Скотни С. Джеймс

Бесценный дар

1

Энн вышла из машины и посмотрела вверх, подставив лицо дождю, холодному, как рука призрака. На первый взгляд Данрэйвен, как показалось ей со стороны, выглядел непривлекательно. Замок вырастал из шотландского вечера, непреклонный и зловещий, его высокие стены были угрюмы и негостеприимны. Она смотрела перед собой, не обращая внимания на дождевые капли, которые падали, мельтешили, кружились, оседали на ее волосах и повисали на ресницах. Энн поежилась и плотнее запахнула плащ.

– Зловещее местечко, не так ли? – раздался сзади тихий голос.

Энн повернулась, чтобы посмотреть на Мак-Криммона, адвоката, с которым она встретилась лишь час назад. Столь же свежий, как и их знакомство, одетый с иголочки мужчина в твидовом костюме показался ей единственной опорой в мире, сбившемся с пути истинного. Он ободряюще улыбнулся и раскрыл над ее головой свой черный зонтик.

– Завтра он покажется вам не таким мрачным, – пообещал он. – Вам не повезло, что вы впервые увидели его в сумраке.

Сумрак… Этим странным словом шотландцы называют вечернюю темноту. Сколько раз Энн слышала его раньше, совершенно не понимая его настоящего смысла? Каким-то образом оно заставляло ее думать об угасающем солнечном свете, разливающемся над поросшими вереском холмами подобно пролитому меду, или о лиловых тенях, незаметно переходящих в ночь. В действительности все было совсем не так.

Энн прилетела из Глазго. Когда самолет приземлился в крохотном аэропорту, в Кэмпбелтауне шел холодный дождь, который превратил небо клонящегося к вечеру дня в свинцовую твердь. Немногочисленные машины, направлявшиеся по петляющей дороге к зданию аэропорта, включили фары. К тому времени, как мистер Мак-Криммон загрузил ее чемоданы в багажник своей небольшой черной машины, она перестала надеяться на то, что покажется солнце.

Как и короткий полет через залив Клайд на полуостров Кинтайр, двадцатимильный путь из аэропорта в Данрэйвен был утомительным, если не сказать хуже. Мак-Криммон был хорошим водителем, но Энн впервые ехала в машине, где место пассажира было с непривычной ей левой стороны, и поэтому ей было тревожно. Она никогда раньше не покидала родной штат, так что ночь в реактивном лайнере и пересадки в трех аэропортах сделали свое дело. Она устала, ей хотелось нормально поесть и как следует отдохнуть.

Машину адвоката постоянно сотрясали сильные порывы ветра, налетавшие со стороны океана, потому что дорога от Кэмпбелтауна по большей части шла вдоль побережья. Неширокое шоссе вскоре сузилось до однополосного, взбираясь на склоны холмов и петляя между ними. Каждый раз, когда в свете фар открывался новый изгиб дороги или вспыхивали фары встречной машины, Энн нервно вздрагивала, не в силах сдержать подступающий страх. Ей казалось, что машинам не хватит места, чтобы разъехаться. Однако каким-то образом все кончалось благополучно.

Движение становилось все менее оживленным, затем, когда они одолевали последние мили пути, совершенно прекратилось. Ледяной дождь барабанил в стекло, и мерный шум дворников нагонял сон. Но когда Мак-Криммон снизил скорость, проезжая через железные ворота, Энн внезапно очнулась. Где-то впереди, в темноте, был замок Данрэйвен, место, которое она никогда не видела, но о котором слышала с детства.

И вот его зубчатые башни грозно нависли над ней.

– Я позвоню, – сказал Алисдайр Мак-Криммон тихим голосом. – Возможно, они не слышали, как мы подъехали.

Он сунул под мышку свой портфель и позвонил.

Взгляд Энн был устремлен на дату, вырезанную на притолоке – 1503 год, – когда она услышала зловещий шум, доносившийся изнутри. Похоже было, что кто-то скребется, пытаясь вырваться наружу. Ее внимание привлекло маленькое окошко в двери, и сердце замерло, когда она поняла, что кто-то смотрит на нее. Физиономия с черными, глубоко посаженными глазами и широким ухмыляющимся ртом, прижавшаяся к стеклу, была самой безобразной из всех, виденных ею. Ей пришлось собрать всю свою волю, чтобы не отступить назад.

Мак-Криммон, должно быть, заметил ее состояние, потому что успокаивающе коснулся ее руки.

– Не волнуйтесь, – начал было он, но его слова прервал вой, от которого кровь стыла в жилах, – звук, который начался низким ворчанием и становился громче, заполняя замок и ночь вокруг. Вой перешел в оглушительный лай, отдававшийся эхом среди каменных стен.

Затем последовал шквал брани, в прихожей неожиданно зажегся яркий свет, и лай сменился недовольным поскуливанием. Дверь скрипнула и отворилась, и Энн перевела дыхание.

– Я ведь говорила тебе, ты, паршивая здоровенная тварь, я говорила тебе сто раз – ты здесь не для того, чтобы встречать гостей.

Говорившая это женщина была почти не видна из-за огромной собаки. Животное загораживало проход и казалось никак не меньше теленка. Женщина, стоящая позади этого чудовища, была седой и хрупкой, и непонятно, как ей удавалось удерживать собаку.

– Прекрати, Крошка, – увещевала она. – Дай леди и джентльмену войти с дождя. Добрый вечер, Мак-Криммон, мы вас поджидали.

Энн и Мак-Криммон протиснулись в дверь, и огромная собака начала нагло обнюхивать портфель адвоката.

– Пошла вон, ты, глупая псина! – воскликнула шотландка.

– Ранальд! – раздался низкий голос сверху. – Иди сюда!

– Ох, смотри, что ты наделал! – сказала женщина. – Ты ушел и рассердил своего хозяина.

Лохматое серо-коричневое животное опустило голову, словно могло понять ее слова, послушно развернулось и пошло прочь, вверх по отделанной под орех лестнице.

– Ну вот, – вздохнула женщина. – Давайте мне свои плащи и можете идти наверх. Лэрд вас ожидает.

«Лэрд? – подумала Энн, мрачно усмехнувшись про себя. – Очень по-шотландски».

Разумеется, этот человек был из этих многочисленных аристократов, которые требовали почтения к титулам и собственности, для получения которых сами лично ничего не сделали. Выбираясь из своего плаща, Энн пыталась в тысячный раз представить себе, как он отреагировал на новость о том, что она получит часть его фамильного состояния.

Ей не пришлось долго ждать, чтобы увидеть это. Шестнадцать шагов вверх, в Большой зал замка, и она точно узнала все, о чем раньше только гадала.

Человек, который стоял перед камином, был разъярен. Гнев полыхал в его глазах так же ярко, как пламя у него за спиной.

Он был моложе, чем она думала, но выглядел с головы до ног лордом, владельцем поместья – плечи расправлены, как перед боем, чудовищный пес замер у ног. Он был одет в зеленые вельветовые бриджи и того же цвета свитер – и даже в его глазах отражался этот цвет, когда он с вызовом посмотрел на нее. Одной рукой он опирался о каминную полку, и его пальцы касались резного каменного герба. Герб принадлежал его семье многие столетия. Лэрд молча напоминал ей, что он – Мак-Дональд и принадлежит этому месту. А она – нет.

Жаль, что он собирался все усложнить. Но она не могла допустить, чтобы хозяин замка давил на нее своим происхождением.

– Хэлло, – оживленно сказала она, пересекая комнату и останавливаясь перед ним. – Я Энн Форрестер.

Он лишь посмотрел на протянутую ею руку, и Энн поспешно опустила ее.

– Я Малкольм Рори Мак-Дональд, герцог Данрэйвен, – сказал он. Его надменный тон подразумевал: не забывайте об этом. Он продолжал: – Я так понимаю, вы не получили моей телеграммы?

– Телеграммы? – удивленно повторила она.

– Да. В которой говорилось, чтобы вы не приезжали в Данрэйвен.

Энн выпрямилась.

– Я не получала никакой телеграммы, но в любом случае – почему это я не должна была приезжать сюда?

– У меня сейчас не самое лучшее время, чтобы принимать посетителей, – ответил он совершенно ровным голосом. – Я должен был объяснить это Алисдайру, когда он позвонил и сказал, что встречает ваш самолет. Но меня не было дома, и я не узнал об этом, пока не стало слишком поздно.

– Я не просто посетитель, – напомнила она ему.

Нечто – Энн не могла понять, был ли это возрастающий гнев или что-то более похожее на страдание – мелькнуло на мгновение в его глазах, прежде чем он перевел взгляд на Мак-Криммона.

– Как дела, Алисдайр? – Видимо, на адвоката Мак-Дональд не держал зла.

– Очень хорошо, спасибо.

Они дружески пожали друг другу руки, но было очевидно, что Мак-Криммон чувствует себя неловко.

– Видишь ли, Рори, я… ну, я не подумал, что ты мог связаться с мисс Форрестер.

– Прошу прощения за то, что ввел тебя в заблуждение, – извинился Рори Мак-Дональд. – Леди должна была сказать о моей телеграмме.

– Я не получала никакой телеграммы, – настаивала Энн. – Кроме того, не так уж тру…

– Я позвоню в какой-нибудь ближайший отель и закажу комнату для нее, – продолжал Рори. – Может, ты будешь так любезен и отвезешь ее утром обратно в аэропорт.

Энн сложила руки на груди. Этот человек был невыносим.

– Не говорите обо мне так, будто меня здесь нет, – резко сказала она. – И нет никакой необходимости звонить в отель. Сегодня я останусь в Данрэйвене, если вы не возражаете.

– Вот именно, возражаю, – сказал он, бросая на нее угрожающий взгляд.

– Рори, ты же знаешь, как обстоят дела, – вмешался адвокат. Он похлопал по своему портфелю. – Прошу тебя, будь благоразумен.

Лэрд перевел взгляд на адвоката, и его губы искривила усмешка.

– Ты знаешь, что благоразумных Мак-Дональдов почти невозможно отыскать в нашем роду. Благоразумие – это единственное качество, которого нам недостает.

По мнению Энн, это было совсем не то, чем стоит гордиться, но царственное поведение этого человека демонстрировало его очевидное тщеславие – кто и что он есть.

Он стоял выпрямившись, и рост его производил впечатление – даже в этой огромной комнате. Энн он представлялся хайлендером, предводителем горного клана. И, как она предположила, темперамент у него вполне соответствующий его виду. Выглядел герцог вполне современно, однако не составляло большого труда представить, как он стоит, одетый в клетчатую шотландскую юбку-килт, посреди пустоши, с мечом в руке, и ветер бьет ему в лицо. Картина была грозной, и Энн было не по себе при мысли о том, что он так легко зачислил ее во враги. Должно быть, он из тех людей, кого нелегко понять и нелегко победить. Он был того же склада, что и его предки – надменный и гордый.

Взгляд Энн отметил угловатые тонкие очертания скул и подбородка, прямой нос. Кожа у него была загорелой и казалась еще темнее по сравнению с жестким белым воротником рубашки, выглядывавшим из-под свитера. Заинтригованная, она изучала его шейный платок из шотландки в сине-зеленую клетку.

«Даже в том, как он повязывает свой платок, видно его высокомерие, – раздраженно подумала она. – Как будто лишний раз доказывает, что он Мак-Дональд с ног до головы!»

– Рори, – снова начал адвокат. – На дворе холодная ночь. Ты не можешь…

– О, ну конечно, я не отправлю вас отсюда без ужина. И без единого глотка.

Он повернулся и прошел через всю комнату к комоду, с которого взял хрустальный графин, и плеснул янтарной жидкости в три стакана. Его глаза снова блеснули вызовом, когда он протянул один из них Энн:

– Глоток виски? Это местное, данрэйвенское.

Энн не пила, но не могла отказаться от этого вызова. Он что, надеется, что ей не хватит духу выпить виски Мак-Дональдов? С беззаботным видом она взяла стакан и кивнула.

– О, наконец-то шотландское гостеприимство, – пробормотала Энн.

Его едва заметная улыбка угасла.

– Тост? – предложил Алисдайр Мак-Криммон, подняв свой стакан. – За нашу дорогую ушедшую родственницу и друга, леди Беллу Мак-Дональд.

Рори как-то странно вздохнул, и Энн удивилась – уж не откажется ли он пить. Но, очевидно, даже ему было ясно, что совершенно бессмысленно желать зла покойнице, поскольку он сделал быстрый глоток. Мак-Криммон вздохнул, хлебнув из своего стакана.

Чувствуя, что мужчины смотрят на нее, Энн сделала первый глоток очень осторожно, но все же ей показалось, что она вдохнула пламя, которое опалило ей горло и тут же скользнуло в пустой желудок. Штука забористая, даже если она и была как следует очищена в его драгоценнейшей данрэйвенской винокурне.

Она тут же отвернулась, сделав вид, будто разглядывает комнату, не желая, чтобы они увидели, как она пытается вздохнуть. Энн увидела беленые стены, лепной потолок и ряд высоких стрельчатых окон во всю длину зала – чем-то это напоминало ее комнату-студию в Канзас-Сити.

