этом, а в том, что когда они после завтрака разбрелись по всему замку, все эльфы и эльфийки разговаривали с ними, как со старыми и добрыми друзьями. Поговорив с несколькими эльфами, он попросил себе лошадь и отправился в город. Вот там как раз и возникли некоторые трудности и связаны они были с тем, что он был одет в эльфийский наряд. Эльфы и гномы и там общались с ним очень охотно, но вот люди и орки относились к нему настороженно и недоверчиво. Кое-что Кирилл стал понимать только тогда, когда в одном трактире, расположенном в предместье Дейтхира куда он зашел, чтобы пообедать, плечистый парень, скучавший за стойкой, не сказал ему:

– Парень, то, что эти чёртовы альтары сослали нас в эту чащобу, вовсе не обязывает тебя или кого-то другого рядиться в эльфийские тряпки. Так ты скоро начнёшь чего доброго пытаться выучить их язык.

Кирилл улыбнулся и спросил:

– Ну, и чем тебе не нравится эльфийский язык? У эльфов прекрасная литература и вообще они отличные ребята.

Верзила, одетый в отличие от Кирилла в незамысловатый наряд, пошитый из грубой ткани, который теперь показался рыцарю вызывающей демонстрацией принадлежности этого типа к роду людей, тут же набычился и чуть ли не крикнул ему в лицо:

– А почему мне должны нравиться эти остроухие? От их стрел когда-то погибло немало моих друзей только потому, что мы решили сократить себе путь и сунулись в их лес.

Пригубив пива, Кирилл посмотрел на хозяина трактира с издёвкой и поинтересовался у него строгим голосом:

– Послушай, а это, случайно, был не точно такой же лес, который расположен неподалёку от Дейтхира?

– Даже если и так, любитель эльфийской поэзии! – Крикнул в ответ трактирщик – Что в том было плохого? Подумаешь, беда какая, разбили лагерь рядом с какими-то священными камнями.

Поразившись такой наглости, Кирилл спросил:

– Ну, а что бы сделал ты сам, если бы эльфы вторглись в твой родной город и нагло встали лагерем в вашем храме? Разве ты не стал бы защищать свои святыни? Кроме того я не верю, что эльфы на вас напали без предупреждения. Так что, парень, тогда вы сами были во всём виноваты. Мне, конечно, жаль твоих друзей, старина, но лучше бы вы тогда обошли тот священный лес стороной. Так тебя за это альтары сослали Дейтхир? Видимо, они решили, что сумеют таким образом примирить тебя с эльфами.

Верзила мрачно кивнул головой. В окошко, расположенное позади него, повар подал деревянное блюдо со стоявшей на ней глиняной тарелкой с жарким, плетёной из ивовых прутьев вазочкой с хлебом и миской с маринованным чесноком. Трактирщик принёс поднос и поставил его на столик, за которым сидел с кружкой пива в руках Кирилл. Поставив тарелку с мясом перед ним, он хмуро буркнул:

– А ты что же, забрёл в Дейтхир по своей воле?

– Не совсем по своей, но и не по приказу альтаров. – Ответил Кирилл улыбнувшись и добавил – Мы простые путешественники и прибыли в этот город только вчера вечером.

Мрачная физиономия трактирщика немедленно оживилась и он воскликнул:

– Эй, парень, так ты тот самый рыцарь, из-за которого в Дейтхир собирают владык эльфов со всего Аранелвуда? Неужели ты действительно можешь дать укорот альтарам вместе с ними?

– Ну, вот, парень, а ты говоришь, что все эльфы, – остроухие засранцы. – Дружелюбно пожурил Кирилл трактирщика и, покрутив головой, прибавил – Правда, вот уж чего-чего, а хранить секретов они совсем не умеют.

Хозяин ухмыльнулся и подтвердил:

– Да, уж, это точно. Эльфы почти не имеют ни от кого секретов и единственное, о чём они никогда не говорят с чужаками, так это о своём священном лесе и о том, чем они там занимаются. Хотя они и относятся ко мне по-доброму, я для них так и остался чужаком, даром что живу в Дейтхире уже почти три сотни лет. Был когда-то наёмным солдатом, а теперь стал трактирщиком. Всё бы ничего, только не нравится мне жить в лесу. Раньше жизнь была хотя и опаснее, а всё ж веселее.

Кирилл пожал плечами и взял в руки вилку. Трактирщик вернулся за свою стойку и принялся протирать полотенцем глиняные кружки, а он занялся мясом, которое оказалось очень нежным и весьма недурным на вкус. Покончив с обедом, он расплатился с трактирщиком, положив на стойку золотой ливр и тот отсчитал ему дюжину серебряных монет на сумму в девяносто семь су, из чего рыцарь сделал вывод, что Мастер Миров когда-то первыми спровадил на Адамминен французов, а те принесли с собой в этот мир свою денежную систему. Он вышел на улицу, отвязал от коновязи своего каурого жеребца и решил проехаться по улицам Дейтхира, прежде чем вернуться во дворец. Хотя делать какие-либо выводы было ещё преждевременно, кое-что он уже стал понимать. Альтары, как выяснилось, вторгались в жизнь людей, да, и не только их одних, грубо и бесцеремонно. Какие бы для этого у них не были для этого причины, это уже слишком и он уже стал понимать раздражение Тетюра.

Город эльфов в принципе понравился Кириллу, но он стал бы намного красивее и гармоничнее, если бы из него убрали всё то, что в него принесли люди, гномы и орки. Между тем он видел и то, что некоторые люди сумели принять обычаи, культуру и даже язык эльфов, а многие и вовсе породнились с ними. Во всяком случае он видел молодую женщину человеческой расы, которая держала на руках малыша лет трёх с остренькими ушками и разговаривала о чём-то с эльфийкой на её родном языке весьма бойко. Да, и одета эта женщина была так же, как и любая другая эльфийка Дейтхира. На взгляд Кирилла именно так и должно было быть, ведь Адамминен был в первую очередь миром эльфов и гномов, к которым Мастер Миров решил почему-то подселить ещё и людей. Впрочем, он уже начал догадываться, почему. Видимо, таким образом Аструал просто решил сделать орков практически неотличимыми от людей, ведь обратно в эльфы путь им был заказан. Тех прежних орков-чудовищ уже не было и в помине, а новые поколения орков назывались так скорее по инерции.

Из всего этого складывалась весьма замысловатая комбинация, которую ещё сильнее усложняло присутствие на Адамминене альтаров. Гадая о том, что ещё преподнесёт им этот мир, Кирилл направился в сторону дворца. Передав у ворот поводья подошедшему к нему эльфу, он поднялся наверх и вошел в покои, отведённые для дракона-мага, от которых они не стали отказываться из вежливости. Атилле было запрещено покидать свои покои, равно как разгуливать по ним и лопать посуду. Дракон, поныв для порядка, согласился в конечном итоге переночевать на большой лоджии, увитой плющом, где Кирилл и застал своих спутников. Терпение Атиллы было вознаграждено тем, что Иоланта вытащила для него из своей магической книги с полсотни банок со свиной и говяжьей тушенкой и теперь изящный столик, вынесенный на лоджию, был весь заставлен пустыми банками. Увидев рыцаря-командира, дракон принялся с невероятной скоростью поедать жестяные банки и Кирилл, глядя на это, спросил:

– Слышь, ты, чудовище, что б тебе не трескать тушенку сразу вместе с банками? Всё хлопот было бы меньше.

– Ты, что, смеёшься? – Изумился Атилла – Ты же не ешь конфеты вместе с обёртками. И, вообще, в честь чего это ты решил, что жестяные банки из-под тушенки не являются для драконов лакомством? К твоему сведению, я могу слопать много чего и всё пойдёт мне в прок, но самая большая моя мечта, Кирюха, это принять когда-нибудь свой естественный облик и съесть штук двести жареных батлогов, да, ещё и укатать при этом бочек тридцать вишнёвого эля. Вот это было бы для меня самое большое наслаждение.

Иоланта фыркнула и принялась урезонивать дракона:

– Надо же, размечтался. Атилла, я уже не говорю о том, что такое угощение будет стоить бешеных денег. Для того, чтобы накормить тебя, мой милый, мне не жалко будет продать даже все свои драгоценности. Тут, Атилла, дело в другом, Фартар никогда в жизни не выставит тебе такого угощения даже в том случае, если я пригрожу ему, что в противном случае выставлю его самого с Астриума вместе с его кантиной. Так что лопай свою тушенку так, как это тебе нравится.

Удобно устроившись на креслах, специально для Атиллы Тетюр достал из магической книги большой диван, обитый кожей дракона, которую даже он не мог прорвать своими когтями, маги уставились на командира с вопрошающим видом. Кирилл же наоборот сам хотел услышать от них что-нибудь и потому спросил:

– Ну, кто первый поделится со мной своими наблюдениями?

Первым встрепенулся Тетюр и стал докладывать:

– В общем так, Кирюха, хотя я и не покидал дворца, мне всё же удалось узнать кое-что весьма важное. В последние годы орки, загнанные в леса альтарами, всё реже и реже получают письма от своей родни мужского пола. В основном им пишут одни только мамки, тётки, да, сёстры. При том, что в них всегда была сильна привязанность к семье и своему племени, это показалось мне довольно странным. Хотя куда удивительнее то, что теперь все орки поголовно обучены грамоте. Это постарались альтары. Пусть до издания газет и журналов здесь дело ещё не дошло, но книги уже мало помалу становятся весьма ходовым товаром. Всё остальное, о чём я узнал за эти несколько часов, тебя вряд ли заинтересует. Это даже не сплетни.

Доклад Иоланты был ещё короче. Она просто сказала:

– Пришибленные они какие-то.

– Кто? – Уточнил Кирилл.

– Люди, естественно. – Ответила Ио и пояснила – Кир, мне кажется, что Дейтхир для них это что-то вроде тюрьмы или места ссылки, а эльфы их надзиратели.

Поскольку это не было для Кирилла новостью, он молча кивнул головой и пристально посмотрел на Козмо. Тот загадочно ухмыльнулся и спрятался за густыми клубами ароматного дыма, так что рыцарю пришлось строгим голосом потребовать:

– Кузьмич, мы не в синем море-океане, а ты не эсминец, чтобы прятаться от меня за дымовой завесой. Давай, рассказывай, что тебе удалось узнать за эти часы. Уж кто-кто, а ты умеешь сажать народ на метлу. Кого угодно разговоришь, даже без своей мозгокрутки. Вот и поделись со мной информацией.

Маг Козмо разогнал клубы дыма, глумливо хихикнул и, расплывшись в широчайшей улыбке, принялся рассказывать:

– Значит так, Кирюха, эльфийские девушки это нечто потрясающее. Во-первых, у них просто обалденные фигурки и они тщательно выбривают интимные места своего тела. Во-вторых, они очаровательно смелы в постели и им очень нравятся долгие любовные игры.

Кирилл вытаращил глаза и сердитым голосом рыкнул:

– Кузьмич, ты что это несёшь?

Тот осклабился и воскликнул:

– Ты же сам попросил меня поделиться с тобой информацией, Кирей, вот я тебе и рассказываю о том, что мне удалось узнать об эльфийках, когда в мои покои после того, как ты раздал нам задания, ворвалась Исилиэль. Ей очень хотелось отблагодарить меня за то, что я вернул её к жизни и она решила, что сможет сделать это только отдавшись мне. Поначалу я посоветовал этой девчонке не глупить, но она упорно стояла на своём, а когда я узнал, что ей уже без малого триста лет, все мои сомнения на её счёт мигом развеялись. Правда, воспользоваться девушкой просто так мне было в лом и я заявил Исилиэль, что приму ночь любви только в качестве платы за то, что сделаю её магессой. Ну, а поскольку она практически ничего не знает о Эльворине и о том, почему их старики шарахаются от магии, как чёрт от ладана, то, немного подумав, согласилась и через три секунды мы были уже в койке. Честно говоря, ещё ни разу в жизни я не раздевался так быстро, а ей всего-то и потребовалось, что сбросить с себя плащ. Так что, ребята, базарить с Ардонадаром вы будете без меня. Завтра утром я вручу Исилиэль кубок со своим коктейлем и до тех пор, пока она не станет магессой, к моему номеру вы можете даже и не подходить. Всё равно не сможете взломать моих оборонительных сооружений. Как вы будете отмазывать меня, это уже ваши проблемы.

Тетюр всплеснул руками, расхохотался и воскликнул:

– Ну, Кузя, ну, молодец! Себе что ли пойти подстрелить какую-нибудь девчонку? Здорово сработано, ничего не скажешь. Старик, не волнуйся, отмазку я тебе сделаю по высшему разряду.

Кириллу тоже понравилось то, как маг Козмо решил все свои трудности и он, широко улыбаясь, сказал:

– Отлично, Кузьмич, можешь идти. Нечего тебе заставлять девушку ждать. Только не забудь сказать Исилиэль о том, что в нашем доме на Ильмине она будет принята, как родная сестра.

Маг Козмо взял под козырёк и чуть ли не бегом покинул покои Атиллы, а Кирилл, просяще посмотрев на дракона, сказал:

– Старик, а не продолжить ли тебе работу? Когда я поднимался сюда, две эльфийки сетовали, что ты породил так мало цветочных драконов. Может быть ты того, наштампуешь их ещё пару тысяч?

Дракон-маг сёк фишку на раз и потому проворчал в ответ:

– Кир, по-моему тебе было бы проще сказать, что ты хочешь поговорить с владыкой Ардонадаром без меня и Ио, чем блатовать меня на это дело. Цветочных драконов я, конечно, породить не отказываюсь, но вот как ты будешь сбрасывать с хвоста свою супругу, для меня является полнейшей загадкой.

Иоланта усмехнулась и сказала дракону:

– А ему этого и не нужно будет делать, Атилла. Я уже набила стрелку с принцессой и мы намерены устроить с ней в лесу девичник. – Пристально посмотрев сначала на мужа, а затем на Тетюра она прибавила – А вы, ребята, смотрите не ляпните, что мы шастали по священному лесу. Гвенни, как мне кажется, сегодня собралась отправиться туда на всю ночь и, возможно, пригласит меня составить ей компанию.

Тетюр кивнул головой и немедленно принялся вытаскивать из своей магической книги какие-то тёмно-коричневые крыги, выкладывая их на пол. Когда их набралась здоровенная куча раза в три большая, чем дракон, он ткнул в неё пальцем и задумчиво сказал Атилле:

– Парень, не знаю как, но ты должен всё это съесть. Мне однажды удалось завалить двух матёрых семнианских драконов и чтобы добро не пропадало, я понаделал из них снадобий. Это высушенная кровь тех драконов и если ты её слопаешь, то тебя можно будет не кормить года два, а то и все три. Ну, давай, трудись, старина, а мы с Кирюхой пошли на толковище. – Послав Иоланте воздушный поцелую, он сделал напутствие и ей – А ты, моя радость, если запишешься в кружок хорового пения, смотри сама что-нибудь не ляпни.

Атилла остался на лоджии лопать сушеную драконью кровь, а Кирилл вместе с Тетюром и Иолантой подались каждый в свои апартаменты. Вскоре в двери рыцаря Мастера Миров постучался посыльный и попросил его следовать за ним. Тетюр стоял рядом с этим высоким эльфом, в котором трудно было заподозрить юношу не смотря на его цветущий вид. Уж больно мудрыми были его лучистые серые глаза и слишком пронзительным взгляд. Впрочем, этот парень был настроен по отношению к ним весьма доброжелательно и даже рассказал о том, что добрая половина цветочных драконов ещё с утра была послана с донесениями во все крупные города Аранелвуда и даже за его пределы. Единственное, чем был расстроен Итилгаил, так это тем, что для многих эльфов это будет очень далёкий путь. Альтары хотя и имели магические быстроходные повозки, не очень-то стремились перевозить на них эльфов. Кирилл, бесцеремонно оглядев этого парня с головы до пят, улыбнулся и задал ему бестактный вопрос:

– Итилгаил, ты не сдрейфишь подняться в небо на крылатой лодке, которая способно летать быстрее ласточки?

Эльф слегка усмехнулся и ответил:

– Сэр Кир, когда-то у меня был свой собственный горный дракон и поэтому я не боюсь ни высоты, ни скорости. Но откуда ты возьмёшь крылатую лодку? В Дейтхире нет таких мастеров, которые помогли бы тебе её построить, да, и нет нужных материалов. Так что это невозможно.

Тетюр, удовлетворённый ответом эльфа, тоже, не мешкая, задал ему вопрос:

– Любезный Итилгаил, и много ли в Дейтхире таких же летающих лучников, как и ты? Сумеешь ты подбить на такое ещё хотя бы с десяток парней? Естественно, что полетишь ты не в одиночку. Каждый крылатый корабль, какой мы можем вам подарить, способен поднять на борт до двух с половиной сотен человек с запасом провианта и воды дней на тридцать пути. Для нас это будет прекрасная возможность утереть нос альтарам, а вы, эльфы, получите такие транспортные средства, за которыми не смогут угнаться и золотые королевские драконы.

По тому, как загорелись глаза Итилгаила, Кирилл понял, что уже через пару часов из Дейтхира во все концы Срединного континента можно отправить в путь не один десяток крылатых кораблей. Однако, рыцарь задумчиво поскрёб затылок и поинтересовался у мага-проводника:

– Тетюр, сколько всего у тебя наберётся лодок самой древней модели?

– Ни одной, Кир. – Ответил маг – Это Козмо у нас дурью маялся, выторговывал у Ханга его летающие дрова, а я поступил проще, заказал Майку пять сотен перлитовых посудин, исполненных под древнюю старину, – модель "Альбатрос". Так что на полсотни штук ты можешь смело рассчитывать. А у тебя сколько таких летающих анахронизмов? Или ты решил выехать за счёт моего кармана?

Кирилл рассмеялся и успокоил Тетюра:

– Не волнуйся, старик, никто тебя грабить не станет. У меня в гашнике стоит тысячи три перлитовых леталок, но есть и такие, за какими Козмо носился по всему Ильмину. Только зря ты их считаешь летающими сараями. Впрочем, мы поступим проще. Пусть наши новые друзья сами выбирают, что им больше по вкусу, лакированные золочёные шкатулки старинной работы, или те белоснежные красавицы, которые Майк штампует для продажи в миры Золотого круга. – Не долго думая, Кирилл взял Итилгаила под локоть и вкрадчивым голосом поинтересовался у него с хитрой улыбкой – Друг мой, крылатой лодкой, построенной на Ильмине, может управлять даже ребёнок. Так что нам остаётся выяснить только одно, какие посудины вам больше придутся по нраву, те которые похожи на роскошные кареты, или элегантные корабли, напоминающие своим видом белоснежную чайку?

Итилгаил робко улыбнулся и ответил потупив взор:

– Сэр Кир, разумеется, белоснежные крылатые корабли. Вот только чем мы сможем оплатить их вам? Вы примете в качестве оплаты золото и драгоценные камни?

– Нет. – Коротко отрезал Кирилл и пояснил – Мы ведь не какие-то там маги-торговцы, а потому расплатиться вы с нами сможете только одним единственным способом, заключив с нами хотя бы политический союз. О военном я пока что даже и не заикаюсь, хотя он и нужен мне сейчас более всего. Естественно, что это будет даже не союз со всеми эльфами. На данном этапе нашего общения я согласен вести разговор с одним только вашим городом, а дальше будет видно. Только учти, Итилгаил, уж если я в вас вцеплюсь, то пока не добьюсь полной поддержки, с живых не слезу. Боюсь, что уже очень скоро мне понадобится целая армия хорошо подготовленных воинов. – Жестом предложив эльфу вести их дальше, Кирилл сказал со вздохом – В случае крайней необходимости мои маги могут сотворить мне не только десятки тысяч боевых големов, но и поднять из могил сотни тысяч и даже миллионы скелетов, да, и я сам могу напустить на вашего, Итилгаил, врага, такую грозную нечисть, что мне о ней даже вспоминать противно. Только кем вы будете считать себя после того, как мы истребим за вас полчища той чёрной нечисти, которую, скорее всего, уже породили на свет слуги Хозяина Тьмы?

Итилгаил чуть заметно улыбнулся и ответил:

– Сэр Кир, сегодня ночью владыка Ардонадар собрал нас на совет и рассказал о том, кто вы такие. Я не знаю, какое решение примут остальные эльфы, но я своё решение уже принял и намерен отправиться с тобой. Мои воины тоже и хотя в настоящий момент у меня под рукой всего триста лучников, все они, как и я, ветераны, но уже очень скоро все мои летающие лучники соберутся в Западном Дейтхире. Мы прошли вместе через тысячи битв и теперь желаем сразиться вместе с тобой в последней. Впрочем, сэр Кир, всё не так однозначно. В Адамминене насчитывается очень много и таких эльфов, которые окончательно смирились со своей судьбой, а некоторые даже ушли из лесов в города людей и орков и стали там землепашцами.

Через несколько минут они подошли к покоям владыки Ардонадара и стоило только им подойти к дверям, как они распахнулись настежь и Верховный владыка эльфов встретил их у входа. Он церемонно раскланялся, что выразилось однако, в очень неглубоком и весьма сдержанном поклоне, и коротко поприветствовал своих гостей. Кирилл, воодушевлённый своей идеей, немедленно спросил его:

– Владыка Ардонадар, укажи нам такое место, где смогли бы приземлиться с неба, а не приплыть по морю или реке, сразу несколько десятков корабликов длиной в сорок пять метров каждый. Ещё я попрошу тебя позвать тех воинов, которые некогда были летающими лучниками. Пока Атилла будет плодить для тебя новых крылатых и хвостатых посланцев, мы с моим другом Тетюром тоже хотим сделать тебе подарок, но иного рода, хотя и с крыльями. Мы хотим подарить тебе сотню крылатых быстроходных лодок, чтобы эльфам было легче общаться друг с другом. Научиться управлять ими будет для наездников на драконах не сложнее, чем ехать верхом на очень умном скакуне.

Физиономия владыки вытянулась и он озадаченно спросил:

– И что ты потребуешь от меня за такой удивительный дар?

Кирилла опередил Итилгаил, сказав тихо, но внятно:

– Владыка Ардонадар, плату внесу я. От имени эльфов Дейтхира Западного я принесу клятву верности сэру Киру.

Ардонадар улыбнулся и сказал:

– Но ведь ты и так был готов принять сторону сэра Кира вместе со всеми своими подданными, владыка Итилгаил.

– Теперь моя решимость только укрепилась, брат! – Широко улыбаясь воскликнул владыка Дейтхира и всех его окрестностей, после чего сказал, обращаюсь к Кириллу – Я думаю, сэр Кир, что лучшего места, чем крыша этого дворца, нам будет не найти. Дейтхир лесной город и в нём просто не найти удобной гавани для твоих летающих кораблей. Неужели они действительно такие огромные? Крыша дворца достаточно прочная, чтобы выдержать вес даже взрослого горного дракона, так что выдержит она и вес такого корабля.

Итилгаил трижды хлопнул в ладоши и на его зов немедленно явился эльф с длинным шрамом на лице. Получив приказ от своего командира, он молча кивнул головой и со всех ног бросился его выполнять. То есть бегом. В полном молчании они поднялись на плоскую крышу, мощёную каким-то зеленоватым камнем. Почти вся она была исцарапана когтями и Кириллу сразу стало ясно, что некогда горные драконы были если не обитателями города эльфов, то частыми гостями в нём. Жестом отправив Тетюра на другой конец крыши, обрамлённой высоким парапетом, он подошел к самому краю, запустил руку в карман своего эльфийского кафтана и отрывистым голосом сделал запрос:

– Альбатрос.

Тотчас в руку Кира легло стальное носовое кольцо, дернув за которое он заставил летающий корабль буквально вылететь из ниоткуда. В течение каких-то двух минут из магической книги плавно выплыл белоснежный корабль с двумя парами крыльев, похожий на корпус самого обыкновенного парусного корабля длиной в сорок пять и шириной в двенадцать метров, борта которого были прорезаны рядом круглых иллюминаторов, сверкающих на солнце позолотой. Крылья его, как горизонтальные, так и пара вертикальных, находящиеся на корме и ближе к носу, были похожи на узкие, с характерным изгибом, крылья альбатроса, а над палубой возвышалась длинная надстройка.

В отличие от тех кораблей, которые строили на Ильмине раньше, в носовой части корабля под единственным его украшением – золочёной скульптурой обнаженной девушки с арфой в руках, словно выросшей из него, располагалась большая пилотская кабина с прекрасным обзором, через стёкла которой были видны кресла. Ширина крыши оказалась недостаточной и его корма находилась за её пределами, а поскольку летающий корабль находился в нерабочем состоянии, он тотчас слегка завалился на бок, чем заставил отпрянуть назад обоих владык. Кир постучал костяшками пальцев по перлиту и воскликнул:

– Не волнуйтесь, друзья мои! Этот корабль хотя и лёгкий, как пёрышко, прочнее самой крепкой стали, которую когда-либо ковали гномы. Он не боится ни огня, ни воды, ни даже магических молний. Это же альбатрос Майка Стоуна, самый лучший летающий корабль во всей Вселенной. В некоторых мирах Золотого круга за каждый такой корабль готовы давать столько золота, сколько пошло бы на его изготовление, будь он монолитным. Сейчас я его включу, владыка Итилгаил, и тебе только останется дать ему имя и разбить о борт бутылку доброго вина, чтобы он служил тебе целую вечность.

Подпрыгнув пару раз для разминки, Кирилл взмыл вверх и, перелетев через леера, приземлился на палубе. Добравшись до пилотской кабины, он сел в кресло первого пилота и быстро осмотрелся, после чего достал из кармана свои очки и, убедившись в том, что Тетюр уже нацепил на нос свои, сказал вполголоса:

– Тетёха, все кнопочки на месте и работают, кроме тех, которыми включают ракетные ускорители, но, похоже, что и они разблокируются, когда наши друзья свалят с Адамминена.

– Ой, ли, Кирюха. – Ответил Тетюр – Ты не очень-то полагайся на добрую душу старика. Для этого эльфам придётся здорово покрутиться, а мы даже не знаем, что тут затеял Амал.

Кирилл не стал тратить время на пустопорожние разговоры и принялся последовательно приводить летающий корабль в рабочее состояние. Через минуту аэрон выдал вертикальную тягу и альбатрос поднялся на два метра вверх. Кир нажал на кнопку и из своих люков выскочили четыре магических шара-липучки размером с футбольный мяч, которые намертво прицепились к каменным плитам. Когда же он нажал следующую кнопку, загорелся зеленоватый экран магического навигационного компьютера. Вытянув из гнезда эластичный проводок с липучкой на конце, он закачал в него ту карту, которую в самый первый день показывал им на холме Тетюр, и экран немедленно показал её целиком. Настроив навигатор и привязав его к примерным координатам города, щедрый рыцарь нажал ещё на одну кнопку и в средней части корабля раскрылся двустворчатый люк и вниз опустился широкий трапп. Альбатрос был готов к приёму гостей.

Только теперь Кирилл пожалел, что Козмо выпал на неопределённое время в осадок. У этого дымного мага были просто потрясающие способности к педагогике, а она сейчас была просто необходима, поскольку в таком виде летающие корабли были сложны даже для таких мудрых существ, как эльфы. Он быстро прошел по коридору к выходу и спустился вниз по траппу. Оба владыки не решались даже приблизиться к кораблю и потому Кир сам шагнул к ним и сказал:

– Итилгаил, извини, но я поторопился, сказав, что уже через два часа ты сможешь отправиться в полёт. Старик почему-то решил сделать для нас послабление и теперь вы имеете вместо крылатых лодок самой простой конструкции то, что имеете, самое современное транспортное средство, которое не может только одного, летать с совершенно дурной скоростью, по сравнению с которой полёт стрелы это ползанье на карачках. Для того, чтобы вы смогли быстро освоить эти корабли, вам придётся дождаться того момента, когда Козмо и Исилиэль соизволят выйти из его покоев. Владыка Ардонадар, ты тоже прости меня, но Исилиэль выйдет из его покоев магессой. Эта красавица вбила себе в голову, что за своё возвращение из мира теней она была обязана отблагодарить нашего Козмо ничем иным, как своей любовью, а он, как всякий приличный маг, не может принять такого дара иначе, как в качестве платы за то, что сделает её своей ученицей. Знай я заранее, что так получится, Исилиэль вернула бы к жизни леди Лана. Так что не гневайся на нас, владыка Ардонадар.

Эльф усмехнулся и сказал в ответ на это:

– Мне не с чего гневаться, сэр Кир, Исилиэль дочь моего младшего брата Итилгаила. К тому же девушка сама приняла такое решение и я не вправе осуждать её за это.

Кирилл заулыбался и воскликнул:

– Ну, раз так, парни, то мы с Тетюром сейчас заставим всю крышу альбатросами, а потом поднимемся на борт и поговорим. Это не займёт слишком много времени, а вы пока осмотрите этот корабль. Все двери в нём открыты, системы включены и вы даже найдёте в кают-компании, она наверху, в надстройке, бар с напитками и холодильник, доверху заполненный продуктами. Советую вам обратить особое внимание на позолоченные бутылки с фигурными пробками, это астазия, тот самый божественный напиток, которым сэр Аструал угощает своих гостей. Только не спрашивайте у меня, где и как я её раздобыл.

Пока Кир объяснялся с эльфами, Тетюр вытащил из кармана уже четыре летающих корабля и рыцарь, увидев это схватился сначала за голову, а потом за свой карман. На крышу тем временем поднялось несколько десятков эльфов, которые застыли с изумлёнными лицами, но это не помещало владыке Ардонадару подняться на борт крылатого, белоснежного корабля. Владыка Итилгаил нетерпеливым жестом поманил к себе воинов и велел им хорошенько осмотреть корабли вплоть до самого последнего чулана, но ничего на их борту не трогать, а сам хозяйской походкой вошел в свой корабль.

Через два часа над крышей дворца парила борт к борту ровно сотня белоснежных кораблей, а довольные Кир и Тетюр расслабленно сидели в креслах капитанской каюты того из них, которому теперь уже небесный владыка Итилгаил дал имя "Белегестел" и пили из больших хрустальных фужеров эльфийское вино с таким певучим названием "Эпаэле ихаэр". Оба владыки эльфов держали в руках фужеры с астазией. Предела их восторгам просто не было. Больше всего сейчас они хотели подняться в небо, но летающий рыцарь ограничился лишь тем, что сделал над Дейтхиром всего три круга, но и этого вполне хватило, чтобы на улицы высыпало всё его население, ведь пусть и не везде, но в очень многих местах в нём было прекрасно видно небо и пролетающую в нём огромную крылатую лодку. Отпив ещё глоток астазии, владыка Ардонадар потерянным голосом сказал:

– Сэр Кир, ты заставил меня задуматься над твоими словами втрое против прежнего. Увы, но настали такие времена, когда лишь малая часть эльфов подчиняется моим приказам. Именно поэтому я и нашел покой в землях своего младшего брата, который сумел сохранить в неприкосновенности границы Аранелвуда и даже отваживается дерзко отказывать альтарам в их бесконечных требованиях и крайне дерзких требованиях. Мне не хочется давать тебе несбыточных обещаний, сэр Кир, но мой лук теперь служит только тебе одному.

Тетюр издал рычащий горловой звук и воскликнул:

– Ох, и надеру же я задницу эти говнюкам. Их не спасёт даже то, что моя мать родом из этого мира. Владыка Ардонадар, забудь об этих засранцах. Больше они ничем тебя не побеспокоят. Теперь же будь добр, расскажи нам о том, когда альтары объявились на Адамминене и какую такую республику удумали построить на этот раз. Судя по тем обрывочным сведениям, которые нам удалось получить с утра, за дело они взялись со всем своим рвением и размахом, раз умудрились здорово прижать даже вас, эльфов, хотя это как раз у вас им следовало бы поучиться, а не диктовать вам свою волю, ведь вы один из самых древних народов во всей Вселенной Мастера Миров и некоторым из вас уже исполнилось по тридцать тысяч лет в то время, как самому старшему из альтаров не более пяти тысяч лет.

Владыка эльфов улыбнулся и сказал с грустью в голосе:

– Мне уже исполнилось тридцать три тысячи лет, мастер Тетюр, и хотя тело моё молодо, в душе давно уже угас огонь.

Тетюр фыркнул и язвительным тоном ответил:

– Это потому, что ты пошел против своей природы, владыка Ардонадар, и убил в себе мага. Ничего, выпьешь из моих рук напиток познания и в твоей душе разгорится такое пламя, что из глаз искры посыплются, а кое-откуда дым валить начнёт.

Впервые Кир услышал, как умеют смеяться эльфы, а владыка Итилгаил, сжав ладонь в кулак и оттопырив большой палец, даже показал на себе, откуда именно повалит дым из его старшего брата, после чего тот сказал сквозь смех:

– Да, мастер Тетюриальд, только уже ради одного этого стоит вновь стать магом.

Когда смех стих, Тетюр поправил его:

– Ардонадар, друг мой, быть эльфом и иметь познания в магии это одно, а вот быть одновременно и эльфом, и Верховным магом, это совершенно другое. Когда старик спалил весь тираж книги Эльворина, одну он всё же припрятал и именно она легла в основу каждой магической книги любого Верховного мага, но вот знания передаются с тех пор от учителя к ученику только через особый магический напиток, который не только даёт ученику знания, но и делает его существом высшей расы. Вот, к примеру, Кир был когда-то самым обычным человеком, потом, благодаря своим шашням с моей любовницей и ученицей, стал полумагом и лишь выпив напиток посвящения, поданный ему самим Аструалом, стал рыцарем Мастера Миров и точно таким же существом, как ты или я. Эльфы были существами высшей расы ещё до того, как вывели свой мир в Золотой круг, остались вы ими и после того, как Аструал с перепугу вытурил вас на Адамминен и закрыл его на замок. Он отдал вам огромный мир, населённый самыми удивительными существами которых только смог придумать, драконами, сделал вашими соседями сначала орков и гномов, чтобы вам было кого воспитывать, а потом ещё и людей сюда направил, лишь бы отвлечь вас от написания второй книги, а вы, почему-то, вообще отвергли магию, оставив лишь минимум магических знаний. Тоже, наверное, с перепугу. Извините, ребята, но чем больше на этом настаивает этот юноша, тем больше во мне крепнет уверенность в том, что все вы должны вновь стать магами, но уже точно такими же, как и сам Аструал. Нам, конечно, всех его знаний никогда не обрести, но в одном мы, маги, точно равны ему. Мы, как и он, вечно молоды душой. Эх, ребята, посмотрели бы вы на то, что старик иной раз вытворяет в кантине "Старый сапог", когда накатит пару кувшинов вишнёвого эля. Ладно, пусть и не сразу, но мы с Кирюхой эту мысль в ваши головы обязательно вобьём, а сейчас наши уши в вашем полном распоряжении.

Оба владыки эльфов переглянулись и Итилгаил чуть заметно кивнул своему старшему брату. Владыка Ардонадар решительно допил астазию, поставил фужер на столик и на несколько секунд закрыл глаза, словно припоминая что-то. Губы старого эльфа снова тронула грустная улыбка и он начал свой рассказ:

– Альтары пришли на Адамминен триста сорок два года назад. В тот год орки Адуранта, это холмистая страна лежащая далеко на юго-востоке, в союзе с семью королями людей, вознамерились вторгнуться в пределы Ородагарваона, разбить войска короля Драгенара, повелителя гномов этой горной страны, и захватить сокровища, которые скопили гномы за двенадцать тысяч лет. Король Драгеннар был нашим союзником и потому я послал в его горы тридцатитысячную армию. Больше войск я в Ородагарваон не мог направить. С севера на нас в то время постоянно нападали многочисленные банды, состоящие из людей, орков и гномов, изгнанных из своих городов, с запада пиратские эскадры островных королевств, а на юге мы были вынуждены держать в полной боеготовности сразу несколько армий, чтобы владыка Баланндил мог в любой момент отразить нападение полумиллионной армии вождя Гунэра Кровожадного, предводителя орков Харадханда. Для нас это было вполне обычным делом, отражать атаки врагов сразу на нескольких направлениях и к тому же ещё и помогать своим друзьям. Благом было уже то, что в тот год мир и спокойствие царили далеко на востоке, в Баранентауре и наших братьев, эльфов востока, вот уже почти три года никто не беспокоил. Зато на юго-западе эльфам Лаерласгалена приходилось ещё хуже, чем нам в Аранелвуде. Эльфы севера, леса которых отгорожены от южных районов Срединного континента непроходимыми горами Хелегаегрина, королевства гномов и людей, тоже не знали покоя. Король гномов и людей, примкнувших к ним, Хальдур, попеременно принимал то нашу сторону, то сторону людей, настроенных по отношению к нам враждебно, и в этом бы не было ничего ужасного, если бы не одно обстоятельство. Он пропускал через свои подземелья, прорытые рабами, орды орков, которые нападали на эльфов Иселинерина, огненным смерчем проносились через леса севера и затем, погрузившись на корабли своих союзников-пиратов, уходили в туманные воды моря Муилгаер. Таким был тот год для нас, эльфов, и я не думаю, что для людей и гномов, с которыми мы всё-таки очень часто находили общий язык и взаимопонимание, он был лучше. Бесчисленные племена орков-кочевников постоянно перемещались с места на место вслед за своими табунами и попутно совершали набеги на каждый город или деревню, попадающиеся им по пути. Они не гнушались захватывать в плен молодых мужчин и женщин, чтобы потом продать их в рабство. Уводили в степи детей, чтобы сделать из мальчиков воинов-мерефиров, которых они одурманивали настоями трав и бросали в бой почти безоружными, а девочек делали своими наложницами и даже женами. При этом орки охотно отряжали из своих рядов воинов, для службы в армиях людей и даже гномов. За это их вожди брали высокую плату и даже в том случае, когда орки какого-нибудь племени нападали на города-крепости людей, те орки, которые были проданы в армию какого-нибудь короля, сражались против своих соплеменников с невероятным ожесточением и не моргнув глазом могли снести голову отцу или брату, ведь по истечении срока военного контракта они возвращались в своё племя и им никто не припоминал этого. Возможно, сэр Кир, для тебя, как для рыцаря Творца Ардфеора, мои слова, сказанные об орках, покажутся ужасными, но в былые времена они были ещё более страшными чудовищами, да, к тому же ещё и людоедами. К тому времени они очень сильно изменились внешне и всё больше и больше тяготели к людям, гномам и даже к нам, эльфам и в наших лесах нашли убежище многие тысячи тех орков, которые стремились к мирной жизни. Уходили орки и к гномам и если эльфийки крайне редко попадали под любовные чары краснокожих красавцев, то любовные союзы между гномами и орками довольно часты. Беанам из рода гномов очень нравятся эти высоченные парни, а беанам из рода орков по нраву силачи-гномы, хотя мало кто из них сможет дотянуться до уст своей возлюбленной без табуретки. Благодаря своему младшему брату, другу эльфов орку Осейну, я решил взять на вооружение в армии эльфов новый для нас вид войск, летающих лучников. Именно поэтому владыка Итилгаил отправился в Ородагарваон во главе нашей армии. Он уже несколько сотен лет занимался дрессировкой молодых горных драконов, которых привозили из этой страны. К тому же его самые лучшие мастера дрессировки находились там более двадцати лет и подготовили для него почти десять тысяч драконов. Так что все эльфы могли подняться на них в небо и нанести по врагу сокрушительный удар, после чего я намеревался бросить эту воздушную армию против орд Гунэра Кровожадного и навсегда отбить у орков юга охоту к войне. Горные драконы не относятся к королевским драконам, они гораздо меньше их и не обладают развитым разумом и даром речи, но по своему уму они мало чем отличались от древних орков, которым Творец Ардфеор напрочь отшиб мозги, но всё же оставил им пытливый разум, способный к быстрому развитию. Благодаря горным драконам и тому, что мы всячески тешили и лелеяли их младших братьев, цветочных драконов, нам удалось договориться с королевскими драконами и те улетели с континента на свои острова, отказавшись воевать на стороне людей. В таких условиях нас ждала славная победа, но тут на Адамминене появились альтары с огромной армией големов, против которых были бессильны наши стрелы, способные сразить любого дракона, даже если это целеборрейский дракон. В наш мир пришло не менее восьмидесяти миллионов альтаров, но их армия големов, среди которых были даже ужасные крылатые чудовища, была впятеро больше. К моему удивлению альтары вовсе не стремились к войне и приставив нож к горлу буквально каждого вождя, короля или владыки, они потребовали от всех нас только одного, сложить оружие и заключить мир на вечные времена. К нам, эльфам, альтары отнеслись благосклонно и если не считать того, что они уничтожили всех уже выдрессированных горных драконов владыки Итилгаила и приказали ему возвращаться под охраной големов в свои леса даже не сдав им оружия, никаких неприятностей у нас не случилось. Альтары пригрозили королевским драконам, что те будут беспощадно уничтожены, если хотя бы помыслят о том, чтобы напасть на кого-либо. После этого они вошли в копи гномов вместе с огромными железными големами, похожими на змей с пятью головами, и освободили из рабства всех людей, эльфов и орков. Они разоружили всех орков до единого, безжалостно подавив сопротивление самых воинственных племён и повелели им жить в степях у слияния рек осёдло, для чего големы помогли им построить весьма красивые города. В общем они стали делать всё то, что пытались делать и мы, принялись вносить в этот мир гармонию, закон и порядок, только делали они это не путём убеждения, а угрожая всем силой своей огромной армии и повсеместно применяя магию жестов. Мастер Тетюриальд, я наблюдал за тем, как мастер Козмо применял свою животворящую магию по отношению к бедняжке Исилиэль и нахожу, что она подобна тем древним таинствам, которые когда-то были доступны и нам, но вот магия жестов мне неприемлема. В ней право же есть что-то шутовское, балаганное и потому она не вызывает у меня ни трепета, ни должного уважения. Пользоваться такой магией я считаю для себя предосудительным.

Тетюр громко рассмеялся и воскликнул:

– Владыка Ардонадар, это очень точное замечание! Альтары, размахивающие руками и бормочущие магические формулы, весьма похожи на клоунов из бродячего цирка. Хотя надо сказать, что в магии они всё же здорово поднаторели не смотря на то, что отказываются от магических инструментов и пытаются походить на мастера Аструала, которому вообще не нужны никакие сверкающие кристаллы, металлы, вода или разноцветные дымы. Как бы они не пыжились, но их магическим инструментом всё-таки является жест.

Выговорившись, Тетюр улыбнулся и жестом попросил владыку эльфов продолжать свой рассказ. Владыка Ардонадар сдержанно кивнул головой и прежде, чем начать говорить, взял в руку фужер с астазией и выпил несколько глотков этого золотистого напитка. Причмокнув губами от удовольствия, он промолвил:

– Это просто божественный напиток. Он хмельной, подобно вину, но в то же время придает моим мыслям удивительную ясность и наполняют душу радостью. Правда, мне не доставляет радости мой рассказ. Первый год властью альтаров показался мне сплошным кошмаром. В сопровождении своих големов они беззастенчиво вторгались в наши леса, что лежали в пределах Эннонанда, и не только тревожили листву в наших священных лесах, но и требовали отдать их оркам и людям. При этом они твердили о том, что они принесли нам мир и гармонию. Когда же они от слов перешли к делу и погасили светильники, окружающие священные леса в лесах Эннонанда, то все эльфы, а вместе с ними люди и даже орки, встали на пути их големов и пролилась первая кровь. Нам не удалось остановить големов, но и уйти из жизни с честью мы тоже не смогли. Големы не убивали нас, а только ранили и альтары, исцелив всех от ран, тотчас заковали эльфов в цепи и принялись безжалостно переселять в другие места. Многих эльфов поселили в городах людей и прошли целые десятилетия, прежде чем им разрешили отправиться в леса севера, юга, запада и востока. Итогом же стало то, что у нас осталось всего четыре леса. Все последующие годы альтары занимались тем, что строили города для орков, приучали их к ремёслам, налаживали торговлю и постоянно разоружали все армии, делая это в форме обмена. Какой-нибудь король распускает свою армию и передаёт все мечи, копья и щиты кузнецам, а они уничтожают десяток, другой големов. Теперь на всем Адамминене нет ни одного военного отряда кроме личной охраны, и ни одного боевого голема, зато повсюду в городах альтары построили школы для детей и теперь даже все орки поголовно обучены грамоте. Ещё альтары весьма охотно даруют всем магические знания и одни только эльфы отказались их принять. Вот уже триста лет жизнь на Адамминене течет мирно и однообразно и к этому оказались готовы, пожалуй, одни только эльфы и те люди, орки и гномы, которые жили рядом с нами раньше и продолжают жить в лесах сейчас. То же самое можно сказать и о тех гномах, которые наотрез отказались покинуть свои подземные города, вырубленные в недрах гор, но многие из них смирились и покинули горы. Альтары поселились в городах людей и орков. Жить в наших городах и городах гномов они то ли боятся, то ли не хотят по какой-то другой причине. Они редко посещают наши леса, хотя и настроены по отношению к эльфам очень дружелюбно. Если бы не те методы, с помощью которых они привили оркам миролюбие и превратили их в землепашцев и ремесленников, и не их политика бесконечных нравоучений, доходящих порой до абсурда, то я смог бы принять их, а так всего лишь способен изредка посещать некоторые города и беседовать с немногими из альтаров. Меня несколько раздражает их удивительная способность всему давать определения и поучать даже тех, кто прожил такую долгую жизнь, которая людям кажется целой вечностью. Мастер Тетюриальд, ты сказал, что народ альтаров молод по сравнению с эльфами. Это мягко сказано, те альтары, которые прибыли на Адамминен со своей просветительской миссией, вероятно внуки самых молодых из них. В тебе, сэр Кир, я легко читаю желание учиться у нас. К тому же ты так старательно выговариваешь каждое слово, стремясь произнести его с должной певучестью, что я порой забываю, кто ты такой и с какой миссией прибыл на Адамминен. Не смотря на то, сэр Кир, что ты совсем не похож своим поведением, манерой речи и пылкостью на эльфа, принцесса Гвеннелинна видит в тебе едва ли не сына, хотя она и была изрядно озадачена твоими признаниями, да, и мне приятно общаться с тобой. Впрочем, мне всегда нравились люди, хотя их и обуревают страсти. Я уверен в том, что большинство владык встанут на твою сторону, хотя никак не могу взять в толк, как могли на Адамминене прорасти зёрна зла. Это просто не укладывается у меня в голове, ведь сегодня в нашем мире действительно царят мир и покой. Порой разбойники нападают на купцов, но это единичные случаи и големы-стражники альтаров быстро пресекают деятельность таких банд. Не думаю, сэр Кир, что беженцы из их городов, среди которых попадаются даже гномы, могут вызвать твой интерес. К тому же это всего лишь бунтари, которые таким образом пытаются добывать себе пропитание. Некоторых из них ты можешь найти в Дейтхире. Владыка Итилгаил предоставил им убежище не смотря на то, что альтары запретили оказывать разбойникам помощь и мечтают запереть этих отважных господ в городах только за то, что они посмели им перечить и высказали в лицо всё, что думают о них. Альтары также скорее всего не являются той самой причиной, по которой вы оказались здесь. Хотя я никогда не слышал, чтобы они прославляли Мастера Миров, они не являются слугами Хозяина Тьмы. Я в этом убеждён.

Кирилл, воспользовавшись паузой, сказал вполголоса:

– Владыка Ардонадар, поверь, мы имеем достаточно большой опыт, чтобы провести разведку и выявить врага. Со всем остальным будет разобраться проще. Твой рассказ самым наглядным образом показал мне только одно, теперь нам придётся очень много путешествовать и внимательно приглядываться к мелочам. Похоже, что слуги Амала ещё никак себя не проявили на Адамминене и никто не скажет нам, когда зло выплеснется наружу каким-нибудь кошмаром. Более того, мы можем находиться всего в двух метрах от гнойника и ничего не заметить. Увы, но магам пока что не дано создать такой прибор, который со стопроцентной точностью указывал нам источник зла.

Услышав это, владыка эльфов подался вперёд и сказал:

– Сэр Кир, но ведь мастер Тетюриальд получил каким-то образом сигнал о том, что на Адамминене проснулось зло. Значит такой магический прибор всё-таки существует.

Тетюр поторопился сделать пояснение:

– В этом нет ничего удивительного, владыка Ардонадар, такие сигналы нам, магам-проводникам, посылают маги Астриума, который является центром Вселенной. Мастеру Миров в ней ведомо всё, даже то, о чём думает в данную минуту Хозяин Тьмы. Маги Долины через свои магические шары наблюдают за всеми мирами и хотя они не видят деталей, в нужный момент их шары вспыхивают ярким светом и они тотчас посылают сигнал магу-проводнику. В зависимости от того, на что нацелил Амал своих слуг, шары светятся с разной интенсивностью и свет этот не угаснет до тех пор, пока маг-проводник не сотворит портал прохода и не введёт в мир, в котором проросли зёрна зла, своего рыцаря и тот не примется вычищать это дерьмо. Так что работа у рыцарей ордена Света не из приятных, но после того, как его миссия окончена, миры становятся намного чище, а некоторые даже входят после этого в Золотой круг. На Адамминене слуги Амала задумали совершить что-то очень гнусное, иначе я не получил бы вызова и это нас всех очень настораживает, ведь ваш мир не совсем обычный.

– Мастер Тетюриальд, скажи, неужели нет никакого способа узнать, что задумали слуги Хозяина Тьмы? – Встревоженным голосом спросил владыка Итилгаил.

Кирилл сделал рукой такой жест, как будто он смахнул со стола крошку или комочек грязи, и сказал равнодушным тоном:

– Да, какая разница, что это будет. В любом случае уже ничего невозможно изменить и как бы я не старался, превентивный удар нанести по врагу не смогу. Как это не прискорбно, друзья мои, но мне остаётся только одно, ждать, когда эта нечисть проявит себя. И ещё молиться Богу, чтобы у меня хватило времени. Ничего я так не боюсь, как опоздать в схватке со слугами Амала. То, что в таком случае я бесследно сгину, меня не очень-то пугает. Куда страшнее для меня то, что Амал одержит таким образом всего одну, пусть даже временную, но всё же победу над сэром Аструалом. Амал проигрывает в той дьявольской игре, которую он навязал Мастеру Миров, с огромным счётом и он никогда в ней не победит, но мне не хочется оказаться тем самым рыцарем, который допустил оплошность, в результате которой погиб огромный, прекрасный мир. Единственное, что я могу сказать вам вполне определённо, благородные владыки эльфов, нашим врагом обязательно окажется чёрная нечисть и стремиться она будет только к одному, – породить на свет чудовищ, магических существ не менее могучих, чем Атилла и к тому же могущественных чёрных магов. Более того, кто-то на Адамминене, люди, орки, гномы или королевские драконы уже стал нечистью, но зло коварно и умеет хорошо прятаться.

И без того светлые лица обоих эльфов побледнели. Нельзя сказать, что они пришли в ужас от слов Кира, но они, несомненно, почувствовали всю глубину той трагедии, которая разыгралась в их мире. Владыка Ардонадар вздохнул и спросил встревоженным голосом:

– Сэр Кир, почему ты не назвал эльфов? Неужели ты уверовал в нас, едва только познакомившись?

Кирилл взял в руки фужер с эльфийским вином, серебряные кувшины с которым извлёк из своего бездонного кармана Тетюр, поднял его в знак своего почтения к хозяевам и ответил:

– Конечно нет, владыка Ардонадар, ведь я вас почти не знаю. Пока что я имею точное суждение только об эльфийском вине, называющимся "Эпаэле ихаэр", а свой вывод относительно того, что ни одного эльфа Амалу не удалось бы привлечь на свою сторону я сделал только потому, что великий владыка Эльворин уже сделал за вас свой выбор и попытался сам когда-то уничтожить "Книгу высшего знания". Ну, а то, что вы в знак солидарности с ним вообще отказались применять свои магические знания на практике и постарались стереть большую их часть из своей памяти, говорит только о том, что с вами Амал ничего не обретёт, кроме неприятностей на свою же собственную задницу. Ну, и ещё мне говорит об этом моя интуиция и прекрасно развитое жопное чувство, простите, чувство опасности, которое у меня действительно развито сверх всякой меры. Тетюр вам это охотно подтвердит.

Тетюр коротко хохотнул и воскликнул:

– А вот это действительно истинная правда, парни! По части жопного чувства Кирей кого угодно обставит, даже нашего старика, а он у нас известный перестраховщик. Да, и относительно владыки Эльворина он тоже прав. Это я, старый дурак, лопухнулся на его счёт и только теперь мне в голову закралось одно подозрение.

Кирилл пристально посмотрел на мага и коротко сказал:

– Колись.

Тетюр кивнул, хлопнул ладонью по колену и сказал:

– Да, так оно и есть. Парни, ваш великий владыка Эльворин, пройдя семь кругов очищения, является одним из ближайших советников мастера Аструала, а зовут его сейчас Анри Сид. Теперь мне понятно, почему выпивоха и любимец женщин, Анри, так помешен на стрельбе из лука и ведь лук у него не простой, а именно эльфийский.

Вытаращив глаза от удивления, Кир воскликнул:

– Тетёха, ты не шутишь? Неужели наш с Чарли кореш, весельчак Анри, это сам владыка Эльворин? Впрочем, чем ещё тогда объяснить его фамилию, ведь сид на языке высокой речи это самоназвание эльфов. Так вот почему старик воплотил его на Земле под именем Робина Гуда!

Владыка Ардонадар спросил дрогнувшим голосом:

– Скажите, друзья мои, лук Анри Сида не является ли чем-то средним между тяжелым боевым и эльфийским охотничьим луком? Это лук с рукоятью, выточенной из чёрного дерева с алой инкрустацией и плечами, склеенными из семи полос каждое, оконечники которых отлиты из серебра в форме львиных голов?

Кирилл кивнул головой и добавил:

– А ещё этот лук имеет почему-то женское эльфийское имя Гаерлинд, которое я всегда считал мужским и только сейчас, когда могу разговаривать как на классическом эльфийском, так и на квенья, до меня дошло, почему владыка Эльворин дал своему луку такое имя, ведь если легонько постукивать по его тетиве наконечником стрелы, то в самом деле слышишь нечто вроде плеска волн. Правда, хотя Гаерлинд и невелик, длина его чуть меньше полутора метров, он очень тугой и бьёт на все восемьсот длин стрелы. Ему значительно уступают в мощи даже самые лучшие ильмианские триструны, а это очень мощное тетивное оружие. Ну, и ещё я рад сказать вам, друзья, что из этого лука я с расстояния в восемьсот шагов попадаю в обручальное кольцо без всякой магии, а ваш Эльворин жулик и все его стрелы заговоренные, и только поэтому у нас с ним равный счёт. Чарли Бивер тоже жулик потому, что он никогда не снимает с шеи ладанку, в которой зашит мизинец правой руки Робина Гуда из Локсли, то есть вашего владыки Эльворина в его последнем, земном воплощении. Господа, я счастлив сообщить вам, что Верховный маг Анри Сид пребывает сейчас в добром здравии, является большим другом сэра Аструала и всячески покровительствует нам, работягам-рыцарям, и когда кому-то из нас в лом тащиться на задание, он тут же подменяет такого лодыря.

Оба эльфа молитвенно сложили руки и владыка Ардонадар сказал дрогнувшим голосом:

– Благодарю тебя Творец Ардфеор за то, что ты даровал владыке Эльворину прощение. – После чего, поклонившись сопернику своего повелителя на стрелковом поле, добавил – Сэр Кир, людям не нравится в эльфах то, что мы всегда медлим с принятием важных решений. Они порой приходят в ярость, когда мы начинаем всё просчитывать и взвешивать все за и против. Мы прекрасно понимаем нетерпение людей, ведь их жизнь так коротка, но не можем поступать иначе, так как всегда ощущаем ответственность за каждый свой шаг и каждое своё слово. Однако, на этот раз я намерен поступить иначе. Весь Аранелвуд покорен моим решениям и я говорю тебе, что отныне жизнь каждого эльфа этого великого леса принадлежит тебе, хотя принцесса Гвеннелинна ещё не принесла мне известия из священного леса. Мне нет дела до того, что могут подумать на этот счёт древние духи Адамминена. Я никогда не боялся их гнева раньше, не убоюсь и сейчас, когда мы стоим на пороге большой войны.

Кирилл и Тетюр переглянулись между собой и по их физиономиям было видно, что они поражены этими словами. Более того, рыцарь схватил со столика серебряный кувшин и выпил несколько жадных глотков вина прямо из него, после чего сказал, шумно отдуваясь:

– Великий владыка Ардонадар, то, что в обычаях эльфом думать прежде, чем сделать даже маленький шажок, для нас, рыцарей Света, считается обязательным условием работы. Кого только не встретишь в наших рядах, людей всех рас, иных существ, которые хотя внешне и похожи на людей, таковыми всё же не являются, магов и даже драконов, но все они, как и вы, эльфы, ведут себя точно так же, действуя по принципу – семь раз отмерь, один раз отрежь. Сэр Аструал наделил каждого из нас ещё и отменной интуицией, но не она главное в нашей профессии, а осторожность, осторожность и ещё раз осторожность. Ардонадар, ты сказал своё слово и оно услышано стариком, а потому вот тебе мой первый приказ, немедленно отбери двадцать пять, тридцать своих самых преданных сторонников и отправляйся вместе с Тетюром в какое-нибудь укромное место, которое ты почитаешь более всего. Там он посвятит тебя и твоих друзей в верховные маги. Леди Лана сегодня же займётся тем же самым, но её первой ученицами будет принцесса Гвеннелинна и её приближенные. Ни Тетёхе, ни Кузьмичу я этого дела доверить не могу. Маги ведь народ ещё с теми причудами. Каждую свою ученицу они норовят сделать своей любовницей, а как раз на любовные шашни у нас времени нет. Через пару дней Исилиэль выйдет из покоев своего лекаря магессой и как только мысли её придут в порядок, займётся тем же самым. Ну, и ещё я прошу тебя дать мне ответ на два вопроса, почему ты так быстро принял решение, Ардонадар, и как вы договариваетесь с третьей силой?

Владыка Ардонадар улыбнулся и сказал в ответ:

– Сэр Кир, ответ на первый вопрос очень прост, если твоя рука сжимала лук Гаерлинд и ты с восьмисот шагов посылаешь стрелу в обручальное кольцо, то мне просто странно видеть, что уши у тебя круглые, как колёса у телеги. Великий Эльворин никогда бы не доверил своё оружие не то что негодяю, а даже просто человеку, в котором можно усомниться хотя бы на секунду. Порукой же твоим словам было то, что ты знаешь тайну этого лука. Это ведь я ещё будучи мальчишкой научил лук своего отца песне моря. Ну, а что касается твоего второго вопроса, друг мой, то мне непонятно, о какой третьей силе ты говоришь. Будь добр, поясни и я дам тебе ответ, если смогу.

Кирилл только открыл было рот, как Тетюр взмахом руки велел ему умолкнуть и сам сказал:

– Третья сила, Ардонадар, это древние духи Адамминена, сила и энергия этого мира, которую одухотворили те разумные существа, которые умерли когда-то в расцвете сил. Их души отправились в иные миры, чтобы перевоплотиться на своём пути к мирам Золотого круга, а вот их страсти, нерастраченная любовь и не нашедшая выхода ярость, горечь поражения и месть, переплавившись, превратились в ту самую грозную третью силу, которая не приемлет Амала, но и не становится на сторону Аструала. Чем древнее мир, тем более могущественны эти силы, поэтому нас и интересует, как вы находите общий язык с древними духами Адамминена. Что-то говорит мне, что ваши священные леса имеют к этому самое прямое отношение и если это так, то альтары подложили нам всем большую свинью тем, что уничтожили их. В принципе меня не очень-то волнуют вопли даже всех древних духов вместе взятых, да, и Кирюха, хотя он и не маг, запросто так надаёт им по шее так, что им самим не поздоровится, но ни он, ни тем более я, Кузя, Иоланта или этот синий крокодил Атилла, никогда этого себе не позволим. Тут уж мы скорее принесём им в жертву оленя или ублажим их ещё каким-либо образом, ведь только они могут общаться с высшими силами, которые породили самого Творца Ардфеора.

Владыка Ардонадар пристально посмотрел на Тетюра и со вздохом спросил:

– Вы прошли в Дейтхир через священный лес? Если вы тронули там хоть один камешек, вам всем обязательно придётся пройти обряд очищения.

На этот раз эльфу ответил Кирилл, который сказал:

– И да, и нет, Ардонадар. Мы пролетели через него будучи совершенно невидимыми и я гарантирую тебе, что через нашу магическую защиту наружу не вырвалось ни единого звука, запаха или ещё чего-либо и мы при этом не коснулись ни одного листка или травинки. Мы просто пронеслись через священный лес, как лёгкий ветерок.

Оба эльфа облегчённо вздохнули, а Итилгаил радостным голосом воскликнул:

– Ну, тогда всё в порядке! Главное, что вы хранили в лесу молчание и не трогали в нём древних камней, сложенных в небольшие пирамиды, а пройти через него не является таким уж большим грехом.

Тетюр тоже облегчённо вздохнул и добавил:

– Мы не видели никаких камней, парни. Всё, что мы там видели, так это то, как принцесса Гвеннелина водила хоровод на помосте вокруг огромного дуба. Мы постояли, точнее повисели в воздухе в отдалении, насладились её пением, и потом полетели вслед за ней. На моей старой карте не был нанесён ваш город, вот мы и воспользовались такой возможностью найти его. Ну, а чтобы сбить стражников священного леса с толку, Кузя пустил по тропе вокруг него невидимого дымного голема, который оставлял после себя наши следы.

На этот раз уже эльфы облегчённо рассмеялись и Ардонадар, махнув рукой, сказал весёлым голосом:

– Ну, тогда нам и беспокоиться не о чем, ведь вы фактически прошли обряд очищения, услышав песню принцессы Аранелвуда, да, к тому же ухищрения мага Козмо были столь совершенны, что духи никогда не смогут догадаться о том, кто же пробежал вдоль их леса. Впрочем, я не думаю, что это могло хоть как-то заинтересовать их. Тем более днём, когда они спят. Они ведь существа ночные. – После небольшой паузы владыка Ардонадар задал вопрос – Вас, наверное, интересует, как мы смогли умилостивить древних духов после того, как альтары уничтожили все наши священные леса? – После чего он сам же и ответил на него с улыбкой – Хотя это было нелёгким делом, нам всё же удалось усмирить их. Не думаю, что кто-либо кроме тех обитателей Адамминена, которые жили вместе с нами в лесах, да, ещё гномов, они в своих копях также вынуждены соседствовать с древними духами, были этим хоть как-то обеспокоены. Альтары же и вовсе только насмехались над нами и нашими верованиями. Нам пришлось расширить границы священного леса Аранелвуда и перенести в него все древние камни из разорённых священных лесов всего Срединного континента, чтобы предотвратить ночные нападения духов на его жителей. Ну, что же, друзья, теперь между нами нет никаких тайн и мы можем идти с вами до конца. Или мы победим слуг Амала, или все сложим головы в этом мире, который мы так до конца и не считаем своим домом. Мы всегда знали, что рано или поздно покинем его, а потому с терпением и смирением переносили все тяготы своего бытия и гораздо чаще примирялись со своими врагами, нежели воевали с ними в полную силу, до победного конца. Наши братья гномы точно такого же мнения и потому забрались в самые отдалённые и суровые горные районы, где выжить можно только под землёй. Мы считали, что этот мир принадлежит оркам и людям, а потому эльфы без особого сожаления покинули пять лесов Эннонанда. Впрочем, в отличие от четырёх наших самых главных лесов, они никогда не были до конца эльфийскими лесами, где каждая белка становится смертельным врагом всякого, кто придёт в наш лес с войной и ненавистью, а всякий куст или дерево непреодолимым препятствием для врага и бастионом для эльфа. Из-за этого нас особенно не любят орки, которым не дано быть точно такими же хозяевами степи, но они, как и мы, дети природы и потому те из них, кто переступил через неприязнь к нам, становятся нашими добрыми друзьями и не просто живут в лесу, а становятся частью леса и даже степи, ведь мы учим их постигать законы гармонии. Я не думаю, что эльфийские леса станут твоими союзниками в этой борьбе, ведь им не дано возможности передвигаться, но если слуги Амала вздумают сунуться в наши леса, никто из них не выйдет живым. Эльфийские леса поглотят их, как вода поглощает малый камешек, брошенный в пруд, и много потребуется камней, чтобы засыпать даже самый малый пруд или озеро в эльфийском лесу. Они очень глубоки и соединены под землёй протоками. Мы ими только любуемся, а вот люди и орки, живущие в наших лесах, ловят в них рыбу и очень часто удивляются, когда на крючок им попадаются щуки из рек равнины и даже лососи из горных ручьёв, но это далеко не единственная тайна эльфийских лесов, друзья мои, и все они будут открыты вам.

Кир, поняв, что владыка Ардонадар сказал ему о сокровенном, поклонился ему и смущённо проговорил:

– Благодарю тебя, владыка Ардонадар, но пусть лучше тайны эльфийского леса так и остаются тайнами. Я не думаю, что слуги Амала сунутся в него, а проявлять излишнее любопытство мы считаем делом совершенно недопустимым. Наши желания гораздо скромнее, найти себе союзников и передать им всё, что мы имеем, для достижения победы в грядущих сражениях.

Глава четвёртая

Кирилл мягким, плавным движением натянул тетиву лука и затаил дыхание. Мишень, его собственное обручальное кольцо, висящее на тонкой булавке, была видна на фоне черного шелкового лоскута, пришпиленного к стволу дерева, пожалуй, только ему. Даже эльфийские лучники, стоявшие рядом с ним, как ни вглядывались, а видели всего лишь крохотную искорку. Впрочем, беря в руки старинный эльфийский лук, так похожий на лук его друга Анри Сида, который с поклоном подал ему владыка Итилгаил, Кир куда больше надеялся не на свою поразительную зоркость, а на то, что ему будет позволено самому установить мишень и теперь, зная точные размеры чёрного шелкового лоскутка, он мог уже не столько целится, сколько рассчитывать полёт стрелы. Промазать ему не хотелось, ведь призом за удачный выстрел был эльфийский горный лук с гордым именем Белеготар, красота которого просто завораживала рыцаря Мастера Миров.

Владыка Итилгаил, который уже мечтал о том, чтобы его учителем стал великий маг Риальдо Великолепный, вовсе не хотел, чтобы Белеготар, лук его отца, владыки Эльворина, становился призом, но Кир настоял на этом. Хотя ему и хотелось получить лук в подарок, это никак не могло помочь ему в выполнении миссии, только таким немудрёным образом он и мог доказать эльфам Аранелвуда, что достоин их общества и хотел сделать это на виду множества людей оказалось весьма не просто. Дейтхир хотя и являлся довольно большим городом, в нём насчитывалось почти двести тысяч жителей, был построен на склонах невысокой горы, поросшей вековым лиственным лесом, можно сказать абы как, без всякой планировки. Виллы эльфов были расположены в очаровательном беспорядке, кривые улочки были довольно коротким и самым трудным занятием оказалось найти в Дейтхире дистанцию длиной в восемьсот шагов.

Вместе с двумя дюжинами эльфийских лучников, одетых по такому случаю в лёгкие полудоспехи разных цветов, Кир выехал из дворца принцессы Гвеннелинны на мощном вороном жеребце ещё в девять часов утра. Почти два часа они разъезжали по городу безуспешно пытаясь найти достаточно длинную улицу, на которой кроны могучих дубов и вязов не перекрывали бы директрисы, пока владыка Ильгатил не согласился с доводами своих лучников, что искать такое место на вершине горы бесполезно и они поскакали вниз. В конце концов импровизированное стрельбище было устроено в самом большом и многолюдном районе города, в Серебряных Колокольчиках, жителями которых были в основном люди и орки, но они считали себя чуть ли не большими знатоками эльфийских традиций, чем сами эльфы. В этом районе Кирилл уже был вчера под вечер и убедился в том, что мясо валгатров может поспорить своими вкусовыми качествами с батлогами, а друг Итилгаила способен составить конкуренцию самому Фартару и завоевать себе популярность на Астриуме.

Когда Кир в первый раз отправился на разведку, он поехал в южные районы, а Серебряные Колокольчики располагались на северных склонах горы Майнород. Появись он там, то его одежда не вызвала бы ни у кого удивления и, уж, тем более, осуждения. Когда в Колокольчиках узнали о том, что какой-то человек собирается поразить крохотную мишень с такого расстояния, все их обитатели высыпали на улицы. Для того, чтобы Кир мог произвести выстрел, они даже пошли на то, что перенесли с небольшой площади на перекрёстке, раскрашенный в разные цвета павильончик, в котором здоровенный, плечистый гном торговал сладостями. Этот парень, которого звали Хнорре, даже вызвался отсчитать восемьсот шагов вдоль улицы, но Кир, снисходительно посмотрев на него, отрицательно помотал головой и сказал:

– Господин Хнорре, извини, но это будет не восемьсот, а максимум шестьсот шагов, если и того не меньше.

Хнорре, смерив длинного рыцаря взглядом, пробасил:

– Ну, если ты не хочешь так, парень, то я могу позвать Гонарала, он будет на две головы выше тебя ростом, но его восемьсот шагов точно закончатся за пределами города.

В самом конце улицы к каменной стене эльфы прислонили бревно и Кир пришпилил к нему четырьмя булавками лоскут черного шелка, воткнул в центр квадрата размером двадцать на двадцать сантиметров пятую булавку и повесил на неё своё золотое обручальное кольцо, на внутренней поверхности которого были выгравированы имена его жен. Владыка Итилгаил с поклоном вручил ему лук Эльворина и он беспечно улыбаясь пошел по мостовой вдоль улицы Оружейников. На тротуарах стояли толпы народа. В глазах людей читалось удивление и надежда, ведь ещё ни один человек не смог хотя бы сравниться с эльфами в меткости стрельбы из лука, не говоря уже о том, чтобы превзойти их, а то, что собирался сделать этот высокий, широкоплечий парень, было под силу далеко не каждому эльфу. К тому же владыка Итилгаил, к полному удивлению жителей Серебряных Колокольчиков, подбадривал своих воинов такими словами:

– Не волнуйтесь, друзья мои, сэр Кир рыцарь самого Творца Ардфеора и он не раз состязался в меткости с владыкой Эльворином и наследником его мастерства стрельбы из лука, великим лучником и рыцарем Мастера Миров, сэром Чарли Бивером, ни одна стрела которого не пролетела мимо цели, но только благодаря магии владыки Эльворина. Этим выстрелом он лишь хочет доказать нам, что достоин держать в своих руках лук Белеготар, хотя лично мне это и так ясно. Так что нам предстоит просто полюбоваться на его очередной меткий выстрел.

Эти слова всё ещё стояли в ушах Кира, когда он, отрешившись от всего, поднял лук и стал медленно опускать его до нужного угла возвышения и когда в его сознании яркой вспышкой отразился полёт длинной эльфийской стрелы с зелёным оперением, отпустил тетиву. Раздалось басовое гудение и стрела, со свистом рассекая воздух, по дуге полетела к цели. Через несколько секунд в конце улицы, словно взрыв, раздался радостный вопль множества людей и обычно сдержанные, неторопливые эльфийские воины бегом бросились вперёд, а Кир от избытка чувств поцеловал рукоять лука, выточенную из чёрного дерева. Белеготар был братом-близнецом Гаерлинда и отличался от любимого лука Эльворина только тем, что оконечники его плеч были золотыми. Потрясая теперь уже своим луком, он со всех ног бросился вслед за Итилгаилом. Бежать до конца улицы им не пришлось. Гном Хнорре, держа здоровенное бревно на вытянутых руках, бежал им навстречу, показывая всем, каким точным был выстрел. Протягивая бревно младшему сыну владыки Эльворина, он пробасил:

– Владыка Итилгаил, я слышал от друзей, что уже очень скоро твоя армия полетит на крылатых лодках навстречу какому-то врагу. Я, конечно, не лучник, но тебе же нужны будут такие парни, которые умеют рубиться в жестокой сече, а лучше меня никто во всём Аранелвуде не умеет обращаться с секирой.

Кирилл, которому Итилгаил протянул бревно, выдернул стрелу, надел на палец обручальное кольцо, подмигнул своему другу и, подойдя к гному, положил руку на его широченное плечо и сказал:

– Господин Хнорре, владыке Итилгаилу обязательна понадобится десант. Как бы хорошо не поработала авиация, но до тех пор пока мы, пехота, не пройдёмся по захваченной врагом земле, об окончании битвы и, уж, тем более, о полной победе, не может идти и речи. Но мне хотелось бы задать тебе такой вопрос. Твоим врагом будут верные слуги Хозяина Тьмы Амалора, врага Творца Ардфеора, настоящее имя которого Аструал, он Мастер Миров и творец всего сущего, а я его рыцарь, Кир Торсен. Это мерзкое чудовище, Амал, вот уже сотни тысяч лет заточён в огненном брюхе человекодракона Тартоботана и ему оттуда не выбраться, но он самый могущественный чёрный маг и потому умудряется даже из своей огненной тюряги творить зло руками своих подручных. Ему удалось найти во Вселенной Адамминен и он протянул к нему ниточку из своей зловонной, чёрной и никчёмной душонки, найдя здесь верных слуг. Кто они, я ещё не знаю, но скоро укажу владыкам эльфов на смертельных врагов Адамминена. Новую армию я вооружу таким оружием, которое будет отправлять души слуг Амала прямиком в брюхо Тартаботана, а всех тех, кто просто оказался не в том месте и не в тот час, эльфийские маги вернут к жизни. Вот я и хотел бы знать, господин Хнорре, сможет ли твоя новая секира снести голову собрата гнома? Не поддашься ли ты чувству жалости, когда он станет молить тебя о пощаде, господин Хнорре?

Гном, одетый в эльфийское платье, невольно попятился, но тотчас остановился, взял свою чёрную бороду в кулак и, сердито сверкнув карими глазищами из-под кустистых бровей, проворчал густым басом:

– Трудный вопрос, сэр Кир, но мой ответ таков – я расшибу голову даже своему отцу, если он окажется в войске врага, и буду потом до конца своей жизни молить Творца Ардфеора о спасении его души.

Кир похлопал гнома по плечу и успокоил его:

– Вот тут ты попал в точку, господин Хнорре. Если кто-то из слуг Амала вспомнит Творца, то твоя секира отправит его душу не в ад, а в новый мир, где она сможет очиститься. Так было всегда и даже великому владыке Эльворину пришлось пройти через семь кругов очищения лишь за то, что он чуть было не сделал знания высшей магии доступными всяким проходимцам. Зато теперь владыка Эльворин живет на Астриуме, дважды в неделю играет с Мастером Миров в кости и выиграл у него уже целую кучу денег. Вот только со мной у него вышла осечка. Он так и не смог обставить меня в стрельбе из лука, а теперь, когда у меня есть Белеготар, я сниму с него последнюю рубаху.

Ещё раз хлопнув гнома по плечу, на котором можно было поставить если не пианино, то уж точно стиральную машину, Кирилл подмигнул владыке Итилгаилу и ловким движением отправил свой лук в налучье. Кто-то из эльфийских лучников уже успел повесить ему на одно плечо богато украшенное серебром налучье зелёной кожи, а на другое точно такого же вида колчан со стрелами, в который уже была вложена счастливая стрела, перевязанная белой шелковой ленточкой. Итилгаил в это утро долго гадал, как ему будет удобнее объяснить людям, зачем эльфы собирают армию. Шагая по улице и раскланиваясь на обе стороны, Кир широко улыбался, но только тогда, когда они свернули на другую, где возле коновязи стояли их лошади, он сказал владыке эльфов Дейтхира:

– Вот видишь, Итилгаил, всего-то и дел было, что рассказать о твоих планах гному. Сегодня вечером в трактире твоего друга Хнорре мигом растреплет всем своим друзьям о том, что сказал ему рыцарь Мастера Миров. Теперь тебе останется только написать листовку, размножить её и через неделю все жители Аранелвуда будут знать, зачем владыка Ардонадар собирает армию. Главное мы уже сделали, нашли для сарафанного радио самого болтливого гнома и сказали ему, что Амал сидит в брюхе Татаботана. Скоро об этому будут знать далеко за пределами Аранелвуда и это обязательно заставит слуг Амала нервничать, торопиться и они обязательно совершат ошибку.

Итилгаил усмехнулся и сказал в ответ:

– Ты всего несколько дней в наших краях, парень, а уже знаешь о том, как заставить гнома разнести новость на всю округу. Скажи мне, Кир, сколько тебе лет, если это, конечно, не секрет?

Кирилл наморщил лет и стал подсчитывать, так как никогда прежде не задумывался о том, сколько же лет ему исполнилось в действительности и минуты через четыре ответил:

– Ну, если отбросить месяцы и недели, то получается, что мне уже стукнуло шестьдесят восемь лет, Итилгаил. А почему это тебя так интересует? Я ведь точно такой же бессмертный, как и ты, если однажды не облажаюсь и древние демоны не уволокут меня в такой мрак, откуда уже нет возврата, чего я постараюсь не допустить. Так что когда-нибудь наша разница в возрасте уже не будет такой большой.

Помолчав несколько минут, Итилгаил, наконец, ответил:

– У людей и эльфов разный темп жизни, Кир. Жизнь людей так коротка, что они стремятся вместить в неё целую вечность. Если пересчитать твои года на эльфийские, то тебе уже почти две тысячи лет. Помни об этом, парень, если какой-нибудь занудный тип из наших начнёт пенять тебе на твою молодость. Первая тысяча лет для эльфа это тот самый возраст, когда он подводит главный итог и решает, стоит ли ему жить дальше. Мы отличаемся от людей только тем, что видели в своей жизни гораздо больше, чем они, но ты, похоже, по части наблюдений заткнёшь за пояс даже меня или Ардонадара.

С того момента, как Тетюр покинул дворец принцессы Гвеннелины вместе с Ардонадаром и тремя дюжинами эльфов из его ближайшего окружения и они скрылись в неизвестном направлении, прошло чуть более трёх суток. Иоланта в ту же ночь также покинула дворец вместе с принцессой и её приближенными. Дамы вскочили на коней и ускакали, но относительно них хотя бы было известно, что они направились в священный лес к дереву принцессы. Атилла, освоившись в Дейтхире, не торопился творить новых цветочных драконов и вместо этого улетел осматривать окрестности. Кир, увидев дракона в полёте, когда он, кружа над городом эльфов, принял свой естественный облик, был просто поражен. Съев не такое уж и большое количество высушенной драконьей крови, он сделался почти вдвое крупнее и все жители Дейтхира смотрели на него с благоговейным ужасом, а когда дракон-маг оглушительно затрубил, взлетев на высоту в несколько километров, и изрыгнул в зенит такую струю пламени, что она могла накрыть любую половину города, словно окаменели и пришли в себя только тогда, когда тот куда-то улетел. Вот уже двое суток Кир не видел Атиллу но его это мало беспокоило. Его небесный брат был очень любопытен и любил бродяжничать.

По прикидкам Кира вскоре должен был выбраться из своих покоев Козмо, которого с нетерпением ждали несколько тысяч эльфов. В первую очередь по той причине, что только магу дыма было дано передавать знания с помощью своей трубки, способной испускать педагогические дымы. За это время Кирилл вытащил из своей магической книги всё, что только было способно летать в небе Адамминена. Запрет был наложен только на новейшую технику типа "Немезиды". Всё остальное было без малейших колебаний перенесено с Армагеддона на Адамминен и в результате вокруг Дейтхира встала на якорную стоянку, то есть зацепилась за стволы и ветви деревьев, целая воздушная армада из трёх с половиной тысяч летающих кораблей, среди которых были как роскошные крылатые дворцы, так и маленькие, юркие лодки, но больше всего эльфов поразили десять семипалубных транспортников длиной свыше двухсот метров.

Однако, это были ещё не все летающие корабли, которые рыцарь хотел оставит Аранелвуде. В магических книгах его помощников стояло ещё несколько тысяч кораблей, а уж сколько в них было эйрбордов, которые теперь уже не превращались в произведения искусства, было и не счесть, но их он извлекать не торопился. Эльфы, пораженные таким размахом, сначала примолкли, а потом начали смущённо переговариваться друг с другом и вскоре в голос стали вопрошать, кто же он такой, рыцарь Мастера Миров. Все в конечном итоге сошлись во мнении, что он мог прийти в их мир только по воле Творца Ардфеора. Владыка Итилгаил все эти дни не отходил от Кирилла ни на шаг и диву давался тому, сколько энергии было в этом весёлом, разбитном парне. Но ещё больше его поражала спокойная уверенность рыцаря и то, что он каждую минуту знал, что ему следует сделать в следующий час. После того, как этот парень поразил с первого же выстрела такую трудную мишень, он тотчас заторопился во дворец. Оставив коней лучникам и поднявшись на пятый этаж, он немедленно притащил из своих покоев два стула и уселся напротив дверей покоев своего помощника. Сев на стул рядом с рыцарем, Итилгаил спросил:

– Кир, как по твоему мнению будет проходить эта кампания и чего ты хотел бы добиться на начальном этапе?

Кирилл дёрнул плечом и ответил задумчивым голосом:

– Мне всё равно, как она начнётся, дружище, но нам нужно будет во что бы то ни стало загнать врага в какую-нибудь крепость, где он будет чувствовать себя в полной безопасности. После этого вы встанете вокруг неё таким плотным кольцом, чтобы сквозь него не смог бы проскользнуть и мышонок, а мы пойдём на приступ. Ну, а когда эти твари начнут разбегаться во все стороны, вы добьёте тех, кто останется в живых после нашего удара. Извини, но если их будет больше шестисот, семисот тысяч, то одним ударом мы их прихлопнуть не сможем. Будь со мной мой отряд "Ночной кошмар", я даже не стал бы вас беспокоить, ведь судя по всему ничего особенного на этот раз нечисть не сможет нам противопоставить. Луки, копья, мечи, да, ещё всякая ерунда типа кипящей смолы и камней. Всё это я не назвал бы даже ливнем, так мелкий осенний дождик. Зато эти мрази испытают на своей шкуре всё, на что способны мы, но самое главное, Итилгаил, с нами будет Атилла.

Итилгаил невольно передёрнулся и потряс головой. Шумно выдохнув воздух, он обалдело спросил:

– Что же ты за человек, Кир.

– Да, какой же я человек, старина, когда речь идёт о войне с нечистью! – Воскликнул Кирилл – Человек я только тогда, когда сижу за столом в приятной компании, а когда речь заходит о войне, тут же становлюсь рыцарем Мастера Миров. Признайся, тебя ведь поразил мой выстрел? – Внезапно спросил Кир и тут же сказал – Знаешь, старина, я ведь спокойно мог идти вразвалочку по улице, а потом мгновенно натянуть лук, повернуться и в прыжке, не глядя, поразить мишень, но тогда это не произвело бы должного эффекта на того же Хнорре. Любой, кто увидел бы это, тотчас понял, что это сверхъестественное умение или чистейшей воды магия, а так было честное состязание человека с эльфами. Чтобы ты не задавал мне вопросов, Итилгаил, уразумей сразу, на всём Адамминене для любого из нас нет противника равного нам по силе, ведь мы самое мощное оружие сэра Аструала. С расстояния в две сотни шагов я всего лишь тремя, четырьмя ударами руки превращу этот дворец в груду щебня, отряд рыцарей численностью в пять тысяч человек изрублю в капусту за десять секунд даже без меча, а леди рыцарь-маг Лана сделает это за четверть секунды, но она ведь на то и Лана Молниеносная, но самый опасный из нас, это Кузьмич. Он же маг-воитель, а потому чуть ли не вдвойне опаснее меня. Козмо Неистовый мало чем уступает Атилле, а этот синий тип, скажу я тебя, будет пострашнее вулкана. Извини, Итилгаил, что я рассказал тебе об этом, но ты должен понять, мы прибыли сюда для серьёзного дела, а не мух гонять и потому будет лучше, если вы с самого начала тоже отнесётесь ко всему серьёзно. Вы второй эшелон и каждого, кто сунется нам помогать в решающей битве, я просто раздавлю, как таракана, чтобы потом не пришлось пожалеть. Мы не обязаны спасть чью-либо отдельную жизнь, мы должны спасти весь ваш мир, а потому и вы делайте только то, о чём я вас попрошу и всё пройдёт тик-ток. Это наша работа, старина, и будет гораздо лучше, если никто не станет путаться у нас под ногами.

Итилгаил пристально посмотрел на Кира и попросил его:

– Парень, пообещай мне, как только ты покончишь с чёрной сволочью на нашем Адамминене, ты немедленно отведёшь меня в то место, где готовят таких, как ты, и после того, как я стану этого достоин, посвятишь меня в рыцари Света. Думаю, что такое будет возможно.

Кирилл усмехнулся и сказал в ответ:

– Владыка Итилгаил, а тут и гадать нечего. За каким, спрашивается, чёртом, старик мурыжил вас здесь столько лет? Парень, сейчас такие ребята, как вы, эльфы, в Золотом круге на вес золота. Вы ведь уже готовые рыцари, вас только погонять год в Каспервилле и всё, после этого можно голыми выпускать против самого Амала. Да, и маги из вас получатся наипервейшие. Кстати, а почему ты не хочешь, чтобы тебя посвятил в рыцари твой отец? Он ведь хотя и маг Горы, всё равно в первую очередь рыцарь Мастера Миров. Быть потомственным рыцарем это круто, старик. Это означает, что ты сможешь встречаться с сэром Аструалом сразу же, как прибываешь на Астриум и сможешь сам вызывать Призрачный мост. Это означает кормить сильверетт серебряными монетками хоть целый час подряд и при этом ни один маг не посмеет шикнуть на тебя, что ты мол, таким образом, заставляешь старика ждать себя слишком долго. Подумай.

– Даже и думать не стану, сэр Кир. – С улыбкой ответил владыка Итилгаил – Хотя я и сын владыки Эльворина, никто не посмеет сказать, что это хоть чем-то помогло мне в жизни. Наоборот, это лишь увеличивало количество трудностей, которые я сам же на себя и взваливал, лишь бы не прослыть слабаком. Теперь, когда я знаю, что ждёт нас впереди, знаю, что есть орден рыцарей Света, которому я служил всю свою долгую жизнь, будущее видится мне уже не таким мрачным.

Кирилл открыл было рот, чтобы сказать эльфу, что с таким настроением он будет куда более частым гостем Аструала, как в этот момент дверь, перед которой они сидели, распахнулась и в широкий, просторный коридор, больше похожий на зал, выбежала удивительно красивая эльфийка, одетая в мужское платье. Увидев девушку, Кирилл даже рот открыл от восхищения. Эльфийки с их светлыми, чистыми лицами с удивительно нежной кожей, подобной слоновой кости, были на редкость красивы, но кожа этой девушки после того, как Козмо сделал её Верховным магом, стала светиться изнутри, словно Серебряная вуаль в разгар ночи. Позади эльфийки появился улыбающийся маг Козмо, с лица которого быстро сбежала улыбка. Остановившись, словно внезапно налетев на стену, Исилиэль испуганно вскрикнула и, подбежав к отцу, принялась торопливо говорить:

– Отец, позволь мне объяснить тебе...

Владыка Итилгаил поднялся и, широко улыбнувшись, добродушным тоном перебил девушку:

– Что ты посвящена своим спасителем в Верховные маги? Дочь моя, объяснения тебе понадобились бы только в том случае, если бы ты не стала магессой. А теперь прости меня, Исилиэль, но нам срочно нужен твой учитель. Ты же отправляйся в покои своей тётушки, там тебя ждут твои подруги. Все они ждут тебя с огромным нетерпением, а потому немножко отдохни и принимайся за работу. – Итилгаил был поражен переменами в облике дочери ничуть не меньше, чем Кир и, нежно взяв дочь за плечи, воскликнул – Исилиэль, девочка моя, какой же красавицей ты стала! Твоё лицо сияет, как полная луна, и теперь ты действительно оправдываешь своё имя. Точно такой же была когда-то в юности твоя мать. Она отправилась вместе с принцессой Гвеннелинной в священный лес и теперь моё сердце замирает в предвкушении того момента, когда я снова увижу свою прекрасную, сверкающую звёздным светом Элениэль. Спеши сделать своих подруг такими же прекрасными, какой ты стала сама, доченька.

– Владыка Итилгаил, ну, нельзя же так! – Завопил во весь голос Козмо – Дайте Исилиэль хотя бы сутки, чтобы она вошла в новую роль. Я по себе знаю, как это не легко, стать в одночасье Верховным магом.

Девушка повернулась к нему и сказала:

– Козмо, милый, я прекрасно себя чувствую и мне не составит труда приготовить даже десять кубков напитка познания.

Дымный маг ухмыльнулся и сказал, отвешивая ей поклон:

– Ага, как же, размечталась. Если сэр Кирей уже оторвал себе настоящий эльфийский лук, то десятью кубками ты уже не отделаешься. Ладно, раз уж всё так обернулась, девочка моя, давай ненадолго вернёмся минут в мой номер и я сделаю для тебя ещё кое-что. Ты ведь не знаешь очень многого, а я даже и предположить не мог, что Кирюха успеет обо всём договориться с вашим комсоставом. – Широко и обаятельно улыбнувшись отцу Исилиэль и Киру, он добавил – Вы тоже можете зайти, господа. Хотя тебе Киря, это и даром не нужно, владыке Итилгаилу вовсе не помешает увидеть, как работает магия дыма. Маги моей квалификации умеют творить настоящие чудеса.

Кирилл, мигом сообразив, что у его друга и учителя снова вышла осечка, громко захохотал и воскликнул:

– Что, Кузьмич, ты опять не смог научить девушку курить?

Исилиэль радостно заулыбалась, а маг Козмо, сокрушенным голосом сказал, разводя руками:

– Сам не знаю как у меня такое получилось, но из прелестной Исилиэль вышел маг очень редкой квалификации. Она стала магом металла, Кирюха, а такое выходит не всякий раз и теперь Тетюр точно удавится от зависти, узнав о моей очередной победе.

– Ого! – Изумился Кир – Действительно обалдеть можно. Если Исилиэль посетит Ильмин, то Роджер её уже оттуда ни за что не выпустит, да, и сама она, заполучив в свои руки перлит, не захочет кже больше ничем другим заниматься, кроме строительства флайеров.

Все четверо зашли в гостиную и Козмо тотчас стал раскуривать свою трубку. Одна струя дыма, фиолетовая, тёмная, окутала Исилиэль, вставшую по стойке смирно посреди гостиной, а вторая, золотистая и светящаяся, тонкой змейкой сначала заползла во внутренний карман его длинного, зеленовато-серебристого сюртука, а затем вытекла из него каким-то золотистым рогом изобилия, из которого под ноги девушки посыпались различные материалы, из которых маги творили себе магические инструменты – золотые и серебряные самородки, слитки меди, драгоценные кристаллы и куски дерева разных пород, жемчуг и кораллы, бивни и клыки животных, в том числе и драконов, прочие совсем уж экзотические вещи, которых Кирилл никогда ещё не видел. Груда всё росла и росла перед Исилиэль окутанной фиолетовым облаком так густо, что не были видны даже черты её лица.

Продолжалось это извержение минут десять, а потом золотистая струя дыма накрыла груду материалов, столь нужных магам и неуловимо быстро сжалась до маленького золотого, сверкающего шарика, который взлетел к груди девушки и совсем уж крохотной искоркой ушел в фиолетовый дым, который тут же рассеялся. Счастливая Исилиэль радостно рассмеялась и повисла на шее у Козмо. Глаза девушки сверкали, как турмалины в свете солнца. Она расцеловала своего учителя в обе щёки и громко воскликнула:

– Козмо, ты самый щедрый маг во Вселенной.

Маг дыма, прижимая юную магессу-эльфийку к своей мощной груди, нежно поцеловал её в висок и сказал:

– Для тебя Исилиэль, я готов грабить кладовые Аструала хоть сутками напролёт, но теперь ты и сама сможешь делать это. Иди, моя девочка и помни, хотя ты у нас и не Атилла, пара щепоток высушенной крови семнианского дракона тебе ничем не повредит. Зато после этого ты сможешь написать хоть целых сто магических книг для своих учениц и будешь так же свежа, как бутон розы поутру.

Исилиэль подбежала к отцу, поцеловала его в щёку и выбежала из гостиной, а Кирилл насмешливым голосом спросил:

– Кузьмич, а тебе не нагорит от старика за разбой?

Маг беспечно махнул рукой и воскликнул:

– Кирюха, да, он этого даже и не заметит! К тому же это ведь совсем не то же самое, что тырить из его винных погребов астазию. – Хитро посмотрев на Итилгаила, он спросил – Что, старина, твоим парням не терпится поскорее научиться летать на крылатых кораблях? Ну, тогда пошли скорее в парк, там все твои воины у меня мигом станут пилотами, и не абы какими, а настоящими асами, как ваш добрый дядя Кузя. – Маг подхватил Итилгаила под руку и направился к выходу, а когда Кирилл пошел за ними следом, поинтересовался у него – А у тебя что, других дел больше нет, как смотреть на это?

– Дел у меня и без тебя хватает, Кузьмич, – Ответил Кир – Я просто хочу проинструктировать тебя по дороге в парк и намерен тут же смотаться из Аранелвуда. Значит так, парень, я отправляюсь на восток, Ио, как только закончит, пусть летит на север, к гномам, Тетюр на юг, к оркам, а ты, вместе с Атиллой, облети острова, что лежат поблизости, но перед этим вытащите из карманов все летающие корабли, которые у вас только имеются. Я уже шерсть государству сдал. Всю, до последней ниточки. Относительно разведки мой приказ таков, смело залезайте в каждую укромную щель и высматривайте, где и что не так лежит. При этом повсюду ставьте пальцы веером и борзейте по полной программе, но главное, костерите Амала, на чём свет стоит. Да, вот ещё что, отдайте владыкам эльфов все стрелы, какие у вас только есть, но основной упор делайте на зажигательные и разрывные. Остальным оружием и доспехами мы займёмся позднее. Нам нужно сейчас давить на врага, как можно сильнее, а если альтары посмеют хоть слово сказать поперёк, сразу же мочите их не раздумывая. Всё равно они наутро проснутся в своём мире, словно ни в чём не бывало, как и все остальные обитатели Золотого круга. Они это прекрасно знают и потому так смело лезут на рожон. Имей лично я такую возможность, мне тоже всё было бы по барабану. – Пока Кирилл спускался в парк, он дал Козмо ещё с десяток наставлений и уже выходя из дворца засунул руку во внутренний карман, вытащил из него несколько дюжин очков, которые за это время также сделались гораздо современнее на вид и, сунув их в руки Итилгаилу, сказал – Старик, если я тебе понадоблюсь, смело надевай эти штуковины себе на нос и ты тотчас увидишь меня. Можешь обращаться ко мне в любое время дня и ночи. Даже если я в этот момент буду в постели с женщиной или в сортире, не стесняйся, дело важнее всяких там условностей. Одни очки оставь себе, а остальные раздай всем, кому сочтёшь нужным. Если ты решишь, что этого будет мало, обратись к Кузьмичу или другим моим помощникам, они тебе их вытащат из своих карманов хоть двадцать тысяч штук. Но учти Итилгаил, только ты и Ардонадар сможете обращаться ко мне по прямой линии связи. Все остальные смогут только посылать мне свои сообщения, но все они будут записаны и обязательно просмотрены мною позднее. И вот ещё что, я не любитель выслушивать всякие глупости, особенно клятвы и прочую блажь. Ну, всё, парни, я исчезаю. Да, Кузьмич, чуть не забыл, владыка Итилгаил успел полетать над Адамминеном, да, и его летающие лучники тоже, так что у тебя есть прекрасная возможность создать вполне приличную карту. Как только она будет готова, перегонишь её мне. Всё, ребята, теперь я точно исчез.

Оттараторив свои распоряжения, словно отстрелявшись, Кир выпустил из кармана небольшую летающую лодку метров десяти в длину, уже подготовленную к полёту, запрыгнул в неё, как только она стала плавно подниматься вверх, метнулся зайцем в навигационную рубку и та взлетела в небо так стремительно, словно он включил ракетные ускорители. Козмо, посмотрев ему вслед, улыбаясь сказал:

– Господи, до чего же я люблю этого парня. – Повернувшись к оторопевшему от такой прыти эльфу, он скомандовал – Владыка Итилгаил, командуй общий сбор. Сейчас я быстро обучу народ точно такому же мастерству и гони всех в шею, пусть собирают народ в Аранелвуд, а как только мы покончим с этим, отбери человек пятьдесят самых надёжных парней и я сделаю вас всех особыми магами. То, что ты мечтаешь стать рыцарем, способен прочитать по твоим глазам даже младенец, но если ты при этом ещё и станешь магом-воителем, да, к тому же учеником того учителя, который является учеником самого Аботана, то тебе вообще цены не будет, а будет уготована прямая дорога в рыцари специального назначения, вроде нашего сэра Кирея.

Итилгаил невольно отшатнулся и воскликнул:

– Мастер Козмо, но как же приказ сэра Кира? Ты ведь должен лететь с Атиллой на острова, а до ближайшего почти две тысячи миль.

Маг усмехнулся и поторопился успокоить его:

– Парень, я для тебя отныне просто Кузьмич, это моё прозвище, а если хочешь назвать меня по имени, то зови Серёгой. Ну, а относительно Кирюхиного приказа я тебе так скажу, Итил, на то они и приказы, чтобы их нарушать время от времени. Ну, а кроме того я всегда успею наверстать во время в полёте. Я ведь летаю куда лучше Кири и к тому же могу такой ураган надуть Атилле под задницу, что он меня в три часа до этих ваших островов донесёт и мой командир это прекрасно знает. Так что теперь слово за тобой, старина, отвечай, ты хочешь быть рыцарем-магом или нет? – В тот самый момент, когда владыка Итилгаил хотел было открыть рот, одни очки в его руках ярко засветились и послышалось мелодичное треньканье, на что маг Козмо тотчас сказал – Ну, вот лёгок на помине наш командир. Надевай очки, парень, чего стоишь. Ответь Кирюхе.

Отвечать рыцарю Мастера Миров владыке не пришлось, так как тот сказал ему всего лишь одну фразу:

– Итилгаил, дружище, если Кузьмич станет тебя сватать в маги-воители, соглашайся не раздумывая. Отбой.

Дрогнувшим голосом владыка Итилгаил торопливо сказал:

– Мастер Козмо, я хочу стать твои учеником и готов претерпеть ради этого любые трудности, лишь бы по первому приказу сэра Кира шагнуть вслед за ним даже в ад.

– Ага, как же, в этот самый ад, то есть в брюхо Татаботана, я тоже хочу шагнуть, только кто ж меня туда пустит. – Ответил Козмо и добавил – Парень, извини, но, прежде чем ты полезешь в серьёзную передрягу, тебе придётся попариться у Джулая в Каспервилле. Вот тогда ты станешь таким рыцарем-магом, что даже самому Атилле сможешь запросто хвост узлом завязать.

– Кузя, щас в глаз дам! – Грозно рыкнул спускающийся с неба синий дракон и, приземлившись, прижал правую лапищу к своей груди, пояснил – Сэр Итилгаил, если ты хочешь иметь в своей команде дракона-мага подобного мне, не слушай Кузьмича. Сначала найди себе напарника, а уж потом, когда хорошенько натаскаешь его, проводи с ним тренировочные бои. Из-за таких вот монстров, как Кузьмич, на Ильмине уже половина драконов инвалидами стала. Это же форменное чудовище, а не маг. – Легонько ударив Козмо хвостом по заднице, дракон похвастался – Кузьмич, а я тут сотворил новый вид драконов. Думаю, что их можно назвать агатовыми. Они хотя ростом и невелики, не крупнее горного дракона, такие же огнедышащие драконы-маги, как я сам, и мощные, что твоя самоходная гаубица, правда, им не дано раздуваться до моих боевых размеров, я ведь вам не Мастер Миров всё-таки, а всего лишь дракон-маг. Зато они уже сейчас могут садить по врагу молниями не хуже тебя, а если их хорошенько кормить, то всего за пару, тройку месяцев вырастут вдвое больше, я ведь сотворил их, можно сказать, подростками, а не взрослыми драконами. Эх, жаль только, что их у меня получилось так мало, всего сорок две особи мужского и женского пола. Сотвори я их хотя бы на одну пару больше, то вряд ли смог подняться в небо. Так что извини, напарник, придётся обойтись этим. Хотя если подумать хорошенько, то целеборрейских, а то и всех королевских драконов, по идее можно превратить в агатовых драконов-магов, вот только захотят ли они этого. Ильмин это всё-таки мир драконов и до появления здесь эльфов это они были на нём единственными разумными существами.

Дракон стоял рядом с эльфом и магом здоровенный, словно средних размеров слон, склонив к ним голову. Маг Козмо, услышав такую новость, не выдержал и, ухватив Атиллу за загривок, притянул его здоровенную голову к своей груди так сильно, что дракона зашатало и его ноги стали разъезжаться по каменным плитам. Атилла от таких телячьих нежностей взвыл благим матом и грозно рыкнул:

– Ты, что, сдурел, Кузьмич? Так ведь и башку оторвать не долго. Отпусти, гад, больно ведь!

Выпустив голову Атиллы из захвата, маг Козмо подскочил к нему и так стукнул дракона кулаком в грудь, что у того внутри что-то булькнуло, после чего пристыдил:

– Да, ладно тебе, я же не во всю силу, любя. Ну, ты умница, Атилла, дополнительная огневая поддержка нам не помешает. Ладно, старина, лети отдыхай, нам с тобой скоро на острова лететь. Кирюха, видно, уже придумал, как ему договориться с королевскими драконами, раз посылает нас туда на разведку.

Атилла уменьшился в несколько раз и, шипя от боли и возмущения, громко воскликнул:

– Размечтался! Разведчик хренов! Мне теперь после моих трудов суток трое отсыпаться нужно, а ещё пожрать не мешало бы. Ты думаешь это легко творить драконов из своей собственной крови, мяса и костей? Да, кстати, Кузя, моя ребятня тоже будет всё это время дрыхнуть. Я их в глубокий сон погрузил, чтобы они не начали шастать по лесу в поисках гастронома. Если захочешь взглянуть на них, то это недалеко, примерно в трёхстах километрах к северу. Там есть потухший вулкан, вот в его-то кратере я и устроил фабрику по изготовлению драконов. Ты только не буди их, пусть спят. Как говорится, пока солдат спит, никакого вреда от него командиру не будет.

Дракон тут же улетел в свои покои, а Козмо, посмотрев на нового ученика, сказал просящим голосом:

– Итилгаил, если это возможно, распорядись, чтобы в Дейтхир пригнали голов двести быков. Нам нужно срочно подкормить Атиллу. Можно, конечно, и побольше, но я не хочу напрягать вашу казну. Ну, а для его драконов, я корм как-нибудь раздобуду и сам. У нас есть для этого специальная заначка.

Владыка Итилгаил вежливо поклонился и спросил:

– Учитель, может быть лучше забить для Атиллы голов двести валгатров? Они будет почти втрое крупнее быков и мясо у них гораздо вкуснее. Мой друг в месте с другими орками запечёт их туши с орехами и это будет чудесное лакомство для благородного дракона-мага. Тем более, что нам теперь понадобится много шкур валгатров, чтобы гномы и орки смогли изготовить себе новые боевые доспехи.

Козмо поторопился успокоить владыку эльфов Дейтхира:

– Об этом сразу же забудь, парень. Доспехами мы вас и так обеспечим, причём такими, что они эльфам обязательно понравятся. Для эльфов Исилиэль их быстро подгонит, она ведь теперь маг металла, а потому ей и перлит подвластен, но с гномами будет морока. Тут их самих нужно будет подгонять под доспехи, но это не составит особого труда. Эх, нам бы сейчас ещё хоть с десяток магов металла обрести, вот это было бы славно, а с этими шкафами, гномами, любой маг разберётся, не такое это уж и трудное дело. Что-то мне подсказывает, Итилгаил, что война нам предстоит очень серьёзная, иначе Атилла не смог бы так быстро сотворить своих агатовых драконов. Понимаешь, не это не простое дело сотворить живое существо, пусть и магическое, по своему образу и подобию. Тем более разумное. Даже мы, Верховные маги, делаем это по старинке, в постели и потом ждём девять месяцев, чтобы увидеть, что из этого вышло. Лошадь там или корову это запросто, ещё проще превратить обычную конягу в призового скакуна, но вот создать разумное существо человеческой расы чертовски трудно. Куда проще превратить человека в эльфа или гнома. К тому же мы с леди Ланой в общем-то маги-воители, а вот Тетюр у нас мастер на все руки, он ведь маг-творец. Он маг света. Ему доводилось творить и целые миры, и всякую живность, чтобы их населить, и даже тела для всех тех типов, кому по воле Мастера Миров дарован шанс перековаться, а не угодить прямиком в брюхо Тартаботана и поверь, друг, на перековку отправляется куда больше народа, чем в ад.

Владыка Итилгаил улыбнулся и спросил:

– Кузьмич, ты намекаешь на то, что мы, эльфы, специально назвали этот мир Адамминен, что в переводе с квенья на язык людей означает "перекованный заново"?

– Ну, как назвали, старина, так и назвали. – Сказал Козмо и хитро улыбнувшись, прибавил – А ведь правильно назвали, владыка Итилгаил. Пусть и не сразу, но по истечение стольких тысяч лет он вас перекует заново и сделает такими, какими вы и сами должны были стать.

Пока во внутреннем парке дворца собирались эльфы, а маг Козмо готовился к сеансу магической педагогии, в которой ему не было равных, Кирилл успел подняться на своей летающей лодке, похожей снизу на чайку, на высоту в девять километров и направить её вниз чуть ли не в крутом пике. Спустившись до высоты в три километра и развив при этом нешуточную скорость, он снова стал плавно подниматься вверх, так увеличив угол атаки, чтобы до минимума уменьшить сопротивление, а набрав высоту, опять направил лодку вниз. Таким нехитрым способом он смог увеличить скорость с обычных ста восьмидесяти километров в час до четырёхсот пятидесяти и поскольку крылатая лодка, построенная на заводе Майкла Стоуна, имела прекрасные аэродинамические свойства, а магия их только увеличивала, мог теперь держать её довольно долго.

На его часах, которые он выставил по тем часам, которые стояли в его покоях, в кабинете, было тринадцать часов тридцать пять минут и при такой скорости он мог к утру завтрашнего дня добраться до ближайшего города орков, расположенного в шестистах километрах от Аранелвуда, но для этого ему ещё нужно было пересечь почти весь этот огромный лес и преодолеть расстояние в пять с лишним тысяч километров. Если бы он направился на юг, то ещё до наступления темноты смог бы добраться до поселений орков расположенных там, но его как раз интересовал именно город орков Этерегойн, родом из которого был Роэнвирт, здоровенный верзила, с которым Кир познакомился вчера вечером. Он посетил его таверну, поговорил с ним всего пару часов и этого вполне хватило, чтобы поздней ночью подготовить к полёту крылатую лодку и с нетерпением ждать того момента, когда Козмо выйдет вместе с Исилиэль из своих апартаментов.

Роэнвирт из Этерегойна подтвердил то, о чём узнал в случайном разговоре с эльфами Тетюр. Это он негодовал, что сыновья перестали писать ему письма и всё никак не мог понять почему. Возможно Кир не стал бы придавать этому значения, но Роэнвирт был вождём племени орков и отличился тем, что попортил альтарам немало крови. Всего каких-то четыре сотни воинов под его предводительством за двадцать семь лет партизанской войны одними только боевыми дубинами, окованными сталью, разрушили то, что построили несколько тысяч альтаров с помощью магии. В конце концов альтары выследили эту банду и повязали почти всех. Из окружения смогли выйти только два с лишним десятка воинов и им удалось ускакать на валгатрах, здоровенных косматых зверюгах похожих на помесь лося и носорога со слоновьими бивнями, в бескрайние леса Аранелвуда. Големы, преследовавшие их, остановились не доходя нескольких сотен метров до опушки леса.

К тому времени эльфы, пригрозив альтарам всеобщим восстанием, добились от них полной автономии и те согласились никогда и ни при каких условиях не входить в Аранелвуд, ставший эдаким эльфийским бантустаном. Роэнвирт, как давний враг эльфов, не ждал, что они окажут ем радушный приём, но у него на плечах висели быстроногие боевые големы альтаров, а неутомимые и быстрые, как ветер, валгатры уже начали уставать. Эльфийских стрел Роэнвирт не боялся, куда больше его страшила не смерть, а то, что альтары поселят его в каменном доме, всучат в руки лопату, сделанную из его собственной боевой дубины, и заставят выращивать морковь и капусту. Как только они углубились в Аранелвуд, альтары прекратили погоню и остатки банды Роэнвирта, который каких-то три десятка лет назад был вождём племени и предводителем целой армии, оказались в кольце эльфов. Старый орк приготовился к смерти, но вперёд вышел эльфийский владыка и предложил ему и его воинам убежище.

Вскоре Роэнвирту всё же пришлось встретиться с альтарами, но только для того, чтобы те исцелили все его раны, которые могучий орк считал пустяковыми царапинами, и вернули ему молодость. Они же и сказали ему о том, что не будут преследовать его до тех пор, пока он будет жить в Аранелвуде. Ему ничего не оставалось делать, как смириться. Старые враги оказались куда более милосердными к нему, нежели альтары и не стали указывать, где он отныне должен теперь жить и чем заниматься. Единственное, о чём эльфы попросили его, так это никогда не вторгаться в священный лес и не тревожить древних духов, чтобы те не творили зла обитателям Адамминена. Как раз это вождь племени орков мог понять, ведь даже совершая набеги на эльфийские города, он никогда не переступал той невидимой линии, которая отделяла обычный лес эльфов от священного.

Несколько лет Роэнвирт был охотником, но в конечном итоге осел в Западном Дейтхире. Поначалу он пристроился конюхом на постоялый двор, но вскоре его хозяин высоко оценил искусную стряпню старого орка, любящего вкусно поесть, и предложил ему стать поваром. Это занятие ему понравилось и вскоре он открыл в Дейтхире свой собственный трактир и поскольку никто во всём этом городе не мог лучше него готовить мясные блюда, разбогател и даже женился на эльфийке. Примерно тогда же он получил первое письмо от своего старшего сына Кунгура, ставшего фермером, а потом стал получать письма и от других сыновей. Как и Роэнвирт они были вынуждены заняться мирным трудом, но он то стал владельцем самого лучшего в городе эльфов трактира по собственной воле, а те по принуждению альтаров, хотя и писали отцу, что новая жизнь им нравится.

Роэнвирт мог уехать из Западного Дейтхира в любой момент, но в этом городе эльфов у него была семья, дом, трактир и к тому же он сдружился с эльфами, но самое главное, альтары приезжали в этот город не чаще одного раза в три, четыре года и только лишь за тем чтобы исцелять раненых или больных. Старый орк, как и многие другие обитатели Адамминена, уже смирился, что альтары вторглись в их мир, хотя и не очень-то хотел видеть их своими соседями, ведь из писем своих родственников, которые стал получать чаще, он знал что те заставляют жителей регулярно Этерегойна посещать собрания гармонии, на которых учат всех быть добродетельными и стремиться к гармонии. С того момента, как Роэнвирт стал сначала внимательно присматриваться к жизни эльфов, а затем и сдружился с многими из них, он тоже частенько беседовал на те же самые темы и само слово гармония наполнилось для него глубоким смыслом, но он сам стремился к таким беседам, а его сыновей на них загоняли чуть ли не палками и даже наказывали, если они не посещали собраний, на которых альтары учили их жить в мире с соседями.

Чуть менее десяти лет назад Роэнвирт перестал получать письма от своих сыновей, но ещё задолго до этого их тон и содержание стали постепенно меняться и если раньше их переписка носила едва ли не философский характер, то перед тем, как сыновья перестали писать отцу окончательно, письма сделались чуть ли не оскорбительными. Сначала они требовали, чтобы Роэнвирт вернулся в Этерегойн, который был для него всего лишь тем местом, в котором их племя даже не каждый год зимовало, а потом стали почему-то обвинять его ни больше, ни меньше, как в предательстве. Однако, его сыновья в отличие от многих других орков, людей и гномов даже не предпринимали попыток хоть как-то выступить против альтаров, о которых они высказывались только в презрительном тоне.

С Роэнвиртом Кира познакомил сам владыка Итилгаил, являвшийся почитателем его кулинарных талантов и постоянным партнером по игре в эльфийские шахматы. Он же и попросил орка рассказать рыцарю Мастера Миров об этой истории с письмами. Может быть именно поэтому рассказ Роэнвирта был столь полным и так изобиловал подробностями. Так что Кир задал орку всего один единственный вопрос и то уже в конце разговора, поинтересовавшись у него, как тот относится к переменам в своей жизни и принял ли он их. Роэнвирт оказался весьма проницательным типом и сказал усмехнувшись:

– Сэр Кир, ты задал мне этот вопрос не случайно и в нём заключена некая подоплёка, а потому я отвечу тебе так, – всё, что со мной произошло в Аранелвуде, я считаю благом для себя и именно поэтому не вернулся в степь. Ну, а на счёт того, о чём ты из чувства такта не спросил меня, я скажу так, – были и до меня орки, которые ушли в леса эльфов по собственной воле. Многие окончили в Аранелвуде свои дни и теперь их имена высечены на камне в пантеоне памяти, а их прах развеян по лесу и они стали его частью. Да, я был дурак, что не сделал этого раньше, но ещё большим дураком был потому, что презирал таких орков и именно из-за их, как я тогда считал, предательства, совершал набеги на города эльфов. Не по своей воле я оказался в Аранелвуде и если порой поминаю альтаров добрым словом, то только потому, что они загнали меня в этот лес, но мне не стыдно, что я когда-то был диким варваром, нападал на города людей, эльфов и даже гномов. Я был воином и силой брал всё то, что мне было нужно, чтобы сохранить жизнь своим людям. На те города, в которых люди или гномы соглашались покупать у нас валгатров, откормленных на мясо, и торговали с нами честно, я никогда не нападал. Жаль только, что я в те годы так ни разу и не догадался предложить эльфам купить у нас скот. Тогда бы я гораздо раньше подружился с этим народом. И вот ещё что, сэр Кир, я не считаю зазорным быть трактирщиком, хотя и был рождён вождём. Как тогда, так и сейчас, я кормлю людей. Вчера вечером я навестил владыку Итилгаила, но нам так и не удалось сыграть шахматы. Вместо этого мы долго разговаривали и он рассказал мне о твоих подозрениях. Эльфы миролюбивы, а потому беспечны, сэр Кир, а я старый, успевший многое повидать в своей жизни, орк и мне свойственна подозрительность доходящая до мании, а потому мой тебе совет, присмотрись повнимательнее к тому, что происходит в городах орков. Мы, орки, хитры, как дикие звери, умеем терпеть даже унижения, ради мести, и гораздо умнее, чем думают некоторые болваны. Поэтому для Амала орки являются идеальным материалом. Более всего меня страшит то, что очень многие из орков готовы выступить союзниками кого угодно, лишь бы отомстить врагу за своё унижение, но владыка Итилгаил сказал мне, что Хозяину Тьмы не нужны союзники, ему нужны слуги, покорные любому его приказу, а значит те орки, которые попались в его тенёта, уже проиграли. Найди их, сэр Кир, а когда найдёшь, призови старого Роэнвирта и моя дубина, которая всё ещё стоит в углу моей спальни, погуляет по их тупым головам ради жизни моих остроухих внуков со смуглой кожей.

Кир имел долгий разговор с владыкой Итилгаилом и тот признался ему, что только теперь он поверил в то, что давние подозрения его друга-орка действительно имеют под собой реальную основу, ведь у орков всегда были очень сильны родственные узы. Оснований добраться поскорее до Этерегойна и встретиться с сыновьями Роэнвирта у него было более, чем достаточно, хотя правильнее всего на первый взгляд было послать туда мага Козмо с его магическим устройством, позволяющим заглядывать вглубь сознания человека. Рано поутру он хотел именно так и сделать, но потому передумал. В первую очередь потому, что на всём Адамминене царили тишь, гладь и Божья благодать, а это прямо указывало на то, что ничего в мозгах подавляющего большинства слуг Амала он сейчас не найдёт. Они просто ещё не получили приказа к действию, а искать среди сотен миллионов орков тех немногих, кто уже начали действовать по его наущению, было сложнее, чем искать иголку в стоге сена не имея под рукой магнита, то есть было бессмысленным занятием.

Амаллор уже знал, что на Адамминене находится рыцарь Мастера Миров, а потому наверняка приказал своим слугам действовать ещё аккуратнее, но это не отменяло его главного приказа, нанести удар по Аструалу. Шумиха, устроенная по этому поводу, должна замедлить их приготовления, что даст больше времени на то, чтобы хорошенько подготовить эльфийскую армию к войне. То, что теперь в Аранелвуде будет стремительно увеличиваться число Верховных магов, служило надёжной гарантией, что Амалу не удастся ничего узнать об истинных замыслах рыцаря и его помощников и вообще о том, что там происходит, если у него нет соглядатаев, но и с ними он не сможет поддерживать связь постоянно. Да, Амала это скорее всего и не интересовало, ведь главное он уже сделал, привёл кого-то к какому-то своему артефакту, который он сотворил в незапамятные времена, и теперь, злорадно хихикая, потирал свои ручонки, предвкушая успех.

Только представив себе зловещую рожу Амалора, Кирилл глухо зарычал и скрипнул зубами. Как и любой другой рыцарь Света, он мечтал сойтись с ним врукопашную, но, увы, об этом можно было только мечтать, ежедневно тренируя своё тело и ум, закаляя волю и копя в себе силы. Кир по-прежнему боготворил Аструала, хотя тот и ворчал на него за это, говоря, что он всего лишь точно такой же маг, как и Козмо, и, указывая пальцем вверх, не уставал повторять, что истинный Творец находится где-то там, а он всего лишь творит по его воле миры. Однако, не смотря на то, что сэр Аструал был для него Богом, Кир никогда не отказывался надеть белое кимоно и выйти против него на татами и всегда сражался изо всех сил.

После таких состязаний Аструал, весело хохоча, заваливался вместе с ним в кантину Фартара и требовал себе и своему ученику целую тушу батлога, жаренного на вертеле. В такие часы в кантину "Старый сапог" набивалось столько народа, что старый Фартар был вынужден убирать одну стену и накрывать столы прямо на лужайке рядом с кантиной. После этого он подсаживался к ним, доставал из своей магической книги волынку и та услаждала их слух своими весёлыми наигрышами, а маг-кулинар весело хохотал и подначивал Аструала до тех пор, пока тот не соглашался спеть со своими рыцарями. Вот тут-то и начиналось настоящее веселье. Дружно раскачиваясь и стуча в такт кружками по деревянным столам, они пели хором любимые песни своего командира и это были простые солдатские песни, а не какие-то там любовные серенады или арии из опер.

Вспомнив о том, что творилось на Астриуме чуть больше месяца назад, когда там собралось несколько миллионов рыцарей Света, их магов и таких правителей из миров Золотого круга, как император Роджер со своими королями-людоедами, Кирилл заулыбался. Это были самые радостные дни ещё и потому, что все три его жены, как и жены всех остальных рыцарей Света, были приглашены на праздник, а самое удивительное заключалось в том, что за все эти дни маги Долины не послали никому ни одного тревожного сигнала. Видимо Амал испугался, что в противном случае рыцари завалятся всем скопом в брюхо Татаботана и ввалят ему чертей прямо там. Единственное, что немного омрачало праздник, так это отсутствие на нём Аботана, но вся та радость, которая наполняла сердце Аструала, передавалась и ему, а раз так, то всё было в полном порядке. От таких размышлений Кира отвлёк маг Козмо, который появился в его очках и сказал:

– Кирюха, тут такое дело получилось, нам с Тетюром и Ио придётся задержаться в Дейтхире дней на пять. Поверь, причина очень серьёзная.

Маг, похоже, находился или на верхней палубе крылатого корабля или стоял на вершине высокой горы, с которой был виден бескрайний лес. Недовольно поморщившись, Кирилл спросил сердитым голосом:

– Кузьмич, что там у вас стряслось?

– Да, тут Атилла малость начудил, Кирюха. Вот, полюбуйся, что он отчебучил. – С притворным огорчением сказал Козмо и быстро повернулся, включая панорамный вид.

От неожиданности Кирилл даже ахнул, когда увидел перед собой кратер вулкана, в котором лежали на лавовом поле десятки спящих драконов удивительной красоты. Все они были очень похожи на Атиллу, только имели не синий, а вино-красный с золотистым и дымчатым отливом цвет и по всему их телу шли причудливые разводы. Их гребни и когти сверкали золотом. Козмо специально выключил в своих магических очках мерную линейку и поскольку Киру не с чем было сопоставить их размеры и он быстро спросил:

– Кузьмич, а они хоть большие?

Маг ответил смеясь:

– Да, не маленькие, Кирюха, каждый будет с "Газель" размером, разумеется, без хвоста, одна тушка, но Атилла сказал нам, что если их хорошенько подкормить, то они всего за три месяца вдвое больше станут. А ещё они все драконы-маги, так что никакой напалм нам уже не нужен. В общем, командир, мне требуется твоё разрешение, чтобы я мог распечатать продовольственные склады. Я не думаю, что Срединному континенту в ближайшее время грозит голод, а потому мы вполне можем запустить в них руку. Агатовых драконов тоже ведь можно отнести к голодающим аборигенам, а если это не прокатит, то я оплачу их кормёжку из собственного кармана.

