Александр КАБАКОВ

Роль хрусталя в семейной жизни

От автора

Тех, кто готов читать пьесы, среди вообще читателей немного. Пьеса – текст служебный, заготовка для спектакля.

Тем не менее, я решил составить эту книжку. Потому что смысл ее, на мой взгляд, не в драматургических приемах и технологии, не в «Марья Ивановна (входя): – Ах, я не ожидала вас здесь увидеть!..», а в исторической принадлежности этих сочинений.

Дело в том, что между первой и двумя другими прошло двадцать пять лет, четверть века. На сцене так не бывает, а в жизни случилось. За это время у нас появились компьютеры (первая пьеса написана еще на машинке «Москва»), мобильные телефоны (во второй и третьей пьесе они существенно участвуют в действии), автомобилей стало больше раз в сто (вспомните московские улицы вашего детства), зато исчезла советская власть. И вместе с нею сгинули тихие лирические трагедии, маленькие, уютные личные драмы, тонкая ирония безнадежности и долгие беседы обо всем сразу.

Все эти пьесы одинаково далеки от бытового реализма, в большей или меньшей степени они сказочные. Но время отразилось в них, потому что даже сказки меняются вместе со временем. Вероятно, прежде всего дело в том, что меняется автор. Я надеюсь, что сам тон, неторопливость и осторожная усмешка старой пьесы погрузят вас в ранние восьмидесятые, а нервная резкость и тотальное пересмешничество новых вернут в текущие дни. Такое путешествие может подействовать как контрастный душ – взбодрит.

Вот, глядишь, и не заметите, как дочитаете до конца книжку пьес, читать которые мало кто любит.

Роль хрусталя в семейной жизни Скандал в двух действиях

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

Е.Л. ШВАРЦУ

Принцесса Сандрильона, в девичестве Золушка.

Принц.

Король, ее свекор.

Переживающая сестра

Пережившая сестра

Мачеха

– ее родственники.

Дровосек

Утютюшечка – ее сын (и Принца).

Принцесса на горошине – кузина Принца.

Учитель танцев – друг дома.

Служанка.

Сапожник.

Голоса – Бабы Яги, сказочной нечисти и прочих невидимых персонажей.

Фанфары.

Г о л о с г л а ш а т а я. «Во вторник на будущей неделе! Бал! В честь седьмой годовщины свадьбы Принца и Принцессы! Семь лет счастья! Принцесса Сандрильона будет на балу в исторической обуви! Явка всех неприглашенных обязательна! Во вторник на будущей неделе!»

Сцена освещается.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Обычный королевский дворец. Посередине почему-то стоит музейный стенд. На стенде, под стеклянным колпаком – женские туфельки из хрусталя. С л у ж а н к а метет пол. Удостоверившись, что никто ее не видит, снимает колпак и примеряет туфельку. Неожиданно входит П р и н ц е с с а С а н д р и л ь о н а.

П р и н ц е с с а С а н д р и л ь о н а. Опять?! (Топает ногой .)

Служанка роняет туфельку.

П р и н ц е с с а С а н д р и л ь о н а. Так я и знала, что рано или поздно ты ее разобьешь! Ну, довольна? Померила? Не понимаю, как можно! Всем известно, что в королевстве такой размер только у меня. И нечего мерить! Вот, теперь ты ее разбила…

С л у ж а н к а. Туфелька цела, ваше высочество.

П р и н ц е с с а. Не ври! То есть, я имею в виду – это невероятно. Это же чистый хрусталь… (Поднимает, рассматривает туфельку .)

С л у ж а н к а скрывается.

П р и н ц е с с а. Действительно, цела (оглядывается ), черт ее побери! Надо же, хрусталь раньше делали! Небьющийся, а ведь натуральный.

Садится в кресло, задумчиво разувается, шевелит уставшими пальцами, подносит туфельку к ноге, воровато оглядывается и что было сил швыряет ее об пол. Туфелька остается цела. Принцесса ставит ее под колпак. Входит П р и н ц.

П р и н ц. Ты опять кричишь на прислугу, Сандрильона? Неужели ты не можешь запомнить: люди слушаются только тех, кто говорит, не повышая голоса.

П р и н ц е с с а С а н д р и л ь о н а. А ты меня не стыди! Подумаешь, демократ нашелся… Сами королевствуете тысячу лет, палец о палец не ударите на всем готовом, а за прислугу попрекаете. И папаша твой…

П р и н ц. Я же просил тебя не называть отца папашей…

П р и н ц е с с а С а н д р и л ь о н а. А ты не учи меня, как говорить. Слава Богу, говорить я умею. Лучше скажи, почему ты всегда заступаешься за эту служанку, у которой все из рук валится? Думаешь, я дурочка?! (Плачет .) Думаешь, надо мной можно издеваться? (Рыдает .) Думаете, мне уйти некуда? Все, ухожу к папе, к сестричкам милым, к мамочке приемной! (Ревет .) Хватит меня унижать! Самодержцы проклятые! Дураки!! (Истерика .)

П р и н ц. Сандрильона! Прекрати! Ну, прекрати же… Ну, не сердись, успокойся…

Входит У ч и т е л ь т а н ц е в. За руку он ведет с ы н а П р и н ц а и П р и н ц е с с ы.

У ч и т е л ь т а н ц е в (заметив конфликт, смущается ). Простите, ваши высочества…

П р и н ц. Пожалуйста, Учитель танцев. Мы вас слушаем. Что-нибудь случилось?

П р и н ц е с с а С а н д р и л ь о н а. Ну, в чем у вас там дело? Чего вам? (Сыну .) У-тю-тю, Утютюшечка мой хрустальненький, мой наследничек бедненький. Кто Утютюшечку обидел? Сейчас мы нехороших побьем, головки им отрубим. Плохой Учитель Утютюшечку обидел? Сейчас…

П р и н ц. Подожди, Сандрильона. В чем же дело, Учитель танцев?

У ч и т е л ь т а н ц е в. Видите ли, очаровательная Принцесса и милый Принц, этот чудесный мальчик совсем не хочет учиться танцам. А ведь вы знаете, что человек, не умеющий танцевать, никогда не будет счастлив. Во время танцев мы учимся всему, что необходимо для жизни – и уступать желаниям партнера, и давать дорогу другим, и слушать мелодию, под которую двигаются все вокруг… В наше время…

П р и н ц е с с а С а н д р и л ь о н а. Ну, завел… «В наше время, в наше время…» Чего мальчик-то сделал?

У ч и т е л ь т а н ц е в. Он требует после каждой фигуры кадрили порцию мороженого и стакан заморского лимонада.

П р и н ц е с с а С а н д р и л ь о н а. Что же, ребенок не имеет права попить?! Утютюшечка мой бедненький…

У т ю т ю ш е ч к а. Сейчас как уроню что-нибудь себе на ногу! Сейчас как простужусь! Как съем что-нибудь несвежее! Тогда узнаете…

П р и н ц. Замолчи немедленно! Сейчас же отправляйся на танцы, потом на фехтование, потом на верховую езду и гимнастику. И немедленно снимите с него эти шубки и теплые чулки! Что из него растет? Увалень, обжора, плакса и хлюпик. В нашем роду еще не было таких мужчин.

П р и н ц е с с а С а н д р и л ь о н а. Подумаешь, в нашем роду… Иди сюда, Утютюшечка. Давай поправим шубку, сейчас мамочка тебе даст мороженого. Не слушай папу, он ничего не понимает…

П р и н ц. Сандрильона, опомнись, что ты говоришь ребенку? Ты хочешь, чтобы он стал…

П р и н ц е с с а С а н д р и л ь о н а. Да уж не таким, как ты! Посмотри на себя – кто ты? Ты сын короля, но это даже не должность. Чего ты добился в жизни? Твои ровесники уже успели завоевать чужие земли, а многие даже погибли в войнах, о них все говорят. Даже свинопас за это время получил полцарства, а ты? Ты – никто. У тебя все было с самого начала, и тебе ничего не было нужно, и ты ничего не получил. А тот, кто ничего не получает, – тот ничтожество!

Сандрильона сама пугается сказанного. Принц молча в бешенстве приближается к Принцессе. Учитель танцев уводит вопящего Утютюшечку. В дверях они сталкиваются с Королем.

У т ю т ю ш е ч к а. Как обожгусь обо что-нибудь! Как заражусь чем-нибудь! Мороженого!..

К о р о л ь. Добрый день, Учитель танцев. Здравствуй, Утютюшечка. Ты чем-то расстроен?

У т ю т ю ш е ч к а. Как ударюсь об угол!

К о р о л ь. Но ведь это же вздор, милый дружок. Зачем же ты будешь сам ударяться об угол? Я, например, всегда ударяюсь нечаянно. И зачем тебе мороженое? Если тебе жарко, сними лучше шубу. И кстати, отправляйся танцевать – это лучшее средство от капризов.

Продолжающего вопить У т ю т ю ш е ч к у уводят.

К о р о л ь. Сегодня прекрасная погода для семейных скандалов, не правда ли, молодые люди?

П р и н ц е с с а С а н д р и л ь о н а. Не вмешивайтесь, папа.

П р и н ц. Черт возьми, не называй отца папой. Называй его «ваше величество». Или по имени-отчеству…

К о р о л ь. Ничего, можете называть меня как угодно. В конце концов, в Риме живет человек, которого все, даже абсолютно чужие люди называют папой…

П р и н ц е с с а С а н д р и л ь о н а. Конечно, я же вам чужая.

П р и н ц. Да не придирайся к словам. Ведь он старый человек, у него свои причуды.

К о р о л ь. Да, у меня свои причуды. Скоро я окончательно выживу из ума, и вы сможете сдать меня в дом престарелого короля…

П р и н ц. Папа, прекрати эти нелепые разговоры.

П р и н ц е с с а С а н д р и л ь о н а. Вот вы спрашиваете, что случилось, а небось и сами отлично понимаете, что все дело в жилье. Если бы вы думали о счастье своего сына и внука, давно бы уже выделили полкоролевства. Приходили бы к нам в гости, мы бы вас навещали… Да за наше королевство два таких полкоролевства получить можно!

К о р о л ь (растерянно и одновременно капризно ). Но я привык к своему королевству. Я здесь родился, и все короли вокруг – мои ровесники и друзья, вместе драконов в детстве гоняли… Нет уж, лучше сдайте меня в дом преста…

П р и н ц. Папа, прекрати!

П р и н ц е с с а С а н д р и л ь о н а. Эгоисты, все эгоисты!

У т ю т ю ш е ч к а (за сценой ). Мороженого! Сейчас как схвачу что-нибудь острое! Как выбегу раздетым! Эгоисты!

С л у ж а н к а (входя, торжественно ). Родственники ее высочества Принцессы!

Входят М а ч е х а, П е р е ж и в а ю щ а я с е с т р а, П е р е ж и в ш а я с е с т р а, Д р о в о с е к.

М а ч е х а. Ваше высочество доченька! (Целует и обнимает Принцессу Сандрильону .) Ваше величество сват! Как здоровье? Не хуже? (Обнимает Короля, он пытается вырваться .) Твое высочество зять… Что, все гуляешь? (Протягивает руку Принцу .) Почему Зо… почему Сандрильона плакала? Опять в семье допускаешь неправильное поведение? А вы, ваше величество, куда смотрите? Вы человек пожилой, могли бы уму-разуму сына поучить, свою-то жизнь протанцевали, так хоть Принца серьезным человеком сделайте…

П р и н ц е с с а С а н д р и л ь о н а. Ах, мамочка моя почти родненькая!

П е р е ж и в а ю щ а я с е с т р а. Милая Зо… Ой, извини, Сандрильоночка! Я так переживаю за тебя! (Шепотом, но громко .) Конечно, он красивый парень, для тебя это большая удача, но вы совсем не пара. Я так переживаю из-за вашего будущего развода, так переживаю…

П р и н ц е с с а С а н д р и л ь о н а. Какого развода?! Иди ты…

П е р е ж и в ш а я с е с т р а (Принцу ). Я так много пережила за эти годы… Мы все столько пережили, когда вы с Золуш… то есть с Сандрильоной поженились. Вы же интеллигентный мужчина, как вы с ней живете? Если бы вам встретилась женщина опытная, много пережившая…

П р и н ц е с с а С а н д р и л ь о н а. Пережившая? А ну, иди отсюда…

Д р о в о с е к (неожиданно ). Ваше величество сват! Здоровье-то, спрашиваю, как? На отдых не собираетесь? Вы с какого года? Ну, я-то помоложе буду, а с января на пенсию. Слышь, бери ты себе полцарства рядом с моим лесочком, ей-богу! Я тебе такие места рыбные покажу, а на них (понижает голос), на молодых, на баб, плюнем, ну?

К о р о л ь (изумленно ). Но, господин Дуболом…

Д р о в о с е к. Че-е-го?!

М а ч е х а. Как вы назвали моего мужа?!

К о р о л ь. О, простите, господин Дровокол, я никак не могу уйти на пенсию. Разве вы не знаете, что в нашем государстве короли никогда не уходят на пенсию?

М а ч е х а. Конечно! А о детях подумать вам и в голову не приходит. У вас внук растет, а Принц еще в принцах ходит. Нашли невесту-дурочку, вместо прислуги… (С угрожающими рыданиями в голосе .) А ты, дочь, не смогла себя сразу поставить!.. Но у тебя есть мать, не бойся, мы тебя с Утютюшечкой всегда примем. Мы, конечно, люди простые, зато не эгоисты…

П е р е ж и в а ю щ а я с е с т р а. Я так переживаю…

П е р е ж и в ш а я с е с т р а. Я столько пережила…

Д р о в о с е к. Плюнь на них, дочь, на всех, поедем на рыбалку!

К о р о л ь. Что ж, отправьте меня в дом для престарелых королей…

У т ю т ю ш е ч к а (за сценой ). Как останусь безотцовщиной!

П р и н ц е с с а С а н д р и л ь о н а. Вы все ничего не понимаете! Оставьте нас в покое!

П р и н ц. Да! Оставьте нас, наконец, в покое!

Принц и Принцесса Сандрильона бросаются к дверям. Принц сталкивается со С л у ж а н к о й, Принцесса Сандрильона – с П р и н ц е с с о й н а г о р о ш и н е.

С л у ж а н к а. Ее высочество кузина его высочества, Принцесса на горошине!

П р и н ц е с с а н а г о р о ш и н е. Здравствуйте, Золушка. А вы с Принцем опять ссоритесь на людях? (Принцу .) Что с тобой стало, кузен? Ведь ты был неплохо воспитан…

П р и н ц е с с а С а н д р и л ь о н а. Ах, я Золушка?! Меня зовут Сандрильона, запомни, чучело гороховое!

П р и н ц. Что ты этим хочешь сказать? Если ты считаешь, что я растерял воспитание под влиянием Зо… тьфу, дьявол! В общем, держи свое мнение при себе!

М а ч е х а. Ноги моей больше не будет в доме, где оскорбляют мою почти родную дочь!

П е р е ж и в а ю щ а я и П е р е ж и в ш а я с е с т р а (вместе ). Мы столько пережили и так переживаем…

Д р о в о с е к. На пенсию – и на рыбалку!

П р и н ц е с с а н а г о р о ш и н е. Что за убогая фантазия у этих золушек – обязательно им надо стать сандрильонами. Как будто перевод меняет сущность… Впрочем, меня, кажется, оскорбили.

У т ю т ю ш е ч к а (за сценой ). Сейчас как подниму температуру!

У ч и т е л ь т а н ц е в (появляясь ). Наследник опять отказывается танцевать!

К о р о л ь. М-да, это называется спокойная старость. А я-то собирался сесть за воспоминания, уже между сочинителями придворными главы распределил… И подумать только, что все это из-за нашей наследственной слабости к маленькой ножке! Неужели такая милая сказка закончится скандалом?

Гаснет свет. Музыка. Освещается левая половина сцены.

На опушке леса стоит стекляшка на курьих ножках. Объявление сообщает: «Вас обслуживает Баба Яга. С 11 до 7 к лесу задом, с 7 до 11 к лесу передом». На златом крыльце сидит С а п о ж н и к. Появляется П р и н ц.

П р и н ц. Привет.

С а п о ж н и к. Здорово, твое высочество! Как жизнь?

П р и н ц. Жизнь… Да как тебе оказать… Жизнь как жизнь.

С а п о ж н и к. А чего грустный такой? Дома-то все в порядке? Батя как? Наследник? Хозяйка? Чего насчет войны слышно? Не намечается? Что министры говорят?

П р и н ц. Какая еще война?! Ты же знаешь, мы с отцом в таких делах не участвуем. Война… Тут бы у себя во дворце разобраться… Слушай, сколько сейчас, а то мои солнечные часы отстают что-то? Долго еще ждать?

С а п о ж н и к. А в моих песочных песок отсырел, стоят. Да, наверное, скоро уж повернется. Давай по паре золотых, как раз на полбочонка мальвазии выйдет.

П р и н ц. Давай…

С а п о ж н и к. Вчера турнир смотрел? Видал, как Роланд с угла врезал? Во, неистовый! Опять рыцари зеленого плаща из второго тура вылетят… Нет, что ни говори, не тот сейчас турнир пошел. Вот до столетней войны был турнир!.. А нынешние рыцари что? Пару раз его копьем ткнули – и готов, к секундантам бежит, мол, грубость… Тьфу, сарацины!

П р и н ц. Да я в этом ничего не понимаю, ты же знаешь. Я даже в детстве в крестовые походы не играл, а уж тем более смотреть… Еще самому на лошади поскакать, мечом помахать – туда-сюда, хоть для здоровья польза, да и отвлечешься немного… А смотреть, как друг другу здоровые рыцари забрала гнут – ну, скучно мне, не понимаю я этого азарта. Знаешь, мне кажется, это все от скуки: крики эти на турнирах, цвета своего ордена рыцарского на шарфе… А ты спроси такого, с зеленым или, допустим, с бело-голубым плюмажем на шляпе, когда он сам-то на лошадь садился? И не вспомнит… Знай, орет: «Крестоносцы, дави! Храмовники, жми!» Фанатики, больше ничего…

С а п о ж н и к. Эх, твое высочество, ничего ты, действительно, в жизни не понимаешь! Целый день сидишь, подошвы к драным ботфортам приколачиваешь или, допустим, с вассалами разбираешься. А потом что? С домочадцами у окна сидеть? А тут отдушина, друзей старых встретишь, поорешь вместе…

П р и н ц. Может, ты и прав. Но я музыкой увлекаюсь…

С а п о ж н и к. Музыкой… Я, твое высочество, вижу, какая у тебя сейчас музыка в ушах. Неприятности у тебя в личной жизни, вот что. Что случилось? Я ж тебя не со вчера знаю, говори прямо. Ты же меня уважаешь?

П р и н ц. Уважаю.

С а п о ж н и к. Ну и выкладывай все, как есть. Может, посоветую чего.

П р и н ц. Да что выкладывать-то? Во дворце все нормально. Отец здоров, танцует каждый вечер…

С а п о ж н и к. Неужели все танцует? Ну, молодец старик! Я ведь много его моложе, а заставь меня сейчас плясать…

П р и н ц. Так ведь он закаленный, всю жизнь танцует, каждый день. Да и наследственность хорошая. Сын капризничает…

С а п о ж н и к. А не пробовал… того… пониже мантии? А?

П р и н ц. Ты что?! Где же ты видел, чтобы сейчас в приличном дворце с наследниками так поступали? Жена и без того…

Стекляшка на курьих ножках со скрипом поворачивается к лесу задом. Сапожник и Принц подходят к окошку. В руках у Сапожника авоська с пустым бочонком. Из окошка раздается голос – по-видимому, Б а б ы Я г и.

Г о л о с. Посуду не приму, Ивашка проклятый тару не приготовил! Не приму, и не стойте! Я вообще сейчас закроюсь да к лесу повернусь – Ивашку варить буду!

С а п о ж н и к. Права не имеешь!

Г о л о с. А не ты мне права давал, не тебе их и знать! Ишь, сапожник! Правильно добрые-то люди говорят – пьет как сапожник…

П р и н ц. Почему вы кричите? Что мы вам сделали? Вот ведь здесь написано: с одиннадцати до семи к лесу задом. Вот и будьте добры…

Г о л о с. Ишь ты, доброй мне быть! Ты иди на мое место, в мою ступу, в мою стекляшку на курьих ножках, на мою костяную ногу, тогда я на тебя посмотрю. А то учить все мастера, а сюда небось никто не пойдет… Доброй быть! Да как же я могу доброй быть, если я человеческого духа не перевариваю?! У меня работа вредная с людьми… Нет, пойду Ивашку варить, на базу полечу… Куда помело-то делось?

С а п о ж н и к. Да ладно тебе кричать! Возьми бочонок бесплатно.

П р и н ц. Конечно… Так бы сразу и сказали…

Сапожник протягивает в окошко пустой бочонок, получает полный. Вместе с Принцем отходит, садятся на крыльцо. Сапожник достает из-за пазухи кубок.

С а п о ж н и к. Вот ведь вредная баба, настоящая яга… Ну, будь здоров!

П р и н ц. Спасибо.

С а п о ж н и к. Да… Значит, говоришь, жена? Ну и что жена? Порядка не знает?

П р и н ц. Что ж, я расскажу… Тебе ведь, наверное, известно, что я женился семь лет назад…

С а п о ж н и к. Критический срок, твое высочество…

П р и н ц. …Женился на очаровательной девушке по имени Золушка. Вышла у нас с ней довольно романтическая история. С обувью там получилось очень интересно, да не в этом теперь дело. Сын у нас есть, дворец хороший, старик мой к ней вроде хорошо относится – чего еще надо? И действительно, сначала все было нормально. Хозяйка она замечательная! Мы ведь раньше, с отцом, как жили? Одни мужики, утром яичница, вечером яичница… А она как взялась готовить! Как начала дворец прибирать! К работе она приучена, это не отнимешь, и сшить может, и все такое…

С а п о ж н и к. Да чего ты расписываешь, я ж ее с детства знаю. Работящая была девушка, и внешне симпатичная.

П р и н ц. …Так все и шло, пока не сменила она имя и не стала называться Сандрильоной. Та же Золушка, но на иностранном. И потребовала, чтобы обращались к ней «принцесса». Хотя жена принца, между прочим, – совсем не обязательно принцесса. А дальше поехало. (Заметно пьянеет .) Начала она, честно скажу, ребята, наглеть. Значит, я ей ничтожество, поняли? А почему? Потому что земли чужие не завоевываю. Потому что паркет во дворце скрипит, а мне наплевать. Потому что полкоролевства у отца никак не выбью. А мне, может, жалко старика полкоролевства лишать! Это ж его королевство, в конце концов…

С а п о ж н и к. Во прорва!

П р и н ц. Не смей так говорить о моей жене!

С а п о ж н и к. Извини, твое высочество, не хотел обидеть. Я тебя уважаю…

П р и н ц. Ничего ты, старик, понять не можешь. А я ее все-таки понимаю. Потому что люблю. Да, люблю, и сейчас люблю, ничего не поделаешь. (Обращается к Сапожнику уже во множественном числе .) Ее понять нужно, мужики. Что у нее было? Теща… мачеха ее то есть – ну, это вообще… Хуже Бабы Яги!

Г о л о с. Я тебе покажу хуже! Женился на мещанке, теперь мучайся, а на людей пальцем не показывай!

П р и н ц (упрямо ). Да, хуже! Какое она воспитание могла дать Золушке? Папаша – дуболом, сестры – гадины завистливые… У нее в детстве игрушек не было, можете представить?

С а п о ж н и к. М-да, биография.

П р и н ц. Конечно, теперь ей всего хочется, чего раньше не имела. Хорошо моей сеcтрице двоюродной рассуждать – это не интеллигентно, то не культурно… На тридцати перинах cпала всю жизнь, да еще горох на нее изводили. А Золушка моя (всхлипывает ) теперь всего хочет. А я…

С а п о ж н и к (тоже пьянея ). Не переживай так. Мы тебя уважаем…

П р и н ц. Нечего меня уважать! Правильно Золушка говорит: ничтожество я. Тридцатник разменял, а чего сделал хорошего? Ну, чужих земель не завоевал – и не надо, перебьемся без них. А может, я в своей земле что-нибудь полезное сделал? Может, я заколдованных расколдовал? Может, я спящих разбудил? Может, я дракона победил?

За сценой голоса – это cходится пьющий народец к стекляшке. Очевидно, что голоса эти принадлежат З м е ю Г о р ы н ы ч у, К о щ е ю Б е с с м е р т н о м у, С о л о в ь ю – р а з б о й н и к у, ц а р е в и ч а м, ц а р я м и прочим сказочным персонажам. Стекляшка поворачивается к лесу боком. Пьющих не видно, только слышно: «Эх, хорошо! До смерти компанию люблю!», «Ишь, до смерти, а сам-то бессмертный… Сейчас как свистну, все попадаете!», «А кто там с драконами развоевался? С родней моей? А ну, пустите мою первую голову без очереди, я сейчас со всеми разберусь…»

С а п о ж н и к. Ты, твое величество, потише. Слышь, нечисть здешняя появилась – Змей, Кощей и Соловей. Вон, им Яга сбоку отпускает. Не шуми про драконов-то, а то Змей сразу на скандал полезет…

П р и н ц (не слушая ). Может, я хоть дворец золотой Золушке построил? Нет, и этого не сумел, как была двухсоткомнатная халупа, так и есть. А она молодая, ей, конечно, хочется… Знаете, какая она красивая? Самая маленькая ножка в королевстве – это ценить надо! Эх…

С а п о ж н и к. Я, конечно, извиняюсь…

П р и н ц (совершенно пьяный ). Вы не пирожник дворцовый? Простите, не узнаю.

С а п о ж н и к. Да нет, сапожник я. По индивидуальному пошиву обуви. Извиняюсь, конечно… Вот я тебя слушаю, молодой человек…

П р и н ц. Я Принц.

С а п о ж н и к. Вот я и слушаю, молодой человек, что твое высочество говорит, и думаю, что интересно тебе было бы узнать насчет одного случая. Я, конечно, извиняюсь, но ты мне друг…

П р и н ц. Ну, скажи мне, кто твой друг? Да заодно скажи, кто ты?

С а п о ж н и к. Я ж и говорю – сапожник я. Ты вот принц, а я тебе прямо скажу – я в нашем деле индпошива обуви. Сапог сошью – от настоящего не отличишь, хоть семимильный, хоть надувной…

П р и н ц. Надувной – это что?

С а п о ж н и к. Ну, надувной – сейчас их и рыцари, и дамы прекрасные носят, удобно… Да не в том дело. Я говорю – мастер я.

П р и н ц. Что значит – сапог, как настоящий? А другие разве игрушечные сапоги шьют?

С а п о ж н и к. Ну, Принц, даешь! Настоящий – как заграничный, значит. Сам-то, небось, какие носишь? (Принц удивленно рассматривает свою обувь. ) Вот и все так же стараются. А у меня и товар всегда привозной имеется, и колодки один волшебник делает. Чародей то есть столярного ремесла. И поэтому записываются ко мне на прием за месяц, а то и за два. Все подряд записываются, самые могущественные в королевстве люди: и министры, и фрейлины, и Учитель танцев твой бальных туфель двенадцать пар как-то заказывал, в общем, все. (Понижает голос, кивает на стекляшку на курьих ножках .) Вон уж на что Баба Яга при деньгах, на золотом деле распивочном сидит, да и клиенты со связями, из-за моря что хочешь привезут – и та у меня как-то на ступу набойки делала.

П р и н ц. Зачем ты мне это все рассказываешь, а, отец? Мне сапоги не нужны…

С а п о ж н и к. Сегодня не нужны – завтра понадобятся. Да сейчас не о том речь. Приходит однажды, а если точно – на той неделе во вторник, одна дамочка. Я в лицо-то ее сразу узнал… Разворачивает она пакет, а в пакете, я поначалу подумал, ваза небольшая…

После этих слов Сапожник наклоняется к уху Принца и продолжает рассказ шепотом. Лишь время от времени вырывается более громко: «Самый крохотный, вроде детского», «А откуда у нас такой товар? Мы такого товару и не видали, не стекольщики», «Нормальный тридцать девятый – ну, пожалуйста». По мере рассказа Принц трезвеет, сжимает кулаки, нервно бегает. Сапожник бегает рядом с ним и продолжает шептать.

С а п о ж н и к (наконец громко ). Понял, твое высочество? Извиняюсь, конечно, но выходит – так и есть. Тем более что и повод скоро будет, а?

П р и н ц (совершенно трезвый ). Да-да, ты прав, дорогой друг. Так и есть, надо мной смеются! Меня хотят одурачить! Но ничего не выйдет! Все кончено, я буду действовать с холодным сердцем! Все, все кончено! Но пусть и те, из-за кого я страдаю, страдают тоже!