– Какая чудесная комната, – сказала она, когда голос стал снова повиноваться ей. Она не очень удивилась, обнаружив, что губы онемели. Однако от виски внутри разлилось приятное тепло, заставившее ее вспомнить о темной дождливой ночи за массивными каменными стенами. Энн сделала еще один маленький глоток, прежде чем повернуться к мужчинам. – Я хотела бы осмотреть весь замок.

Малкольм Рори Мак-Дональд мог бы уже понять, что она не намерена позволить ему выставить ее вон.

– Простите, но сейчас, кажется, для этого нет времени. Если я не ошибаюсь, идет Фиви, чтобы пригласить нас к столу, – отозвался он, не потрудившись скрыть удовольствие, которое получил, объявляя ей об этом.

Все взгляды устремились на хрупкую фигурку, возникшую на пороге.

– Точно, парень, – подтвердила женщина. – Шевелите ногами, не то суп остынет.

Парень? Энн не смогла сдержать удивления, услышав такое обращение. Рори Мак-Дональд мог устрашить кого угодно, но только не хрупкую женщину в бело-голубом домашнем платье. Когда домоправительница выпроваживала их из комнаты, Энн не могла удержаться, чтобы не бросить на Рори лукавый взгляд:

– Разве прислуга не обращается к вам «ваша светлость»?

– О, нет! – запротестовала Фиви. – Коли я носилась за мальцом-сорвиголовой, не больно-то выходит все время называть его «ваша светлость», когда он вырос. – Она пожала плечами. – Нравится это ему или нет.

Рори покрылся темным румянцем.

– Фиви уже так долго с нами, что стала членом семьи, – быстро сказал он и вышел из комнаты.

Энн почти устыдилась удовольствия от его смущения.

Но только – почти.

Столовая была меньше и уютней, чем Большой зал. В камине весело потрескивал огонь, прогоняющий холод и заставляющий забыть о непогоде, разыгравшейся за стенами замка.

Длинный стол, покрытый белой скатертью, с узорными салфетками, занимал центральное место. Перед каждой тарелкой поблескивали массивные серебряные столовые приборы – три ножа и две ложки с одной стороны, три вилки с другой, десертная вилка и ложка сверху. В центре стола возвышался канделябр с дюжиной свечей, которые держали серебряные вороны с распростертыми крыльями.

Энн не ожидала столь официальной трапезы и пожалела, что у нее не было времени приготовиться к обеду. Она взглянула на свой измятый брючный костюм и догадалась, что Рори Мак-Дональд не даст ей возможности привести себя в порядок просто потому, что это был еще один способ смутить ее. Хотя она и пригладила машинально свои короткие каштановые волосы, она слишком устала, чтобы действительно волноваться из-за своего внешнего вида.

Когда Мак-Криммон проводил ее к стулу с высокой резной спинкой и помог ей сесть, Энн заметила, что Рори занял место во главе стола. Она не знала, было ли это его обычное место, или это просто еще один способ оказать на нее психологическое давление. Он не собирался позволить ей забыть, что считает ее захватчицей. Которой она в некотором смысле и была.

Менее всего на свете Энн Форрестер ожидала, что может оказаться наследницей. Получив свою лицензию, она поступила на работу в «Квест Риэлти», и началась жизнь, полная экономии и ограничений. К выплате государственной ссуды на образование, которая позволила ей окончить колледж, добавлялась дороговизна жизни в большом городе. Все, что ей оставалось, – мечтать о том дне, когда она сможет начать собственное дело… И тут раздался телефонный звонок, который изменил ее жизнь.

Энн подождала, пока Фиви разлила суп, и сказала:

– Знаете ли, мистер Мак-Дональд, я была поражена не меньше вас, когда узнала, что тетушка Белла оставила мне наследство.

Он выпустил из руки ложку, и она звякнула о тарелку.

– Мне в это трудно поверить. Вы провели рядом с ней четыре месяца. Этого времени вполне хватило, чтобы вы убедили ее… да в чем угодно.

– Вы утверждаете, что я повлияла на нее? – обозлилась Энн. – Да это же смешно! Белла приехала в Штаты на лечение и находилась на другом конце страны. На самом деле я видела ее всего два или три раза в жизни.

– Да? Тогда как вы объясните ее неожиданное великодушие по отношению к вам?

– Это просто… Я не могу этого объяснить. Я надеюсь, что мистер Мак-Криммон может пролить на это свет.

Энн покосилась на адвоката, который наблюдал за ними, забыв о еде. В комнате было так тихо, что было слышно, как ветер бьется в окна.

– Так как, Алисдайр? – обратился к нему Рори.

– Думаю, я могу это сделать, – наконец ответил тот, откладывая ложку. – Я должен кое-что объяснить вам обоим.

– Хорошо, – сказала Энн. – Адвокат Беллы в Канзас-Сити говорил очень неясно.

– В основном его задача сводилась к тому, чтобы, затратив часть унаследованных денег, вы приехали в Данрэйвен. – Мак-Криммон промокнул усы салфеткой. – Я уверен, что их хватило.

Хватило? Энн была сражена наповал. Билеты на самолет были дорогими, что да, то да. Но ста тысяч долларов, которые она получила, было более чем достаточно. Она смогла погасить свою ссуду на образование, купить кое-какие вещи для поездки и положить оставшиеся деньги на счет в банке – первый раз в жизни.

– Да, вполне.

Энн тут же уставилась в свою тарелку. Единственное, что она хотела пока оставить в стороне, был вопрос о финансах. Принимая во внимание репутацию шотландцев как людей скупых, она могла вообразить ярость герцога, когда он обнаружит, как много денег оставила Белла практически незнакомому человеку. К ее облегчению, Рори не стал развивать эту тему, и они уже приступили ко второму блюду – запеченным креветкам, – когда он заговорил снова.

– Я совершенно не понимаю, в каком расположении духа Белла писала свое проклятое завещание, – заметил он, глядя прямо на Энн. – Что вы думаете по этому поводу?

– Мне говорили, что у нее всегда была ясная голова, – ответила Энн. – У нее, должно быть, были веские причины, чтобы сделать то, что она сделала.

– Завещать постороннему человеку то, что принадлежало моей семье три сотни лет?

Теперь Энн была озадачена всерьез. Неужели шотландцы никогда не пускают свои деньги в оборот? Они что, хранят их в сундуках?

– Тише, тише, – проворчала Фиви, расставляя чистые тарелки. – Обеденный стол не место для деловых разговоров. Может, потерпите, пока не перейдете в библиотеку пить кофе?

– Хорошая идея, – согласился Мак-Криммон. – Нет смысла портить удовольствие от вкусной еды серьезным разговором. Я полагаю, что это пахнет вашим знаменитым кинтайрским бифштексом, Фиви?

– Точно, Мак-Криммон, у вас верный нюх!

– Очень люблю ваши бифштексы. Надеюсь, вы сжалитесь над бедным законником и подадите их.

– Ну, только ради вас, – сказала она с упреком, но, когда выходила из столовой, на лице ее играла довольная улыбка.

Остальные молчали, пока Рори наливал вино, потом молчание нарушилось звяканьем столового серебра. Энн была очень голодна, но быстро утолила голод, и теперь ее убаюкивало тепло комнаты и стало клонить ко сну. Ее веки становились все тяжелее, тело расслаблялось, – несомненно, это действовало виски.

Порыв ветра заставил дрогнуть даже стены замка. Рори поднял голову.

– Буря все усиливается.

– У вас всегда такая погода? – спросила Энн.

– Нет, – ответил он без тени юмора. – Иногда она становится еще отвратительнее.

Свет мигнул несколько раз, потом погас.

– Опять повредило линию, – сказала Фиви с порога. – Я зажгу свечи.

– Вы хотите сказать, что в эту ночь электричества уже не будет? – При этом скудном освещении Энн с трудом разглядела домоправительницу, а вне круга света вообще ничего не было видно.

– Сомнительно, что повреждения исправят, пока не кончится буря, – подал голос Рори. – Но вам нет нужды беспокоиться. В Кэмпбелтауне электричество будет.

Энн глубоко вздохнула.

– Я уже сказала вам, что остаюсь.

– Как бы ВАМ это объяснить, мисс Форрестер? Я не хочу, чтобы вы здесь оставались.

– Как бы ВАМ это объяснить, мистер Мак-Дональд? Я не уеду. Вы прекрасно знаете, что тетя Белла специально оговорила, что я должна остаться в Данрэйвене. Вы не можете запретить мне войти.

– Я не могу запретить вам войти, – возразил он. – Но я собираюсь запретить вам остаться. Кроме того, замок только наполовину принадлежит Белле. А что касается сути дела, то я намерен просить поверенного не выполнять ее нелепое завещание.

– Почему бы вам не обсудить это с мистером Мак-Криммоном?

– Алисдайр, скорее всего, откажет мне, потому что он поверенный Беллы.

– Послушай, – заметил Мак-Криммон, – завещание имеет законную силу. Так что есть вещи, который мы должны обсудить…

– Так давайте, – крикнул Рори, отбрасывая в сторону салфетку.

– Да, начнем, – согласилась Энн, поднимаясь на ноги. – Чем скорее мы приступим, тем скорее я смогу лечь в постель – о-ох!

Она споткнулась в темноте и упала, больно ударившись коленом.

– Мисс Форрестер! С вами все в порядке? – воскликнул Мак-Криммон.

– Да…

– Черт возьми, – фыркнул Рори. – Осторожнее в темноте.

– Я была осторожна, – возразила Энн. – Я споткнулась обо что-то.

Тихое посапывание и влажный нос, ткнувшийся ей в ухо, пояснили Энн, что это могло быть.

– Ваша собака, – обвиняющим тоном сказала она, все еще не поднимаясь с пола. – Я забыла, что здесь лежит ваша собака.

Золотой свет почти ослепил ее, а когда ее глаза привыкли к нему, она увидела над собой лэрда Данрэйвена с массивным канделябром в руке.

– Да, вероятно, я должен был предупредить вас, что Ранальд иногда лежит под столом в надежде чего-нибудь перехватить. – В его голосе не было и тени раскаяния, но, прежде чем она смогла облечь в слова свою следующую реплику, стальные пальцы стиснули ее руку и бесцеремонно потянули вверх.

– Мои извинения, – насмешливо сказал Рори, стараясь, чтобы это прозвучало совершенно не как извинение.

Прыгающий луч света ворвался в комнату.

– Что вы делаете? – воскликнула Фиви, освещая полупустые тарелки. – А как же десерт?

– Попозже, Фиви, – сказал Рори повелительным тоном. – Мы идем в библиотеку говорить о делах.

– Ну тогда я подам вам туда кофе, пока он не остыл.

– Не нужно, – сказал он. – Я не хочу, чтобы вы ходили в этой темноте и расшиблись.

«Да, – саркастически подумала Энн. – Здесь и убиться можно».

Не обращая на нее внимания, Рори поднял канделябр и строгим тоном обратился к домоправительнице:

– Оставьте стол до утра, слышите?

– Слышу, – отозвалась старая дама. – Слышу.

– Хорошо. А теперь проводите всех в библиотеку и подождите меня там.

Фиви направилась к дверям, светя перед собой фонариком.

– Подождите нас, – сказал Мак-Криммон. Он подал Энн руку, и она благодарно на нее оперлась.

– Не знаю, во что я ввязалась, – прошептала она. – Вы уверены, что тетя Белла была в здравом уме?

Рори Мак-Дональд пришел в библиотеку с подносом, на котором среди кофейных чашек стоял подсвечник. Электрические бури были редки в этой части страны, и он не мог поверить, что по счастливой случайности одна такая совпала с приездом Энн Форрестер. Он надеялся, что плохая погода ускорит ее отъезд домой, где царило жаркое лето.

Библиотека имела вполне призрачный вид, заметил он про себя, входя и ставя на стол поднос. Фиви зажгла свечи, расставив их повсюду. Полдюжины оленьих рогов украшали стены, и они поблескивали в колеблющемся свете свечей, отбрасывая на потолок странные тени. Рори мысленно поздравил себя. Данрэйвен делал все, чтобы показать себя этой женщине во всей красе. Может быть, пригласить ее остаться после всего этого? Утром она может точно так же собраться и уехать.

Хозяин дома стал раздавать чашки. Странно, но она выглядела вовсе не так, как он ожидал, – куда моложе и стройнее. Она была больше похожа на молодую деловую женщину, наделенную мягкой привлекательностью, которая на несколько минут смутила его. Но она была упряма, может быть, потому, что привыкла все делать по-своему, и не выказывала никаких угрызений совести, накладывая лапу на то, что по праву никогда не должно уйти из рук Мак-Дональдов.

– Начнем? – осведомился Мак-Криммон. – Предстоит тяжелая поездка обратно в город, так что я предпочитаю начать поскорее.

– Действительно, Алисдайр, – сказал Рори. – Поскольку ты нашел поправку к завещанию, я не представляю, о чем мы должны еще говорить.

– Энн еще не знает всех деталей, – мягко заметил Мак-Криммон.

– Так объясни ей. Не сомневаюсь, она уже дрожит в предвкушении.