– Ну, на такое дело мы можем и все вместе скинуться. – Откликнулся Кирилл и добавил – Хотя я не думаю, что старик позволит кому-нибудь дрючить нас за то, что мы накормили голодных адамминианских драконов-магов перед боем с жестоким и коварным врагом. Он драконов жуть до чего любит. Ты там подумай, как сделать так, чтобы и Атилле на зуб что-нибудь перепало, Кузьмич.

Перед Кириллом снова появилась улыбающаяся физиономия Козмо и маг весёлым голосом сказал:

– На этот счёт не волнуйся, командир, мой курсант уже отдал приказ по гарнизону, чтобы для нашего боевого друга забили двести голов валгатров и Роэнвирт лично пообещал мне, что приготовит для Атиллы такое лакомство, что тот его вовек не забудет. Попробовал я, кстати, жареной валгатрятины и скажу тебе, что она не уступит даже батлогу зажаренному на вертеле нашим другом Фартаром. Извини, что поторопился, командир, но я на свой страх и риск предложил Роэнвирту предстать с этим блюдом перед стариком. Думаю, что его трактир "Свирепый варвар" сможет составить хорошую конкуренцию "Старому сапогу". Ну, всё, самое главное я тебе показал, сэр Кирей, так что могу теперь смело отправляться в святилище какого-то Оргилиона. Там уже собрались мои курсанты. Эх, жаль, что нам не удастся создать здесь нормальную учебку. Ну, ладно, получи карту Адамминена.

Маг Козмо не прощаясь отключился и Кирилл, радостно улыбаясь, откинулся в кресле. Пока что всё складывалось как нельзя лучше и то, что в их полку прибыло могучих огнедышащих драконов-магов, лишь добавляло ему уверенности, хотя он был готов идти в бой и без них, но интуиция подсказывала ему, что такая огневая поддержка им ещё, ох, как понадобится. Переписав новую карту в магический навигатор своего крылатого кораблика и увидев, что на нём высветился Этерегойн, он включил автопилот и не мешкая отправился в каюту, где завалился спать.

Глава пятая

Автопилот магического навигатора разбудил Кира ровно в семь часов, хотя он и лёг спать непривычно рано для себя, в половине десятого вечера и поскольку его часы были выставлены по часовому поясу Дейтхира, то солнце стояло уже почти в зените. Однако, до Этерегойна его крылатая лодка ещё не долетела. В растерянности он стал просматривать запись полёта и вскоре выяснил, что из-за сильного встречного ветра лодка снизила скорость почти на треть и до города орков оставалось ещё три с половиной часа пути. Посмотрев на солнце, Кир стал прикидывать переводить ему стрелку часов или нет и, подумав, немного, решил, что не стоит. Ещё неизвестно было, куда его занесёт, а потому не стоило даже мучаться с часами.

За ночь он не только отлично выспался, но и проголодался, а потому отправился на корму, где располагался камбуз. На связь никто не выходил, а это прямо означало, что Атилла скорее всего спит богатырским сном, Ио и Тетюр бдят над своими учениками, а Козмо и вовсе только что заступил на магическую вахту. Это давало ему возможность хорошенько подумать и рассмотреть все возможные, даже самые невероятные, варианты, а их могло быть сколь угодно много, один невероятнее другого. Только в одном он нисколько не сомневался, миссия будет не из лёгких. Впрочем, таких у него не было со времён Ильмина, а это означало, что он даже приблизительно не мог сказать, сколько времени им придётся провести на Адамминене.

Кириллу с первых же минут понравился этот огромный мир, но ещё больше ему понравились его обитатели и особенно эльфы. Их культуре уступала культура любого другого мира Золотого круга. Так во всяком случае думал рыцарь Мастера Миров, посмотрев на дома, в которых живут эльфы, и прочитав два томика стихов, один из которых был написан верлибром. А может быть он просто влюбился в эльфиек – тихих, спокойных и неторопливых в словах и жестах женщин удивительной красоты. Величественность осанки и неторопливость была отличительной особенностью эльфов, но Кир уже успел убедиться в том, что они могут быть стремительны, словно сильверетты, и ловки, как кошки. Вчера утром, когда владыка Итилгаил предложил своим друзьям посмотреть на то, как умеют стрелять из эльфийского лука рыцари Творца, его воины вскочили в сёдла в мгновение ока, заставив его даже вздрогнуть от неожиданности.

Теперь Кир понимал, что имел ввиду Тетюр говоря о том, что эльфы передвигаются по лесу, как ветер. Не сомневался он и в том, что будут они точно так же стремительны и в бою. В том, что пользы от таких воинов куда больше, чем от тяжеловесных мордоворотов, Кир знал на собственном опыте, ведь в его команде работала леди рыцарь-маг Лана Молниеносная, за которой не мог угнаться даже он, хотя никто не мог сказать про него, – копуша. Зато в силе с ним мог сравниться один только Козмо, да, и то лишь потому, что был магом-воителем. Им бесспорно принадлежала пальма первенства среди всех рыцарей Мастера Миров и потому никто, даже такие битюги, как Джонни Морбрейн и Толя Балабанов не решались бросить вызов как одному, так и другому, правда, Кузьмич, в отличие от него, редко отваживался выступать против Аструала. Он предпочитал терпеливо сносить его насмешки и лишь улыбаться в ответ и разводить руками.

Кузьмич, которого сам сэр Аструал прозвал Неистовым, с первых же дней стал душой их команды, их заботливым папочкой и мамочкой в одном лице и к нему со своими бедами бежал даже Тетюр, а маги Горы боялись его, как огня. Последнее объяснялось не только тем, что он мог запросто описать кого-нибудь из них в своей очередной повести о похождениях рыцаря Мастера Миров Кира Торсена, но и тем, что тот мог устроить своему недругу какую-нибудь подлянку. Именно поэтому Аструал и предлагал Козмо Неистовому выйти с ним на татами и выместить не нём всю свою натуру, лишь бы тот оставил в покое его помощников. Так что Кир не очень-то волновался по поводу стратегических запасов, к которым разрешалось прибегать только в исключительных случаях. Уж кому-кому, а Кузьмичу маги Горы не очень-то стремились предъявлять претензии.

Пока Кирилл летел над бескрайними лесами Восточного Аранелвуда, он ещё мог позволить себе такую роскошь, как беспечно сидеть в кресле пилота и размышлять о чём угодно. Стоило же крылатой яхте покинуть пределы страны эльфом, как он моментально приник к мощной панорамной стереотрубе и принялся вглядываться в открывшуюся ему лесостепь. Пока что смотреть было не на что. Внизу он не видел не то что орков, а даже чьих-либо следов и так продолжалось несколько минут, пока он не увидел двух всадников, скакавших во весь опор на каких-то очень уж громадных валгатрах. Из рассказов жителей Дейтхира и тех картин, которые висели на стенах трактира "Свирепый варвар", он уже знал, что валгатры это крупные зверюги похожие на носорогов, поросших длинной шерстью, но с более длинными ногами и шеями. А ещё головы валгатров украшали одновременно громадные раздвоенные рога и бивни, как у слонов, только абсолютно прямые, словно штыки.

Валгатры хотя и относились к числу травоядных животных, были свирепыми всеядными тварями. Работая бивнями, как землекоп штыковой лопатой, они выкапывали из земли клубни и прочие корни, ели траву и объедали кустарники и, вставая на задние ноги, объедали даже верхушки деревьев, но при этом не гнушались убивать и поедать мелкое зверьё. Хотя валгатры и отваживались на бой с крупными хищниками, их трупами они не питались, но когда были голодны, не отказывались и от падали. В общем это было идеальное верховое животное для тех наездников, которые могли совладать с этими злобными, неуживчивыми и сварливыми тварями и орки как раз были такими наездниками. Возможно потому, что были даже свирепее их. То, что мясо валгатров при этом имело превосходный вкус, было уже делом третьим и совершенно несущественным.

Рост обычного валгатра составлял два с половиной метра в холке, а те зверюги, на которых скакали два орка одетых так, словно на Адамминене не было никаких альтаров, были за три метра. На бандитов они не были похожи и к тому же не имели при себе оружия. Один из орков взглянул на небо, увидел крылатую лодку и, взмахнув рукой, резко увеличил скорость. Всадники разделились и поскакали один на север, а другой на юг с просто невообразимой скоростью и вышли из поля зрения стереотрубы. Уменьшив изображение, Кир увидел, что орки не только несутся со скоростью свыше ста километров в час, но при этом ещё ловко маневрируют и преодолевают препятствия. Поскольку его целью был город Этерегойн, а не два лихих наездника, он полетел вперёд вместо того, чтобы преследовать одного из орков.

Через час полёта, когда до Этерегойна оставалось около полусотни километров, он увидел в степи несколько десятков точно таких же наездников, которые, явно, тренировались в верховой езде и вольтижировке. Единственное, чем они отличались от тех двух орков, которые смылись от него, так это тем, что валгатры под ними были намного меньше тех двух гигантских валгатров. Зато врассыпную они бросились точно так же, чем окончательно успокоили Кирилла. Именно то, что его крылатая лодка совсем не походила на летающих големов альтаров, те были подобны драконам, он счёл причиной панического бегства. К тому же несколько всадников зигзагами помчались к Этерегойну, чем только подтвердили его догадку о том, что они были всего лишь спортсменами и готовились к каким-то состязаниям.

К городу он подлетел, когда его часы показывали начало первого. Всё пространство вокруг Этерегойна заполнили возделанные поля на которых колосилась пшеница, зеленели фруктовые сады и виноградники, зрели какие-то овощи на плантациях. Повсюду были прорыты оросительные каналы, стояли какие-то постройки, на полях и в садах работали орки, но нигде он не заметил жилых зданий, зато видел, что по дорогам разъезжали какие-то транспортные средства, весьма похожие на большие дилижансы и фургоны, только без тягловых животных. Автомобилями их назвать было трудно. Уж больно они были неказистыми на вид и к тому же Кир не заметил, чтобы ими управляли орки или ещё кто-нибудь. Впрочем, альтары были большими доками по части магической механики и это могли быть просто транспортные големы для перевозки рабочих и грузов.

Ещё на подлёте к Этерегойну он видел несколько животноводческих ферм с большими загонами для валгатров, от которых до города было не менее семидесяти километров. Видимо альтарам не нравился запах навоза. Тогда они имели весьма странные представления от сельском хозяйстве. Сам город, который Кир рассматривал с высоты в триста метров пролетая над ним на минимальной скорости, ему не очень-то понравился, так как он был застроен совершенно однотипными, хотя и весьма красивыми и добротными большими домами в два этажа. К тому же город был поделён на совершенно одинаковые квадраты-кварталы, по два десятка домов в каждом, и единственное, что хоть как-то придавало ему разнообразие, так это палисадники, разбитые перед домами. Посередине каждого квартала стояли вплотную к тротуарам, мощёным каменной плиткой, довольно большие магазины и это были судя по всему минимаркеты, в которых торговали всем, что только душа пожелает.

Ближе к центру Киру стали попадаться небольшие, на четверть квартала, корпуса каких-то местных предприятий. Затем он увидел впереди квадратный в плане парк, имевший в длину и ширину примерно пять километров, по периметру которого в рядок выстроились какие-то увеселительные и прочие заведения. Посреди парка, отгороженного от остального города высокой чугунной оградой, стояло десятка два более роскошных зданий высотой в три, четыре этажа и в самом центре возвышался тремя десятиэтажными уступами большой дворец-пирамида, к которому вели четыре главные улицы этого квадратного города, сориентированные на четыре стороны света. Всё это было задумано так примитивно, что Кирилл даже чертыхнулся от досады и витиевать выругался по поводу квадратного мышления альтаров со всеми их представлениями о гармонии. Они, явно, отгородились от жителей Этерегойна парком и жили в нём своим маленьким, замкнутым мирком, не пуская в него посторонних. О том, что именно так оно и было, прямо говорило то, что по периметру парка неспешно прогуливались големы-стражники, трёхметрового роста механические монстры из стали.

Кир уже имел дело с подобными големами и не считал их сколько-нибудь опасными противниками для себя. Может быть они могли испугать орков и прочих обитателей Адамминена, но только не его, да, и походили они не столько на боевых големов, сколько на полицейских, о чём можно было догадаться по ловчим сетям, свисавшим с их поясов и целому вороху магических пут ярко красного цвета, прикреплённому к каждому плечу справа и слева от приплюснутой головы с одним единственным голубым кристаллом-глазом.

Точно таких же големов он видел и в жилых кварталах орков, только вот в центре их было больше. По некоторым другим деталям Кир сразу же понял, что все эти големы направляются на цель одним или несколькими операторами, сидящими в укромном месте, а потому их можно было вырубить одним единственным ударом, нанесённом в нужном месте по главному магическому кристаллу, с которым они все были связаны. От том, где находится этот кристалл, он даже и гадать не стал. На это прямо указывало то, что центральная башня дворца возвышалась над Этерегойном, как пожарная каланча. Что же, таким образом он лишний раз удостоверился в том, что альтары были до безобразия самоуверенными типами и оставалось только удивляться, как только им ещё не настучали по голове за все их квадратные дела. Кир был почти уверен, что и все остальные города они построили для орков точно так же.

В Дейтхире тоже стоял в центре города огромный дворец, в котором жили сотни эльфов, приближенных Ардонадара и его подруги, принцессы Гвеннелинны, а вокруг него раскинулись все остальные дома, но строили их люди, орки и гномы в соответствии со своими собственными пристрастиями. Кир видел там даже несколько новостроек и лично слышал, как заказчик, широкоплечий гном, вовсю костерил своего подрядчика-орка и его архитектора, эльфа, за то, что те не учли каких-то его пожеланий. Орк лениво отбрёхивался, зато эльф с жаром доказывал гному, что он специально применил какие-то особые арки, чтобы сделать его дом ещё красивее, чем на эскизе. В Этерегойне, похоже, такого быть не могло, так как тут для всех орков имелся всего один единственный архитектурный проект.

В том, что этот город был заселён одними только орками, бывшими соплеменниками Роэнвирта, сомневаться не приходилось. На всём протяжении полёта от окраин до центра города рыцарь видел одних только орков. Все они, включая детей, передвигались по городу чинно и степенно и только во дворе своего дома дети играли в какие-то игры. Зато в городе, число жителей которого судя по его площади и количеству домов составляло не менее полумиллиона человек, имелся общественный транспорт, что-то среднее между трамваем и дилижансом, но центр города был пешеходной зоной. В общем это был довольно современный город, но слишком уж тихий, сонный и благополучный, а потому скучный и до безобразия унылый, а ведь орки, судя по замечаниям Итилгаила, были не только прекрасными воинами, но и известными весельчаками. Они ничуть не уступали в этом качестве гномам и людям, из-за которых эльфы частенько недовольно морщились.

Улицы Этерегойна были довольно пустынны, да, оно и понятно, ведь тысячи, если не десятки тысяч, орков трудились в полях и садах, а ведь в нём имелись ещё и десятки каких-то фабрик. Немного многолюднее было в центральной части города. По правой стороне улицы, которую можно было смело назвать Западной, к дворцу шли неторопливой походкой по одиночке или маленькими группами орки обоего пола. По другой стороне улицы орки возвращались домой и хоть в чём-то Кир увидел разнообразие. Все орки были одеты примерно по моде конца девятнадцатого века на Земле и фасонов одежды, как и расцветок, было довольно много. Самым же характерным в их одеянии было то, что все мужчины поголовно были коротко стрижены и носили на голове одинаковые чёрные, обтянутые атласом, цилиндры, а женщины различной формы и цвета шляпки, да, и фасоны платьев у них были такими, что увидеть красивые, стройные ножки, которыми славились женщины орков, было невозможно.

Крылатую лодку Кира орки давно уже заметили, но не проявляли ни интереса к ней, ни выказывали какого-то испуга. Заметили её и големы-стражники. Во всяком случае когда рыцарь-разведчик полетал к дворцу, он увидел, что из него вышло десятка полтора этих железных верзил вооруженных чем-то вроде базук, но нацеливать их на него не стали. Прикидывая, что это были за штуковины и чем они стреляли, Кир сделал несколько кругов вокруг дворца и стал снижаться. В одном месте четыре трёхэтажных дома стояли по обе стороны улицы образуя углы квадрата и там он решил остановить свою лодку. Снизившись до высоты крыш этих домов, он не долго думая выстрелил магическими липучками-якорями в их стены, сложенные из каменных блоков и, выбрав слабину, встал на якорную стоянку прямо посреди улицы метрах в ста пятидесяти от городской управы или что там альтары разместили в своём центральном дворце с часами на башне.

Чтобы ни у кого не возникло желания пошарить в его крылатой лодке, Кир не стал спускать веревочной лестницы, которая в ней имелась, а просто спрыгнул с неё и плавно опустился на мостовую Западной улицы. На этом практически исчерпывались все его способности к полёту, но и они не раз выручали его в бою. За его спуском внимательно следили не только орки и големы-стражники, но из окон и альтары. Спустившись на мостовую, Кир вежливо поприветствовал на оркский манер, то есть поднятием правой руки согнутой в локте с открытой ладонью, жителей Этерегойна и при этом ещё и широко им улыбнулся. Ответом ему были настороженные взгляды мужчин и робкие улыбки женщин, что он отнёс на счёт своего нарядного эльфийского одеяния, а отнюдь не обаятельной улыбки. По слухам мечтой каждой девушки орков было стать подругой эльфа, в жены они попасть даже и не мечтали, так как эльфы женились крайне редко и, говорят, только незадолго до своей смерти, а попробуй ты дождись этого момента, если твой избранник практически бессмертный.

Сочтя, что этого вполне хватит, он быстрыми шагами пошел вперёд. Дворец был, как и парк, огорожен чугунной решеткой, но в том месте, где в него упиралась улица, имелось нечто вроде зала ожидания с двумя калитками, в котором ждали своей очереди под лучами палящего солнца с полсотни орков, а поблизости отиралось несколько големов-стражников с ловчими сетями и магическими путами. Ещё два голема, поменьше, стояли возле калитки со стороны дворца и пропускали орков внутрь. Альтары даже не побеспокоились о том, чтобы устроить здесь навес от солнца или дождя и орки терпеливо и безмолвно ждали своей очереди. Когда Кир, шагая посреди улицы, приблизился к дворцу, то справа и слева к нему приблизились големы и один из них громким, неприятным голосом заявил:

– Немедленно остановись, человек в эльфийских одеждах, ты нарушаешь правила.

Кир остановился и не глядя на големов громко рявкнул:

– Эй, вы, болваны, даю вам пять секунд, чтобы вы отозвали этот ходячий металлолом. В противном случае обломки своих железных стражей вы будете собирать до утра, а я вдобавок ко всему, ещё и собью вашу башню с часами и накостыляю вам всем по шее. Я рыцарь Мастера Миров и не привык к такому обращению. – Големы тут же встали, как вкопанные, развернулись и ушли, а Кир продолжил свой путь. Подойдя поближе, он спросил самым ласковым и добрым голосом, каким только мог – Любезные дамы и господа, какая нужда заставила вас сюда придти вместе того, чтобы заниматься своими делами?

Ближе всех к нему оказалась высокая и стройная красотка в нарядном платье из голубой ткани в мелкий белый горошек, которая сказала, запинаясь от волнения:

– Господин, я пришла в дом закона, чтобы испросить у наших наставников разрешения переехать жить в другой город, куда меня зовёт моя тётушка.

Кирилл вежливо поклонился ей и сказал:

– Моя любезная госпожа, ты вольна ехать, куда тебе будет угодно. Отныне никому на всём Адамминене нет нужды обращаться за разрешениями к альтарам. Я рыцарь Мастера Миров Кир Торсен, который прибыл на Адамминен для того, чтобы наказать альтаров за их самоуправство и найти в вашем мире слуг Хозяина Тьмы, нечестивого дряхлого старикашки Амалора, заточённого в огненном брюхе человекодракона Тартаботана на вечные времена. Альтарам я дам укорот и навсегда отучу их от привычки совать нос в чужие дела, слуг Амала, которые хотят устроить кровавое побоище, уничтожу. Вам же всем, дамы и господа, отныне разрешается самим решать, что и как вы будете делать. Захотите снести этот городишко и снова стать кочевниками, воля ваша, вот только воевать, как прежде, я вам не позволю. Эльфы Аранелвуда уже начали создавать новую армию и вся она будет посажена на тысячи таких же крылатых кораблей, как тот, на котором я прилетел в Этерегойн из Западного Дейтхира. Эта армия создаётся мною не только для того, чтобы уничтожить слуг старикашки Амала, но и для предотвращения войн и в ней будут служить и эльфы, и орки, и люди, и гномы, очень многие из которых вскоре станут куда более могущественными магами, чем альтары. Расходитесь по домам, любезные мои дамы и господа, и не бойтесь гнева альтаров. Пришло то время, когда они сами должны бояться. – Объявив всем оркам, собравшимся здесь, кто он такой и зачем прибыл в город, Кир вежливо поклонился им и быстрыми шагами двинулся к воротам, остановившись возле которых, он приказал таким тоном, что те орки, которые уже подошли к самой калитке, поторопились удалиться – Откройте немедленно ворота, пока я их не снёс!

В ответ не раздалось ни звука, а големы возле калитки даже не пошевелились. Кир недовольно покрутил головой, дождался, когда несколько орков выйдут из дворца на улицу, и, опустив руки повернул их ладонями к воротам. Без какого-либо замаха, не моргнув глазом и не изменившись в лице, он нанёс по массивным чугунным воротам такой удар, который одновременно разнёс их на тысячи кусков и в то же время не образовал мощной взрывной волны и все они с шумом и железным лязганьем рухнули на мостовую. Народ моментально задал стрекача и он беспрепятственно вошел во внутренний двор дворца закона. Теперь уже со всех четырёх сторон на него бросились не только големы-стражники, но и големы– охранники. Сделав стремительный оборот вокруг своей оси и нанося молниеносные удары колоссальной силы с обоих рук, Кир за пару секунд разнёс их в клочья, после чего небрежно бросил через плечо големам-привратникам:

– Если через пять секунд ко мне не выйдет кто-либо и не поприветствует должным образом, я точно развалю этот домишко, ребята. Вы меня уже разозлили.

Один из големов тут же сказал голосом из репродуктора:

– Сэр Кир Торсен, подожди, я сейчас спущусь. Прошу тебя, хватит разрушений, ты убьёшь невиновных.

Кир молча кивнул головой и стал подниматься по лестнице. Когда он подошел к дверям, они услужливо распахнулись перед ним и он увидел, наконец, первого альтара. Это был худощавый, прекрасно сложенный мужчина чуть выше среднего роста, темноволосый, с аккуратной бородкой и пронзительными синими глазами, приятными, тонкими чертами лица и чувственным ртом искушенного любовника. Одет он был неброско, но весьма изысканно, в костюм такого белого атласа, что Кир даже прищурился. Одеяние его состояло из короткого сюртука с серебряными пуговицами, застёгнутого под горло, брюк и лёгких туфель с загнутыми носками, пошитых из белого сафьяна. Собой он прямо-таки олицетворял наивысшую степень доброжелательности и миролюбия и, отважно шагнув к разгневанному рыцарю, сказал складывая руки лодочкой и слегка кланяясь:

– Господин рыцарь, правитель Конт Венис сейчас спустится, чтобы приветствовать вас от имени альтаров города Этерегойна. Чем я могу вам ещё услужить, чтобы загладить ту неловкость, которая возникла по причине нашего непонимания ситуации? Меня зовут Илан Гуэн, я распорядитель дворца закона, ответственный за западный сектор города и всей провинции.

Кир, быстро остывая, негромко сказал в ответ:

– Можешь возвращаться к своим делам парень.

Полагая, что извиняться за порчу ворот и дюжины големов было бы в его положении глупо, Кирилл шагнул вперёд и осмотрелся. Он стоял в большом холле, ярко освещённом магическими светильниками. Это было просто какое-то царство белизны, но не болезненной, свойственной больничным корпусам, а торжественной и нарядной, оттенённой серебром и редкими вкраплениями золота в узорах. Интерьер холла был весьма изящным, хотя до эльфийского изящества он не дотягивал по множеству позиций. Зато в холле прямо напротив входа имелось пять магических лифтов и на среднем вниз кто-то спускался, о чём свидетельствовало перемигивание огоньков на вертикальной панели расположенной справа от двери. Лифт спускался быстро и чрез пару минут двери его распахнулись и Кир увидел стройного мужчину средних лет и четырёх красивых, молодых женщин.

От Илана Гуэна Конт Венис отличался только тем, что имел бородку с лёгкой проседью и был чуть-чуть массивнее него. Одет он был точно так же, но носил на сюртуке справа на груди маленький круглый серебряный значок. Впятером они вышли из лифта, но Конт сразу же встал, как вкопанный, а женщины, одетые в белоснежные атласные узкие платья с разрезами до средины бедра, как и сюртуки мужчин застёгнутые под горло, приблизились к рыцарю, одаряя его просто какими-то неземными улыбками. Это были просто на диво прелестные смугляночки с высокими причёсками и румяными щёчками, высокие, очень стройные, с высокими бюстами. Те две красавицы, которые шли с краю, остановились не пройдя и половины пути, а две другие подошли и нежно взяли Кира под руки и попросили его подняться в зал торжественных приёмов дворца закона.

Неуловимо быстрым и мягким движением он освободил руки и положил их на талии красоток, что не вызвало у них никакого возмущения, после чего решительно шагнул вперёд. Правитель Венис сдвинулся вбок и широким жестом предложил рыцарю войти в лифт, что он и сделал, а поскольку пространства в лифте вполне хватало, то также неуловимо быстро воспарил вместе с обеими красотками сантиметров на пять и стремительно повернулся лицом к входу. Те две женщины, которые остановились раньше своих коллег, ещё только поворачивались и были весьма поражены, снова встретившись взглядами с нахально разглядывающих их типом. Сначала в лифт вошли они, а затем правитель Этерегойна. Двери сомкнулись и лифт плавно поехал вверх. Конт Венис с озадаченной физиономией стоял перед Киром и смотрел на него снизу вверх не смея повернуться к нему спиной. Когда лифт остановился и двери распахнулись, он был просто вынужден попятится, выходя в такой же белоснежный холл, как и внизу, только значительно меньше размерами, где, наконец, произнес слова приветствия мягким, вкрадчивым голосом сказав:

– Приветствую тебя во дворце закона, Кир Торсен. Прошу тебя пройти в мой кабинет для дружеской беседы.

Правитель плавно двинулся к дверям, которые бесшумно распахнулись при его приближении и снова сделал руками жест, предлагая Киру войти. Обе красотки, которых он всё ещё придерживал за талии, сделали шаг первыми, а две другие женщины неотступно следовали за ними. Подойдя к дверям поближе, галантный рыцарь выпустил их из рук, сделал ещё шаг вперёд повернулся вполоборота и сказал:

– Милые леди, я имею желание поговорить господином Венисом с глазу на глаз. Работа у меня нервная, а характер скверный и потому мне не хотелось бы оскорблять ваш слух теми словами, которые достанутся на долю вашего руководителя. Если же мы не разругаемся с Контом окончательно, то, возможно, вместе отужинаем сегодня вечером и тогда я был бы счастлив лицезреть вас. Вот тогда вы увидите во мне галантного и очень милого кавалера, а сейчас я рыцарь Мастера Миров, жестокий и бессердечный и потому нижайше прошу простить меня. – Отвесив красавицам глубокий поклон, он всё же не выдержал и добавил – Если вам поручено охранять господина Конта, то будьте уверены, с его головы не упадёт ни единого волоска. К тому же я тот самый противник, которого вы не сможете остановить и будет куда лучше и благоразумнее, если вы дадите нам побеседовать с глазу на глаз. Тогда я полностью гарантирую его безопасность.

Улыбки мигом исчезли с лиц женщин, но что-либо говорить ему они не стали и Кир, властно взяв их патрона под руку, завёл его в большой парадный кабинет, где тотчас направился к белому письменному столу, перед которым стояло кресло для посетителей и, обойдя его, нахально занял хозяйское место. Рукой указав на кресло он сказал:

– Присаживайся, Конт, в ногах правды нет, а тебе придётся очень многое мне объяснить.

Конт Венис был парнем отнюдь не робкого десятка. Потирая руки он подошел к столу и дерзким тоном поинтересовался:

– А кто ты такой, чтобы я тебе что-то объяснял?

Впервые в голову Киру пришла мысль, что он может предъявить кому-то свои корочки рыцаря. Опершись на стол локтем левой руки, она нацелился ладонью в Конта, а правой расстегнул пуговицу свого золотисто-бежевого сюртука тонкой шерсти и достал из внутреннего кармана магическую книгу рыцаря, после чего спросил:

– Тебе говорит о чём-либо эта книга, Конт? Да, не сучи ручонками, тебе не одолеть меня своей магией, а вот я тебя запросто размажу по стене. Можешь подойти и прикоснуться к этой книге, чтобы ощутить всю её гигантскую и несокрушимую мощь.

Конт Венис, увидев магическую книгу рыцаря Света, покорно опустил руки, молча кивнул головой и сел в кресло для посетителей, которое было ниже того, в котором сидел его гость и потому он стал ещё меньше ростом. Напряженно глядя на Кира, он спросил:

– В чём на этот раз провинились альтары, сэр Кир? Разве мы не вывели этот мир из первобытной дикости? Разве мы не прекратили в нём войны и не построили в нём прекрасные города?

Кир сузил глаза и отрывисто рявкнул:

– Вы виновны в том, что я сюда явился по вызову, посланному моему магу-проводнику магами Долины, болван! Тебе ли не знать, что это означает?

– Но этого не может быть! – Истошно завопил Конт – Альтары никогда не были и никогда не будут слугами Амалора! Мы последовательно идём по пути Света!

Кир стукнул кулаком по столу и рявкнул ещё громче:

– Не визжи, Конт! Я ведь не сказал, что альтары стали слугами этого вонючего козла. Просто в ваше присутствие на Адамминене зёрна зла дали чёрные всходы, а вы своими тупыми действиями, взрыхлили для них почву, восстановив против себя население огромного мира и самое неприятное заключается в том, что вышвырнуть вас отсюда можно теперь только одним единственным способом, тихонько удавив, когда вы будете спать, чего мне, как ты понимаешь, делать нельзя в силу своей профессии, а хотелось бы. Все порталы прохода закрыты Конт и даже я вынужден передвигаться по Адамминену на своей крылатой лодке. Мне нужно тебе ещё что-то объяснять?

Лицо правителя Этерегойна сделалось злым и некрасивым, а глаза загорелись от бешенства, как угли. Брызжа слюной, он выкрикнул:

– Это какая-то чудовищная ошибка! Мы всё сделали правильно и Амал не мог найти на Адамминене слуг! Ты зря прибыл сюда, рыцарь!

Кир даже опешил от таких слов. Для него было немыслимым усомниться в словах Мастера Миров, но ещё большим кощунством для него выглядело то, что какой-то альтар усомнился в профессионализме и ответственности магов Долины. Набычившись и подавшись вперёд, он одарил Конта Вениса тяжелым взглядом и прорычал:

– Парень, поостерегись говорить такие слова, не навлекай на Альтарин гнев Аструала. Ты знаешь, верно, как велика мудрость советников старика, магов Первого круга, но далеко не каждый из них может нести службу в Долине. Для этого нужны совершенно особые качества, ведь не всякий маг сможет часами всматриваться в свой магический камень, отслеживая в нём каждую искру ненависти, и ещё ни разу никто из них не допустил ошибки. К тому же Мастер Миров создал такую систему наблюдения за всеми кознями Амала, что ошибка просто невозможна. Так что заткнись и слушай меня.

Слова Кира возымели своё действие. Альтар, сидевший в кресле гордо выпрямившись, съёжился и как-то скособочился. Красивое лицо Конта побледнело и осунулось. Он поднял на рыцаря глаза, полные боли, и дрожащим голосом спросил:

– Но как такое могло произойти? Мы почти тысячу лет наблюдали за Адамминеном, посылая в этот мир своих самых лучших разведчиков. Когда мы вошли в этот мир, он стоял на грани кровавой войны, которая могла унести жизни почти двух третей его обитателей. Каждый был готов воевать со своими ближними и дальними соседями. Уже были собраны огромные армии, война могла разразиться в любой день и только наше вмешательство спасло Адамминен от катастрофы, вполне сравнимой с теми, которые происходили благодаря действиям слуг Амаллора в некоторых мирах. Мы действовали быстро и решительно, но при этом не погиб ни один обитатель Адамминена. Да, жертвы были, но всех погибших мы вернули к жизни, а раненных исцелили. Более того, буквально падая с ног от усталости мы возвращали всем молодость и здоровье не считаясь ни с какими трудностями. После того, как угроза войны была снята, мы принялись обустраивать жизнь обитателей этого мира, стали прививать им хоть какое-то уважение к чужой жизни. Мы освободили сотни тысяч рабов, вывели гномов из тех подземелий, в которых они медленно умирали. Мы спасли от голодной смерти сотни тысяч орков, а миллионы этих варваров не умерли от холода и болезней. В чём же мы ошиблись, рыцарь Мастера Миров? Какой просчёт допустили? Ты не первый день находишься в этом мире, разве ты видел где-нибудь человека умирающих с голода? Разве можешь ты сказать, что мы угнетали хоть кого-то? Ты не найдёшь на всём Адамминене ни одного застенка, в котором мы держали бы тех, кто восстаёт против нас. Всем им мы даём уйти либо в леса эльфов, либо в подземелья гномов. Выйди из этих стен, пройдись по городу и поговори с его жителями. Я уверен, что никто из орков не выскажет тебе своего неудовольствия. То, что они с утра и до самого вечера идут в дворец закона, вовсе не говорит, что мы руководим каждым их шагом, как это было в первые годы. Просто они ведут себя, как дети, и хотят во всём получить наше одобрение или совет. Так в чём же мы ошиблись, сэр Кир?

Кирилл сурово насупил брови и, пристально посмотрев на правителя Этерегойна, суровым голосом сказал:

– Вы допустили ошибку в самый первый день. Вам нужно было сразу же войти в контакт с эльфами и вместе с ними разгромить армии самых опасных их противников, после этого опираясь на них делать всё то, на что вы нацелились. Это была ваша стратегическая ошибка, Конт и она привела к тому, что вас ненавидит весь Адамминен.

Глаза Конта Вениса снова блеснули и он, ткнув пальцем в Кира, громко и сердито крикнул:

– Ты заблуждаешься, рыцарь! Это как раз эльфов ненавидели все прочие обитатели Адамминена. Это против них объединились с орками семь королей и если бы не мы, они были бы уничтожены.

Кир покивал головой, словно соглашаясь с Контом, но затем кривовато усмехнулся и сказал жестким тоном:

– Вот в этом вы и ошиблись, глупец. Люди, орки и гномы просто завидовали эльфам. Их культуре и обычаям, их мудрости и готовности принести себя в жертву ради спасения своего народа и своих друзей и союзников. Но больше всего они завидовали их столь большой продолжительности жизни, что это граничит с вечностью. Вот тут-то вы и могли прийти к согласию с эльфами, заключить с ними союз и продолжить вместе то, что они делали на протяжении многих тысяч лет, строительство империи добра и гармонии. Вам нужно было отдать пальму первенства эльфам и позволить им договариваться с орками, а самим только и делать, что возвращать всем молодость и возрождать к жизни умерших и погибших, предъявив ультиматум всем противникам эльфов, которых насчитывалось не так уж и много. Когда-то эльфы сдуру отказались от высшей магии, за которую им здорово нагорело от старика, но вам то не привыкать смеяться смерти в лицо и гнать её с порога метлой. Ладно, хватит об этом, Конт. Что случилось, то случилось. Амал нашел на Адамминене верных слуг и они уже вошли в такую силу, что стали угрозой вселенского масштаба, иначе я не был бы послан сюда. Теперь уже я должен найти слуг этого ублюдка и отправить их всех в ад как можно скорее, но это сделать не так-то просто. Зло невероятно коварно и поэтому я предрекаю большую кровь.

Конт Венис сжался в своём кресле и испуганно посмотрел на Кира. Дрожащим от ужаса голосом он спросил:

– Что теперь будет, сэр Кир? Что будет с орками и людьми, ведь они сейчас практически безоружны перед грядущими битвами? Как и чем мы можем помочь тебе?

Кирилл побарабанил пальцами по столу, на котором не лежало ни единого клочка бумаги и сказал со вздохом:

– Будет то, что должно произойти, Конт, а вот что именно нам всем уготовано, мне пока что не ведомо. Помочь же вы мне сможете только одним, если вы не можете покинуть Адамминен, то хотя бы возведите укрепления вокруг центра города, запаситесь продовольствием, срочно изготовьте самых огромных боевых големов и будьте готовы отразить атаку врага. Боже, какой же это кошмар! – Представив себе размеры Срединного континента, воскликнул Кир и пристукнув кулаком по столу, добавил – Я обязательно приду на помощь каждому осаждённому гарнизону. Черт возьми, старик, боюсь, что именно на вас будет нацелен удар новой нечестии.

Правитель Этерегойна посмотрел на Кира взглядом обреченного и, заерзав в своём кресле, слабым голосом сказал:

– Сэр Кир, мы не можем сотворить боевых големов. Когда-то их было у нас очень много, но они являлись не только нашей несокрушимой армией, но и тем самым строительным материалом, из которого нами были построены города для орков, людей и гномов. Всё, что сегодня имеет Этерегойн, это две с половиной тысячи големов-стражей и пятьсот големов-охранников. О големах-распорядителях я даже и не вспоминаю, они слишком слабы, чтобы сражаться. К тому же у нас нет оружия, чтобы вооружить им големов.

Кирилл категорично отрезал:

– Ерунда, правитель Венис! Теперь, когда речь идёт о жизни твоих подчинённых, тебе и твоим помощникам придётся стать изобретательными. Вы же маги, чёрт побери! Вот и придумайте, чем можно вооружить големов. Ну, а кроме того у вас ведь есть ещё и транспортные големы. Собирайте всех их вместе и создавайте мощные оборонительные рубежи. Мне нужно, чтобы ты продержался хотя бы сутки, если на вас нападёт враг. Как только вы подадите сигнал, эльфы Аранелвуда тотчас погрузятся на крылатые корабли и помчатся к вам на помощь. Правда, для твоего города есть ещё один вариант, вы бросаете всё, садитесь на своих транспортных големов и завтра же с утра отправляетесь в Аранелвуд, в Дейтхир Восточный. Думаю, что дня за три вы до него доедете. Решать, конечно, тебе, правитель, но я бы не советовал раздумывать слишком долго. Кстати, сколько всего альтаров находится в Этерегойне и сколько в нём живёт орков и людей?

На этот вопрос Конт Венис ответил не только быстро, но и с каким-то облегчением:

– В Этерегойне живёт тысяча двести сорок семь альтаров и шестьсот двенадцать тысяч триста пять орков. Людей в городе нет. До Восточного Дейтхира мы сможем добраться всего за тридцать два часа, но примут ли нас эльфы этого города? Мягко говоря, они нас недолюбливают и потому могут отказать нам в гостеприимстве.

Кирилл задумался. Помолчав пару минут, он сказал:

– Не волнуйся, Конт, эльфы примут вас, как родных братьев, но не завтра или после завтра, а через пять дней. Так что собирайтесь в дорогу. Всё, без чего вы сможете обойтись, оставьте здесь. Возьмите только самое необходимое и всех големов. Особенно транспортных. А теперь я хочу задать тебе пару вопросов.

Разговор с Контом Венисом затянулся почти до полуночи и Кир узнал из него очень много нового, после чего стал относиться к альтарам с ещё большей двойственностью. С одной стороны он начал уважать этих магов за то, что они с таким самоотречением и самоотверженностью спасали чужие жизни, а с другой его просто бесила их недальновидность и легковерие. А ещё этот разговор окончательно запутал ситуацию, ведь по словам Конта как раз с людьми и гномами у них было больше всего проблем. К квадратной логике Конт Венис и его помощники не имели никакого отношения. Это старейшины орков настояли на том, чтобы все дома и улицы в их городе были одинаковыми. В противном случае тут же между орками, которые привыкли всё делить поровну, начались бы склоки и свары.

Альтары принесли с собой на Адамминен семена новых растений, которым не были страшны ни морозы, ни засуха. К тому же они давали превосходные урожаи и обладали превосходными вкусовыми качествами, а по своей полезности ничем не уступали мясу. Поначалу орки охотно трескали картофель и морковь, спаржу и хлеб, виноград и яблоки, но вскоре начали жаловаться на то, что им не хватает мяса и молока валгатров и альтары построили для них скотоводческие фермы и даже вырастили новые породы валгатров. Это именно орки настояли на том, чтобы жить в городе, а на работу в поля выезжать спозаранку и даже на скотоводческих фермах они работали вахтовым методом.

Орки сами шли к ним за советом по каждому пустяку и в этом Кирилл увидел особый знак. Похоже, что таким образом они просто ставили своих учителей в такое положение, при котором им просто некогда было высунуть носа из центра города. По словам Конта точно такое же положение сложилось во всех городах орков, а их насчитывалось несколько сотен, да, и в городах со смешенным населением положение было ничуть не лучше. Люди и даже гномы также шли к альтарам с наиглупейшими вопросами, а те, будучи не в силах отказать им, самым тщательным образом разбирались с каждым заявлением и давали исчерпывающий ответ по каждому обращению. В таких условиях альтарам Этерегойна будет очень трудно покинуть его. Ведь их будут просто хватать за руки и просить помочь то с одной, то с другой бедой и если это не военная хитрость врага, то им всем следовало брать в руки дубину и гнать в шею всех просителей.

Разобрался Кир и с теми всадниками, которых он видел в степи. Оказывается, каждый год орки устраивали эдакий фестиваль народного творчества, в программу которого входили состязания по скачкам и вольтижировке. Фестиваль этот проводился в течении недели сразу во всех городах Эннонанда, – центральной части Срединного континента и тогда в движение приходили сотни тысяч и даже миллионы орков одновременно, отправляясь к соседям, чтобы показать им все свои таланты и умения. Через два с половиной месяца, когда закончится уборка урожая, должен будет состояться очередной фестиваль и Киру подумалось, что в этом году он будет проходить совсем по другому сценарию. По сценарию написанному слугами Амала.

Альтары, как он выяснил, контролировали ситуацию только в городах, а о том, что происходило на плантациях вокруг города и, уж, тем более, на фермах, имели весьма смутное представление и совсем ничего не знали о том, что происходит в степи, в горах и в тех лесах, где не жили эльфы. Да, и было их на Адамминене всего семьдесят восемь миллионов, в то время как только в Эннонанде по их подсчётам проживало около трёх миллиардов орков, людей, гномов и эльфов. В самом начале они контролировали всю планету вплоть до самых маленьких островов, но по мере того, как строили города и теряли при этом големов, теряли и контроль над ситуацией. В общем всё происходило по закону Паркинсона и чем сложнее и больше становилась задуманная ими конструкция, тем менее управляемой она была. Тут альтарам можно было только посочувствовать и самым главным их врагом была их же собственная доброта и сострадательность, а также стремление всем помочь и всех утешить.

Разговор с Контом не внёс никакой ясности, а упоминание о том, что сыновья Роэнвирта перестали писать своему папаше и даже стали поносить его за предательство, не вызвало у него никакого удивления. В его отсутствие орки как раз в те годы выбрали себе нового градоначальника и тех уязвило то, что они оказались не у дел, хотя имели все основания вернуть себе власть. Должность градоначальника хотя и была чисто номинальной, Конт давно уже поставил вопрос на собрании старейших, чтобы они сами решали свои проблемы, но те попросили дать им время на то, чтобы окончательно решить какие-то внутренние вопросы. Сыновья Роэнвирта из земледельцев переквалифицировались в скотоводы и были лучшими наездниками на валгатрах во всей Западной степи. Они же и учили этому искусству молодых орков, те ходили за ними толпами и слушались их беспрекословно.

Выяснилось и то, что все эти собрания, на которых, якобы, альтары поучали обитателей Адамминена, также проводились по инициативе жителей городов. На них альтары если и говорили о чем-либо, так только об основах магии жеста, которой они охотно обучали каждого желающего. С помощью магии орки выращивали хлеб и виноград, овощи и даже валгатров, лечили болезни и занимались ткачеством и другими ремёслами и хотя Конт пытался убедить его в том, что они не давали им тех знаний, которые можно было обратить во вред, Кирилл лишь усмехнулся в ответ на это. Уж он-то хорошо знал, каким изобретательным бывает зло. В общем после разговора с правителем Этерегойна голова его гудела, как улей. Ничего нового о замыслах врага он так и не узнал, но зато был теперь полностью уверен в том, что ничего хуже и придумать было нельзя.

Ни о каком ужине не могло идти и речи, хотя к концу разговора Кирилл почти сдружился с Контом. Он оставил ему дюжину очков для связи и велел завтра же с утра объявить жителям Этерегойна о том, что рыцарь Мастера Миров запретил альтарам хоть как-то вмешиваться в их дела и приказал им всем отправляться в Аранелвуд, чтобы предстать там перед владыками эльфов. Единственная приятная новость заключалась в том, что Киру удалось связаться сначала с Иолантой, а затем с принцессой Гвеннелинной и та немедленно направила в Этерегойн транспортный корабль в сопровождении десяти альбатросов с двумя тысячами лучников на боту. Ещё принцесса Гвеннелинна отдала приказ немедленно возвести вокруг всего Аранелвуда мощные оборонительные сооружения. Теперь, когда эльфы снова стали могущественными магами, сделать это было не так уж и сложно. Тем более, что в этом эльфам согласились помочь древние духи аранелвудского леса, и они всего за одну ночь могли превратить его опушки в неприступные бастионы.

Конт был не только свидетелем, но и участником этого разговора и его несколько смутило, что Кир не просил принцессу, а отдавал ей распоряжения, хотя и делал это в вежливой форме. Всё то, о чём он говорил с правителем Контом, немедленно стало известно Иоланте и принцессе Гвеннелинне. Глядя на то, каким удивлением наполнились глаза эльфийки, Кирилл сразу понял, что у альтаров не возникнет проблем в Аранелвуде. Правда, ему стало обидно, что два этих народа за столько лет так и не попытались получше узнать друг друга, что и предопределило в конечном итоге пусть и временный, но всё же успех Амаллора. Искать виновных не входило в его планы, как и заниматься налаживанием контактов между эльфами и альтарами. Теперь ему нужно было срочно лететь почти в самый центр Срединного континента, в Адурант, по старому в Сильвертаун, столицу королевства Сильвергейт в котором королём был Бальдур Отважный, сумевший сколотить союз семи королей и даже привлечь на свою сторону орков.

Там, в Сильвертауне-Адуранте, городе с почти миллионным населением, находился головной офис альтаров и там Кирилл хотел встретиться с их верховным магом Аниром Сиелином, главным идеологом проекта колонизации Адамминена. Он не ждал от встречи с этим альтаром ничего хорошего, но только Анир мог приказать альтарам срочно вооружиться и уйти в глухую защиту, хотя правители всех городов и провинций действовали самостоятельно. Многие из них могли иметь на этот счёт своё собственное мнение и не послушать его рекомендаций. Приказать им мог один только рыцарь Мастера Миров, да, и то лично, поскольку по своей магической связи альтары могли только говорить друг с другом картонными голосами, лишенными какой-либо индивидуальности. Облететь же весе города альтаров у него не было никакой возможности, на это ушла бы целая вечность.

Кирилл попрощался с Контом и, попросив правителя не провожать его, вышел из его кабинета на балкон и перелетел с него прямо в свою лодку. Через три минуты он уже летел с набором высоты курсом на юго-восток. Его миссия на Адамминене продолжалась и выбор у него был невелик. В данный момент он только и мог делать, что следовать туда, куда его направляла каждая новая встреча даже не зная, будет от этого хоть какая-то польза. Впрочем, точно таким же было начало каждой его миссии, ведь прежде, чем броситься на врага, ему сначала нужно было его найти и понять его природу, а она всякий раз была разной, но всегда смертельно опасной для множества людей и миссия на Адамминене мало чем отличалась от любой другой.

На этот раз, чтобы увеличить скорость до максимума, Кир надел кислородную маску и, поднявшись до высоты в тридцать километров, задал навигатору такое полётное задание, чтобы тот сделал подряд десять пологих подъёмов и довольно крутых спусков. Судя по расчетам, таким образом он мог увеличить скорость до семисот пятидесяти километров в час, но и тогда до Адуранта ему придётся лететь около трёх суток, с чем он был вынужден смириться. Полёт в таком режиме нельзя было назвать приятным, но Кира это нисколько не беспокоило и хотя он был не прочь хорошенько перекусить, вместо того, чтобы отправиться в каюту, пристегнулся ремнями безопасности и решил хорошенько вздремнуть. Это было то единственное, чем он мог порадовать себя в эту безлунную ночь. Под тихий свист за бортом он быстро уснул и проснулся только тогда, когда лодка летела с огромной скоростью на высоте двенадцати километров.

Внизу всё было затянуто густыми облаками, а на востоке уже всходило солнце. Чтобы позавтракать, Кир приказал навигатору спуститься на высоту в четыре километра и отправился, наконец, на корму. Когда лодка спустилась на заданную высоту, она оказалась в густой пелене облаков и после завтрака он снова велел навигатору подняться выше них и следовать заданным курсом. На такой высоте он мог вполне обходиться без кислородной маски, хотя и при полётах на высоте в тридцать километров она была не так уж и нужна. Кир не любил рисковать понапрасну и потому выполнял все инструкции, написанные Гуильрином Рифартом. От нечего делать он снова решил вздремнуть, но на этот раз лёг в кровать. Однако, поспать ему не дала Иоланта, которая летела на север к гномам Хелегаегрина.

Его жене не нужны были никакие дополнительные инструкции. Просто она решила, что во время полёта ничто не помешает им поговорить о делах семейных и о том, о чём обычно принято говорить с мужьями лёжа в постели. В тот момент, когда Ио стала нашептывать мужу всякие нежности, за бортом раздался оглушительный грохот, из всех иллюминаторов полыхнуло ослепительно ярким светом и Кирилла буквально подбросило к потолку каюты мощнейшим ударом, словно крылатая лодка налетела на какую-то воздушную мину. Воздушная яхта, построенная магами Майкла Стоуна, выдержала этот чудовищный по своей силе удар и даже не потеряла герметичности, хотя всё в каюте было перевёрнуто вверх дном. С диким рёвом Кир бросился в пилотскую кабину и поспел туда вовремя. Пробив слой облаков, к его крылатой лодке летело с десяток здоровенных, бело-голубых магических шаров диаметром метра в полтора, а за ними следом ещё десяток точно таких же гостинцев.

С разбегу запрыгнув в пилотское кресло, Кир ухватился за рычаги управления и, заложив крутой вираж, положил лодку на крыло и в стремительном пике понёсся к земле постоянно маневрируя. Через экраны заднего обзора он видел, как магические снаряды улетают вверх и там взрываются. В том, что крылатая лодка выдержала их удары, не было ничего удивительного. Она была рассчитана на огонь куда большей мощности, но вот то, что нечисть смогла разглядеть его на такой высоте и поставить плотный заградительный огонь точно по её курсу, явилось весьма неприятным открытием. Лодка ещё не воткнулась в плотные облака, как враг прекратил огонь и когда она, пробив полуторакилометровый слой облаков нырнула в мощный ливень, наносить удар уже было не по кому.

Внизу Кир увидел небольшой горный массив и развалины какой-то крепости на горе. Скорее всего именно оттуда по нему и вели огонь чёрные маги. Высаживаться и пытаться разыскать их среди развалин было делом совершенно безнадёжным и бессмысленным. К тому же так можно было легко угодить в какую-нибудь ловушку. Самым же обидным было то, что он никак не мог ответить врагу, чтобы продемонстрировать ему свою силу. Для этого ему нужно было снизить скорость, подлететь к развалинам на пару сотен метров и врезать по руинам с обоих рук, но так можно было и самому нарваться на упреждающий удар. Был бы с ним Козмо, он смог бы жахнуть по врагу куда более мощными огненными шарами и даже молниями. Крылатая лодка имела для этого специальные бойницы, что позволяло магам вести ответный огонь, но Кир не был магом и потому, отметив это место на карте, потянул штурвал на себя и стал набирать высоту.

В результате этого нападения он практически не потерял скорости, да, и настроения ему оно не испортило. Рано или поздно это должно было произойти. Зато теперь нечисть получила представление о том, какова мощь перлитовой брони, а они узнали, что чёрные маги Адамминена поднаторели в стрельбе огненными шарами и хотя до Козмо им было далеко, бед они могли наделать ещё тех. Однако, Кир в результате добился главного, нечисть раскрыла себя и теперь, не достигнув цели, должна на какое-то время затаиться. На какое именно, Кирилл уже догадывался. До тех пор, пока орки не отправятся в путь, вряд ли стоит ждать неприятностей, хотя все могло сложиться и по другому. В любом случае им нужно было ждать, когда нечисть сделает первый ход. Ждать и готовиться к любым неожиданностям.

Глава шестая

Козмо не стал брать себе крылатую лодку. Для того, чтобы облететь острова, на многих из которых жили королевские драконы, она ему не была нужна, вполне хватало и того, что он летел туда вместе с Атиллой. В отличие от Кира, он чувствовал себя вполне комфортно даже тогда, когда синий дракон-маг взлетал на высоту в пятнадцать километров. Он даже не одевал для этого шубу. В этот раз он тоже отправился в полёт одетый в перлитовые доспехи, хотя они и защищали не столько от холода, сколько от огня. Зато его согревал в полёте куда более надёжный обогреватель – кровь мага. К тому же Верховного. То, что Козмо был магом, ставило его в привилегированное положение по сравнению с обычными людьми и во многом роднило с драконами, а ведь он был к тому же не обычным магом, а магом-воителем.

Благодаря Козмо в Западном Дейтхире уже свыше четырёхсот эльфов стали магами-воителями и обрели шесть магических специализаций, но как раз в этом не было ничего удивительного. Если для того, чтобы сделать эльфа магом ему ещё нужно было приложить определённые усилия, то магической специализацией все его ученики овладевали почти что на автомате, практически не задумываясь о том, что это даст или чего не даст в будущем. Однако, в этот раз Кузьмичу повезло и первый его ученик, в руки которого он вложил золотой кубок со своим магическим напитком, Итилгаил выбрал для себя в качестве магического инструмента свою изящную эльфийскую курительную трубку, украсив её чубук драгоценными камнями. Радости Козмо не было предела и даже то, что ещё четверо эльфов стали магами металла, он счёл уже совершенно пустяковым делом.

Иоланта не стала задерживаться в Дейтхире. После того, как Лана Молниеносная сделала Верховными магами принцессу Гвеннелинну и двадцать шесть её ближайших подруг, она отправилась на переговоры к гномам Хелегаегрина. Мимолётная любовница Козмо, Исилиэль, сделала магами ещё двадцать три эльфийки и поскольку практически все эльфы Дейтхира, а вместе с ними те орки, люди и гномы, которые уже и помыслить не могли о том, чтобы жить в каком-то другом месте, также мечтали стать магами, недостатка в ученицах новоявленные эльфийские магессы не испытывали. И вот что удивительно, делая магессами своих подруг из рода людей, орков и гномов, эльфийки добились совершенно поразительного результата. Хотя эти дамы внешне не менялись, и их кожа делалась сверкающей, словно внутрь каждой вставили серебристую лампочку. Тетюр назвал это древним эльфийским колдовством.

Все те пять дней, которые Кузьмич выбил для себя и Тетюра, оба мага крутились, как белки в колесе. Козмо сразу же занялся агатовыми драконами, а Тетюр продолжил плодить магов. В стенах кратера вулкана он на скорую руку вырубил пещеры, а посреди него построил продовольственный склад-холодильник, который заполнил доверху копчёными ильмианскими кальмаро-осётрами, прочими морскими дарами и цистернами с драконьим пуншем, от чего синие ильмианские драконы так хорошо набирали вес, после чего принялся пинками будить драконов. Вволю натрескавшись копчёной осетрины и накачавшись драконьим пуншем, который обладал свойствами энергетического напитка и потому был прописан Мастером Миров для голодающих, драконы встали на крыло и, не обращая внимания на истошные вопли Кузьмича и его нового друга Итила, отправились на поиски своего папаши, мирно спавшего в своих покоях во дворце эльфов.

Как раз в этот момент в Дейтхир доставили альтаров из Этерегойна и тем пришлось пережить несколько неприятных минут. Агатовые драконы хотя и не нападали на них, всё же высказали им целую кучу претензий. Их грозные, громовые вопли смог пресечь только Атилла, который рядом с этими сверкающими красавцами казался воробьём в стае соколов. Драконы тотчас умолкли и, весело галдя, стали приглашать его в свой драконий город и он чуть было не повёлся, но к тому времени Роэнвирт уже успел запечь в сооруженных орками на скорую руку земляных печах добрых три сотни туш валгатров и даже доставить их на рыночную площадь, где уже стояли большие, четырёхсотлитровые бочки с добрым эльфийским элем.

Учуяв запах горячей жареной валгатрятины, Атилла грозно рыкнул на агатовых драконов и спикировал на площадь, где суетились сотни добровольных официантов. Росту в тот момент в нём было даже побольше, чем в самом крупном медведе-гризли, но, слопав здоровенную тушу валгатра чуть ли не с себя самого размером и вылив в свою бездонную глотку целую бочку эльфийского эля, синий дракон радостно рассмеялся, мигом увеличился в размерах раза в четыре и пиршество началось. Время от времени сверху к нему слетал кто-нибудь из сотворённых им драконов и, улучив удобный момент, тырил со стола своего папаши то, что ещё не исчезло в его громадной пасти. Атилла не сердился и щедро позволял взять из штабеля запечённых туш ту, которая приглянулась порождённому им дракону.

Пир Атиллы продолжался часа четыре и он слопал всё, что приготовил для него со своими помощниками Роэнвирт, после чего вылизал мостовую и приказал агатовым драконам по одному заходить на посадку придав себе рабочие размеры, то есть такие, чтобы летающим лучникам-эльфам было удобнее сидеть на их мощных загривках. Эльфы-маги из числа воинов владыки Итилгаила быстро седлали драконов и взлетали в небо. Когда на рыночную площадь опустился последний дракон, Атилла обратился к владыке Итилгаилу:

– Итил Отважный, пусть Менелтор и не синий дракон и ещё совсем балбес, я всё же прошу тебя испытать этого паренька. Он дракон-маг, хотя до тебя ему будет ещё далеко, но ведь и я не сразу стал таким, каков я сейчас. В одном я уверен полностью, у агатовых драконов огромный потенциал развития и им дано сравняться с синими драконами как в силе, так и в росте. На Ильмин ты попадёшь ещё не скоро, да, и договориться с ильмианскими драконами довольно сложно. Там ты сможешь взять себе в напарнике только точно такого же сопляка, как Менелтор. Так не лучше ли тебе заняться воспитанием этого мальчишки?

Мальчишка, который был ростом с самого огромного мамонта, который только бродил когда-то по Земле, взмолился:

– Итил, будь моим небесным братом!

Владыка Итилгаил приосанился, широко улыбнулся и спросил юного дракона насмешливым голосом:

– Парень, неужели ты думаешь, что я просто так пропустил вперёд своего брата, владыку всех эльфов Адамминена и своих лучших друзей, чтобы они взмыли в небо верхом на твоих братьях и сёстрах? У эльфов очень острый слух, друг мой, и я слышал, как Атилла, прежде чем угостить тебя блюдом со своего стола, шепнул, чтобы ты не торопился выбрать себе всадника. Поэтому я и не спешил, мой небесный брат Менелтор. Ну, и уж коли я дождался своего часа, прими более подходящий размер, мальчик мой, чтобы я мог надеть на тебя белое седло командира всех летающих лучников. Небо зовёт нас обоих, брат мой Менелтор.

Агатовый дракон уменьшился в размерах более, чем вдвое, сделавшись таким образом едва ли не совершенно неуязвимым магическим существом и послушно склонился перед Итилгаилом Отважным, хотя мог этого и не делать, ведь он, как и его учитель Козмо, был летающим магом. Белоснежное драконье седло, которое владыка эльфов так долго хранил, было наброшено на мощный загривок агатового дракона-мага, хотя его форма и так была такова, что Итил мог обходиться и без него, но тогда дракону нужно было внимательно следить за тем, чтобы его наездник не сверзился вниз. Быстро подогнав упряжь, командир летающих лучников-эльфов сел верхом и с улыбкой взглянул на Козмо. Его учитель подошел к Атилле и проворчал:

– А ты чего ждёшь, горе моё?

Атилла быстро уменьшился в размерах и огрызнулся:

– Сам ты горе луковое, Кузьмич. – Не дожидаясь того момента, когда его друг пристегнётся страховочными ремнями, он взлетел в небо и, догоняя агатовых драконов, выстроившихся в небе журавлиным клином, трубным басом добавил – А за такое знатное угощенье отдельное тебе моё мерси, Кузя. Жареный валгатр это нечто. Тут нужно ещё подумать, чем батлог будет лучше, да, и эль был очень неплох.

Атилла быстро занял своё место в голове построения и маг Козмо, позади которого летели Ардонадар Мудрый и Итилгаил Отважный, весёлым голосом воскликнул:

– Старина, за это угощение ты должен благодарить не меня, а Итила и его друга Роэнвирта, а вот если ты сблатуешь королевских драконов Адамминена стать драконами-магами, то я на всё пойду, лишь бы накормить тебя на Астриуме жареными батлогами от пуза. Ты ведь меня знаешь, парень, я слов на ветер не бросаю. Тем более, что чёрные маги Адамминена будут садить по нам такими огненными шарами, что их мощи позавидуют даже артиллеристы герцога Маккензи. Ну, и как ты находишь жареных валгатров?

Владыка Итилгаил поправил своего учителя:

– Кузьмич, это были валгатры запеченные с орехами. Фирменное блюдо Роэнвирта, рецепт которого он хранит в тайне.

Атилла восторженно протрубил в ответ:

– Итил, честное драконье, это самая лучшая жратва, которой меня когда-либо потчевали в десятках миров. Если агатовым драконам будут давать хотя бы десяток жареных валгатров в неделю, то они быстро догонят меня в росте, хотя это зависит не только от жареного мяса. Этот ваш Роэнвирт просто гений кулинарного дела и его блюдо достойно самого мастера Аструала.

– Вот и я о том же самом говорю, Атилла! – Смеясь воскликнул Кузьмич – Надо нам этого орка вместе с его трактиром притащить на Астриум, чтобы дать укорот Фартару, а то он совсем зазнался. Ты прикинь, старина, Тетюр прославился тем, что приволок на Астриум Фартара, а ты введёшь туда Роэнвирта. Берёшься уболтать старика?

– А то! – Воскликнул дракон – На раз! Если Роэнвирт согласится кормить досыта валгатрятиной не одних только рыцарей и магов, но и ещё нас, драконов, то я старика мигом уговорю, у меня ведь к нему есть не один десяток подходов. Только найдёт ли он на Адамминене столько валгатров, вот в чём вопрос?

– Не волнуйся. – Успокоил дракона Итилгаил – Помимо того, что орки ездят на этих зверюгах верхом и разводят их, огромные стада валгатров не только бродят по степям, но живут в наших лесах и даже в горах Адамминена, но степняки самые крупные, хотя лесные будут пожирнее. Правда, меня вот что волнует, парни, вряд ли Роэнвирт захочет покинуть Дейтхир без своей семьи, а без тех парней и девчонок, что работают в "Свирепом варваре" поварами и официантками, этот трактир никогда не будет таким, какой он сейчас.

Атилла рассмеялся и, повернув голову к своему наезднику, сказал ехидным тоном:

– Кузьмич, этот парень, видно, не знает, какую толпу народа притащил на Астриум Фартар. Впрочем, он же ещё ни разу не был в кантине "Старый сапог" и не получал по рукам, когда они сами собой тянулись погладить по заднице одну из его дочек.

С шутками и прибаутками они долетели до вулкана, на склонах которого маг Козмо наспех разместил несколько сотен мишеней. Ещё на подлёте к нему маг-воитель приказал летающим лучникам выстроиться в цепь и когда до стрельбища оставалось километров пять, громким командирским голосом приказал:

– Достать зажигательные стрелы и горные луки! Стрелять тотчас, как только увидите мишени.

Мишени представляли из себя гротескные фигуры каких-то чудовищ и как только до вулкана осталось километра полтора лёта, летающие маги-лучники открыли по ним огонь просто какой-то пулемётной скорострельности. На то, чтобы произвести выстрел тяжелой, сернисто-желтой, почти арбалетной толщины, стрелой длиной почти в полтора метра, у эльфов уходило менее секунды и Кузьмича возникло такое ощущение, что стрелы сами выскакивали из колчанов и ложились на уже натянутую тетиву луков. При этом ни одна стрела не пролетала мимо цели и вскоре все мишени вспыхнули ярким пламенем, но оставались при этом целыми, так как были заговорены от огня. Опустошив колчан с зажигательными стрелами, Козмо скомандовал:

– Достать разрывные стрелы! Вести огонь, маневрируя в воздухе, как под огнём противника!

Драконы немедленно закрутили в воздухе такую жуткую карусель, что было удивительно, как они при этом умудряются держаться в воздухе, ведь они то и дело летали кверху пузом. Это, однако, вовсе не мешало эльфам стрелять из любого положения, даже вывернувшись немыслимым образом, за спину дракона и практически не снижая темпа стрельбы. В течении каких-то двух минут все мишени были разбиты вдребезги и Козмо приказал летающим лучникам заходить на посадку. Через пару минут драконы построились перед ним в две шеренги. При этом драконы первой шеренги легли на живот, а второй присели на задние лапы и опустили головы, чтобы их наездникам был хорошо виден учитель. Маг-воитель с хмурой физиономией посмотрел на эльфов, улыбнулся, удовлетворённо кивнул и сказал:

– Отлично, парни. Более быстрой и меткой стрельбы я ещё не видел. Теперь, когда вы все стали магами-воителями, для вас не составит труда изготовить такие стрелы, которые будут разить врага с ещё большей силой. Однако, особое внимание вам следует уделить умению наносить по врагу удары без каких-либо стрел. Молниями и огненными шарами, ну, и ещё бить по нему энергетическими ударами. Вот этим вам теперь и следует заниматься ежедневно с утра и до ночи и учить этому своих драконов. Кормёжка кормёжкой, а без тренировок им будет грош цена в базарный день. Ну, и ещё владыка Ардонадар, я бы посоветовал тебе отправлять своих воинов полетать за пределами Аранелвуда, чтобы показать нашему врагу свою силу. Не бойтесь попасть под его огонь. Хотя ваши драконы ещё и молоды, они не полные идиоты и сумеют увернуться от огненных шаров чёрных магов. К тому же стреляют они ими довольно хреново, ну, а вам предстоит также сражаться ещё и друг с другом, устраивая воздушные дуэли, и чем ожесточеннее будут ваши сражения, тем лучше. Ну, а чтобы у вас не было никаких сомнений на этот счёт, то мы с Атиллой сейчас обернёмся нечистью и вы попробуете припалить нам задницу. Можете особо не стесняться, бейте по нам все сразу и изо всех сил.

Атилла тотчас взлетел и превратился в огромного чёрного дракона с жутко уродливой головой, а маг Козмо в какого-то здоровенного костлявого чёрта и захохотал громовым голосом. Первыми на это отреагировали агатовые драконы и напустили на него целые фонтаны огня, но он не причинил им никакого вреда, так как был отражен в стороны и вверх. На этот раз летающие лучники не стали брать в руки свои горные луки, из которых им было так удобно стрелять в полёте, и открыли по своему учителю огонь совершенно иного рода, осыпая его молниями и огненными шарами, которые тот отбивал с необычайной лёгкостью. Это продолжалось минут десять, пока Козмо не скомандовал отбой и не превратился в уже привычного им здоровенного парня, одетого в эльфийские одежды. Спускаясь к вершине вулкана, он выбрал себе мишень – громадную скалу и одним единственным энергетическим ударом, чуть ли не играючи обратил её в груду щебня, разлетевшегося во все стороны, и облако пыли, после чего наставительным тоном сказал:

– Парни, если вы не хотите сидеть в обозе, то должны научиться наносить по врагу удары точно такой же силы. Я, конечно, могу садануть и посильнее, но тогда пробью дырку в окружающем кратер валу, а мне не хочется портить такие замечательные драконьи казармы. Помните, господа эльфы, в грядущей битве нам придётся истреблять врага, а не цацкаться с ним. Хотя вполне может статься и так, что нам нужно будет убивать нечисть с хирургической точностью, но сила вам не помешает.

Первые учения, которые Козмо провёл в Аранелвуде, показали, что эльфов-магов можно уже сейчас смело брать с собою в бой и Кир с этим утверждением был вполне согласен, что и высказал немедленно владыке Ардонадару. Владыка эльфов был польщён такой похвалой и даже издал ликующий вопль, чего никак нельзя было ожидать от такого старого и умудрённого опытом эльфа. Однако, с того момента, когда к нему вернулся внутренний свет, он очень сильно изменился и мало чем напоминал прежнего владыку Ардонадара. Маг Риальдо Великолепный был совершенно прав, когда говорил, что маги и рыцари Света вечно молоды душой. Именно поэтому каждый эльф Западного Дейтхира мечтал как можно скорее выпить напиток познания, поданный ему его учителем. То, что при этом ему откроются великие таинства, было совсем уже пятым делом, ведь эльфы были способны и без магии творить самые настоящие чудеса.

Хотя Кузьмич и был согласен с той характеристикой, которую дал альтарам его командир и начальник, он не очень-то стремился сблизиться ними. Во всяком случае с мужчинами. За альтарскими дамами он ухлёстывал вовсю, благо эльфы поселили альтаров частично во дворце принцессы, частично на виллах поблизости, многие из которых стояли полупустыми. Для эльфов альтары были беженцами и уже только поэтому дорогими гостями, ну, а то, что рыцаря Мастера Миров обстреляли в небе Адамминена какие-то маги, только доказывало правоту его слов и поэтому едва только вернувшись из Этерегойна, крылатые корабли тотчас направились в Труанир, который располагался ещё ближе, чтобы эвакуировать из него альтаров. Конт Венис отправился туда вместе с эльфами, хотя труанирские купцы с пеной у рта и доказывали, что в их городе альтарам не грозит никакая опасность.

Показав эльфам свою силу мага-воителя, Козмо приказал юным драконам отдыхать, а их наездникам подняться на борт крылатого корабля и, оставив Атиллу в драконьей казарме за старшего, полетел в Дейтхир. Ему нужно было срочно решить ещё один вопрос. Гномы, живущие в этом лесном городе, всё чаще и чаще прижимали его к стене, требуя ответа на вполне конкретные вопросы. К тому моменту, когда они вернулись во дворец эльфов, там уже собралось во внутреннем парке вокруг водоёма, украшенного островками, сотни две самых настойчивых гномов. Спрыгнув с палубы и спустившись вниз на центральный островок вместе с эльфами, Козмо, дружелюбно кивая в ответ на приветственные возгласы, молча достал из магической книги своё перлитовый боекостюм, который на Адамминене превратился в красивые доспехи кремовато-белого цвета, и, раздевшись до тельника и трусов камуфляжной расцветки, быстро облачился в него, после чего лёгкой походкой перешел с островка на берег, поднял прозрачное забрало круглого шлема и грозно рявкнул:

– Ну, господа гномы, кто из вас будет здесь самый сильный? Выйди вперёд и садани по мне своей гномьей секирой, чтобы проверить эти доспехи на прочность. Да, не бойся, мне ничего в них не сделается.

Из толпы вышел гном Хнорре, державший в руках здоровенную секиру. Самый старый и опытный воин среди всех гномов Аранелвуда. Хнорре постучал костяшками пальцев по нагрудной кирасе, покрытой рельефным узором в эльфийском стиле и спросил:

– Из чего же сделаны твои доспехи, господин маг? По виду похоже на кость и, как я посмотрю, не очень толстую. А что если я прорублю их своей секирой, господин маг? Тебе тогда точно не поздоровится, ведь я своей секирой запросто могу срубить дуб втрое потолще тебя.

– Ты бы поменьше болтал, Хнорре, а поскорее сделал то, о чём я тебя попросил. – Посмеиваясь сказал Кузьмич и опустил забрало, которое тотчас срослось со шлемом.

Гном ухмыльнулся и сказал:

– Ну, как прикажешь, господин маг.

Повернувшись к Козмо спиной и отойдя назад, гном стремительно развернулся и нанёс по нему удар чудовищной силы, который заставил его пошатнуться. Однако, вместо того, чтобы перерубить доспехи вместе с магом-воителем пополам, секира просто разлетелась на куски с жалобным звоном. Гном охнул и удивлённо воскликнул:

– Силы небесные, да, что же это такое?

– Это, господин гном, перлит. – Ответил гному Кузьмич и, сделав в прыжке изящный пируэт, плюхнулся в воду. Запрыгав на поверхности водоёма, как поплавок, он взлетел в воздух, а когда приземлился перед ошарашенным гномом, пояснил – Это самый прочный материал во всей Вселенной, Хнорре. Он не тонет в воде, не боится огня и стали, да, к тому же на него очень легко наводить магические заговоры от какого угодно оружия. Именно в такие доспехи мы намерены облачить воинов владыки Ардонадара, которые встанут на земле кольцом вокруг логова врага. У этих доспехов, господин гном, только один недостаток – немного растянуть их, опытный маг металла ещё сможет, а вот сжать перлит невозможно даже мастеру Аструалу. Так что решать тебе, Хнорре, или я растяну тебя и подгоню под эти доспехи третьего размеры – Козмо поднял нагрудную пластину и вытащил из магической книги второй перлитовый доспех и положил его к ногам гнома – Или ты вместе со своей сломанной секирой будешь по-прежнему торговать сладостями на улице Оружейников. Сам понимаешь, без доспехов в бой ты не пойдёшь.

Гном сверкнул глазами и воскликнул:

– Делай что хочешь с гномом Хнорре, господин маг, только не тронь мою бороду! Если я стану к тому же ещё и магом-воителем, как все эльфы владыки Итилгаила, то уж как-нибудь пробьюсь в ряды атакующих. Лишь бы меня не заставили лететь в логово врага верхом на драконе. Я и на лошадей-то боюсь взбираться, уж больно они высокие.

Козмо быстро снял с себя доспехи, оделся и, засунув магическую книгу в карман, сказал, передавая свои доспехи гномам:

– Ну, тогда раздевайся, Хнорре. Больно тебе не будет, это я гарантирую, но если ты сбежишь увидев своего донора, то я за тобой гоняться не стану. – С этими словами он достал из кармана сначала две низкие кушетки, а затем столик и двухметрового диаметра стеклянный шар, в котором сидела Кадиса. Указывая пальцем на эту магическую помесь кабана и лягушки, Кузьмич сказал – Хнорре, это Кадиса, магическое существо, которое даст тебе, если это потребуется, часть своего тела, чтобы ты стал таким же здоровенным парнем, как и я.

Гном стал не спеша раздеваться. Бросив равнодушный взгляд на Кадису, он сказал Кузьмичу:

– Эх, господин маг, не видел ты горных кротов. Вот уж мерзость, так мерзость, а однако ж мы их трескаем за здорово живёшь и не морщимся. Твоя волосатая лягушка по сравнению с ними, сущая красавица, а если мясо у неё будет повкуснее, чем у горных кротов, то ею гнома и вовсе не испугать. Мы ко всякому привычны, господин маг.

Магическая лягушка услышав о том, что кто-то собирается её съесть, надулась и тут же возмущённо заквакала, заставив Кузьмича громко шикнуть на неё:

– Кадиса, перестань! Никто не собирается есть тебя, моя девочка, не для того тебя создал Тетюр, и, вообще, успокойся, ты нужна мне сегодня только для подстраховки. Скорее уж этот квадратный битюг станет твоей едой, чем ты. Мне же нужно каким-то образом засунуть его в доспехи, которые даже Калюте будут великоваты.

На одну кушетку Козмо положил доспехи, а на вторую лёг Хнорре, который в голом виде представлял из себя сплошной клубок тугих мышц. Кушетка была для гнома, явно, узковата, но мага это нисколько не смущало. Велев своим ученикам настроиться, он принялся творить свою магию, в результате которой уже через четверть часа перед ними лежал на кушетке громадный чемпион по бодибилдингу с длинной, чёрной бородищей, растущей чуть ли не от самых глаз. Ему действительно пришлось отдать Кадисе какую-то толику гномьего тела, но так как никто из гномов не дал тягу из парка, то этой плоти вскоре должно было найтись применение. Поскольку Козмо в этом деле здорово поднаторел, то ему удалось сделать всё так, что гном не заснул и потому смог встать с кушетки самостоятельно и облачиться в доспехи, которые были ему теперь точно по росту. Сделав в них пару шагов и, почему-то, приседаний, гном с силой топнул ногой и восхищенно воскликнул:

– Не иначе, как эти доспехи выковал в своей небесной кузнице сам Творец Ардфеор, парни! Ничего более удобного в жизни на себя не надевал, а уж какие они мягкие и прохладные внутри, словами не описать. Да, сражаться в таких доспехах будет одно удовольствие. Это вам не гномья рубаха из шкуры валгатра, обшитая стальными пластинами, ребята, в которой чувствуешь себя, как в каменном склепе.

Прежде, чем Козмо приступил к вытягиванию в длину следующего гнома, владыка Итилгаил выдул из своей трубки серебристого цвета формирующий дым и накрыл центральную часть парка с её чудесным водоёмом полупрозрачным, золотистым помостом. Поэтому дальнейшее преображение гномов было уже массовым, так как в магической книге Кузьмича находилось несколько миллионов перлитовых доспехов, которые оплатили своими кровными рыцарь Мастера Миров и его помощники-маги. Гномы выстроились в длинную очередь и каждый из них получил доспехи третьего размера длиной в два метра десять сантиметров, от пяток до макушки и обхватом груди в один метр семьдесят пять сантиметров. Владыка Ардонадар, посмотрев на эти доспехи задумчивым голосом сказал Итилгаилу:

– Если все эти парни станут ещё и магами-воителями, брат мой, то твоя новая армия будет состоять из одних только гигантов. Однако, что хорошо для гнома...

– Ардонадар, не кисли. – Перебил его Кузьмич – У нас в цейхгаузе ещё есть доспехи первого размера и если их малость растянуть в длину и сжать в талии, то они будут эльфам в самый раз. Хотя лично я был бы не прочь немного вас всех поднакачать, Кирей строго-настрого запретил мне это делать. Он надеется, что из вас получатся точно такие же шустрые ребята, как наша валькирия Лана Молниеносная.

Итилгаил, который уже укрыл магическими дымами своего первого пациента, удивлённым голосом спросил:

– Козмо, неужели леди Лана тоже вступит в бой вместе с вами? Но как же тогда Кир будет сражаться? Ведь тогда все его помыслы в бою, наверняка, будут о своей супруге. Да, и вы все будете волноваться за неё.

Кузьмич коротко хохотнул и ответил:

– Парень, все наши помыслы в грядущем бою будут только о том, чтобы не попасть к ней под руку ненароком. Она хотя и быстрая, словно молния, рука у неё будет потяжелее, чем у многих битюгов. Кстати, Итил, это правда, что нет воинов стремительнее, чем эльфы?

Магу-воителю ответил владыка Ардонадар:

– Козмо, про нас говорят, что если эльф выстрелил из лука и не уверен в том, что его стрела попадёт в цель, то тогда он сорвётся с места, домчится до врага, подправит стрелу за миг до того, как она пронзит его сердце и немедленно вернётся в строй. Правда, мы не такие силачи, как гномы, ведь наши мечи в битве не звенят сталью о сталь, а разят врага своими остриями, да, и то лишь тогда, когда расстреляны все стрелы, а до того момента даже в ближнем бою мы больше полагаемся на луки, чем на мечи и кинжалы. Единственное, в чём мы проигрываем даже людям, это в рукопашной схватке.

– Ну, этому делу я вас быстро научу. – Весёлым голосом отозвался Кузьмич – Хотя Кирей по части мордобоя даже старику нос утрёт, я учу всем этим хитроумным ударам и фортелям с помощью магических дымов, а не как он, по старинке, ну, а поскольку ты, Итил, теперь тоже дымный маг, то быть тебе ещё и сенсеем, ну, а всё остальное будет зависеть уже только от тренировок и поединков друг с другом. С этим делом у тебя должно быть строго. Построй в лесу учебный лагерь и начинай гонять там народ семь раз в неделю. Ещё тебе понадобятся пещеры, чтобы замуровывать в них на неделю, другую, воинов. Сидя в полной темноте без жратвы, они волей неволей начнут медитировать и выйдут наружу отменными бойцами. Наша китайская красотка Ио стала Молниеносной только после того, как провела в такой пещере целый месяц, но это качество у неё врождённое, хотя развила она его во время медитаций в темноте. Единственное, о чём ты можешь не волноваться, так это о физической силе своих бойцов, Итил, маг-воитель – существо совершенно дурной силищи.

Через несколько часов все гномы были подогнаны под размеры своих доспехов и поскольку все их прежние одежды уже ни на что не годились, то они так и ушли из дворца в них, весело подшучивая друг над другом. То и дело раздавались звуки мощных ударов и звон разлетающихся на куски секир. Это гномы испытывали свои доспехи на прочность. Поэтому в ответ на немой вопрос Козмо, разводя руками, сказал владыке Ардонадару, ставшему магом металла:

– Извини, парень, но над новыми секирами для гномов и всякими мечами трудится придётся уже тебе, хотя скажу, что прочнее перлита даже маг металла ничего не сделает. Зато я знаю одного парня, тоже мага металла, который сделал доспехи своего рыцаря ещё прочнее.

В следующие два дня Козмо только и делал, что извлекал доспехи из магической книги, а все эльфы-маги, за исключением Ардонадара и Итилгаила, удалившись в различные святилища, которых вокруг Дейтхира стояло немало, бдели над своими учениками. Убедившись в том, что всё наладилось и идёт своим чередом, ранним утром девятого дня своего пребывания на Адамминене маг-воитель вошел в покои Атиллы, спящего посреди гостиной, лёжа на постеленных на пол медвежьих шкурах, и подёргал дракона за хвост. Атилла рыкнул на него:

– Кузьмич, когда-нибудь я откушу тебе спросонья голову.

– Зубы сломаешь. – Огрызнулся маг – Вставай давай, пташка синекрылая. Мы с тобой летим на остров Целеборр. Так что начинай думать над тем, что ты там скажешь целеборрейским драконам-сероедам.

Дракон посмотрел на Кузьмича, уже одетого в доспехи сияющие полированным золотом, цветными эмалями и драгоценными камнями, который держал в руках такое же сверкающее седло, и спросил:

– Кузя, чего это ты вырядился, как павлин?

Маг, набрасывая на его загривок седло, деловитым тоном сказал в ответ:

– Это по совету Тетюра, старик. Он сказал, что королевские драконы тащатся от золота и всяких там брюликов с изумрудами, а нам с ними нужно обязательно договориться, ты же сожрал добрую половину всех запасов сушеной драконьей крови и больше никого не родишь.

Дракон, застёгивая на груди упряжь, не унимался:

– А ты не боишься, что какой-нибудь старый и могучий дракон захочет тебя присовокупить к своим сокровищам, сложенным в какой-нибудь пещере, которую он стережет, как зеницу ока?

– Не говори глупостей, Атилла. – Сказал Козмо степенно выходя на лоджию – Это только в сказках все драконы скопидомы. Уж если они и западают на золото там, серебро и всякие драгоценные камни, то только для того, чтобы их слопать. Ты вон хотя и не сильверетта, а серебро трескаешь, за милую душу. Вчера, словно бы случайно, опять за ужином у принцессы Гвеннелинны сожрал кувшин из-под вина, а он чай денег стоит и не малых. Ну, чтоб тебе не слетать в город в лавку и не купить себе слиток серебра? Нет, тебе обязательно подавай какое-нибудь изделие, желательно красивое и изящное.

Пристыженный дракон-маг вышел на лоджию и склонился перед своим другом. Маг Козмо степенно сел в седло и быстро пристегнул страховочные ремни. Через минуту они уже летели на северо-запад, а ещё через полчаса, поднявшись на огромную высоту летели над океаном и степенно разговаривали друг с другом. В основном Козмо отвечал на вопросы своего друга-дракона, все эти дни муштровавшего сотворённых им агатовых драконов и вдалбливавшего в головы этих юных бестолочей азы драконьей мудрости, поскольку они, не смотря на свои громадные размеры и знания, вложенные в их головы изначально, были ещё совсем детьми и не понимали очень многого. В частности того, почему им не разрешается жить в Дейтхире. Зато многим другим вещам, таким, как основные принципы маневрирования в бою и лётное мастерство, ему учить их не приходилось. Это вошло в них вместе с его кровью. Теперь самым большим желанием Атиллы было преобразить королевских драконов. Поэтому, когда солнце поднялось над горизонтом достаточно высоко, он спросил Козмо:

– Дядя Кузя, а не поставить ли мне крылья парусом, чтобы ты сотворил хотя бы паршивую бурю и надул нам обоим хорошего ветра под задницу?

До острова Целеборр было ещё добрых полторы тысячи километров и такой способ передвижения, который так нравился им обоим, являлся в данных условиях самым наилучшим. Поэтому Козмо не только сотворил соответствующее магическое заклинание, вызывающее мощный шквал, но ещё и усилил его огромным, тёмно-синим, сверкающим молниями и жутко грохочущим, облаком, которое и погнало их вперёд со скоростью истребителя времён второй мировой войны. Оседлать собственную бурю, было верхом магического мастерства, и Кузьмич владел им в совершенстве. Хотя молнии то и дело норовили ужалить Атиллу в зад, он хохотал ничуть не слабее ревущего облака и то и дело из его весело оскаленной пасти извергались длинные языки пламени, благо внизу лежал пустынный океан и они не могли никого испугать до полусмерти.

Остров показался впереди уже через каких-то два с половиной часа и Кузьмич ликвидировал бурю. Атилла, сузив крылья, стал полого снижаться, курлыкая при этом от восторга, словно гигантский журавль. На подлёте к острову он глухо заворчал и стал медленно распускать крылья, ставя их чуть ли не торчком. Дракон мог затормозить и куда быстрее, но тогда его наездник запросто мог слететь с загривка и задать ему прямо в воздухе суровую взбучку. Своё недоумение они высказали почти одновременно. Атилла яростным, остервенелым рычанием, а маг Козмо громким возгласом:

– Это что ещё за хренотень! Куда подевались все драконы?

Остров Целеборр, названный эльфами так за то, что на нём было полным полно самородного серебра, которым драконы расплачивались с ними, гномами и людьми за обучение молодёжи, был известен всем ещё и тем, что над ним днём и ночью летало множество драконов. Может быть в прошлом так оно и было, но в этот похожий день Козмо и Атилла не увидели ни одного дракона, одни только лёгкие струйки дыма, поднимающиеся из полутора дюжин его вулканов. Гадая, куда могли подеваться драконы, они приблизились к острову и принялись облетать его по кругу. Уже через полчаса они увидели знаменитых целеборрейских драконов лежащими неподалёку от берега на большом, зелёном холме. Атилла взлетел повыше и Кузьмич стал рассматривать остров через бинокль с десятикилометровой высоты, пытаясь понять, что заставило драконов совершить такой противоестественный поступок, – покинуть свои горячие пещеры на склонах вулканов и сгрудиться на зелёном, холодном холме.

Не обнаружив ничего подозрительного кроме того, что на скалистых склонах вулканов также лежали тела драконов искорёженные судорогами, а местами и полуразложившиеся трупы молодых драконов, Козмо велел лететь Атилле к холму. Ещё при спуске он увидел, что некоторые драконы живы и даже пытаются приподняться, что сразу же навело его на неприятные подозрения. Один дракон, видимо самый старый судя по его размерам, лежал на самой вершине холма и вся трава вокруг него была испачкана какой-то зеленовато-чёрной слизью. Скорее всего это были рвотные массы. Не обращая на это внимания, Козмо спрыгнул на землю возле головы дракона и громко крикнул:

– Атилла, за работу! Быстро спускай сюда с гор тела всех драконов. Даже тех, которые уже умерли и их тела начали разлагаться. Оставь только тех, которые уже разложились на половину и больше. Всех же остальных тащи сюда.

Дракон-маг, размеренно махая крыльями завис над ним и, опустив вниз голову с болью в голосе спросил:

– Кузьмич, а ты уверен, что справишься?

– Ну, тебе-то я задницу заштопал, Атилла, когда ты закрыл нас всех тогда от удара. – Ответил ему Козмо – Ты тоже был совсем дохлый. От тебя, можно сказать, тогда одна твоя тупая башка, хвост и крылья остались. Однако же я справился. Ладно, хватит языком чесать, нам с тобой ещё работать и работать.

Здоровенный старый дракон, возле которого стоял Козмо, чуть слышно простонал:

– Не трать своё время понапрасну, человек. Тебе не дано исцелить нас. Улетай, пока ты и сам не погиб на этом острове и не позволяй своему другу-дракону садиться на скалы. Они пропитаны каким-то ядом, убивающим драконов.

На целеборрейского дракона было жалко смотреть. От его былой красоты и величия практически ничего не осталось и первое, что бросилось в глаза Кузьмичу, так это то, что он жутко исхудал. Он тягостно вздохнул, глядя на дракона, и сказал ему:

– Человеку здесь может быть и нечего делать, старина, а вот магу Мастера Миров эта работа будет как раз по плечу. Так что не волнуйся, уже к вечеру ты будешь здоров здоровёшенек и всё твоё драконье племя тоже. Это говорю тебя я, маг Козмо Неистовый, а тем, кто вас отравил, скоро не поздоровится. Ну, ладно, лежи, копи в себе злость и ярость на врага, она тебе ещё пригодится в грядущей битве. Только уж ты не обессудь, старик, но прежним сероедом тебе уже не быть. Придётся мне вас на другие корма перевести, чем я сразу же и займусь.

Похлопав дракона по носу, Кузьмич взлетел в воздух и принялся выдувать из своей трубки огромные клубы рыжеватого дыма, которые быстро заполнили собой мелководный залив неподалёку от холма. Повинуясь его магической силе, дно быстро поднялось и на его месте образовалась большая, ровная площадка, на которую он стал тотчас выставлять тысячи громадных контейнеров-холодильников с провиантом, цистерны с драконьим пуншем, столы-лотки для трапезы и трёхкубовые стальные кружки. Немного подумав, он стал также извлекать из своей магической книги большие кожаные мешки, в которых были сложены всяческие магические снадобья, бесцеремонно запустив руку в кладовые самого Мастера Миров. Пока он занимался этим, Атилла увеличился до размеров стадиона в Лужниках и, захватывая всеми четырьмя лапами сразу по три, четыре дюжины драконов спускал их с гор на холм, стоящий на берегу моря то горестно стеная, то остервенело рыча так громко, что волны начинали идти не к берегу, от него.

Часов через пять он перенес последнего дракона со склона вулкана и быстро уменьшился до размеров карьерного самосвала. Когда он принимал такие размеры, ему было легче заниматься мощной магией. Как боевой, так и более мирной. Кузьмич снова стоял на вершине холма и Атилла, приземлившись рядом, уверенным голосом сказал:

– Козмо, их нужно сразу же перековать в агатовых драконов. Я лизнул на склоне вулкана кусок серы и полагаю, что она превратилась в какой-то очень сильный яд. У неё даже цвет сделался какой-то черноватый, словно её сажей посыпали.

Кузьмич кивнул головой и сказал:

– Действуем так, дружище, я запускаю свою лечащую и оживляющую дымокурню и вместе с этим нагоняю побольше дыма преображения, а ты занимайся всем остальным. В общем падай ко мне на хвост, напарник, и командуй парадом. Хотя я и изучил досконально твоих агатовых драконов и уже умею их лечить, повторить твои труды я бы не рискнул. Да, смотри, не торопись, делай всё основательно и не спеша.

Дракон опустил голову до самой земли, маг Козмо запрыгнул на его макушку и тот медленно поднял его на пятнадцатиметровую высоту. Маг дыма медленно закрыл глаза, вставил в рот трубку и стал выдувать из неё дымы чуть ли не всех цветов радуги сразу. Эта дымовая атака была столь мощной и стремительной, что уже через пару минут на берегу моря образовался огромный купол, сверкающий всеми цветами, на верхушке которой едва виднелся маг облачённый в золотые, сверкающие на солнце доспехи. Сеанс этой исцеляющей магии был на этот раз весьма продолжительным и закончился далеко за полночь. За тем, как Козмо исцелял драконов острова Целеборр, наблюдали через магические очки многие тысячи глаз и буквально каждый возносил молитвы Мастеру Миров, чтобы всё у него получилось. Целеборрейские драконы были очень мирными и добродушными, а потому их на Адамминене любили, хотя и побаивались из-за того, что чихая от какого-нибудь резкого запаха, они изрыгали потоки пламени и от этого частенько случались пожары.

Закончив сеанс исцеления и возвращения драконов к жизни, Козмо сотворил несколько десятков осветительных магических шаров и в их ярком сиянии его дымы быстро развеялись. Сам же маг шустро слетел вниз, достал из магической книги свою походную постель скатку и, громко матюгнувшись, тут же завалился спать. Атиллу тоже всего шатало от усталости. Вождь драконов острова Целеборр спросил его:

– Что нам теперь делать, Атилла?

Широко зевая, дракон-маг ответил ему:

– Старик, не парься, ступай вниз. Кузьмич накрыл вам шикарную поляну, так что иди, хорошенько набей желудок копчёной осетрятиной и драконьим пуншем, а заодно прими кожаную таблетку от несварения желудка. Побазарить мы с тобой и завтра с утра сможем, а сейчас дай нам поспать.

Быстро уменьшившись до домашних размеров, Атилла рухнул на траву и улёгся рядом со своим другом. Через минуту оба храпели так, что было трудно разобрать, кто издаёт более громкие рулады, маг или дракон. Вождь драконов взмахнул своими сверкающими, словно лаковые, крыльями, взлетел в воздух, плавно спланировав на площадку и повёл свой народ к ночной трапезе. Вскоре громкое чавканье и шумное хлюпанье заглушило шум прибоя. Целеборрейские драконы впервые в жизни попробовали, что такое пить жидкость, а поскольку драконий пунш был весьма недурён на вкус, то сначала они покончили с ним, а уж потом умяли всю копчёную снедь и тоже завалились спать где попало. Некоторые даже в полосе прибоя, где на них с шумом накатывали прохладные океанские волны. Около полудня драконов разбудил трубный голос Атиллы, который орал с вершины холма:

– Рота подъём! Вставай на физически культурную зарядку!

Правда, драконов на острове Целеборр набралось числом на три полные пехотные дивизии, но ещё большее их число, а это были молодые драконы, всё же умерло от какого-то неизвестного яда. Драконов, внезапно исцелённых магом Козмо, тянуло в горы, но вместе с тем их останавливало то, что они сделались для них ядовитыми и потому когда Атилла призвал их к себе, они выстроились огромной толпой вокруг холма. Дракон-маг быстро и, главное, доходчиво объяснил им зачем он прилетел вместе со своим другом, магом Мастера Миров на их остров и попросил оказать помощь ещё одному его другу, рыцарю Мастера Миров, которому вскоре предстояло вместе с эльфами истребить полчища тех самых чёрных магов, которые едва не уничтожили их всех до единого. Сказав, что оплакивать умерших они будут потом, после того, как помогут уничтожить слуг Хозяина Тьмы, Атилла назвал им место сбора, город Западный Дейтхир. Драконы вытолкали из своих рядов своего вождя и тот, приземлившись рядом с Атиллой, представился Кузьмичу:

– Маг Козмо, я Галеаст, вождь драконов острова Целеборр. Прежде, чем мы перелетим через океан в Аранелвуд к своим друзьям эльфам, дозволь мне поговорить с тобой полчаса.

Кузьмич молча извлёк из магической книги походный стол, складной стул для себя и два табурета для драконов, после чего стал выставлять на стол угощенье для обоих драконов – банки с тушенкой, целую охапку длинных французских батонов и двухлитровые пластиковые бутыли с пивом. Атилла шикнул на Галеаста и тот быстро уменьшился до вполне приемлемых размеров, поражаясь тому, что ему стали доступны такие трюки, которые позволяли любому дракону отныне входить в жилища своих давних друзей, эльфов, которых он не видел вот уже добрых пять тысяч лет. Кузьмич выложил на стол три стальных ложки и, открыв складным ножом одну банку и разогрев её неярким пламенем из своей руки, принялся торопливо есть тушенку с хлебом, запивая её пивом. Атилле для того, чтобы открыть банку, нож не потребовался. Он делал это своим когтём ничуть не хуже, чем ножом. Галеаст, нисколько не обиженный этим молчанием, поступил ещё проще, взял и отправил банку в рот целиком и, распробовав угощенье, довольно заурчал. Козмо, слопав семь банок тушенки подряд и умяв попутно два батона, сыто икнул и сказал:

– Галеаст, ты бы турнул своих гавриков куда подальше, чтобы они не смотрели на нас с Атиллой голодными глазами. Хотя сера вам теперь ничем не повредит, есть её на этом острове я никому не посоветую, а поскольку вы теперь можете питаться чем угодно, отправь-ка ты свою крылатую банду в море. Пусть найдут там себе что-нибудь для пропитания, а то я вчера для вас и так целый склад опустошил. Ну, а нам хочется узнать очень многое и потому наш разговор займёт куда больше времени, чем ты хотел. В первую очередь расскажи мне, что это ещё за напасть на вас обрушилась и когда это произошло.

Агатовый дракон шумно вздохнул и, слегка оскалившись, ответил Кузьмичу печальным голосом:

– Чуть более полугода назад, в безлунную ночь, над нашим островом разразилась страшная буря. Она была столь ужасна, что даже самые старые драконы поспешили спуститься на скалы и укрыться в пещерах. К утру буря утихла и с первыми лучами солнца мы выбрались из своих пещер и тотчас набросились на свою обычную еду, серу. Принято считать, что целеборрейским драконам не нужна вода, но это не совсем так. Просто воды нам нужно очень мало и мы не пьём её из источников, а получаем вместе с серой после дождей. На нашем острове очень много таких мест, где сера пористая, словно туф, и накапливает достаточно много воды. После той бури сера показалась нам особенно вкусной, хотя и имела довольно странный, черноватый цвет. Из-за этого в то утро мы съели очень много серы и так набили ею желудки, что никто даже не захотел взлететь в воздух. К вечеру мы уже не могли этого сделать. У всех драконов жутко разболелись животы и остров огласили жалобные крики детей и подростков. К следующему утру умерли все малыши, которые родились в этом году, а к вечеру стали умирать дети постарше. Через неделю боль немного притупилась, но стали биться в жутких судорогах и вскоре умирать в муках драконы-подростки. Ещё через три месяца наступил черёд взрослых драконов и лишь такие старики, как я, маг Козмо, смогли увидеть, как ты прилетел к нам на нашем синем небесном брате. У меня было время обо всём поразмыслить и теперь я считаю, что это были козни какого-то могущественного мага, который подплыл к нашему острову на корабле и, находясь в отдалении, наслал на нас эту бурю, которая пришла почему-то с севера. Это ведь произошло задолго до времени северных ветров, которые приносят с собой на наш остров снег. К сожалению я не увидел корабля этого негодяя и не могу сказать тебе, Козмо, что он из себя представлял. Мир рухнул для нас, друг мой. Дети наши умерли в страшных муках, а мы потеряли свой прекрасный остров.

Кузьмич предупреждающе поднял руку и проворчал:

– Не гневи Мастера Миров, старый ворчун. Дети ваши умерли здесь, но они уже возродились в сотнях миров Золотого круга, так как стали жертвами чудовищного преступления. Ты говоришь, что вы потеряли остров? Ну, так это всё фигня. После того, как разберёмся со слугами Амала, мы отмоем его от яда и тщательно продезинфицируем, но ведь вы теперь не целеборрейские драконы, а агатовые драконы-маги и сможете жить с людьми бок о бок и даже сражаться вместе с ними против слуг Хозяина Тьмы, как это делает ваш творец, дракон-маг Мастера Миров Атилла. Сейчас эльфы Аранелвуда заняты тем, что отправились на охоту. Они готовят для твоего племени, Галеаст, знатное угощение. Тысячи отличных парней и девчонок прибираются в своих домах и готовят для каждого из вас покои, достойные царей, так что хотя вы и потеряли на какое-то время Целеборр, обрели вместо него весь Аранелвуд, но вскоре вы сможете войти вместе с эльфами в миры Золотого круга и вот там-то на вас начнётся самая настоящая охота, старик. Тысячи правителей миров чуть ли не стоя на коленях будут умолять вас поселиться у них парами и создадут для ваших крылатых красоток такие условия для рождения малышей, что у тебя самого голова кругом пойдёт. Вы ведь теперь не простые драконы, хотя и королевские, а драконы-маги, и относиться к вам будут, как к особам царских кровей. Но всё же самые большие почести будут оказаны тем из вас, Галеаст, кто станет напарником рыцаря Света, сражающегося с силами зла. Тогда вам будет открыт путь на Астриум, где каждого дракона-мага ждёт встреча с Творцом Ардфеором, то есть Мастером Миров Аструалом. Ну, и как тебе такие перспективы, старик?

Дракон шумно выдохнул воздух и быстро спросил:

– Козмо, где я могу найти себе в напарники рыцаря Света? Ради встречи с Творцом Ардфеором, я готов проломить головой любые преграды, лишь бы прикоснуться хоть краем крыла к его величию.

Атилла громко расхохотался и воскликнул:

– Эк, тебя разобрало, Галеаст! Рыцаря ты себе можешь найти только в Аранелвуде, но я советую тебе сразу же заявить о том, что ты позволишь взобраться на свою шею только тому парню или той леди, которая намерена принять из рук моего небесного брата кубок с напитком посвящения в рыцари Света.

Козмо усмехнулся и поторопился сказать:

– Атилла, не торопи события. Всем этим парням и девчонкам ещё предстоит пройти Каспервилль.

Дракон-маг оглушительно расхохотался и воскликнул:

– Кузя, не смеши меня! На Адамминене старик огребёт себе сотни тысяч, если не миллионы Лан Молниеносных. Каспервилль им всем нужен, как корове седло. – Клацнув зубами дракон уставился на своего будущего коллегу и спросил – Галеаст, а тебе не кажется, что к этой напасти, что свалилась на твою голову, причастны альтары? На Срединном континенте они под корень извели горных драконов, да, и цветочным драконов от них тоже здорово досталось. Вот я и подумал, а не их ли это работа?

Галеаст тотчас отрицательно замотал не только своей головой, но и хвостом, после чего буквально рявкнул:

– Нет! Только не альтары, Атилла! Они были на нашем острове последний раз чуть больше года назад, лечили малышей, привезли нам целых две бочки ртути и, вообще, они наши добрые друзья. А с чего это ты взял, брат мой, что они извели под корень горных и цветочных драконов? Они их и пальцем не тронули. Более того, они выселили с Мареэглирского архипелага на континент всех пиратов и устроили там самое настоящее королевство драконов и даже научили человеческой речи этих диких варваров, горных драконов и розовых крох. Альтары друзья всех драконов, мой синекрылый брат, и если они и поступили так, то только потому, что были недовольны тем, что обитатели Адамминена вечно стремились втянуть драконов в свои свары и распри. Так что это были кто угодно, но только не альтары. К тому же они пообещали нам то же самое, что и ты, Козмо, сказав, что как только они введут этот мир в Золотой круг, то мы станем желанными гостями во всех мирах. – Пристально посмотрев на Кузьмича, старый дракон спросил – Друг мой, ты ведь прилетел на Целеборр только за тем, чтобы просить нас присоединиться к войску эльфов? Если так, то ты теперь полетишь на другие острова драконов. Позволь мне дать тебе совет. Не лети на острова Мареэглира. Там живут одни только юные красные и золотые королевские драконы от которых не будет никакого толка. Лети к их старикам. С ними ты договоришься гораздо быстрее. Я не советую тебе также связываться с горными драконами. Они слишком дикие, свирепые и своенравные. Их можно подчинить себе только силой или сделать домашними любимцами. Для войны они не пригодны, поскольку убив врага один раз, уже ни о чём ином, кроме убийства, не помышляют. Под седлом эльфа горный дракон был всего лишь крылатым скакуном, но если он попадал под власть орка, то становился диким хищником и кровожадным убийцей, но таких тварей эльфы давно уже истребили и мне их даже не жаль.

Козмо и Атилла проговорили с Галеастом до поздней ночи. Старого дракона интересовало буквально всё, что было связано с рыцарями Света. Он просто рвался в бой и горько сетовал на то, что они не прилетели на его остров на несколько тысяч лет раньше. Будучи огнедышащим драконом, он не мог жить рядом с эльфами и людьми, к которым относился очень тепло и дружелюбно, а остров Целеборр ему давно уже осточертел, как и серная диета. Теперь же, когда Галеаст стал агатовым драконом-магом и потому мог стать соседом эльфов, которых любил ещё с тех пор, когда будучи юным драконом прожил в Аранелвуде несколько сотен лет, ему больше всего хотелось встретиться со старыми друзьями и поиграть с ними в шахматы, ведь он несколько тысяч лет паря в небе проигрывал в уме тысячи комбинаций.

Около полуночи драконы, которые спали крайне редко, встали на крыло и улетели, а Кузьмич завалился спать. Атилла поныв с полчаса, тоже улёгся рядышком на траву и вскоре захрапел. Живя бок о бок с людьми, он перенял все их привычки и рано утром, когда маг стал будить его, поднялся не сразу, но, тем не менее, уже через полчаса они летели курсом на юго-запад к острову Руаданголл, чтобы провести там переговоры с красными королевскими драконами.

Глава седьмая

Когда Иоланта впервые увидела гнома, она была поражена до глубины души. Будучи не самой высокой женщиной, леди рыцарь-маг была почти одного роста с гномом, но в ширину тот парень был таков, что напоминал собой шкаф. Первое, о чём она подумала, это о том, каково оказаться в объятьях такого парня и лишь только то, что она была не просто замужем, а счастлива в браке, удержало её от эксперимента, хотя для неё, как для магессы, это было бы всего лишь мимолётным увлечением. Позднее, поговорив с принцессой Гвеннелинной о своём, о девичьем, она узнала, что гномы, как любовники, пользуются успехом даже у эльфиек. Правда, в тот момент её это мало интересовало, ведь Иоланта уже узнала о том, что гномы были очень сентиментальны, а она признавала только одного сентиментального мужчину, своего собственного мужа и только его романсы соглашалась слушать все ночи напролёт.

Беседуя с эльфийской принцессой, которая была по сути королевой эльфов но не считалась таковой только в силу того обстоятельства, что у эльфов не были приняты официальные браки и вообще монархическая форма правления классического образца, Иоланта куда больше интересовалась отношением Гвеннелинны к ратному делу. Как и все эльфы, принцесса была отменным стрелком из лука, но дальше, чем охота на пернатую дичь, в основном рябчиков и куропаток, это не заходило. Женский эльфийский лук был совершенно непригоден не то что для убийства врага, а даже для охоты на более крупную дичь вроде зайцев, и то, что Исилиэль погибла на охоте, явилось чистой случайностью. Она просто попала под стрелу промахнувшегося охотника-орка. Точно так же и её холодное оружие было всего лишь деталью туалета и принцесса даже не помнила, когда она в последний раз вынимала меч из ножен. В общем воительница из неё была попросту никакая.

Эльфийки были самыми обычными домохозяйками, великолепными мастерицами, поэтессами, композиторами и художницами. Ну, и ещё они были страстно желаемы всеми мужчинами Адамминена без исключения. Даже в Иоланте, когда она лёжа на мягком мху, покрытом шелковым покрывалом, беседовала с принцессой Гвеннелинной и её подругами, вдруг, проснулось то, что она испытывала на Ильмине по отношению к Эльзе и она едва сдержалась, чтобы не обнять эту красавицу и не поцеловать её в губы. Похоже, что принцесса догадалась о её чувствах и тотчас завела речь о магии. Иоланта, будучи дочерью магов в Бог весть каком поколении, знала досконально, что это значит, быть женщиной-магом и потому смогла ответить на все вопросы и даже рассказала ей о таких вещах, о которых без неё не смогли бы догадаться ни её любимая Эльза, ни даже Анна-Лиза. Явилось это откровением и для принцессы Гвеннелинны.

Когда эльфийка узнала о том, любая магесса уровня Верховного мага может разжечь в душе своего возлюбленного пожар невиданной силы и поддерживать его сколь угодно долго, всякий раз поражая того новизной чувств и тем самым не давать ему пресытиться, она тотчас решила всё для себя раз и навсегда. Ну, а то, что двум магам не дано вступить в законный брак, её полностью устраивало. Так было и раньше и единственное о чём она сожалела, так это о том, что их с Ардонадаром любовь если не угасла совсем, то стала просто формальностью и она сомневалась в том, что дело тут в старости. Принцесса Гвеннелинна не смотря на то, что прожила в двух мирах более тридцати тысяч лет, не считала себя старой и потому каждое утро просыпалась с ожиданием какого-нибудь нового открытия. Тем не менее ей было очень приятно узнать, что магия способна вернуть её душе свежесть юной, семнадцатилетней девушки.

Напиток познания принцесса Гвеннелинна выпила с такой решительностью, словно хотела стать рыцарем Света, а не Верховным магом-домоседом, что было большой редкостью. Но именно об этом она и мечтала, – найти в мирах Золотого круга такое место, в котором смогла бы обустроить для своего возлюбленного прекрасный дом в лесу и ждать его сидя у окна с каким-либо рукодельем в руках, чтобы после того, как тот вернётся совершив великие подвиги, наполнить его душу такой радостью, после чего он, отправившись куда-либо, считал часы и минуты ожидая встречи с ней. Естественно, что при этом она хотела сделать это не в одиночку, а вместе со всеми остальными эльфийками. Этим принцесса Гвеннелина напомнила Иоланте их прелесть Элечку, ведь та тоже изливала на неё и Кира целое море любви из своих синих глаз и о ней были все её мысли, когда она не то что отправлялась с мужем и своими друзьями на очередное задание, а просто выходила из их замка на Ильмине в парк.

Когда Иоланта познакомилась с принцессой Гвеннелинной поближе и та рассказала ей о своих чаяниях и сомнениях, она самым решительным тоном сказала, что если того потребуется, то она лично упросит мастера Аструала сотворить для эльфов на другой половине Астриума, которая представляла из себя огромный склад способный вместить в себя пол Вселенной, новый мир полный чудес или в крайнем случае предложит ему сделать к Астриуму пристройку и мастер Аструал будет проводить в их лесном королевстве всё своё свободное время. Видя недоверчивую улыбку на лице эльфийки, Иоланта немедленно принялась приводить ей доводы:

– Гвенни, милая, ну, посуди сама. Сейчас на Астриуме царит самый настоящий дурдом. Рыцари постоянно гавкаются с магами Горы, маги Горы, словно оголодавшие драконы, дурными голосами ревут на нас, магов-проводников, за то, что мы не можем привить своим подопечным хоть какую-то толику уважения к ним. На всех подряд орут маги Долины, которым для работы нужна полная тишина. И при этом никто и никого не стесняется. К тому же на Астриум толпами ломятся всякие пройдохи-правители, чтобы старик закатил для них пир и никому нет дела до того, что ему тоже хочется посидеть в тишине, наслаждаясь пением птиц за окном, а не всем этими воплями, от которых он просто не может никуда спрятаться. Ему ведь даже ночью нет покоя. Мне кажется, Гвенни, если бы дорога к Призрачному мосту шла через Аранелвуд с вашим священным лесом, где только женщинам дозволено говорить в полный голос, в нём жили маги Долины, а маги горы рядом, то вся эта публика вела бы себя куда потише. Поэтому я буду только рада поговорить с Аструалом на эту тему, ведь ему тоже хочется тишины и покоя.

То, что услышала в ответ Иоланта, привело её в какой-то благоговейный трепет, ведь принцесса, застенчиво улыбнувшись, открыла ей истинное предназначение священного леса, спросив:

– Но разве такое возможно, Лана? Это было бы славно. Тогда мы создали бы в пределах Астриума священный лес, построили жилища для древних духов и они обязательно перестали бы донимать по ночам Творца Ардфеора и его помощников своими стенаниями, а рыцари, маги Горы и Долины вели себя днём более благоразумно.

Тихонько ахнув, Иоланта спросила дрогнувшим голосом:

– Неужели вам удалось найти управу на этих существ, Гвенни? О, это будет прекрасный аргумент для старика, ведь там этих древних духов, как котов на помойке. Какие только преграды мы не выставляем, открывая портал прохода на Астриум, они всё равно умудряются прошмыгнуть туда вместе с нами. Видишь ли, Гвенни, Астриум не тот мир, где они заводятся естественным путём, но их постоянно туда что-то манит. Мы бы давно их оттуда вышибли, но мастер Аструал запрещает нам это делать самым категоричным образом.

– И правильно делает, Лана. – С улыбкой сказала принцесса Гвеннелина – Всех духов вы всё равно изгнать не сможете, зато разозлите оставшихся до последней крайности, а ведь их так легко умилостивить. Иногда я прихожу в священный лес днём и пою им свою песнь, в которой восхваляю в числе прочего ещё и доброту Творца Ардфеора. Таким образом я погружаю их в сон и они, порой, не тревожат обитателей всего Адамминена по несколько недель подряд. Если я смогу петь на Астриуме, то, пожалуй, это подействует на всех древних духов Вселенной, ведь этот мир весь пропитан силой Творца Ардфеора и это именно она влечёт туда духов. На Адамминене только люди считают древних духов суевериями, а теперь ещё и альтары. Они просто не представляют себе, как это опасно не считаться с такой древней силой, которая стоит вне борьбы добра и зла до тех пор, пока кто-то не затронет её своими действиями. Когда твой супруг рассказал нам о том, что на Адамминене проросли зёрна зла, я в первую очередь подумала о той ошибке, которую совершили альтары, искореняя священные леса в других областях Срединного континента. Мне кажется, что именно это подвигло Хозяина Тьмы бросить свой чёрный взор на наш мир. Если бы альтары пришли к нам и расспросили нас о том, как устроен наш мир, то мы смогли бы работать с ними рука об руку.

Все дальнейшие события показали Иоланте, что принцесса Гвеннелинна была полностью права. Она не стала рассказывать Киру и своим друзьям о том разговоре, который состоялся неподалёку от священного дуба принцессы Аранелвуда, повелительницы всех эльфов Адамминена, для которых она была второй матерью. Это было преждевременно. Вместо этого она стала обдумывать план, как ей сделать так, чтобы именно Астриум стал новым миром для эльфов. Будучи женой рыцаря Света, который до этого был человеком и к тому же землянином, как и её далёкие предки, Иоланта относилась ко всем людям с особой теплотой, но в данном случае она прекрасно отдавала себе отчёт в том, что именно за эльфов она пойдёт в бой со слугами Амала и той нечистью, которую они сотворили на Адамминене. Понимала она и то, что вряд ли во всём этом мире найдётся хотя бы один человек, которому удастся пробраться в миры Золотого круга просто так. Не верила она и в то, что такая халява будет доступна гномам, к которым она должна была вскоре отправиться на разведку.

Именно с такими мыслями Иоланта и прилетела в Хелегаегрин, чтобы проверить гномов этой горной страны на вшивость, а затем отправиться к эльфам Иселинерина. Но это только в том случае, если Хальдур, сын гнома и женщины из рода орков, не является приспешником Амала. То, чем грешил когда-то этот король гномов, даже по меркам Адамминена являлось запредельным варварством, это ведь он завершил строительство столь памятной людям и эльфам "Тропы орков", трёхсоткилометрового тоннеля, ведущего в Иселинерин. Людям он запомнился тем, что при его строительстве погибли десятки тысяч рабов, а эльфам частыми набегами. Для короля же Хальдура это был всего лишь выгодный бизнес. Причём бизнес беспроигрышный. Кто первым заплатит, тот и воспользуется "Тропой орков". Заплатят эльфы, и врата Халегаегрина будут закрыты целых полгода. Заплатят орки, и они в течении полугода смогут в любое время войти в тоннель.

Альтары отнеслись к королю Хальдуру весьма мягко только потому, что он безропотно выпустил из своих подземелий всех рабов, передал в их ведение "Тропу орков" и даже проложил несколько дорог, ведущих в его горное королевство. Не смотря на то, что его мать была из орков, он был довольно миролюбивым полуорком и чертовски ловким политиком, умеющим из всего извлечь выгоду. Гномы под его рукой благоденствовали, хотя во времена правления его папаши едва ли не бедствовали. Он умело вёл торговые дела и сейчас, поставляя металлы в добрую половину северных провинций равнинной части Срединного континента, находящихся под управлением альтаров и процветал и даже умудрился сохранить свою корону и власть. Если раньше гномы Хелегаегрина безостановочно ковали оружие и едва сводили концы с концами, то в новые времена они зарабатывали куда больше на плугах, боронах и мотыгах.

Обо всём этом Иоланта узнала уже в полёте, как и о том, что Кира обстреляли какие-то маги. Чтобы не выглядеть в глазах гномов нищенкой, она выбрала для себя самый роскошный летающий корабль, настоящий дворец с крыльями, весь позолоченный и украшенный рельефным декором. Не смотря на свои барочные формы, это был перлитовый летающий корабль и для вящей убедительности леди рыцарь-маг установила на его верхней палубе по десятку заряженных станковых триструнов с каждого борта. Вот только стрелять из них было некому, поскольку она отправилась в полёт одна. Однако, доведись ей стрелять по кому-то из триструна, то она вряд ли смогла его перезарядить в одиночку быстрее, чем за десять минут, а потому они были всего лишь элементом декора сугубо военного назначения.

В полёт Иоланта отправилась без малейшего сомнения и тени страха на лице, хотя принцесса Гвеннелинна и просила её взять с собой отряд лучников-эльфов. Принцессу она успокоила, сказав ей, что в таком случае ей придётся не изучать обстановку в подземельях гномов, а трястись от страха за своих телохранителей. Тут она нисколько не погрешила против истины. Ей и раньше приходилось делать разведывательные рейды. Причём в куда более сложных и опасных условиях. От Дейтхира ей нужно было лететь курсом на северо-восток и поскольку тот летающий корабль, который она выбрала для себя не позволял ей разгонять его точно так же, как это делал Кир, то она просто поднялась на высоту в три километра и летела на крейсерской скорости, а она была почти вдвое больше, чем у воздушных яхт.

Не стала она после известия о том, что на Адамминене есть зловредные маги-зенитчики, сидеть во время полёта в большой пилотской кабине, но чтобы избежать неприятностей, наложила на свой корабль мощное магическое заклинание, мечтая посмотреть, как эти маги смогут справиться с её защитой и что они будут делать после того, когда магическое защитное поле направит огненный шар на них же самих, но к её полному разочарованию этого не произошло и в три часа пополудни следующего дня, преодолев расстояние свыше пяти тысяч километров, Иоланта летела уже над Хелегаегрином, перелетев через высоченную и потому практически непреодолимую горную гряду.

Позади остались почти две тысячи километров степных просторов, на которых было разбросано множество больших и малых городов населённых как одними только орками, так весьма пёстрой смесью народов. В некоторых из этих городов жили даже эльфы. В основном мужчины и Иоланта подозревала, что они поселились там вовсе не из-за того, что им так полюбились плуги и мотыги. Ни владыка Ардонадар, ни принцесса Гвеннелинна практически никогда не отдавали своим подданным никаких приказов и если какой-то эльф решил, что то или иное его действие пойдёт на пользу всем эльфам Адамминена, то он действовал самостоятельно или в крайнем случае вместе со своими, так сказать, однополчанами. Поэтому Иоланта нисколько бы не удивилась тому, что эльфы поселялись в городах орков целыми военными отрядами и поскольку альтары только от них одних не требовали, чтобы они сдали своё оружие, этих парней взять голыми руками было просто невозможно.

Иоланту совершенно не интересовала "Тропа орков", начинавшаяся у подножия горы Ангренэгас, к которой вело прекрасное шоссе. Её целью было высокогорное плато, зажатое между двух хребтов, которое гномы называли Гриенграсом. Именно оно было сердцем Хелегаегрина. В принципе это была самая неприступная крепость, которую ей только доводилось видеть. Плато имело зигзагообразную форму и простиралось на высоте в три с половиной километра с запада на восток. Стены его были практически отвесными, а естественный ров, ограждавший его, имел в ширину от двух до четырёх километров и на дне этой пропасти сверкали зеркала озёр. Если бы на Адамминене не было драконов, то гномы могли бы жить там не ведая ни горя, ни страха, а поскольку ещё в древние времена орки научились подчинять своей воле горных драконов, то им приходилось то договариваться с ними, то отражать их воздушные нападения.

Поэтому даже сейчас, когда на Адамминене наступил прочный мир, который никто не отваживался нарушать, на плато Иоланта насчитала на всём его сорокакилометровом протяжении не более трёх сотен низких строений, которые являлись по большей части самыми верхними этажами их подземных городов, высеченных в недрах плато, ну, и ещё весьма большими световыми колодцами. Очень многие гномы были магами и умели изготавливать из кварца и жемчуга прекрасные световоды, которые освещали даже самые дальние закоулки их шахт. Добычу руд и драгоценных камней гномы вели в обоих хребтах, только в Южном хребте они преимущественно добывали железную руду и там же на месте выплавляли из неё железо, а в Северном полиметаллические руды. В недрах же самого Гриенграса они добывали один каменный уголь. Драгоценные камни попадались везде.