П р и н ц уходит. После небольшого молчания слышны голоса С о л о в ь я – р а з б о й н и к а, К о щ е я Б е с с м е р т н о г о и З м е я Г о р ы н ы ч а: «Ну, чего сидим насухую! Наливай…», «Эх, Соловушка! Был ты птица высокого творческого полета, умирающему императору запись пения твоего крутили, а он утешался. Запамятовал императора-то, нехорошего какого-то места император… А теперь? Доналивался – настоящий стал разбойник, свистун… Впрочем, что же сидеть-то? Наливай!», «Ага, наливай, ребята! Мне – на три головы!».

С а п о ж н и к. Да, переживает Принц… Может, зря я ему про тот случай рассказал?

Левая часть сцены погружается во мрак, освещается правая. Это сапожная мастерская. Интерьер мастерской – как обычно в приемных королей: все дорогое и заграничное. Сам С а п о ж н и к сидит в кресле. Перед ним в робкой очереди стоят все наши знакомые дамы: М а ч е х а, с е с т р ы, П р и н ц е с с а н а г о р о ш и н е. Последней стоит П р и н ц е с с а С а н д р и л ь о н а.

С а п о ж н и к. Прошу следующую!

М а ч е х а. Я от Змея Горыныча. Он лично просил отнестись внимательно…

С а п о ж н и к. Я ко всем отношусь внимательно. Здесь же не предприятие индпошива обуви – здесь сапожная мастерская. Не волнуйтесь, гражданочка, жать не будет.

М а ч е х а. Но я волнуюсь не из-за этого, мне, главное, нужен фасон. Чтобы на низком каблуке, я же не девочка, но чтобы казалось, что на высоком. И потом размер: тридцать восьмой, но чтобы выглядел максимум как тридцать шестой. И чтобы звенели. И чтобы сверкали…

С а п о ж н и к. Понимаю, мадам. Сейчас все заказывают одно и то же: кожа под хрусталь. Сделаем! Значит, материал мой, натуральная синтетическая кожа под хрусталь, как раз недавно приятель один из-за тридевять земель, из тридесятого царства привез. Вместе с материалом… (Шепотом называет сумму. Мачеха начинает нервно обмахиваться веером. ) А нервничать не нужно, цена обычная, я всем за такую шью, а у вас косточки к тому же.

М а ч е х а. Про косточки-то зачем вслух…

С а п о ж н и к. В общем, берите, мамаша, карандаш, бумагу и мерочку снимайте.

Мачеха отходит в сторону, садится, разувается, снимает мерку.

С а п о ж н и к. Прошу следующую!

П е р е ж и в ш а я с е с т р а. Вы знаете, я столько пережила! Из-за того, что не могла попасть к вам! Мне совершенно необходимы туфли из натуральной кожи…

С а п о ж н и к. …под хрусталь. Материал мой. Приятель привез из-за тридевять. Мерку снимайте, мадам.

П е р е ж и в ш а я с е с т р а. Что-о? Я столько пережила, но такого обращения я не переживу…

С а п о ж н и к. Да не нервничайте, девушка, не переживайте. Ну, мадмуазель, ладно. (Пережившая сестра садится снимать мерку. ) Прошу следующую!

П е р е ж и в а ю щ а я с е с т р а. Я так переживаю! Мне так хочется…

С а п о ж н и к. Понятное дело, хочется. Кожа под хрусталь. Из тридесятого. Мерку снимай. Живо. Давай, мад… мадмуазель, давай, народ ждет. (Переживающая сестра снимает мерку .) Прошу следующую!

П р и н ц е с с а н а г о р о ш и н е. Видите ли, я бы хотела что-нибудь оригинальное…

С а п о ж н и к. Рекомендация есть?

П р и н ц е с с а н а г о р о ш и н е. Странно… Я привыкла, что сапожников рекомендуют принцессам, а не наоборот.

С а п о ж н и к. Пора бы перепривыкнуть. Теперь вы все принцессы, гороху на всех не хватит, а сапожников настоящих нету. Ладно, сошью из уважения. Под хрусталь. Мерку, быстренько. Прошу следующую!

П р и н ц е с с а н а г о р о ш и н е (снимая мерку ). Я знавала королей, грубых, как сапожники. Но теперь лишь сапожники ведут себя, как короли!

С а п о ж н и к. Следующая!

П р и н ц е с с а С а н д р и л ь о н а. Я к вам от Доброй Феи. (Отвернувшись от остальных клиенток, разворачивает сверток. В нем хрустальный башмачок .) Можно вас на минуту в сторонку?

С а п о ж н и к (отходит вместе с Сандрильоной в сторону ). Ну, чего у вас там за секреты?

П р и н ц е с с а С а н д р и л ь о н а. Можете такой сшить? Я отблагодарю, как положено…

С а п о ж н и к. Да, вот это работа! Вот это товар! Фирма, одно слово. Да-а, вот что они могут, то могут. Волшебники… Не знаю, гражданочка…

П р и н ц е с с а С а н д р и л ь о н а. Я принцесса!

С а п о ж н и к. Опять туда же! Да знаю, Золушка, что ты принцесса. А мне хоть ты принцесса, хоть мать твоя королева – сказано, нет настоящего хрустального товару, и все. Кожа под хрусталь натуральная синтетическая есть, а хрусталя нет. За ним записываться надо, за хрусталем-то, поняла? А чего ты хочешь-то, не разберу? Еще одни такие же, что ли?

П р и н ц е с с а С а н д р и л ь о н а. Такие же, но… (шепотом на ухо Сапожнику ). Ясно? Я в долгу не останусь, понял? Карету, к примеру, из дворца могу списанную устроить. Ну, договорились?

С а п о ж н и к. Карету, говоришь… Ну, давай, попробую. Но без гарантии, предупреждаю. Образец оставь и садись, мерку снимай. Принцессы… Беда с вами. Что я вам, волшебник? Сапожник я…

П р и н ц е с с а С а н д р и л ь о н а. Это одно и то же.

С а п о ж н и к, взяв хрустальный башмачок, заворачивает его и уходит. Сандрильона снимает мерку рядом с остальными женщинами, старательно обводит ногу, поставив ее на лист бумаги, и вдруг заливается слезами.

М а ч е х а. Что с тобой, Золушка? Ничего, не бойся, здесь одни женщины, для нас ты всегда Золушка. Что случилось? Небось опять с мужем поругались? Теперь он еще и выпивать стал. А компанию-то какую нашел! Нечисть всякая. А ты куда смотришь? Не слушаешься мать-то, и никогда не слушалась. Да я бы этого Принца… Как шелковый был бы! Муж – он и есть муж, он тебе всю жизнь должен быть благодарен.

П е р е ж и в ш а я с е с т р а. Я столько пережила, когда ты, Золушка, так неудачно вышла замуж…

П е р е ж и в а ю щ а я с е с т р а. Я так переживаю из-за того, что Принц к тебе плохо относится…

П р и н ц е с с а С а н д р и л ь о н а. Да идите вы все!.. Родственницы чертовы! Ну, не вышла бы я тогда – так бы до сих пор на вас и ишачила бы? Нет уж, дудки! Сами-то за любого пойдете, только не зовет никто… А ты, мамаша почти родненькая, вообще молчи!

Общий визг.

П р и н ц е с с а н а г о р о ш и н е. Видите ли, Сандрильона… Впрочем, может, вам приятней, если в узком кругу вас называют Золушкой? Словом… я думаю, ваша беда в том, что вы не умеете уважать мужа. Нас, принцесс, с самого детства учат уважать мужей.

П р и н ц е с с а С а н д р и л ь о н а. Всех подряд, что ли?

П р и н ц е с с а н а г о р о ш и н е. В общем, да. Даже если муж из каких-то своих соображений кладет под вашу перину горох – все равно. У мужей свои странности, но ведь им нелегко живется: заботы, ответственность… Надо уважать мужа, Золушка.

П р и н ц е с с а С а н д р и л ь о н а. Да за что?! За то, что женился, что ли? Я-то всего своим трудом… своею собственной ножкой… Чего его уважать? Ни характера, ни самостоятельности. Другой бы уж давно цыкнул бы как следует – и весь со мной разговор. Уважать… меня пусть сначала зауважает!

П р и н ц е с с а н а г о р о ш и н е. Уважать надо каждого человека, Золушка. И не надо носиться со своим трудом. У каждого свой труд, но не каждый за него требует всю оставшуюся жизнь отдыха…

П р и н ц е с с а С а н д р и л ь о н а. А если такая умная, чего своего-то не удержала? От умной и убежал…

П р и н ц е с с а н а г о р о ш и н е. Нет, вас не изменишь…

Принцесса на горошине отходит в сторону, отворачивается, вытирает глаза.

Входит С л у ж а н к а.

С л у ж а н к а. Простите…

П р и н ц е с с а С а н д р и л ь о н а. Ну, чего тебе еще? Сама небось перед Принцем вертишься, а сейчас утешать пришла?

С л у ж а н к а. Простите, ваше высочество, я вас только спросить хочу: вы Принца еще любите или уже нет? Простите…

П р и н ц е с с а С а н д р и л ь о н а. А тебе какое дело? Люблю – не люблю… Как его любить, если он такой… слабый такой… (Неожиданно Сандрильона начинает плакать навзрыд. ) Люблю!.. Люблю, честное слово, девочки! Ничего с собой поделать не могу, извожу его, а ведь люблю! Люблю! Что же мне делать-то, а? Ведь разведется он со мною, вот увидите, разведется. Что же я за дрянь такая?! Ведь люблю-ю же! (Рыдает.)

Входит С а п о ж н и к.

С а п о ж н и к. Слышь, девушка… Твое высочество… Это самое… ты уж извини… Я ж говорил, что без гарантии… Ну, вот, так и вышло, разбил образец-то… А сшить новые вряд ли… Слышь, не расстраивайся, твое высочество девушка!

С а н д р и л ь о н а рыдает все громче.

С л у ж а н к а. Не плачьте, ваше высочество! Ведь тот башмачок, что под колпаком стоял, все равно исчез. Я потому и прибежала… Не плачьте!

С а н д р и л ь о н а (сквозь слезы ). Куда исчез?! Что же теперь будет? Один разбит, второй украли… Все, все пропало!

М а ч е х а (задумчиво ). А может, оно и к лучшему?..

С е с т р ы (вместе ). Ну и дворец! Обувь воруют.

С а н д р и л ь о н а плачет. Меркнет и вновь зажигается свет. Тот же дворцовый интерьер, что и в начале действия. Но откинут стеклянный колпак, и пуст постамент – нет туфельки. На троне сидит К о р о л ь. Напротив сидит в кресле М а ч е х а. Довольно долго они молчат.

М а ч е х а. Так что вы меня извините, ваше величество сват, я тут в прошлый раз невыдержанно себя вела. Но ведь все потому, что переживаю. Ведь она же мне почти родная дочь. Да и ваш Принц тоже… почти родной. Мне же обидно! Она девушка была такая скромная, такая уважительная, я же ее в любви к труду воспитывала. И Принца вашего она так любит, так любит! Вот вчера мне говорила как раз: «Мамочка, говорит, я Принца так люблю – вы не поверите!» Вот вы бы и повлияли, у вас же они на глазах…

К о р о л ь. Но я не знаю, как на них влиять. Ведь они взрослые люди.

М а ч е х а. Да какие там взрослые! В голове-то всякая несерьезная ерунда. Принц ваш совсем о семье не думает. У него сын скоро учиться пойдет, а он сам как дите, ей-богу! Если бы он о семье думал – уже и полкоролевства имел бы свои, и дворец отдельный. А с Утютюшечкой я бы помогла всегда, в отдельном-то дворце мне с дочерями комнатка всегда бы нашлась. Другие в его годы давно уже короли, а он о чем думает?

К о р о л ь. Странно… Я думаю, что он думает о жизни. О том, например, как сделать, чтобы его сын вырос настоящим человеком. Ведь принц – это даже не должность, это просто сын короля. А чтобы стать королем, принц должен стать сначала человеком… И потом, я не пойму, где же он возьмет полцарства?

М а ч е х а. Ну уж, вы из меня дурочку, ваше величество, не делайте! Где он полцарства возьмет… Да если бы вы ему помогли, посоветовали, как и что, поговорили бы, с кем надо… У вас же все друзья – короли, они все могут.

К о р о л ь. Я никогда не стану просить, чтобы моего сына сделали королем раньше, чем ему положено. Придет время, заслужит – сам станет, как все становятся, на общих основаниях. Неужели вы не понимаете, что мы, короли, не любим просить об одолжениях, а сыновья наши со временем и так становятся королями.

М а ч е х а. Вот и сынок в вас! Только об себе думаете, о гоноре своем королевском, ходите да мечтаете о всякой чепухе. Принц-то недавно, Сандрильоночка рассказывала, до того договорился – смысла он в жизни, понимаешь, ищет. А чего его искать? Живи хорошо, как люди вокруг живут, или даже лучше – вот и весь смысл. А у вас вон хрусталь из-под носа воруют! А Принцу вынь да положь, чтобы Сандрильона на балу в хрустальных туфлях плясала. Самодур он, ваш Принц, в папашу… Я человек прямой…

К о р о л ь. А я король! И я не потерплю!.. (Вспыхнул, но тут же сникает .) В общем… мне кажется, что вы не правы. Я считаю, что молодых надо оставить в покое. Вот мне, например, тоже, если хотите знать, многое не нравится в характере вашей дочери, слишком она… практичная. Но ведь я же не требую, чтобы вы ее немедленно перевоспитали.

М а ч е х а. Практичная слишком?! Слишком практичных жен не бывает, понятно? Вы бы без нее сейчас уже не в замке, а в пещере жили, заросли бы все. Она тут за вами ходит, как прислуга! Да я!.. Думаете, если короли, так управы не найдем? Свергну! Себя не пожалею, а свергну!

Входит У ч и т е л ь т а н ц е в. Он странно одет: по последней моде нашего с вами времени. Король смотрит на него с изумлением.

К о р о л ь. Что с вами, дорогой Учитель танцев? Что это на вас за костюм? Разве сегодня будет маскарад?

М а ч е х а (резко прекращает скандал ). Ничего не маскарад. Просто оделся человек по моде, и правильно сделал. В других дворцах контрадансы и кадрили уж сто лет не танцуют…

У ч и т е л ь т а н ц е в. Вот и ваша приемная дочь сегодня утром мне то же самое сказала. И я подумал, что она, может быть, права… У каждого времени своя музыка, и все мы танцуем под эту дудку. Может, сейчас жизнь уже не приспособлена для размышлений о ее смысле под менуэт или даже гавот? Может, уже больше никогда люди не будут танцевать, взявшись за руки или даже обнявшись, а всегда будут плясать каждый сам по себе, на расстоянии? Может, хватит мечтать – осталось время только быстро получать то, о чем мечтаешь? Может, мне пора стать из учителя танцев (заглядывает в бумажку ) диск-жокеем? Ведь нынешних молодых людей смешно учить нынешним танцам – они их умеют танцевать от рождения…

К о р о л ь. Бедный Учитель танцев! Вам будет очень тяжело гнаться за временем: ваши бальные туфли слишком тонки, а вы забыли сменить их на спортивные. Но сейчас нам не до танцев. Вы ведь знаете, что у Принца не складывается семейная жизнь.

У ч и т е л ь т а н ц е в. Что же нам делать, Учитель танцев? Чем помочь молодым?

М а ч е х а. Ну, нашел советчика… Балерин!

У ч и т е л ь т а н ц е в. Что делать? Один раз, очень давно, вы меня уже спрашивали об этом, ваше величество. И теперь у меня есть только тот же самый ответ: конечно, танцевать! Слушайте мелодию жизни, ваше величество! Старайтесь попасть в такт, уважаемая теща Принца! Все мы кружимся в одном хороводе. Крепче же держитесь за руки! Бывает, что во время танцев вас и толкнут – не беда. Главное – не потерять партнера. Танцуем!

Звучит музыка. Король, Учитель танцев и Мачеха начинают свой стариковский танец. Вполне современно танцует Учитель – только время от времени сбивается на менуэт. Не очень умело топчется Король. Лихо пляшет нечто среднее между яблочком и диско Мачеха. Постепенно старики увлекаются, им становится по-настоящему весело.

К о р о л ь. А может, все еще наладится? Ведь они же еще любят друг друга…

М а ч е х а. Эх, не умеют жить молодые! Мне бы сейчас их годы… Гуляй – не хочу!

У ч и т е л ь т а н ц е в. Танцуем, танцуем! Все еще можно исправить! Все поправимо, кроме фальшивых нот, неверного ритма и потери партнера. Не теряйте партнеров, друзья!

Вдруг музыка обрывается. Резко звучат фанфары, и голос г л а ш а т а я за сценой объявляет: «Во вторник на следующей неделе во дворце состоится бал в честь седьмой годовщины свадьбы Принца и Принцессы Сандрильоны! Явка всех друзей и знакомых, приглашенных и неприглашенных обязательна. Принцесса будет на балу в исторических хрустальных башмачках! Во вторник на будущей неделе!»

К о р о л ь. Какой же теперь бал? Один башмачок пропал… У нас плохое настроение…

М а ч е х а. В башмачках? Ужас какой!..

У ч и т е л ь т а н ц е в. Но кто же назначил бал, если не вы, ваше величество?

Появляется П р и н ц.

П р и н ц. Считайте, что это я назначил бал. Если пропавший башмачок не найдется, Сандрильона будет в одном хрустальном и в одном обычном. Но бал будет! Пора уже танцевать – мы слишком долго топтались на месте. Готовьтесь к балу!

Все застывают в танцевальных позах. Свет меркнет.

КОНЕЦ ПЕРВОГО ДЕЙСТВИЯ

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

Та же сутуация, что в начале действия первого: небольшая уборка во дворце. Но занимается ею на этот раз сама П р и н ц е с с а С а н д р и л ь о н а. На ней домашняя корона и фартук.

П р и н ц е с с а С а н д р и л ь о н а. …А так хотелось, чтобы жизнь шла, как у людей! Муж возвращается с небольшой текущей войны или, к примеру, с заседания кабинета министров. Во дворце уют, ужин на плите. Пока он ест, я рассказываю ему обо всяких дворцовых делах, насчет покупок советуемся. Потом он моет посуду, а я вытираю… Или наоборот. Потом он крылечко дворцовое чинит, а я Утютюшечке мантию перешиваю. Потом погулять все втроем выйдем. Я кринолин новый надену, он в чистом камзоле… Ну, почему у всех добрых людей так, а у нас… (Передразнивает Принца .) «У меня другие интересы, я о жизни должен думать, я государством управлять готовлюсь…» Государством он управляет! Возле стекляшки, у Бабы Яги болтается. И компанию-то нашел не из нашей сказки! Хоть бы на турнир сходил посмотрел, как другие, и то лучше. Нет, ходит, страдает, то в книжку уткнется, то сам чего-то писать примется, то музыку свою слушает с утра до вечера, музыкантам – и то надоело. И всем недоволен, все ему не так, во всем ему смысл какой-то особенный нужен. А я виновата – мещанка, хочу растительной жизни, все мне, как у соседей, нужно. Да, и нужно! Если у соседей такой тронный гарнитур, что мне снится… Ну, чем я виновата? Если мне нравится хорошо жить…

Входит С л у ж а н к а.

С л у ж а н к а. Ваше высочество!

П р и н ц е с с а С а н д р и л ь о н а. Чего ты орешь? Испугала даже…

С л у ж а н к а. Зачем же вы убираете, ваше высочество? Я все сама сделала бы…

П р и н ц е с с а С а н д р и л ь о н а. Вы сделаете, на вас понадейся. Кучер, крыса такая, опять сбрую грыз, я сама видела. Башмачок пропал! (Внимательно смотрит на Служанку .) Слушай, а может?.. Ну-ка, признавайся!

С л у ж а н к а. Что вы, ваше высочество! Зачем он мне? Он же мне велик…

П р и н ц е с с а С а н д р и л ь о н а. Молчи! Как он может быть тебе велик, если даже мне… Только мне впору…

С л у ж а н к а. А мне кажется, что вы должны бы радоваться…

П р и н ц е с с а С а н д р и л ь о н а. Сказано тебе, молчи!! Шлейф погладила?

С л у ж а н к а. Заканчиваю, метра два осталось. А башмачки другие чистить будем?

П р и н ц е с с а С а н д р и л ь о н а. Иди! Никто со мной не считается, что хотят, то и делают. Иди!

С л у ж а н к а уходит. Принцесса Сандрильона подходит к опустевшему постаменту.

П р и н ц е с с а С а н д р и л ь о н а (читает на постаменте ). «Башмачок хрустальный, волшебный. Изготовлен Доброй Феей. Этот башмачок потеряла Принцесса Сандрильона, убегая со своего первого бала. Охраняется законами королевства. Руками не трогать, на ноги не мерить». И все вранье! Я тогда была не принцесса, а обычная Золушка. Забот не знала… Вечером все кончится. Объявлено, что я буду в башмачках этих проклятых. Кто же это постарался? Может, мачеха? Или сестрички ненаглядные? Благодетельницы…

Стук в дверь. Входит С а п о ж н и к.

С а п о ж н и к. Очень извиняюсь… Можно войти, ваше высочество?

П р и н ц е с с а С а н д р и л ь о н а. Входи, наконец-то! Ну, принес?

С а п о ж н и к. Принести-то принес, да что… Клеил я, значит, образец. Клей пришлось волшебный самому варить, волшебных клеев совершенно в продаже нету. Волшебный клей вообще-то мертво держит. Но пока, конечно, правду говоришь… Так что ваш туфелек никак не клеится. (Протягивает осколки .)

П р и н ц е с с а С а н д р и л ь о н а. Бестолочь ты! Зачем мне образец? Я ж тебе говорила, что мне надо. такие же новые, но…

С а п о ж н и к. А я тебе сапожным понятным языком говорил и снова скажу: не могу, ясно? Я не волшебник, я сапожник. Что могу, то могу, а что не могу…

П р и н ц е с с а С а н д р и л ь о н а. Что же я буду делать? А Принц, кажется, уже догадывается… Подумает, что один я сама спрятала, а другой нарочно разбила.

С а п о ж н и к. Разве в хрустале счастье? Я и сам красоту уважаю, да семья-то дороже. Зачем тебе ходить в хрустальных туфлях? Они не ноские, да и верх жесткий.

П р и н ц е с с а С а н д р и л ь о н а. Пошел прочь, дурак! Жулик, к тому же…

С а п о ж н и к. А ты у меня ревизию не проводила… Ну, придет кто из дворца ко мне заказывать! Я вам сошью! Вспомните жулика! Обзывается еще… А я ей клей варил, вся ателье волшебством пропахла…

С а п о ж н и к уходит. Сандрильона кладет на постамент оставленные им осколки башмачка.

П р и н ц е с с а С а н д р и л ь о н а. Вот, из-за этого и пойдет все прахом. Позору еще натерплюсь! (Передразнивает Принца .) «Сандрильона, что с тобой? Ты это специально, мне назло? Ведь всем известно, что твои ноги…» А не будь дураком, не женись из-за ножек красивых! Главное, чтобы человек был хороший…

Уходит, забыв осколки на постаменте. Входит П р и н ц, сразу замечает открытый стеклянный колпак.

П р и н ц. Опять кто-то мерил. Служанка, наверное. А она, кстати, ничего, старик мой не зря посматривает… Ну, сегодня вечером у нас с Сандрильоной все выяснится! Столько лет за нос меня водила! А может, это постепенно у нее случилось? От нашей с ней жизни до чего угодно дойдешь… Дня нет, чтобы не ссорились. Главное, через час вспомнишь – из-за чего? Неизвестно, вроде и не из-за чего было. И ведь, если честно, всегда я ссору начинаю. Она мне правду, я ей… А кому же понравится, если ему про него всю правду скажут? И пошло. За семь лет уже так друг друга изучили – ничего не стоит самую правдивую правду сказать, так что сразу до слез… И идем друг на друга, как две непобедимые армии. (Видит осколки .) Та-ак… Кто же это постарался? Неужели она сама? Думает, что так удастся все скрыть. Бедная Золушка… Ведь не была же она раньше такая. Такая жадная, и скучная, и завистливая. Копия теща стала! Может, если бы с ней снова на балу протанцевать, прошло бы все? Поехали бы потом вместе в сказочную страну, к самому синему морю, комнатушку бы сняли у старика со старухой, с Золотой Рыбкой по вечерам трепались бы… Ведь как Утютюшка родился, мы туда ни разу вместе не ездили… Нет, ложь не могу простить. Что угодно, но не ложь! Конец!

П р и н ц уходит. Появляются У ч и т е л ь т а н ц е в и С л у ж а н к а. Они вносят магнитофон, усилитель и колонки, расставляют их по сцене.

У ч и т е л ь т а н ц е в. Сюда, пожалуйста… Осторожнее!

С л у ж а н к а. Заносите, ваше танцевальное превосходительство!.. Пыль дайте вытереть! Ну, танцы сегодня будут…

У ч и т е л ь т а н ц е в. Спасибо, милая девушка, спасибо. Теперь я сам (возится с магнитофоном и проводами. )

С л у ж а н к а уходит. Входит П р и н ц е с с а н а г о р о ш и н е.

П р и н ц е с с а н а г о р о ш и н е. Добрый день, Учитель танцев. Готовитесь к балу? Что это за ящики?

У ч и т е л ь т а н ц е в. О, добрый день, уважаемая Принцесса, простите, на горошине. Это не ящики – это музыка, под которую мы будем танцевать сегодня вечером. Я так волнуюсь – ведь в нашем дворце сегодня впервые будет дискобал…

П р и н ц е с с а н а г о р о ш и н е. Дискобол? Если не ошибаюсь, это древнегреческий скульптор Мирон, 1450 год до нашей эры…

У ч и т е л ь т а н ц е в. Дискобал, Принцесса. Это значит, что мы будем танцевать под вот этот ящик. Знали бы вы, Принцесса, сколько он стоит! Пришлось срубить и продать половину королевского леса. Сват короля, Дровосек, очень возражал, он утверждает, что лес – большая ценность, чем магнитофон. Но что делать, если магнитофоны в нашем королевстве так себе, а лесов много? Пришлось покупать музыку в тридевятом государстве.

П р и н ц е с с а н а г о р о ш и н е. А по-моему, простите, Учитель, это чепуха. Какие-то ящики…

У ч и т е л ь т а н ц е в. Говоря откровенно, Принцесса, мне тоже гораздо больше нравилось танцевать под музыку, которую играли живые люди. (Начинает звучать музыка. Это музыка времен молодости Учителя. ) Они выходили на эстраду, один садился за рояль, другой брал щетки – это, знаете ли, чтобы барабаны не так грохотали, чтобы во время танца можно было разговаривать, – третий брал огромную скрипку, которая называется контрабас… Ну, может, еще один играл на кларнете… Ах, как играл на кларнете один мой знакомый! Его полное имя Вениамин. Все его звали «хороший человек». Мы с ним из одного города, Принцесса. Как он играл! Как они все играли! Они могли играть менуэт, но, честно говоря, моду на менуэт я уже не застал. Мы танцевали под чудесную музыку, которую называли голубой, или грустной, музыкой. Голубая музыка, голубые небеса, вечнозеленые мелодии… И когда лучший музыкант начинал играть около полуночи, все переставали танцевать и просто слушали его. И его музыка, казалось, звучит внутри каждого из нас, в каждом своя. Хотя он играл для всех сразу… Какие это были времена, милая Принцесса! Вы не поверите, но даже все короли первыми здоровались с музыкантами, и знали наизусть все лучшие мелодии, и подпевали тихонько, и казалось, что эта музыка была вечно и будет вечно… Собственно, музыканты тогда и были настоящими королями. А теперь они только записывают свою музыку, получают за это королевские сокровища, но совсем не похожи на королей. Потому что никто уже не знает, что в этой музыке от музыканта, а что (неожиданно зло пинает магнитофон, музыка смолкает ) от этого ящика. Какая музыка была! Какая музыка…

П р и н ц е с с а н а г о р о ш и н е. Оказывается, Учитель, вы настоящий поэт.