Мак-Криммон открыл свой портфель, с которым был неразлучен, и достал бумаги. Просмотрев верхнюю, он пробормотал:

– Посмотрим… Итак, мы все знаем, что мать Энн происходит из американских Мак-Дональдов и является дальней родственницей Беллы. И мы знаем, что это была одна из причин, по которым Белла решила оставить Энн некоторую сумму денег.

– Да, мы знаем все это, – сухо подтвердил лэрд.

– Она также поставила перед Энн особые условия. Как вы помните, Рори, ваша двоюродная бабушка хотела, чтобы ее пепел развеяли над морем в Данрэйвене. Энн согласилась участвовать в небольшой церемонии в день рождения Беллы. Я уверен, что в этом проблем нет.

– Нет. Видит Бог, Белла вложила достаточно денег в это место, чтобы называть его своим. – Рори взглянул на Энн, иронически скривив губы. – Но я удивляюсь – как можно провезти прах? Вы объявляли его на таможне?

Энн ощетинилась.

– Я заполнила все полагающиеся бумаги, если вы это имеете в виду.

На самом деле этот человек совершенно не уважал Беллу, хотя и признавал, что она сделала для Данрэйвена. Если бы богатая женщина не позаботилась об этом владении, Рори Мак-Дональд был бы в куда худшем положении.

– Вы брали билет для нашей дорогой Беллы? – с сарказмом поинтересовался Рори.

– Конечно же, нет, не будьте идиотом. Я привезла урну в сумке, вместе со своим багажом.

– Вы привезли леди Беллу в багаже? – Он вздернул черную бровь.

Энн поставила чашку на ближайший столик.

– На авиалиниях есть свои правила, знаете ли.

– И где Белла теперь?

– Она… ее прах в машине мистера Мак-Криммона вместе с моими чемоданами.

– Да? Это не очень-то почтительно, разве не так? Оставить свою родственницу на улице в непогоду?

– Чего вы хотите, мистер Мак-Дональд? – холодно произнесла Энн.

С его лица исчез малейший след насмешки.

– Я хочу, мисс Форрестер, узнать: если вы имеете привычку обращаться с Беллой столь непочтительно, так почему она оставила вам наследство?

– Мистер Мак-Криммон говорит, что она оставила мне то, что называла скромным вознаграждением за оказание услуги. Может быть, у нее больше никого не было, чтобы исполнить это.

– Скромным? – На лице у него заиграли желваки.

– Она не знает, Рори, – поспешил напомнить ему адвокат.

– Не знаю чего? – спросила Энн.

– Моя дорогая, американский поверенный вашей родственницы не сказал вам, что вы получите что-то еще, когда приедете в Шотландию и исполните волю Беллы?

– Да, я так поняла, что он говорит о какой-то фамильной обязанности.

– На самом деле это означает, что после того, как вы развеете прах Беллы пятнадцатого октября, вы унаследуете половину ее состояния.

Энн вскочила.

– Пятнадцатого октября? И не раньше?

– Но я думал, вы знаете, – озабоченно сказал Мак-Криммон.

– У меня только двухнедельный отпуск – я даже не подозревала о такой задержке!

Рори Мак-Дональд коротко рассмеялся.

– Странная реакция… Говорить о такой чепухе, став наследницей крупного состояния. Хотя что еще от вас ждать, если вы даже не знаете день рождения женщины, которая оставила вам пять миллионов фунтов.

– Что?! – Энн осела в кресло, прижав руку к груди. – Что вы сказали?

Не дождавшись от него ответа, она обратилась к Мак-Криммону.

– Что он сказал?

– Это правда, Энн. Ваша родственница оставила вам большую часть своего состояния. Ну, тут есть разные пункты – друзьям, благотворительность, но если вы останетесь в Данрэйвене до октября, половина перейдет к вам. Вам очень повезло.

«Повезло? – растерянно подумала она. – Может быть, только если бы я могла хоть что-нибудь понять».

Она быстро глянула на Рори Мак-Дональда. Богатство, может быть, и сулит сущий рай, но мрачное лицо лэрда Данрэйвена сулило ей все муки ада.

2

– Пять миллионов долларов? – после паузы выдохнула Энн.

– Фунтов, – с улыбкой подчеркнул Мак-Криммон. – Это немного больше, чем в долларах.

– Боже мой! Пять миллионов чего-то там – да в это невозможно поверить! – Она тряхнула головой. – Но почему об этом не сказали с самого начала? Я думала, что еду в Шотландию на неделю… самое большее – две. Что Белла дала мне шанс приятно провести несколько дней в старинном родовом замке. Я ехала похоронить ее прах и вернуться домой.

– А Данрэйвен? – тихо спросил Рори.

– Что вы имеете в виду?

– Белле принадлежала половина замка, Энн, – пояснил Мак-Криммон. – Если вы останетесь здесь до середины октября, она перейдет к вам.

– Мне будет принадлежать половина этого? – Она обвела рукой комнату. – Но… я не верю.

– И я тоже, – сказал Рори.

– Это чудесно, но что мне делать с замком?

– Хороший вопрос.

Она изучающе посмотрела на него.

– Я понимаю, почему вы так расстроены. Это ведь не просто сто тысяч?

Он махнул рукой.

– Меня не волнуют деньги. Но то, что Белла решилась отдать на сторону половину дома предков Мак-Дональдов…

– Ладно, – сказала Энн. – Мы можем все это просчитать. Строго говоря, я полагаю, что замок мне ни к чему…

– О, я вижу, куда вы клоните, – прервал ее Рори. – Вы собираетесь предложить нам заключить сделку – чтобы я потратил свою долю наследства на выкуп или что-то вроде того.

– Я не…

Рори кивнул.

– Боже, хватит и того, что Белла передала Данрэйвен иностранке. Но почему она выбрала человека, который не способен даже оценить его по достоинству? Для вас это всего лишь случай получить больше денег.

– Я…

– Да к тому же ваш план не сработает. Моя доля в наследстве состоит из половины этого замка, разоренной фермы и винокуренного заводика, на котором занято пять человек.

– Белла совсем не оставила вам денег? – недоверчиво спросила Энн.

– Поймите правильно, – вскинулся Рори. – Мне не нужны деньги Беллы.

Энн обратилась к Мак-Криммону:

– Почему Белла захотела оставить так много постороннему человеку и почти ничего – собственному внучатому племяннику?

– Это из-за легенды, Энн. Белла твердо верила в нее.

– Какой легенды?

– Легенда о Камнях Данрэйвена, – продолжил адвокат.

По знаку Мак-Криммона Рори поднялся и пересек комнату, направившись к ореховому секретеру. Открыв стеклянные дверцы, он достал два предмета и показал их Энн.

– Вот эти камни.

Энн с интересом изучала их. Они были не очень большими, так что умещались у нее в ладонях, на гладкой серой поверхности были вырезаны круги и завитки.

– Это пиктская резьба, – пояснил Рори. – Ей чуть ли не тысяча лет. Этими камнями Мак-Дональды владели последние несколько столетий, с тех пор, как обосновались здесь, в Данрэйвене.

– Изначально было три камня, Энн, – сказал Мак-Криммон. – Пока все три были вместе, Мак-Дональдам сопутствовало счастье. Затем, около сотни лет назад, лэрд замка поссорился с местной ведьмой, она украла один из камней и бросила в море. Она прокляла Мак-Дональдов, как вам известно.

Энн запротестовала:

– Так вы на самом деле верите в этот… в эту сказочную ерунду?

– Это не ерунда, мисс Форрестер, – заявил Рори. – После этого проклятия каждый из последних четырех лэрдов умирал именно так, как в нем было сказано, – в бедности и печали. И у меня нет причин полагать, что со мной будет иначе.

– Если, разумеется, третий камень не будет найден. – Мак-Криммон развернул свои бумаги. – Это, Энн, и есть та причина, которая касается вас.

– Меня?

– Да. Каким-то образом Белла вбила себе в голову, что вы и есть темноволосая женщина из легенды.

– Темноволосая женщина? – Энн поняла, что повторяет то, что ей говорят, но она слишком устала. Ей вполне хватило трансатлантического путешествия, и она просто не могла воспринимать фантастические рассказы двух мрачных шотландцев.

– Говорят, что третий камень вернется в Данрэйвен вместе с темноволосой женщиной из дальних земель, – пояснил Рори. – Она отмечена прикосновением небес к плечу и повелевает стихиями. Хорошо зашифровано, не правда ли?

– Зашифровано? Это смешно, – воскликнула Энн, все еще не уверенная, что они не разыгрывают с ней какой-то чудовищный трюк. – Я даже не понимаю, что это значит.

– Вы думаете, мы понимаем? – спросил Рори. – Но по каким-то соображениям Беллы, вы показались ей этой женщиной.

– Леди Мак-Дональд едва знала меня.

– Вы были родственницами, Энн, – заговорил снова Алисдайр Мак-Криммон. – Я уверен, что это как-то повлияло на ее решение. Белла оставила письма обоим, Рори и вам, где объясняла свое убеждение, что вы – та, которая найдет недостающий камень.

Он достал из своего портфеля два конверта и вручил их ей и Рори.

– Я полагаю, вы прочтете их на досуге.

– Не понимаю, – пробормотала Энн. – Но она была слишком шотландкой. Верила, что незримые силы входят в наше наследие.

– Видите ли, Энн, – сказал Мак-Криммон. – Когда Белле было около двадцати лет, она покинула Шотландию и отправилась в Америку делать карьеру. Потом у нее было свое текстильное дело с отделениями по всей стране. Тем временем Данрэйвен преследовали серьезные финансовые проблемы. Из-за налогов замок был заложен, и старому герцогу, деду Рори, ничего не оставалось, как продать его. Когда Белла вернулась домой, чтобы предложить помощь, закончилось тем, что она осталась здесь. Оказалось, что в ней оставалось больше шотландского, чем она думала.

– Тетушка Белла вложила в Данрэйвен так много средств, что, когда дед умер, он оставил половину замка ей, а землю получил я, как наследник Мак-Дональдов. – Рори подался вперед, опершись локтями на колени. – В последнее время мы с Беллой часто говорили о будущем. Я планировал купить еще скота, расширить ферму и, возможно, винокурню. Но у меня не было оборотного капитала, и я не хотел делать это за счет Беллы.

На лице Энн отразилось недоверие.

– Я не понимаю, почему вы строили такие планы, если предвидели, что так или иначе что-то потеряете.

– Я – Мак-Дональд, – просто ответил он. – Замок и эти земли вверены мне. Моя обязанность – заботиться о них, как только я могу.

– Даже если это бесполезно?

– Таков мой долг. Моя судьба. Я не задаюсь этим вопросом.

– Несмотря на легенду, Белла предлагала Рори деньги, – вставил Мак-Криммон. – Но она быстро обнаружила, что он слишком упрям, чтобы рискнуть взять их.

– Мы повздорили, – закончил Рори. – И прежде чем мы смогли преодолеть наши разногласия, Белла обнаружила, что больна, и отправилась в Штаты лечиться.

– И как вам известно, – заключил Мак-Криммон, – она никогда уже не вернулась в Шотландию.

В колеблющемся свете Энн изучала лицо темноволосого мужчины, сидевшего напротив нее. Теперь она лучше понимала его горечь и ярость. Он мог быть лэрдом Данрэйвена, но, при всех намерениях и планах, денег у него не было.

Немного неуверенно она поднялась.

– Видите ли, я просто слишком устала, чтобы говорить о делах сегодня вечером. Я предпочла бы продолжить нашу беседу позже. Если я останусь на два месяца, я займусь приготовлениями к исполнению последней воли Беллы. Я не уверена… – Она коснулась руки Мак-Криммона. – Мне понадобится ваша помощь, чтобы разобраться с делами.

– Да, разумеется, – подтвердил он. – Просто позвоните мне, когда вы устроитесь и будете готовы к разговору. После того как прочитаете письмо Беллы. Возможно, оно многое прояснит.

– Спасибо вам за все, мистер Мак-Криммон.

– Фиви, – заговорил Рори. – Поскольку мисс Форрестер, кажется, решила остаться здесь на ночь, не проводите ли вы ее в Шотландскую комнату? Я провожу Алисдайра до машины и принесу багаж.

Энергичная домоправительница спокойно сидела в сторонке. Теперь она встала.

– Неужели в Тартановую комнату?

– Почему нет? Она достаточно удобна.

– Да, но как же…

– Что там не так с этой комнатой? – в изнеможении спросила Энн. – Я полагаю, там обитают привидения или что-то в этом духе.

Карие глаза Фиви удивленно распахнулись:

– Откуда вам известно?

Энн встретила удивленный взгляд Рори Мак-Дональда.

– Все равно, только идем поскорее, – проворчала она. – Я знаю, что меня сюда не приглашали, поэтому и отвели эту населенную привидениями конуру в шотландском замке!

– Как я сказал, Фиви, покажите леди ее комнату.

Домоправительница испустила раздраженный вздох:

– Ну ладно, только мое дело – сторона.

– Спокойной ночи, мистер Мак-Криммон, я скоро позвоню вам, – сказала Энн. Она направилась было следом за Фиви, но на пороге обернулась, чтобы задать последний вопрос: – К слову, а что случится, если я не останусь здесь до пятнадцатого октября?

– Тогда вы лишитесь наследства, – ответил Мак-Криммон. – Всего, кроме тех ста тысяч, которые уже получили. Остальное перейдет трастовому фонду.

