Майкл Кассат

Последний апостол

…нет ничего сокровенного,

что не открылось бы, и тайного,

что не было бы узнано (Мф, 10:26).

Сердечный приступ?»

«Нет. Разбился на горном велосипеде. Выскочил на полоску песка, скатываясь с каменистой дороги возле Флагстаффа».

Проверка правописания сгладила ошибки в электронной переписке, не добавив ни красок, ни эмоций. Тем не менее Джо Ликери не мог сдержать невольной улыбки перед неумолимой точностью известия. В смерти Чака Беренса усматривались все характерные для его образа жизни черты: досуг под открытым небом, превышение скорости и полное пренебрежение правилами и ожиданиями других людей.

К тому же, великий боже, тринадцатого апреля прошлого года Чаку исполнилось восемьдесят девять лет (дата запоминалась легко: она совпадала с днем рождения Джо, которому было на три года больше). Джо даже в мыслях не мог взгромоздить свою древнюю задницу на горный велосипед, не говоря уже о том, чтобы проехать на нем вверх, вниз или поперек какой-нибудь извилистой дороги.

«Он был хорошим человеком», – набрал Джон на клавиатуре, стараясь не всхлипнуть. Слава богу, можно было только писать, а не говорить. Эти внезапные и не поддающиеся контролю эмоциональные порывы посещали Джо уже сорок лет. И по-прежнему досаждали ему. «Все в порядке, папа», – Джейсону, его сыну, было уже пятьдесят девять, собственные дети и внуки… неужели он становится еще более слезливым?

«Церковная служба будет?» – не то чтобы у Джо был шанс посетить ее.

«Родные обещали только гражданскую панихиду. Не иначе решили отправить его прах на Луну», – Джейсон добавил выражающий иронию смайлик.

«Итак, я остался последним».

«И лучшим».

Спасибо тебе за это, сынок. Джо вышел из переписки, предварительно попрощавшись, и откинулся на спинку кресла.

Их было двенадцать в шести лунных посадочных миссиях. Двенадцать человек, переживших это жуткое и восхитительное, едва управляемое падение с высоты шестидесяти миль в похожую на порох серую пыль на лунной поверхности. Двенадцать человек, открывших хлипкую металлическую дверцу, за которой оказался суровый мир, залитый ослепительным солнечным светом. Двенадцать человек, имевших право произнести приличествующее первооткрывателю первое слово. Двенадцать человек, оставивших свои следы там, где до них никто не ступал.

А точнее, двенадцать человек, у которых по прошествии нескольких лет начались проблемы с глазами, сердцем, руками, легкими, явным образом восходящие ко времени, проведенному на лунной поверхности с баллоном из жесткой металлизированной ткани за плечами. Двенадцать человек, добившихся разной степени известности, в разной степени претерпевая чувство вины перед не дожившими до этой цели – и теми, кто на Земле собственными руками и совершил всю подлинную работу.

Двенадцать апостолов, согласно этой дурацкой книге. Естественно, Джо был знаком с каждым из них. Начиная с Летчика – образцового американского парня из коренных штатов, провожавшего в детстве взглядом самолеты, стартующие с травяного летного поля… потом был Проповедник, исправившийся пьяница и бабник, встретивший Иисуса не на Луне, не в ходе последовавшего за возвращением смертельного марша по кабакам и девкам, но по прошествии многих лет, после неловкой посадки на самолете в качестве пассажира… Визионер, воспользовавшийся своей лунной известностью, чтобы придать неоправданную весомость всяческим штуковинам вроде сгибания ложек…

Еще там был Бизнесмен. И его более сомнительный, менее удачливый двойник – Акула. А потом Мистик. Доктор. Политик. Хороший Парень. Кадровый Офицер.

И, как всегда, Альфа, первый среди пилотов программы «Аполло» – Чак Беренс.

Джозеф Ликери, девяносто четыре года, пилот лунного модуля «Аполло-506», известный в рамках той же программы под именами Омега или Последний Апостол, пригубил старательно отмеренную порцию водки и позволил себе заплакать – по павшему собрату и старому другу, ну, и по себе самому.

* * *

Через часок Джо решил предпринять прогулку. Решение было отнюдь не внезапным. Он уже достиг того порога в жизни, когда выход из собственных апартаментов стал требовать предварительных приготовлений. Жилой комплекс, в котором он находился в данный момент, представлял собой крошечную спальню с общими удобствами. Примерно такую же площадь он занимал в миннеаполисском студенческом городке, будучи выпускником в 1950-х годах. А ведь мог позволить себе и нечто лучшее – палаццо в Северной Калифорнии, с перспективами и садами, рядами книг, слугами и даже большегрудой сиделкой.

На самом деле Джо некогда располагал особняком, а также несколькими привлекательными и внимательными сиделками. Однако с девицами пришлось расстаться, а его дворец в калифорнийском графстве Марин давно снесли, преподав тем самым еще один урок в отношении эфемерной природы земного бытия. Так, во всяком случае, утверждал Проповедник, когда Джо в последний раз разделял с ним трапезу.

Перед прогулкой, а точнее поездкой, Джо предстояло пройти все привычные и мучительные гигиенические и механические процедуры, необходимые в столь зрелом возрасте и предназначенные для контроля за мочевым пузырем и желудком, а также прихватить механизмы, помогающие зрению и слуху вкупе с медицинскими мониторами и постоянно напоминающие об афоризме, который он так часто твердил после своего возвращения: «Легче пройтись по Луне, чем выйти на дорожку, ведущую к своему дому».

Запрашивать разрешение ему было не обязательно, однако помощь всегда приятна и полезна. Кари Шифф, свеженькая фея из Канзаса, называвшая себя на базе вторым пилотом Джо, полагала, что ему вообще не следует выходить.

Пока он не рассказал ей о смерти Альфы.

– Тогда позвольте мне сопровождать вас, – предложила она.

– Далеко я не заеду. – По космическим стандартам НАСА такую ложь трудно было назвать значительной.

– Вы уверены? – Кари посмотрела на обоих своих коллег, Джеффордса и Бока. Последний располагал медицинским дипломом, но при этом являлся страстным либертарианцем. Любые сомнения в отношении способности Джо совершить такую прогулку в текущих обстоятельствах, с его точки зрения, были несущественны в сравнении с законным правом каждого человека выбрать время и место собственной смерти.