У ч и т е л ь т а н ц е в. Наверное, поэтому я почти вою жизнь один. Когда я был совсем молод, все время я проводил, танцуя и слушая музыку. А у моей жены, как оказалось, совсем не было слуха. И даже чувства ритма. Сначала она ходила на концерты и танцы вместе со мной из любви ко мне, а потом музыка ей так надоела, что любовь прошла. И вместе с любовью ушла жена. Теперь она королева в стране безмолвия. Но, говорят, там она ужасно тоскует о музыке. И даже ссорится из-за этого со своим тугим на ухо королем… А я живу один, работаю во дворце. Да и здесь скоро буду не нужен. Принцесса Сандрильона говорит, что диск-жокей должен быть помоложе и спортсмен…

П р и н ц е с с а н а г о р о ш и н е. Какой вздор – помоложе! Ваш возраст совершенно не заметен. И вы прекрасно танцуете, и элегантны, и так любите искусство… Принц, за которым я была замужем, не признавал ничего, кроме турниров. Он читал все турнирные хроники, смотрел все турниры и страшно кричал при этом: «Амадис, давай! Дави, Артур!» И всегда бочку амонтильядо с собой на турниры возил… А вечером поговорить было не о чем. Он даже сказки о Золушке не читал, только в кино видел! Нет уж, лучше одной…

У ч и т е л ь т а н ц е в. Одиночество ужасно, Принцесса. (Вновь возникает любимая музыка Учителя. ) Не будем о нем говорить, давайте лучше потанцуем под этот ящик. Я слышу, что он может издавать и очень неплохую музыку…

П р и н ц е с с а н а г о р о ш и н е. Охотно, Учитель. Я люблю танцевать. Раньше я много танцевала, а с тех пор, как живу одна, почти не бываю на балах. Ведь из-за меня хозяевам обязательно приходится приглашать какого-нибудь одинокого кавалера, а это так унизительно – когда для тебя кого-нибудь приглашают…

Танцуют. Сцена постепенно темнеет, они не замечают этого.

У ч и т е л ь т а н ц е в. Вы отлично танцуете, Принцесса. Я мог бы танцевать с вами всегда. В моей жизни еще не было знакомой дамы с таким чувством ритма.

П р и н ц е с с а н а г о р о ш и н е. С вами так интересно разговаривать… Вы знаете, я уже давно избавилась от своих капризов. Теперь я даже постоянно сплю на целой мере гороха, и без всяких перин. Капризы приходится забыть, если хочешь в конце концов устроить личную жизнь. А спать на жестком – полезно для фигуры.

У ч и т е л ь т а н ц е в. Вы удивительно умная принцесса…

П р и н ц е с с а н а г о р о ш и н е. Вы на редкость изящный Учитель танцев. Они все обычно такие увальни…

Продолжают танцевать, нежно обнявшись. Сцена окончательно темнеет, музыка постепенно затихает. Из тьмы раздается грохот и голос К о р о л я: «Черт побери, что это за ящики?!» Свет зажигается. В празднично убранном к балу зале дворца стоит К о р о л ь, потирая ушибленную ногу. На полу валяется одна из колонок. Вбегает У ч и т е л ь т а н ц е в.

У ч и т е л ь т а н ц е в. Ваше величество, вы чуть не разбили колонку!

К о р о л ь. Слава Богу, что колонку, а не колонну! Я разбил ногу. Что это за ящики в бальном зале?

У ч и т е л ь т а н ц е в. Это музыкальные ящики. Разве вы забыли, что все это подарено Принцу к дню рождения вашего величества? Срубили половину лесов…

К о р о л ь. А, припоминаю. Ну, и это действительно чудесная музыкальная машина?

У ч и т е л ь т а н ц е в. Сначала я тоже относился к ней с недоверием. Но, оказывается, эта машина может звучать, как вполне нормальный оркестр. По-человечески…

К о р о л ь. Занятно. Впрочем, я читал, что в некоторых королевствах есть еще более удивительные машины: они делают людей счастливыми. Они находят невест для женихов и наоборот. Вероятно, это летящие машины, ведь браки заключаются на небесах.

У ч и т е л ь т а н ц е в. Нет, ваше величество, те машины не летают и похожи на эти музыкальные ящики. Они прочно стоят на земле – а не в этом ли залог счастья? Я тоже читал о тех машинах. И понял, что это нечто вроде весов. Только взвешивают они такие невесомые вещи, как доброта, веселье, общительность, культура, вкус и еще… забыл… вот: интеллект. И когда между женихом и невестой равновесие, машина советует: женитесь, не пожалеете.

К о р о л ь. Интеллект? Не знаю, что имеется в виду, но думаю, что это какая-нибудь глупость. Я не верю в счастье из машины. Если даже волшебный башмачок не приносит счастья, что могут какие-то ящики? Кстати, ты знаешь, что один башмачок пропал, а другой разбит? Я приказал провести расследование…

У ч и т е л ь т а н ц е в. А может, не надо, ваше величество? Мне очень жаль, что Принц не нашел своего счастья с Принцессой Сандрильоной. Но боюсь, что дело не в башмачках…

К о р о л ь. А в чем же? В чем семейное счастье?

У ч и т е л ь т а н ц е в. Я думаю, в семье, ваше величество. Принц предполагал, что женившись на Зо…

К о р о л ь. Ну, на Золушке, не стесняйся, здесь никого, кроме нас.

У ч и т е л ь т а н ц е в. Принц думал, что после свадьбы счастье будет каждый вечер являться к нему в хрустальных башмачках и оставаться с ним до утра. Так оно и было – только счастье не являлось, оно поселилось раз и навсегда во дворце. Принц видел его утром и вечером, в плохом настроении и в хорошем, здоровым и не совсем, при беспощадном осеннем свете и в неверных весенних сумерках. И он перестал узнавать свое счастье. Знаете, этот музыкальный ящик может записать ваш голос. Но вы его не узнаете. Многие пробуют…

К о р о л ь. Все это, извините, вздор. Просто жена моего сына не выдержала испытания дворцом. Испытания хижиной не выдерживают многие. Но испытания дворцом не выдерживает почти никто. Кроме королей…

У ч и т е л ь т а н ц е в. А вы когда-нибудь жили в хижине, ваше величество?

К о р о л ь. Н-нет… А ты?.. А вы?

У ч и т е л ь т а н ц е в. Жил. И уверяю вас, что там было не легче, чем здесь. По-своему, конечно… Нет, не в дворце дело, а в том, что, поселив в нем Золушку и назвав ее принцессой, ваш сын решил, что она уже стала настоящей принцессой. Разве он или вы – простите, ваше величество – научили Золушку не замечать этих мраморных стен, золотых кресел и шелковых обоев? Разве вы научили ее слушать ту музыку, которую вы слушали всю жизнь, читать те книги, которые вы давным-давно прочли и даже, наверное, забыли, думать о том, о чем вы привыкли думать? Эти стены рухнули на нее, и из-под них выкарабкалась уже не Золушка, но и не принцесса – просто обитательница дворца. А ведь во дворцах живут не только короли, но и лакеи.

К о р о л ь. Вы меня расстраиваете, Учитель танцев.

У ч и т е л ь т а н ц е в. Представьте, что Принц был бы… дровосеком, например. И вдруг попал во дворец. И все стали бы называть его «ваше высочество». Можете вы поручиться, что он так же, как и сейчас, предавался бы странным мечтам и в поисках смысла жизни то писал бы стихи, то беседовал бы с постоянными клиентами Бабы Яги? Боюсь, ваше величество, что, попав во дворец, он прежде всего постарался бы сменить королевский выезд на еще более королевский и с утра до вечера раскатывал бы в самой модной карете и в самом модном камзоле на виду у своих бывших приятелей-дровосеков. И мечтал бы как можно скорее занять королевское место тестя. Я знаю такие примеры…

К о р о л ь. Вы умный и честный человек, я вам верю и со многим согласен. Но это значит – брак моего сына с самого начала был обречен на неудачу? Значит, вы против неравных браков, Учитель?

У ч и т е л ь т а н ц е в. Да, против! Неравных браков не существует, ваше величество. Существуют лишь люди, не равные той любви, которая им досталась.

К о р о л ь. Но мой сын любит мою невестку…

У ч и т е л ь т а н ц е в. Он любит свою принцессу с самой маленькой ножкой в королевстве. Но даже если у человека очень маленькая ножка, у него могут быть очень большие страсти. А бедная Принцесса Сандрильона воюет со своими страстями в одиночку. И ей с ними не справиться. Во дворцах мраморные стены. Это очень холодный камень, ваше величество.

К о р о л ь. Все, решено, я ухожу в дом для престарелых королей. Прежде, я помню, я в таких ситуациях собирался отречься от трона и уйти в монастырь…

У ч и т е л ь т а н ц е в. Можно отречься от трона. Но ведь нельзя же отречься от себя самого? Значит, нельзя отречься и от своих близких, и от их горестей, и от своих мыслей об их горестях. Можно перестать быть королем. Но ведь нельзя перестать быть человеком. Жизнь следует за нами, куда бы мы ни ушли, от нее не отречешься. Жизнь идет без перерывов, ваше величество. И сейчас уже время сходиться гостям!

Еще ярче вспыхивает свет. Гремят фанфары. Появляется С л у ж а н к а.

С л у ж а н к а. Первые неприглашенные гости!

К о р о л ь. Минутку, минутку… (Спешит к трону, садится, поправляет королевскую одежду. ) Что же будет с башмачками? Вернее, без них… Ах, может, все обойдется?.. Учитель, вы, как обычно, займетесь протокольной стороной приема. Встречаете, провожаете к моему трону, деликатно показываете, где кому стоять… Чтобы не было толпы, чтобы все экспромты были хорошо продуманны, чтобы энтузиазм подданных был в рамках приличий. И, пожалуйста, проследите, чтобы никто… как это говорит Принц? Не злоупотребил, вы понимаете? (Служанке .) Ну, проси.

С л у ж а н к а. Его вечное неблагородие Кощей Бессмертный. Без супруги!

Меркнет свет, грохот, шипение, свет вспыхивает. Учитель танцев суетится вокруг пустого места.

У ч и т е л ь т а н ц е в. Прошу сюда, ваша бессмертность!

Г о л о с. Извиняюсь за невидимость… Поскольку из другой сказки… От чистого сердца… Я человек прямой… И сын мне твой, ваше величество, как родной… С праздничком, в общем.

К о р о л ь. Благодарю, благодарю… Неожиданно тронут, благодарю.

С л у ж а н к а. Первой гильдии дракон, кавалер трех орденов Георгия на шеях, Змей Горыныч Чудовищев-Невиданных!

Меркнет свет, рычание, свет вспыхивает, суетится Учитель танцев.

Т р и г о л о с а. Это… Значит… Короче… Поздр-р-р-равляем! Невидимо с вами… И пламенный привет!

Рядом с Учителем танцев вспыхивают и гаснут языки пламени.

К о р о л ь. Благодарю, ничего, проходите. (Служанке. ) Форточку открой…

С л у ж а н к а. Слушаюсь… Заслуженный свистун королевских лесов, лауреат премии «Золотая канарейка» Соловей-Соловушко по прозвищу, простите, Разбойник!

Тьма, свист, свет, суета.

Г о л о с. Желаю, ваше королевское… (Забыл .) Ну… гармонии в доме, так сказать, и счастья в личной жизни. Как говорится у нас, артистов, браво! Уступая просьбам гостей, в ходе вечера порадую всех высокохудожественным свистом. Сегодня, виноват, невидимо, но как раз в голосе…

К о р о л ь. Спасибо, не надо. Будьте как дома. (Служанке .) Следующего объявляй.

С л у ж а н к а. Неприглашенные кончились, ваше величество. Приглашенных пускать?

К о р о л ь. Пускай, пожалуй.

С л у ж а н к а. Господин Сапожник!

Входит С а п о ж н и к.

С а п о ж н и к. Я, конечно, извиняюсь… От души и ото всех мастеров индпошива… С юбилеем!

К о р о л ь. Присаживайтесь… То есть – милости прошу.

С а п о ж н и к. Главное, чтобы все были здоровы! Принц нас уважает, и мы Принца уважаем… А если говорить за обувь… Может, еще все склеится? Одним словом, здравствуйте, ваше величество, с радостью вас!

К о р о л ь. Спасибо, располагайтесь…

С л у ж а н к а. Госпожа Яга!

К о р о л ь. Это еще что? Почему она среди приглашенных? Она должна была явиться с неприглашенными…

У ч и т е л ь т а н ц е в. Достала приглашение, ваше величество. У нее всегда есть приглашения всюду, даже туда, куда никого не приглашают, даже туда, куда и приглашенных не пускают. Ей клиенты приносят приглашения…

К о р о л ь. Ладно, не будем портить праздник. Просите…

Тьма, стук, свет, замешательство.

Г о л о с. Радоваться, конечно, пока нечему, я бы посмотрела, как они проживут долго и счастливо и умрут в один день, а пока еще рано празднуем… Но все-таки, как говорится, с событием вас!

К о р о л ь (озадаченно ). Благодарю, мадам.

С а п о ж н и к (топчется рядом с троном ). Я, говорю, человек простой, вместе с народом… В общем, будь здоров, ваше величество, и с датой тебя! Семью твою я уважаю, если чего – всегда без записи приму. А что не могу – то не могу. Под такой товар и нитки нужны серебряные, а где их взять, если даже на твоих королевских складах нету? Я и говорю: не обижайся, мол, твое высочество девушка…

К о р о л ь. Что он говорит?! Мы рады вас видеть, господин Сапожник. Проходите же…

С а п о ж н и к. Мы пройдем. И все пройдет… Суета, говорю, сует, томление духа, говорю…

У ч и т е л ь т а н ц е в. Эти короли сапожников совершенно не умеют себя вести. Прийти на прием уже нетрезвым!

С л у ж а н к а. Родственники! Тоже просить?

К о р о л ь. Проси, проси, что поделаешь.

С л у ж а н к а. Госпожа теща его высочества Принца с супругом и дочерьми!

Входят М а ч е х а, Д р о в о с е к, с е с т р ы.

М а ч е х а. Ваше величество сват! (Прослезившись, лезет обниматься. Король пытается поцеловать ей руку, она величественно, по-королевски позволяет .) Радость у нас сегодня!

Д р о в о с е к. Слышь, сват, позд… позд… в общем, поздже поговорим. На рыбалку-то едем, а?

У ч и т е л ь т а н ц е в. Еще один… принявши.

П е р е ж и в ш а я с е с т р а. Я столько пережила, ваше величество! Но теперь все позади, скоро все кончится… С чем вас и поздравляю!

П е р е ж и в а ю щ а я с е с т р а. Я так переживаю, ваше величество! Но теперь, надеюсь, уже недолго осталось. Поздравляю, дождались!

К о р о л ь (растерянно ). Спасибо, дорогие! Спасибо, господин Дуболом, спасибо, добрые сестры…

Д р о в о с е к. Че-е-го?! (Оглядывается, видит невидимую с к а з о ч н у ю н е ч и с т ь. ) А, да здесь из другой сказки народ есть! Ну, мы им сделаем праздник!.. Имени запомнить не может, тиран!

С л у ж а н к а. Ее высочество Принцесса на горошине!

Входит П р и н ц е с с а н а г о р о ш и н е.

П р и н ц е с с а н а г о р о ш и н е. От всего сердца поздравляю, ваше королевское величество! Надеюсь, что в этом дворце все будут счастливы.

К о р о л ь. Благодарю вас, Принцесса, я очень рад вас видеть. А теперь, дорогие гости, первый танец! Учитель, приглашайте гостей! Бал начинается!

Звучит музыка. Начинается общий танец. Сказочная нечисть невидимо группируется у открывшегося за танцующими стола. Оттуда слышны голоса, сами собой поднимаются бокалы. Сапожник танцует с Мачехой, Король с Переживающей сестрой и с Пережившей, Учитель танцев, конечно, с Принцессой на горошине. Служанка вводит Утютюшечку.

У т ю т ю ш е ч к а. Как сейчас скажу какую-нибудь глупость при гостях! Мороженого! Как сейчас схвачу что-нибудь немытое! Как выпью сырой воды! Как… Лимонаду давайте! Все пьют, я чокнуться хочу!

К о р о л ь. Да успокойте же его! Или уведите. Ребенку не место среди взрослых гостей.

М а ч е х а (продолжая танцевать ). Вы не правы, дорогой сват. Вот я, например, всегда позволяла своим дочерям быть вместе со взрослыми гостями, и видите, какие выросли чудесные девочки… Да и Сандрильоночка тоже…

К о р о л ь. Простите, уважаемая, но я привык, что в моем дворце я устанавливаю порядки. Уведите Утютюшечку!

М а ч е х а. Что же, я над внуком не могу распоряжаться? Не уводите!

К о р о л ь. Уведите немедленно!

М а ч е х а. Только попробуйте!

У т ю т ю ш е ч к а. Только попробуйте! Как вырасту горем семьи!

К о р о л ь. Я повелеваю!

С е с т р ы (в один голос ). Ну, это уж абсолютизм какой-то! Я так переживаю… Я столько пережила…

Д р о в о с е к. Сейчас свергать будем… Мирным путем, до последней капли крови!

Гости со стороны Принцессы Сандрильоны подступают к престолу. Учитель танцев, Принцесса на горошине и Служанка окружают трон с целью обороны. Утютюшечка подбегает к магнитофону и делает музыку громче. Сквозь ее адский рев прорываются отдельные крики гостей. Сказочная нечисть продолжает угощаться у стола.

М а ч е х а. Я не позволю издеваться над моей почти родной дочерью и единственным внуком! Я другим королям пожалуюсь!

Д р о в о с е к. И правильно! Нечего… Долой Короля! Анахронизм, понимаешь…

С а п о ж н и к. Спрашивается, чего люди портят себе здоровье? Слава Богу, обуть всем есть что… Попроще будьте! Красиво жить не запретишь, ваше величество. Пусть гуляют…

Д р о в о с е к (обращаясь к нечисти ). Ребята, выручай! Короли давят! Горыныч, по оплоту… Первая голова! Зажигательным! Огонь! Вторая голова! Огонь! Третья…

Т р и г о л о с а. Это мы сейчас… Где? Кого? Сейчас сделаем… Нам запросто… Тьфу! (Язык пламени .)

Г о л о с. Безобразие, а еще короли! Раз такое дело – сейчас порчу напускать буду!

Г о л о с. Ну, свистну сейчас!.. Подходи, кому жить надоело – свистну!

Начинается совершенно безобразная свалка. Из-за спин нападающих доносятся слабые голоса Принцессы на горошине: «Будьте же джентльменом, Змей Горыныч!» и Учителя танцев: «Господин Кощей! Опомнитесь, вы же пожилой человек!» Утютюшечка вопит: «Ура! Весело!» Постепенно свет над битвой меркнет. Спустя минуту он зажигается. Тот же зал со следами разгрома. Гости и хозяева, отдуваясь, сидят по углам.

М а ч е х а. Ну, ваше величество, сват дорогой, я вам этого не забуду! И летописцу расскажу…

Д р о в о с е к. Попомнишь, осколок феодализма!

С а п о ж н и к. Извиняюсь, конечно, оскорблять не надо…

К о р о л ь. Хамство какое…

У ч и т е л ь т а н ц е в. Я прошу всех успокоиться! Ведь нельзя же срывать бал…

П р и н ц е с с а н а г о р о ш и н е. Это было общее помешательство, честное слово. У всех стресс…

С л у ж а н к а (Утютюшечке ). Пойдем, мой хороший, я тебе мороженого дам. (Уводит ребенка .)

У т ю т ю ш е ч к а (уходя ). Как научусь плохому! Никто никого не жалеет…

У ч и т е л ь т а н ц е в. Дорогие гости! Уверяю вас, семейные разногласия лучше всего улаживать мирным путем. Ссоры – это как курение, в организме накапливается яд и постепенно отравляет все. А потом происходят необратимые изменения, и уже поздно, и остаются только бесплодные раскаяния… Скоро выйдут молодые. Давайте же пока погуляем в саду, успокоим нервы и встретим наших юбиляров общим весельем!

Все хмуро выходят. Сцена пустеет. Посреди бального зала возвышается постамент с осколками башмачка. Входят П р и н ц и П р и н ц е с с а С а н д р и л ь о н а.

П р и н ц е с с а С а н д р и л ь о н а. Ну что ты пристал? Что случится, если я буду в простых бриллиантовых босоножках? Сейчас это модно, а хрусталь никто не носит… Почему ты такой упрямый?

П р и н ц. Я хочу правды, Сандрильона. Это ты спрятала один башмачок и разбила другой? Я хочу правды, Золушка…

П р и н ц е с с а С а н д р и л ь о н а. Какой правды? Ты не любишь меня – вот и вся правда. Если бы это сделала я, то я бы оба разбила… Или оба спрятала.

П р и н ц. Тогда кто же еще?

П р и н ц е с с а С а н д р и л ь о н а. Может, мачеха или сестры?.. Хотя зачем им это? Они были бы рады моему позору. А может… (Умолкает, смотрит на Принца. ) В общем, мало ли что было объявлено! Если бы народ верил во все, что объявляют королевские глашатаи, вам с папашей…

П р и н ц. Опять папаша?!

П р и н ц е с с а С а н д р и л ь о н а. Да ладно, не придирайся к словам. Вам с его величеством свекром пришлось бы уже давно сделать всех своих подданных счастливыми, ведь это обещали еще глашатаи твоего деда. А у вашей семейки только одна традиция – обещать и не выполнять…

П р и н ц. Сандрильона! Почему ты стала такой злой? Почему ты меня изводишь? Почему ты так изменилась за эти годы? Ну, что я тебе сделал?!

П р и н ц е с с а С а н д р и л ь о н а. Что ты мне сделал?! (С рыданиями в голосе .) Я тебе скажу лучше, чего ты не сделал. Ты не забыл, что я была Золушкой – это раз. И ты, и твой папаша – да, папаша, черт побери! – и все в этом дворце, чтоб он сгорел!

П р и н ц. Что ты говоришь?!

П р и н ц е с с а С а н д р и л ь о н а. Не перебивай меня! Теперь я уж все скажу, мне терять нечего. Все в этом дворце все время, каждую минуту эти семь лет помнили, что я была Золушкой. Вы называли меня принцессой, вашим высочеством, а про себя твердили: «Золушка, прачка, посудомойка…» Однажды любимый повар его свекровского величества спросил меня: «Ваше высочество, это правда, что вы мастерица перебирать крупу и отделять горох от пшена?» Значит, кто-то ему насплетничал, что делать, если это меня в молодости заставляла мачеха. А ты сам? Сколько раз ты просил перешить тебе по моде камзол? Небось женился бы на настоящей принцессе – не заикался бы. Знаешь небось, что принцессы-то ваши неумехи все до одной… А мне, думаешь, это было не обидно? Думаешь, я для того становилась принцессой, чтобы оставаться Золушкой?

П р и н ц. Какую ерунду ты говоришь, Золу… Сандрильона! Кто мог сказать тебе, что настоящие сказочные принцессы белоручки? Ты даже представить себе не можешь, какие тяготы может вынести в сказке принцесса, если она настоящая, конечно. Я знал царевну, которую обстоятельства превратили в лягушку, но она не сдалась.

П р и н ц е с с а С а н д р и л ь о н а. А, так я не настоящая?! По настоящим соскучился? Ну, так… (Хватает с постамента горсть осколков, хочет швырнуть в Принца. Он ловит ее руку, высыпает осколки, обнимает Сандрильону. )

П р и н ц. Золушка! Милая, что с тобой случилось?.. (Обнимая ее, он смотрит на Принцессу Сандрильону почти с ужасом. Потом отходит в сторону и закрывает лицо руками. Оба некоторое время молчат. )

П р и н ц е с с а С а н д р и л ь о н а. Ты назвал меня Золушкой… Но почему-то сейчас это не обидно. Ты сказал это так… Так, как говорил тогда, семь лет назад… Ты еще любишь меня, мой Принц? (Принц молча, не открывая лица, кивает. Кажется, он плачет .) Ты еще любишь меня… А я… Я действительно стала злой. И поэтому башмачки…

П р и н ц. Я знаю…

П р и н ц е с с а С а н д р и л ь о н а. Ты все знаешь?!

П р и н ц. Да. И я рад, что этих башмачков больше нет. Я бы сам их выбросил или разбил…

П р и н ц е с с а С а н д р и л ь о н а. Но ведь дело не в них, а во мне! Это я стала злой, и поэтому мне стали малы хрустальные башмачки. А ведь когда-то… Я потеряла их на балу, потому что они были великоваты…

П р и н ц. Когда накапливается раздражение и ложь, волшебные туфли становятся малы…

П р и н ц е с с а С а н д р и л ь о н а. Я хотела заказать другие, побольше… И вот, один разбит! А кто-то хотел мне помочь и взял другой…

П р и н ц. Почему я не догадался это сделать?!

П р и н ц е с с а С а н д р и л ь о н а. Что же теперь будет? Ведь я не хочу, чтобы все кончилось! Я помню, как кончается бал во дворце. Карета превращается в тыкву, кучер – в крысу, и, главное, мой Принц остается так далеко… Прости меня, мой любимый Принц!

Принц обнимает Принцессу Сандрильону.

П р и н ц. Как прекрасно мы жили первые полгода!.. У самого синего моря… Может, теперь все снова будет хорошо? Ведь я тоже виноват. Я инфантильный, раньше меня так и называли – инфант… Но теперь я буду другим. Я примусь за дело и, может, даже проведу реформу в корпусе королевских привратников. Там уже совершенное безобразие творится…

П р и н ц е с с а С а н д р и л ь о н а. И мы построим отдельный дворец!

П р и н ц. Построим! Хватит жить папиным умом!

П р и н ц е с с а С а н д р и л ь о н а. И его величество отделит нам полкоролевства!

П р и н ц. Тебе очень этого хочется? Что ж… Я поговорю с отцом. Я думаю, что он согласится, ведь он всегда хорошо относился к тебе.

П р и н ц е с с а С а н д р и л ь о н а. И в нашем дворце будет такой тронный гарнитур, как я видела у соседнего государя…

П р и н ц (после паузы ). Гарнитур? Значит, тебе обязательно нужен такой гарнитур… Нет, Сандрильона, боюсь, что я ошибся. Те первые полгода не возвратятся. Я мечтаю о счастливой жизни, а ты – о жизни с гарнитуром.

П р и н ц е с с а С а н д р и л ь о н а. Нет! Я не это хотела сказать…

П р и н ц. Ты сказала именно то, что хотела. Та пусть же все идет своим чередом. Сейчас сюда вернутся гости. И все узнают, что милая Золушка стала злой и жадной лгуньей. Пусть все знают, что может сделать хрусталь с любовью. Все!

П р и н ц уходит.

П р и н ц е с с а С а н д р и л ь о н а. Опять я все испортила! Ну зачем, зачем мне гарнитур и полкоролевства? Мне ведь нужен только Принц, но я не могу вовремя остановиться… Ах, если бы можно было начать все сначала! Я бы оставалась той же Золушкой даже во дворце… И мы с Принцем были бы счастливы. И у нас был бы добрый и ласковый Утютюшечка. И больше ничего мне было бы не надо!..

С а н д р и л ь о н а уходит. Из сада парами возвращаются гости.

У ч и т е л ь т а н ц е в (Принцессе на горошине )…И в те времена вообще все было по-другому. Меня называли министром бальных танцев, у меня был титул маркиза. Сказочник, побывавший тогда в нашем королевстве, описал всю историю женитьбы Принца. Он предполагал, что после свадьбы все будет прекрасно, у бывшей Золушки родится дочь, мальчик-паж, став взрослым, женится на ней… Но сказки иногда кончаются совсем не так, как хотелось бы сказочникам. У Принцессы Сандрильоны сын, довольно трудный ребенок, паж выучился и стал скучным и самодовольным всезнайкой-волшебником, а министры теперь занимаются гораздо более серьезными и менее полезными делами, чем танцы… Жизнь стала сложнее, а сказки – это ведь та же жизнь. (Проходят .)

Д р о в о с е к (сестрам ). Вы, наверное, уже не помните, как тогда было хорошо… Я назывался лесничим, а не дровосеком, потому что леса тогда не рубили, а охраняли. А теперь охраняют не леса, а среду. Как будто она лучше четверга! Да и мать ваша… Ваша мама тогда еще не была родственницей Короля, с ней хоть иногда можно было поговорить по душам. (Проходят .)

С а п о ж н и к (Королю ). Я извиняюсь, конечно, но вы мне скажите – чего им надо, молодым-то? В наше время сапоги на плече носили, а сами босиком гуляли – и всем были довольны. А теперь каждый месяц новые требуют – то семимильные, то хрустальные! Нет на них дракона – у того порядок был…

К о р о л ь. Конечно, был порядок. При таком аппетите, как у него, нетрудно было поддерживать порядок – достаточно было съедать лучших… А теперь… Я вам так скажу: теперь все люди хотят жить, как короли, а короли… Мы, короли, совсем не умеем жить, как все люди. У королей не меняются привычки. Это между нами, конечно… (Проходят .)

Г о л о с. Нет теперь настоящего искусства. Вот, например, я раньше: свистну – все задрожат, а наиболее впечатлительные на землю падают. Тысяча децибел! А теперь повтыкают всюду колонки, а все равно эффект не тот – выживают многие… Измельчал артист! Пойдем к столу.

Т р и г о л о с а. Правильно говоришь! У меня вот – душа горит, а выхода ей нету, дышать не дают. По огнетушителю на каждую голову с собой носить заставляют… Эх, холодные люди! Пойдем к столу.

