Бавинк Герман

О различии между Законом и Евангелием и о проповеди

О различии между Законом и Евангелием и о проповеди

Герман Бавинк

Нижеследующий материал представляет собой перевод 520 и 521 параграфов «Реформатской догматики» (Gereformeerde Dogmatiek) Бавинка (третье неизмененное издание, том 4, Kampen, J. H. Kok, 1918, стр. 489-498). Пунктуация, длина предложений и разделы параграфов изменены редактором для простоты чтения. Подстрочные примечания Бавинка включены в текст, помещенный в скобки, в форме сжатого пересказа.

Эти два раздела представляют собой часть 10 главы «О средствах благодати». Бавинк открывает эту главу 56 разделом «Слово как средство благодати». В данном разделе представлены прекрасные высказывания Бавинка о силе Слова в деле возрождения, а также о Церкви, как о «колыбели» этого процесса. В этом разделе также рассматривается Слово Божье как Закон и как Евангелие.

Русский перевод был осуществлен на основании английского перевода оригинала на голландском языке. Перевод на английский язык был осуществлен доктором Нельсоном Д. Клоостерманом, профессором этики и Нового Завета Реформатской семинарии Центральной Америки.

Первым и наиглавнейшим средством благодати является Слово Божье. В этом вопросе лютеране и реформаты согласны друг с другом. Тем не менее, реформатские богословы не обсуждают Слово Божье в контексте средств благодати, так как оно рассматривается в другом богословском разделе (ссылка на Кальвина «Наставления» 2:7-9, и др.). Таким же образом дело обстоит и с рассмотрением Закона во взаимосвязи с заветом дел, и Евангелия во взаимосвязи с заветом благодати (ссылка на работу Марка и «многих других»).

Такой необычный метод рассмотрения не означает, что реформаты не признают Слово Божье средством благодати, так как они многократно утверждают обратное (ссылка на 24 гл. Бельгийского исповедания; Гейдельбергский катехизис, 65 вопрос/ответ). На основании этого факта можно сделать вывод, что для реформатских богословов Слово Божье обладает намного большей значимостью, чем если бы оно было только средством благодати в узком смысле этого слова. Слово Божье следует отличать от таинства частично на основании того, что последнее служит для укрепления нашей веры и таким образом играет важную роль только в контексте Церкви. Но Слово Божье как в форме Закона, так и Евангелия представляет собой откровение воли Божьей, будучи проявлением завета дел и завета благодати. Оно обращается ко всем людям и творениям и имеет всеобщее значение. Таинство может быть совершено только законно избранным служителем в собрании верующих, а Слово Божье не ограничивается таким собранием. Ведь оно обладает различными функциями. Как средство благодати, наряду с таинством, Слово Божье обсуждается постольку, поскольку оно открыто проповедуется учителем. В таком случае ударение делается на Слове, проповедуемом во Имя Бога властью Его повеления. Но, как правило, люди сталкиваются со Словом дома, в школе, при общении и в книгах намного раньше, чем они услышат его в церкви. В таком случае, публичное провозглашение Слова едва ли содержит всю силу, исходящую от Слова Божьего. Оно служит также для дарования веры тем, кто все еще не обладает ею. Но в большей мере Слово Божье укрепляет веру в верующих в их собраниях. В христианском обществе Слово Божье достигает людей разнообразными способами, с разных сторон. Оно окружает человека с момента его рождения. Да, Бог часто направляет Слово в сердца детей еще до того как пробудится их сознание, дабы возродить их и освятить.

Однако следует помнить, что Бог пишет деяния Своего Закона в сердце каждого человека с момента его появления на этот свет. Поэтому нам следует видеть отличия между Словом Божьим и Святым Писанием. Не в том смысле, что Слово Божье находится только в Святом Писании, а Писание само по себе не является Словом Божьим. Но в другом смысле, что Слово Божье, зачастую даже в большинстве случаев, не достигает нас в качестве и форме Писания. Оно взято из Писания и заложено в сознании Церкви, и из этого сознания изливается на разных людей, дабы достигнуть своей цели в форме увещевания и обращения, наставления и назидания, книги и работы, трактатов и призывов. За этим Словом всегда стоит Бог. Он в разных формах направляет его к людям и таким образом призывает их к обращению и к жизни. В Святом Писании выражение «Слово Божье» никогда не отождествляется с самим Писанием, несмотря на то, что оно, вне сомнения, является Словом Божьим. Вспоминаются несколько текстов, в которых выражение «Слово Божье» прилагается к части Святого Писания, например, к записанному Закону. Однако во всех остальных случаях выражение «Слово Божье», используемое в Писании, не относится к самому Писанию, что оправданно, так как в то время Писание еще не было завершено. Итак, выражение «Слово Божье» имеет разные значения в Святом Писании. Оно может относиться к силе Божьей, которой Он творит и поддерживает этот мир, к Его откровению пророкам, к содержанию Его откровений или к Евангелию, провозглашаемому апостолами. Тем не менее, оно всегда остается Словом Божьим, не просто звуком, но силой, не просто информацией, но и исполнением Божьей воли (Ис. 55:11). Бог сотворил и поддерживает наш мир Своим Словом (Быт. 1:3, Пс. 32:6, 147:5, Ис. 48:13, Рим. 4:17, 2 Кор. 4:6, Евр. 1:3, 11:3), этим Словом Иисус успокаивает бушующее море (Мк. 4:38), исцеляет больных (Мф. 8:16), изгоняет бесов (Мф. 9:6) и воскрешает мертвых (Лк. 7:14, 8:54, Ин. 5:25, 28, 11:43 и т.д.). Этим же Словом Он действует в нравственной и духовной областях.