Однако прогулка совершенно не обязательно должна оказаться фатальной.

– Хорошо, – согласилась Кари. – Надевайте ваш панцирь.

Словом «панцирь» именовался костюм для выходов в открытый космос, жесткий экзоскелет, на поясе разделявшийся пополам. Надеть такой в одиночку было невозможно. Особенно если тебе почти сто лет. Проверка разъемов системы жизнеобеспечения и работоспособности заняла еще некоторое время.

Наконец Джо застегнули «на все пуговицы», примерно также, как в тот апрельский день 1973 года, когда он вышел из переднего люка лунного модуля «Следопыт» миссии «Аполло-506».

Через пять часов после получения от сына известия о смерти Альфы Джо Ликери вышел из десятиметрового сооружения (так называемый «Уютный отель»), в котором обитал с тремя другими астронавтами на базе «Эйткен», расположенной на обратной стороне Луны, чтобы завершить последнюю миссию программы «Аполло».

Проповедник скончался от старческих немощей в 2011-м, в приюте Колорадо Спрингс.

Прозвищами астронавтов наделила Максина Феличе – скандальная швейцарская журналистка, безжалостно преследовавшая их в течение целого десятилетия и в итоге опубликовавшая противоречивый бестселлер под названием «Апостолы». (Чак возненавидел уже само название, о чем сообщил Джо при первой же встрече. «Апостолы? А ты помнишь, что случилось с этими парнями? Одного распяли вверх ногами? Другого сварили в масле? Нет уж, спасибо!»)

Феличе настаивала на своем: по ее мнению, то, что их оказалось двенадцать, не было случайным совпадением.

– Наша миссия несколько отличается, – возразил Летчик. – А у вас получается, что мы служим Богу.

Женщина отмахнулась:

– А что такое Аполлон, как не бог?

Договор, заключенный Джо с «Эйткен Энтерпрайзес», предусматривал девяностодневное пребывание с возможностью продления. На деле смехотворная неспособность компании обеспечить регулярное расписание запусков предусматривала по крайней мере одно автоматическое «продление» до 180 дней. А когда одному из членов экипажа станции «Эйткен» потребовалось срочно вернуться на Землю, Джо предложил купить его место. Тщательно подобранный персонал офиса волшебным образом согласился, и проблемы фирмы «Эйткен» с деньгами обрели решение на месяц.

В тот день, когда Апостол Альфа разбился на аризонской дороге, Джо Ликери уже 196-й день пребывал на базе «Эйткен», где в основном занимался своим блогом – рассказывал морские истории (станционное трио особенно любило «подлинную» историю смерти Мистика).

Кари Шифф, единственный настоящий космический кадет из троих членов экипажа, даже продолжила заведенную Максиной Феличе игру, спросив у Джо:

– Если вы были апостолами, то кто же тогда мы?

– Трое: любви, то есть льда не имеющих? – фыркнул Бокк. – Разве не так сказано в Послании к коринфянам?

Джеффордс захлебнулся хохотом, и Кари ущипнула его за руку. Действительно, исследовательская бригада проекта «Эйткен» еще должна была обнаружить значительные запасы льда, представлявшие основную цель всего предприятия. Однако пока попадались только следы воды, и приходилось продолжать поиски, посвящать большую часть времени подготовке к очередному выходу на поверхность, проводить в скафандре весь десятичасовой рабочий день, потом приходить в себя. Им везло, если за каждые восемь дней удавалось совершить два полных цикла.

В паузах они проводили виртуальные прогулки по Луне, гоняя по поверхности мини-роверы, чтобы остающиеся на Земле клиенты могли получить собственные впечатления от псевдопребывания на базе «Эйткен». Кроме того, то и дело приходилось проводить тестовые испытания аппаратуры обработки данных, находящейся в Операционном складе – втором сооружении базы, соединенном с «Уютным отелем» надувным туннелем.

Выходя из блока, Джо провел положенную предварительную проверку коммуникационного оборудования, закончившуюся вопросом от Кари:

– Кстати, на тот случай, если будут спрашивать… куда вы направляетесь?.

– Как куда? – спросил он. – На место посадки «Следопыта».

Роберт Темпл, Кадровый Офицер, скончался от сердечного приступа в Орландо, штат Флорида, в 2008 году. Он остался на работе в НАСА и после завершения полетов по программе «Аполло» командовал тремя полетами шаттлов.

Джо вернулся на Луну, чтобы заново пережить ключевой момент собственной жизни, суть которого, судя по воспоминаниям прочих астронавтов, либо начисто изгладилась из его памяти, либо полностью не дошла до него. Он представлялся себе неким подобием парашютиста из 101-го десантного полка, вернувшегося в Нормандию через пять десятков лет после дня высадки.

Впрочем, вполне возможно, что открытие, которое они с Альфой совершили во время второго выхода на лунную поверхность, исказило общее впечатление.

Как бы то ни было, те три дня пребывания на Луне впечатались в его память постоянным беспокойством о временном графике миссии, тупым страхом, полнейшим утомлением. Страх начался с того момента, когда посадочный двигатель лунного модуля чихнул при подходе к поверхности – пауза в его работе была настолько аномальной, что хладнокровный и спокойный Чак Беренс, Апостол Альфа, повернул голову внутри круглого прозрачного шлема, глаза его расширились в тревоге, с губ сошло простое, но выразительное словцо.

Однако в классической для Альфы манере ему не пришлось ничего делать. Двигатель вновь вышел на полную тягу, процедура посадки продолжилась, и под действием адреналина оба астронавта обратились к изучению сценариев своего первого выхода. (Чаку надлежало в качестве первых слов произнести: «Ну, папа и мама, смотрите-ка на меня!». Реплика Джо была менее пафосной: «Отличная погода для прогулки».)

Несмотря на то что в день посадки Альфы и Омеги вокруг Луны кружили три ретрансляционных спутника, связь с обратной стороной стабильностью не отличалась. Тем не менее первая семичасовая вылазка прошла как по маслу. Флаг воткнули в грунт. Ровер выкатили на поверхность. Научные приборы расставили.