М а ч е х а (Служанке ). И не вертись ты у Принца на глазах, мой тебе совет. Неприятности наживешь, а толку не будет. Если уж в начальство выйти приспичило– его величеством лучше займись. И ему уход, и тебе шанс.

Король садится на трон.

К о р о л ь. Итак, все в порядке, бал продолжается. Просите виновников!

С л у ж а н к а. Но тогда надо звать и судью?

К о р о л ь. Сегодня все ничего не понимают! Виновников торжества!

С л у ж а н к а. Его высочество Принц и ее высочество Принцесса Сандрильона!

Входят П р и н ц и П р и н ц е с с а С а н д р и л ь о н а. С л у ж а н к а уходит.

К о р о л ь. Мы все, ваши близкие и друзья, неприглашенные и приглашенные гости, поздравляем вас и желаем счастья! Мы рады видеть вас такими прекрасными и по-прежнему молодыми. К сожалению, моя милая невестка не сможет торжественно – музыка, туш! – надеть исторические хрустальные башмачки, так как…

П р и н ц. Подожди, папа. (Сандрильоне .) Ну, что же? Неужели ты ничего не захочешь сказать даже сейчас?

П р и н ц е с с а С а н д р и л ь о н а. Хочу… Я хочу, чтобы все знали: это я виновата во всем! Хрусталь прочен, пока цела любовь. Я забыла об этом – и все разбилось. Теперь я все поняла. Я поняла, почему мне стали малы башмачки – я испортила сказку…

Раздается тихий звон. Гооти расступаются. На постаменте стоит совершенно целый сверкающий башмачок. И ни следа осколков.

С а п о ж н и к. Я ж говорил, клей волшебный! Если не врать – сто лет будете носить эту обувь…

К о р о л ь. Какое счастье! Но что говорит сапожник? Какой клей? Разве можно склеить семью? И где же второй башмачок?

М а ч е х а. Так я и знала…

П р и н ц. Золушка!..

П р и н ц е с с а С а н д р и л ь о н а. Называй меня так всегда! И может, я еще стану настоящей сказочной принцессой…

Гости хором поддерживают: «Она будет принцессой!», «Это недоразумение, неосторожность, нелепость, неожиданность и ничего не значит!»

П р и н ц (внимательно глядя на Сандрильону – Королю ). Не расстраивайся, папа. Я случайно разбил этот башмачок, который хранился в сундуке. Юность вспоминал… А чтобы нас не расстраивать, склеил…

С а п о ж н и к. А клей-то волшебный, все держит – и дождь, и жару, кроме вранья. Это я…

М а ч е х а. Ах, как обидно! Второго-то нет, и Сандрильоночка все равно не сможет одеть хрустальные башмачки для первого танца…

П р и н ц е с с а С а н д р и л ь о н а. Да, наверное, не смогу… (Принцу .) Даже если бы они стали снова впору, не буду же я танцевать в одном башмаке?

К о р о л ь. Конечно, это было бы смешно и неудобно…

Входит С л у ж а н к а. За руку она ведет У т ю т ю ш е ч к у. В руках у него второй башмачок.

У т ю т ю ш е ч к а. Как попаду под дурное влияние! Не расстраивайте маму! Я взял туфлю! Из-за туфли все плачут! А еще взрослые! Как убегу куда глаза глядят!

Служанка идет к постаменту с башмачком. Возникает и все громче звучит музыка. Служанка ставит оба башмачка на пол перед Сандрильоной. Все застывают, глядя на Сандрильону, надевающую башмачки. Музыка звучит все громче и вдруг обрывается.

С л у ж а н к а (Принцу ). А может, не надо, ваше высочество? Пожалейте ее, мы все такие…

П р и н ц. Нет, не все! Не верю! И Золушка не была раньше такой! И теперь не будет! Надевай башмачки, любимая!

М а ч е х а. Самодурство какое!

У ч и т е л ь т а н ц е в. А мы думали, что у этого мальчика нет сердца… Оказывается, маленькое сердце – как зеркало. В нем отражалось зло, теперь в нем отражается добро.

К о р о л ь. Да что же происходит? Нет, уйду в дом преста…

П р и н ц е с с а С а н д р и л ь о н а. Сейчас… (Отчаянно пытается надеть башмачки. Они ей пока малы .) Сейчас! Ноги отекли, что ли… Ведь я же их надевала… Ведь когда-то они были мне велики… Неужели уже ничего не поправить?!

С а п о ж н и к. А сама приходила, говорила – малы, сделай, мол, такие же на два размера больше. Не поймешь вас…

П р и н ц е с с а С а н д р и л ь о н а. Я надену!.. На тонкий чулок… Я стану совсем другой и надену… Ноги отекают от этой королевской еды… Я буду стараться и надену…

К о р о л ь. Что же делать?

У ч и т е л ь т а н ц е в. Танцевать, конечно! Танцы помогают вернуть утраченную форму и исправляют испортившийся характер, ваше величество. Танцевать – лучший способ привыкнуть к самой тесной обуви и друг к другу. Танцевать!

Вновь возникает тихая музыка. Все гости начинают кружиться в танце вокруг Принца и Принцессы Сандрильоны. Принц плачет, повернувшись ко всем спиной. Сандрильона продолжает надевать башмачки. Она остается одна посередине сцены, танцующие отступают в стороны. В глубине появляется огромное зеркало, в котором отражается Сандрильона, продолжающая попытки надеть туфельку.

П р и н ц е с с а С а н д р и л ь о н а. Я надену ее… Я стану такой, как была, и она наденется… И волшебный клей склеит все… Я надену! Надену!!

Музыка. Темно на сцене – лишь Принцесса Сандрильона, надевающая башмачки, освещена. Неожиданно звучит голос прослезившейся Б а б ы Я г и.

Г о л о с. Вот так все мы, бабы! Натворим, а потом плачем! Да поздно уже – бабой ягой стала… Эх, доля горькая!

Музыка. Слева в луче света появляется У ч и т е л ь т а н ц е в.

У ч и т е л ь т а н ц е в. Вздор! Никогда не поздно стать человеком! Это волшебники иногда бессильны. А люди могут все – если только не теряют любви! Танцуйте же!

Музыка. Одна П р и н ц е с с а С а н д р и л ь о н а остается на освещенной середине сцены.

П р и н ц е с с а С а н д р и л ь о н а. Я надену! Я надену башмачки! Еще все можно исправить! Они уже надеваются…

КОНЕЦ

Москва,

1981–1982

Знаки Комедия в трех актах

Действующие лица (в порядке появления):

Мужчина.

Человеческое тело.

Женщина.

Ирина Викторовна.

Бомж.

Мент.

Механический голос.

1

В темноте, в разных углах сцены загораются две клавиатуры мобильных телефонов.

М у ж ч и н а. Але, это я. Ну, я уже здесь, ты едешь?

Ж е н щ и н а. Еду, пробки всюду… Что купить?

М у ж ч и н а. Я все купил. Ну, бутылку чилийского, сыру… Я голодный.

Ж е н щ и н а. Не закрывай дверь, а то я опять буду возиться с ключом, бабка увидит… И вино не начинай без меня, потом выпьем.

Гаснут мобильники. Щелкает выключатель, зажигается свет. Мужчина стоит посреди комнаты. На полу лежит человеческое тело, как может лежать только труп. Лица не видно, оно прикрыто длинными волосами.

М у ж ч и н а. Ёб твою мать!

Долго стоит не двигаясь. Потом поворачивается, не оглядываясь, выбегает за дверь, слышно, как поворачивается ключ в замке.

В пустой комнате под ярким светом лежит труп.

Дверь открывается, возвращается мужчина. Торопясь, начинает вытирать дверную ручку, выключатель – все, на чем могут быть отпечатки его пальцев. Одновременно пытается позвонить по мобильному.

М у ж ч и н а. Ну, какого черта выключать телефон?! Ведь договаривались же…

Дверь тихо приоткрывается, в щель осторожно проникает женщина.

Ж е н щ и н а. Вроде не видела…

Смотрит на труп.

Ж е н щ и н а. Блядь!

Двое стоят рядом.

Ж е н щ и н а. Кто это, а?

М у ж ч и н а. Кто! Ты что, не видишь? Нет, ну ё…

Ж е н щ и н а. Кто это?!

М у ж ч и н а. Да я откуда знаю! Он лежал здесь, я зажигаю свет, а он лежит, понимаешь?!

Ж е н щ и н а. Он мертвый.

М у ж ч и н а. Запри дверь, черт, и не касайся ничего, потом надо будет все вытереть.

Ж е н щ и н а. Откуда он взялся?

М у ж ч и н а (запирая дверь ). Да дверь же! Ну, ё…

Ж е н щ и н а. Перестань материться, объясни, что случилось? Ты Ирине Викторовне сказал?

М у ж ч и н а. Когда?! При чем здесь Ирина Викторовна? Она, что ли, его грохнула?

Ж е н щ и н а. Кого его?!

М у ж ч и н а. Все, хватит орать. У тебя сигареты есть? Дай.

Ж е н щ и н а. Ты же бросил…

М у ж ч и н а. Ага, бросил… (Прикуривает, берет стул, садится у двери, подальше от трупа .) Тут бросишь… И говори тише, в коридоре все слышно. Нас сегодня вечером здесь не было, поняла?

Ж е н щ и н а. В каком смысле?

М у ж ч и н а. Ни в каком. Старуха пусть сама разбирается. Сейчас ее нет, кажется, а завтра я ей позвоню, рассчитаюсь за месяц… Ну, скажу, что нам больше комната не нужна. Ну, поссорились, допустим…

Ж е н щ и н а. Поссорились?! А он? Ой… Ой! Он же мертвый!! Его же убили!!!

Начинает трястись, роняет сигарету и давит ее на полу подошвой, зажимает себе рот, кричит шепотом.

Ж е н щ и н а. Это же труп!.. Труп!!. Что делать? Милиция?..

М у ж ч и н а. С ума сошла. Какая, на хер, милиция? Допрос, паспорта, домашние адреса… Ты понимаешь?! Менты вообще все на нас повесят, без вариантов. Твой (усмехается ) будет тебе передачи носить. А моя мне не будет…

Ж е н щ и н а. Прекрати! Не надоело еще? Ты уже достал меня своим семейным несчастьем. Я все знаю про твою ужасную семейную жизнь, а тебе до моей нет дела, ты считаешь, что у меня там тишина и покой… Знаешь, какой там покой?! Знаешь, что он еще зимой нашел у меня в сумке наши билеты, когда мы из Ленинграда вернулись?!!

М у ж ч и н а. Все, это все потом. Надо валить отсюда. Давай, давай… Окурок подбери, сейчас все приберем, поняла… Как будто нас и не было здесь никогда, забираем все…

Ж е н щ и н а. Да, быстро… Правильно…

Начинают вдвоем прибирать комнату – вытирают полотенцем все поверхности, женщина вынимает из-под подушки незастеленной постели белье, набивает пластиковый пакет простынями, мужчина запихивает в тот же пакет пустые бутылки… Убирают деловито, при этом разговаривают, как будто это обычная домашняя уборка. Труп спокойно обходят.

Ж е н щ и н а. В конце концов, Ирина Викторовна могла дать ключ какому-нибудь своему знакомому, она же знает, что мы бываем здесь только по вторникам… Ну, он пришел с любовницей, ему стало плохо, она испугалась – огласка и вообще – и убежала… Знаешь, в этот момент… ну, в общем, когда с женщиной… многие великие люди умерли… Кажется, Леонардо да Винчи… или Микеланджело… Не помню. Сердце не выдерживает, когда кончают – и все.

М у ж ч и н а. Про великих не знаю, а наш коммерческий точно на бабе помер. Бедная девчонка, референтка его, бегала потом голая по всему офису, орала, пока секьюрити не пришли… Да, интересно… А ты бы тоже убежала?

Ж е н щ и н а. Ты бы точно убежал.

М у ж ч и н а. Женщины в такой ситуации не умирают, не слышал никогда.

Ж е н щ и н а. Уж ты бы точно убежал. Знаешь, какое твое основное качество?

М у ж ч и н а. Знаю. Я добрый, ласковый, щедрый, ты сама говорила. И у меня есть чувство долга.

Ж е н щ и н а. Говорила… Давно все это было. Просто трахаемся раз в неделю, и все. Ты даже звонишь не каждый день…

М у ж ч и н а. Ты что, не знаешь, как я работаю? В кабинете все время люди, на часы посмотреть некогда, в сортир сходить забываю!..

Ж е н щ и н а. Ты всегда так работал, но год назад мы виделись каждый день.

М у ж ч и н а. Не надо было увольняться…

Ж е н щ и н а. Правильно, и всю жизнь просидеть у тебя за штуку, когда меня уже давно звали на нормальные деньги. Ты все думаешь, что я девочка на телефоне, а люди мою работу нормально ценят…

М у ж ч и н а. Люди? Это Васильев – люди?! Интересно, что он ценит…

Ж е н щ и н а. Скотина ты.

Оба прекращают уборку, останавливаются в разных углах комнаты, смотрят минуту друг на друга молча.

М у ж ч и н а. Мы с ума оба сошли.

Ж е н щ и н а. Чувство долга… Трус ты, вот и все твое чувство долга. Никогда от нее не уйдешь, потому что боишься, потому что тебе ничего не нужно, только чтобы не было никаких проблем…

М у ж ч и н а. Заткнись!

Ж е н щ и н а. Так. И правда, ласковый… Все, я пошла.

Идет к двери, осторожно открывает ее, выглядывает и выходит, оставив дверь приоткрытой. Мужчина мгновенно закрывает дверь и тихо поворачивает ключ.

М у ж ч и н а. С-сука…

Садится на стул, хлопает себя по карманам в поисках сигарет, поднимает раздавленный женщиной окурок, выпрямляет его, прикуривает.

М у ж ч и н а. Ее мудак все терпит, а пожила бы на моем месте…

Затягивается, закрывает глаза, откидывается на стуле. За дверью слышно тихое царапанье. Не вставая со стула, мужчина поворачивает ключ. В дверь протискивается женщина.

Ж е н щ и н а. Мы с ума сошли. Правда. Здесь труп, это чужая квартира, мы любовники, нас посадят вместе, а мы отношения выясняем. Насчет трусости… ну, извини, ты же понимаешь, почему…

М у ж ч и н а. Ладно, все. Успокойся. Давай вместе подумаем. Что реально делать? Ты же толковая, а у меня совсем мозги отключились…

Ж е н щ и н а. Слушай, вот такой вариант: ты зовешь сюда Ирину Викторовну, и вы все решаете. В конце концов, это же точно ее знакомый, иначе как он сюда попал? Вызываете милицию, ты даже можешь не участвовать, это же ее комната, ее знакомый… А меня она вообще не знает. Ты же ей не говорил? Или говорил?

М у ж ч и н а. Не говорил… А ты, значит, сейчас уйдешь?

Ж е н щ и н а. Ну… А зачем я здесь нужна?

М у ж ч и н а. Правильно. Действительно, зачем вдвоем за убийство сидеть, когда можно одно… (Не успевает договорить .)

Ж е н щ и н а. Может, он жив?

Мужчина замолкает, некоторое время оба смотрят на тело.

М у ж ч и н а. Это вообще, кажется, не мужик, а девушка. Вон джинсы до пупка, как теперь вы все…

Ж е н щ и н а. Просто у трупов всегда голый живот, по ящику показывают…

М у ж ч и н а. Да, точно… Ну, смотрим?

Ж е н щ и н а. Ты сам, меня стошнит.

М у ж ч и н а (делая два шага к трупу и стоя над ним ). Раньше могло стошнить… Ладно. Попробую. Только бы самому не брякнуться, плоховато мне что-то…

Ж е н щ и н а. Сердце? Прими быстро нитро…

М у ж ч и н а (присаживаясь рядом с трупом на корточки ). Если бы сердце. Меня должен уже инфаркт хватить… Ну, так!

Решительно натягивает обшлага пиджачных рукавов на кисти, неловко откидывает волосы с лица лежащего.

Ж е н щ и н а. Вроде парень… И крови нет нигде.

М у ж ч и н а. Хрен поймешь, может, и девка…

Ж е н щ и н а. Посмотри…

М у ж ч и н а. Ты что?! Ну, вообще… Тебе что, интересно посмотреть на это? Не знал…

Ж е н щ и н а. Идиот! В голове одна мерзость. Посмотри, может он дышит еще!

Мужчина становится на четвереньки, прикладывает ухо к груди трупа.

М у ж ч и н а. Нет, парень… Не слышно ничего.

Ж е н щ и н а. Надо зеркало к губам…

Роется в сумке, достает зеркальце, мужчина, не поднимаясь, протягивает руку за зеркальцем, шевелит пальцами в воздухе.

М у ж ч и н а. Ну, где оно?! Черт…

Ж е н щ и н а. Хоть при покойнике не ругайся… На, приложи так, сбоку, и смотри. Надо, чтобы запотело…

М у ж ч и н а (прикладывая зеркало к щеке трупа ). Ничего не потеет… Я сам вспотел, блин…

Ж е н щ и н а. Значит, мертвый.

Женщина замолкает, поднимает руки к вискам и, покачнувшись, беззвучно сползает на пол, как бы складывается. Теперь на полу лежат два тела. Мужчина переползает через труп, приникает к лежащей в обмороке женщине.

М у ж ч и н а. Ну… О господи! Слушай… Ну, ну!.. Да что же делать-то?! Ё…

Хлопает себя по карманам, как будто что-то ищет, потом вспоминает и осторожно хлопает женщину по щеке, хлопает сильнее, еще раз – уже почти изо всех сил.

М у ж ч и н а. Да что же это!..

Ж е н щ и н а (приходя в себя, отстраняется от пощечин ). Перестань, идиот, мне же больно!

М у ж ч и н а. Ф-фу… Хорошо. Только этого не хватало. Как ты?

Ж е н щ и н а. Никак. Тошнит. В животе пусто. Голова… Нет, голова уже не кружится… Почти.

Женщина садится на полу, мужчина садится рядом с нею, обнимает ее за плечи, прижимает к себе. Труп лежит в метре от обнявшейся пары.

М у ж ч и н а. Ну, все, успокойся… Все, успокоились оба. Малыш… Тебе лучше?

Ж е н щ и н а. Лучше…

М у ж ч и н а. И не сердись на меня… Вот ты говоришь – трус… А не приходило тебе в голову, что был бы я решительный и беспощадный, так был бы совсем другим человеком? Тебе решительные и беспощадные нравятся? Крутые такие, да? Влюбился – бросил семью, надоело – бросил любовницу, идет по людям, как по камешкам… Да?

Ж е н щ и н а. Я тебе не любовница. Мы четыре года вместе.

М у ж ч и н а. При чем здесь это? Я тебя спрашиваю – ты хотела бы, чтобы я от жены ушел? А ты понимаешь, что такой человек, который может легко плюнуть на одну женщину, так же плюнет и на другую?! Если бы у меня перед нею не было обязательств, то и перед тобой…

Ж е н щ и н а. Так. Я поняла. У тебя передо мной обязательства. Перед нею обязательства, передо мною обязательства… Всем ты обязан, да?

М у ж ч и н а. Да! Да, обязан! А ты как думала?

Ж е н щ и н а. Никак я не думала… Я думала, что ты хоть со мной не по обязанности… Ну, все.

Женщина тяжело, встав сначала на четвереньки, поднимается на ноги, пошатываясь, идет к двери. Мужчина вскакивает, хватает ее за плечо, обнимает, прижимает ее голову к своей груди.

М у ж ч и н а. Ну, хватит… Нашли время… И место тоже… Ну, перестань… Ты же все про меня знаешь… И про нас… Какие обязательства? Ты же знаешь, что я без тебя не могу… Все, прилип, не обойдусь. А там… Ты же тоже знаешь, тебе же самой ее жалко. Она же просто пропадет…

Ж е н щ и н а. Ну да, без тебя все пропадут… Спаситель. Спасатель. Пусти…

М у ж ч и н а. Ну, хватит… Перестань. Как тебе не стыдно, честное слово! Ну, брошу я ее – и что? Ты же сама никуда от своего… от своих… ты же сама не можешь… Ну, скажи, уйдешь? Вот скажи – и я от нее тоже…

Ж е н щ и н а. Да ладно… «Тоже…» Ни за что ты ее не бросишь, поэтому и я никуда не уйду. Мне семью, значит, развалить, а ты потом подумаешь? Знаешь, я «Анну Каренину» читала… И вообще – все правильно, нельзя ее бросать. Это со мной можно раз в неделю, в этой сраной комнате, с этим тру…

Замолкает, смотрит через плечо мужчины на труп.

М у ж ч и н а (не оборачиваясь ). Чего он?

Ж е н щ и н а. Лежит.

М у ж ч и н а. Странно, нигде крови нет. Отравили его, что ли?

Ж е н щ и н а. А может, он сам умер? Я же тебе говорю: Ирина Викторовна дала ключ какому-нибудь своему студенту с девицей, она же без предрассудков, она же это называет «поговорить наедине», а у него эта… анервизма?

М у ж ч и н а. Аневризма.

Ж е н щ и н а. Ну, вот, аневризма, она бывает даже у молодых, а девчонка испугалась и сбежала…

М у ж ч и н а. Ага, испугалась, вытащила у него ключ, убрала все за собой и ушла, дверь заперла.

Ж е н щ и н а. А может, наоборот? Может, Ирина Викторовна ключ девушке давала? А этот здесь вообще гость…

М у ж ч и н а. Старуха женщине ключ не даст. Она и к тебе ревнует…

Ж е н щ и н а. Совсем с ума сошел.

М у ж ч и н а. Когда ты уходишь первой, а она дома, всегда норовит заглянуть, пока я одеваюсь… Однажды я стою голый, носки ищу, а она вперлась и тоже стоит, улыбается, как полоумная, и смотрит…

Ж е н щ и н а. Ни фига себе… А ты, случайно, ее не трахнул? На сколько она твоей старше?

М у ж ч и н а. Ты… ты совсем. Сколько раз просил – не говори об этом! Какое тебе дело до моей жены? А?! Какое тебе дело до ее возраста?! Мы ровесники, поняла, я с нею давно не сплю, и ты это прекрасно знаешь, а делаешь вид, что не веришь и ревнуешь! Ты же вообще не ревнуешь, что, я не знаю тебя?! Тебе же просто интересно насчет старухи, а? Ты же возбуждаешься. Ты думаешь, я забываю, что ты говоришь, когда… Это только так считается, что забываю, а я помню, поняла?! И ты все помнишь…

Ж е н щ и н а. Орать перестань. Ты сам такой.

М у ж ч и н а. Какой «такой»?

Ж е н щ и н а. Ты что, не воображаешь ничего, когда?.. А что говоришь, помнишь? Ну, так как старуха?

Мужчина молча смотрит на женщину полминуты, потом молча берет ее за руки и начинает пятиться, таща ее за собой. Не глядя, переступает через труп.

М у ж ч и н а. Сейчас…

Ж е н щ и н а (не глядя, переступает через труп ). Ты что? Здесь?..

М у ж ч и н а. Ну, давай, ну…

Ж е н щ и н а. При нем?

М у ж ч и н а. Он мертвый… Его нет…

Ж е н щ и н а. Я не могу при нем…

М у ж ч и н а. Можешь… Все ты можешь…

Ж е н щ и н а. Я постель убрала…

М у ж ч и н а. Стол…

Ж е н щ и н а. Снова убирать придется…

М у ж ч и н а. Уберем…

Рывком прижимает женщину к себе, поворачивается с нею, как в вальсе. Женщина оказывается прижатой к большому столу в углу комнаты, ее не видно, видна только спина мужчины. Брюки мужчины сваливаются, лежат кольцами на полу вокруг его ног. Ноги женщины в сапогах возносятся к потолку над мужскими плечами.

Ж е н щ и н а. Юб-ку м-не ис-пач-ка-ешь…

М у ж ч и н а. Не ис-пач-каю…

Ж е н щ и н а. Сто-о-ол хо-ло-д-д-д-ный…

М у ж ч и н а. А на ра-бо-те был не хо-ло-д-дный?..

Ж е н щ и н а. А ее т-то-же н-на сто-ле?..

М у ж ч и н а. Молчи! Вот ж-же р-рот по-га-ный…

Ж е н щ и н а. А о-на н-на с-с-тол з-за-лез-зть мо-жет?

М у ж ч и н а. М-мо-жет, м-мо-жет… Она еще все может!

Ж е н щ и н а. И так может?

Один поворот – и картина совершенно меняется. Женщина стоит на коленях, мужчина опирается задом на стол, теперь видны подошвы женских сапог, спина женщины, ее затылок, над которым возвышается мужской торс. Голова мужчины закинута.

М у ж ч и н а. М-мо-жет… Ж е н щ и н а. М-м-м…

Входит Ирина Викторовна, она в халате, в одной руке папироса, в другой пепельница.

И р и н а В и к т о р о в н а. Простите, я не вовремя?

Женщина вскакивает и оборачивается к Ирине Викторовне лицом, мужчина подтягивает штаны – оба стоят, тяжело дыша, но в почти приличном виде.

М у ж ч и н а. Ничего… Здравствуйте, Ирина Викторовна.

Ж е н щ и н а. Здравствуйте.

И р и н а В и к т о р о в н а. А я слышу, что вы здесь, а постучаться нечем – вот, руки заняты. Курю, я невероятно много курю… (Видит тело. ) Боже мой, кто это? Вы пришли втроем?! Ну, знаете ли, это…

М у ж ч и н а. Он здесь был.

Ж е н щ и н а. Он здесь был до нас. И он мертвый.

И р и н а В и к т о р о в н а. Мертвый?! Он пьян? Ему стало плохо? Чего же вы ждете, надо «скорую»!.. А вы тут французские поцелуи…

М у ж ч и н а. Он мертвый. Он здесь лежал.

Ж е н щ и н а. Мы подумали, что…

И р и н а В и к т о р о в н а. Этого не может быть! Как он попал сюда? Вы дали ему ключ? Ужас, какой ужас! Надо вызывать милицию, да? Зачем вы его именно здесь…

М у ж ч и н а. Что «мы именно здесь»?! Вы что, считаете, что это мы его убили, что ли? Я открываю дверь, он лежит… Откуда он здесь взялся, а?

Ж е н щ и н а. Может, вы дали ключ?.. Ну, студент с подругой, пока нас нет…

Ирина Викторовна давит в пепельнице папиросу, немедленно прикуривает новую, садится на стул, ставит пепельницу на пол и закидывает нога на ногу так, что полы халата распахиваются почти до пояса.

И р и н а В и к т о р о в н а. Вы, дорогая, лучше бы помолчали. Я вас не знаю и знать, извините, не хочу. Так что рот свой используйте по назначению, молча…

Ж е н щ и н а. Ну, ты су-ука!.. Вот это профессорша! Устроила притон и еще…

М у ж ч и н а. Ирина Викторовна, вы… действительно… вы почему так с… с моей приятельницей разговариваете? Вы…

И р и н а В и к т о р о в н а. Я с твоей минетчицей разговариваю так, как хочу. Это она пусть запомнит, что я не профессорша, а профессор. А сейчас я вызову ноль два, она с милицией разговаривать будет. Расскажет, как до встречи со старым любовником использовала обычно мальчика… А он возьми да помри от передозировки… Вид очень типичный, вены все исколоты… Кстати, там, в тумбочке, шприцы и мерзость эта… еще не разведенная. Приучили мальчишку к отраве, а, дамочка? А он вдруг и помер… Да, интересно, что ваш муж на это скажет… И твоя, кстати.

Ж е н щ и н а. А чего это вы его на «ты» называете?

И р и н а В и к т о р о в н а. У него спросите. Спросите, как мне его следует называть, заодно еще раз поинтересуйтесь, могу ли я залезть на стол…

С необыкновенной легкостью, не выпуская папиросы из зубов, взбирается на стол и стоит там, не запахивая халат.

М у ж ч и н а. Совсем с ума сошла… Да не слушай ты ее, она вообще… Ирина Викторовна, что вы несете?! Ж е н щ и н а. Ну, вы даете… старички, доценты с кандидатами… Так я и знала. Скотина – ты и есть скотина. Все.

Женщина идет к двери.

И р и н а В и к т о р о в н а (не слезая со стола, останавливает уходящую властным жестом ). Эй, дамочка, не спешите так. Вы хотите, чтобы ночью к вам домой приехали и при муже допрашивали? Лучше задержитесь. Здесь люди все свои, включая этого (указывает на тело), договоримся…

М у ж ч и н а. Ну, конец света.

Ж е н щ и н а (останавливаясь и не поворачиваясь ). Господи, сдохнуть бы сейчас.

И р и н а В и к т о р о в н а (садится на стол, свесив ноги ). С двумя покойниками будет сложнее… Словом, слушать внимательно, не перебивать, не отвлекаться, вопросы потом…

Женщина поворачивается, подходит к мужчине и изо всех сил бьет его кулаком в лицо. Мужчина отшатывается, из носа его течет кровь, он пытается зажать нос ладонью.