– А замок?

– Если вы уедете раньше указанного срока, вы точно так же потеряете право собственности на половину замка.

– А вы уедете. – Белые ровные зубы лэрда Данрэйвена блеснули в волчьей усмешке. – Спокойной ночи, мисс Форрестер, приятных снов.

В почти полной темноте Энн пришлось идти быстрее, чем того требовала осторожность, чтобы поспевать за Фиви. Пожилая женщина с фонарем в руке вела ее вверх по винтовым каменным лестницам, и Энн казалось, что они поднимаются по спирали все выше и выше, в самое сердце замка.

Она остановилась на второй площадке, чтобы перевести дыхание. Несмотря на свой возраст, Фиви, очевидно, была привычна к подобным восхождениям. Она поднималась все выше, не замедляя шага. Энн прислонилась к стене, стараясь глубоко вздохнуть и пытаясь преодолеть испуг, который она почувствовала при виде удаляющегося пятна света. Ее пальцы коснулись холодного стекла, и, обернувшись, она увидела позади себя узкое окно.

Энн выглянула наружу, в ночь, но единственное, что она смогла увидеть, была пара красных огоньков, мелькавших внизу на дороге. Это Мак-Криммон возвращался в Кэмпбелтаун, и Энн почувствовала себя невероятно одинокой.

Адвокат был чем-то вроде буфера между ней и лэрдом Данрэйвена, но она знала, что, если она намеревается остаться и получить свое наследство, ей придется иметь дело с Рори Мак-Дональдом самой. Ее не могли устрашить ни гроза, ни темные гулкие коридоры, ни – что было куда важнее – пара гневно сверкающих зеленых глаз.

Энн расправила плечи.

– Фиви, – окликнула она. – Подождите меня!

Она поспешно вошла в коридор и увидела домоправительницу, остановившуюся возле небольшой двери. Когда Энн подошла ближе, Фиви проворчала:

– Поберегите вашу голову.

И открыла дверь. Старинные железные петли громко застонали.

Энн пригнулась, чтобы пройти под дверной аркой, ощущая себя Алисой в кроличьей норке, но в самой комнате потолок был нормальным.

– Это Шотландская комната, – сказала Фиви явно неодобрительным тоном. – Любимая комната леди Беллы.

– Прекрасно выглядит, – пробормотала Энн, переводя взгляд с сине-зеленого клетчатого ковра под ногами на постель, покрытую таким же клетчатым покрывалом. Высокая и широкая кровать манила к себе. Энн едва могла дождаться момента, когда можно будет раздеться и нырнуть в постель.

– Ох, девочка, лэрд – человек упрямый, – сказала Фиви, покачивая головой. – Он знает, что вы здесь толком не отдохнете. Я уж подумываю, не положить ли вас в другой комнате.

– Нет, – сказала Энн. – Не нужно. Если лэрд думает напугать меня разговорами о комнатах с привидениями и тому подобным, он разочаруется.

– Но вы не знаете, что…

– Фиви, поверьте мне, я так устала, что могу заснуть стоя. Так что мне и здесь хорошо.

Домоправительница с сомнением посмотрела на нее, но настаивать дольше не стала.

– Ну хорошо, – вздохнула она. – Я найду вам свечей.

Она подошла к ночному столику.

– Электричество – дело ненадежное, так что мы держим запас их под рукой. Если вам понадобятся еще свечи, найдете в этом ящике.

Фиви установила две восковые свечи в подсвечники и зажгла их. Одну она поставила на столик возле кровати, а вторую отнесла на каминную полку.

– Огонь погас. Я пришлю Рори зажечь его.

– Нет, мне ничего не нужно, – запротестовала Энн. Раз уж она незваная гостья, она не хотела быть обязанной Рори даже самой малостью.

– Вы уверены? – Фиви вернулась к кровати, чтобы снять покрывало и взбить пышные белые подушки. – Здесь холодновато.

Энн была согласна с этим, но, в конце концов, она скоро заберется под одеяла и это перестанет ее беспокоить.

Фиви снова зажгла фонарь и посветила в дальний угол.

– Ну хорошо, вон в том сундуке есть еще одеяла, на всякий случай.

Когда луч света обегал комнату, Энн заметила еще одну дверь.

– Куда ведет та дверь? – поинтересовалась она.

– В маленький кабинет, – коротко ответила Фиви.

Заинтригованная, Энн пообещала себе позже осмотреть эту комнату.

– Ванная прямо через холл, – сказала Фиви. – Ну, чем я еще могу помочь?

– Пожалуй, ничем. Вы очень добры, спасибо.

– Да с удовольствием. У меня прямо внутри все переворачивается, когда я вижу, что Рори так поступает.

– Об этом не беспокойтесь, пожалуйста. Он думает, что раз над ним тяготеет проклятие из дурацкой сказки, то это мрачное предсказание сбудется, но однажды изменит свое мнение.

Черные глаза Фиви насмешливо блеснули:

– А это произойдет, когда в Шотландии запретят играть в гольф.

– Скажите мне, Фиви, вы и Рори Мак-Дональд – единственные обитатели замка?

– Днем здесь есть еще народ. Но девушка, которая помогает на кухне, уходит домой в деревню каждый вечер, а мой племянник Энгус, который ухаживает за садом, живет в своем доме.

– Я так полагаю, его светлость не женат? – Энн не знала, почему она постаралась, чтобы вопрос прозвучал как случайный. На самом деле это не имело значения. Она просто хотела узнать побольше об этом человеке.

– Нет, хотя женат он был.

– А что случилось? – спросила Энн с таким чувством, что лезет не в свое дело.

– Развод, – скупо пояснила Фиви. – Жалость какая, по мне-то, так женитьба пошла бы ему на пользу.

Энн сильно в этом сомневалась.

– Ладно, – сказала она Фиви. – Не хочу задерживать вас разговорами. Уже, должно быть, поздно.

– Ну тогда утром увидимся. – Фиви остановилась в дверях, и Энн заметила, что рост позволяет ей не пригибаться. – Если вам ночью понадобиться что-нибудь, зовите. Моя комната внизу справа от зала.

– Я запомню. Спокойной ночи.

Когда Фиви ушла, Энн взяла подсвечник со свечой и отправилась в ванную. Ванная была современной, хотя и выдержанной в викторианском стиле. Ручки кранов были китайскими, а ванна была почти семи футов в длину. Сводчатый высокий потолок был выкрашен в бледно-розовый цвет, хорошо сочетавшийся с обоями в мелкий цветочек. Именно потому, что ванная была в том стиле, который любила Энн, ей было трудно представить, что мужественный лэрд бреется или умывается в помещении, столь явно выдающем принадлежность женщине. Полное отсутствие туалетных принадлежностей, казалось, подтверждало ее догадку, что где-то в замке у него есть своя ванная комната. Это вполне устраивало ее, потому что она не желала пересекаться с ним чаще, чем это было необходимо.

Энн с сожалением посмотрела на ванну, опасаясь, что если она в нее залезет, то рискует в ней и заснуть. Вздыхая, она приняла душ, пообещав себе, что утром поблаженствует в теплой воде.

Вытершись мягким розовым полотенцем, она посмотрела на себя в зеркало. Даже в колеблющемся свете свечи было видно торжество в ее синих глазах. И внезапно оно с новой силой вернулось к ней: Белла Мак-Дональд оставила ей пять миллионов фунтов! О таком она и не мечтала.

Было даже странно, что, когда ее жизнь так круто изменилась, сама она осталась прежней и так же не может лечь спать, не умывшись, не почистив зубы и не развесив аккуратно одежду. Интересно, изменится ли она теперь, когда стала миллионершей?

«Определенно, это потребует много времени», – решила она. Ей было непросто осознать то, что случилось с ней за последние двадцать четыре часа. Это потребует размышлений, но сначала нужно как следует выспаться.

Вернувшись в отведенную ей комнату, Энн увидела, что ее чемоданы еще не принесли. Она забралась на кровать и достала конверт, который вручил ей Мак-Криммон. В слабом свете буквы выглядели тонкими и дрожащими, и сознание того, что они были написаны женщиной, которой уже не было в живых, привело Энн в волнение. Она передернула плечами и удивилась – неужели это комната так на нее действует? Черт бы побрал этого человека с его россказнями.

Она развернула два листка писчей бумаги и начала читать. «Моя дорогая Энн!

Когда я узнала о своей болезни, я с большой неохотой покинула Данрэйвен, чтобы обратиться к специалистам в Штатах. Я догадывалась с самого начала, что у меня мало шансов прожить дольше нескольких месяцев, и сознание того, что моя смерть так близка и неотвратима, подвигло меня к тому, чтобы принять некоторые меры.

Как ты, без сомнения, уже обнаружила, мой внучатый племянник – упрямый человек. Я могу понять, почему Рори не желает, чтобы я оставила деньги непосредственно ему, – Мак-Криммон должен уже был рассказать тебе данрэйвенскую легенду, – но он не согласился даже взять взаймы. Так что все, что я могу делать, – это надеяться, что проклятие, тяготеющее над родом Мак-Дональдов, можно перехитрить. Я уверена, что ты – единственная, кто способен это сделать, Энн, и именно поэтому я просила тебя приехать в Шотландию.

Мы никогда не знали друг друга хорошо, но по некоторым причинам я всегда чувствовала нашу с тобой близость. Помнишь то лето, когда я навещала твою бабушку? Тебе было всего восемь лет, и ты была загорелой девчонкой в веснушках. Вообрази мое удивление, когда я обнаружила у тебя родимое пятно Мак-Дональдов – прикосновение небес к твоему плечу. На памяти живущих оно было только у двоих, и это были мужчины. Разумеется, я тут же вспомнила легенду о Данрэйвенских камнях, но там говорилось о темноволосой женщине, а ты была рыжей. Признаюсь, я много лет почти не вспоминала о тебе, а когда увидела тебя в следующий раз, ты уже училась в колледже. Веснушки пропали, волосы потемнели. Ты стала красивой молодой женщиной, честолюбивой и талантливой.

Моя жизнь тогда сложилась так, что я не могла познакомиться с тобой ближе, как мне того хотелось. Я снова вернулась в Шотландию и вспомнила о тебе только тогда, когда мой брат умер и мы с Рори стали говорить о будущем. Тогда-то я и поняла, Энн, что ты и есть женщина из легенды, единственная, которая может найти недостающий камень. Темноволосая женщина издалека – все совершенно ясно. У тебя на плече есть метка небес, и поразительно – современная техника дает тебе возможность управлять стихиями. Чтобы попасть в Шотландию, ты должна будешь лететь по воздуху над водой, затем ехать по земле в Данрэйвен, везя с собой то, что оставил от меня огонь, – мой пепел.

Все, о чем я прошу тебя, – оставаться в Данрэйвене так долго, чтобы появился шанс найти третий камень. Я завещаю тебе мою половину замка отчасти потому, что я знаю, как ты любишь старые исторические строения, отчасти потому, что я знаю Рори достаточно хорошо – только выполняя мою волю, он позволит тебе остаться.

Я также оставляю тебе половину моих средств и надеюсь, что ты сочтешь это достаточным возмещением за подобное вмешательство в твою жизнь. Другую половину я вкладываю в трастовый фонд, чтобы она вернулась к Рори в том случае, если недостающий камень будет найден. Если этого не случится, а Рори не оставит наследника, замок перейдет к тебе и твоим наследникам, а вклад пойдет на содержание замка. Если же случится так, что у тебя не будет наследников, то Данрэйвен будет передан шотландскому правительству и открыт для публичных посещений.

Я должна сказать тебе, моя дорогая, что встречаю свои последние дни с легким сердцем. Я чувствую, что все идет хорошо. Я только сожалею, что меня не будет рядом, чтобы увидеть, как полетят искры, когда вы с Рори встретитесь лицом к лицу. Я уверена, это будет славная битва. Желаю тебе счастья.

С наилучшими пожеланиями – тетя Белла».

Энн сложила письмо и сунула обратно в конверт. Отложив его в сторону, она встала и взяла свечу. Подошла к овальному зеркалу, расстегивая на ходу блузку. Спустив ее с левого плеча, она повернулась так, чтобы видеть его отражение. Родимое пятно было небольшим – темный полумесяц, окруженный полудюжиной пятнышек снизу. Месяц и звезды, как говорила ее мать… Прикосновение небес. Ребенком она считала, что мать говорит так только для того, чтобы девочка не считала это уродством. Теперь Энн знала правду.

Неожиданно она ощутила струю холодного воздуха. Комната была такой стылой, что она удивилась – не приходил ли кто и не открыл ли окно, пока ее не было. Поправив блузку, Энн пересекла комнату и обнаружила два высоких окна, оба закрытые на задвижки. Увидев деревянные ставни, скрытые занавесями, Энн решила затворить поплотнее и их. Но что-то подсказывало ей, что холодное дуновение так не прекратить – его источник находился где-то в комнате. Это было похоже на холод столетий.

Заинтригованная, она оставила свою свечу и раскрыла окно, наполовину распахнув створку. В комнату ворвался шорох дождя вместе с ночным воздухом, который был теплее, чем в комнате. В шуме дождя слышался еще глухой рокот, и Энн понадобилось несколько минут, чтобы понять, что это не гром. Это был несмолкающий грохот прибоя – эта сторона замка должна была выходить прямо к океану.