После двадцати часов бодрствования и крайнего напряжения обоим астронавтам не требовалось никаких снотворных пилюль, чтобы уснуть в тесном и неуютном «Следопыте».

На следующий день – после официальных церемоний и улаживания ряда непредвиденных обстоятельств – они получили возможность забраться в ровер и отправились в путь, в той же самой манере, в которой Альфа разгонял свой Т-38 [Учебный сверхзвуковой самолет фирмы «Нортроп», используемый НАСА для тренировок астронавтов] направляя его в синее техасское небо. Если позволят обстоятельства и местность, по прямой от посадочного модуля их будут отделять шесть километров. Достаточно близко для того, чтобы можно было вернуться назад пешком, если ровер подведет.

Целью поездки служило так называемое Большое Соленое озеро, впервые обнаруженное геологом из штата Юта. Это самое БСО являло собой мини-кошмар в форме печенки размером один на три километра, буквально усеянный скоплениями кратеров и расщелин.

На трехчасовой отметке программы выхода астронавты расставили приборы на первой из двух запланированных остановок, и тут связь с Хьюстоном прервалась на сорок минут. Альфа предложил:

– Эй, Джо, давай скатаем туда.

Туда оказалось затененной расщелиной в скале высотой метров с десять, видневшейся в пяти десятках метров к югу. Расщелина представляла собой вход в пещеру внутри одного из невысоких холмов на дне БСО. Джо, конечно же, знал его. Он помнил окрестности котловины Эйткен буквально фотографическим образом. Узкая и неровная расщелина вела, однако, не в пещеру, а на открытое пространство, которое геологи называли атриумом.

Если бы Альфа спросил: «Что ты об этом думаешь?», Джо ответил бы: «Каждая минута нашего выхода распланирована. Один из геологов уже десять лет хочет посетить это место. И ты предлагаешь нам заняться спелеологией?». Однако вопрос так и остался незаданным.

Альфа вошел первым, остановился (дело нелегкое при высоком центре тяжести тела и количестве поступательного движения) и спросил:

– Видишь что-нибудь?

– Что я должен увидеть?

– Цвет. Любой, кроме черного или серого.

– То есть окисленную почву?.. Дерьмо! – Тут Джо поскользнулся и упал на руки. В условиях лунного тяготения даже в скафандре и с ранцем системы жизнеобеспечения, весившими больше, чем он сам, ему легко и без всякой помощи удалось подняться на ноги.

– Этот мой знакомый из Лаборатории реактивного движения заметил вспышку света на одном кадре пленки, когда ее обрабатывал. – Чак остановился и повернулся налево, затем направо, широко поводя рукой и преодолевая при этом суровое сопротивление скафандра. – Сюда!

Джо моргнул. А потом поднял забрало шлема, чтобы глянуть без фильтра.

– Ты хочешь сказать: «Туда».

Джо не был уверен в том, что именно видел: может быть, просто розовую вспышку, результат воздействия на зрительный нерв быстрой солнечной частицы – однако причину эту, по его мнению, можно было отбросить. Черт побери, вот единственный не запланированный заранее момент во всей полетной программе. Радуйся же!

Подпрыгивая и подволакивая ноги, они перебрались к затененной стороне валуна размером с автобус.

– Может быть, лед? – предположил Чак.

В тени, под защитой гранитного выступа, бог весть сколько тысяч, миллионов, а возможно, и миллиардов лет покоилось нечто, напомнившее Джо руины римской виллы, увиденные им во время студенческой экскурсии в Геркуланум.

У субстанции этой были не просто кристаллические грани, хотя даже в первом адреналиновом пылу открытия он был готов рассмотреть их естественную природу. Однако объект поразительным образом казался ему… искусственным. Бесспорно, ничего подобного найти на лунной поверхности они не рассчитывали. (По прошествии многих лет, наблюдая за разрушением планеты Криптон в первой серии «Супермена», Джо буквально поднялся со своего места в кинотеатре, думая, что смотрит на коралл Эйткена.)

Молчание нарушил Альфа:

– Сколько времени осталось до выхода на связь?

Контакт с Центром управления должен был начаться через семь минут.

– Давай-ка возьмем образец. И никому ни слова.

Джо готов был завопить в знак протеста. Однако, с точки зрения НАСА, они должны были уже отъехать отсюда. Зачем ставить под угрозу выполнение всей дневной последовательности операций, забрасывая эту «гранату» в план работ? В случае сомнений не предпринимайте ничего. Возможность еще раз глянуть на этот объект будет и после возвращения на борт «Следопыта». Получив разрешение центра, они могут вернуться сюда в ходе третьего выхода на поверхность.

А вдруг это открытие века?! И оно оправдает всю лунную программу «Аполло»!

Тем не менее три года тренировок – и двадцать пять лет исполнения приказов – возымели свое действие. Ничего не ответив, Джо просто протянул руку к инструментам.

Они быстро отбили несколько граненых выступов и набрали обломков.

– Интересно, – проговорил Джо, понимая, что его могут услышать. – Твердое вещество слоится как слюда, а обломки похожи на коралл.

– «Хьюстон-506», проверка связи. – Чак провел сеанс в четкой манере, заодно служившей предупреждением.

«Ничего не говори. Ты работаешь на меня».

Бизнесмен пропал у берегов Флориды в 1999 году.

Все двенадцать Апостолов собрались в одной комнате впервые после завершения программы «Аполло» в ходе интервью для документального фильма по книге Феличе. Девять лет сгладили былые распри. Они отобедали, сыграли в гольф, а потом допоздна выпивали, как встарь, обмениваясь историями, которые Альфа называл «морскими».

И Джо, ныне председатель Бюро экспериментальных систем, поведал сокровенное. Хороший Парень и Акула, в Хьюстоне будто бы и не знавшие его имени, не перебивали.

И тогда с подачи Альфы в последний вечер, проведенный ими в гостинице в Глендейле, Калифорния, Джо поделился секретом эйткенского Коралла.

– Сукины дети! – Политик пытался спрятаться за улыбочку. – Неужели вы не понимаете, насколько трудно в наши дни продать пилотируемую космическую программу? Вы могли бы избавить меня от уймы трудностей!