М у ж ч и н а. Ду, млять…

И р и н а В и к т о р о в н а. Голову закинь, платок приложи, не хватало еще крови на полу… Сейчас пройдет. Итак…

Ж е н щ и н а. Старая тварь.

И р и н а В и к т о р о в н а. А он к старым больше привык, ему с нами проще. Скажи ей, ведь это правда, не так ли?

М у ж ч и н а (зажимая нос платком ). Да-дина…

И р и н а В и к т о р о в н а. Все хороши, товарищи, все хороши, одна компания. И он (указывает на тело ) не лучше был, хотя когда успел, непонятно…

Ж е н щ и н а. Я эту мразь (в сторону мужчины ) любила, это не преступление, это несчастье, а вы… вы все уроды, грязные уроды!

И р и н а В и к т о р о в н а. Хватит орать, невинная дева. Итак, слушаем версию будущего следствия…

М у ж ч и н а (отнимая платок от носа, но продолжая держать голову закинутой ). Дурдом.

И р и н а В и к т о р о в н а. Обычный дом со своими скелетами, как говорится, в шкафу… Вон лежит. Словом: немолодая преподавательница вуза, известная добротой и широтой взглядов, перебивающаяся на нищенскую профессорскую зарплату, дает за небольшие деньги приют для интимных свиданий бывшему сравнительно молодому коллеге, ушедшему в бизнес. У него длинный, идущий к концу роман с его бывшей секретаршей, перешедшей в фирму его бывшего приятеля и нынешнего конкурента. Секретарша, на которой он все никак не женится, поскольку не решается бросить свою старую жену, потому что та наверняка отнимет половину бизнеса и вообще устроит ад… Словом, секретарша бесится и мстит по-своему: перед каждым свиданием с законным любовником приводит мальчишку, которого привлекает, покупая ему наркотики…

Ж е н щ и н а. Вот старая дура! Кто же в такую чушь поверит?! Начиталась детективов, профессорша…

М у ж ч и н а. Ты, Ира… вы, Ирина Викторовна, городите, извините, ерунду. Вы лучше объясните…

И р и н а В и к т о р о в н а. Замолчите оба. Ничтожества. Слушайте, что вам говорят. Продолжаю излагать версию следствия. Мальчик нечаянно ввел себе слишком большую дозу и умер. Дамочка сбежала и вернулась тогда, когда пришел старый любовник, чтобы переложить на него проблему. Этот подлец решил, в свою очередь, все оставить ни в чем не повинной хозяйке квартиры, которой предстоит расплачиваться за свою доброту. Но любой следователь, даже самый продажный и тупой одновременно, примет единственно возможную версию, изложенную выше…

Ж е н щ и н а. Из ума выжила. Да мы просто сейчас свалим отсюда, на улице разойдемся в разные стороны, а ты разбирайся здесь с этим… Секонд-хенда (кивает в сторону мужчины ) не хватало, студентика своего затащила? Старая пробля…

И р и н а В и к т о р о в н а. Молчать! Ишь, разошлась, кухарка… Раньше, чем вы до своих гнездышек семейных доберетесь, туда уже органы приедут. Побеседуют с твоей (мужчине ) истеричкой и с твоим (женщине ) импотентом. Вы что же думаете, голубки, у меня ваших домашних телефонов нет? У меня, кроме причинного места, мозги имеются, а у вас только оно, да и то не первого сорта…

М у ж ч и н а. Ира, что ты говоришь?!

Ж е н щ и н а. Значит, «Ира»… Ну, ладно.

Оглядывается, замечает мешок с бутылками, вытаскивает одну и швыряет в Ирину Викторовну. Бутылка пролетает мимо и со звоном разбивается об стену. Ирина Викторовна, не слезая со стола, оглядывается, молча рассматривает осколки, пожимает плечами.

И р и н а В и к т о р о в н а. Какие же вы все-таки идиоты все… Этот (кивает в сторону тела ) думал, что он бесконечно своих девок сюда водить будет, а я не узнаю или терпеть буду… Этот (в сторону мужчины ) надеялся, что меня просто так можно использовать, на разогреве, как они (в сторону тела ) говорят. Что со старухи хватит, что я претендовать никогда ни на что не буду… А теперь ты, тварь, меня убить хочешь? А убила бы – что бы вы делали, а? Положительно идиоты. И он был идиот. «Ма-ама Ира (видимо, передразнивает ), уколи своего ма-альчика…» Ну, укололся, доволен?

М у ж ч и н а. Вот чудовище…

Ж е н щ и н а. Я попала, вот я попала, вот попала…

Садится на стул, закрывает лицо руками, плачет.

И р и н а В и к т о р о в н а. Значит, договорились. План: заканчиваете уборку, все протереть, все унести. Этого (указывает на тело ) ты вытаскиваешь стоя, если соседи увидят, не удивятся, здесь, в подъезде, кроме наркоманов и алкоголиков, никто не живет. Мешки пусть она (указывает на женщину ) несет. Его в машину, как там в кино показывают, в багажник или как хотите, и в лес, за кольцевую. Под снег… Весной таких много находят. Документы – вместе с этим (показывает на мешок ) по дороге с моста, сейчас тепло, в полынью, кирпич привяжите… Нет, его лучше не в багажник, а пусть она с ним на заднем сиденье сидит, обнимается. А то милиция остановит, заставят багажник открыть… А так будет обычная картина, за рулем трезвый, а пьяная шлюха с пьяным мальчишкой сзади спят… В конце концов, дадите милиционеру сколько-нибудь долларов, я не знаю, сто или двести, чтобы не слишком приглядывался. Ты (женщине ) вино все выпей, трезвой обниматься с покойником сложнее, и в машине пахнуть будет соответственно, поняла? Все, выполняйте. Если есть вопросы, прошу.

Ж е н щ и н а. Когда ты сдохнешь, сука?

М у ж ч и н а. А если все-таки милиция начнет проверять как следует?

И р и н а В и к т о р о в н а. У меня сердце, как у тридцатилетней, понятно? А вот ты (женщине ) поосторожней, смотри – этого бросишь, другого найдешь, а тут тебе и гепатит, и герпес, и… Тогда звони, у меня врачи знакомые, вся московская профессура… А с милицией (мужчине ) сам разбирайся, а то ты только здесь, на столе, мужчиной быть пытался. Не решишь проблему – сядете оба в тюрьму, это ты понимаешь? Не мне же, старухе, с вами ехать, не для того я все это организовала.

Ирина Викторовна закуривает очередную сигарету, слезает со стола и выходит, неплотно прикрыв за собой дверь. Мужчина и женщина продолжают уборку, будто ничего не случилось – открывают ящик тумбочки, стряхивают в мешок шприцы, вытирают все поверхности полотенцем… Наконец, сделав все возможное, садятся друг против друга на стулья.

Ж е н щ и н а. Вот и все.

М у ж ч и н а. Она совершенно безумна.

Ж е н щ и н а. Неужели ты действительно ее трахал? Ужас какой… Ноги как колоды.

М у ж ч и н а. Да ты что! Она же доктор наук, психолог, она же прекрасно знает, что такое эротические фантазии, она же понимает, что когда мы здесь… а она за стеной… Ну, ты же сама все понимаешь. Она нас просто… развела, так говорят?

Ж е н щ и н а. Ты тоже не знаешь, как теперь говорят. И она не знает. «На разогреве…» Это про музыкантов так говорят, когда одна группа, знаменитая, выпускает в концерте сначала другую, так себе…

М у ж ч и н а. Да ладно с этой чепухой! Ну… Вот в чем дело: она нас обоих трахнула. Отравила своего мальчишку и теперь все на нас… Не представляю, что делать.

Ж е н щ и н а. Он тоже хорош. Подонок. «Мама Ира». Извращенец какой-то.

М у ж ч и н а. Слушай… А он точно мертвый, как ты думаешь?

Ж е н щ и н а. Ты же проверял зеркалом?

М у ж ч и н а. Проверял. Вроде мертвый. Мертвый. О, ё!.. Ты понимаешь – мертвый?! Мы сейчас будем прятать труп, ты понимаешь?!!

Ж е н щ и н а. Все-таки ты ее трахал, точно. Ты гад.

М у ж ч и н а. Да хватит тебе! Тут в такое угодили, а ты про это говно…

Ж е н щ и н а. Трахал.

М у ж ч и н а. Все, я больше про это не говорю. Бери мешок. Уходим. Больше ничего не трогай, дверь оставь открытой, пусть она сама потом запирает или как хочет.

Ж е н щ и н а. А ты деньги за месяц ей оставишь?

М у ж ч и н а. Деньги… Наверное, надо оставить.

Ж е н щ и н а. Она убила, мы будем труп прятать, а ты ей еще и деньги оставишь? Ни фига себе…

Мужчина достает бумажник, вынимает несколько стодолларовых бумажек, прихватывает каждую обшлагом пиджачного рукава и вытирает о другой рукав. Вытертые кладет стопочкой на стол.

М у ж ч и н а. А то еще что-нибудь устроит.

Ж е н щ и н а. Она все равно будет нас шантажировать, у нее наши телефоны домашние есть.

М у ж ч и н а. Ей смысла нет. А то заработок потеряет.

Ж е н щ и н а. Ты что же, будешь и дальше ей платить? Или ты хочешь?..

М у ж ч и н а. Конечно. А какой смысл теперь отказываться от этой комнаты?

Ж е н щ и н а. Не понимаю… Нет, поняла. Ты будешь продолжать с нею… Ты сам чудовище, как она.

М у ж ч и н а. Я тебе что сказал? Хватит об этой мерзости говорить. Просто она действительно нас может шантажировать, а пока мы платим, не станет. А потом… Видно будет. Ей, между прочим, лет порядочно, она старше меня… ну, лет на десять точно…

Ж е н щ и н а. Вот пакость. Ты пакость. С грязной старухой…

М у ж ч и н а. Все! Все. Ей много лет. И я не думаю, что она такая уж здоровая, как говорит. Курит непрерывно, кашляет, одышка… А пока выхода нет.

Ж е н щ и н а. Как же я попала, как попала!

М у ж ч и н а. Бери мешок.

Женщина берет мешок, идет к двери и, на мгновение оглянувшись, будто желая запомнить, что она здесь оставляет, выходит. Мужчина наклоняется к телу, с видимым усилием поднимает его, перекидывает руку трупа через свое плечо. Тело косо висит, опираясь на мужчину, вид действительно такой, будто более трезвый из собутыльников помогает более пьяному. Мужчина делает несколько тяжелых шагов к двери, ноги тела волочатся по полу. Стараясь не уронить мертвого, мужчина приседает на корточки и вытирает носовым платком следы протащившихся по полу подошв покойника. Платок оставляет кровавые следы. Став на колени и закинув тело себе на спину, мужчина стирает кровь локтем пиджачного рукава. Потом со страшной натугой выпрямляется, снова ставит тело рядом с собой, закидывает мертвую руку себе на плечо и протискивается в дверь, непрерывно повторяя одно и то же ругательство. М у ж ч и н а. Вот!.. Нет, ну вот!.. Нет, ну вот же ё!..

2

Поляна в лесу. На краю стоит автомобиль с включенными фарами и распахнутыми дверями. Посреди заснеженной поляны стоят м у ж ч и н а и ж е н щ и н а.

Ж е н щ и н а. Как ты все-таки мог?.. Я полтора часа ехала с этим… Все время падал на меня… Ужас. Мне плохо. У меня уже ноги промокли. И времени… (смотрит на часы ) кошмар! Четверть одиннадцатого. Что я дома скажу? И когда я машину заберу оттуда?

М у ж ч и н а. Слушай, хватит! Я тоже не знаю, что скажу… Странно, за все время не позвонил никто… Вот, это хорошо: этим все объясняется, что-то с телефоном, не проходили звонки. И ты тоже так говори, это нормально. Ну… была, допустим, на переговорах со своим… с Васильевым, не заметила, что телефон не работает…

Ж е н щ и н а. Хорошо, что менты не остановили.

М у ж ч и н а. Надо места знать… Ты видела, как я ехал? Вообще мимо всех ментов проехали, как будто невидимые… Потому и ехали долго.

Ж е н щ и н а. Ну, вытаскивай его.

М у ж ч и н а. Куда?! Тут снега сантиметр, куда его?.. Закопать… Старухе хорошо говорить…

Ж е н щ и н а. А мешок… Ты уверен, что он утонул?

М у ж ч и н а. Видно же было… Там теплая вода идет из стоков, никогда не замерзает. Слышно же было, как булькало…

Ж е н щ и н а. Ну, а что с этим делать? Под снег, в землю зарыть?

М у ж ч и н а. Ты что думаешь, я лопату с собой вожу? И ты представляешь, сколько времени надо, чтобы сейчас могилу вырыть? До утра не успеем.

Ж е н щ и н а. Знаешь… Я вот думаю – а если его просто так… оставить? Ну, найдут – а мы при чем?

М у ж ч и н а. Боже мой!.. Нет, это невозможно. Стоим в лесу и решаем, как спрятать труп.

Ж е н щ и н а. Теперь он истерику устраивает!.. Не надо было со старухой, понял? Вот тварь, все же!..

М у ж ч и н а. И с тобой не надо было, это правильно. Это нам за свинство. Заслужили.

Мужчина начинает кругами ходить по поляне. Женщина смотрит на него, потом идет к машине, садится на водительское сиденье, снимает один сапог, греет ступню руками.

Ж е н щ и н а. Значит, и со мной свинство… Ну, дождалась. А ты помнишь, что ты говорил? Что я – лучшее, что было в твоей жизни? Помнишь?

М у ж ч и н а (останавливается, но не поворачивается к женщине ). Лучшее в жизни… Это правда. Вся жизнь коту под хвост, и лучшее туда же… Да, вся жизнь. Конец всему.

Ж е н щ и н а. Конец.

М у ж ч и н а. Как это получается?.. Сначала – тянет, неудержимо, сердце заходится… Потом привыкаешь… А потом уже ничего нет, кроме тоски, но почему-то все никак не кончается… Ты права, я трус.

Ж е н щ и н а. Да хоть бы ты был не трус… Знаешь, ты прав – это ловушка такая. Васильев так говорит – десять минут, и ты женат…

М у ж ч и н а. Васильев?! Вот о чем вы говорите? Лежа, а? Ну, ты…

Ж е н щ и н а. Прекрати! Сам отлично знаешь, что ничего у нас с ним нет, а пошлости он говорит всегда и всем… У него, в отличие от тебя, принципы – с подчиненными никогда…

М у ж ч и н а. Молодец, не то что я, правильно?

Ж е н щ и н а. Никакой он не молодец, такая же дрянь, как и все, только еще бессовестный, как никто.

Надевает сапог, вылезает из машины, обходит ее кругом и, не глядя, захлопывает двери. Подходит к мужчине, кладет руку ему на плечо.

М у ж ч и н а. Ты понимаешь, что всему конец?

Ж е н щ и н а. Подожди… Это мы его убили? Нет. Значит, если по правде, мы ни в чем не виноваты. Это старуха его убила, она чудище, ей в аду место, а что мы сделали? Ну, трахались, это что, конец всему? Кому мы сделали плохо? Твоя… она просто истеричка, ты же сам знаешь, она нашла бы, из-за чего скандалить, даже если бы ты ни на одну бабу никогда не посмотрел. Она же с самого начала так тебя на привязи держала, ты же рассказывал…

М у ж ч и н а. Вообще… В сущности, ты права… Но этот?.. Это же наказание нам, ты что, не понимаешь? Это же… Значит, мы чем-то заслужили.

Ж е н щ и н а. Чем?!

М у ж ч и н а. Не знаю… Может, это я… Может, потому что боялся… Ты права, я все время боюсь… Понимаешь, я сам боюсь боли, ты же знаешь, мне к зубному идти, как на смерть, и уже совсем не больно, а все равно… Я боюсь боли и воображаю, как больно другим, и боюсь причинить боль, понимаешь, и делаю всем еще больней, чем если бы… В общем, ты же понимаешь…

Ж е н щ и н а. Да, все страшно…

Обнимает мужчину. Они стоят, обнявшись и прижимаясь все теснее, посреди поляны. Мужчина начинает расстегивать на женщине пальто. Из-за деревьев появляется Б о м ж.

Б о м ж. Извиняюсь, конечно…

Ж е н щ и н а. Ну, блин!

М у ж ч и н а. Нет, ну не ё?!.

Б о м ж. Вы не бойтесь, я ничего такого… Просто типа с дачи на станцию иду, свернул не туда… Извиняюсь.

Ж е н щ и н а. Вы что, здесь на даче живете? Здесь дачи близко?

М у ж ч и н а (присматриваясь ). Ни хрена себе дачник! Бомж, ты что, не видишь… Ну, чего тебе? По дачам шаришь, банки закатанные ищешь, так?

Б о м ж. Да чего в тех банках!.. Ты, командир, не думай, я ничего такого… ну, допустим, испортить все или, как некоторые, насрать, извиняюсь, на веранде… Никогда. Ну, если форточка открыта или замочек совсем… ну, хилый замочек, да? Возьму поесть что-нибудь, возле агэвэ погреюсь, ночь пересплю – и все. Никакого безобразия, честно. У них эти банки все равно с прошлого года, все крышки вспухли. Только под закусь можно… Извиняюсь, двадцаточку на пузырек не добьете, молодые люди? А то совсем задубел, я ж пожилой, вам любовь, а мне только согреться…

Ж е н щ и н а (открывает сумку ). Подожди, сейчас… Нет, у меня нет мелких. Дай ему.

М у ж ч и н а (вынимает из кармана комок бумажек, осторожно, чтобы не коснуться, сует их бомжу ). На, грейся. И давай отсюда. Давай быстро.

Б о м ж. Вот за что спасибо, за то спасибо, командир, честно. Я ж не такой, ты зря думаешь, я техникум связи закончил, понял, а жена говорит – посажу, и выписала вообще, в ДЭЗе нашем дала, кому надо, они и выписали, там все вместе пьют с ментами, а меня, как в больницу взяли, они и выписали, ты понял? Такие люди злые, никого им не жалко, честно. Ну, у меня, конечно, белочка была, я, конечно, ловил этих… на плечах сидели, ну, ты знаешь, командир… А она выписала больного человека, сука, извиняюсь, девушка, за такое слово.

Ж е н щ и н а. Выписала… И что?

М у ж ч и н а. Видишь же, что. Бомжует. Ну, ладно, иди давай. Там на бутылку хватит, даже на две. Хватит?

Б о м ж. Командир, обязательно! Все понял, командир, иду! Хорошие вы ребята, не злые. Типа, в принципе, тоже без определенного… Типа бомжи. В лесу в мороз целуетесь. Хорошего мало. Жизнь заставит, да? Ну, счастья вам, здоровья, мирного неба над головой…

Ж е н щ и н а. Бомжи, это точно.

М у ж ч и н а. Ладно. Хватит, я тебе что сказал? Давай вали.

Бомж, не торопясь, идет к машине, заглядывает внутрь, оборачивается.

Б о м ж. А насчет этого… не переживайте, ребята. Ну, бывает. Вон у нас Колька помер, утром возле баков нашли. Ну, помер и помер. Переохлаждение в виде нетрезвого состояния. Ну, и этот помер. Передоза, так-нет? А вы тут ни при чем, вы его не убивали. Вы ж его не убивали, командир? А?!

Мужчина и женщина стоят неподвижно.

Б о м ж. Или это… конкретно ваш? А?! Ваш, а? Я ж никому, вы меня не бойтесь. Я просто иду, смотрю – приехали двое, а зачем, вопрос? Что, в городе негде? Да сейчас даже товарищу без определенного места жительства, типа меня, всегда можно комнату найти, вон бабки возле метро ходят, предлагают, если надо. Я на той неделе… Короче. Проблемы есть, командир? Помощь нужна? Три штуки – и проблем нет, я его устрою, а вас я не видел, номера не помню, ничего не знаю, понял? Давай три штуки, и я его сам определю, овраг близко… Ну?

Мужчина и женщина молчат.

Б о м ж. Это нормально, три штуки, честно, девушка. И ты, командир, соглашайся, тебе эти три штуки отдать, что два пальца об асфальт, и вопроса нет.

Мужчина делает несколько шагов к бомжу, бомж обходит машину и останавливается, отделенный ею от мужчины.

Б о м ж. Ты зря. Если меня прибьешь, только лишний геморрой. Меня тоже куда-то девать надо будет, так-нет? Да ты меня и не прибьешь, ты ж культурный человек, скажи?

Мужчина останавливается, некоторое время стоит неподвижно, потом достает бумажник.

М у ж ч и н а. Три штуки… Чего?

Ж е н щ и н а. Ты с ума сошел! Он же потом нас найдет…

М у ж ч и н а. Замолчи. Чего три штуки, ну, ты?!

Б о м ж. Как положено… Это ж не собака, сам пойми. Баксов. Я за штуку обратно впишусь, а эту суку… супругу мою… она сама квасит беспредельно, я ее в дурдом саму сдам… Ну, зашьюсь, на работу в фирму устроюсь, как человек… Короче: три штуки. И все.

М у ж ч и н а. У меня нет столько… здесь.

Б о м ж. И банкомата нет, не правда ли, господин убийца? А ведь дали бы (долго смеется, говорит сквозь смех ), дали бы, коли наличные нашлись бы, уважаемый господин, разве не дали б? Три тысячи долларов дали бы за чистую совесть, это ж недорого за совесть, мадам, вы согласны?

Ж е н щ и н а. Конец света… Вы кто?

М у ж ч и н а. Слушай… слушайте, перестаньте… Кто вы такой? Откуда вы знаете… откуда вы знаете нас? Что вам нужно?

Б о м ж. Вот так, теперь на «вы». А если человек плохо одет и говорит неграмотно, можно и на «ты». А ведь интеллигентные люди… Впрочем, интеллигентность к совести отношения не имеет, чему я и прежде имел бесчисленное множество подтверждений…

Ж е н щ и н а. Это что, твой знакомый?

М у ж ч и н а. Погодите… Я не могу понять…

Б о м ж. А тут нечего и понимать. Вы мерзавец. Жену обманываете, с любовницей хитрите, ничего полезного в жизни не сделали и не сделаете, деньги достаются без настоящего труда… И пару нашли себе под стать, такая же безнравственная дрянь…

Ж е н щ и н а. Вот сволочь.

М у ж ч и н а. Да кто вы такой?! Ё…

Б о м ж. И эта интеллигентская, а на самом деле хамская манера материться! И дама туда же. Воздержитесь хотя бы при покойнике… Кто я, спрашиваете? А я, господа, точно такой же, как вы, только в прошлом. В прошлом, вам понятно?! Такой же был трутень, бесчувственный бабник, пустое и холодное тело, лишенное души. В этом смысле не отличался от того, который у вас тут лежит. Только вы и сейчас от него не отличаетесь и вряд ли будете отличаться впредь, я же стал человеком, и душа вернулась в ее оболочку, и я живой, живой, господа, а вы, вы все трое – покойники! Покойники, тела. You are corpses, all of you, как говорится. Ну-с, три тысячи даете?

М у ж ч и н а. Да кто же вы такой?! Техникум, а говорите, как в дореволюционной пьесе… И нет у меня здесь таких денег, понятно вам? Да если б и были – где гарантии?

Б о м ж. Гарантии вам нужны? Ну, вы, батенька, и наглец! Какие же я могу предоставить вам гарантии, ежели я уполномочен представлять не что иное, как угрызения вашей совести? И, конечно же, я именно из дореволюционной пьесы и явился, помните «Живой труп»? Ну, нечто в ином роде, однако ж, если вдуматься… Именно живой труп, живой. А вы – мертвые. И он – тоже мертвый… Так что я конкретно спрашиваю, хозяин, на три штуки подписываешься?

М у ж ч и н а. У меня нет.

Ж е н щ и н а. Все, это все. Мы сошли с ума. Сошли с ума.

Б о м ж. Ну, нет так нет. До свидания тебе, командир, и вам, девушка. Выручили человека, спасибо. Ты мне, командир, сто семьдесят рублей дал, на эти деньги и гуляем. Сто семьдесят в зачет идут, понял? А надо бы три штуки, три штуки, три…

Бомж исчезает в лесу.

М у ж ч и н а. Что от всего этого крыша могла поехать, неудивительно. Но странно, что у обоих.

Ж е н щ и н а. Сейчас в бомжах кого хочешь можно встретить. Я негра видела. Обычный бомж, только негр. Возле «Белорусской» вокруг ларьков ходит.

М у ж ч и н а (смотрит на часы ). Совсем ночь уже… Давай позвоним? Скажу, что в пробке застрял, и ты что-нибудь придумай.

Ж е н щ и н а. Я звонить не буду. Мне видней, как лучше.

М у ж ч и н а. Ну, не знаю… Или тоже не звонить? Ну, испортился телефон, а тут пробка…

Ж е н щ и н а. Что же с ним делать? Правда, давай оставим здесь – и все. И будь что будет. Я не могу уже. Я правда с ума сойду. И холодно ужасно.

М у ж ч и н а. А Ир… а старуха? Она ведь и правда нас в покое не оставит, я сейчас подумал. Слушай, может, в милицию?..

Ж е н щ и н а. Точно, чокнулся. В милицию приедешь с трупом в машине? И что скажешь?

М у ж ч и н а. Как есть, так и скажу. Я тоже уже больше не могу.

Ж е н щ и н а. А я? А что потом будет? Повестки будут домой приходить…

М у ж ч и н а. И черт с ними. Все, я готов. Как-нибудь все решится. Ну, разведусь…

Ж е н щ и н а. А я?

М у ж ч и н а. И ты. Хватит, а? Может, это правда такой знак, надо все по-человечески…

Ж е н щ и н а. Опомнился.

М у ж ч и н а. Опомнился.

Ж е н щ и н а. Нет, поздно ты опомнился. Ты опомнился, только я теперь не хочу. Раньше хотела, а теперь не хочу. Все прошло. Нам не разводиться надо, нам с тобой расходиться надо.

М у ж ч и н а. Ты что?!

Ж е н щ и н а. Ничего. Конец. Вытаскивай его и поехали отсюда. Вот снег пошел, все засыплет, и его, и следы наши. Давай быстро – и поехали. Отвернись, я писать хочу.

Мужчина отворачивается, женщина присаживается рядом с машиной.

М у ж ч и н а. Да… И правда конец.

Раздается рев автомобильного мотора, на другом краю поляны вспыхивают еще одни автомобильные фары, появляется мент с ручным фонариком.

М е н т (отдавая честь ). Добрый вечер. Какие проблемы, товарищ водитель? Женщина с вами?

М у ж ч и н а. Проблемы…

Ж е н щ и н а (приводя себя в порядок ). Ну… товарищ капитан…

М е н т. Лейтенант.

Ж е н щ и н а. Товарищ лейтенант, у нас никаких проблем нет! То есть… ну, как вам сказать… ну, у нас свидание, понимаете, просто покатались, смотрим, тихое место… ну, вы понимаете…

М у ж ч и н а. Лейтенант, ты же понимаешь…

М е н т. Температура в ночное время минус шесть градусов по Цельсию, товарищи, местами снежный покров может достигать восьми сантиметров. Так что документы, пожалуйста, товарищ водитель, удостоверение и на машину страховочку… И у вас, женщина, попрошу документы. Регистрация?

М у ж ч и н а. А в чем, собственно, дело? Что, здесь остановиться нельзя? Покурить, например…

Мужчина достает и протягивает менту бумаги, женщина роется в сумке.

Ж е н щ и н а. Какая регистрация? Я не понимаю, товарищ лейтенант… Что, нельзя с приятелем поехать покататься, если не зарегистрированы?

М е н т (обводя лучом фонарика поляну ). Следов курения – окурков и тому подобного – не вижу. Следы ступней ног третьего человека, предположительно мужчины, заметны, однако снегопад уничтожит их примерно через двенадцать—пятнадцать минут. Регистрация, женщина, полагается всем московская, постоянная или временная, за исключением граждан Украины, имеющих право находиться без регистрации на срок до трех месяцев…

М у ж ч и н а. Ну, бомж подходил, вы это имеете в виду насчет следов? Просил на бутылку…

Ж е н щ и н а. При чем здесь Украина?

М е н т (светя фонариком в документы ). Так, все в порядке… Регистрация постоянная… Проживаете по месту регистрации или как?

М у ж ч и н а. Слушай, лейтенант, это не касается…

Ж е н щ и н а. Что значит «по месту регистрации»?! Какое, в конце концов, ваше дело, с кем я проживаю!..