Энн выглянула наружу, не обращая внимания на холодные брызги дождя. В темноте ничего нельзя было разглядеть. Не было ни луны, ни звезд, ни блика света на воде. Как будто она ослепла, а все прочие чувства обострились. Она чувствовала вкус соли и запах свежей земли. И даже хотя под руками у нее был широкий надежный подоконник, ей казалось, что в странной атмосфере спальни материализовалась какая-то загадочная сила, которая, коснувшись ее плеча, стремится столкнуть ее в бездну.

Обеспокоенная этой мыслью, Энн резко обернулась, почти ожидая увидеть рядом призрачную фигуру. Комната была пуста, и она мысленно выругала себя за нелепые страхи, посетившие ее. Усталость и насмешливые слова Рори о комнатах с привидениями – вот что было причиной всему. Она повернулась к окну, чтобы закрыть его. Но, увидев собственное отражение в стекле, не могла не почувствовать замешательства оттого, что выглядит такой испуганной. Она должна взять себя в руки или на самом деле скоро станет бояться привидений.

Дрожа всем телом, она подошла к камину, в котором были аккуратно уложены дрова. Огонь может не только успокоить, но и согреть, решила Энн. Взяв свечу с каминной доски, она склонилась над очагом и попыталась припомнить основные правила разведения огня. По крайней мере, среди топлива были смятые газеты. Энн поднесла свечу к краю смятого листа и смотрела, как он горит.

– Почему вы не дождались меня? – раздался голос сзади.

Энн судорожно вздохнула. Все еще стоя на коленях, она обернулась и увидела, что в изножье кровати стоит Рори Мак-Дональд с фонариком в одной руке и ее чемоданом в другой.

– Черт возьми, – воскликнула она, торопливо застегивая блузку. – Вы напугали меня! Чего вы пытаетесь добиться, подкрадываясь ко мне?

Быстрая улыбка скользнула по его губам, сделав его на миг похожим на сатира. По некоторым причинам этот человек и его мрачный замок вызывали всякие фантастические ассоциации.

– Я не подкрадывался, – спокойно возразил он. – Дверь была открыта, и я просто вошел. Я знал, что вы беспокоитесь о своих вещах.

– Да, конечно, но… – Энн встала и поставила свечу на каминную полку. Она решила, что слишком устала, чтобы препираться с ним. – Спасибо.

– Пожалуйста. – Он поставил чемодан на пол, затем снял с плеча сумку и сказал: – Я так понимаю, что здесь прах леди Беллы?

Энн выхватила у него сумку.

– Да, в урне.

– И вы не собираетесь распаковать ее теперь, когда вернули домой?

Энн пристально посмотрела на него, не вполне уверенная – было ли это сказано серьезно или с издевкой.

– Хорошая идея.

Она расстегнула молнию и вынула фланелевый мешочек, а из него достала латунную урну. Она подняла взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, как в иронической гримасе поднялись темные брови Рори.

– Ну, я не хотела повредить ее, – резко сказала Энн.

– Я прекрасно понимаю, – в тон ей ответил он. – В ваших интересах было доставить сюда этот пепел в целости.

Энн поставила урну на столик возле кресла с подголовником, свернула фланель и сунула ее обратно в сумку.

– Еще я привезла ее сердце.

Она достала квадратную шкатулку из орехового дерева и поставила ее рядом с урной.

– Боже правый! Ее сердце?.. – В голосе Рори отразился неподдельный ужас, и Энн не смогла удержаться от улыбки.

– Знаете, эту серебряную брошь с филигранным сердцем. Я забыла, как назвал ее адвокат.

– Брошь-на-счастье?

– Да, точно. Он сказал, что это фамильный талисман.

– О да. Как любезно с вашей стороны, что вы сочли нужным вернуть ее нам.

– Кольца тети Беллы тоже здесь, – тихо добавила Энн. Она откинула крышку шкатулки, и раздался мелодичный перезвон. – Я полагаю, эта музыкальная шкатулка тоже принадлежит Мак-Дональдам?

Рори кивнул, прислушиваясь к мелодии.

– Никто не помнит, как давно она находится в замке, – пояснил он. – Я помещу ее вместе с прахом Беллы в Большом зале.

– Некоторым образом у меня возникло впечатление, что вы ужасно обижены на Беллу.

Рори Мак-Дональд вздохнул.

– Нет, по правде говоря, я был очень привязан к ней. Я просто хотел бы иметь возможность отговорить ее от этого смехотворного плана.

– Так, значит, вы говорите, что ее завещание смехотворно потому, что она оставила половину своего имущества мне? Не напоминаете ли вы собаку на сене? Вы не хотите ни получить наследство, ни допустить того, чтобы его получил кто-то другой?

Наступило долгое молчание, в течение которого Рори Мак-Дональд выглядел взбешенным.

– Я уже сказал вам, что не хотел ее денег, – выговорил он сквозь зубы с сильным шотландским акцентом, что так не похоже было на его правильную английскую речь в зале. – Но она не имела права трогать мой замок. Это все нелепо!

Энн пришла в восхищение. Весь вечер Рори был настроен враждебно, но даже тогда он не выдавал таких тирад. Она нашла, что шотландский диалект, хотя и достаточно странно звучит, придает его раскатистому голосу интригующее очарование. Что-то подсказывало ей, что он может сейчас поклясться свернуть ей шею, а она будет все так же смотреть на него не мигая, словно находясь под гипнозом. Колеблющийся огонек свечи отбрасывал отблеск на его скулы и подчеркивал темный гнев в его глазах.

Энн попыталась переключить внимание.

– Я боюсь, что не знаю, что за… как вы сказали? Вздор? Не имею ни малейшего понятия, что вы имеете в виду.

– Бессмыслица, – прорычал он. – Вздор и бессмыслица! Вот что такое последняя воля и завещание Беллы!

– Может быть, это для вас бессмыслица, – твердо сказала Энн, отводя взгляд от его красивого лица. Теперь она смотрела куда-то за его плечо. – Но Мак-Криммон подтвердит вам, что оно имеет силу, так что…

– Имеет силу, пока вы остаетесь здесь, – прервал он ее. – И я могу уверить вас, что вы не задержитесь в Данрэйвене до октября!

Он даже выделил голосом это вежливое шотландское «вас». Энн едва удержалась, чтобы не хихикнуть.

– Посмотрим.

– Посмотрим, – зловещим тоном повторил он.

– Меня не так-то легко испугать, – сказала она, зная, что говорит заведомую ложь.

– Может, и нет, да только посмотрим, как вы проведете эту ночь.

– Опять пустые угрозы?

Рори Мак-Дональд перехватил музыкальную шкатулку и урну в другую руку и направил на Энн свет своего фонарика.

– Говорю вам, Энн Форрестер, Мак-Дональды не желают, чтобы вы были здесь.

– Мак-Дональды? – вскинулась она, почти обрадованная этой переменой. – Фиви сказала мне, что вы – единственный Мак-Дональд во всей округе.

Он повел свободной рукой, указывая на стены вокруг:

– Мак-Дональды жили здесь долгие столетия. Вы сумасшедшая, если думаете, что их духи не остались в этих стенах.

– Ох, ну по-ожалуйста! – простонала Энн. – Позвольте же мне передохнуть.

Рори опустил руку, тряхнул головой.

– Очень хорошо – пусть веревка идет с бадьей.

– Пусть – что делает что?

Но он уже повернулся на пятках и пошел прочь. Энн смотрела ему вслед и даже слегка вздрогнула, когда Рори со стуком захлопнул за собой дверь.

Может, за ним и осталось последнее слово, но только потому, что она не поняла ничего из сказанного им. Завтра она спросит объяснения у Фиви.

Вернувшись в ванную, чтобы наскоро почистить зубы, Энн разделась перед огнем и натянула через голову свою хлопчатобумажную ночную рубашку. Тонкая ткань не защищала от холода в комнате, но дома, когда Энн собирала вещи, ночью в августе бывало очень жарко. У нее не было ничего потеплее, только короткий махровый халат, который, как она решила, сослужит ей двойную службу. Однако она понимала, что пляжный халатик не очень-то подходит вместо банного.

Энн только легла в постель, как услышала странный звук, наполовину визг, наполовину крик. Она похолодела, вцепившись рукой в одеяло. Медленно она повернула голову и вгляделась в тени, залегавшие в углах комнаты.

– Кто здесь? – слабым шепотом спросила она.

Звук раздался снова, и кожа ее от страха покрылась пупырышками. Она слышала приглушенный скребущий звук, затем тихое поскуливание повторилось.

«Это та огромная собака», – беззвучно сказала она себе, встала и взяла свечу. Должно быть, животное забралось к ней в комнату.

По голым ногам повеяло холодом, когда она ступила в тень, скрывавшую ближайший к двери в кабинет угол. Дверной проем казался зияющей дырой, пока она не разглядела в слабом свете свечи границу между дверью и стеной. Не подумав о ступеньках, ведущих в башенку, где был расположен кабинет Беллы, Энн ушибла ногу о первую из них. Она оперлась о стену и схватилась за ушибленное место рукой, со стоном покачиваясь взад и вперед.

Что-то влажное и холодное коснулось ее руки, и она тихо вскрикнула. Только немедленно возникшая мысль о злорадном торжестве Рори Мак-Дональда удержала ее от испуганного крика. Инстинктивно она наклонилась вперед, уронив при этом свечу, которая выпала из подсвечника. Свеча докатилась до края ковра и, слава Богу, погасла. Облегчение было недолгим, потому что чернильная тьма стала еще непроглядней.

Замерзшая Энн скорчилась, прислушиваясь. Раздался едва слышный шум, и, несмотря на холод, ладони у нее вспотели.

– Кто здесь? – спросила она, и голос ее зазвенел в тишине.

Звук послышался откуда-то слева, и она повернула голову в ту сторону как раз вовремя, чтобы заметить, как в темноте мелькнуло что-то светлое и тут же исчезло в глубине башенки.

Напуганная и злая, Энн поднялась и шагнула вперед, вытянув руки перед собой. Она добралась до двери и остановилась, безуспешно всматриваясь в темноту. Через несколько секунд ее глаза начали что-то различать во мраке, и она смогла кое-что разглядеть в этой маленькой комнате. Стены в ней были завешены портьерами. Узкое окно было открыто, и через него врывался сырой холодный ветер.

Она направилась к окну, чтобы закрыть его, и, когда повернулась, нечто белое появилось снова – на этот раз оно скользнуло под бахромой портьеры. Со всей возможной скоростью, на которую она только отважилась, Энн бросилась к колеблющейся занавеси и подняла ее. За ней не было ничего, кроме стены.

Тяжело дыша, Энн провела руками по другой портьере, но почувствовала за ней только холодный камень. Сердце колотилось у нее в груди. Уж не привиделся ли ей этот белый проблеск?

Энн вернулась обратно благодаря слабому отсвету огня в камине и оставшейся свече. Быстро оглянувшись через плечо, она устремилась к кровати и забралась под одеяла без дальнейших размышлений.

Привидений в комнате быть не могло – она не верила в привидения. Она не была ребенком – взрослая, весьма независимая женщина, которая не прячется под одеяло от страха перед сверхъестественным существом!

Честно говоря, Энн позволила себе поразмыслить над следующей альтернативой. Она могла отложить свою гордость подальше и спуститься вниз, в комнату Фиви. Но, конечно, если она так сделает, весть о ее трусости уж точно дойдет до слуха лэрда Данрэйвена – а этого она совершенно не хотела.

Энн тяжело вздохнула и забилась под одеяла.

3

Энн дремала, беспокойно ворочаясь под безумным взглядом бородатого человека, само присутствие которого, казалось, пугало ее. Они смотрели друг другу в глаза, причем против воли Энн. Первым ее побуждением было бежать, но, скованная сном, она была беспомощна. Она не могла шевельнуться…

Неожиданно что-то теплое скользнуло по лицу, и страшный сон рассеялся. Она открыла глаза и увидела широкие потоки солнечного света, врывавшиеся в окна и заливавшие кровать сиянием. Энн выбралась из-под одеял и села. Теперь, когда утренний свет больше не слепил ей глаза, она увидела лицо, вырезанное в камне под самым потолком, и узнала в нем того бородатого призрака из ее сна. Его голову украшал венок из плюща, а борода была из узловатых перевитых древесных корней.

Повернув голову, Энн увидела, что на каждой стене под потолком помещалось такое каменное лицо, и поняла, что это – олицетворения четырех стихий. Две прекрасные женщины в средневековых одеяниях обозначали воду и огонь, их длинные волосы развевались волнами и языками пламени. Монах с тонзурой, надувший круглые щеки, представлял воздух, а напугавший ее бородатый человек на стене напротив олицетворял, несомненно, землю. Это древнее представление о стихиях напомнило Энн о миссии, ради которой она была призвана в Шотландию.