В разговор немедленно вступил Мистик:

– Вы обязаны обнародовать это открытие! Боже мой, это создаст совершенно новую парадигму!

Тут Акула и Бизнесмен дружно фыркнули. Трудно было сказать, кто из них вложил в этот звук больше презрения. И вообще, что за штука такая – парадигма?

Перед голосованием, предложенным для разрешения проблемы, Проповедник твердил об осторожности:

– Откуда вам известно, насколько все это реально?

Высказался и Летчик:

– А вы исследовали эти камни?

Визионер пожелал узнать, где они хранятся. Кадровый Офицер, как всегда, пребывал в глубоком молчании. Были и другие точки зрения, а Хороший Парень сохранял нейтралитет.

Поднятые руки засвидетельствовали ничью – 5:5.

Джо повернулся к Альфе, который подвел итог:

– Парни, благодарю вас. Как говаривал Джеб Пруэтт, всякий раз, когда мы запарывали задание, мы обыкновенно делали это «по здравом размышлении». Мы рассказали вам обо всем, потому что хотели услышать ваше мнение. Однако решение за нами. Джо?

Джо испытывал низменное чувство удовлетворения. Впервые в истории их рабочих взаимоотношений Чак Беренс предлагал ему высказать собственное мнение!

– Думаю, не стоит пороть горячку. Здесь требуется целый комплекс исследований. Если это действительно что-то значимое, несколько лет задержки не повредят. А если ошибаемся, то хоть не вляпаемся в кучу дерьма.

Альфа не стал возражать. Голосование Апостолов завершилось со счетом 7:5 против открытия.

Другого собрания всех двенадцати Апостолов уже не произошло. Альфа всякий раз каким-то образом умудрялся отменять их. А потом смерть начала вносить свои поправки…

Герман Полски, Политик, умер от сердечного приступа слишком уж молодым. Через три года после встречи в Техасе.

Даже на базе «Эйткен» Джо все еще приходилось слышать: «А каким образом вы оказались на Луне?»

Задававшие подобный вопрос не представляли, что ответ можно дать только в три этапа. Первый: «Однажды мне позвонили из НАСА и сообщили, что я попал в число выбранных ими астронавтов и что мне надлежит доставить свою задницу в Хьюстон пятнадцатого января».

Шаг номер два состоялся шесть лет спустя. Дело было в понедельник, за десять минут до утренней летучки. Двумя днями ранее Летчик и Проповедник плюхнулись в море после первой высадки на Луну в ходе 501-й миссии.

Чак Беренс пригласил Джо в свой кабинет:

– Джеб намеревается назначить меня командиром дублирующего экипажа для третьей высадки.

– Поздравляю. – Джо не мог отделаться от ощущения, что всякий успех другого астронавта каким-то образом сокращает его собственную жизнь.

– Хочешь лететь со мной?

– Пилотом лунного модуля?

– А кем же еще?

– О'кей.

Чак приподнял бровь:

– Джо, ты подлый сукин сын. Когда я получил свое назначение на Джемини [«Джемини» (англ. Gemini) – космическая программа США. Космические корабли серии «Джемини» продолжили серию кораблей «Меркурий», но значительно превосходили их по возможностям (два члена экипажа, большее время автономного полета, возможность изменения параметров орбиты и т.д.). В ходе программы были отработаны методы сближения и стыковки, впервые в истории осуществлена стыковка космических аппаратов, произведено несколько выходов в открытый космос, установлены рекорды длительности полета. Суммарное время полетов по программе составило более 41 суток, а время выходов в открытый космос – около 10 часов. Опыт, полученный в ходе программы «Джемини», был использован при подготовке и осуществлении программы «Аполло»], то, пожалуй, мог бы вылететь на орбиту без ракеты.

– Я жду уже шесть лет. Целая куча времени.

Третий этап был наименее впечатляющим. Джо и Чак провели целый год в качестве дублеров Акулы и Мистика. Оба они, Джо и Чак, как раз наблюдали за их приводнением (малость корявым в результате отказа одного из трех парашютов) из Центра управления полетами, когда Джеб Пруэтт повернулся к ним и сказал:

– Вы назначены на 506.

Именно в этот момент Джо мог бы вылететь на орбиту, а возможно, и добраться до самой Луны – без ракеты.

Однако ключевое решение было принято раньше, когда Альфа пригласил его в свой экипаж.

– Прежде чем ударить по рукам, приятель, надо согласовать одну вещь. Начиная с этого дня, ты получаешь приказы только от меня.

– А от кого же еще?

Чак расхохотался, даже лицо его покраснело.

– Джо, Джо, Джо… вся причина того, что ты стал правым крайним в этой команде, заключается в том, что ты слишком уж независим! И это известно всем. Нет, ты не забываешь о субординации. Ты просто знаешь больше, чем все остальные, и не сомневайся, что это понимает и тот, на кого ты работаешь. Но мне подобное не по нутру. И я признаю здесь и сейчас, что, судя по коэффициенту интеллекта и всему прочему, тебе следовало бы быть моим командиром. Черт побери, ты знаешь лунный модуль лучше кого-либо другого. У тебя научный склад ума, чему я вовсе не завидую. Однако, начиная с этого мгновения, я требую от тебя слепого повиновения. Если я скажу тебе садиться вручную, ты сделаешь это. Если я велю тебе снять штаны и наложить кучу перед Белым домом, ты исполнишь мое приказание. Если я буду ошибаться, а в некоторых вопросах я, вне сомнения, буду ошибаться, ты выполнишь всё. И если мы погибнем по моей вине, то или мне не следовало быть командиром, или Вселенная стала против нас. Я хочу, чтобы ты был инструментом. И никогда не напоминал мне, что думаешь быстрее меня, что умираешь от желания предложить мне свое блестящее решение.

Всего две секунды потребовались Джо Ликери на то, чтобы переменить свою личность и судьбу.

– О'кей.

Джесси Кинг, Акула, командир трудной 503-й миссии. Тогда двигатель взлетной ступени выключился слишком рано, заставив командный модуль нырнуть вниз ради спасения экипажа. Акула умер от рака легких в 1990-м. «Отличный карьерный ход», – с жестокой иронией отметил Альфа. Финансовая карьера Акулы закончилась вместе с ним. Если бы он остался жить, то попал бы под суд за мошенничество.