Слово, которое использует Бог для провозглашения и исполнения Своей воли в нравственной и духовной областях, можно назвать Законом и Евангелием. Когда Иисус явился на эту землю, дабы провозгласить пришествие Царства, обещанного в Ветхом Завете (Мк. 1:15), возвестить Евангелие прощения грехов и спасения мытарям и грешникам, нищим и заключенным в темницах (Мф. 5:1, 11:5, 28:30, Лк. 4:18-19, 19:10 и т. д.), Его учение противоречило фарисейскому, законническому взгляду на религию, который господствовал в то время в Израиле.

Несмотря на то, что Иисус отвергал человеческие выдумки древних (Мф. 5;21, 15:9) и придерживался иного взгляда на убийство (Мф. 5:16), прелюбодеяния (5:27), клятвы (5:33), пост (6:16), развод (19:9), субботы (Мк. 2:27), тем не менее, Он поддерживал весь Закон, даже его обрядовые стороны (Мф. 5:23-24, 17:24-27, 23:2,3, 23, Мк. 1:44, 11:16). Он объяснял его духовное значение (Мф. 5-7), подчеркивал нравственное содержание, назвал любовь к Богу и ближнему его сутью (Мф. 7:12, 9:13, 12:7, Мк. 7:15, 12:28-34) и пожелал иной праведности, отличной от праведности книжников и фарисеев (Мф. 5:20). «Тот, Кто больше храма» (Мф. 12:6) полностью подчинился Закону (Мф. 3:15) и в совершенстве исполнил Закон и Пророков (Мф. 5:17). Хотя Иисус никогда не стремился упразднить Закон, Он знал, что Его ученики внутренне свободны от Закона (Мф. 17:26), Его Церковь основана не на Законе, а на исповедании Его мессианства (Мф. 16:18), В Его Крови заключен новый завет (Мф. 26:28), ибо новое вино требует новых мехов (Мф. 9:17), и что дни Храма, народа и Закона уже сочтены (Мк. 13:2). Следует отметить, что Иисус желал не революционного свержения законодательной диспенсации Ветхого Завета, а реформации и обновления, которое произойдет от ее полного исполнения.

Так на самом деле и произошло. Церковь в Иерусалиме поначалу еще была связана с Храмом и Законом (Деян. 2:46, 3:1, 10:14, 21:20, 22:12). Однако, новое видение мало-помалу приобретало четкие очертания. С того времени как язычники начали обращаться ко Христу, возник вопрос о значимости Закона Моисея. Апостол Павел первым пришел к пониманию того факта, что в смерти Христа рукописание, которое было против нас, уничтожено полностью (Кол. 2:14).

Павел всегда понимал под законом nomos (за исключением, напр. Рим. 3:27, Гал. 6:2) Моисеев Закон, всю Тору, включая обрядовые постановления (Рим. 9:4, Гал. 2:12, 4:10, 5:3, Фил. 3:5-6). Он описывал этот Закон не так, как автор Послания к Евреям (несовершенный, подготовительный, ветхозаветная диспенсация завета благодати, которая исчезла с появлением великого Первосвященника и поручительство лучшего завета), но как откровение Божьей воли, как религиозно-нравственное требование или обязательство, как желаемое Богом управление отношениями между Ним и человеком. Относительно этого Закона, понимаемого в таком свете, Павел учил, что он свят, благ и является даром Божьим (Рим. 2:18, 7:22,25, 9:4, 2 Кор. 3:3,7). Но вместо того, чтобы быть способным, как утверждали фарисеи, произвести праведность, закон, ослабленный плотью, бессилен (Рим. 8:3), возбуждает желание (Рим. 7:7-8), увеличивает преступления (Рим. 5:20, Гал. 3:19), навлекает гнев, проклятие и смерть (Рим. 4:15, 2 Кор. 3:6, Гал. 3:10), и он был введен на определенное время по педагогическим причинам (Рим. 5:20, Гал. 3:19,24, 4:2-3).