От этого ей стало неловко, причем чувство неловкости происходило от решения, которое она приняла посреди ночи, – долгой ночи, которая не принесла долгожданного отдыха. Она тогда забилась поглубже в постель, дрожа, несмотря на шерстяные одеяла, иногда погружалась в беспокойный сон и постоянно ожидала странных вздохов или звуков, горячо желая наступления дня. Но к утру в ней проснулось упрямство миссурийского мула – ничто и никто не выгонит ее из Данрэйвена. Ни Рори, ни его замок с привидениями, ни даже ее собственное ощущение, что она недостойна полученного наследства. Ей были нужны деньги Беллы, не только для себя и того дела, которое она надеялась открыть, но и для ее родителей, которые со страхом ожидали очередных медицинских счетов после того, как отцу сделали операцию на сердце. Судьба обронила нежданный лакомый кусочек прямо ей в руки, и она не собиралась выкидывать его.

Наверное, было уже поздно, Энн откинула одеяла и встала. Она открыла окно и высунулась, оглядывая окрестности.

Легкий ветерок коснулся ее лица, стирая воспоминания о ночной непогоде. Далеко внизу расстилалась широкая изогнутая полоса песка, выглаженная океанским приливом. Солнце играло на поверхности воды, отражавшей в чистом аквамарине безоблачное небо. Пара чаек скользнула над водой, окунулась в прибой, перекрикивая одна другую. Взгляд Энн проследил туманные сине-зеленые очертания острова Арран на горизонте, затем переместился на белые паруса лодок, подгоняемых свежим ветром. Был прекрасный летний день.

Энн поняла, что хочет прогуляться по берегу и взглянуть на Данрэйвен снаружи. Может, она и не выспалась в эту ночь, но отчего-то чувствовала себя много лучше, бодрее. Она непременно прогуляется, потом примет горячую ванну перед завтраком. С этой мыслью Энн отошла от окна, оставив его раскрытым, чтобы соленый теплый бриз наполнил комнату.

Затем Энн впервые как следует оглядела Шотландскую комнату, и та ей понравилась. Темнота предыдущей ночью скрыла от нее все очарование, но теперь Энн могла оценить прелесть спальни шестнадцатого века и ее простое убранство.

Занавеси, ковер и покрывало на кровати были из зеленой с синим клетчатой шотландки, деревянная мебель – из светлого старого дуба. Изяществу стройных столбиков кровати вторили гардероб и комод. Камин был, несомненно, старинным, и его резная каменная полка и облицовка под потолком были ярким примером изысков, часто использовавшихся строителями позднего средневековья.

Повинуясь неожиданному импульсу, она посмотрела в направлении башенки. Узкое окно и тканые занавеси – сокровище, а не комната.

Теперь, когда не было полного страхов мрака ночи, Энн смотрела на все другими глазами. Безмятежная обыденность комнаты уверила ее в том, что должно быть рациональное объяснение всем таинственным штучкам, которые ей довелось увидеть и услышать. И с ее склонностью к дизайну и декору, она уже начала представлять себе возможности замка. Определенно, здесь все было более ухоженным, чем в запущенном, заросшем паутиной замке Дракулы, которым ей сначала показался Данрэйвен.

Восхищенная улыбка на ее лице постепенно сменилась выражением решимости.

Часом позже, после прогулки и освежающей ванны, Энн отправилась на поиски столовой. Дразнящие запахи безошибочно привели ее к нужной двери. Когда она вошла, Рори Мак-Дональд, сидевший во главе стола, поднял голову.

– А, так вы собрались все же появиться сегодня, – прокомментировал он, откладывая газету.

– У меня нет привычки плотно завтракать по утрам, – сказала она и села, не дожидаясь приглашения, – но сегодня я проголодалась.

– Завтрак? Вы имеете в виду ленч? Уже половина первого, – сообщил Рори.

Энн посмотрела на свои часики.

– Кажется, я живу еще по времени Канзас-Сити.

Она никогда не призналась бы в том, что ночью не выспалась. Энн предпочла, чтобы он считал ее ленивой и невоспитанной, чем признаться в смешных страхах, которые не дали ей заснуть до утра.

– Как вам понравилась Шотландская комната? – спросил он многозначительным тоном. – Вы хорошо спали?

– Очень хорошо. Хотя я увидела кое-что неожиданное.

– Вы видели? Что это было?

Энн одарила его невинным взглядом.

– Шерстяные одеяла в августе. – С удовлетворением она заметила, что его тонкие губы искривила разочарованная гримаса. – У нас в это время включают кондиционеры.

– Но у нас здесь климат холоднее.

Энн взяла тяжелую серебряную вилку и стала изучать герб Мак-Дональдов, выгравированный на ней.

– Кстати, я ненавижу быть обузой, но все-таки вынуждена побеспокоить вас.

Рори Мак-Дональд подался вперед с намеком на улыбку. При свете дня, в джинсах и синей рубашке, он выглядел еще более красивым. Но ей не слишком-то нравился неприязненный блеск в его глазах.

– И что же я могу для вас сделать? – осведомился он с преувеличенной любезностью.

– Не могли бы вы сегодня отвезти меня в Кэмпбелтаун? – Энн развернула льняную салфетку и аккуратно положила ее на колени. Когда она подняла голову, то заметила оттенок триумфа в его взгляде. Однако он быстро овладел собой.

– Не хотите ли вы сказать мне, что решили уехать? – Уголки его губ подрагивали.

Энн любезно улыбнулась.

– Нет, ничего подобного. Просто… ну, поскольку я останусь здесь до октября, мне нужно пройтись по магазинам и купить одежду потеплее.

Ликующее выражение на лице Рори Мак-Дональда поблекло, затем пропало совсем.

Алисдайр Мак-Криммон был осторожным водителем, но Рори, как пришлось обнаружить Энн, таковым не был. Она могла бы догадаться, что он будет вести машину так же, как он делает все остальное, – отважно, безрассудно и властно. Плюс к этому его неприязнь к ней – и путь в Кэмпбелтаун сильно напоминал аттракцион в парке, от которого волосы встают дыбом.

С другой стороны, она сама попросила его об этом, так что теперь оставалось только держаться покрепче и стараться сохранить на лице безразличное выражение. Единственной причиной тому, что она сидела сейчас в «лендровере» рядом с молчаливым шотландцем, было высказанное недавно намерение, и Фиви, сама того не зная, укрепила его в ней. Тогда в столовой, после того, как Энн изложила Рори свою просьбу, он начал объяснять, почему у него нет времени возить ее в город и обратно. В этот момент Фиви хлопотала в комнате и без всякой задней мысли напомнила ему, что он обещал ей купить кое-что в бакалейной лавке в Кэмпбелтауне. Попавшийся на неуклюжей лжи, Рори сдался. И теперь, как предположила Энн, все эти лихие виражи были его маленькой местью.

Когда машина совершила крутой поворот на двух колесах, Рори склонился над рулем, как гонщик, и во время этого движения его плечо оказалось в паре дюймов от ее плеча. Энн отодвинулась, надеясь, что он оставит без комментария то, что она вцепилась в ручку двери так, что ногти побелели. Она не любила рискованную езду, и что-то подсказывало ей, что он об этом знает.

– Простите, что нам пришлось ехать в «ровере», – здесь слишком оживленно. – Машина снова ехала на четырех колесах, и он откинулся на водительском сиденье. – И пыльно.

– Превосходно, – отозвалась Энн.

– Обычно я беру его, когда отправляюсь по поручениям Фиви, потому что в нем больше места для покупок.

Энн решила не напоминать о виденном ею в гараже старомодном «бентли», в котором вполне хватало места для заказанных домоправительницей продуктов. Однако она чувствовала, что, если бы ему понадобилось отвезти ее в аэропорт, он выбрал бы «бентли» вместо пыльного «лендровера», в котором пахло соломой и овцами.

Она заставила себя откинуться назад и расслабиться. Это наверняка была не последняя его попытка избавиться от нее. Когда он поймет наконец, что ее не так-то легко сломить?

– Чудесно, правда? – заметила она, выглянув в окно. Дорога взбиралась все выше, и сбоку открывался вид на океан и скалистый берег.

– Чудесно? – Он фыркнул. – Кинтайр много больше, чем только это местечко, мисс Форрестер. По крайней мере, для тех из нас, чьи корни здесь.

Это снова было повторение его любимой песни – «я отсюда, я принадлежу этому месту», «не ваше это дело». Энн мысленно вздохнула.

– Вы говорите так, будто не верите, что кто-то еще может понять это.

Он ссутулил плечи над рулем.

– Поглядите туда и скажите мне, что вы видите.

Она склонилась вперед, чтобы посмотреть туда же, куда и он, и увидела пролетающие мимо зеленые поля. Каждое было обнесено каменной оградой, построенной, возможно, много лет назад, чтобы овцы и коровы не разбегались.

– Я вижу траву… и коров. Овец. Полевые цветы. Приятный сельский домик.

– И?

Энн снова перенесла внимание на своего спутника.

– И это прелестно.

Он тряхнул головой с видимым отчаянием.

– Разве вы не понимаете? То, что вы видите, не просто трава, овцы и цветы. И упаси вас Господи, дом Мак-Гилли – сущий ужас! Жестяная кровля на сарае проржавела, старый хлев растащили по камешку…

– И? – Энн вернула ему его собственный саркастический вопрос.

– И здесь нет ничего общего с прелестью. Здесь – человеческая жизнь, со всеми ее бедами и радостями. Эти овцы – не просто покрытые шерстью животные, которые едят зеленую траву, – это испытание, тяжелая работа пастуха, долгие ночи на холоде в окот. Эти коровы – годы забот и ухода. И этот сельский домик, как вы назвали его, видел, как поколения Мак-Гилли рождались и умирали. Это традиция, наследие – родство с самой землей.

Энн была удивлена его эмоциональным всплеском. Что, если у сурового шотландца есть поэтические склонности?

– Закройте рот, мисс Форрестер.

Она должна была проглотить это. Мак-Дональд полностью перехватил инициативу.

– Я… да, я знаю, что это так. Но вы застали меня врасплох.

– Почему? Потому, что я дерзнул говорить сентиментально? Возможно, даже слегка мелодраматично? – Он мрачно усмехнулся. – Я слышал, что вы, американцы, не так эмоциональны.

– Это не так.

– Да? Тогда скажите мне, мисс Форрестер, о чем вы вспоминаете, думая о своей родине?

– О многих вещах… И хватит обращаться ко мне «мисс Форрестер».

– Простите. Я не думал, что мы уже перешли на имена.

– Если я собираюсь жить тут с вами… то есть остаться в замке на два месяца, в формальностях нет необходимости. Зовите меня просто Энн, ладно?

– Ладно. – Он небрежно преодолел еще один зигзаг дороги. – А теперь ответьте на мой вопрос.

Энн упрямо выпятила подбородок, как она делала всегда, когда ее загоняли в угол.

– Хорошо. Как насчет американского флага? Или статуи Свободы?

– Но этому всего каких-то две сотни лет. Мои ворота на загоне для овец старше.

– Тогда что сказать о вашей данрэйвенской легенде? – возразила она. – Ей только триста лет. Я удивляюсь, как вы можете верить чему-то новому!

– Это разные вещи. Легенда – часть истории более древней.

– Уж не хотите ли вы сказать, что из-за того, что я живу в относительно молодой стране, я не могу понять обычаев вашей родины с многовековой историей?

– Я говорю, что вы, возможно, не имели опыта общения со столетними традициями. Вы не можете осознать, с чем имеете дело. – Он управлял машиной легко и небрежно. – Вы видите «прелестное» – и не видите того, что лежит под этим…

– Это вроде того, что я не принимаю пенициллин потому, что у меня никогда не было воспаления легких, – усмехнулась она. Несмотря на удерживающие ее ремни безопасности, она извернулась и посмотрела ему в лицо. – А на самом деле вы подразумеваете, что, поскольку я иностранка, у меня нет никаких прав находиться здесь. Что я не принадлежу Данрэйвену и даже этой стране. Как говорим мы, малоэмоциональные американцы, это враки…

– Остыньте, – торопливо прервал он.

– Когда выговорюсь, – взорвалась она, удивившись собственной ярости. – Не думаете ли вы, что я хотела, чтобы Белла вовлекла меня в это дело? Я была бы совершенно довольна, если бы никогда не слышала о Данрэйвене, о вас и вашей удивительной древней стране. Но теперь я здесь и намерена сделать все как можно лучше.

– Вы имеете в виду – как можно больше? – Последнее слово Рори подчеркнул, а «лендровер» тем временем одолел крутой спуск и въехал в маленькую рыбачью деревушку.

– Я возмущена тем, что вы считаете меня жадной авантюристкой.

– А почему я должен думать иначе? Вы говорите, что хотели бы не знать о Данрэйвене… что мне думать, кроме того, что обещанные пять миллионов фунтов примирили вас с этим?

– Вы хорошо знаете, что мне ничего не было известно о пяти миллионах, пока Мак-Криммон не сказал о них вчера вечером.

– Может быть, это и правда, но если так, то все куда хуже. Это означает, что вы явились сюда разрушить мою жизнь ради того, чтобы получить хоть немного денег.

– Я приехала сюда не разрушать вашу жизнь, – гневно сказал она. – И если я сделала это, прошу прощения. Но моя жизнь тоже резко изменилась.