Теоретически, выбор места посадки лунного модуля шестой миссии был произведен уже давно. От относительно удобных Моря Спокойствия и Океана Бурь внимание перемещалось к более вызывающим высокогорьям, подобным кратеру Фра Мауро и борозде Хедли – местам посадки, отвергнутым для первых миссий. Уже казалось, что Чаку и Джо предстоит опуститься на равнину Кейли… но состоялось плановое заседание, на котором присутствовали директор центра, менеджер программы из штаб-квартиры, научный руководитель и два десятка штабистов и прочих начальников.

А также Чак и Джо. То утро они провели в воздухе, в Т-38, и Чак настоял на том, чтобы явиться в пропитанных потом летных комбинезонах. С опозданием на десять минут.

Доктор Роу, директор центра, не замедлил прокомментировать их выходку:

– Должно быть, вы, ребята, ошиблись поворотом на пути в имитатор?

– Да или нет – зависит от того, что мы здесь услышим, – ответил Чак, пододвигая к себе пару стульев, настолько близкую к переднему ряду, насколько мог дотянуться.

Роу, под отеческой внешностью которого таился строгий инженерный ум, бросил косой взгляд на генерала Шилдса, далеко не благостного менеджера программы «Аполло». Тот просто сказал:

– Слушаем тебя, Чак.

Улыбаясь, Чак направился к карте Луны и последовательно постучал пальцем по Морю Спокойствия, Океану Бурь, кратеру Фра Мауро.

– Мы были здесь, здесь и здесь. А через год побываем и здесь.

Он снял карту с подставки и перевернул. Тыльная сторона ее была чиста.

– Забавно, но меня всегда учили, что у Луны есть обратная сторона, пусть и не видимая нами.

Джо, любитель научной фантастики, пересказывал Чаку рассказ Азимова, утверждавший именно это. В кабинете стояла тишина, если не считать постукивания карандаша в руках генерала Шилдса.

– Ближе к делу, полковник.

– Программа «Аполло» подходит к концу, мы потратили двадцать миллиардов долларов и посетили какую-то часть одной половины этого мира. Передней половины. Легкой половины. Как там говорил президент? «Неужели мы взялись за это дело потому, что его можно назвать легким»?

Комната взорвалась возгласами. «Как будем налаживать связь с обратной стороной?» «На складе ВВС в Лос-Анджелесе пылится целая партия небольших коммуникационных спутников. Можно помещать их в служебный модуль на следующих трех посадочных миссиях…»

Чак понимал, что хватил через край, но таков был его стиль: проси Луну и хватай, что дают.

Ничего не изменилось – в тот самый день.

Но через семь недель было озвучено объявление НАСА: шестую и последнюю лунную миссию посвятят попытке посетить котловину Эйткен.

Лен Кэски, военный хирург, переквалифицировавшийся в летчика-испытателя, известный всем как Доктор, скончался в 2007 году, через шесть лет после парализовавшего его инсульта.

Только в бессонную вторую ночь они оказались в уединении, позволившем переговорить об открытии.

– А знаешь, забавно… – начал Чак. – Нас трое в четверти миллиона миль от остального человечества – причем один болтается над головой в другом корабле, – и мы опасаемся подслушивания.

– Ага, забавно.

Чак постучал босой ногой по ящику с образцами.

– Как ты думаешь, что это такое?

– Розовый коралл.

– Однако значение может иметь даже нечто настолько простое, как коралл, верно? Но это никакой не коралл. Не с такими гранями. Кто-то сделал этот предмет.

– Или этот предмет был кем-то, – предположил Джо. – Возможно, телом кристаллического разумного существа.

– Опять ты со своими научно-фантастическими идеями. – Чак прикрыл глаза. – Я знаю только одно: если об этом предмете вырвется хотя бы слово, на Земле уйма людей надует в штаны.

Джо не стал информировать Чака о том, что, увидев коралл, сам налил в памперс от радости.

Третий выход на поверхность Луны прошел столь же рутинно, как и все остальные. Несколько часов спустя, закупорившись в «Следопыте», они включили взлетную ступень и начали путешествие домой.

Состыковавшись с «Конестогой», они переправили в корабль образцы и оборудование, и Джо вплыл в лунный модуль, чтобы бросить на него последний взгляд перед отстрелом взлетной ступени.

Общая тяжесть полета, тренировок, тайны, всей жизни обрушилась на него. Он зарыдал.

– Джо, с тобой все в порядке? – Дон Берринджер, пилот командного модуля, сквозь люк смотрел на него, согнутого пополам, плывущего в воздухе, сотрясаемого рыданиями.

– Заткнись, Дон. – Чак тоже видел происходящее… и осторожно прикрыл крышку люка.

Через пять минут Джо успокоился. Он завершил положенные проверки, сложил в модуле пакеты с фекалиями, которые Берринджер накопил за три дня пребывания в орбитальном уединении, позволил себе последний взгляд из треугольного окна «Следопыта» на скользящий под ними унылый лунный ландшафт.

Чак вплыл в модуль, закрыв за собой крышку люка:

– Готов сплясать?

– Ага. – Джо заметил пакет с образцами в руке Чака. – Что это у тебя?

– А как ты думаешь?

– И зачем ты принес его сюда?

– Хочется оставить его здесь. Отправить в путешествие вокруг Солнца на ближайшие десять тысяч лет.

После отделения от «Конестоги» «Следопыт» должен был выйти на гелиоцентрическую орбиту.

Джо по-прежнему пребывал в режиме покорности:

– Второй экземпляр, будьте добры.

Чак снова рассмеялся:

– Не могу тебе его предоставить. Но не хочу широко транслировать новость. Пока. Как нас учили во всех инструкциях: если сомневаешься, ничего не предпринимай. И скажу тебе откровенно, дружище, я действительно не знаю, что с этим делать.

– Тогда лучше переложи его в коробку с личными вещами. – В этих ящиках астронавты держали семейные реликвии, почтовые открытки и памятные медали.

Чак подмигнул и прищелкнул языком в знак высшего одобрения. На сем обсуждение и закончилось.

Хороший Парень, Флойд Брэшир, умер от рака простаты в 2019 году.