Однако, гномы только работали в шахтах и на маленьких плавильных заводиках. Жили же они в своих городах, высеченных в недрах Гриенграса, с которым оба хребта были соединены на разных высотах сотнями подвесных мостов и канатно-подвесных дорог. Видимо из вредности гномы плавили металл только на заводиках, расположенных на наружных склонах Южного хребта, из-за чего орки называли его Пылающими горами. Через специальные тоннели на крутые склоны Пылающих гор и днём и ночью вытекал раскалённый флюс, что и придавало горам довольно необычный вид. Вниз по склонам стекают тонкие струйки флюса, а вверх поднимаются клубы дыма. Правда, когда Иоланта подлетала к Пылающим горам, ей сразу же бросилось в глаза то, что справа от входа в тоннель, проходивший под горным массивом, практически все домны не работали.

Когда же они перелетала через пропасть, отделяющую Южный хребет от Гриенграса, то увидела, что с той стороны, где погасли домны, канатно-подвесные дороги остановлены, а многие цепные мосты оборваны. Леди рыцарю-магу даже не пришлось долго гадать, с чем это связано. Скорее всего на гномов Хелегаегрина кто-то напал. Причём напал из-под земли, а не с равнины. В вечер перед вылетом Иоланта долго беседовала со счастливой парой, Ардонадаром и Гвеннелинной о гномах и их последним бастионом прежней жизни, в котором почти ничего не изменилось и о том, что у гномов Хелегаегрина имеются какие-то неприятности ничего не было сказано. Единственное, чего те боялись, так это древних огненных духов, которые когда-то очень давно поднялись из недр и учинили какие-то безобразия. Тогда на помощь гномам пришли эльфы и утихомирили разбушевавшуюся стихию, а также сделали гномам втык за то, что те стали копать слишком глубоко и тем самым потревожили духов гор.

О той истории Гвеннелинна вспоминала со смехом и говорила, что огненные духи только и сделали, что спалили гномам их световоды и лампы, а тут, явно, речь шла о каком-то более серьёзном враге, о котором гномы почему-то не пожелали никому сообщать, даже альтарам, с которыми у них сложились весьма дружественные отношения. Из этого Иоланта сделал вывод, что скорее всего речь шла о нашествии каких-то животных, вроде горных кротов. Эти бронированные твари с мощными лапами, которые обитали на склонах Пылающих гор, являлись конкурентами гномов по части рытья тоннелей в известняках, из которых состояла подошва этого хребта и частенько забирались в их вентиляционные тоннели. Никакого особого беспокойства, кроме жуткой вони, от горных кротов не было, да, к тому же гномы считали их мясо весьма недурным на вкус, так что в данном случае речь шла о нападении каких-то других хищников.

Не желая гадать, почему гномы обрушили несколько десятков мостов, Иоланта для начала несколько раз пролетела на Гриенграсом, любуясь сверху на его зелёные поля, на которых паслись валгатры вперемешку с быками, кудрявые рощицы и несколько озёр. Пейзаж был очень милым и Гриенграс напомнил ей владения Джулая Каспера, только вот по части архитектуры он проигрывал Белой горе по всем статьям. Будучи полностью уверенной в том, что гномы заметили её летающий корабль, она полетела к Золотому мосту, ведущему от Южного хребта к главному входу столицы Гриенграса – Маленкерсу. На большой террасе-площади, на которой могли совершить посадку с десяток таких же кораблей, как её "Гелиос", уже собрались целые толпы гномов, облачённых в боевые доспехи и вооруженных громадными секирами. У многих в руках были тяжелые арбалеты.

Для визита в Гриенграс Иоланта выбрала самое роскошное платье золотой парчи с пышным кринолином, оставлявшее открытыми её руки, плечи, верхнюю часть груди и даже приоткрывали соски почти до половины, которое она до этого дня люто ненавидела. Зато её супруг от этого жесткого и громоздкого наряда тащился, как кот от валерьянки, и когда они надевали втроём такие платья, то уже через несколько минут их груди пылали от его поцелуев. Разумеется, давать гномам целовать свою грудь она не собиралась, но ей было очень интересно знать, какое впечатление она на них произведёт, ведь их беаны были выше них почти на голову и отличались довольно крепким телосложением, а Иоланта была лишь немного выше ростом большинства гномов. Больше всего ей хотелось выйти к гномам в бикини или вовсе голой, но они, как рассказала ей Гвеннелина, западали на всё золотое и сверкающее от драгоценных камней, а как раз их-то её самый главный кутюрье, Бен Стоун, навешал на это платье ведра полтора, не меньше.

"Гелиос", сверкающий на солнце позолотой и драгоценными эмалями, как самовар, плавно и величаво спустился к середине моста, сложил огромные лебединые крылья, вызолоченные сверху и снизу, и полетел на высоте десяти метров прямо к главной площади Гриенграса. Остановив золотой летающий корабль посередине площади, Иоланта спустила дюжину якорей-липучек, опустила его на трёхметровую высоту, открыла люк и спустила вниз трапп. Первыми спустились на площадь два её водных голема, полупрозрачных, чтобы в них никто не заподозрил живых существ, вооруженных кривыми турецкими ятаганами, чтобы их не спутали с ожившими хрустальными скульптурами, после чего стала спускаться по малиновой ковровой дорожке сама.

Гномы, державшие секиры наперевес, увидев её тотчас опустили своё грозное оружие и радостно залопотали. Глаза их сияли от восторга, а губы расплывались в широчайших улыбках. Вежливо склоняя головку направо и налево, посылая всем воздушные поцелуи, Иоланта отошла от "Гелиоса" метров на двадцать и остановилась, бросив перед собой щепотку золотой пыльцы, которая моментально вызолотила каменные плиты кругом диаметром метров в восемь. Для гномов, которые держались от неё на вдвое большем расстоянии, это послужило сигналом и они приблизились. Иоланта слегка кивнула головой и обратилась к ним с таким приветствием:

– Господа гномы, я герцогиня Иоланта Барилонская, посланница Творца Ардфеора и прибыла в ваш город для встречи с королём Хальдуром. Будьте добры, доложите его величеству о моём прибытии.

Если бы огромные двери, ведущие в Маленкерс были закрыты, то гномы их просто бы снесли. Не менее половины этих коренастых громил рванулась внутрь, но вряд ли кто из них вообще побежал с докладом к своему королю, поскольку уже минуты через три добрая сотня гномов вынесла из дверей на своих могучих плечах здоровенный помост, застеленный коврами, на котором стоял самый настоящий трон, вырезанный из цельной глыбы какого-то золотистого камня. Гномы немедленно сложили из своих секир ступеньки и Иоланта, посылая им воздушнее поцелуи, поднялась на помост и воссела на каменный трон. Тотчас откуда-то появилось десятка два гномов с золотыми трубами и под громкие звуки какой-то протяжной мелодии её внесли в столицу и понесли по очень широкому и невероятно высокому коридору со светящимися карнизами и длинной анфиладой тесно стоящих колонн-деревьев вместо стен куда-то вглубь Маленкерса.

Платформа слегка подрагивала в такт шагам, справа и слева грохотали сапожищами гномы. Трубачи выдували звонкую мелодию, а из-за колонн навстречу Иоланте выбегали бородачи-гномы, одетые в стеганые куртки, широкие штаны и разноцветные сапоги с короткими голенищами и их высокие, крепко сбитые подруги в шелковых блузах всех цветов радуги и длинных платьях тёмных цветов с лифами, стянутыми шнурами. Глядя на этих беан, которые сразу же напомнили ей своими насмешливыми лицами и крепкими телами девушек того города на Земле, в котором Кузьмич купил дом для всей команды, Ио чувствовала себя победительницей, прекрасно понимая, какой поразительной кажется гномам её кажущаяся хрупкость и утончённая восточная красота. Ну, и, естественно, если гномы просто раздевали её глазами, то их беаны примеряли на себя её наряд.

Однако, куда больше этих красоток поражала татуировка Иоланты на левом предплечье. На теле её мужа и тигр, и дракон остались прежними, но остальные их татуировки сильно видоизменились, хотя раньше были очень похожи. Её ильмианский десантник превратился прекрасную алую розу, положенную на круглый зелёно-чёрный щит со скрещёнными фиолетово-синими мечами, а их парашютисты в замысловатый герб с головой дракона синего цвета. Судя по гомону голосов, беаны уже прозвали её золотой дамой с алой розой и теперь гадали, откуда она взялась. Гномы объясняли им, что она прилетела на летающем золотом дворце с крыльями, сработанном из чистого золота и драгоценных камней. Чтобы усилить впечатление, Иоланта ещё в самом начале шествия бросила вперёд шепотку золотой пыльцы и та, взмыв в воздух, превратилась в золотое облако, из которого на плиты этого огромного зала постоянно сыпались лепестки роз.

Непрестанно посылая всем воздушные поцелуи и благосклонно кивая головой, Иоланта внимательно оглядывалась вокруг. За анфиладой колонн, высеченных в виде деревьев, она увидела нечто, что более всего напомнило ей большую рыночную площадь пополам с парком культуры и отдыха в Москве, где её супруг, одевшись в парадку, как-то раз вместе с ней купался в фонтане под восторженный рёв толпы, ведь на ней тоже был надет помимо чёрной косухи голубой тельник и берет солдата ВДВ. Маленкерс Иоланте определённо понравился уже тем, что в нём царили весьма демократические порядки. Покои короля Хальдура находились на противоположном конце зала почти в километре от входа и ничем, кроме громадных дверей, не были отгорожены от остального города, да, и двери эти были, похоже, всегда распахнуты настежь.

Король встречал её в полусотне метров от входа вместе со всем своим семейством, увидев которое, Иоланта чуть не сверзилась с трона. Его величество хотя и имел черную, кучерявую бороду длиной чуть ли не до пояса, вымахал под метр восемьдесят пять вместо обычных гномьих метра шестидесяти пяти. При этом он был почти так же широк в плечах, как и самый обычный гном, но не это так поразило Ио, а то, что слева от него стояла обворожительная эльфийка в серебристом платье и держала на руках маленького остроухого гнома в алом бархатном костюмчике, а вокруг отца и матери справа и слева стояли высокие, крепкие парни, фигурой походившие на Кира. Некоторые с бородами, другие гладко выбритые, и три очаровательные юные девушки-эльфийки, в которых не было даже малейшего намёка на гномью кровь своего папаши полуорка, полугнома. Всего же у короля Хальдура было семнадцать душ детей.

Когда до этого счастливого семейства осталось метров двадцать, Иоланта решительно встала с трона и шагнула к краю помоста. Гномы, которые несли его на своих плечах, явно, были настроены не просто донести её до покоев своего короля, но и внести внутрь. Поэтому леди рыцарь-маг протянув руки вперёд так, словно она шла навстречу своей самой лучшей подруге, плавно слетела с помоста и, двигаясь по воздуху по пологой прямой, приземлилась напротив эльфийки, отказавшейся от зелени леса в пользу любви, и, немедленно заключив ту в дружеские объятья, дважды коснулась своими пылающими щёчками её прохладных щёк и заворковала на квенья:

– Милая, я подруга принцессы Гвеннелинны из Западного Дейтхира, дочери принцессы Менеланны. Меня зовут Лана Молниеносная и я рыцарь-маг Творца Ардфеора. Познакомь меня со своим мужем и детьми. – Коснувшись рукой мальчика, она воскликнула – Боже, какой прелестный малыш! Иди ко мне, мой хороший, иди скорей к тёте Лане. О, какой ты у нас богатырь.

Мальчик сам потянулся ручонками к тёте в блестящем платье и эльфийка с улыбкой и без какого-либо сомнения дала ей в руки своего сына и пока Лана тетешкала малыша и играла с ним, достав большую, яркую погремушку, его мать назвала своё имя представила Иоланте сначала дочерей, потом сыновей и последним супруга. После этого Иоланта помахала рукой подданным короля Хальдура и королева Ауриэль с дочерьми повела её в покои. Только тогда, когда они оказались внутри большой гостиной, заставленной мебелью эльфийской работы, Иоланта с сожалением отдала ребёнка матери и, широко улыбнувшись дочерям своей новой знакомой, решительным тоном сказала:

– Девочки, мы ещё встретимся сегодня вечером, а теперь дайте мне поговорить с его величеством и его королевой.

Король Хальдур взял сына из рук матери, поцеловал его и, передав в руки старшей дочери, сказал:

– Тогда прошу вас, леди Лана, пройти в наш маленький Иселинерин. Думаю, что вам мы можем доверить то, о чём никто на всём Срединном континенте даже и не догадывается.

Пройдя через анфиладу комнат, они вышли в просторный атриум, в котором росло с десяток высоких дубов и имелся даже свой собственный пруд с уютным гротом на берегу. Именно такие места более всего манили к себе эльфов Аранелвуде. Они прошли в грот и, прежде чем король дёрнул за синий шнур, чтобы позвать слуг, Иоланта сама быстро выставила на стол вино, закуски и сладости, сказав с улыбкой:

– Хальдур, старина, не будем напрягать народ. Обойдёмся своими силами. Извини меня за прямоту, но я ожидала увидеть в твоих шахтах всё что угодно, но только не прекрасную Ауриэль, которая так счастлива с тобой, что нарожала тебе целую кучу сыновей и дочек. Вот уж не думала, что дочь владыки эльфов Дагорндила выбрала себе именно такой вид отшельничества. Теперь ты можешь даже не объяснять мне, как тебе и Дагорндилу удавалось так долго водить за нос всех, включая владыку Ардонадара. Ответь мне только на один единственный вопрос, ты взял Ауриэль в жены до того, как стал королём или выторговал её в обмен на мир и спокойствие Иселинерина, хитрый орк?

Хальдур широко заулыбался и ответил:

– Мысль о том, что только став королём я смогу обезопасить Иселенерин от набегов своих степных родичей, пришла мне в голову тогда, когда Ауриэль родила мне первенца в его лесах. Мой папаша согласился тотчас, как только мы с тестем рассказали ему об этом. Он и по сей день живёт в Иселинерине вместе с теми людьми и гномами, которых все считают погибшими при рытье "Тропы орков". Но как ты обо всём догадалась, леди Лана?

Иоланта, залпом осушив кубок вина, громко расхохоталась и, стукнув им по столу, воскликнула:

– Парень, это было не сложно! Уж если ты не пустил в свои горы альтаров, значит у тебя были на руках все козыри. К тому же мне было странно слышать все эти сплетни и не видеть никаких доказательств того, что ты бессердечный торгаш и дикий зверь. Но почему ты ни о чём не рассказал Ардонадару? Впрочем не отвечай, в этом тоже нет никакой тайны, ведь это эльфы Иселинерина всегда приходили к нему на помощь, якобы пробираясь через твои горы по тайной тропе, а не его лучники. Но вот как вам удавалось дурить орков, ума не приложу. Неужели ты как-то умудрялся договариваться с пиратами и просто сбагривал им банды орков с богатой добычей, чтобы разгрузить центральные области Эннонанда от криминальных элементов?

– Не такая уж и богатая была их добыча. – Ухмыляясь ответил король Хальдур – Так, мелочи, меха, посуда, ковры и ткани, оружие, доспехи. В общем всё то, что заказывали у меня пираты, которые расплачивались потом с орками золотом и жемчугом. Для орков это была сплошная забава. Три, четыре месяца подготовки к рейду, затем стремительная скачка на валгатрах сначала по родной степи, потом по хорошо освещённому тоннелю и далее к морю, через леса Иселинерина с его небольшими городками, в которых их ждала богатая добыча и ни одного эльфа с тяжелым боевым луком в руках на протяжении всего пути, а потом трёх, четырёхлетнее морское путешествие. Но самое главное, что никто и ни о чём не догадывался. Такое положение всех устраивало и единственное, что нужно было делать, так это хранить всё в тайне. Теперь "Тропа орков" находится в руках альтаров и это именно она была той ценой, которая была уплачена нами за то, чтобы мы и дальше жили так, как и раньше. Альтары, посетив Иселинерин, даже не стали строить там своих городов. Несколько тысяч эти мудрецов поселились в городах эльфов и, как мне кажется, ни о чём не жалеют. Единственное, что они навязали мне, так это почти семь миллионов гномов, которых мы приняли с распростёртыми объятьями.

Отправляясь в полёт, Иоланта мысленно приготовилась к тому, что ей придётся хитрить и применять магию, чтобы докопаться до истины, а всё объяснилось буквально в первые же минуты. К тому же она почувствовала, что нашла ещё одного союзника и потому, радостно рассмеявшись, воскликнула:

– Какой же ты плут, Хальдур! Но я счастлива, что ты такой умный и дальновидный правитель, парень, а теперь давай рассказывай, что стряслось в твоём королевстве и почему твои подданные потушили домны и даже обрушили мосты, соединяющие Гриенграс с Южным хребтом? Точнее с его восточной частью.

Король Хальдур вежливо улыбнулся и ответил:

– Тебе не стоит беспокоиться, леди Лана. Не пройдёт и трёх суток, как мы отобьём свои арсеналы от этих мерзких тварей. Мои сыновья уже готовят войска и вскоре мы истребим их.

При упоминании каких-то арсеналов, сердце у Ио тревожно ёкнула и она, сурово сдвинув брови, сердито проворчала:

– Хальдур, спрашиваю тебя ещё раз, кто вторгся в твои владения? Когда это произошло? Какие потери ты понёс? И, вообще, чёрт возьми, о каких арсеналах идёт речь? Да, прости, что я не сказала об этом сразу. Я маг-помощник рыцаря Мастера Миров, который прибыл на Адамминен по очень срочному и важному делу, уничтожить слуг Хозяина Тьмы, это такой старый негодяй, враг Творца Ардфеора. Сейчас мы ведём разведку и пытаемся выяснить, кто наш враг на этот раз и то, что я здесь увидела, выглядит крайне подозрительно. Поэтому отнесись ко всему серьёзно, король Хальдур, я не шучу.

Король поднял руки и сказал:

– Всё-всё, я понял, леди Лана, хотя, честно говоря, ничего не понял, но готов всё рассказать. Три недели назад в нижние шахты проникли через старые выработки какие-то странные твари. Они похожи на горных кротов, только намного больше их размерами и лапы у них, словно выкованы из стали. Обычные горные кроты способны прорывать ходы в не очень плотном известняке, а эти работают ничуть не хуже, чем опытные горные маги-проходчики. Несколько тысяч этих тварей заполнили старые выработки в течении каких-то двух дней, а затем полезли наверх, круша всё на своём пути. Хотя гномов трудно чем-либо испугать, на этот раз они бежали от этих чудовищ сломя голову и бросив всё. В том числе и свои домны, которые потухли сами. Придётся теперь строить новые. Недели две эти твари метались по всем шахтам и тоннелям, словно что-то вынюхивая, а затем бросились к арсеналам, в которых мы до сих пор храним оружие и доспехи. Черт, давно уже нужно было пустить это барахло на переплавку. К счастью двери, закрывающие входы в арсеналы, отлиты из очень прочного чугуна, но эти твари сейчас пытаются прорыть в граните норы. Теперь, когда ты сказала, что в Эннонанде завелись слуги какого-то Хозяина Тьмы, мне стало понятно, зачем этим безмозглым тварям понадобилось оружие и доспехи. Видно они хотя перетаскать его к ним.

Иоланта озабоченно поцокала языком и сказала вставая:

– Так, мне всё ясно, Хальдур. Отвернись пожалуйста, мне нужно срочно переодеться.

Король послушно отвернулся к стене и Иоланта буквально выпрыгнула из своего платья в одних белых трусиках, держа в руке магическую книгу, которая быстро всосала в себя её бальный наряд и выплюнула из себя перлитовый доспех. Надев его на себя, она сказала:

– Всё, Хальдур, можешь поворачиваться.

Королева Ауриэль восхищённо ахнула, увидев это, а её супруг удивлённо вскинул брови и тотчас спросил:

– Что это за доспех на тебе, леди Лана? Никогда в жизни не видел ничего подобного?

Иоланте было не разговоров и она суровым, не терпящим возражений, тоном приказала:

– Парень, веди меня к ближайшему выходу. Мне нужно срочно уничтожить этих тварей и хотя бы одну захватить живьём, так что распорядись, чтобы для неё подготовили прочную стальную клетку.

Король вскочил на ноги и зарычал:

– Не бывать такому, чтобы леди шла в бой, а я вместе с сыновьями отсиживался в своих покоях! Мы идём с тобой.

Сначала Иоланта хотела обматерить упрямого короля и даже открыла было рот, но потом, вспомнив о том, как Козмо договорился с гномом Хнорре, мило улыбнулась и сказала:

– Хорошо, Хальдур, ты со своими мальчиками пойдёшь со мной и возьмёшь с собой ещё сотни три самых лучших своих воинов, но только при одном условии, вы все облачитесь в перлитовые доспехи. Какими бы прочными не были лапы у этих тварей, перлит даже они поцарапать не смогут. Об него и драконы себе зубы обломают. – Подойдя к Ауриэль, она спросила королеву – Милая, что ты скажешь на то, что твой муж станет ростом с нормального орка? Понимаешь, я не смогу подогнать доспехи под его рост, но смогу подогнать под них его самого. В обычных доспехах я его к этим тварям и близко не подпущу. А потом, когда мы вернёмся, я сделаю его ещё и магом, как и тебя вместе с твоими дочурками. Гвенни уже маг, милая.

Чтобы королю было о чём подумать, Иоланта достала из магической книги доспех третьего размера и протянула его могучему полугному одной рукой. Тот взял доспех своими громадными ручищами и на его лице отразилось изумление. Не веря себе, он прошептал:

– Какая лёгкая броня. Словно пёрышко.

Ауриэль, посмотрела на мужа влюблёнными глазами и спросила:

– Хальдур, милый, что ты на это скажешь? Ты ведь вроде всегда хотел быть выше ростом.

Иоланта прибавила насмешливым голосом:

– Решайся, парень, а то ты рискуешь остаться последним коротышкой из всех гномов. В Западном Дейтхире уже не осталось ни одного прежнего гнома, а некоторые даже обзавелись бритвами. Вас ведь сделал такими Творец Ардфеор, а сейчас наступило время стать обычными магами, как ваши далёкие предки.

Рано утром отряд из пятисот громадных парней, облачённых в перлитовые доспехи, со всех ног бросился по наведённому за ночь мосту вслед за своей предводительницей. В руках у гномов были тяжелые боевые секиры, но куда больше Иоланта полагалась на единственное оружие, которое она сочла подходящим, на перлитовые режущие нити. Позади Иоланты, легко поигрывая громадной секирой, бежал король Хальдур, а в самом конце колонны четверо гномов тащили большую стальную клетку с прутьями толщиной в руку. Одна только Лана Молниеносная бежала налегке, хотя это и вызвало неудовольствие Хальдура, но длилось оно крайне недолго. Когда они промчались по мосту, в тоннеле появилось три твари, каждая ростом с бегемота, похожие на помесь крота и броненосца. Твари присели на задние лапы и, глухо рыча и сверля своими маленькими красными глазками Лану Молниеносную, широко развели передние лапы с огромными когтями, похожими на длинные острия копий.

Хальдур не сразу сообразил, что сделала леди рыцарь-маг, но уже в следующую секунду чудовища сначала превратились в груду искромсанной на куски плоти, а затем исчезли в ослепительной вспышке. Эти твари, посланные слугами Амала за оружием, оказались не такими уж и тупыми. Пока одни, поменьше, утаскивали куда-то вниз железные салазки с прикрученными к ним доспехами и оружием, другие выстроились в боевое охранение. Гномы знали свои шахты куда лучше, чем квартиры, в которых они жили, а потому для нападения был выбран тот тоннель, который выводил их на главную магистральную штольню, ведущую к арсеналам. Таким образом им удалось убить сразу двух зайцев, перерезать линию доставки и вызвать огонь на себя. Точнее не огонь, а стремительный, яростный натиск этих странных существ. Быстро усыпив пару зверюг, большую и маленькую, магической вырубаловкой, Иоланта приказала загрузить их в клетки и немедленно тащить в город, после чего принялась истреблять всех остальных, какие только попадались ей на пути.

Её удары были такими мощными, что громадные кроты разлетались во все стороны. Наконец гномы пустили в ход свои секиры и если бы не их огромная физическая сила, то это было пустой тратой времени, уж очень прочными были тела кротов. Правда, секиры быстро выходили из строя и тогда в ход пошли алые режущие нити, хотя это было весьма непривычное для гномов оружие. Тем не менее они вскоре приноровились и работа пошла веселее. Через три с половиной часа они пробились к арсеналам и увидели, что два громадных помещения из пяти были опустошены полностью. Иоланта приказала Хальдуру следовать за ней и помчалась в обратном направлении. В огромной пещере ещё оставалось несколько сотен кротов-гигантов и живых тягачей, похожих на горилл, но они уничтожили уже столько этой мерзости, что для отряда гномов-великанов это были семечки.

Через три четверти часа, молнией промчавшись по тоннелям, Иоланта и король Хальдур упёрлись в завал. Сквозь породу леди рыцарь-маг увидела с помощью магического забрала, что они выбрались наружу и находились у подножия горы более, чем семикилометровой высоты. Поскольку идти вперёд было невозможно, она чуть шевельнула руками и порода над их головой взлетела вверх, словно от мощного взрыва. Легким движением руки выбросив наверх Хальдура, Лана взмыла вверх сама и найдя неподалёку удобный валун села на него. Перед ней расстилалась мирная и совершенно безлюдная холмистая лесостепь, под которой кто-то велел прорыть потайной ход к арсеналам гномов. Король Хальдур присел рядом и, подняв забрало, сказал:

– В этих двух пещерах оружия было на целую армию, леди Лана, и это было в основном оружие пригодное для орков. Доспехи, мечи, щиты и тяжелые копья. Всего примерно двести тысяч комплектов. Вскоре всё оно обрушится на чьи-то головы. Похоже, что пришло время большой войны и мне следует отдать приказ, чтобы гномы начали ковать оружие, тогда нам будет чем встретить врага.

Иоланта усмехнулась и сказала в ответ:

– Хальдур, ковать теперь тебе нужно не оружие, а воинов. Если ты с женой и детьми перекуёшь всех гномов в нормальных магов, это будет куда полезнее, чем переводить зря железо. Вот тогда вы сможете вооружиться действительно по-взрослому, а если среди вас появится хотя бы десяток магов металла, вот это будет настоящее чудо и тогда у нас появится такое оружие, что врагу не поздоровится.

Король гномов видя, что Иоланта никуда не спешит, снял с головы шлем и сказал ей спокойным голосом:

– Так почти все гномы и так маги металла, леди Лана. Куда труднее среди них найти магов камня, которые могут пробивать магическими кайлами тоннели и шахты с такой скоростью, что им бывает мало и сотни помощников с вагонетками и лопатами.

Хотя это открытие и обрадовало Иоланту, она всё же хмурым голосом проворчала, доставая из магической книги с полдюжины маленьких фигурных, разноцветных фиалов:

– Да, уж, буравить горы вы большие мастера. Вот кто только будет заделывать за вас дыры в них, чтобы в ваши шахты не пробиралась всякая поганая нечисть и не воровала из ваших арсеналов всякие старые железки? – Заставив фиалы увеличиться в размерах до большого графина и пританцовывая парить в воздухе, она улыбнулась и тотчас успокоила короля гномов – Ничего, дружок, сейчас мои водные големы быстро устранят причины всех твоих беспокойств. Проходчики они может быть и неважные, но зато большие мастера по части замуровывания дыр. Как любит говорить мой супруг, ломать не строить, душа не болит.

Все шесть графинов выстроились в воздухе полукругом и из горлышек стали быстро вливаться разноцветные струи воды, но до травы, заспанной обломками известняка, вода не опускалась и паря в воздухе стала образовывать большой шар, который стремительно увеличивался в размерах и скоро был почти пятидесяти метров в диаметре. Прозрачные струи тёмно-синего, зелёного, рубиново-красного, золотого, оранжевого и небесно-голубого цвета внутри шара не смешивались, а образовывали причудливые фигуры. Когда воды набралось достаточно много, фиалы уменьшились и Иоланта, зажав их в правой руке, нарисовала в воздухе какую-то фигуру, отчего струи внутри шара пришли в движение, быстро смешались и он сделался похожим на гранитный, но по прежнему был текучим. Повинуясь её жесту, он поднялся выше и стремглав юркнул в ту воронку, которая находилась позади Иоланты и короля Хальдура. На этом месте тотчас образовалась каменная пробка и король воскликнул:

– Леди Лана, как же мы вернёмся назад?

– Успокойся, Хальдур, сейчас прилетит мой напарник и мы доберёмся до твоего города на летающем корабле. – Сказала Лана и покрутив головой воскликнула – Где его только черти носят! Ну, ладно, раз мы всё равно сидим, то почему бы нам не перекусить. Извини, парень, но я плохая стряпуха и поэтому могу предложить только или эльфийские закуски, или земные консервы. Что выбираешь?

Время близилось к полудню, а со времени вчерашнего обеда во рту гнома не было ни крошки, да, к тому же ему пришлось с утра пораньше здорово поработать секирой и побегать, а потому он жутко проголодался. Почесав в затылке, король пробасил:

– Если можно, леди Лана, то и то, и другое. Желательно побольше и, если такое возможно, достань из своей удивительной книги какой-нибудь выпивки. У меня в горле пересохло.

Из слов короля Иоланта сделал вывод, что он подглядывал за ней, когда она переодевалась в атриуме. Ей всегда нравилось, когда мужчины, тем более такие красавцы, засматривались на неё. Подумав о том, что уже сегодня вечером он станет её учеником, она встала с камня и быстро сняла с себя доспехи. Отправив их в магическую книгу, она достала из неё два эльфийских наряда, упакованные в большие пластиковые пакеты, и, протягивая один королю, сказала:

– Хальдур, сегодня всё твоё дружное семейство кроме малыша Элайндила, обретёт мага-учителя, то есть меня и тебе придётся оплатить это обучение, великан. Сделать это ты можешь только одним единственным способом, Хальдур, подарив мне ночь любви. Извини, что я с тобой столь откровенна, но у магов так принято. С того момента, как ты и Ауриэль станете магами, вы скорее всего перестанете быть мужем и женой, но любовниками сможете быть целую вечность, так как я не думаю, что она откажется от того, чтобы стать магом. Если мой дар не оплатишь ты, король Хальдур, то это обязательно захотят сделать твои сыновья, что может их поссорить, так что как бы ты не любил Ауриэль, дружок, тебе придётся отдуваться за всё своё семейство и других гномов. Ведь не станут же после этого твои парни желать любовницы своего папаши, а я не намерена отказываться от таких прекрасных учеников. Мне уже осточертело иметь одних только учениц.

Король гномов хотя и пожирал глазами магессу, стоявшую перед ним почти обнаженной, всё же попятился назад. Шумно вздохнув, он утёр пот со лба и воскликнул стонущим голосом:

– Леди Лана, а как же твой супруг?

– А вот это его как раз совершенно не касается. – Сказала, как отрезала, Иоланта – Он знал кого берёт в жены, а мне не хочется подпускать к твоему семейству своего напарника. Уж он то точно завалит в койку принцессу Ауриэль и ты не в вправе будешь этому помешать. В общем мы, маги-помощники, заключили меж собой договор и потому стараемся всячески избегать любовных треугольников. Ты не похож на полного идиота, Хальдур, и у тебя наверняка хватит ума не домогаться моей любви в дальнейшем. Мне вполне хватает и любви своего мужа. Ну, как, по рукам, парень? Договорились?

Иоланта протянула королю свою узкую, сильную ладошку с длинными пальчиками с длинными ноготками тёмно-вишнёвого цвета и широко улыбнулась ему. Тот поцеловал ей руку и сказал:

– Пожалуй, так действительно будет правильно, леди Лана. Мне легче оплатить твои знания. Моя королева знает, что я храню верность только ей одной и платит мне той же монетой. Ей будет трудно смириться с тем, что она должна будет стать любовницей своего учителя-мага. Эльфийки свято хранят верность своим мужьям.

Иоланта потрепала короля гномов по вихрам и сказала:

– Вот и прекрасно, парень. Когда мы вернёмся во дворец, я первой поговорю с Ауриэль, а потом ты объяснишь ей всю подоплёку этого дела. Понимаешь, Хальдур, нам нужно во что бы то ни стало защитить эти горы от нашествия врага. Не знаю, почему я так думаю, но Хелегаегрин, как мне кажется притягивает к себе взоры врага не только своими арсеналами. Хорошо подготовленная армия сможет обороняться в твоём королевстве целую вечность и мне сдаётся, что уже очень скоро в Эннонанде начнётся такая бешенная гонка, что у меня уже сейчас дух захватывает, а наш враг, как всегда, на шаг впереди.

С милой улыбкой на лице Иоланта торопливо оделась и, повернувшись к Хальдуру спиной, достала из магической книги большой походный стол, покрыла его белой, шитой золотом скатертью и принялась выкладывать на него посуду и сервировать стол к обеду на природе. Как об этом и попросил король гномов, она выкладывала на стол не только эльфийские закуски, но и земные консервы, колбасы и прочие деликатесы, которые Козмо закупал как в магазинах, так и на рынках. Зато вино она выставила эльфийское, в серебряных и золотых кувшинах. Последним она достала из магической книги здоровенный перлитовый футляр для доспехов, в котором были сложены различные дополнительные устройства, позволяющие превращать их как в космический, так и в подводный скафандр. Король Хальдур, который уже успел переодеться в эльфийский наряд зеленоватых тонов, обрадовано заурчал и тотчас принялся вытирать свои доспехи, испачканные кровью гигантских кротов, пучками травы. Иоланта коснулась рукой его плеча и, достав фиал с абсолютно прозрачной водой, быстро вернула доспехам девственно чистый вид, после чего омыла этой водой руки своего будущего любовника-гнома.

Она подвела его к столу, достала из магической книги два полукресла и позволила усадить себя за стол. Хальдур окинул снедь опытным взглядом и решил начать со свиного окорока. Иоланта тотчас подала ему банку с хреном и трапеза началась. Она тоже сильно проголодалась и потому ела хотя и с подлинным изяществом, но всё же быстро и с завидным аппетитом. В самый разгар этого пиршества к ним присоединился Тетюр. Первым делом он приставил к столу третье полукресло и только после того, как выпил кубок вина, сказал:

– Ну, если ты решила перекусить, моя девочка, то значит у тебя всё в полном порядке. – После чего поприветствовал короля и представился – Привет, старик, меня зовут Риальдо Великолепный, я начальник этой красотки, можешь называть меня просто Тетюром. Ну, красавица, рассказывай, что здесь приключилось такого, из-за чего мне пришлось всю ночь мчаться, как угорелому, верхом на буре.

Не прекращая трапезы Иоланта ввела Тетюра в курс дела и, отпив пару глотков вина, сказала в завершение доклада:

– Пару тварей мы захватили в плен и они дожидаются тебя во дворце короля Хальдура. Не думаю, что гномы сварили из них суп, так что уже очень скоро я хотела бы знать, Тетюр, что они из себя представляют. После этого мы с тобой посвятим в маги ближайших помощников Хальдура и его жену и я отправлюсь дальше на север. Ну, а куда намерен податься ты? На юг, как попросил тебя об этом Кир или твои планы изменились?

Тетюр, который уже успел прикончить добрую половину всего того, что Иоланта выложила на стол, бросил в рот маленькую эльфийскую тартинку, прожевал её и сказал с задумчивым видом:

– Почти все орки Гунэра Кровожадного переселились из пустынь Юга в центральные районы. Владыка Баланндил со своими эльфами давно уже перебрался в Аранелвуд, а вот в субтропических лесах Лаерласгалена мне обязательно нужно побывать, не смотря на то, что с уходом орков жизнь там стала спокойнее. Хотя там живёт не так уж и много эльфов, их помощь не будет лишней, ведь что ни говори, а под рукой у владыки Менелндила почти триста тысяч опытных, испытанных во многих битвах воинов-лучников и как только Кузя уболтает королевских драконов встать под наши знамёна, им будет на чём взлететь в небо. В любом случае всех эльфов Адамминена нужно собрать в Аранелвуде. Места там всем хватит. А вот гномов короля Драгенара нужно перевезти из Ородагарваона в Гриенграс. Вот этим, король Хальдур, тебе и следует заняться немедленно. Через три дня в твои горы прилетит несколько тысяч летающих кораблей и как только ты получишь книгу мага, поднимайся на борт "Гелиоса" и дуй к своему корешу, а Лана доберётся до твоего тестя на кораблике поменьше и как только уговорит его отправиться в Аранелвуд, полетит прямиком в Баранентаур, к эльфам Востока. Хотя мне и неприятно об этом говорить тебе, парень, но скорее всего слугами Хозяина Тьмы всё-таки стали какие-то орки из Эннонанда. Правда, это ещё не факт.

Иоланта улыбнулась и внесла свои уточнения:

– Тетюр, Кузьмичу договориться с драконами будет не сложнее, чем два пальца обсосать, так что он доберётся в Лаерласгален раньше тебя. Поэтому как только в Гриенграс прилетят корабли, ты возьмёшь с собой старшего сына Хальдура, Алгарона, королеву Ауриэль и отправишься с ними на "Гелиосе" к королю Драгеннару, ну, а я вместе с Хальдуром полечу в Иселенерин и уговорю Дагорндила перебраться в Гриенграс. Там, похоже, уже очень скоро понадобятся меткие лучники. Ну, а Кузя, как только решит все вопросы на Юге, сразу же полетит с половиной королевских драконов в Баранентаур. Извини, Тетюр, но как бы мы с тобой не надували щёки, среди нас троих только Козмо маг-воитель и потому это именно он должен стать учителем всех эльфов, иначе старик нам потом точно руки не подаст. Поэтому владыке Дагорндилу придётся дожидаться его в горной крепости Хальдура, но я не думаю, что слишком долго. Когда это нужно, Кузьмич умеет бегать быстрее меня, хотя он и несусветный лодырь.

Тетюру осталось только развести руками. Иоланта была полностью права и к тому же Кирилл и Козмо, которые всё слышали, тотчас с ней согласились. Он откинулся на спинку и спросил:

– Ну, а кто убирать будет со стола и мыть посуду?

Иоланта выбежала из-за стола и, ухватившись левой рукой за ручку контейнера, правой взяла под руку короля Хальдура. Взмывая вместе с этим великаном в воздух, она крикнула:

– Морской закон, Тетюр.

– Господи, ну, что за женщина! – В притворном возмущении воскликнул маг – Ни пожрать приготовить, ни со стола убрать. Как только Кирюха взял тебя жены, вертихвостка.

Глава восьмая

Хотя "Гелиос" летел на максимальной скорости во главе огромной эскадры летающих кораблей, подгоняемый сильным ветром, Тетюр вышел на верхнюю палубу и, сложив на груди руки, стоял на носу золотого корабля, одетый в роскошное, парадное одеяние мага Горы. В своём долгополом кафтане золотой парчи, отороченном золотисто-рыжим мехом, с массивным золотым обручем на голове, он выглядел очень импозантно и величественно. До огромной крепости Орраес, главной твердыни и столицы Ородагарваона, вотчины короля Драгеннара, оставалось не более получаса лёта и ему уже были видны золотые шпили королевского дворца. Некогда многолюдная горная страна сильно опустела с приходом на Адамминен альтаров. Часть гномов давно перебралась в Гриенграс, большая часть людей спустилась в долины и поселилась в новых городах, построенных альтарами и только самые упрямые гномы остались в горах вместе со своим королём.

Поскольку альтары мыслили совсем другими категориями, они просто закрыли глаза на то, что кто-то хотел жить по старинке. Для них было главным, чтобы никто на Адамминене не воевал, все были сыты, здоровы, одеты, обуты и имели крышу над головой. По их мнению этого было вполне достаточно для счастья, хотя как раз на этот счёт у Тетюра имелось своё собственное мнение. Он был так возмущён всем теми благоглупостями, которые альтары сотворили на Адамминене, что даже не стал встречаться ни с одним из их руководителей, доставленных в Дейтхир, но не отказался от возможности приударить за одной красоткой, которую сначала пригласил на ужин в трактир "Свирепый варвар", а затем полюбоваться прекрасными гравюрами на виллу, в которую съехал из дворца эльфов. То, что старинный альбом с гравюрами они рассматривали уже лёжа в постели, произошло не только потому, что он был так учтив и галантен.

Та альтара, на которую запал маг, и сама была не прочь познакомиться поближе с постоянным критиком их трудов. Впрочем, до дискуссии на эту тему дело у них так и не дошло, да, и альбом с гравюрами был вскоре отброшен в сторону. Их обоих ждало куда более увлекательное и приятное занятие. Альтара покинула его рано утром и Тетюр даже не проснулся, а точнее сделал вид, что не проснулся и как только она оставила его, поднялся, быстро позавтракал и принялся за работу. Три Верховных мага запустили процесс возвращения эльфов к своим истокам и это уже в самом скором времени должно было дать колоссальный эффект. В том, что их первыми учениками стали эльфы и гномы, были как свои плюсы, так и минусы. Впрочем, как и то, что благодаря альтарам средний возраст жителя этого мира составлял примерно триста пятьдесят лет и это позволяло надеяться, что люди и орки, жизнь которых была значительно короче чем у гномов, наконец хоть немного поумнели и стали мудрее.

Именно то, что гномы жили почти тысяче лет, а эльфы в сравнении даже с ними и вовсе кому угодно могли показаться бессмертными, создавало одну проблему. Любой эльф или гном, став магом, мог практически тотчас стать учеником добрых двух и даже трёх дюжин следующих магов и, малость вздремнув после двух или трёхсуточного дежурства, снова наполнить кубки напитком познания. Люди на такое были неспособны. Им требовалось приходить в себя не менее двух месяцев, а потом ещё и набираться отваги и решимости, ведь всё то зло, которое в будущем сотворит твой ученик, отольётся тебе самому страшными муками и горькими слезами и тут волей неволей задумаешься, стоит ли делать старого приятеля, с которым ты когда-то воровал в чужих садах черешню, делать магом. У эльфов и гномов таких сомнений практически не было. За эльфов, можно сказать, всё решили Ардонадар и Гвеннелинна, а гномы, едва только узнав о том, что маг Козмо не только решил сделать их гигантами, но и магами, тотчас отрядили ему в ученики своих самых старых сородичей.

Такая перспектива, сделать за месяц почти всех жителей Аранелвуда магами, радовала Тетюра, но в ней всё же была одна червоточина. Для того, чтобы передать свои знания ученику, учителю требовался не один только кубок с напитком познания, но ещё и материалы для изготовления магических инструментов, а вот с ними дело обстояло из рук во плохо. Слитков золота и серебра в дворец эльфов снесли из всего Дейтхира вполне достаточное количество, а вот всего остального не хватало и потому весь грядущий день Тетюр решил посвятить самому банальному воровству. Вчера вечером ещё до того, как маг направился со своей новой знакомой в трактир Роэнвирта, он запустил руку в свой карман и вытащил из него большой необработанный сапфир, который упёр из кладовых Мастера Миров и очень этому обрадовался. Будет это считаться воровством или не будет, но теперь он был намерен завалить манеж для выездки лошадей во дворце эльфов дарами мага под самый потолок, чтобы процесс передачи знаний не останавливался ни на одну минуту из-за таких пустяков.

От работы его отвлекла ближе к вечеру Иоланта, которой как раз в этот момент король Хальдур стал рассказывать о нашествии гигантских кротов. Поэтому, едва только завершив работу и отдав распоряжения относительно того, что и где брать, Тетюр тотчас сел в крылатую лодку, поднялся повыше и, немедленно сотворив средней силы бурю для вящей скорости, помчался в Хелегаегрин. К сражению он поспеть никак не мог, да, оно его и не очень-то беспокоило, ведь при желании его ученица могла уничтожить этих тварей одними только своими водными големами. К тому, что она решила сразиться с ними, Тетюр отнёсся с пониманием, ведь так было легче всего узнать, какими будут силы врага в грядущей битве.

И на этот раз Хозяин Тьмы не преподнёс им ничего принципиально нового. Правда, судя по тому, что передние лапы и челюсти гигантских кротов практически состояли из особо прочной стали, среди чёрных магов Адамминена имелись маги металла. Ещё одним неприятным открытием Тетюра было то, что этих магов скорее всего насчитывалась не одна сотня, а то и тысяча, так как тварей этих выращивали не один десяток лет и даже он вряд ли смог бы пестовать более десятка гигантских кротов. Радовало только то, что чёрные маги не смогли вложить в их головы мало-мальски приличные мозги, хотя и тупыми их нельзя было назвать, как, впрочем, нельзя было назвать их творения нечистью. Это были всего лишь видоизменённые горные кроты, которые могли выполнять поручения своих хозяев. Питались они всяческим бытовым мусором и уже потому были очень полезны в хозяйстве.

Поэтому, немного подумав Тетюр с помощью магии приручил пойманного крота, это была стельная самка, и предложил королю Хальдуру использовать его в городе в качестве живого утилизатора мусора. Тот, немного подумав, согласился и сам отвёл присмиревшую зверюгу на хозблок, где та мигом слопала весь мусор, ссыпанный в большую стальную бадью, чем привела в восторг управляющего дворца, для которого самым трудным делом было заставить челядь выносить из него всяческий сор. То, что кротиха вскоре должна будет окотиться и принести потомство из доброй дюжины детёнышей, управляющего только обрадовало. Зато вторую тварь, похожую на гориллу, Тетюр уничтожил без малейшего сожаления. В первую очередь потому, что это существо было искусственно созданным, очень злобным, чертовски хитрым и ненавидящим всё и вся. Когда Тетюр подробно описал все качества этой мощной твари, эдакой злой карикатуры на гнома, король Хальдур задумчивым голосом сказал:

– Да, мастер Риальдо, в этой гадине видна орочья работа.

– С чего ты это взял? – Удивился Тетюр и король гномов, зажав свою бороду в кулак, ответил потупив взор:

– Всё очень просто, мастер. То, что ты рассказал об этой твари, полностью относится к мерефирам, в которых колдуны орков когда-то превращали сыновей своих самых заклятых врагов. Только эти мерефиры будут опаснее тех, ведь их уже невозможно излечить.

Хотя Тетюр и не любил делать скоропалительные выводы, он был склонен согласиться с доводами Хальдура. К тому же в конечном итоге это было не так уж и важно, кто именно присягнул на верность Хозяину Тьмы, орки или люди. Главное, что таковые вообще нашлись и изрядно преуспели за довольно долгие годы подготовки своего чёрного мятежа. Тетюра больше всего волновал только один единственный вопрос, как сильно расползлось по Срединному континенту это пятно зла и смогло ли оно поразить острова на дальнем юге, которые были населены исключительно людьми. Там альтары были приняты на ура вовсе не потому, что принудили их правителей к миру. Они избавили людей юга от пиратских набегов и дали им новые технологии, с помощью которых они осваивали новые территории.

Адамминен был огромным миром с почти четырьмя с половиной миллиардами населения и в этом была главная сложность. Если метастазы зла распространились за пределами Срединного континента, большая часть которого лежала всё же в северном полушарии и лишь треть в экваториальной зоне, их ждали очень большие трудности, но и в том случае, если всё ограничилось одним только Эннонандом, то есть центральными районами Срединного континента, он и врагу не пожелал бы такой головной боли, ведь речь шла о пространстве имеющем в поперечнике почти двадцать тысяч километров, густо насыщенном отдельными горными массивами, густыми лесами и развалинами древних городов и крепостей. При желании в этих лабиринтах можно было блуждать в поисках врага до бесконечности и тут даже к бабке не нужно было ходить, чтобы понять очевидное, эта миссия была самой тяжелой из числа всех тех, которые выпали на долю Верховного мага Риальдо Великолепного за все времена.

Не будь Тетюр магом-проводником такого рыцаря и не сопровождай их Козмо, Лана и Атилла, он точно впал бы в панику. Зато предложение его ученицы укрепить по максимуму Хелегаегрин и перевезти в него всех гномов из Ородагарваона, бросив этот город и, главное огромную, прекрасно укреплённую крепость на произвол судьбы, старому магу очень понравилось. В последнее время Амалор только тем и занимался, что пытался создать новую расу супернегодяев и скорее всего на Адамминене именно такое поручение исполняли теперь его слуги. Если так, то им не имело смысла шариться по степи, где их легко могли переколотить по одиночке и самым удобным и предпочтительным для них ходом было захватить какой-нибудь большой, хорошо укреплённый город людей или гномов и уже там завершить свои труды, дав Хозяину Тьмы качественно новую армию. Скорее именно о таком ходе событий они и мечтали.

Кирилл, когда Тетюр и Иоланта рассказали ему обо всём, немного подумав, согласился и высказал свои соображения. Кажется, его пытались развести, как последнего лоха, а именно, – заставить помотаться высунув язык по всему Эннонанду и он решил сделать вид, что повёлся. При этом он самым жестким тоном заявил Тетюру, чтобы тот применил всё, что угодно, лишь бы уговорить короля Драгеннара покинуть свой полупустой город и давно уже брошенное гномами и людьми королевство. К тому, что его супруга решила гульнуть на сторону, он отнёсся с философским спокойствием, но при этом не поленился сказать королю Хальдуру о том, что если он увидит в дальнейшем, что тот пялит на его жену свои наглые глазёнки, то прямо на их глазах снимет с себя рубаху перед Ауриэль и пусть они потом попробуют только сказать ему, что он поступил нехорошо.

Король жутко смутился, а Иоланта стала с жаром доказывать мужу, что она просто обязана поступить так, дабы укрепить в их союзниках веру в них, как в посланников Творца Ардфеора. Тут даже Тетюр не смог сообразить, причём здесь Мастер Миров и какая-то вера, когда речь шла о таких элементарных вещах, но не стал вмешиваться в семейные дела своего рыцаря, хотя его так и подмывало сказать Иоланте о том, что как её учитель он вправе однажды завалиться к ней спальную с бутылкой шампанского и коробкой конфет. О том, что Козмо в последнем их разговоре признался в своём желании срочно сделать эту красотку своей ученицей, чтобы увеличить её силу, он промолчал. Да, и какое дело было Киру до их магических дел? Ведь они же никогда не совали нос в его рыцарские дела и даже не давали ему никаких советов на этот счёт.

Когда же утром четвёртого дня они стали собираться в дорогу, Иоланта вытащила из своей магической книги такую роскошную крылатую посудину, что Тетюру сразу же стало ясно, лететь в Иселенерин они будут не спеша и с кайфом. Ещё раз хорошенько пограбив кладовые Мастера Миров, маг дал Иоланте последние напутствия и отеческие наставления и поздним вечером все крылатые корабли снялись с якоря и полетели к цели. Иоланта с королём Хальдуром в Иселенерин, а королева Ауриэль с сыном в Орраес. В этом полёте её сопровождали далеко не самые первые лица из числа их придворных, да, и они рассматривали это, скорее как повинность, нежели интересное путешествие, а потому всех этих коренастых крепышей и их прекрасных беан, которых Иоланта и Тетюр одели в самые роскошные бальные платья, не радовала даже астазия. С куда большим удовольствием они остались бы дома, чтобы поскорее стать магами и магессами, ведь дочери их королевы уже вошли вместе со своими ученицами святилища.

К полному удивлению Тетюра почти три четверти его учеников, равно как и учеников Иоланты, стали магами металла. Не повезло, в кавычках, одному только королю Хальдуру, который к полному изумлению его учительницы стал магом зелёного листа. Если магов металла, чьим магическим инструментом был небольшой жезл изготовленный из сплава чуть ли не всех металлов вместе взятых, которые появлялись неизвестно откуда, то в руках мага этой квалификации зелёным листом какого-нибудь растения оборачивался практически любой предмет – драгоценный камень, золотой самородок или зуб дракона. Такому магу было легко подвластно самое великое магическое таинство, – сотворение любого живого существа и придание мёртвой материи совершенно невероятных свойств.

Король Хальдур имел весьма быстрый ум и сразу же смекнул, как сильно ему привалило. Первым делом отправился в сопровождении своих придворных на хозблок и там одним единственным прикосновением дубового листа превратил кротиху, которой уже дали имя Даэниэль, существо весьма неприятное на вид, чешуйчатый, осклизлый панцирь которой вызывал не самые приятные чувства, в гигантскую медведицу с роскошным, золотистым мехом и удивительно симпатичной рожицей, как у панды. Однако, больше всего всех поразило то, что король смело доверил этой громадине своего двухлетнего сына и та, мигом завалившись на спину, принялась играться с ним, весело гугукая. Хальдур с видом победителя обвёл всех взглядом и, насвистывая, пошел в свои покои, а Даэниэль, мигом посадив его сына к себе на шею, смешно косолапя последовала за ним. Хотя эта громадная зверюга и выглядела умилительно, один только взгляд на её огромные когти сразу же убеждал каждого, что всякий, кто только вознамерится причинить вред её подопечному, тут же будет порезан на лапшу.

Иоланта чувствовала себя после этого настоящей королевой магов, хотя и понимала, что как бы она не старалась, ей такие магические знания не обрести вовек, ведь стать магом зелёного листа было дано далеко не каждому, ведь высшие силы невозможно подкупить. Тем приятнее ей было лететь со своим учеником в Иселенерин. Теперь у неё была практически стопроцентная гарантия того, что владыка Дагорндил примет приглашение своего зятя-мага вместе со всем своим народом. По сравнению с её миссией задача Тетюра была куда сложнее, но поскольку руки у него были полностью развязаны, он мог применить по отношению к королю Драгеннару любые санкции. Сил для этого у него было вполне достаточно, так как воздушной армаде было придано усиление в виде двух дюжин агатовых драконов, которых оседлали эльфийские маги-воители.

Приказ своего командира, рыцаря Мастера Миров, они были намерены выполнить любой ценой не считаясь ни с какими потерями. Разумеется, в войске короля Драгеннара, горы которого они знали ничуть не хуже тропинок Аранелвуда. Ну, а кроме того в этот полёт отправилась целая дивизия эльфов и хотя они были вооружены одними только длинными боевыми луками с разрывными и зажигательными стрелами, бед они могли наделать ещё тех не говоря уже о том, что две с половиной тысячи гномов-великанов и орков Западного Дейтхира, облачённых как и эльфы в перлитовые доспехи, были преисполнены решимости снести любые двери и дубинами загнать подданных короля Драгеннара и его самого со всем семейством на крылатые корабли. В таких условиях Тетюру приказ командира не казался невыполнимым.

Принцесса Гвеннелинна, не полагаясь на дипломатические таланты новоявленных Верховных магов и мага Первого круга, отправила в Орраес чуть ли не всех розовых драконов во главе с Гуинмалениэль, чтобы они рассказали беанам о том, какие жуткие кошмары ужасы ждут Адамминен в ближайшем будущем, а также о том, какова будет награда, если гномы Ородагарваона примут сторону рыцаря Мастера Миров и станут его союзниками в борьбе с силами зла. Эта розовая стая обогнала их на двое суток и уже скорее всего настроила народ на бегство. Гномы были отважными ребятами, но всякой нечисти откровенно говоря, побаивались, так как знали толк в магии, хотя стопроцентными магами не были. Ну, а уж Гвеннелинна наверняка рассказала Гуинмалениэль о том, какие страшные твари напали на гномов Хелегаегрина и каких усилий стоило леди Лане их истребить.

Поэтому Тетюр нисколько не удивился, когда увидел, что на высокой беломраморной балюстраде дворца, а также на дворцовой площади собрались толпы народа, а король Драгеннар, одетый в парадные золочёные доспехи встречал их лично. Этот гном сразу же глянулся магу как своей величественной осанкой, так и мудрым взглядом и тем, что Гуинмалениэль сидела на его широченном плече и что-то тараторила ему в ухо. Хотя Тетюр и считал цветочных драконов прелестными наивными глупышками, которые верили каждой нелепице, в одно он был убеждён наверняка, лучших посланников трудно было и придумать, ведь память у этих крох была, как у цифрового диктофона, и к тому же они умели прекрасно подражать голосам своих хозяев, а потому любимица принцессы Гвеннелинны уже рассказала в красках о том, кто должен был пожаловать в гости к королю Драгеннару.

Встреча была очень тёплой и радушной, но, самое главное, деловой. Король Драгеннар по такому важному поводу собрал в своём дворце всех старшин гномов и предложил сначала обсудить на совете сложившуюся ситуацию, а уж потом отправляться в пиршественный зал. Он без лишней волокиты предложил им пройти в зал совета, представляющий из себя круглое помещение без окон, освещённое факелами, в котором перед подиумом красного гранита стояли каменные скамьи. На самом подиуме стояла длинная деревянная скамья предназначавшаяся для короля гномов и его советников, на этот раз не местных, а прилетевших в город.

Несколько недовольный тем, что ему, возможно, предстояло провести в этом круглом склепе невесть сколько времени, Тетюр занял своё место справа от короля, гномы, явившиеся на совет со своими боевыми топорами, расселись по своим скамьям и совет начался. Первой, как они и договорились об этом заранее, выступила на совете гномов королева Ауриэль и вкратце рассказала о том, что многие гномы Маленкерса стали магами металла, а её супруг магом зелёного листа, способным творить чудеса доступные одному только Творцу Ардфеору. Об этом Гуинмалениэль гномам не могла рассказать и потому те пришли в изумление, а когда бородатый принц Алгарон достал из кармана своего эльфийского наряда небольшой жезл синеватого металла и не отходя от кассы вызолотил чью-то секиру, тут же в голос завопили от восторга, но их крики перекрыл чей-то вопль:

– Так чего же мы здесь сидим, господа гномы? Пойдёмте грузиться на корабли! Не об этом ли мы мечтали всю свою жизнь?

На этом собственно можно было и закругляться, но слово взял принц и также коротко рассказал гномам о том, с какой нечистью им пришлось схватиться врукопашную. О том, что Иоланта могла применить магическую вырубаловку и тем самым добавить к короткому списку домашних животных гномов таких красивых магических зверей, питающихся домашним мусором и отходами с кухни, он умолчал. После Алгарона выступил Тетюр и, описав ситуацию подробнее, сказал, что Орраес нужно покинуть как можно скорее и тем самым превратить его в огромную западню для нечисти. Король Драгеннар выслушал его со спокойным выражением лица и когда маг умолк, сказал:

– Ну, что же, дети мои, видно такова цена, которую мы должны уплатить за то, чтобы предстать перед Творцом Ардфеором, а потому даю вам сутки на сборы, дабы вы могли забрать с собой все наши святыни, и в путь. Весь скарб я приказываю вам оставить здесь. Каждому, кто станет тащить на крылатые корабли сундуки, я лично снесу голову своей секирой. – Повернувшись к принцу, он поинтересовался – Алгарон, надеюсь хоть кошек мы сможем взять с собой?

Алгарон посмотрел на Тетюра и тот, прикинув в уме, сколько всего сундуков может поместиться на верхних палубах, ответил вместо него:

– Король Драгеннар, если эти ваши святыни не займут слишком много места, то сундуки с домашним скарбом и всякими там плошками поварёшками можно будет составить в штабеля на верхней палубе кораблей. Они ведь могут поднять в небо даже очень большой груз.

Король гномов смутился и сказал со вздохом:

– Боюсь, что тогда погрузка займёт много времени, мастер Риальдо, но если ты так заботлив по отношению к нам, то этой ночью никому спать не придётся. Начинаем грузиться на корабли, дети мои. Пировать будем в Гриенграсе.

У Тетюра отлегло от сердца и он сказал с облегчением:

– Вот и славно, король Драгеннар, что ты так быстро и решительно принял такое мудрое решение.

Гном пожал плечами и сказал в ответ:

– А чего тут было гадать. Не от большого ума наши предки построили на этом плато такой громадный город и если он сможет сослужить гномам пользу хотя бы в качестве могилы для всякой чёрной нечисти, то и то благо. Лично мне он до жути осточертел ещё в раннем детстве, но самое противное это то, что по осени дожди льют тут по два, три месяца кряду, а зимой этот чёртов город заносит снегом чуть ли не по самые трубы. Нет, точно, не иначе, как по злому умыслу Хозяина Тьмы, был построен этот город и уже если он кому и нравился, так это людям, да, их тут уже никого не осталось. Все сбежали на равнину. Там и теплее, и простора побольше.

Тетюру даже стало немного обидно, что всё решилось так быстро, ведь он уже приготовился применить весь свой дар оратора, а тут ему и говорить в общем-то не пришлось. Гномы чуть ли не бегом покинули зал совета и как только они остались в узком кругу, маг, испытующе посмотрев на короля, спросил:

– Драгеннар, что повлияло на твоё решение, известие королевы Ауриэль о том, что её супруг стал магом зелёного листа, или то, что тебе нащебетала на ухо эта розовая кроха?

Король гномов ухмыльнулся и, погладив Гуинмалениэль пальцем по гибкой шейке, пробасил:

– И то, и другое, мастер Риальдо, а ещё страх за свой народ. А ну как попрёт на нас нечисть? Что мы сможем сделать, если даже вместе с женщинами мы не сможем заполнить всех укреплений? Ведь не выводить же на стены детей, а в Гриенграсе им ничто не будет угрожать. К тому же там и так живёт уже почти три четверти моих сородичей. В прошлые годы я ещё злился на них за то, что они покорились требованию альтаров, а теперь понимаю, что нам тогда всем нужно было туда уходить, ведь в наших горах, в отличии от Хелегаегрина, сколько не рой, ничего кроме гранита не найдёшь. Глупостью было то, что наши предки подались в эти горы. Глупостью и блажью. Так что не волнуйся, мастер Тетюр, сундуки наши будут полупустыми. Не скопили гномы в этих горах несметных богатств, как ни старались.

Тетюр похлопал гнома по плечу и сказал ему:

– Не волнуйся, старина, уже очень скоро ты стяжаешь себе и богатства несметные и славу великую, а уж весёлую жизнь я тебе точно гарантирую. Поначалу я, честно говоря, сомневался, когда мои друзья в голос заявили, что эльфы и гномы смогут вернуться в Золотой круг, а потом, поразмыслив и кое-что проверив, сам в том убедился. Уж не знаю куда, но Мастер Миров точно определит вас на постой в то место, где вы заживёте такой жизнью, что все обзавидуются. Ну, что же, пойдём командовать эвакуацией.

Королю Драгеннару, как и Тетюру, практически не пришлось ничем командовать и руководить. По периметру всего плато, на котором раскинулся город Орраес, трудами нескольких поколений гномов и многими десятками поколений людей была возведена высокая крепостная стена, которая представляла из себя идеальную пристань для летающих кораблей. Вторая такая стена, только меньшей протяженности, окружала внутреннюю крепость и дворец с пятью позолоченными шпилями, так мозолившими некогда глаза оркам. К ней также пристало несколько десятков кораблей и работа закипела. Реликвиями гномов оказались небольшие обелиски с высеченными на них рунными знаками. Их грузили в трюмы летающих кораблей для повышения остойчивости. Попутно на корабли сажали женщин и детей, отчего те сразу же заходили ходуном.

Однако, как бы то не было, погрузка на корабли продолжалась не только остаток дня и всю ночь, но все следующие сутки и только рано утром крылатые корабли, которые стали похожи на цыганские телеги, плавно поднялись в воздух и взяли курс на Хелегаегрин. Тетюр к тому времени уже спрятался под вуалью забвения и планомерно облетал брошенный город на эйрборде, прикрепляя к стенам магические жучки надеясь на то, что чёрные маги их не смогут обнаружить. Видимо гномы в этом городе действительно жили небогато, раз они забрали из него практически всё, оставив одни только голые стены, да, каменные лежанки. Прихватили они с собой даже съестные припасы, а король Драгеннар видя, какими громадными были транспортные корабли, распорядился, чтобы с дворца были сняты огромные литые, бронзовые двери, а также несколько фонтанов, украшавших атриумы дворца. В общем поживиться Орраесе было уже нечем и Тетюр даже забеспокоился, а захотят ли слуги Амала после этого его захватывать?

Под свист сквозняков Тетюр поставил последнего жучка в тронном зале и вылетел в окно, с которого гномы сняли витражи. Возле крепостных ворот, представляющих из себя подъёмный мост, с которого гномы сняли цепи, его ждала под прикрытием вуали забвения та самая летающая яхта, на которой он отправился Хелегаегрин. Теперь ему предстояло решить, куда лететь дальше. Иоланта, добравшаяся до Иселенерина раньше него, хотя и не очень туда торопилась, уже обо всём договорилась с владыкой Дагорндилом и первые обозы людей вскоре должны были отправиться в Гриенграс, благо им было где обустроиться на его просторном зелёном плато. Сама же она дожидалась того момента, когда сможет вручить своим ученицам магические книги и была недовольна только тем, что все эльфы Иселенерина решили дожидаться великого мага-воителя Козмо Неистового.

Тетюр, малость подумав, сразу же после разговора с ней связался с магом-графоманом и известил его о том, что ягодка созрела, а потому нисколько не удивился, что пятью минутами спустя Иоланта заявила ему, что намерена из Фороднергараса, столицы Иселенерина лететь прямиком в какой-то оазис на юге, чтобы срочно встретиться там с Козмо. Этот хитрый тип сразу же связался со своим бывшим студентом и поклялся ему, что никогда не станет домогаться любви его супруги. Представляя себе, скольким языкам они зададут работы на Астриуме, Тетюр решил отправиться в Борденер, большой город расположенный на берегу реки Боры, до которого было каких-то четыреста километров. В этом старинном богатом купеческом городе, население которого состояло из представителей всех народов Адамминена, он хотел растрезвонить о том, что гномы окончательно покинули Орраес, забрав из него даже кошек.

Ему было интересно знать, как на это отреагируют как раз обыватели, а не альтары. Поэтому, не долетев до города каких-то пятнадцати километров, Тетюр поставил свою яхту на якорь на вершине утёса на берегу реки, придал себе вид орка, переоделся в старинный наряд кочевника, и, помотавшись по степи, отловил и приручил здоровенного дикого валгатра со сломанным бивнем, оседлал его и поскакал в город. Для того, чтобы перепугать жителей Борденера до полусмерти, ему осталось только повесить себе на шею ожерелье из нижних челюстей поверженных им врагов и повесить на шею своему валгатру дюжину человеческих черепов, выкрашенных в племенные цвета. Всё остальное, громадная дубина, окованная стальными пластинами с шипами и длинный орочий лук, с колчаном полным стрел, было при нём. А ещё ему было интересно знать, как на это отреагируют сторожевые големы альтаров и потому он решил въехать в город по главной дороге.

Первый же голем, который попался Тетюру на его пути, не выразил совершенно никакого удивления, когда в поле зрения его единственного глаза попался косматый орк, одетый в юбку грубого сукна, куртку из шкур и сапоги, украшенные спереди и сзади длинными медвежьими когтями, вооруженный не только луком и дубиной, но и парой мечей, даже не задал ему никаких вопросов. Правда, он ехал по улице очень степенно, лёгкой рысцой и строго по правой стороне улицы, хотя его валгатр то и дело утробно рычал, громко фыркал и злобно скалил свои зубы. Пригороды, застроенные вполне современными домами, на которых не хватало только телевизионных антенн-тарелок, его мало интересовали и, прибавив хода он поскакал в старую часть города, туда, где в далёкие годы, когда он посещал этот город проездом, находились притоны пиратов, поднимавшихся вверх по Боре под видом купцов. В те годы любого орка, сунувшегося туда с луком и дубиной, тут же вздёрнули бы на рее, а его валгатра зажарили и съели, но сейчас всё было по другому.

Тетюра весьма поразило то обстоятельство, что возле торгового порта по-прежнему стояли трёхэтажные деревянные здания таверн с интригующими названиями, типа "Приют моряка" или "Тихая гавань". Более того, хотя по этой улице и разъезжали вагончики альтаров, возле таверн имелись коновязи для лошадей и валгатров. В порту же стояли возле причалов как старинные парусные суда, так и корабли альтаров, точнее их водоплавающие транспортные големы, которых Тетюр, как и колёсных и крылатых големов, считал верхом магической тупости и идиотизма. Оглядев длинную вереницу таверн, он выбрал ту, возле которой были привязаны два валгатра и степенно направился к ней. Валгатры-старожилы, учуяв новичка, да, к тому же вольного степняка, злобно зарычали, но быстро умолкли, отведав дубины, Тетюр успокоил своего валгатра, спешился, привязал его к толстому бревну и не спеша пошел к таверне.

В таверну он вошел с гордым и независимым видом орка, вернувшегося из набега с богатой добычей. Хотя снаружи таверна выглядела очень древней, внутри это было вполне приличное заведение в том смысле, что в ней имелся гардероб со стойкой и здоровенный детина, по виду получеловек полуорк потребовал, чтобы он сдал на хранение свою дубину и лук со стрелами. К мечам он почему-то не проявил никакого интереса, хотя рукоять одного из них Тетюр специально испачкал кровью. Разоружив варвара, гардеробщик жестом предложил ему пройти в просторный обеденный зал с двумя дюжинами столов, покрытых опрятными, белыми полотняными скатертями. Внимательно оглядев зал, маг-проводник весьма пристально и мрачно посмотрел на каждого посетителя таверны, словно вызывая их на ссору или проверяя на крепость нервной системы.

Четверо были людьми и скорее всего моряками. Они сидели за одним столом. Пристальные взгляды орка их нисколько не оскорбили, а один даже поприветствовал его глиняной кружкой с пивом. Остальные трое посетителей были орками. Двое сидели вместе в самом дальнем углу и жадно ели жареное мясо, а третий сидел у окна и с насупленным видом цедил пиво из большой кружки. Все трое орков были одеты в точно такие же одежды, что и Тетюр, только у него был настоящий варварский наряд, а у них театральный. Правда, тот орк, который сидел у окна, судя по его юбке испачканной грязью так, словно он лежал на боку прямо на сырой земле, не очень-то походил на горожанина. К тому же от него явственно попахивало костром, но он всё же был почище мага, от которого несло, как от козла.

Тетюр отошел к стене и сел за стол на тяжелый дубовый стул так, чтобы ему был виден весь зал и вход в таверну. Почти тотчас к нему подошла девушка из расы гномов и положила перед ним меню, написанное от руки на листе рыхлой бумаги. Хотя Тетюр прочитал меню, состоящее всего из семи блюд, четырёх мясных и трёх рыбных, он осторожно взял лист, понюхал его и с отвращением отбросил от себя. Недовольно поморщившись, он сердито рыкнул:

– Осейн не ест бумагу. Принеси мне много жареного мяса, лука и пива. Хлеба не неси. Осейн не ест хлеба.

Девушка подбоченилась и спросила:

– А деньги у Осейна есть? Или он намерен расплатиться тогда, когда ему самому заплатят за его выступление? Так до него ещё далеко.

Тетюр хищно ощерился, показав свои длинные клыки и, засунув руку за пазуху, вытащил замызганный кожаный кисет и вытряхнул из него дюжины полторы золотых самородков. Выбрав самый маленький, размером с горошину, он катнул его в сторону девушки и спросил:

– Этого хватит?

Девушка пожала плечами и сказала:

– Пойду спрошу у хозяина, а вообще-то у нас принято расплачиваться деньгами. Старыми, чеканными, или новыми, бумажными.

Тетюр пожал плечами и проворчал сердито:

– У Осейна нет денег, одно только золото, что он привёз когда-то с островов далёкого Южного моря.

Тетюр специально разыграл этот спектакль, в котором он выдавал себя за орка, совершившего когда-то набег на Иселенерин и потом долго добиравшегося до родных степей. Город Борденер был одним из тех, куда обычно возвращались отряды орков. Здесь же, по сведениям, полученным от короля Хальдура, орки и сговаривались с пиратами о следующих своих выходах к морю Муилгаер после набега на таких слабых и трусливых эльфов Иселенерина.

Девушку нисколько не заинтересовали эти откровения и она ушла, чтобы вернуться через несколько минут с небольшими весами и кошельком. Поставив весы на столик, она сказала:

– Хозяин не разрешил мне кормить тебя за золото. Он велел мне купить его у тебя, если ты захочешь продать самородки. Нет, ступай в другую таверну. Может быть тебя покормят там. Не бойся, цена будет справедливой и я заплачу тебе по пятьдесят су за грамм золота.

Цена действительно была весьма справедливой и Тетюр, мотнув головой, широко заулыбался и поблагодарил девушку:

– Ты добрая беана. Осейн тоже добрый. Вот, возьми себе на память. Отнесешь кузнецу, он сделает тебе кольцо.

Маг вложил в руку девушки самый крупный самородок размером с фасолину, а остальные сложил в чашечку весов. Всего вышло сорок два грамма и девушка честно отсчитала ему из кошелька двести десять ливров золотом и серебром, после чего с улыбкой сказала:

– Осейн, сковородка жареного мяса валгатра стоит два су. Лук и большая кружка пива к мясу подаются бесплатно или ты хочешь, чтобы я принесла тебе тарелку мяса. Это будет половина сковороды. Если захочешь остановиться у нас на ночлег, скажи и я прикажу, чтобы твоего валгатра завели в хлев.

– Нет. – Отказался Тетюр – Осейн сегодня покинет Долгую Воду. Осейн видел великое чудо, много-много огромных белых птиц забрали всех гномов из города с золотыми шпилями, стоящего в горах, и унесли их на закат. Осейн должен отнести эту весть своим друзьям. Такого чуда они ещё никогда не видели и должны узнать о нём.

Если до этого момента никто не обращал внимания на дикого орка, не мывшегося с момента своего рождения, то как только Тетюр сказал о том, что гномы покинули Орраес, моряки удивлённо переглянулись между собой, а орк у окна чуть не подпрыгнул на стуле. Два других же орка и ухом не повели услышав эту новость. Вскоре девушка принесла большую сковородку с жареным мясом, тарелку с зеленым луком, кружку пива и нож с вилкой. Не обращая внимания на вилку, Тетюр, как настоящий дикарь, взял в левую руку пучок лука, а правой выхватил из тарелки самый аппетитный на его взгляд кусок мяса и быстро слопал его, заедая луком. Орк с кружкой пива подошел к его столу сел и спросил вполголоса:

– Ты и правда из степи, Осейн?

Тетюр молча кивнул головой и продолжил есть мясо. Театральный орк наклонился вперёд и тихо сказал:

– Я Хорос из племени Красных Медведей из Харадханда. Мы в песках узнали как-то раз от одного путника, что далеко на севере есть вольные орки, которые скачут по степи на огромных валгатрах и собирают силы, чтобы смести этих белых человечков в пропасть Тьмы вместе с их колясками. Ты не из них будешь? Мы уже двенадцать лет кочуем по северным степям, переезжая на этих проклятых колясках из города в город, но так и не нашли вольных орков. Если ты из них, то можешь испытать нас прежде, чем укажешь верный путь к ним.

Тетюр, поняв, что он нарвался не на того, кого искал, сердито фыркнул и тихонько проворчал:

– Осейн свободный орк. Я никогда не жил в квадратных городах. Голодал в горах гномов, но не ел капусты. Теперь я поскачу в степь искать таких же орков, как я.

Орк отхлебнул пива и, махнув рукой, шепнул:

– Это бесполезное дело, парень. Хорос провёл в степи много дней, но так никого и не нашел. Ладно, скачи парень и пусть тебе светит полночная звезда, а мы завтра поплывём на корабле на юг. Там хотя бы можно не копаться в земле, а жить охотой.

– И тебе полночной звезды, всадник песков. – Шепнул Тетюр и, продолжая есть мясо, спросил своего собеседника – Хорос, тот путник, который принёс в пески весть о свободных орках был из наших или какой-то бледнолицый бродяга?

Хорос отрицательно мотнул головой и тихонько проворчал:

– Нет, это был не орк, а какой-то полуэльф получеловек, который пробирался к Южному морю. – Видя заинтересованный взгляд Тетюра, он принялся шепотом рассказывать – Когда-то он был капитаном корабля и промышлял, как и мы, ночной охотой, но его корабль потопили с помощью магии белые человечки, а ему приказали жить в городе вместе с орками и выращивать капусту. Он несколько раз убегал из города, но его ловили и возвращали обратно, пока он не выучился ездить верхом на валгатрах. Последний его побег был удачным и он добрался до песков Харадханда. Пробираясь на юг, он как-то раз встретил трёх вольных орков, которые хотели спрятаться в той пещеру, которую он нашел, и дожидаться в ней ночи, чтобы продолжить свой путь. Они скакали на восток и вели оркам в какой-то Ругорт небольшой караван со священным напитком Судьбы. Сначала вольные орки хотели убить этого Алганодара, но он же был всё-таки полуэльфом и быстро доказал им всю бессмысленность этой затеи, а поскольку солнце уже всходило, те были вынуждены попросить у него приюта опасаясь крылатых големов-соглядатаев, которые летали над степью. Вот так Алгонадар и узнал о том, что в Эннонанде ещё есть вольные орки. Кто они такие и как их зовут те орки ему не сказали, но рассказали о том, что пройдёт ещё несколько лет, подрастут их дети, войдут в силу и тогда они сметут всех белых человечков в пропасть Тьмы и освободят степи от их власти и тогда каждый станет жить так, как он того хочет. Только они обманули Алгонадара. Во всём Эннонанде нет города под названием Ругорт. Мы во всяком случае его так и не нашли. Те орки предлагали Алгонадару присоединиться к ним и предстать перед каким-то Творцом Судеб, но он отказался. Его путь лежал на юг, к морю. Всё, что рассказал нам о вольных орках Алгонадар, это то, что они передвигались только ночью, везли бурдюки с каким-то напитком Судьбы, испить который, чтобы испытать себя, но он благоразумно отказался и то, что у них были огромные валгатры. Впрочем, это я видел и сам, ведь Алгонадар за своё гостеприимство потребовал себе такого зверя и это был ещё тот красавец. Он был более тёмной масти и намного больше обычного. К тому же копыта у валгатра Алгонадара были крепкими, как хорошая сталь и он мог по две недели кряду обходиться без воды и пищи, да, и питалась эта зверюга чем угодно. Сжевала даже половину моей дубины. Мы в то время жили в небольшом оазисе, который устроили для нас в песках белые человечки, но на него постоянно наступали пески и они всё время уговаривали нас переселиться на север, что мы и сделали через неделю после того, как Алгонадар, проведя у нас день, ночью ускакал через пески к Южному морю. Нас перевезли в город Даган, который находится южнее Борденера, но большая часть наших воинов вскоре заявила, что хочет выступать перед жителями других городов, показывая своё искусство верховой езды на валгатрах, но на самом деле мы искали этот чёртов Ругорт и вольных орков, чтобы испить напитка Судьбы и узнать, станем ли мы снова вольными орками или будем и дальше ковыряться в земле или гнуть спину в мастерских белых человечков. Где мы только не побывали за эти годы, но всё впустую, над нами везде только насмехались и обзывали нас дураками. Вот я и подошел к тебе, Осейн, когда услышал, что ты свободный орк, но ты не из тех орков, которые мчатся по ночам на огромных валгатрах не знающих усталости. Видно, нам действительно следует вернуться к своим женам и детям.

Тетюр, перестав есть, выслушал Хороса с неподдельным интересом и когда тот умолк, наклонился вперёд и сказал не очень-то таясь:

– Осейн свободный орк, Хорос, и многое повидал на своём веку. Возможно, что встречался я и с Алгонадаром на островах в Южном море. Там когда-то было много всякого народа, в том числе и полуэльфов. После того, как я вернулся из долгого путешествия на юг, я сражался с альтарами, которых ты называешь белыми человечками, но не попал в их руки. Все эти годы я жил в горах Ородагарваона, в брошенных городах людей. Завёл даже дружбу с гномами, для которых охотился, и тоже слышал от них о странных орках, испивших какого-то напитка Судьбы. Один мудрый гном сказал мне недавно, что этот напиток подчиняет всех, кто испил его, каким-то чёрным магам, но сначала он делает их послушными орками, которые идут за советом к альтарам всякий раз, когда хотят что-то сделать. Этот гном сказал мне, что уже очень скоро многие орки, словно сойдут с ума и пойдут большой войной не только на альтаров, но и на всех жителей Эннонанда. Даже на тех орков, кто не испил напитка Судьбы. Ещё этот гном сказал мне, что они ждут какого-то рыцаря Мастера Миров, который увезёт их всех из Орраеса в Аранелвуд. В лесу Истверна, что лежит к западу от Долгой Воды, прячется много орков и людей, убежавших из городов и я должен сказать им, что теперь они могут открыто скакать через степь не боясь преследования. Альтары перестали охотиться за беглецами и они могут спокойно отправляться в путь, чтобы добраться до Аранелвуда или Хелегаегрина, где найдут приют. Так что Хорос, если тебе дороги твои жена и дети, спеши домой и укрой их где-нибудь в степи или в лесу от черных орков, ведь даже альтары и те покидают города и уходят в Аранелвуд.

Как того и ожидал Тетюр, его отповедь не осталась незамеченной и один из двух других орков, обедавших в таверне, картинно всплеснул и воскликнул с деланным возмущением:

– Ну, что за дикари! Мало того, что цепляются за старое, словно им есть о чём жалеть, так ещё плетут всякие небылицы. Надо же, придумать такую чушь, напиток Судьбы! Пошли отсюда, Куэн, я платил деньги за мясо, а не за эти глупые бредни и не намерен слушать, как два каких-то идиота несут всякую чушь.

Один из моряков, хлопнув ладонью по столу громко воскликнул:

– А мне слова этого охотника не кажутся глупостью, циркач! Доводилось мне как-то раз перевозить на своей галере вниз по реке двух городских орков, которые говорили, что везут в своих тюках образцы кож, но я то не глухой и явственно слышал, что в них что-то булькает. К тому же мне не раз доводилось слышать про какое-то чёрное орочье пиво, но ни в одной таверне или трактире, что держат орки, мне такого никто не соизволил налить, но однажды я услышал, что такой напиток не про мою часть. Нет, пожалуй, не стоит мне задерживаться в вашем городе, господа. Уж лучше я отправлюсь домой с пустыми трюмами, чем буду дожидаться здесь того момента, когда какие-то черные орки пойдут войной на альтаров. К тому же они тоже видно не случайно не кажут носа в город из-за своей ограды. Видно что-то почуяли.

К столу моряков подошла девушка-официантка и спросила:

– Капитан, вы ведь вроде прибыли в Борденер с острова Айден, на котором нет никаких орков и в помине?

Капитан встал, поклонился и вежливо ответил, прижимая руку к груди:

– Да, госпожа, и я намерен не мешкая отправиться в обратный путь. Сегодня же велю всем гребцам вернуться на корабль, а завтра утром прикажу сниматься с якоря. – Сделав рукой жест в сторону Тетюра, он прибавил – То, что я услышал от этого господина, заставляет меня подумать о своей жизни, а не о прибыли и если вы хотите отплыть с нами, то спросите в порту, где стоит "Синяя стрела", вам всякий покажет мою быстроходную галеру.

Девушка улыбнулась и поблагодарила моряка:

– Благодарю вас, капитан Легран. Завтра же утром вместе с матерью и братьями мы будем в порту. В Борденере последнее время действительно стало как-то неспокойно. Какие-то тёмные личности шастают по ночным улицам, одни орки несутся в степь галопом, другие возвращаются из неё на взмыленных валгатрах и при этом все говорят, что беспокоиться не о чем. Был бы с нами наш отец и старшие братья, я бы так не беспокоилась.

Тетюр быстро доел мясо, выпил пиво и, поблагодарив официантку за вкусный обед, вышел из таверны. Получив назад свою дубину, лук и колчан со стрелами, он вышел из таверны и принялся не спеша отвязывать своего валгатра. Когда он уже намеревался взобраться на него, из таверны вышел гардеробщик, который держал в руках небольшой кожаный мех. Протягивая его Тетюру, он сказал:

– Это тебе в дорогу, свободный орк.

Тетюр набычился и спросил:

– Что это, какая-нибудь отрава?

Полуорк, одетый по последней орочьей моде только без чёрного цилиндра на голове, ответил насмешливо:

– Выпьешь, узнаешь. Ты, похоже, отличный воин, не то что эти хлюпики их Харадханда, вот и узнай, какова твоя судьба.

Тетюр взял мех из рук гардеробщика, а тот молча повернулся к нему спиной и вернулся в таверну. Не веря такой своей удаче, маг вскочил в седло и, спрятав мех за пазуху, быстрой рысью поскакал к ближайшему перекрестку. Через четверть часа он галопом скакал вдоль берега реки к тому утёсу, где спрятал свою крылатую лодку. Погони за ним не было, но прежде, чем отпустить валгатра в степь он внимательно осмотрелся и только после этого стал взбираться на вершину утёса чуть ли не дрожа от нетерпения. Ему хотелось поскорее выяснить, чем же его хотел опоить гардеробщик.

Глава девятая

Кирилл ещё раз посмотрел на тёмно-коричневую с зеленоватым оттенком жидкость в запаянной ампуле и, глядя на Тетюра, спросил:

– Так это и есть напиток судьбы или, как его ещё называют, чёрное орочье пиво? Какое оно хоть на вкус, Тетюр?

– Не знаю, не пробовал, но если хочешь, могу плеснуть тебе стаканчик, хотя не уверен, что твой антидот тебе поможет. – Спокойным голосом ответил Тетюр и стал пояснять – Понимаешь, Кирюха, это очень хитрое магическое пойло, которое способно подействовать на кого угодно. Кстати, его вполне можно назвать и пивом, ведь по составу оно состоит наполовину из пива, а наполовину из какого-то магического напитка подобного напитку познания или напитку посвящения. Таким образом эта зараза способна самым основательным образом преобразить любое живое существо. Помнишь тех чёрных пиявок, которых выращивал на Ильмине Амала? Так вот, эта гадость того же порядка, только рога от неё не растут и никакие небесные голоса для того, чтобы управлять пациентом, уже не нужны. Самое гнусное заключается в том, Кирюха, что я не знаю, как оно действует на орков, людей, гномов и эльфов, а так же на метисов. Ну, я знаю, конечно, что это какой-то напиток преображения, но не знаю никаких деталей. Очень уж хитро всё замутил Амал. Единственное, что я могу сказать, эта дрянь очень древняя и ей сотни миллионов лет. Адамминен, как ты знаешь, лежит в обычном пространстве и расположен чуть ли не на противоположном конце материальной Вселенной от Земли, хотя это единственная планета в этой звёздной системе. Ну, таких планет старик наштамповал в далёком прошлом великое множество. Можно сказать, что мы столкнулись здесь с первородным злом, с одним из самых древних артефактов Хозяина Тьмы. Старик, естественно, о нём всё знал и именно поэтому поселил здесь эльфов, гномов и орков. Таким образом он решил помочь рыцарю Света в далёком будущем, когда какой-нибудь додельник найдёт артефакт Амала. Это, скорее всего, какое-то подземное озеро, найти которое и уничтожить, является нашей прямой обязанностью. Исходя из тех данных, которые я получил с помощью своих магических кристаллов, а также зная образ мыслей Амала, я полагаю, что воды того Чёрного озера имеют двойное, а то и вовсе тройное назначение. Если эту гадость смешать с вином или пивом, то получишь в итоге такой напиток преображение, который сделает любое существо верным слугой того типа, который нашел Чёрное озеро. В своём же чистом виде напиток преображения превратит любого орка, человека, эльфа или гнома в чёрного мага. Полагаю, что этот урод орк и он уже успел опоить своим зельем очень многих своих соплеменников и не их одних, а некоторых сделал ещё и черными магами, хотя если учесть то обстоятельство, что альтары учили магии кого ни попадя, нам будет противостоять ещё та армия. Но это, как мне кажется, только цветочки я очень хотел бы знать, какими будут ягодки. Правда, среди всего этого дерьма есть и некоторые проблески света, Кир, мы имеем мага зелёного листа. Веришь, но когда я увидел, как Хальдур одним единственным прикосновением своего дубового листика превратил самое настоящее чудовище в очень милую зверушку, размером с микроавтобус, я чуть с катушек не рухнул. Хальдур полуорк и вполне заслуживает, чтобы его наградили орденом Святого Праведника, а потому мне сдаётся, что он не последний орк, который, став магом, превратит какую-нибудь фиговину в животворящий зелёный лист, а потому, Ио, срочно лети в Аранелвуд и превращай всех имеющихся там в наличии орков в магов. Эдак глядишь и высшие силы подбросят нам ещё пару десятков магов зелёного листа, ну, а после этого дуй в тот оазис, где тебе набил стрелку Кузя. Ну, а я отправлюсь в Гриенграс, займусь там производством магов металла. Тебе же, Кирюха, я советую продолжить корчить из себя лоха.

Совещание проходило на борту крылатой яхты Тетюра неподалёку от Адуранта, который он покинул несколько дней назад по наводке бывшего короля Бальдура Отважного, ставшего помощником Анира Сиелина. Кир хотел вернуться в столицу через пару недель, но изменил свои планы из-за срочного вызова Тетюра и так уж получилось, что самой удобной точкой рандеву оказался горный массив неподалёку от Адуранта. Козмо никак не мог поспеть в эти горы вовремя, а потому остался в вечнозелёных лесах Лаерласгалена. В принципе им можно было обойтись и без очной встречи, но очень уж Киру хотелось посмотреть на то, что стало той причиной, по которой он был послан на Адамминен. Ещё раз посмотрев на ампулу, он спросил:

– Тетюр, а почему ты не замёл того типа, который хотел тебя споить этой гадостью?

Маг строго погрозил рыцарю пальцем и сказал:

– Не буди лихо, пока оно тихо. – После чего беспечно рассмеялся и пояснил – Кир, в этом не было никакой необходимости. На Творца Судеб он нас всё равно не вывел бы. Ну, что, разбежались? Ты то куда намерен податься, Кирюха?

Кирилл, отдавая ампулу Тетюру, улыбнулся и сказал:

– Полечу к новому другу Аниру Сиелину и его преданному помощнику, лучшему менеджеру всех времён и народов. Один из них просто самовлюблённый, напыщенный болван, которому уже ничего невозможно доказать, а второй ещё тот жук, корчит из себя преданного холопа Серёжу и явно что-то замышляет, спеленал своего босса успешными деяниями и великими замыслами, а сам тем временем за его спиной проворачивает какие-то свои делишки. Самое неприятное, что из-за эти двух типов подавляющее большинство альтаров наотрез отказались покинуть города, считая, что их ученики любят и чуть ли не боготворят своих учителей. – Поднявшись с дивана он поцеловал жену и пожелал ей удачи – Ну, ни пуха, ни пера, Ио, надеюсь, что тебе сподобится слепить из орков ещё хотя бы с десяток зелёных магов. Ты переговори сначала с Роэнвиртом на эту тему, то, что некоторые орки не в восторге от эльфов, вовсе не является свидетельством их неблагонадёжности. Ну, и, как бы тебе сказать, любимая...

Иоланта улыбнулась и, перебив, успокоила мужа:

– Кир, мне кажется, что на этот раз можно будет обойтись просто дружеским чаепитием. – Указав пальчиком вверх, она сказала – Там, наверху, очень серьёзно относятся к обетам магов и то, что высшие силы сделали Хальдура магом зелёного листа я отношу только на счёт нашего с ним соглашения. Так что теперь, когда мне указан путь, все остальные мои ученики могут расплатиться со мной хорошим ужином в дружеской компании. К тому же я намерена сделать смешанный класс и уж если моим ученикам очень уж захочется любви, то пусть обходятся своими собственными силами.

Тетюр, сидевший в каюте с лицом Будды, созерцающего собственный пупок, встрепенулся и поддакнул своей ученице:

– Да, Кирюха, то, что у Ио вышло в Маленкерсе, полностью освобождает её от необходимости получать плату за свои труды с особ противоположного пола. Она и так вознаграждена сверх всякой меры. Магов зелёного листа всего трое, все они являются учениками мастера Аструала и выполняют его особые задания, так что Хальдуру теперь прямая дорога на Астриум, ну, а если ей повезёт и ещё кто-то из орков станет магом зелёного листа, то я даже не знаю, как и чем старик вообще сможет вознаградить её.

Кирилл, который собирался было уже выйти из каюты, спросил:

– Тетюр, а чем так хороши эти зелёные маги кроме того, что они могут превращать чудовищ в плющевых мишек?

Маг улыбнулся и ответил:

– О, зелёные маги крутые ребята, Кир. Хальдур одним только взмахом своего дубового листа смог бы придать такой облик сразу нескольким десяткам железных кротов, если бы Ио их всех не переколотила. Ещё он может в считанные часы превратить любую пустыню в цветущий сад. В общем это самые могущественные маги жизни, но вот вояки из них, как ты сам понимаешь, никакие, зато целители они знатные и то, что один из учеников Иоланты стал магом зелёного листа, вызывает у меня кое-какие подозрения. Ох, не случайно всё это. В общем так, Кирюха, хватит тебе заниматься разведкой, пора приниматься за работу. Насколько мне это известно, в Аранелвуде ширится движение в поддержку идей ордена рыцарей Света, так что тебе и кубок в руки. Чем больше патентованных рыцарей пойдёт под твоим знаменем в бой, Сувор Кутузович Македонский, тем лучше. Пора тебе утереть нос Джонни Морбрейну и ввести на Астриум рыцарей проверенных в бою. Причём рыцарей милосердных, а не каких-то там безжалостных рубак. Ты как, сам-то не сробеешь встать перед эльфами со своей золотой посудиной и карающим мечом?

Кирилл поёжился и спросил своего мага-наставника:

– Тетюр, а с чего это ты заговорил о милосердии? Неужели?

Маг насупился и пробормотал чуть в сторону:

– Это пока что просто мои подозрения, Кир. Сдаётся мне, что Амал на этот раз решил проехаться на дураках, как на рысаках, а быть дураком ещё не преступление, хотя это и предосудительно.

Рыцарь кивнул головой и сказал:

– Это точно, Тетюр, дураков и в церкви бьют. Ладно, заскочу на денёк в Адурант, поговорю с одним шустрым королём и тут же вихрем мчусь в Дейтхир. Если твои подозрения верны, то такая работа, оделять зёрна от плевел, будет по плечу только рыцарям сэра Аструала.

– Ох, не завидую я вашему брату, Кирюха. – Посетовал Тетюр и, поцокав языком добавил – Замочил в праведном гневе не того, кого надо и всё, каюк, нету рыцаря, спёкся.

Иоланта сердито зыркнула на него и воскликнула:

– Правильно! Потому и девиз у рыцарей Света такой, "Без страха и упрёка". Зато Амал никогда не скажет старику, что его рыцари такие же безжалостные убийцы, как и те уроды, которые служат ему. Кир ещё ни разу не замочил невиновного и если мастер Павел и спускает порой с него шкуру, то вовсе не за то, что он спровадил к пробирочникам какого-нибудь мерзавца, а из-за этого дурацкого договора.

Тетюр с улыбкой кивнул головой и прошел из каюты своей белоснежной крылатой яхты в пилотскую кабину, а Кир и Иоланта поднялись на палубу. Их корабли парили рядом. Рыцарь Света ещё раз поцеловал жену и без разбега перепрыгнул на свой корабль, а леди рыцарь-маг плавно взмыла в воздух и полетела на свой. Минуту спустя три белокрылые чайки сорвались с места и разлетелись в разные стороны. Кирилл, сурово сдвинув брови, полетел в Адурант. Он провёл в этом городе чуть больше двух суток и теперь, вспоминая эти часы, то и дело скрипел зубами от злости на Анира Сиелина и ещё больше на бывшего короля Бальдура Отважного, вознамерившегося снискать себе лавры Талейрана, Макиавелли и всех Борджиа вместе взятых вкупе с Наполеоном. Один раздувался от гордости видя то, как претворяются в жизнь все его планы связанные со строительством Утопии, а второй мнил себя гением коварства.

Король Бальдур, который создавал военный союз в течении почти двадцати лет ценой хитроумной дипломатии, унижений и возов золота, отказался от всех своих планов с такой стремительностью, что это возмутило его бывших союзников. Зато он сумел сохранить за собой почти все свои привилегии, королевский дворец и, самое главное, руководящий пост, сразу же записавшись в помощники Анира Сиелина. Этот альтар, возглавивший вторжение на Адамминен, поначалу и не помышлял о том, чтобы разместить свою штаб квартиру в заштатном, по сравнению с многими другими столицами, городишке, но поскольку так уж случилось, что именно он разоружал войска в этом районе и потому встретился с Бальдуром. Тот, быстро смекнув чем всё это пахнет, каким-то совершенно невероятным образом сумел втереться в доверие к этому старому альтару и быстро смог доказать ему свою полезность в деле построения империи добра и гармонии.

В итоге на берегу широкой и полноводной реки Иноры за триста лет был построен очень красивый город, а своеобразной архитектурной доминантой Адуранта стал Королевский остров, соединённый с правым берегом реки тремя каменными мостами. Грязные, вонючие кварталы на берегу сменили красивые дома, а островная крепость с королевским дворцом и дворцами знати королевства Адурант, которая осталась таковой и после капитальной реконструкции, сделалась на редкость красивым архитектурным комплексом. Знать потеснилась и альтары поселились на Королевском острове. Именно благодаря Бальдуру Адурант так разросся, ведь став помощником Анира он предпринял титанические усилия, чтобы залучить в него орков, гномов и даже эльфов. Именно с ним встретился Кир, когда ранним утром прилетел в этот город, да, и как ему было миновать этой встречи, если на главном мосту было постелено белое полотнище, перед которым стоял в окружении альтаров высоченный верзила.

Для Кира только что не припёрли помост с троном, как гномы сделали это гномы, внося в свой город его жену, но те были поражены её красотой и изяществом, а этот тип, явно, вёл себя как хитрый и очень ловкий интриган. Бальдур всячески восхвалял подвиги альтаров и без конца рассказывал о том, сколько поэтов и музыкантов развелось в его провинции, ну, а относительно того, что рыцарь Мастера Миров прибыл на Адамминен по вызову, посланному его магу-проводнику магами Горы, проявляя редкостную осведомлённость, робко высказал предположение, что причиной тому может быть какой-то особо мощный и потому смертельно опасный амулет Хозяина Тьмы. От этих слов Кир даже опешил, ведь что ни говори, а в таком умозаключении было своё рациональное зерно.

После этого, уже во время обеда, весьма скромного по количеству присутствующих на нём альтаров и людей, были приглашены всего лишь три дамы, из которых две были дочерьми бывшего короля, весьма сдержанными и немногословными красавицами, Бальдур стал высказывать самые различные предположения относительно того, кто мог бы быть хранителем амулета. Не смотря на несомненный артистизм этого человека, без сомнения очень умного, волевого и решительного, Кир быстро раскусил его игру, а точнее то, что тот старался всячески отвести его подозрения от Адуранта, но и в этом тоже, явно, был пустой след. Судя по тому, с каким воодушевлением Бальдур убеждал его, а точнее при нём Анира Сиелина в том, что альтарам на всём Адамминене ничто не угрожает и что на их защиту встанут все народы, включая даже самых вредных эльфов, он хотел во что бы то ни стало не допустить их массовой эвакуации в Аранелвуд.

Что же, ему удалось это сделать и Анир Сиелин просто поднял его на смех, когда он потребовал, чтобы альтары откочевали в леса под защиту эльфов. Было ясно, эта мысль внушалась альтарам уже не один десяток лет и что кроме тех нескольких тысяч этих неугомонных магов-прогрессистов, которых ему удалось спровадить в Аранелвуд, все остальные альтары останутся в своих городах и максимум, на что можно было надеяться, это на то, что они станут хоть чуть-чуть осторожнее, да, и то не надолго. Тетюр был полностью прав, вести дальше разведку не имело никакого смысла. До тех пор, пока нечисть не проявит себя и не встанет перед альтарами во весь свой рост, они и ухом не поведут, а стало быть ему и в самом деле следовало возвращаться в Аранелвуд и срочно готовиться к сражению с ней. Тех свидетельств, которые предоставили ему Иоланта и Тетюр, вполне хватало для того, чтобы убедить эльфов и гномов, но начни он говорить об этом альтарам, они тут же начнут нести всякую ахинею и сведут их к нулю.

Кирилл остановил крылатую лодку километрах в десяти от города, зацепился липучкой за ветви высокого дуба и, достав эйрборд, полетел в Адурант на нём и на полной скорости направился прямиком в королевский дворец. Не сходя с эйрборда, он влетел в его открытые двери и соскочил с доски только в лифте, из которого вышел с эйрбордом под мышкой с такой свирепой физиономией, что королевские гвардейцы, охранявшие вход в кабинет наместника Бальдура, такую должность придумал себе этот прожженный интриган, даже не посмели хоть как-то воспрепятствовать его вторжению. Виновник его путешествия в Рэдвейн сидел в белоснежном кабинете за письменным столом и отдавал какие-то распоряжения своим помощникам, трём оркам. Увидев Кира, он тотчас умолк и жестом велел им покинуть кабинет, после чего встал из-за стола и с распростёртыми объятьями шагнул ему навстречу. Кирилл приблизился и сердитым голосом прорычал:

– Бальдур, мы оба знаем, что ты ведёшь какую-то игру. Возможно, что ты не отдаёшь себе отчёта в том, что связался со слугами Хозяина Тьмы, но это нисколько не умоляет твоей вины. Запомни, мерзавец, мне не привыкать сражаться с миллионными ордами нечисти и я не поленюсь прилететь в Адурант ещё раз, чтобы оторвать тебе голову, если ты встанешь на сторону зла. То, что ты ненавидишь альтаров, я ещё могу тебе простить, но вот то, что ты заключил договор со слугами Амала, приведёт тебя прямиком в ад и это я отправлю тебя туда вместе со всеми твоими подручными. Помни об этом.

Лицо Бальдура пошло пятнами, но он быстро взял себя в руки и уже хотел было вновь разразиться пылкой речью, но Кир пустил эйрборд над мраморным полом, вскочил на него и, слегка взмахнув рукой, проломил стену кабинета меж двух окон и плавно вылетел из дворца. В то, что бывший король образумится, он не верил, и лететь во дворец не имело никакого смысла. Однако, Кир ничего не мог с собой поделать и потому решил напоследок громко хлопнуть дверью, чтобы у Бальдура не сложилась впечатления, что ему удалось обвести вокруг пальца рыцаря Мастера Миров. Хотя он и не был доволен своей мальчишеской выходкой, по крайней мере уже не чувствовал себя лохом, которого этому типу удалось развести так легко.

Ранним утром пятнадцатого дня своего пребывания на Адамминене Кирилл был в Западном Дейтхире и хотя он пробыл в этом городе так мало, тот показался ему чуть ли не родным. На крыше дворца эльфов его тоже встречали, но без всякой помпы, владыка Ардонадар и Итилгаил, красивые, спокойные и очень величественные, хотя долгополые эльфийские наряды были всё же скорое изысканными и утончёнными. Оба эльфа уже полностью пришли в себя после всего того, что свалилось на их головы в связи прибытием в Аранелвуд такого несерьёзного рыцаря Мастера Миров и его шебутных магов. Такими они нравились Киру гораздо больше ещё и потому, что ему не нужно было быть наигранно весёлым, чтобы вселить уверенность в своих сподвижников. Можно было быть просто самим собой и даже его несколько грустная физиономия не вызвала никаких расспросов.

Эльфы тепло поприветствовали его и известили, что принцесса Гвеннелинна приглашает их позавтракать, если он, конечно, не устал с дороги. Кирилл если и устал за эти дни, то от бесконечной восторженной болтовни и пустопорожней беготни и потому жестом предложил своим новым друзьям отвести его в покои принцессы. Оба владыки не торопились докладывать Киру о своих успехах и потому ему сразу же стало ясно, что дела у них идут нормально. Спустившись с крыши дворца, владыка Ардонадар предложил им сначала зайти в зал созерцания, так на самом деле эльфы называли самую обыкновенную туалетную комнату. В полной мере вернув себе магические знания, эльфы вернули в свой дворец и всё то, что они так долго забывали на Адамминене, различные магические приспособления.

Зал созерцаний, который тянул максимум на просторную комнату, в котором прямо из пола росли по углам несколько кустиков можжевельника, а в самом центе кудрявая берёзка, по ветвям которой прыгало и весело щебетало с полдюжины синиц, тихо и бережно очистил тело Кира, гладко выбрил его щёки, почистил и привёл в идеальный порядок одежду, заодно надушив её ароматом одеколона "Фаренгейт" и как бы наполнил покоем и умиротворением, без которых эльфы никогда не садились за стол. У этого народа считалось, что пищу нужно вкушать, а не жадно трескать за обе щеки, правда, если ты находишься в своём доме, а не в лесу. Там можно было перекусить на бегу, ну, а в каком-либо трактире можно было и вовсе навалиться на жаренное мясо и налопаться от пуза, да, ещё и хорошенько надраться при этом и потом горланить песни.

В общем в определённых случаях эльфы мало чем отличались от людей. Зато в своём доме и вообще наедине с собой они были совсем иными, мягко и плавно вливаясь в мир гармонии. Во внешнем мире, где эльфы при необходимости были невероятно стремительными, они словно бы черпали энергию, которую потом переплавляли в мир, покой и гармонию. Для эльфов не существовало мелочей и каждая вещь в их жилищах находилась на своём месте и если куда-то перемещалась, то не просто так, а с глубоким потаённым смыслом. Кириллу, для которого термин феньшуй уже много лет, ещё задолго до знакомства с Иолантой, был наполнен смыслом, было ещё и поэтому так легко и приятно находиться во дворце эльфов. Когда они покидали зал созерцаний, Кир, выходящий последним, по едва заметному движению владыки Итилгаила заметил, что в нём произошли некоторые изменения и он поинтересовался у него вполголоса:

– Меллон, ты уже прошел через тёмную обитель тишины?

Владыка Итилгаил поклонился и ответил:

– Да, браннон, и я счел эту неделю самой прекрасной за многие тысячи лет своей жизни. Наши друзья гномы построили под Дейтхиром прекрасный тоннель с множеством темных обителей и ни одна из них не пустует. Это просто удивительно, как много энергии могут дать телу и духу полная темнота и тишина.

Кирилл не стал расспрашивать Итилгаила о том, какую полосу препятствий построили эльфы в своём лесу, хотя и подозревал, что она им просто не нужна. Не те это были существа, которым для сосредоточения и концентрации требовались все эти ухищрения. Однако, ясность в этот вопрос внёс владыка Ардонадар, который сказал:

– Владыка Кир, мы не стали следовать всем инструкциям владыки Козмо. Может быть потому, что мы эльфы, а не люди, нам нет нужды тренировать своё тело и дух. Той полосой препятствий, о которой он говорил, мы скорее рискуем всё испортить, нежели улучшить.

Кирилл кивнул головой и сказал:

– Да, так действительно будет правильно, владыка Ардонадар, эльфам это не принесет никакой пользы, а только отвлечёт их от главного. Ну, а что драконы Галеаста? Обживаются на новом месте?

На этот вопрос ему ответил Итилгаил, сказав с улыбкой:

– Галеаст оказался очень строгим в выборе напарника, как и все его подданные. Он требует, чтобы все эльфы принесли им клятву, что они непременно станут рыцарями Света и мы пока ещё не решили, какую форму должна иметь эта клятва.

Замедлив шаг, Кир слегка поклонился и сказал:

– И не нужно гадать, друзья мои. Она может быть выражена только в одной единственной форме. Сегодня же все эльфы, которые стали магами-воителями и прошли через испытание тишиной, встанут передо мной и я посвящу вас в рыцари Света.

Оба владыки эльфов в ответ никак не проявили своих чувств, а лишь поклонились Кириллу. На веранде, увитой плющом, их уже поджидали принцесса Гвеннелинна, Иоланта и Элениэль, подруга Итилгаила, одетые не в эльфийские, а ильмианские наряды. Оба эльфа, как бы оттаяли, и принялись отпускать дамам комплименты прежде, чем сесть за стол. Во время завтрака они весело разговаривали, шутили и смеялись так беспечно, словно над Адамминеном не нависло никакой беды. Разговор касался в основном того, когда целеборрейские драконы поселятся в Дейтхире и что эльфам следует сделать, чтобы им было удобнее. Поскольку у Кира и Иоланты уже имелся достаточно большой опыт по части того, как уживаться с драконом под одной крышей, им было чем поделиться с хозяевами. Когда завтрак подходил к концу и Иоланта выставила на стол обещанный десерт, самое обычное земное мороженое в вазочках, леди рыцарь-маг, наконец, выложила свою самую главную новость:

– Гвенни, вчера вечером король Хальдур известил меня о том, что владыка Дагорндил и его подруга Элуигвеннэ стали магами зелёного листа, а вместе с ними высшие силы даровали такое умение ещё семи их приближенным, пяти мужчинам и двум женщинам. Хотя Дагорндил и прожил столько лет в кедровых и сосновых лесах севера, он почему-то выбрал себе в качестве магического инструмента не кедровую лапу, а мечевидный лист лаегласса, растения растущего только в вечнозелёных лесах Лаерласгалена. Полагаю, что таким образом он решил доказать нам, что и зелёный маг может быть рыцарем Света. Во всяком случае он уже вылетел в Западный Дейтхир и поскольку летит оседлав бурю, скоро будет здесь.

Владыка Ардонадар усмехнулся и сказал:

– Леди Лана, хотя Дагорндил Неустрашимый отличный воин и он полностью оправдывает своё имя, сначала ему придётся всё-таки пройти через тишину, а уж потом предстать перед Киром.

Иоланта одарила его насмешливой улыбкой и быстро пресекла все поползновения к первородству:

– Это он сможет сделать и в Гриенграсе, Арди. Поскольку скоро здесь соберутся все зелёные маги, а Роэнвирт грозился собрать к нынешнему вечеру всех орков, ненавидящих насилие, я могу сразу же после завтрака улететь на юг, чтобы стать ученицей Кузьмича. Вы, ребята, только потому так и хорохоритесь, что вашим учителем является один из самых могущественных магов-воителей, но что вы скажете, когда увидите, какими будут ученики Ланы Молниеносной?

Кир поддержал жену:

– Да, Ардонадар, Ио полностью права. Ничто не мешает владыке Дагорндилу стать рыцарем-магом Мастера Миров и то, что он маг зелёного листа, лично меня только радует.

Итилгаила же интересовало совсем другое и он спросил:

– Кир, почему так важно, чтобы в бой вместе с тобой шли рыцари Света? Насколько я помню, ты сам сказал нам, что твоё оружие отправляет прямиком в огненный ад только слуг Амала, а всех, кого оно сразило случайно, маги смогут потом вернуть к жизни. Или тут есть какой-то нюанс о котором мы ничего не знаем?

– Он может быть, Итил. – Ответил Кир и пояснил – Понимаешь, Амал лжив и коварен и может просто склонить очень многих орков к союзу с ним не делая их при этом своими слугами. Склонить лживыми посулами и пустыми обещаниями, которые он раздаёт направо и налево устами своих слуг. Более того, он может также и преобразить их с помощью напитка Судьбы и они перестанут быть детьми Мастера Миров, но при этом и не станут его верными слугами, с которыми можно особо не церемонится, снёс голову с плеч и все дела. Тех же господ, кто хочет, так сказать, восстановить статус кво, и вернуть всё на круги своя, то есть освободиться из-под владычества альтаров, мы не вправе карать. С их головы не должно слететь ни единого волоска. Понимаешь, борьбу Амала с сэром Аструалом можно интерпретировать, как игру в шахматы, вот только старик, который играет белыми, дрожит над каждой фигурой и стремится всегда поставить этому уроду мат в три хода. Он никогда не жертвует фигурами, ведь каждая фигура на этой шахматной доске это чья-то бесценная жизнь, чья-то судьба, ну, а Амалу плевать не только на пешки, но и на королей. Сбросив фигуры с доски, он тут же начинает строить их на ней заново, чтобы сыграть очередную партию, но некоторые фигуры на этой глобальной шахматной доске лишь покрашены им в чёрный цвет, а на самом деле они белые и потому Амал будет торжествовать победу, если ему удастся заставить рыцаря Света сразить своим оружием того обормота, кто ради достижения вполне благой цели согласился надеть на себя чёрные одежды. Увы, но только рыцарям Света, да, и то не всем, дано умение распознавать таких типов. Для того, чтобы вывести их из игры, у магов есть особое средство, пыльца забвения или попросту магическая вырубаловка и если ей выключить какого-нибудь орка, гнома или человека, то его потом даже сам Амал не сможет прикончить. Его тело можно смело грузить в чашу катапульты и пробивать им стены, но если вырубить таким образом опытного чёрного мага, то он в тот момент, когда начнёт выходить из нирваны, запросто сможет сбежать, оставив нам пустую телесную оболочку, что будет расценено, как грубая ошибка. Так что нам понадобится для этой битвы очень много хорошо подготовленных рыцарей, доблестных, отважных и в то же время милосердных и сострадательных.

Владыка Итилгаил облегчённо вздохнул и промолвил:

– Ты снял камень с моей души, сэр Кир. Именно об этом я очень много думал в последнее время. Мне неприемлема сама мысль о том, что в бою может пострадать невиновный.

Завтракать в компании с двумя такими красавицами, как и принцесса Гвеннелинна и её подруга Элениэль, да, ещё при этом постоянно ловить на себе влюблённые взгляды своей жены, было для Кира очень приятным занятием, но, увы, их всех ждали дела. Принцесса должна была подготовиться к встрече друзей, Иоланта лететь на встречу с Козмо, а ему вместе с владыками подумать о том, где провести церемонию посвящения в рыцари Света почти двух тысяч эльфов. Однако, думать об этом слишком долго ему не пришлось. Козмо, связавшись с ним через полчаса, посоветовал сделать это на вершине вулкана, где целеборрейские драконы-маги уже успели построить для себя довольно приличный, по меркам драконов, город, который уже получил название Агларраес. Кратер вулкана они тщательно выровняли и превратили его в круглую площадь диаметром в три с лишним километра, вокруг которой соорудили внушительных размеров амфитеатр. Пещеры-квартиры для себя они вырыли в склонах вулкана.

На церемонию было решено пригласить всех желающих и крылатые лодки пришли в движение. Жители Дейтхира отправлялись туда целыми семьями. Всем было очень интересно познакомиться с драконами-магами, а поскольку в гости было не принято идти с пустыми руками, то огромные деревянные блюда с жаренными валгатрами и бочки с эльфийским элем грузились на крылатые лодки буквально тысячами, ведь драконам нечем было угостить своих гостей. Драконы решили воспользоваться тем, что к ним на вершину поднялось столько людей и тотчас принялись диктовать им краткие резюме о себе и своих подвигах, чтобы потом не гоняться за рыцарями по площади. В этой суматохе мало кто заметил, что в Дейтхир прилетел владыка Дагорндил, но только не Галеаст, у которого во дворце эльфов имелись свои глаза и уши. Этот хитрый крылатый король мигом послал друга Гуинмалениэль во дворец, но получил вежливый отказ от владыки северных эльфов. Дагорндил после этого тем не менее ходил гоголем и отпускал насмешливые замечания в адрес своих старых друзей, но не объяснял никому, почему решил стать пешим рыцарем.

В два часа пополудни Кир, одетый в свою ильмианскую парадку, встал перед воинами-эльфами, облачёнными в серебристо-белые доспехи с серебряным кубком в одной руке и мечом, полученным в подарок от Итилгаила, в другой. Первым к нему подошел владыка Ардонадар и через минуту окрестности огласили громкие крики, звуки серебряных труб и восторженный рёв драконов и если бы не помощь сэра Аструала, благодаря которой из его книги выпорхнула после этого и повисла в воздухе сразу целая сотня золотых кубков, церемония продлилась бы очень долго. Пока одни эльфы отважно принимали кубки с напитком посвящения, другие, уже ставшие рыцарями Света, быстро просматривали листки бумаги с драконьими откровениями и, выбежав на свободное пространство, выкрикивали имена своих избранников, чтобы тотчас взлететь вместе с ними в небо.

С наступлением вечера во дворце эльфов начался праздничный пир и бал, на котором грустил один лишь рыцарь Мастера Миров. Поздравив всех с пройденным испытанием, он вскоре тихонько удалился и, чтобы не создавать прецедента, быстро смылся из дворца, так как покои показались ему недостаточно хорошо укреплёнными. Отлетев от дворца на весьма приличное расстояние на своей летающей яхте, он выставил вокруг неё вуаль забвения и, нацепив на нос очки, вызвал на связь Иоланту, летевшую уже над барханами Харадханда. С одной стороны ему очень хотелось поговорить с ней, а с другой немного позлить своей верностью, ну, а поскольку его жене тоже было о чём поговорить с ним, то уснули они далеко за полночь.

Утром, поговорив с владыками эльфом несколько часов, он принял решение отправиться вместе с Итилгаилом в Баранентаур, чтобы дождаться там Иоланту и на обратном пути лично посмотреть на то, что представляет из себя Орраес, вокруг которого уже крутились какие-то подозрительные личности. Итилгаила он взял не только потому, что тот хорошо знал эти места. Этот эльф был воином и прошел через столько военных кампаний, что Киру такое и не снилось, а потому его советы никто не счёл бы излишними. К тому же ему просто хотелось поговорить с ним с глазу на глаз и кое что обсудить. Зёрна, посеянные Иолантой, Тетюром и Козмо в Аранелвуде, дали прекрасные всходы и число магов в его лесах росло стремительными темпами. Сегодняшним вечером едва ли не все те жители Западного Дейтхира, которые ещё не успели испить из чаши познания, должны были сделать это. В том числе люди, гномы и орки.

Хотя вчера в Агларраесе собралась огромная толпа народа, Кир всё же как-то умудрился высмотреть в ней того трактирщика, с которым он разговаривал две недели назад и даже подошел к нему. Этот парень, которого звали Жаном, был преисполнен решимости стать рыцарем Света и с некоторым смущением сообщил ему о том, что он уже нашел себе учителя-эльфа, который был в этот день посвящён в рыцари. Несколько дней назад он пал к ногам принцессы Гвеннелинны, покаялся ей в том, что нарушил однажды покой священного леса и попросил снять с его души тяжкий грех. Принцесса провела над ним и ещё несколькими такими же балбесами обряд очищения и велела впредь быть более осмотрительным. Жана Боннэ волновало только одно, где бы ему найти такое место, в котором он смог хорошенько потренироваться вместе с другими парнями из рода людей, которые, как и он, решили стать рыцарями Мастера Миров.

Кирилл посоветовал ему следовать во всём советам своего учителя и если ему действительно хочется достичь совершенства, то попросить замуровать его в гроте не на неделю, а на целый месяц. Озорно сверкнув глазами, Жан сказал, что именно так он и сделает, лишь бы не сидеть в обозе, когда настанет время взять в руки горный лук. К удивлению Кира, этот парень уже успел договориться с каким-то драконом и даже сумел доказать ему, что умеет стрелять из лука пусть и не как чистокровный эльф, но намного лучше орков. Что же, если с магическими знаниями учитель сможет передать этому парню ещё и частицу своей эльфийской души, то он станет отличным рыцарем, подумалось тогда Киру и он отправился во дворец.

Итилгаил, едва они только поднялись в небо повыше, тотчас сотворил небольшую, но до жути шуструю бурю и, задав ей точный курс, повернулся к своему пассажиру и посмотрел на него с улыбкой. Улыбнувшись в ответ, Кир поинтересовался у него:

– Что, станешь допытываться у меня, почему я смылся вчера?

Эльф улыбнулся ещё шире и спросил:

– Кир, неужели тебе не хочется узнать, чем эльфийки отличаются от всех остальных беан? Вчера на балу в твою сторону смотрела не одна пара влюблённых глаз и все эти девушки магессы и хотя они довольно молоды, мечтали не о единственной любви, а всего лишь о прославленном любовнике. Право же, ты был слишком невнимателен к ним. Открой ты двери своей спальни одной из них, это вовсе не означало бы, что к ним тотчас выстроилась очередь. Они ведь просто хотят отблагодарить тебя за всё то, что ты сделал для эльфов.

Кирилл, который совершенно не думал об этом аспекте загадочной души магесс, опешил. Подумав пару минут, он сказал в ответ:

– Да, кажется я лопухнулся, Итилгаил. Теперь мне понятно, почему Ио так хохотала вчера вечером. Ну, что же, если после Орраеса она, вдруг, захочет лететь в Гриенграс, это будет означать только одно, она даёт мне ещё один шанс. А что, Итил, во дворце уже ходят слухи о тигре, гоняющем дракона на моей шкуре?

Владыка Итилгаил одарил его насмешливым взглядом и сказал:

– Твои тигр и дракон не интересуют ни одну эльфийку, Кир, зато те руны, которые начертаны на твоём теле, являются предметом пристального интереса не одних только беан.

От этих слов Кир окончательно смутился и пробормотал:

– Да, об этом я как-то даже и не подумал, ведь эти магические руны имеют и ещё одно назначение, связывать сердца навеки не взирая на то, являются мужчина и женщина мужем и женой, или же они просто любовники. Извини, старик, я поступил по-свински, ведь только я могу стать тем источником, из которого можно получить эти сведения. Честное слово, как только мы вернёмся в Дейтхир, я позволю вцепится в свою шкуру любой красавице, которая этого пожелает даже в том случае, если меня разыграют в карты. Тогда наутро она сможет раздать всем своим подругам листок, исписанный магическими рунами с двух сторон. Чёрт, как же это я не подумал об этом раньше, ведь я всего лишь первый хранитель этого дара, а не его собственник. На Ильмине такой листок, отпечатанный типографским способом, можно купить в любой лавке торгующей парфюмерией, а для обитателей Адамминена этот секрет пока что не доступен.