Таким образом, этот Закон достиг своего апогея во Христе, обетованном Семени (Рим. 10:4). Благодаря этому, верующий свободен от Закона (Гал. 4:26, 5:1). Ведь он искуплен Христом от проклятия Закона (Гал. 3:13, 4:5), приняв Духа усыновления, Духа свободы (Рим. 8:15, 2 Кор. 3:16-17, Гал. 5:18).

Однако эта свобода веры не отменяет Закон, но утверждает его (Рим. 3:31), так как его законные требования исполняются в тех, кто ходит по Духу (Рим. 8:4). Кроме того, этот Дух обновляет верующих, дабы они могли наслаждаться Божьим Законом во внутреннем человеке и желали познавать, что есть воля Божия (Рим. 7:22, 12:2, Еф. 5:10, Фил. 1:10). Более того, великая Божья милость, пример Христа, дорогая цена, уплаченная за них, общение Святого Духа, и т. д. — помогают нам совершать Божью волю.

Эта антитеза между Законом и Евангелием в дальнейшем усилилась и стала причиной непримиримого конфликта в христианской Церкви, с одной стороны, благодаря антиномианству в его многообразных формах гностицизма, манихейства, павликианства, анабаптизма и т. д. С точки зрения этих разнообразных форм, весь Ветхий Завет, порожденный низким, гневным, ревнивым, злопамятным Богом, упразднен совершенно иным откровением Бога любви, Отца Иисуса Христа.

С другой стороны, антитеза между Законом и Евангелием была ослаблена и уничтожена номизмом (законничеством), его разнообразными формами пелагианства, полупелагианства, католичества, социнианства, рационализма и т. д. Сначала отцы Церкви, а позднее схоласты и римско-католические богословы отождествляли Ветхий и Новый Завет с Законом и Евангелием. Они не противопоставляли Закон Евангелию, но рассматривали их как низшее и высшее откровение Божьей воли. Разница между Законом и Евангелием не заключается в том, что первый только требует, а последний только обещает, ибо оба содержат заповеди, предупреждения и обетования: musteria, promissiones, praecepta, res credendae, sperandae et faciendae. Более того, не только Моисей, но и Христос был законодателем. Но во всем Евангелие Нового Завета или lex nova (новый закон) в значительной мере превосходит закон Ветхого Завета или lex vetus (старый закон). Такие тайны как Троица, воплощение, искупление и другие явлены намного отчетливей в Новом Завете. Обетования намного богаче по содержанию и включают в себя духовные и вечные блага. Законы в Новом Завете намного славнее и терпимее, так как обрядовые и гражданские законы были упразднены и заменены несколькими новыми установлениями. Более того, Закон — от Моисея, а благодать и истина — от Иисуса Христа. Закон был дан на определенное время для одного народа, а Евангелие — совершенно, и оно предназначено для всех народов и племен. Закон был несовершенен, он был тенью и прообразом, а Евангелие, будучи совершенным, включает в себя все (обетованные) блага. Закон вызывает страх и порождает рабство, а Евангелие пробуждает любовь и дарует свободу. Закон не мог оправдать в полном смысле этого слова, он не обладал всеми богатствами благодати и не даровал вечное спасение. Однако, Евангелие, в свою очередь, дарует в таинстве силу благодати, которая помогает христианину исполнять Божьи заповеди и обрести жизнь вечную. Говоря кратко, Закон — это несовершенное Евангелие, а Евангелие — это завершенный Закон. Евангелие пребывало в Законе как дерево в семени (в данном случае, Бавинк ссылается на том 3, 213 и на разных богословов, таких как Августин, Ломбард, Фома Аквинский, Беллармин, а также на постановления Тридентского Собора).

Степень ветхозаветной и новозаветной диспенсации завета благодати можно описать по их формам, которые проявлялись в процессе создания Святого Писания, по условиям Закона и Евангелия. Такое отличие между ними, которое было отмечено Римом (конечно, не в каждом аспекте, а в целом), следует одобрить. Все же Рим отождествлял Ветхий и Новый Заветы исключительно с Законом и Евангелием. Таким образом, католические богословы неправильно понимают Евангелие в Ветхом Завете и Закон в Новом Завете. Поэтому Рим назвал все учение, провозглашенное Христом и апостолами, Евангелием, в которое они включили не только обетования, но также законы и предупреждения. Таким образом, Рим сделал из Евангелия второй закон, а противопоставление Павлом Закона Евангелию было уничтожено.