– Так зачем оставаться здесь? Почему бы вам не вернуться домой, к обычной жизни?

– Не ваше дело, – коротко ответила Энн.

– Потому что все эти чудесные денежки сделают вашу жизнь намного приятней. Я не прав?

– Что, если и так? Какая разница?

– Видите? Мы вернулись туда, откуда начали. Вы забираете половину моего дома и коверкаете мою жизнь, и даже не понимаете, какая разница.

– Это никуда нас не приведет, – заявила Энн. – Я этого не делала, и я не позволю вам заставить меня чувствовать себя виноватой. Не переменить ли нам тему?

Рори отвлекся от дороги, чтобы посмотреть на нее.

– Кажется, мы можем это сделать с тем же успехом.

Он пробормотал что-то еще, но поскольку она ясно расслышала только слово «упрямая», Энн не решилась попросить его повторить сказанное. Вместо этого она разглядывала в окно фермерские домики и предоставила ему выбирать тему для разговора.

Рори так сжал рулевое колесо, что, казалось, он представляет, будто это шея Энн. Осторожно он разжал пальцы и попытался ослабить хватку своих рук.

Ну, по крайней мере, кроткой она не была. По его мнению, хуже упрямой женщины была только робкая. Он бросил на нее быстрый взгляд. Нет, непохоже, что она склонна испугаться. Ее узкие плечи были расправлены, кулаки сжаты, а милый прямой носик задран вверх. Розовые пятна на ее щеках говорили о том, что он довел ее до бешенства.

Рори не знал точно, что делать с Энн Форрестер, но одно было ясно – она оказалась совсем не такой, как он ожидал. Когда он узнал, что она приезжает в Данрэйвен, то попробовал нарисовать мысленный портрет дальней родственницы Беллы. Он думал, что она во многом схожа с самой леди Беллой – невысокая и коренастая, с резкими мужскими манерами. Рори был поражен, когда Энн появилась из сумрака дождливой ночи.

Он совершенно не ожидал, что она будет такой молодой, такой привлекательной. Она не была ни высокой, ни приземистой. И в ней положительно не было ничего мужеподобного. Она даже не была сварлива и агрессивна. Несмотря на свое нынешнее плохое настроение, Рори должен был признать, что она оказалась тверда, но не нахальна. Он сомневался, что увидит ее нрав во всей красе, если не приведет ее в ярость.

Словно бы заинтересовавшись причиной его молчания, Энн повернула голову, чтобы взглянуть на него, и Рори понял, что ему нравятся ее волосы. Они были темно-каштановыми, а когда их касалось солнце, отблескивали рыжиной. Коротко подстриженные, они небрежно вились вокруг ее головы.

– Почему вы так разглядываете меня? – спросила Энн с прямотой, которая застала его врасплох.

Они уже выехали из деревни, и Рори нетерпеливо прибавил скорость.

– Я думал, что все американки – блондинки, – сказал он первое, что пришло в голову.

Энн рассмеялась:

– Не все.

– Так вы не верите старой поговорке?

– Которой?

– Джентльмены предпочитают блондинок.

Энн снова рассмеялась.

– Просто я никогда над этим не задумывалась.

– Не задумывались?

– Нет, а что, должна была?

– Большинство женщин задумываются.

– Я не большинство – и этим горжусь, – выпалила Энн. – И должна вас уверить, я никогда особенно не беспокоилась насчет того, что обо мне и цвете моих волос думают мужчины – джентльмены они или нет.

– На самом деле? – На его лице появилось любопытство. – Почему же?

– Я была слишком занята, чтобы заниматься подобными глупостями.

– Чем же вы были заняты? – осведомился Рори, неожиданно затормозив после того, как машину занесло на повороте и она вылетела навстречу стаду овец, переходивших дорогу. Машина остановилась, и Рори махнул рукой пастуху, затем снова повернулся к Энн.

– Собиралась основать свое дело по операциям с недвижимостью, – ответила она. – Я училась в колледже, потом получила свою риэлтерскую лицензию и нашла работу.

– Вы работаете?

– Это вас удивляет? Почему? Вы что, думаете, что я бездельница, которой понадобились деньги Беллы на красивую жизнь?

Примерно так он и думал, но быстро обнаружил, как может ошибаться человек.

– Ладно, но… я имею в виду… я на самом деле не представлял себе, кто вы и что вы. Мак-Криммон не вдавался в подробности о вашей жизни.

– А в ней и нет ничего примечательного. – Энн склонила голову и одарила его легкой улыбкой. – Но как почти всем людям, мне нужны деньги.

Он задал следующий вопрос:

– И для чего же именно, если не секрет?

– Во-первых, хотела бы помочь моим родным оплатить медицинские счета. Еще у меня есть мечта начать собственный бизнес. Я хочу заняться восстановлением домов в Канзас-Сити и их продажей. Моя компания бралась бы за все, от перепланировки до отделки, чтобы каждый дом нашел своего покупателя. Я хочу назвать свою компанию «Викториана».

– Звучит заманчиво.

– Точно. Это более заманчиво, чем беспокоиться о том – перекраситься в блондинку или нет.

Когда последняя овца неторопливо пересекла дорогу, Рори снова дал газ, и они продолжили свое путешествие.

– Я уверен, что пора снова переменить тему, – сказал он. – Что вы думаете о письме Беллы?

– Оно очень странное, – быстро ответила она, – но интересное. Я по-прежнему не могу поверить, что она так доверяла волшебным сказкам.

– Но вы отмечены родовым пятном Мак-Дональдов, как я понял.

– Да. По крайней мере, так названо родимое пятно в этой легенде.

– А теория Беллы о четырех стихиях?

– Теория как теория, я полагаю.

– Лично я думаю, что у нее была некоторая слабость к огню.

Энн только пожала плечами.

– На самом деле я не знаю, что об этом думать. То это кажется сумасшествием, то…

– Может быть, Шотландия заставит и вас верить в сказки. Как я понимаю, вы не видели еще ни одного данрэйвенского привидения.

Энн насмешливо улыбнулась:

– Конечно же, нет. Я не ребенок, поддающийся внушению. Я знаю, что вы рады сыграть со мной шутку.

– Шутку? Боже мой, вы что же думаете, будто я шучу такими вещами? Неужели для вас нет ничего святого?

– Только истории о привидениях, поверьте мне.

– Это не просто истории, знаете ли. Они появлялись много раз – мой дед сам видел призрак.

Энн вздохнула.

– Вы думаете, я не знаю, что в каждом замке Британии есть своя собственная история с привидением? Что-то говорит мне, что не все они подлинные. Признайтесь, Рори, вы надеялись напугать меня.

– Чепуха, – проворчал Рори. – Я всего лишь хотел подготовить вас к возможной встрече.

Энн улыбнулась, уловив некоторую колкость в его словах. Это могло значить только одно – она снова его рассердила.

– Как это любезно с вашей стороны, – сладко сказала она. – Простите, я неправильно поняла ваши намерения. Может, вы расскажете мне всю историю? Как же этот призрак появился в замке Данрэйвен?

Он немного расслабился.

– Говорят, что примерно двести лет назад лэрд влюбился в девицу, жившую по соседству. Он похитил ее и запер в Шотландской комнате.

– А что случилось потом?

– Эта женщина не знала, когда надо придержать язык. Она свела его с ума своей болтовней. И поскольку она не замолкала, тот Мак-Дональд задушил ее.

Рори метнул на Энн мрачный взгляд, который не оставлял сомнений в том, что ее может постигнуть та же судьба. И он помрачнел еще больше, когда Энн разобрал совершенно неуместный смех.

Кэмпбелтаун был расположен возле залива, гавань которого заполняли разноцветные рыбацкие лодки. Дорога спускалась с холма позади больших старых домов, затем изгибалась вдоль гавани. Рори свернул на открытую стоянку у причала.

– Интересующие вас магазины расположены на главной улице по правую сторону. Мне нужно зайти в скобяную лавку и еще в пару мест. Мы можем встретиться здесь, когда вы закончите, и купим то, что заказывала Фиви, на обратном пути.

Энн выбралась из машины.

– Очень хорошо. Я не задержусь надолго.

– Если вы не сможете найти, что нужно, остановите кого-нибудь на улице и спросите. Народ здесь весьма дружелюбный.

– Спасибо за совет. Я запомню.

Рори направился было своей дорогой, но остановился и оглянулся на нее. Словно бы недовольный самим собой за этот вопрос, он поинтересовался:

– У вас есть деньги?

Энн подумала, как бы он отреагировал, если бы она ответила, что нет. Был бы доволен или почувствовал бы себя обязанным одолжить ей несколько фунтов?

– Да, я обналичила несколько дорожных чеков в аэропорту Глазго.

– Отлично. Тогда я пошел.

Рори зашагал прочь, перешел через заполненную транспортом улицу, мало заботясь о сновавших вокруг машинах. Энн проводила его взглядом, потом двинулась в указанном им направлении. Она предполагала, что, хотя Рори Мак-Дональд и был недоволен ее походом по магазинам, он ни за что не оставил бы ее без наличных. Она почти уверилась, что этот человек имеет свои понятия о чести и следует им – даже если дело касается ненавистной американки.

Она пошла вдоль по улице, разглядывая витрины магазинов и осваиваясь с городом. Немногочисленные прохожие приветствовали ее улыбками, а когда она остановила хорошо одетую молодую матрону, чтобы спросить у нее насчет магазина одежды, та любезно проводила Энн прямо до дверей магазина.

Весь следующий час Энн провела, наслаждаясь своим новым положением, – она могла выбирать одежду, даже не глядя на ярлыки с ценами. Как только хозяйка выяснила, кто она такая и где остановилась, она предложила Энн открыть в ее магазине неограниченный кредит.

– Все знают, что вы – наследница леди Беллы, дорогая. Уж конечно, вы рассчитаетесь сполна.

Энн была благодарна за столь великодушное предложение, но решила держаться в рамках разумного, пока не поймала себя на том, что пытается выбрать, какую из двух приглянувшихся ей юбок купить, и поняла, что нет такой причины, которая помешала бы ей купить обе. Куча покупок все росла по мере того, как к ней добавлялись свитера, рубашки, брюки, фланелевые пижамы, шерстяной халат и ветровка.

– Пусть Рори подъедет и заберет, – сказала хозяйка. – Вы, должно быть, не захотите таскать покупки туда-сюда по улицам.

Энн приняла ее предложение и отправилась исследовать город дальше. Ей пришло в голову, что нужно найти банк и перевести деньги из Штатов на счет, которым она сможет пользоваться, пока живет в Шотландии. Она остановила еще одного прохожего и выяснила, что банк находится в конце улицы. Энн направилась туда, по дороге с удовольствием разглядывая Кэмпбелтаун. Она миновала аптеку, зеленную лавку, винный магазин, приметила симпатичный магазин сувениров и здание почты.

В банке ее обслужили с невероятной быстротой. Малейшее упоминание имени леди Беллы, казалось, творило чудеса, и Энн принял сам вице-президент банка. Когда все было сделано, приятный мужчина средних лет проводил Энн до дверей, повторив свое личное приглашение заходить, как только что-нибудь ей понадобится.

Но прежде, чем служащий банка взялся за бронзовую ручку тяжелой двери, та резко распахнулась и впустила Рори Мак-Дональда. Он с удивлением взглянул на Энн и разозлился.

– Я думал, вы сказали, что у вас есть деньги.

– Да. Но у меня здесь были другие дела.

Хозяин Данрэйвена стоял молча, словно бы ожидая ее дальнейших объяснений. Вместо этого Энн с улыбкой обратилась к банкиру:

– Огромное спасибо вам за помощь.

Она проскользнула мимо мужчин и вышла. Прежде чем за ней захлопнулась дверь, она услышала, как вице-президент сказал: «Добро пожаловать, Рори, но боюсь, что у меня для вас плохие новости».

Возвращаясь назад, Энн не могла подавить растущую симпатию к Рори. Она предполагала, что он наводил справки о каком-то займе и получил отказ.

Энн зашла в магазин, торгующий сувенирами, и купила там несколько открыток, чтобы послать их домой, небольшую гравюру с видом на замок Данрэйвен в красивой рамке и книгу по истории Кинтайра. Когда она закончила с покупками, то увидела Рори. Спеша догнать его, она ускорила шаг, размышляя, не завести ли разговор о деньгах. Поскольку она точно остается здесь до октября, нет никаких причин, которые мешают ей предоставить Рори необходимую ему сумму. Даже после уплаты всех налогов и резервирования денег для «Викторианы» остается более чем достаточно – и Белла, вероятно, предполагала, что она так или иначе должна поддержать Данрэйвен.

Энн не успела еще придумать, как бы тактичнее заговорить об этом с Рори, как услышала неистовый стук в окне, мимо которого они проходили. Розовощекая женщина улыбнулась им и помахала белым бумажным пакетом.

– Ох, – пробормотал Рори. – Сегодня понедельник.

Он вошел в магазин.

– Ваше всегдашнее, Рори, – сказала женщина, подавая пакет. – Приберегла для вас.

Рори открыл пакет и заглянул внутрь, принюхиваясь.

– Ммм… Спасибо, Милли.

Он полез в карман за мелочью.

– Что там? – спросила Энн.