– Вот и хорошо, мой друг, что ты об этом вспомнил. – Сказал Итилгаил и прошептал – Больше всего я мечтаю о том, Кир, чтобы моя Элениэль никогда меня не покинула, а эта магия, как сказала ей твоя супруга, даёт стопроцентную гарантию неразрывности любовных уз. Ну, что же, подождём ещё неделю.

Кирилл вздохнул и ещё раз мысленно помянул себя недобрым словом за внезапный приступ скудоумия, а Иоланту за её зловредное хихиканье и упорное молчание. Впрочем, жену ему было трудно в чём-либо винить, ведь по всей логике вещей советы она могла давать ему только тогда, когда он её о чём-то спрашивал, а потому он сам был во всём виноват. Поскольку до Баранентаура было не менее двенадцати часов лёта, он счёл, что разговор на темы, далёкие от его миссии, будет вполне уместным и потому спросил:

– Итил, а это правда, что эльфийки так нежны, что их возлюбленные уже и не помышляют ни о каких других женщинах?

– Не знаю, Кир, наверное. – Ответил тот – За всю свою жизнь я не знал ни одной женщины, кроме своей Элениэль и потому мне не с чем сравнивать. Не знаю, поверишь ли ты мне, но мне ни разу даже не приходила в голову мысль, чтобы поцеловать другую женщину. Так что скорее всего так оно и есть. А ты что, боишься влюбиться?

– Да, я и так влюблён во всех эльфиек, Итилгаил. – Беспечно ответил Кир – Но быть влюблённым и желать кого-то, это две разные вещи, а потому в этом смысле слова я полностью безопасен. Знаешь, мне ведь в жизни нужны только три женщины, Эльза, Ио и Анна-Лиза. Так уж случилось, что я женат сразу на трёх, хотя это, наверное, звучит для тебя просто какой-то дикостью, но так оно и есть.

Эльф опустил глаза и его губы дрогнули в лёгкой, мимолётной улыбке. Помолчав немного, он сказал, наконец:

– Ещё вчера это действительно было для меня чем-то невероятным, хотя я уже и стал магом и моя кровь, всё моё естество снова стало говорить мне, что мы с Элениэль не можем связать себя узами брака и можем только бескорыстно дарить свою любовь друг другу. С этим мне было легко смириться, ведь я эльф и так было всегда. Мы с Элениэль всегда были только любовниками, но никогда мужем и женой. Когда альтары лишили меня моего дракона, она подарила мне дочь, чтобы я смог перенести эту потерю. Скажи мне кто вчера, что я способен взглянуть на другую женщину с вожделением, это было бы для меня ударом, но уже сегодня утром всё изменилось. Нет, не скажу, что намерен искать любви на стороне, но теперь, когда я стал рыцарем Света, во мне что-то переменилось. Кажется, я способен теперь одарить своей любовью какую-нибудь красавицу в другом мире, в том, куда забросит меня моя судьба и это меня тревожит.

Кирилл поёжился под строгим взглядом серо-голубых глаз эльфа и со вздохом признался ему:

– Как это не прискорбно, Итилгаил, но даже не смотря на то, что Ио постоянно находится рядом со мной, ещё ни одна моя миссия не прошла без того, чтобы я не переспал с какой-нибудь красавицей и дело тут даже не в том, что я не в силах отказать ни одной женщине, оставшейся со мной наедине. Такими уж условиями старик обставил нашу профессию. Если рыцарь идёт в бой где-нибудь, то он должен видеть перед собой не глаза своей единственной возлюбленной, а какой-нибудь местной девчонки. Хорошо ещё хоть то, что Ио числится у меня в магах-помощниках, а то она точно всегда стремилась бы сравнять счёт. Несколько моих бывших любовниц стали леди рыцарями, Итил. Ох, если бы ты только знал, какие истории рассказывают о их победах на Астриуме и особенно на Ильмине, откуда они родом. Одна из этих красоток, Нинон Дезире, даже умудрилась перевербовать чёрного мага, которому должна была снести голову за то, что он сотворил огромного, жутко злобного голема, который запросто мог уничтожить в том мире всё живое. Так что из-за любви к ней пришлось ему не только добровольно снять со своей шеи амулет Амала, но ещё и самому же разбираться с собственным големом. Теперь этот парень живёт на Астриуме, в Долине, где он сотворил себе железную башню и живёт в ней отшельником, питаясь одними только орехами и ключевой водой, чтобы очистить свою кровь от всей той гадости, которой накачал его амулет Амала. Вот такие случаются у рыцарей Света миссии.

– Ты меня не разыгрываешь? – Спросил Кира Итилгаил.

Кирилл рассмеялся и воскликнул:

– Ты, что не веришь мне? Доберёмся до Астриума, тебе каждый покажет эту башню и расскажет о том, как наша Нинон посадила Амала в калошу. Ну, да, для малышки Нинон это не составило никакого труда. После того, как она влюбила в себя самого Аструала, она самая желанная девушка в Золотом круге. Эта железная башня для старика, что заноза в заднице, но не станет же он сносить её и выселять Марграна с Астриума только за то, что тот влюбился в его любовницу.

То со смехом, то с совершенно серьёзным видом Кир рассказал Итилгаилу о некоторых других особенностях его будущей работы, но самое главное посвятил его в некоторые тайны, такие, как выбор мага-проводника, что являлось очень важным условием не только успешного выполнения миссий, но и карьерного роста. Поэтому рассказав Итилгаилу о том, у кого лучше всего снимать жильё, чтобы не только провести на Астриуме пару недель вместе одного, двух дней, но при этом быть ещё и в курсе всех событий, Кир сказал:

– Ну, это всё мелочи, Итил, о том же самом тебе расскажет на Астриуме каждый маг Долины или Горы. Самое главное, найти себе хорошего, знающего мага-проводника. Раньше, когда я ещё не создал на Ильмине учебку для рыцарей Света, маги были жутко спесивыми и даже устраивали для рыцарей испытания, заставляли их сражаться со всякими големами. Но это всё в прошлом. Теперь, когда у Джулая Каспера на Ильмине больше сотни учебных центров, рыцарям есть где повысить свою квалификацию. Маги тоже ребята не дураки. Они даже раньше рыцарей прошли у Джулая трёхмесячный курс обучения и теперь кого не спроси, каждый суёт тебе под нос диплом с его подписью и печатью, но это всё фигня. Нужно требовать не его, а диплом, в котором сказано, что маг прослушал полный курс по подготовке магов-проводников на Армагеддоне. Сэр Аботан создал там учебку специально для магов, в которой время течёт почти в сто раз быстрее. То есть обычный месяц растягивается там до четырёх лет. Тетюр, Лана и Козмо, а это именно по его требованию сэр Аботан создал эту учебку, не только прошли такой курс обучения первыми, но уже и записались там в преподаватели. Магов-проводников, мечтающих поймать на крючок толкового рыцаря, на Астриуме хоть пруд пруди, но сертифицированных не так уж и много и они идут нарасхват. Ну, а когда я введу на Астриум несколько тысяч рыцарей-эльфов, они сочтут, что настал их звёздный час. Понимаешь, Итил, тут такая выходит петрушка, маг-проводник может менять рыцарей, как перчатки, подыскивая себе того единственного, с которым он будет потом работать долгие годы и горя не знать, а вот рыцарь имеет право выбрать себе мага в проводники только один раз в жизни, если он, конечно, не потомственный рыцарь. Те вообще могут работать в одиночку или создавать себе новую команду на каждую миссию. Эти ребята к тому же имеют право жить на Астриуме, но их всего пятеро. Кстати, все они отличные ребята, хотя и голубых кровей. Так вот, парень, чтобы тебе не лажануться с выбором мага-проводника, сделай это прямо сейчас. Найди себе мага на Адамминене. Думаю, что сделать это будет не так уж и трудно. Тем более, что в бой вы пойдёте двойками и тройками. Рыцарь, маг, ну, и если такой имеется, дракон-маг. Команду ты можешь составить себе любую, хоть из десятка магов и если, вдруг, выяснится, что Элениэль и Исилиэль захотят работать вместе с тобой, то никто и ухом не поведёт. Зато если ты сразу же представишь старику свою команду, то можешь смело отправляться сначала на Армагеддон, где сможешь пообщаться с Тартаботаном и даже постоять в карауле, а потом прямиком на Ильмин, сдашь там экзамен на право ношения голубого берета и всё, можно гулять, отдыхать и веселиться, пока твой маг-проводник, а он у тебя может быть только один, не скомандует вам всем: – "Подъём, ребята! Пора кому-то надрать задницу!" Это будет самый правильный алгоритм действий, Итил. На Армагеддоне сэр Аботан предоставит тебе стандартный комплект снаряжения, а на Ильмине ты сможешь прикупить себе всякую экзотику. О деньгах можешь не беспокоиться, если у тебя на руках будут корочки за подписью Джулая, а твои маги будут иметь диплом полученный на Армагеддоне, любой банкир предоставит тебе кредит на какую угодно сумму, ведь деньги, которые ты потратишь искореняя ростки зла в каком-либо мире, вернутся к тебе в десятикратном размере. Когда мы покончим со слугами Амала здесь, то всё то снаряжение, что я вам предоставил, останется у вас, а наши арсеналы от этого ничуть не оскудеют и мы даже что-то при этом заработаем. Так что моя щедрость вполне оправдана, но финансами ведает у меня Кузьмич и я в его бухгалтерию носа не сую и знаю только одно, нищим меня никто не назовёт.

Итилгаил посмотрел на рыцаря Света с удивлением и спросил:

– Кир, неужели это так важно, получать деньги за то, что ты сражаешься со злом? Искоренять зло, разве не это самая высокая плата для рыцаря Мастера Миров?

Кирилл широко улыбнулся и воскликнул:

– Вот и я говорю о том же, парень! Пусть такой ерундой, как деньги, занимаются твои маги. В твоём ведь собственном доме этими делами, насколько я это знаю, занимаешься не ты, а Элениэль. Это она ведь ведёт хозяйство и оплачивает все счета.

Эльф кивнул головой и сказал:

– Да, тут я с тобой полностью согласен, лучшего мага себе в проводники я нигде не найду, кроме своего собственного дома. Если она, конечно, не захочет стать леди рыцарем-магом.

– Ага, как же! – Смеясь воскликнул Кирилл – Так я и дам ей ломать картину! К тому же, парень, если ты представишь Элениэль старику, как своего мага-проводника, он тут же вас и повенчает и тогда ты станешь первым эльфом, который женился не за день до смерти.

Глава десятая

"Белегестел", на котором Кир вместе с Иолантой, Козмо и Итилгаилом долетели из Баранентаура до Орраеса стоял на якоре под прикрытием вуали забвения над вершиной высокой горы в шести километрах от этого города. С высоты почти в шесть километров огромный город гномов и людей, пожалуй самый большой на всём Адамминене, был виден, как на ладони. Сверху этот город, имеющий в плане форму вытянутого пятиугольника, казался пустынным. Но это ощущение было обманчивым. Уже через два дня после того, как последние жители Ородагарваона покинули свой город, рано утром в нём появились первые орки. Пятеро разведчиков прискакали туда на валгатрах по дороге ведущей в Ривендол, одной из трёх дорог, восточной, хотя по мнению Кира им следовало приехать как раз из Борденера, в котором Тетюр так ловко слил информацию.

Все пятеро орков, одетых в чёрное, остановились перед городскими воротами, о чём-то посовещались, после чего один из них пустил своего валгатра в галоп и помчался по главной улице города к внутреннему городу-крепости. На полчаса он исчез из вида и снова Кир увидел его только возле вторых ворот. Внутрь крепости этот орк-разведчик заезжать не стал и, постояв возле опущенного моста несколько минут, поскакал обратно. Орки ускакали и той же ночью уже не менее полусотни каких-то типов, одетых в чёрное, обследовали брошенный город более тщательным образом. К сожалению они двигались так стремительно, что никого из них не удалось рассмотреть внимательно и единственное, в чём был уверен Кир, так это в том, что они прекрасно знали планировку города и большинства его дворцов. Передвигаясь бегом, они осмотрели город и под утро покинули его. На память об этом в магических очках чистильщиков остались одни только смутные, размытые и нечеткие изображения типов в чёрном.

Это пока что доказывало только одно, этот огромный, прекрасно укреплённый город привлёк внимание орков. Собственно Орраес представлял из себя целых три города, обнесённых общей стеной и когда-то в нём могли найти убежище до двадцати миллионов жителей Ородагарваона, королевства гномов и людей, которые почти три с половиной тысячелетия жили в этих горах бок о бок. По компетентному мнению Итилгаила в нём могло поместиться и втрое большее число беженцев, вот только все подземные кладовые города были пусты. Мало того, что население города в последнее время не превышало двухсот тысяч человек, так гномы погрузили на летающие корабли не только все свои скромные припасы, но всё мало-мальски ценное. Так что если слуги Амала выберут Орраес в качестве своего убежища, им придётся перебросить в него огромное количество грузов. В первую очередь продуктов питания и фуража для валгатров.

Тетюр расставил по всем трём городам почти тысячу магических жучков. Поэтому для того, чтобы наблюдать за ним, Кир включил в режим наблюдения несколько сотен магических очков в Баранентауре, который они покинули три дня назад. В гостях у восточных эльфов чистильщики провели почти месяц и успели сделать за это время очень много. Сразу же по прибытии в Балантаурон, лесную столицу эльфов, после короткого военного совета и непродолжительного пира, Итилгаил вместе с тремя десятков эльфов во главе с владыкой Меглионом отправился в эльфийское святилище, где дал каждому испить напитка познания. На этот раз Кир не стал корчить из себя недотрогу и провёл ночь с молодой эльфийкой, которой он вручил наутро стопку листков с напечатанными на них рунными знаками.

Хотя он и считал это необходимостью, ему было очень неловко перед Иолантой. Его жена прилетела в Балантаурон вместе с Козмо и почти тридцатью тысячами золотых драконов, которые сделав пару кругом над лесным городом ещё в небе уменьшились в размерах раз в десять и сразу же принялись знакомиться с эльфами. Золотых драконов на Адамминене побаивались за их воинственный нрав и нелюбовь к двуногим букашкам. Однако, хотя эти драконы-маги практически ничем не отличались от прежних золотых драконов, они самым коренным образом изменили своё отношение к эльфам, были дружелюбны с мужчинами и невероятно галантны с дамами. Своих подруг золотые драконы оставили на островах архипелага Харадрингорн, так как все они были воинами и считали войну сугубо мужским занятием. Ещё эти драконы были едва ли не старше эльфов и потому им было о чём с ними поговорить. Как Кузьмичу и Атилле удалось договориться с ними, ни один, ни другой не рассказали сразу и помалкивали сейчас.

Пока золотые драконы совали свои носы в каждую щель, Иоланта и Козмо передавали свои знания. Маг-воитель эльфам, а его новая ученица эльфийкам и своей первой ученицей она назвала ту самую девушку, которая вышла из спальной её мужа с таким ценным даром. После этого Кир больше двух недель занимался только тем, что пробивал вместе с эльфами в отвесной стене ближайшей горы гроты мощными энергетическими ударами, после чего каменщики закладывали их грубо обтёсанными каменными блоками. Склон горы был довольно большим и гротов у них получилось много. Хотя лесное королевство Баранентаур было невелико, в десятки раз меньше Аранелвуда, до которого было более двадцати тысяч километров, в нём жило почти шесть миллионов эльфов и уже только поэтому переселить их на Запад было делом практически нереальным. Куда проще было провести здесь несколько недель и сделать всё возможное, чтобы эльфы Баранентаур не только сделались не по зубам оркам, но и смогли помочь чистильщикам в грядущих битвах.

Кир не знал, сколько лет слуги Амала готовились к войне, но прекрасно понимал, что много времени на подготовку своей армии они ему не дадут. Эльфы с этим сразу же согласились, а потому взялись за дело весьма основательно и уже через три недели в Баранентауре не было ни одного эльфа, который не стал бы магом. Этот лес находился на высоком плато большого полуострова треугольной формы. С двух сторон его окружало море, которое омывало крутые берега без пляжей, а с третей отделяла от материка самая настоящая пропасть, спуститься на дно которой, равно как и подняться на плато, можно было только в трёх местах. В силу этого обстоятельства в Баранентауре почти не было людей. Их насчитывалось не более двух тысяч и большая их часть была полуэльфами.

Через три недели Кир приступил к своему самому главному занятию, принялся посвящать в рыцари эльфов Баранентаура и через пять дней их было более семидесяти пяти тысяч. И снова сэр Аструал послал ему в помощь целую сотню золотых кубков, которые наполнялись напитком посвящения вслед за тем, как он наливал в свой серебряный кубок эльфийское вино, тотчас превращающееся в золотистый напиток. С остальными эльфами он не стал торопиться, хотя и они готовы были принять из его рук кубок с напитком посвящения. Он просто побоялся, что Мастер Миров может внезапно ввести мораторий и остальные эльфы Адамминена останутся не при делах. Ни о чём подобном, что он делал в этом мире, а именно, посвящал в рыцари Света сотни тысяч эльфов, а вместе с ними представителей других рас, Тетюр никогда не слышал раньше и тем более о том, чтобы из магической книги рыцаря всякий раз вылетала сотня золотых кубков.

До празднеств в честь окончания уборки урожая, начало которых Кир определил, как возможный день "Х", оставалось чуть больше месяца и потому он заторопился в обратный путь. Летающим лучникам было поручено под прикрытием вуали забвения совершать патрульные полёты, забираясь как можно дальше вглубь континента, а всем остальным эльфам быть готовыми по первому же приказу грузиться на летающие корабли и лететь к месту сбора. Прижимистый маг Козмо выудил для этого из своей магической книги без малого четыре сотни альбатросов и клялся, что теперь из неё уже не вытрясти ни единого кораблика, хотя и Кир, и Ио в этом очень сильно сомневались. Не тот Кузьмич был маг, чтобы не оставить заначки на чёрный день. Впрочем и этих кораблей вполне хватало для того, чтобы в три дня перебросить чуть ли не в любую точку Срединного континента миллиона три самых прекрасных воинов, каких только видел Кир. Все пилоты были могущественными магами и могли нагнать под корму альбатросов такого ветра, что и ракетные ускорители были не нужны.

После грандиозного пира, закончившегося поздно ночью, рано утром они покинули Балантаурон. Итилгаил сотворил средней силы мини-ураган и спустя двадцать шесть часов они были уже в горах Ородагарваона. Когда он зацепился магическими якорями за вершину горы, в большую пилотскую кабину пришел даже Тетюр, который никогда не считал себя военным. Все четверо надолго приникли к мощным панорамным стереотрубам и принялись молча рассматривать укрепления Орраеса. Минут через сорок Кир сказал:

– Если бы мне предложили штурмовать эту крепость без поддержки авиации и тяжелой артиллерии, я пришел бы в ужас. Высота стен даже на самых низких участках более семидесяти метров, а на некоторых и вовсе под двести метров. Откуда не подойди, ты будешь, как на ладони, а если учесть, что у них обязательно будут чёрные маги, способные пулять здоровенными огненными шарами, то штурм и вовсе станет самым настоящим кошмаром.

Не отрываясь от стереотрубы, Козмо подтвердил его слова:

– Да, местечко не хилое. Даже удобных господствующих высот поблизости нет, если не считать этого пика под нами, но на нём здорово не обоснуешься, да, и до крепости далековато.

Итилгаил также счёл своим долгом высказаться по этому поводу:

– Когда-то Орраес считался неприступной крепостью, хотя сейчас я так не считаю. Именно поэтому мой брат и полагал, что тридцати тысяч летающих лучников вполне хватит, чтобы наголову разбить войска короля Бальдура Отважного вместе с его союзниками людьми и полчищами орков. Вообще-то их целью был Аранелвуд, где оркам было чем поживиться, но имея у себя в тылу армию короля Драгеннара, они не могли пойти на нас войной. Думаю, что слуги Хозяина Тьмы заинтересовались Орраесом всерьёз. Мало того, что это прекрасная крепость, этот город находится почти в центре срединного континента и от Адуранта до неё всего тысяча триста километров, то есть трое суток пути максимум, а их вокруг столицы альтаров живёт очень много. Для орков, скачущих во весь опор, это максимум две недели пути из самых отдалённых районов Эннонанда. Хороший валгатр способен развивать скорость до восьмидесяти километров в час и скакать трое, четверо суток подряд без отдыха, ну, а орк на полном скаку способен и есть, и спать, и даже справлять большую нужду. Потому-то орки в те времена и носили вместо штанов юбки. Вьючный валгатр способен скакать с той же скоростью неся на себе почти тонну груза, а если учесть, что ему в пищу годится даже хворост не говоря уже о том, что они едят и тухлое мяса, то чёрные орки смогут обеспечить себя не только припасами, но и кормом для верховых валгатров.

Иоланта оттолкнула от себя стереотрубу и прибавила:

– Не забывай, Итилгаил, что Хорос в "Синей стреле" рассказал Тетюру об Алгонадаре и его громадном валгатре со стальными копытами, который сожрал его дубину, а также о гигантских горных кротах и этих чёрных носильщиках. Так что возможно нам придётся иметь дело ещё с какими-то опасными тварями, выращенными чёрными орками. Кстати, этого пирата Алгонадара разыскали?

Итилгаил поторопился успокоить Иоланту:

– Да, леди Лана. Разведчики владыки Менелндила разыскали этого парня в рыбацком посёлке на берегу моря. Алгонадар, к твоему сведению, никакой не пират, а купец и путешественник, а в том, что он на своём корабле перевозил орков с островов на континент, нет ничего предосудительного, ведь этот парень был одним из агентов короля Хальдура и участвовал в его хитроумной операции по защите северных эльфов. Алгонадар отличный парень, он стал магом-воителем и теперь вместе с остальными эльфами юга дожидается твоего мужа в Западном Дейтхире. Там собралось уже миллионы самых опытных воинов и Верховных магов. – Сказав это, Итилгаил спросил Кира – Ну, что командир, ты увидел всё что хотел? Можем лететь домой?

Кирилл кивнул головой и сказал:

– Да, можно лететь домой, Итилгаил. Сделаем несколько кругов над Орраесом, чтобы Козмо смог построить его модель и летим в Дейтхир, но сначала заскочим в Адурант, я хочу ещё раз поговорить с Аниром. Вдруг мне удастся уговорить его перебраться в Аранелвуд или хотя бы отправить туда женщин.

Итилгаил поднял якоря и положил руки на штурвал. На средней скорости, чтобы не разрушить вуаль забвения, он приблизился к городу и облетел Орраес несколько раз по увеличивающейся с набором высоты, после чего, постепенно увеличивая скорость, полетел к Адуранту. Через два часа "Белегестел" встал на якорь прямо на площади перед королевским дворцом и судя по тому, как дворцовая стража, состоящая из одних только людей, лучников облачённых в кольчуги и вооруженных тяжелыми, дальнобойными луками длиной больше двух метров, шарахнулась в сторону, последний визит Кира во дворец произвёл на всех очень большое впечатление. На этот раз король Бальдур не соизволил высунуть носа из своего кабинета и никому не пришлось выслушивать его приветствий и прочих восторженных речей, чему Кир был только рад. Зато Анир Сиелин, похоже, воспринял его манеру поведения и только что из штанов не выпрыгивал, чтобы порадовать гостей своими новыми достижениями. Козмо не выдержал первым и строгим голосом сказал магу:

– Умолкни, болтун.

Анир осёкся и Кирилл, вперив в него тяжелый взгляд, способный пошатнуть скалу, спросил его мрачным голосом:

– Может быть ты всё-таки последуешь моему совету, Анир? Наши крылатые корабли в течении двух недель перевезут вас всех в Западный Дейтхир под защиту эльфов, а когда всё закончится, все эльфы и гномы покинут Адамминен и ты продолжишь свои экзерсисы.

Маг всплеснул руками и воскликнул:

– Сэр Кир, сколько же мне тебе повторять, нам ничего не угрожает. Возможно орки и замыслили что-то, но это уже твоя забота, нам же ничто не угрожает. Помимо того, что мой друг Бальдур отправил отряды своих лучников во все наши города, у нас есть в запасе несколько весьма действенных средств для защиты наших кварталов.

Кирилл отмахнулся от этих слов и, поморщившись, сказал:

– Ну, так позволь нам в таком случае забрать женщин.

Лицо Анира Сиелина сделалось раздраженным и он возмущённым голосом воскликнул:

– Сэр Кир, а почему ты так уверен в эльфах? Что если это они являются той самой причиной, по которой ты здесь?

Кулаки рыцаря Мастера Миров непроизвольно сжались, Иоланта шагнула вперёд, Козмо угрожающе поднял руку и лишь один владыка Итилгаил остался совершенно спокоен. Кир глубоко вздохнул и, огорчённо покрутив головой, сказал:

– Ты прав, вздорный старик, я нахожусь здесь именно из-за эльфов, самых благородных и мудрых воинов во всей Вселенной и моей главной задачей является ввести их в Золотой круг. Ты спросишь меня, почему я так в этом уверен? Да, потому, глупец, уже почти восемьдесят тысяч эльфов стали рыцарями Мастера Миров и ни у одного не дрогнула рука, когда он протянул её за кубком с напитком посвящения, который может как возвысить, так и убить. А теперь запомни, вскоре ты предстанешь перед сэром Аструалом, чтобы объяснить ему свои действия и ответить за все свои ошибки. Это я тебе обещаю даже в том случае, если тебя здесь прихлопнут, как таракана, и наутро ты проснёшься в своей тёплой, уютной постели на Альтарине. Подумай о том, что ты ему скажешь, Анир Сиелин.

Беззвучно матеря про себя упрямого мага, Кирилл вышел из кабинета первым, чем тут же воспользовался Козмо, который сунул под нос магу свой здоровенный кулачище и прорычал:

– Видишь вот это? Запомни, Кир не снизойдёт до того, чтобы набить тебе морду, а я это обязательно сделаю, как только всё закончится. Я маг, ты тоже, а когда два мага становятся непримиримыми противниками, у них остаётся только один способ доказать свою правоту, поединок, и ты это хорошо знаешь. Считай, что я послал тебе вызов.

Губы Анира дрогнули в презрительной усмешке и он сказал в ответ язвительным тоном:

– Советую тебе хорошенько подготовиться к этому поединку, мальчишка. Он закончится для тебя весьма плачевно и ты вернёшься туда, где тебя подобрал какой-то болван, возомнивший себя магом.

Иоланта глухо зарычала и сказала вполголоса:

– Я передам Риальдо Великолепному, семнадцатому магу Первого круга, какого ты о нём мнения. Жаль, что ему будет уже некому посылать свой вызов, но ещё больше мне жаль, что я леди рыцарь-маг, спесивый альтарский колдун, и не могу забрать вызов Козмо себе.

Наконец Анира Сиелина проняло по настоящему и он сначала побледнел, а потом стал быстро краснеть. Владыка Итилгаил, вежливо поклонившись ему, сказал довольно дружелюбным тоном:

– Мастер Анир, настоятельно советую тебе послушаться совета сэра Кира. Этим ты спасёшь от страданий не только альтаров, но и свою книгу мага от разрушения, а имя от позора.

Итилгаил вышел из кабинета последним и прикрыл за собой двери. Анир Сиелин в гневе сделал рукой жест и в воздухе с бешенной силой закрутился маленький смерч. Сделав глубокий вздох он успокоился, чуть шевельнул рукой и смерч исчез. Маг подошел к рабочему столу, сел в своё кресло и задумался. Он коснулся рукой поверхности стола и из его белизны поднялся синий магический кристалл связи, с помощью которого Анир Сиелин мог передать приказ в каждый город, где имелось поселение альтаров, но, посмотрев в голубизну кристалла несколько минут, заставил его уйти в столешницу. Сигнал об экстренной эвакуации, которого ждали альтары, так и не был отдан. Вместо этого он вызвал к себе своего помощника Бальдура.

На этот раз Итилгаил чуть ли не над площадью сотворил позади "Белегестела" мощный и стремительный мини-ураган и тот погнал крылатый корабль к Аранелвуду с огромной скоростью. Злость Кира быстро прошла, но его настроение было испорчено и потому он почти сразу же ушел в каюту даже не попрощавшись с Иолантой, которая должна была сойти с борта корабля через несколько часов. Правда, ещё на подлёте к Орраесу она сказала ему при всех, что у Кира есть должок перед эльфийками Аранелвуда. Итилгаил при этих словах заулыбался. Хотя у него и был уже листок с магическими рунами, он хотел чтобы Элениэль показала ему то, что соединит их навечно. Вскоре Иоланта покинула пилотскую кабину, поднялась на верхнюю палубу и бросилась с неё вниз так, словно нырнула в бассейн. Только после этого Козмо дал волю чувствам и минут пять изрыгал самые страшные проклятья на голову Анира Сиелина. Когда он умолк, Итилгаил спокойным голосом поинтересовался:

– Спрашивается, зачем нужно было кричать так громко? Неужели ты ждал от этого упрямца чего-то иного, Кузьмич? Всё-таки я не понимаю вас, людей. К чему проявлять столько эмоций? Ну, я ещё понимаю, когда ты кричишь и пляшешь от радости. Но зачем же так гневаться на какого-то упрямого болвана? Ладно бы от этого был хоть какой-то толк, а то ведь всё не имело никакого смысла.

– Что, и мой вызов был бессмысленным? – Возмущённо воскликнул Козмо – Так я должен понимать твои слова, старый зануда?

Итилгаил улыбнулся и ответил:

– Нет, вызов не был бессмысленным. Если бы я не был рыцарем, то сам бы вызвал этого болвана на поединок чести. Своей тупостью он поставил под удар миллионы ни в чём не повинных альтаров, но самое гнусное заключается в том, что из-за его амбиций могут пострадать женщины, да, и их мужчины почти ничем от них не отличаются они ведь не воины, а простые ремесленники.

Кузьмич быстро взял себя в руки и уже совершенно спокойным голосом сказал своему ученику:

– Итил, они всё-таки все маги, а каждый маг это ещё и воин, но в одном я с тобой согласен, вояки из альтаров хреновые. Без своих боевых големов они никто и звать их никак. Ладно, так не так, перетакивать нечего. Мы имеем то, что имеем, а потому впереди нас ждёт в первую очередь большая спасательная операция, в которой каждая минута будет на счету. Альтарам не привыкать получать звездюлей, они без них, как без пряников, и поскольку на них окрысилось множество народа, то очень многие захотят отправить их прямиком на Альтарин. Страшного в этом вроде бы ничего нет, но только для них. Все идиоты, которые поднимут руку на этих бедолаг, совершат тем самым довольно-таки серьёзный грех, ведь убить совершенно безвредного альтара, это то же самое, что убить ребёнка, а за это после смерти кое-кто отправится прямиком в миры пробирочников. Это, разумеется, не ляжет пятном на нашу репутацию, но мне от того ничуть не легче. Ох, Итил, и вломлю же я чертей этому Аниру после того, как Кирей приволочёт его на Астриум. Мало ему точно не покажется и сгорит его магическая книга, аки свечечка, и, представь себе, мне его не жаль, хотя он и будет после этого влачить жалкое существование. Он же обитатель Золотого круга, а потому практически бессмертное существо, так что долго ему придётся посыпать голову пеплом и выть на луну. Запомни, друг мой, на будущее, – думай головой прежде, чем сделать что-то, а ещё больше думай, если собираешься не делать ничего тогда, когда тебе нужно срочно что-то делать. – Итилгаил посмотрел на Козмо с иронией и тот, всплеснув руками, громко воскликнул – Парень, извини! Не мне, молодому человеку, говорить это тебе, старому эльфу. Вы же прежде, чем семь раз репу не почешете, даже тапки поутру не наденете, а потому ещё раз извини, старина.

Итилгаилу нравилось как в Козмо, так и в Кире их способность извиняться до того, как кто-то обидится из-за неосторожного слова. Причём без какого-либо наигрыша, очень естественно. Он широко улыбнулся и сказал поняв руку:

– Какие могут быть обиды, Кузьмич. Хотя я и старый эльф, мне ещё многому нужно учиться. Правда, таким как ты я не смогу стать при всём своём желании потому, что я всё-таки эльф, а не человек.

– И каким же ты не сможешь стать, Итилгаил? – Насмешливым голосом спросил Кир входя в пилотскую кабину – Если не точно таким же злобным извергом, как Кузьмич, то это хорошо. – Увидев удивление в глазах эльфа, он пояснил с усмешкой – Знающие люди говорят, что у него есть свой собственный ад, куда он отправляет всяческих негодяев в промежутках между нашими миссиями по договору с сэром Аботаном. А ещё этот садист таких гадов прежде, чем спровадить в этот свой ад, избивает до полусмерти. Жаль, что мне этого не дано и я просто отправляю мерзавцев на тот свет, ведь далеко не каждый из них достоин огненного брюха Татаботана. Зато я в отличии от него делаю это быстро, аккуратно и без лишних эмоций, хотя и получаю всякий раз по десять ударов плетью за каждого негодяя.

Козмо поторопился объяснить:

– Итил, каждый рыцарь считает своим долгом встречаясь в базовых мирах со всякой сволочью, избавлять их от этих негодяев. Понимаешь, когда такие типы попадают после смерти в опорные миры естественным путём, из них как правило и получаются чёрные маги, а рыцари отправляют их в миры пробирочников и процент резко идёт на убыль. Поэтому работы мастеру Павлу и его помощникам, магам Горы, хватает и редко бывает так, чтобы какой-нибудь парень из рыцарей Света не получил своей порции плетей. Этим рыцари Мастера Миров хвастают куда больше, чем своими успехами при выполнении заданий, а потому, друг мой, чтобы не выпадать из списков героев, придётся и тебе включаться в дело борьбы за чистоту базовых миров, а там дерьма столько, что никаких рыцарей не хватит.

Для Итилгаила уже сделалось привычкой получать наставления подобного рода, но он впервые услышал о том, что рыцари Мастера Миров занимались ещё и такими вещами. Он хотел было спросить о том, что такое базовые миры, но Кир опередил его и сам сказал:

– Итилгаил, Кузьмич малость опережает события. Сначала тебе нужно будет выбрать для себя тот мир, который ты возьмёшь под свою опёку, затем встретиться с ребятами, которые посещают его время от времени и, так сказать, определить свои охотничьи угодья, потом изучить его хоть немного и научиться принимать облик обитателей этого мира и уж после этого ты сможешь смело отправляться на охоту или на зачистку, как я это называю. Когда ты выпил напиток посвящения, Итилгаил, то получил не только интуицию рыцаря Света, но и просто какое-то по-звериному обострённое чутьё на негодяев и законченных мерзавцев. У Кузьмича такого чутья нет, зато у него есть специальный магический прибор, который позволяет ему в считанные минуты вывернуть чьи угодно мозги наизнанку, узнать всю правду и прочесть какую-нибудь чёрную душонку под любой личиной.

Владыка Итилгаил хотя и оставался как всегда спокойным, всё же озадаченно покрутил головой и спросил:

– Так значит моя работа будет заключаться не только в том, чтобы выпалывать ростки зла по воле сэра Аструала?

– Ну, в общем-то да. – Сказал Кир – Хотя старик и корит нас за то, что мастер Павел и его помощники вынуждены потеть, стегая нас плетьми, ещё ни один рыцарь от этого не отказался. Более того, любой из нас скорее пропустит срочный вызов, чем откажется довести дело до конца, если он выследил какого-то особо редкостного мерзавца. Нам ведь нельзя выполнять эту работу топорно. Всё нужно делать так, чтобы никто не заподозрил ничего сверхъестественного и обставлять дело таким образом, словно это была какая-то случайная перестрелка или же наоборот, действовал очень опытный наёмный убийца. Помнится, что когда я завалил первых клиентов на своей планете, то сделал всё так грубо, что мне до сих пор стыдно. Меня за это на Астриуме просто на смех подняли и даже прозвали Снайпером Без Головы. К тому же Кузьмич всё это ещё и прописал в своей книжке. Но знаешь, Итилгаил, если бы рыцари не завели такой порядок ещё в незапамятные времена, то в опорных мирах, таких, как Ильмин, житья бы не было от чёрных колдунов и магов.

– Владыка Итилгаил кивнул и сказал решительным тоном:

– Теперь мне всё ясно. Это тоже делается по воле сэра Аструала.

Козмо немедленно строгим голосом сказал:

– Парень, по воле Мастера Миров сотворена эта Вселенная и все разумные существа, которые её населяют, а всё остальное делается по нашей собственной воле и ты сам избрал свою стезю. Запомни, старик никогда и никому не диктует своей воли. На своём веку Тетюр знавал таких рыцарей, которые, устав от сражений, молча доставали свою книгу рыцаря и отдавали её мастеру Аструалу, а потом, вволю попутешествовав, снова приходили к нему и как ни в чём не бывало просили его вернуть её обратно и он никому не отказывал. Зато если ты несколько раз подряд откажешься от задания, она может сгореть прямо в твоём кармане и тогда ты вылетишь из рыцарей уже навсегда и это тоже произойдёт по твоей собственной воле.

Время за разговорами пролетело быстро и ещё задолго до окончания дня они прилетели в Западный Дейтхир, который за этот месяц сделался похожим на потревоженный муравейник. В небе летали сотни крылатых кораблей и тысячи драконов, агатовых, красных и даже золотых, неизвестно откуда взявшихся. В нескольких километрах от дворца эльфов стоял зацепившись десятками якорей за деревья транспортник, с которого сплошным потоком падали вниз здоровенные тюки с какими-то припасами. Ещё два транспортника медленно летели над лесом к месту разгрузки. Шум вокруг дворца стоял такой, что Итилгаил, привыкший к тишине, недовольно поморщился спускаясь на крышу по траппу. К "Белегестелу" немедленно бросилось несколько десятков орков, в перлитовых доспехах и здоровенный плечистый верзила в эльфийском наряде, мчавшийся впереди, громко рявкнул:

– Эта посудина свободна или она вам ещё понадобится, парни?

Итилгаил растерянно сказал в ответ:

– Нет, мы только что вернулись домой и не собираемся никуда улетать. Во всяком случае в ближайшее время.

Орк повернулся к своим соплеменникам и крикнул ещё громче:

– Грузимся, ребята, пока нас никто не опередил. – После чего, подняв руку в знак приветствия, сказал – Спасибо, друг, а то мы уже несколько часов не можем улететь. Завтра к вечеру, если не раньше, я верну тебе твой кораблик. Мне только нужно отвезти этих диких варваров в Харадханд и привезти оттуда несколько сотен ленивых обормотов, которые не успели вовремя добраться до той крысиной норы, в которой я прятался от альтаров. Я Гунэр Кровожадный, маг-воитель зелёного листа, квартирую вместе со своим красным драконом Агарндилом в каморке у Роэнвирта. Уж его то в этом городе каждый знает, он тоже маг зелёного листа. Ну, мы помчались, друг.

Хотя орки и торопились на посадку, они всё же поприветствовали владыку Итилгаила и его пассажиров, а один всё-таки узнал его и успел сказать, что они отправляются в Харадханд за золотом, припрятанным в его песках в давние времена и попросил отправить туда транспортник дня через три, четыре. Корабль уже поднимался и этому орку пришлось запрыгивать на его борт с разбега. Несколькими секундами спустя их чуть не свалило с ног мощным порывом горячего ветра с песком и "Белегестел" тотчас исчез из вида. Итилгаил рассмеялся и, разводя руками, сказал весёлым голосом:

– Сбылась давняя мечта Гунэра, его нога всё-таки ступила на камни дворца принцессы Гвеннелинны. Правда, он его при этом не разрушил, как некогда обещал владыке Ардонадару. Но как этот старый бандит умудрился стать зелёным магом-воителем?

Кузьмич ухмыльнулся и признался в своих проделках:

– Ну, на первую часть вопроса я могу дать тебе ответ. Драчливым магом его сделал я, пока мы с Атиллой и группой красных драконов дожидались Ио в одном оазисе. Агарндил сам приволок к нам Гунэра и ещё полторы дюжины его корешей. Они обвязались верёвками и висели на нём всю дорогу. Этот старый крылатый контрабандист регулярно совершал рейды в пески Харадханда и там познакомился с Гунэром, вся кровожадность которого происходила только от того, что он хотел переселиться из пустыни на опушку Южного Аранелвуда, но у него не хватало ума вступить с эльфами в переговоры. Все эти три столетия он прятался в песках от альтаров только из-за того, что не хотел мёрзнуть в степях Эннонанда. На его счёт ты можешь не беспокоиться, вся его жизнь мне известна от первого и до последнего дня. Гунэр скорее поэт и мыслитель, чем свирепый варвар, но при этом он орк и когда я сказал ему, что он может сделать борьбу со злом своей профессией, тотчас вцепился в меня, как клещ. Ну, а как он умудрился стать ещё и магом зелёного листа, мне неизвестно. Наверное приставил нож к горлу Хальдура, он ведь орк и потому привык добиваться того, чего желает. Сказал, что ступит ногой на камни дворца принцессы Гвеннелинны и вот, пожалуйста, наследил на крыше.

Итилгаил покрутил головой и озабоченно поцокал языком, на что Кирилл тотчас высказался таким образом:

– Орки это ещё не самые дикие варвары среди рыцарей, старина. В нашем цехе встречаются такие ребята, что даже у самого испытанного ветерана при их виде кровь стынет в жилах.

– Ты это о ком, Кирюха, уж не о этих ли волосатых громилах сиренийцах? – Спросил Козмо и получив утвердительный кивок в ответ, сказал кивая головой – Это точно, видок у этих ковбоев ещё тот, про их свирепость и задиристость я уж и не говорю. Однако, нужно отдать им должное, когда речь идёт о зачистках в диких и отсталых мирах, где более всего ценятся пудовые кулаки и свирепый вид, им просто цены нет. Пожалуй, что наша команда там не выполнила бы ни одной миссии, а они оставляют в таких мирах о себе память, как о великих героях, сыновьях самого Мастера Миров. Хотя кое-кто над ними и посмеивается, старик их очень ценит и они платят ему той же монетой.

– Ну, допустим, я никогда над ними не посмеивался. – На всякий случай сказал Кир – А если Тетюр и передразнивает их, то только потому, что у него самого был когда-то рыцарь-сирениец и на Сирене его почитают ничуть не меньше, чем сэра Аструала.

Козмо ехидно засмеялся и продекламировал:

– А то, рыцари всякие нужны, рыцари всякие важны. Только помяни моё слово, уже очень скоро Гунэр тоже станет частым гостем в Сапфировом дворце мастера Аструала.

Спускаясь по лестнице, Итилгаил спросил:

– Кузьмич, а как получается, что у сэра Аструала на всех рыцарей хватает времени? Иоланта как-то раз говорила, что из-за того, что он любит беседовать с Атиллой, вы по нескольку дней ждёте своего часа в его волшебном саду.

– Ну, это очень просто, Итил. – Ответил Козмо – Как только ты доходишь до середины призрачного моста, время останавливается и когда ты возвращаешься из Сапфирового дворца на Гору, то проходит не более секунды. Поэтому у старика на всех времени хватает, но при этом он ни на секунду не теряет из вида того, что происходит во всей Вселенной. Иногда он смотрит с Астриума и на нас, ну, а когда Кирюха достаёт из кармана свою серебряную посудину, то он не только видит каждого нового своего рыцаря, но и проникает в самые потаённые глубины его души. Но вот за что я особенно люблю старика, что при этом он всегда делает круглые глаза и прикидывается, что ни о чём не знает и ничего не ведает. Поэтому если кто-то при мне вякнет против него хоть слово, я тому тут же все его зубы вобью в глотку, если меня, конечно, не опередят Ио, Кир или Тетюр, а Атилла не откусит такому уроду голову. Понимаешь, во всей Вселенной нет существа добрее, чем мастер Аструал, и заподозрить его в каком-либо жлобстве или злых кознях, это уже полный беспредел. Впрочем, что об этом говорить, предстанешь перед ним на Астриуме и сам сразу всё поймёшь.

Раньше во дворце эльфов Кир нигде не видел охраны, но на этот раз при входе на пятый этаж стояло два воина, которые вежливо поклонились им и беспрепятственно пропустили внутрь. Здесь они разделились, Итилгаил пошел на четвертый этаж в свои покои, а Кирилл вместе с Козмо в свои. Ему хотелось отдохнуть несколько часов после полёта, а уж потом в пять часов вечера за дружеским столом выслушать последние новости и обсудить некоторые вопросы. Поэтому хлопнув Козмо по плечу, он быстрыми шагами пошел вперёд, не заметив хитрой ухмылки своего всеведущего мага-хроникёра.

В свои покои Кир вошел со вздохом облегчения. Хотя он провёл в них не так уж много времени эти несколько комнат сделались для него такими привычными, словно прожил в них уже несколько лет. Хотя на первый взгляд в их интерьере ничто не изменилось, они вроде бы стали чуть-чуть иные, как будто в них поселился какой-то добрый дух этого древнего дворца. Он постоял пару минут в прихожей, залитой неярким светом пробивающимся через витраж широких двустворчатых дверей, ведущих в просторный зал-гостиную. На одной створке витража был изображен эльф, одетый по-походному, то есть в зелёную куртку с короткими полами и белые лосины, с луком в одной руке и охотничьим рогов в другой, а на второй эльфийка сидящая у окна с рукоделием в руках. В общем это была сугубо семейная сцена.

Справа от входа стоял большой резной сундук, в котором у эльфов было принято хранить луки и стрелы. Кирилл с того момента, как в его руках оказался лук Белеготар, практически не расставался с ним и если снимал с себя налучье, то только для того, чтобы вынуть из него лук и положить в специальное гнездо сундука, что он и сделал постояв посреди прихожей несколько минут. Затем он положил в другое гнездо налучье, достал из колчана три дюжины стрел, стандартный эльфийский боекомплект, и выложил их в длинный пенал, а колчан положил в гнездо рядом с налучьем. В резном сундуке красноватого дерева, в котором мог запросто лечь спать даже Калюта Брит, имелись гнёзда для трёх луков – лёгкого охотничьего, горного и тяжелого боевого, имевшего размах плеч в два метра, но такими Кир ещё не успел обзавестись, как и своим собственным сундуком для них, хотя и подумывал об этом самым серьёзным образом.

То, что для своих луков эльфы строили такие роскошные сундуки, на крышках которых костью, перламутром, чернёным серебром и золотом изображались самые настоящий картины, ему очень понравилось и теперь он хотел иметь точно такой же сундук в своём замке на Ильмине и даже знал, где он будет стоять. Непременно в его кабинете, рядом с которым была расположена небольшая спальная комната и маленькая каминная гостиная. Кир мечтал о том дне, когда его сыновья станут прибегать в эту уютную гостиную под вечер, забираться к нему на диван и он будет рассказывать им разные истории, весёлые и поучительные одновременно. Тогда самому послушному из них будет разрешено соскочить с дивана, сбегать в кабинет и принести лук Белеготар или какой-нибудь другой лук. Эльфы давали имена всем трём своим лукам и относились к ним очень уважительно.

Кир нежно провёл пальцами по тетиве лука, ей следовало оставаться в натянутом виде ещё два дня до того момента, как её нужно будет снять на ночь, и она отозвалась тихим, поющим голосом. Его лук был не только могучим воином, но ещё и прекрасным певцом с очень сочным, приятным баритоном. Рыцарь вполголоса пожелал Белеготару приятных сновидений, бережно закрыл крышку сундука и снял с себя пояс чеканного серебра, подбитый изнутри мягкой замшей с упругими подушечками. К поясу были прицеплены изящно выгнутые большие и малые ножны, украшенные серебром, в которых покоились эльфийские кинжал и меч, больше похожий на тяжелую, длинную абордажную саблю. Своему холодному оружию эльфы также давали имена, ибо они были помощниками их луков.

Кинжал Кира, который владыка Итилгаил подарил ему вместе с Белеготаром, так как эту троицу нельзя было разлучать, носил весёлое имя Беренэстад, а меч строгое и суровое имя Бадхор. Как вышло так, что все три его новых боевых друга имели имена начинающиеся с одной буквы, он не знал, но полагал, что владыка Эльворин, который сотворил их незадолго до того злополучного дня, когда он превратил свой замок в типографию, сделал это не случайно. Когда Кир посвящал в рыцари первый отряд эльфов, он не стал извлекать из своей магической книги никакого другого меча, которых у него имелось в достатке. Оттяпать башку какому-нибудь жулику он мог и кочергой, а трижды стукать по плечу кончиком меча каждого при таком массовом посвящении эльфов в рыцари не было никакой возможности. Поэтому он и достал из ножен меч Бадхор, в чём владыка Итилгаил позднее нашел очень важный для всех эльфов символ.

Позднее, посвящая в рыцари десятки тысяч эльфов Баранентаура, он уже сам сказал им о том, что меч Бадхор, который ждал этого дня многие тысячи лет, сам рассудит, является ли преступлением имея чёрную и лживую душонку проскользнуть в рыцари Света или нет. Поэтому по крайней мере на Адамминене именно это оружие имело для него особую значимость и Кир считал, что владыка Эльворин не случайно сотворил его. Видимо, тут не обошлось без тайного повеления Мастера Миров, да, к тому же магическая сталь, из которой были выкованы кинжал и меч имели такую прочность и твёрдость, что царапали даже перлит и он полагал, что сможет пусть и с усилием, но всё же разрубить перлитовые доспехи. Поэтому повесив пояс на специальную вешалку, Кир отступил назад, поклонился своему оружию и немедленно сотворил довольно простенькое заклинание, благодаря которому теперь уже никто не смог бы снять открыть сундук и снять пояс с мечом и кинжалом с вешалки.

Он хотел было снять с себя свой пыльный долгополый сюртук тонкой шерсти золотисто-бежевого цвета, но передумал, полагая, что теперь и в его покоях туалетная комната заряжена магией. Кир не ошибся и когда вошел в неё, то весело щебечущие птахи, а это кажется были щеглы, быстро привели всё, включая его колючие щёки и растрёпанные волосы, в идеальный порядок. Более того, на его голове тотчас образовалась эльфийская причёска, которая двумя косичками от висков, соединявшихся на затылке, не давала волосам разметаться по плечам. Посвежевший и благоухающий каким-то местным парфюмом, Кир прошел в маленькую гардеробную комнату и, наконец, впервые за последние три с лишним недели разделся догола, развесил одежду в шкафу на вешалка и стал думать, во чтобы ему одеться, чтобы чувствовать себя, как дома.

Он не стал забывать себе этим голову слишком долго и достал из своей магической книги голубую майку-тельник, синие трусы, камуфляжной расцветки просторный штаны из тонкой и мягкой, но очень прочной ильмианской ткани и домашние ильмианские тапки с загнутыми носками из светло-коричневой замши, свой самый любимый домашний наряд на Ильмине и Земле. Засунув свою книгу рыцаря в карман штанов, он потянулся, и, радуясь свободе тела, неспешной походкой направился в спальную, мечтая если не вздремнуть, то хотя бы поваляться в постели пару, тройку часов. Однако, он совершенно забыл о том, что у него есть ещё кое-какие обязательства перед эльфами Аранелвуда и, войдя беспечной походкой в спальную, так и замер, увидев на большой кровати с зелёным балдахином эльфийку.

Глаза Кира тотчас вспыхнули бесовским огнём. Он сразу узнал эту красавицу с чуть удлинённым лицом и большими, миндалевидными глазами изумрудного цвета, подругу Исилиэль, которая присутствовала на самом первом его пиру на Адамминене. Хотя Линдиэль, которая лежала на кровати практически нагой, так как её одеяние состояло из одного только пеньюара из почти прозрачной серебристой ткани, сразу же увидела тигриные уши с выгнутой верхней строчкой рун, она не бросилась к Киру на грудь немедленно, а лишь приподнялась на локотке и принялась наблюдать за ним. Хотя рыцарь-любовник и пожалел о том, что не оделся в домашний халат, он не очень то смутился и, широко улыбнувшись, подошел к кровати со стороны окна и тотчас извлёк из кармана круглый, невысокий столик, на котором уже был сервирован лёгкий ужин с большим хрустальным графином астазии особого сорта, которой Мастер Миров угощал одну только Нинон Дезире, а его допустил к своим запасам только для совершенно особых случаев, таких, как этот.

Кир пододвинул столик поближе к кровати, сел на неё, благо та была не слишком высока, и налил астазию в два больших бокала, вырезанных из золотистого топаза, в которых этот напиток сверкал особенно ярко. Линдиэль, похоже, ожидала этого и тотчас села рядом соблюдая дистанцию не более дюйма. Рыцарь с лёгким поклоном протянул эльфийке бокал и сказал чуть дрожащим голосом:

– Линдиэль, прости меня, что я заставил тебя так долго ждать.

Та, отпив глоток астазии, весёлым голоском ответила:

– Я уже стала думать, что ты никогда не придёшь, мой рыцарь.

Хотя Кир был весьма слабым магом, его магических умений вполне хватило на то, чтобы приподнять Линдиэль и посадить к себе на колени не прибегая к помощи рук. Слегка коснувшись своим бокалом её бокала, он выпил пару глотков астазии и сказал, касаясь губами волос девушки:

– Мне следовало догадаться об этом раньше, ведь я сразу почувствовал, что мои покои преобразились. Правда, я подумал, что в них просто переселился из леса какой-то древний дух, а это оказывается, юная, прекрасная эльфийка. Впрочем, какой смысл мне воспевать твою красоту, ведь я не поэт, да, к тому же ты уже не раз слышала о том, как ты прекрасна, Линдиэль. Представляю себе, сколько мужских сердец разбила твоя красота. Наверное, из их осколков уже можно сложить целую гору и осколки моего сердца лежат на её вершине.

Рука Кира легла на талию девушки и он, выпив ещё пару глотков астазии, поставил бокал на столик и, взяв с блюда маленькую тартинку в форме лодочки с какой-то особой начинкой, приготовленную поварами сэра Аструала, с улыбкой поднёс её к губам девушки. Линдиэль откусила жемчужными зубками половину тартинки и, распробовав угощение, быстро схватила его за руку, смеясь съела остальное и радостно воскликнула:

– Какое вкусное кушанье! Вот уж ни за что не подумала бы, что твоё угощение действительно такое вкусное!

Кир протянул ей вторую тартинку и шепнул:

– О, прелестная Линдиэль, ты даже не представляешь себе, что такое любовные блюда Мастера Миров. После этого ужина ты почувствуешь себя на вершине блаженства.

Ужин действительно стоил того времени, которое они потратили и их первый поцелуй после него был особенно сладостным для обоих. Тем более, что Линдиэль так долго ждала этого. К тому же она сразу почувствовала, что этот нечаянный любовник, доставшийся ей только по причине одного единственного его пристального взгляда в день их встречи, замеченного принцессой Гвеннелинной, не сравнивает её ни с одной из своих прежних любовниц, отчего сердце девушки-мага трепетало так сильно. Она прекрасно знала о том, что их встреча будет первой и последней, но страстно желала этого и потому когда речь зашла о том, что кто-то должен проникнуть в тайну магических любовных рун, сразу же согласилась, ведь она к этому времени уже была магессой, а как всякая эльфийка была очень рассудительна и умела ждать того, кто будет её единственной любовью.

Кирилл же в свою очередь во второй раз убедился в том, что Мастер Миров не зря предупредил его о том, что далеко не всякий раз ему удастся извлечь из магической книги рыцаря его дар. Уже поздней ночью, когда они опять проголодались, он достал круглый столик во второй раз и они принялись уплетать любовные блюда за обе щёки и разделили пополам плод похожий на персик, но без косточки внутри и с куда более изысканным вкусом, рыцарь сказал, прижимая эльфийку к своей мощной, татуированной груди:

– Линдиэль, до этого дня только мои жены и прекрасная Мерилмалэ удостаивались такого ужина. Это дар самого Мастера Миров и кроме вас пятерых мне ещё никого не удалось им угостить.

– Да, это действительно волшебное угощенье. – Подтвердила его слова Линдиэль – Хотя кулинарная магия мне теперь подвластна полностью, даже я не могу себе и представить из чего изготовлены все эти блюда. Приготовить такое невозможно, в них можно превратить другие блюда, похожие на это внешне и хоть чуть-чуть по вкусу.

У Кира мелькнула в голове шальная мысль и он спросил:

– Линдиэль, где твоя магическая книга?

Девушка сунула руку под подушку и ответила:

– Вот она.

Рыцарь подтянул край белой скатерти, покрывающей столик к тому карману, в котором лежала его книга и он тотчас исчез, после чего вытащил его сервированным заново и сказал:

– Заталкивай все эти тартинки, пирожки и всё прочее в свою книгу, Линдиэль. Сделаем вид, что мы всё съели. Старик на такие вещи обычно закрывает глаза, он ведь у нас добрый.

Глаза эльфийки радостно заблестели и она принялась быстро доставать из своей магической книги маленькие серебряные сотейники с хрустальными крышками, перекладывать в них блюда и отправлять их в этот бездонный склад. Посуда у неё нашлась даже для астазии. Когда стол опустел Кир убрал его и с лукавым прищуром посмотрел на девушку. Линдиэль вздохнула, прикрыла на секунду глаза и решительно достала из магической книги небольшую тарелочку тонкого, голубого фарфора с лежащей на ней кремово-розовой тартинкой-лодочкой чуть большего размера, чем была настоящая, с начинкой похожей на малосольную лососину с крабами, только с куда более нежным и приятным вкусом и протянула её своему щедрому любовнику. Кир переломил лодочку, поднёс одну половинку к губам Линдиэль, а сам слопал вторую. Глаза его тотчас округлились и он воскликнул восторженным голосом:

– Блин, вкусно-то как! Совсем как те розовые лодочки, которые мы недавно подмели подчистую. Ну, а теперь проверим, не нагорело ли мне от старика за такие наглые трюки. – Повинуясь его запросу, магическая книга снова выставила наружу сервированный столик и Кирилл, пододвигая его поближе, сказал – Ну, всё, любовь моя, теперь ты можешь готовить любовные блюда для кого угодно. Считая, что разрешение на это ты от сэра Аструала уже получила. Только я советую тебе делать это не слишком часто и только тогда, когда тебя об этом попросит какая-то влюблённая пара, ведь это не какой-то там комплексный обед для всяких оголодавших путников. Ну, а всё это нам теперь нужно будет непременно съесть и меня интересует сейчас только одно, мы сделаем это до того или после.

Линдиэль тотчас засунула свою магическую книгу и обвила шею любовника прохладными, гибкими и сильными руками, заставив его сжать её в крепких объятьях. Как об этом и сказал Козмо, эльфийки были очень смелы в своих желаниях и действительно обожали долгие прелюдии, но при этом они были очень утончёнными, изысканными, невероятно нежными и в то же время очень страстными любовницами, однако, не это поразило Кира, а то, что и Мерилмалэ и Линдиэль очень походили сразу на всех трёх его жен, как бы соединённых вместе. Это пьянило его, словно хмельное эльфийское вино и если уж с чем он и мог сравнить своих любовниц-эльфиек, так это именно с благородным эльфийским вином, полным волшебства и не только пьянящим, но и наполняющим душу радостью.

Уже под утро он передал Линдиэль то, за чем она пришла и был счастлив от её признания, что она получила гораздо больше, чем желало и это явно не относилось к любовным блюдам создателя. К тому же она сказала, засыпая в его объятьях, что теперь знает наверняка, как сделать своего будущего возлюбленного ещё и самым лучшим любовником и снова речи не шло о толстой стопке плотных листков бумаги с отпечатанными на них магическими рунами. От этого Киру сделалось ещё радостнее на душе и он быстро уснул, крепко прижимая к себе спящую Линдиэль.

Глава одиннадцатая

Во всём Эннонанде давно уже убрали урожай, орки провели свой шумный, экзотический фестиваль со скачками на валгатрах, воинственными плясками и песнями, в которых они восхваляли Творца, после чего вновь принялись за работу, а слуги Амала всё не казали носа, чем, явно, хотели успокоить чистильщиков и ввести их в заблуждение. Однако, если кого они и смогли ввести в заблуждение, так это одних только альтаров. Те, осмелев, не только стали выходить за пределы своих поселений, укреплённых по требованию Кира, но и вновь начали давать полезные советы оркам и к их дворцам закона опять потянулся народ и выстроились длинные очереди. Не смотря на это поветрие эльфам удалось эвакуировать альтаров из нескольких десятков городов в Западном и Южном Эннонанде и то, что орки чуть ли силой не пытались отбить их и вернуть в белокаменные дома, на некоторых магов в белом подействовало весьма отрезвляюще.

То обстоятельство, что на Адамминене появилось почти две с половиной тысячи магов зелёного листа, позволило Киру практически за одну ночь взять Эннонанд в кольцо блокады, окружив его сплошным, непроходимым бастионом состоящим из высоких и раскидистых деревьев с гибкими, как лианы, и прочными, словно стальные тросы, ветвями с длинными серповидными шипами. Деревья были магическими, а потому не боялись ни огня, ни топора дровосека, но расступались перед оленями, волками, зайцами и прочим мирным зверьём, зато валгатров и горных кротов в один миг распускали на лапшу и пожирали. При виде эльфов, гномов орков и людей деревья-стражники громко выли и рычали так свирепо, что были способны отпугнуть от себя даже полного кретина, но если кто-то действительно хотел убраться из Эннонанда, а таких было немало, то буквально через полчаса прилетала крылатая патрульная лодка и после короткого собеседования патруля с беженцами, по приказу магов деревья-стражи послушно расступались даже перед валгатрами.

За те пять с лишним месяцев, что чистильщики находились в этом мире, уже свыше ста пятидесяти миллионов эльфов и гномов Адамминена из их общего числа в почти шестисот миллионов стали магами. Стали магами также ещё и без малого десять миллионов людей, орков и полукровок, которые волей неволей отличались от особ чистых кровей. Кир имел у себя под рукой почти семимиллионную армию, хотя при желании мог поставить под лук в виду отсутствия ружей и все сто миллионов магов. Костяк армии состоял из двухсот пятидесяти тысяч рыцарей Света и это были самые прекрасные воины, какие только вставали плечом к плечу против войск Амала. Может быть они не имели такой строевой и прочей боевой подготовки, как его солдаты на Ильмине, но зато все были могущественными магами-воителями и очень умелыми воинами.

Мастер Миров всё-таки установил лимит, но весьма своеобразного рода и сделал так, что ранним утром того дня, когда Линдиэль покинула покои своего любовника, сто семьдесят три тысячи эльфов, гномов, людей, орков, а также полукровок всех видов проснулись сжимая в кулаке золотой медальон на цепочке с изображением многолучевой звезды с глазами, носом и слегка улыбающимися губами, символом олицетворяющим на Адамминене светлый лик Творца Ардфеора. Гадать никому слишком долго никому не пришлось, так как если держать медальон свободно висящим на цепочке, он немедленно поворачивался ликом в сторону дворца эльфов и к тому же точно такие медальоны оказались на шее всех тех, кто стал рыцарем Света.

Хотя не все обладатели таких медальонов находились в тот момент в Аранелвуде, это не составило особых хлопот, так как какая-то неведомая, но могучая сила погнала всех их обладателей дорогу и уже через месяц с небольшим в Аранелвуд вошел последний из них, старый, седой одноглазый орк спустившийся с гор, где он все эти годы жил отшельником. Эльфам стоило больших трудов затащить его в патрульную лодку и доставить в Западный Дейтхир. По пути они рассказали ему все последние новости и Радрок Одноглазый встретившись с тем, к кому шел больше месяца, первым делом потребовал, чтобы рыцарь Ардфеора представил его судье. Киру к счастью не пришлось слишком долго объяснять орку, что единственный судья, с которым тот может встретиться, это его эльфийский меч, выкованный владыкой Эльворином. Орк выслушал его объяснения с достоинством и сказал:

– Доставай свой меч, владыка рыцарей и пусть он решит мою судьбу, а не какое-то поганое пойло, сваренное колдунами чёрных орков, посмевших восстать против Ардфеора.

Кир улыбнулся и попытался отговорить его от спешки:

– Старик, может быть сначала маги вернут тебе молодость и утерянный глаз, а заодно сделают тебя магом-воителем?

Орк упрямо мотнул своей седой, лохматой головой и рыкнул:

– Зачем мне молодость и глаз, если не буду знать, достоин ли предстать перед Ардфеором.

Кирилл хмыкнул и сказал упрямому орку:

– Хорошо, но сначала тебя приведут в порядок, вымоют и оденут в подобающий наряд, а уж потом в присутствии всех рыцарей Света я приведу тебя к присяге в городе драконов. Там, кстати, есть один вредный старый золотой дракон-маг, который до сих пор не нашел себе всадника. Как знать, может быть он дожидается именно тебя.

Через три часа выяснилось, что Гракон действительно ждал именно старого Радрока и они вдвоём встали перед Киром в присутствии не только рыцарей Мастера Миров, но и нескольких десятков тысяч эльфийских воинов. Напиток посвящения старый орк выпил с такой жадностью, словно он шел к Аранелвуду не с северных гор, в которых было полным полно родников и рек, а пересёк пески Харадханда. Выпив напиток из серебряного кубка, он поинтересовался:

– Ну, что же ты не пробуешь мою шею на прочность, владыка?

Вкладывая меч в ножны, Кир ответил:

– Всё, старик, теперь ты стал рыцарем Мастера Миров. Если бы ты не прошел испытания, то мой меч Бадхор мигом снёс тебе голову, а теперь не испытывай моего терпения, быстро сдавайся магам, хоть эльфам, хоть оркам и шагом марш в нору, набираться мастерства.

В итоге Радрок стал магом-зелёного листа и к неописуемой радости своего старого друга Роэнвирта выбрал магическим инструментом острый, длинный стручок красного жгучего перца, но вот кем-кем, а магом-кулинаром при этом не сделался. Зато он стал превосходным магом-воителем и в его руках стручок перца превращался в пылающее копьё, орочью дубину и даже огромный алый лук. Вместе с тем, как и всякий другой зелёный маг, Радрок был магом-целителем и вообще очень милым, добрым и немного застенчивым парнем, великим знатоком целебных трав и цветов. Тетюр после того, как узнал, что полку зелёных магов прибыло, светился от радости так, словно не Роэнвирт, а он сам стал учителем Радрока.

Поначалу радовался и Кир, но вскоре его радость сменилась беспокойством и тревогой. Беспокоило его только одно, почему нечисть так медлила. Из Западного Дейтхира он переселился в Восточный, чтобы быть поближе к театру военных действий, а им в любой день и час мог стать весь Эннонанд, окруженный с запада юга и востока живой изгородью, а с севера высокими горами и местами так же деревьями-стражниками. Ни орки, ни люди, ни тем более альтары по поводу блокады даже ногой не дрыгнули, да, оно и было понятно, ведь с этими отдалёнными районами Срединного континента, заселёнными не так густо, Эннонанд теперь уже ничто не связывало. Многие рыцари из числа орков и людей группами и поодиночке вели разведку во всех городах, где имелись поселения альтаров, а других на равнине в общем-то и не было кроме древних развалин, в которых прятались те, кто убежал из городов. Впрочем последнюю группу беглецов переправили в Аранелвуд ещё две недели назад.

Помимо пеших разведчиков над степью постоянно летали под прикрытием вуали забвения две сотни альбатросов, а также практически все малые крылатые корабли, которые рыцари-орки прозвали тондаро, узрев в них сходство с дятлами. Как пешая, так и воздушная разведка докладывала, что везде тихо. Скорее всего чёрные орки опоили гномов и эльфов, которых в их городах было немного, своим чёрным пивом и те даже и не помышляли ни о каком бегстве. Ну, а люди скорее всего оставались там по той причине, что были крепко привязаны к своему хозяйству, ведь что ни говори, но это именно они с помощью альтаров разбогатели больше всех. Люди владели самыми большими мастерскими и вели торговый обмен.

Зато очень многие чужаки, попавшие в Эннонанд по самым разным причинам, рвали оттуда когти, как только могли и этому весьма способствовали разведчики, которые всякий раз принимая иной облик рассказывали о грядущей битве и о том, что вся равнина взята в кольцо живыми, свирепыми деревьями, которое, впрочем, может легко преодолеть, если дождаться эльфов. Благодаря их деятельности из городов сбежало даже несколько десятков тысяч альтаров, но миллионы этих магов остались, а поскольку они ели только то, что готовили сами, трудно было заподозрить, что и их чем-то опоили, от чего Кир, порой, приходил в бешенство. Эти упрямые типы не хотели видеть очевидного, а оно заключалось в том, что из степи в города под вечер приезжали на огромных валгатрах какие-то тёмные личности.

Последнюю неделю Кир постоянно находился в напряжении. Да, и шутка ли сказать лето давно окончилось, по всему Эннонанду в самом разгаре была осень, а в горах Ородагарваона уже и вовсе была поздняя осень с её холодными дождями и промозглой погодой. Ещё неделя и в окрестностях Орраеса выпадет снег. Собственно он понимал, что скорее всего именно в преддверии снегопадов и должен начаться мятеж чёрных орков. Если они стремительным броском захватят эту огромную горную крепость и завезут в неё припасы, то мало того, что осаждающие её войска будут прекрасно видны на фоне снега, так им придётся вкусить всех неприятностей, связанных с холодом, сильным ветром и короткими днями. Воевать зимой на Адамминене ещё не научились и потому зима считалась самым лучшим союзником осаждённых. Тем более в такой прекрасной крепости.

На борту "Белегестела" Кирилл покинул Восточный Дейтхир вместе с Итилгаилом, Атиллой, Менелтором и двумя сотнями лучников-эльфов, которые не стали рыцарями только потому, что Мастер Миров наложил на это дело эмбарго. Они быстро долетели до Адуранта и легли в дрейф в нескольких километрах от города. Погода стояла безветренная и уже три дня "Белегестел" парил на высоте нескольких сотен метров над широкой дорогой, ведущей к Орраесу, которую король Бальдур построил триста двадцать лет назад. По расчетам Кира именно по ней уже очень скоро полчища чёрных орков и их невольных союзников должны помчаться во весь опор. Вдвоём с Итилгаилом он сидел в пилотской рубкой и молча смотрел на дорогу всё утро. Рыцарь-маг, устав от долгого молчания, не выдержал и спросил:

– Мы, что так и дадим им не спеша ехать в Орраес?

– Да. – Мрачным голосом ответил Кир и высказал то, о чём думал последние два часа – Только они не станут медлить, старина. Они помчатся во весь опор, словно за ними гонится Тартаботан. До тех пор, пока они все там не соберутся, мы ничем их не потревожим. – Поскольку каждое его слово слышали практически все его солдаты, он сказал с нажимом в голосе – Парни, повторяю в тысячный раз, даже в том случае, если эти твари станут убивать ни в чём не повинных горожан, вы не должны вмешиваться и только в том случае, если они, вдруг, станут на ваших глазах пожирать детей, чего я не исключаю, вы должны подобрать хотя бы мизинец младенца. Зелёные маги уже доказали, что и в таком случае они смогут воскресить жертву. Мы не можем позволить себе такой роскоши, дать им разбежаться по всему Эннонанду. Только в том случае, если эти твари соберутся в одном месте, чтобы вырастить там своих супернегодяев, мы сможем победить. Как бы ни пыжился Амал, ему не сравниться ни с одним магом зелёного листа. Только они, да, ещё Атилла, способны создать могучее магическое существо в доли секунды, а этому старому говнюку на такое требуется довольно много времени. Пусть всё идёт своим чередом, ребята, как бы не мучительно это для вас было. Спасая одного, вы можете лишить надежды на спасение всех. Амалу ещё ни разу не удалось вырастить своего супергероя и мне даже думать не хочется о том, что он будет из себя представлять и смогу ли я порвать его в клочья голыми руками. Нет, парни, порвать то я эту тварь конечно порву, но как я буду потом смотреть в глаза сэру Аструалу? Поэтому я приказываю вам собрать всю свою волю в кулак и только наблюдать.

Говоря это, Кирилл смотрел перед собой ничего не видящим взглядом и не сразу понял, кто говорит, когда услышал:

– Владыка Кир, чёрные орки полезли прямо из-под земли.

Он сразу же рявкнул:

– Дай мне картинку!

– Да, вот же они, прямо перед нами! – Крикнул Итилгаил с размаху ударив Кира рукой по плечу. – Тебе не нужна никакая картинка, их и так прекрасно видно.

Вслед за этим послышалось:

– Чтоб им лопнуть всем! Чёрные орки прут прямо из-под земли! Так вот они где всё это время хоронились, мерзкие твари! Командир, около сотни чёрных орков на громадных валгатрах вылезли прямо из-под земли и несутся во весь опор к Сонуэну.

Приглушив звук в своих очках, Кир бросил взгляд туда, куда указал ему Итилгаил. Метрах в двухстах от дороги в степи, покрытой пожухшей уже травой, образовался большой провал и из него взметая комья земли выбирались наружу всадники в доспехах, оседлавшие громадных валгатров, головы, шеи и грудь которых были закованы в сталь. С оглушительным рёвом всадники неслись по дороге в Адурант со скоростью не менее ста двадцати, ста тридцати километров в час. Итилгаил развернул "Белегестел" и стал постепенно увеличивать скорость, поддавая пыльцы забвения. Пока он разгонялся, из ямы выбрался наружу отряд примерно в три тысячи всадников, а потом стали вылезать почти сплошь одни только осёдланные валгатры и вся эта лава мчалась к городу. Через несколько минут Итилгаил доложил ему:

– Кир, эти огромные твари скачут со скоростью сто тридцать четыре километра в час.

Кирилл откликнулся мрачным голосом:

– Скоро они поскачут ещё быстрее.

Когда авангард чёрных орков ворвался в Адурант, весь город, словно взорвался. В этот город с более, чем миллионным населением, на восемьдесят процентов состоявшем из людей, вело пять дорог и по всем дорогам в него неслись орки. Всего их насчитывалось не более десяти тысяч и при желании жители Адуранта вполне могли переколотить их одними только оглоблями, но вот как раз такого желания они не проявили. Более того местные орки, облачившись в доспехи и вооружившись неизвестно откуда взявшимся оружием, стали присоединяться к ним, на бегу вскакивать на валгатров и помчались ко всем трём мостам ведущим на Королевский остров и они даже не были разведены, хотя с башен было прекрасно видны отряды чёрных орков, которые были просто вынуждены замедлить скорость в черте города. Они с хода влетели в кварталы альтаров и начали штурмовать их хилые укрепления. Валгатры несущиеся со скоростью автомобиля пробивали не то что чугунные решетки, но даже стены домов.

На помощь чёрным оркам бросились люди и все они также были уже облачены в доспехи и вооружены копьями, мечами, луками и прочим оружием. Маги пытались сопротивляться, но нападающих было слишком много. Некоторых самых упорных и умелых магов орки и люди убивали, а остальных захватывали в плен, скручивали им руки за спиной, затыкали рты кляпами и надевали на головы чёрные мешки. Это касалось мужчин. Женщины же были добычей орков. Им также скручивали руки, затыкали рты, но затем засовывали в мешки целиком и, закатав в грубые циновки, навьючивали чуть ли не по десятку на своих огромных валгатров. В тех районах, где жили орки, тем временем началось и вовсе нечто ужасное. Молодые орки, словно взбесились. На глазах у своих отцов они принялись убивать своих матерей и сестёр, разрывать им грудь, вырывать сердца и пожирать их. Большинство людей смотрели на это хотя и с неприязнью, не вмешивались, но если кто-то пытался придти на помощь какой-нибудь женщине, вырвавшейся из рук убийц, орки его немедленно убивали.

Это безумие творилось несколько часов подряд и всё это время в Адурант вливались десятки тысяч валгатров и их погонщиков. Часам к четырём, навьючив на валгатров какие-то заранее приготовленные громадные тюки все орки, а также несколько десятков тысяч людей, гномов и даже эльфов, в основном воинов в доспехах, стали так же быстро покидать город, как чёрные орки захватили его. Жертв среди людей было не так уж и много, несколько сотен человек. Альтаров орки не убивали, а только ранили и они стали добычей кроля Бальдура и его приспешников. Судя по донесениям разведчиков, находившихся в городе, королевские глашатаи, высыпавшие из дворца, тотчас объявили всем, что власть короля восстановлена, альтары низвергнуты и всем жителям города следует заново присягнуть королю на верность, если они не хотя последовать за женами орков. Теперь Адурант стал городом одних только людей и видимо это было платой за их лояльность к чёрным оркам и помощь в организации мятежа.

К тому времени, когда чёрные орки покинули Адурант, над городом кружило под прикрытием вуали забвения почти четыре сотни драконов, а вокруг него зависли три десятка альбатросов. По отношению к Орраесу этот город, можно сказать, был крайней точкой. Река Инора в этом месте была не только широка, но глубока и стремительна. Полусотней километров выше, где сливались вместе два её притока, имелись броды, а ниже по реке, в тридцати километрах через неё был перекинут мост, построенный альтарами. Там же пролегало широкое шоссе идущее с запада на восток, а потому вряд ли хоть один чёрный орк мог сунуться в Адурант. Поэтому ближе к вечеру, ещё засветло, Кир решил навестить своего старого знакомого и приказал Итилгаилу направить "Белегестел" к Королевскому острову, а сам принялся снимать доспехи, представлявшие из себя по сути монокомбинезон. Владыка, посмотрев на него, спросил озабоченным голосом:

– Ты что, решил отправиться туда без доспехов?

Кирилл, свернув белозубой улыбкой, ответил:

– Ещё один профессиональный секрет нашего цеха, Итил. Если тебе очень хочется вышибить из кого-то дух во время миссии, но боишься напортачить, делай это голыми руками и всё будет в полном порядке. Поскольку ты маг, не вздумай применять при этом молний и огненных шаров, а энергетические удары используй только для обороны. Тогда это будет честная рукопашная схватка и ни один маг Горы, даже самый вредный, не накатает на тебя телегу, а тот урод, которого ты замочил, возродится в одном из опорных миров, ну, а если у него была пусть и гнилая, но не слишком чёрная душонка, отправится в миры пробирочников. Но если честно, у меня нет цели убивать этого придурка Бальдура потому, что я не вижу в нём мерзавца. Я его просто свергну. – Кир быстро натянул эльфийские лосины, сапоги и, нацепив на нос очки, быстро скомандовал – Парни, если кто есть поблизости от королевского дворца, выдвигайтесь на исходную позицию. Мне нужны для этого только жители Адуранта. На первом этаже дворца, в глубине, в большой пристройке располагается пиршественный зал и этот хитрый интриган скорее всего уже пирует там со своими бравыми князьями. Всего мне нужно десять, двенадцать парней. Тихонько подберитесь к дворцу под прикрытием оптической маскировки на эйрбордах и ждите меня возле входа. Когда я войду во дворец, следуйте за мной, но держитесь от меня подальше и включите защиту на всю мощность, чтобы не попасть под различные предметы, которые полетят во все стороны. Ну, а как только я войду в пиршественный зал, немедленно перекройте все выходы, чтобы никто не смог сбежать.

Итилгаил, посмотрев на татуированную грудь рыцаря и его рунные знаки, немедленно поинтересовался:

– Кир, признайся мне, от чего же именно девушки всё-таки получают в постели с тобой большее удовольствие, от этого полосатого зверя на твоей груди или от магических рун?

– Вообще-то от меня самого, старина, а руны их просто приманивают, ну, а тигр вообще здесь не причём, хотя моей Элечке он очень нравится. – Ответил Кир насмешливым тоном.

– А что ты будешь делать если твой дракон понравится дочерям Бальдура? – С неожиданным ехидством в голосе, не свойственным эльфам, спросил Итилгаил.

Кирилл ответил смеясь:

– Не думаю. Не та будет ситуация.

Вскоре рыцари-маги, а это были одни только люди и к тому же жители Адуранта, доложили, что они находятся возле дворца и ждут своего командира. По просьбе Кира Итилгаил подлетел к чугунным воротам дворца, поставленным альтарами и замер на высоте пятидесяти метров прямо перед ними. Поигрывая мускулами, рассерженный, не смотря на улыбку на лице, рыцарь быстро вышел из пилотской кабины и поднялся на верхнюю палубу. Не медля ни секунды, он перепрыгнул через леера и через несколько секунд с грацией хищного зверя приземлился на мостовую прямо перед воротами чуть согнув ноги, опустив голову и глядя себе под ноги.

Возле ворот находилось сотни три солдат, которые моментально окружили Кира, ощетинившись мечами и копьями. Лучники немедленно натянули тетивы и наложили на луки длинные стрелы. Кто-то громко рассмеялся и громко выкрикнул:

– Ты смотри какой клоун с неба свалился!

Кирилл медленно выпрямился, поднял голову и, оскалившись, обвёл солдат закованных в латы недобрым взглядом. Многие от этого взгляда попятились, а какой-то всадник, взмахнув мечом, скомандовал испуганным, истеричным голосом:

– Лучники, стреляйте! Поднять его на копья!

Тренькнули тетивы, шагнули вперёд копейщики, но Кир слегка взмахнул руками, повёл плечами и от него во все стороны пошла несильная, но мощная и властная волна, повалившая не только людей, но и всадников на лошадях. Зазвенели о мостовую доспехи, послышались громкие, испуганные крики людей и рыцарь двинулся вперёд. Приблизившись к запертым воротам, он толкнул их руками и они, слетев с петель, с грохотом рухнули на землю. Крики людей и грохот упавших ворот были услышаны охраной и к воротам бежали уже куда более рослые воины в тяжелых доспехах и даже конные рыцари. От ворот к дворцу вела широкая дорога, справа и слева от которой раскинулся красивый, ухоженный парк, в котором было полно лучников. Не дожидаясь приказа, они принялись с редкостной быстротой пускать в Кира стрелу за стрелой, но это привело лишь к тому, что он резко взмахнул руками и вековые липы, а вместе с ними стрелы и лучники полетели по воздуху, словно подхваченные смерчем.

Пешие и конные рыцари, увидев такое, слегка замедлили шаг, но лишь для того, чтобы построиться в три плотных каре. Конное по середине и два пеших по бокам. Широко шагая вперёд, Кир хлестнул по ним боковым ударов и их всех смахнуло с дороги, как тараканов. Путь к дворцу был свободен и он зашагал вперёд. На ступенях дворца быстро построилось с полсотни лучников с тяжелыми луками, но стоил ему поднять руку, как их построение дрогнуло и несколько секунд спустя лучники бросились в рассыпную. Кто-то пустил в Кира несколько стрел сзади, он отмахнувшись не глядя, сбил на землю не только все стрелы, но и самих лучников. Убитых пока что не было, но было несколько слегка покалеченных всадников и огромная толпа насмерть перепуганных людей, которые кто на четвереньках, кто низко пригнувшись, очень быстро разбегались во все стороны. У всех на устах был один и тот же громкий шепот:

– Это дьявол, а не человек. Бежим отсюда скорее.

Тяжелые, бронзовые двери дворца были плотно закрыты и когда он дёрнул их, притянув к себе обратным энергетическим ударом, запоры лопнули и наружу вывалилось десятка три солдат, державших в руках толстенные дубовые брусья. Видимо они ожидали, что двери будут сносить по старинке, тараном и решили подпереть их изнутри. Энергия обратного удара была такой сильной, что всех этих незадачливых защитников вместе с дровами высосало наружу. Кир перепрыгнул через солдат и они покатились по ступеням вниз. Стремглав промчавшись через мгновенно опустевший холл, он прошел меж двух лестничных маршей ко вторым дверям, за которыми находился длинный, широкий коридор ведущий в большой королевский пиршественный зал, пристроенный к дворцу. В коридоре ему под руку попалось ещё два десятка копейщиков, бросившихся ему навстречу с копьями наперевес, но он просто вышвырнул их в окна и подойдя к дверям из-за которых доносился громкий гомон голосов, повернувшись, спросил:

– Парни, вы здесь.

– Да, командир, едва пытаемся сдержать смех. – Громким шепотом ответил ему кто-то – Вот умора. На что эти идиоты только надеются? Входные двери во дворец мы уже закрыли. Через них никто не войдёт. Там осталось трое наших, чтобы и сюда никто не сунулся.

Кир снова дернул на себя двери обратным ударом, на этот раз таким мягким, что они распахнулись бесшумно и вошел большой, прямоугольный зал с деревянной галереей под самым потолком, на которой стояли у стен лучники. В длину это зал был метров семьдесят и в ширину под сорок. На довольно большом отдалении от боковых стен и его торцевой стены буквой "П" стоял стол за которым сидело человек триста нарядно одетых господ, а в середине стояло на коленях десятка три альтаров, вокруг которых с лаем бегали собаки. Пирующие князья и прочие приспешники короля Бальдура, которого в данной ситуации трудно было назвать Отважным, громко насмехались над пленниками и бросали в них кости, а собаки бросались за объедками с лаем и громким рычанием. Кир вошел внутрь и как только последний рыцарь бесшумно влетел внутрь и тихо закрыл двери, он двинулся дальше.

Пока что никто из пирующих господ не увидел обнаженного по пояс человека, тихо вошедшего в зал без приглашения. На Кирилла обратили внимание только тогда, когда он приблизился к связанным альтарам, поставленным на колени. Псы, натасканные на людей, остервенело зарычали, но Кир тихонько зарычал на них по-медвежьи и они с истошным визгом бросились врассыпную и полезли под столы, к своим хозяевам. Пирующие громко захохотали и под аккомпанемент их идиотского смеха он обошел альтаров и почти вплотную приблизился к королю, восседающему в центре стола. Справа от короля сидели три его сына, а справа обе дочери, которые на этот раз были очень веселы и о чём-то разговаривали друг с другом. Король, увлечённый жареной ногой косули, тоже не сразу заметил рыцаря Мастера Миров, пока старший сын не тронул папашу за руку и не указал на незваного гостя. Король Бальдур громко расхохотался и воскликнул:

– Что рыцарь Ардфеора, пришел поздравить меня с победой?

– Нет, Бальдур, я пришел за твоей головой! – Громко выкрикнул ему в лицо свою угрозу Кир.

Король взмахнул рукой и крикнул весёлым голосом:

– Парень, брось! Тебе и самому не очень-то нравились альтары, так что же ты из-за них так беспокоишься? Тебе нужно торопиться в Орраес, из которого ты так неразумно вывез всех гномов. Твои враги не мы, а эти чёрные колдуны-орки, вот и веди свои войска на них, а нас оставь в покое. Мы сами разберёмся с альтарами.

Кир сузил глаза и спросил:

– Ты помнишь, что я тебе сказал во время нашей последней встречи, Бальдур? Я всегда держу своё слово. Ты связался со слугами Амала и вступил с ними в преступный сговор, за что и поплатишься.

Бальдур, наконец, сообразил, что ему действительно предъявлено очень серьёзное обвинение и даже более того, для него настал час расплаты и, моментально протрезвев, взревел:

– Ты, что? Угрожаешь мне? Лучники, пристрелите его!

Однако, ещё до этого старший сын короля подал рукой знак и лучники моментально натянули луки и взяли Кира на прицел. Он вздохнул, покрутил головой и как только лучники выстрелили в него залпом, сначала отшвырнул стрелы, а затем быстрым движением рук обрушил галереи и те посыпались вниз с истошными криками. Пирующие вскочили на ноги. Кто-то выхватил меч, а кое-кто нацелились на полуголого рыцаря руками. Король Бальдур сделал руками такое движение, словно толкает кого-то в грудь. Тотчас вокруг Кира закрутился голубоватый вихрь, но он легко разорвал его и, молниеносно метнувшись к столу, прибил двумя двузубыми вилками сначала одну руку короля, а затем и другую к столу. Бальдур взвыл от боли, а Кир, взмахнув руками, отшвырнул его присных к стене и взревел:

– Я даю тебе последний шанс спасти свою шкуру! Моли Творца Ардфеора о пощаде, отрекись от трона и поклянись служить тому, которого я поставлю во главе этого королевства! – После чего громко приказал – Парни, снять вуаль забвения! Кому-то из вас придётся хоть так, хоть эдак стать королём и навести порядок вместе с альтарами.

Двенадцать рыцарей в сверкающих доспехах тотчас проявились из воздуха. Полукольцом окружив своего командира, они прикрывали ему спину. Хотя все и были вооружены, никто даже не соизволил вытащить меч из ножен, но у всех из рук с треском вырывались электрические разряды, при виде которых подручные бывшего короля и его лучники, прижатые к стенам магами, побледнели, а сам Бальдур затрясся от ужаса. Уж что-что, а соображать он умел очень быстро, а потому сразу же всё оценил и тотчас взмолился во весь голос:

– Творец Ардфеор, молю тебя о пощаде! Я отрекаюсь от трона и клянусь, что буду честно служить новому королю Сильвергрейта.

Кир, услышав от Бальдура то, что хотел, выдернул вилки и, пристально посмотрев на смекалистого короля, решившего, что голова дороже короны, громким голосом сказал:

– Посиди пока здесь, может и тебе работа найдётся. – По тому, как покраснели лица сыновей Бальдура, Кир понял, что их такой поворот дел совершенно не устраивал и потому прибавил – А вам, господа, ещё придётся доказывать вашу полезность новому королю.

Дочери короля, действительно были настолько перепуганы, что им было не до магических рун. Они побледнели и были близки к тому, чтобы упасть в обморок, но Кира не очень-то волновали их душевные волнения. Он достал из-за голенища свою магическую книгу, равнодушно повернулся к ним спиной и, извлекая из неё рубаху, сердитым голосом шикнул на своих сопровождающих:

– Парни, вам что, больше заняться нечем, как прижимать этих господ к стене? Они и так без помощи магов не скоро придут в чувство. Давайте лучше решать, кто из вас станет королём Сильвергрейта.

Надев рубаху белого шелка, он быстро достал всё остальное и облачился в уже ставший для него привычным эльфийский наряд и подпоясался. Из тех парней, которые осуществляли прикрытие, семеро были рыцарями Света, а потому сразу же встали рядом с со своим командиром. Однако остальные их товарищи вовсе не горели желанием променять миры Золотого круга, в которые они собирались войти вместе с эльфами, на Адамминен даже с доплатой в виде королевства Сильвергрейт и потому дружно попятились, а один и вовсе сказал:

– Знал бы, что всё так обернётся, лучше бы в какой-нибудь грязной канаве спрятался и на связь не выходил.

Кир широко улыбнулся и воскликнул:

– Ну, парни, раз вы не хотите выбирать короля по хорошему, тогда будете тянуть жребий. Кто вытащит короткую палочку, тот и станет королём. Извините, но оставить Сильвертаун, а вместе с ним и всё королевство без надёжного короля я не могу. Вытащив из-за голенища своего белого эльфийского сапога пять длинных спичек для зажигания каминов, большую золотую королевскую корону, усеянную драгоценными камнями и корону поменьше для королевы, он обломил одну из спичек и предложил тянуть жребий. Парень полуэльф, которому не повезло, тягостно вздохнул и снял со своей головы шлем. Очки тотчас подсказали Киру имя мага-воителя вместе с родословной и он громко и торжественно сказал, возлагая корону на его голову:

– Ланион, сын Эдберга и Хелиниэль, властью данной мне Мастером Миров, Творцом Ардфеором, повелеваю тебе принять под свою руку королевство Сильвергрейт, а эту корону ты возложишь на голову своей королевы. – При этих словах Ланион был просто вынужден опуститься на колени и Кир, засунув руку в карман, так как его рыцарская книга начала внезапно пульсировать, к своему удивлению вытащил золотой кубок, но не рыцарский, а иной, весь усыпанный драгоценными камнями, полный красного вина. Он вложил кубок в руки мага-воителя, Ланион выпил напиток и покорно склонил голову, протягивая его своему командиру. Обнажив меч Бадхор, Кир трижды коснулся им белоснежных доспехов, которые от этого засверкали чистым золотом и сказал – Встань, сэр Ланион, помазанник Божий, отныне ты король Сильвергрейта милостью самого Творца Ардфеора. – После этого рыцарь-коронователь попытался засунуть кубок обратно в магическую книгу, но из этого ничего не вышло. Нервно рассмеявшись, он немедленно вернул кубок новому королю и воскликнул – Лан, извини, тут у меня маленькая ошибочка вышла, ты не король Сильвергрейта, а император всего Адамминена и теперь будешь сам короновать королей. Но сначала тебе придётся хорошенько поработать.

Ланион от этого известия аж подпрыгнул и взмолился:

– Сэр Кир, ну, какой из меня к чёрту император, я ведь всего лишь бард и ещё маг-воин! Я о таком назначении никогда и не думал, моя мечта стать, как и ты, рыцарем Мастера Миров! К тому же у меня нет жены, чтобы я возложил на её голову эту корону.

Кир пропустил его слова мимо ушей, обвёл всех присутствующих в зале тяжелым, пристальным взглядом, от которого они невольно выпрямились, и громким голосом сказал:

– Господа, на ваших глазах свершилась воля Творца Ардфеора. Ваш император не первый, кого я короновал, но первый, которому Мастер Миров моими руками передал сей священный сосуд. Альтары пришли на Адамминен только за тем, чтобы ввести его Золотой круг, но им не было дано сделать это без императора Ланиона. Поэтому я самым настоятельным образом советую вам присягнуть ему. Свергнуть его вам не удастся, как и помешать хоть чем-то. А теперь слушай мой приказ, император Ланион. Отбери себе два десятка отрядов на альбатросах, с полсотни парней с драконами и принимайся за работу. Как только наведёшь дней за пять в Сильвертауне полный порядок, сразу же лети к Орраесу. Все альтары поступают в твоё полное распоряжение. Сбежать с Адамминена они не смогут, а потому будут тебе полностью подчиняться. Как маг ты один стоишь сотни альтаров, но если ты отучишь их махать руками, то тогда тебе и вовсе цены не будет. Правда, одного альтара, самого вредного, я всё же заберу с собой.

Рыцари, стараясь не глядеть на своего расстроенного товарища, приблизились к альтарам и принялись освобождать их от верёвок. Как только из рта первого был выдернут кляп он взмолился:

– Сэр Кир, умоляю тебя, спаси наших женщин.

Кто-то сразу же грозно рявкнул:

– Идиот, а зачем, по твоему, мы находимся здесь? И вообще теперь твой повелитель император Ланион, вот его и моли о помощи.

Какой-то сердобольный маг выдул из своей трубки густые клубы зелёного дыма и они мигом привели в чувство всех присутствующих, а другой одним мановением руки восстановил обрушенные галереи. Альтары расступились и к Киру вышел Анир Сиелин. Склонив перед рыцарем голову, он тихим голосом сказал:

– Сэр Кир, я вверяю свою судьбу в твои руки и готов предстать перед мастером Аструалом, чтобы принять наказание за свои ошибки.

Бывший король Бальдур, перемахнув через стол, обходить его ему было слишком долго, да, к тому же он не хотел идти вдоль строя своих вельмож, с довольно нахальным видом также приблизился и, приосанившись, заявил во всеуслышанье:

– Сэр Кир, если ты соизволишь оставить меня на троне Сильвергрейта, то я стану верным вассалом императора Ланиона и уже максимум через час в городе будет наведён полный порядок. Мы ведь хорошо подготовились к тому, чтобы вернуть себе власть.

Кирилл усмехнулся и спросил императора:

– Лан, дружище, что ты на это скажешь? Ты согласен, чтобы этот старый прохиндей и дальше правил Сильвергрейтом?

Бард улыбнулся и сказал:

– Командир, король Бальдур не самый плохой правитель и я думаю, что его можно оставить на троне, но вынашивать какие-то планы о расширении границ своего королевства я ему уже никогда не позволю. Думаю, что его помощь не окажется лишней. Вот только мне хотелось бы поговорить с тобой о том, как ты ввёл в Золотой круг Ильмин. Говорят, что это всё произошло благодаря какой-то конституции и тем мудрым законам, которые ты дал Ильмину.

Кир похлопал императора по плечу и сказал:

– Ты всё правильно сказал, Ланион. Хотя я и не считаю себя автором конституции, в неё вошло очень многое из того, чему меня научил Козмо, именно она позволила императору Роджеру всего через каких-то несколько месяцев после того, как мы разгромили там слуг Амала, ввести свой мир в Золотой круг. Альтары хорошо поработали на Адамминене, Ланион, и заслуживают за это благодарности. Теперь тебе нужно будет вместе с ними завершить работу. Уже очень скоро эльфы и гномы покинут Адамминен, а вместе с ними и многие орки, но насколько я знаю это, очень многие полуэльфы и полугномы намерены остаться и то, что у этого мира будет остроухий император, прямо говорит о том, что их будет очень много. Ты поэт, старина, и уже только поэтому я теперь спокоен за этот мир, ну, а сейчас пожми руку Аниру Сиелину, парень, и пошли посмотрим, что творится снаружи, после чего мы поднимемся на борт "Белегестела" и побеседуем. – Повернувшись к королю Бальдуру, Кир приказал ему – А ты, амнистированный король, для начала извинись перед альтарами и начинай доказывать императору Ланиону свою полезность.

Король Бальдур выполнил приказ рыцаря не моргнув глазом и даже попытался обнять Анира Сиелина, но тот в ужасе отшатнулся. Император же протестующе поднял руку и воскликнул:

– Сэр Кир, в первую очередь мне нужно отправиться в кварталы орков. Там погибло очень много людей и их нужно срочно воскресить. Извини, но я хотя и не маг зелёного листа, как маг света тоже чего-то стою и потому прошу меня отпустить вместе с моими друзьями.

Кирилл улыбнулся и успокоил императора:

– Ланион, я что, похож на идиота? Парень, я специально приказал прибыть в Адурант целой роте магов зелёного листа, так что все беаны орков уже живы и здоровы. Они, конечно, перенесли страшное потрясение, но их душевным здоровьем займутся альтары, думаю, что им это будет по плечу. Не знаю, утешит ли их то, что довольно скоро мужья вернутся к ним, но я им могу гарантировать только это. К сожалению их сыновья и душой, и телом принадлежат Хозяину Тьмы и тут бессилен что-либо сделать даже сам Мастер Миров. Такими уж они их породили из-за этого чёртового пойла чёрных орков. Так что отставить разговорчики, император Ланион, давай, шагом марш на выход. Быстро представлю тебя народу и мы займёмся куда более важным делом. Бальдур, а ты командуй своей бандой, пока я буду вводить твоего императора в курс дела и смотри мне, без фокусов.

В сопровождении магов-воителей, короля Бальдура с детьми и приведённой откуда-то заплаканной королевой, его князей и вельмож, а также альтаров, Кир и Ланион вышли на площадку перед дверями дворца. На большой площади перед дворцом, аккуратно прибранной, как и парк, столпилось огромное количество народа. Возле самых ступеней стояли вперемешку с альтарами сотни полторы магов-воителей в белых доспехах, добровольно вызвавшихся помочь императору разобраться с делами, а позади них все прочие обитатели Королевского острова, на лицах которых было написано удивление и недоумение. Наступил вечер, сгущались сумерки, но весь город был ярко освещён множеством магических шаров, свисающих с альбатросов. Над городом кружили десятки разноцветных драконов. Рыцарь Мастера Миров объявил собравшимся о назначении поэта императором, его помазании на царство самим Творцом Ардфеором и под рёв драконом вместе с императором и Аниром Сиелином поднялся на борт "Белегестела".

Большая часть лучников владыки Итилгаила спустилась с борта летающего корабля и теперь эльфы вели в городе разъяснительную работу и заодно устраняли следы вторжения чёрных орков. Они прошли в кают-компанию и владыка-рыцарь принялся деловито натягивать на стене рамку магического экрана, чтобы показать Киру, что произошло в Эннонанде, пока он занимался несостоявшимся дворцовым переворотом. Нового императора он поприветствовал с искренним уважением, а перед Аниром Сиелином лишь сдержанно слегка склонил голову. Когда всё было готово он сел за стол вместе со всеми, но прежде, чем показать самые важные кадры, спросил:

– Кир, я не совсем понял, почему ты переменил своё решение в отношении короля Бальдура? Неужели ты думаешь, что этот хитрый интриган будет хоть чем-то полезен Ланиону? В далёком прошлом нам, эльфам Аранелвуда, от него одного беспокойства было гораздо больше, чем от всех орков вместе взятых.

Кирилл улыбнулся и сказал в ответ:

– Владыка Итилгаил, всё очень просто. Если не можешь победить врага, то сделай его своим другом. Выбор был невелик, или убить Бальдура и тем самым восстановить против Ланиона всю знать Сильвергрейта, либо сохранить ему жизнь и пристроить к какому-нибудь серьёзному делу, ну, а поскольку старик вложил в мою руку не только корону для него, но и кубок посвящения королей, то мне пришлось объявить его императором Адамминена. Бальдур быстро смекнул, что королевство снова стало бесхозным и не долго думая решил проявить инициативу, вот я и сообразил, что таким образом смогу направить всю его просто какую-то сумасшедшую энергию в мирное русло. Если бы я не сделал так, он уже завтра начал строить козни против Ланиона, а одним из самых главных условий вхождения любого опорного мира в Золотой круг является мир на всей планете и мудрый правитель. С этим всё ясно, сэр Аструал сам выбрал его, а вот остальное зависит от того, как мы сумеем сделать всё так, чтобы народ Адамминена принял своего нового правителя и тут, как мне кажется, нарисовалось ещё одно условие, при котором эльфам и гномам откроется портал прохода в миры Золотого круга. Проще говоря, пока мы не поможем Ланиону, хрен мы все сможем свалить отсюда. Ну, ладно, об этом мы ещё успеем поговорить, а сейчас давай, показывай нам, что натворили в Эннонанде эти гнусные твари.

Анир Сиелин, улучив удобную минуту, робко пискнул:

– Сэр Кир, какое решение ты принял относительно меня?

Рыцарь вздохнул и, пристально посмотрев на мага, сказал:

– Анир, упрямство альтаров давно уже стоит сэру Аструалу костью в горле. Теперь, когда ты сам убедился в том, что мы были правы, тебе следует окончательное решение. Или ты добровольно становишься учеником леди рыцаря-мага Ланы Молниеносной и помогаешь нам в борьбе со слугами Амала, или я немедленно отправляю тебя в Западный Дейтхир, где ты будешь находиться в моих покоях под домашним арестом и дожидаться того дня, когда я отправлюсь на Астриум. После всего того, что случилось в Эннонанде, уже не один альтар не станет выполнять твоих распоряжений. Своими действиями ты только укрепил армию слуг Амала, но я не стану об этом даже вспоминать, если ты сделаешь правильный выбор и учти, только так ты можешь избежать поединка с Козмо.

Предводитель альтаров помолчал минуту и тихо сказал:

– Я согласен стать учеником леди Ланы, сэр Кир, лишь бы иметь возможность сразиться со слугами Хозяина Тьмы.

Владыка Итилгаил, чтобы прекратить эту дискуссию тотчас включил свои магические очки, через которые он всё это время наблюдал за действиями чёрных орков и на экране появилась дорога ведущая в Орраес из Борденера. По ней в брошенный город мчались огромные валгатры, связанные попарно цепями. Помимо того, что их оседлали чёрные существа, похожие на горилл, каждая пара валгатров ещё и везла на носилках, изготовленных из длинных стальных брусков, к которым они были привязаны цепями, огромных чёрных горных кротов. Итилгаил указал на них рукой и сказал:

– Несметные орды этих тварей выбралось из-под земли вблизи всех трёх дорог, ведущих в Орраес за сотню километров от него и теперь они заполонили все пустыри в этом городе. А это, Кир, мы увидели в одном из подземелий центральной крепости совсем недавно. Раньше мы считали, что нужно наблюдать за тем, что творится снаружи, а зря. Впрочем, это уже ничего не меняет.

Один из магических маячков, установленных в подвалах дворца короля гномов Драгеннара, показал, что всё оно чуть ли не доверху заложено какими-то ящиками и большими кожаными тюками. Похоже, что чёрные кроты давно уже сделали подкоп под Орраес, а гориллы-носильщики тайком натаскали в него всяческих припасов. После этого Итилгаил стал показывать большие и малые города Эннонанда, в которых бесчинствовали чёрные орки. В городах где жили одни люди, орки, штурмуя поселения альтаров и захватывая женщин, попутно связывали мужчин и передавали их людям в качестве приза. В городах же орков их интересовали одни только женщины, а альтаров-мужчин они, словно и вовсе не замечали и убивали только в том случае, если те пытались защитить своих подруг. Големы альтарам не помогли.

В нескольких городах альтары успевали организовать сопротивление и там чёрные орки потеряв с десяток, другой воинов, тотчас отступали, быстро собирались в дорогу и мчались во весь опор по направлению к Орраесу. В нескольких городах, где люди приходили на помощь альтарам и, вооружившись чем попало, успевали прийти на помощь беанам орков, орки опоенные чёрными магами, спасались бегством и удирали во все лопатки и таких городов был в Эннонанде не один десяток. Тем не менее чёрные орки учинили альтарам почти полный разгром и захватили в плен несколько десятков миллионов женщин. Киру сразу же стало ясно, что именно они представляли для слуг Амала самый большой интерес. Не золото, оружие или ещё что-либо, а именно женщины и это наводило его на определённые подозрения. Анир, глядя на всё это, спросил потрясённым голосом:

– Но почему они захватывают в плен только женщин? Зачем они им? Неужели они собираются использовать их в качестве заложников?

– Нет, Анир, скорее всего они намерены использовать их именно в качестве женщин. Бьюсь об заклад, что теперь те звери, которых родили беаны орков в последние годы, изнасилуют женщин и те через какой-то срок породят на свет жутких чудовищ. Вскоре мы узнаем, каких именно. Думаю, что они сделают это уже нынешней ночью. Если бы все альтары ушли в Аранелвуд, то чёрные орки просто покинули бы города и вторглись в него, где мы их всех быстро перестреляли без малейшего труда, но теперь мы имеем то, что имеем, друзья мои.

Глава двенадцатая

С момента начала войны прошло три дня и теперь стали окончательно ясны масштабы бедствия, постигшего Адамминен. Больше трёхсот миллионов орков, а вместе с ними миллионов двадцать прочих его обитателей снялись с места и помчались в горы Ородагарваона. Чёрные орки смогли опоить не всех своих соплеменников. В восточных и южных районов Эннонанда были целые города, которых вообще не коснулась эта зараза. К тому же все мальчики в возрасте до пятнадцати лет избежали этой злой участи. Похоже, что шестнадцать лет назад чёрные маги перестали варить своё чёрное пиво и если и опаивали им кого-то, то в особых случаях, ведь Тетюру, выдавшему себя за орка, было предложено испить напитка Судьбы. Скорее всего только потому, что он спустился с гор Ородагарваона.

Теперь стало окончательно ясно, что большинство орков встанет лагерем вокруг Орраеса и укрепится в четырёх других городах, расположенных поблизости. Лишь самая малая часть чёрных орков достигла Оррасеса. Все остальные, избегая дорог, мчались через степи к горному королевству гномов на валгатрах новой породы развивающих просто невероятную скорость. С собой они везли только самое необходимое, так как доставка в горы всего остального была уже осуществлена чёрными гориллами-носильщиками. Самое неприятное заключалось в том, что в доспехах и оружии чёрные орки недостатка не испытывали и это грозило немалыми неприятностями. Истребить полчища врага, разумеется, магам-воителям не составило бы особого труда, но Кир всерьёз опасался, что большая часть орочьего воинства представляет из себя заложников, которым нужно сохранить жизнь.

Теперь чистильщикам оставалось только выяснить, что представлял из себя их новый враг и чем именно он будет опасен. Маги сотворили десятки тысяч крохотных почти незаметных и просто невидимых големов-разведчиков и запустили их в норы чёрных орков. Уже через сутки выяснилось, что под степью было прорыто множество тоннелей, подземных убежищ и складов, из чего можно было легко сделать вывод, что чёрные орки готовились к грядущей войне самым основательным образом. В подземельях находилось ещё достаточно много чёрных орков, но все они также собирались в дорогу и уже в самое ближайшее время король Бальдур, которому было поручено наводить порядок в Эннонанде, мог ничего не опасаться.

Кир извлёк из своей магической книги рыцаря несколько десятков тысяч толстенных томов, содержавших в себе всё то, что помогало императору Роджеру править Ильмином и император Ланион, быстро перелистав эту книженцию, в которой требовалось заменить слово Ильмин на Адамминен, поручил своему помощнику заняться этим немедленно вместе с альтарами. Для начала с новыми законами нужно было ознакомить население, а уж затем призывать всех проголосовать за них, чтобы потом следовать им в жизни. Хотя короля Бальдура не очень-то вдохновляла перспектива править своим королевством по закону, а не так как ему вздумается, он счёл за благо согласиться и тем самым дал возможность императору присоединиться к своему отряду, в котором он до этого был простым солдатом.

Кир перевёл магические очки-компьютер Ланиона в точно такое же положение, как и свои собственные и отныне император мог обратиться ко всем своим подданным, записавшимся в армию, одновременно. Новый верховный правитель Адамминена не был профессиональным военным и тем более стратегом, но обладал отменной наблюдательностью и быстрым умом, а потому его замечания не показались никому лишними. К тому же этот бард за свою долгую жизнь полуэльфа, а ему было почти полторы тысячи лет, успел обойти чуть ли не весь Срединный континент и даже побывать далеко за его пределами. Он умел находить общий язык со всеми, включая альтаров, а ещё умел обратиться к толпе с такими пламенными призывами, что ему в это смутное время цены не было. Именно Ланион сумел быстро успокоить альтаров и те вместо того, чтобы требовать головы Анира Сиелина, без лишних возражений приступили к работе.

Всё же над жителями Эннонанда довлела какая-то магия и как только чёрные маги перевели рычаги своего чудовищного механизма в другое положение, с них, словно сошло какое-то наваждение и люди стали принадлежать самим себе. Хотя с того кошмарного дня прошло всего пятеро суток очень многое в их поведении изменилось. Перемены эти стали заметны уже наутро. Когда Кир утром следующего дня вместе с Ланионом заявился в королевский дворец и они встретились с королём Бальдуром, то застали его в состоянии крайнего взволнованности. Теперь уже глаза короля, а не его королевы были красны от слёз и уже через минуту, другую он дрожащим голосом сказал, что только сегодня с рассветом осознал весь ужас ситуации. Король Бальдур был готов идти в бой простым солдатом, чтобы сразиться с нечистью, но Ланион подвёл его к окну, простёр руку вперёд и сказал:

– Вот твоё поле битвы, король Бальдур.

В то утро труднее всего было успокоить жителей не только Адуранта, но и всего Эннонанда и магам пришлось применить все свои магические умения, чтобы объяснить им смысл произошедшего. Им на помощь пришли альтары и на этот раз к ним относились уже совсем по другому. Чувство вины было очень сильно и потому к каждому их слову прислушивались. Видимо, все ожидали, что альтары набросятся на всех с обвинениями, а они принялись утешать и успокаивать жителей городов, говорить им, что рыцарь Мастера Миров вырвет их близких из лап слуг Хозяина Тьмы. Только на следующий день в Эннонанд пришло понимание того, что случилось, а вместе с этим страх близкий к паническому ужасу. Даже то, что в города вошли миллионы эльфов в белоснежных доспехах, не прибавляло жителям Эннонанда уверенности и не успокаивало их.

Каким бы странным это не было на первый взгляд, но самыми успокаивающими для всех, людей и орков, были слова о том, что император Ланион всех защитит и спасёт. Приказ переводить все стрелки на императора, армия получила от Кира и поскольку ему уже привыкли не только верить, но и во всём доверять, то и стали повторять его слова. Жители Эннонанда, узнав о том, что в Адамминене появился император, начинали расспрашивать о нём добровольных глашатаев и утешителей, на лицах которых были странного вида очки с тёмными стёклами, и те не только рассказывали им о барде прошедшем пешком через весь Срединный континент несколько раз и побывавшем в далёких странах за океаном, но и читали вслух его стихи, а также рассказывали о тех законах, которые вручил ему Творец Ардфеор и чуде его помазания в императоры. Хотя к чудесам на Адамминене было не привыкать, на нём вполне хватало магов и колдунов, буквально все сходились во мнении, что это чудо действительно является великим.

Кир оказался прав в своём предположении, что той же ночью чудовища, порождённые чёрными магами, начнут действовать. Действительно, ускакав в степь подальше от городов и дорог, отряды орков построились кругом и пленниц, закатанных в циновки, стали снимать со спин валгатров. Чёрные маги, а их было по несколько десятков и даже сотен в каждой группе, распаковывали тюки, доставали мехи с какоё-то чёрной жидкостью и вливали их в горло пленниц, отчего те моментально впадали в оцепенение. Альтар раздевали донага, бросали на циновки и молодые орки под наблюдением чёрных магов насиловали их рыча, словно звери. При этом соблюдалось своеобразное правило, на одну женщину набрасывался только один самец и поскольку в некоторых отрядах молодых орков было больше, чем женщин, то чёрные маги отгоняли всех остальных здоровенными дубинами.

После того, как жертва была оплодотворена чёрным семенем, её заматывали в какую-то чёрную ткань, оставляя открытой только голову, клали на узкие, кожаные носилки, закатывали в циновки и снова навьючивали на валгатров. Как только с этим было покончено, отряд срывался с места и по прямой мчался через степь в Орраес. Ни в какие города, попадавшиеся им по пути, орки уже не заезжали. Они, явно, хотели как можно скорее добраться до этого города, но уж очень много их было и только теперь Кир осознал масштабы грядущей битвы. В небо были подняты все тондаро и разведчики внимательно следили за всеми перемещениями орков в степи. Настало время захватить в плен один из отрядов целиком и кое в чём разобраться.

"Белегестел" быстро летел курсом на юго-восток. На его борту были только чистильщики, Итилгаил, король Хальдур и Анир Сиелин. Поздней ночью в день начала переворота он вместе с тридцатью семью альтаров стал прямо в королевском дворце учеником Иоланты и обрёл магические знания самого высокого уровня. К удивлению многих, но только не Кира, Анир тоже стал магом зелёного листа и его магическим инструментом был теперь был теперь четырёхлистный клевер. Хальдур был призван также потому, что он был магом зелёного листа и уже здорово поднаторел в своей новой профессии, но Анир Сиелин имел огромный опыт и потому Тетюр включил и его в свою команду. Козмо отнёсся весьма спокойно к тому, что его лишили таким образом сатисфакции и хотя первым протянул Аниру руку, тем не менее то и дело подначивал старого мага.

Итилгаил, видя на экране карту, по которой перемещался красный кружок, уверенно вёл "Белегестел" к точке рандеву с отрядом состоящим из тридцати двух всадников, который мчался не разбирая дороги в Орраес и вёз в него двадцать семь пленниц. У этого отряда было около сотни валгатров, почти половина которых скакала налегке и его выбрали потому, что в составе отряда были орки, люди, гномы и даже два эльфа. Молодых орков в нём было всего пятеро и старшему из них на вид не было больше семнадцати. Разведчики, которые выследили этот отряд и вели его в течение всех пяти суток, уже определи, почему им досталась такая большая добыча. Всё объяснялось весьма просто. Этот отряд состоял из жителей отдалённой фермы, которые занимались разведением племенных валгатров и каким-то образом сумели заманить к себе в гости женщин-альтар из ближайшего города, на глазах которых пять юных чудовищ убили более четырёх дюжин женщин и девочек и сожрали их сердца.

Уже очень скоро для восьми чёрных магов и пяти мерзких тварей, порождённых их чёрной магией, должен был наступить час расплаты. Хотя юные орки и выглядели невинными созданиями, у чистильщиков на этот счёт не было никаких сомнений, зато Анир пребывал в унынии. Для него было чем-то кощунственным поднять руку на ребёнка и не смотря на то, что ему уже не раз показывали магическую видеозапись того, как другие юные орки убивали своих матерей и малолетних сестёр, вырывали сердца и с ликованием пожирали их, как они беснуясь, словно дикие звери, насиловали альтар, он всё равно то и дело горестно вздыхал и охал. Когда Анир издал очередной такой вздох, Кузьмич не выдержал и рявкнул:

– Слушай, ты, лошадиный маг, это кончится когда-нибудь? Неужели тебе не ясно, что это просто нечисть в человеческом обличье?

Итилгаил машинально поправил его:

– В орочьем, Кузьмич.

– Ой, да, какая разница! – Воскликнул маг – Можно подумать, что эльфы хоть чем-то отличаются от людей кроме своих ушей. Орки, маги, эльфы, всё это условности. В глазах мастера Аструала мы все прежде всего люди, а то что он, порой, экспериментирует с нашим внешним видом, так это только для того, чтобы жизнь была веселей. Вот увидишь какой прелестью окажутся дети от эльфа и какой-нибудь золотой девушки. Прикинь, Итил, твой младший сын однажды приносит тебе показать внука, маленького такого золотого эльфа. Главное, что это будет плод любви, маленький человек, а не порождение чёрной магии имеющее человеческий облик. В том-то и заключается коварство Амала, что в самую совершенную форму он стремиться вложить такое мерзкое содержание, что просто с души воротит.

Кир подтвердил его слова:

– Это точно, ребята. На Ильмине вся нечисть была на редкость красивой на вид, но нечистью при этом быть не перестала. Анир, ты ведь маг, а не какая-то сопливая баба. Твоя задача на этот раз заключается в том, чтобы с максимальной точностью установить природу зла и выяснить на что оно способно, во что разовьётся и в какие сроки. Вот и всё, остальное это уже лирика. – Ухмыльнувшись, он поинтересовался – Кузьмич, а с чего это ты взял, что наш Анир лошадиный маг?

Козмо хохотнул и ответил:

– Да, с того, что он со своим клеверком является любимцем всех лошадей, Кирюха. Он ведь клевер может тоннами доставать из своей книженции, а лошади его страсть как любят. Значит он и есть самый настоящий лошадиный маг.

Эта шутка хотя и была довольно плоской, заставила всех рассмеяться и Анир, нисколько не обидевшись, подтвердил:

– Это точно, Кир, лошади ко мне, как я успел это заметить, так и тянутся. Видно от меня действительно теперь исходит запах их любимого лакомства, но мне это нравится. Я люблю лошадей.

Вскоре Итилгаил догнал отряд, возглавляемый чёрными магами и, снизившись до высоты в сотню метров, улетел вперёд, постоянно поддавая пыльцы забвения. Валгатры скакали со скоростью свыше ста пятидесяти километров в час и её сдувало встречным напором воздуха. В пилотской кабине остался один Итилгаил, а Козмо в сопровождении всех остальных пошел на корму. Настал его час и он уже принялся раскуривать свою трубку. Выбравшись наружу, он стал выдувать клубы золотистого дыма, подсыпая в них пыльцы покоя. Отряд орков скакал вслед за "Белегестелом" и чёрные маги, которые так ничего и не заподозрили, со всего хода угодили в золотистое облако, свалившееся на них сверху. На этот раз магическая вырубалка, соединенная с золотистым дымом, действовала не мгновенно.

Даже после того, как золотистое облако накрыло весь отряд, валгатры не встали замертво, а лишь замедлили ход и через пару минут остановились, немного пошатались из стороны в сторону и завалились на бок. Итилгаил опустился к самой земле, выбросил якоря и стал открывать люк, но им никто не воспользовался. Кир спрыгнул на пожухшую траву первым и подошел к всаднику, скакавшему впереди. Это был здоровенный орк в новеньком доспехе, явно, сработанным отличным мастером. Его валгатр также был закован в сталь и Киру сразу бросилось в глаза, что его рога и длинные, острые бивни тоже были стальными. Сняв с головы всадника шлем, очень похожий на эльфийские шлемы, имевшие сходство с шлемами древних ахейцев, он нисколько не удивился тому, что волосы орка были коротко острижены. Видимо, он был жителем какого-то города и при этом никто из альтаров так и не заподозрил в нём чёрного мага, что в принципе было и не мудрено, так как доверчивые альтары практически никак не контролировали орков и они были предоставлены самим себе.

Кузьмич и Иоланта быстро сотворили из воды и дыма несколько десятков големов и они принялись за работу, начали извлекать всадников, придавленных валгатрами, снимать с них доспехи и раздевать догола. Одних только альтар им было приказано просто вынуть из футляров и положить на траве отдельно. Маг-воитель и его ученица то и дело подливали воды и поддували дыма, творя прочные магические узы для валгатров и их наездников, чтобы те придя в себя не начали безобразничать. Тетюр тем временем достал из своей магической книги низкую, широкую кушетку, расставил вокруг удобные кресла и даже сервировочные столики с напитками и закусками, как бы показывая этим, что процедура будет долгой. Через полчаса пленники очнулись и водный голем положил на стол первого пациента, эльфа, руки и ноги которого были прочно связаны полупрозрачными водными магическими путами. Эльф, очнувшись, обвёл всех недобрым взглядом, затем лицо его страдальчески сморщилось и он с трудом выговорил:

– Владыка Итилгаил, сделай одолжение, лиши меня жизни своей рукой. – После этого он зарычал хриплым голосом – Все вы падёте под мощью нашего оружия. Вам не спастись.