Несмотря на то что Павел действительно подразумевал под Законом ветхозаветную диспенсацию, все же он имел в виду его законодательную форму и в таком смысле противопоставлял его Евангелию. Поступая так, он признавал, что законодательная диспенсация никоим образом не отменяет обетование, ранее данное Богом Аврааму (Гал. 3:17,21). Более того, Павел признавал, что Евангелие провозглашалось во дни Ветхого Завета (Гал. 3:8), и праведность приобреталась от веры и посредством веры (Рим. 4:11,12, 11:32, Гал. 3:6-7).

Антитеза между Законом и Евангелием была вновь осознана во времена Реформации. Конечно, отцы Церкви пытались прояснить данный вопрос. Однако древние богословы так и не внесли ясности в рассмотрение этого предмета, так как они всегда путали различия между Законом и Евангелием и между Ветхим и Новым Заветом.

Но реформаторы, с одной стороны, выступая против анабаптистов, поддерживали единство завета благодати в его обоих диспенсациях, а с другой — постоянно помнили о резком контрасте между Законом и Евангелием. Таким образом, они восстановили уникальный характер христианской религии как религии благодати.

Хотя Закон и Евангелие могут, в общем смысле, ассоциироваться с ветхой и новой диспенсациями завета благодати, все же, по своей сути, они являются двумя откровениями Божьей воли, которые отличаются друг от друга по своему содержанию.

Закон также является Божьей волей (Рим. 2:18,20). Он святой, мудрый и духовный (Рим. 7:12,14, 12:10) и дарует жизнь всем соблюдающим его (Рим. 2:13, 3:12). Но по причине греха закон утратил свою силу и не может оправдать человека. Закон посредством греха возбуждает желание, увеличивает преступления, навлекает гнев, убивает, проклинает и осуждает (Рим. 3:20, 4:15, 5:20, 7:5, 8-9, 13, 2 Кор. 3:6, Гал. 3:10,13,19).

Закону противопоставляется Евангелие Христа euangelion, которое представляет собой не что иное как исполнение ветхозаветного epangelia (Мк. 1:15, Деян. 13:32, Еф. 3:6), исходящего к нам от Бога (Рим. 1:1-2, 2 Кор. 11:7), которое содержит в себе Христа (Рим. 1:3, Еф. 3:6) и дарует благодать (Деян. 20:24), примирение (2 Кор. 5:18), прощение (Рим. 4:3-8), праведность (Рим. 3:21-22), мир (Еф. 6:15), свободу (Гал. 5:13) и жизнь (Рим. 1:17, Фил. 2:16). Как требование и дар, заповедь и обетование, грех и благодать, болезнь и исцеление, смерть и жизнь, так Закон и Евангелие противопоставлены друг другу (у Бавинка есть подстрочная ссылка: даже протестанты ослабляют или даже отменяют четкое различие между Законом и Евангелием. Напр., Stange, Die Heilsbedeutung, des Gesetzes, Leipzig 1904, Bruining, ранее упоминаемый в т. 3 (стр. 631). Согласно Луфсу, так поступал и Цвингли, Dogmengeschichte, 4th ed., 799).

Хотя они частично и совпадают в том, что их Создателем является Бог, они оба говорят об одной и той же праведности, оба обращены к человеку, дабы даровать ему вечную жизнь, все же они отличаются друг от друга в том, что Закон исходит из Божьей святости, а Евангелие — из Его благодати. Дела Закона известны из природы, а Евангелие — только благодаря особому откровению. Закон требует совершенной праведности, а Евангелие дарует ее. Закон ведет к вечной жизни посредством дел, а у Евангелия же дела исходят из вечной жизни, дарованной нам посредством веры. Закон осуждает человека — Евангелие оправдывает его. Закон дан всем — Евангелие же тем, кто живет по нему.