Ящик с личными вещами принес и кое-какие проблемы. Послеполетная проверка включала взвешивание, показавшее, по терминологии НАСА, «значительное расхождение», которое Чак уладил, убедив проводивших взвешивание сотрудников в том, что поместил туда в качестве сувенира свои лунные перчатки.

– Не выбрасывать же за борт, сами понимаете…

Затем он повернулся и отправился с положенным отчетом в кабинет Джеба. Каким-то образом Чаку и Джо удалось выйти из центра с так и не открытыми личными ящиками.

Возник еще один вопрос во время послеполетного отчета. Геолог из Юты зазвал недавних луноходцев на кофеек и спросил:

– Кстати, ребята, а не случилось ли вам съездить к этим холмам в БСО?

– Боже, Ник, мне так жаль. Во время первой паузы связи мы были футах в десяти от этой пакости. Мы заглянули в щель – так, Джо?

– Именно, Чак.

– Прямо в устье расщелины. Однако почва под ногами показалась нам слишком рыхлой, а стенки тесноватыми и зубастыми, если вы понимаете, о чем я. – Тут Чак понизил голос и наклонился поближе к геологу, – Я испугался, что свалюсь мордой вперед и разорву костюмчик. Не стоило производить на пятьдесят миллионов людей подобное впечатление.

Ни один из этих ученых сухарей, никогда не покидавших Земли, в подобной ситуации не стал бы сомневаться в мнении астронавта – во всяком случае открыто.

Вот так и завершилось расследование.

Но не дискуссия.

Пять лет спустя, когда Джо впервые посетил Хьюстон в качестве гражданского лица для прохождения ежегодного медицинского обследования, ему сказали в клинике, что Чак только что прошел положенные процедуры. Естественным образом Чак должен был оказаться в Хьюстоне примерно в то же время, ведь точкой отсчета для медиков являлся этот самый общий день рождения. Как ни странно, Чак оставил для него записку: «Встречаемся завтра в оперативном отделе в 08:00 утра».

Оперативный отдел вместе со всем воздушным флотом НАСА находился на базе ВВС «Эллингтон», расположенной в пяти милях от медицинского комплекса. Каким-то образом Чак уговорил тамошнее начальство предоставить им с Джо Т-38 для воздушной прогулки.

Только когда они оказались в воздухе, пробиваясь сквозь облака подступавшего с Мексиканского залива шторма, Чак нарушил обыкновенное для себя радиомолчание:

– Пятьсот миллионов лет.

– Чего?

– Пятьсот миллионов лет тому розовому кораллу, который мы обнаружили в котловине Эйткен. Загадочному объекту, который мы с тобой нашли на Луне и продержали столько лет в тайне. Ему пятьсот миллионов лет.

– Не слишком большая древность по лунным стандартам. По последним сведениям старушке четыре миллиарда лет. Или… пять.

– Джо, этот коралл с Земли.

Благодаря многочисленным связям и обходным ходам Чак сумел испытать образцы в трех разных организациях. Возраст, состав, датировка – все испытания дали один результат: подобный материал можно было найти на дне земного моря пятьсот миллионов лет назад.

Сама информация эта ничего не изменила – Альфа и Омега как и прежде хранили молчание, – однако дала ход дискуссиям между Апостолами. За последовавшие три десятка лет собственными усилиями и в беседах с Визионером, Акулой и Пилотом, Джо сумел разработать концептуальную модель созданий, способных оставить розовый коралл в котловине Эйткен.

По меньшей мере амфибии, возможно, даже чисто водные существа.

Земля за пять сотен миллионов лет до Христа – эта вот сине-белая сфера, которую видишь с Луны, – была совершенно неузнаваемой: континенты на ней теснились друг к другу, образуя суперконтинент Гондвану. Нынешняя Антарктика была свободна от льдов, и возможно, даже являлась родиной этих существ.

Впрочем, цивилизация, достаточно развитая, чтобы произвести хотя бы один полет на Луну, по логике, должна располагать чем-то большим, нежели наличие просторной поверхности суши.

– Почему ты так решил? – спросил Акула. – Какие у тебя основания для подобного заключения?

Визионера в большей степени смущало отсутствие свидетельств существования цивилизаций в далеком прошлом Земли. Здесь Пилот обнаружил неожиданно глубокие познания в области археологии и геологии:

– Какая часть нынешней суши, которую можно видеть и раскапывать, находилась над поверхностью воды в те давние времена? – И прежде чем Визионер успел предложить приблизительную оценку, проговорил: – Менее пяти, а может, всего два процента… если вообще не ноль.

– Так что если пять процентов территории, населенной этим коралловым народом, сейчас находятся на суше, искать их придется, быть может, в Андах или посреди пустыни Такла-Макан?

– А то и в Албании, – под общий хохот предположил Акула.

– Мы находим следы прошлых цивилизаций во многом потому, что копаем там, где они жили. К тому же возраст этих цивилизаций не превышает десяти тысяч лет.

– Однако динозавров находим, – с обычным для себя упрямством заметил Визионер (выходец из фундаменталистской семьи, насколько помнил Джо).

– Случайно, – заметил Джо. – Кроме того, когда жили самые старые из динозавров? А это кембрий, начало палеозоя.

– Как минимум, – согласился Акула.

– Однако мы обнаруживаем ископаемых, когда о динозаврах и речи не было. Правда, все они очень маленькие. Но ведь должны же быть какие-то признаки, черт, ну не знаю что… может быть, горшки? Или что-то вроде вилки? Аналог нефтяной вышки или даже храма?

– Я тут сделал кое-какие выкладки, – заметил Джо. – Помните, что говорил Хайнлайн: «Поверхность Луны равна поверхности Африки. И наши миссии обследовали только окрестности Кейптауна».

– Если предположить, что коралловый народ обитал в Антарктике, явно слишком небольшой для него, то мы успели порыться в земле лишь на территории меньшей, чем занимают «Восток», «Берд» и еще с полдюжины полярных станций: всего около сотни квадратных миль.

– Однако в итоге все это – вопрос веры. Слишком скудна основа для предположений…

– Один образец? Конечно, но если взять эту скудную основу и как следует накачать ее…

– …получается свидетельство того, что земляне посещали Луну еще за полмиллиарда лет до вас обоих.