Козмо сидел как раз напротив головы эльфа. Не говоря ни слова он приложил к его макушке свою магическую хрустальную тюбетейку и через пару минут кивнул головой Тетюру и тот выпустил стаю своих магических кристаллов, которые немедленно засверкали так ярко, что затмили своим светом полуденное светило. Все маги к этому моменту уже достали из магических книг и привели в полную боевую готовность свои магические инструменты. Через несколько минут Тетюр нахмурился и сказал озабоченным голосом:

– Господа, перед нами наполовину перерождённый эльф. Скажем так, он представляет из себя воина-раба, полностью подвластного не Амалу, а тому чёрному магу, который сначала опоил его тем напитком, который получил название чёрного орочьего пива, после чего совсем недавно, не более полугода назад, ему дали испить дряни, которая изливается из того источника, что сотворил Амал. Ничего страшного я здесь не наблюдаю и смогу исцелить этого парня максимум за пять минут, да, он и сам имеет в себе силы бороться с магией Амала, хотя эта дрянь действует даже посильнее, чем тот амулет, который носил когда-то на своей шее Джонни. Поэтому, Кир, сражаться они будут просто отчаянно, что называется до последнего вздоха и ни один из них не пустится наутёк. При этом не забывай, что все рабы Амала очень сильны физически, сообразительны и обладают отличной выучкой, так что воевать с ними будет очень непростой задачей и наши потери при штурме будут нешуточными. Исцеление убитых и освобождение из-под власти Амала нам ничего хорошего, кроме лишних хлопот, не даст, так как на то, чтобы они смогли полностью прийти в себя, уйдёт месяца три. Поэтому нам придётся поломать голову над тем, где их всех содержать и как охранять. Вы всё зафиксировали своими магическими инструментами, господа маги? Прошу вас высказать своё мнение, чтобы Кир определился с дальнейшей тактикой.

Всем сразу же стало ясно, что кое-какие слова были сказаны Тетюром специально для чёрных магов. Первым высказался король Хальдур, сказав спокойным голосом:

– Сэр Кир, для меня это, можно сказать, будет пустяковая работа, две, три секунды, если, конечно, пациентов не будет больше трёх сотен. – Подыгрывая Тетюру, заговорившему о возможных потерях, он добавил сокрушенно разводя руками – Вот только я никак ума не приложу, где нам взять столько санитаров, чтобы выносить убитых и смертельно раненых рабов Амала с поля боя.

Анир сердито фыркнул:

– Хвастун. То же самое сделает любой маг жизни, а не один только ты со своим дубовым листком, но относительно санитаров я с тобой полностью согласен. Наши транспортные големы для этого не пригодятся, они слишком медлительны и неповоротливы, да, к тому же не отличаются особой прочностью. Так что нам нужно будет что-то для этого придумать. Крылатые корабли на ничем не помогут, особенно в гористой местности. Придётся выносить их на руках, чтобы чёрные маги их не возродили и снова не отправили в бой, ведь после этого они станут сражаться против нас с удвоенной силой.

– Мальчики, не нужно ссориться. – Одёрнула своего ученика Иоланта и строгим голосом сказала – Высшие силы именно для этого вам и даровали вам такое умение и всучили в руки корм для лошадей и банный веник. Вот вы и придумайте, как обеспечить эвакуацию убитых солдат врага с поля боя. Впрочем меня сейчас совсем не это волнует. Кузьмич, ты нам лучше скажи, как зовут этого парня, каким образом его споили эти уроды и, главное, когда.

– О, милая, это произошло очень давно, ещё до того дня, когда Анир притащил на Адамминен свою банду. Четыреста двадцать один год назад Ганелндил, молодой музыкант из Вилварина, города в Южном Иселинерине, отправился путешествовать по Эннонанду и в городе Лахоре, который находится в северо-западном Эннонанде, как-то раз зашел в таверну "Весёлая Мэгги", чтобы поужинать. Вот там-то ему и подали кубок красного эльфийского вина. В таверне было не очень светло и потому он не обратил внимания на цвет вина, но вкус его ему понравилось и с тех пор стал большим другом того орка, который содержал эту таверну, и осел в Лахоре на долгие годы. Ну, а четыре месяца назад Булра, так зовут этого чёрного мага, велел ему испить напиток преображения и поскольку все слуги Амала до безобразия хвастливы, очень подробно, в красках расписал Ганелндилу, что произойдёт с ним в скором времени. Участь ему была уготована незавидная, надо сказать. Пока дети Амала будут подрастать в чреве его наложниц, Ганелндил вместе с ему подобными встанет живым щитом между армией эльфов и верными слугами Амала. Ему известно о том, что если он будет убит, то станет пищей для наместников Амала, тех юных ублюдков, на которых у тебя не подымается рука, Анир. Ну, а коли того потребуют обстоятельства, то его также могут пустить на корм деточкам Амала, которые родятся чуть ли не взрослыми воинами тьмы. Это произойдёт в том случае, если воин-раб будет плохо сражаться. Ну, а коли кому-то повезёт, то у него появится реальный шанс встать на тот путь, который обязательно приведёт его прямиком к Чёрному источнику, окунувшись в который он станет воином тьмы, великим и несокрушимым. Но только в том случае, если добровольно примет сторону Амала. Такие вот дела получаются, ребята. Это всё, если не рассказывать о том, что Ганелндил претерпел от множество унижений от своего друга Булры. Ну, а теперь, зелёные, ваша очередь показать, чего вы стоите, как маги.

Анир взмахнул своим клеверком, чем создал над всеми магический купол, надёжно защищающий от подслушивания и вежливо поклонился своему зелёному коллеге и сказал:

– Король Хальдур, ты зять владыки эльфов севера Дагорндила, тебе и возвращать Ганелндилу его душу, прошу. Чёрные маги ничего не смогут увидеть и услышать, как бы они не старались.

Мудрый маг-альтар, который значительно прибавил в росте, чтобы кипельно-белые доспехи первого размера стали ему по плечу, сделал рукой широкий жест, король Хальдур взмахнул дубовым листом из которого вырвалась осязаемо плотная зелёная, с золотыми искорками волна и эльф был не только мигом исцелён, но и был моментально подогнан под серебристо-белые доспехи, которые Кир молча положил рядом с ним. При этом с его рук и ног исчезли магические водные путы. Ганелндил тотчас сел на столе и прикрылся руками. Иоланта бросила ему пластиковый пакет с нижним бельём, эльфийскими лосинами и белой шелковой рубахой, после чего демонстративно отвернулась от него. Владыка Итилгаил сказал эльфу строгим тоном:

– Ганелндил, оденься и облачись в доспехи. Хотя ты и не успеешь стать опытным магом-воителем, я хочу, чтобы ты принял участие в решающей битве. Поторопись, сын мой, нам нужно вернуть души всем остальным твоим товарищам по несчастью. Я прошу тебя только об одном, ничем не выражай своего гнева. Просто сядь в кресло и посмотри на то что будет происходить дальше.

Как только Ганелндил оделся, все встали и отошли от стола. Теперь наступила очередь Козмо определить, кто в этом отряде был достоин белых доспехов, а кому была уготована иная участь. Как это ни странно, но двоих орков, которые не были по его словам чёрными магами, он всё же отверг, сказав, что они и без Амала были отменнейшими мерзавцами, только и годными, что на корм Тартаботану. Остальных уложили на поставленные в ряд широкие кушетки рядом с перлитовыми доспехами и Анир Сиелин продемонстрировал всем, какова мощь его маленького клеверного листка. После этого всем возвращённым задали всего лишь один вопрос, хотят ли они сразиться с нечистью и только после этого разрешили облачиться в доспехи. Их стремление вломить чертей своим отравителям было столь велико, что Киру пришлось повысить голос, чтобы заставить их сесть в кресла неподалёку. Наконец, настал черёд чёрных магов и Анир снял свою магическую защиту. Тетюр не поленился самым тщательным образом изучить их с помощью магических кристаллов и через два с половиной часа, поставив сёрных орков по стойке смирно напротив зрителей, молча сжимающих пудовые кулаки, принялся рассказывать:

– Ну, что же, господа, могу вас обрадовать, на этот раз Амал превзошел самого себя и вы видите перед собой самую отборную нечисть, настоящих чёрных магов-воителей, гораздых на всякие штуки. Над каждым из них он работал не одну сотню лет. Не сам, разумеется, а посредством своего Чёрного источника. На протяжении не менее, чем пятисот лет они четыре раза в год причащались этой дрянью и тайком проводили какие-то чудовищные обряды, но об этом нам расскажет Козмо, а я могу прибавить к этому только одно, эти твари обладают чудовищной силой, могут оборачиваться всяким зверьём и принимать боевые звероформы. Ещё они могут использовать весь арсенал боевой магии и способны поднимать и бросать в бой мёртвецов. Ну, от некромантии, как вы знаете, никогда особого толка не было и ожившими мертвецами можно испугать одних только впечатлительных девиц, но древние духи этого очень не любят. Впрочем, это не наши проблемы, а принцессы Гвеннелинны. Хуже другое, они, похоже, способны создавать из преображенных животных, валгатров и горных кротов, огромных монстров и боевых големов, а вот это уже может представлять из себя вполне реальную опасность, так как ничего, кроме драконьих глоток мы им противопоставить не сможем. К тому же если эти твари догадаются срастить своих монстров с големами, то драконы против них будут бессильны, а мы со своими станковыми пятиструнами будем представлять из себя весьма жалкое зрелище, так что всем нам нужно теперь дружно чесать репу. – Говоря это, Тетюр многозначительно прижал палец к губам, чтобы кто-нибудь не ляпнул лишнего и со вздохом попросил Козмо – Ну, Кузьмич, теперь я хотел бы услышать кое-какие подробности от тебя и поскорее заняться деточками Амала, чтоб этому выродку пусто было в брюхе Тартаботана.

Козмо кивнул головой и принялся докладывать:

– Из семи проверенных мною уродов самым старшим является вот тот, его зовут Дрон и он был когда-то колдуном, пока не встретился однажды с каким-то Хромым Уругом. Именно этот ублюдок и напоил его напитком преображения, когда нашел в степи истекающего кровью после ссоры со своими соплеменниками. Дрон и до этого был просто редкостным козлом и самой последней сволочью. Недостаток физической силы, ловкости и отваги он пытался компенсировать тем, что записался в ученики к колдуну племени и принял из его рук рог с напитком познания. Однако, колдуном он был хреновым в силу своей исключительной тупости. Зато наш дружище Дрон был злобным и завистливым хвастуном, охочим до женского пола. В общем в том, что в конечном итоге соплеменники отходили его дубинами и бросили подыхать в степи, не было ничего удивительного. Куда удивительнее было совсем другое, то, что он вообще сумел в своём племени дожить до пятидесяти лет. Хромой Уруг сделал его своим приспешником семьсот двадцать один год назад. Дрянь преображения быстро исцелила его раны и даже добавила ему ума, но ещё больше силы, хотя смелее не сделала. Но в дальнейшем смелость ему уже была не нужна, так как он осел в городе людей и стал конюхом, а когда пришли альтары, то сначала знатным овощеводом, а позднее стал разводить валгатров, построив себе целое ранчо. Ковбой хренов, он как был трусом в те годы, так остался им и поныне. Следующими по старшинству идут два вот этих урода – Глим и Слим. Они братья близнецы и смолоду отличались чудовищной силой, абсолютной подлостью и, воистину, титанической тупостью. Та дрянь, которой напоил их Уруг, способна сделать чёрным магом даже курицу, но это не относится к двум эти имбицилам. Ну, а самым молодым, но очень шустрым чёрным магом, является вот этот красавчик, которого зовут Лордом. Как маг он значительно превзошел Дрона, но вынужден был ему подчиняться и мечтал только о том дне, когда сможет грохнуть его и сожрать с потрохами, начав с сердца. Вот, в принципе и всё, господа, и единственное, о чём я хотел бы сказать ещё, так это о том, что только благодаря Аниру со товарищи, благодаря усердию которого орки стали жить осёдло, Амал сумел вырастить таких монстров, ведь эту дрянь нужно было пить четыре раза в год в определённые дни. До того времени это происходило крайне нерегулярно, но это, как вы сами понимаете всего лишь трагическое совпадение. Чёрный источник был на Адамминене всегда и найти его могли и пять, и десять тысяч лет назад, так что нечего переводить стрелки на Анира, он в этом невиноват. – Пристально посмотрев на Тетюра, Козмо спросил – Старшой, а может быть сначала мы просветим наместников Амала, а уже потом займёмся его детками?

Тетюр упрямо мотнул головой и сказал:

– Нет, Кузьмич, я хочу, чтобы в зале прибавилось зрителей. Хотя все те, кого мы вызволили из рабства сейчас мало что понимают, они в дальнейшем осознают, что произошло.

Водный голем бережно положил на широкую кушетку перед магами молодую женщину с широко открытыми глазами, в которых застыл ужас, туго спелёнатую чёрной, блестящей тканью и Тетюр начал свои сверкающие камлания, которые продолжались больше часа и с таким напряжением сил всех магов, что у тех даже начали дрожать руки. Когда всё было закончено, маг утёр пот со лба и спросил:

– Теперь вам всё ясно, друзья мои? – После чего будничным голосом стал докладывать – Итак, господа, мы видим перед собой живой Инкубатор Зла с большой буквы. Эта женщина выращивает в своём чреве две адских особи. Одну мужского, другую женского пола. Что одна тварь, что другая уже имеет возраст немногим более двух недель, а это прямо говорит, что месяца через три грядут роды, но к тому времени от наложницы Амала практически ничего не останется. Эти твари высосут её без остатка и будут при этом соответствовать мальчику и девочке пятнадцатилетнего возраста, то есть будут способны совокупляться. Альтара, лежащая перед нами, чистое и в высшей степени добродетельное создание и Амал своей магией хочет переплавить всё её добро в самое чёрное и гнусное зло. Его расчёт очень прост, чем добрее и благодетельнее наложница, тем крупнее вырастут его ублюдки. Если ему это удастся, то мы потеряем всех альтар и получим страшных тварей, которые сначала сожрут всех тех, кто способствовал их появлению на свет, включая своих отцов, а затем примутся и за всех остальных обитателей Адамминена, совокупляясь при первом удобном случае и производя на свет потомство уже через две недели. В общем это будет ещё тот кошмар, ведь твари эти будут просто чудовищно живучими и могущественными. Если мы хотим спасти альтар, то не позднее, чем через два месяца должны избавить их всех от плода, а ещё лучше, если мы сделаем это как можно раньше. Ну, а сейчас Анир, я предлагаю тебе исцелить этих альтар.

Маги снова извлекли из своих магических книг кушетки, големы уложили на них альтар и Анир Сиелин в считанные секунды разрушил чёрные чары. Почти тотчас раздался громкий, негодующий женский визг и все мужчины смущённо отвернулись, чтобы дать дамам спокойно одеться. Иоланта немедленно принялась доставать из своей магической книги свои самые нарядные платья и через несколько минут Анир зычным голосом стал наводить порядок, пытаясь отогнать своих помощниц от Кирилла, которого те сочли своим спасителем. Кое как женщин удалось успокоить и усадить вместе с остальными зрителями, после чего на кушетку положили первого наместника Амала, который пытался всех разжалобить потоками слёз, так как рот его был плотно запечатан. Уже через пятнадцать минут Тетюр, покрутив головой и сплюнув, сказал мрачным голосом:

– Полагаю, что комментарии излишни. Впрочем, я всё же скажу пару слов для непосвящённых. Сие мерзкое отродье есть ничто иное, как злобная тварь, ненавидящая всё и вся. Оно смертельно опасно для всего живого, хотя всего лишь несколько дней назад выглядело совершенно невинным юношей. Единственная мечта этой подлой твари заключается в том, чтобы войти в силу до того момента, когда она сама станет кормом. Нет, ребята, хоть вы убейте меня, но раздавить эту гадину каблуком это самое благое дело и чтобы доказать вам это, я предлагаю вызвать сюда Тартаботана. Ну, кто этим займётся?

Големы быстро составили в группу слуг и наместников Амала и Кирилл, нацелившись крепко сжатой в кулак правой рукой, на среднем пальце которой блестел перстень вызова, нацелился рукой на небо и что-то чуть слышно прошептал. В небе тотчас вспыхнула золотая искорка и Тартаботан явился немедленно. Внимательно осмотрев орков с высоты, он спросил оглушительным голосом:

– Ты призвал меня из-за этих животных, друг мой?

– Да, Тартаботан. – Ответил Кир – Я хочу, чтобы ты отправил их к Амалу живьём, но сначала сказал, что ты о них думаешь.

Человекодракон, парящий высоко в небе, никому не показался огромным. Он усмехнулся и, подавшись вперёд, сказал:

– Кир, мальчик мой, даже отсюда я чую вонь, исходящую от их чёрных, гнилых душ, а пятеро вообще рождены без души и являют собой мерзостное зло, которому нет иного места во Вселенной, кроме моего огненного брюха, где они сгинут, они не годятся даже для ада нашего друга Козмо, а потому ты можешь не сомневаться на их счёт. Ну, что, мне можно поглотить их или ты хочешь дать им высказаться?

Кирилл помотал головой и сказал:

– Тартаботан, меня совершенно не волнуют их проклятья. В твоём благословенном огненном брюхе и так хватает уродов, которые клянут меня изо всех сил даже горя вечным огнём. Забирай их и жди меня вскорости в гости с кувшином доброго эльфийского вина. Отведать его тебе не удастся, но запах этого вина тоже многого стоит.

– Хо-хо, ты, верно, говоришь о вине "Эпаэле ихаэр"! – Воскликнул Тартаботан и прибавил – Кир, мальчик мой, всё, что вкушает Аботан, способно порадовать и меня. Буду ждать тебя с нетерпением, ну, а если ты уговоришь владыку Ардонадара и его подругу принцессу Гвеннелинну нанести визит Аботану и я смогу насладиться её пением под аккомпанемент его арфы, то это и вовсе будет чудесно.

Кир поклонился и сказал:

– Тартаботан, я обязательно передам им твоё приглашение и даже скажу заранее, что оно будет принято с благодарностью.

Чтобы не пугать зрителей, Тартаботан не стал склоняться к самой земле и широко распахивать пасть. Он просто подхватил свои жертвы длинным алым языком и тотчас исчез, растворившись в небесной синеве. Кир повернулся и спросил магов:

– Ребята, что будем делать с валгатрами?

– Что-что, сами съедим или для драконов зажарим, если, конечно, сможем выследить их в степи и подстрелить. Они же способны скакать быстрее самого стремительного урагана. – Насмешливым голосом ответил ему Хальдур – Только я сначала превращу их в самых обычных валгатров. Правда, очень здоровенных.

Король гномов с улыбкой взмахнул дубовым листком и валгатров тотчас накрыло большим, зелёным светящимся облаком. Освободившись от пут, они мигом вскочили на ноги и умчались в степь уже совершенно обычными великанами степных просторов Эннонанда. Маги быстро разделились и стали каждый по своему внимательно изучать вьюки орков, которые те везли в Орраес, их оружие и доспехи. Любая информация о враге была теперь очень полезной и могла дать важную подсказку на будущее. Кир тем временем, чтобы не мешать магам, подошел к освобожденным ими пленникам и, вежливо поклонившись, пригласил всех подняться на борт "Белегестела". Мужчинам он предложил расположиться в большом кубрике, где они могли прилечь на раскладных диванах, а альтар провёл в меньший кубрик и каюты, расположенные на корме, после чего направился в пилотскую кабину и первым делом снял с себя доспехи.

Ему было над чем задуматься. Честно говоря, масштабы этого бедствия его удручали. Ещё ни разу ему не приходилось проводить спасательную операцию в такие сжатые сроки, да, ещё при таком невыгодном для него раскладе сил. Если у слуг Амала хватит ума, то они постараются смешаться со своими рабами и тогда спасательная операция не только затянется, но и превратится в сплошной кошмар, ведь те, кого они должны непременно спасти, будут отчаянно сражаться и это будет не какой-то там паршивый Стокгольмский синдром, а кое что пострашнее. К тому же и они не имеют права уподобиться какому-нибудь криворукому азиатскому спецназу, не умеющему отличать террористов от заложников и стреляющему от бедра по всему, что шевелится. Такие топорные действия для них были просто недопустимы и грозили большими неприятностями.

По самым оптимистичным расчётам все чёрные орки соберутся в горах Ородагарваона не ранее, чем через две недели, после чего ещё как минимум две недели у них уйдёт на разведку и подготовку к штурму, а за это время наместники Амала, для которых гнали огромные стада изменённых валгатров, сумеют отъесть себе ещё те рожи. К тому же не исключено, что они начнут пожирать рабов, а это будет уже совсем паршиво, хотя с этим в принципе можно и смириться, ведь все погибшие прямиком отправятся в миры Золотого круга и единственное, чем это грозит обернуться, это тем, что лет через пятьдесят его будут костерить на все лады тысячи людей. Ну, это было неизбежно, поскольку провести спасательную операцию такого масштаба вообще без потерь, смог бы один только сэр Аструал. От таких грустных мыслей его отвлекло возвращение магов и Кир тотчас встревоженным голосом поинтересовался у своего мага-проводника:

– Тетюр, я так понимаю, что чёрные маги обладают способностью поддерживать связь друг с другом?

Маг вздохнул и ответил:

– На этот раз Амал превзошел самого себя и оснастил всех своих слуг чем-то вроде магического радио. Вряд ли он может поддерживать постоянную связь с Хромым Уругом, но зато все они могут общаться друг с другом. Правда, на расстоянии не свыше тысячи километров.

Кир улыбнулся и сказал:

– Ну, тогда всё у нас прошло просто великолепно. Думаю, что не менее трёх десятков отрядов были в пределах досягаемости радиопередатчиков этих ублюдков. То-то они вели себя так смирно даже тогда, когда Тартаботан ухватил их своим языком. Видно Хромой Уруг вселил в их чёрные душонки храбрость, посетовав, что это они, а не он вскоре присоединятся к Амалу. Ну, что же, тем сильнее будет их разочарование, когда они увидят своего жалкого повелителя. А вот на счёт огромных големов ты здорово придумал. Если они пустят на их изготовление все запасы стали и железа, это будет просто замечательно. Крушить их будет одно удовольствие, а с монстрами, как я полагаю, легко справятся маги зелёного листа. – Пристально посмотрев на Хальдура и Анира Сиелина, он промолвил – А вам, ребята, нужно будет наизнанку вывернуться, но сделать так, чтобы вместе с освобождением из-под власти Амала к его рабам ещё и поступил мой приказ немедленно рвать когти с поля боя, прихватив с собой убитого или раненного товарища. Храбрецами они ещё успеют стать. Не хочу расхолаживать вас, друзья мои, но всё же скажу, при всём том, что ситуацию иначе, как кошмарной, не назовёшь, хотя катастрофической она не является. Если Хромой Уруг соберёт всё своё воинство в Орраесе, а преданных ему рабов выставит в качестве заслона, это будет для нас самым настоящим подарком судьбы.

Король Хальдур широко улыбнулся и воскликнул:

– Мне кажется, сэр Кир, что именно к тому всё и идёт! На пяти валгатрах они везли тюки набитые мешками, пошитыми из какой-то особой ткани и я полагаю, что если их туго набить землёй и мелкими камнями, то из них можно будет сложить самые настоящие крепостные стены, которые после магического воздействия обретут прочность самой хорошей стали. Они, правда, ошиблись только в одном, толковый маг сможет легко превратить эти стены в прах. Магия хороша только там, где она улучшает мёртвую и живую материю, а всякие попытки обмануть природу на скорую руку с помощью магии бессмысленная трата времени. Ещё этот отряд вёз с собой три больших бронзовых походных котла с шестами для их установки в степи и прочую кухонную утварь, а это прямо говорит о том, что они не собирались входить в какую-то крепость. Я также обнаружил несколько десятков тюков с зерном и сушеными овощами, а из других же донесений мы знаем, что чёрные орки гонят с собой целые стада обычных валгатров, скорее всего, чтобы кормить своих рабов-воинов. Думаю, что каждым их отрядом будет командовать чёрный маг и мне хотелось только знать, куда они поставят чёрных мерефиров. Если они будут защищать крепости, то это куда ни шло, а если их поставят позади рабов, это может доставить нам много неприятностей. Чёрные мерефиры и без оружия очень опасны, мы уже имели с ними дело. Они очень ловки, ничего не боятся и обладают чудовищной силой. Одно хорошо, тупы они просто безмерно и во что бы то ни стало стремятся выполнить тот приказ, который им дали чёрные маги. Этим можно будет воспользоваться, когда освобождённые нами рабы побегут в нашу сторону. Для них можно будет устроить ловушку и быстро их всех перебить.

Кирилл одобряюще кивнул Хальдуру головой и сказал:

– Владыка Итилгаил, давай отправимся сначала в Восточный Дейтхир, где сдадим магам наших новых друзей, а затем мы займёмся с тобой и Дагорндилом разработкой плана военной компании, хотя это и бессмысленное в общем-то занятие, война свой собственный план покажет, нам нужно будет всё же расставить войска на позициях.

Король Хальдур сразу же заявил:

– Сэр Кир, гномов лучше всего забросить в горы за спину противника. Тогда эта чёрная нечисть узнает, что такое взбешенный гном воюющий в своих собственных горах. Хотя король Драгеннар лучше меня знает горы Ородагарваона и особенно свои шахты, мои гномы самые лучшие на всём Адамминене проходчики. Они и раньше умели пробивать штольни со скоростью пешехода идущего налегке, а теперь не уступят хорошим рысакам. Такое обилия тоннелей под Эннонандом прямо указывает на то, что чёрная нечисть постарается спрятать всех наложниц Амала глубоко под землёй и мы сможем выкрасть оттуда если не всех, то хотя бы их часть. Мне не хотелось бы ждать того момента, когда эти бедняжки превратятся в живые скелеты. Поэтому мы с Драго уже отправили в горы несколько тысяч моих и его парней и они ждут твоего приказа, сэр Кир.

Бросив на короля гномов быстрый взгляд, Кирилл спросил:

– А без твоего приказа они что, с места не сдвинутся? – После чего сказал – Инициатива наказуема исполнением, парень, так что давай, действуй, только сначала скажи мне, кого вы включили в этот партизанский отряд и какова его численность. Ну, и нам с владыкой Итилгаилом не мешало бы знать, где они сейчас находятся.

Король гномов тут же взмахнул своим дубовым листком и из него выплеснулась тёмно-зелёная струя, которая быстро превратилась в большой полупрозрачный экран, полностью закрывший собой обзор Итилгаилу, пилотировавшему "Белегестел". На этом экране моментально появилось трёхмерное изображение всего Ородагарваона, на котором были отчётливо видны движущиеся к Орраесу со всех сторон, кроме северной, ярко-красные, плавно извивающиеся пиявки и пятнышки. Большие и малые отряды чёрных орков. Даже без подсказок Хальдура всем сразу же стало ясно, что гномы высадились в горах километрах в семидесяти от Орраеса и Кир насчитал более двух сотен синих пятнышек, от которых в сторону горной крепости продвинулись вперёд голубые линии новых тоннелей. Все они двигались к сложному переплетению сиреневых линий и пятнышек, которые являли собой трёхмерную схему тоннелей, прорытых раньше.

Прежде, чем размеры увеличились, Кир успел заметить, что гномы приблизились к старым штольням на расстояние в пять-шесть километров. На новой картинке было очень хорошо видна вся сеть старых тоннелей, штолен и выработок, а также то, что гномы собираются, как бы поднырнуть под них. Король Хальдур стал пояснять:

– Король Драгеннар решил сам возглавить эту операцию. Он взял с собой в горы сто пятьдесят тысяч гномов, чтобы за три дня подготовить плацдарм для последующей подземной атаки. Сейчас они пробивают сразу двести пятьдесят транспортных тоннелей и делают это очень осторожно. Наши лучшие проходчики умеют работать под землёй практически бесшумно и они проложат ходы под все самые большие горные выработки и подземные залы гномов Ородагарваона. Учитывая сколько женщин захватили чёрные орки, мы полагаем, что в подвалах Орраеса они не смогут их разместить. К тому же наши разведчики, которые проникли в вентиляционные штольни, докладывают, что их чёрные кроты уже вовсю там работают. Кстати, Кир, я немного посвоевольничал и направил в помощь Драго триста зелёных магов. Они не только исцелят альтар, но и превратят морнанолдаров в малленброгов. Эти милые золотые зверушки не только умеют очень ловко пробивать штольни, но и смертельно ненавидят этих поганых чёрных мерефиров. Орки потеряли в степи пару этих тварей, а мои парни их подобрали и доставили в Гриенграс. Наша любимица Даэниэль мигом превратила их в фарш, но даже она не стала их есть, хотя способна слопать даже старые сапоги гнома. Мне отчего-то сдаётся, что всех чёрных мерефиров и морнанолдаров Хромой Уруг отправит в подземелья приглядывать за наложницами Амала, чтобы их новорожденная нечисть сожрала первыми, а сам вместе с его наместниками и самыми могущественными чёрными магами запрётся в бастионе короля Драгеннара предоставив всех остальных самим себе. Если так, то нам нужно будет нанести по врагу одновременно три удара.

Кир поднял руку и с улыбкой сказал:

– Из-под земли по чёрным мерефирам, затем силами зелёных магов по рабам Амала, чтобы увести их из-под стен Орраеса и вместе с этим ударить по бастиону всей своей мощью, после чего спокойно заняться окончательно зачисткой. Так ты хотел сказать? – Король Хальдур молча кивнул головой и показав ему крепко сжатый кулак правой руки с отогнутым вверх большим пальцем, жест понятный даже на Адамминене, воскликнул весёлым голосом – Вот вам и готовый план грядущей баталии, господа! Правда, у него есть один недостаток, от Орраеса в конечном итоге мало что останется. Драконы от него камня на камне не оставят. А жаль, это весьма симпатичный город.

– Ну, и чёрт с ним! – Воскликнул король Хальдур – Если бы Драго имел дракона, то он сам бы повёл их в бой и превратил в щебень свой собственный дворец. Всё равно он никогда ему не нравился, как и эти бесполезные горы, в которых уважающему себя гному нечего взять.

Глаза короля гномов сверкнули так задорно, что все рассмеялись и Кир, махнув рукой, сказал весёлым голосом:

– Вот и хорошо. Раз король Драгеннар не против, то так тому и быть, будем разговаривать с нечистью на языке силы. Ломать не строить, душа не болит, а теперь, сэр Итилгаил, летим в Дейтхир. У нас всё равно есть ещё такая чёртова прорва срочных дел, что мне на себя уже сейчас руки наложить хочется, лишь бы не гавкаться из-за того, кому идти в бой, а кому стоять в оцеплении. Вам ведь, господа, не докажешь, что против рабов Амала должны будут выступить самые смелые и отважные воины, желательно рыцари Света, чтобы под раздачу случайно не попал невиновный, да, к тому же сделать всё ещё и самое главное, создать у врага впечатление слабости нашей армии и тем самым не дать ему возможности перегруппировать свои силы для защиты наложниц Амала. Ну, об этом мы ещё успеем поговорить, а сейчас пойдёмте к нашим гостям.

Глава тринадцатая

После долгих ухищрений Киру удалось таки вытащить из своей магической книги рыцаря "Немезиду II", на борту которой у каждого из чистильщиков не только были отдельные каюты, но и большой командный пункт оснащённый парой дюжин магических экранов обзора и двумя с половиной дюжинами кают для штабных работников. Пусть и с огромным трудом, но ему это удалось сделать, но куда сложнее было загнать на борт своего любимого корабля всех тех, кого он хотел отрядить в координаторы. Никто из рыцарей и магов-воителей не желал отсиживаться в роскошном летающем дворце, каким обернулся современный боевой корабль, и руководить действиями других. Все рвались в бой и потому наотрез отказывались от этой важной и нужной работы, без которой победа была если не просто невозможной, то по крайней мере трудно достижимой. Киру пришлось выслушать за последнюю неделю столько обидных высказываний, что он уже хотел было вообще отказаться от этой затеи, если бы не совет владыки Ардфеора, который дал очень высокую оценку военным талантам своего бывшего непримиримого врага.

Вот тут-то Киру и пригодился король Бальдур Отважный вместе с его преданными вассалами и шестью другими королями. Императора Адамминена ему так и не удалось заставить возглавить армию, поскольку тот не имел даже малейшего понятия о том, что такое армия, стратегия и тактика, но эту должность, немного поворчав для приличия, согласился занять владыка Ардонадар. Киру сразу же стало ясно, что он не хотел оставлять без присмотра этого адамминенианского Александра Македонского. Зато король Бальдур воспринял предложение занять должность начальника штаба с большим воодушевлением, хотя и выставил перед этим весьма жесткое требование после чего имел очень серьёзный разговор со своей женой, королевой Эльвионой.

Разговор этот состоялся как раз на следующий день после того, как альтары закончили редактировать ту толстенную книгу, которую вручил императору Ланиону рыцарь Мастера Миров. И у короля Бальдура, и у королевы Эльвионы, которая была высокообразованной женщиной, имелось достаточно времени, чтобы прочитать её. В общем-то именно новая конституция Адамминена и все те законы, которые к ней прилагались, явились той самой причиной, по которой королева хотела поговорить со своим супругом. Юную Эльвиону выдали замуж за вдовствующего короля Бальдура, который был в то время мужчиной достаточно зрелых лет, не по любви, а только ради заключения прочного союза между Сильвергрейтом и Эвениром, пусть и не самым большим королевством центрального Эннонанда, но зато самым богатым и процветающим.

Отцу Эльвионы, королю Гериону, нужно было как-то защитить своё королевство от орков, с которыми король Бальдур умел не только ладить, но и договариваться о совместных военных походах и он счёл вполне приемлемым этот брак, хотя и понимал, что его более могущественного соседа интересует одно только богатое приданое. Сыграв на скорую руку свадьбу и получив огромное приданое, король Бальдур тотчас оплатил им создание огромной военной коалиции и стал готовиться к войне против короля Драгеннара, чтобы после победы над ним развернуть свою армию, осадить Аранелвуд и принудить эльфов к заключению военного союза с ним. Таким образом он фактически хотел добиться практически того же самого, чего хотели, как сами эльфы, так и альтары – мира на всём Срединном континенте, только мечтал сделать это по своему и если альтары, завоевав весь Адамминен стали строить города для одних только орков, то он имел на это свою собственную точку зрения.

Король Бальдур тоже хотел построить множество новых городов, но лишь для того, чтобы смешать в них всех – эльфов, гномов, орков и людей, чтобы они стали в конечном итоге народом его империи. Собственно и войной на Ородагарваон он пошел вовсе не для того, чтобы устроить в горах резню, а лишь затем, чтобы принудить короля Драгеннара стать его союзником. Более того, он имел для этого вполне реальные шансы, так как сумел раздобыть карту подземелий Орраеса и несколько сотен возов самого обыкновенного чёрного пороха. Осадив этот город, в который ввиду неприятеля вошли бы все гномы и люди, он намеревался продемонстрировать королю Драгеннару всю мощь взрывчатого порошка и принудить тем самым не столько его, сколько владыку Итилгаила сложить оружие, то есть спешиться, и стать его почётным пленником, так как он не испытывал никакой ненависти к эльфам и по сути требовал от них только одного, поселиться с людьми и орками и стать их учителями в музыке и поэзии, архитектуре и живописи, заставить поделиться с ними их древней культурой.

Сам король Бальдур до того, как скончался его отец, со своей небольшой дружиной успел побывать и в Аранелвуде, и в Хелегаегрине не говоря уже о том, что хорошо изучил степь и её народ, орков. Он одинаково хорошо знал как язык эльфов, так и языки гномов и орков, а у последних даже заслужил уважение своей силой и отвагой. Владыка Ардонадар не раз говорил Киру о том, как его поразили те перемены, которые произошли с Бальдуром после того, как тот стал королём, ведь когда-то в молодости он был частым гостем в его доме и поражал всех эльфов тем, что прекрасно знал их язык, обычаи и культуру. Он был очень удивлён, что этот милый юноша став королём, стремился во что бы то ни стало захватить в плен каждого эльфа, который только оказался в пределах досягаемости его войск, после чего брал с такого бедолаги клятву и поселял его на Королевском острове.

Всякий раз он умудрялся сделать так, что это была почётная сдача в плен под угрозой уничтожения того каравана, в котором ехали эльфы. После этого эльфам оставляли оружие и с почётом везли в столицу Сильвергрейта, чтобы сделать их там пленниками на три-четыре года и затем отпустить щедро одарив всем, чем только можно. Вместе с тем король Бальдур на каждой своей пограничной заставе велел поставить каменные плиты на которых на квенья было высечено приглашение, адресованное эльфам, в котором говорилось, что каждый эльф, который согласится пожить в его королевстве один единственный год, получит столько денег, сколько орку платят за три года службы в его армии, а это была сумма не малая. При этом король Бальдур не стеснялся участвовать в набегах вместе с орками на любые города и поселения людей, гномов и эльфов.

Именно потому, что он был смертельно опасен для всех своих соседей, ему и удалось создать союз семи королей. Союзники его просто боялись и потому сочли за благо объединиться под его рукой лишь бы не подвергать свою жизнь опасности. Орки в то время буквально боготворили короля Хальдура, ведь для них были открыты зимой все города его королевства. Для орков были даже построены большие постоялые дворы, пустовавшие большую часть года и очень часто возвращаясь по весне в степь они оставляли в них своих стариков, детей и беременных женщин зная, что с ними ничего не случится, пока они будут разыскивать в степи стада валгатров. Король Бальдур овдовел за пять лет до прибытие на Адамминен альтаров и очень переживал из-за трагической кончины своей жены Гилераны, дочери вождя орков Тебила Могучего, взявшего в жены дочь его двоюродного дяди.

Этот брак был не только династическим, но и браком по любви и Гилерана родила ему трёх сыновей. Она была такой же отважной и безрассудной, как и её муж. После того, как Гилерана погибла на охоте, пытаясь в одиночку убить огромного свирепого валгатра, король Бальдур поседел от горя и в один день состарился на несколько десятков лет. Три года король Бальдур носил траур по ней, обрив на лысо голову и облачившись в чёрные шкуры, словно дикий варвар. В таком виде он и вёл переговоры со своими союзниками и таким его впервые увидела принцесса Эльвиона. Король Бальдур не домогался её руки, хотя и нуждался в тот момент в деньгах. Это брак по сути навязал ему её отец и этот король-орк, посмотрев на неё исподлобья, согласился не сразу. Во второй раз Эльвиона увидела его уже с коротким ёжиком седых волос, облачённого в доспехи простого рыцаря, лишенные каких-либо украшений, но зато носившие на себе следы многочисленных ударов мечей и копий.

Как только служитель храма Творца Ардфеора обручил их и отшумел свадебный пир, король Бальдур, препроводив молодую жену в роскошную спальную комнату, поклонился ей и сказал, что станет её мужем только тогда, когда она сама его полюбит и позовёт. Между тем Эльвиона хотя и не стала его женой, тотчас сделалась членом королевского совета и отныне ей открылись все планы супруга, которые пугали её своей грандиозностью и даже то, что после целой серии военных походов он хотел установить прочный мир во всём Срединном континенте и заложить тем самым основы процветания для всех народов, по мнению королевы не стоило множества жизней. Потом пришли альтары и король Бальдур был вынужден принять новые условия игры и, подчинившись им, стал их деятельным союзником и помощником во всех их смелых начинаниях.

Как-то незаметно для себя королева Эльвиона прониклась к нему чувствами и вскоре они полюбили друг друга. Альтары вернули её уже стареющему мужу молодость и исцелили его старые раны. Долгое время он не хотел иметь от неё детей, но после того, как они прожили вместе почти двести восемьдесят лет, вдруг, заявил об этом с милой наивностью. Она родила ему двух дочерей-погодок и он занялся их воспитанием чуть ли не с младенчества. Вскоре Эльвиона стала замечать в нём некие перемены. Хальдур стал молчаливым и задумчивым. Он начал замыкаться от неё, а потом произошел этот кровавый мятеж, устроенный орками и он вознамерился снова стать королём. Для Эльвионы это был самый кошмарный день в её долгой и, как она полагала, счастливой жизни, ведь она тоже принимала самое деятельное участие в работе альтаров, а её супруг поступил с ними, как самый последний варвар и дикий зверь.

То, что произошло после этого, стало для неё едва ли не большим шоком. В тот момент когда она почти возненавидела своего мужа и была готова едва ли не желать ему смерти, но рыцарь Мастера Миров проявил к нему снисхождение. Более того, он почему-то решил вернуть ему корону и призвал стать помощником знаменитого барда, пусть и любимого ею, но всё же сына простого златокузнеца, что она, дочь древнего королевского рода, восприняла, как оскорбление и даже то, что он, якобы, был помазан на царствование самим Творцом Ардфеором, не изменило её мнения о нём. Правда, матерью Ланиона была эльфийка, а Эдберг по слухам был принят эльфами Восточного Дейтхира, как равный им по мастерству, но это ничего не меняло. Впрочем то, что Творцом Ардфеором был дарован новому императору кубок посвящения и теперь, чтобы подтвердить свои права на трон каждый король и даже владыка эльфов должен испить из него, меняло дело.

Королева Эльвиона была просто вынуждена выйти из своих покоев, чтобы услышать, как рыцарь Мастера Миров провозгласил барда Ланиона императором Адамминена, а её коварного и жестокого супруга королём Сильвергрейта и потребовал от всех жителей Королевского острова, чтобы они приняли их, как своих законных правителей. После этого рыцарь, одетый как эльфийский владыка, удалился вместе с императором, а её супруг нисколько не смутившись тотчас принялся отдавать распоряжения альтарам и своим вельможам. Особенно неприятным для королевы было то, что он приказал им обняться и примириться. Ни о каких словах извинения за свою грубость и жестокость не шло даже и речи. Более того, он немедленно собрал королевский совет, на который пригласил всех тех рыцарей Света, которые были свидетелями его унижения и принялся отдавать распоряжения не только своим верным сподвижникам и альтарам, но и им.

Она ожидала, что кто-либо одёрнет его, но вместо этого королю Бальдуру и ей были с поклоном вручены волшебные очки, которые позволяли ей видеть чужими глазами различные районы столицы и чуть ли не всего королевства. Воспользовавшись возможностью передать свои слова на огромное расстояние, её супруг тотчас продиктовал своим новоявленным глашатаям королевский указ, в котором виновниками всех бед и нынешних, и прошлых он объявил чёрных орков, опоивших магическим зельем не только свой народ, но и многие другие народы Эннонанда, включая даже эльфов, что по его словам являлось чуть ли не единственной причиной всех его неудач и тех ошибок, которые были допущены альтарами. Призвав всех к всеобщему примирению и объединению перед лицом врага всего живого, Хозяина Тьмы, король Бальдур повелел всем присягнуть на верность императору Ланиону и передать ему свою присягу через рыцарей Света как можно скорее, так как вскоре все они отправятся на самую великую битву, которая только происходила когда-либо во всех владениях создателя мира, Творца Ардфеора.

Королеве Эльвионе слова мужа показались лживыми, лицемерными и неискренними, но все те рыцари Света, которые находились в зале королевского совета, выразили ему своё одобрение, а один из них, огромного роста гном, даже предложил ему стать его учеником. Король поблагодарил его и отказался, сказав что желает сначала испить напитка из кубка посвящения, а уж потом становиться чьим-либо учеником. Этим он вызвал ещё большую бурю восторгов с их стороны и предупреждение о том, что посвящение в короли может окончиться для него весьма плачевно, так как напиток посвящение может прикончить его, но ещё раньше император Ланион снесёт ему голову с плеч своим мечом. В ответ на это король Бальдур встал во весь рост и весёлым голосом воскликнул:

– Хо-хо, вот и славно! Именно об этом я мечтал всю свою жизнь, быть королём по воле самого Творца Ардфеора, а не из-за того, что родился на той же самой кровати, на которой до меня родилось сорок семь королей из династии Сильверингов. Пусть Творец Ардфеор даст оценку всем моим прежним деяниям и всему тому, что я намерен свершить в будущем вместе с императором Ланионом.

Утром следующего дня в королевский замок прибыл император Ланион. Он принёс с собой большой кофр, доверху забитый большими, толстыми книгами в роскошных обложках тёмно-красной кожи, богато украшенных накладным золотом и повелел альтарам немедленно заменить в нём слово Ильмин на Адамминен и адаптировать некоторые другие слова и термины применительно к его империи. После этого они позавтракали втроём на открытой террасе дворца, с которой открывался красивый вид на Сильвертаун. За завтраком император был очень дружелюбен с королём и любезен с королевой. Бард, который привык общаться с владыками эльфов, вёл себя очень естественно и с таким достоинством, что королева Эльвиона невольно забыла о его низком происхождении. Можно сказать, что он просто покорил королеву своим умом и благородством.

После завтрака он попросил её мужа сопровождать его в поездке, им нужно было посетить несколько городов, в которых люди с подозрением косились на орков, так и не умчавшихся в степь вместе со своими сородичами. Даже то, что все они встали на защиту своих женщин и альтаров от собственных детей и тех орков, которые ворвались в их города, не заставило людей думать о них иначе. Они видели в них затаившихся врагов и только прибытие короля Бальдура и его решительные действия не довели дело до кровопролития. Точнее их заставило угомониться то, что король обнажил свой меч и сказал, что зарубит каждого, кто посмеет поднять руку на невиновного. Император Ланион последовал его примеру и все вынуждены были смириться. Хотя орков было довольно много, никто из них даже и не подумал о том, чтобы защититься от людей с оружием в руках и только то, что сам король стал вкладывать в их руки мечи и луки привело их к мысли, что они действительно ни в чём не виновны.

После этого больше недели королева Эльвиона не видела своего супруга, пока однажды утром, когда он собиралась завтракать, он не прислал к ней своего посланника с просьбой о встрече. Они вместе завтракали на той же террасе и после непродолжительного молчания, она не хотела начинать разговор первой, он спросил её:

– Ваше величество, что вы думаете о той книге, которую дал вам мой повелитель? Только ответьте мне искренне.

Королева посмотрела на него долгим взглядом и сказала:

– Бальдур, мне кажется, что вместо того, чтобы силой оружия и подкупом склонять людей и орков на свою сторону, тебе нужно было подумать о написании такой книги. Она была бы куда более мощным оружием, чем меч в твоей руке.

Король усмехнулся и воскликнул:

– Эвелина, душа моя, тогда от Сильвергрейта не осталось бы ничего. Мне некогда было не то что писать такую мудрую книгу, а даже думать о её написании. Должен ли я рассматривать твои слова, как согласие с тем, что она написана рукой великого человека?

Королева грустно улыбнулась и сказала мужу:

– Ваше величество, не слишком ли вы быстро склоняете голову перед чужой силой? Сначала вы сложили своё оружие пред альтарами с их огромными стальными воинами, а теперь, сначала отрекшись от трона и вернув себе корону чуть ли не униженно выклянчив её, так быстро склонились перед чужой мудростью.

Слова королевы не очень то уязвили самолюбие короля Бальдура. Он строго выпрямился и сказал твёрдым голосом:

– Моя королева, ради своего народа я согласен претерпеть и не такое. Как только я понял, что не смогу победить альтаров, то сразу же принял решение сделать всё возможное, чтобы спасти дело рук своих и хотя Сильвергрейт стал называться провинцией, мои подданные всегда ходили с гордо поднятой головой во всех краях Срединного континента и говорили, что они из Сильвергрейта. Я не испытывал ненависти к альтарам и держал их связанными только потому, что опасался скорого возвращения орков. Поверьте, ваше величество, не случись всё иначе, наутро все они были бы освобождены и я стал бы собирать войска и народное ополчение, но всё случилось совсем по другому. Когда же в зале появился сэр Кир, я был слишком пьян, чтобы вести с ним серьёзный разговор, но хмель быстро слетел с меня, стоило ему только сказать о том, что он требует от меня отречься от престола и присягнуть новому королю первым, чтобы стать его помощником. Ваше величество, разве это было трусостью, малодушием и глупостью в виду явного преимущества твоего соперника в силе? Вместо того, чтобы биться головой о стену, когда тебе предложено встать на защиту своего народа, может быть нужно принять такое предложение? Не знаю каким королём стал бы император Ланион, но я никогда не позволил бы ему разрушить всё то, что было мною построено не взирая ни на какие трудности. К счастью воля Творца Ардфеора была иной и мне вернули и трон, и корону. Однако, любовь моя, я просил тебя о встрече вовсе не за тем, чтобы обсуждать всё это. Сэр Кир просил меня вчера стать начальником штаба армии императора Ланиона, которую возглавит мой давний друг, а впоследствии мой любимый неприятель владыка Ардонадар. Сам он пойдёт в бой против нечестии, как простой солдат, чего, увы, не дано мне, но на меня возлагается очень ответственная задача координировать действия всех военных отрядов. Я дал своё согласие, но только при одном условии, любовь моя. Прежде, чем я заступлю на эту должность, император Ланион должен короновать меня точно так же, как рыцарь Творца Ардфеора короновал его самого. Вчера я имел разговор со всеми шестью королями нашего давнего альянса и предложил им сделать то же самое, пока кто-то другой не выхватил короны из их рук и все, любовь моя, включая твоего благородного отца, согласились. Сегодня в полдень состоится церемония посвящения нас в истинные правители. Только такие, душа моя, допускаются на Астриум, чтобы лицезреть светлый лик Творца Ардфеора. Вот я и пришел к тебе, чтобы спросить, согласна ли ты испить из этого кубка после меня? Ты самая чистая в помыслах и добродетельная женщина, какую я только видел когда-либо, но я должен предупредить тебя, что напиток посвящения может убить нас обоих. Зато если мы пройдём с тобой это испытание, то уже никто не сможет оспорить ни одного твоего решения, даже сам император Ланион, ну, а я всегда относился очень серьёзно ко всем твоим советам и ты была для меня все эти годы не только женой, но и помощником, а вместе с этим ещё и самым строгим моим критиком. Хотя я не всегда следовал твоим советам, ты не сможешь укорить меня в том, что они отвергались полностью. Что ты скажешь моя королева? Согласна ли ты, любовь моя, трудиться вместе со мной и нашим бардом-императором, чтобы ввести Адамминен в Золотой круг миров Творца Ардфеора, ведь нами сделано для этого уже так много?

Королева Эвелина впервые видела своего мужа таким. Перед ней сидел не суровый правитель, каким он всегда был, а пылкий юноша влюблённый в неё, да, и сама она, вдруг, ощутила себя юной девушкой, которой так и не дано было влюбиться, как многим другим её сверстницам. Она сделала рукой жест исчезновения и убрала тем самым ту преграду, которая была между ней и возлюбленным, большой обеденный стол, после чего, порывисто вскочив со стула, присела к нему на колени и, прижавшись к его груди воина, тихо шепнула:

– Да, мой король, да, любимый.

Ровно в двенадцать часов в том самом зале, где рыцарь Света короновал императора Ланиона, в присутствии немногочисленных гостей была проведена церемония коронации. Первыми из рук императора Ланиона кубки, а он извлёк их из своей магической книги два один за другим, взяли в свои руки и выпили до дна король Бальдур и королева Эвелина, после чего все остальные короли и королевы и императору, облачённому в золотые доспехи, так и не пришлось пустить в ход свой эльфийский меч. Только несколькими минутами позже, когда рыцарь Света сэр Кир стал поздравлять их, случился небольшой конфуз, королева Лириана, мать королевы Эвелины, от волнения лишилась чувств, но леди рыцарь-маг Лана Молниеносная в доли секунды поддержала её и уже в следующее мгновение та залилась смехом от счастья. Сразу после этого все семь королей во главе со своим императором и сэром Киром покинули дворец и королевы, вздохнув, решили отметить это событие в своём кругу. Им было о чём поговорить.

Когда Кир ввёл на борт "Немезиды II", превратившейся из боевого корабля чёрт знает во что короля Бальдура, он даже не подозревал, какую головную боль себе приобрёл. Этот старый вояка чуть ли не через сутки, вникнув в курс дела, начал переставлять войска по своему и, изрыгая самые страшные проклятья, требовал то одного, то другого. Самое смешное заключалось в том, что у него на всё имелось объяснение. Причём такое, что оспорить его требования было очень сложно, а точнее практически невозможно. Кульминацией его решительных действий стало совещание с участием всех командиров отрядов, которое решил провести Кир. Узнав утром о том, что передовым отрядам нужно будет изображать из себя такого врага, над которым чёрные маги-воители будут просто смеяться, король Бальдур приказал эльфам спрятать свои тяжелые боевые луки и вооружиться длинными рыцарскими мечами и ещё более длинными копьями, а когда владыка Ардонадар стал возмущаться такой несусветной глупости, воскликнул:

– В том-то всё и дело, владыка! Нет зрелища более смешного и идиотского, чем эльф идущий в атаку с тяжелым копьём наперевес по глубокому снегу, а его при этом бьёт по ногам рыцарский меч. Какими бы изящными не были эльфийские доспехи, ничего кроме смеха у врага такой воин у орков не вызовет. Атаку мы начнём по всей линии фронта. Тут главное показать врагу, что нас не так уж и много. Вот тогда точно при приближении эльфийских копейщиков чёрные колдуны даже не моргнув глазом прикажут своим солдатам перекинуть через ров помосты и броситься на них в атаку. Вот тут-то маги зелёного листа и пустят в ход своё главное оружие. Орки обязательно клюнут на эту наживку, особенно если они будут полностью уверены в своём многократном численном превосходстве. Колдуны прикажут солдатам взять с собой сети и арканы, чтобы захватить как можно больше пленных. Они теперь хотя и чёрные колдуны, орками всё равно быть не престали и уж ты поверь мне, владыка Ардонадар, это будет их самым страстным желанием. Это обычная тактика орков, принявших решение обороняться. Действует, кстати, безотказно на кого угодно. Особенно на эльфов и людей. Гномы в этом плане будут куда крепче.

Владыка Ардонадар сердито огрызнулся:

– Только благодаря этому, Бальдур, ты и смог выиграть несколько небольших битв с нами. Ты хорошо усвоил уроки своих учителей, этих диких, безжалостных варваров, орков.

Кир, следивший за этими пререканиями с борта своего разведывательного тондаро, не преминул полюбопытствовать:

– Бальдур, а с чего ты взял, что у них найдутся помосты?

Король напыжился и сердитым голосом рыкнул:

– Сэр Кир, а зачем тогда, по твоему, они вырубают все деревья на расстоянии добрых восьми миль от линии своих укреплений? Уж никак не для того, чтобы пустить их на дрова. Пока что я вижу, что пищу они варят на магическом огне, а не на кострах и к тому об этом прямо говорит мне то, что они распускают брёвна на толстые брусья. Поэтому я и призываю тебя, сэр Кир, не торопиться и дать им ещё две недели на подготовку. Даже если наши воины-маги обрушат те стены, что их рабы уже возвели, они не засыплют рвы, которые выкопали эти мерзкие гигантские кроты всего за одну ночь. Мне говорить тебе о том, что произойдёт, если в этот ров свалится человек или орк облачённый в орочий кожаный доспех? Он тут же сломает себе обе ноги, а то и свернёт шею, а так спокойно перейдёт по помостам через ров. А ещё не мешало, чтобы эльфы тащили с собой длинные лестницы. Главное, чтобы всю ночь шел снег, а наутро небо очистилось и светило солнце. Тогда чёрные орки ещё издалека увидят эльфийские полки идущие в атаку по пояс в снегу добрых восемь миль, а уж они-то знают, что такое брести по такому снегу и то, что передовые бойцы пройдя по снегу несколько сотен шагов будут пропускать вперёд своих товарищей, убедит их в том, что всё это не игра в поддавки. Как я уже успел это увидеть, три четверти рабов это орки, а раз так, то они будут просто рваться в контратаку или я ничего о них не знаю.

Владыка Ардонадар, который только сейчас стал понимать, что такое военная хитрость, восхищённо воскликнул:

– Бальдур, друг мой, теперь я понимаю, почему тебе удалось повести за собой такие полчища орков! Ты просто доказал им, что ты даже больше орк, чем они сами. Орки не раз ставили нас в тупик своей исключительной хитростью и дерзостью, когда входили в наши леса поодиночке и без оружия, чтобы потом, вооружившись дубинами и камнями, напасть ночью на какое-нибудь малое поселение и, захватив его, требовать богатый выкуп за освобождение пленников.

Король, одарив владыку сердитым взглядом, огрызнулся:

– Если бы эльфы меняли на что-либо оркам женские украшения, вино и горные луки, с которыми их жены так любили охотиться, то они согласились бы снять с себя всё до последней нитки, лишь бы угодить им. Ну, а если бы эльфы отправляли в степь своих арфистов, бардов и менестрелей, то они вас и вовсе бы боготворили. Они же произошли от одного корня с вами и по сей день почитают Эльворина наравне с Творцом Ардфеором или я не прав, черти краснокожие? Или не потому орки присягнули мне, что я пообещал заставить эльфов примириться с вами и принять вас такими, какие вы есть?

Хотя на борту "Немезиды II" не было ни одного орка, многие вожди орков, которые всё это время внимательно следили за ходом совещания, тотчас подтвердили его слова дружным рёвом, чем окончательно заставили старого и мудрого эльфа смутиться, но смущение это длилось недолго и владыка Ардонадар быстро нашел убедительный довод в своё оправдание, сказав тихим голосом:

– Бальдур, друг мой, мы дали обет Творцу Ардфеору никогда не произносить вслух имени владыки Эльворина. К тому же мы считали, что из памяти орков была стёрта память о нём самом и о том, кем они были. Наши леса всегда были открыты не только для орков, но также для людей и гномов и если мы не спешили открывать им свою душу, то только потому, что хотели каждого узнать поближе.

Киру осталось только подивиться тому, как здесь всё сложно было закручено, но обстоятельства того требовали и он прекратил не к месту начавшуюся дискуссию вежливым напоминанием:

– Судари мои, а не заняться ли вам делом? Если вы этого не забыли, целью нашего совещания является окончательное определение стратегии и всей суммы тактик её составляющих, а потому давайте вернёмся к главному предмету. Бальдур, старина, я согласен с твоим предложением, но что нам делать со второй линией обороны. После первого облома нечисть уже не поведётся на такой дешевый трюк во второй раз, а их силы разделены примерно поровну. К тому же они устроили там что-то вроде минного поля на протяжении добрых пяти километров. Глядя на твою хитрую физиономию, я полагаю, что ты и на этот счёт имеешь своё собственное мнение и если это так, то поделись с нами своими соображениями.

Король Бальдур сосредоточенно покивал головой и сказал:

– Во время нашей первой атаки нам нужно будет сделать так, чтобы эльфы, как бы в панике бросились бежать, быстро оторвались от преследующих и, мгновенно развернувшись, положили всех из луков. Для эльфа выпустить по врагу за минуту две дюжины стрел и при этом каждой стрелой угодить точно в цель, пустяковое дело. Тут главное сделать так, чтобы погода внезапно испортилась и эльфы, пропустив сквозь свои порядки вчерашних рабов Амала, снова пошли в атаку. Как только внезапный буран утихнет, чёрные колдуны увидят на снегу горы трупов в паре миль от их укреплений и эльфов, мчащихся с луками в руках, словно снежные демоны. Перебить чёрных, лишившихся всех или почти всех своих солдат, не составит для эльфов особого труда ещё на подступах к линии укреплений, а уж преодолеть их жалкий ров и стеночку высотой в каких-то десять метров и для обычного эльфа никогда не составляло особого труда, а уж для того эльфа, который стал воином-магом, тем более. Естественно, что кому-то придётся изобразить из себя погибшего от ударов чёрных магов, чтобы они смогли перед смертью сообщить об этом остальным. После этого первые ряды атакующих эльфов подорвутся на их минах, продвинувшись на пару сотен шагов вперёд они остановятся и затем в панике отступят и бросятся наутёк по всей линии фронта. Естественно, что погони нам от нечисти ждать не следует. Не такие они дураки, чтобы в одночасье потеряв первую линию обороны пойти на вылазку. Мы дадим им ночь на раздумья и подготовку к нашей новой атаке. Вот тут-то мы их и удивим тем, что полетим на них, но не на драконах, а на тондаро, только медленно и невысоко над землёй. Знаю, их у нас не так уж и много, чтобы взять на борт почти пятимиллионную армию, но наши маги, насколько я это знаю, смогут сотворить летающих големов, которые полетят в первых рядах и будут падать на землю сраженные их огненными шарами. Тут нас снова должны будут выручить маги зелёного листа, но уже особыми стрелами, которые должны будут разносить в клочья нечисть и освобождать от наваждения рабов Амала и погружать их в сон. Часть эльфов должна идти на врага в лоб, а все остальные под прикрытием этой вашей пыльцы забвения на летающих досках. Таким образом мы сможем всего за двое суток преодолеть первую линию обороны и при этом не покажем тем тварям, которые засели в Орраесе, истинной мощи своей армии, а теперь, друзья мои, давайте возблагодарим Амала за то, что он сотворил такую тупую нечисть. Наши разведчики доложили мне минуту назад, что они не обнаружили в крепости ни одного раба. Все они мёрзнут на плато, лежащим перед Орраесом. Когда-то я очень долго ломал голову над тем, как его преодолеть и в конце концов меня осенила гениальная мысль, жаль только, что из-за столь поспешных действий Анира Сиелина мне не удалось заставить владыку Итилгаила присоединиться к нашей армии вместе с его летающими лучниками. Имей я тогда под рукой его крылатую армию, альтарам пришлось бы не сладко, ведь его наземные боевые големы были уязвимы, а вот с летающими я к сожалению ничего не мог поделать.

Анир Сиелин, находившийся в подземельях вместе с королём Хальдуром, не выдержал и истошно завопил:

– Бальдур, ты хвастун и невежда! Как и чем ты мог не то что уничтожить, а хотя бы замедлить железного голема высотой в сорок метров? Не смеши сэра Кира, ведь даже он был вынужден согласиться, что они практически неуязвимы.

– Это ты так считаешь, Анир, а вот маг Козмо со мной согласился и признал, что эти мои взрывчатые шары, которые я мог раскладывать на их пути, были очень серьёзным оружием. – Спокойно парировал эту реплику король Бальдур и прибавил – Имей я возможность сбрасывать их на спины твоих летающих монстров, что бы ты тогда делал? К тому же не забывай, что только благодаря мне орки согласились сложить оружие, а я призвал их к этому с одной стороны потому, что понимал какой кровью смогу добыть победу, а с другой стороны ты согласился пойти со мной на переговоры и честно рассказал о всех своих планах. Мы ведь оба стремились к одному и тому же, Анир, покончить со всеми войнами на Адамминене раз и навсегда. Единственное, о чём я жалею, так это о том, что не удержал тебя от единственной ошибки, которую ты допустил, позволил тебе отдать леса эльфов людям и оркам. Впрочем это всё же была моя ошибка, ведь у меня имелся аргумент, чтобы заставить тебя отказаться от этой блажи.

Анир Сиелин ворчливым голосом поинтересовался:

– Это какой же аргумент ты не пустил в ход, Бальдур?

– О, это был бы очень яркий аргумент, Анир! – Громко смеясь воскликнул король – Я мог сложить под твоими окнами большую груду вязанок хвороста, пропитанных земляным маслом и взойти на неё с факелом в руках, чтобы выразить свой протест и пригрозить тебе, что сожгу себя и тем призову орков к вечному неповиновению тебе, но был слишком зол на владыку Итилгаила за то, что он не принял моих гонцов и передал вам всех горных драконов. Злость на него меня остановила буквально в последнюю минуту.

Старый альтар был вынужден согласиться, сказав:

– Да, это действительно был бы очень веский аргумент для меня. Орки верили каждому твоему слову, Бальдур, и я не смог бы отказать тебе, заяви ты свои требования.

Владыка Ардонадар, который взирал на свой штаб с олимпийским спокойствием, всё же не выдержал и сказал:

– Король Бальдур, хотя мы и прожили все эти годы чувствуя себя униженными и оскорблёнными, я всё же испытываю чувство благодарности по отношению к альтарам. Может быть они ещё недостаточно мудры, но все их помыслы были чисты и они принесли благо всем жителям Адамминена в том числе и эльфам. Ну, а то, что ты не взошел на огненную трибуну, только спасло миллионы эльфов от мерзостного пойла чёрных колдунов, ведь если бы эльфы продолжили жить в малых лесах, они смогли бы туда проникнуть.

Кир снова был вынужден напомнить о том, что владыка Ардонадар проводит совещание своего штаба, а не вечер воспоминаний и снова вернул его в конструктивное русло. Они обсудили ещё несколько вопросов и через пару часов совещание закончилось. Король Бальдур продолжил перетасовывать войска, уже вышедшие на исходные позиции в нескольких сотнях километрах от врага, владыка Ардонадар стал обсуждать со своими военными вождями предложения короля, которые те сочли весьма остроумным, а Кир полетел к Орраесу, чтобы провести свою собственную разведку в стане врага. То, что начальник штаба его армии так основательно вошел в новую для себя роль и даже послал кого-то на разведку в этот город, его одновременно обрадовало и уязвило, так как сам он там ещё не побывал.

Маги пока что не экспериментировали с погодой и потому всё шло своим чередом. Плато лежало перед горным хребтом и, словно являло собой огромный, наклонённый веер, овальная рукоять которого представляла из себя Орраес, окруженный высокими горами со склонами головокружительной крутизны. Опахало этого вера изборождённого волнистыми складками, спускалось к степи под углом в тридцать градусов и обрывалось крутым, высоким обрывом и только в трёх местах, там где проходили дороги, имелся удобный подъём. На плато уже выпал снег, пока что неглубокий, который был на руку врагу, так как на его фоне было легко заметить противника на расстоянии в десять, пятнадцать километров. Тут их не выручило бы даже то, если бы они выкрасили в белый цвет всё своё оружие и снаряжение.

В полутора десятках километров от края плато на добрые сто семьдесят километров полукругом, упирающимся своими концами в крутые склоны высоких гор, протянулась, сдвоенная, весьма серьёзная для обычного противника линия укреплений. Она состояла из первого рва глубиной в двадцать метров, шириной в пятнадцать и десятиметровой чёрной стены, сложенной из магических мешков, за которым на расстоянии пяти километров пролегал второй ров и такая же стена. Для чистильщиков это даже не было препятствием. Они перемахнули бы через него с хода, но Киру показалось настоящим чудом, что это могли сделать в прошлом и эльфы. Услышав об этом, он немедленно спросил Итилгаила так ли это и тот ответил, что эльфы действительно и раньше были способны совершать головокружительные прыжки и даже перебегать через довольно широкие реки. Налегке они могли бегать по свежевыпавшему снегу почти не оставляя на нём следов и Кузьмич, ехидно хихикнув, сказал, что это было описано в романах Толкиена, которых Кир действительно никогда не читал.

Теперь эльфы были уже не те, что прежде и были горазды и не на такие дела. Впрочем Кир тоже был способен бегать по воде, аки по суху и мог проделывать и не такие трюки с полной выкладкой, однако, сейчас этого ему не требовалось. Поэтому, быстро долетев до королевского дворца, он поставил свой тондаро на якорь и, достав эйрборд, принялся планомерно облетать Верхний город. Мороз был не то чтобы очень сильный, градусов под двенадцать, но и этого вполне хватило, чтобы вся нечисть высшего ранга забралась под крышу и судя по запаху жареного мяса и приглушенным крикам пировала. Окна всех домов были заложены всё теми же чёрными мешками, а местами ими были укреплены и стены. Кроме бесчисленного множества громадных валгатров на улицах и площадях вокруг дворца, он никого не увидел и потому полетел к крепостной стене. Вот там-то было довольно многолюдно. Практически все отряды орков уже собрались в королевстве короля Драгеннара и было очень удивительно, что такая прорва народа и громадного зверья уместилась в этом городе и под ним.

Всех наложниц Амала, а их насчитывалось свыше тридцати миллионов, чёрные мерефиры действительно перенесли в подземелья гномов, протянувшиеся на многие десятки километров от Орраеса и расширенные морнанолдарами. И тех, и других загнали в подземелья всех до одного, но ни чёрных магов-воителей, ни наместников Амала там не было. Нечисть, видимо, считала, что почти километровая толща является вполне надёжной защитой, но тут она ошибалась. Гномы уже прорыли не просто какие-то узкие ходы, а самые настоящие тоннели, чтобы выдернуть альтар из-под носа тех чёрных магов, что укрылись в Орраесе, а их по самым скромным подсчётам насчитывалось не менее сорока миллионов, а ведь наместников Амала было раза в три с половиной больше и вся эта чёрная нечисть собралась на площади в каких-то девятьсот квадратных километров. Они чуть ли не сидели друг у друга на головах, но за пределы города-крепости даже носа не высовывали и даже там избегали открытых пространств, а их внутри этой огромной крепости хватало с избытком.

Перед тем, как уйти в подземелья, малленброги не только выкопали два длиннющих рва, заслуживших право считаться противотанковыми, но и вырыли везде, где это было только возможно, несколько десятков длинных параллельных траншей. Чёрные маги сортом поплоше перекрыли их брёвнами и устроили для себя здоровенные землянки-казармы, в которые и набились огромными толпами. Именно они заступали в караулы на крепостной стене, а те, которые обосновались в двух других городах, Южном и Северном Орраесе, заперлись в их крепостях, бастионах, домах, постройках ремесленников, складах и даже в каменных сараях. В общем весь большой Орраес кишел ими, как нужник личинками мух в летнее время. Киру было странно и дико наблюдать такую картину. Его поражало то, что Амал сумел привлечь на свою сторону так много орков. Впрочем кое что он уже понимал из рассказов таких парней, как Гунэр Кровожадный. Среди орков в прежние времена и без Амала вполне хватало окончательно озверевших бандитов, с которыми этот вождь не раз и не два вступал в бой, жестоко карая их за то, что те отвернулись от Творца Ардфеора и отказывались соблюдать законы степи.

Похоже, что именно это позволило Хромому Уругу установить строгую табель о рангах, согласно которой и разместились чёрные орки начиная от крепостных стен до бывшего королевского дворца. За пределами города оказалось всего порядка семи миллионов чёрных магов низшего уровня, но судя по тому, как жестоко они измывались над рабами Амала, это были ещё те мерзавцы. Первым делом они заставили их построить для себя большие землянки, а их защитники ютились в ямах под навесами, сооруженными из шкур, да, и кормили их какой-то вонючей похлёбкой, но никто из рабов даже не роптал, хотя и радоваться им особо не приходилось. Все они были мрачны и угрюмы. Рабов Амала было очень много, более ста пятидесяти миллионов. Именно поэтому план первой атаки, предложенный королём Бальдуром, Кир и счёл практически идеальным, ведь пятимиллионную армию эльфов они могли просто задавить массой.

У Кира оставались бы ещё сомнения в том, что эльфам удастся выманить всех рабов за пределы редута, но Козмо успокоил его, сказав, что ночная работа дымных магов сделает это реальностью и как только чёрный маги отдадут такой приказ, все они помчатся за эльфами и при этом никто не свалится в ров. Это его сразу же успокоило, так как всё остальное было уже делом техники. Маги мигом соорудят из снега целый вал, состоящий из тел утыканных стрелами и тогда эльфам останется только завершить эту комедию. Маги зелёного листа не подкачали и действительно сумели разработать такие стрелы, которые угодив в чёрного орка не только взрывались, словно граната из подствольника, но ещё и загорались ярким зелёным пламенем. Вспыхивали они и при попадании в рабов Амала, но уже совсем иным пламенем, не сжигая жертву, а лишь освобождая её от чёрных чар.

Покружив над Верхним городом, Кир полетел к Северному Орраесу и снизился до высоты в пару десятков метров, о чём сразу же пожалел. Вонь вблизи орочьих казарм стояла такая, что ему чуть не сделалось дурно. Хотя все они и были чёрными магами, никто даже не подумал о том, чтобы убирать за собой дерьмо. Вскоре он летел вдоль высоченной крепостной стены и там дышать стало полегче. На самой стене орков было не так уж и много. Все они скопились под стеной, где размещались большие казармы. Вскоре он остановился неподалёку от двух чёрных магов-воителей, прятавшихся от холодного ветра в небольшом каменном укрытии, спрятанном за каждым зубцом крепостной стены, сработанной гномами просто на славу. Его интересовало о чём беседуют орки между собой и ему пришлось пролететь вдоль стены километров пять прежде, чем он нашел эту сладкую парочку. Все остальные орки предпочитали стоять на посту в одиночку.

К караульной службе они относились наплевательски и, похоже, куда больше полагались на какие-то магические ухищрения, чем на слух и остроту зрения. Большинство орков пряталось от ветра в нишах и лишь немногие стояли между массивных каменных зубцов. Все орки были облачены в тяжелые стальные доспехи, поверх которых они нацепили на себя косматые шкуры от холода и судя по тому, как эти громилы быстро передвигались по двору, силой Амал их не обидел. Те двое орков, которые сидели на одной шкуре валгатра, накрывшись второй, по своему внешнему виду скорее походили на рыцарей, чем на кочевников и Кир сначала подумал, что они родственники, но, прислушавшись к их разговору, понял, что это не так. Один орк жевал кусок вяленого мяса, а второй жаловался ему на начальство:

– Не понимаю, Тувал, чего он ко мне прицепился? Вроде бы мы с ним из одной шайки и даже вместе испили напиток преображения, а однако же он уже командиром орды, а я даже в сотники не выбился. Вчера ни с того, ни с сего налетел на меня и всё кулаком в рожу тычет, как будто я ему чего должен. Надо было вне ему в рыло дать.

– Ну и дал бы. – Сказал Тувал и обиженный опасливо заметил:

– Так ведь Уруг запретил нам драться. Сказал, что за каждую драку он сурово спросит с зачинщика.

Тувал усмехнулся и спросил:

– А что он сможет сделать тебе, Вэард? Не в его воле наказывать кого-либо, как и вознаграждать. Если бы ты действительно хотел стать сотником, или даже командиром орды, то давно бы уже стал. Дал бы хорошенько в морду Гезару, да, попинал бы ногами, чтобы показать ему свою силу, он бы сразу и успокоился, а ты занял его место, но ты же сам не рвёшься в командиры, хочешь стать вольным ночным хищником. Так что терпи, пока эти белые сучки не разродятся. Нам бы только дождаться этого дня, а потом можно будет и в степь уйти. Пока они будут воевать с эльфами и этим рыцарем, посланным Ардфеором, мы сможем всласть попировать, а потом податься в другие миры. Только лично я не хочу уходить в одиночку. Гезар опытный маг и знает толк в чёрной волшбе, так что я лучше с ним пойду. После того, как родятся дети Хозяина Тьмы, наши силы тоже возрастут и будут прибывать от победы к победе. Нужно только дождаться этого славного дня, Вэард, а там перед нами откроются все миры старика Ардфеора и он уже никогда не сможет за нами следить.

Вэард достал из сумы, лежащей у него на коленях, небольшой мех и стал пить какую-то чёрную, остро пахнущую мускатным орехом, дымящуюся жидкость, стекающую по его подбородку. Напившись, он утёрся и сказал со вздохом:

– Да, славный будет день, если только эльфы не пойдут на штурм. Хотя я и заговорил доспехи от эльфийской стрелы, гномьего топора, людского меча и даже орочьей дубины, говорят, что среди них объявилось много магов, да, и крылатые корабли у них появились и даже королевские драконы к ним присоединились. Как навалятся они на нас скопом, что тогда будет?

Тувал был настроен оптимистично и, отмахнувшись, сказал:

– Да, ничего не будет, Вэард. Наши сопляки преисполнены желания сразиться с эльфами и им ничего не стоит обернуться крылатыми воинами не снимая доспехов. Из луков они стреляют ничуть не хуже эльфов, а стрела, заряженная чёрным огнём, штука, скажу я тебе, очень серьёзная. Она из королевского дракона мигом дух вышибет и он камнем с неба свалится. Главное, что целеборрейских драконов Уруг потравил всех до одного. Они были самыми опасными нашими врагами, а от всех остальных мы легко отобьёмся. Правда, я слыхал, что летающие корабли не боятся огненных шаров, но это если по ним снизу стрелять. Уруг сказал, что их нам нечего опасаться, наместники Хозяина Тьмы все разом на крыло встанут и если не спалят их огнём, то возьмут на абордаж, хотя они и могут становиться невидимыми, но и этого нам бояться нечего. Если поднять бурю со снегом и градом, она мигом их в небе проявит и тогда такая начнётся потеха, Вэард, что я никакого золота не пожалел бы, лишь бы посмотреть на это. Желательно со стороны. Ты, главное, тоже здорово не геройствуй, когда заваруха начнётся. Пусть Уруг со своими легионами бессмертных магов в бой идёт и ведёт за собой сопляков, а наше дело не дать эльфам разрушить свой участок крепостной стены.

Вэард между тем не унимался. Кутаясь потеплее, он спросил:

– Ну, а что мы будем делать, если гномы пророют ходы к тем подземельям, где наложницы Хозяина Тьмы сложены?

– Что-что! – Сердито воскликнул Тувал – Ничего. Не наше это дело, парень, заботиться о них. Для этого есть другие слуги Хозяина Тьмы, вот пусть они и думают о том, как от гномов отбиться. Не зря же Уруг извёл на них столько воды преображения в последние месяцы. После того, как гномы перебили их в Пылающих горах, он только о том и думал, как сделать их ещё сильнее и свирепее. Да, и ума у них прибыло. Некоторые теперь даже разговаривать умеют. Говорят, что против них теперь нет никакого оружия. Жаль только, что все они пойдут на корм детям Хозяина Тьмы, а то я не отказался бы от такого оруженосца, который даже в вулкан залезет и ему ничего не сделается. Ладно, Вэард, хватит болтать, я вздремнуть хочу на свежем воздухе, а то в караулке такая вонь из-за тесноты стоит, что глаза слезятся, да, и галдят там все не переставая, как и ты. Вздремни и ты, старина, чтобы не надоедать мне лишний раз.

Информация, полученная из первых рук, грешила односторонностью, так как в среде чёрных орков, явно, преобладали шапкозакидательские настроения, но успокоила Кира тем, что в Орраесе, похоже, не было рабов, а раз так, они могли теперь оторваться и ввалить нече6сти по полной программе. Уж если те чёрные маги, которых выдворили на периферию крепости мечтали о бандитских рейдах по мирам Золотого круга, то какой тогда сволотой были легионы бессмертных, сплотившихся вокруг Уруга. Хотя его так и подмывало прихватить с собой обоих орков, он не стал этого делать, чтобы не беспокоить лишний раз нечисть. И снова он убедился в том, как спесива и горда была собой эта мерзость. По большому счёту никаких жутких, леденящих кровь преступлений эти уроды ещё не совершили, но они мечтали о них все эти долгие годы и несомненно добровольно приняли сторону Амала, стали под чёрные знамёна зла, а этого уже было вполне достаточно, чтобы без промедления отправить их в огненное брюхо Тартаботана.

Глава четырнадцатая

Всю ночь перед штурмом первой линии укреплений бушевала жуткая буря, наведённая совместными усилиями нескольких сотен дымных магов. Она не только насыпала на плато почти полутораметровый снега, но и плотно утрамбовала его. К тому же во время бури температура воздуха была выше нуля, а под утро ударил двадцатиградусный мороз, отчего образовался крепкий наст. Теперь по нему мог свободно бежать не то что эльф, а даже гном или орк. Однако, довольно жиденькая цепь эльфов, облачённых в тяжелые рыцарские доспехи, несущих на своих плечах длинные лестницы сколоченные из толстых брусьев, сразу же проломила наст и теперь с трудом брела утопая в снегу почти по грудь и потому являла собой весьма удручающее зрелище. К тому же эльфы были закутаны в меха. Во главе каждого отряда из двух десятков эльфов, ощетинившегося длинными копьями, находился командир, который согнувшись стоял на лестнице.

Такой противоестественный для эльфов боевой порядок был предложен королём Бальдуром и владыке Ардонадару пришлось даже сказать несколько слов на высоком языке, чтобы пресечь недовольное ворчание прошедших сотни и тысячи кампаний ветеранов. Тем не менее эльфы не испытывали восторга, превращая свои изящные, серебристо белые доспехи, над которыми уже успели потрудиться маги металла, чтобы превратить их в настоящие произведения искусства, в какой-то металлический кошмар, правда это была сплошная видимость. Они положили себе на плечи лёгкую благодаря магии, хотя и массивную длинную дубовую лестницу, взяли в руки невесомые копья и двинулись вперёд взламывая с помощью магии снег. Отдай им такую команду, и они помчались бы, словно валгатры, но приказ был на этот раз совсем другим, – идти в атаку медленно и уныло, но при этом с точностью до полуметра держать строй. Так они и пошли, вполголоса подшучивая друг над другом.

Было ветрено, но ясно и солнечно, когда эльфы двинулись вперёд подстёгиваемые протяжными, тоскливыми звуками серебряных труб, так что орки увидели их ещё часа за два до того момента, когда они приблизились к их укреплениям на полкилометра. Перед ними снег был не такой глубокий, всего по колено, но эльфы были так утомлены почти десятикилометровым переходом по этому белоснежному болоту, что буквально шатались от усталости. Как того и ожидал король Бальдур, чёрные орки решили воспользоваться этим и послали своих верных нукеров в атаку. Правда, они не ожидали, что их приказ воодушевит сразу всех защитников и те, мухой перелетев через ров, ломанутся всей толпой на врага. Эльфы, посмотрев на остервенело ревущую человеческую лаву, молча бросили лестницы, длинные копья, круто развернулись на месте и задали такого стрекача, что только снежная пыль стояла столбом.

Размахивая арканами и сетями-накидками с грузиками на концах, ловко раскручивая над головой боевые дубины, орки помчались в контратаку, а рядом с ними бежали квадратные гномы, рискуя увязнуть в снегу с головой, эльфы и люди. Толпа рабов Амала мигом сделалась монолитной, повинуясь умело наведённым магическим чарам, со дна рва всё ещё поднимался едва заметный дымок, по которому можно было бежать, как по мосту. Истошно вопя, вся эта огромная масса воинов помчалась вслед за улепётывающим во все лопатки врагов никак не реагируя на истошные вопли чёрных магов и приказ немедленно вернуться на стену. Магический приказ дымных магов, помноженный на энергию скованную чёрной волшбой, был намного сильнее и через каких-то двадцать минут погонщики остались без своего быдла, над которым они могли измываться сколько угодно, наедине со своими сомнениями и пока ещё смутными подозрениями.

Тотчас ветер снова усилился и чёрные орки, полностью онемев от изумления, смотрели на то как их не в меру прыткие нукеры умчались в снежную круговерть и уже через каких-то десять минут окончательно скрылись из вида. До них доносились только ожесточённые вопли, звон мечей и крики умирающих, а через час с небольшим, когда ветер стих, их взорам предстала кошмарная картина, целый вал состоящий из тел, пронзённых стрелами, брошенные лестницы и копья. Ещё через пять минут они увидели, как на вершине вала появились враги и в свою вторую атаку, на этот раз настоящую, а потому невообразимо яростную и стремительную, бегут с невероятной скоростью эльфы, облачённые в серебристо-белые, сверкающие в полуденных лучах солнца доспехи с уже натянутыми луками. Чёрные маги, которых на стене было не так уж и много, взревели дурными голосами и, предчувствуя близкий конец, призвали на стену своих боевых товарищей. Те явились немедленно, но тем самым лишь резко увеличили собой количество целей для бегущих стрелков. Зелёные стрелы полетели в них сплошным потоком и ни одна не пролетела мимо.

Эльфы открыли огонь с дистанции чуть ли не в километр, но он от этого был ничуть не менее губительным. Зелёные стрелы с тяжелыми гранёными наконечниками пробивали броню доспехов, выкованных в кузнях тайных подземелий чёрных магов и взрывались, разрывая вояк Амала, мечтавших о славной охоте на просторах миров Золотого круга, на куски. К тому же они ещё и поджигали их и во все стороны разлетались брызги зелёного пламени, опаляющие всех, кто находился рядом. Множество стрел, выпущенных эльфами из тяжелых боевых луков, вонзились в чёрную стену и она мигом сделалась наполовину ниже. Задние ряды эльфы, получив целеуказание через магические забрала шлемов от тех лучников, которые летели на эйрбордах на высоте в триста метров, немедленно открыли навесной огонь, но этим они только замаскировали огонь летающих лучников, который сразу же сделался чудовищно плотным.

Чёрные маги с первых же секунд второй атаки открыли по атакующим цепям огонь огненными шарами и молниями, но эльфы легко уворачивались от них и лишь некоторые были сражены ими, да, и то лишь ради показухи. Ученики Козмо Неистового и Ланы Молниеносной не выпуская из руки лука с каким-нибудь гордым и красивым именем, самого старшего в семье луков каждого эльфа, отражали огненные шары и молнии, направляя их в стену и при этом пускали во врага стрелу за стрелой, благо магические забрала их шлемов давали им не только прекрасную картинку, но и сообщали расстояние до цели, скорость ветра и даже указывали на точку прицеливания, чтобы стрела угодила нечисти точно в грудь. Поэтому для выстрела эльфы не останавливались ни на секунду и вели огонь с хода, впрочем, они умели стрелять точно также и в прежние времена.

Разогнавшись до скорости хорошего скакуна, пустившегося в галоп, эльфы одним махом перелетели через ров и остатки стены, но ещё до этого их враги бросились наутёк, но далеко убежать они не смогли. Некоторые, сбросив с себя доспехи, попытались, обернувшись крылатыми тварями, удрать, но были сражены в воздухе зелёными стрелами, которые разрывали их в клочья и они, горя зелёным пламенем, падали вниз. Другие развернулись и пытались обрушить на врага мощь всю своих длинных, тяжелых мечей, но всё было тщетно. Если на тетиве не лежала стрела, эльфийский маг-воитель наносил кулаком, сжимающим лук, мощнейший энергетический удар и во все стороны летели из кровавого облака железки тяжелого доспеха. Иногда эльфы пускали в ход и сам лук, ударяя по врагу снизу или сверху его плечом. Каждый маг-воитель колдовал над своим луком не одну неделю, стремясь сделать его неуничтожимым в бою, а уж силу эльфы обрели благодаря своим учителям такую, что были способны вогнать в страх даже самого здоровенного дракона.

Всё чистильщики, включая Атиллу, шли в первых рядах атакующих, только дракон по такому случаю обернулся громадным парнем в синих доспехах, без лука, но зато с длинным хвостом. Обе руки дракона обернулись почти метровой длины золочёными когтями. Не применяя магии, он первым домчался до укрепления и в каких-то несколько секунд в клочья разодрал несколько десятков чёрных магов своими длинными когтями. После чего помчался вдоль стены зигзагами, издавая оглушающий рёв и круша врага. Порой он вертелся волчком, пуская в ход свой длинный смертоносный хвост. При виде его враги бросали оружие и пускались наутёк даже не пытаясь сразиться с ним, так как на огненные шары и молнии он не обращал совершенно никакого внимания, да, те и не причиняли ему вреда.

Согласно предписаний короля Бальдура эльфы, перемахнув через ров, помчались дальше, хотя отступая чёрные маги отбежав от укреплений на километр с небольшим встали, так как не отваживались ступить ногой на своё же собственное магическое минное поле, и они могли их просто перестрелять. Не снижая скорости, эльфы добили врага и не моргнув глазом побежали дальше, выбежали на минное поле и с хода угодили в самый настоящий огненный ад, а поскольку они чётко выдерживали единую скорость и держали дистанцию, то сразу по все длине полуразрушенных укреплений встала сплошная стена огня и стала быстро продвигаться вперёд, но потом замедлилась, а затем и вовсе остановилась. Когда пламя, взметнувшееся вверх на пару сотен метров, осело, чёрным магам, тревожно вглядывающимся вдаль с высоких наблюдательных вышек второй линии укреплений, предстала следующая картина: эльфы в закопченных доспехах, взвалив на плечи своих павших товарищей, стремительно отходили назад и вскоре последние из них скрылись в снежной пелене и дыму.

Как это ни странно, но у чёрных магов хватило ума не радоваться этому и через полчаса несколько крылатых чёрных тварей полетели на разведку и увидели, как за валом сложенным из трупов, скрываются последние эльфы, а какие-то типы в ярко-алых доспехах торопливо высыпают из небольших мешков сернисто-желтый, искрящийся порошок. Как только и они отошли назад, вал охватило яростное, золотое пламя и чрез несколько минут все убитые сгорели без следа. На небо набежали чёрные тучи и снова разыгралась снежная буря, которая заставила чёрных магов вернуться в свои укрытия, но несколько сотен чёрных тварей не смотря на ураганный ветер всё же полетело в сторону Орраеса. Всё это Кир видел через свои очки, но тем не менее продолжил тащить на себе хохочущего владыку Итилгаила, который дрыгал ногами и, вырываясь из его медвежьей хватки, кричал:

– Хватит, Кир! Перестань! Я ведь тебе не берёзовое бревно, которое ты тащишь домой, чтобы сунуть в свой очаг. За нами уже никто не следит. – Кир поставил его на ноги и владыка сказал довольным голосом – Всё прошло просто великолепно, если не считать того, что ты ехал в атаку верхом на эльфах. За это ты должен выставить по бутылке астазии каждому эльфу нашего отряда, сэр рыцарь, чтобы хоть как-то умилостивить нас. Мы все в гневе и так просто от тебя не отстанем.

Кир положил руку на плечо владыке Итилгаилу и сказал:

– Ну, тогда пойдём на "Белегестел", старина, нашу первую победу нужно хорошенько спрыснуть. Только не будем злоупотреблять, нужно хорошенько выспаться, завтра чуть свет нам снова идти в атаку. Тондаро к бою уже готовы и целые корзины стрел ждут нас, ну, а дальше, как фишка ляжет. Если нечисть не приготовит нам за ночь какого-то сюрприза, то я отдам приказ о начале штурма Орраеса, хотя я и не люблю ничего загадывать наперёд.

Достав эйрборды, они с весёлыми криками помчались вниз на максимальной скорости и вскоре догнали колонны освобождённых пленников Амала, которых уже переодели в тёплые шубы. Вскоре они поднялись на борт "Белегестела" и спустились на пассажирскую палубу. Там уже орудовало несколько десятков эльфов, которые соорудили три длинных ряда столов и выставляли на них большие серебряные чаши с ароматным горячим грогом, литровые золотые кубки и блюда с жареной валгатрятиной. Кир сняв с головы шлем прицепил его к поясу сзади и, озорно свистнув, принялся доставать из своей магической книги золочёные бутылки с астазией. В преддверии битвы владыка Итилгаил приказал разобрать все перегородки на "Белегестеле" и устроить на его пассажирской палубе одну большую казарму, чтобы в неё могло вместиться как можно больше народа.

От того, что на верхнюю палубу целыми группами соскакивали с эйрбордов эльфы, крылатый корабль постоянно подрагивал. Все поздравляли друг друга с первой одержанной победой и со смехом вспоминали, как долго они шли к ней взрывая снежную целину. Как только в кубрик вошел весь десант, эльфы расселись за столами и первым делом с жадностью набросились на горячее мясо и грог. Что ни говори, а все, включая Кира, не то чтобы окоченели на холоде, но всё же здорово продрогли. Согревшись, они стали наливать в кубки астазию и, взяв их в руки, пристально посмотрели на своего командира. Тот встал, поднял свой кубок и громко крикнул:

– С почином, парни! Мы сегодня здорово подпалили нечисти хвост, но это только начало. Завтра с утра мы продолжим нашу работу и не оставим этого дела, пока не выжжем всю нечисть.

Застолье было недолгим и вскоре посуда была убрана, столы разобраны и все стали устанавливать стойки и развешивать гамаки, хотя время было ещё довольно раннее, всего семь часов вечера. Вставать завтра им предстояло ещё затемно, чтобы выдвинуться на позиции и с первыми лучами солнца двинуться на врага во второй психической атаке. Кир, равно как Итилгаил, мог найти для сна более уединённое и спокойное место, но предпочли общий кубрик и вскоре оба завалились в упругие, туго натянутые гамаки прямо в доспехах. Перед тем, как уснуть, он поговорил полчаса с королём Бальдуром и тот доложил ему, что потерь в войсках не было, но самое главное заключалось не в этом, а в том, что всех освобождённых пленников уже погрузили на большие корабли, в транспортных големов, которые тащили за собой десятки тысяч огромных фургонов и отправили лагеря, построенные в полутора сотнях километров от Ородагарваона.

Доклад начальника штаба был кратким, но очень ёмким. Из него Кир узнал, что гномы уже проникли тайком в те пещеры, в которых стояли многоярусные нары, на которых наложницы Амала вынашивали в его поганых деточек, а зелёные маги начали исподволь готовиться к тому, чтобы освободить их от этой напасти. Они полностью разобрались с акушерами и пришли к выводу, что ничто не помешает им превратить всех этих омерзительных морнанолдаров в милых, золотых мишек малленброгов, чтобы посмотреть на то, как они расправятся с чёрными мерефирами. Тем более, что те заставили их сгрудиться вокруг спеленатых альтар, чья беременность ещё не сделалась слишком опасной для их здоровья. Всех тех магов зелёного листа, которые принимали участие в недавней операции, ещё задолго до её завершения король Бальдур откомандировал в подземелья и они уже выходили на исходные позиции.

Начальник штаба огорошил Кира тем, что он приказал им пустить в ход магию тотчас, как только эльфы на тондаро начнут свою атаку и сказал при этом, что ему плевать на то, какова будет его реакция. Все тоннели, ведущие к огромным подземным залам, были уже подготовлены гномами к обрушению. Кир, немного подумав, согласился, что это правильное решение, ведь всё это время альтары были в сознании и лишние мучения им были совершенно ни к чему. Чем лучше узнавал он короля Бальдура, тем больше ему нравился этот сильный, мужественный и волевой человек, настоящий король, для которого смыслом жизни была забота о своих подданных. Сотни магов выстроились в очередь, чтобы стать его учителями, но он уже сделал свой выбор и хотел, чтобы кубок с напитком познания вложил в его руку владыка Ардонадар, его давний учитель, с которым в своё время он так и не смог договориться о самом главном только потому, что был слишком горяч, напорист и нетерпелив. Пожелав королю дальнейших успехов, Кир уснул с мыслью о том, каким именно магом станет в самом ближайшем будущем этот человек.

Проснулся он ровно за полчаса до того момента, когда на борту "Белегестела" протрубили побудку и, бесшумно поднявшись на верхнюю палубу, встал носу корабля с непокрытой головой. Ночной буран скрыл следы вчерашнего сражения и перед ним лежало непорочно белое и чистое горное плато, освещённое яркими звёздами. Через пару минут к нему подошел владыка Итилгаил и спросил вполголоса:

– Проигрываешь в уме атаку?

– Нет. – Спокойно ответил Кир – Просто любуюсь пейзажем. Люблю зиму. На Ильмине зимы никогда не бывает, а на Земле, откуда я родом, мы живём в таком городе, где нет ни таких роскошных гор, ни таких снежных зим и чтобы покататься на лыжах, нам приходится уезжать далеко от дома в горы. Правда, как только я туда приезжаю, не проходит и трёх дней, как является Тетюр и мы срочно съезжаем и несёмся сломя голову на очередное задание, а если учесть, что мне разрешено жить на Ильмине, где у меня подрастают три сына и дочурка, только полгода, то я живу, как бы рывками, постоянно перемещаясь с Ильмина на Землю, потом в какой-нибудь неизвестный мне мир, оттуда на Астриум, где я могу отдыхать сколько угодно, но разве там отдохнёшь, поэтому снова отправляюсь на Ильмин.

– О, так у тебя четверо детей. – Восхищённо сказал Итилгаил и мечтательно прошептал – Это самое чудесное, что может испытать мужчина в своей жизни, растить и воспитывать детей.

Кир улыбнулся и поправился:

– У меня шестеро детей, Итилгаил. Моя старшая жена родила двух отличных парней от своего первого мужа, который погиб упав в мёртвые воды, а теперь возродился в облике синего дракона-мага. Ну, а мои жены родили четверых детей в один день и для меня нет больше радости, чем играть с ними и укладывать их спать. Им уже исполнилось четыре с половиной года и они у меня просто чудесные ребята.

– Да, друг мой, нам обоим действительно есть ради кого сражаться со злом. – Сказал владыка эльфов и добавил – Хотя мои дети давно уже выросли и стали отважными воинами, я до сих пор помню, какими они были во младенчестве и это наполняет моё сердце радостью.

– Не верь ему. – Насмешливо пробасил сзади Атилла – Его дети хуже самых диких орков. Стоит мне только появиться в нашем замке на Ильмине, как они тотчас устраивают на меня охоту, а поскольку четверо из шести этих бандитов потомственные маги и рыцари, то спрятаться от них невозможно, но самая опасная из них, это Элечка, она вся пошла в свою мать, такая же стремительная, как и леди Иоланта. Маленькая молния с кудряшками, сбитыми коленками и огромными синими глазами. Она в замке самая главная командирша.

Трубач всё же сыграл побудку, хотя весь отряд и так уже проснулся и накрывал столы к завтраку, без которого Кир отказывался вести их в бой. На этот раз вместо астазии эльфам было предложено, как и вчера, испить озверина, после чего они стали быстро пересаживаться с борта "Белегестела" на окружившие летающий корабль тондаро. На верхней палубе каждой такой белоснежной яхты была установлена решетчатая стальная четырёхступенчатая пирамида, чтобы на неё смогло встать два десятка эльфийских лучников. Из тондаро вынесли прочь всю мебель и заполнили всё внутренне пространство цилиндрическими корзинами с длинными зелёными стрелами. Колчаны с такими же стрелами имелись и в их магических книгах. Эльфийские маги-воители хорошо подготовились к бою, но теперь успех сражения в значительной степени зависел от действий пилотов тондаро и той скорости, с которой им будут подносить патроны юные воины.

Владыка Итилгаил, как и Кир, занял своё место на носу тондаро и пристегнулся к страховочным линям. Повинуясь команде начальника штаба, тондаро полетели к вражеским укреплениям со скорость не более тридцати километров в час на высоте всего в полтора десятка метров. С рассветом практически ничем не отличимые от настоящих, тондаро-големы, сотворённые магами, приблизились к первой линии укреплений и, перелетев через чёрную стену, двинулись в сторону магического минного поля. Враг с тревогой наблюдал за ними и чёрные маги разразились радостными криками, когда прогремели первые взрывы и вверх взметнулось пламя. Охваченные огнём тондаро продолжали двигаться вперёд, но вскоре падали на землю и превращались в костры. Големы, изображающие из себя эльфов, принялись стрелять по земле, заставляя мины взрываться и тондаро не снижая скорости упорно продолжали двигаться вперёд и сгорать в адском пламени.

Король Бальдур предельно точно рассчитал скорость движения тондаро и количество фальшивок. Как только на землю упали последние летающие големы, вперёд рванулись настоящие тондаро и на чёрную стену обрушился ливень зелёно-огненных стрел. Эффект от огня эльфов был просто потрясающим. Стена рухнула чуть ли не мгновенно и её защитники, охваченные зелёным пламенем, посыпались в ров, но пламя было магическим и стало, словно берёзовый лист оторвавшийся от ветки, уносить их от стены, как гусеницу, вцепившуюся в него. Среди рабов Амала было не так уж и много чёрных магов и они если и видели это, то вряд ли успевали что-либо сообщить Хромому Уругу. Зелёные стрелы разносили их в клочья и вот они-то долетали до дна рва. Одно плохо, рабов Амала было просто чудовищном много. Они стояли за стеной строем почти километровой ширины. Позади рабов над людской, колыхающейся лентой возвышалось множество чёрных башен, сложенных за ночь из мешков, в которых засела нечисть.

Эльфы, летевшие в бой на эйрбордах, выглядящих весьма страшновато из-за корзин со стрелами, уже не ставили вуаль забвения и поднявшись на высоту в сотню метров, вели огонь с потрясающей скорострельностью, веером посылая стрелы как в рабов Амала, так и в их погонщиков. Чёрные маги вели плотный ответный огонь, но он не причинял никому особого вреда, хотя и сжигал зелёные стрелы. Некоторые стрелки умудрялись расстрелять две корзины стрел за каких то шесть-семь минут и были вынуждены возвращаться, ведь три дюжины стрел в колчане были слабым утешением по сравнению с полутора сотнями стрел в каждой корзине. Отлетать слишком далеко им не приходилось. Всё, что только могло летать и подвозить стрелы, было приведено в действие и сотни тысяч подносчиков стрел в считанные секунды пополняли корзины, сплетённые из стальной проволоки.

Зелёные листья уносили освобождённых орков, людей, эльфов и гномов в клубы пламени и дыма, но это была всего лишь магическая ширма, за которой все они немедленно попадали в руки альтаров, те рассаживали их по огромным фургонам, которые транспортные големы буксировали с весьма приличной скоростью на зависть обычным валгатрам. Многие из освобождённых хотели вернуться, чтобы вступить в бой, но главными распорядителями здесь были драконы-маги, которые пока что не вступали в бой. Ослушаться их мог разве что совсем уж отчаянный тип, но таких к счастью не нашлось и эвакуация проходила чётко и слаженно. Эльфы вели огонь столь эффективно, что людской поток не прерывался ни на минуту на всём протяжении линии вражеских укреплений.

Чистильщики вели огонь может быть и не с такой же скоростью, что и эльфы, но так же метко. Зато нечисть они уничтожали просто сотнями штук за раз. Особенно эффективно работали Козмо и Лана. Их огненные шары были способны уничтожить одним ударом целую башню, в которой засело не менее полутысячи чёрных магов и она мгновенно превращалась в огромный язык пламени, взметнувшийся вверх на высоту в полкилометра. Кир, который с тондаро пересел на эйрборд, стремительно перемещался по полю боя и своими энергетическими ударами просто взрывал башни чёрных орков, также заставляя взлетать вверх груды щебня и разорванных в мелкие клочья тел, но всё же основная работа в этом бою лежала на плечах эльфов и их мощные, тугие горные луки метали стрелы с пулемётной скоростью, но и эльфы тоже несли потери, ведь на этот раз у врага было почти двукратное превосходство в силе.

Чёрные маги быстро сообразили, что огонь нужно вести не по эльфам, которым он почти не причинял вреда, а по корзинам со стрелами. При попадании голубого огненного шара в корзину, раздавался оглушительный грохот и эльф камнем падал вниз вместе с обломками эйрборда. Тондаро были куда прочнее, но и их всё чаще пилоты уводили из под огня, так как все эльфы стоящие на помостах, были убиты, тяжело ранены или оглушены не смотря на то, что доспехи выдержали. Десятки тысяч добровольных санитаров выносили убитых из-под огня и чаще всего это были орки в кожаной броне, которые бежали вниз по склону неся порой на себе по два-три эльфа сразу. Маги перехватывали санитаров в паре километров от поля боя и, велев оркам бежать дальше, немедленно воскрешали сраженных воинов. Если доспехи эльфа не пострадали от взрыва, то ему вкладывали в руки фляжку с озверином и маг-воитель, переведя дух, осушив фляжку до дна и достав из магической книги новенький эйрборд, быстро устанавливал на него корзину со стрелами, проверял свой лук и возвращался в бой.

Нечисть всё же преподнесла сюрприз. Когда бой уже подходил к концу и практически все рабы Амала были освобождены, из-под земли полезли свежие силы врага и среди них, похоже, были представители его элитных частей. Вот тут-то Кир и познакомился в числе первых с тем, что такое чёрное пламя. Огромный орк-маг, закованный в чёрные, блестящие доспехи, вооруженный боевым орочьим луком, чёртом выскочив из-под земли, с просто эльфийской скорострельностью открыл огонь длинными, чёрными стрелами с угрожающе большими фиолетовыми наконечниками, что делало их похожими на фауст-патроны. Он остановил стрелу, нацеленную ему в грудь встречным энергетическим ударом и она взорвалась в воздухе метрах в десяти от него с такой мощью, что его отшвырнуло назад. Вспышка действительно была чёрной и не смотря на то, что Кир едва не оглох от этого грохота, он нанёс по чёрному магу ответный удар такой чудовищной силы, что того просто разнесло в кровавую пыль вместе с десятками стоящих вокруг него орков, а ещё несколько сотен свежих бойцов взметнуло в воздух и разбросало на полкилометра вокруг.

Теперь эльфы стали вести себя предусмотрительнее и взрывали своими стрелами не только огненные шары, но и чёрные фугасные стрелы. К тому же они, наконец, сменили боеприпасы и пустили в ход тяжелые фугасные стрелы цвета полированного серебра. Хотя до тех энергетических ударов, которыми одаривал врага Кир им было всё же далеко, серебряные стрелы наносили врагу огромный ущерб. Если бы враг в этот момент выдвинулся из Орраеса и пошел в контратаку, то те эльфы, которые вступили в бой этим утром, скорее всего потерпели поражение, не приди к ним им на помощь драконы, но этого не произошло и, наконец, после семи часов упорного боя враг был полностью уничтожен, хотя добрых две трети эльфов были вынуждены возвращаться в бой после своего воскрешения или исцеления, а некоторые проделали это даже дважды и трижды.

В ту самую минуту, когда эльфы открыли огонь по врагу, маги зелёного листа привели в действие свои магические инструменты и в считанные минуты превратили зловонных, зловещих морнанолдаров в огромных, добродушных малленброгов. Золотые медведи, похлопав пару минут глазами, взревели и бросились на чёрных мерефиров. Их атака была столь стремительна, а сила и мощь так велика, то они уничтожили это зверьё в считанные минуты и лишь несколько тысяч тварей смогли убежать, чтобы попасть под огромные новые секиры гномов-великанов, который убегали от новой напасти, обрушивая за собой своды тоннелей. Снизу, откуда-то из-под Орраеса, медленно, но неуклонно затапливая всё, поднималось вверх какое-то странное жидкое пламя совсем не похожее на лаву. Вряд ли оно имело отношение к магии чёрных колдунов и было скорее всего направлено против нечисти, но гномам от этого легче не делалось, так как оно грозило спалить и их. Король Бальдур приказал им не паниковать, но с эвакуацией раненых велел поторопиться, пояснив со смешком:

– Драго, друг мой, это наши союзники, которые откликнулись на просьбу принцессы Гвеннелинны, древние духи подземного огня. Теперь нечисть уже не сможет спрятаться от эльфов в подземельях твоего королевства, но я боюсь, что тебе придётся забыть о горах Ородагарваона на несколько десятков, а то и сотен лет. Древние огненные духи не станут делать различия между чёрными орками и гномами.

Это волновало короля Драгеннара меньше всего и он принялся поторапливать магов зелёного листа, но они и без его напоминания уже исцелили большую часть альтар и даже одели их в пусть и довольно призрачные, но очень тёплые и мягкие на ощупь зелёные одеяния. Повинуясь строгим командам, альтары оседлали золотых говорящих медведей и медведиц, среди которых попадались даже медвежата размером с хорошо откормленного гризли и те, выставив вперёд самых могучих самцов, быстрой рысью помчались вслед за гномами, освещающими им путь магическими факелами. Впереди у них был долгий путь к вершинам Ородагарваона, куда уже были направлены под прикрытием вуали забвения все большие крылатые корабли. Приказ короля Бальдура был весьма конкретен – срочно вывезти всех альтар из Ородагарваона, доставить в безопасное место и немедленно приступить к их погрузке на летающие корабли.

Над горами тем временем начали собираться тёмно-синие, отливающие изумрудной зеленью, грозовые тучи. Битва в подземелье закончилась намного раньше, чем на плато, но до её полного окончания было ещё довольно далеко, да, и гномам рано было расслабляться, ведь теперь им нужно было подниматься вверх по наклонным тоннелям, а потом ещё и спускаться по наспех проложенным тропам в высокогорную долину, засыпанную снегом по ту сторону горного хребта, в которой уже были поставлены белые палатки. Однако самое главное, им предстояло вывести из подземелий миллионы испуганных женщин и тут их выручило то, что альтары вели себя очень мужественно, но уж очень много их было. Если бы не помощь золотых магических существ, которые были способны везти на своей спине по полтора десятка альтар сразу, им пришлось бы очень плохо, ведь гномы не успели постелить в тоннелях ковров, а все они были босы.

Неутомимые могучие малленброги весело переговариваясь друг с другом и альтарами, рысью неслись верёд. Все они были радостно возбуждены. Огромные гномы, бежавшие рядом с малленброгами, на ходу рассказывали им о том, что им будет позволено жить где угодно, кроме священных эльфийских лесов, но при этом не забывали сказать, что только у гномов им будет оказан не только почёт. В гномьих пещерах они смогут рыть под землёй тоннели и вместе с ними добывать руду и драгоценные камни, а уж старых, стоптанных сапог в Гриенграсе, которые так полюбились красотке Даэниэль и её малышам, припасено для них великое множество. В памяти малленброгов чётко отпечатались злые слова чёрных магов, которые не стеснялись говорить им недавно о том, что все они станут кормом для деточек Хозяина Тьмы и потому добрые напутствия гномов они выслушивали очень внимательно, с какой-то детской наивностью и доверчивостью.

К полудню первая волна золотых мишек выплеснулась из множества тоннелей и стала быстро спускаться по каменным тропам вниз, где в больших белых палатках уже накрывались столы для альтар, так как погрузку на корабли было решено производить вечером под прикрытием снежной бури. Маги зелёного листа хотя и покидали подземелья последними, выбрались наружу на эйрбордах первыми и уже заняли свои позиции на скалах вокруг Орраеса, где сразу же принялись творить ещё одну вредительскую магию животворящего преображения. Королю Бальдуру показалось слишком расточительным лишаться такого огромного количества валгатров. Их было так много, что они окружили широким кольцом крепостные стены. В самый разгар битвы на плато, которую Кир считал всего лишь спасательной операцией осложнённой присутствием врага, сине-зелёные тучи стали сгущаться и когда она закончилась, разразилась буря. Засверкали огромные ветвистые молнии, загрохотал чудовищной силы гром и подул, вздымая снежную пыль, ураганный ветер.

Король Бальдур снова решил посвоевольничать и в тот момент, когда рыцарь Света уже был готов призвать Атиллу, чтобы повести в бой основные силы своей армии, разразилась чудовищной силы магическая буря и на Орраес обрушился ледяной ливень, струи которого имели характерный зелёный цвет. Чёрные орки истошно взревели. Ледяные струи больно жалили их, но при этом они странным образом воздействовали на валгатров. Огромные животные, преобразованные водами чёрного источника, поднимали головы вверх, начали громко фыркать, а потом и вовсе стали оглушительно реветь. В то время, когда чёрные орки бросились со стен вниз, чтобы спрятаться от ледяного ливня, валгатры, яростно взревев, бросились на запертые ворота, разнесли их в щепки и понеслись из Орраеса вниз по плато.

Всех спасло только то, что валгатры бежали по дорогам, ведущим из Орраеса и вдоль них довольно узкой полосой и им успели освободить путь. С диким рёвом они промчались между людей и, вырвавшись на степные просторы, помчались дальше, рассыпаясь по степи веером. Король Бальдур, глядя на это из командной рубки "Немезиды II", громко хохотал и хлопал в ладоши. Буря всё усиливалась и стала медленно, но уверенно размывать в Орраесе постройки, но чёрные маги мобилизовались и стали довольно успешно противодействовать ей и быстро организовали восстановительные работы. Вот теперь эту огромную горную крепость можно было смело брать в осаду. Снизу к её самым глубоким подземельям, расположенным на глубине почти в три километра, уже подбиралось жидкое пламя, которое уничтожило припасы в нескольких десятках подземных складов. От гномьих шахт они были полностью отрезаны и им осталось только уйти в горы, но они изо всех сил цеплялись за крепость, которая всё ещё казалась им неприступной и стали в спешке творить огромных железных големов, в чрево которых стали забираться воины в чёрных доспехах.

Кир быстро оглядел Орраес через свои магические очки, жучки установленные Тетюром ещё работали, и, махнув рукой, скрепя сердце дал команду к отходу. Что ни говори, а бой, в котором участвовали почти все рыцари Света, был тяжелым и им следовало перевести дух перед решающей битвой. Зелёные маги поддали огонька в свой небесный катаклизм и помчались сквозь бурю на соединение с основными силами. Гномы, ставшие магами-воителями, также вскочили на эйрборды и помчались вслед за ними. Хотя главный удар должны были нанести драконы и их отважные наездники, работы должно было хватить всем и вскоре в ход пойдут не только топоры гномов, но и орочьи дубины вместе с мечами людей не говоря уже о луках эльфов, на которых Кир возлагал все свои надежды. Драконы должны были вскрыть этот громадный каменный лабиринт, а вот истреблять нечисть внутри придётся им всем, поскольку артиллеристов герцога Маккензи у него под рукой не было, как не было и фугасных авиабомб.

Сквозь бурю к Киру примчался Атилла и он, оседлав дракона, полетел к "Немезиде II", чтобы расспросить кое о чём короля Бальдура. Рядом с ним на драконах летело множество эльфов, но больше всех и громче всех радовался победе Гунэр Кровожадный, потрясавший своим огромным орочьим луком, которым он сразил сегодня не один десяток врагов. Глаза этого могучего рыцаря Света сверкали от восторга. Глядя на него, Кир улыбнулся, представив себе, какого шороха орк наведёт на Астриуме и как сэр Аструал будет радоваться глядя на этого могучего великана с сердцем ребёнка. Да, и появление на Астриуме сразу двухсот пятидесяти тысяч рыцарей тоже запомнится его обитателям на долгие годы.

В том, что они сумеют победить зло на Адамминене, Кир не сомневался ни минуты. Это была не первая его миссия и хотя её нельзя было отнести к числу лёгких, масштабы были слишком уж велики, он не считал её слишком трудной. Ему приходилось разбираться с куда более сложными кознями Амала, но это была первая миссия со времён Ильмина, когда ему не только довелось направить огромный мир на путь ведущий в Золотой круг, но при этом ещё и отрядить в помощь Мастеру Миров две с половиной сотни прекрасных воинов. От этого у него порой даже шла голова кругом, но более всего он радовался тому, что судьба свела его с такими прекрасными людьми, как Ардонадар, Итилгаил, Ланион, Бальдур и тысячи других, не говоря уже о том, что он так близко познакомился с прекрасными эльфийками.

Помощники Кира и особенно Атилла также радовались своим свершениям. Иоланта была вне себя от счастья видя, какие чудеса могут творить маги зелёного листа, а Козмо, которого целеборрейские драконы теперь считали своим отцом, и вовсе весь светился от радости. Всё складывалось, как нельзя лучше и к последней битве Кир был готов не только морально и духовно, но и, так сказать, физически. За столь короткий срок он успел подготовить огромную армию и, самое главное, так воодушевить магов-воителей, что они были готовы творить самые настоящие чудеса. Вторая атака по сути дела также носила характер некоего фиглярства и выпендрёжа, так как и серебряные стрелы эльфы достали в самый последний момент, и шли в атаку без оглядки, рисуясь перед врагом и не очень-то заботясь об отражении ответного огня. В следующем бою перед ними будет поставлен совсем другой приказ, хотя тем самым он будет куда более продолжительным и изматывающим силы. Вот тут-то король Бальдур и сможет вволю покомандовать, отводя войска для передышки и вводя в бой свежие силы, но как раз именно на это Кир и нацеливал его в последние дни.

Ему не была нужна победа любой ценой. Тем более, что нечисть оказалась в ловушке и была теперь обречена на полное истребление. Специальные отряды магов, выдвинувшиеся к второй линии укреплений, уже принялись тщательно проверять каждый дюйм плато, чтобы не оставить в живых ни одного хитреца. Маги воды первым делом запечатали несколько тысяч подземных ходов, ведущих в Орраес. Крохотные големы-разведчики, обследовавшие их, доложили, что под самыми стенами нечисть сама обрушила своды. Усилия магов не прошли даром и они сумели найти несколько тысяч чёрных орков, закопавшихся в землю, с которыми разобрались на месте и окончательно, обратив их в кучки золы. Ещё несколько сотен этих тварей они обнаружили под снежными сугробами и их постигла та же самая участь. Никто из них не пытался сдаться в плен и в свой последний бой чёрные маги-воители шли с невероятным остервенением, но это не принесло никому никаких особых неприятностей.

Для Кира это не было открытием. Если уж кто-нибудь и продавался Амалу, то со всеми потрохами и уже не думал о том, чтобы обратиться с мольбой о прощении к Мастеру Миров. В какой-то мере это настораживало его и он в который уж раз задумывался о том, насколько бездонным может оказаться огненное брюхо Тартаботана и сколько нечисти ещё там сможет поместиться. Пока что Аботан по этому поводу не высказывал никакого беспокойства и Кир, встречаясь с ним едва ли не после каждой своей миссии, успокаивался и сам. Он попросил Атиллу подняться повыше и облететь вокруг Орраеса прежде, чем лететь в штаб своей армии. С высоты в три километра над городом, он видел, как суетится внутри него нечисть, мастеря огромных железных големов, ощетинившихся какими-то жерлами. Похоже, что нечисть собиралась применить против них какие-то системы залпового магического огня и скорее всего теперь чёрные маги станут садить по ним огненными шарами просто чудовищной силы. К тому же повсюду они устанавливали здоровенные станковые тяжелые арбалеты оснащённые стальными щитами и подносили к ним длинные чёрные стрелы.

В Атилле он был уверен полностью, но вот остальных драконов нужно было как-то защитить, а это можно было сделать одним единственным способом и потому он известил короля Бальдура о том, чтобы тот велел всем драконам собраться в одном месте не только с их партнёрами, но и отрядил туда самых могучих магов-воителей для инструктажа. Начальник штаба тотчас указал ему на самое подходящее место – высокий утёс у подножия гор в сотне километров слева от плато Орхаллайрон, на котором разыгралась двухдневная битва. С этой трибуны Кира действительно смогут увидеть все драконы и маги воители, но куда больше он надеялся на помощь Тетюра и Козмо, которые были большими мастерами по части наглядных пособий подходящего размера и когда он прилетел к утёсу Тирмингор, они уже были там и даже успели подготовиться к его прибытию.

На вершине этого утёса когда-то стояла небольшая сторожевая крепость короля Драгеннара, но король Бальдур её захватил и снёс, чтобы она не мозолила глаза его разведчикам. От крепости, некогда стоявшей на двухсотметровой высоте, осталась одна только ровная площадка вполне достаточная для того, чтобы Атилла мог принять средний боевой размер, который соответствовал обычному росту практически каждого дракона-мага Адамминена. Козмо уже сотворил позади площадки огромный экран и как только Кир и Тетюр с помощью полутора десятков магов принялись снаряжать синего дракона-мага по-новому, всем всё сразу же стало понятно. Теперь дракон мог нести на себе два десятка магов-воителей. Командир отряда небесных лучников, как и полагается, сидел в специально седле практически на затылке драконьей головы размером с тондаро, а половина отряда на его могучей шее и плечах.

Однако, не это было главное, а то, что на могучей груди дракона на перлитиновых ремнях висел эдакий широкий, треугольный медальон-нагрудник с тремя рядами перлитовых ячеек-карманов. Кир немедленно взлетел вверх, Тетюр занял своё место на правом плече, Козмо на левом, рядом с ними, а так же на шее и груди свои места заняли остальные маги-воители. Всё это было прекрасно видно на огромном экране и когда эльфы изготовились к стрельбе, он стал объяснять:

– Парни, сейчас все вы получите точно такую же драконью упряжь и подберёте себе экипажи. В своём естественном виде драконы будут не такими неуязвимыми, как если бы они скукожились, но зато они в полной мере смогут использовать свою магическую силу, чтобы отражать огненные шары и наносить по врагу удары огромной мощи, но не это самое главное. Те парни, которые будут сидеть в нагруднике, смогут помочь им отразить чёрные стрелы размером с рыцарское копьё, которые есть на вооружении у нечисти. И запомните, парни, все драконы ребята горячие, они вечно рвутся в самую гущу битвы, так что ваша самая главная задача заставить их парить, словно мотыльков, и садить по врагу главным образом молниями и огненными шарами. Если какой-нибудь дракон попытается сдуру пролететь над городом, я ему не позавидую. Атилла как-то раз получил огненным шаром в брюхо, после чего Кузьмич сначала вытаскивал этого обормота из боя на себе, а потом добрых шесть часов с того света. Даже агатовые драконы не могут похвастаться такой прочной шкурой, как мой небесный брат, а потому не рискуйте понапрасну. Держите строй и планомерно сжимайте кольцо вокруг нечисти, ну, а чтобы эти твари не разлетелись, несколько сотен драконов будут кружить над Орраесом на высоте в три-четыре километра. Всё поняли? Ну, тогда получайте новую сбрую и прямо сейчас надевайте её на драконов. Сдаётся мне, что король Бальдур пошлёт нас в бой с первыми лучами солнца.

Вместе со своим новым экипажем, а это были отважные парни из Иселенерина, Кир полетел к "Немезиде II", стоявшей в самой середине огромного военного лагеря, раскинувшегося в степи на многие десятки километров. Было половина восьмого, но на степь уже опустилась ночь и повсюду горели яркие магические светильники, а в больших шатрах шумели и веселились маги-воители, поздравляя друг друга с очередной, теперь уже куда более значимой победой. Большая часть гномов Драгеннара и Хальдура, организовав эвакуацию, уже добралась до лагеря и их чествовали, как героев, хотя они не сразили ещё ни одного врага своими громадными секирами. Атилла не стал долго раздумывать с выбором площадки для приземления и опустился на "Немезиду II", которая была его родным домом.

Минуту спустя из аварийного люка чёртом вылетел взбешенный король Бальдур, но, увидев синего дракона, тотчас сменил гнев на милость и приказал, чтобы тому тотчас подали с полсотни туш жареных валгатров и несколько бочек самого лучшего эля, который только найдётся поблизости. Экипажу дракона он строгим голосом приказал спешиться и спуститься в "Немезиду II", после чего стал зазывать Кира и его помощников внутрь сладким голосом, не обещавшим, однако, ничего хорошего. Так оно и вышло, стоило только ему завести их в столовую, где собрались все военноначальники, он зарычал:

– Сэр Кир, это что ещё за новости такие? У меня были совершенно иные планы на завтрашнюю битву!

Рыцарь, опешив от такого наезда, изумлённо захлопал глазами и, снимая с головы шлем, ехидным голосом поинтересовался:

– Бальдур, старина, о чём ты?