М е н т. В принципе имеете право проживать по фактическому адресу. Но обстоятельства в виде лесной поляны, а также отдаленности от населенных пунктов заставляют позаботиться о вашей безопасности. С этим товарищем хорошо знакомы? А вы, товарищ, обращайтесь к работнику милиции на «вы». А то культурный человек, а всем подряд тыкаете, и лицу без определенного места жительства, и сотруднику внутренних дел…

М у ж ч и н а. То есть ты… Простите, товарищ лейтенант, вы что, этого бомжа встретили?

Ж е н щ и н а. Все. Это – все.

М е н т. По роду служебных обязанностей приходится заниматься и лицами без определенного места жительства. Взламывают дачи, похищают продукты питания, создают угрозу пожара. Бывает, что подвергают шантажу и психологическому давлению граждан, находящихся на прогулке за городом по личным делам. Поэтому вынужден осмотреть транспортное средство.

М у ж ч и н а. Нет.

Ж е н щ и н а. Да, это – все.

М е н т. Наркотики, оружие, легко воспламеняющиеся вещества перевозите?

М у ж ч и н а. Труп.

Ж е н щ и н а. Там, на заднем сиденье.

Мент подходит к машине, открывает последовательно багажник, капот и все двери, светит внутрь фонариком, заглядывает, всовываясь внутрь по пояс, и так же последовательно закрывает.

М е н т. Насчет трупа шутите зря. Можете продолжать движение. Рекомендую вернуться на дорогу, снег усиливается. А то так и останетесь здесь…

Мент идет к своей машине, останавливается в свете ее фар, поворачивается к мужчине и женщине лицом, поднимает руку с фонариком, луч которого прорезает темное небо, словно огненный меч.

М е н т. …И укроют вас волны времени… или «покроют»? Не помню уже точно… И участь ваша будет мгновенна. Прощайте. Возлюбите ближнего своего, как самого себя. Никогда не пересекайте две сплошных. Не лгите. В поте лица ешьте хлеб свой. Соблюдайте скоростной режим.

Мужчина бегом пересекает поляну, на ходу доставая бумажник.

М у ж ч и н а (сует менту стодолларовую бумажку ). Лейтенант!.. Вот… Просто благодарность… Спасибо тебе… простите, спасибо вам, товарищ лейтенант. Вот.

М е н т. Вообще-то двести, мужик. Или, если не в лом, езжай в банк, плати по квитанции…

М у ж ч и н а. Нет, нет, что вы, не надо в банк, вот еще… еще двести, нормально?

М е н т. Сам понимаешь, жить все хотят, а у меня зарплата знаешь какая? Ну, счастливо доехать. И главное: не убий.

Мент, подсвеченный фарами, опять воздевает руки к небу, и опять летит по небу огненный меч.

М е н т. И снова скажу я вам, говоря: не убий!

Исчезает, ревет мотор, гаснут фары его машины.

Ж е н щ и н а. Это бред.

Мужчина идет к своей машине, заглядывает в нее. Открывает все двери, влезает внутрь целиком, вылезает. Минуту стоит молча, потом неумело крестится.

М у ж ч и н а. Там нет никого.

Ж е н щ и н а. Я же говорю – это бред.

М у ж ч и н а. Погоди, что ты все «бред» и «бред»… Я хочу понять. Эта… Ирина Викторовна сегодня… как безумная, как будто хорроров насмотрелась… Бомж говорит, как старый интеллигент… Вообще странный, нравственность проповедует. Мент из Библии чешет, как Моисей какой-то, а триста долларов взял неизвестно за что… И труп исчез. Это ж вообще – был труп и исчез!

Ж е н щ и н а. Ну, и зачем ты мне все это рассказываешь? Что, меня не было здесь? Я околела уже, ехать надо. Нет трупа – и слава Богу, ты что, скучаешь без него? Поехали. И бабке больше платить не надо, ты понял? Пошли ее, что, за такие деньги мы другого места не найдем? Теперь, говорят, такие гостиницы даже есть…

М у ж ч и н а. При чем здесь гостиницы?! Ире… старухе надо платить, потому что если уж она решила нас шантажировать, то не остановится. Она действительно по домам звонить начнет…

Ж е н щ и н а. Ну, выбрал ты подружку… Все равно поехали – здесь-то что стоять? Я в тонких колготках…

М у ж ч и н а. Какую подружку?! Ты перестанешь чушь молоть? Ты ее больше слушай, она тебе еще не то расскажет… Помешанная старуха, рехнулась на сексе, до убийства дошла…

Ж е н щ и н а. Какое убийство? Трупа-то нет. Может, нам приснилось все это? Труп, старуха, бомж, мент… Вот они в нашем сне и разговаривают, как ненормальные…

М у ж ч и н а. У нас что, общий сон? Такого даже вначале не бывало, когда…

Ж е н щ и н а. Что «когда»? Когда еще любили друг друга, ты это хотел сказать?

М у ж ч и н а. Да ничего я не хотел сказать! Не бывает общих снов, не бывает во сне все так связно… В общем, ты права, надо ехать. Садись давай, включим печку, покурим в тепле и поедем. В конце концов, здесь больше делать нечего.

Мужчина и женщина садятся в машину на передние сиденья. Из открывшихся окон выплывает дым, чуть тише слышны голоса. На поляне пусто.

Ж е н щ и н а. Все же… Все же я никак не пойму, что это было. Ну, старуха твоя действительно на всю голову больная, убила мальчишку из ревности, устроила нам подставу в духе английских детективов… Она, наверное, по-английски их читает?

М у ж ч и н а. Откуда я знаю… Слушай, хватит!

Ж е н щ и н а. Раньше надо было стыдиться, когда ты эту бабу ягу на стол затаскивал… Но чего я точно не понимаю, это бомжа этого и мента. Как будто из комедии какой-то. Не бывает таких бомжей. И ментов таких точно не бывает.

М у ж ч и н а. Ты смеяться будешь… Знаешь, что я думаю?

Ж е н щ и н а. Ну?

М у ж ч и н а. Откуда у тебя это «ну»? У Васильева научилась? Так приличные люди не говорят.

Ж е н щ и н а. Это ты «приличный»? Или твоя профессорша?

М у ж ч и н а. Ну, перестань же… Так вот: знаешь, что я думаю? Только не смейся… Это нам даны знаки – вся эта история с трупом, эти странные люди из леса… Это знаки.

Ж е н щ и н а. Знаки чего?

М у ж ч и н а. Того, что мы с тобой что-то делаем не так, что надо остановиться. Что… с любовью что-то не то, понимаешь?

Ж е н щ и н а. А кто знаки подает? Бог, что ли?

М у ж ч и н а. Не знаю. Но это знаки. Точно.

Ж е н щ и н а. Знаки? То есть грязную бабку, полоумного бомжа и мента чокнутого нам Бог посылает? Это он так намекает, что ли, что трахаться хватит, раз любовь прошла?

М у ж ч и н а. С тех пор, как ты ушла к Васильеву, ты стала говорить, как…

Ж е н щ и н а. Ну, скажи, как кто!.. Скажи!

Раздается шлепок пощечины.

М у ж ч и н а. Прекрати! Ты… Как же меня достало это хамство, эти истерики и претензии! Так. Все. В город. Я тебя больше знать не хочу.

Ж е н щ и н а. Наконец. Давно пора. Чтоб ты сдох. Как я попала, попала!.. И старуха еще… Все. Поехали.

М у ж ч и н а. Поехали.

Раздается рев мотора, ярче загораются фары. В это мгновение из леса выходит молодой человек – это тот, кто был мертвым телом. Он останавливается в свете фар.

Т е л о. Превед, пассажиры. Как вам такой пиздец?

Мгновенно затихает мотор. В машине молчат. В полной тишине проходит минута.

Т е л о. Ладно, хватит зависать, чувак, призовое время уже пошло, соскакиваем отсюда.

М у ж ч и н а (из машины ). Вы… Ты… Ты жив?..

Ж е н щ и н а (из машины ). Я же говорю – бред… Сон.

Т е л о. Сейчас проснешься, тетенька. В город поедем, кофий пить. Тема есть, надо посидеть, а то мы здесь все зажмуримся, реальный колотун.

Тело садится в машину, хлопает дверца.

Ж е н щ и н а (из машины ). Ты куда лезешь?! Вот же падаль!.. М у ж ч и н а (из машины ). Ну, тогда…

Из машины слышны звуки борьбы, удары и хрипы. Задняя дверца открывается, вываливается тело.

Т е л о. А здоровый папик… Прям шварценеггер (трогает челюсть ), прям спецназ вообще.

Тело становится перед лобовым стеклом, обращается к тем, кто остался в машине.

Т е л о. Только это все зря. Вы меня убить не можете, что, не въезжаете? Меня старуха не убила, а она могла. А вы… Говнолюди вы. Ничего не можете и не сможете. Время ваше кончилось… Кирдык вам (залезает на крышу машины, вытягивает вперед руку, будто выступая на митинге, по-ленински картавит ). Товаг-гищи покойники, пг-гизг-гаки и пг-гивидения! Вчег-га было г-гано, завтг-га будет поздно! Вся власть мег-гтвым! Уг-га, товаг-гищи!

Спрыгивает в снег.

Т е л о. Вот засада, по щиколотку уже… Ну, погнали.

Снова садится в машину. Опять заводится мотор, одновременно начинает работать автомобильное радио.

Р а д и о. А теперь о ситуации на дорогах. Затруднено движение по МКАД от Можайского до Волколамского шоссе и от…

Ж е н щ и н а. Еще и пробки! Надо было добить его.

М у ж ч и н а. Знаки. Это знаки. А мы зеркало прикладывали.

Т е л о. Я вообще чуть не уссался, когда ты на меня с зеркалом залез.

Машина разворачивается и уезжает. Издали слышно радио и доносятся голоса действующих лиц.

Р а д и о. …а также по Ленинградскому проспекту и Тверской улице, по Третьему транспортному кольцу…

Ж е н щ и н а. Весь город стоит. Когда же я дома-то буду? Вот бля…

М у ж ч и н а. Нет, ну не ё…

Т е л о. Я ж говорю – крандец полный.

3

Та же комната, в которой началось действие. На полу, привалившись к стене, сидит тело, на постели И р и н а В и к т о р о в н а в халате, с сигаретой в одной руке и пепельницей в другой, на стульях у двери – м у ж ч и н а и ж е н щ и н а, оба тоже курят, стряхивая пепел время от времени в пепельницу Ирины Викторовны. На столе стоят бутылки, чайник и чашки, лежит какая-то закуска.

М у ж ч и н а. Ночь уже. Мы по третьему кругу повторяем одно и то же. Сколько можно? Говорите конкретно – чего вы хотите от нас… от меня? И разойдемся уже, а то это черт его знает чем кончится!

И р и н а В и к т о р о в н а. Ты всегда казался себе таким рациональным, деловым, эффективным… А как до дела, так обычная слякоть, трус и слюнтяй. Вообще, вы оба, малопочтенные, вполне уже показали себя, и не вам условия ставить, переговоры какие-то устраивать… Тоже мне, Евросоюз… Вот нам с юношей есть о чем поговорить, поскольку еще непонятно, кто кого в дураках оставил…

Ж е н щ и н а. Нет, это ж надо! Она еще выступает… Сексуальная маньячка, убийца неудачливая, попалась – и мораль читает! Да я уже на все готова, пусть менты приезжают и разбираются. Все равно уже позор, третий час ночи, а я неизвестно где болтаюсь с подонками…

Т е л о. Тебе, тетка, все нормальные люди подонки. Кто налево от мужика не бегает втихую, с начальниками не трахается, а живет по-честному, тот и подонок. Кто вашу подонскую жизнь ненавидит, тот маргинал, а вы, падлы буржуйские, соль земли? Нет, сестренка, ты не туда вписалась, тут таким, как ты, кроме отсоса, ничего не катит…

М у ж ч и н а. «Маргинал»… По-русски говорить не умеют, а слов нахватались.

И р и н а В и к т о р о в н а. Прекратить! Интеллектуалы… Объясняю, как двоечникам: ничего не изменилось. Кто вы такие? Наркоман, очухавшийся от передозировки и пытающийся шантажировать приличную пожилую женщину своими наркотическими бреднями. Парочка, снимающая для тайных совокуплений комнату у той же пожилой женщины и едва не зарывшая в лесу живого человека, чтобы скрыть свою грязь. И я, несчастная старуха, которую вы все использовали по ее доброте и денежной нужде. Кто меня, в мои шестьдесят лет, тронет? На взятки у меня денег нет, сажать меня не станут, да и не за что… А вот для вас, благополучных (мужчине и женщине ), жизнь кончилась. От нее через месяц и следа не останется, ни работы, ни семей. И тебя (телу ) за наркотики притянут. Ты что думаешь, они не докажут, что ты не только покупал, но и продавал? Докажут. Откупиться тебе нечем, а пойманный наркоторговец им зачтется, с них сейчас за это спрашивают…

Т е л о. Ну, я прусь от тебя, мама Ира! Опять лекцию читаешь, прикинь? А как у тебя на кафедре на твои заморочки посмотрят?

М у ж ч и н а. Все-таки поразительный подонок… Ладно. Опять начались бессмысленные препирательства. Кто из нас хуже?.. Что, неужели еще выяснять надо? Я думаю, если сейчас сюда привести кого угодно, хоть следователей, они удивятся, какой террариум собрался…

Ж е н щ и н а. Это я – террариум? Ты меня в эту мерзость затащил, а теперь я – гадина? Какая же ты сволочь!..

Идет к столу, наливает себе коньяку и выпивает залпом.

И р и н а В и к т о р о в н а. Напьешься, как свинья… Какие же вы все тупицы. Ничего не понимаете, а ситуация проста, как апельсин. Я поставила задачу, и я ее решу. Первое: ты (мужчине ) бросаешь ее, чтобы духу ее здесь не было больше. Пусть врет мужу, что была у подруги, или в пробке стояла, или напилась… тем более что это уже правда… Пусть и дальше днем запирается в кабинете со своим Васильевым…

Ж е н щ и н а. Ну, с-сука, все!

Тянется, чтобы ударить Ирину Викторовну, пошатывается и едва не падает со стула.

Т е л о. О, уже набухалась!

И р и н а В и к т о р о в н а. Второе (мужчине ): ты будешь приходить ко мне… ну, как обычно, по вторникам, только без нее. Как раньше приходил. Сколько мы уже с тобой? Лет пятнадцать есть? С твоей защиты…

Ж е н щ и н а. Бля-я…

И р и н а В и к т о р о в н а. Не материться в моем доме, ты, подстилка! Третье и самое главное: этот гаденыш должен быть наказан. За то, что я его девок терпела, за то, что он свои комплексы на мне вымещал, за то, что ему двадцать, а мне…

Т е л о. А вот это не видела (делает непристойный жест ), мама Ира? Ты уже один раз обломалась, я тебя развел, как пацанку, неужели ты теперь меня сделаешь? «Передоза…» Ширнула меня моей же водичкой и думала, что готово? А я ж все-таки на втором курсе в театральном. Хорошо я вас всех развел на покойника? И эта даже не просекла, что я теплый и мягкий, (Женщине ) или тебе все одинаковые, что жмур, что живой мэн? Даже не заметила, что в машине я на нее повелся, привстал…

Ж е н щ и н а (начиная дремать на стуле ). Да пошли вы все…

М у ж ч и н а. Компания… Монстры. Как будто Тарантино смотришь.

Т е л о. Отстой твой Тарантино. Замотал со своими уродами. А тут просто живые люди, как есть. Сейчас вмазаться бы…

И р и н а В и к т о р о в н а. Молчать всем! Ты меня «развел», недоносок?! Посмотрим. Документы у тебя есть? В Истре твои документы, на дне. Деньги у тебя есть? И отравы у тебя твоей нет, максимум через пару часов начнешь корчиться, на коленях будешь стоять – мама Ира, дай…

Т е л о. Вы чего, и баян мой выкинули, уроды?!

И р и н а В и к т о р о в н а. Вот так. А у меня все есть, только ты не найдешь, хоть убей меня сейчас. И в любом случае тебе скоро конец, потому что ты уже подсел… правильно, подсел?.. и скоро сдохнешь, ублюдок, но мне надо скорее, и ты (Мужчине ) это сделаешь, иначе тебе конец. Выбирай – или доведешь его до конца, либо тебе конец.

М у ж ч и н а. Ира, ты кто?

Хватается за сердце, лезет в карман, сует в рот таблетку.

Т е л о. Так… То есть он меня сейчас снова в лес повезет? Это вряд ли, вон ему самому подкрался незаметно…

В коридоре звонит телефон. Ирина Викторовна встает и выходит.

М у ж ч и н а (сквозь одышку ). Слушай… Слушай, парень… У меня к тебе нет никаких… никакой ненависти…

Т е л о. Nothing personal, just a business. Ну, давай дальше, папик.

М у ж ч и н а. …Ну, ты представь – приходишь, а тут труп лежит. Что бы ты сделал?

Т е л о. Дальше давай.

М у ж ч и н а. А что дальше? Дальше ничего не было. Ты хотел с нас бабок снять, так и сказал бы сразу. Ты хотел старуху развести, напугать и заставить квартиру на тебя переписать – так это вполне еще можно. Ты ее не слушай, она только говорит, что ничего не боится, я ее давно знаю, ей тоже в такую историю попадать не хочется, у нее репутация. Она запросто поведется, если ты обещаешь девок не водить, да еще я… Ей знаешь, сколько лет на самом деле?

Т е л о. Не понял – ты чего, мужик, затрахать ее предлагаешь общими силами? Предварительно разведя, чтобы флэт на меня записала? Ты прикалываешься, а?

М у ж ч и н а. У нас другого выхода нет.

Т е л о. Ну, я встрял!.. Тарантино правда отдыхает. Встреча Чужого с Хищником.

Женщина встает со стула, пошатываясь, в полусне, бредет к кровати и валится на нее, поворачивается лицом к стене.

М у ж ч и н а. Смотри, сейчас Ира… старуха вернется, и ты ей даешь честное пионерское, просишь на коленях прощения и дозу, вообще… Ты ж актер. Ее (указывает на Женщину ) будим и отправляем домой. Там у нее все обойдется, ее муж умный, он лишних разборок не хочет. Я с ней все равно хотел… в общем, пора разбегаться. Всему конец бывает. А потом мы с тобой все устаканим. Общими силами, а? (Смеется. )

Входит Ирина Викторовна.

М у ж ч и н а. Кто звонил?

И р и н а В и к т о р о в н а. Сосед. Спрашивал, не случилось ли чего, не плохо ли мне, не вызвать ли скорую. Возвращался поздно, видит у меня свет везде… Порядочный человек. Заодно спросил, не знаю ли, чьи машины подъезд загородили. Последний здесь остался из наших. А был когда-то профессорский дом… Ну, что делать будем, господа негодяи? Эта уже готова? Давайте решать, утро скоро.

Т е л о. Герыч неси, мама Ира, и всю кухню. А то меня ломать будет, я вас всех урою, ты меня такого знаешь.

И р и н а В и к т о р о в н а (Мужчине ). Ну, ты чего ждешь? Или ты его действительно боишься?

М у ж ч и н а. Ира, нам всем надо успокоиться. Ты же понимаешь, что все это безумие. Жили раньше – и дальше будем. Я предлагаю…

Т е л о. Ну, все, вы достали меня. Теперь слушайте.

И р и н а В и к т о р о в н а. Последнее слово.

Т е л о. Правильно, старая, последнее. Мне надо вам объяснить расклад. Расклад такой: здесь все мрази. Так? Только вы все хотите выглядеть людьми, а я не хочу (вскакивает с пола, в продолжение всего монолога ходит по комнате ). Даже ты, мама Ира, подбздеваешь, что народ узнает. А мне все равно. Вы всю жизнь врали, а я с двенадцати лет живу, как хочу. Хочу торчать – торчу. Хочу старуху трахать – трахаю. Хочу малолетку на тот же станок положить – веду и кладу. В институт ваш гребаный поступил, а нужен мне он? Срать я на него хотел, и на театр ваш срать хотел, и на всю вашу хорошую жизнь срать! Вы за бабки всю жизнь корячитесь, а мне и на бабки срать! Скажу – вы мне их принесете, все, что у вас есть, лишь бы все тихо было. А я все равно вам жить не дам. Потому что мне на вашу поганую жизнь срать. Если б вы действительно как люди жили… Может, я тоже таким хотел бы стать. Ну, типа приличным человеком, как вы. Но я знаю, какую жизнь вы устроили на самом деле. И вы знаете. Я знаю, как ты, мама Ира, со мной здесь прыгала, и как с ним, и как он потом с нею, и как она с этим своим, новым начальником, и как вы все всего боитесь, а таких, как я. – больше всего. Потому что мы честные, потому что если бы жизнь была честная, то и мы бы… А вам честная жизнь не нужна, вам такая нужна. Чтобы самим оттягиваться, а таких, как мы, считать подонками. Чтобы бабки получать ни за что, а считаться работниками. Ну, вы же профи. Ну, а я подонок, о’кей. Подонок. Так я и живу, как подонок! У меня бабок нет, у меня хавиры профессорской нет, у меня ни хера нет! А у вас – все есть. А вас самих надо ширнуть до упора – и под снег! Я подонок? Я честный. Мне людей жалко, мне нормальных людей жалко, не таких, как я, а нормальных. А вам кого жалко? Бомжу стоху можете дать. А мне все отдать и самим на помойку свалить? А? Или не мне, а тому же бомжу? Вам совок мешал? А мне бы при совке и жить. Потому что таким, как вы, не было свободы, потому что вас на цепи держали, а таких, как я, вообще мочили. И правильно мочили. И мы были героями и ловили кайф до самого упора, пока нас давили. У нас враг был настоящий, честный, а теперь вы… Вы те же гопники, хуже гопников. Книжку читали, помните? Как этот чувак старуху чпокнул? Вам старуху жалко или вы за следака того болеете? А мне того пацана жалко. Он настоящий был пацан, правильный…

И р и н а В и к т о р о в н а. Лексика, естественно, чудовищная, но монолог неплохой. Будущий актер драмы все-таки…

Т е л о. Я актер? Это вы все притворяетесь, а я только трупака исполнил один раз. Я играю по-честному, а вы за бабки. Тебе, мама Ира, лексика моя не нравится? А ты слышишь, как вокруг тебя говорят? Ты на них плюешь, ты же элита, ты же старая интеллигенция, а вокруг быдло и подонки, вроде меня. Ты же с такими, как этот (тыкает в сторону Мужчины ), а меня так, как швейную машинку… А ты знаешь, что он мне предлагал, когда ты к телефону ходила? Он…

Мужчина встает со стула и неловко, но очень сильно, как молотком, бьет тело кулаком в лоб. Тело падает и лежит точно так же, как в начале пьесы.

И р и н а В и к т о р о в н а. Ну, вот и договорился.

М у ж ч и н а. Мерзость.

И р и н а В и к т о р о в н а. И до тебя дошло. Понял? Либо они нас, либо мы их.

М у ж ч и н а. Все. Надо спешить. Ты была права. Мы все одинаковые, но он опасней.

И р и н а В и к т о р о в н а. Спешить не надо. А то я один раз уже поспешила…

И р и н а В и к т о р о в н а выходит из комнаты.

М у ж ч и н а (стоя над телом ). Знаки… Ну, допустим, все это знаки. А что я могу сделать? Жизнь менять поздно. Дурак этот мент, начитался… Не убий? А если он меня все равно убийцей считает? Даже хуже убийцы… Все равно. Или они нас, или мы их, Ирка права. Или видимость приличной жизни, или никакой жизни. По-честному, говоришь? При совке, говоришь, лучше было? Нет, пацан, по-честному – это вот так. Кто кому раньше в лоб закатает и в лес отвезет.

Ж е н щ и н а (во сне переворачивается на спину и бормочет ). Ложись… Ложись уже… А то домой скоро…

М у ж ч и н а. В сущности… Она когда-нибудь станет такой же старухой… А я когда-то был таким же несчастным мальчишкой… Одна компания.

Входит И р и н а В и к т о р о в н а, присаживается возле тела, вынимает из принесенной коробки шприц, пакетик, ложку, пузырек с жидкостью, возится, разводя порошок из пакетика и набирая шприц.

М у ж ч и н а. Ира… Может, не стоит?.. Все-таки…

И р и н а В и к т о р о в н а (засучивает рукав на теле, всаживает шприц ). Поздно, милый. Все поздно. Мы уже все… Все убийцы. Я его, ты меня, а она тебя прикончит… Поздно.

Вытаскивает шприц. Пытается встать с пола, но теряет равновесие и падает вниз лицом рядом с телом.

М у ж ч и н а. Ира!!

Склоняется над старухой, с трудом переворачивает ее на спину, ищет пульс.

Ж е н щ и н а (внезапно садясь в кровати ). Ты что, их обоих?

М у ж ч и н а (отпускает руку Ирины Викторовны, рука падает со стуком ). Да. Обоих.

Ж е н щ и н а. Так. Совсем хорошо. И что теперь? Может, меня пристукнешь?

М у ж ч и н а. Может… И себя. Вон (показывает на валяющийся шприц ) все инструменты есть…

Ж е н щ и н а. Ну и ладно. А можно так все оставить и уехать. Найдут – найдут, будем отвечать как есть. Ты же их не убивал на самом деле? Или?..

М у ж ч и н а. Не знаю. Может, и убивал.

Ж е н щ и н а. Не знаешь… Тем более. Пусть менты сами разбираются. Признают сумасшедшим…

М у ж ч и н а. Да ничего они не признают. Они и не найдут нас. Все, надо успокоиться и уходить отсюда. Он – ее студент, связь понятна, тут еще наркотики, все очевидно… А мы при чем? Только убрать надо снова, чтобы все чисто…

Ж е н щ и н а. Какой ты спокойный стал…

М у ж ч и н а. Пока ты спала… Одно плохо: сосед машины видел. Ну, мало ли, может, с ним договориться можно. Старик, пенсионер, ему много не надо…

Ж е н щ и н а. Денег много не надо? Или?.. Ты во вкус вошел?

М у ж ч и н а. Просто привык за ночь.

Ж е н щ и н а. А времени сколько?

М у ж ч и н а (смотрит на часы ). Не пойму… Стоят, что ли? Только десять вечера, число еще вчерашнее… Нет, идут. А ведь уже четвертый час был. Ничего не понимаю.

Ж е н щ и н а. Десять? Еще время есть… Ляжешь?

Мужчина, не отвечая, ложится в постель к женщине. Они с головой накрываются одеялом, из-под одеяла падают на пол предметы мужской и женской одежды.

Ж е н щ и н а (из-под одеяла ). Ну… Подожди… Ну, вот, вот…

М у ж ч и н а (из-под одеяла ). Да… Да… Вот. Вот и все…

Постепенно возня под одеялом стихает. Видны очертания двух тел под одеялом, два тела лежат рядом на полу. Открывается дверь, входят бомж и мент.

Б о м ж. Ну-с, ваше благородие, кого первым?

М е н т. Давай, братец, первой даму.

Б о м ж. Ladies, как говорится, first. Извольте, господин офицер. Тем более, замечу я вам, что во всяком предприятии вообще следует начинать с более тяжелого дела. И тела, простите за каламбурец. Не так ли?

М е н т. Истинная правда. А характер-то у покойной Ирины Викторовны был – что правда, то правда – нелегкий. Что ж… Благословясь, приступим.

Поднимают Ирину Викторовну за руки и за ноги, несут к двери.

Б о м ж. Слышь, начальник, держи вышей, а то ихней жопой об пол тормозим.

М е н т. Ты вообще оборзел, мужчина, мента учишь. Да я жмуров больше оттащил, чем ты мандавошек поймал!

Б о м ж (протискиваясь спиной в дверь ). Простите, поручик.

М е н т (пропихивая в дверь Ирину Викторовну ). Пустяки, сударь, не стоит извинения.

Исчезают и через минуту возвращаются с пустыми руками.

Б о м ж. Тэк-с… Студиозус легко пойдет, несущественная фигура.

М е н т. Тут осмелюсь возразить. По моему скромному разумению, студентик этот во всем происшествии выступил персоною наиважнейшею. В нем все сосредоточено, добро и зло, простите высокий штиль, небеса и преисподняя сошлись…

Б о м ж. Гонишь, начальник. Обычный обсос, ну, на зависть его пробило, и все дела.

М е н т. Таких обсосов сразу гасить надо. От них весь бардак идет.

Б о м ж. Что ж, возможно, вы и правы, господин городовой. Прошу-с, выбирайте конец.

М е н т. Мой черед, pardonnez-moi, ракообразно… Эх, дубинушка, ухнем…

Поднимают тело, несут к дверям.

Б о м ж. А этих… звездострадателей? Так оставим?

М е н т. Не наша территория. С ними пусть там (показывает вверх ) разбираются. Там есть кому их вопрос порешать. Конкретно.

Бомж и мент исчезают за дверями вместе с телом. В комнате пусто и тихо. Через минуту мужчина садится в кровати, смотрит на часы.