– И всех прочих. – Акула не упускал возможности напомнить собеседникам о том, что программа «Аполло» является именно программой, а не отдельным событием, подобным перелету Линдберга.

– Я полностью удовлетворен данным заключением, – проговорил Визионер. – Что делает эту находку эпохальной! Подобной находке Ноева Ковчега или части Истинного Креста! Почему не предать ее гласности?

– Потому что мы с Чаком так и не можем понять, как она повлияет на всю космическую программу. – Джо простер свою руку к Акуле. – Шаттл летает, космическую станцию строят, планы исследований Луны уже нашли свое воплощение на чертежных досках.

– В данный момент все прекрасно! Это как если тебя, находящегося в прекрасной форме, вызывают к врачу – лучшего впечатления ты просто не можешь произвести, только худшее.

Упоминание об авиационных медиках, особенно в отсутствие Доктора, решило вопрос. Джо почти поверил этому.

Летчик умер от опухоли мозга в Сиэттле в 1994 году.

В апреле 1998 года Джо, явившийся в Хьюстон на очередное обследование, заглянул в гостиницу «Кингс-инн», находящуюся прямо у ворот Космического центра имени Джонсона. На телефоне в его комнате моргал огонек, сигнализировавший о послании Чака – старого доброго Альфы, – приглашавшего Омегу, то есть Джо, сегодня заглянуть к нему домой.

За время всего знакомства Джо никогда не бывал в гостях у Чака. Оба не ощущали потребности: Джо полагал, что успел навидаться с ним на две будущие жизни.

Альфа и его третья жена Лори занимали апартаменты с тремя спальнями в доме, находившемся в устье так называемого Чистого озера (во-первых, далеко не чистого, и, во-вторых, отнюдь не озера) в огороженном доходном доме, принадлежавшем Акуле.

Несмотря на летный мундир и авиационное прошлое, Альфа увлекся парусным спортом и купил сорокафутовый шлюп, которому дал имя «506». После подобающей случаю выпивки и раунда морских историй они отправились в море.

Сразу же стало ясно, что, будучи природным авиатором и астронавтом, Альфа являлся абсолютно сухопутной крысой. Джо, естественно, выглядел ничуть не лучше, поскольку предпочитал воду или в бассейне, или в виде кубиков для коктейля. Единственное его преимущество заключалось в том, что на роль моряка он не претендовал.

После долгой и безуспешной возни с парусами и снастями «506» направился по выходящему в залив судоходному каналу на машинной тяге. Мимо пролетали настоящие моряки, белые паруса хлопали на ветру, капитаны с ехидцей салютовали – пока им не удавалось прочесть название на борту яхты и заметить, кто управляет ею. Тогда почтительно поднимались пивные бутылки, а девицы принимались энергично махать руками.

– А что, – молвил Альфа, – хорошо уже то, что нам не пришлось идти под парусами до котловины Эйткен.

Они вышли в залив, и желудок Джо немедленно возмутился.

– Давай-ка принесу чего-нибудь. – Оставив Джо у штурвала, капитан Альфа спустился в каюту, однако появился из нее отнюдь не с бутылочкой драмамина.

В руках он держал чемоданчик.

– В дорогу собрался? – попытался пошутить Джо, преодолевая дурноту.

– Старина, в этом чемоданчике не одежда. -- Альфа открыл крышку и под ней оказался весь коралл Эйткена: набор розовых образцов – включая те три, что вернулись из институтов после исследования.

– Ого, – изумился Джо, которого мутило все сильнее.

– Ну что ж, старый друг… похоже, мне приходится делать выбор. – Джо отметил, что Альфа явно имеет в виду только себя, а не команду. – Яви эту вещицу миру, и какие волны она поднимет…

– Подлинное культурное цунами! – проговорил Джо, особенно гордясь уместной в обстоятельствах метафорой.

Альфа явно находился под впечатлением момента.

– Именно! Культурное цунами! Мир никогда более не станет прежним… вот ведь какое дерьмо.

Тут на какое-то мгновение оба они застыли, пока «506» вползал на волну. А потом непринужденным движением, которое навсегда врезалось в память Джо, Альфа поднял чемоданчик и вывалил за борт его содержимое в зелено-бурую жижу, наполнявшую хьюстонский корабельный канал.

Джо бросился к борту, сумев только выдавить: «Какого черта ты делаешь?» – прежде чем его вывернуло наизнанку.

Когда зеленоватая лужица, состоявшая из полупереваренных остатков курицы и пива, осталась за кормой, Альфа спросил:

– И что же я слышал – редакторский комментарий? Или речи блевотины?

Джо утер рот.

– Это же черт-те что, Чак!

Альфа напряженно улыбнулся, от уголков его глаз разбежалась сетка морщинок, рожденных службой, проведенной в наддутых кокпитах.

– Пусть так, – проговорил он неожиданно спокойным тоном. – Эти камни вернулись туда, откуда пришли.

Мистик погиб в странной авиакатастрофе в Чехии в 2002-м.

Получив огромные деньги, предложенные телевизионной сетью за эксклюзивные права, Джо совершил обязательный визит на место посадки «Следопыта» еще в первую неделю своего второго посещения Луны – в закрытом ровере вместе с Кари, исполнявшей роль оператора.

Странно, насколько окрестности отличались от запечатленных его памятью воспоминаний пятидесятилетней давности: конечно, они с Чаком прилунились, когда солнце стояло над самым горизонтом, обрисовывая на поверхности детали, которых лучше всего избежать при посадке. В этот, второй, раз светило стояло настолько высоко, насколько это ему вообще удается в приполярном регионе Луны.

Солнце начисто смыло все краски с выставленного ими флага, но древко горделиво стояло.

– Не затопчите свои прежние следы, – заранее предупредила Кари.

В том, первом, путешествии по памятной лунной дорожке Джо постарался подальше объехать то место, где они с Чаком обнаружили коралл Эйткена, не имея при себе камеры. Тем более после того, как с ним связался сам Альфа, поздравивший и попросивший:

– Не поищешь ли там мои темные очки? Думается, обронил где-то…

Теперь, когда Джо Ликери в третий раз посещал место посадки, оно и в самом деле казалось знакомым.