Король провёл его во главу стола, грубо втолкнул в кресло, радом с которым сидела Иоланта одетая в бальное платье и гыркнул:

– Я хотел нанести в предрассветный час удар чудовищной силы по королевскому дворцу, а уж потом начать громить нечисть на всех остальных участках. Так мы сразу же обезглавили армию зла, а потом уж разгромили её окончательно, а ты вместо этого заявил, что мы будем истреблять нечисть медленно и планомерно. Так мы будем сражаться с ними дня три, не меньше.

Кир улыбнулся и ответил:

– Зато мы не понесём больших потерь, Бальдур, и даже если кого из наших поджарят, то их смогут вовремя вывести из-под огня к магам-целителям. Извини, старина, но даже если бы не ты, а старик указал мне точную дату, к которой я должен взять Орраес, я послал бы его к чёртовой матери и попросил заняться своими собственными делами. Так что придётся тебе пристегнуться к командирскому креслу ремнями и дирижировать нашим оркестром столько времени, сколько потребуется. Для меня жизнь каждого моего бойца так же дорога, как и жизнь моей дочери, а потому мы не станем торопиться.

Видя то, что Тетюр и Козмо уже нашли себе место за столом, король Бальдур сел рядом с Киром и, пододвигая к себе тарелку с наваристой ухой из ильмианской осетрины, сказал соглашаясь:

– Хорошо. Тогда завтра эльфы и гномы могут поспать подольше. Они сегодня здорово вымотались. Думаю, что враг как-нибудь потерпит до полудня и не станет писать на нас жалобы Амалу.

Владыка Ардонадар, сидевший слева от Иоланты, сказал:

– Сир, ваша забота об эльфах и гномах не поддаётся никакому описанию. – После чего сердито зарычал – Только ты почему-то отмахнулся от меня, как от назойливой мухи, когда я заявил тебе об этом два часа назад жестокий истязатель эльфов. Тебе, видно, было мало того, что мы сначала таскали на себе эти дурацкие лестницы, потом, как последние идиоты, позволяли чёрным магам сбивать себя с тондаро и эйрбордов огненными шарами, раз ты решил заставить нас в полночь начинать очередную атаку. – Улыбнувшись, он добавил – Хотя твоя идея на счёт внезапной ночной атаки мне понравилась. Правда, в предложении владыки Кира тоже есть свои плюсы. Зелёные маги, организовавшие бурю, пообещали мне, что после неё ударит сильнейший мороз и нечисть будет просто мечтать о том, чтобы поскорее оказаться в огненном брюхе владыки Тартаботана.

Король Хальдур, поднимая кубок с вином, подтвердил:

– Да, сегодня нечисть ждёт весёлая ночка. Ветер будет дуть всю ночь и весь завтрашний день, а мороз при этом будет стоять такой, что он сможет остудить даже огненных духов, заполняющих подземелье. Ну, а завтра в полдень мы придумаем для них ещё какую-нибудь гнусную пакость. Думаю, что град размером с голову малышки Даэниэль будет для них большой неожиданностью. Снега в окрестных горах уже выпало с избытком и нам будет несложно обратить его в тяжеленные градины, которые посыплются на их тупые головы с десятикилометровой высоты. Точность я вам, ребята, гарантирую, как и то, что эти градины будут походить на наконечники стрел.

"Немезида II" в этот момент заходила ходуном. Это Атилле доставили огромное блюдо с жареными тушами валгатров и первые бочки с эльфийским элем. Кир, посмотрев на потолок через свои магические очки, немедленно поинтересовался у начальника штаба:

– Бальдур, я надеюсь что другим драконам хоть что-нибудь перепадёт на зуб? А то как-то неудобно получается, Атилла ужинает, а они смотрят на него и завидуют.

Король ухмыльнулся и сказал:

– Кир, мои маркитанты народ очень опытный и к тому же множество валгатров, вырываясь из Орраеса, сильно поранились, некоторые захромали и отстали от своих. В общем их пришлось прикончить, чтобы они не стали в степи добычей волков. Так что свежатины хватило не только для людей, но и для драконов. К тому же ещё в полдень сюда пригнали несколько десятков тысяч голов хорошо откормленных валгатров, но я их решил приберечь на чёрный день и кажется правильно сделал, так как ты решил затянуть эту войну до весны.

– Ну, что же, значит завтра в бой драконы полетят с удвоенными силами, Бальдур, ведь резкий переход из одного состояния в другое требует весьма основательной подзарядки батареек. – Сказал Кир и, наконец, приступил к ужину.

За день все основательно проголодались и потому добрых полчаса за столом царило сосредоточенное молчание. Блюда, поданные на стол из магического камбуза имевшегося на борту "Немезиды II" всем очень понравились, хотя и показались весьма непривычными на вкус, так как это были блюда ильмианской кухни. Первым нарушил молчание владыка Дагорндил, который спросил:

– Сэр Кир, завтра ты пойдёшь в бой вместе со своими друзьями?

Ему ответила Иоланта, которая возмущённо воскликнула:

– Вот ещё глупости! Верхом на Атилле полетит Тетюр. Хотя лучник из него практически никакой, он здорово шаманит со своими кристаллами, а мы, наконец, сможем отвести душу и отправимся в рейд по тылам врага. Так что Бальдур, уже через полчаса от королевского дворца останутся одни только уши. Кир возьмёт его на себя, Кузьмич примется громить Северный Орраес, а я Южный.

Дагорндил оживился и воскликнул:

– Так может быть тогда я смогу занять место командира отряда? Я опытный воин и весьма меткий лучник, мой лук Хадорнаур бьёт на полторы мили, а лист лаегласса в моей руке способен творить одну стрелу за другой и мне даже не понадобится колчан со стрелами, а уж мои зелёные магические стрелы способны сокрушить даже скалы, а не то что стены Орраеса.

Тетюр смеясь согласился, весело выкрикнув:

– Да, пожалуйста, Даго! Тем самым ты только избавишь меня от критики со стороны этого синего крокодила. Он тащится от эльфов, как клоп от дихлофоса, а потому будет выполнять каждую твою команду. Зато мне потом не придётся краснеет, если я снова упорю какую-нибудь косячину, я ведь всё таки не маг-воитель, старина.

Кир подтвердил слова своего мага-проводника:

– Да, владыка Дагорндил, если твои стрелы в самом деле обладают такой мощью, то Атилла позволит тебе сесть в главное седло и этим ты действительно выручишь Тетюра. Что бы он не сделал в грядущей битве, мой небесный брат всё подвергнет самой жестокой критике и будет ворчать недели три, а тебя он станет слушать беспрекословно. Но ответь мне на такой вопрос, владыка, почему ты не выбрал себе ни одного целеборрейского дракона? Мне что-то не верится, что тебе было отказано в этом после того, как ты принял из моих рук серебряную чашу с напитком посвящения.

Владыка эльфов Иселенерина вежливо поклонился и сказал:

– Сэр Кир, мой дальнейший путь после Адамминена лежит через Астриум прямиком на Ильмин, где я найду себе в помощники синего дракона-мага. Такой совет мне дали гадальные камни с древними рунами, высеченными самим Творцом Ардфеором. Они же и сказали мне о том, что Атилла станет моим глашатаем в каком-то городе Барилоне, где живут самые могучие драконы Ильмина.

Иоланта от этих слов поцокала языком и поправила эльфа:

– Даго, Барилон это не какой-то там город. Это столица Ильмина, а мой супруг правитель этого города, герцог Барилонский, но в одном ты полностью прав. Только в этом городе ты сможешь найти себе такого синего дракона, как наш Атилла и я, кажется, теперь знаю, кого дожидается наш старина Рауль. Если всё произойдет так, Даго, то ты сделаешься таким образом членом нашей семьи, ведь Рауль первый муж Анны-Лизы и он живёт вместе с нами в облике дракона.

Эльф снова поклонился и сказал дрогнувшим голосом:

– Именно это имя мне и было названо, леди Лана.

Кир улыбнулся воскликнул:

– Гадальные камни старика это серьёзная штука, Дагорндил! Добро пожаловать в нашу шебутную семейку, дружище. Южная башня ждёт тебя и твою возлюбленную уже почти три года.

Глава пятнадцатая

– Нет-нет, это совсем не ответ, который я хочу услышать от тебя, владыка Дагорндил! – Сердито рыкнул Атилла на эльфа стоящего перед ним – Будь добр, расскажи мне точно, слово в слово, что сказали тебе гадальные камни старика. В том, что это именно его камни, ты можешь меня не убеждать. Это ясно любому, кто хотя бы однажды был гостем мастера Аструала. Они и сейчас хранят его запах, а нюху дракона позавидует даже немецкая овчарка.

Дагорндил вздохнул и сказал вполголоса:

– Владыка Атилла, перед тем, как подняться на борт крылатого корабля и отправиться в Аранелвуд вместе со своим зятем, я бросил гадальные камни на сапфировый стол и их магические руны сказали мне буквально следующее: – "Возьми Хадорнаур и лети в бой на синем драконе, после славной победы ты предстанешь перед самим Творцом Ардфеором. Жди в своём доме на горе Халлатон того часа, когда синий дракон снова явится за тобой, чтобы отвести в Барилон к Раулю, своему брату, рождённому в одной кладке с ним. Он примет тебя и назовёт небесным братом". Вот что дословно сказали мне гадальные камни Творца Ардфеора, которые он дал дому Вориманариона. Именно поэтому, повинуясь предначертанному свыше, я не стал предлагать своей руки ни одному целеборрейскому дракону, ведь мне таким образом было велено набраться терпения и ждать своего часа.

Атилла весело оскалился, мотнул своей громадной головой и одобрительным голосом рыкнул:

– Чёрт возьми, Даго, да, ты действительно тот самый парень, которого столько лет ждёт Рауль! Ясное дело ты был бы последним дураком, поступив иначе. – Уже тише он добавил – Кроме тебя никто, даже Кир, не знает, что этот бездельник мой родной брат, но ты не волнуйся, он действительно отличный парень, а как маг будет даже получше меня, ведь он ученик Анны-Лизы, а она баба боевая. Вся в папашу пошла. Ну, брателла, давай, залезай ко мне на загривок. – Повернув голову в сторону Тетюра и иселенеринских эльфов, стоящих метрах в ста от него, Атилла весело гаркнул – Парни, быстро на посадку! Занимайте места согласно купленных билетов и просьба не безобразничать в полёте, а то я нарушителей дисциплины мигом высажу. Да, смотрите мне, чтоб ни одна стрела не пролетела мимо.

Эльфы сорвались с места, мигом взобрались на дракона и тотчас принялись деловито готовиться к полёту, пристёгиваться страховочными поясами, поднимать перлитовые защитные щитки и выгружать из своих магических книг большие колчаны полные серебряных стрел. Один только Тетюр подошел к нему не спеша и, подбоченившись, громким, насмешливым голосом поинтересовался:

– Ну, и что нам дал этот допрос, чудовище ты моё? Неужели тебе нужно было обязательно учинять его прямо сейчас?

– А дал он мне то, Тетёха, что теперь я точно знаю, Даго свой в доску парень. А ещё я узнал, что вскоре всех нас ждёт нечто совершенно невероятное, но что именно не знаю, хотя и гарантирую тебе, от этого мы все точно упадём на задницу. В одном я теперь уверен наверняка, старик, явно, собирается что-то отчебучить и мне очень хотелось бы знать, что именно. – Ответил дракон-маг и лёг на живот, из-за чего Тетюр смог забраться в свою гондолу, самую нижнюю в нагруднике, прямо с земли, после чего протрубил громовым басом – Приготовиться, ребята, скоро взлетаем, а пока попрыгайте, проверьте, как держится на вас сбруя. В бою поздно будет что-либо подтягивать. Да, смотрите мне, никаких резких движений на старте. В бою чётко держать строй. Боевое построение пятью эшелонами. Самый верхний эшелон, в котором полетят старики, выдвигается вперёд, остальные летят ниже и позади него метрах в трёхстах. В кучу не сбиваться, ребята, оставляйте место для манёвра и самое главное держите корпус наклонно вперёд и вниз, шея должна быть прямой, как стрела, а не извиваться змеёй. В полёте хвосты вниз не опускайте, передние лапы держите пошире, чтобы удобнее было пускать огненные шары и молнии, а задние подожмите к брюху. Какая-никакая, а всё же защита. Огонь поначалу старайтесь выдыхать узкой струёй и чтоб пламя было сухим. Такое лучше разрывает камень, ну, а уж когда нечисть закопошится, пускайте липкое пламя. Главное берегите крылья, ребята, и вот ещё что, если кого-то всё же припалит как следует, то зря не паникуйте, распахните пошире крылья и тогда маги вас сами из боя сумеют вывести. Если кого сшибут, то тогда тот, кто сверху летит, должен камнем падать вниз, хватать товарища за хвост и выносить его из боя поскорее. Ну, встаём на крыло, друзья мои.

Дагорндил, выслушав эти напутствия, подивился тому, что у драконов-магов тоже имелись свои хитрости. Раньше он считал, что тактика королевских драконов предельно проста – спикировал с неба, выдохнул пламя и снова поднимайся вверх для следующей атаки. Впрочем, такова была тактика простых королевских драконов, а сегодня они летели в бой вместе с драконами-магами. Он мысленно представил себе план крепости и, наклонившись вперёд, сказал дракону:

– Владыка Атилла, как только взлетим, сразу же бери курс на главные ворота Южного Орраеса. В Кабаньей башне нечисти больше всего могло собраться, я бывал в ней когда-то. Там может спрятаться целый гарнизон из десяти, пятнадцати тысяч воинов. Это направление король Драгеннар всегда считал самым опасным.

Плавно поднимаясь вверх, Атилла ответил:

– А это и есть наша с тобой цель, Даго. Бальдур с Кабаньей башни мне и велел начать. Он толковый начальник штаба, так что ты лучше не думай о том, куда нам лететь и кого громить. Он сверху точнее кого угодно укажет нам самое опасное направление. Я ведь по мелочам не работаю, старина, мне подавай самую опасную и зловредную нечисть от которой больше всего вреда.

Только теперь владыка Дагорндил, который до сегодняшнего утра драконов практически не видел, понял, что те серебристые очки, которые были надеты на голову каждого крылатого красавца, давали им возможность получать приказы непосредственно от короля Бальдура в полезности которых он уже успел убедиться. Это его сразу же успокоило, поскольку до этого он терялся в догадках, кто и как будет командовать драконами. В подтверждение этому король сказал ему:

– Владыка Дагорндил, мне с высоты в шесть километров действительно всё видно, как на ладони. Поэтому позволь мне командовать войсками исходя из реального положения дел. – Немного помедлив, он строгим голосом скомандовал – Всем занять свои места в походном строю! Драконы правого и левого фланга вперёд! Лёгкая кавалерия, занять свои места в походном ордере! Тяжелая кавалерия занять своё место в самом нижнем эшелоне. Вперёд, рыцари Света! Огонь будете открывать по своему разумению. Не жалейте стрел.

Повинуясь командам короля Бальдура, самые могучие драконы взлетели на высоту двух с половиной километров и первыми полетели вперёд с самого начала выстраиваясь в воздухе огромной подковой, нацеленной своими рогами на его западную и восточную окраины. Ниже них на полторы сотни метров уступом назад летели драконы помоложе, а между ними летела лёгкая кавалерия – эльфы на эйрбордах. Все тондаро летели в самом нижнем эшелоне выдвинувшись вперёд даже больше, чем самые могучие драконы, которые должны были прикрыть их огнём и Дагорндил счёл, что это весьма разумно. Пока драконы будут планомерно разрушать крепостные стены, эльфы на тондаро и эйрбордах метким огнём станут уничтожать чёрных магов. На его взгляд это была единственно верная тактика и тут никто не смог бы предложить ничего более лучшего. Теперь им осталось только вступить в бой и сокрушить стены крепости как можно скорее.

Одновременно с этим те маги зелёного листа, которые более всего преуспели в сотворении бурь, сгустили тучи над Орраесом и на него с оглушительным шумом посыпались зелёные градины в форме гранёных наконечников стрел длиной в метр. Чёрные маги создали невидимый защитный купол над всей огромной крепостью, но он отражал только часть градин, превращая их в ледяную пыль. Те зелёные стрелы, которые влетали в дыры, достигая цели пробивали крыши зданий, крушили небольшие постройки и хотя не убивали нечисть с первого же удара, причиняли ей немалое беспокойство. Именно в эту градовую бурю отважно влетели Кир, Лана и Козмо на эйрбордах и владыке Дагорндилу было хорошо видно сверху, где пролегал их путь. Лана Молниеносная и Козмо Неистовый отмечали его такими огненными росчерками, словно это были не маги-воители, а драконы.

С обоих рук они пускали огненные шары почти двухметрового диаметра с такой частотой, что те образовывали сплошные струи золотого огня, от которого пламенем вспыхивал сразу весь дом. К тому же в их руках словно были огромные веера из ослепительных молний, заставляющие обрушиваться стены домов. Повсюду, где они пролетали, нечисть корчилась и разбегалась во все стороны, охваченная пламенем и стремилась зарыться в груды льда. Похоже, что спасти её могло только одно, превращение в каких-то огромных, шипастых чудовищ, закованных в броню. Однако, и это не спасало чёрных магов. Лана и Козмо тотчас уменьшили диаметр огненных шаров, но резко увеличили их мощь, отчего одним единственным ударом шипастую тварь разрывало в клочья с первого же удара. Нечисть открыла ответный огонь по магам-воителям, но они создали вокруг себя такую сферу защиты, что он не приносил им никакого вреда.

Сэр Кир не извергал огня, словно дракон. Он был по врагу другим оружием – энергетическими ударами, но их мощь была такова, что одним единственным ударом здание высотой в три-четыре этажа разносило в щебень, а когда он долетел до королевского дворца, то обрушил его за каких-то пять секунд, после чего принялся планомерно крушить все остальные постройки вокруг него. Вся та нечисть, которая пряталась там, выбиралась из-под обломков и мчалась прочь, а рыцарь Света, описывая круги вокруг руин королевского дворца, подгонял её ударами чудовищной силы. Можно сказать, что неприятельский штаб уже прекратил своё существование, но Кир с самого начала предупреждал их, что это не будет иметь никакого значения, так как нечисть, если её прижать, как следует, не нуждается в командире. К тому же самые главные силы чёрных орков находились на крепостной стене, к которой они стащили за ночь почти всех своих железных големов и они вызывали весьма серьёзные опасения.

Кир, влетая в Орраес, мимоходом разнёс в клочья несколько десятков монстров, похожих на усечённые конусы передвигающиеся на восьми толстенных ногах довольно быстро и не счёл их слишком опасными. Оставалось только удивляться, как чёрные маги сумели затащить их на крепостные стены, но куда сильнее его удивило то, что он нигде не увидел тяжелых арбалетов. Разгадывать эту загадку у него не было времени и он помчался к Верхнему городу, который ещё называли Золотым Орраесом и вскоре принялся крушить в нём все крепостные постройки, из окон и бойниц которых чёрные маги могли бы вести огонь по драконам. Сейчас самым главным было как можно скорее загнать нечисть в подвалы и разрушить все три города, но куда важнее было обрушить его наружные стены, но это была не его задача, а драконов-магов и задача эта была чертовски трудной.

Хотя драконы летели не очень быстро, уже менее, чем через час Атилла был на расстоянии около пяти километров от Кабаньих ворот, огромной, широкой башни, поднимавшейся тремя длинными уступами над крепостной стеной. На уступах и на самой верхней площадке Дагорндил насчитал добрых три сотни железных големов. Крепко сжимая в левой руке свой лук Хадорнаур, он простёр вперёд правую руку слегка скрючив пальцы, набрал полную грудь воздуха и послал в железного голема, стоявшего наверху в самом центре, с интервалов в четверть секунды сразу полдюжины самых мощных огненных шаров, какие он только смог сотворить, пустив их с максимальной скоростью. Первый огненный шар охватил голема пламенем, второй пробил в нём дыру, а от третьего его просто разнесло на куски и три других полетели в город и взорвались на улице не причинив никакого вреда. Его выстрел послужил сигналом и огонь открыли сразу все драконы и маги, обрушив на железных големов целое море огня.

Не смотря на это прежде, чем испариться, они успели сделать несколько сотен ответных выстрелов, выпустив по драконам огненные шары и даже огромные копья. Ни один из этих выстрелов не достиг своей цели, но мощь, с которой взрывались чёрные копья, была просто невообразима. Владыка Дагорндил недобро прищурился и достал из магической книги мечевидный лист лаегласса. Стоило ему натянуть тетиву лука, как на него тотчас легла длинная, более полутора метров, горящая зелёным пламенем и разбрызгивающая искры стрела с наконечников в виде оскаленной головы дракона. Владыка выбрал себе первую цель, произвёл выстрел, мгновенно натянул лук и с бешенной скоростью стал посылать стрелы широким веером. Не успела первая стрела вонзиться в грудь уцелевшего голема, пускающего одну за другой чёрные стрелы, как он выпустил не менее полусотни стрел.

Донжон Кабаньей башни тотчас охватило зелёное пламя, раздались оглушительные взрывы и во все стороны полетели камни. Справа от владыки Дагорндила летел на золотом драконе-маге Радрок Одноглазый, который принялся с отменной скоростью стрелять по донжону кроваво-алыми стрелами из своего огромного орочьего лука с рукоятью обтянутой медвежьим мехом. Могучий орк ревел при этом едва ли не громче своего друга Гракона. Как и Атилла, золотой Гракон пускал по врагу с обоих своих лап огненные шары, полностью поручив защиту оркам, сидевшим в его нагруднике и они с этой задачей справлялись отменно. Хотя по донжону стреляли только владыка Дагорндил и Радрок вместе со своими товарищами, буквально через каких-то десять минут он рухнул с оглушительным грохотом завалившись на бок и накрыл собой десятки железных големов.

Однако, когда пыль немного развеялась, все големы снова стояли на ногах и вели ответный огонь. Владыка эльфов севера принялся крушить следующий ярус и вскоре обратил внимание на то, что огонь из луков вели только те орки, которые сидели на шее и плечах Гракона. Все остальные выстраивали перед ним воздушный щит. Зато весь экипаж Атиллы за исключением Верховного мага Первого круга Риальдо Великолепного вёл по врагу огонь из своих тяжелых боевых луков серебряными стрелами. Великий маг был настолько могуч, что смог прикрыть магической защитой сразу десятка три драконов, образовав перед ними мерцающий золотистый воздушный щит диаметром более полукилометра. Видя это, владыка Дагорндил громко крикнул:

– Король Бальдур, прикажи всем лучникам, чьих драконов прикрывает Риальдо, стрелять по врагу. Его защиту ничто не пробьёт.

Секунду спустя поток стрел из этой части боевого построения резко увеличился. Когда горячка первых минут боя немного схлынула и сердце старого, мудрого эльфа перестало бешено колотиться, он принялся вместе с каждой стрелой посылать в крепостную стену ещё и огненные шары как из своей левой рукой, крепко сжимающей лук Хадорнаур, так и из правой, спуская тетиву, нанося таким образом сразу три удара в одну точку. Стреляя таким образом, он методично подрезал участок крепостной стены на Кабаньей башне длиной метров в пятьдесят и после третьей серии выстрелов она падала, обрушаясь наружу, хотя и имела почти пятиметровую толщину. Однако после того, как была снесена вся верхняя её часть, Дагорндил был вынужден искать себе иные цели, так как стрелять по стене уже не имело никакого смысла, но по ней вели огонь серебряными стрелами другие эльфы, которые летали на тондаро и эйрбордах.

Драконы к этому времени приблизились к стене на расстояние менее километра и те эльфы, которые оседлали драконов летевших в верхних эшелонах, могли вести прицельный огонь по самым ближним городским кварталам, в которых одни чёрные орки гнали других к крепостной стене. Зелёные стрелы Дагорндила, который выбивали в камне дыру диаметром почти в метр и метра в полтора глубиной, сражали сразу двух-трёх защитников крепости и при этом стрелы летели практически по прямой. Эльф ради спортивного интереса пустил несколько стрел по высокой дуге и они улетели на расстояние в добрых три с половиной километра. Ни о чём подобном он раньше не мог и помыслить, но теперь его лук был способен посылать стрелу и на такое расстояние, правда, только магическую. Обычной стрелой он бил максимум на тысячу шестьсот метров.

Ещё задолго до этого дня став магами-воителями, все эльфы подолгу мудрили над своими боевыми луками добиваясь того, чтобы увеличить расстояние прямого выстрела. Послать стрелу точно в цель они могли практически на любом расстоянии, но даже не это было самым главным, а то, что маг Риальдо Великолепный научил их изготавливать такие наконечники стрел, которые были едва ли не опаснее магических огненных шаров. Владыка Дагорндил, который первым освоил методику нанесения трёх ударов одним выстрелом, быстро изложил её суть королю Бальдуру и вскоре все эльфы стали стрелять по новому, отчего крепостная стена стала разваливаться в несколько раз быстрее. Скажи кто раньше владыке эльфов, что эльфийской стрелой можно крушить крепостные стрелы и он только улыбнулся бы, но сегодня на это были способны все лучники, а не одни только эльфы.

Через четыре с половиной часа вся верхняя часть стены рухнула вниз и драконы, парившие в воздухе почти неподвижно, медленно двинулись вперёд. От крепостной стены остались практически одни руины и туда можно было пускать пехоту, уже стоявшую наизготовку с секирами, мечами и громадными орочьими дубинами. Благо что в большинстве мест было легко подняться вверх по обломкам. Как только авиация перенесла огонь вглубь крепости, полки двинулись вперёд и среди обломков завязалась ожесточённая битва. Теперь драконы, которые раньше пускали по врагу одни только огненные шары, стали всё чаще и чаще извергать на врага пламя из своих оскаленных пастей, но в то же время они и стали нести первые потери. Как только драконы зависли над стеной, чёрные орки, выскочив из-под груд каменных обломков и щебня, выволокли свои громадные арбалеты и сумели выпустить по ним тысячи огромных чёрных стрел и далеко не все они были сбиты эльфами летящими на тондаро и эйрбордах.

Сразу несколько сотен драконов получили по одной, а то и две таких стрелы в своё слабо защищённое от такого оружия брюхо и были вынуждены оставить поле боя. Спланировав на плато Орхаллайрон, они рухнули на землю спиной вниз, предоставив магам заделать дыры в своём разорванном брюхе. Несла большие потери и небесная кавалерия, как лёгкая, так и тяжелая. Сгущались сумерки, шел седьмой час битвы, а они смогли продвинуться вглубь только на три километра, но сражение в этот день закончилось только незадолго до полуночи и только тогда, когда эта узкая полоса была зачищена от нечисти, король Бальдур отдал приказ драконам опуститься на руины, и встать в боевое оцепление. Все войска, принимавшие участие в этой битве он отвёл для отдыха на плато и заменил свежими полками. Драконов заменить было некем, а их экипажи наотрез отказались от отдыха.

Маркитанты короля Бальдура, реквизировав на время все тондаро, принялись немедленно накрывать столы драконам и в этом ужине на грудах щебня приняли участие их боевые товарищи, – эльфы, орки, люди и даже гномы. Торопливо насытившись жареным мясом и выпив горячего грога, они легли прямо на камни, прижавшись к тёплым бокам драконов, а те накрыли их своими крыльями. На этот раз даже самые вредные драконы разрешили сесть в командирские сёдла совершенно посторонним людям, командирам маркитантских отрядов, доставивших им ужин. Драконы нагребли перед собой высокие брустверы, положили на них головы и предоставили людям, одетым тёплые шубы поверх кольчуг, нести караульную вахту сидя у них на голове. Тем не менее через каждые двадцать-тридцать минут они даже во сне выдыхали из ноздрей длинные струи пламени, напрочь отбивая тем самым у чёрных магов охоту побеспокоить их во время сна.

Кир, Иоланта и Козмо вернулись из своего долгого рейда незадолго до того, как окончился ужин и драконы уснули, а потому это не вызвало ни у кого какого-либо беспокойства. Они подлетели к Атилле, который приберёг для них целую тушу валгатра, быстро поели и немедленно забрались к нему под крыло. Несколько сотен альбатросов были переброшены к Орраесу и встали кольцом вокруг него на высоте в пять километров, ощетинившись тяжелыми пятиструнами, заряженными огромными серебряными стрелами, чтобы предупредить попытку бегства чёрной нечисти. Никакой бури в эту ночь маги устраивать не стали и у чёрных орков также появилась возможность перевести дух и перегруппировать свои силы, чем они и занимались всю ночь, чтобы наутро предпринять первую контратаку. Попыток к бегству они так и не предприняли. Скорее всего потому, что они даже не догадывались о том, что все альтары уже были освобождены.

За ночь чёрные маги построили в своих подземельях новых железных големов, похожих на черепах десятиметрового диаметра и двинулись в атаку с первыми лучами солнца. Благом было уже то, что от цепи драконов эти многоногие твари находились на расстоянии в добрых три километра и двигались довольно медленно, со скоростью пешехода, что позволило экипажам не только вовремя проснуться, но даже плотно позавтракать. Альбатросы открыли по этим танкам прицельный огонь тяжелыми серебряными стрелами, но не смотря на то что взрывались они с оглушительным грохотом, особого вреда это врагу не нанесло, хотя и заставило черепах замедлить свой ход. Драконы встали на крыло и первым делом выплеснули на железных големов узкие струи липкого пламени, но это привело лишь к тому, что те ответили шквалом чёрных стрел и таких же чёрных шаров.

Ответный огонь врага оказался для драконов крайне губительным и чуть ли не треть их были вынуждены покинуть поле боя с тяжелыми ранениями. Сотни драконов были убиты и товарищи стали уносить их тела с поля боя, чтобы задать магам зелёного листа работы. Главным поражающим фактором чёрных стрел была чудовищной силы взрывная волна и практически все маги-воители были вынуждены думать теперь только об одном, как создать мощный защитный щит. Против этих големов оказалось действенным только одно оружие, зелёные стрелы владыки Дагорндила, алые стрелы Радрока Одноглазого, да, ещё колоссальная мощь энергетических ударов Кира, Ланы и Козмо. Как только это выяснилось, все пятеро полетели по кругу на максимальной скорости, держа дистанцию в полкилометра друг от друга, а все остальные держали перед ними защитный щит.

Черепашек было очень много, десятки тысяч и никакого иного оружия против них у армии Кира не нашлось. Что от сверхмощных энергетических ударов, нанесённых узким, как игла, пучком, что от зелёных и алых стрел черепахи разлетались на куски, но их обломки чёрные маги тотчас утаскивали под землю и вскоре они вновь шли в атаку. Положение складывалось аховое и враг постепенно отвоёвывал утерянные позиции. Совместные действия всего пяти воинов оказывали весьма слабое действие и ближе к полудню положение стало едва ли не критическим, так потери от огня големов были весьма ощутимыми. К счастью эльфийским магам-воителям удалось найти противодействие. Соединёнными усилиями десяти-двенадцати эльфов летящих на тондаро создавался за четверть минуты магический огненный шар колоссальной мощности, после чего самый меткий стрелок отправлял его точно в цель.

После попадания такого магического шара от стального голема, изрыгающего из добрых двух дюжин отверстий в передней части потоки чёрных стрел и чёрных магических шаров, уже ничего не оставалось и к десяти часам ночи все черепахи были, наконец, уничтожены полностью, но армия в конечном итоге не продвинулась вперёд ни на дюйм, хотя почти половина драконов, которых маги зелёного листа воскресили, не могла подняться в воздух теперь как минимум двое суток. Поэтому весь третий день прошел в обороне. За ночь чёрные маги изготовили ещё несколько тысяч големов-черепах, но их всех перебили ещё до обеда. Похоже, что у врага кончились нужные материалы, хотя так и не удалось выяснить, из чего же были сделаны эти сверхпрочные монстры, но это ужу мало кого волновало.

В общем этот день можно было считать передышкой и Кир всё это время напряженно думал, что следует предпринять во время завтрашней атаки и по здравому размышлению решил, что настала пора решительных действий, после чего отдал приказ завтра с утра разнести в клочья все оставшиеся здания во всех трёх городах и немедленно десантироваться в Орраесе квадратно-гнездовым способом, после чего лесть во все крысиные норы и, разбившись на тройки, выбивать нечисть в подземельях. Для этого на драконов было решено посадить по несколько гномов, чтобы они смогли быстро найти проходы в подвалы и подземелья. Никому другому такая задача была не по силам. Поэтому вечером те эльфы, которым предстояло пересесть на тондаро и эйрборды прощались с драконами и благодарили их за то, что они позволили им сражаться вместе. Гномы же наоборот знакомились с драконами, хотя им и недолго было сидеть в гондолах пассажирами.

Начиная с вечера пришлось поработать всем тем магам, которые хоть что-то понимали в лекарственных настоях и кулинарии, а это были в основном орки. Благодаря им удалось поднять на ноги всех воскрешенных драконов. Точнее благодаря озверину, который они смогли произвести во вполне достаточном количестве. Боевая химия произвела искомое действие и драконы, которые до того момента были квёлые, словно осенние мухи, приободрились, подняли хвосты торчком и с урчанием набросились на жареные туши валгатров. Маркитанты короля Бальдура трудились весь день и заслужили наивысшей похвалы. Кир не поленился и облетел все импровизированные столовки, чтобы вручить каждому из них, даже самому последнему поварёнку, самую высокую награду Ильмина "Орден Иисуса". Поначалу те с опаской посматривали на усыпанный бриллиантами золотой крест с ликом Иисуса Христа на ленте гвардейского цвета, но услышав, что этот орден освящён самим Творцом Ардфеором, очень обрадовались.

Среди маркитантов было очень много бойких девиц, острых на язык и тяжелых на руку и это были единственные женщины, которые принимали участие в битве, хотя и косвенное, но очень важное. Без расторопности и распорядительности маркитантов, без доставки к месту сражения жареного мяса и горячего грога, без эльфийского эля и пива даже магам было бы тяжело идти в бой, ведь одно дело достать из магической книги обед для себя и друга и совсем другое накормить досыта оголодавшего за день дракона, отдавшего сражению все свои силы. Только теперь владыка Итилгаил смог оценить по достоинству мудрые слова своего друга-рыцаря – "Война войной, а обед по расписанию", хотя как раз пообедать ещё никому не удалось ни раза.

В последнюю атаку были брошены все силы, которые имелись у Кира под рукой и как только все укрепления в Орраесе были разрушены, вся армия вступила в бой, но сначала она просто высадилась на территории того, что некогда было огромным городом в верхней части плато Орхаллайрон. После высадки весь этот почерневший участок плато сделался серебристо-белым от доспехов эльфов. На этот раз первыми шли гномы, а вместе с ними эльфы и лишь малая часть таких боевых троек была усилена драконами, уменьшившимися до размеров крупного медведя. Хотя всё, что находилось на поверхности было обращено в руины, все старые подземелья уцелели, да, к тому же морнанолдары прорыли множество новых и все они буквально кишели нечистью. Гномы, повинуясь своему чутью, быстро нашли те места, где в камне имелись пустоты и в считанные минуты открыли десятки тысяч проходов, в которые ринулись атакующие.

Теперь ожесточённая битва завязалась в подземельях и тут в ход пошли не одни только луки, но и мечи, секиры и орочьи дубины, благо оркам было где развернуться. Поначалу атакующие шли в проломы целыми толпами, но смяв первые шеренги по мере того, как они углублялись в подземелья, стали разбиваться сначала на отряды в пятнадцать-двадцать воинов, а потом и вовсе на боевые тройки. И снова чистильщики рассредоточились, идя в бой вместе с эльфами и гномами. Вместе с Киром плечом к плечу сражались владыка Итилгаил и гном Хнорре. С Иолантой в бой пошел король Хальдур и владыка Дагорндил, с Тетюром вместе сражался Роэнвирт и владыка Ардонадар, с Козмо Гунэр Кровожадный и старший сын Хальдура, а Атилла вёл в бой отважного рыцаря Света Жана Боннэ, его целеборрейского дракона Зигвера и императора Ланиона. Уже чрез пару часов Кир пожалел о том, что он не отдал такого приказа ещё в первый же день, так как вся самая жирная нечисть всё ещё пировала в подземельях в то время, как шваль сортом похуже гибла наверху.

Наконец-то бой приобрёл привычный всем характер, когда решающими факторами были личная отвага, мужество, сила и мастерство воина. Сделав эльфов, гномов, орков и людей магами-воителями, помощники Кира наделили их не только огромной физической силой, но и передали в какой-то мере им свои знания и опыт, которые они усвоили и развили во время медитаций в темноте. Теперь всё это нашло своё применение на практике и с первых же часов бой в подземельях Орраеса пошел под их диктовку. К тому же на стороне армии Добра были несокрушимые перлитовые доспехи, а Злу практически нечего было ей противопоставить кроме чёрной магии, но нечисть сражалась до последнего вздоха только тогда, когда была загнана в угол. Однако, чёрных орков было так много, что Киру казалось порой, что им не будет конца, а подземелья вообще не имеют границ.

Хнорре, который был уже хорошо наслышан о мощи энергетических ударов рыцаря, попросил его не очень-то усердствовать в подземельях, чтобы они не обрушились им на голову и Кир был вынужден идти в бой держа в левой руке лук Белеготар, а в правой меч Бадхор, который он привязал к запястью прочным перлитовым шнуром. Так они и прорубались вперёд по какому-то тоннелю плавно уходящему вниз, круша чёрных орков. В середине шел гном, чья огромная, светящаяся голубым светом секира разила врага с молниеносной быстротой, слева Кир, который то стрелял из лука, рубился с орками, а справа владыка Итилгаил, чей лук был постоянно натянут и изготовлен к стрельбе. Хнорре не пропускал ни одной боковой пещеры, как бы надёжно не старались замаскировать её чёрные орки и порой в них пряталось до трёх, четырёх десятков чёрных магов и даже наместников Амала, решивших переждать в этом отдалённом подземелье битву и потом тайком выбраться наружу.

В свой последний бой нечисть бросалась с чудовищной яростью и остервенением. Она принимала боевые звероформы и оборачивалась жуткими чудовищами, закованными в стальную броню, но это её не спасало. Оба лука пускали стрелы с непостижимой быстротой, а тех, кто успевал приблизиться, секира Хнорре, мелькавшая с такой скоростью, что сливалась в сверкающую голубым пламенем серебристую ленту, превращала в хорошо нашинкованную капусту. В таких случаях Кир брал в руки меч Бадхор и он начинал петь свою победную песню переходя на басовые ноты, когда рассекал вражью плоть. Лишь изредка гном наносил удары магическими огненными шарами, зато владыка Итилгаил постоянно применял технику трёх ударов. Кир опасался проделывать такие трюки, так как это действительно было крайне рискованно. После того, как враги были истреблены, гном делал руками магические пассы, трижды топал ногой и своды пещеры плавно оседали, погребая в ней трупы поверженных врагов.

Кир давно уже сбился со счёта и не знал, скольких врагов он сразил своей рукой, как не знал он и того, сколько времени длилась битва под землёй. Он знал только одно, сейчас на многих этажах подземелий шел тяжелый и упорный бой. Ещё он знал, сто они ушли уже довольно далеко от Орраеса и были в этом тоннеле одни. Об этом ему уже несколько раз с тревогой говорил король Бальдур, который спрашивал нужна ли ему поддержка и всякий раз Кир отвечал, что они справятся и сами. Судя по тому, как облегчённо вздыхал начальник штаба, послать к ним на помощь ему было просто некого, уж больно много нор успели прорыть под Орраесом чёрные морнанолдары и хотя далеко не во всех засела нечисть, их нужно было пройти все, чтобы ни один чёрный маг не сумел улизнуть.

Несколько раз они останавливались чтобы передохнуть полчаса, сжевать по куску мяса и выпить по паре глотков озверина, а затем снова шли вперёд. Тоннель стал тем временем заворачивать налево, то есть к югу, а затем и вовсе повернул к востоку. Гном Хнорре, который безошибочно ориентировался под землёй, вскоре сказал им, что они находятся как раз под Волчьим мостом. Кир сразу же вспомнил, что он находится в десяти километрах от города. То, что они снова шли к городу его обрадовало, но вот то, что тоннель стал понижаться ещё сильнее, обеспокоило, ведь они и так спустились по мнению Хнорре почти до того уровня, на котором в Южном городе уже сгорело несколько подземных складов чёрных орков. В тоннеле было пока что прохладно и сыро и потому Кир решил, что беспокоиться рано. Километра три им не попадалось ни одного чёрного орка, но потом на них навалилась целая толпа нечисти, облачённой в чёрные, полированные доспехи, которых он определил когда-то, как элиту этого воинства.

Элита это была или нет, никто из чёрных им так и не сказал, но перебили они их всех до одного и помчались дальше. Тоннель сузился до четырёх метров и вскоре они снова нарвались на нечисть в точно таких же доспехах и стали буквально прорубаться сквозь орков и, наконец ворвались в большой грот. В нём они перебили дюжины четыре наместников Амала, спрятавшихся за грудой тюков и остановились. Позади была узкая штольня, сплошь заваленная трупами, а впереди каменные стены. Гном Хнорре предупреждающе поднял руку, чтобы его боевые товарищи замолчали, и стал напряженно вслушиваться в тишину. С потолка капала вода и Киру было совершенно непонятно, как гном может что-то расслышать даже не приложив уха к каменной стене, но он всё же что-то услышал и, уверенно кивнув головой, сказал вполголоса указывая рукой:

– Туда мы не пойдём, хотя там и есть естественная полость. В той пещере я чую духов огня, а вот там – Гном показал направо – Метрах в пятнадцати проходит тоннель. Большой и он ведёт не вниз, а наверх, в сторону королевской горы и там никого из наших ещё нет. Ну, господа, отойдите в сторону, придётся гному Хнорре поработать кайлом.

Гном забросил секиру за спину и достал из своей магической книги кайло далеко не самого большого размера, но стоило ему только ударить им по граниту, как Кир сразу же понял, что размер в данном случае никакого значения не имеет, так как из стены чуть ли не рекой посыпалась каменная щебёнка. Переглянувшись с Итилгаилом, он тотчас принялся обратными энергетическими ударами выгребать щебень. Гном это сразу же заметил и сказал довольным голосом:

– Хороша твоя невидимая лопата, господин рыцарь, но она тебе не нужна. Гном Хнорре старый проходчик и умеет работать с магическим кайлом предков. Все камни, которые я выломаю, вскоре обратятся в мелкий песок, а потом и вовсе уйдут в пол и стены. Это старая гномья магия, которая позволяет строить под землёй целые дворцы. Однако, господа, огненные духи тоже точат стены и чрез часов десять найдут себе выход наверх, а потому, господин рыцарь, тебе пора известить всех о том, чтобы часов через пять, не позднее, все покинули подземелья, но ещё лучше начать это делать прямо сейчас. Будет впереди враг или не будет, но по тому тоннелю, в который я вас сейчас выведу, нам нужно будет бежать прямиком к выходу.

Не долго думая Кир отдал приказ к всеобщему отступлению, велев его организовать таким образом, чтобы гномы отходили последними и обрушивали позади себя тоннели и штольни. То же самое он попросил сделать и Хнорре, как только они вошли в тоннель которым никто не пользовался уже несколько десятков лет. Прежде, чем задать стрекача, они выпили по полной фляжке озверина, а уж потом рванули так, словно огненные духи уже вырвались из бездны и гнались за ними. Через полчаса Хнорре велел им остановиться и буквально несколькими взмахами своего магического кайла проломил стену и они вышли в ещё более просторный тоннель, по которому быстро бежали солдаты его армии. Они влились в эту реку воинов и она понесла их к выходу. Отступление было столь стремительным, что уже через три часа Кир выбрался на поверхность, хотя спускаться в подземелья ему пришлось почти трое суток кряду, без устали рубя врага Бадхором и частенько пуская в ход Белеготар, посылая в грудь врага серебряные стрелы и вот что удивительно, его меч хотя и не оттягивал руки, легко рассекал чёрных орков, облачённых в тяжелые доспехи, от плеча до ниже задницы, словно режущая перлитовая нить.

Более того, Бадхор рубил врага даже тогда, когда он не дотягивался до него, как будто был втрое длиннее, а когда к нему под удар как-то раз неосмотрительно сунулся гном Хнорре, то он не коснулся его руки. Впрочем, кажется все рыцарские мечи обрели такое свойство в этом бою и не они одни. Король Бальдур, который имел возможность наблюдать подземную битву глазами всех её участником, с нескрываемой радостью сообщил ему однажды, что гномьи секиры, орочьи дубины и даже луки эльфов, которыми они иногда были вынуждены отбивать удары нечисти, обрели совершенно фантастические свойства и ни в чём не уступали Бадхору. Ну, а то, что таковым стало практически всё оружие, прямо говорило Киру о том, что сэр Аструал принимал в этой битве самое непосредственное участие вместе с сэром Аботаном и человекодраконом Тартаботаном. Поэтому вылетев на поверхность и пробежав несколько десятков шагов по щебню, рыцарь упал на колени и, сорвав со своей головы шлем, поцеловал чистое, сверкающее лезвие Бадхора и, подняв голову, громко воскликнул:

– Благодарю тебя мой повелитель, что ты даровал своим воинам оружие такой несокрушимой силой и клянусь тебе, что оно будет служить отныне одному тебе в твоей вечной борьбе с Амалором!

Так уж случилось, что добравшись до выхода, Кир, а вместе с ним гном Хнорре, остановились и вместо того, чтобы выйти на свет, к этому времени солнце поднялось уже довольно высоко, принялся громкими криками подгонять своих воинов. Поэтому он, можно сказать, выбрался на поверхность в числе последних и когда встал коленопреклонённо и принёс клятву Мастеру Миров после слов благодарности, её услышали все воины. Эльфы, гномы, орки, люди и те, кто родился от смешанных браков, тотчас последовали его примеру и дружно встав на колени повторили клятву вслед за своим командиром, после чего Кир встал и приказал всем покинуть пределы Орраеса, хотя враг ещё не был повержен окончательно и в самых глубоких подземельях затаилось ещё несколько миллионов чёрных орков. Рыцарь догадывался, что у этой битвы будет совсем другой финал. Точно такой же, какой был когда-то на Ильмине, когда врага добил океан.

На всякий случай Кир приказал всем поскорее покинуть плато и вообще убраться от него подальше во избежание возможных неприятностей. Однако, не смотря на усталость эльфы, орки и люди, встав на эйрборды, полетели к ближайшим горам в верхней части плато, чтобы посмотреть на то, чем всё закончится. Их примеру последовали и самые отважные гномы, но большинство этих великанов всё же быстро погрузились на тондаро и альбатросов, на борту которых уже находились маркитанты, бросившие свои повозки. Валгатры, которых они выпрягли из них, тотчас умчались в степь, лишний раз подтвердив, что никакой, даже самый уютный хлев никогда не заменит валгатру бескрайних просторов. Драконы же просто приняли свои естественные размеры, позволили надеть на себя сбрую и вместе со всеми желающими взлетели в небо и снова на некоторых из них летели отважные маркитанты, с которыми они за последние дни очень сдружились.

Парить в небе для драконов всегда было делом привычным. Особенно тогда, когда по тебе никто не стреляет снизу огромными чёрными стрелами, но время шло, а внизу тем временем ничего не происходило. Поэтому уже через час рыцари Света приказали своим партнерам-драконам найти такое место откуда можно было бы наблюдать за руинами и те стали опускаться на вершины и склоны ближайших гор. Теперь уже у рыцарей появилась возможность хорошенько угостить тех маркитантов, которые отважились подняться в небо на драконах. Поскольку всякое могло случиться, то покидать своих гондол и сёдел никто не стал, что не мешало, однако, выпить по кубку, другому отличного вина и перекусить теми блюдами, которые маги-воители доставали из своих бездонных магических книг. В общем обстановка в окрестностях Орраеса царила точно такая же, как на фестивале авторской песни или каком-нибудь большом рок-концерте на природе, не хватало только музыки, зато когда стало смеркаться, маги выпустили множество светящихся магических шаров и потому на плато было светло, как днём. Заодно они нагрели воздух, чтобы не мёрзнуть лишний раз и снег на плато стал быстро таять и вниз потекли ручьи.

Со всех тондаро были сброшены вниз надстройки и они ходили ходуном, так много в них набилось народа, но ещё большее число воинов, только что вышедших из подземелий, поднялось на борт альбатросов. Эльфы первыми стали снимать с себя доспехи и вскоре одни только маркитанты остались в кольчугах. Шубы они с себя уже сбросили. Но и им маги-воители давали возможность приодеться по случаю победы, чтобы позднее предстать перед императором Ланионом и своим королём настоящими джентльменами. Больше всего повезло маркитанткам, которым маги не только предлагали примерить бальные наряды один роскошнее другого, но и создавали для этого все условия, а попросту поставили на верхних палубах шатры для переодевания и вскоре создалось такое впечатление, что все эти дамы и господа вышли не из тяжелой битвы, а из дворца, в котором шел бал.

Маги дыма, имевшие куда большие способности к магической педагогии, принялись учить маркитантов новой профессии, пилота крылатого корабля и вскоре все альбатросы пришли в движение, а поскольку улетать далеко было опасно, так можно было пропустить самое интересное, то все альбатросы просто выстроились в несколько эшелонов позади "Немезиды II". Король Бальдур поставил этот корабль на высоте трёх километров пятью километрами ниже того места, где некогда стояла Кабанья башня. Там "Немезида II"всё это время и оставалась не сдвинувшись и на метр, только теперь её развернули бортом к руинам. На неё толпами валил народ, в основном, естественно, владыки эльфов, вожди орков и прочие военноначальники. Многие со своими драконами, которые, уменьшившись, разгуливали вместе с Атиллой на ещё крыше.

Кир, который имел хотя бы приблизительное представление о том, когда стоит ждать прорыва духов огня, вместе с Итилгаилом и Хнорре сразу же отправился на "Немезиду II", где первым делом предложил им принять ванну. Отправив одного в каюту Тетюра, а второго в каюту Козмо, где в золотых спальных имелись бассейны, он вместе с Иолантой забрался в свой собственный бассейн и после этого даже вздремнул пару часов, а потому поднялся на крышу корабля свежим, бодрым и благоухающим. Было не то чтобы тепло, но и не холодно, градусов двенадцать тепла. Стояла ясная, звёздная, безветренная ночь, взошла луна и с высоты в три километра всем было прекрасно видно плато, снег на котором был истоптан миллионами ног, верхняя часть которого и вовсе представляла из себя какое-то совершенно кошмарное зрелище. Местами там что-то горело, из трещин и дыр поднимались струйки дыма, но к деятельности огненных духов это не имело никакого отношение.

Кир турнул драконов с крыши, предложив им немного полетать, и освободить площадку, чтобы на неё смогли выйти все его друзья, поднявшиеся на борт "Немезиды II", и через пять минут множество нарядно одетых магов-воителей вместе с королями и их помощниками, которые всё это время напряженно вглядывались в обзорные экраны, стояли на этой импровизированной наблюдательной площадке с кубками, наполненными астазией. Кир стоял возле полупрозрачного фальшборта держа в левой руке золотой кубок, а правой обнимая Иоланту, одетую в золотое платье, за талию и смотрел на руины. Ровно в двадцать один час всё мгновенно переменилось. По огромной чёрной проплешине побежали зигзаги золотого пламени и из-под земли в небо ударили струи света.

В считанные минуты то, что некогда было Орраесом, провалилось и на его месте чистым золотом ярко засверкало нечто похожее на овальный кратер вулкана, который был размерами даже больше прежнего города. Однако, лава из него не потекла по наклонному плато вниз. Вместо этого в небо ударил столб золотого света, поднялся на огромную высоту и стал растекаться по небосклону волшебным перламутрово-золотистым сиянием. Над Адамминеном быстро разгорелась золотая перламутровая вуаль, прямое свидетельство того, что этот мир получил приглашение в Золотой круг. Кир вздохнул и позвал вполголоса своего боевого друга:

– Итилгаил, друг мой.

Ответом ему было молчание. Он повернулся и увидел, что площадке почти никого не осталось. Рядом с ним стояла Иоланта, чуть подальше Тетюр, Козмо и Атилла, а за ними император Ланион с семью своими королями, которые не отрывая взгляда смотрели вверх, и их помощниками. Позади Кира стояли Роэнвирт, хлопавший от удивления глазами, и бравый командир маркитантов с орденом на шее. Судорожно сглотнув, старый орк воскликнул:

– Кир, они все растаяли! Просто взяли и растаяли в воздухе.

Тетюр, не отрывая взгляда от неба, поинтересовался:

– Кто там у тебя растаял, Рон?

– Все, мастер Тетюр. – Ответил Роэнвирт – Эльфы, орки, гномы, да, и драконы, как я погляжу, тоже все исчезли.

– Ага, а вместе с ними исчезли и мои пройдохи. – Поддакнул ему барон Сюрвелен – Интересно, куда они-то подались? – Поправляя на носу очки, он указал тёмно-синюю даль и прибавил – Только что на тех горах они пировали в компании вместе с драконами, а теперь исчезли вместе с ними, как утренний туман.

Тетюр быстро нацепил на нос очки и, оглядев окрестности, радостным голосом гаркнул:

– Известно куда! На Астриум смылись, халявщики!

– Как на Астриум? – Воскликнул король Бальдур – Разве такое возможно? Мне ведь сэр Кир говорил, что для этого нужно открыть портал прохода и что через него не каждый сможет пройти.

– Ну, допустим, с теми цацками, которые они получили от Кирюхи, туда кого угодно пропустят, Бальдур. Даже какого-нибудь конокрада. – Немедленно пояснил Тетюр – А относительно портала прохода я тебе так скажу, наш старик и не на такие шутки мастер. О-хо-хо, Атилла, что же теперь творится на Астриуме, хотел бы я знать, ведь он не иначе, почти всех эльфов, гномов и чёртову прорву орков и прочего народа туда уволок. Ну, Ланион, теперь ты можешь смело перебираться в Западный Дейтхир, Аранелвуд вместе с остальными эльфийскими лесами теперь твой. Но самое главное, у тебя имеется в хозяйстве целая прорва летающих кораблей и я полагаю, что ракетные ускорители наконец заработают и пилотам уже не придётся нагонять бурю себе под задницу. Всего лишь за день ты теперь сможешь облететь вокруг всего Адамминена и посмотреть на то, как живут твои подданные, а заодно и себя им покажешь.

Король Бальдур, посмотрев на орка, спросил:

– Но как же тогда Роэнвирт? Ведь ты же сам говорил мне, мастер Тетюр, что он скоро поселится на Астриуме и составит какую-то конкуренцию Фартару. Разве не так?

Ему ответил Атилла, который с важным видом сказал:

– Роэнвирта вместе со всем его семейством и трактиром "Свирепый варвар" введу на Астриум лично я и никто не сможет мне в этом помешать, король Бальдур. Теперь я точно заслужил такое право, раз старик забрал к себе всех драконов-магов.

Кир улыбнулся и сказал:

– Ладно, забрал сэр Аструал драконов вместе с теми, кто мечтал о встрече с ним и Бог с ними со всеми. Они то уж точно теперь не пропадут, а вот нам нужно срочно побеспокоиться на счёт кораблей, а то не дай Бог ветер налетит. Будем потом носиться за ними по всему Эннонанду, как угорелые.

Барон, поставленный королём Бальдуром во главе маркитантов призванных им под знамёна императора Ланиона, с достоинством поклонился и сказал широко улыбаясь:

– Сэр Кир, не беспокойся об этом. Ещё вчера я приказал маркитантам сразу после окончания битвы подняться на борт каждого летающего корабля. Мне отчего-то показалось, что они станут той самой наградой, которая достанется нашему императору.

Кирилл расхохотался и воскликнул:

– Ваш император и без них как-нибудь перебьётся! Хватит с него и его верных корешей-королей больших транспортных кораблей. Из них получатся роскошные летающие дворцы, а все те корабли, на которые наложили руки твои ребята, друг мой, пусть станут их призом, но это дело лучше не пускать на самотёк. Поэтому, друг мой, сейчас Козмо займётся тем, что быстро обучит их лётным навыкам и давайте собираться в путь. Делать нам здесь больше нечего. Ну, а поделить корабли по справедливости вы сможете и в Сильвертауне. Только давай сразу договоримся, чтобы не получилось так, что отличившиеся будут наказаны, а непричастные награждены.

Барон Сюрвелен поклонился и сказал:

– Сэр Кир, крылатые корабли получат только те самые отважные купцы и торговцы всех семи королевств, которые не раздумывая оседлали валгатров и повели обозы к Ородагарваону. Мастеру Козмо нет нужды ни о чём беспокоиться, все мои люди за эти несколько часов уже научились водить по небу эти прекрасные корабли, но я просил бы тебя отдать под мою руку все тондаро. Мне кажется, что нашему императору ещё пригодятся эти крылатые корабли, которые так хорошо показали себя в битве, ведь во многих странах Адамминена никто ещё даже и не слышал о том, что произошло в Эннонанде. В некоторых из них даже не знают о том, что в наш мир пришли альтары.

Король Бальдур подошел к Киру и шепнул ему на ухо, как зовут бравого и такого командира и рыцарь, кивнув, признался:

– Барон Сюрвелен, я не могу отдавать приказов императору Ланиону, но я могу просить его о том, чтобы он сделал тебя командующим всей своей авиации и прошу тебя принять от меня в дар особый крылатый корабль. Его я передам тебе в Сильвертауне.

Император, который всё это время не отрывая взгляда смотрел на столб золотого света, первым заметил те изменения, которые наметились внизу и поторопился сказать:

– Сэр Кир, не будем торопиться. Посмотри лучше туда.

Столб золотого света, на который он указал рукой, перестал бить в небо и обернулся золотым куполом, накрывшим собой всё плато вместе с окрестными горами. До этого времени пейзаж Ородагарваона не отличался особой привлекательностью, но теперь под золотым куполом стал прорисовываться иной пейзаж, в котором Кир сразу же узнал Западный Дейтхир. Прошло всего каких-то пять минут и их взорам открылся один из самых красивых уголков Аранелвуда, если не всего Адамминена. Мастер Миров перенёс на плато Орхаллайрон город эльфов вместе с оставшимися в нём жителями, только он стал ещё больше и Кир увидел, что в него он перенёс также множество тех замков, которые он видел в Баранентауре и, похоже, замки Иселенерина и Лаерласгалена. Эльфийский лес сбегал по плато вниз и уходил на многие километры в степь, так что "Немезида II" в результате этих перемен теперь парила не над изрытым плато, а над зелёным, прекрасным лесом, глядя на который Кир сказал:

– Ланион, твой мир не лишился ни эльфов, ни гномов и ты теперь будешь императором очень многих народов. – Обняв короля Бальдура за плечо, он добавил – Сбылась и твоя мечта, друг мой, теперь в Эннонанде, во всех его королевствах эльфы будут добрыми друзьями и учителями людей и орков, а альтары, наконец, смогут воплотить в жизнь все свои мечты о мире гармонии и совершенства.

Роэнвирт кашлянул в кулак и предложил:

– Так может быть, господа, мы спустимся вниз и отметим нашу победу в трактире "Свирепый варвар"?

Козмо поторопился тотчас сказать:

– Ребята, спешите воспользоваться гостеприимством мастера Роэнвирта. Его трактир не долго будет стоять в Дейтхире.

Глава шестнадцатая

В Новый Дейтхир Мастер Миров в считанные минуты перенёс несколько миллионов эльфов и тех, кто жил все эти годы рядом с ними. При этом ни у кого не возникло по этому поводу никаких вопросов, не говоря уже о том, чтобы возникла паника, ведь их дома были просто плавно перенесены на новое место. Однако, Новый Дейтхир всё же довольно сильно отличался от старого. Он стал ещё красивее, а улицы в нём сделались намного просторнее, и, как это успел заметить Кир, когда они летели на тондаро от дворца эльфов как и прежде стоявшего на вершине горы, к трактиру Роэнвирта, очень многие виллы и замки в нём стояли пустыми и ждали новых жильцов. Сам же дворец опустел полностью и весьма преобразился. Он стал немного больше, сделался новеньким, как только что отчеканенная монета, и лишился своей прежней индивидуальности, которую придали ему его прежние хозяева, хотя и оставался дворцом эльфов.

"Немезида II" встала на якоря над дворцом и Кир на правах его временного хозяина коротко сказал где чьи покои и тотчас потащил всех в подлетевший к ним тондаро. Ему не терпелось поскорее сесть за большой стол в главном зале трактира Роэнвирта. Эльфы уже знали о том, что их армия не только одержала победу, но и была вознаграждена тем, что предстала перед Творцов Ардфеором, а те их собратья, которые тяготились жизнью на Адамминене, были перенесены в какой-то мир Золотого круга. Они отнеслись ко всему весьма спокойно, а поскольку наступила ночь, то лишь немногие жители Нового Дейтхира прогуливались по улицам. Большая их часть находилась дома и чем они там занимались, Кира мало волновало. Всеми делами они могли заняться и завтра утром. Теперь же он хотел только одного, поужинать в кругу друзей и отправиться в свои покои.

В трактире уже был накрыт пиршественный стол и потому им не пришлось слишком долго ждать, когда принесут фирменное блюдо старого Роэнвирта, валгатра запеченного с орехами в чём-то таком, о чём никто из его поваров не сказал бы и под пытками. Все здорово проголодались и потому до тех пор, пока большие блюда перед ними не опустели, разговор если о чём и шел, так только о приправах к мясу, которых подали добрых полторы дюжины видов. Король Бальдур, управившийся со своей порцией первым, наконец, спросил Кира, пристально глядя ему в глаза:

– Сэр Кир, ты покинешь наш мир так же внезапно, как и эльфы?

Кирилл отрицательно мотнул головой, отправил в рот ещё один кусок мяса, прожевал его и, утере губы салфеткой, ответил:

– Нет, Бальдур. Окончилась только битва, но наша миссия в вашем мире ещё не завершилась. Теперь нам нужно отыскать Чёрный источник Хромого Уруга, забрать его с собой и сбросить в пропасть с Призрачного моста, а когда это произойдёт, я не знаю. Вполне может получиться и так, что на эту работу уйдёт времени гораздо больше, чем на уничтожение слуг Амала и самое главное заключается в том, что раньше этого дня ни мы не сможем покинуть Адамминен, ни вам не будут дарованы сэром Аструалом порталы прохода в миры Золотого круга и на Астриум. Сейчас я знаю пока что только одно, у нас нет ни одной зацепки, которая привела бы нас к Чёрному источнику.

Король сосредоточенно кивнул головой и спросил:

– Так почему же ты тогда не захватил в плен Чёрного Уруга? Уж он-то точно привёл тебя к этому проклятому месту.

Император Ланион также полюбопытствовал:

– Да, сэр Кир, почему ты не сделал этого?

Кирилл усмехнулся и ответил:

– Ну, во-первых, искать Уруга в Орраесе было ещё сложнее, чем иголку в стоге сена, а, во-вторых, если бы я и попытался взять его в плен, то из этого ничего не вышло бы. Хозяин Тьмы мигом бы его прикончил. К тому же начни я эти поиски, наш бой мог бы затянуться на целые недели. Нас очень выручило, что нечисть пребывала всё это время в полном неведении относительно того, что случилось с наложницами Амала. Узнай они о том, что король Драгеннар вместе с королём Хальдуром освободили их, нечисть мигом бы полезла из подземелий наружу и рванула врассыпную. Эти твари расползлись бы по всему Адамминену и начали снова охотиться на альтар, но только небольшими группами и стали утаскивать их в такие глубокие норы, что мы их там никогда бы не нашли. Нам и без поисков Уруга пришлось все последние дни не сладко. Особенно из-за того, Бальдур, что ты принял решение освободить наложниц Амала в первую очередь. Я согласился с тобой только потому, что Уруг спрятал их так далеко от Орраеса. Он, явно, боялся, что его негодяи могут уничтожить их, чтобы не стать кормом для детей Амала. Ну, это всё теперь в прошлом и завтра с утра мы сможем начать поиски. Не такое это уж большое дело, найти какой-то поганый Чёрный источник. Главное, что теперь наша "Немезида II" снова стала точно такой же, как была раньше.

Любимый корабль Кира действительно стал точно таким, каким он был построен по его специальному заказу на Ильмине. В нём он мог подняться в космос и опуститься на дно самой глубокой океанской впадины, а при необходимости "Немезида II" могла пробивать тоннели не хуже любого гнома. Однако, самое главное заключалось в том, что на борту этого корабля жить было куда лучше, чем даже в тех покоях, которые им были предоставлены во дворце эльфов. Император Ланион, похоже, понял это раньше других, а потому попросил:

– Сэр Кир, ты позволишь мне осмотреть твой корабль? Мне кажется, что я смогу найти там такие вещи, о которых даже альтары не имеют никакого представления.

Анир Сиелин, которого Киру пришлось звать специально, тотчас нахмурился и сказал:

– Ланион, мы открыли вам далеко не всё, о чём имеем представление и ты будешь ещё не раз поражен, как много альтары могут дать твоей империи, ведь теперь, когда он укрыт перламутровой вуалью, им уже не нужно будет хранить многие вещи в тайне.

Тетюр, сидевший рядом с ним, поторопился сделать замечание:

– Анир, в нашем корабле воплотились все самые лучшие достижения сразу нескольких миров, которые обогнали в своём развитии Альтарин, в том числе и достижения Астриума. Так что будь спокоен, магам Адамминена на борту "Немезиды II" будет на что посмотреть, хотя бы на ту магическую кухню, которую сотворил мастер Гуильрин.

Король Бальдур, наливая себе из кувшина эля, сказал:

– Всё это хорошо, друзья мои, но лично меня очень интересует, когда Адамминен сможет войти в Золотой круг. Увы, но владыка Ардонадар отправился на Астриум так и не успев сделать меня своим учеником и потому мне очень хочется найти его в том мире, куда он отправился по воле Творца Ардфеора, как можно быстрее.

Козмо, расправившийся со второй порцией, отодвинул от себя большое серебряное блюдо и, сыто вздохнув, сказал вполголоса:

– А вы уже и так в Золотом круге, ребята. Если вы не поленитесь пройтись со мной метров двести, я вам это прямо сейчас докажу.

Тетюр привстал со своего стула, но Кир, подняв руку, сказал:

– Не торопись, Тетёха, я хочу добавки. – После чего широко улыбнулся и спросил – Кузьмич, никак ты разглядел где-то поблизости стационарный портал перемещения?

– И не один, Кирюха. – Ответил Козмо – Я их насчитал десятка два и будь спокоен, они теперь имеются в каждом крупном городе Адамминена и помяните моё слово, уж в пределах этого мира все они работают. Так что жди гостей, Ланион. Уже завтра к полудню твоя столица будет походить на дурдом, если ты не поставишь здоровенных привратников возле каждого портала перемещения.

Официанты подали всем желающим добавку и поскольку даже Козмо не отказался от неё, разговоры за столом снова прекратились. Слишком уж вкусным было мясо, чтобы отвлекаться на разговоры, да, к тому же в это позднее время пора было подумать о сне. Поэтому покончив с этим поздним ужином, гости поблагодарили Роэнвирта за такое прекрасное угощение и пошли к выходу. Через десять минут тондаро совершил посадку на крыше императорского дворца и все разошлись по своим покоям. Все, кроме чистильщиков. Они поднялись на борт "Немезиды II" и Кир не смотря на позднее время, было уже половина первого ночи, тем не менее загнал всех своих помощников в магическую мастерскую на совещание.

Мастерская хотя и называлась таковой, вовсе не походила на настоящую слесарную или столярную мастерскую. Это было большое помещение, расположенное на третьей, верхней палубе, на корме, куда больше похожее на гостиную. Тяжелые, роскошные шторы на больших квадратных окнах-иллюминаторах, удобные кресла, правда все разные, пол выложенный ценными породами камня. О том, что это всё же магическая мастерская говорила золотая октограмма в центре со строчками золотых и серебряных рун вокруг неё, шкаф во всю стену с книгами и всяческими диковинками типа драконьих клыков и большой мраморный стол, на котором стоял круглый террариум с сидящей в нём Кадисой. Точно такая же мастерская имелась у них на Ильмине и на Земле и именно здесь Кир обычно вёл долгие беседы со своими помощниками. Сегодня его интересовал только один единственный вопрос и потому он сразу сказал:

– Ну, а теперь давайте, выкладывайте свои соображения.

Козмо, устроившись в своём любимом кресле, раскурил трубку и, выдув дым большим вопросительным знаком, сказал:

– А чего тут соображать, трусить надо. Завтра с утра поработаем советниками у Ланиона и в путь. Предлагаю первым делом осмотреть ту крепость, из которой тебя когда-то обстреляли чёрные маги, Кир.

– Почему её? – Спросила Иоланта, успевшая переодеться в свой любимый домашний халат.

– Ну, откуда-то надо начать поиски, душа моя. – Ответил Козмо усмехаясь – Вобьём там колышек, привяжемся к нему верёвочкой и начнём нарезать круги, если какая-то добрая душа не подскажет нам, где искать канализационные стоки старикашки Амала.

– Ну, а умнее никто ничего не предложит? – Со вздохом спросил Кир и пристально посмотрел на Тетюра.

Тот немедленно состроил свирепую физиономию и прорычал:

– Если ты такой умный, то возьми и придумай что-нибудь умное сам, умник хренов! – После чего сказал со вздохом – Можно, конечно, попытаться допросить рабов Амала, но это будет такая морока, что у меня уже сейчас скулы сводит от тоски, ведь они всё это время были под властью Хромого Уруга, а тот наверняка так запутал следы, что это будет пустой тратой времени. Поэтому я согласен с Кузьмичом.

Кир посмотрел на Иоланту и та сердито воскликнула:

– А я то здесь причём? Извини, милый, но в данном случае я смогу помочь тебе только в том случае, если ты дашь мне в руки лопату и скажешь, в каком месте нужно копать яму. Поиск артефактов Амала под землёй это не мой профиль.

Сокрушенно покрутив головой, Кир воскликнул в сердцах:

– Вот же наградил Бог помощничками! Ни украсть послать, ни посторожить поставить. Атилла, может быть хоть что-нибудь более толковое предложить, чем прочёсывать весь Эннонанд метр за метром? Это же с ума можно сойти!

Дракон, развалившийся на своём диване, презрительно фыркнул и спросил ехидным голосом:

– Это чем же тебе не нравится предложение Кузи? На мой взгляд это как раз то, чем нам нужно заняться в первую очередь. Бросить, так сказать, взгляд на степь с высоты птичьего полёта. Естественно, что взлететь нужно будет как можно выше. Как знать, может быть тогда мы сможем найти этот вонючий источник. А вообще-то нам не помещает взять с собой на борт "Немезиды II" пару толковых гномов. Желательно из числа тех, кто способен видеть сквозь камень.

– Ну, вот, слава Богу! Наконец-то хоть от кого-то я слышу умные слова! – Воскликнул Кир и попросил – Атилла, завтра же с утра разыщи таких гномов. Послезавтра мы вылетаем на поиски и начнём их откуда угодно, хоть от дверей императорского дворца, а сейчас спать.

Все чистильщики кроме Атиллы дружно поднялись на ноги и Тетюр, сидевший в кресле возле стола, одарив суровым взглядом дракона, который вместо того, чтобы отправляться в свою каюту, принялся устраиваться на диване поудобнее, пригрозил:

– Сожрёшь что-нибудь опять из моей коллекции, пеняй на себя, я из тебя точно чучело сделаю, проглот несчастный! – Постучав пальцем по террариуму, он сказал – А ты, девочка, приглядывай за этим прохвостом повнимательнее, иначе и тебе достанется.

Кадиса уныло квакнула и заморгала своими пушистыми ресницами, словно пыталась объяснить, что тут она бессильна что-либо сделать, но Атилла тем не менее прикрикнул на неё:

– Но-но, без глупостей, Кадиса, я устал, как собака, и прекрасно усну без твоих фокусов, так что не напрягайся.

Устал, как собака, за последние дни не один только Атилла, но и все остальные чистильщики. К тому же после такого ужина в трактире "Свирепый варвар" не смог бы уснуть разве что только какой-нибудь бесплотный, проклятый дух, обречённый на вечную бессонницу. Поэтому они быстро разошлись по своим каютам и немедленно улеглись спать в самые лучшие кровати, о каких только можно было мечтать и проснулись только около полудня. В Новый Дейтхир, как об этом и предупреждал всех Козмо, ещё с самого раннего утра через все порталы повалили толпы народа, но пока что это не привело ни к каким неприятностям. Все были настроены довольно миролюбиво и просто хотели понять, что это ещё за здоровенная золочёная арка появилась в их городе на центральной площади, пройдя через которую человек сначала исчезает бесследно, а затем появляется вновь.

К тому же жители этого города, а это были в своём подавляющем большинстве эльфы, сами установили посты из добровольцев и те, коротко объяснив любопытным, куда те попали, немедленно отправляли большую часть народа домой. Кто-то уже успел прочитать инструкцию, высеченную на мраморном обелиске стоящем рядом с порталом прохода, и поэтому заблудившихся не было. Тем не менее в Новый Дейтхир тотчас потянулись торговцы с образцами своих товаров, фермеры, а немного погодя всякое начальство, успевшее прослышать о том, что теперь на Адамминене появился император. Последние сразу же стали расспрашивать, где им найти императора, но он, как оказалось, был занят тем, что срочно формировал правительство, а точнее заставил заниматься этим короля Бальдура и теперь наблюдал за тем, как тот отдаёт распоряжения своим сыновьям.

Кир за завтраком высыпал на голову своих помощников целую кучу распоряжений и считая, что теперь он полностью свободен, вскочил на эйрборд и отправился осматривать город и окрестности. Первое, что привлекло его внимание едва он покинул вершину горы, это большая толпа народа, собравшаяся на одной из близлежащих площадей. Точнее не она сама, а то, что с этой площади, на которой кто-то поставил синий шатёр, люди уходили держа в руках магические очки. Он приблизился к шатру и увидел возле него гнома в эльфийской одежде, который торговал магическими очками продавая их всего по десять су. Его беана только успевала выносить из шатра и ставить на стол лотки с только что изготовленными очками. Глядя на это Кир облегчённо вздохнул. С одной стороны это прямо говорило о том, что жизнь налаживалась и приходила в норму, а с другой, что этот парень, который весьма толково объяснял всем, какими свойствами обладают магические очки, явно, отлично разбирался в гномьей работе.

Он протиснулся поближе, встал рядом со столиком и стал выжидать удобный момент, когда сможет поговорить с гномом. Тот взглянув на него раз, другой, немедленно позвал кого-то и из шатра вышел ещё один гном ростом ему под стать. Шепнув ему несколько слов на ухо, гном-торговец слегка поклонился Киру и спросил:

– Господин рыцарь, у тебя есть ко мне разговор?

Кир кивнул головой и сказал:

– Похоже, что ты меня знаешь? Как твоё имя?

– Я Дунрат сын Гвелинга из Орраеса, сэр Кир. – Ответил гном и пояснил – Как мне тебя не знать, ведь я вместе с тобой почти сутки рубил нечисть в крысиных норах, пока ты с владыкой Итилгаилом и гномом Хнорре не погнался за кем-то по боковому тоннелю. Так мы и разминулись с тобой, а потом я вышел из-под земли на окраине северного города и мне уже было недосуг тебя искать. Пойдём за шатёр, господин рыцарь, там моя дочь угостит тебя вином или пивом и ты сможешь расспросить гнома Дунрата о чём пожелаешь.

За шатром действительно имелся навес и что-то вроде небольшого павильончика, огороженного низенькой ширмой. Под навесом стоял стол и пара деревянных табуретов. Симпатичная, бойкая беана вынесла поднос на котором стоял большой кувшин из чёрного обсидиана, серебряный запотевший жбанчик с пивом, две кружки из какого-то белого камня похожего на смальту и кубок, вырезанный из цельного хрусталя. Кир подсел к столу и взял себе кружку, а дочь Дунрата налила в неё доверху тёмного гномьего пива. Поблагодарив её вежливым поклоном и широкой улыбкой, он пригубил пиво. Оно имело великолепный вкус и было похоже на портер, только не такой крепкий. Выпив ещё несколько глотков, он спросил гнома:

– Дунрат, я смотрю ты быстро сориентировался. Когда ты успел перевести сюда свою семью и главное, как?

Гном заулыбался и сказал в ответ:

– Так это же и ребёнку понятно, сэр Кир. Рядом с каждым порталом прохода стоит обелиск, а на нём написано, как войти в любой город Адамминена. Вот я и шагнул в Бандор, где оставил жену и детей. Мой зять Норвен уже был там. Ему было поручено королём Драгеннаром отвести туда малленброгов. Я рассказал им о том, каким красивым стал наш Орраес и мы решили вернуться сюда. Правда, наш дом сгинул навеки, но здесь так много пустующих домов, вот я и решил купить один из них, а поскольку денег у нас немного, то мы решили, что сможем заработать, продавая магические очки. Моя жена давно уже научилась их делать и дала нам на продаже целых три тысячи штук.

Кирилл широко улыбнулся и сказал:

– Господин гном, ты назначил слишком дешевую цену. Поверь, из тысячи магов света, которые умеют работать со стеклом и кристаллами, только один, два сумеют сотворить такие очки. К тому же ты не прав относительно покупки дома. Вели своим детям закрывать торговлю и пусть они отправляются подыскивать себе новый дом. Вы можете занять любой замок или виллу на склонах этой горы и вам не нужно никому и ничего платить. Ну, а чтобы они быстрее смогли осмотреть пустующие дома, я дам им эйрборды.

Гном обрадовано кивнул головой и воскликнул:

– Вот это славная новость, господин рыцарь! Только нам нужен всего один эйрборд для Тэйи. У Норвена есть свой благодаря твоей щедрости, сэр Кир. – Хлопнув в ладоши, он громко крикнул – Тэйя, Норвен, быстро идите сюда! – Объяснив своим детям, что торговлю следует прекращать и отправив их подбирать жилище попросторнее на северном склоне, где было прохладнее, гном, радостно улыбаясь, спросил своего благодетеля – Однако, господин рыцарь, гном Дунрат нужен тебе по какому-то другому поводу, не так ли?

Кир наклонился и, кивнув головой, сказал:

– Ты прав, господин гном. Я ищу опытного в горном деле гнома, который способен взглянув на какую-нибудь полянку сверху сразу же увидеть под зеленью или снегом пещеру. Ты знаешь таких?

Дунрат приосанился и тотчас постучал пальцем себя по груди, после чего тоже наклонился вперёд и тихо сказал:

– Господин рыцарь, гном Дунрат именно тот, кто тебе нужен. Я вижу сквозь камень на добрые сто метров. Точнее не вижу, а как бы чувствую, что находится в глубине, но самое главное, я способен смотреть под землю сквозь траву, что не каждому дано. И кажется я знаю, что гном Дунрат должен для тебя сделать. Бьюсь об заклад, господин рыцарь, ты хочешь найти в степи Чёрный источник! Когда отправляемся на поиски? Прямо сейчас?

Кирилл замотал головой и воскликнул:

– Нет, друг мой! Ты успеешь показать своей вессе её новый дом и вот что, Дунрат, давай-ка полетим и сами поищем дом для твоей семьи. Уж больно скромным мне показался твой зять. Он чего доброго постесняется выбрать самый роскошный замок на северных склонах и предложит Тэйе вселиться в какую-нибудь лачугу. – Тем временем толпа, собравшаяся возле шатра, не видя продавцов приблизилась к ним и стала требовать, чтобы гном продолжил торговлю и Кир, посмотрев на них насмешливым взглядом, сказал – Уважаемые, наберитесь терпения, а заодно поспешите домой за деньгами. Те очки, которые господин Дунрат предложил испытать некоторым из граждан Нового Дейтхира, на самом деле стоят гораздо дороже и если вы хотите иметь точно такие, то приготовьтесь выложить за них по пять ливров золотом. Вы конечно же можете не торопиться и дождаться того дня, когда сможете отправиться через портал прохода на Ильмин, на котором некоторые маги также владеют секретом их изготовления, но я уверяю вас, там они стоят ещё дороже. К тому же как я подозреваю, те очки, которые научилась делать супруга господина Дунрата, обладают куда более удивительными свойствами, чем мои собственными, но мне кажется, чтобы воспользоваться ими нужно родиться на Адамминене или стать учеником гнома. Я прав господин Дунрат?

Гном смущённо опустил голову и сказал:

– Ну, в общем-то, да, сэр Кир. В этих очках любой человек сможет легко разглядеть в речном песке золотой самородок или руду в пустой породе, но если он станет моим учеником, то сможет видеть сквозь камень метров на двадцать, а то и все тридцать, что дано далеко не каждому гному.

Кто-то в ответ на это громко крикнул:

– Вот ведь ерунда! Да, золотой самородок в песке кто угодно увидит и без всяких очков.

Кир быстро нашел в толпе крикуна. Это был какой-то пёстро одетый человек, явно, не житель Нового Дейтхира. Одарив его хотя и насмешливым, но всё же добродушным взглядом, взглядом, он сказал:

– Любезнейший, сразу видно, что вы ни разу в жизни не мыли золота в ручьях. Увы, но пока этого металла не коснётся рука ювелира, он далеко не всегда блестит, а бывает и так, что золотой самородок одет в рубашку и пока ты не возьмёшь его в руки, то ни за что не подумаешь, что это золото. Это вам скажет любой золотоискатель, но вы, как я погляжу, кажется рыбак и эти очки нужны вам совсем для другой надобности. Ну, что же, если это так, то они будут вам в самый раз, ведь даже мои очки можно настроить таким образом, что с их помощью я увижу косяк рыбы на глубине в полсотни метров. А сейчас простите нас, любезные господа, но мы торопимся. Подождите пару дней и госпожа Тэйа снова откроет торговлю магическими очками.

Не смотря на жалобные причитания гном раскланялся и в считанные минуты затолкал в свою магическую книгу шатёр и всё, что в нём было, после чего достал из неё эйрборд и уверенным движением пустил его над каменными плитами. Через десять минут они уже были на северном склоне горы, которой ещё никто так и не дал названия и с высоты в полсотни метров осматривали стоящие на ней виллы и замки. Когда Кир высмотрел роскошную виллу с несколькими террасами, их самих высмотрели снизу Тэйя и Норвен, которые не столько подыскивали новое жильё, сколько просто прогуливались держась за руки. Попеняв гному на беспечность зятя и легкомыслие дочери, он полетел к этой вилле напрямик, благо все те виллы, над которыми они пролетали, ещё стояли пустыми. Та вилла, которую он сумел разглядеть сквозь кроны деревьев, понравилась всем троим его новым знакомым. В ней насчитывалось целых семнадцать комнат на трёх этажах и самое главное, на участке в добрых три гектара имелись не только террасы с уютными гротами, но и два красивых пруда, а гномы, как это уже успел узнать Кир, относились к воде с особым пиететом.

После того, как с этим делом было покончено, он предложил молодой супружеской паре обустраиваться на новом месте, а гному смотаться в Бандор и сообщить народу о том, что гномам нужно срочно возвращаться в родные места, пока там не расхватали всё жильё, но сначала он всё же известил императора Ланиона, чтобы тот срочно побеспокоился о том, чтобы на каждом пустующем доме была вывешена табличка, извещающая всех, что исключительными правами на него обладают только жители прежнего Орраеса. Тот сразу же сказал, что полностью поддерживает это решение. Правда, несколько сотен вилл и замков его короли уже реквизировали для своих собственных нужд, но город был слишком велик, чтобы устраивать по этому поводу разборки и Кир вместе с гномом Дунратом отправился к ближайшему порталу перемещения. Перед тем, как шагнуть в него, он оповестил своих друзей, что уже нашел гнома-разведчика, но у тех и без того хватало хлопот, так как их буквально разрывали на части сразу семь королей и император в придачу.

В Бандоре, как это ни странно, было далеко не так малолюдно, как Кир того ожидал. Правда, он не был здесь и не видел того, сколько народа набилось в этот подземный город после эвакуации жителей Иселенерина и Ородагарваона. Довольно много гномов вовсе и не помышляли ни о каких других мирах кроме Адамминена. Более того, в Бандоре мыкались под землёй несколько тысяч гномов из Иселенерина, которые и домой не стремились возвращаться, и в какие-то неизвестные им миры не рвались. Известие о том, что они могут перебраться в новый город, они восприняли с воодушевлением и возле портала перемещения тотчас образовалась длинная очередь, глядя на которую Кир тотчас приказал Атилле взмыть в небо и срочно доложить ему, сколько домов пустует в Новом Дейтхире. Лишь тогда, когда дракон-маг сказал ему, что их свыше четырёхсот тысяч и они разбросаны буквально по всему лесу, протянувшемуся от гор в степь почти на триста километров, он облегчённо вздохнул и известил эльфов о том, что жилья хватит на всех и даже перекачал в их магические очки, а они были почти у каждого, карту города-леса.

Только после этого он отправился вместе с гномом к двум его старинным приятелям, которые, как сам Дунрат обладали литолопией, поскольку работать им предстояло в три смены неизвестно сколько времени, если им, конечно, случайно не повезёт, но в везение Кир никогда не верил раньше и не собирался всецело доверяться Фортуне теперь. Сборы были недолгими и пару часов спустя они вернулись в Новый Дейтхир. Вот тут Дунрату, Брори и Кремину, а также всем их домочадцам действительно повезло, так как благодаря Киру их пропустили в портал прохода вне очереди. Хорошо хоть все они были магами и потому ни у кого с собой не было баулов. Правда, они взяли с собой целых полторы дюжины малленброгов, услышав, что господин рыцарь вовсе не считает их опасными животными не смотря на размеры и огромные стальные когти. К тому же эти золотые говорящие мишки, которые слонялись по Бандору целыми толпами, очень любили детей.

Вернулись они вовремя. Хотя в город толпами хлынули беженцы из Орраеса и его окрестных городков и посёлков, Брори и Кремину удалось въехать в соседние виллы, чему они были несказанно рады и пока их жены и малленброги обустраивались на новом месте, мужчины уединились на самой отдалённой террасе виллы Дунрата и развалившись на дерновых скамьях принялись курить трубки, пить тёмное пиво и обсуждать план предстоящего полёта. Гномы даже понятия не имели о том, откуда нужно начинать поиски, но хорошо представляли себе то, как именно их нужно вести. Своё веское профессиональное суждение по этому поводу первым высказал гном Брори:

– Господин рыцарь, с большой высоты гном ничего не разглядит. Лично я хотя и смотрю на горы за лесом, не вижу в них ровным счётом ничего. Зато вон тот холм, который лежит под нами, вижу почти насквозь и сразу скажу, что лично я в нём с удовольствием бы порылся, так как под ним скрываются камни дивной красоты. Правда, я предвижу одно затруднение, господин рыцарь, среди нас нет ни одного гнома-проходчика, а я полагаю, этот Чёрный Хозяин упрятал свою вонючую лужу очень глубоко под землёй. Хуже того, все знатные проходчики, которых я знал среди наших, покинули Адамминен.

Норвен, который с начала разговора не произнёс ни слова, решил, что сможет быть полезен и сказал:

– Отец, а почему бы господину рыцарю не взять с собой Белегрунда и его подругу Анганиэль? Они заткнут за пояс любого копателя, ведь только благодаря им я смог сократить путь на добрых три тысячи миль. Они всего за день пробили тоннель длиной в сорок семь миль и нам не пришлось обходить Заоблачный хребет. Они самые могучие среди всех малленброгов, но тогда тебе, сэр Кир, придётся взять и меня. Хотя у меня и нет магического кайла, я и без него могу заставлять камни обращаться в песок и впитываться в стены и пол. Такому нельзя научиться с помощью магии. С этим умением гном должен родиться. Когда-нибудь наступит день и я тоже обрету магическое кайло. Если бы не моё умение, то Белегрунд и Анганиэль не смогли бы пробить тоннель под Заоблачным хребтом так быстро. Остальные малленброги, хотя их было очень много, просто не смогли бы выбросить прочь все камни. Это раньше, когда они были чёрными кротами, им было дано такое же умение, как и гномам-проходчикам, но теперь они его утеряли, хотя и стали пробивать тоннели ещё быстрее.

Кир был вовсе не прочь, чтобы к ним присоединился этот молодой парень вместе с двумя золотыми мишками. Более того, не желая разлучать молодых, которые поженились чуть более года назад, а теперь, поскольку оба стали магами, были просто возлюбленными, он кивнул головой и сказал:

– Замётано, Норвен, ты летишь с нами вместе с Тэйей и своими золотыми помощниками. Думаю, что Тэйя тоже сможет быть полезной нашему общему делу. Какая у неё магическая специальность?

Норвен смущённо потупился и ответил:

– Она маг огня, сэр Кир. – Дрогнувшим голосом он, вдруг попросил – Господин рыцарь, говорят, что у вас есть магические руны, которые позволяют магам жениться, вы не могли бы их нам дать?

Кирилл не дрогнув лицом, молча достал из своей книги стопку листков и, протянув их парню, сказал:

– Вот они, Норвен. Возьми один лист себе, а остальные раздай всем своим знакомым. Не знаю как на счёт женитьбы, но касается супружеской верности, это работает безотказно. Всё, что тебе и Тэйе нужно будет сделать, написано мелкими буквами внизу. Только знаешь, парень, хотя корабль у меня большой, старых гномьих сапог, чтобы кормить ими малленброгов, у меня нет. Ты вроде бы успел с ними пообщаться, а потому мне хотелось бы знать, чем их кормить.

Норвен махнул рукой и беспечно ответил:

– Да, малленброги всё что угодно слопают, они же не обычные животные, а магические, как и драконы, но больше всего они любят каштаны и желуди. Трескают их за милую душу.

– Ну, с этим проблем не будет, как я полагаю, ведь с нами полетит Анир, а он у нас маг зелёного листа и потому такие деликатесы может вытаскивать из своей магической книги хоть тоннами.

Кир поговорил с гномами ещё пару часов и даже пообщался с Белегрундом и Анганиэль. Он попытался расспросить их о том, что они помнили о своей прежней жизни и лишь убедился в том, что эти большие золотые мишки начали жить всего несколько дней назад, в тот момент, когда маги зелёного листа преобразили их. Они увидели перед собой мерзких чёрных тварей, которые излучали волны зла и растерзали их в клочья потому, что они угрожали женщинам лежащим позади них. Больше всего малленброги напоминали Киру детей, милых, забавных и непосредственных, которые будут набираться с каждым днём ума-разума и станут такими же друзьями людей, как и большинство драконов кроме некоторых, вроде семнианских, которые были просто громадными хищниками и не обращали внимания на людей только потому, что они были слишком малы, чтобы представлять для них чисто гастрономический интерес.

Незадолго до наступления вечера Кир попрощался и вернулся на "Немезиду II". Вылет откладывался ещё на один день. Император Ланион столкнулся с очередными трудностями. На этот раз связанными с тем, что король Бальдур стал слишком уж активно оттирать его от дел, призывая царствовать, но не править. В принципе Кир был с этим согласен, так как у Бальдура был куда больший опыт правителя, чем у барда, а потому ему нужно было срочно привести в чувство обоих, пока они не наломали дров и он решил начать делать это прямо во время совместного ужина. Хотя до конфронтации у них дело ещё не дошло и пока что всё сводилось лишь к словесной пикировке, в таких делах, как власть, тем более власть при монархической системе правления, когда между собой в конечном итоге могли лоб в лоб столкнуться два помазанника Божьих, мелочей быть не могло и Кир при первом же упоминании об этом, сделанном Иолантой, тотчас попросил приволочь обоих на "Немезиду II" под предлогом ужина.

Прежде, чем подняться на борт своего корабля, он зашел в свои покои и убедившись в том, что они ничуть не изменились, зашел на несколько минут в туалетную комнату с птичками и уже после этого пошел на крышу. Всех своих помощников он застал в гостиной сидящими в креслах и мило беседующих пред ужином и как только вошел в неё, то Иоланта тут же предложила всем пройти в столовую, где уже встали наизготовку семеро водных големов-официантов. На этот раз даже Атилле нашлось место за столом, хотя перед ним были поставлены не тарелки тонкого фарфора, а массивное стальное блюдо с большим ножом и костяной вилкой. Обычные вилки дракон съедал даже быстрее, чем мясо. Кубок ему тоже поставили костяной. Как только Кир усадил за стол хозяйку, все расселись и ужин начался в самой непринуждённой обстановке, но уже после горячего Тетюр первым начал словесную атаку, сказав вполголоса:

– Парни, вы оба кажетесь мне вполне приличными людьми, но мне не хотелось бы увидеть, как из-за вас весь Адамминен окажется в полном дерьме и порталы прохода в одночасье рухнут.

Император и король сначала переглянулись между собой, а потом уставились на Тетюра, но он, словно бы потерял интерес к разговору и умолк. Над столом повисла напряженная пауза. Кир не торопился высказываться и насмешливо посмотрел сначала на Ланиона, а затем на Бальдура. Нервы сдали сразу у обоих они чуть ли не в один голос воскликнули:

– Но, почему? Разве мы что-то делаем не так?

Кир поцокал языком и сказал со вздохом:

– Ребята, вы не с того начали. Вместо того, чтобы как можно скорее ознакомить свой народ с той конституцией и законами, что я тебе передал, Ланион, вы вздумали заняться игрой в перетягивание одеяла каждый на себя. Или я не прав? Тогда кто сегодня начал заявлять о том, что он сам хочет вершить суд и кто стал требовать себе право сформировать королевский совет и вообще что это за хрень такая? Извините, мужики, но так вы далеко не уедете. – Оба монарха смущённо опустили головы – Поверьте, я вовсе не считаю себя кладезем премудрости и кроме того, когда я писал эту книженцию, некоторые пассажи сами собой срывались с моего пера. Впоследствии, когда я сделался частым гостем в Сапфировом дворце, то пристал к старику, что называется, с ножом к горлу и он признался мне, что в те часы, а их было немало, когда я с раннего утра и до поздней ночи писал конституцию и свод законов, он в числе прочих дел водил моей рукой. Мне, конечно, приятно, что многое из написанного выстрадано мною, но вы уж поверьте, таких строк не так уж и много, зато всё остальное было не продиктовано, а как бы проведено через моё сознание, через мои чувства и выплеснуто моей рукой на бумагу. Поэтому я предлагаю вам прекратить заниматься всякой хернёй и завтра же с самого раннего утра заняться делом и послать своих глашатаев во все концы Адамминена. Чем быстрее вы это сделаете, тем лучше будет для вас самих, любезные мои государи и не вздумайте мне перечить. Ну, а глашатаями лучше всего послать эльфов. О их мудрости слагают в народе легенды и не зря, а для вящей убедительности можете сказать, что вы вручаете им в руки законы написанные самим Творцом Ардфеором, ведь так оно и есть на самом деле. Бальдур, старина, пойми, нет ничего проще, чем быть правителем по воле самого мудрого и великого существа во всей Вселенной, да, к тому же иметь под рукой книгу, в которой в самой простой и ясной форме даны ответы на все вопросы бытия начиная от того, сколько лет припаять какому-нибудь засранцу за кражу лошади и заканчивая тем, как по справедливости разделить имущество супругов при разводе и кому отдать на воспитание малолетних детей. Именно потому сейчас на Ильмин толпами валят всякие там короли и императоры, что Роджер вместе с Калютой и Грунральдом довели систему правления в своём мире до полного совершенства. При этом они даже не думают о том, как им что-то улучшить или усовершенствовать в своей империи. Зато они вызубрили законы старика назубок и так насобачились применять их на практике, что спроси ты их о чём даже тогда, когда они вдрызг надерутся, каждый мгновенно вникнет в суть любого вопроса и на память зачитает тебе соответствующую статью из кодекса империи. Точно так же следует поступать теперь и вам, а не устраивать тут пузомерку и так ведь ясно, Ланион, ты император, а король Бальдур канцлер империи, ну, а на все остальные должности народ найдётся, свято место пусто не бывает. Главное, чтобы вы жили, думали и чувствовали по закону Творца Ардфеора.

Король Бальдур, который покраснел от смущения, как маков цвет, как-то по-детски шмыгнул носом и спросил:

– Сэр Кир, но как тогда быть мне, ведь я король Сильвергрейта и должен восседать там на троне, а мне нужно будет находиться Новом Дейтхире? Как мне совмещать это?

Иоланта, сидевшая между ним и мужем, коснулась его руки и проворковала нежным голоском:

– Бальдур, это пустяки, назначь своего старшего сына наместником и дело в шляпе. Всё равно у всех ваших королей будет не работа, а сплошное удовольствие. Сиди себе на троне и книжку читай. Править людьми должны не короли, а законы, которые они дают им, но чтобы эти законы действовали, люди сами должны их принять и проголосовать за них. Вот в этом и заключается ваша главная задача, – ознакомить народ с законами Творца Ардфеора и побудить их к тому, чтобы они проголосовали за них, дали публично клятву, да, пусть что угодно делают, только пусть примут их в здравом уме и трезвой памяти и потом не говорят, мол я не я и лошадь не моя.

Император в отличие от своего канцлера куда быстрее него сообразил, что разговор идёт в кругу друзей и, ухмыльнувшись, заявил:

– Ну, что, мой дорогой король, теперь ты понял, чем нам с тобой нужно заниматься вместо всей той чепухи, о которой ты мне зудел весь день. Ты был отличным советчиком во время боя и у меня ни разу не возникло ощущения, что кто-то мною помыкает. Ты просто говорил мне, где находится мой враг и я шел туда и сражался на пределе своих сил, так давай же и дальше работать точно так же. Ты, пожалуй, лучший из всех королей Эннонанда, да, и многих других стран, но теперь ты не только король Сильвергрейта, королевства, которое я так часто воспевал в своих балладах, но ещё и канцлер империи, канцлер всего Адамминена, вот и будь таким канцлером, о котором я захочу сложить балладу, только не тяни ты за уши своих союзников, нет среди них никого, кто смог бы сравняться с тобой. То, что они правят своими королевствами по праву, вовсе не говорит о том, что они будут так же хорошо помогать тебе править империей. Им пора возвращаться в свои королевства и приниматься за работу, а не ходить за тобой толпой, словно школьники за учителем. Ты их этим только принижаешь, зато если они вернутся из Нового Дейтхира с законами Творца Ардфеора и дадут их своим подданным, то народ их на руках носить будет. Тем более, что их разум уже не замутнён слугами Амала и они вполне могут разобраться с тем, что для них благо, а что зло.

Иоланта, которая провела весь день во дворце, подтвердила справедливость этого замечания:

– Да, Бальдур, Ланион прав. Они все отличные ребята, но их место не здесь, а в своих королевствах. К тому же должность канцлера империи всего одна и заместителей для неё законом Мастера Миров не предусмотрено, а делать их мальчиками на побегушках было бы просто неразумно. Для этого ты наберёшь других людей и вообще я считаю, что тебе пора привлекать к этой работе эльфов, орков и гномов. А сейчас я хочу угостить вас чудесным десертом, мальчики. Такого вы ещё никогда не пробовали.

Водные големы подали всем на десерт торт из мороженного и он действительно очень понравился Ланиону и Бальдуру. Один только Атилла презрительно фыркнул и отвернулся, когда ему сунули под нос изящную вазочку с мороженным. Козмо немедленно забрал мороженное себе, а дракону вытащил из своего кармана целую коробку банок со свиной тушенкой и тот радостно заурчал. Слопав тушенку с невероятной скоростью и проглотив напоследок жестяные банки и картонную коробку, дракон весело щёлкнул челюстями и сказал:

– Ребята, у меня есть отличная кандидатура на должность главаря шайки королей, вождей племён и эльфийских владык. Сегодня, когда Кирюха велел мне заняться учётом всей бесхозной недвижимости, я увидел сверху один весьма приметный и уже хорошо знакомый мне дворец. В общем так, ребята, владыка эльфов Лаерласгалена находится здесь, в Новом Дейтхире вместе с несколькими десятками тысяч эльфов и никак не может взять в толк, почему его дворец занесло так далеко на север, ведь на юге осталось более десяти миллионов эльфов, которым полюбился Адамминен. Владыка Менелндил, как и все эльфы юга, стал магом-воителем и даже более того, он, как Дагорндил, тоже маг зелёного листа, но у них разные магические инструмента, у того меч-трава, а этого хелениетил, цветок фиалки. В эльфийском ареопаге Менелндил был третьим после Дагорндила, а сейчас он владыка всех эльфов, оставшихся на Адамминене. Поэтому я считаю, что завтра же с утра вам нужно вырядится покрасивше и с самыми смиренными рожами топать в его дворец, пока Менелндил не смылся куда-нибудь. Он хотя и отличный парень, запросто может обидеться.

Кузьмич, который общался с владыкой Менелндилом, кивнул головой и подтвердил это, сказав:

– Это точно, Менелндил, мужик вредный. Хотя и довольно вежливо, но он отказался стать моим учеником, попросив дать ему время подумать обо всём. Его учителем стал король Хальдур и я подозреваю только потому, что он тоже хотел стать магом зелёного листа и ему удалось это сделать. – Усмехнувшись, Кузьмич добавил – Если он согласится на эту должность, ребята, то с одной стороны вы окажетесь в выигрыше, владыка Менелндил очень мудрый эльф, а с другой я вам не завидую, уж очень высокие требования он всем предъявляет. В его лице вы получите самого строго критика всех ваших планов.

Император Ланион широко заулыбался и воскликнул:

– Друзья мои, это самая радостное известие, какое я только получал когда-либо. Неужели владыка Менелндил не покинул нас? Я не могу поверить такому счастью! – Улыбаясь ещё шире, он принялся торопливо объяснять – Я прожил в Галенмире двенадцать лет и для меня не было большего счастья, чем беседовать с владыкой Менелндилом и я совершенно не согласен с вами, друзья мои, трудно найти более благожелательного и открытого к общению эльфа. Атилла, друг мой, ты не покажешь мне дорогу к его дому? Мне хочется отправиться к владыке Менелндилу прямо сейчас, я просто не смогу дождаться утра.

Кир задумался и через пару минут сказал:

– Атилла, отвези императора к владыке Менелндилу, а завтра утром мы отправимся к нему всей компанией тотчас, как только король Бальдур соберёт достаточно внушительную делегацию.

Король вежливо склонил голову в полупоклоне и с лёгкой улыбкой на лице сказал вкрадчивым голосом:

– Сэр Кир, я согласен отправиться к владыке Менелндилу во главе очень большой делегации и просить его возглавить большой государственный совет и быть по сути дела судьёй императору Ланиону и мне, его канцлеру, но только при одном условии, ты не улетишь тотчас на поиски Чёрного источника, а проведёшь в его дворце первое заседание государственного совета империи.

Кирилл весёлым голосом ответил ему:

– Бальдур, с этой минуты я в твоём полном распоряжении! Только прошу, не забывай, что пока мы не отыщем Чёрный источник, на Астриум ты не попадёшь.

Глава семнадцатая

Целых пять дней Кириллу и его друзьям пришлось заниматься с императором и его канцлером ликбезом в области государственного строительства. Менелндилу ничего объяснять не пришлось. Владыка эльфов обладал фотографической памятью и феноменальной способностью читать нужные книги с огромной скоростью. С ещё большей скоростью он разобрался с тем, что и в каком порядке должно делаться и как нужно командовать сотнями королей, вождей и прочих начальников, чтобы с одной стороны никого не оскорбить, а с другой заставить их быть командой и чистильщики были единственными, кто разговаривал с ним на одном языке. Император со своим канцлером только рты открывали когда те обсуждали какой-нибудь сложный вопрос, касающийся довольно скандальных для правителей вещей и даже Анир Сиелин был вынужден признать, что чистильщики в этом деле разбирались гораздо лучше, чем все альтары вместе взятые. Теперь Ланион и Бальдур уже не спорили, а при возникновении какого-либо вопроса принимались лихорадочно листать страницы, чтобы воскликнуть через несколько минут: – "Нашел! Слушай что тут написано!"

За это ничтожно короткое время были сформированы практически все институты власти причём сделано это было так, что короли Эннонанда должны были щедро поделиться властью с другими правителями, такими например, как вожди племён, у которых было гораздо больше прав на некоторые территории. Освободившись из-под власти хромого Уруга и альтар, орки сразу же вспомнили о том, к какому племени они некогда принадлежали, и огромные массы народа двинулись в путь, взяв с собой самое ценное, едва ли не на второй день после победы. Орки, привыкшие за три столетия к своим учителям, умоляли их отправиться на новое место, в красках расписывая им всю его прелесть и неповторимое очарование. Свои жилища и инструменты они оставляли без малейшего сожаления, но всегда забирали с собой валгатров и те их выручили ничуть не хуже, чем чёрных магов.

Очень многие гномы тоже стремились вернуться в свои горы и мечтали заново отстроить подземные города и, прощаясь с орками, людьми и эльфами, просили не забывать их. Хотя лишь ничтожное число жителей Срединного континента добрались до родных мест, снова зазвучали забытые названия королевств и племенных территорий. Именно это стало предметом особых забот владыки Менелндила. Он хотел, чтобы возродилась былая слава, какая бы она не была, всех королевств, княжеств, племён и вольных городов прежних лет и все правители были представлены в государственном совете империи. В нём даже королевские драконы не смотря на их юность, получили своё представительство в большом государственном совете вместе с малленброгами. И за одними, и за другими были сразу же закреплены гражданские права. Правда, ни тех, ни других на первое заседание государственного совета, продлившееся четыре дня, не пригласили, зато эльфам поручили опекать королевских драконов, а гномам малленброгов, пока те не повзрослеют.

Покончив с политическими делами, чистильщики вместе с Аниром Сиелином, гномами и малленброгами поднялись раним утром на борт "Немезиды II" и Козмо повёл её курсом на Поля Ларгуда, довольно большую гористую возвышенность расположенную почти в самом центре Эннонанда, именно там на горе Ларгуд находились руины старинной крепости построенной далёкими предками короля Бальдура на границе королевства Сильвергрейт. Внимательный осмотр как самой горы, так и крепости ничего не дал. Единственное, что они смогли там найти, это следы частого пребывания орков в развалинах крепости и среди них, безусловно, были следы чёрных магов, обстрелявшие тондаро Кира. Рядом с горой Ларгуд, буквально в пятнадцати километрах от неё, в небольшом урочище находился большой учебный лагерь, в котором на протяжении более, чем двух сотен лет чёрные орки под видом игры в бойскауты готовили воинов к грядущим сражениям. Вот там-то Дунрат и нашел под землёй настоящую военную базу, а также несколько сотен магических кузниц.

Это был первый учебный центр чёрных орков и по здравому размышлению сам Анир Сиелин согласился с тем, что альтары могли бы и сами обнаружить их подземелья. Почти в семи сотнях к югу в холмистой степи находился самый большой культурно-спортивный центр орков, который Анир посещал несколько раз. Альтары как никак были Верховными магами, хотя и отказались от всех магических инструментов, данных магам Аструалом, а потому занятия спортом им и даром не были нужны, но они были просто помешаны на здоровом образе жизни и потому всячески поощряли к этому орков, ну, а те нашли скачкам на валгатрах совсем другое применение. За те четыре с лишним месяца, что "Немезида II" по спирали удалялась от горы Ларгуда, им попалось в степи не один десяток таких тренировочных лагерей и под каждым находили подземелья. Чёрные орки вывезли из большинства своих подземных складов всё, что копили там на протяжении многих сотен лет, но в некоторых из них кое-что осталось.

Теперь, когда на чёрных магах был поставлен большой, жирный крест, все эти доспехи, мечи, луки, сёдла и прочее боевое снаряжение валгатров можно было уже не уничтожать, а сохранить в назидание потомкам. После того, как маги самым тщательным образом всё исследовали, альтары вывезли каждую железку и каждый лоскут кожи, хотя бывшие рабы Амала и взирали на них с ужасом.

Жизнь постепенно налаживалась, но это выразилось в том, что по мнению Анира Сиелина Адамминен и особенно Эннонанд превратился в сумасшедший дом, хотя Кир имел на этот счёт совсем другое мнение. На его взгляд этот мир стал точно таким же, как Ильмин, шумным, весёлым, бестолковым и чертовски деятельным. Всё пришло в движение, стало перемешиваться самым причудливым образом, породило множество коллизий, звенело, сверкало и теперь переливалось яркими красками и вместе с тем возвращалось к прежнему виду.

Знаменитая тропа орков снова начала действовать и в Иселенерин, покинутый эльфами, устремились толпы народа, набившиеся в транспортные големы, ведь в нём стояли пустыми такие чудесные города. В основном туда ехали люди и в прежние времена они были по большей части разбойниками и прочим сбродом, изгнанным из родных городов, но за триста лет альтары их весьма основательно перевоспитали, но не вытравили из них до конца дух авантюризма. Иселенерин был для них теперь новой путеводной звездой. Однако, те эльфы, которые некогда покинули его леса в поисках приключений, стали возвращаться в дома своих предков, но выбрали для этого самый северный эльфийский лес и в священном лесе Иселенерина снова зазвучали песни, но теперь люди относились к ним с благоговением.

Аранелвуд тоже опустел всего лишь чуть больше, чем наполовину и дворец принцессы Гвеннелины остался на своём месте, хотя точно такой же был подарен Творцом Ардфеором императору Ланиону. Новый Дейтхир недолго носил такое название и вскоре был переименован в Главартур в честь победы перламутровой вуали. В этом городе мечтали поселиться многие, но канцлер империи был непреклонен и категорически запретил построить не только в нём но и во всём новом лесе названном Анортауром хотя бы одну единственную избушку, а в самой пустынной и величественной, северной части этого леса, у подножия гор император Ланион повелел эльфам создать ещё один священный лес. Владыка Менелндил к этому указу не имел никакого отношения, но остался им весьма доволен, считая, что даже не смотря на то, что в Орраесе они одержали победу над силами зла и все поверженные враги отправились прямиком в ад, это не могло пройти бесследно и к древним духам нужно было проявить особое почтение.

Среди людей по этому поводу также ходило много разговоров. Одни считали, что таким образом император хочет возблагодарить древних духов, другие, – умилостивить, тем более, что гномы наотрез отказались пробивать тоннели к несметным сокровищам, внезапно появившимся под горой Анорород и всем плато, которое она венчала. При этом они, молитвенно складывая руки, не стеснялись, однако, говорить о том, что недра горы полны золота и драгоценных камней, в которые Творец Ардфеор обратил трупы чёрных орков и наместников Амала. Гномы талдычили об этом всякий раз, когда пили пиво в тавернах Главартура, прилетев на альбатросах из самых отдалённых горных районов Ородагарваона, где они заложили новые шахты вместе с купцами. Гномы добывали в горах железную руду, драгоценные камни и стучали в кузнях молотами, а купцы доставляли этих работяг в горы на работу и обратно, сбывая их изделия к обоюдной выгоде.

Поиск Чёрного источника с воздуха с первого же дня превратился в нудную, кропотливую работу для трёх глазастых гномов и долгие часы ожидания для всех остальных. Их вахты не прекращались ни днём, ни ночью. "Немезида II" летела на высоте чуть более километра со скорость не свыше двухсот километров в час и один из гномов пристально вглядывался в твердь Эннонанда, а когда видел под землёй какие-либо пустоты, то немедленно давал сигнал к остановке. Тогда вниз спускались Норвен, Белегрунд и Анганиэль, а вместе с ними кто-либо из магов-чистильщиков. Малленброги, обследовав местность, сами без какой-то подсказки пробивали проход, а Норвен делал так, что даже в самых слабых грунтах не требовались крепи. В большинстве случаев это были естественные пещеры, в которых гном частенько находил дивной красоты самоцветы, а помощники Кира лишь разводили руками и возвращались на корабль хотя и с контейнерами набитыми топазами, аметистами и даже изумрудами, но без известия о том, что их поиск наконец увенчался успехом.

За время полёта Кир и Анир Сиелин имели возможность спокойно и обстоятельно поговорить обо всём и, как это ни странно, довольно быстро сдружились, хотя между ними вроде бы имелось много такого, что должно было привести к обратному. Старый альтар, став магом-воителем, довольно сильно изменился. Что-то смахнуло с него прежнюю надменность и величественность, а общение с четырьмя такими редкостным раздолбаями, как Кир, Тетюр, Козмо и Атилла сделало и его самого ехидным и насмешливым авантюристом, шутником и заводилой. Гномы тоже были большими любителями посмеяться, а уж авантюристами они были даже большими, чем Козмо. Самыми серьёзными на борту "Немезиды II" оставались Иоланта и Тэйа и как раз над ними и их подчёркнутой серьёзностью вкупе со страстью к роскошным нарядам подшучивали чаще всего, хотя это и было весьма небезопасным занятием.

Атилла взял шефство над Белегрундом и Анганиэль. Он обучал их всем драконьим премудростям, а также магии. Не забывал о малленброгах и Козмо, который с помощью своей дымной педагогики быстро научил их читать и даже писать, а точнее выцарапывать тексты на всём, что только подвернётся им под лапу. В результате все стены в каюте Атиллы, а также пол и потолок были покрыты всяческими магическими формулами, так как Анир тоже учил малленброгов магии, но только по старинке. К сожалению передать этим умным золотым мишкам магические знания с напитком познания было невозможно, эту привилегию имели одни только драконы, но далеко не каждый маг отваживался передать им свои знания, так как драконы погружались в магический транс порой на целый месяц, а такое бдение мог выдержать только тот маг, для которого не было никого дороже дракона.

Благодаря Аниру Белегрунд и Анганиэль очень хорошо освоили магию жеста и прогрессировали в ней день ото дня. Они даже научились плавно парить в воздухе и теперь спускались на землю самостоятельно, хотя это было весьма жутковатое зрелище видеть, как золотой медведь ростом с молодого слона медленно и величаво летит к земле. Всё было бы хорошо, но чистильщики до сих пор не нашли Чёрного источника и по прежнему пребывали в полном неведении относительно того, где он вообще может быть. Поэтому всякий раз пролетая той стороной, где находился Главартур, до которого с каждым разом было всё ближе и ближе, им становилось не до шуток. Белегрунд и Анганиэль только что раскопали очередную пещеру, на этот раз карстовую, и снова Козмо, чья очередь была её обследовать, не нашел в ней ровным счётом ничего и потому вернулся на борт "Немезиды II" в таком мрачном настроении, что сразу же ушел в свою каюту, бормоча себе под нос какие-то проклятья. Ему не терпелось поскорее найти Чёрный источник и вернуться домой.

"Немезида II" тронулась с места и полетела дальше забирая к югу, ещё пара недель и они должны были достичь Харадханда, а там уж точно Чёрного источника быть не могло. Тетюр пошел утешать друга и Кир с Аниром остались в магической мастерской, где они от нечего делать играли в карты, втроём. Поскольку третий партнёр по преферансу ушел, играть дальше уже не имело никакого смысла и Кир принялся раскладывать пасьянс. Во время этого путешествия он очень много рассказывал старому альтару о секретах своей профессии, а Козмо даже дал ему прочитать полное собрание хроник всех его миссий, на основании которых он писал романы и повести для любителей чтения из многих десятков миров. Аниру Сиелину в результате были открыты такие секреты, что узнай об этом некоторые рыцари, они точно устроили бы Киру тёмную. Глядя на то, как рыцарь раскладывает "Могилу Наполеона", Анир сказал тихим голосом:

– Сэр Кир, посвяти меня в рыцари Света.

Кирилл поднял глаза на и на его губах появилась робкая улыбка, которая становилась всё шире и шире, пока он не заорал во весь голос:

– Наконец-то, старик! Я уж думал грешным делом, что никогда не услышу от тебя этих слов! – Приложив руку к груди, чтобы активировать свою книгу рыцаря, он гаркнул – Ребята, все сюда! Поставьте посудину в дрейф и тащитесь в мастерскую все до одного. Анир Сиелин дозрел и решил записаться в рыцари. Форма одежды парадная.

Уже через две минуты все, кто был на "Немезиде II", выстроились вокруг магической октограммы. Иоланта принесла из их каюты меч Бадхор и Кир без лишних слов достал из книги рыцаря серебряный кубок, протянул его альтару, вставшему на колени и как только тот взял его, обнажил меч и плашмя поднял его в верх, но при этом не замахнулся для рубящего удара, а просто приготовился опустить его на плечо неофита. Как только Анир выпил напиток посвящения, он тотчас трижды ударил его по плечу и звонким голосом воскликнул:

– Встань, сэр Анир, ты посвящён в рыцари Света! – Вложив меч в ножны, он распростёр руки и сказал – Дай мне обнять тебя дорогой друг и мужественный собрат по оружию.

Анир, встал, спрятал кубок левой рукой за спину, сложил пальцы правой в кукиш и задиристо воскликнул:

– Потом будем обниматься, корочки гони!

Кир смеясь достал из своего кармана новенькую книгу рыцаря и, протягивая её новоиспечённому рыцарю, спросил:

– Братан, что ж ты так долго телился?

Отдавая кубок Анир пожал плечами и ответил:

– Ну, когда я узнал о том, что как-то раз целая прорва народа проснулась с золотым медальоном в руке и ты после этого перестал посвящать народ в рыцари, Кирюха, то решил, что пролетел мимо кассы. В принципе я давно уже подозревал, что ты сватаешь меня в эту дикую банду жуликов и авантюристов, уж, больно много я услышал от тебя такого, чего, наверное, ни один рыцарь не расскажет другому иначе, как за большие бабки, но боялся. Понимаешь, Кир, я боялся не твоего меча, а того, что ты сделаешь удивлённое лицо и покрутишь пальцем у виска, мол, куда лезешь, старый хрыч, не про тебя эта честь.

Кир шагнул вперёд, крепко обнял альтара и, трижды расцеловав его, встряхнул за плечи и сказал:

– Анир, если бы Бальдур спровадил тебя на Альтарин, вот тогда он точно лишился бы головы. Понимаешь, дружище, для старика очень важно, чтобы ты стал рыцарем. Он ведь возится с вашим Альтарином, как с чемоданом без ручки, и нести тяжело, и выбросить жалко, уж, больно много в нём ценных вещей лежит. То, что все альтары, которые находятся сейчас на Адамминене, стали нормальными магами и перестали подражать ему, это огромная победа старика. Ведь это он вас всех защитил от нечисти, а если кого и проткнули мечом, то только тех, кто даже после всего произошедшего не принял бы его дара, но важнее всего для него, как я думаю, было то, чтобы именно ты стал рыцарем Света. Анир, ты первый альтар, который решил взять в руки меч, чтобы сражаться с Амалом, а не пытаться перевоспитать эту сволочь. Понимаешь, парень, его нельзя перевоспитать, он ведь Антихрист, враг не столько Мастера Миров, сколько всего живого, всего, что тянется к свету и я подозреваю, что в числе всех прочих пакостей, это он исподволь внушает очень многим людям мысль о том, что зло может быть побеждено добротой и смирением. В людях, да, но только не в нём самом и не в его верных слугах. Ну, посуди сам, когда мы рубили нечисть в подземельях, нашелся ли хоть один человек, который устрашившись того ада, в который он будет сейчас опрокинут, взмолился о пощаде? Нет, Анир, таких не нашлось только потому, что он их всех уже переделал, переиначил на свой лад и они не имели права на то, чтобы к ним относились как преступникам, готовым покаяться.

Анир Сиелин кивнул головой и, пряча книгу рыцаря во внутренний карман своего белого сюртука, тихим голосом сказал:

– Сэр Кир, я осознал это в полной мере и потому принял такое решение. Всю свою жизнь я стремился делать добро и на Адамминен пришел только с одной единственной целью, сделать людей счастливыми, но теперь понимаю, что высший путь служения добру, это сражаться со злом и искоренять его в любом виде и форме, даже тогда, когда оно имеет вид невинного младенца, ибо зло так коварно и многолико, что способно и не на такие вещи. На то оно и зло.

Белегрунд, просунувшись вперёд и положив свою огромную голову на плечо Анира, пробасил:

– Драконов в рыцари берут. Интересно, а малленброгам разрешат когда-нибудь стать рыцарями Света?

Кир пожал плечами и ответил:

– Не знаю, Бел, нужно будет спросить у старика. Есть такие миссии, которые только драконы и могут выполнить. В конце концов семнианских драконов когда-то победил никто иной, как король эрентийских драконов Глореанд Быстрокрылый и теперь все они являются просто огромными свирепыми зверюгами и уже никогда не согласятся служить чёрным магам. Как знать, может когда-нибудь старик пошлёт на Адамминен кого-либо из магов Первого круга, чтобы тот взял в напарники малленброга и с его помощью надрал Амалу задницу в одном из миров. Вот тогда кто-то из твоих сородичей ступит на Призрачный мост, чтобы зафиксировать свою победу, а затем предстать перед сэром Аструалом. Извини, друг мой, но ни одному рыцарю Мастера Миров не дозволено посвящать в рыцарей Света магических существ сотворённых по его воле. Глореанда Быстрокрылого посвятил в рыцари сам сэр Аструал, зато нашел его на Эренте твой добрый друг Риальдо Великолепный, но он почему-то не очень любит рассказывать о том, кого именно и как они победили тогда на Семнии. То ли стесняется, то ли боится чего-то.

Тетюр, усмехнулся и молча вышел из магической мастерской, в которой из-за присутствия малленброгов тотчас сделалось тесной. Был конец дня и настала очередь Кира заступать на вахту вместе с гномом Брори. Подождав, когда малленброги протиснутся в распахнутые настежь двустворчатые двери, он хлопнул по плечу гнома и они, весело посмеиваясь, пошли в рубку, где им предстояло провести бессонную ночь. Через несколько минут "Немезида II" полетела дальше. Брори занял своё место в кресле справа от кресла пилота и стал пристально вглядываться через прозрачный, толстый хрусталь в однообразную, тёмно-зелёную на закате поверхность степи. Наступила весна. Хотя с появлением на небе перламутрово-золотистой вуали климат на Адамминене сделался гораздо мягче, зимы окончательно не исчезли и степь ещё месяц назад была порыта снегом. Гномам это нисколько не мешало и они с одинаковым успехом видели, что находится под землёй и через снег, и через траву не пользуясь при этом магическими очками и полагаясь только на свойственную только им литолопию.