М у ж ч и н а. Одиннадцатый час! Ни фига себе… (Женщине. ) Проснись! Давай, давай, проспали, поздно уже!

Вскакивает, начинает спешно одеваться. Женщина просыпается, садится в кровати, трет лицо, смотрит на мужчину.

Ж е н щ и н а. Спали-то минут десять, а мне сон успел присниться… Ну, не дергайся так, успеем. Скажешь, что в пробке застрял…

М у ж ч и н а. Про пробки уже врать надоело.

Ж е н щ и н а (вылезая из постели и одеваясь ). А что врать, когда действительно пробки?

М у ж ч и н а. У тебя все легко получается. А я уже не могу больше так… Одно вранье.

Ж е н щ и н а. Не мог бы, так уж давно прекратил бы.

М у ж ч и н а. Опять?!

Ж е н щ и н а. Да надоело потому что, сил уже нет.

М у ж ч и н а. Надоело, так сама и прекрати.

Ж е н щ и н а. Ты просто так сказал или всерьез?!

М у ж ч и н а. Ну, ладно, хватит. Пошли, в следующий раз здесь уберем все, пошли быстрей.

Ж е н щ и н а. И в следующий раз не уберем. Здесь чисто никогда не будет.

М у ж ч и н а. Только не надо трагедию устраивать…

Ж е н щ и н а. Сон был такой… Противный. Бабка снилась, Ирина Викторовна.

М у ж ч и н а. Мне тоже что-то приснилось, представляешь? Какой-то мальчишка, как будто он меня убить хочет, а я прячусь…

Ж е н щ и н а. Ты и прячешься всегда… Во сне за мной прятался?

М у ж ч и н а. Не помню…

Ж е н щ и н а. Я тоже не помню, что приснилось, только бабку помню… Как будто мы с ней по лесу гуляем…

М у ж ч и н а. Ладно. Идем. Ты что, в сны веришь?

Ж е н щ и н а. Идем. Поздно уже. Не верю.

Выходят. Пустая комната. Спустя минуту входит Ирина Викторовна, садится на постель, закуривает. Входит тело, садится на пол, привалившись к стене. Входит бомж, берет со стола бутылку, садится на стул у двери, пьет из горла. Входит мент, становится посреди комнаты, направляя луч фонарика поочередно на лица сидящих.

И р и н а В и к т о р о в н а. Они останутся в убеждении, что это был сон.

Т е л о. Не въезжаю – а что, в реале мы разве не сон? Типа – я существую? Тогда ваще!

Б о м ж. Сон или не сон – в том ли вопрос, господа? Все мы только чей-то сон, однако ж мучаемся, словно живые… Я извиняюсь, конечно.

М е н т. Насчет сна не могу сказать, пока же, граждане, проходим как свидетели по факту события. И судимы были… забыл, как дальше… судимы были… по написанному в книгах, сообразно с делами своими. Откровение Иоанна Богослова, глава двадцатая, стих двенадцатый, граждане.

Свет гаснет. Возникает картина ночной городской дороги: на зрителя ползет белая огненная змея фар, от зрителя – красная огненная змея задних фонарей. Раздается звонок мобильного телефона, второй, третий… Наконец отвечает механический голос.

М е х а н и ч е с к и й г о л о с. The subscriber’s cell switched off or out of the coverage…

Снова раздается звонок мобильного телефона, второй, третий…

М е х а н и ч е с к и й г о л о с. Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети…

Из белой змеи вверх возносятся два белых глаза фар, повисают в небе. Из красной змеи возносятся два красных глаза задних фонарей. Белые и красные звезды сближаются, сливаются, вспыхивают и рассыпаются искрами.

КОНЕЦ

2006–2007

Павловская Слобода

Интенсивная терапия (Клиническая комедия с песнями и танцами)

Действующие лица:

Больные 1-й, 2-й и 3-й.

Ангелы в белых одеждах с надписями «рай» и с крыльями – 1-й, 2-й и 3-й.

Человек в красной одежде с надписью «реанимация».

Человек в зеленой одежде с надписью «трансплантология».

Люди в синих одеждах с надписями «пятый корпус».

Радиоголос.

1

Больничная палата на троих. На трех реанимационных койко-местах лежат совершенно голые, как положено в реанимации, мужчины, подключенные к капельницам и прочим кардиографам. Над каждой кроватью свет, остальное пространство в полумраке.

1 – й б о л ь н о й. В сущности, все умрут.

2 – й б о л ь н о й. Не понял…

3 – й б о л ь н о й. Чего говоришь?

1 – й б о л ь н о й. Ну, один раньше – вены лопнут в пищеводе, и кровь за сутки вытечет, а другой позже – инсульт лет в восемьдесят, и еще шесть лет будет валяться, жену мучить… В сущности, обидно не то, что помрешь завтра или через неделю, а что вообще. Ну, какой, спрашивается, во всем этом смысл, если все равно конец? В сущности.

2 – й б о л ь н о й. Короче, командир, кончай гнилой этот базар, здесь люди реально лежат, лечатся, типа реанимация! Я не понял, ты что, больничкой, нах, недоволен или просто в смысле подбздеваешь? Если ты пацан, живи молча, умри стоя…

3 – й б о л ь н о й. Уссусь. Уже час звоню, а сестра не идет. Я уссусь, мужики.

1 – й б о л ь н о й. В сущности, не в больнице дело. Просто надо понять, имеет ли все это смысл. Допустим, трансплантация. Собирают из двух тел одно, а зачем? На год, максимум на два продлят это мучение, и большую часть дополнительного времени с чужой почкой проведешь в…

2 – й б о л ь н о й. Короче, я печень жду. И я, конкретно, дождусь, понял-нет? Мне и год тоже не лишний, нах, а за два я вообще оттянусь так, что мало не будет. Как только из больнички откинусь, сразу, нах, в Таиланд, понял…

1 – й б о л ь н о й. В сущности, вам нельзя в Таиланд, там солнце… И большую часть дополнительного времени с чужой почкой все равно приходится проводить в больнице, среди других таких же. Не жизнь, а призрак жизни. В сущности, загробное существование, только все в одном месте, и грешные, и праведные, и не навечно, а так… переждать. Правильно католики придумали – чистилище. Вот реанимация – это чистилище и есть.

2 – й б о л ь н о й. Короче, ты достал уже, нах. Я тебе русским языком говорю – дождусь свою печень, группу там, какую надо, и чтобы пацан здоровый зажмурился, непьющий по жизни, лучше всего в машине сплющился – и все о’кей, понял. Ты слышал, что доктор, нах, мне сказал? Типа, шанс у меня, какой надо, чисто по процентам… Я не понял, вообще, ты что, докторам не веришь или что?

1 – й б о л ь н о й. В сущности, какая разница, верю или не верю! Мы уже все умерли, вопрос времени… Не хочу вас расстраивать, но пересадка печени пока не отработана, с почками лучше, но тоже нет гарантии…

2 – й б о л ь н о й. Заколебал со своими почками! Тебе что, непонятно?! Я печень жду, блин, конкретно печень, и…

3 – й б о л ь н о й. Все, уссусь сейчас. Мужики, позвоните еще кто-нибудь, может, у меня звонок не работает, а я же сам до утки не достаю…

Все трое тянутся свободными от катетеров руками к кнопкам звонков над изголовьями.

2 – й б о л ь н о й. Подожди, отец, я, может, сейчас сам встану со всей этой байдой, осторожно встану, понял, и дам тебе твою банку, нах…

1 – й б о л ь н о й. Вам нельзя вставать.

2 – й б о л ь н о й. А то ссы так, чего ты переживаешь, какие, нах, понты? Штанов у нас нет, а простынку потом сменят, они обязаны, мы ж больные люди.

С неба спускается 3 – й а н г е л, берет из-под кровати 3-го больного стеклянную утку, подсовывает.

3 – й б о л ь н о й. Спасибо, сестричка (кряхтя, пристраивается к утке, журчит ), а вас как зовут? У вас смена сменилась?

Ангел молча, глядя в сторону, ждет, пока утка наполнится, и возносится вместе с нею на небеса.

2 – й б о л ь н о й. Во, блин, лежишь тут голый со всем хозяйством, а они ходят. И что характерно – даже у меня ни разу не встал, нах, ты понял?! Что болезнь делает! Или они реально пацаны? Не просекаю… Сегодня новые какие-то…

3 – й б о л ь н о й. Давайте спать, мужики. А то с этими капельницами через два часа опять занадобится, так вот хоть пока… И от мыслей. Вы, например (1-му больному ), на поправку идете, если этого не будет, как его…

1 – й б о л ь н о й. Отторжения. Никаких гарантий. И все эти иммуноподавляющие… от них только хуже. В сущности, мне устраивают настоящий СПИД этими лекарствами. Конечно, иначе почка могла бы не прижиться. Но и от любой простуды умереть, согласитесь, тоже та еще радость… Да, жить, зная, что положен тебе предел, что все конечно и срок уже определен, – это, господа, все-таки ад…

С неба спускается 1 – й а н г е л.

1 – й а н г е л. Больной, пожалуйста, не выражайтесь. Вон правила на стенке висят, там есть слово «ад»? Вы надписи на нашей спецодежде видели? Вы же интеллигентный человек, читать умеете. Ну, воздержитесь, я вас очень прошу. Почему вы думаете, что младший медперсонал можно оскорблять?

2 – й б о л ь н о й. Обижаются… По жизни понять можно, короче. Тоже сутки-трое с нами мудохаться не кайф. А бабки никакие… Девушка, извиняюсь, конечно, а сколько у вас зарплата?

1 – й а н г е л (проверяя капельницы и поправляя подушку 1-го больного ). Вам я не девушка! А зарплату нам повысили вот буквально за год два раза, буквально до шести тысяч выходит, если еще на ставку санитарки и полы самим мыть…

2 – й б о л ь н о й. Полный крандец! Вообще оборзели, нах, сами коттеджи строят, а этим не платят, нах…

1 – й а н г е л (торопливо возносясь ). Прекратите немедленно! Я завотделением скажу, что матом…

1 – й б о л ь н о й. Грустно… Прелестное, полное света существо… Странно, что я ее раньше не видел… У нас могла бы получиться совсем другая жизнь. Никогда не чувствовал такой близости… Мой ангел… (Закрывает лицо свободной от катетеров рукой, видимо, плачет. )

2 – й б о л ь н о й. Не понял, командир, ты из голубой дивизии сам? Или думаешь, что они реально телки?

3 – й б о л ь н о й. Да, на поправку идете… Ну, дело молодое, вам жить. И ты (2-му больному ) дождешься своей печени, еще погуляешь… Сейчас вон каждый день по телевизору – временно неработающий на своем бээмвэ… во временно неработающего на его «Мерседесе»… на месте… в институте Склифосовского, не приходя в сознание… Вот из этого, который в институте, они для тебя печенку и вынут. За такие деньги, которые ты платишь, они из себя вынут… А я…

2 – й б о л ь н о й. Говорю же, есть проблема – непьющий, нах, должен быть по жизни пацан и не подсаженный на дурь, понял? А если у него печень, нах, как у меня, тогда нет мазы…

3 – й б о л ь н о й. Да уж, как говорится, менять, только время терять…

2 – й б о л ь н о й. А вот интересно: они это… типа болт… тоже пересаживают, нах? Если, короче, у меня и потом стоять, нах, не будет, как здесь не стоит, так я бы пересадил…

3 – й б о л ь н о й. Да… И сделают тебе печень, тоже пойдешь на волю… А я неоперабельный, слышал? Так что я отсюда вряд ли куда пойду, только туда, к ним (показывает на небо ), к младшему нашему медперсоналу…

2 – й б о л ь н о й. Ты это… Не ссы, отец.

3 – й б о л ь н о й. В смысле как? Я и так не очень… С трудом.

2 – й б о л ь н о й. Вот ты у них неоперабельный, ладно. А завтра профессор придет, типа на консультацию, слышал, ангелА наши говорили? Так, может, у него ты сделаешься такой, нах, операбельный, что выпишут через неделю!

3 – й б о л ь н о й. Из реанимации выпишут? Не смеши ее, она и так смешная… Нет, меня отсюда выпишут известно как, с головой под простынкой… А я не жалею. Чего топтаться да мяться? Походил, поел, попил, с бабами погребся – освободи место. Следующий, кричит заведующий. Что, я не прав, как ты считаешь?

1 – й б о л ь н о й (не отнимая руки от лица, неразборчиво ). Ужас, какой ужас!.. И на этом – все, навсегда… Как горько!

С небес спускаются все т р и а н г е л а.

2 – й а н г е л. Кончаем, мужчины! Разговоры кончаем, спим спокойно. Вам ничего, за день выспались, а нам руководство взыскание даст. Кончили, заснули. Кому утку – сейчас просим, потом у нас технологический перерыв на час.

3 – й а н г е л. И без мата, вы не одни здесь. Мы ваш мат слушать не нанимались…

1-й ангел щелкает в воздухе пальцами, светильники над кроватями гаснут. Освещается просцениум. На просцениуме белый стол, белые стулья, на столе бутылка водки и три бутылки пива, закуска на тарелке, большая гроздь бананов. В воздухе висит дверь и табличка с крупной надписью «дежурный пост». Ангелы рассаживаются вокруг стола, закуривают, разливают по пластиковым стаканчикам, чокаются и выпивают.

3 – й а н г е л. Ноги гудят… Сил нет больше с этими полужмуриками трахаться, утки за ними таскать. Такие противные!

2 – й а н г е л. Так ты ж не трахаешься, по этому делу у нас вот (кивает в сторону 1-го ангела )… Любишь своего звездострадателя, скажи?

1 – й а н г е л. А тебе завидно? Зла не хватает, да? Конечно, у него ум есть, интеллигентный человек, а ваши дубаки одно знают – жрут да срут…

Замолкают, молча выпивают по второй, запивают пивом из горлышек.

3 – й а н г е л (со вздохом ). Хватит вам уже… Лучше споем тихонько, а? Ну, эту… Только тихо, а то сестры (кивает в сторону двери и надписи «дежурный пост» ) проснутся…

Ангелы поют. Х о р а н г е л о в.

В небесах звезда горит,

яркая такая,

сердце с нею говорит,

страстью истекая.

Друг мой, ангел-ангелок,

Божие созданье!

Счастье, словно уголек,

как огонь – страданье…

Между небом и землей,

меж голубкой и змеей,

между страстью и терпеньем,

меж рыданием и пеньем —

любовь,

любовь,

любовь!

Но всему приходит час,

время наступает,

и с небес нежданный глас

душу настигает:

мол, пора, мой друг, пора,

и не жди рассвета,

жизнь твоя была вчера,

а сегодня – нету…

Между небом и землей…

И когда среди звонков

прозвонит звоночек,

столько вспомнишь ты деньков,

сколько было ночек.

Ничего не взять с собой,

ни деньжат, ни славы —

лишь платочек голубой

от одной шалавы…

Между небом и землей…

Допев, ангелы долго молчат. Молча разливают оставшееся, молча чокаются и выпивают… И снова молчат. Наконец решается заговорить 2-й ангел, самый грубосердый.

2 – й а н г е л. Вот жизнь, блин! Вообще…

3 – й а н г е л. Им еще хуже… Ждут, а чего ждут…

1 – й а н г е л. Ах, ничего вы не понимаете! Вот сами поете, а сами не понимаете… Он… Мы… А, да что я вам говорю, вы же думаете, что все дело только в этом, а это… Все дело не в этом, а в том, что…

1-й ангел, махнув рукой, уходит в темноту. Тут же гаснет свет на «посту», и тускло загорается светильник над кроватью 1-го больного. 1-й ангел стоит в ногах кровати.

1 – й б о л ь н о й. Как нелепо, как пусто прожита жизнь! К чему было это все – эта видимость успехов… Знаешь, я ведь был талантливый…

1 – й а н г е л. Не говорите «был». Вы еще будете долго жить. И я всегда буду с вами, всегда. Я же ваш хранитель, понимаете? И пока я буду с вами, все будет в порядке… Успокойтесь, любимый…

1 – й б о л ь н о й. Скоро успокоюсь.

1 – й а н г е л. Ну, перестаньте! Вы настраиваетесь на плохое, а надо на хорошее. У вас же анализы хорошие, врачи говорят, что на выписку идете…

1 – й б о л ь н о й. Анализы хорошие… А раньше я стихи хорошие писал… И все пошло прахом в этой суете, в погоне за заработками, в бесконечных романах… В сущности, только одна и была настоящая любовь…

1 – й а н г е л. Одна? Почему «была»? Разве вы больше не любите меня?

1 – й б о л ь н о й. Нет, я о другом… о другой. Не ревнуй, это было давно. Тогда и побыть наедине было негде, государство за нравственностью следило, представляешь? Представь себе, если бы сейчас государство следило за нравственностью! Что общего… А тогда было только одно место для любви – поезд. Ночь в Ленинград, день там гуляем сонные, ночь обратно – из последних сил… Как прекрасна поздняя молодость, полная энергии зрелость, роман, романс… В сущности, это последнее, что я написал, этот романс… Воспоминание о молодости.

1-й ангел вытаскивает из-под кровати гитару, аккомпанирует, 1-й больной поет. Романс 1-го больного.

Не разрушай идеала, дева,

всю правду мне не открывай,

не угощай плодами древа,

от сердца их не отрывай!

Сама поешь… Уже поела?

Теперь ложись. Уже легла?

Теперь за дело. Это тело,

и за окном ночная мгла,

и стук колес, и недопитый

стакан на столике звенит —

любовного приметы быта,

точнее, сам любовный быт…

И не гоните мне про змея,

и не втирайте про змею!

Я уклоняться сам умею,

я сам такого напою —

мол, я любви твоей не стою,

мол, горе той, кого люблю…

Меж Петербургом и Москвою

я ночью и теперь не сплю,

теперь бессонница – расплата

за то, что перся на рожон

средь простынь мокрых и помятых,

под сдавленные стоны жен…

И вы мне голову морочить

про эти будете дела?!

Летит, летит под сенью ночи

амура «Красная стрела».

1-й ангел кладет гитару и, приподняв свой белый хитон, так что становятся видны стройные ноги неясной половой принадлежности, осторожно взбирается на 1-го больного верхом. Вздрагивают и ритмично покачиваются крылья.

1 – й б о л ь н о й. Так и умереть не страшно…

2 – й б о л ь н о й. Только не напрягайтесь, любимый…

Гаснет светильник над кроватью 1-го больного, загорается над кроватью 2-го.

2 – й б о л ь н о й. Не песня, блин, а чисто депрессняк. Я не понял! Этот реально долбится в реанимации, имеет, как хочет, не то телку, не то пацана. Точно, голубизна! А здесь зажмуришься, пока, конкретно, печень дождешься. Это по понятиям? Одним все, другим ничего. Короче, я не понял…

С небес спускается 2-й ангел.

2 – й а н г е л. Отдыхай, брат. Утром обход будет, ты поставь вопрос перед доктором – когда. Они могут, если надо, они из кого хочешь печень вынут…

2 – й б о л ь н о й. Нет, я не понял! Вы по жизни, типа, девчонки или пацаны? Я раньше тебя, конкретно, среди сестер не видел…

2 – й а н г е л. Не парься. Ну, ангелы мы. Если, прикинь, ты меня любишь, то я становлюсь как бы на самом деле девушка, а если мы с тобой просто дружим, то я на самом деле как бы мальчишка.

2 – й б о л ь н о й. Тогда слушай, братан, у меня к тебе вопрос чисто по делу. У меня, извиняюсь, конечно, невеста есть, и ты мне как женщина… ну, похер, извиняюсь, конечно. Но вопрос есть бизнесОвый, ты понял?..

2-й ангел наклоняется, 2-й больной говорит тихо и неразборчиво, слышно только часто повторяющееся слово «блин». Светильник над кроватью 2-го больного гаснет, над кроватью 3-го зажигается.

3 – й б о л ь н о й. Одни любятся, другие шепчутся, а тут не уснешь. И сколько того сна осталось… Глядишь, до осмотра не доживу. Что характерно: без толку. У бандита свой толк, у профессора свой, каждому, как говорится, свое. А мне что? Пахал всю жизнь, как трактор «Кировец», оглянуться не успел, руки керосином отмыл – готово дело, на выход с вещами… И ссать снова хочется. Сестричка!

С небес спускается 3-й ангел.

3 – й а н г е л. Не кричи, отец. Сейчас…

3-й ангел достает из-под кровати утку, помогает 3-му больному пристроиться, слышно громкое журчание.

3 – й б о л ь н о й. Ох, хорошо… Спасибо, сестричка. Как тебя зовут, говоришь?

3 – й а н г е л. Сто раз тебе, батя, говорено: не сестричка я, а твой хранитель. Так и зови…

3 – й б о л ь н о й. Как?

3 – й а н г е л. Да как тебя самого зовут, так и меня зови, понял?

3 – й б о л ь н о й. Меня, допустим, Петром Степанычем… Так ты ж молодая еще, чтобы по отчеству…

3 – й а н г е л. Тьфу, бестолковый!.. Ну, ладно. Поскольку являюсь хранителем, скажу тебе одну вещь, а ты сам решай…

3-й ангел наклоняется, шепчет что-то на ухо 3-му больному. Зажигаются светильники и над кроватями 2-го и 1-го больных, теперь видны две пары шепчущихся и одна, занимающаяся любовью в позе «наездница». Послушав некоторое время шепот 3-го ангела, 3-й больной обращается ко 2-му.

3 – й б о л ь н о й. Слышь, парень! Братан! Слышь, зря вы это все придумали. Ты пойми, мне твои деньги ни к чему, в гробу карманов нету, а ты только зря потратишься. У меня ж настоящий рак, ты понял? Ну, возьму я твои тысячи, ну, поделюсь с ним, с хранителем моим…

3 – й а н г е л. Я на убийство ни за какие деньги не пойду, я ж хранитель, а не гадина безносая…

3 – й б о л ь н о й. …ну, впустит она воздуху мне в вену. Дашь еще этим, транспланс…

2 – й а н г е л. Трансплантологи не возьмут, я ж ему говорю – не парься…

3 – й б о л ь н о й. …ну, пересадят они тебе мою печень, и что? Группа-то подходит, это я согласен, ты правильно понял, да ведь я старый! И ты главное пойми: рак у меня. Рак. Понял-нет? И в печени, вполне может быть, эти…

3 – й а н г е л. Метастазы. Она тебе нужна, печень с метастазами, парень?

1-й ангел возносится на небеса прямо с 1-го больного, оправляя в полете хитон.

1 – й б о л ь н о й. Боже мой, что делает с человеком болезнь! Никто не становится лучше от страданий… В сущности, мы все здесь – просто животные, цепляющиеся за земное, телесное существование, готовые ради продления своей никчемной и мучительной жизни на все, на любую жестокость, подлость…

2 – й б о л ь н о й. Я не понял! Я не понял, пацаны! Почему пошел наезд на меня? Короче… Я ж чисто по делу бабла хотел тебе отсыпать, отец, я ж договориться хотел… Вы что думаете, если я реальный пацан, нах, так отмороженный до упора? А, блин, идите вы все в пень! Лучше музон душевный включу, оттянусь на шансоне…

3 – й б о л ь н о й. Да не нужны мне твои деньги, парень, меня без денег куда надо примут! Здоровье не купишь, слышал об этом?

1 – й б о л ь н о й. В сущности, это уже ад.

1-й ангел спускается с небес.

1 – й а н г е л. Опять?! Я же вас просила…

2-й больной, достав из-под подушки маленький приемник, включает его. Из приемника раздается его собственный голос.

2 – й б о л ь н о й (из приемника )…А теперь по просьбе нашего слушателя из блока интенсивной терапии песня «Прощайте, братаны». 2-й больной поет из приемника.

Ш а н с о н 2 – г о б о л ь н о г о.

Я жизнь короткую потратил слишком рано,

зато ее потратил так, как сам хотел…

Теперь в душе моей огнем пылает рана,

а доктора идут на полный беспредел.

Прощай, бригада, и прощай, моя любовь,

за все у вас навек прощения прошу!

Все холодней моя отравленная кровь,

и я в больничке свой последний вдох дышу.

А на дворе, конечно, солнце ярко светит,

и с юга журавли опять летят назад…

Недолго прОжил я на этом белом свете,

зато прожИл на свой крутой особый лад.

2-й больной, громко всхлипнув, переключает приемник на другую станцию, раздается голос Синатры: « I did it my way!.. »

2-й больной снова тыкает в кнопку приемника, оттуда звучит его пение.

Г о л о с 2 – г о б о л ь н о г о.

… прощения прошу!

Все холодней моя отравленная кровь,

и я в больничке свой последний вдох дышу.

Обиды все легко прощаю вам, брателло,

пора с разборками завязывать уже…

Лежит мое судьбой измученное тело

на предпоследнем безнадежном этаже.

Прощай, бригада…

Опустят два ханыги пьяных гроб в могилу,

и зарыдает моя старенькая мать,

девчонка вспомнит все хорошее, что было,

а пацаны в кабак поедут поминать.

Прощай, бригада…

2-й больной выключает приемник.

3 – й б о л ь н о й. Душевно спел, друг.

1 – й б о л ь н о й. В сущности, у нас нет национального искусства, кроме блатной песни. Несчастная страна…

2 – й б о л ь н о й. Я, реально, не понял, нах, чего ты, командир, всех жалеешь? Короче! Ты по жизни лучше, что ли? Если у тебя, типа, высшее образование, то мы все чмо? Ты что хочешь сказать, что ты лучше, а мы, конкретно, хуже, так? А ты прикинь, я отсюда выйду и вообще могу в институт связи поступить, тогда как будет? Я, может, нах…

Неожиданно 2-й больной замолкает. В наступившей тишине слышно, что он плачет. Минуту длится пауза.

2 – й а н г е л. Слышь, брат… Кончай переживать. Тебе ж нельзя, ты к операции подготовлен… Тебе нервничать нельзя, в любой момент печень привезут, прикинь. Ночью часто бывает… Разобьется кто… Кончай переживать, брат, тебе позитив нужен…

3 – й б о л ь н о й. Кончай, парень. Ты ж мужик или кто?

1 – й б о л ь н о й. В сущности, я не хотел вас обидеть. Просто дело в том, что мы действительно очень разные, как бы разные народы внутри одного народа, понимаете? Возможно, даже разные биологические виды…

3 – й б о л ь н о й. Тебе, профессор, насчет видов видней, конечно. Только я, извиняюсь, конечно, так думаю, что ни хрена мы не разные. Все смерти боимся до смерти, от страха и на баб кидаемся, все задержаться надеемся и денег хотим, с ними вроде не так страшно… Вот парень молодой переживает, ему обидно, что рано; и я, хоть и старый, и больной насквозь этим раком, а никак не хочу глаза зажмуривать; и ты суетишься, рассчитываешь об девку обмолодиться… Жизнь, профессор, она и без науки понятная – либо ты здесь живой, либо там неизвестно какой, может, тоже живой, вон как они, сестрички наши, с крыльями и в рубахах, а может, и никакой, одна зола в банке после климатория… Страшно.

1 – й б о л ь н о й. Не климаторий, а крематорий. В сущности, бессмертие души – это гипотеза, более удобная для чело…

1-го больного прерывает окрик.

3 – й а н г е л. Совести у вас нету, мужчины! Такие разговоры ночью… что ж, вы нас за людей не считаете? Нам еще дежурить до утра, а вы такие разговоры… Если не спится, попросите у доктора на обходе клоназепама, а ночью нечего митинги устраивать. Я завотделением скажу…

3 – й б о л ь н о й. Погоди, сестричка, не кричи, не сердись. Мужики всегда поговорить любят. Нам здесь по стакану нельзя, так хоть поговорить дай. А вообще по соточке-то сейчас в самый раз бы… Нету у вас спиртику?

1 – й а н г е л. Вы, мужчина, с ума сошли? Пожилой, а говорите глупости…

3 – й б о л ь н о й. Не ругайся, дочка. Какие вы, новые сестрички, строгие… Знаешь, как помогает стакан принять? Все болезни проходят. Ну, потом вернутся, конечно, но на час-то, на два жизнь делается вечная. Песню споешь, задумаешься, поплачешь…

3 – й б о л ь н о й п о е т.

Песня 3-го больного

На закате за рекой солнце догорало,

невезение меня

догоняло.

Без тузов и козырей приходила сдача,

выпадало все не так,

а иначе.

Не досталось мне любви от людей и Бога,

дальняя в казенный дом

шла дорога.

И никто по мне теперь горько не заплачет,

потому что все не так,

а иначе.

Мне б картишки поменять с самого начала,

только в прикупе пустом

толку мало.

Жизнь одна, да и она ничего не значит,

потому что все не так,

а иначе.