Именно по причине этих отличий возник следующий вопрос. Следует ли относить проповедь, призывающую к вере и обращению и содержащую в себе условие и требование, к Евангелию или все же (как утверждали Флаций, Герхард, Квинстед, Воеций, Витсий, Кокцей, Мур и др.) к Закону? Конечно, в самом строгом смысле, в Евангелии нет требований и условий — только обетования и дары, а вера и обращение, как и оправдание, являются благами завета благодати. Тем не менее, Евангелие не является таковым в широком смысле. На практике оно всегда связано с Законом, это нам показывает Святое Писание. Евангелие всегда подразумевает Закон и нуждается в нем для своего функционирования. Ибо Евангелие дано разумным и нравственным существам, которые ответственны пред Богом за себя и поэтому должны быть призваны к вере и обращению. Требования, представленные в Евангелии в форме призыва, заимствованы из Закона. Ведь каждый человек обязан воспринимать Бога и Его Слово первоначально не посредством Евангелия, но с помощью природы, посредством Закона, и таким образом принять Евангелие, в котором Бог обращается к человеку. Таким образом, Евангелие от начала обращено ко всем людям и связывает их совесть, так как Бог, говорящий в Евангелии, является тем же Богом, Который явил Себя им в Своем Законе. Поэтому, во Имя Божьего Закона от человека требуется вера и обращение посредством отношений с Богом, которые имеет человек, как разумное существо. Более того, это требование относится не только к избранным и возрожденным, но и ко всем людям без исключения.

Но вера и обращение все же остаются содержанием Евангелия, а не следствием или плодом Закона. Ибо Закон требует веры в Бога в общем смысле, а не особой веры во Христа. Более того, Закон может произвести metameleia, poenitentia, но не metanoia, resipiscentia, которая, по сути, является плодом веры. Хотя посредством природы человек обязан верить и обращаться к Богу с помощью Закона, тем не менее, так как они (вера и обращение) являются содержанием Евангелия, можно говорить о Законе, заповеди и повиновении веры (Рим. 1:5, 3:27, 1 Ин. 3:23) как о вещах, подчиненных Евангелию (Рим. 2:16, 10:16).

При близком рассмотрении можно увидеть, что они отличаются не в том, что Закон всегда представлен в форме заповеди, а Евангелие в форме обетования, так как у Закона также есть обетования, а у Евангелия — предупреждения и обязательства. Но основное различие между ними состоит в их содержании. Закон требует, чтобы человек самостоятельно добивался своей праведности, в то время как Евангелие призывает его отречься от всей самоправедности и принять праведность Христову, для чего и ниспосылает нам дар веры.

Закон и Евангелие взаимосвязаны не только до и в момент обращения, но и остаются таковыми на протяжении всей христианской жизни, до самой смерти. Лютеране в целом акцентируют внимание на осуждающем и обвиняющем аспектах Закона. Поэтому они не знают большего спасения, чем освобождение от закона. Закон необходим только вследствие греха. С точки зрения лютеранского богословия, в состоянии совершенства не существует Закона. Бог не ограничивается Законом. Христос вовсе не был подчинен Закону. Верующий более не связан Законом. Естественно, лютеране говорят о тройном использовании Закона: не только о usus politicus (civilis) для сдерживания греха и usus paedagogicus для осознания греха, но и о usus didacticus, чтобы служить для верующего правилом жизни. Но этот последний usus тем не менее необходим, так как верующие, будучи все же грешниками, нуждающимися в усмирении Законом, должны продолжать узнавать больше о грехе. Сам по себе Закон исчезает с пришествием веры и благодати, утрачивая при этом свою значимость.

Однако, реформаты имеют другое мнение по данному вопросу. Usus politicus и usus paedagogicus Закона стали необходимыми случайно, из-за греха. Даже если бы их и не было, остается наиболее важный usus — usus didacticus или normativus. Ведь Закон, прежде всего, является выражением Божьего естества. В Своей человеческой природе Христос был под Законом, подчиняясь ему. До грехопадения у Адама был Закон, начертанный на скрижалях его сердца. У верующего также есть Божий Закон, начертанный на его сердце Святым Духом. Все пребывающие в небесах также будут ходить с Богом в соответствии с Его Законом.

Евангелие временно, но Закон вечен и восстановлен благодаря Евангелию. Свобода от Закона состоит не в том, что христианину более не требуется Закон, но в том, что Закон ничего не требует от христианина в качестве условия спасения. Закон более не может осуждать и обвинять его. Вместо этого, христианин наслаждается Божьим Законом во внутреннем человеке, устремляясь к нему денно и нощно. Поэтому всегда следует проповедовать Закон общине во взаимосвязи с Евангелием. Закон и Евангелие, Слово во всей свой совокупности, весь совет Божий являются содержанием этой проповеди. Среди реформатов Закон занимает большее место, чем в учении о грехе, так как он является частью учения о благодарении (Бавинк приводит ссылки относительно взглядов Лютера, Цвингли, Кальвина, Занхия, Витсия, де Мура, Витринги, Шнекенбургера, Франка и Готшика).

Content

Бавинк Герман О различии между Законом и Евангелием и о проповеди