Напарник гному нужен был только для того, чтобы тот не уснул от однообразной работы. "Немезида II" летела на автопилоте, строго выдерживала заданный ей курс и потому Кир откинулся в кресле и от нечего делать поглядывал по сторонам, хотя смотреть было по большому счёту не на что. Они летели над плоской, как блин степью на которой не то что не было ничего интересного, а даже не росло ни одного кустика. Единственное, что хоть как-то разнообразило пейзаж, это бесконечно длинные тропы, проложенные валгатрами. Перемещаясь с места на место небольшими стадами, эти громадные животные почему-то всегда двигались след в след. Только рыцарь собрался было отпустить шуточку относительно Анира, как в рубке раздался мелодичный перезвон, кто-то вызывал их на связь. На Адамминене быстрее всего распространились магические средства связи и особенно ильмианское телевидение, которое Козмо называл резиновым. В рубке было постоянно растянуты целых пять больших экранов и Кир, коснувшись рукой своих магических очков, вызов был адресован именно ему, ещё никого не увидев откликнулся весёлым голосом:

– Еропкин на проводе.

Пару секунд спустя он увидел Роэнвирта сидящего в кресле за письменным столом в своём кабинете и какого-то здоровенного парня, примостившегося рядом на табурете. Оба и отец, и сын были одеты в эльфийские наряды и выражали собой крайнюю степень серьёзности и сосредоточенности. Старый орк, увидев на экране своего друга, слегка поклонился и сразу же объяснил причину, по которой он вызвал на связь рыцаря, громко выпалив:

– Кир, кажется Кунгур сможет помочь тебе в поисках Чёрного источника, но тебе лучше послушать его самого.

Старший сын Роэнвирта, как и трое других его сыновей оказались в числе рабов Амала и через пару недель старый орк разыскал их и они вместе с женами и доброй дюжиной взрослых внуков перебрались в Главартур к отцу, а вскоре к ним присоединились и их жены. Как и многие другие орки Эннонанда они потеряли младших детей, родившимися наместниками Амала, но сумели пережить это горе, хотя Кунгур до сих пор не мог прийти в себя, ведь он был лучшим наставником молодёжи в Этерегойне и лишь только тогда, когда ему в грудь вонзилась зелёная стрела, пламя которой превратилось в носилки, понёсшие его от линии укреплений, понял, что с ним произошло нечто ужасное, на что до этого момента он не обращал никакого внимания. Кир был искренне рад тому, что Роэнвирт воссоединился со своими сыновьями, а те так увлеклись семейным бизнесом, что даже расширили трактир, чтобы дать возможность всем желающим полакомиться блюдами из мяса валгатра. Он пристально посмотрел на Кунгура и тот, подавшись вперёд, громко затараторил, сжимая кулаки:

– Сэр Кир, я понял где Хромой Уруг черпал эту чёрную дрянь! Её привозили в Этерегойн по ночам те орки, которых он сделал помощниками ещё задолго до прихода альтаров и они никогда не жили в наших городах и их мало кто видел, но однажды случилось так, что им не хватило валгатров и они послали своего вестника в наш город. Мы с братьями тогда уже занялись разведением валгатров, но по прежнему жили в городе. Вестник Хромого Уруга, имени которого я так никогда и не узнал, пришел к нам ночью, когда все уже спали, склонился надо мной и тихо шепнул, чтобы я утром отобрал полсотни самых быстрых валгатров и повёл их к кургану Орона, где он будет ждать меня. Ещё он приказал мне сказать альтарам, что я хочу поменять часть своих племенных быков на других и меня не будет два месяца. Не знаю почему, но я не мог сказать ему в ответ ни единого слова. Утром я отправился к альтарам и объяснил им, что мне нужны новые племенные быки, хотя мог этого и не делать, но тогда из-за пойла чёрных орков мы надоедали им каждый раз, когда собирались что-то сделать. После этого я поехал на ферму, отобрал там самых быстрых и могучих валгатров, оседлал вожака и кратчайшим путём помчался у условному месту. Туда я добрался только к полуночи. Вестник Хромого Уруга, одетый во всё чёрное, уже ждал меня верхом на своём огромном валгатре и мы поскакали по степи. Он впереди, а я за ним. К концу третьей недели мы добрались до того места посреди Смрадных топей, где сливаются вместе две реки, Лерада и Белерада. Орк в чёрном велел мне остаться там, спрятаться в небольшом лесу, что рос на берегу, и ждать, когда он вернётся. Я завёл валгатра поглубже в заболоченный лес, а сам вернулся на опушку и лёг в кустах почти у самой дороги, где было посуше. Место это довольно примечательное. Почти на полторы сотни миль вокруг по обе стороны рек протянулись топкие болота и только между ними лежала безжизненная каменистая возвышенность, которая плавно повышалась к югу. Милях в двадцати пяти от места слияния рек находится гора, которую орки называют Волчьей головой, а эльфы Нармоохтар, что означает то же самое на квенья потому, что если смотреть на голову с севера, она похожа на волка глядящего на тебя. За горой тоже простираются бескрайние болота. Места эти всегда считались гиблыми из-за болот, а у людей и вовсе проклятыми, так как болота живут своей собственной жизнью и среди них невозможно найти прохода. То место, на котором ты можешь стоять сегодня, завтра станет топью. К тому же от болот кроме жуткой вони веяло ещё каким-то ужасом, словно в нём обитали чудовища. По ночам над тухлой водой блуждали мерцающие огни и что-то выло в зарослях кустарника и высокой болотной осоки. Орки в незапамятные времена проложили через эти болота, названные эльфами Сауравартанен, дорогу, привезя издалека множество камней и только они отваживались пересекать Смрадные топи на полном скаку, обмотав лица тканью пропитанной мочой валгатра. Ну, и ещё Смрадные топи изредка пересекали по самому краю эльфы, им орочья дорога была не нужна, они просто перебегали через болота не оставляя на их плавающих кочках следов. Однако, самым проклятым местом в Смрадных топях всё же является каменистая возвышенность. На неё даже орки не решались ступить ногой из-за кроваво-красной глины, среди которой блестят какие-то кристаллики. Наши далёкие предки, прокладывая дорогу через болота, чтобы сократить себе путь, устроили надёжный брод через обе реки, но никогда не приближались к Окровавленной пустоши, да, там и делать-то нечего. Трава и кустарники там не растут, а если разжечь костёр, то глина немедленно начинает под ним вспучиваться и трещать. Сэр Кир, я тебе рассказываю об этом так подробно потому, что именно к этому странному месту мы прибыли после трёх недель бешенной скачки и гонец Хромого Уруга, о котором я тогда ничего не знал, повёл валгатров к Волчьей голове. Мы углубились по орочьей дороге в самое сердце Смрадных топей и странное дело, в этот раз я не чувствовал никакого беспокойства, не то что тогда, когда пересёк их однажды в юности, когда отец послал нас за тем оружием, что выковали нам люди. О том, что посланник Хромого Уруга был именно на Окровавленной пустоши, я легко догадался по красной глине на копытах валгатров. Тот ночной орк, с которым мы за все три дня не перекинулись ни единым словечком, вернулся следующей ночью с тремя другими орками одетыми в чёрное и моими валгатрами, на которых были навьючены большие кожаные тюки. Мы тронулись в обратный путь и через четыре недели поздней ночью добрались до Этерегойна. Тюки мы сгрузили в сарае на окраине и я погнал валгатров обратно на ферму, а когда вечером возвращался домой и заглянул в сарай, то он уже был пуст. Меня к этим тюкам даже близко не подпускали, сэр Кир, но я же не глухой и когда их сгружали, слышал, как в них что-то тихонько булькало, хотя и стоял довольно далеко. Правда, вспомнил я об этом совсем недавно, узнав от отца, что ты вот уже который месяц безуспешно ищешь Чёрный источник. Мне кажется, сэр Кир, что именно к нему я отправился тридцать пять лет назад и вот что я тебе ещё скажу, альтары никогда не посещали Сауравартанен, а на орочьей дороге я видел следы копыт многих валгатров, да, и в том лесу, где спрятал своего быка, многие кусты были объедены валгатрами, ведь в болота они никогда не заходили, чтобы пощипать там осоки. Тебе есть смысл навестить эти места. Если тебе нужен проводник, знающий те места, то я немедленно пойду к владыке города, возьму у него тондаро и прилечу уже к утру. Только скажи куда.

Кир уже раз десять пролетал и над этими болотами, и над горой с двумя скалами треугольной, как волчьи уши, формы и гномы не обнаружили там никаких подземных пещер. Он задумался и после недолгой паузы поблагодарил орка, сказав ему:

– Благодарю тебя, Кунгур, мы немедленно отправимся туда. Ты нам не понадобишься, мы сами и во всём разберёмся. То, что ты рассказал мне, нужно обязательно проверить, хотя мы там так ничего и не нашли. Впрочем может быть мы просто плохо искали?

Этот вопрос был обращён к Брори и гном, огорчённо вздохнув, повернувшись к нему ответил:

– Такое вполне могло случиться, Кир, ведь мы не спускались на эту Окровавленную пустошь и не обшарили Волчью голову, хотя я и говорил, что на склонах этой горы есть множество трещин и расщелин. Как знать, может по одной из них можно куда-то пройти. Гора то довольно большая и внутри неё всякое можно найти.

Кир попрощался с друзьями и, выключив магический видеотелефон, задавая автопилоту новый курс сказал:

– Брори, братишка, успокойся, всё нормально. Мне самому нужно было догадаться, что эта гора посреди огромного круглого болота, протянувшегося почти на три сотни километров, выглядит очень подозрительно. Похоже на то, что эти болота имеют вовсе не естественное происхождение, а об этом должен был догадаться наш мудрый и непогрешимый маг Тетюр. Ну, ничего, лимитов времени на выполнение миссии мне никто и никогда не устанавливал, а потому беспокоиться особенно не из-за чего. В конечном итоге облетев весь Эннонанд и его окрестности мы рано или поздно вернулись бы в этот вонючий Сауравартанен. А сейчас пошли в зал поста наблюдения, посмотрим на эту гору и окружающее её болото ещё раз. Это, конечно, вовсе не то, что смотреть на те места вживую, но может быть оно и к лучшему. Сам понимаешь, старина, Чёрный источник просто не может не иметь каких-то средств маскировки и всего такого и если мы станем просматривать видеозапись, магическую или самую обыкновенную, то все эти наваждения будут отброшены. Мы ведь ещё ни разу не просматривали её, да, я и не ставил ни перед кем такой задачи, хотел сначала заснять весь Эннонанд а уже потом спокойно всё проанализировать. Если Кунгур прав, то мы просто здорово сэкономим на поисках время и не более того, я ведь даже и не мечтал о том, что мы в первый же день найдём Чёрный источник на такой огромной территории.

Брори, поднимаясь из кресла, упрямо мотнул головой и сказал:

– Кир, не утешай меня, это была только наша ошибка.

Кирилл усмехнулся и сказал гному, выталкивая его из рубки:

– Эх, парень, знал бы ты сколько ошибок мы совершаем во время каждой своей миссии. Поверь, я тебя вовсе не успокаиваю. Знаешь, старик, ошибок не совершает только тот, кто ничего не делает.

В зале поста наблюдения вокруг большого круглого, низкого стола с синей столешницей, на котором могло появиться трёхмерное изображение любого объекта, уже расселись в кресле и просто на полу все участники поисковой экспедиции. Громадным малленброгам кресла не понадобились. Козмо ехидно хихикая уже возился с магической аппаратурой, сконструированной Гуильрином Рифартом, а Тетюр, в адрес которого было направлено критическое замечание Кира, стоял рядом обхватив подбородок пальцами. Когда на столешнице появилось изображение всего Сауравартанена целиком, он огорчённо вздохнул и всем сразу же стало понятно почему. Если смотреть на эти болота с огромной высоты, то в глаза сразу же бросалось, что они имеют весьма странный, симметричный рисунок. Само по себе это ни о чём ещё не говорило, но вызывало определённые подозрения. Кир, бросив на изображение беглый взгляд, воскликнул:

– Спорим на рубль, если мы поднимемся над этими болотами даже на высоту километров в тридцать, а то и все сорок, то ничего подобного не увидим! Чёрный источник у кого угодно вызовет что-то вроде галлюцинаций и они покажутся чем угодным, но только не этой фиготенью с магическими рунами Амала.

Таким словом Кир назвал отчетливую магическую пентаграмму, состоящую из тёмных и зелёных пятнышек на сизовато-бурой с зелеными разводами поверхности, в которую действительно были вписаны рунные знаки. Тетюр, глядя на них, наморщил лоб и сказал:

– Я, конечно, могу всё это расшифровать и перевести слово в слово, но это лишь добавит витийства Амала к главному, его обещанию осыпать несметными сокровищами каждого, кто пройдёт в сердце камня. Ну, и как вы сами понимаете, друзья мои, далеко не каждому было дано увидеть эту магическую пентаграмму. Хромой Уруг как-то умудрился прочесть эти руны, хотя ему было вовсе не обязательно их читать, а достаточно было только увидеть. Хотелось бы мне знать, как он смог взлететь достаточно высоко.

Кир сел в кресло и поинтересовался вслух:

– У нас есть какая-нибудь информация о Хромом Уруге?

Ему ответил Козмо, который сказал пожав плечами:

– Вождь орков племени Куропаток Ардос Гордый, которого владыка Менелндил назначил главным сыщиком империи, уже провёл своё расследование и нарыл кое-какую информацию о Хромом Уруге. Правда, информации о нём всего ничего. Если это тот самый Уруг, который нас интересует, то он из племени Горных Волков из Сиреневых гор, племянник вождя и, пожалуй, это был самый старый орк в Эннонанде. Охромел он в юности, но поскольку отличался недюжинным умом и способностями, то стал колдуном, что и помогло ему приручить горного дракона. Папаша ждал, что он не смотря на свою хромоту, станет колдуном племени, но Уруг, немного повзрослев, смылся и отправился путешествовать по Срединному континенту. В родные горы он вернулся уже почти стариком и без дракона. Поскольку при нём были какие-то регалии, то его узнали, хотя ни отца, ни своего дяди вождя он в живых уже не застал. Хромой Уруг приручил ещё одного дракона и снова улетел, но на этот раз уже навсегда. Старейший воин племени Горных Волков, тоже большой любитель путешествий, утверждает, что он встретился с ним через много лет далеко на юге, когда возвращался домой после набега на Иселенерин и говорит, что Хромой Уруг исцелился от своей хромоты и даже помолодел. Эта встреча произошла за десять лет до прихода альтаров на Адамминен. Помолодевший Хромой Уруг тоже прибыл из-за моря с целой бандой здоровенных мордоворотов, одетых в чёрное, и когда Валган узнал его и поздоровался, предложил присоединиться к его отряду, но тот спешил в родные горы с богатой добычей и потому отказался, хотя истинная причина отказа была в том, что этот тип был очень неприятной и злобной личностью, да, к тому же частенько использовал свои колдовские знания против своих соплеменников. Валган просто побоялся с ним связываться. Кстати, эти Горные Волки так и не были опоены Хромым Уругом и практически всё племя воевало вместе с нами в подземельях Ородагарваона. Их привёл Драгеннар. Вот и гадайте теперь, тот это Хромой Уруг или не тот.

– А тут и гадать нечего. – Сказал Тетюр – Горные драконы способны подниматься очень высоко в небо и колдун мог запросто увидеть сверху эту пентаграмму. Вряд ли он смог прочитать эти рунные письмена, но этого ему и не требовалось. Если он обладал нужными качествами, то Чёрный источник мог приманить его к себе даже в том случае, если бы он просто проезжал по орочьей дороге через болота, притянул, как мощный магнит притягивает иголку. Видимо, в первый раз Хромой Уруг побоялся отправиться к нему, а может быть случилось что-то ещё, из-за чего этот зловредный орк потерял своего дракона, но так или иначе он отправился в горы за вторым драконом и то, что Валган встретил его на юге помолодевшим и исцелившимся от хромоты, прямо говорит нам о том, что этот урод в конце концов нашел Чёрный источник. Теперь возникает вопрос, что нас ждёт в недрах горы Нармоохтар и к чему нам следует подготовиться. На всю жизнь, как говорится, не запасёшься, но если мы собираемся сунуться туда, а сунуться нам туда так или иначе придётся, то нам нужно хорошенько подготовиться к любым неожиданностям. Так что Кирюха, садись и начинай думать, что нам может там понадобиться. Тебе в этом вопросе я доверяю, как никому другому.

Тетюр сказал это таким мрачным голосом, что гномы невольно поёжились, а малленброги и вовсе тихонько зарычали. Кирилл вздохнул и с беспечной улыбкой сказал:

– Ну, это мы завтра станем решать, опасно там или нет. К утру "Немезида II" будет возле болот, я смотаюсь на разведку и как только вернусь, начнём готовить снаряжение. Ничего хорошего от Чёрного источника нам ждать не приходится, но и мы ведь не пальцем сделаны. Правда, об одном я уже сейчас могу сказать, для наших золотых друзей нужно будет срочно изготовить перлитовые скафандры. Этим займётся Тетюр, а ты, Кузьмич, ознакомь Анира с воздушными генераторами нашего космического кудесника Гули, пусть он малость помаракует с ними и придумает, как сделать так, чтобы они работали не трое суток, а подольше, хотя бы с месяц.

Чистильщики ещё часа три рассматривали Смрадные топи и гору Нармоохтар то увеличивая, то уменьшая изображение и открыли для себя множество интересных деталей. Помимо того, что в трясину было сброшено в разных местах неподалёку от красного овального острова, лежащего среди болот, множество трупов, несколько десятков тысяч, им удалось разглядеть старую тропу, которая шла по Окровавленной пустоши и вела к широкой расселине, расположенной позади Волчьей головы. Следы были очень старыми и Тетюр сделал вывод, что они относились ко временам открытия Чёрного источника Хромым Уругом. Позднее на Окровавленной пустоши была проложена магическая тропа идущая почти до самой воды и Кунгур смог увидеть следы глины только потому, что воды неглубокой реки Лерады омывали самый край пустоши. В эту ночь все разошлись по своим каютам с чувством облегчения, так как поиски закончились успехом и теперь оставалось сделать только одно, проникнуть к Чёрному источнику и ликвидировать его раз и навсегда, чтобы никогда впредь от него на Адамминене его обитателям не было никаких хлопот и неприятностей.

С первыми лучами солнца Кир был уже в седле, а точнее стоял на эйрборде облачённый в герметичный боескафандр ярко-оранжевого цвета. После того, как они истребили полчища нечисти, доспехам можно было придать практически любой вид, но как и прежде они оставались тем, чем были всегда – невероятно лёгким, очень удобным боескафандром изготовленным точно по фигуре владельца. При желании его можно было сделать более массивным, но это требовалось только тогда, когда нужно было опускаться на дно морское. Тогда четвёртый из пяти слоёв, состоящий из трёхмиллиметрового перлитина, вспухал, чтобы повысить плавучесть скафандра. Сегодня Киру нужно было всего лишь пролететь над болотами, он хотел осмотреть захоронения и добраться до расщелины. Даже стоя в трёхстах метрах от Смрадных топей он морщился от жуткой вони. Пахло тухлятиной, сероводородом и ещё Бог весть чем, а потому он решил не испытывать судьбы и лететь на разведку в герметически закрытом боескафандре. Провести её мог только он и к тому же в одиночку, так как не то что помощь, а даже просто присутствие магов могло смазать все его впечатления от этого опасного места.

Как только он заскользил над степью к болотам, "Немезида II" взмыла вверх, быстро поднялась на высоту в десять километров и медленно полетела к Волчьей голове. В профиль эта двухкилометровая гора тёмно-бурого цвета, типичный базальтовый останец, не имела ничего общего с головой волка и более всего походила на опрокинутое вверх дном заржавелое ведро, поставленное на осевшую кучу глины. Гора имела естественное происхождение, а вот болота действительно вызывали определённые подозрения опытного, успевшего повидать многое мага, но только в том случае если бы он понюхал, чем они пахнут. Когда они летели на высоте километра в наглухо задраенной "Немезиде II", у Тетюра не было возможности учуять вони болот, иначе он непременно приказал бы высадиться и самым тщательным образом всё обследовать. Увы, но это выяснилось только теперь и маг, хлопнув Кира по плечу, сказал напутственным тоном:

– Парень, от этого болота так и несёт чёрной волшбой, так что ты уж постарайся не совать голову в пасть дракона раньше времени. Ты прекрасно знаешь, чем это может закончиться.

Предостережение было отнюдь не лишним. Артефакты Хозяина Тьмы как правило обладали огромной силой, да, и оставляя их Амалор обычно создавал для защиты множество магических ловушек и систем обороны от, так сказать, несанкционированного вторжения. С особой, просто чудовищной силой они действовали против рыцарей Света и их магов, что, однако, нисколько не мешало им добираться до подарков Амалора, предназначенных всякого рода негодяям. Только те, кто и без его наущений был насквозь пропитан злом и ненавистью, могли спокойно проникнуть в его тайные капища и даже та тошнотворная вонь, которая исходила от болот, являлась для них сладостным ароматом. То, что орки сумели проложить дорогу через эти болота и умудрялись проезжать по ней, вовсе не говорило о том, что все они были негодяями и мерзавцами. Просто эти громадные краснокожие парни были смелыми до отчаянности воинами и то чувство опасности, которое исходило от Смрадных топей, их не пугало.

Кира оно тоже не пугало, да, и действовала магия Хозяина Тьмы на него совсем иначе, не ввергала в ужас, а, словно бы подстёгивала его охотничий азарт и тем была особенно опасна. В таком азарте рыцарь мог запросто влететь в какую-нибудь ловушку, но Кирилл к тому времени уже поднаторел в своём ремесле, да, к тому же вместе со своими помощниками отыскал и обезвредил не один артефакт Амалора. Помогало ему и то, что рыцари после каждой миссии составляли подробные отчёты о магических ловушках Хозяина Тьмы и писали инструкции, как их обезвреживать или разрушать. В общем к этой части своей миссии на Адамминене Кир был подготовлен весьма основательно и если относительно уничтожения его полчищ не существовало никаких учебников, тут каждый рыцарь действовал исходя из обстоятельств, то на тему, как проще всего и эффективнее обезвреживать магические мины были написаны десятки книг и все они стояли на его книжной полке с множеством закладок между страниц. Однако, обнаружение магических ловушек не входило в его задачу. Этим всегда занимались маги, но рыцари всегда интересовались этим вопросом потому, что именно они потом составляли всевозможные отчёты.

Первым делом Кир решил осмотреть не Окровавленную пустошь, а то место километрах в тридцати от неё, где ещё вчера вечером они увидели в трясине какие-то смутные очертания, весьма похожие на останки дракона. Через четверть часа он уже был над этим озерцом с бурой, пузырящейся жижей вместо воды. Он облетел его по кругу и действительно увидел через магическое забрало практически не разложившийся труп горного дракон с эльфийским седлом. Судя по тому, в какой позе лежал дракон, можно было догадаться, что он упал в болото уже мёртвым, так как его крылья были широко распахнуты. Не долго думая Кир мягким обратным энергетическим ударом поднял труп дракона, перенёс его на болотные кочки неподалёку и, облетая, принялся внимательно осматривать его. Причина смерти дракона стала ему ясна сразу же. Он был пронзён добрыми двумя дюжинами длинных эльфийских стрел с оранжевым и синим оперением. Причём стреляли эльфы по дракону с земли, а не с других драконов.

Ему сразу же стала ясна картина произошедшего. Похоже, что Хромой Уруг, которому однажды посчастливилось убить эльфа из воздушного из отряда Итилгаила, иначе где он мог взять эльфийское седло, увидел в степи небольшой караван эльфов и решил поживиться, полагаясь на свой тяжелый орочий лук, которого не оказалось в налучье, прикреплённом к седлу и два больших колчана стрел, но пролетел мимо кассы. У двух эльфов оказались с собой тяжелые боевые луки, которые запросто били вверх почти на четыреста метров. Не иначе, как Уруг отличался крайне злобным характером, ведь он выпустил все свои стрелы не взирая на то, что по нему вели ответный огонь. Он слишком поздно понял, что дела его хреновые и в конце концов улетел прочь, но эльфы стали преследовать его. Штук пять стрел вонзились дракону в брюхо под таким углом, что это прямо указывало на стрельбу вдогонку. Скорее всего Хромой Уруг ранил, а может быть даже и убил нескольких эльфов, так как стрелки не стали его преследовать, чтобы утопить в болотной жиже, но дракон был смертельно ранен и вскоре рухнул в болото.

Как Уруг выбирался из Смрадных топей, было не ясно, но скорее всего он попал под чары Чёрного источника и тот указал ему безопасный путь. Возможно, что эльфы всё же организовали на него охоту, но колдун сумел улизнуть и, выбравшись из болота, отправился в горы за новым драконом. Видимо для того, чтобы хорошенько рассмотреть с высоты магическую пентаграмму, открывшуюся ему. Тщательно всё осмотрев, Кир отправил труп горного дракона в ту же трясину, из которой он его вытащил и полетел дальше. С одним вопросом, причиной по которой Хромой Уруг оказался почти в самом центре Сауравартанена, он разобрался и хотя отсюда Волчья голова была едва видна, тот наверняка смог хорошо рассмотреть её сверху, ведь это именно к ней колдун заставлял лететь своего дракона из последних сил. Как только с этим делом было покончено, рыцарь-следователь полетел прямиком к горе, чтобы осмотреть самое крупное захоронение.

То, что Кир увидел там, привело его в бешенство. Точно в такой же трясине он увидел множество женских и девичьих трупов. Причём все они были с рассечённой грудью. Теперь ему стало понятно, как происходило посвящение в слуги Амала. Для этого нужно было не только выпить той чёрной дряни, которую извергал из себя источник, но ещё и съесть женское сердце. В трясине Кир увидел трупы женщин и девушек из расы эльфов, орков, людей и даже гномов. Некоторые были сброшены туда менее года назад. Припомнив то, что наместники Амала первым делом стремились убить своих матерей, сестёр и тёток, чтобы сожрать их сердца, он понял, что именно таким образом Чёрный источник даровал чёрным магам особую избранность, которая, впрочем, ничем не помогла им во время решающей битвы. Все они горели в брюхе Татаботана, а вот их жертвы будут жить вечно.

С одной стороны сердце велело Киру достойным образом захоронить тела жертв Амала, но рассудок диктовал ему не отвлекаться от решения главной задачи. Это захоронение могло быть одной из ловушек Хозяина Тьмы и неизвестно что произойдёт, если они поддадутся чувствам. Перекрестившись и поклонившись в пояс всем невинно убиенным, он полетел к орочьей дороге мысленно утешая себя тем, что все эти девушки и женщины возродились в мирах Золотого круга уже только потому, что приняли мученическую смерть. Их убийц они покарали всех до единого и теперь бедняжек никогда не будет тревожить по ночам мысль, что негодяи, убившие их, смогут и дальше сеять боль, страх, смерть и зло. С такими раздумьями Кир подлетел к тому самому месту, где однажды Кунгур дожидался перевозчиков отравы и осмотрел лесок. Никаких свежих следов он там не обнаружил и полетел прямиком к Окровавленной пустоши.

Как на самой орочьей дороге, так и на тропе, ведущей к Волчьей голове, Кир ощутил следы зла, хотя как раз материальных следов на ней он почти не заметил. Всё было сделано так, чтобы никто не знал о том, что по ночам по ней на бешенной скорости проносились караваны валгатров, нагруженных бурдюками с дьявольским напитком, но как раз на такие вещи у него было особое чутьё и окажись он в этом месте раньше, то непременно обратил бы внимание на эту гору. Впрочем, Мастер Миров скорее всего просто не допустил бы этого, даже если бы это и произошло, то Кир просто отметил это место для памяти и продолжил то дело, которым он занимался с самого начала, ведь работа рыцаря-чистильщика сродни работе пожарного, сначала спасай людей, а уже потом туши здание.

Через полчаса он облетал гору, осторожно заглядывая в каждую расщелину и когда оказался под её южным склоном, то уже через каких-то десять минут нашел то, что искал. Это была довольно широкая расщелина, в которую могло запросто въехать штук семь валгатров в ряд не говоря уже о том, что в неё запросто мог войти взрослый горный дракон не опасаясь зацепиться за что-либо своими крыльями. Хотя Кира тянуло в расщелину, словно магнитом, он даже не стал приближаться к ней, а лишь рассмотрел сверху и с разных сторон. Не смотря на то, что магический шлем уступал способностям гномов к литолопии, это сквозь искусственные постройки в нём можно видеть, как будто они были стеклянными, он увидел в конце расщелины, имеющей в плане букву "S", большую пещеру. Уже только поэтому входить в расщелину было для него смертельно опасно. Она могла захлопнуться, как челюсти дракона, и тогда его не спас бы даже боескафандр. Её нужно было преодолевать совсем по другому. Либо с помощью взрывчатки, либо задав работу малленброгам.

Показав в сторону расщелины неприличный жест, Кир развернулся и полетел на юг, к берегам реки Белерады, попросив Козмо выбрать местечко поживописнее и поставить "Немезиду II" на якорь. Сразу за болотами река становилась куда более глубокой и полноводной и по обеим её берегам довольно большими группами росли могучие дубы, под которыми должно быть много каштанов. Хотя малленброги и отличались редкостным терпением, им вовсе не помешает побыть денька три, четыре на природе прежде, чем приниматься за работу. Кир вовсе не собирался лезть внутрь горы очертя голову и хотел сначала основательно подготовиться к финалу миссии. Он быстро долетел до реки и хотя не испачкался в болоте, с хода нырнул в воду и прежде всего смыл со своего боескафандра всю вонь, которой тот, скорее всего, пропитался. Но даже не смотря на это Анганиэль учуяла эту вонь и, громко чихнув, принялась тереть свою смешную мордашку тыльной стороной лапы, украшенной полуметровыми стальными когтями, сверкающими на солнце, как мечи.

Анир, сокрушенно покрутив головой, немедленно достал клеверок и окатил друга и собрата по оружию светящейся, зелёной волной, после чего Кир принялся снимать с себя боескафандр. Во время своей разведки он подробно рассказывал обо всём, что увидел и потому никто не стал задавать ему никаких вопросов. Всем и так было всё ясно. Козмо уже устанавливал на берегу реки походные шатры и малленброги, учуяв запах желудей, побежали к дубам, растущим неподалёку, но раньше них там оказался Анир. Он вскочил на эйрборд Кира и, домчавшись до деревьев, мигом собрал все желуди в большую кучу, подсыпав в неё желудей из своего клеверка. Когда он вернулся, Кир уже сидел в плетёном кресле за большим столом, а Тэйя, которая была превосходным магом-кулинаром, выкладывала на него одно блюдо за другим. Кроме него никто больше не торопился подсесть к столу, а Козмо так и вовсе полез купаться. В этих широтах весна уже была в полном разгаре, а в этот безоблачный полдень солнце и вовсе палило так, словно наступило лето. Анир Сиелин подсел к столу и сказал:

– Кир, я разобрался с генераторами воздуха и смогу их значительно улучшить. Думаю, что месяца полтора мы сможем просидеть даже в безвоздушном пространстве, хотя я и не понимаю, зачем это надо. Ведь можно обойтись фильтрами. Мы же в конце концов сумели превратить этих чёрных чудовищ в малленброгов.

Рыцарь сделал вежливую улыбочку и ехидным тоном ответил:

– Нет, уж, любезный мой маг-фильтровальщик, ты лучше сделай так, как я тебя прошу. Обойдись лучше без самодеятельности. – После чего с совершенно серьёзным лицом пояснил – В замкнутом пространстве магия амулетов и прочих штучек Амала особенно сильна, а на Адамминене он подготовил нам что-то особо зловредное. Боюсь, что нам с этим Чёрным источником придётся повозиться и я очень рад, что мы взяли с собой малленброгов и гномов. Что-то говорит мне о том, что взрывчатку нам здесь применять нельзя. Всё придётся раскапывать вручную, хотя самым простым было бы пробить в горе хороший тоннель, набить его битком пластитом и рвануть.

Тетюр, подсаживаясь к столу, подтвердил слова рыцаря:

– Да, Кирюха, это было бы очень большой глупостью. Похоже, что весь Сауравартанен представляет из себя огромную бомбу просто чудовищной мощности, которой не хватает только детонатора. Я тут попытался с помощью своих кристаллов прощупать это болото и выяснил только то, что его глубина составляет порядка километра. Сами понимаете, ребята, это полностью противоречит всем законам природы. По сути дела гора Волчья голова и Смрадная топь представляют из себя огромный магический механизм и нам придётся спуститься на самое дно, чтобы добраться до Чёрного источника.

Дунрат, который сел за стол вслед за ним, пожав плечами, высказался по этому поводу с невозмутимым видом:

– Эко дело. Установим лебёдку с корзиной и станем рыть шахту, а когда доберёмся до Чёрного источника, вы его уничтожите и мы спокойно поднимемся в ней наверх.

Кирилл улыбнулся и поправил гнома:

– Подняться мы сможем и без всякой корзины, старина. Куда важнее грамотно спуститься вниз, а как это сделать, мы будем решать не за этим столом и не сегодня, а на месте после того, как будем готовы отправиться в глотку дьявола. Как любил говаривать мой батюшка, не хвались едучи на рать, а хвались едучи срать и не забудь запастись газетой. В общем так, боескафандры нужно подготовить самым основательным образом, не забыв при этом о запасе продуктов и воды, это раз. Далее, нужно довести до ума боескафандр Атиллы, а то он у него до сих пор полугерметичный и слишком хлипкий. Это два. Ну, и нужно будет сделать так, чтобы у малленброгов были закрыты даже их стальные когти. Перлитовой муки у нас навалом и хотя Тетюр работает с ней не хуже ребят Майка, Козмо, ты тоже помогай ему, чем только сможешь. Нам проколы на последнем этапе и даром не нужны. Во всём остальном будем действовать, как обычно, но на всякий случай я потренирую гномов в стрельбе из эльфийских горных луков. Возможно, что нам придётся пострелять из них. То, что во время полёта они научились ими пользоваться, это хорошо. Итилгаил задарил мне два десятка отличных луков и теперь они могут нам пригодиться. Парни, сразу после обеда приступим к тренировкам.

Тэйя тотчас сказала:

– Я тоже пойду с вами. Из лука я стреляю лучше их всех и к тому же я маг огня и смогу вам пригодиться.

– Кто бы в этом сомневался, девочка. – Сказал Кир – Там всем работы хватит, но для начала подумай о том, чем ты заправишь наши контейнеры в боескафандрах. Манная каша хороша для младенцев, а не для здоровенных голодных мужиков и особенно драконов и малленброгов. Так что тебе и кастрюлю в руки.

Глава восемнадцатая

До расщелины чистильщики добрались на "Немезиде II". Такое решение Кир принял буквально за три минуты до того, как они собрались лететь к Волчьей горе на эйрбордах и тондаро. Он, вдруг, помотал головой, велел всем отойти от аппарели, закрыл десантный люк и велел Козмо идти в пилотскую рубку. Тащиться туда всей компанией было бы просто глупо, так как "Немезида II" висела над орочьей дорогой километрах в тридцати от первого брода на высоте в сотню метров, зацепившись за неё якорями. Через десять минут Козмо вернулся и они спустились по аппарели на каменистую, красноватую почву в нескольких десятках метров от расщелины. Первыми из корабля стремительным рывком выбежали малленброги и встали на задние лапы, угрожающе выставив перед собой передние. Тетюр, спрыгнув следующим, насмешливым голосом поинтересовался:

– Ну, и к чему все эти метания?

– А к тому, чтобы не гонять Кузю лишний раз. – Ответил Кир и скомандовал гномам – Парни, подойдите к расщелине и внимательно осмотрите склоны справа и слева. Скала не такая простая, какой кажется и всякого, кто в неё сунется, она тотчас схрумкает, как сухарик. Вам нужно найти в камне то место, где в него заложен магический источник энергии. Если Белегрунд и Анганиэль пробьют к нему проход, то вся она вылетит наружу и ловушка будет обезврежена.

Дунрат и Брори встали на указанные им места и принялись молча вглядываться в камень. Минут через десять Брори сдвинулся на несколько метров вправо и позвал золотую медведицу:

– Анганиэль, девочка моя, рой здесь.

Минуты через две Дунрат призвал к себе её друга и оба малленброга, одетые в пухлые перлитовые боескафандры, изготовленные Тетюром, которые закрывали даже их стальные когти, взмахнув лапами обрушились на базальтовую стену. Кир впервые видел, как малленброги пробивают тоннели и довольно причмокнул губами. С первого же удара они выломали кубов тридцать базальта, раскрошив его в щебень. Норвен встал сбоку от Белегрунда, а Козмо позади Анганиэль. Гном превращал щебень в песок, а маг просто выметал её из под ног медведицы обратными силовыми ударами. Малленброги пробили тоннели в глубину метров на пятнадцать, когда Волчья голова, словно бы выдохнула из себя воздух, правда, она сделала это с такой силой, что даже эти огромные существа едва удержались, с рычанием ухватившись лапами за стены. Ловушка, превратившая расщелину в Сциллу и Харибду, была обезврежена. Тетюр громко воскликнул:

– Молодцы, ребята! Славно это у вас вышло! Ну, с полем.

Кир, махнув рукой, решительно направился в расщелину, которая уже не могла сомкнуть своих челюстей. Как только он вошел в расщелину и прошел первый поворот, в ней тотчас сделалось темно и он включил мощный прожектор, размещённый на шлеме, но и он смог лишь немного раздвинуть тьму. Только тогда, когда к нему подошли Тетюр, Лана и Козмо, в расщелине стало немного светлее и теперь по множеству следов, хорошо отпечатавшихся на плотно утрамбованной глине, стало ясно, что некогда по ней часто ходили орки, обутые в тяжелые сапоги, которые переносили на своих плечах немалый груз. В самой глубине расщелина оканчивалась большой пещерой с не очень высоким потолком. В той стене пещеры, за которой находилась гора, имелось десять самых обычных медных труб диаметром сантиметров в десять с бронзовыми кранами, как на самых обычных умывальниках. Там, где трубы уходили в стену, хорошо виднелась зелёная патина. Брори, осмотрев это место, вполголоса сказал:

– Кир, за этой стеной вниз идёт наклонная штольня. Это даже не камень, её легко сломать и мы сможем спуститься вниз. Штольня довольно широкая, через неё смогут спуститься и наши малленброги.

Кирилл ухмыльнулся и повернул один из кранов. Внутри трубы зашумело, забулькало и из неё полилась чёрная жидкость, похожая на тушь. Иоланта быстро достала из магической книги небольшой хрустальный сосуд и как только он наполнился, крикнула:

– Закрывай! – После чего пояснила – Пригодится в будущем.

– Брори, как ты думаешь, эти трубы были здесь всегда? – Спросил рыцарь у гнома и сам же ответил – Судя по всему эти трубы очень старые, но изготовил их не Амал, ведь свой Чёрный источник он сотворил в такие незапамятные времена, что это даже трудно себе представить. За это время сгнили бы любые трубы. Это работа Хромого Уруга, Брори, и его верных нукеров. Думаю, что для этого им пришлось напоить этой гадостью нескольких гномов. Вряд ли орки смогли бы сделать водопровод, а для гномов, насколько мне это известно, это вполне посильная работа.

Дунрат, внимательно осматривающий бронзовые краны, немедленно подтвердил слова рыцаря:

– Да, такие краны могли изготовить только гномы. Сколько лет прошло, а они до сих пор не износились. Сразу видно, что это не простая бронза, а особая. Хорошая гномья работа.

Брори не унимался. Всплеснув руками, он воскликнул:

– Ну, так что с того? Я ведь не об этом говорю, а о том, что мы можем спуститься по этой штольне вниз.

Гному ответил Козмо, который сказал:

– Парень, мы будем спускаться вниз тем же путём, каким спустился туда Хромой Уруг. Если мы попытаемся сократить себе путь, то все ловушки могут сработать и гора просто обрушится нам на голову. Хотелось бы только знать, где он, тайный вход в подземелье.

Все трое глазастых гномов тотчас быстро рассредоточились по всей пещере, а Кир, ехидно хихикнув, повернулся к выходу и небрежным тоном бросил им через плечо:

– Ну-ну, ищите. Дырку от бублика вы здесь разыщете, а не старый проход к Чёрному источнику. Хватит дурью мучаться, господа гномы, пошли на свет Божий. Так уж и быть я приведу вас к входу.

Козмо громко расхохотался и, хлопнув себя по бёдрам, воскликнул весёлым голосом:

– Всё правильно, чёрт побери! Именно поэтому ему и понадобился второй дракон. Нам нужно подняться наверх. Ну, Кирюха, молоток.

Иоланта, которая всё это время внимательно исследовала большую кучу мусора у стены, вполголоса спросила:

– Ребята, я согласна с тем, чтобы не трогать раньше времени тела убитых женщин в болоте, но может быть мы хотя бы вынесем отсюда останки гномов? Этот ублюдок убил их прямо здесь.

Гномы тотчас бросились к этой куче и вскоре разложили на полу кости шести гномов с проломленными черепами. Они даже смогли установить откуда те были родом. Кир не видел ничего плохого в том, если останки гномов будут перевезены в небольшое королевство гномов называемое Глан и стал первым складывать кости в брезентовый мешок. Из-за этого они задержались в пещере ещё на полчаса, после чего снова поднялись на борт "Немезиды II" и Козмо стал быстро подниматься к вершине горы Нармоохтар. Искать нору сверху было совершенно бесперспективным делом и потому он выбрал для высадки самую ровную площадку на вершине, имеющей в поперечнике добрых пять километров. Вершины эта представляла из себя какое-то совершенно жуткое, кошмарное нагромождение каменных глыб, которое им теперь предстояло тщательно осмотреть и если бы у чистильщиков не было эйрбордов, то им можно было только посочувствовать.

И снова первыми вниз спрыгнули малленброги. Им с их могучими лапами оснащёнными таким сверхпрочным инструментом, этот каменный кошмар был не страшен. Вслед за ними на эйрборды встали все остальные и Козмо, подняв корабль на высоту в полкилометра, выстрелил полудюжиной магических липучек в вершину, закрыл десантный люк и с весёлым гиканьем и криками помчался вниз. Фигурки в ярко-оранжевых боескафандрах пришли в движение и принялись не спеша выписывать замысловатые петли среди каменного кошмара. Кир не спешил присоединяться к ним и сразу полетел к центру вершины. Если бы Хромой Уруг высадился на той площадке, где их выгрузил Козмо, то прыгая вниз с пятнадцатиметровой высоты он сломал бы себе и второю ногу, а история показывала, что он благополучно добрался до Чёрного источника.

Похоже, что Белегрунд подумал о том же самом и потому целеустремлённо двигался туда же и поэтому Кир не стал торопиться, хотя и был охвачен чисто спортивным азартом, а стал двигаться к центру горы по дуге и снизил скорость, давая умному золотому мишке добраться до входа первым. Следующей об этом догадалась Тэйя, но поскольку она находилась неподалёку, рыцарь жестом попросил её не торопиться. Беана послушалась, хотя ей и хотелось утереть нос всем остальным гномам и особенно мужу. На то, чтобы добраться до центра вершины, у Белегрунда ушло четверть часа, но уже через каких-то три минуты малленброг восторженно заревел:

– Мастер, я нашел ту дыру, в которую залез этот вонючий чёрный колдун! Летите все сюда! Она здесь, прямо в середине и тут на камнях полно засохшего драконьего дерьма.

– Молодец, Белегрунд! – Крикнул Кир – Лечу к тебе, а ты постарайся держаться подальше от дыры. Там может быть опасно.

Рыцарь не ошибся. В самом центре вершины была довольно глубокая впадина, но Белегрунд не стал в неё спускаться. Он терпеливо дожидался ровной площадке, на которой действительно имелись белёсые, окаменелые груды драконьего помёта. Похоже, что Хромой Уруг очень долго спускался вниз и дракон поджидал своего наездника на вершине и частенько улетал в степь, чтобы кинуть себе на зуб пару, другую валгатров. С этой площадки был хорошо виден лаз в какую-то пещеру. На этот раз первым в неё вошел Тетюр, но только после того, как достал из своей магической книги большой изумрудно-зелёный кристалл, изливающий потоки тёплого, золотисто-зеленоватого света. Первая магическая ловушка хотя и была довольно примитивна, она представляла из себя мощный заряд уже хорошо всем знакомого чёрного пламени, но всё же довольно опасной и если бы золотой мишка сунулся в пещеру, то его пришлось бы собирать по частям.

Тетюр разрядил ловушку и она просто чихнула копотью вместо того, чтобы взорваться с силой доброй тонны самого лучшего пластита его производства. После этого Белегрунд двумя взмахами своих могучих лап расширил вход, а Норвен укрепил своды камнем, превращённым в песок. Сразу за входом находился довольно широкий ход, который вёл к наружной стене полого опускаясь вниз. Его даже не нужно было расширять, чтобы идти группой. Тетюр пригнулся, прошмыгнул под медведем вперёд и быстрыми шагами пошел вниз. Как и в той расселине, что была внизу, здесь тоже было весь воздух был пропитан каким-то чуть ли не липким мраком. Козмо вынул свою магическую трубку и из неё тотчас повалили клубы яркого света, Иоланта достала один из своих магических фиалов, который излучал ярко голубой свет, а Тэйя поступила ещё проще, вспыхнула сама ярким золотистым пламенем, которое, однако, никого не опаляло. Не успели они пройти и тридцати метров, как Тетюр остановился и громко крикнул:

– Брори, друг моя, иди-ка сюда. Тут работа для тебя. Бел, малыш, ты тоже подтягивай сюда свою золотую задницу. Нужно раскопать ещё одну хреновину, заложенную Амалом.

Эта ловушка была уже поопаснее и Белегрунду пришлось вырыть целый грот, чтобы обезвредить её. По словам Тетюра мощность её была такова, что Волчьей голове взрывом мигом бы отшибло уши. После неё старый маг сам попросил, чтобы рядом с ним пошли Ио, Козмо и даже Анир со своим клеверком. Именно соединёнными усилиями они смогли обнаружить метров через сто ещё одну ловушку, куда более хитрую, которая представляла из себя нечто вроде горлышка бутылки оснащённое эдаким магическим всасывающим устройством, которое могло мигом швырнуть на дно стометровой пропасти. Эту ловушку, однако, довольно легко обезвредила Тэйя. Как маг огня она могла нагреть до температуры кипения любое вещество, а после этого в считанные минуты забрать тепло обратно. Она просто расплавила свод и залила бутылку расплавленным базальтом и та с жадностью всосала в себя получившуюся лаву, чтобы через пять минут та превратилась в сплошной каменный монолит.

После этого они прошли километра полтора то и дело встречая на своём пути не столь уж серьёзный ловушки, пока не подошли к весьма необычному сооружению. Это был какой-то энергоразрядник, который непрерывно заполнял весь тоннель молниями. К нему было невозможно подойти ближе, чем на двадцать метров и тут даже Тетюр, успевший повидать в своей жизни всякое, опешил. Маги мудрили с полчаса, пока Белегрунд с рёвом не сорвался с места и не влетел с хода в это скопище молний толщиной в руку. Вместо того, чтобы мгновенно сгореть, золотой медведь остановился и сказал с укоризной:

– Это не настоящие молнии.

Когда они прошли через этот хитроумный морок, устроенный Амалом для всяких слабодушных типов, Кир спросил медведя:

– Бельчик, горюшко моё, как же ты разгадал этот трюк?

Отважный малленброг весело сказал ему в ответ:

– Мастер, всё очень просто. Я сидел и всё время смотрел на одну и ту же молнию. Она повторяла свою форму через каждые тридцать секунд и я понял, что молния не настоящая. Таких не бывает.

– Молодчина, парень, хвалю за наблюдательность, только давай договоримся так, парень, в следующий раз вместо того, чтобы лезть куда-либо сломя голову, выломай камешек из стены и брось его в ловушку. – Сказал Кир отважному медведю и добавил – Чёрт, Белегрунд, ещё одна такая выходка и я тебя точно отправлю наверх. Молнии хотя и не были настоящими, выглядели так, что будь они настоящими, тебя бы мигом сожгло и золы не осталось.

После фальшивых молний пошли очень уж хитроумные ловушки, но они подошли довольно близко к краю горы и те не имели прежней мощности. По большей части это были просто магические мины с различной начинкой. Некоторые выплёскивали из себя чёрное пламя и давали мощную взрывную волну, другие были похожи на мортиры стреляли чуть ли не дюжиной голубых огненных шаров. Попадались мины размещённые попарно, которые стремились разорвать жертву мощными обратными энергетическими ударами или наоборот, представляющие из себя молот и наковальню. Часто встречались и какие-то химические ловушки, которые заполняли тоннель, сделавшийся значительно уже, светящимися ядовитыми газами. Каждую такую газовую атаку Козмо и Иоланта встречали магическими дымами и брызгами, после чего леди рыцарь-маг устраивала всем душ, чтобы смыть с боескафандров всю эту ядовитую гадость.

Кир, следовавший позади магов, только и успевал фиксировать каждую новую ловушку и торопливо наговаривал, что она из себя представляла. Он уже обратил на то, что все ловушки были сухие и не обрушивали на них никаких ядовитых или горящих жидкостей. Такие ловушки были обычно самыми опасными, но здесь их не было, из чего он сделал вывод что чёрная жидкость если не была похожа на бензин или нефть, то запросто могла оказаться чем-то вроде жидкого взрывчатого вещества. Он поделился своим наблюдением с Тетюром и тот пожав плечами, сказал ему в ответ:

– Вполне может быть, Кирюха. Я брал пробы воды в болоте и могу тебе с полной ответственностью заявить, что она является слабым раствором чёрного орочьего пива, приготовленного по рецепту Хромого Уруга. Более того, воздух над болотами пропитан его испарениями и в нём это гадости даже больше, чем в воде. Орки нашли прекрасный способ обезопасить себя от магии Амала – мочу валгатров. Так что эти животные появились на Адамминене не от балды. Таким образом старик постарался хоть как-то обезопасить обитателей этого мира от зла и усложнить Амалу его задачу. Теперь ты понимаешь, что старик не случайно сделал эльфов орками? Таким образом он просто спутал этому уроду весь его пасьянс, ведь тот думал, что на Адамминене будут жить самые обыкновенные люди, которыми он управляет довольно легко, или на худой конец маги. Он, скорее всего, начал по ходу дела переделывать свою ловушку и та стала отпугивать, а не привлекать людей и когда они появились здесь, этот упырь схватился за голову и взвыл от досады. Долго же этому пауку пришлось ждать, когда в его тенёта сунется какой-нибудь беспечный орк. Но больше всего этого урода бесило то, что орки проложили через его ловушку дорогу и ездили по ней туда и обратно, когда им вздумается. Представляешь, как он выл, когда через болота пробегал эльф?

Кирилл, не очень-то разделяя радость Тетюра по этому поводу, задумчивым голосом сказал:

– Ты забыл о десятках тысяч убитых женщин. Уж им то было не до смеха перед смертью. Зато Амал во время этого ублюдочного обряда наверняка ликовал.

Тетюр горестно вздохнул и промолчал. У него в душе тоже всё клокотало от негодования, но идти быстрее от этого он не стал. Слишком высока была плата за ошибку. Хотя чистильщики прошли по тоннелю, спускавшемуся по спирали всего каких-то шесть километров, вниз они опустились не более, чем на триста метров. Амал не хотел усложнять задачу своему гостю или гостям, каменный пол тоннеля был ровный и спускаться им было довольно легко. Кир, который всё время внимательно присматривался к следам на полу, давно уже определил по ним, что по этому тоннелю часто ходили в обе стороны и даже таскали по полу что-то железное, похожее на салазки. В некоторых местах их полозья протёрли в базальте отчётливые борозды. Если так, то по этой спирали прошли тысячи, если не десятки тысяч орков. Скорее всего прежде, чем провести водопровод, Хромой Уруг какое-то время пользовался верхним лазом. Оттого-то так много драконьего дерьма они и обнаружили наверху.

Кир уже сбился со счёта, сколько магических ловушек обезвредили его друзья, когда они подошли к непроницаемо чёрной монолитной стене, которая не отражала света, но была при этом просто невообразимо прочной. К тому же гномы, как они не старались, ничего не могли за ней увидеть. Поскольку к этому времени все уже сильно устали, они просто сели на пол метрах в двадцати от этой странной преграды и, гадая, что это может быть такое, принялись высасывать через трубки из контейнеров мясное пюре, приготовленное для них Тэйей. Это было всё же лучше, чем просто сидеть и ничего не делать. После того, как все хорошенько перекусили и отдохнули, Норвен встал и весёлым голосом сказал:

– Белегрунд, поднимайся. Если мы не можем пройти напрямую, то нам ничто не мешает пойти в обход.

Все тотчас вскочили на ноги и Тетюр воскликнул:

– А ведь точно!

Кир всё же поинтересовался у магов:

– Ребята, так вы что, так и не станете разбираться, что это такое?

Козмо ответил ему:

– Кирюха, не забивай себе голову всякой чепухой. Скорее всего это просто магическое защитное поле, через которое может пройти только тот, кого пригласил к себе Чёрный источник, ну, а поскольку мы пришли без приглашения, то нас оно точно не пропустит, но Норвен прав, мы можем проложить тоннель в обход него. Амал ведь не знал, что на Адамминене когда-нибудь появятся гномы и малленброги и поэтому вряд ли копать придётся слишком долго, но я всё же советую уйти в сторону метров на шестьдесят.

Дунрат, который встал справа от Белегрунда, проложил тоннель даже с большим запасом, зато он очень точно задал малленброгу направление и тот выбрался в тоннель Амала позади магической преграды с миллиметровой точностью. После неё ловушки стали попадаться гораздо реже и они пошли вниз быстрее. После почти двадцатичасового путешествия в глубь горы маги выстроили прочную магическую защиту и все легли в этой сверкающей радужной палатке спать. В обычных условиях Кир не счёл бы это время вполне достаточным для усталости, но в этом месте всё, особенно мрак, окружающий их, высасывало силы и даже малленброги тяжело дышали. Анир шаманил со своим зелёным листиком особенно долго, но именно благодаря его магии они проснулись через семь часов отдохнувшими и набравшимися сил, как будто спали на борту "Немезиды II". Позавтракав мясным пюре, они выпили озверина и двинулись в путь.

Маги снова шли впереди тщательно разыскивая ловушки, установленные Амалом. Теперь они стали особенно изощренными, но Тетюра трудно было провести и, уж, тем более, его невозможно было обвести вокруг пальца, как пацана и пусть порой даже с часовыми задержками чистильщики продвигались вперёд. Когда они спустились до высоты примерно в один километр над Смрадными топями, то обнаружили тоннель ведущий к центру горы и после короткого совещания Кир решил осмотреть его. Этот тоннель, явно, был пробит гномами и пройдя всего каких-то шестьсот метров они оказались на краю огромного резервуара, вырубленного в недрах горы. Его диаметр был добрых триста метров, а глубина около полукилометра. На дне резервуара маслянисто блестела чёрная жидкость и о том, какова истинная глубина этой ёмкости можно было только догадываться, но все сошлись во мнении, что она всё же выше уровня кранов, а это говорило о том, что он заполнен почти на половину.

В верхней части резервуара Кир заметил трубу диаметром сантиметров в сорок и когда он уже собирался повернуть назад, из неё потекла чёрная дрянь. Внизу, похоже, заработали насосы, подающие её наверх и это могло говорить только об одном, Чёрный источник был готов в любой момент заманить в своё подземелье очередного негодяя. Ничего удивительного в этом не было, ведь он был всего лишь магической машиной нацеленной на производство зла и никаких эмоций по этому поводу выражать не следовало. Машину нужно было просто уничтожить и, отметив в памяти некоторые детали, спокойно двигаться дальше и готовиться к новым битвам со злом. Так следовало поступить чистильщикам, ну, а что по этому поводу будут делать обитатели Адамминена, какие выводу сделают они, было уже их делом.

Посетовав о том, что он не может плюнуть в резервуар, Кир повернулся к нему спиной и зашагал обратно. Он ожидал обнаружить нечто подобное, но не мог даже представить себе, что насосы будут работать и после того, как всё чёрное воинство сгинуло в горах Ородагарваона. В первую очередь это говорило о том, что им придётся вступить в бой, ну, а насколько он будет серьёзным, можно было только догадываться. Пока что спуск в подземелье проходил подозрительно гладко и когда часов через семь тоннель стал снова расширяться, Кир приказал всем остановиться. Хотя со времени их передышки прошло всего пятнадцать часов, он решил устроить ещё один временный лагерь в подземелье и хорошенько отдохнуть. Чем глубже они забирались, тем труднее им давался каждый шаг и отдых действительно был просто необходим, чтобы потом не пришлось подстёгивать себя озверином, если придётся вступить в бой.

И эта ночь прошла спокойно, хотя на самом деле снаружи была вовсе не ночь. Отдохнув и набравшись сил, чистильщики двинулись вперёд и уже очень скоро, буквально через каких-то семьсот метров выяснилось, что Кир вовремя отдал приказ встать лагерем. Тоннель довольно круто пошел вниз, затем внезапно расширился метров до ста пятидесяти и сделался намного выше, но не это оказалось самым неприятным, а то, что в нём было полным полно громадных каменных големов высотой метров в пятнадцать, которые были очень похожи на тёмно-бурых, бесшерстых толстенных горилл с клыкастыми пастями и горящими синими глазами. Все големы до одного мгновенно, как по команде, проснулись и с громким шипением двинулись вперёд. Первыми на них бросились с рычанием отважные малленброги.

Атака малленброгов, которые не смотря на свои размеры были очень ловкими и подвижными, оказалась не просто успешной, а сокрушительной для каменных големов. Что ни говори, но это всё же были всего лишь ожившие каменные скульптуры, а в лапах малленброгов была заключена огромная магическая сила. За ними увязался Атилла, и его удары передними лапами и хвостом также были весьма эффективными, ведь физически он был намного сильнее золотых мишек. Не успели големы, находящиеся впереди, квакнуть, как Белегрунд, Анганиэль и Атилла мигом обрубили конечности доброй дюжине каменных воинов и те рухнули на пол с жутким грохотом, а малленброги бросились на следующих каменных воинов. При этом торсы поверженных големов пошли трещинами. Норвен моментально пустил в ход свою гномью магию и каменные обломки стали довольно быстро превращаться в глыбы, а потом и вовсе в щебень и песок.

Чистильщики, а вместе с ними гномы, Анир и Тэйя мгновенно извлекли горные эльфийские луки и колчаны, полные серебряных стрел. Время от времени во время полёта Кир устраивал в длинном коридоре "Немезиды II" стрельбище и учил гномов стрелять из эльфийского лука, но самыми полезными оказались занятия в стрельбе из лука на берегу Лерады. Теперь эти навыки пригодились, хотя гномы хотели всего лишь поохотиться когда-нибудь на гусей или тетеревов. Пусть и не очень быстро, они пускали в големов стрелу за стрелой целясь им в лапы. Бронебойные серебряные стрелы, заряженные магией по самое некуда, взрывались не очень громко, но с поразительным эффектом. При удачном попадании они запросто отрывали големам конечности и уже через десять минут перед чистильщиками образовался вал из шевелящихся камней.

Малленброги, к счастью, оказались весьма дисциплинированными воинами и не лезли на рожон. После стремительного рейда они быстро отступили и теперь крушили головы големов с оскаленными, оглушительно клацающими клыками пастями. Норвен неторопливо ходил вдоль вала и творил свою магию, те големы, которые находились по ту сторону вала, отбрасывали камни назад и стремились покарать своих обидчиков, но как только чья-то голова показывалась над валом, серебряные стрелы разносили её в щебень. Големы обладали неприятной способностью к регенерации и те каменные обломки, которые Норвен не успел обработать своей гномьей магией, срастались, образуя довольно уродливые, но весьма подвижные каменные кошмары. Вскоре вал очень сильно уменьшился в размерах и на чистильщиков бросились в атаку големы, которые с чудовищной силой молотили передними лапами по каменному полу. Кир стрелял из лука с быстротой чистокровного эльфа, пуская стрелы широким веером, Козмо, Иоланта и Анир ничуть не уступали ему. При этом все четверо очень ловко использовали технику трёх ударов и осыпали големов ещё и довольно мощными энергетическими оплеухами.

Гномы стояли на флангах и при этом Тэйю опекал не отец, а свёкор, чистильщики встали поодаль друг от друга в центре, а золотые малленброги и синий дракон прикрывали Норвена, без деятельности которого вообще нельзя было надеяться на победу. К счастью големы были безобразно тупы и почти не обращали внимания на гнома, их куда больше волновали лучники, а потому гном мог спокойно делать своё дело, но как же много их было в подземелье. Чистильщики вместе со своими спутниками крушили их вот уже какой час подряд, а они всё шли, шли и шли по широченному тоннелю тесно прижавшись плечом к плечу. На полу валялись уже чуть ли не сотни пустых колчанов, а големам всё не было конца и у Кира сложилось такое впечатление, что Волчья голова просто рожала их, как какая-то муравьиная царица. Только не в виде яиц, а уже готовыми к бою свирепыми воинами.

Белегрунд не успел полностью отскочить в сторону и ему крепко досталось, но Тетюр успел вытащить этого отважного золотого медведя из-под удара, а Анир своим клеверком быстро исцелил его. Атилла и вовсе принял удар гигантского кулака на голову, в результате чего выяснилось, что голова синего дракона, закованного в перлит, гораздо прочнее камня. Разозлившись дракон с такой силой ответил врагу, что пробил в его атакующих рядах здоровенную брешь, за что немедленно получил взбучку от Тетюра, который заорал на него:

– Идиот! Ты что творишь? Гору хочешь на нас обрушить.

Мага одёрнул Кир, который сказал тяжело дыша:

– Успокойся, Тетёха, Норвен уже столько камня отправил в пол и своды тоннеля, что его теперь и атомной бомбой не возьмёшь. – После чего взвыл дурным голосом – Господи, да, когда же они кончатся? Мне это уже надоело и я сейчас рассержусь!

Рыцаря поторопился успокоить Анир:

– Не волнуйся, Кирюха, скоро кончатся. По моим подсчётам мы обратили в песок примерно сорок процентов всего того объёма камня, который лежал когда-то на месте пройденного нами тоннеля.

– Ёшкин кот! Так мало? – Изумился Кир после чего сердитым голосом крикнул малленброгам, Норвену и Атилле – Эй, вы, черти, быстро отошли назад, дайте поработать дяде Киру и дяде Кузе! Сейчас мы покажем этим тварям, что такое войска дяди Васи.

Партизаны быстро метнулись назад, но Норвен не стал уходить к рыцарю и магу-воителю за спину, а встал между ними вытянув руки вперёд и те сразу же начали бить по каменным големам такими энергетическими, что даже гора загудела. Эти удары их разносили не то что в щебень, а превращали в песок, который они тотчас притягивали к себе обратными ударами и Норвен моментально загонял его в пол. Големов это нисколько не смущало и в их каменных головах даже не зародилось мысли о том, что дела их хреновые. После трёх с лишним часов такой работы Кир стал чувствовать, что руки у него вот-вот отвалятся и попросил друзей подменить их, чтобы они смогли передохнуть хотя бы десять минут. Оба отступили назад. Норвену его магия давалась с куда меньшим напряжением сил, но и ему понадобилась небольшая передышка. Гном был хотя и не самым опытным, но всё же магом, а потому умел восстанавливать силы в считанные минуты, но и у Кира тоже имелись свои собственные способы релаксации.

Через десять минут рыцарь и маг-воитель снова выхватили свои луки и вступили в бой. Лук Белеготар запел своё "Тен-тен-тен" с такой скоростью, словно был шаманским бубном, и стрелы полились на каменных големов широким серебряным веером. Скучать никому не приходилось и Кир во время этого боя мысленно благодарил Мастера Миров за то, что он встретился с Дунратом, у которого был такой замечательный зять, ведь благодаря ему число врагов у них снижалось практически с той же скоростью, с которой они разили их своим оружием. Однако, прошло ещё добрых восемнадцать часов, пока поток големов не стал уменьшаться, а потом настал и тот счастливый момент, когда на каменный пол упали обломки последнего. Не веря себе, все замерли, напряженно вслушиваясь в тишину, а потом рухнули на пол, как подкошенные. Из последних сил они подобрались поближе друг к другу и маги возвели магическую защиту, после чего все погрузились в сон. Битва продолжалась более четырёх суток и шла с таким напряжением сил, что они были измотаны до последней крайности.

Кир проснулся с ощущением дикого голода и стал сосредоточенно всасывать в себя мясное пюре, которое показалось ему райской амброзией. Вскоре он услышал в шлеме громкое хлюпанье, это проснулся Атилла. Через два часа они окончательно пришли в себя и поднялись с каменного пола. На этот раз трогаясь в путь они не стали заправляться озверином. Идти было далеко и он ещё мог пригодиться. Стоило им пройти вперёд каких-то двести метров, как выяснилось, что никаких магических ловушек в широком тоннеле нет, что было вполне понятно, ведь он был весь заполнен големами. Через полтора часа, двигаясь всё так же осторожно, сделав три с половиной оборота по спирали ведущей в недра горы, они снова вошли в тоннель и магам пришлось опять приняться за работу, обезвреживая одну ловушку за другой, но это всё же было делать куда легче, чем сражаться с огромными каменными обезьянами.

К середине второй недели они оказались ниже уровня болот и снова разбили лагерь, но на этот раз отдыхали гораздо дольше, чем обычно. Проснувшись они поели, поговорили пару часов, снова легли спать и лишь проснувшись во второй раз тронулись в путь, чтобы через девять с половиной часов направляясь к центру горы подойти к тяжелым бронзовым двустворчатым дверям, изготовленным гномами очень давно. Двери, покрытые зелёной патиной, были плотно закрыты, но за ними явственно слышались какие-то глухие ритмичные звуки и поскрипывание, словно там крутилось большое колесо. Кроме того слышался негромкий плеск воды. Бронзовые двери запирались снаружи на тяжелый, массивный бронзовый засов, который буквально приклеился к ним за сотни лет.

Что пытаться отодвинуть этот засов, что снести двери означало одно и то же, громко известить о своём приходе тех, кто находился внутри. Поэтому Кир принял Соломоново решение, велел достать луки, наложить на них стрелы и, отойдя на безопасное расстояние, обрушил двери мощным обратным ударом. Двери рухнули на пол, раздался оглушительный грохот и рыцарь первым влетел в здоровенную круглую пещеру, слабо освещённую несколькими большими магическими светильниками. В самом центре пещеры, имевшей вполне натуральный вид, находился довольно большой круглый бассейн с массивным чёрным цилиндрическим постаментом посередине, увенчанный каким-то уродливым алым цветком из которого бил вверх небольшой фонтанчик, изливавший чёрную жидкость. Это и был тот самый Чёрный источник, к которому они спускались без малого десять дней.

Неподалёку от бассейна находилось большое колесо, привод древнего насоса, который приводили в движение с полсотни валгатров, запряженных в него попарно. Валгатры двигались по кругу не спеша и уныло, а неподалёку на камне сидел сгорбленный, седой но очень высокий орк, одетый в обрывки косматых шкур, который и ухом не повёл, когда рухнула дверь. Позади орка возле стены высилась груда кожаных тюков, которые спускали в пещеру через дыру в потолке, а неподалёку от него находился ещё один бассейн, квадратный, наполненный самой обычной водой, которая стекала в него по желобкам, пробитым в камне. Рядом с бассейном стояли большие бронзовые вёдра, а напротив орка железная тачка с лопатой. Орк вдобавок ко всему был прикован к длинной стальной цепи, которая прикреплялась к ошейнику на его шее, бросив на который один единственный взгляд, Кир сразу же понял, что он магический.

Всё, что было в этой пещере металлическим, выглядело очень древним в то время, как валгатры, орк на цепи и тюки у стен пещеры такого впечатления не создавали. Ещё рыцарь увидел, что с противоположной от орка стороны бассейна в каменном полу пробита дыра, в которую он сбрасывал вниз помёт валгатров, глядя на которую он только порадовался тому, что боескафандры у них были герметические. Ещё раз оглядевшись вокруг, он увидел в противоположной стене вторую бронзовую дверь меньших размеров, которая тоже закрывалась снаружи, чтобы пленник, освободившись от магического ошейника, не дал хода из своего узилища. Тут даже не следовало гадать, что этого орка посадили на цепь только для того, чтобы он изо дня в день закачивал чёрную жидкость, бьющую из фонтана, в резервуар. Вряд ли он был приведён сюда недавно. Скорее всего орка посадили на цепь больше семисот лет назад, когда Хромой Уруг начал свою деятельность на Адамминене и все эти годы он находился в заточении.

Кир шагнул в пещеру, подошел к орку и положил руку ему на плечо. Тот даже не пошевелился. Видимо ему за эти годы всё изрядно осточертело и ему было уже всё равно что с ним сделают и кто это будет, чёрные орки или их враги. Рыцарь вздохнул и подошел к Чёрному источнику. Глубина бассейна была неизвестна, но его диаметр составлял метров тридцать. Теперь магам нужно было подумать о том, как его уничтожить, поскольку забрать такую махину с собой было весьма затруднительно. Маги тем временем вошли в пещеру и стали в ней распоряжаться по-хозяйски и основательно. Иоланта вместе с Белеготаром пошла ко второй двери, снесла её и они пошли осматривать запасной выход, а Козмо достал из своей магической книги довольно большой, надувной дом и принялся расчищать от всякого хлама площадку, чтобы установить его. Орку нужно было оказать первую магическую помощь, а для этого требовались особые условия.

Тетюр подошел к орку и снял с него магический ошейник. Только после этого старик пошевелился, встал и обвёл глазами нежданных посетителей. Он, явно, силился что-то сказать, но это у него плохо получалось. Видимо он не часто разговаривал с кем-либо и потому язык ему просто не повиновался. Тетюр достал фляжку с озверином и напоил им орка, от чего тот оживился, но это выразилось лишь в том, что он стал указывать руками то на колесо, то на бассейн. Маг предложил ему присесть на свой камень и ни о чём больше не беспокоиться, после чего подошел к валгатрам и заставил их остановиться. Гномы принялись выпрягать животных из колеса, а Анир Сиелин, чтобы хоть чем-то потрафить им, мигом вытряс из своего клеверка здоровенную копну свежескошенного клевера. Больше всего Кира поразила реакция старого орка. Тот моментально вскочил на ноги, подбежал к куче травы, схватил большую охапку клевера и прижал её к своему лицу, отчего у юной Тэйи на глазах тотчас навернулись слёзы. Вскоре вернулась Иоланта и весёлым голосом доложила:

– Ребята, запасной выход достаточно широкий и он ведёт прямо наверх, так что мы можем отправить отсюда валгатров вместе с Аниром, чтобы он отправил их в степь. Думаю, что этот ход выведет его на поверхность по самому короткому маршруту. Ну, что будем делать с фонтаном? Надеюсь хоть у кого-то появилась умная мысль, пока я скакала по ступенькам, как горная лань?

Тетюр пожал плечами и сказал:

– Для начала я предлагаю тебе сотворить водных големов, запрячь их в колесо и перекачать всю эту дрянь в резервуар. Ну, а потом мы попробуем как-нибудь заткнуть фонтан. Мне от чего-то кажется, что это будет довольно тяжелая работа, уж больно внушительным выглядит его основание. Даже не представляю, как это можно будет сделать, артефакты такого размера мне ещё ни разу не попадались, а пока мы с ним не справимся, нам нечего и думать о том, чтобы выбраться на поверхность. Поэтому и с валгатрами я не советую Аниру торопиться. – Немного подумав, он скомандовал – Белегрунд, возвращайся, не нужно пытаться выйти наружу.

Почти тотчас из двери показалась широченная задница медведя и он ответил магу недовольным голосом:

– Мастер, я ведь не конченный идиот и ещё на полпути догадался, что дальше идти нельзя. Я это может запереть нас в горе если не навсегда, то очень надолго. Просто там было невозможно развернуться, а расширять ход я побоялся и потому спускался задом.

Иоланта сотворила двух водных големов и те принялись крутить колесо раз в пять быстрее. Насос загудел и с шумом погнал чёрную жидкость наверх, но её уровень в бассейне не стал от этого быстро понижаться, хотя её поверхность чуть дрогнула. Козмо уже был внутри полупрозрачного, туго надутого дома, тамбур которого был заполнен зелёным дымом, медленно вытекающим из него наружу. Пока жидкость из бассейна не будет выкачана, не имело смысла заниматься фонтаном и Тетюр, найдя неподалёку какую-то железку, превратил её в длинный щуп и опустил его в бассейн, выяснив тем самым, что глубина его составляет чуть более пяти метров. Судя по тому, с какой скоростью понижался уровень, работать големам придётся часов двадцать и потому он предложил деловитым тоном:

– Анир, добавь валгатрам травы и пошли в дом, займёмся узником. Как знать, может быть он нам что-нибудь расскажет, хотя я на это не особенно надеюсь. Применять по отношению к этому бедолаге магическую мыслекрутку Кузьмича я считаю не только бестактным, но и несправедливым. Этого парня Амал не от балды приказал посадить на цепь. Он явно ему чем-то очень досадил. В любом случае мне сейчас больше всего хочется не разбираться с этим, а поскорее снять с себя этот чёртов скафандр. У меня уже вся шкура чешется.

Зелёный маг не только подсыпал валгатрам свежего клевера, но и соорудил для них большую поилку, которую Иоланта наполнила родниковой водой, и соорудил над ними защитный купол. Он не столько боялся, что на них кто-нибудь нападёт, сколько хотел предотвратить их попытки к бегству из пещеры. Через пять минут они были уже в доме и приводили себя в Божий вид с помощью магии. Первым делом было решено заняться старым орком. Тот так до сих пор не пришел в себя и чтобы не мучить беднягу, Анир тотчас, как только исцелил его и вернул ему молодость вкупе с атлетической фигурой, погрузил узника в глубокий, продолжительный сон. Огромного орка одели в эльфийский наряд зелёных тонов и уложили на кушетку. Наконец-то все смогли сесть за стол и поесть по-человечески. Малленброги уже слопали по паре здоровенных корзин каштанов и желудей, закусили самими корзинами, сплетёнными из ивовых прутьев, и завалились спать.

В просторном пластиковом доме было тепло, пахло весенним лугом после грозы и от всех треволнений и сытного то ли ужина, то ли обеда все сочли за благо не строить планов на ближайшее будущее, а залечь на боковую. В то, что кто-то сможет их побеспокоить глубоко под горой, верилось с трудом, дел впереди была целая куча и к ним следовало приступить со свежей головой и здравым рассудком. Поэтому все попадали на кушетки и вскоре уснули. Проснувшись, Кир на этот раз первым делом посмотрел на часы. Было половина восьмого и этот точно было утро, а не вечер, хотя в той пещере, в которой так долго был сокрыт Чёрный источник, время суток не имело никакого значения. Он хотел было уснуть снова, как почувствовал на себе чей-то взгляд и открыл глаза. Напротив него стояла кушетка, на которой уложили спать орка. Тот уже проснулся и, сидя на ней неподвижно, словно каменное изваяние, смотрел на него в упор. Рыцарь тоже сел и, дружелюбно улыбнувшись орку, спросил:

– Как тебя зовут, парень?

– Уруг. – Хмуро проворчал тот в ответ и отвернулся.

По щеке орка сбегала вниз слеза. Кир машинально спросил:

– А почему тогда тебя посадили на цепь?

Орк глухо застонал и буквально прорычал в ответ:

– Потому, что я дурак! Лучше бы я вообще не родился на свет, чем подвергнуть смертельной опасности жизни всех тех, кого любил, и закончить свои дни узником этого дьявольского подземелья.

– Ну-ну, успокойся. – Сказал Кир – Всё уже позади и теперь у тебя впереди долгая и счастливая жизнь. С теми ребятами, которые посадили тебя на цепь и заставили качать эту мерзость, мы уже разобрались, точнее мы их всех прикончили и отправили прямиком в ад потому, что это была злобная нечисть, а теперь намерены разобраться ещё и с этим долбанным фонтаном. Послушай, Уруг, а ты случайно не тот ли Хромой Уруг сын Логана Беркута из племени Горных Волков, который после того, как улетел из Сиреневых гор на драконе во второй раз, больше туда никогда не возвращался?

Орк кивнул головой и глухо застонал. Кир встал, подошел к нему и сказал тихим голосом:

– Парень, говорят же тебе, всё нормально. Не терзай себя понапрасну. Поверь, то, с чем ты столкнулся, было выше не только твоих сил, но и сил кого угодно, включая даже самого Творца Ардфеора. Ты совершенно ни в чём не виноват, а потому лучше того, ляг полежи и ни о чём не думай, но сначала лучше позавтракай с нами. Ты ещё успеешь рассказать нам обо всём позднее, когда мы выйдем наружу, а сейчас просто поверь мои словам и не кори себя. Извини, но это была твоя судьба и я уже сейчас вижу, что ты ещё та зараза и доставил нашему общему врагу столько вреда и неприятностей, что мне просто удивительно, как это Амал ещё не наложил на себя руки.

Завтракали они в это утро почти в полном молчании. Перед Уругом поставили большое блюдо с жареным мясом, тарелку с зелёным луком и большую кружку с пивом. То же самое ели и все остальные, дополнив трапезу лишь хлебом. Это возымело своё действие и после первого же куска сочной, зажаренной до хрусткой корочки нежной валгатрятины, природа взяла своё и орк с жадностью набросился на жареное мясо, которого он не видел невесть сколько лет, питаясь одним только вяленым мясом, на вид изрядно протухшим. В пиво Тетюр подмешал какого-то снадобья и после завтрака Хромой Уруг снова завалился спать, но на этот раз спал уже не так, как ночью, тихо и чуть дыша, а храпел во всю мощь своих лёгких.

Орка перенесли вместе с кушеткой в угол и отгородили звуконепроницаемой ширмой, чтобы ни у кого не появилось желания сбежать куда подальше. После этого Тетюр вместе с Козмо отправились к Чёрному источнику, а все остальные занялись каждый своим делом. Анир Сиелин углубился в чтение свода законов Мастера Миров, данного сначала Ильмину, а потом Адамминену руками его рыцаря, Иоланта принялась о чём-то шептаться с Тэйей, гномы сели играть в преферанс, а Кир снова завалился на кушетку и лёжа на боку наблюдал за тем, как его маги-помощники о чём-то собачатся оживлённо жестикулируя руками. Около часа он лежал практически неподвижно, после чего стукнул себя ладонью по лбу, вскочил с кушетки, стал быстро надевать на себя боескафандр, да, ещё прикрикнул при этом на гномов:

– Парни, быстро оденьте наших друзей в скафандры. Норвен, поднимайся, для тебя тоже есть работа, а вы, девочки, останьтесь, присмотрите за Уругом. Вдруг он снова проснётся и захочет кому-то поплакаться. Да, кстати, он действительно ни в чём не виноват, но мне не совсем понятно, почему Чёрный источник отверг его, а может быть он сам послал Амала в задницу вместе со всеми его посулами, но тогда возникает вопрос, почему его не грохнули, а посадили на цепь?

Иоланта, поняв, что её супруг что-то придумал, спросила:

– Кир, что ты собираешься делать?

Тот ухмыльнулся и ответил весёлым голосом:

– Копать яму, золотце моё.

Иоланта пожала плечами и отвернулась. Ей было хорошо известно, если её муж отвечал так, то его было уже бесполезно о чём-либо расспрашивать и пока он не добьётся своего, ничего не расскажет. Через пять минут Кир был возле бассейна, в котором осталось совсем немного чёрной жидкости. Не обращая внимания на магов, в голос обзывающих друг друга всякими словами, он указал рукой на широкий каменный бортик бассейна и сказал малленброгам:

– Ну-ка мои золотые помощники, попробуйте этот камень на прочность – Белегрунд мигом намахнул бордюр одним единственным взмахом своей лапищи, и рыцарь распорядился – Так, парень, начинай первым, рой траншею шириной метра в четыре, а когда дойдёшь до дна бассейна, вы начнёте рыть яму вдвоём. Ну, мои умницы, вперёд.

Белегрунд весело зарычал и превратился в канавокопатель, одетый в ярко-оранжевый скафандр, а Норвен принялся превращать щебень и камни, летевшие из-под его лап, в песок. Тетюр, перелетев к нему, спросил озабоченным голосом:

– Кирюха, ты что это удумал?

– Сейчас сам всё увидишь. – Спокойно ответил рыцарь, спрыгнул в образовавшуюся траншею и пошел позади Норвена.

Через каких-то полчаса Белегрунд дошел до уровня чёрной жидкости бассейна, та полилась на камни и под воздействием гномьей магии стала впитываться в них. Ещё через полчаса эта чёрная гадость впиталась в камень полностью и оба малленброга принялись работать вдвоём, подбираясь к чёрному обелиску вплотную. Рыть слишком долго им не пришлось, так как к ним вскоре присоединились остальные гномы и Брори громко крикнул малленброгам:

– Ребятки, больше не приближайтесь к этой колонне. Она через пять метров заканчивается, так что если господин рыцарь не хочет чтобы она упала, вам нужно оставить подсвечник для этой чёртовой свечки, прыскающей какой-то гадостью.

Фонтан к этому времени стал ослабевать и Кир, увидев это, попросил чудо-землекопов:

– Да, ребята, не увлекайтесь. Сделайте так, как сказал Брори.

Малленброги стали работать осторожнее и постепенно отходить от центра, из-за чего на дне ямы образовался каменный конус, из которого торчала толстая, чёрная свеча обелиска с полностью иссякшим фонтаном наверху. Работа малленброгов была закончена и все поднялись наверх. Теперь осталось подумать о том, куда деть обелиск высотой в тридцать метров. Даже Иоланта и Тэйя пришли посмотреть, что будет делать с этой напастью Кир. Тот выбрался из ямы последним и насмешливо посмотрел на Тетюра. Маг развёл руками и воскликнул сердитым, раздраженным голосом:

– А я то тут причём, Кирюха? Нечего на меня смотреть с таким видом, словно я могу сотворить тебе чудо. Можешь даже и не мечтать о том, чтобы я засунул эту гадость в свою магическую книгу. Во-первых, я не хочу её марать, а, во-вторых, эта дрянь туда просто не влезет и тебе об этом прекрасно известно и без меня. Так что придётся эту махину переть на горбу, а она весит не одну тонну.

Кир усмехнулся и ответил магу:

– Ну, тогда я сам сотворю чудо. – Он достал из книги рыцаря мешочек со спящей адской глиной и строгим голосом сказал – Глина, проснись, для тебя есть важная и ответственная работа.

Тетюр обессилено опустил руки и сказал хихикнув:

– Н-да, с адскими устройствами нужно разбираться с помощью адского же и оружия. А я про неё давно уже позабыл.

Широко улыбаясь Кир вытряхнул комок пульсирующей глины к себе на ладонь и приказал ей:

– Глина, прилепись к чёрному обелиску, расти и обволакивай его собой, а когда ты покроешь его толстим слоем со всех сторон, выломай его из основания и замкни в себе. Да, смотри мне, чтобы ни одной крупинки обелиска не осталось снаружи. После этого сожми его, сломай и превратись в стальной цилиндр высотой в полметра и диаметров в двадцать сантиметров. Лети, глина, да, смотри мне, не промахнись, будь умницей и сделай всё, как надо.

Шар адской глины мигом увеличился размером раз в десять, широко раскрыл беззубую пасть и взлетел в вверх, чтобы заглотить обелиск. При этом у пасти тотчас появились длинные стальные клыки. До этого времени чёрный обелиск был полностью безразличен ко всему, что происходило снаружи, но как только он оказался в глотке адской глины, что-то вокруг громко завыло, а обелиск затрясся, словно в лихорадке, да, так, что вся пещера заходила ходуном. Однако, всё было тщетно, адская глина быстро распухая заглотила его целиком, разгрызла своими челюстями камень и, выплюнув обломки, замерла, плотно сжав свою пасть. Она стала быстро темнеть и сжиматься. Послышался совершенно дикий вой, который быстро стих и через пару минут Кир слетел вниз и поднял с пола блестящий стальной цилиндр, положил его в сумку, пошитую из перлитина и, выбравшись наверх, сказал магам деловито и невозмутимо:

– Ребята, приберитесь здесь. Пора сваливать.

Магические светильники, которые до этого момента давали не так уж много света, ярко вспыхнули и в их свете Норвен увидел неподалёку от запасного выхода какой-то блестящий предмет. Он молнией метнулся туда и когда повернулся, то все увидели в его руке магическое гномье кайло. Он подбежал к Киру и протянув его ему сказал:

– Вот, господин рыцарь, нашел.

Кир взял кайло в руки и прочитал на его тёмной, деревянной рукоятке вырезанное имя хозяина:

– Белегрунд сын Родебира из Глана. – Вернув кайло гному, он сказал с поклоном – Норвен, теперь магическое кайло короля Белегрунда, правителя Глана, принадлежит тебе. Владей им с честью, Норвен, и пусть тебе будут подвластны все горы Адамминена.

Анир Сиелин взмахнул своим клеверком и пещеру залило золотисто-зелёное сияние, которое в считанные секунды уничтожило в нём все следы присутствия орков, после чего поднял забрало шлема и, осторожно понюхав воздух, сказал:

– Вроде бы всё в порядке, ничем не воняет.

– Ну, раз так, то пора сваливать, ребята. – Смеясь сказал Кир.

Все дружно расхохотались и принялись собираться в дорогу, но первым делом сбросили с себя боескафандры, показывая тем самым, что им уже нечего бояться. Чёрный источник был уничтожен и теперь Амал в бессильной злобе выл в огненном брюхе Тартаботана и осыпал проклятьями своих преданных слуг, так облажавшихся на Адамминене, но ещё большие проклятья достались в адрес чистильщиков, что наполняло их души радостью и гордость.

Глава девятнадцатая

Наверх победители Чёрного источника поднялись намного быстрее, чем спускались вниз. Козмо провёл с повеселевшим Уругом сеанс дымной педагогии и научил орка пользоваться эйрбордом, после чего тот сам погнал валгатров по спиральному тоннелю, но перед ними летели на небольших плотах, состоящих из трёх составленных вместе эйрбордах, малленброги, а впереди них радостный Норвен, сжимающий в своей могучей руке магическое кайло короля гномов, пропавшего вместе со своими друзьями больше тысячи лет назад. Как только это орудие гномьего труда попало к нему в руки, у него, словно пелена с глаз спала и теперь он видел сквозь камень ничуть не хуже отца и тестя. Долетев до того места, где можно было прорубить ход наружу, он соскочил с эйрборда и принялся за работу не смотря на то, что был одет в эльфийские одежды серебристо-голубых тонов. Отсюда до края горы было немногим более двухсот пятидесяти метров, но не смотря на это просторный, широкий тоннель молодой гном прорубил всего за каких-то четверть часа.

Если бы не малленброги, прикрывавшие Норвена сзади, то молодые, враз одичавшие валгатры просто смели бы гнома со своего пути, увидев впереди свет. Все втроём они едва успели выбежать из тоннеля и отскочить в сторону. Ревущие от восторга валгатры пулей вылетели из тоннеля и, взбрыкивая ногами, похожими на мохнатые колонны, помчались по зелёной, цветущей степи подальше от горы. От Смрадных топей не осталось даже малейшего следа. Чистильщики и их друзья, хохоча во всё горло, вылетели вслед за ними и стали быстро подниматься на эйрбордах в небо. Гора Волчья голова тем временем стала угрожающе потрескивать, а потому им следовало как можно скорее добраться до "Немезиды II", стоящей на якоре. Как только они оказались на борту летающего корабля и Козмо отцепил магические липучки, с горой стали происходить удивительные трансформации. Она стала странным образом распухать и быстро меняться в цвете, наливаясь золотом и одновременно делаясь полупрозрачной, сверкающей и радужно светящейся изнутри.

Козмо отлетел от горы в степь километров на пять и опустил летающий корабль прямо на траву. Там, где ещё недавно были могилы, расцвели какие-то огромные золотые цветы, охватившие полукольцом совершенно удивительную гору, сложенную из какого-то редкостного золотистого, полупрозрачного камня, светившегося золотистым цветом и переливающегося радужными сполохами. Ничего красивее не видели не только гномы, но даже чистильщики. К тому же это была не просто гора, а огромный малленброг, сидевший на зелёном холме, вокруг которого стояли драконы, люди, эльфы, гномы, орки и альтары. В общем все обитатели Адамминена. Вместе с тем это не была скульптурная композиция в полном смысле слова, но как в самой горе, так и в скалах её окружающих было легко узнать всех обитателей Адамминена, глядя на которую Кир, весело улыбаясь, промолвил вполголоса:

– Ребята, гора Малленброг это нечто потрясающее, но ювелиров к ней лучше не подпускать, они мигом разберут её на камешки наделают из неё всяких брошек и ожерелий. Ничего подобного я в своей жизни ни разу не видел. Похоже на опал, но гораздо красивее.

– Да, чтобы увидеть такое чудо сюда попрутся целые толпы народа и каждый будет стремиться отколупнуть от горы хотя бы маленький кусочек, но я полагаю, что на краю этого цветника таких камешков тоже окажется в достатке. Да, хотелось бы мне заполучить небольшой кусочек для исследований. Эдак глядишь и к моим магическим кристаллам прибавится ещё один. Сходить что ли с лопатой на самый край. Ребята, вы не будете сердиться на старого мага, если он отлучится на несколько часов?

Кирилл глухо зарычал, услышав это, а Брори, смущённо улыбаясь, достал из-за пазухи кусок золотого адамминенского опала размером с его здоровенную ладонь и протягивая его магу спросил:

– Мастер, этого вам хватит? Я хотел сделать из него ожерелье для Тэйи, но если вам нужнее, то она немного подождёт.

Маг выхватил камень из рук гнома, посмотрел на него несколько мину и, слегка стукнув по нему указательным пальцем, заставил его расколоться на восемь частей. Золотые опалы принялись кружиться в воздухе и засветились ярким, ровным желто-золотистым светом и одновременно увеличиваться в размерах. Взяв себе три самых больших опала, которые сделались овальными, другие пять, а они были теперь даже побольше того, который прихватил Брори, он вручил каждому из гномов после чего сказал взволнованным голосом:

– Друзья мои, это очень сильный магический камень. Всё то зло, которое Амал вливал в это место, переплавилось в добро и свет. Возьмите эти камни и храните их вечно. Под землёй они будут светить вам, как солнце, а для тебя Тэйя, этот камень станет тем самым источником, из которого ты сможешь черпать огонь в любом количестве. – Тетюр посмотрел на своего рыцаря и спросил – Ну, что, в путь?

Кир отрицательно помотал головой и сказал:

– Нет, Тетёха, не сейчас. Полетели к тем дубам, возле которых мы готовились, сядем на бережку и это чудовище расскажет нам, чем же он так оскорбил Амала, что тот его на цепь посадил, но при этом не посмел прикончить и вообще хоть как-то навредить ему. Я ни за что не поверю, что такая мысль могла прийти в голову того урода, который выдавал себя за настоящего Уруга, любителя острых ощущений.

Козмо, сидевший на аппарели, просил:

– А почему бы не поговорить прямо здесь? – Кир помолчал и он, поднимаясь на ноги сказал – Всё ясно, командир, кладбище не располагает тебя к долгим беседам по душам. Тогда полетели к реке.

"Немезида II" снова поднялась в небо и, перелетев к реке, совершила посадку на берегу. Атилла сразу же куда-то смылся. На берегу реки почти возле самой воды рядом с плоским валуном лежали два больших бревна. Пока гномы собирали плавник, Кир и Козмо подтащили брёвна поближе и устроили импровизированный стол, после чего развели костёр. Тэйя поставила на валун деревянное блюдо размером с небольшой круглый стол и выложила на него несколько больших кусков мяса валгатра, зажаренного на вертеле, корзину с лепёшками, бочонок пива, несколько кувшинов с эльфийским вином, кубки и кружки на всю компанию. Вооружившись ножами, они принялись есть мясо прямо с ножа, как это любили делать орки. Хромой Уруг ел торопливо, словно спешил поскорее начать свой рассказ, хотя никто не говорил ему ни слова. Когда с мясом было покончено, самый старый орк Эннонанда облизнул губы, вытер руки о полы своего эльфийского наряда светлого, серовато-зелёного цвета и не гладя ни на кого торопливо начал своё повествования:

– Я прилетел в Смрадные топи на смертельно раненом драконе.

Кирилл протестующе замахал руками и громко воскликнул:

– Нет-нет, Уруг! Так дело не пойдёт! Ты лучше расскажи нам, почему тебя прозвали Хромым Уругом и из-за каких таких твоих подвигов ты заслужил в своём славном племени репутацию опасного орка. В общем не торопись, друг, рассказывай обо всём подробно, мяса у Тэйи навалом, да, и спешить нам теперь некуда.

Орк сокрушенно кивнул головой и сказал:

– Воля ваша, люди. Вы спасли старого Уруга и теперь его жизнь ваша. Хромой Уруг. Хромой Уруг. – Повторил он пару раз своё имя и прозвище и умолк. После недолгой паузы он тихо пробормотал – Давно меня так никто не называл. Такое прозвище я получил после того, как на полном скаку лопнули ремни моего седла и меня угораздило упасть на острые камни, сильно искалечившие мою правую ногу. Таким образом со мной хотел расправиться мой старший сводный брат, но ему не было суждено убить меня в тот день. Тогда я был ещё молод, горяч и беспечен, но после того, как он посмотрел мне в глаза и беззвучно прошептал, что всё равно убьёт меня, словно бы состарился. Месть его не была случайной, ведь прекрасная Лаала предпочла его мне, хотя он и был старше меня на три года и его мать делала всё, чтобы он мог завоевать её сердце. Это ведь он, а не я, дарил ей красивые ткани и благовония, золотые монеты для ожерелья и драгоценные камни. Хотя мне было тогда всего семнадцать лет, я уже был опытным воином и удачливым охотником, ну, это в нашем племени не было редкостью. Как и многие другие орки, я с двенадцати лет отправлялся с воинами на пастбища и ко мне там относились, как к взрослому. Так что, я был просто молодым, весёлым парнем, которого все женщины моего племени считали красавцем. Умел объезжать диких валгатров, метко стрелял из лука и самая тяжелая дубина в моих руках порхала, словно прутик. Горные Волки были мирными орками, хотя и очень бедными. Мы пасли в Сиреневых горах валгатров и продавали их на мясо гномам, но гномы Сиреневых гор тоже были небогатым народом, они пришли в эти места не так давно и ещё не успели найти в недрах гор никаких сокровищ, а потому сколько бы дичи я им не отвозил, не мог дарить дорогих подарков своей Лаале и всё же она отдала своё сердце мне, а не моему сводному брату Харну. Никого в племени это не удивляло, ведь я был сыном Логана Беркута, брата вождя нашего племени и самого отважного воина. Отвага отца и его сила, вот что досталось мне от него в наследство, а это было куда важнее для Лаалы, чем всякие украшения, которые она со смехом возвращала Харну. За год до этого случая на охоте, который мог сделать меня калекой, Лаала стала моей женой, но нам не было суждено долго быть вместе. Когда свадебный пир был в самом разгаре, я подхватил её на руки и умчался вместе с ней на валгатре в горы на самое дальнее пастбище, куда ещё не приводили валгатров. Там на мягкой траве прошла наша первая и последняя брачная ночь. Утром я проснулся сжимая в своих объятьях мёртвую Лаалу и долго рыдал, прижимая её к своей груди, не понимая, что с ней произошло. Там нас и нашел отец вместе с десятком воинов и матерью Лаалы, которые привезли мне одежды воина, а ей наряд замужней женщины. Колдун племени, осмотрев тело мёртвой Лаалы, так и не смог понять, что её убило. На её теле он не нашел ни единой царапины и от губ моей жены не пахло никаким ядом. Старый Ахорн просто пожал плечами и сказал, что мою Лаалу призвал к себе Творец Ардфеор, но женщины стали шептаться за моей спиной, что её убило моё ядовитое семя. Не знаю, люди, ведомо ли вам о том, но у орков не принято долго оплакивать умерших. Если орк погибает в бою, это славная смерть и он сразу же становится по правую руку от Творца Ардфеора в строй его воинов. Если умирает от старости, то по левую, присоединяясь к его мудрецам, ну, а если орк был бесчестной тварью и подох, как трусливый шакал, то он проваливается в ад и корчится там в вечных муках. Те же орки, которые замерзают зимой от холода, умирают от болезней, рук подлых убийц или умирают по неизвестной причине, попадают прямиком в волшебные сады Творца Ардфеора. Поэтому с моей стороны было глупо оплакивать свою прекрасную Лаалу, но если бы вы только знали, как я по ней тосковал. Чтобы никто не видел моих слёз, я уносился в горы на своём валгатре, отгоняя быков на самые отдалённые пастбища и там молил Творца Ардфеора, чтобы он забрал меня к себе и дал возможность соединиться с Лаалой на небесах в его райских садах. Отец и дядя очень быстро поняли, что со мной творится что-то неладное и вскоре мой отец, тайно последовав за мной, сам услышал, с какими мольбами я обращаюсь к небесам. Это его очень опечалило, ведь орк не может обращаться с такой молитвой к Творцу Ардфеору и тогда вождь племени Даркон Неуязвимый приблизил меня к себе и включил в свою свиту. Лучше бы он прогнал меня прочь, ведь в его свите давно уже отирался Харн, хотя все воины нашего племени, даже те, которые жили на самом краю Сиреневых гор, презирали его за трусость, неумение сражаться и хвастливые речи. Мой сводный брат обнял меня, едва только увидел и сразу стал расточать мне похвалы, но слова его были полны яда и скрытой угрозы, которую я не смог сразу понять. К сожалению я слишком поздно в нём разобрался. Пойми я раньше, что это за змея, моя Лаала была бы жива и родила бы мне много детей, а я одел бы её в самые красивые ткани, подарил бы ей много драгоценностей и благовоний. Увы, но я был слишком юн, чтобы понять, каким коварным может быть отвергнутое сердце. Когда я лежал на камнях и Харн, бросившись ко мне первым, беззвучно произнёс свою угрозу, я всё понял и в моей памяти тотчас всплыло, что он во время свадебного пира поднёс Лаале рог с эльфийским вином, понял, что в том вине был яд, хотя он и отпил из рога первым глоток того вина, но я не видел, проглотил он его или тайком выплюнул. Не смотря на дикую боль я не проронил ни единого стона, когда меня поднимали с камней. Не услышали от меня стона и тогда, когда почти два дня везли на спине валгатра к пещерам нашего племени. Старый Ахорн, осмотрев мою ногу, взялся меня исцелить, но сразу сказал, что сильная хромота может стать моей спутницей до конца моих дней и что прежним воином я уже никогда не стану. Эти слова услышали многие воины и ещё до того, как я встал на ноги, все стали называть меня Хромым Уругом и при этом гадали, как это мне удалось остаться в живых упав на полном скаку с такой кручи. Колдун сложил кости моей изломанной ноги и я не проронил ни звука, хотя мне и было очень больно. Ахорн было вложил мне в рот деревяшку, чтобы я грыз её и не кричал от боли, но я выплюнул её с презрением и сказал насмешливо:

– Старик, я воин, а не малый ребёнок, чтобы плакать и кричать от боли. Делай своё дело и не бойся, я даже не пошевелюсь. Мне самому интересно посмотреть на то, как ты будешь врачевать мою сломанную ногу. Раз уж ты сказал, что прежним воином мне уже не быть, значит я стану твоим учеником. Может быть, как колдун, я смогу принести пользу своему племени, ведь теперь, похоже, мне не догнать валгатра.

Колдун, который был не так уж и стар, улыбнулся и сказал:

– Ну, что же, Уруг, хорошему колдуну отвага нужна ничуть не меньше, чем воину, а подчас даже и больше. Я тебя за язык не тянул и ты сам вызвался стать моим учеником, так что смотри, не отрекись от своих слов. В противном случае ты накличешь на себя большую беду. Такими словами нельзя разбрасываться.

После этого Ахорн что-то тихо прошептал и боль оставила моё избитое тело и изломанную ногу. Он очень хорошо сложил мои кости и умело наложил лубки. В ту ночь мне снова приснилась моя Лаара и я невольно застонал. Ахорн, сидевший рядом, наклонился ко мне и услышал, как я произношу её имя. Наутро он спросил меня:

– Уруг, ночью к тебе приходила Лаара?

Я молча кивнул головой и он быстро спросил:

– Что она тебе сказала? Она назвала тебе, отчего умерла?

Мне пришлось задуматься, ведь во сне мы с Лаарой целовались и катались по траве крепко обнявшись. Потом я вспомнил, что она сказала мне между поцелуями и ответил колдуну:

– Она сказала, что у вина был странный вкус.

– Я так и думал. – Мрачно откликнулся Ахорн и, тяжело вздохнув, добавил – Твоему отцу не стоило брать в жены женщину убежавшую из города людей. Как знать, может быть она решила скрыться в горах от каких-то преследователей. Кто знает, что у неё на уме и почему такая богатая беана подалась в наши горы к самым бедным оркам. Наверняка её выбор не был случайным.

Тогда я рассказал Ахорну о том, что прочитал по губам своего сводного брата и он, усмехнувшись, сказал мне:

– Пока ты находишься в моей пещере, он может только мечтать о встрече с тобой и не более того, а когда ты выйдешь отсюда, то настанет его очередь трястись от страха.

Слова Ахорна меня возмутили и я воскликнул:

– Старик, я одолею его даже со сломанной ногой! Хотя я и избит так, словно меня отходили дубинами, во мне достаточно сил, чтобы размозжить ему голову если не кулаком, то дубиной.

Ахорн рассмеялся и сказал:

– Верю, верю, мальчик мой, но пока что тебе лучше выздороветь и хорошенько набраться сил перед тем, как я отдам тебя во власть мудрых и всеведающих духов, порождённых Творцом Ардфеором. После этого я вручу тебе особое оружие, которым ты сможешь одолеть любого врага и научу, как им пользоваться.

Это меня заинтересовало. Ахорн считался самым могущественным колдуном Восточных пределов Эннонанда и, говорят, мог даже оборачиваться горным львом, но это, как я выяснил позднее, было совсем не так. Он просто мог призывать горных львов, так как умел повелевать ими, и один из них, примчавшись с гор, бросался в бой вместо него. Приподнявшись на лежанке, я спросил его тогда:

– Ты дашь мне львиную лапу?

Ахорн расхохотался и ответил мне:

– Мальчик мой, даже Творцу Ардфеору не ведомо, что вручат мне сотворённые им духи познания для тебя, но ты не расстраивайся, это наверняка будет очень мощное оружие, ведь ты отважный воин, а таким, как правило, достаются самые сильные амулеты. Уж ты поверь, ты не станешь повелителем лягушек, хотя и они могут оказать колдуну большую помощь, ведь могущество колдуна заключается не столько в силе тех животных, которыми ему дано повелевать, а в его уме, мудрости, воле и, чёрт побери, наконец просто в хитрости, хотя хитрых колдунов не очень-то любят. Как говорится, и на голову даже самого хитрого колдуна всегда найдётся тяжелая дубина. Самое ценное качество для колдуна, это мужество и отвага, мой мальчик. Запомни это. Ум великое дело, но без отваги даже очень умный и опытный колдун не осмелится привлечь на свою помощь силу природы.

Ахорн был не только умным и опытным колдуном, но ещё и отважным, смелым и решительным колдуном, он призвал в свою пещеру целый десяток горных львов и они отдали мне часть своей силы и мощи. Благодаря ему моя нога зажила всего за неделю, а я прибавил в росте и стал выше всех больше, чем на голову. Вскоре я стал ходить по его пещере и даже стал тренировать ослабшие за это время мышцы, но колдун сказал мне, что это лишнее и как только я окончательно выздоровею и стану колдуном, то уже через несколько дней сделаюсь ещё сильнее, чем прежде. Иногда я видел, что поблизости от пещеры крутится Харн с охотничьим луком в руках. Пещера Ахорна была на отшибе, почти в двух милях от главного городища Горных Волков, в котором насчитывалось почти пять тысяч воинов и подстрели он меня из лука стрелой какого-нибудь чужака, оставившего свой лук в наших горах не по своей воле, даже такой колдун, как старик Ахорн, не смог бы ничего проведать о том, кто стрелял в действительности. Харн был хорошим стрелком из лука и мог подстрелить меня с большого расстояния. Тем не менее я всё равно каждый день подходил к краю пещеры, но этот трус не решился выстрелить в меня в тот момент, когда я находился под её защитой. Вечерами Ахорн рассказывал мне о своём колдовском искусстве и объяснял, что дозволено делать колдуну, а что не дозволено. Позднее мне именно это помогло спасти свою душу от ада и я так и не стал слугой той силы, в плен к которой попал. Хотя она и сделала меня своим рабом, но всё же не до конца. Однажды ночью Ахорн разбудил меня и сказал, что мой час настал. Он велел мне переодеться в длинную белую рубаху, сесть в середине магической пентаграммы, которую он нарисовал на полу пещеры в самом дальнем углу и вложил в мои руки рог с напитком познания. Я выпил его не ощущая вкуса и очнулся только через три дня сжимая в руке большой коготь горного дракона. Так я стал колдуном, повелителем горных драконов и понял, что теперь могу найти себе куда более могучего скакуна, чем валгатр, только до этого мне нужно было вывести на чистую воду Харна и его мать, которые так безжалостно отравили мою Лаалу. Мой учитель съездил к тому месту, где я упал с валгатра и нашел моё седло. Ремни на нём были надрезаны острым ножом и понюхав место надреза, я запомнил запах металла. Я спрятал коготь дракона, с которым теперь не расставался, под рубаху и хромая пошел к пещерам, в которых мне уже не было суждено сидеть у огня вместе с другими воинами и петь с ними песни у очага. Зато теперь я мог входить в любые пещеры, даже в женские, ведь теперь я был колдуном, а не простым орком из племени Горных Волков. Вскоре я нашел тот нож, которым были перерезаны ремни. Это был нож моего отца. Отведя его в сторону, я всё ему рассказал и показал даже один из лопнувших ремней. Отец очень огорчился, но не поверил в то, что это сделал Харн, ведь тот всегда называл себя младшим братом и постоянно заискивал передо мной и моим отцом. К сожалению мой отец принимал это за любовь и потому считал его своим сыном и очень жалел его, сокрушаясь, что тому не было суждено родиться могучим орком. До того, как львы исцелили меня, мой отец был самым высоким в племени и хотя я ждал от него иной реакции, он очень испугался, когда увидел, что я за какой-то месяц так вырос. Когда я попытался сказать ему ещё что-то в доказательство вины Харна, он отшатнулся и воскликнул:

– Уруг, вина Харна заключается лишь в том, что ты огромен, силён и отважен, а он слаб и не отличается особой храбростью. Ты просто презираешь его за слабость, как и все остальные Горные Волки, но он вовсе не так труслив, как тебе это кажется. Он очень ловок, быстр и отлично стреляет из лука. К тому же Харн прекрасный наездник и умеет хорошо управляться с валгатрами. Пойми, он просто пастух, а не воин, но это ещё не преступление. К тому же он любит тебя, Уруг.

Увы, но мой отец был ослеплён и ничего не хотел видеть. Между прочим Харн вовсе не был таким уж хиляком и год назад был выше меня ростом. Просто он вместо того, чтобы тренировать своё тело, любил понежиться под тёплыми шкурами и поспать подольше, ну, а то, что этот лежебока умел управляться с валгатрами, и вовсе не было удивительным, ведь он же был орком, а не человеком или гномом. Главное, чем Харн отличался от меня, это своим послушанием и тем, что всегда очень внимательно слушал рассказы моего отца, но таким он был только в нашей домашней пещере, точнее в той части, которая была выгорожена для семьи моего отца в пещере вождя. За её пределами Харн был совсем других. Заносчивым, спесивым и наглым. Будь я по прежнему воином, мне ничего не стоило бы устроить со своим братом ссору, довести его до белого каления, он был очень себялюбив и вспыльчив, и довести дело до поединка на чём угодно, хоть на плевках в морду и прикончить эту падаль, но я уже был колдуном. Вообще-то я считался всего лишь учеником верховного колдуна нашего племени, а поскольку во всех его кланах имелись свои колдуны, то до того времени, пока Творец Ардфеор не призовёт кого-либо из них, я не мог называть себя колдуном племени, хотя ничто не запрещало мне помогать оркам охотиться, творить защитные заклинания и отгонять от пещер злых духов. Хотя орки и побаиваются колдунов, всё же не на столько, чтобы не отважиться напасть на них. Если колдун плохой, злобный, нечестный и от него больше вреда, чем пользы, то его могли убить в открытом поединке, но мне не приходилось надеяться на то, что Харн бросит мне вызов. Он для этого был слишком труслив, а я не смотря на молодость был опасным противником даже для самых опытных воинов. Мне оставалось только терпеливо ждать, когда судьба предоставит случай поквитаться с ним за Лаалу. По совету Ахорна я стал лечить детей и помогать охотникам, приманивая к ним дичь. Сам Ахорн терпеть не мог няньчиться с детьми, но ещё хуже он разбирался в охотничьей волшбе потому, что сам никогда не охотился и к тому же считал глупостью, что наше племя продавало всех молодых валгатров гномам вместо того, чтобы забивать их на мясо самим и жило почти одной охотой. В этом смысле я явился для вождя племени находкой, так как повёл охотников не вниз, где они изредка выслеживали в предгорьях диких степняков, в вверх, в горы. Пользуясь своим даром, я мог впадая в транс видеть горы глазами горных драконов и однажды мне открылся пусть и довольно долгий, но вполне безопасный путь в одну большую высокогорную долину, в которой было полным полно всякой дичи, но особенно много там было бизонов. Правда, там было много и драконов, но я то хорошо знал, как с ними можно договориться. Перед тем, как ранней весной отправиться в первую охотничью экспедицию, я пришел к отцу и попросил его дать мне десять вьючных валгатров, самые лучшие большие тюки и немного денег, чтобы привезти в горы соль, очень редкую вещь в наших горах. Когда я был ещё мальчиком и постоянно находился в женской пещере, моя мачеха часто рассказывала другим женщинам о том, что люди солят мясо в бочках и оно потом долго не портится. Ещё она рассказывала о том, что на равнине у большой реки есть город, где можно купить соль у людей, которые плавают по реке на больших кораблях. Там я научился у Рауды общему языку, на котором она обычно разговаривала со своим сыном и пока мы были детьми, болтал с Харном на нём. Тех денег, которые мне дал с собой отец, на покупку соли мне точно не хватило бы, ведь это было всего несколько серебряных монет. Отец очень удивился, когда мне пришло в голову рассказать ему о своём замысле, но я уже, как бы не был его сыном, а то, что я ему предложил, сулило в случае успеха, что следующей зимой племя не будет давиться похлёбкой из тухлого мяса. Он хотел послать со мной в степь воинов, но я отказался и лишь попросил его о том, чтобы он отдал мне ту одежду, которую ему однажды подарили люди, проезжавшие через наши горы, хотя она и была мне мала. Когда я уезжал от пещер на следующее утро, меня провожали насмешками, но это нисколько не смутило меня, хотя и задело. В степь я отправился без дубины, взяв с собой только свой тяжелый лук, меч, выкованный людьми и два полных колчана боевых стрел. Через три дня я нашел в степи дорогу и стал ждать. Мне повезло, уже в полдень следующего дня на дороге я увидел большой караван купцов. В тот день мне повезло даже дважды. Этот караван ехал к городу Вердену, что стоит на берегу реки Сайны и командир отряда конных лучников выслал вперёд дозорного, а не десяток лучников. Дозорный подъехал поближе и, увидев меня, весело расхохотался:

– Чёрт возьми, что за диво! Орк одетый в штаны, а не в юбку! Дружище, ты откуда приехал и кого ждёшь здесь?

Подняв руку в знак приветствия, я ответил:

– Человек, я жду караван, который поможет мне добраться до города на большой реке. Мне нужно купить в нём соль, только я не знаю, где мне взять для этого денег.

Этот лучник оказался толковым малым и отличным парнем. Он подъехал ко мне поближе и сказал уже серьёзным голосом:

– Меня зовут Роберт Барнс, орк. Однажды степняки спасли меня от верной смерти и похоже, что теперь настала моя очередь отплатить оркам добром. Наш командир впервые в жизни сопровождает купеческий караван и до жути боится нападения орков. До сих пор нам везло, но вскоре мы поедем через земли Рыжих Лисиц, а у этих ребят всякий раз что-нибудь новое на уме. Сегодня они твои друзья, а завтра лютые враги. Я хорошо с ними знаком и знаю это. Если ты сможешь проводить нас через их земли, то купцы тебе за это не только хорошо заплатят, но ещё и помогут купить соль по её настоящей цене. Наш командир дворянин и человек чести, он не позволит им надуть тебя. Ну, а если ты хочешь, чтобы в твои горы соль поступала регулярно, то я советую тебе договориться со своим вождём, чтобы он всякий раз высылал охрану для его караванов и тогда вы не пожалеете. Наш командир, барон де-Парре, небогат и отчаянно нуждается в деньгах, иначе он ни за что не взялся бы за эту работу. Ну, что ты мне скажешь, орк?

Мне захотелось обнять этого парня, но я сдержался и, наклонив голову как делали это те путешественники, которые когда-то подарили одежду моему дяде, ответил ему:

– Роберт Барнс, меня зовут Хромой Уруг, я колдун племени Горных Волков и не боюсь Рыжих Лисиц. Я проведу вас через их земли, поехали к твоему отряду.

Лучник поднял руку и торопливо сказал:

– Нет, не торопись, этим ты только собьёшь цену. Давай ещё немного поболтаем для видимости и не сиди ты на своём огромном звере, как изваяние. Помаши руками, словно ты со мной не согласен. Только давай договоримся так, треть того, что ты заработаешь, ты тайком отдашь мне. Понимаешь, я ведь тоже не от хорошей жизни пошел в лучники. Семью кормить нужно. У меня пятеро ребятишек.

Как раз это я хорошо понимал, так как и сам был голоден, словно старый, не способный охотиться волк и к тому же в наших пещерах давно уже забыли вкус свежего мяса, а от похлёбки из вяленого мяса у детей постоянно болели животы и потому сказал:

– Договорились, Роберт Барнс. Это справедливо. Твои дети не должны плакать от голода.

Роберт широко улыбнулся мне и спросил:

– Уруг, чтобы мне сказать о тебе такого, чтобы вытрясти из купцов побольше деньжат. О том, что Горные Волки гоняют Рыжих Лисиц, я и так знаю. Жаль только, что редко. Ну, придумай что-нибудь, ведь ты же орк. Всё равно никто не сможет ничего проверить.

Я рассмеялся и, достав коготь дракона длиной почти в полтора фута, громко сказал в ответ хитроумному лучнику:

– Парень, я колдун повелевающий горными драконами и если мне это понадобится, то смогу призвать с гор любого из этих великанов. Поверь, их в Сиреневых Горах предостаточно.

Вид моего колдовского амулета, покрытого строчками рун, нанесённых моей рукой, произвёл на Роберта большое впечатление и он сказал мне, вежливо поклонившись:

– Уруг, поверь, я сейчас раздену купцов до исподнего и тогда ты привезёшь в свои горы не только соль, но ещё и ткани, ожерелья, вино и благовония для женщин, правда, ты тоже должен пообещать мне, что Горные Волки станут проводниками барона де-Парре. Это ведь я подбил его заняться этой работой.

Мы потолковали с Робертом ещё какое-то время и он ускакал к своему каравану, а я, чтобы проверить свои силы лишний раз, закрыл глаза и призвал к себе горного дракона. На мой мысленный призыв ответили сразу три крылатых великана, но я громко просвистел им, чтобы они не снижались, а лишь сделали три круга и улетели обратно в горы. Как только драконы полетели в сторону гор, ко мне прискакали сразу четверо людей. Лучник Роберт Барнс, который подъехал ко мне и ещё трое мужчин в богатых нарядах, один из которых был облачён в полудоспех. Роберт негромко сказал мне подъехав вплотную:

– Уруг, я выторговал у них сто луидоров. Это большие деньги. Барон получит столько же, но это будет вполне справедливо, ведь это он вытряс из купцов деньги. Только не отвечай согласием сразу. Подзови к себе сначала барона и поговори с ним о чём-либо.

Я привстал в стременах и громко крикнул:

– Пусть ко мне подъедет барон де-Парре!

Барон подъехал и мы потолковали с ним ещё полчаса о всяких мелочах прежде, чем он вложил мне в руки большой кошелёк с золотыми монетами. Я попросил Роберта пересчитать их и он ловко отделил свою долю. Позднее, когда этот лучник научил меня денежному счёту и даже грамоте, я убедился в том, что он был честным парнем. После этого разговора я познакомился с купцами и сказал им, что и без горных драконов разгоню Рыжих Лисиц, наслав на них снежную бурю с оскаленными волчьими пастями. Они окончательно успокоились и когда я сказал, что сильно проголодался поджидая их у дороги, то мне привезли целый мешок всякой вкусной еды. В основном мяса, а также большую флягу с пивом и даже тёплую шубу, но от неё я отказался, моя красная суконная куртка хотя и не сходилась у меня на груди, грела меня неплохо, но ещё больше меня согревало чувство того, что в горы мне не придётся вернуться с пустыми руками. Вместе со своими валгатрами я неспешной рысью поскакал вперёд, но поскольку лошади людей от меня отставали, то я был вынужден привязать к первому же фургону и моему валгатру пришлось идти не самым быстрым шагом. Через три дня на мой караван попытались напасть Рыжие Лисицы, но я учуял их заблаговременно и вызвал драконов раньше, чем они приблизились к нам на расстояние выстрела. На этот раз прилетело целых пять драконов и они спустились гораздо ниже, чем в первый раз. Я попросил их подать голос и даже сделал так, что вожак проревел с неба, чтобы орки замерли и спустили луки, после чего домчался до их вождя и заставил его поехать со мной к барону де-Парре. Там я представил их друг другу и вождь Рыжих Лисиц, кажется его звали Фрар Длинноухий, поклялся мне и барону, что отныне все караваны под защитой барона будут проезжать без помех, за что он будет всякий раз получать по десять луидоров. У Фрара хватило ума не спорить со мной, ведь драконы всё еще кружили в небе, но я не думаю, что он оказался внакладе. После этого мы проделали остальную часть пути без помех и через две недели были в Вердене. Там я купил не только соль, но и многое другое, – новую одежду людей для себя, много наконечников стрел, всякие нужные мелочи, вроде иголок и ниток, в том числе подарки для женщин, но самое главное я познакомился с жизнью людей и даже научился немного читать. По совету барона де-Парре я купил себе книгу, это был рассказ одного путешественника, который пешком обошел весь Срединный континент. Договариваться с кем-то ещё об охране караванов я не стал и через десять дней мы поехали обратно. Хотя отряд барона был невелик, он повёл караван втрое больше прежнего и мне заплатили целых двести пятьдесят луидоров. Таких денег у Горных Волков никогда не было. Я вернулся в горы ещё до конца зимы и мой отец и дядя были несказанно поражены моей удаче. Сразу десять воинов поскакали к условному месту, чтобы проводить караван моих новых друзей до озера Нао, а потом скрытно поджидать там караван, который снова поведёт барон де-Парре. Пока снег не сошел, я оставался в нашем пещерном городище и научил женщин, как правильно хранить соль и засаливать мясо. Дядя на радостях решил забить две дюжины старых валгатров и этой весной уже никто не шатался от голода. Всё было хорошо, вот только девушки шарахались от меня, как от чумного. Они даже не хотели брать из моих рук подарков и я отдал их вождю. Как только снег в горах растаял, я собрал отряд из двадцати пяти охотников, мы взяли с собой две сотни приученных к вьюкам валгатров и отправились в горы. Целых четыре месяца мы охотились в горах и всякий раз отдавали драконам не только все потроха, но и часть мяса. Дело даже дошло до того, что самые старые из них перестали охотиться и предпочитали дожидаться нас. В Вердене меня научили ещё одному способу, как сохранить мясо, особенно птицу. На озёрах в тех горах было множество гусей и мы набили их без счёта и всех не только засолили, но и хорошенько прокоптили. Домой мы вернулись забив солониной и копчёным мясом и птицей все мешки и даже пошив новые из шкур бизонов. В горах охотникам были нужны не мой лук, а помощь иного рода и потому свободного времени у меня было очень много и я прочитал книгу, купленную в Вердене, от корки до корки несколько раз. Позднее я убедился в том, что тот человек, который её написал, Эдберг Кермит, вообще не был путешественником и написал книгу с чужих слов, но именно тогда я стал мечтать о путешествиях. Зато я научился хорошо разговаривать на межязыке и узнал очень много новых слов. Наши воины, которые всё лето сопровождали караваны барона де-Парре, тоже неплохо заработали и привезли из Вердена в горы множество нужных вещей, но самое главное они купили пилы, топоры, гвозди, кирки, лопаты и даже новую кузню. За лето наши старые пещеры просто преобразились. Старики, которым было уже трудно держаться в седле и пасти валгатров на горных пастбищах, сложили стены из камней, скрепив их глиной, установили окна, натянув вместо стёкол мочевые пузыри, и навесили двери, из-за чего дети перестали простужаться на сквозняках и болеть. Так из-за одного предприимчивого хромого колдуна целое племя стало жить лучше и богаче, ведь не только на склоне горы Горбатой были наши пещеры, а вождь делил всё по справедливости. Вот только моя жизнь от этого не стало лучше, теперь от меня шарахались даже многие воины. Моя мачеха по-прежнему распускала обо мне слухи, а мой сводный брат ей всячески подпевал. Хорошо было хоть то, что его не брали в степь провожать караваны, а то бы он там быстро всё испортил. Харна все мои успехи только бесили, а то, что девушкам стали дарить редкостные подарки, разом лишило его всех преимуществ перед остальными молодыми орками. Особенно теми, которые побывали в Вердене и рассказывали им об огромных кораблях, плавающих по реке до самого океана и других чудесах. Харн меня возненавидел пуще прежнего и даже отец и тот порой косился на меня, словно подозревал в чём-то. Так что, человек, не я был причиной того, что у меня в племени была плохая репутация. Меня радовало только то, что Ахорн меня во всём поддерживал и уж коли ему не было дано внушить женщинам, что не я был виновен в смерти Лаалы, он хотя бы внушил воинам мысль о том, что благополучию может в один прекрасный день наступить конец, если они и дальше будут слушать бредни своих жен. Так прошло пять с лишним лет и за всё это время ни одна девушка так ни разу не подарила мне своего поцелуя. Зато в начале зимы случай наконец свёл меня с Харном в поединке. Как Рауда не старалась придать ему значимости в нашем племени, у неё ничего не получалось. К тому же он пристрастился к вину и пиву, ставшими в нашем городище вполне обычными напитками и однажды, напившись, он пришел к нашей с Ахорном пещере и, думая, что колдуна племени нет дома, принялся кричать по нашим окном:

– Ты думаешь, что ты самый лучший в племени, жалкий хромой колдун? Ты думаешь, что на тебя не найдётся управы? Не волнуйся, я и тебе смогу рано или поздно подсыпать яда в вино или пиво, у моей матери его на всё ваше собачье племя хватит. Все вы передохнете когда-нибудь! Заснёте, как Лаала, и никогда не проснётесь.