3 – й а н г е л (горько плача ). Больной!.. Ну, нельзя же так… Все сердце надорвали, сейчас буду валокордин пить…

2 – й а н г е л. Сильная песня, отец. Ее по телику крутят, нет? Или диск купить…

1 – й а н г е л. Это что-то такое… Это… Боже мой, как мне грустно!

1 – й б о л ь н о й. Ну, это вы зря… В сущности, Бог… Вы верите в Бога?

2 – й б о л ь н о й. Какой, реально, Бог, когда я вообще отпал! Ты, батя, короче, типа вообще, нах… Прямо… Ну, не знаю.

3 – й б о л ь н о й. Не расстраивайтесь, ребята. Это ж просто песня. Меня один мужик научил, наш, леспромхозовский. Сильно он в карты играл, вот и пел про это, значит… Его потом в поезде зарезали, вот такие дела.

2 – й б о л ь н о й. Я что сказать хочу… Короче, попросить прощения у тебя, батя. Потому что я, типа, хотел… ну, реально мочкануть тебя за печень… а это ж, ты прикинь, прямой беспредел. Поэтому прошу, нах, прощения у тебя вот при всех, как последнее говно…

3 – й б о л ь н о й. Брось, парень, не надо так… Все мы не ангелы…

1 – й, 2 – й и 3 – й а н г е л ы (хором ). Это вы, больной, зря! За всех не расписывайтесь…

3 – й б о л ь н о й. То есть я в таком смысле, что как припрет, то за себя не ручайся…

1 – й б о л ь н о й. Нет, с этим нельзя согласиться. В пограничной ситуации можно сохранить себя как личность. Помните главный выбор, который делает герой Оруэлла? «Ее, а не меня…» А я думаю, что всегда надо выбирать – пусть меня, но не ее… В любом случае погибнешь, но тот, кто не предал, сохраняет самоуважение. Это последнее, что можно сохранить… В сущности, благородный выбор – это эгоистический выбор.

2 – й б о л ь н о й. Я не въезжаю, брат, о чем ты держишь базар, но, короче, по жизни так не получается.

1 – й а н г е л. Простите, что вмешиваюсь, но я знаю эту книгу. Там сказано, что нет героев, есть только недостаточно сильная боль… Не мучайтесь, любимый, замечательный!.. Не надо требовать от себя большего, чем дано человеку.

2 – й а н г е л. Сильно, профессор, вы гордые. Вы проще будьте с ребятами, ведь тоже не звери. Если до горячего дойдет, любой себя обнаружит…

3 – й б о л ь н о й. Тут ведь какое дело? Просто, мужики, надо по-честному сказать, чего хочешь, чего боишься. Возьми, допустим, меня: вот сейчас фактически жалею, что парню печень не продал. Ну, хочет он такую, с этими… как их… с мета… ну и ладно, деньги его. А мне-то они бы пригодились. В смысле, дочке квартиру… Ничего ей не оставляю, так вот бы и оставил… Печенку свою. Слышь, парень? Если с докторами договоришься, я не против.

1 – й б о л ь н о й. Ночь правды? Что-то в этом есть детское… А мы здесь, в сущности, и правда как младенцы. Бытие хрупкое, лежим голые и беспомощные… Правда… А правда заключается в том, что я вас (обращается ко 2-му больному ) боюсь. Кто вам помешает насчет моей печени договориться с врачами? Отключат меня, вот и печень готова. Здоровая. Не пил почти, не ел жирного… И о чем я сейчас думаю? А вот о чем: может, наоборот, мне вас как-нибудь отключить, не дожидаясь вашей естественной комы? А? То есть, в сущности, я готов убить…

2 – й б о л ь н о й. Ну, профессор! Вообще!.. Ну, ты, нах, крутой… Только я круче.

2-й больной пытается встать, за ним тянутся провода и трубки, падают колбы капельниц, а он рвется к 1-му больному, ангелы наваливаются на него и удерживают на кровати.

1 – й а н г е л. Охрану надо вызывать!

2 – й а н г е л. Брат, кончай выступать, тебя ж ментам сдадут!

3 – й а н г е л. Совсем озверели мужики!

2-й больной сдается, бессильно валится на постель, ангелы оставляют его. В палате наступает тишина, ангелы стоят у изножий кроватей, каждый у своего подопечного, больные лежат неподвижно и молча. После долгой паузы первым решается заговорить 3-й ангел.

3 – й а н г е л. Ну, побезобразничали – и хватит. Придет дежурный врач, вам ничего, а нам влетит. Лучше мы вам своего… ангельского успокоительного, а?

2-й ангел вытаскивает из складок одежды бутылку водки. 3-й ангел открывает ее и набирает в большой шприц выпивку. 1-й ангел отходит подальше и смотрит на происходящее неодобрительно, но молча. 3-й ангел сливает из шприца по нескольку кубиков в капельницу каждого больного.

2 – й а н г е л. Сейчас легкий кайф словите, ребята, и спать. А то совсем оборзели, тот же профессор… Ну, будем здоровы.

2-й ангел делает большой глоток водки из горлышка бутылки, передает 3-му, 3-й 1-му…

1 – й а н г е л (переводя дух ). Боже мой, какой ужас! Как мне грустно…

3 – й б о л ь н о й. А чего грустить, сестренка? Выпила – спой, вот и вся грусть.

1 – й б о л ь н о й. В человеке живет неистребимая жажда выговориться, хотя бы в песне.

2 – й б о л ь н о й. Тоже, друганы называются… Нашли отморозка, значит? Ну, грохните меня, достала, нах, жизнь блядская! Давай песняка, брателло!

Ангелы медленно взлетают и кружатся над кроватями под хоровое пение больных. Х о р б о л ь н ы х.

Жизнь свою, пока живем,

без просыпу губим:

водку пьем, да хлеб жуем,

да красивых любим.

Ненавижу я кровать,

мятую подушку,

не хочу я помирать,

не прижав подружку.

Камень на сердце лежит,

ангел пО небу летит,

но душа за ним лететь не желает —

надоел ей этот свет,

и на тот надежды нет,

и чего-то ждет душа, поджидает.

И не два, не полтора

и не Богу свечка —

был живой еще вчера,

а сегодня в печку.

Погубил я жизнь свою,

да и не жалею —

только песню допою,

ежели сумею.

Камень на сердце лежит…

Под припев ангелы спускаются и как бы танцуют со своими подопечными, двигая их кровати на колесиках. В разгар пения и танца с грохотом распахивается дверь палаты, и входят человек в красной одежде с надписью «реанимация» и человек в зеленой одежде с надписью «трансплантология». Все, кто был в палате, застывают.

Ч е л о в е к в к р а с н о м. Ночной обход.

Ч е л о в е к в з е л е н о м. Нарушение режима.

В палате вспыхивает яркий свет.

2

Немая сцена: больные застыли на кроватях, ангелы у изножий, вошедшие возле двери. Наконец приходит в себя 1-й больной.

1 – й б о л ь н о й. Прямо «Ревизор»… «Чиновник с особым предписанием из Петербурга…» А ведь мы все ждем ревизора, и он придет, придет, и ответ предстоит держать…

Ч е л о в е к в к р а с н о м. Не умничайте, больной. Вам давно спать пора, а вы тут устраиваете цирк.

Ч е л о в е к в з е л е н о м. Сестры, вернитесь на пост. Вы тут чем занимаетесь, а? За аморальное поведение с больными, распитие спиртных напитков на рабочем месте вылетите в одну минуту! Утром завотделением…

1 – й а н г е л. А вы не кричите! Вы вообще из трансплантологии и не распоряжайтесь здесь. У вас там, в трансплантологии, известно, какие порядки, сплошная коррупция…

2 – й а н г е л. Все, отваливаем…

3 – й а н г е л. Простите, доктор. Мы уже вылетаем в одну минуту…

Ангелы взмывают в небеса.

Ч е л о в е к в к р а с н о м. Больные, приготовьтесь к осмотру. Как себя (1-му больному ) чувствуете? Боли? Мочились когда в последний раз? Тошнота? Разочарование в себе? Ощущение бессмысленности существования? Поясницу ломит? Давайте давление померяем…

Меряет давление 1-му больному, удары пульса раздаются на всю палату. Тем временем человек в зеленом подходит ко 2-му больному.

Ч е л о в е к в з е л е н о м. Ну-с (громко ), как наши дела, больной? Ну (шепотом ), что по теме, братан? Боли (громко ) в подреберье есть, моча темная, зуд, кожные покровы желтые? Посмотрим… (Рассматривает 2-го больного, одновременно тихо говорит. ) Ты не по делу старика… Мы проблему разрулим через этого… профессора. У него все равно отторжение, а с печенью полный о’кей, въезжаешь? К утру заделаем, пока я дежурю, усваиваешь?..

3 – й б о л ь н о й. А вот я, товарищи врачи, хочу по-честному узнать – сколько мне еще даете? Готовиться или как? Если что, я хочу попа, имейте в виду. Тут у вас теперь прямо в больнице церква работает, оттуда и позовите, у меня денег есть тут, под подушкой, четыре тысячи, хватит ему…

1 – й б о л ь н о й. Вот так и наступает момент просветления. Он приходит, и каждый из нас вспоминает о Боге…

Ч е л о в е к в к р а с н о м. Лежите, больной, спокойно, у вас свои проблемы. Не нравится мне ваше давление… Будем готовить на вторую операцию.

Ч е л о в е к в з е л е н о м. Да, готовить будем. Сестра!

С небес спускаются все три ангела.

1 – й, 2 – й и 3 – й а н г е л ы (хором ). Вызывали, доктор?

Ч е л о в е к в к р а с н о м и Ч е л о в е к в з е л е н о м (на два голоса ). С первой койки готовить к срочной операции! Со второй койки готовить к срочной операции! Третьей койке священника вызовите, у вас батюшкиного мобильного номер есть, эсэмэску ему пошлите, звонить ночью неудобно! Через час этих в операционный блок!

1 – й, 2 – й и 3 – й а н г е л ы (хором ). Понятно, доктор!

Человек в зеленом и человек в красном выходят на просцениум, закуривают.

Ч е л о в е к в к р а с н о м. Вот так, коллега, приходится присваивать функции Провидения. В действительности же мы только инструменты, а в Книге Жизни им всем уже давно предначертано – сколько одному жить, когда другому умереть…

Ч е л о в е к в з е л е н о м. А может, коллега, мы ее неправильно прочли, Книгу эту? Жить не тому и умереть не тому…

Ч е л о в е к в к р а с н о м. Ошибки в диагнозе у всех бывают, коллега. Написано одно, а по жизни, как говорится, другое… Там, в Книге той, цена-то не указана, а? А надо бы. Был бы прейскурант, а так чисто рекомендательный характер носит… Ну, предоперационные?

Человек в красном достает из кармана фляжку, делает большой глоток и передает человеку в зеленом. Тот пьет, сильно закидывая голову, потом трясет пустой фляжкой возле уха.

Ч е л о в е к в з е л е н о м. Дожали, коллега… Эх, жизнь! Ну, тихонько, чтобы больных не беспокоить, нашу?..

Ч е л о в е к в к р а с н о м. Сердечно-сосудистую…

Поют дуэтом, танцуя танго.

Врачебное танго

Мы в Книгу Жизни, как в историю болезни,

дрожащим скальпелем решительно полезли.

Всему назначена цена, и эту цену

определяем мы в ночную нашу смену.

О, пересадка!

Из смерти в жизнь ночная пересадка!

О, пересадка!

О, трансплантация!

Оле!

Мы одного из двух за те же деньги сложим,

мы можем все, и даже то, чего не можем,

и век отмерен вам не глупою судьбою,

а нашим тихим разговором меж собою.

О, пересадка!..

Нас не учили на лечебном факультете

решать этические, блин, проблемы эти

и отвечать за предначертанное Богом —

нам самодеятельность может выйти боком.

О, пересадка!..

Просцениум погружается во тьму, освещается палата. Возле 1-го больного суетится 1-й ангел, возле 2-го – 2-й, 3-й ангел сидит в ногах кровати 3-го больного, обхватив голову руками.

2 – й б о л ь н о й. Пацаны… Я не понял… Какая, нах, операция?! Где, реально, печень? Кто, типа, донор или что? Я не понял…

2 – й а н г е л. Чего ты не понял, брат? Все понятно.

1 – й а н г е л. Это ужасно! Вы понимаете?.. Они решили…

1 – й б о л ь н о й. Мне, например, все совершенно понятно. Я понимаю…

2 – й б о л ь н о й. Я не понял, вообще!..

3 – й б о л ь н о й. А что тут понимать… Сестричка, звони попу. Слышала, чего доктора сказали? Откинусь я до рассвета, вот что. Звони давай, дорогая, мне покаяться надо или как там положено… Пусть чешет сюда поп, я с ним поговорить хочу, как там будет, куда меня распределят… Правда, что ль, на сковородке жарить будут или крылья дадут, вот вроде ваших? Звони.

3 – й а н г е л. Да какому попу!.. (Плачет .) Мало ли что они скажут! Может, ты, отец, еще нас переживешь!..

2 – й б о л ь н о й. Вообще чума! Донор, говорю, кто?!

1 – й б о л ь н о й. Ах, да что вы притворяетесь! Все было понятно с самого начала. Они собираются пересадить вам мою печень, только и всего. А меня… как это говорится?.. спишут. Поставят диагноз «отторжение»… И ведь правы будут, вот в чем дело! Отторжение… Ведь я действительно уже давно отторгнут этой жизнью, и я ее отторгаю! Отторгаю! Распутство свое отторгаю, трусость, готовность примириться с любой гадостью, лишь бы жить, дышать, спать с женщинами… Жестокость свою отторгаю! Я же сам хотел вас убить и сейчас готов, а чем я лучше вас, чтобы я жил, а вы умерли…

2 – й б о л ь н о й. Фильтруй, фильтруй, слышь, профессор, ты фильтруй! Убить он, нах, хочет… Ты готов отвечать или так базаришь?

1 – й а н г е л. Неужели вы не понимаете?! У человека нервный срыв, у него кризис среднего возраста, у него депрессия… Оставьте его! И вы (1-му больному ) успокойтесь, любимый… Я не дам… Все будет хорошо, вы скоро выпишетесь, а эти безумцы…

2 – й и 3 – й а н г е л (вместе ). Ты что сказала?! Молчи!!!

В палате наступает тишина. Через минуту ее нарушает 1-й больной.

1 – й б о л ь н о й. Да, всем все ясно. Нужно только прямо сказать… Вы (2-му больному ) готовы дать им денег, чтобы они убили меня и пересадили вам мою печень? И готов ли я, если удастся, убить вас, или их, или всех, кто здесь есть, чтобы остаться в живых? Экзистенциальный выбор… 3 – й б о л ь н о й. Зря ты, профессор, такими словами. Все люди, со всеми можно договориться по-человечески. Он же не совсем отмороженный, он нормальный парень, поговори с ним нормально, он поймет. У него ж мать есть… Сестрички, а успокоительного не осталось у вас?

Ангелы несколько секунд переглядываются, не решаясь, потом повторяют манипуляции с капельницами и неведомо откуда снова появившейся бутылкой водки, остатки которой по очереди допивают из горлышка.

3 – й б о л ь н о й (после паузы ). Вот это правильно… Жить-то всем хочется, мне вон, может, час остался, а тоже… Ну, тихонько, споем, что ль, чем собачиться?..

Больничная цыганочка

3 – й б о л ь н о й.

На горе стоит ольха, под горою вишня…

2 – й б о л ь н о й.

В этой жизни я всегда

третий лишний…

1 – й б о л ь н о й.

То ли жил я, то ли нет,

неизвестно…

В с е б о л ь н ы е (хором).

А душе в груди всегда

было тесно!

Х о р а н г е л о в.

Эх, раз, еще раз, даже в самый смертный час,

запоем мы песню эту, что придумана до нас!

3 – й б о л ь н о й.

Я цыган, и ты цыган, оба мы цыгане…

2 – й б о л ь н о й.

Кем угодно назовешься

по пьяни…

1 – й б о л ь н о й.

Всех красавиц полюбить

не успею…

В с е б о л ь н ы е (хором ).

А с одною жизнь прожить

не сумею!

Х о р а н г е л о в.

Эх, раз…

3 – й б о л ь н о й.

Две гитары за стеной жалобно заныли…

2 – й б о л ь н о й.

Про меня друзья давно

позабыли…

1 – й б о л ь н о й.

И на главный мой вопрос

нет ответа…

В с е б о л ь н ы е (хором ).

Значит, песня до конца

не допета!

Х о р а н г е л о в.

Эх, раз…

Ангелы во время пения танцуют цыганочку, больные обозначают танец на кроватях.

2 – й б о л ь н о й. Чисто, нах, по-человечески.

3 – й б о л ь н о й. Вроде и помирать не нужно, а, мужики?

1 – й б о л ь н о й. Да-да, одно и то же мучает всех.

2 – й б о л ь н о й (вскакивает на кровати, валятся капельницы, дальнейшее он произносит, стоя на кровати, держась одной рукой за спинку, а другую простирая вперед, как памятник ). Пацаны! Брателло! Товарищи! Короче, к вам обращаюсь я, друзья мои! Завязываем эту хренотень вообще! Человек создан для счастья, как птица для полета, реально! Я сам в школе читал, но не верил ни грамма, а сейчас понял. Чего они нас лечат?! Чего мы перед ними шестерим? Лучше, блин, умереть стоя, чем жить на ихних коленях, как мелкие! Не надо мне печени, вы въезжаете? Не хочу у другана последнюю печень себе рвать, как поганый крысятник и отморозок. Как я с нею жить буду, если из-за меня другого пацана приморят? Человек, падла, звучит гордо, и ни хрена не надо жалеть человека, нах, не надо, я, конкретно, говорю, унижать его жалостью, его, сука, любить надо!!! Их власть – это наш страх, братаны, я без бэ говорю. У каждого народа такое, типа, правительство, которого он, типа, достоин, вы поняли-нет?! Я отказываюсь от печени. Передайте мою печень, за которую я бабки отдам, когда ее притаранят от реального жмура, в пользу детского дома, вы сечете, суки рваные, передайте ее в фонд памятника кому-нибудь или на церкву, а мне не надо вашей печени… Все, доктора, кончилась ваша власть, теперь беспредел и демократия будут у нас в палате! За нашу и вашу, нах, свободу! Мужская интенсивная терапия поднимается с колен! Ура, товарищи! Долой!

Звучит торжественный марш. Ангелы везут кровать 2-го больного по палате, останавливая ее у кроватей других больных, – это выглядит, как объезд министром обороны парадного строя.

2 – й б о л ь н о й (1-му больному ). Не бзди, профессор, перезимуем!

1 – й б о л ь н о й. В сущности, это свобода…

2 – й б о л ь н о й (3-му больному ). Дед, не торопись, пока живой!

3 – й б о л ь н о й. Это ты правильно, парень…

2 – й б о л ь н о й (ангелам, вернувшим его кровать на место и выстроившимся перед нею в шеренгу ). Все у нас будет путем, девки! Без всяких пересадок, а как кому карта ляжет, поняли? Песню!..

Марш восставшей реанимации

Б о л ь н ы е.

В борьбе за жизнь, зверея год от года,

готовы мы друг друга перебить,

и доктора, избранники народа,

за нас решают, быть или не быть!

А н г е л ы.

Но есть душа у каждого больного,

она здорова и полна добра,

и каждый день на подвиги готова,

и завтра будет лучше, чем вчера!

Б о л ь н ы е и а н г е л ы (вместе ).

Свобода, свобода, свобода!

Не нужно начальников нам!

Здоровье любого народа

с болезнью всегда пополам.

Фальшивые ваши лекарства

не надо на тумбочки класть!

Врачебное кончилось царство,

больная да здравствует власть!

Б о л ь н ы е.

Мы рождены, чтоб сказку сделать былью,

преодолеть пространство и простор…

(Хором исправляются ).

Тьфу! Не то! Давай сначала!

Никто не даст больному облегченья,

ни Бог, ни царь и даже ни герой —

надежда только на самолеченье,

хотя оно смертельное порой.

А н г е л ы.

И в интенсивной нашей терапии

мы тихо грянем дружное «ура!» —

здесь, как везде, свободная Россия,

и завтра будет лучше, чем вчера!

Б о л ь н ы е и а н г е л ы (вместе ).

Свобода, свобода…

С грохотом в палату врываются человек в красной одежде с надписью «реанимация» и человек в зеленой одежде с надписью «трансплантология».

Ч е л о в е к в к р а с н о м. Режим! Реанимация! Вы что, с ума все сошли?!

Ч е л о в е к в з е л е н о м. Это ты зря… Лежать! Бояться! Здесь операционная группа!

Ч е л о в е к в к р а с н о м. Операция «Пересадка»! Начинаем немедленно! В операционную везти некогда! Донора вяжите!

Человек в красном отключает все капельницы 1-го больного, пытаясь одновременно связать его извлеченной из кармана длинной эластичной лентой и придушить подушкой.

1 – й б о л ь н о й (из-под подушки, глухо ). Нам снова перекрывают кислород, друзья! Нам затыкают рот… Свобода слова…

Ч е л о в е к в з е л е н о м (доставая из кармана шприц ). Да пусть говорит. Только обездвижить надо, а потом анестезию… Местная сойдет…

1 – й б о л ь н о й (вырвавшись из-под подушки, но уже связанный ). Они всегда начинают с интеллигенции!.. Товарищи! Если вы не вступитесь, дойдет очередь и до вас. Они пообещают каждому новую печень, а отнимут последнюю…

2-й больной, все это время стоявший на кровати в позе памятника, наконец вмешивается – он прыгает на человека в зеленом, оба валятся на пол. При этом 2-й больной отчаянно кричит.

2 – й б о л ь н о й. Суки! За другана всех порву, как бобик грелку! Свобода, блин, нах, мочи ментов!!!

Человек в зеленом исхитряется всадить иглу шприца в задницу 2-го больного, тот мгновенно затихает и лежит на полу неподвижно.

Ч е л о в е к в з е л е н о м. Реципиент к операции готов, можно начинать.

Человек в красном и человек в зеленом вплотную сдвигают кровати 1-го больного, извивающегося в петлях эластичной ленты, и 2-го больного; вдвоем поднимают и кладут 2-го больного на его кровать. Оглядевшись, человек в зеленом берет с тумбочки 3-го больного лежащую там, среди кружек и тарелок с недоеденным ужином, старую финку с наборной рукояткой.

Ч е л о в е к в к р а с н о м. Отличный инструмент, коллега, проверенный.

3 – й б о л ь н о й. Слышь, командир, положи ножик, его мой батя еще с зоны привез, по ребилита… по амнистии, короче. Не трожь батину память. У вас же свои ножи должны быть? Особенные…

Ч е л о в е к в з е л е н о м. Народная медицина, отец, надежнее будет… Да ты не бойся, мы перышко вернем.

Человек в зеленом заносит нож над 1-м больным.

1 – й б о л ь н о й. Если ты не интересуешься трансплантологией, трансплантология заинтересуется тобой. Не спрашивай, по ком звонит колокол. Чужого горя не…

Ч е л о в е к в к р а с н о м (придерживая 1-го больного, кивает человеку в зеленом ). Больной, не нервничайте и замолчите, вы мешаете операции. Давай…

1 – й б о л ь н о й. И всегда интеллигенция первой шла на голгофу…

1 – й а н г е л. Прощайте, любимый!

Ч е л о в е к в з е л е н о м. Сестры, готовьте реципиента, не отвлекайтесь!

2 – й а н г е л. И моего замочат…

Ч е л о в е к в к р а с н о м. Ну, давай же!

Человек в зеленом замахивается ножом. В это мгновение в палату с криками вбегает толпа людей в синих одеждах с надписями «пятый корпус». У каждого из них в руках резиновая милицейская дубинка. Л ю д и в с и н е м. Стоять! Лежать! Бояться! Руки! Больные, спокойно!

Люди в синем мгновенно связывают эластичными лентами человека в красном, человека в зеленом и ангелов. При этом в дело идет и лента, смотанная с 1-го больного. Связанные стоят смирно и понуро, не делая никаких попыток освободиться. Один из людей в синем обращается к больным.

Ч е л о в е к в с и н е м. Внимание, больные! Ночью был совершен массовый побег из психоневрологического корпуса. Двое психически больных похитили профодежду докторов, девушки из наркологии к побегу готовились давно и сшили себе костюмы так называемых ангелов. Проявления опасного бреда пресечены, психбольные нейтрализованы. Отдыхайте, мужчины.

Люди в синем, подталкивая дубинками, строят связанных в шеренгу.

3 – й б о л ь н о й. Одного не возьму в толк… Если это не ангелы, а женский алкоголизм из наркологии, то почему они летают? А если она не сестричка, то зачем ей моя утка сдалась?

3 – й а н г е л. А ты попей с наше, отец – и полетишь, и утку подашь… Выпил – и ангел…

2 – й б о л ь н о й (ни к кому не обращаясь, как бы в бреду ). Я не понял… Если эти все на голову больные, то я кто? Если, допустим, я жду, что мне печень психи пересадят, то я сам псих или просто, типа, ошибаюсь по жизни?..

Ч е л о в е к в з е л е н о м. Кто псих, только сверху видно. Понял, брат? Но ты туда не спеши и докторов не торопи, понял?

1 – й б о л ь н о й. В сущности, это тоже насилие. Я снова против… Кто определил этих несчастных в сумасшедшие? Кто установил норму? В конце концов, у сумасшедших тоже есть права… Я протестую! Я не согласен с их мнением, но готов отдать печень за их право иметь это мнение… Впрочем, печень у человека одна. Как и Родина…

1 – й а н г е л. Любимый, вы будете жить!

2 – й б о л ь н о й (садясь в беспамятстве на кровати ). Короче! Я не понял! Кругом, нах, менты… Подстава!

Обессилев, 2-й больной валится на спину, вытягивается и затихает.

2 – й а н г е л (накрывая 2-го больного простыней с головою ). Не парься, брат… Отпарился. 3 – й б о л ь н о й. Власть переменилась, а рак-то остался… Попа, граждане, я дождусь или так помирать? И утку бы, сестричка…

Пытаясь дотянуться до утки, 3-й больной охает, откидывается на спину и тоже вытягивается на кровати в полный рост.

3 – й а н г е л (покрывая 3-го больного простыней ). Поп уже едет, отец… А утка тебе больше не понадобится. Ч е л о в е к в к р а с н о м. Эх, вы! Хирургии ждали, а как почувствовали твердую руку – крови испугались до смерти… Мелкие люди.

Ч е л о в е к в з е л е н о м. А такая пересадка могла получиться!.. Не тот народ пошел.

1 – й б о л ь н о й (декламирует ). Жизнь кончается, а смысл ее не ясен, // не разгадан, не определен, // одинаково любой ответ опасен, // каждый справедливо обделен // счастьем, утешением, покоем, // потому что счастья в жизни нет, // но зато в ней что-то есть такое, // что опасным делает ответ… Л ю д и в с и н е м. Быстро, в пятый корпус, граждане психбольные, не митинговать!

Сумасшедшие плетутся к выходу, с трудом перебирая связанными ногами. Возникает песня, ее поют все – при этом 2-й и 3-й больные встают в полный рост, закутанные с головами в простыни. Общий хор.

Мы все больны, мы тяжело болеем,

мы все равны, хоть кое-кто равней…

Своей страны понять мы не умеем,

но проживать желаем только в ней.

И нам не надо ни дворцов, ни денег,

нам чистота в подъездах не нужна,

не нужен также нам турецкий берег —

жила бы только рОдная страна.

Нам повезло в такой стране родиться,

и жизнь прожить, и поле перейти,

и, на родные насмотревшись лица,

глаза прижмурить под конец пути.

Давайте ж вместе кончим песню эту,

и лишь потом погасим в зале свет —

другой такой страны на свете нету,

да и самой ее на свете нет!

Один из людей в синем выходит на авансцену.

Ч е л о в е к в с и н е м (обращаясь к зрителям ). Товарищи! Граждане… Песни этой мы не пели, а вы не слышали. Договорились по-человечески, а? Не было песни.

Но за его спиной хор действующих лиц продолжает повторять последние две строчки. Их подхватывает зрительный зал.

Постепенно все помещение погружается во тьму.

Р а д и о г о л о с. Внимание, персонал, тревога по больнице! Из психиатрического отделения совершен второй за ночь групповой побег. Больные одеты в синюю форму охраны с надписями «пятый корпус». Внимание, тревога по больнице!.. (После паузы, тихо и грустно. ) Блин, здесь нормальные еще остались или нет?!

КОНЕЦ

апрель—октябрь 2007

Павловская Слобода

Content

Александр КАБАКОВ
Роль хрусталя в семейной жизни

От автора

Роль хрусталя в семейной жизни Скандал в двух действиях

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

Знаки Комедия в трех актах

Действующие лица (в порядке появления):

1

2

3

Интенсивная терапия (Клиническая комедия с песнями и танцами)

Действующие лица:

1

2