Почему он так долго хранил этот секрет? Потому что Чак, Апостол Альфа, хотел этого. Потому что так сказал человек, пробивавшийся с боем по жизни, сыгравший свою роль на уровне более высоком, чем кто-либо другой из знакомых Джо людей. Не человек – эпоха. Потому что люди, отваживавшиеся на лунную высадку, обладали уникальной способностью принимать правильные решения.

Но теперь Альфы нет в живых. Камень откатился. Смерть его освободила Джо.

Альфа, Чак Беренс, погиб, совершая прогулку на велосипеде возле Флагстаффа, Аризона, в 2020 году.

Джо ненадолго остановил ровер в сотне ярдов к югу от «Следопыта», и окрестности показались ему знакомыми – как главная улица родного городка. Посмотрев на следы, оставленные им во время второго визита, он прибавил газу, развернул ровер налево и направился вдоль колеи, оставленной им и Чаком во время второго выхода на лунную поверхность.

В 1973 году до Большого Соленого озера им пришлось катить едва ли не два часа, но сегодня Джо покрыл то же расстояние за сорок пять минут. Он знал, куда ехать, и ему не нужно было останавливаться через каждый километр, чтобы выставить приборы или произвести съемку окрестностей.

Возле расщелины он притормозил ровер. По привычке, рожденной двадцатью пятью годами летной службы и космических тренировок, Джо проверил – дважды и трижды – свой скафандр и расходные материалы, к одобрению Кари (следившей за ним по телеметрии и видео).

– Мы не хотим терять вас, – проговорила она.

– Я тем более. К тому же какой ущерб моя смерть может нанести будущим туристическим полетам!

Это была шутка: случаи гибели в космосе только подогревали общественный интерес – подобно смертям альпинистов, восходящих на гору Эверест. Чем загадочнее и трогательнее, тем лучше!

Джо не испытывал никакого желания послужить обществу подобным образом.

Он вышел наружу, вновь подивившись чудесным достижениям техники за последние пять десятков лет. Не только роверу, казавшемуся классическим «мерседесом» рядом с хлипкой гольфовой тележкой «Следопыта», но и скафандру, более тонкому и легкому и более жесткому, практически бравшему на себя все усилия при ходьбе.

Он взял один из стандартных ящиков для образцов – да, коммерческая фирма «Эйткен энтерпрайсез», по крайней мере, изображала некий интерес к чисто научным исследованиям – и направился вперед.

Джо казалось: он идет по песку в сапогах. Однако он непринужденно миновал вход и вновь остановился посредине Большого Соленого озера.

Интересно, на чем прилетали сюда с Земли во время того невыразимо давнего визита? Черт, а может, они вообще обходились без транспортных средств? Наполненный научно-фантастическими образами разум подсказывал дикие варианты… Что если Луна была тогда много ближе к Земле? Или же они добирались сюда с помощью некоего космического лифта…

Глупо. Пусть об этом думают другие.

Добравшись до расселины, он заглянул в тень…

Ничего, кроме искристого черно-серого камня. Где же розовый коралл? Он пробыл здесь миллионы лет! Не мог же он рассыпаться в пыль! Или это дело рук их с Чаком…

Нет, нет и нет. И тут Джо показалось, что он видит чьи-то чужие следы.

Христе боже, так значит, Кари со своей компанией уже побывала здесь! Ладно, Джо… отступаем и перегруппировываем силы!

Он позволил себе перевести дыхание, сделать шаг назад и понял, что заглядывает не туда! Он смотрит в обратную сторону!

Ну, вот и она! Груда волшебного исторического материала, доставленного сюда с древней Земли…

Джо погрузился в сбор образцов.

Ему потребовалось всего двадцать минут, чтобы наполнить чемоданчик, сделать необходимые снимки и обговорить каждый шаг. Сделать то, что он мог бы сделать во время своего первого возвращения сюда.

А теперь: назад в ровер – к новому миру, который он создаст своими руками.

Шаг. Другой.

Ему пришлось остановиться. Болел живот, болела грудь. Глаза заволакивала чернота.

Идти, надо идти…

Со стоном, прижимая к груди последний образец программы «Аполло», Джо Ликери упал вперед.

Несчетные минуты он лежал на лунной почве, не слыша ничего, кроме ровного шипения воздуха и мягкого посвиста насосов. Сколько же это продлится? Еще два часа?

Джо не мог шевельнуться. Ему предстоит умереть на Луне?

Но как же радио! Он проскрипел призыв о помощи. И не услышал в ответ ничего, кроме статических разрядов. Чего еще ожидать? Он находился в низине, направление на базу «Эйткен» перекрывали холмы, окружавшие Большое Соленое озеро.

Визионер скончался во сне – в своем доме в Колорадо в июне 2011-го.

Последние двадцать лет, по мере уменьшения числа Апостолов, общаясь через электронную почту, они обменивались шутками по поводу собственной старости. И только Альфа обыкновенно отказывался участвовать в шутливой переписке, а в тех случаях, когда все же вступал в нее, отделывался фразами: «В старики меня не записывайте!», «Хорошо, что жив, а где живу, не помню!», «Черт побери, все машины катят не туда, куда надо!».

Лежа под лучами лунного полдня, Джо Ликери в полузабытьи вспоминал эти нелепые анекдоты. И еще то, что Чак Беренс, Апостол Альфа, мог ошибаться…

На него легла тень.

– Эй, Джо, что это вы тут делаете?

Это были Кари и Джеффордс со станции «Эйткен». Они поняли, что Луна не место для одинокого девяностолетнего старца, пусть даже первооткрывателя здешних краев.

Оказавшись в их ровере, Джо принялся демонстрировать свои образцы и рассказывать их историю, понимая, что делает это не так, как надо.

Кари остановила его.

– Мы все поняли, Джо. Мы заметили эти ваши розовые камни – и они привели нас к тому, что мы искали… в сотне метров от них мы обнаружили лед!

Джо Ликери, Апостол Омега, умер от сердечного приступа в Ланкастере, Калифорния, через два дня после своего второго полета на Луну – обнаружив при этом водяной лед и сделав тем самым возможной колонизацию людьми спутника своей планеты.

Content

Майкл Кассат
Последний апостол