Каково же было его удивление, когда мы вышли из пещеры вдвоём. Харн завыл, упал на колени и стал клясться, что он наговорил спьяну всяких глупостей, но это не возымело никакого действия. Старый Ахорн взял его за шиворот и отволок к вождю. Я там не был, но Ахорн рассказал мне потом, что отец был в изумлении, когда услышал о том, что его приёмный сын, которого он так любил, отравил с помощью своей матери жену родного сына. Тотчас были посланы гонцы во все кланы и уже на следующий день он был допрошен. Рауда знала, что её ждёт и ещё до суда отравилась своим собственным ядом. На суде под воздействием колдовской силы Ахорна Харн рассказал обо всём, даже о том, почему его мать бежала из города людей, где она тоже отравила трёх орков, своего мужа и двух его детей, после чего оседлала валгатра, навьючила двух других присвоенным добром и ускакала в степь, но в конце концов поняв, что её там ждёт, подалась в наши горы. Приговор был обычным для таких случаев. Харна приговорили к смерти и вождь приказал размозжить ему боевой дубиной голову, а поскольку пострадавшим был признан я, то эту казнь возложили на меня. Убивать безоружного, даже такого мерзавца, как Харн, было противно моей душе и я велел дать ему доспех, лук с полным колчаном стрел, дубину по руке, а сам разделся по пояс, взял в руки одну только дубину и сел верхом на неосёдланного валгатра с одной только уздечкой. Валгатр к тому же был чужой и не знал меня, как всадника, но я быстро усмирил его и пока возился с ним, Харн ускакал на своём валгатре, одном из самых быстрых во всём племени, довольно далеко. Зима уже укрыла горы снегом, но в степи он ещё не лежал, что ничего не меняло. Этот трус так и не успел доскакать до степи. Услышав рёв моего валгатра, он стал на полном скаку пускать в меня одну стрел за другой, но большую их часть я отбросил пользуясь своей колдовской силой, её во мне к тому времени прибыло не мало, а от остальных просто увернулся и когда Харн расстрелял все свои стрелы, он тоскливо завыл и во весь опор пустился наутёк. Вот тут-то я и пустил в ход свою дубину, но прежде догнал, заставил его валгатра остановиться и Харну пришлось взглянут в лицо своей смерти. Он пытался отбить мою дубину, но я умел сражаться не хуже своего отца и с первого же удара разнес его башку вдребезги, после чего снял с него всё, что хоть как-то могло указать на принадлежность этого мерзавца к племени Горных Волков, чтобы не позорить его, собрал все стрелы, за наконечники были уплачены деньги, и, не обтирая их от земли, сложил в колчан остриями вверх, после чего вернулся к родным пещерам и передал узду боевого валгатра в руки хозяина. Если бы я скакал на своём валгатре, то мне не была бы нужна даже уздечка и у Харна не было бы ни единого шанса сбежать. Воины встретили меня с молчанием и каким-то затаённым ужасом в глазах, от чего я закричал в гневе:

– Вы что же считаете, что я действительно чёрный колдун, раз убил этого мерзавца дубиной с одного удара, а он так и не смог попасть в меня ни одной стрелой? Отвечайте, заклинаю вас Творцом Ардфеором! – Однако, мне никто не ответил и тогда я плюнул воинам под ноги и сказал – Ноги моей здесь не будет, неблагодарные, злобные собаки. Всеми благами, которые я дал вам силой своего ума и мужеством, вы можете пользоваться и дальше. Мои друзья не отвернутся от вас, я об этом побеспокоюсь, хотя отныне и не принадлежу к Горным Волкам. Если вы не уподобитесь Харну, то будете жить безбедно, но заклинаю вас, не вздумайте косо взглянуть на моего мудрого учителя и друга Ахорна. Если я узнаю о том, что кто-то навредил ему хоть чем-то, того ждет участь Харна. Поэтому берегите его, он самый великий колдун всего Восточного предела Эннонанда и теперь благополучие вашего племени зависит только от него. – Посмотрев на своего отца, смотревшего на меня с ужасом, я сказал ему – Отец, ты не дождёшься, чтобы я проклял тебя, а сам можешь проклинать меня сколько угодно, но помни, сегодня ты потерял не одного, а сразу двух сыновей. Впрочем, ты все эти годы ошибался, Харн ненавидел тебя так же, как и меня. Ну, а вы Горные Волки, понесли куда большую потерю, чем думаете, вы потеряли сегодня вашего самого верного защитника, колдуна-воина Хромого Уруга. Он умер для вас.

После этого я пошел в нашу с Ахорном пещеру, оделся в одежду, которую купил себе в Вердене, взял эльфийское драконье седло, что для меня раздобыл где-то Роберт, свой лук, два больших колчана со стрелами, собрал себе в дорогу съестного, теперь в нашем племени уже стали забывать о том, что такое голод, и пешком ушел в горы. Возле пещер не стояло ни одного орка и даже отец не вышел, чтобы проводить меня. В этот зимний, непогожий день не стало Уруга. Я престал отзываться на это имя и взял себе имя Осейн, а вскоре мои новые друзья, с которыми я познакомился в Ородагарваоне, стали называть меня Осейн Канорфенум, то есть Осейн Командующий Драконами и с таким именем я прожил почти шестьдесят пять лет.

Услышав это имя, Кир изумлённо воскликнул:

– Ты Осейн Канорфенум, друг Итилгаила? Чёрт меня побери!

Тот, о ком владыка Итилгаил рассказывал ему, как о лучшем из всех орков Адамминена, тот кто когда-то научил эльфов не только дрессировать малышей, но и приманивать молодых и даже взрослых драконов и кого он, считая погибшим, мечтал разыскать в Золотых мирах, сидел на бревне напротив Кира. Теперь ему стало ясно, почему Хромой Уруг так свободно чувствовал себя в эльфийской одежде, хотя и не относился к ней с должным уважением и мог запросто вытереть о неё свои руки. Осейн Канорфенум всегда любил подчеркнуть, что он по-прежнему орк и даже прекрасная Лайрениэль так и не смогла избавить своего возлюбленного от этой привычки. Тетюр, когда ему понадобилось назвать орочье имя, машинально назвался Осейном, так как именно это имя эльфы называли чаще других. Орк между тем скромно потупил взор и тихим голосом сказал:

– Да, владыка Итилгаил мой друг и моё сердце болит непереносимой болью о нём, человек. Жив ли он? Ведь на эльфов в первую очередь должна была обрушиться ненависть тех чёрных тварей, которые я породил благодаря своей злой судьбе.

Козмо вскочил от возбуждения на ноги и заорал:

– Осейн, старина, жив твой друг, жив! Ничего с ним не сделалось, как и со всеми остальными эльфами, а вот всю эту чёрную сволочь мы перебили. Более того, старый чертяка, жива живёхонька и твоя жена Лайриниэль, как живы и все трое твоих сыновей и они ждут тебя. Лайриниэль даже не ушла из-за тебя в Золотые миры и уже очень скоро ты её увидишь, но лично я считаю, что с этим не стоит торопиться, парень. Прежде, чем мы доставим тебя в её замок, ты нам обо всём расскажешь. Нам очень хочется узнать всё первыми. А то потом к тебе не пробьёшься через толпы эльфов, которые тебя окружат.

Глаза Осейна загорелись огнём надежды и он спросил:

– Неужели Лайриниэль действительно ждёт меня? Ведь наверное прошло немало лет с того времени, как я пропал.

– Да, уж, порядочно. – Сказала Иоланта, которая знала эту грустную эльфийку, как свой ученицу – С тех пор, когда ей принесли твой лук Валандил, минуло тысяча двадцать один год и за это время не было дня, чтобы она не вспоминала тебя, самый отважный и благородный орк из всех орков, который так и не научился есть хлеба, предпочитая ему зелёный лук. Чучело ты чумазое – При этих словах Осейн вздрогнул, ведь так его называла его возлюбленная за то, что он не менял своих привычек – Разве же тебя можно забыть? Но, чёрт тебя подери, что же с тобой случилось дальше? Как ты подался в Ородагарваон? Об этом Лайриниэль мне ничего не рассказывала, как и о том, как она вообще познакомилась в Орраесе с таким диким орком, как ты, и, главное, не сказала ни слова, почему тебя полюбила. Впрочем, послушав тебя я это и сама давно уже поняла. Клянусь бородой Аструала, то бишь Творца Ардфеора, я не отпущу тебя с берега этой чёртовой речки, пока ты нам всего не расскажешь!

Осейн широко улыбнулся и, всплеснув руками, сказал:

– Хала Творцу Ардфеору, что я беседую с друзьями своих лучших друзей и подругой своей возлюбленной. Вы сняли камень с моей души, друзья мои. Ну, что же, о грустном начале своей жизни я вам рассказал, теперь расскажу о самых светлых днях своей молодости и о том, как я стал пленником древнего зла. Поэтому я вернусь в тот ненастный, зимний день. – Осейн вздохнул, умолк на минуту и продолжил свой рассказ уже куда более бодрым голосом – Поняв, что никто из моих соплеменников не выйдет проститься со мной даже в память о всём том добром, что я для них сделал, мне уже ничего не оставалось делать, как уйти. Видно слишком много яда было в словах моей мачехи, раз даже после того, как всё раскрылось, они боялись меня. Поэтому сердце моё разрывалось от боли, а разум кипел от обиды. От родных пещер я пошел знакомой тропой в горы и удалившись от дома тотчас стал призывать дракона. Вскоре ко мне прилетел молодой могучий самец и послушно спустился с неба на пригорок. Я подошел к дракону и стал пристально смотреть ему в глаза, проникая своим разумом в его сознание. Дракон был голоден и хотел слопать меня, но боялся, что я окажусь сильнее и убью его. Я стал мысленно внушать ему, что я ему друг и если он станет служить мне, то навсегда забудет о том, что такое голод и холод, ведь я великий охотник и смогу прокормить не то что его, а даже целую стаю таких же молодых и сильных горных драконов. Ещё я рассказал ему о том, что со мной он облетит весь Срединный континент и увидит, как живут люди, гномы и даже эльфы в своих непроходимых лесах. Ему только нужно для этого склонить передо мной голову и позволить надеть на свою шею красивое, белое, лёгкое эльфийское седло. Тогда мы полетим в степь и я подстрелю для него сколько угодно больших, вкусных валгатров. Дракон знал о валгатрах, но ни разу не ел их нежного мяса и потому медленно склонил передо мной голову. Принято считать, что горные драконы всего лишь хищные звери, но это не так. Они так же умны, как и все прочие разумные существа Адамминена, но уж очень они необузданны в своих страстях и не способны говорить к тому же. Поэтому их и считают здоровенными хищными зверюгами. Когда я почти подружился с драконом, то попросил его назвать мне своё имя и в моём сознании прозвучало – Эхенор. Я стал повторять это имя сначала тихо, а потом всё громче и громче, пока Эхенор не привык к звуку своего имени и только после этого нацепил седло на его шею сразу позади головы. Оно было пошито эльфами и в отличие от орочьих драконьих сёдел ничем не мешало дракону. После этого я погладил Эхенора по лбу и вставил ногу в петлю, чтобы взобраться на него. Дракон от этого вздрогнул, но я его быстро успокоил. Если бы он захотел меня сожрать, то ему не пришлось бы особенно трудиться, ведь его голова в длину была больше моего роста, а я, как вы видите, не отношусь к числу маленьких орков. Как только я взобрался в седло, то не стал сразу же заставлять Эхенора взлетать, а предложил ему легонько помотать головой, чтобы почувствовать на себе всадника. Это не принесло ему никаких неприятных ощущений и он приободрился. Вот тогда я и предложил ему взлететь в небо и лететь в сторону степи. Через несколько минут мы уже летели над степью и как только я увидел пасущихся валгатров, то велел Эхенору затаить дыхание и начать плавно спускаться в планирующем полёте. Я часто наблюдал за тем, как летают горные драконы и много раз представлял себя в драконьем седле. Когда мы подлетели поближе, я достал лук и вскоре три громадных, старых быка бились на земле, а остальные бросились врассыпную. Объяснив Эхенору, что с ним будет, если он проглотит острую стрелу, я заставил его опуститься на землю и сначала прикончил валгатров, перерезав им горло и только после того, как стекла кровь и они перестали биться, выдернул стрелы и разрешил Эхенору их съесть. Дракон так проголодался, что слопал валгатров за какие-то пять минут, чуть ли не проглотив их целиком. Правда, последнего он всё-таки хорошенько разжевал и вкус мяса валгатра ему понравился. Ну, а я добился главного, научил дракона есть мясо уже убитого животного, а не терзать ещё живого валгатра своими острыми клыками. Хотя Ахорн никогда не летал на драконах, он знал о них достаточно много и придерживался не самого популярного мнения среди орков, что горных драконов нужно приучать быть более сдержанными. Горные Волки никогда не были кровожадными орками и потому не стремились причинять кому-либо боль и страдания. Может быть мы именно поэтому и смогли закрепиться в Сиреневых Горах по соседству с гномами. Не была кровожадность свойственна и мне, а потому в дальнейшем и Эхенор прослыл самым миролюбивым горным драконом. В тот день мы никуда не полетели. Дракон насытился, в степи было довольно тепло и потому он тотчас завалился спать, а я походил окрест, собрал немного веток и сухой травы и развёл метрах в ста от него небольшой костерок. Впоследствии я разжигал его всё ближе и ближе от дракона и в конечном итоге приучил его мирно спать чуть ли не уткнувшись носом в огонь. На следующий день мы поднялись в небо и я стал высматривать сверху, не покажется ли где караван под сине-красным флагом барона де-Парре. Мне нужно было срочно встретиться с ним и Робертом, ведь в карманах у меня было пусто, а я начинал новую жизнь. К тому же я должен был объяснить им, что теперь благополучие Горных Волков зависит только от них. Вскоре мне повезло и я увидел хорошо знакомый мне флаг. Роберт знал о моей мечте завести себе дракона и сразу узнал меня. Я велел Эхенору спускаться и видел сверху, как в степь бегут два моих хороших друга, с которыми меня связывало так много хорошего. Пять лет подряд с началом каждой зимы и до весны, а порой и до самого лета я сопровождал вместе с ними большие караваны и даже заслужил у людей прозвище Дружелюбного Горного Дракона, что само по себе было для многих нонсенсом, но гораздо чаще меня называли просто Проводником. Орки же наоборот прозвали меня Свирепым Колдуном и любили рассказывать том, скольких их товарищей сожрали мои кровожадные драконы, но это было сплошное враньё, гонять их по степи за то, что они пытались грабить караваны заплатившие пошлину это одно, такими делами я часто занимался, но вот тем, чтобы напускать на них драконов всерьёз, никогда не грешил.

Иоланта сделал рукой жест и сказала:

– Осейн, извини, меня вызывает на связь подруга. – Орк, удивлённо взглянув на неё, умолк и та, надев очки, недовольным голосом спросила – Лаура, девочка моя, извини, но я сейчас занята. Нет, у нас всё в порядке. Мы уже разобрались со всеми делами. Вот как, вам уже всё известно и твой папаша уже обо всём знает. Ну, так тем более, девочка моя, вам всем не о чем беспокоиться. Ну, ладно, хорошо, я сейчас приду к тебе и всё объясню. Твой брат никуда не исчез, он просто сотворил портал прохода. Теперь это стало возможным и ты тоже сможешь в считанные секунды отправиться в любое известное тебе место. Жди меня в своей комнате. Я сейчас буду. – Сняв очки, она спросила – Ну, что, вам всё ясно? На Адамминене действуют любые порталы прохода и это юное дарование, младший из сводных братцев Лауры, куда-то смылся. Я мигом, туда и обратно, не расходитесь.

Глава двадцатая

Иоланта, как и обещала, действительно вернулась через десять минут и сказала недовольным голосом:

– Ребята, нам пора срочно сваливать отсюда. Я боюсь, что через пять минут здесь будет самое настоящее столпотворение. Гору Золотой Малленброг уже увидели и скоро сюда примчится множество народа, поэтому нам нужно спрятаться, чтобы спокойно дослушать рассказ Осейна. Самое лучшее место, это императорский дворец. Уж там-то нас точно никто не побеспокоит. Кузенька, солнышко, перегони наш кораблик к дворцу, мы будем ждать тебя в моей гостиной.

Леди рыцарь-маг сотворила большой портал прохода и вся компания с возгласами облегчения ввалилась в её гостиную. Ещё через несколько минут в гостиной появился Козмо и Осейн Канорфенум, продолжил рассказывать им историю своей жизни:

– Хотя лошади купцов и испугались моего Эхенора, они не разбежались во все стороны, поэтому я смог поговорить несколько часов со своими друзьями. Барон, его звали Жиль, стал к тому времени довольно преуспевающим человеком, ведь под его охраной на дороге между Хаудвайром и Верденом не был ограблен ни один караван. Именно он посоветовал мне отправиться в Орраес, самый большой город на всём Срединном континенте, если хочу найти себе хорошую работу, связанную с путешествиями. Жиль ссудил меня деньгами тотчас, как только я его об этом попросил. Когда я улетел из Сиреневых Гор, то ещё не знал, куда направлюсь, но узнав от Жиля о том, что смогу в Орраесе познакомиться с эльфами, сразу сказал, что это выглядит очень заманчиво, ведь мне давно уже хотелось увидеть эльфов. Хотя мне того не хотелось, я был вынужден рассказать им о том, почему покинул родное племя. Барон вздохнул и сказал мне:

– Уруг, о, извини, Осейн, может быть в этом есть доля и моей вины, ведь я частенько рассказываю о том, что являюсь другом Свирепого Колдуна Хромого Уруга, повелителя горных драконов, который пошлёт за меня этих крылатых убийц против кого угодно.

Я рассмеялся и сказал ему:

– Друг мой, не волнуйся. В моём племени у меня была репутация ещё хуже. Все женщины моего племени считают, что у меня ядовитое семя и каждая, кто переспит со мной, в ту же ночь уснёт в последний раз. Ну, а чтобы укрепить твою репутацию лучшего друга Свирепого Колдуна, вот тебе мой подарок, он тебя не раз выручит. – Я протянул барону де-Парре охотничий рог, который не только мог испугать любого орка своим звучанием, но и приманить к себе дракона за добрые две сотни миль – Возьми его и не стесняйся дуть в него всякий раз, когда завидишь незнакомых орков. Этим ты тотчас призовёшь к себе на помощь драконов и не волнуйся, им полезно летать. К тому же я за эти годы успел приучить их к весёлой игре, гонять по степи всех орков, которые не машут им руками и не приглашают полакомиться старым валгатром. Горные Волки это хорошо знают, а все остальные ещё не догадались, как им откупиться от драконов. Орки, увидев драконов, сразу же присмиреют и пошлют к тебе гонца. Вот тогда-то ты и расскажешь им о том, кто твой друг и скажешь, что с ними будет, если они пустят в твою сторону хотя бы одну стрелу. При этом запомни, если станет совсем худо, поверни мундштук вот так и дуй в него посильнее. Этим ты приманишь драконов со всех окрестных гор. Не знаю, нападут они на орков или нет, но те обязательно разбегутся и драконы затеют с ними игру в догонялки. Ну, а если тебе понадобится отправить драконов обратно в горы, тогда тебе только стоит повернуть мундштук вот так, протрубить в рог и драконы улетят. Рог этот не простой, Жиль, а колдовской и если ты хорошенько потренируешься, то научишься с его помощью управлять драконами, летящими в небе. Ну, что же друзья, думаю, что это не последняя наша встреча. Прощайте, мне пора в путь. Дорога до Ородагарваона неблизкая, а я даже не знаю туда пути. Ну, ничего, как-нибудь доберусь.

Жиль посмотрел на меня с укором и сказал:

– Осейн, если ты когда-нибудь попытаешься вернуть мне деньги, я тебя, право же, поколочу, хотя ты лишь чуть-чуть меньше своего дракона. Между друзьями не может быть долгов. Посиди здесь полчаса, друг, и подожди нас, хотя я и не бывал в Орраесе ни разу, знающие люди рассказывали мне о том, какие товары там в большой цене. Тебе ведь нужно будет встретиться не абы с кем, а с королём гномов Хардниром. К нему так просто не попадёшь, но если ты скажешь, что привёз ему в дар речной жемчуг из Вердена, то тебя к нему гномы на плечах донесут. Он у них имеет какую-то особую цену.

Барон де-Парре и его помощник Роберт Барнс ушли, а я остался сидеть у костра. Купцы узнав, что я покидаю наши края, подходили ко мне, чтобы попрощаться, как с другом, для многих я приручил валгатров. Каждый хотел одарить меня чем-либо, но я лишь разводил руками. Эхенор хотя и был драконом, всё же не являлся вьючным валгатром. Подарки я принял только от самых лучших и верных своих друзей и они собрали мне их хотя и в небольшой мешок, но цену они имели огромную, ведь сверху в мешке лежала деревянная шкатулка величиной с две моих ладони, доверху наполненная речным сайнийским жемчугом. Река Сайна несла свои воды на самом краю Эннонанда и купцы не часто отваживались отправлять караваны в центральные районы. Поэтому за эти небольшие жемчужины, которые в наших краях стоили недорого, гномам Ородагарваона и особенно Хелегаегрина приходилось платить очень большую цену, а ведь без них они не могли изготавливать свои светящиеся трубы. Я простился с друзьями и полетел на запад с такой скоростью, словно хотел догнать солнце, но небесное светило летело быстрее моего дракона и вскоре мне пришлось искать место для ночлега, а заодно и ужин для Эхенора. С этим проблем не было, диких валгатров в степи хватало. Мы летели почти три месяца, пока я не увидел с огромной высоты воды реки Боры и большой город на её правом берегу. Так я прилетел в Борденер. По пути я довольно часто останавливался и пока мой Эхенор бродил неподалёку, беседовал с караванной стражей. Мне было приятно узнать, что даже довольно далеко от Сиреневых Гор было известно имя великого колдуна-орка, повелевающего драконами, который носил одежду людей. Люди сами махали мне руками, чтобы спросить совета. Куда реже это делали орки, но и они частенько просили меня приземлиться для разговора. Некоторые просили у меня совета, но были и такие, которые предлагали присоединиться к их отряду, а точнее банде. Таким я всегда отвечал жестким отказом. В Борденере меня встретили не очень ласково. Точнее я вообще не попал в него в день своего прилёта. Ещё на подлёте к городу мне помахали флагом с башни небольшой сторожевой крепости и командир гарнизона, парень громадного роста, узнав куда я лечу, велел мне не торопиться и побыть его гостем несколько дней, пока он отправит гонца в город. Поначалу он хотел запереть меня в своей комнате, но когда я с улыбкой объяснил, что против могущественного колдуна ещё не придумали запоров, развёл руками и сказал мне, смеясь во весь голос:

– Ты прав, юный орк. Колдуны народ опасный, особенно такие, которые могут повелевать драконами, но я всё же советую тебе не соваться без спроса в Борденер. У нас в городе тоже есть колдуны и даже могущественные маги, а потому погости пока у меня, пока мой гонец не испросит для тебя разрешение посетить город. Так ты действительно летишь в Ородагарваон, Осейн?

Я вежливо поклонился и спросил его:

– Ты боишься гномов короля Харднира?

Командир крепости насупился и буркнул мне в ответ:

– С чего мне их бояться? – Потом он тягостно вздохнул и признался мне – Гномов я не очень-то боюсь, Осейн, они народ хотя и задиристый, но всё же с нами предпочитают не ссориться. К тому же в Орраесе живёт очень много людей, а вот эльфов я опасаюсь. Особенно тех, которые летают на горных драконах. Борденер вольный город, Осейн, но в нём не любят тех, кто летает с оружием на драконах или плавает на боевых галерах по реке. Нам не нужны как речные, так и воздушные пираты. С речными мы давно научились бороться, но вот как победить воздушных, ещё не знаем.

Мне стала понятна его озабоченность и я успокоил его:

– Капитан Лонг, Осейн не воздушный разбойник. У себя дома я занимался тем, что летом охотился, а зимой и весной охранял караваны вместе с бароном де-Парре. – После чего спросил – Неужели эльфы нападают на ваш вольный город?

Капитан вытаращил глаза и воскликнул:

– Ты что, смеёшься? Эльфы не разбойники, нет, но кто знает, чем ты можешь рассердить эльфа. Они существа вечные и у них на всё есть своё собственное мнение, а потому они в любой момент могут напасть, хотя на моей памяти такого не происходило, но вот ещё до моего рождения владыка крылатых эльфов как-то раз напал на Борденер. Точнее не на его жителей, а на какой-то большой отряд, который чем-то им не угодил. Битва произошла прямо в пригороде и эльфы всех, кто не пытался стрелять в них из луков, подстрелили, но не убили, а только ранили, но раны от эльфийских стрел такие болезненные, что некоторые полагают, что смерть лучше. Потом они забрали с собой командира отряда, нескольких его людей и увезли. Что с ними стало, никто не знает, но больше эльфы нас ни разу не беспокоили.

– Ну, если это были разбойники, то, возможно, эльфы были полностью правы. – Сказал я осторожно, чтобы не обидеть капитана Лонга и тот, стукнув кулаком по столу сердито крикнул:

– Нет! Если это были разбойники, то они должны были сначала поговорить с отцами города и они сами решили бы их судьбу.

Меня это только рассмешило и я сказал ему:

– Не думаю, капитан, что ваши вожди смогли бы решить их судьбу. Если этот отряд смог войти в ваш город, значит он был довольно велик, а раз так, то это ещё неизвестно, что сделали бы эти люди, приди к ним начальник городской стражи. Ты не думаешь, что тогда они принялись бы убивать жителей Борденера и жечь в нём дома? Горный дракон ведь никогда не полетит в пламя, а потому мне вполне понятно, почему эльфы налетели внезапно. Наверняка жители города, увидев чужаков на его улицах, тотчас заперлись в своих домах и те солдаты, что вошли в город, потом в ужасе метались по улицам не зная куда спрятаться. Мне не раз доводилось гонять по степи жадных орков, а одну пришлую банду, то вообще было отребье без роду и племени, я преследовал целую неделю и хорошо знаю, какой ужас способен нагнать дракон с метким лучником сидящим на нём. Хотя я тоже в тот раз никого не убил, а лишь ранил нескольких орков, включая их предводителя, они, наверное, до сих пор скачут на юг, проклиная меня.

Капитан Лонг был вынужден согласиться. Подумав, он сказал:

– Наверное ты прав, Осейн. Отец рассказывал мне, что эльфы только выручили их, разоружив тот отряд.

В сторожевой крепости я прожил почти две недели, пока мне разрешили посетить Борденер. Каждый день я утром и вечером совершал патрульные облёты и тем облегчил капитану Лонгу службу. Мы даже с ним сдружились за эти дни и в будущем наша дружба только окрепла и когда отношения между Орраесом и Борденером несколько испортились, благодаря мне он переехал в этот огромный город гномов, поступил на службу к королю Хардниру и даже стал комендантом главной крепостной башни. По совету Гая я сменил свой наряд обычного горожанина на дворянский. Он считал, раз я племянник вождя племени, то уже барон, как минимум. Мы были с ним одного роста и он уступил мне пару своих костюмов, которые ещё ни разу не надел. Один очень нарядный, красного цвета с серебряным шитьём, для балов и торжественных приёмов, в котором он советовал мне появиться перед королём, а второй зелёный, для охоты. В нём я и вошел в Борденер, когда мне разрешили посетить город, но всего на несколько часов, чтобы встретиться с каким-то человеком в магистрате. Город мне очень понравился, а вот этот человек нет. Он был очень жадным и сразу сказал, что я должен заплатить ему, чтобы он разрешил мне остаться в городе на ночь, но по мне было куда приятнее провести ночь в степи под крылом у Эхенора, поэтому я этим же вечером и улетел, но недалеко, чтобы переночевать в степи. Всё равно моего дракона в город не пустили бы. На следующий день я был уже в Орраесе и там меня встретили совсем по другому. Со смотровой площадки донжона Кабаньей башни мне помахали флагом и Эхенор отважно приземлился прямо на неё. Башню охраняли люди и с ними было два эльфа, вид которых сразу же поразил меня до глубины души. До Орраеса уже дошли слухи, что какой-то орк прилетевший в Борденер аж от берегов реки Сайны хочет встретиться с королём Хардниром. Один эльф, а это был сам владыка Итилгаил, внимательно выслушал меня, бросил равнодушный взгляд на жемчуг, после чего вежливо попросил у меня разрешения осмотреть моё драконье седло и я позволил ему сделать это, просвистев Эхенору, чтобы он подпустил чужака. Впрочем от эльфа исходил запах дракона и он сам смотрел на владыку Итилгаила с интересом. Владыка внимательно осмотрел моё седло и спросил:

– Осейн, ты знаешь, что это седло пошито эльфами в Орраесе?

Я пожал плечами и ответил:

– Господин эльф, я только и знаю о нём, что его везли в Сиреневые Горы целых три года и оно обошлось мне в сто пятьдесят ливров. Если тебе это интересно знать, то его доставил мне Роберт Барнс.

Эльф поклонился мне и сказал:

– Мне известно имя этого человека, Осейн, и я лично разрешил продать седло одному купцу из Айдера, хотя он так и не смог сказать мне, кому это понадобилось драконье седло эльфийской работы, но сказал, что его заказал какой-то человек по имени Роберт Барнс. Долго же везли его тебе, Осейн, ты, наверное, устал ждать, когда сможешь оседлать своего дракона. Ты вырастил прекрасного дракона, мой друг, но ещё лучше ты преуспел в его дрессировке. Он совершенно ничего не боится и это поразительно.

В тот момент я ещё не знал, каких трудов стоило эльфам добыть яйцо дракона, высидеть его, а потом выкормить малыша и вырастить его могучим драконом, а потому беспечно ляпнул:

– Эхенор вольный дракон, господин эльф, и это первая весна, которую он встречает вместе со мной. Ещё четыре с половиной месяца назад он даже не знал меня, а я его.

Глаза эльфа расширились от удивления и он сказал:

– Но этого не может быть, юноша. Каким бы могущественным колдуном ты себя не называл, горные драконы никогда не станут повиноваться никому, ни эльфу, ни орку, ни человеку.

Вместо ответа я улыбнулся, закрыл глаза и с улыбкой стал призывать к себе драконов с окрестных гор, а их в Ородагарваоне водилось немало, побольше, чем в Сиреневых горах. Вскоре над башней кружило десятка два горных дракона, а один, уже осёдланный, приземлился на наблюдательной площадке и ткнулся носом в плечо эльфа. Владыка эльфов поклонился мне и сказал взволнованным голосом:

– Осейн Канорфенум, я лично сопровожу тебя к королю Хардниру. Мы полетим туда на драконах. Надеюсь, что твой Эхенор и мой Фавендил подружатся и твой вольный сын гор не станет пенять ему на то, что его выкормил старый эльф. Вот уж не думал никогда, Осейн, что кто-то сможет удивить меня, но ты это сделал.

Вот тут уже эльф удивил меня. Мне было и невдомёк, что дракона можно вырастить в неволе. Я кивнул головой, снял со спины дракона вьюк и стал быстро переодеваться в другую одежду. Владыка Итилгаил терпеливо ждал и даже поправил мне кружевной воротник рубахи, который сбился у меня на бок. Через полчаса мы приземлились на площади перед королевским дворцом и Итилгаил предложил мне сначала завести наших драконов в большой, тёплый загон, пол которого был устлан сеном, в кормушке лежало много мяса, а в поилку налита вода. Никогда Эхенору ещё не предлагали войти в такую роскошную пещеру. Появились слуги и владыка эльфов велел мне отдать им все вещи, чтобы они отнесли их в мои покои, кроме шкатулки с жемчугом. Прежде, чем мы поднялись в тронный зал, Итилгаил показал мне эти покои, которые показались мне просто королевскими, да, они и были такими, ведь они предназначались для самых почётных и именитых гостей короля Харднира. Позднее я узнал, что своей незатейливой волшбой так поразил владыку эльфов, что тот сразу же захотел познакомится со мной поближе. Итилгаил не нуждался в моей помощи, эльфы и без меня уже несколько десятков лет работали с драконами и неплохо преуспели в этом, но он очень не хотел, чтобы меня переманили к себе горные орки Лоссенаилина, горной страны лежащей рядом с Иселенерином. Вот тогда у них могли возникнуть большие неприятности, так как драконы даже близко не подпускали орков к своим кладкам, но те все равно умудрялись воровать яйца, чтобы выращивать горных драконов и воспитывать их кровожадными чудовищами. Разведчики короля Харднира уже собрали обо мне информацию и потому владыка эльфов сначала хотел встретиться со мной и выяснить, каковы мои планы и уже потом думать, что со мной делать. Может быть поэтому меня встретили во дворце так любезно и король гномов, восседавший на резном каменном троне, после нескольких фраз предложил нам отобедать в его покоях. Я прилетел в Орраес незадолго до полудня и мы беседовали до самого позднего вечера. Владыка Итилгаил сразу же сказал мне о том, что наслышан о моём прибытии и обрисовал ту ситуацию, которая сложилась у них в Аранелвуде, на который стали нападать орки, прилетающие в их лес на драконах. Вот это были настоящие воздушные пираты. Свирепые и безжалостные, как и их драконы. Итилгаилу ничего не было известно о племени Горных Волков из Сиреневых Гор и я рассказал ему о том, чем занимался пять последних лет. Говорить им о том, что моё племя Горные Волки, я не стал, но рассказал, почему покинул родные горы. Итилгаил, услышав это, кивнул головой и сказал мне:

– Такое случается, Осейн, внезапно обретённые власть и могущество способны напугать не только орков, но и эльфов, но чем же ты теперь хочешь заняться? Поступить на службу к королю Хардниру?

Я помотал головой и сказал:

– Нет. Я не хочу никому служить, но готов работать, если меня о чём-то попросят. Мне хочется облететь весь Срединный континент и познакомиться с многими эльфами, людьми, гномами, орками. Я не ищу ни с кем ссоры и не стану воевать за деньги ни на чьей стороне, хотя битва меня не страшит. Если я увижу, что разбойники, будь то хоть люди, хоть орки, нападают на караван, то сразу приду на помощь купцам. Если это, конечно, купцы, а не работорговцы или бандиты увозящие в степь добычу. В этом я быстро разберусь, ведь всё-таки я колдун и мне дано понять многое. Если мне заплатят, то я вместе с Эхенором всего за два дня перевезу не очень тяжелый груз или двоих, троих пассажиров на расстояние в две тысячи миль, найду места для охоты, предупрежу о приближении врага, да, мало ли чем ещё может быть полезен орк летающий по небу на могучем молодом драконе.

Король Харднир сразу же сказал мне:

– Извини, Осейн, я бы с радостью взял тебя к себе на службу, но тогда ты большую часть времени будешь слонялся по Орраесу, чего ты не желаешь делать. Предоставить же тебе такую работу, какую ты ищешь, я к сожалению не могу, но мне хотелось бы знать, где тебя можно будет найти. Порой мне бывают нужны отважные гонцы, готовые пересечь Эннонанд и отвезти весточку в Аранелвуд, а случается и так, что мне самому нужно куда-то отправиться и быстро вернуться. Правда, когда я сажусь на спину дракона, то всегда завязываю глаза.

Зато владыка Итилгаил немного подумав предложил мне:

– Осейн, через три дня я отправляюсь в Западный Дейтхир. Это мой город, который лежит более, чем в двенадцати тысячах миль от Орраеса. Путь будет долгий и опасный, ведь нам нужно будет пересечь почти весь Эннонанд, да, и в мой город мы полетим не сразу, но если ты хочешь получить такую работу, о какой говоришь, то мы будем щедро оплачивать твои услуги. Драконов у нас немного и мы готовим их к грядущим битвам с летающими орками, к тому же эльф летящий на драконе, вызывает у всех орков центрального Эннонанда неприязнь, если не сказать больше, а одинокий эльф к тому же кажется лёгкой добычей, хотя это не так. Нам нужен такой курьер, который не будет вызывать ни у кого подозрений, а стало быть ему можно будет доверить секретные письма и самые ценные грузы, потеря которых будет невосполнима, и я сразу же скажу, что мы не враги оркам, хотя и не ищем дружбы с ними. Если ты посетишь Аранелвуд, а также другие эльфийские леса, то ты увидишь в них немало орков и все она наши добрые друзья, от которых у нас нет никаких секретов. Некоторые пришли к нам по доброй воле, других загнали в наши леса враги, но все они совершенно свободны и в любой момент могут покинуть нас.

Именно такие слова я мечтал услышать от эльфов, о которых Роберт рассказал мне много хорошего. Так я стал другом эльфов и мне ни разу не пришлось об этом пожалеть. Утром ко мне в покои пришел посыльный и сказал, что владыка Итилгаил и ещё несколько эльфов хотят разделить со мной свой завтрак. В тот момент я как раз нежился в ванне, этом самом лучшем изобретении людей, которого мне всегда так не хватало в пещере старого Ахорна. Услышав, что эльфы зовут меня позавтракать с ними, я выскочил из ванны и торопливо натянул одежду прямо на мокрое тело. Владыка Итилгаил встретил меня у входа и, увидев мои мокрые волосы, вежливо предложил пройти с ним в одну комнату, чтобы обменяться парой фраз наедине. Так я впервые переступил порог эльфийского зала созерцаний. Итилгаил задал мне пару пустяковых вопросов о том, хорошо ли мне спалось, всем ли я доволен и пока я отвечал, магия этой комнаты привела мой костюм в идеальный порядок, высушила волосы и даже заплела их на эльфийский манер. Как вы видите, лицом я немного похож на эльфа, и если бы не моя мощная фигура и чёрные волосы, то был бы неотличим от полуэльфа, за что мои друзья частенько называли меня загорелым эльфом. Именно это и сказала мне прекраснейшая из всех эльфийских женщин – Лайриниэль, дочь Алмареона из дома Силмендила, едва я вошел в большую комнату с садом за окном. Эльфы смотрели на меня с благожелательными улыбками и я, чтобы рассмешить девушку, поискал глазами, увидел в комнате горшок с каким-то растением, растущим в нём, коснулся пальцами влажной земли мазнул ею себя по щекам и прорычал шутливым голосом:

– Нет, прекрасная лунная принцесса, я дикий орк Осейн, который летает на свирепом горном драконе выше облаков, спит на земле и любит есть сырое мясо! Враги трепещут при виде меня, но я друг всем эльфам потому, что они шьют самые лучшие сёдла для драконов и в мире нет никого прекраснее их дочерей.

На плече у Лайриниэль сидел крохотный розовый дракончик, который при виде меня весело зачирикал и она радостно расхохоталась. Быстро поднявшись с дивана, девушка подбежала ко мне, достала маленький платочек, пахнущий фиалками, стёрла им грязь с моего лица и воскликнула звонким голосом:

– А меня зовут Лайриниэль и у меня тоже есть дракон, но не он возит меня, а его. Познакомься, его зовут Лосиллон.

Слегка наклонившись я закрыл глаза и, соединившись сознанием с этим милым, весёлым существом, сказал ему о том, как люблю его хозяйку. Маленький дракон тотчас переливчато засвистел, говоря мне о том, что он тоже любит Лайриниэль, взлетел с её плеча, перелетел на моё и стал тереться головкой о мою щёку, а я засвистел на его языке и попросил не обижать свою хозяйку. Дракончик засвистел ещё громче, перелетел на плечо девушки и стал ластиться к ней. За столом меня посадили напротив Итилгаила, но Лайриниэль сидела по левую руку от него и я мог любоваться ею во время завтрака. Передо мной поставили серебряное блюдо с жареным мясом валгатра и зелёным луком, которого мне давно уже не доводилось есть, но я к нему в то утро так и не притронулся, чтобы оставить свой дыхание свежим, но вот вилку взять в руки так и не смог и потому ел мясо с ножа. За завтраком мы разговаривали только о драконах, их повадках и привычках, особенностях поведения и прочих подобных вещах. Мне удалось спросить эльфов, как такая прекрасная девушка оказалась так далеко от дома и её отец рассказал мне о том, что его дочь обожает летать на драконах и потому упросила его взять с собой, когда он полетел в Орраес. Он мечтал стать летающим лучником, как и владыка Итилгаил, но ему не повезло, его дракон не проклюнулся из яйца и тогда мне впервые удалось сделать то, что впоследствии я делал для эльфов довольно часто. Решительно отодвинув от себя блюдо, я встал и сказал:

– Это не дело, чтобы эльф, столько лет мечтавший о небе, возвращался домой только из-за того, что ему попался не дракон, а какой-то заморыш, друзья мои. С горными драконами такое часто случается и их драконихи, порой, сами выбрасывают из кладки такие яйца, из которых не проклюнется сильный зверь. Пойдёмте на площадь и я призову для Алмареона молодого и сильного дракона, на котором он сможет отправиться домой вместе с тобой, вождь Итилгаил.

Эльфы переглянулись между собой и дружно встали, а Лайриниэль захлопала в ладоши от радости. Она была ещё совсем юной девушкой и ждала от жизни только чудес. Быстрыми шагами мы вышли из дворца на площадь и Итилгаил попросил какого-то гнома, чтобы тот очистил её от людей, но этого не потребовалось. Взяв за левую руку Алмареона, я вывел его на середину площади, достал из-под камзола свой амулет и вложил его ему в правую руку, после чего стал вызывать драконов. Их на мой зов прилетело дюжины три и народ мигом разбежался, услышав тревожные трубные крики. На этот раз я стал, как бы предлагать драконам верного друга, который будет заботиться о драконе, выбравшем этого воина в свои защитники. Ещё я говорил драконам о том, как эльфы любят драконов, как они уважают их за гордый и независимый нрав, как они выращивают их и как защищают от всех невзгод. Старики презрительно затрубили и тотчас улетели, но три молодых дракона, которые довольно часто видели своих сытых и холёных собратьев, несущих на себе эльфов, откликнулись на мой призыв и я поднял вверх два пальца. Ко мне со всех ног бросилось ещё два эльфа. Их вышло на ступени дворца несколько десятков. Жестами я велел им взяться руками за мой амулет и тихо назвать свои имена, после чего попросил драконов назвать себя и выбрать себе друга на всю жизнь. Первым откликнулся дракон, который назвал себя Ишхадом. Это был молодой, могучий красавец с раной на правой лапе и он выбрал себе в защитники Алмареона. Я подвёл своего будущего тестя к дракону и он тотчас стал врачевать рану дракона, хотя не о ней в тот момент были все мои мысли, но это мне помогло. Я тут же стал мысленно говорить Ишхаду и остальным драконам о том, что теперь они никогда не будут страдать от ран, поскольку в мире нет лучших врачевателей, чем эти стройные двуногие со светлыми лицами и золотистыми волосами. После этого я назвал Алмареону имя его дракона и велел ему произнести сначала тихо, а потом всё громче и громче, пока он не запомнит этот звук. Через полчаса Алмареон надел на Ишхада седло взял свой лук и полетел вместе с ним на первую охоту, а я продолжил свою работу и ещё через два часа рухнул на камни прижимая к груди свой амулет. Эльфы бросились ко мне, думая, что я потерял сознание, но со мной всё было в полном порядке. Просто мне нужно было отдать камням хотя бы часть той энергии, которую влили в меня драконы. Через несколько минут я вскочил на ноги и сказал:

– Вождь Итилгаил, в следующий раз давай будем делать это за пределами города, чтобы я мог снять с себя эти душные одежды. Драконы вливают в меня столько энергии, что мне нужно быть почти голым, да, и трава забирает энергию лучше, чем камни. – После небольшой паузы я смущённо прибавил – Этих трёх драконов я дарю тебе, вождь крылатых эльфов, но за каждого следующего хотел бы получать плату. Какую, ты решишь сам. Только я сразу предупреждаю тебя, это не эльфы выбирают драконов, а они их, ведь одно дело вырастить горного дракона и совсем другое получить себе взрослого.

Итилгаил поклонился и сказал дрогнувшим голосом:

– Осейн Канорфенум, эльфы щедры, но я предлагаю тебе больше, чем золото и драгоценные камни, свою дружбу.

Пожав его руку так, как это принято у людей, я ответил:

– Моя дружба с эльфами будет крепка, как тетива эльфийского лука, а знающие люди говорили мне, что её невозможно ничем порвать, но только ты один будешь моим братом, вождь Итилгаил.

Мы отправились в Аранелвуд не через три дня, а только через полтора месяца и за это время ещё двадцать четыре эльфа получили из моих рук драконов. Моё сердце было открыто для эльфов, они понравились мне с первого же дня и никогда в жизни ни один из них не стал причиной моего огорчения. Эльфы учили меня, а я учил их и никогда ни один из них не выказал мне своего презрения и не указал на мой юный возраст. С Итилгаилом я мог разговаривать на любые темы и он всегда был готов впустить меня в свой дом. Перед вылетом он вручил мне тяжелый боевой лук большего, чем обычно, размера, но ведь и я был рослым парнем, так что он пришелся мне впору. Эльфийская речь давалась мне очень легко и уже через пару недель я смог сказать своей возлюбленной о том, что люблю её. Лайриниэль смутилась и опустила глаза, но не вырвала своей руки из моей и не прогнала меня прочь. Через несколько минут она сказала мне, что ещё слишком молода для того, чтобы стать моей возлюбленной, но в её сердце нет больше места ни для кого другого, кроме могучего загорелого эльфа и если я согласен подождать, то она ответит на мою любовь. Вскоре все эльфы окончательно подружились со своими драконами и мы вылетели из Орраеса в начале лета. Однако, прежде, чем почти через год мы добрались до Западного Дейтхира, я посетил многие эльфийские леса и города. Мы летели на десяти драконах и везли с собой ещё тридцать эльфов, юная Лайриниэль летела сидя позади меня, тесно прижимаясь к моей спине, а Лосиллон согревал своим маленьким тельцем моё сердце. Хотя моя возлюбленная была почти в три раза старше меня, для эльфийки это был возраст отрочества и то, что она пообещала мне подарить свою любовь, делало меня таким же могучим, как и мой Эхенор, который сразу же полюбил её, но я то полюбил Лайриниэль на два дня раньше, как только увидел эту удивительную девушку. Моя хромота к тому времени была уже почти незаметна, но она, кажется, совсем не волновала Лайриниэль. Эта девушка сразу же стала учить меня хорошим манерам, а я специально пачкал своё лицо и намеренно вытирал руки о свою одежду или скатерти. Мне очень нравилось слышать её смех, но ещё больше мне нравилось, когда она стирала с моего лица пятна своим маленьким магическим платочком. Она была родом из Восточного Дейтхира и он сразу же сделался мне родным. Хотя я и не купил себе там дома, в таверне неподалёку от замка родителей Лайриниэль меня всегда ждал оплаченный номер, который никому не сдавался. Мы полюбили друг друга сразу же, но прошло пять лет, прежде чем ей было дозволено обнять меня. Семьдесят пять лет для тела эльфийки, это то же самое, что четырнадцать лет для девушки орков, поэтому прошло ещё двадцать пять лет и только тогда я услышал плач своего первенца. До этого дня Лайриниэль очень часто отправлялась в полёт вместе со мной и никто из эльфов, даже её мать, не боялись что с ней что-то случится, ведь её жизнь охраняли Осейн Канорфенум и лук Валандил, изготовленный Итилгаилом. Вместе с Лайриниэль и Лосиллоном мы посетили практически все эльфийские леса и крупные города, долетали до восточного края Срединного континента и даже посетили некоторые острова далеко на юге и она называла себя самой счастливой эльфийкой, так как за каких-то тридцать четыре года увидела больше, чем принцесса Гвеннелина за всю свою жизнь. Мне посчастливилось дать эльфам несколько сотен драконов, но не это было главным. Я дал им колдовские манки и очень многие эльфы благодаря ним сами стали приманивать к себе молодых, вечно голодных драконов, многим из которых не было суждено пережить зиму, так как матери считали их уже вполне взрослыми. Для горных драконов моё имя стало символом безопасности, а для эльфов паролем. Называя драконам моё имя, они очень быстро входили к ним в доверие. Эльфы ввели меня в свой совет владык и доверяли все свои тайны, а я был предан им и сражался с их врагами даже яростнее, чем со своими собственными и не за плату, а по зову души и защищая свою жену и детей. Как личного посланника владыки Ардонадара, меня принимали короли, но многие из них и без этого стали моими друзьями. Из своего лука я сразил множество негодяев и жестоких убийц, но при этом ни один орк или человек не сказал мне, что я наёмный убийца эльфов. Наоборот, многие пытались хоть чем-либо отблагодарить меня за то, что я покарал убийц их друзей и близких, но я в знак благодарности принимал только дружбу. У меня было множество врагов и часто бывало так, что нам с Эхенором было невозможно приземлиться в степи из-за того, что они только этого и ждали, но никому не было дано состязаться с моим крылатым другом в скорости и выносливости. Однажды враги устроили для меня хитроумную ловушку. Когда я летел домой из Баранентаура, то увидел внизу следы разбоя. Какая-то банда напала на небольшой караван в котором ехали два эльфа из Калватаура. Орки-разбойники из банды барона Герда Арлакура напали на них внезапно, но эльфы тем не менее успели перед смертью отправить в ад почти два десятка негодяев прежде, чем были сражены орочьми и арбалетными стрелами. Гнев мой был ужасен. Похоронив погибших, я полетел по следам и вскоре настиг эту банду, но барон, который вознамерился покончить со мной, собрал для этого чуть ли не целую армию. Мне бы отвернуть в сторону и улететь, но я был взбешен тем, что убили моих друзей и гнев затуманил мой разум. Если бы не одно единственное обстоятельство, то я одержал бы победу, но этот мерзавец не только захватил два эльфийских боевых лука, но и нанял пару десятков самых метких лучников-орков. Именно их стрелы ранили Эхенора. Ему доводилось получать куда более опасные раны, но те эльфийские стрелы были отравлены. Тем не менее я перебил большую часть этой банды и тяжело ранил самого барона, правда, не эльфийской, а орочьей стрелой. Чтобы хоть как-то экономить стрелы, я ловил те, которые выпускали по мне враги и разил их ими, но мой дракон был смертельно ранен и вскоре подал мне сигнал о своей скорой кончине. Из последних сил он взмыл вверх и понёс меня к Смрадным топям, в которые люди, а всех орков я к тому времени уже перебил, никогда не отважатся сунуться. Эхенор стремился донести меня до горы Нармоохтар, чтобы я по орочьей дороге выбрался из Смрадных топей, но умер раньше. Я понял это ещё до того, как он упал и на подлёте к болотам бросил свой лук на вершину какой-то горы, чтобы Итилгаил мог найти его и принести моей жене. Выбраться живым из этих проклятых болот я даже не надеялся. Да, я из них и не выбрался. Осматривая их сверху, я всё же заметил нечто вроде тропинки из болотных кочек и как только Эхенор упал, пошел в ту сторону. Лучше бы я этого не делал и сразу же утопился, но всё же пошел. Особой вони я не чувствовал и это меня почему-то не насторожило, ведь мне уже доводилось пару раз быть вблизи этих болот и вонь от них исходила просто тошнотворная. Это была хитрая уловка того древнего зла, которое скрывалось в недрах горы Нармоохтар. Четыре дня я брёл через болото перепрыгивая с кочки на кочку и все четыре дня оно меня переделывало. Моё сознание раздвоилось. Осейн кричал мне об опасности, но кто-то другой говорил, – иди к горе, там ты найдёшь дорогу и вернёшься в горы, чтобы взять себе нового дракона. Этот второй во мне оказался сильнее меня настоящего. После двух лет скитаний, переодевшись в орочьи одежды я прискакал на валгатре в родные горы и немного передохнув там и сшив драконье седло, снова приманил дракона и отправился к горе Нармоохтар, с вершины которой спустился в её недра, набрал полный бурдюк чёрной жидкости и отвёз её барону Арлакуру. Он ждал меня и с жадностью стал пить эту мерзкую гадость, после чего велел своим слугам принести пива, долил в него чёрной жидкости и приказал мне выпить эту дьявольскую смесь. Я отказался и на меня навалились его слуги и насильно влили её мне в рот. С той поры я уже не мог не повиноваться ему и на этом моя жизнь окончилась. Так во всяком случае мне казалось ещё совсем недавно. На новом драконе, который был сущим зверем в отличие от Эхенора, я довёз этого негодяя до вершины горы и мы спустились вниз. Я тащил два больших вьюка, а барон шел налегке. Когда мы спустились к Чёрному озеру, барон сразу же окунулся в него с головой и когда вышел из чёрной жидкости, то закричал дьявольским голосом:

– Теперь я стану Хромым Уругом, повелителем драконов, а ты, Осейн Канорфенум, примкнёшь ко мне и станешь моим помощников в великих делах либо будешь целую вечность сидеть в этом подземелье на цепи и черпать для меня этот благостный напиток преображения, чтобы однажды увидеть, как я стану властелином Вселенной.

Прямо на моих глазах барон переменился. В пламени магического светильника мне было хорошо видно, как из коренастого коротышки, да, к тому же человека, он превратился в рослого орка с моим лицом. Новый Хромой Уруг отнял у меня мой амулет, достал из тюка длинную цепь с магическим ошейников и приковал меня у входа в пещеру. Он переоделся в мою орочью одежду, бросил мне несколько драных шкур и ушел с пятью большими бурдюками чёрной жидкости, оставив тюк с вяленым мясом и тремя бурдюками воды. О воде он мог не беспокоиться. Пусть и понемногу, но она всё же стекала со стен в некоторых местах. От Чёрного озера исходило слабое синеватое свечение и я мог видеть всё, что находится вокруг. Долгое время Уруга не было, но потом он появился и привёл с собой шестерых рабов, это были король гномов Белегрунд и пятеро его друзей. Всемером мы принялись за работу, но меня Уруг всё время держал на цепи. Гномы прорубили проход вдоль озера к противоположной стене пещеры и стали прорубать в горе более короткий путь наверх, как только они закончили эту работу, Уруг привёл несколько сотен своих помощников, некоторые из которых искупались в водах Чёрного озера и из людей тоже превратились в орков. Мне было приказано наполнять бурдюки, а его слуги днём и ночью уносили их наверх. К тому времени я снова стал самим собой, но надо мной теперь довлел магический ошейник, который принуждал меня к работе, хотя и разрешал мне её ненавидеть, а вместе с тем говорить то, что я думаю. Гномов куда-то увели и я не видел их очень долго и за это время вычерпал почти всю чёрную жидкость. Уруг приходил ко мне довольно часто и всякий раз говорил мне о том, если я соглашусь добровольно принять сторону какого-то Тёмного Хозяина и отрину добро, то вдвоём мы станем непобедимы даже для Творца Ардфеора, но я только хохотал над ним и выкрикивал ему в лицо оскорбления, так как он не смел поднять на меня руку. Видимо потому, что к нему не перешли полностью все мои колдовские знания и умения. Магический ошейник не давал мне его убить и стоило только мне двинуться на него, как я моментально падал парализованный им. Я потерял счёт дням и годам и отмерял время только некоторыми событиями. В пещеру снова привели гномов, но я не знал, сколько времени они отсутствовали. Гномы расчистили пещеру и выдолбили в её полу глубокий бассейн, из которого проложили трубы к насосу, который они изготовили. Потом гномы провели трубы куда-то вверх и построили большое колесо, приводящее насос в движение. Последнее, что сделали гномы, это пробили в потолке пещеры дыру, через которую мне сбрасывали тюки с вонючим вяленым мясом для меня и валгатров, и сделали яму для навоза валгатров, но куда больше я его сбросил в бассейн с чёрной гадостью, не говоря уже о том, что справлял нужду только в него. Этим я раз и навсегда показал самому себе, что никогда не стану пить этой мерзости. Когда уводили гномов, король Белегрунд незаметно для Уруга оставил мне своё магическое кайло, но цепь не позволяла мне до него дотянуться. К тому же стоило только мне только подумать о бегстве, магический ошейник сразу же начинал душить меня. Так я стал вечным пленником этого адского подземелья. Последними вниз спустили по короткому ходу молодых валгатров и Уруг приказал мне качать напиток преображения и если я не стану делать этого регулярно, то ошейник быстро напомнит мне о моих обязанностях. Последнее, что мне сказал Уруг, было следующее:

– Ну, что, ты ещё не передумал? Может быть ты всё-таки выпьешь напитка преображения?

При этом взгляд его был полон какой-то странной смеси тайной надежды и какой-то затравленности. Я засмеялся ему в лицо и сказал:

– Герд твой конец будет ужасен, но то, что произойдёт потом, будет ещё страшнее. Ты будешь целую вечность гореть в адском пламени и не раз проклянёшь тот день, когда я принёс тебе эту чёрную мерзость, будешь ты проклинать и своего Тёмного Хозяина, рабом которого стал. Дурак, Осейн Канорфенум никогда не станет пить из собственного нужника и наступит день, когда я воспарю над Эннонандом на огромном драконе, но ты этого не увидишь, ничтожный червь.

– Ты, ты! – Воскликнул барон принявший моё обличье, но не договорил и ушел прочь рыча от злости. Бронзовые двери захлопнулись, проскрежетал засов и я остался наедине с молодыми, испуганными валгатрами. Долгое время я крутил это адское колесо в одиночку, а когда валгатры окрепли и вошли в силу, то крутить его стали они. Всё-таки магия Чёрного озера была очень сильна, ведь ни я, ни валгатры не старели и не теряли силы. Я кормил их и ухаживал за ними, выгребал навоз из-под ног и сбрасывал его в бассейн, а когда ошейник душил меня слишком сильно, то пользовался выгребной ямой, но ни разу у меня не мелькнуло и мысли, чтобы испить из него. Долгими часами я думал о том, что происходит снаружи и очень часто смеялся, плюя в чёрные воды, кричал Тёмному Владыке, что ему никогда не победить эльфов и их небесного отца, Творца Ардфеора. Правда, спустя какое-то время и это прошло, я, кажется, вообще перестал думать и сейчас даже не понимаю, почему сказал вам, что меня зовут Уруг, ведь на это имя я перестал отзываться ещё в молодости, когда стал Осейном. Такова история моей жизни. Я не рассказал вам о многом, но сказал вам о самом главном, ведь мне не терпится поскорее увидеть мою Лайриниэль. Теперь вы отведёте меня к ней, друзья мои?

Кирилл состроил недовольную физиономию и сказал:

– Такого, какой ты сейчас, я ни за что не стану показывать тебе Лайриниэль. Она не заслужила этого. Когда-то она проводила в полёт гордого и могучего воина, несгибаемого Осейна Канорфенума, грозу всех разбойников Эннонанда, орка, о котором слагали легенды не только эльфы, люди, орки и гномы, но даже первые обитатели Адамминена – королевские драконы. Нет, друг мой, таким ты не предстанешь перед прекрасной, вечно юной Лайриниэль. Я этого ни за что не допущу. Твой рассказ был довольно продолжительным, а теперь послушай, Осейн Канорфенум, что расскажу тебе я, рыцарь Творца Ардфеора, смысл жизни которого заключается только в том, чтобы сражаться с Хозяином Тьмы Амалором.

Кир без лишнего витийства довольно коротко рассказал Осейну о себе и своих товарищах, а также о том, как они прибыли на Адамминен и чем занимались. Как только он умолк, Иоланта прибавила:

– Осейн Канорфенум, ты полностью повторил судьбу нашего друга, рыцаря Света Джонни Морбрейна, только ты парился в тюряге этого старого задрыги Амала куда дольше, чем он. Благодаря тебе слугам Амала не удалось создать на Адамминене действительно мощной армии и ни один эльф так и не стал его слугой. Их вероятно, воротило от дерьма валгатров, которое ты подмешивал в ту чёрную дрянь. Короче, Осейн, или ты примешь из рук моего мужа кубок с напитком посвящения, или я тебя отволоку в такой мир, откуда ты до моей ученицы Лайриниэль хрен когда доберёшься. Выбирай, Осейн.

Орк вскочил на ноги и воскликнул:

– Что я должен сделать, чтобы стать самым лютым и беспощадным врагом Владыки Тьмы?

Кир деловито достал из кармана серебряный кубок, вынул из ножен меч Бадхор и насмешливым голосом сказал:

– Для начала преклони колени перед мечом Бадхором, выкованным отцом твоего лучшего друга, великим владыкой Эльворином.

Осейн с достоинством опустился на одно колено и Кир с улыбкой вложил в его руки кубок посвящения. Орк благодарно кивнул ему головой и, широко открыв головой, просто влил в себя золотистый напиток, отчего Козмо коротко хохотнул и воскликнул:

– Такой же пьянчуга, как и его дружок Итилгаил!

Кир строго цыкнул на него и трижды легонько стукнул орка кончиком меча по плечу. Сказать условную фразу он не успел, с одной стороны на орка налетел Белегрунд, боднув своей громадной башкой в плечо, а с другой Анганиэль лизнула его языком размером с шуфельную лопату, а Атилла, подлетев сзади, принялся трясти за плечи. Иоланта шагнула вперёд, мощным рывком подняла Осейна с пола и звонка расцеловала, после чего отправила в объятья своего мужа. Тот также расцеловал обалдевшего орка, после чего ему пришлось вытерпеть объятья ещё одного рыцаря, двух здоровенных магов, да, ещё и гномов-великанов к тому же. Последней его расцеловала Тэйя, в глазах которой блестели слёзы счастья. Кир надел очки и притворно строгим голосом скомандовал:

– Менелндил, Ланион, Бальдур, рысью бегите к нам. Мы во дворце на горе и не одни, ребята. К нам вернулся истинный рыцарь Света, великий Осейн Канорфенум и если вы хотите увидеть, как он войдёт в свой дом, то не телитесь. Мы по быстро приведем себя в порядок и через несколько минут будем внизу, на площади перед дворцом.

Кир предложил всем мужчинам, включая Атиллу и Белегрунда, зайти на несколько минут в зал созерцания, пока Иоланта и Тэйя переоденутся в более подходящие платья. Чтобы Осейн не чувствовал себя сиротой, рыцарь предложил ему на выбор всю свою коллекцию мечей и кинжалов, кроме малайского криса. Тот, немного подумав, выбрал себе прекрасный испанский меч и кинжал того же мастера, выкованные в Толедо в средние века, которые Киру как-то раз подарил в припадке щедрости его тесть. Это было прекрасное оружие, которое можно было носить на поясе и Тетюр, загадочно ухмыльнувшись, достал из своей магической книги эльфийский пояс чернёного серебра, к которому почему-то прицепился тёмный кожаный шнурок. Он потянул за него и вытащил длинный коготь горного дракона, покрытый неровными строчками орочьих магических рун. Протянув и то, и другое Осейну, маг сказал растерянным голосом:

– У нашего старика ничто не теряется. Это кажется твоё, Осейн.

Орк порывисто схватил коготь и приложил его ко лбу. В его глазах блестели слёзы. Он хотел было повесить свой амулет на шею и спрятать его под одеждой, но Козмо удержал его от этого. Достав из магической книги слиток серебра размером в кулак, обломок клыка Атиллы и клочок его синей шкуры, маг-воитель вставил в рот свою трубку с сатиром, выдул из неё формирующий дым и тот, окутав их, а вместе с ними коготь, за три минуты он преобразил амулет колдуна. У когтя появилась голубовато-белой кости рукоять, с двумя синими полосками, оправленная в чернёное серебро и по всей его длине засверкали серебряные руны. Прицепив коготь к поясу рядом с кинжалом, Козмо сказал:

– Осейн Канорфенум, я улучшил твой амулет колдуна. Теперь он обрёл огромную силу, куда большую, чем прежде, ведь в него вставлен обломок клыка и кусок шкуры живого дракона, короля всех синих драконов и моего большого друга, Атиллы, которому я как-то раз во время тренировки выбил зуб и выдрал из него клок. – Атилла при этих словах ухватился одной лапой за щёку и непроизвольно потёр свой бок другой, но промолчал, а Козмо завершил свою мысль следующими словами – Завтра с утра возле твоего замка выстроится целая толпа магов-воителей и каждый сочтёт за честь стать твоим учителем, но я советую подумать тебе вот о чём, если твоими учителями станем мы с Атиллой, то ты сможешь преображать драконов и станешь настоящим повелителем горных драконов, которых сможешь сделать ещё и королевскими, дав им дар речи и превратив в драконов-магов. При этом ты как был колдуном, так им и останешься.

Осейн прижал руку к груди, поклонился и тихо промолвил:

– Я сочту за честь, друзья мои, стать вашим учеником. Пусть тем самым я не смогу вернуть...

Закончить фразу Осейн не смог, так как снаружи в этот момент раздался громкий, трубный призыв дракона и Атилла весело рыкнул:

– Не пугайся, друг, у старика не только не пропадают всякие нужные и важные вещи, но ещё и не сдох ни один дракон, который не исполнил до конца того, что ему предназначено отцом всех драконов. Это орёт, как скаженный, твой Эхенор. Когда мы вылетели из пещеры, я заметил, что какой-то дракон бродит по степи, шатаясь, словно пьяный, но промолчал. Как только вы стали готовиться к пикнику, я слетал туда и увидел, что это горный дракон. Поскольку он ещё не пришел в себя окончательно, то я сотворил портал прохода в степь рядом с этим лесом, приволок его сюда, завалил для него пару валгатров, чтобы ему было чем заняться и быстренько вернулся к вам, пока вы всё мясо не слопали. Мне, правда, не ясно только одно, Осейн, как он тебя разыскал. У него что, нюх такой уникальный?

После этого Осейна уже ничем было нельзя удержать и вся компания выбежала на улицу. Эхенор, увидев Осейна, оглушительно затрубил и спикировал к ступеням дворца. Орк бросился к нему и прижался всем телом к голове дракона. Замок Лайриниэль находился неподалёку и вскоре все увидели бегущую по широкой улице, мощёной мраморными плитами, эльфийку. Увидев Лайриниэль, Эхенор радостно загудел, но это уже не был призывный звук драконьей речи, и подтолкнул к ней Осейна. Загорелый эльф извиняющее кивнул ему и бросился к своей возлюбленной, чьи каблучки стучали уже совсем рядом. Он подхватил её на руки и прижал к своей груди. Кир облегчённо вздохнул и сказал своим друзьям вполголоса:

– Пойдёмте во дворец, господа, Осейн обойдётся без провожатых. Не будем им мешать. – Обведя взглядом своих помощников, он весёлым голосом добавил – Всё, ребята, наша миссия благополучно завершилась, а потому я даю всем месячный отпуск.

Тетюр улыбнулся и поправил его:

– Парень, это ты берёшь себе месячный отпуск и просишь не беспокоить тебя и Ио. Ну, что же, приятного вам путешествия.

Эпилог

Как только Осейн, подхватив на руки Лайриниэль, побежал по улице к своему замку, Кирилл и Ио взмыли в небо и через пару минут наша "Немезида II" исчезла, войдя в портал прохода, скрывшись в неизвестном направлении. Вернулась эта парочка только через месяц, что давно уже стало своеобразной традицией в нашей компании. Тетюр, хитро улыбнувшись и подмигнув мне, шагнул в портал прохода и тоже куда-то смылся. На Адамминене было много мест, которые он мечтал посетить. Как всегда мы остались вдвоём с Атиллой и я, глядя на то, что Анир всё ещё топчется рядом, посмотрел на него вопросительно. Он робко улыбнулся и спросил:

– А что делать мне, Кузьмич?

Атилла, стукнув хвостом по каменным плитам рыкнул:

– Искать себе мага-проводника! Лайриниэль всегда была спутницей Осейна и потому ему не о чем беспокоиться, а вот тебе стоит об этом серьёзно подумать, старина. Семейный подряд отличная штука, скажу я тебе. – После чего спросил с иронией в голосе – Неужто у тебе нет на примете какой-нибудь прелестной альтары?

Анир радостно заулыбался, кивнул головой и исчез, шагнув в портал прохода и мы с Атиллой остались на площади вместе с тремя главарями Адамминена, радостным Эхенором и двумя малленброгами. Гномы тихонько ушли тотчас, как только Кирюха и Ио полетели на наш корабль. Владыка Менелндил поклонился нам и увёл с площади императора и его канцлера, а Атилла рыкнул на дракона:

– Братец, ты свободен ровно до того дня, пока владыка Осейн не призовёт тебя. Сгинь. – Эхенор, прогудев что-то невнятное, взмахнул крыльями и улетел, а мой синий друг спросил малленброгов – Так, ребята, а вам-то что из-под нас нужно?

Белегрунд вздохнул и, пристально посмотрев на меня, сказал:

– Мастер, я хочу стать королём малленброгов, но для этого ты и Атилла должны сделать меня и мою королеву магами. Мы думаем, что имеем на это куда больше прав, чем кто-либо ещё.

Атилла приоткрыл свою клыкастую пасть, что у него означало улыбку, утробно рыкнул и воскликнул весёлым басом:

– Правильно, старина! Очень правильное и, главное, своевременное решение. В обозримом будущем никто из твоих золотых соплеменников на эту должность претендовать не сможет и ты сейчас единственный малленброг, который может претендовать на корону. – Положив мне на плечё свою когтистую лапу, дракон спросил – Ну, что, Кузя, займёмся этим прямо сейчас или дождёмся того момента, когда к нам присоединиться Осейн, чтобы причесать сразу всех под одну гребёнку и больше не мучиться?

Слова дракона меня насторожили и я спросил:

– Что ты имеешь ввиду?

– Да, то, я хочу, чтобы ты сделал полноценным магом-воителем ещё и Эхенора. Этот дракон вполне заслужил того, чтобы стать, как и малленброги, королём горных драконов, а уж в том, что все они станут королевскими, теперь вряд ли кто станет сомневаться. Ну, ты, как, справишься с такой задачей, напарник?

Атилла к тому времени уже более, чем год, был не просто драконом-магом, а ещё и самым обыкновенным Верховным магом, только очень уж своеобразным. На то, чтобы посвятить его в маги, у Тетюра ушла целая неделя, но лично я считал в то время, что мой друг зря мучился с этой синей бестолочью. Он так и не научился толком работать с магическими инструментами и во всём полагался только на свою физическую силу и драконьи способности. Сделать магами одновременно всю эту могучую троицу (малленброги в принципе мало чем отличались от драконов по своей магической сути и их можно было сделать медведями-магами), присоединив к ним Осейна, было для меня привлекательным вдвойне, ведь таким образом этот орк будет общаться с высшими силами, как минимум, вдвое дольше. Поэтому я по привычке поклонился малленброгам (ох уж эта эльфийская вежливость) и сказал на редкость выспренне:

– Благородный владыка Белегрунд, прекрасная леди Анганиэль, мы с этим синим крокодилом почтём за честь стать вашими учителями тотчас, как только к нам присоединятся владыка Осейн и Эхенор.

Атилла тотчас треснул меня хвостом по спине и прорычал:

– Кузя, не забывайся, я всё же король синих ильмианских драконов, а ты всего лишь капитан войск дяди Васи в отставке. – В ответ на этот демарш я так завернул дракону лапу-руку за спину, что он взвыл не по-детски и взмолился – Кузьмич, отпусти, я пошутил. Больно, гад, отпусти, а то укушу!

Выпустив лапу дракона я сказал малленброгам:

– Ну, всё, ребята, я пошел спать, а вы поищите место для своего королевского дворца. Атилла вам поможет и шуганёт каждого нахала, который посмеет вам хоть в чём-то перечить.

Белегрунд и Анганиэль переглянулись между собой и будущий король хотел было открыть рот, чтобы спросить что-то, как рядом с нами проявились дружная троица и владыка Менелндил, улыбаясь нам всем, сказал с вежливым поклоном:

– Прошу простить нас за любопытство, ваши величества, но мы не стали покидать площади и были всё это время рядом. Нам очень хотелось знать, о чём вы собираетесь просить мастера Козмо. Владыка Белегрунд, я буду рад ввести тебя в государственный совет, чтобы представить всем остальным правителям Адамминена, а император Ланион будет рад увенчать вас коронами. Сейчас же я предлагаю вам пройти к одному месту, вы скажете мне, каким хотите видеть свой будущий дворец и я его сотворю для вас точно таким.

Белегрунд всё-таки был медведем, который очень любил рыть норы и потому быстро ответил:

– Это должна быть большая королевская пещера на склоне горы, выходящая на солнце, владыка Менелндил, мы ведь малленброги, а не люди, чтобы жить в дворцах, но рядом должны обязательно расти большие дубы и каштаны, чтобы нам было чем лакомиться.

Король Бальдур озадаченно крякнул и сказал:

– Нет, владыка Менелндил, тут, пожалуй, нужно будет звать на помощь короля гномов Ородагарваона Лардока. Давай лучше займёмся королевской пещерой завтра, а пока я приглашаю вас, ваши величества, в гостевые покои дворца принцессы Гвеннелины.

Был уже довольно поздний вечер и потому мы вернулись во дворец императора Адамминена. Король Бальдур уже нашел себе подходящее жильё поблизости, владыка эльфов переехал в Главартур и поскольку Ланион был всё же скорее поэтом, нежели императором, то в своём холостяцком жилище он завёл довольно демократичные порядки и он по прежнему походил на общагу, только теперь в ней жили преимущественно молодые эльфы. Мы отвели малленброгов в их покои, Атилла счёл их общество на этот вечер более приятным и поскольку только от меня правители империи могли получить самую исчерпывающую, то мне пришлось до поздней ночи рассказывать им о том, что произошло в степи на юго-востоке Эннонанда. Внимательных, заинтересованных слушателей у меня в тот вечер было более, чем достаточно, эльфийского вина и мяса тоже, а потому рассказ мой живописал подробностями и был почти юмористическим.

После всей той нервотрёпки, которая свалилась на наши головы, это уже была хоть какая-то разрядка. Правда, вместо того, чтобы рассказывать о том, как мы спускались в подземелье горы Нармоохтар, я предпочёл бы провести остаток вечера и затем ночь в более приятной компании, но поскольку больше некому было об этом рассказать, мне так и пришлось лечь спать в грустном одиночестве. Всё утро меня никто не тревожил и лишь только в полдень Атилла стал вытаскивать меня из кровати, чтобы прошвырнуться по Эннонанду. Судя по тому, как плутовато дракон скосил взгляд на террасу, он уже на что-то подписался и ему срочно требовалась моя помощь. Оставалось только выяснить, какого рожна ему было нужно и я спросил:

– Ну, горе моё, в какую афёру ты ввязался на этот раз?

Дракон опустил голову и ответил:

– Кузьмич, я пообещал Белегрунду, что соберу здесь всех его малленброгов.

– Ты с ума сошел! – Зарычал я в бешенстве – Ты хоть представляешь себе, сколько их? Это миллионы здоровенных медведей! Куда ты их собираешься поселить?

Атилла, нетерпеливо стукнул хвостом по полу и воскликнул:

– Кузьмич, не волнуйся! Когда я говорю здесь, это вовсе не говорит, что я собираюсь их всех притащить в эту эльфийскую деревню. Если ты посмотришь внимательно на карту – Атилла взмахнул лапой и на противоположной стене от моей кровати стене появилась большая карта, на которой были справа изображены горы Ородагарваона, а слева была обведена довольно большой горный массив, вершины которого могли запросто поспорить с Эверестом и сказал – Это Синегорье, или, как говорят эльфы, Норелинорт. В предгорьях там когда-то жило несколько племён орков, но ближе к степи, так что малленброги могут жить по всей этой полосе у подножия гор. Правда, жрать им там будет нечего, но я уже побазарил с Аниром и её несколькими зелёными магами и они отправились выращивать там леса. Сегодня Белегрунда и Анганиэль впервые угостили орехами и фруктами и они им понравились, так что магам я уже дал установку.

Поскольку мне не очень-то хотелось вылезать из постели, а ход мыслей дракона был уже ясен, я поинтересовался у Атиллы:

– Слышишь, ты, чудовище, в этой лесной деревне что, кроме меня нет больше ни одного мага, который сможет открыть порталы прохода для этих медведей?

Атилла сдёрнул с меня одеяло и зарычал:

– Кузя, не зли меня. Тебе же прекрасно известно, что никто, даже Тетюр, не умеет открывать такие большие проходы, как ты, так что хватит бока отлёживать, садись ко мне на загривок и полетели в горы.

Тут Атилла был прав. Переброска войск от места сражения домой обычно возлагалась на меня и только на Адамминене мне не пришлось этого делать. Поднявшись с кровати, я пошел в туалетную комнату, чтобы какие-то местные воробьи, чирикающие на берёзке, освежили меня. Дракон следовал за мной по пятам. Из-за того, что мне снова предстояло общаться с местным населением, я решил одеться в эльфийский костюмчик, хотя предпочёл бы что-нибудь попроще, и как только направился в столовую, тотчас был пойман за длинные полы своего серебристо-синеватого андовакка и, обернувшись, сказал:

– Дай мне хотя бы позавтракать.

– А что, в небе пожрать это уже не вариант? – Суровым тоном поинтересовался Атилла и рыкнул – Зелёные там всё утро леса с орехами выращивают, а миллионы малленброгов шарятся по горам и вынуждены питаться одним только хворостом, мхом и лишайниками.

Мы вышли на террасу, перелетели с неё на крышу и мой напарник принял самую лучшую из всех своих форм. Когда он становился драконом имеющим размеры туловища чуть-чуть побольше малленброга и к тому же превращал зубцы на своём загривке в удобное сиденье, что он делал в особых случаях вроде этого, чтобы заманить меня в небеса, мне уже было не нужно никакое седло. Я вскочил к Атилле на загривок, он взлетел, взмахнул несколько раз крыльями и, сотворив портал прохода, полетел над Норелинортом на высоте в пару километров, быстро набирая высоту. Мне уже доводилось несколько раз пролетать над этими довольно унылыми, безлесными местами, но сегодня они имели совсем другой вид.

Не знаю уж каким методом зелёные маги сажали здесь леса, квадратно гнездовым или кругло кучковым, но они вышли у них на славу и я только ахнул, увидев яблони и груши высотой в тридцать метров с огромными зрелыми плодами, пятидесятиметровые ореховые деревья, каштаны и дубы, усыпанные желудями размером с куриное яйцо, а также множество других уже плодоносящих растений. Над всем этим лесным раем летал белоснежный альбатрос, на верхней палубе которого сидели на надстройке Белегрунд и Анганиэль. Король и королева, пусть ещё и не коронованные, принимали работу магов. Белегрунд высмотрел нас в небе и, помахав своей лапищей с огромными когтями, что-то проревел нам, но я не услышал что именно, Атилла стремительно поднимался вверх и вскоре парил на высоте не менее пятнадцати километров. Пока он рассматривал, где именно нужно сотворить порталы выхода, я спокойно позавтракал. Такие вещи, как лютый холод и разряженная атмосфера, меня давно уже не волновали.

Несколько тысяч магов ещё с самого раннего утра отправились в горы и собрали всех малленброгов, построив их поротно в походные колонны. В Гриенграсе эти золотые мишки хотя и были приняты гномами очень радушно, чувствовали себя лишними. Их было слишком много. Однако, несколько сотен малленброгов впоследствии туда всё же вернулось, но гораздо больше гномов отправилось в Норелинорт в этот же день и когда Атилла спустился на это зелёное плато, я увидел тысячи этих великанов, восседающих верхом на малленброгах вместе со своими беанами и детьми. Поскольку все они давно уже были магами, то ничто не помешало им упаковать свой скарб в магические книги. Сотворив добрых четыре дюжины порталов прохода шириной в Ленинский проспект, мы стали планомерно облетать все окрестные горы, чтобы обеспечить явку на всеобщее собрание малленброгов и в тот же вечер Белегрунд и Анганиэль были коронованы с соблюдением всех правил, то есть испили из кубков напитка посвящения.

После этого меня целых трое суток никто не доставал. Даже Атилла. Мой друг-дракон хорошо знал, что с ним будет, если он сунется в мою спальню тогда, когда его там никто не ждёт. Утром пятого дня во дворец принцессы Гвеннелины, наконец, пришел Осейн и я проснулся от того, что Атилла грозился откусить ему руку, если тот постучит в мою дверь. Моя пассия смылась ранним утром, оставив мне на память аромат духов и серебряный колокольчик, привязанный розовой ленточкой совсем не к тому месту, где ему следовало находиться. Посмеявшись над её остроумием, я пошел, звеня колокольчиком, в зал созерцаний, крикнув мимоходом, что можно входить. Когда я вышел оттуда, Осейн ждал меня в гостиной вместе с Лайриниэль. Эта эльфийка, как я и предполагал, решила стать магом-проводником своего мужа рыцаря-мага, но при этом ещё и намеревалась стать нашей с Атиллой ученицей. Выслушав её, я улыбнулся и сказал:

– Ну, что же, если вы решили не затягивать с этим делом, то пойдёмте выбирать подходящее место для посвящения. Сначала Атилла займётся Эхенором, потом нам всем нужно будет хорошенько подкрепиться и выбрать такое место, где нас никто не побеспокоит.

Атилла кивнул головой и прибавил:

– Да, пожрать нужно, особенно драконам. Глореанд Быстрокрылый рассказывал мне, что с ним сделалось, когда Тетюр посвятил его в маги натощак. Поэтому когда он посвящал в маги меня, я сначала сожрал тонн пять жареной осетрятины, не меньше, а уж потом принял из его рук бочку с напитком познания. На счёт жареной валгатрятины я уже распорядился, а что касается места, то тут и к бабке ходить не надо. Белегрунд сам вырыл внутри этой горы здоровенную пещеру, вход в которую находится прямо за его троном. Тоннель он прорыл широкий, так что Эхенор войдёт в него даже расправив крылья.

Вспомнив о том, что гномам было запрещено императором рыться в горе, я спросил дракона с тревогой в голосе:

– Атилла, а как же запрет на проведение горных работ в городе?

Дракон беспечным голосом ответил:

– Кузьмич, не путай Божий дар с яичницей. Одно дело вести промышленные разработки самоцветов, и совсем другое расширять своё собственное жилище. Правда, в результате этого кладовые нашего здоровенного медведя забиты теперь не только желудями, орехами и фруктами, но ещё и драгоценными камнями. Да, ты и сам сейчас всё увидишь, когда зайдёшь в его пещеру. Бальдура чуть Кондратий не обнял, когда он увидел их. Зуб даю на холодец, что он уболтает Ланиона и Менелндила перетаскать все те драгоценные камни, которых под этой горой просто не меряно, в императорскую сокровищницу.

Трудности трёх главарей Адамминена меня совершенно не волновали, но уже в коридоре я всё же сказал:

– Да, нужно будет сказать владыке Менелндилу, чтобы он нанял гномов и выкопал из земли самоцветы, а то рано или поздно то один, то другой ухарь начнут ковыряться под горой тайком.

Мы вышли из дворца, спустились пешком с вершины горы на полкилометра и направились в королевскую пещеру. Не знаю, как в других районах Главартура, но здесь на вершине горы, поросшей величественными деревьями, царили тишина и порядок. По улицам все передвигались исключительно пешком, а на эйрборды, которых мы раздали местному населению великое множество, эльфы, на горе жили преимущественно они, вставали только тогда, когда открывали перед собой портал прохода. Самое приятное заключалось в том, что здесь не было ни одной лавки или мастерской, а потому торговцы не вопили, истошно зазывая к себе покупателей. Пройдя около трёх километров по широким тенистым улицам, мощёным белым мрамором, а точнее просто прорезанным в нём, с красивыми высокими беломраморными балюстрадами вместо оград, мы подошли к крутой мраморной стене, ярко освещённой солнцем, в которой зияла пещера, вход в которую был занавешен пологом из золотой кисеи.

Перед пещерой был разбит большой сад, в котором росло десятка два плодовых деревьев, дубов, каштанов и орехов, все плоды в нём были раза в четыре больше обычного. Сад был разделён надвое широкой дорожкой Высоченный свод входа в пещеру подпирали две резные эльфийские колоны. Под ними сидели два громадных малленброга-стражника и сосредоточенно трескали яблоки, груши и орехи. На нашу нарядно одетую, весело улыбающуюся компанию они не обращали никакого внимания ровно до того момента, пока мы не ступили ногой на дорожку, ведущую к пещере, но это выразилось лишь в том, что золотые медведи просто перестали есть и уставились на нас. Осейн, поклонившись стражам, вызвал своего Эхенора и дракон появился в небе спустя каких-то пять минут. Этот светло-сиреневый красавец в утренних лучах солнца был просто великолепен. Он опустился на дорожку перед нами и золотые медведи, наконец, поднялись.

В мраморную пещеру своего короля малленброги пропустили нас беспрекословно и мы, пройдя по просторному короткому тоннелю, вошли в огромный холл со сферическим куполом белого мрамора, ярко освещённый магическими световодами, изготовленными гномами. В холле, обставленном по периметру роскошной мебелью, находилось несколько десятков гномов и людей. Там же нас поджидал и Роэнвирт вместе со своими сыновьями, женой и другими детьми, которые явились по просьбе Атиллы тотчас, как только дракон встретил Осейна и Лайриниэль. Он и повёл нас внутрь королевской пещеры через самый большой из пяти тоннелей-коридоров и мы вошли в огромный круглый тронный зал, по периметру которого были высечены четыре ступени с мраморными креслами, которые показались мне слишком маленькими для таких великанов, как малленброги.

Белегрунд и Анганиэль встретили нас у входа. Они были очень взволнованы и громко урчали от восторга. Едва бросив взгляд на два трона, высеченных из цельного золотого опала, я сразу же всё понял и, погладив Анганиэль по огромной лапе, спросил:

– Девочка моя золотая, ты хочешь стать поменьше ростом?

Та проворковала мне глубоким, грудным голосом:

– Да, мастер Козмо, я хочу быть ростом точно такой же, как обычные медведицы и хочу, чтобы у меня не было таких огромных когтей. Тогда я смогу входить в дома наших друзей без опаски, но я ведь буду магом, и когда мне это понадобится, буду становиться большой, чтобы рыть ходы под горами.

– Всё будет именно так, как ты хочешь, моя красавица. – Сказал я Анганиэль и попросил своих друзей – Ребята, откочуйте на те скамейки, сейчас мы с Атиллой для начала займёмся Эхенором, а потом приступим к трапезе. Нам всем нужно будет хорошо подкрепиться.

С отважным и преданным горным драконом мы разобрались за каких-то полчаса с небольшим, сделав его драконом-магом с физиологической точки зрения и минут через пять, приняв размеры пригодные для обитания в жилище человека, он смог обнять своего друга и сказать ему о том, как давно мечтал обрести человеческую речь и возможность быть с ним рядом всегда. Покрутив пальцем у виска, я глазами показал ему на Лайриниэль и дракон смущённо опустил голову и засопел. После этого наступила очередь Роэнвирта с женой и детьми и они накрыли шикарную поляну для двух драконов, двух малленброгов, мага, эльфийки и орка, то есть извлекли из своих магических книг огромный стол с целой горой жареных валгатров и множеством бочек с эльфийским элем. Сказав нам, что мебель и посуда исчезнут сами, как только мы всё съедим, они пожелали нам удачи и удалились, а мы сели за стол. Поначалу Белегрунд и Анганиэль хлопали глазами, но попробовав фирменного блюда Роэнвирта, оживились и принялись за трапезу самым основательным образом.

В отличие от Осейна с Лайриниэль, Эхенора (дракон снова принял свой нормальный размер) и обоих малленброгов, нам с Атиллой нужно было просто плотно набить животы, но вот всем нашим ученикам действительно нужно было заправиться самым основательным образом, что называется под завязку, чтобы суметь справиться со своей задачей и потому им пришлось постараться за столом. К счастью Лайриниэль давно уже была магессой и умела питаться особым образом, а Осейн и вовсе был старым орком, привыкшим наедаться впрок, ну, а Эхенор, Белегрунд и Анганиэль и раньше отличались прекрасным аппетитом и просто завидной прожорливостью. Пока они заканчивали трапезу, я прошел в тот зал, о котором с таким восторгом говорил мне Атилла, называя его просто чудом.

Зал действительно был великолепен, так как весь его купольный свод буквально сверкал от отполированный драгоценных камней, образовавших весьма прихотливый рисунок. Чего в ней только не было, и сапфиры, и рубины, и изумруды, и топазы, какие-то другие камни, в общем всё вплоть до родонита и малахита. Множество драгоценных камней было выложено и на мраморной полке, окружавшей этот огромный подземный зал и я, чтобы впредь и у короля-мага Белегрунда, и у других золотых медведей-магов не возникало никаких проблем, достал из магической книги несколько слитков золота и изобразил на полу огромный, эльфийский магический нертеалкаон со всеми нужными рунами, хотя раньше мы работали преимущественно магическими пентаграммами, гексограммами, а также с многими другими магическими звёздами. Это было куда уместнее в данном случае.

После этого я добавил на полку магических материалов и артефактов, постелил на мраморный пол два коврика для Осейна и Лайриниэль и принялся творить большие магические кубки для посвящения в маги таких огромных существ, как драконы и малленброги. Для Эхенора я приготовил кубок емкостью на полтора кубометра, а для малленброгов поменьше, трёхведёрные. Именно поэтому посвящать в Верховные маги драконов, а также всех прочих магических существ огромного размера очень трудно. Нужно очень точно определить размеры кубка. После этого я достал обычные мужской и женский кубки и приступил к сотворению магического напитка познания, на что у меня ушло в итоге добрых два часа и когда все кубки были полны, наступила очередь Атиллы выдохнуть из себя магическое пламя, имевшее способность превращаться в приятный на вкус напиток, которым он присоединил себя, как мага-учителя, к моему таинству. Так что Атилла отделался только огненным выдохом, поскольку эта синяя бестолочь не умела творить ничего, кроме разрушений и всяческих безобразий. Магические книги тоже творил я, а он был только донором.

Наши ученики вошли в зал, я вручил им кубки и они мужественно выпили напиток познания, после чего упали на пол. На этот раз мне пришлось ждать одиннадцать суток с хорошим гаком, когда мои ученики выйдут из под власти высших сил. В итоге я всё-таки научил хоть одну девушку курить и Лайриниэль стала магом дыма, а своим магическим инструментом круглый медальон диаметром сантиметров в пятнадцать из особого эльфийского металла исилкэла. Дымы исторгали из себя ноздри и оскаленная пасть рельефной головы дракона, помещённой на диск, украшенный эльфийским нертеалкаоном с его характерными, извивающимися, как пламя свечи, лучами. Лучи нертеалкаона венчали круглые драгоценные кабошоны двенадцати цветов, в которые были врезаны шесть серебряных и шесть золотых рун.

Её супруг стал магом совсем уж редкой профессии. О таких я даже и не слышал никогда – магом драконов, причём всех сразу. Зато он не стал делать никакого магического инструмента, воспользовавшись своим старым колдовским амулетом, усовершенствованным мною, так что мне сразу стало понятно, кто направил его на эту стезю. Единственное что он сделал, так это превратил коготь в боевой рог и хотя он был монолитным на вид, мог извлекать из него различные звуки. Вместе с этим рог мог сам накладывать на тетиву его лука Валандила любые стрелы и поэтому он повесил его на плечо, как колчан. А ещё Осейн мог теперь превращаться в дракона сам и превращать в него на время любого человека и к тому же мог призывать призрачных драконов, которые хотя и были прозрачными, как хрусталь, являлись могучими огнедышащими королевскими драконами.

Эхенор тоже отличился, став магом жизни и его магическим инструментом стала капля эльфийской крови, которую ему дала Лайриниэль, помещённая в круглый фиал, висевшая на его груди на массивной серебряной цепи со звеньями в виде ажурных листьев. Он мог теперь оборачиваться серебряным эльфом в серебристо-сиреневом наряде и находиться в таком облике сколько угодно, что немедленно и продемонстрировал нам. Атилла по этому поводу даже пошутил, что теперь уже не Эхенор может возить на своей шее Осейна, а тот его, на что серебряный эльф сказал:

– Брат, это невозможно, в небо я могу подняться только будучи драконом, но я могу и тебя научить тебя принимать облик человека.

– Спасибочко! – Рявкнул Атилла отпрянув назад – Чтобы Кузя использовал меня в качестве своего персонального макивара и бил мне морду? Фиг ему, а не спарринг-партнёр на вечные времена.

Анганиэль стала магом зелёного листа и выбрала себе в магические инструменты изумрудный желудь на золотой цепочке, а вот её супруг-король стал одновременно магом камня и металла. Своим магическим инструментом он тоже сделал, как и Анганиэль, желудь на золотой цепочке, только каменный, из бурого гранита со стальным колпачком. Вместе с тем они сразу же сделались ростом с не очень крупных медведей, сделались ещё больше похожи на панд с роскошным золотым мехом и лишились огромных когтей, так что Анганиэль смогла заключить меня в объятья и расцеловать, то есть облизать. Но больше всего меня всё же поразил Белегрунд, когда взял в руки свою магическую книгу и заглянул в неё. Быстро просмотрев несколько текстов, он, вдруг, сказал мне:

– Мастер Козмо, теперь где бы ты ни был, я могу прийти к тебе на помощь и мне кажется, что это может сделать каждый из нас.

Остальные мои ученики открыли свои магические книги и через пару минут Осейн подтвердил это, сказав мне с поклоном:

– Учитель, я явлюсь к тебе по первому же твоему зову вместе с Лайриниэль и Эхенором.

Почесав в затылке я сказал:

– Выходит теперь в нашем полку прибавилось бойцов, Осейн. Что же, мы с Кирюхой всегда отправляемся на такие задания, на какие старик не каждого рыцаря отважится отпустить. Это будет для него самая хорошая новость, но у вас теперь и своих дел будет полная корзина. Ты ведь не просто так стал магом драконов. Кстати, Осейн, а не стать ли тебе в таком случае королём всех драконов Адамминена? В том, что ты немедленно отправишься на острова превращать горных драконов в королевских драконов-магов я не сомневаюсь, так почему бы тебе заодно не превратить в королевских драконов всю молодёжь и беан драконов? Тогда все рыцари смогут взять себе в напарники драконов, а не только самые удачливые. Синие драконы-маги Ильмина почти все домоседы, ведь в большую их часть вселились души ильмиан утонувших в мёртвых водах и только те парни и девчонки, которые, как наш Атилла, были до дня своего преображения гигантскими драконами, подались в воины, зато адамминенианские драконы-маги народ боевой и лёгкий на подъём, а дракон-маг для рыцаря Света это самый лучший напарник. Его и в разведку можно послать, да, и в любом бою, особенно в бою с чёрными магами и их големами, он стоит добрых двадцати альбатросов с десантом на борту, если это, конечно, не эльфы или орки. Ты подумай, не такое уж это и сложное дело.

Ответ Осейна был вполне предсказуем и единственное, что он добавил к моим разглагольствованиям о пользе драконов, так это ещё и упоминание о их преданности, сказав мне:

– Учитель, в своей прежней жизни мы с Лайриниэль часто встречались с королевскими драконами и я могу сказать тебе с уверенностью, что в мире больше нет существ, которые были бы так преданы Творцу Ардфеору и тому, кого дракон назвал своим другом. Это навсегда. Мой долг сделать горных драконов королевскими, а всех королевских драконов – драконами-магами и теперь благодаря тебе и моему небесному брату Атилле, я могу это сделать. Мы отправляемся в путь немедленно. – Посмотрев на меня просяще, он спросил – Мастер Козмо, ты не желал бы присоединиться к нам?

От возмущения я замахал руками и воскликнул:

– Ни за что! Это твои разборки вот и занимайся этим делом сам, а Лайриниэль и Эхенор могли бы и отдохнуть пару дней.

Эхенор тут же принялся убеждать меня:

– Мастер Козмо, я полон сил и готов облететь весь Адамминен!

Лайриниэль вторила ему:

– Я тоже совершенно не чувствую усталости, Козмо.

– Зато я устал, как ездовая собака. – Признался я и тут же нажаловался на Атиллу – Потому что этот крокодил все одиннадцать с половиной суток кемарил, а я стоял на посту, как оловянный солдатик. Поэтому я сейчас иду спать, а вы летите куда хотите.

– И ничего я не кемарил! – Возмутился Атилла – Просто глаза прикрыл. Очень уж в этой пещере потолок блескучий.

Мы вышли из королевской пещеры, чтобы проводить Осейна, Лайриниэль и Эхенора в полёт. Было раннее утро. Стражники у входа безбожно дрыхли, наевшись до отвала орехов, желудей и фруктов, но это нисколько не расстроило короля Белегрунда, да, и кто отважился бы полезть за сокровищами в ту пещеру, в которой было полным полно громадных малленброгов. Ясное дело, только конченый идиот. Эхенор обернулся идеальным драконом сразу с двумя сёдлами-зубцами и лёг перед Осейном и Лайриниэль на мраморную дорожку, орк и эльфийка оседлали его и он, взлетев в небо, тут же исчез. Подмигнув королю с королевой, я сотворил портал прохода и мы с Атиллой шагнули через него в холл наших покоев. До конца месяца, взятого Кирюхой для того, чтобы привести свои нервы в порядок, меня никто особенно не беспокоил и я, отоспавшись, немного попутешествовал по Адамминену, что ознакомиться с этим миром хотя бы бегло.

Позднее мы посещали этот мир неоднократно и он с каждым годом становился всё лучше и лучше, составляя конкуренцию Астриуму и Ильмину. Надо сказать, что уже через три года сначала все обитатели Адамминена стали называть свой мир Алассеа-нор-Эльдар, а затем такое название закрепилось за ним во всех справочниках для путешествий. На Алассеа-нор-Эльдар вернулось огромное количество эльфов и гномов из всех миров Золотого круга и какой бы облик они не имели там, в этом мире все они становились остроухими эльфами и потому этот мир ещё частенько называют Ласлегамбар. Среди гномов встречаются как огромные великаны, так и широкоплечие шкафы. Зато орки совершенно не изменились, они всё такие же громадные краснокожие парни с прямыми чёрными волосами и красивыми, невозмутимыми лицами, которые носят шерстяные юбки клановых цветов длиной чуть ниже колен, роскошные кожаные куртки, украшенные мехом и расшитые бисером и плащи с капюшонами.

В этом мире любят принимать путешественников и для них есть только одно табу – священные леса, о которых не принято говорить. О том, какое предназначение имеют священные леса, в Золотом круге знает считанное число жителей и даже мой кореш Калюта Брит и тот не имеет об этом никакого понятия, хотя он частый гость владыки Менелндила. Правда, теперь все мардэльдары до единого, так называют себя на Алассеа-нор-Эльдаре все начиная от эльфов и вплоть до малленброгов и драконов, приходят в свои священные леса для того, чтобы провести в них песенные обряды. Даже драконы, которые оборачиваются для этого эльфами, орками или людьми. Остается только удивляться, как при таком количестве туристов они умудряются сохранять всё в тайне. К своей главной обязанности, помогать принцессе Гвеннелине умиротворять древних духов, все мардэльдары относятся очень серьёзно и мы с Ио и Киром довольно часто принимаем участие в таких обрядах – Иоланта в женском хоре, я с эльфийской арфой, а Кирюха со своей гитарой в руках.

Туристов на Алассеа-нор-Эльдар влекут шесть главных достопримечательностей: во-первых, гора Золотой Малленброг и сами малленброги, у которых можно купить, если посчастливится, украшение из солнечного опала и кусочек этого удивительного камня. Во-вторых, эльфы и их украшения, музыкальные инструменты и охотничьи луки для женщин. Мужской эльфийский лук купить нельзя, его можно только заслужить любовью, дружбой и искренним уважением к эльфам и эльфийской культуре. В-третьих, гномы и их изделия из камня и металла. В-четвёртых, орки, точнее их представления, которые они охотно устраивают для туристов, которые изображают из себя купцов, на караваны которых они нападают примчавшись из степи на огромных валгатрах. Драконы, естественно, как могут отражают эти нападения, но хитрость орков не знает пределов и после того, как караван захвачен в плен, начинается праздник под открытым небом.

Однако, самым главным украшением любого праздника являются валгатры. Преимущественно в жареном, запеченном и варёном виде, так как далеко не каждый турист осмеливается сесть верхом на огромного лосебыка со слоновьими бивнями. Откорм валгатров на мясо стал самым доходным бизнесом для орков и со стоимости каждого бифштекса, проданного в мирах Золотого мира, они имеют свою половину. При этом после того, как Роэнвирт перебрался со всем своим семейством отправился на Астриум, в этом мире не забили ни одного валгатра. Этот хитрый повар придумал обалденный способ, как забрать с хорошо откормленного валгатра почти всё мясо, превратив его тем самым в молодого бычка. Блюда из валгатров подаются к столу в тысячах миров, но лишь на Алассеа-нор-Эльдаре вы сможете отведать мясо валгатра приготовленное особыми способами. Более вкусные блюда можно заказать себе лишь в трактире "Свирепый варвар" на Астриуме, но туда нужно умудриться попасть, поскольку он открыт только для жителей Астриума – рыцарей Света, их магов, членов их семей и друзей по особому приглашению.

Шестой достопримечательностью Алассеа-нор-Эльдара являются его драконы-маги, которые живут повсюду. Драконы мужского пола считают себя временными жителями, так как все они ещё очень молоды и мечтают поскорее возмужать и найти себе рыцаря в напарники, чтобы начать свою войну с Амалом. Поэтому они заняты преимущественно тем, что оттачивают своё воинское мастерство, приняв облик эльфа, орка или человека. Люди и альтары на Алассеа-нор-Эльдаре являются самым важным связующим звеном для всех культур и это благодаря им этот мир могут посещать туристы, так как больше никто не хочет ублажать их и если орки соглашаются валять дурака, скача на валгатрах галопом по степи, то только ради того, чтобы размяться и потренировать лишний раз молодых драконов-магов.

Альтаров можно встретить одетыми как в одежды эльфов, так и орков. И те, и другие относятся к ним с огромным уважением, ведь это в первую очередь они стоят на страже тишины и покоя в эльфийских городах, поселениях орков и гномьих подземных городах-дворцах, принимая на себя основной удар туристов. По-настоящему Алассеа-нор-Эльдар знают очень немногие обитатели миров Золотого круга и как раз этим людям и магам открыты все его тайны. В принципе я понял, почему Аструал так безжалостно кастрировал моё повествование. Таким образом он защитил этот мир от атак из вне и самое главное сохранил в тайне историю с Эльворином и назначение священных эльфийских лесов, ну, а то, что где-то в его огромной Вселенной есть мир называющийся Алассеа-нор-Эльдар, в котором живут очень красивые люди с острыми ушами, стало делом совершенно двадцатым.

Наше влияние на Адамминен было по сути дела минимальным, ведь мы только и сделали, что сообщили эльфам, где находиться Эльворин, вернули им то, от чего они отказались, чтобы, как они думали, уменьшить гнев Аструала, передали им его законы, да, помогли накостылять по шее Амалу. Единственное, что мы сделали сами, так это выкопали артефакт Амала, да, и то с помощью малленброгов и гномов, ну, а то, чем так гордится сэр Кирюха, массовое посвящение народа в рыцари, я и вовсе не считаю не то что подвигом, а даже событием. Все они и без его посвящения после того, как открылись порталы прохода в миры Золотого круга, ломанулись бы толпой прямиком на Ильмин, эту кузницу рыцарей Света, а оттуда на Астриум и Армагеддон, чтобы провести там полгода. Так что Кир всего лишь сэкономил для них время и по сути дела в той миссии, которая не являлась ни сложной, ни опасной по своей сути, отличился один только Атилла, который шагнул в портал прохода огромным драконом, неся на своей спине всё большое, дружное и шумное семейство Роэнвирта.

Когда Кир с Ио, Тетюр, Анир и Осейн с Лайриниэль и Эхенором вернулись в Анортаур, Роэнвирт последний раз открыл свой трактир для самых почётных гостей и закатил нам шикарный пир. Наутро на этом месте стояла вилла какого-то эльфа, а самый мирный, весёлый и радушный орк поджидал нас на площади перед дворцом принцессы Гвеннелины. "Немезида II" заняла своё место в ангаре на Армагеддоне, мы с Кирюхой облачились в свои мундиры, он российских, а я советских ВДВ, даже не парадные, а самые обычные, полевые, Иоланта была одета в свою излюбленную чёрную косуху с голубой маечкой-тельняшкой, а Тетюр надел на себя голубую тенниску, потёртые джинсы и потрёпанные кроссовки. В общем мы приняли тот самый вид, в котором появлялись на Астриуме и даже в Сапфировом дворце.

Один только Атилла, побоявшись, что специальный портал прохода захлопнется перед носом Роэнвирта, за всех остальных спутников нам волноваться не приходилось, так как Лайриниэль была посвящена Киром в леди рыцари-маги прямо в трактире, а драконы-маги на Астриум проходили в любое время дня и ночи, принял боевые размеры, я навесил на него сёдла, прочую сбрую и всё семейство мага-кулинара заняло свои места. Десятилетняя дочь Роэнвирта и Лоссенэ, прелестная хохотушка Лосссениэль, села на колени к отцу, восседающему на голове синего дракона-воина, а мать, сидевшая позади, безуспешно пыталась урезонить свою дочурку. Та впервые отправлялась в полёт на таком огромном драконе и выражала свою радость смехом и восторженными криками. Поэтому именно мне было предложено открыть такой портал прохода, чтобы в него мог войти наш сердитый дракон, уже приготовившийся дать бой мастеру Аструалу.

Мы попрощались с друзьями и я открыл портал прохода, который поразил меня тем, что вместо привычной семнадцатой станции, на которую мы обычно прибывали, мы увидели перед собой какую-то странную голубизну. Когда мы вошли на Астриум, я чуть с катушек не слетел. Мы стояли на вершине огромной горы высотой километров в пятнадцать и перед нами расстилалась огромная страна, горизонты которой терялись в ярко-голубой, густой дымке. Тетюр с перепугу громко икнул, а потом дико расхохотался. Он первым врубился в то, что произошло на Астриуме, но своим идиотским смехом разозлил меня до крайности и я в сердцах заорал на него:

– Ну, и что ты ржешь, как старая полковая лошадь? Ты лучше скажи, куда девался Астриум и, главное, Гора!

– Так вот же он, перед тобой, Кузя! – Воскликнул Тетюр и, наконец, объяснил нам – Ребята, всё объясняется очень просто, наш старик давно грозился расширить свои владения, с того самого дня, как Аботан построил Армагеддон и создал на его обратной стороне настоящий рай для своего гарнизона. Наконец он это сделал. – После чего, нежно отпустив мне пендаля рыкнул – А ты, убоище армейское, посмотри-ка лучше вниз и скажи, что ты там видишь.

Я перевёл взгляд с бескрайних горизонтов и взглянув вниз, просто замер от изумления, так как увидел прямо под горой широкую синюю ленту морского пролива, за ним тропический лес, а дальше в знойном мареве то, что ничем иным, как песками Харадханда с его огромными, по триста метров высотой, барханами, просто быть не могло. Тихонько охнув, я сказал:

– Ох, ребята, мне кажется мастер Аструал приволок на Астриум здоровенный кусок Срединного континента. Где же нам искать его Гору? Она же может находиться теперь где угодно.

Пока я причитал, Кир надел на нос очки, быстренько окинул взглядом через этот магический супертелескоп окрестности и сказал:

– Успокойся, Кузьмич, Террасная гора, как это ей и положено, находится в самом центре, а вокруг неё, если меня не подводит зрение, раскинулся Аранелвуд и настоящий Западный Дейтхир стоит как раз напротив Сапфирового дворца километрах в пятнадцати от него.

Атилла, услышав это, немедленно сказал:

– Роэнвирт, хватит на мне ездить. – После чего прорычал нам сердитым голосом – А вы стойте здесь и не смейте сходить с места. Пока я не вернусь из Сапфирового дворца с грин-картой для Рона и всего его семейства, запрещаю вам уходить со станции прибытия.

Притихшее семейство спустилось с дракона на пригорок, поросший ярко-зелёной травой среди которой драгоценными камнями горело множество разноцветных цветов, а над ними летало множество бабочек, шмелей и пчёл. Атилла тотчас уменьшился и, сотворив портал прохода, шагнул через него прямо к Сапфировому дворцу. За такие дела что я, что Тетюр мигом бы схлопотали от старика по шее, а этому типу и не такое сходило с рук. Делать было нечего и мы сели, где стояли и принялись гадать, какие чудеса ждут нас теперь на Астриуме. Как уже очень скоро выяснилось, ближе всех к истине оказался Кир, который сразу же заявил, что все те обитатели Адамминена, которые покинули его, живут теперь здесь. Однако, прав в конце концов оказался я, так сказал тогда с ухмылкой:

– Мечтать не вредно, юноша. Помяни моё слово, если так, то уже через пару лет народ снова откочует отсюда на Адамминен и первыми начнут линять отсюда именно эльфы.

Тетюр меня поддержал, сказав:

– Да, маги Горы это такие ребята, что соседство с ними мало кто сможет перенести. Они и в Аранелвуде попытаются завести свои порядки и будут ходить по Дейтхиру задрав нос.

Тут Тетюр ошибся. Как раз магов Горы эльфы быстро поставили на место и они уже через две недели те ходили по струночке, с чем мы и столкнулись в этом городе в первый же день. Тут всё дело заключалось в другом. В Аранелвуде Астриума эльфов достали визитёры из миров Золотого мира, а это были не туристы, которых альтары держали на строгом поводке, а самые что ни на есть отборные короли да аристократы, которые имели обыкновение вваливаться в их замки и даже во дворец принцессы Гвеннелины без малейшего стеснения и зазрения совести и всё там переворачивать вверх дном, так как являлись они как правила со всей своей челядью, детьми и собаками. Поэтому очень многие эльфы сбежали от такой напасти уже в первый же год, заперев двери своих жилищ на тяжелые замки. Со временем всё устаканилось, но не все эльфы, которые честно несли службу на Армагеддоне, вернулись в свои дома на Астриуме.

Пока мы сидели и гадали, как долго Атилла будет пробивать вид на жительство для Роэнвирта, произошло ещё одно событие, от которого у нас глаза полезли на лоб. Точнее мы пришли в изумление от той новости, которую вскоре услышали и тут было очень трудно не удивиться, так как речь шла о вещах, идущих вразрез с природой мироздания во Вселенной Мастера Миров. Прямо перед нами открылся портал прохода и через него шагнул владыка Итилгаил собственной персоной, встал перед нами и сердитым голосом спросил:

– Ну, и как долго вы собираетесь здесь прохлаждаться, бездельники? Из-за вас, друзья мои, вот уже почти полгода весь Астриум бьётся в бессильной ярости. Сэр Аструал остановил время во всей Вселенной и только здесь и на Адамминене оно текло параллельными потоками с одной и той же скоростью. Кир, старик, с чего это на тебя напал такой жестокий приступ кретинизма, что ты стал нарезать круги вокруг горы Ларгуд? Ты двенадцать раз пролетел над горой Нармоохтар и лишь после того, как Кунгур рассказал тебе о своём путешествии к ней, в твоей тупой голове что-то наконец щёлкнуло. Парень, где твоя хвалёная интуиция? А что было потом? Вообще какой-то цирк! Извини, ну кто так идёт к цели и сражается с бесчисленным числом дурацких ловушек, когда можно было взять и вместо этого просто прорыть к этому идиотскому фонтану наклонный тоннель от самого края Окровавленной пустоши, минуя все ловушки, выкопать обелиск и вытащить его на солнечный свет, чтобы он тут же прекратил своё существование. Нет, такого перестраховщика как ты, Кир, больше нигде не сыскать, а заодно и такого педанта. Ты последовательно развязал все узелки один за другим и все рыцари, которые наблюдали за твоей работой, сочли, что ты проделал всё с хирургической точностью, но мне то от этого было ничуть не легче, парень. Я чуть с ума не сошел в ожидании этого вредного орка, своего любимого брата и учителя. – С этими словами Итилгаил перестал читать Кириллу нотации, шагнул вперёд и крепко обнял Осейна. Несколько минут они стояли молча, после чего он сказал – Ребята, может быть теперь мы пойдём в Дейтхир? Народ заждался, Кир. Мы все давно уже предстали перед сэром Аструалом, но только как эльфы, орки, гномы и люди, а не как рыцари Света, которым давно уже пора заступить на вахту.

Тетюр властно поднял руку с сказал:

– До тех пор, пока Атилла не вернётся от мастера Аструала с приглашением для Роэнвирта, мы не сдвинемся с места.

Итилгаил от этих слов буквально взвыл во весь голос:

– О чём ты говоришь, мастер Риальдо? Кантина "Старый сапог" давно уже перенесена на главную площадь Дейтхира, напротив неё освобождена площадка под трактир "Свирепый варвар", а в центре самой площади стоит громадный мраморный стол для драконов и Фартар ждёт не дождётся, когда этот хитрый орк научит его срезать мясо с батлогов вместе с костями не убивая их при этом. Мы здесь уже почти шесть месяцев и никто из нас так и не попробовал, что такое батлог жаренный на вертеле, а к тем валгатрам, которые пасутся в степи, драконы никого не подпускают даже на пять километров, а не на то что расстояние полёта стрелы, так что мы все вынуждены питаться только той дичью, какую подстрелят в лесу и на озёрах охотницы принцессы Гвеннелины, да, ещё мясом бизонов, но оно по своей прочности значительно превосходит самые лучшие корабельные канаты и его способны прожевать одни только орки. Сам сэр Аструал намерен стать его первым посетителем, а ты говоришь мне какую-то чушь!

– И всё же мы сначала дождёмся Атиллу. – Непреклонным голосом сказал Тетюр и Итилгаил сел на траву.

Наше синее чудо явилось только через полтора часа и очень удивилось, что мы ещё не в Дейтхире, за что чуть не получило от меня в глаз. Зато Итилгаил рассказал нам, что сейчас творится на Астриуме. Самое прикольное заключалось в том, что народ всё это время бездельничал, включая магов долины, а потому оттягивался, кто как мог. В общем это был самый большой отпуск абсолютно для всех сотрудников нашей конторы за всю её историю. Поскольку время было остановлено во всей Вселенной кроме Астриума и Адамминена, то на в Аранелвуд прибыл даже сам сэр Аботан и его можно было впервые увидеть вдвоём с сэром Аструалом. Правда, он пробыл на Астриуме недолго, всего две недели и вернулся обратно на Армагеддон, к месту своей службы. Фактически Аботан не покидал его, ведь время и там тоже было остановлено.

Аструал забрал с Адамминена подлинные участки земли вместе с некоторыми его обитателями, мгновенно воссоздав на нём неотличимые копии. Всех, кто сражался с нами бок о бок в Орраесе, вместе с несколькими десятками тысяч самых предприимчивых маркитантов, забрал на Астриум, но при этом разбросал их по всему Аранелвуду и другим весьма примечательным местам, горным массивам, степям и даже оазисам Харадханда. Теперь Астриум имел в диаметре почти пятнадцать тысяч километров и в нём с комфортом разместились в привычных им местах обитания эльфы, гномы и орки, ну, а люди сделались их спутниками. В Дейтхире, который он приблизил к Террасной горе, всё перемешалось особенно причудливо и замысловато. Там же обосновались и все маркитанты, которые немедленно принялись обустраиваться на новом месте, строить новые трактиры и таверны, постоялые дворы, мастерские и лавки, которых на Астриуме и в прежние времена не хватало.

Старик не случайно остановил время. Таким образом он дал новым обитателям Адамминена хорошенько подготовиться к тому, чтобы вскоре начать работать по новому. Ну, это в том смысле, что теперь Астриум стал постоянным местом жительства для множества рыцарей Света, а принцесса Гвеннелина получила новую должность при дворе Аструала на вполне официальной основе и стала магом Первого круга. Мастер Аструал позволил трём магам сложить свои полномочия и отпустил их в бессрочный отпуск. Вторую освободившуюся вакансию заняла леди рыцарь-маг Лана Молниеносная за то, что с её лёгкой руки у старика появилось столько магов зелёного листа, а третья досталась мне, как магу-учителю единственного мага драконов и единственного мага жизни. Итилгаил сообщил нам это по секрету, но на Астриуме и прежде любые секреты быстро становились достоянием гласности, тем более такие, которые касались магов Первого круга.

Таким образом принцесса Гвеннелина стала девятым, Ио двадцать вторым, а я тридцать первым магом Первого круга, что не давало нам никаких особенных преимуществ, ведь мы так и остались при этом магами-проводниками. Мы с Ио ведь и раньше встречались со стариком тогда, когда это нам было нужно, а вот для принцессы Гвеннелины это было очевидным возвышением и ставило её в привилегированное положение на Террасной горе. Теперь у неё, как и у нас с Ио, имелись там свои покои, но она предпочитает жить в своём дворце, да, и мы этими покоями никогда не пользуемся. Уж больно много ограничений налагается на магов Горы. В Дейтхире, где у каждого из нас есть свой собственный замок, жизнь намного проще и веселее.

Итилгаил со смехом рассказал нам о том, как внимательно все рыцари наблюдали за нашим путешествием на "Немезиде II". Так уж случилось, что в тот момент на Астриуме собралось довольно много прославленных рыцарей Света, которые как бы оказались из-за нас в западне. С помощью резинового телевидения и мага Анри Сида за нами мог наблюдать кто угодно. Наши поиски мало кого интересовали, зато за спуском в недра горы Нармоохтар наблюдали почти все рыцари. Старый Фартар растянул экраны во всех залах своей кантины и они с кружками вишнёвого эля обсуждали каждый наш шаг, отпуская ехидные замечания по любому поводу, но больше всего они хохотали наблюдая за нашей битвой с каменными големами. Смеялись они, естественно, не над нами, а над Амалом.

По всеобщему мнению наша миссия не тянула по своей сложности даже на средненький уровень и я с этими обормотами полностью согласен. Зато всех магов поразили результаты нашей работы, а то, что удалось сделать мне и Атилле, даже маги Горы считали значимым событием, хотя никто так и не понял, чем собственно говоря маг драконов отличается от всех остальных, но вот то, что Эхенор стал магом жизни все восприняли с большим воодушевлением, так как ждали от этого дракона самых настоящих чудес, правда, неизвестно каких, но уже одно то, что драконы-маги могли превращаться в людей, всем, включая драконов, очень понравилось. Особенно Фартару, он именно поэтому и построил огромный стол для драконов. Пока Атилла гонял чаи с мастером Аструалом, Итилгаил рассказал нам очень много интересного о тех изменениях, которые произошли на Астриуме, и когда этот хвостатый умник, наконец, появился, мы отправились во дворец принцессы Гвеннелины, сдали ей на руки Роэнвирта со всем его семейством и, не мешкай, двинулись к Призрачному мосту.

Кир сбросил в Сияющую пропасть Чёрный источник и вскоре мы предстали перед стариком вместе с огромной армией рыцарей, чтобы после непродолжительной приветственной речи отправиться в его дворец. Там мы побеседовали около часа и, наконец, наша миссия была полностью завершена. Мы вышли из дворца и направились в офис зама старика по работе с кадрами, где Кирюха получил положенную порцию плетей, после чего пожал руку своему мучителю и договорился встретиться с ним вечером у Роэнвирта. Они оба понимали, что это неправильно, но ничего не могли с этим поделать. Кир в отличие от меня не держал зла на Павла, зато я грызся с ним из-за этого постоянно, хотя тоже понимал, что он ни в чём не виноват.

Content

Абердин Александр.
Рыцарь Мастера Миров 3.

Миссия двадцать первая. "Кир Торсен против Чёрного источника".

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвёртая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Эпилог