– Королевские бисквиты, – ответила Милли, показывая на витрину. – Его светлость их обожает.

Энн посмотрела на поднос, на котором лежало аппетитное печенье, прослоенное джемом, с белым кремом сверху и маленьким леденцом.

– Рори любит только красные леденцы, – продолжала Милли. – Так что я нарочно ему их откладываю.

Энн метнула быстрый взгляд на мужчину, который стоял рядом с ней, и увидела, что он подозрительно близок к смущению. Рори отсчитал деньги за бисквиты и положил их на прилавок.

– Э-э… нам пора идти, Милли. До следующего понедельника.

– Коли съедите это все, приходите в четверг. У нас будет свежая выпечка.

– Так и сделаю, – пообещал Рори, открывая дверь перед Энн.

Она усмехнулась и, поднырнув под его рукой, вышла на тротуар.

– Лучше оставьте свои колкости при себе, – предупредил он.

– Я и не собиралась произносить их вслух, – ответила она, по-прежнему усмехаясь.

Когда они проходили мимо того магазина, где Энн покупала одежду, хозяйка выглянула в дверь и сказала:

– Вот кстати, Рори, я сказала мисс Форрестер, что вы зайдете и заберете ее покупки. Я так и знала, что вы забудете.

Она так кокетничала, что Энн с трудом удержалась от смеха. В том, как городские дамы увивались вокруг Рори Мак-Дональда, не было ничего удивительного, принимая во внимание его внешность и положение.

– Подождите здесь, – сказал он. – Я вернусь на машине.

Энн смотрела, как он шагает через торговую площадь к автостоянке. В синих джинсах и простой рубашке, которая облегала его сильные плечи, он был чертовски привлекателен. Энн была уверена, что даже не будь он владельцем Данрэйвена, он пользовался бы не меньшим успехом. Рори был выше, чем многие прохожие, и казалось, что он притягивает все взоры. Он шел быстрой, целеустремленной походкой, останавливаясь, только когда с ним заговаривали. Энн заметила, как он остановился перекинуться парой слов с невысоким человеком, по одежде которого можно было безошибочно признать в нем фермера, и удивилась, о чем они могли говорить. Неужели Рори был из тех, кто обсуждает надои коров и виды на урожай? Она припомнила его страстную речь по дороге в город и поняла, что это, скорее всего, так.

Показалась машина Рори, и Энн с удивлением увидела, что он ведет ее так, будто все остальные автомобили просто не существуют в природе. Он вывернул на главную улицу и подогнал «лендровер» к магазину. Когда он выскочил наружу, на лицо его вернулось прежнее злорадное выражение.

– Лучше подберите мисс Форрестер пару «вэллиз», – сказал он хозяйке.

– Чего? – переспросила Энн.

– Веллингтонские ботинки, – пояснил он. – Я только что говорил с Камероном Дэвисом, и он пригласил нас на собачьи испытания в среду.

– Но я…

– Данрэйвен предоставляет призы, – продолжал Рори. – И он хочет, чтобы мы там были и вручали их.

– Но я не знаю ничего о собачьих соревнованиях, – запротестовала Энн.

– Испытаниях, – поправил он. – Понимаете, такие вещи очень важны для местных жителей.

Энн снова попыталась заговорить:

– Но я…

– Если вы намерены стать настоящей леди этого поместья, – сообщил он ей тоном, не допускающим возражений, – вы должны быть готовы принимать участие в такого рода событиях.

– Что я должна делать?

– Слоняться вокруг овечьего пастбища и делать вид, что переживаете за кого-нибудь из участников, – ответил Рори, и в глазах его заплясали лукавые искры. – И будет еще лучше, если вы купите зонтик. Во время испытаний всегда идет дождь.

– А если я откажусь пойти? – тихо спросила она.

Лэрд неприятно улыбнулся.

– Тогда вы будете выглядеть снобом. А если местные жители решат, что вы считаете ниже своего достоинства участие в их празднике…

Он не закончил фразу, так что она могла самостоятельно нарисовать себе свою будущую судьбу.

– Это ваша идея, не так ли? – требовательно сказала Энн. – Этот фермер, возможно, даже не знал о моем существовании.

– Что тут плохого, если я упомянул вас первым, – заявил Рори. – Кроме того, вы гостья в Данрэйвене. Я не хочу, чтобы вы чувствовали себя отстраненной от нашей жизни.

– Нет, конечно же, нет. Я могу понять, почему вы не хотите, чтобы я пропустила такое событие – беготню по пастбищу под дождем с целью полюбоваться собаками на соревновании.

– Запомните, они на испытании!

– Чтоб вам пчела залетела под килт, Мак-Дональд, – огрызнулась она. – Я пойду на ваши проклятые испытания, и я прекрасно проведу время, если там помру!

Рори довольно скривил губы, когда Энн вошла в магазин. Провидение неожиданно подсказало ему превосходный способ избавиться от нее. Одного длинного холодного дождливого дня на собачьих испытаниях должно хватить, чтобы хорошенькая американочка в слезах отправилась домой. Он на это очень надеялся.

4

Разложив свои покупки в Шотландской комнате, Энн отправилась на поиски телефона, чтобы позвонить родителям. В библиотеке она села и стала рыться в своей сумочке в поисках телефонной карты. Ей никогда еще не приходилось пользоваться такой карточкой до поездки в Шотландию. Она звонила родственникам из аэропорта Глазго, чтобы сообщить, что долетела благополучно, но теперь хотела поделиться с ними новостью о фантастических размерах наследства. Великодушие тетушки Беллы сильно изменит их жизнь…

Позвонив, Энн вышла из библиотеки со счастливой улыбкой на лице. Ее родители были ошеломлены, если не сказать больше, и она поняла, что, чтобы осознать эту новость, им потребуется очень много времени.

Даже вид Рори Мак-Дональда, который ждал ее в столовой, не омрачил ее приподнятого настроения. По счастью, лэрд Данрэйвена, кажется, пребывал в таком же настроении все это время. Энн подозревала, что это вызвано предвкушением грядущих собачьих испытаний. Несомненно, он уже рисовал ее жалкой, замерзшей и уставшей, представлял, как она рвется вернуться в замок, собрать чемодан и позвонить в аэропорт. Ну, упорства ей не занимать. Энн любила животных, привыкла подолгу бывать на открытом воздухе. Она просто не могла себе представить, чем Рори надеялся испортить ей настроение в такой день.

С открытыми окнами, в которые врывался легкий летний бриз, столовая казалась намного уютней, чем накануне. Энн не могла отделаться от мысли, что если бы она приехала в такой вечер, то ничто не смогло бы напугать или обеспокоить ее.

Однако, когда со стола было убрано и они трое разошлись по своим комнатам, тихий сумрак замка Данрэйвен снова сгустился вокруг нее. Энн открыла историческую книгу, купленную в городе, но не могла сосредоточиться. Доски пола поскрипывали, оконные стекла подрагивали, и она стала замечать странные шорохи, которым не могла найти объяснения. Несмотря на то, что в столовой было тепло, в спальне ей было холодно, и не требовалось никаких усилий, чтобы представить себе, что здесь на самом деле есть привидение.

И почему это Белла выбрала для себя эту комнату? И даже предпочитала ее всем другим в замке? Или ее присутствие как-то влияло на странную атмосферу этой комнаты? Энн поразмышляла над этой возможностью, затем выбралась из постели и спустилась в Большой зал.

Она вернула урну с прахом Беллы в Шотландскую комнату и поставила на столик под лампой.

– Ты хотела, чтобы я приехала сюда, тетушка Белла, – прошептала она, – так что должна хотя бы составить мне компанию.

Энн переоделась в свою новую фланелевую пижаму и легла, удивившись тому, что ей показалось, что в комнате стало немного теплее и безопаснее. Она снова открыла книгу, но через полчаса – как раз на середине истории о том, как Магнус Голоногий, король Норвегии, хотел завоевать Кинтайр, – заснула.

Позже она проснулась снова, вырванная из сна внезапным сильным запахом вереска. Это был аромат, который для нее всегда был связан с леди Беллой, и теперь она совершенно точно чувствовала ее присутствие в этой комнате. Энн повернула голову, но даже несмотря на то, что ночник горел ярко, углы были по-прежнему скрыты тенью.

Она выпрямилась, и забытая книга соскользнула на пол. И тут же раздался легкий быстрый топоток, который заставил ее быстро оглянуться и заметить, как что-то белое промелькнуло и скрылось в темном углу – то же самое, что так смутило ее своим появлением в кабинете прошлой ночью.

Без раздумий она откинула одеяло и выпрыгнула из кровати. Должно же быть какое-то рациональное объяснение этой мистике!

Энн не сделала и десятка шагов, как увидела шарф. Он был обвит вокруг ножки стола, на котором стояла урна с прахом Беллы. Почти уверенная в том, что это галлюцинация, Энн наклонилась, чтобы дотронуться до него и убедиться в этом, но ощутила под пальцами мягкую ткань. Ошеломленная, она смотрела на него с ужасом. Шарф был фиолетово-голубым, из кашемира, от него исходил запах вереска – такие вещи любила Белла. Энн оглянулась через плечо.

– Белла? – прошептала она. – Вы здесь?

Ответа не последовало. Энн тряхнула головой, не в силах поверить в собственную легковерность. Конечно же, ответа не было. От кого, интересно, она ожидала его услышать?

Наверняка Рори Мак-Дональд морочит ей голову. Это должен быть он. Дверь не была заперта. Он мог проскользнуть внутрь и оставить шарф, зная, что этим напугает и озадачит ее.

Энн резко вскинула голову, услышав тихий шум в башенке. Она нахмурилась. Возможно, хитрый мистер Мак-Дональд не успел выбраться и сидит теперь в кабинете, ожидая, что она убежит из комнаты, позволив ему тем самым незаметно скрыться? Энн накрыла волна гнева. Хватит с нее этих глупых игр! Подхватив шарф, она прокралась в башенку.

Та была пуста.

Энн разочарованно вздохнула, но еще не собиралась отступать. Этим вечером не было шторма, и на ее стороне были достижения современной техники. Она дотянулась до выключателя, и лампа вспыхнула ярким светом.

Комната была по-прежнему пуста, но она заметила, как колыхнулся край портьеры. Словно бы ее качнул ветер… или кто-то, кто очень спешил. Энн ухватила портьеру и рванула в сторону. За ней была низкая полукруглая дверь, и это не было неожиданностью. Прошлой ночью, в темноте, она не смогла ее найти, но внутренний голос подсказывал, что здесь должна быть дверь.

Энн взялась за железную дверную ручку. Если Рори и в самом деле пытается напугать ее, ей нужно показать ему, что она не побоится раскрыть его карты.

Дверь открылась в пространство между двумя толстыми каменными стенами, и перед ней оказалась узкая лестница. Она круто поднималась к другой двери, едва видимой в слабом свете. Уверенная, что Рори улизнул через эту дверь, Энн осторожно пошла по лестнице. Камень, холодивший ее босые ступни, составлял разительный контраст с теплым шарфом, который она держала в руке, и она собралась было вернуться за своим халатом и шлепанцами и, может быть, прихватить фонарик. Но нет, так можно упустить момент. Чтобы поймать Рори Мак-Дональда на месте преступления, стоит несколько минут потерпеть холод…

Энн вздрогнула, наткнувшись на паутину, которая коснулась ее лица и волос. Она могла бы подумать, что здесь никто не ходил столетиями, если бы она не знала, что совсем недавно здесь должен был пройти Рори.

Когда она поднялась наверх, то глубоко вздохнула, схватилась за ручку и распахнула дверь. В комнате за дверью была кромешная тьма, но пока Энн стояла на пороге, вглядываясь в темноту, она услышала тихий приглушенный вой.

Она шагнула назад, помня об узких ступеньках лестницы. Вой перешел в лай, и Энн бросилась бежать, когда раздался знакомый голос:

– Что за черт! Кто здесь?

Лай перешел в поскуливание, и внезапно в комнате зажегся свет.

– Замолчи, Ранальд.

К ужасу Энн, она оказалась на пороге спальни Рори Мак-Дональда. Сам лэрд сидел на постели, являя собой убедительное изображение человека, внезапно пробужденного от глубокого сна.

– Энн? – удивился он. – Что вы здесь делаете?

Она тяжело вздохнула и попыталась выдумать простое объяснение. Однако ничего подходящего в голову не приходило.

– Я… ну, кто-то был в моей комнате несколько минут назад. Я пошла следом за ним по этой лестнице.

Он пристально смотрел на нее с таким выражением, будто видел перед собой сумасшедшую.

– Я подумала, что это были вы, – добавила она. – Хотя я не знала, что здесь ваша комната.

– Я? С какой стати вы решили, что это был я?

– Я не знаю… ладно, забудем об этом, а? – Она поспешно собралась уходить.

– Подождите, – приказал он и встал, завернувшись в одеяло.

Энн со страхом предположила, что под этим одеялом, наброшенным на плечи на манер плаща, на нем ничего не было. Смутившись, она поспешила исчезнуть.

Она была уже на полпути, когда услышала его голос, эхом отдающийся под сводом:

– Стойте!

Его тон был таким повелительным, что Энн машинально остановилась. Он ничего больше не сказал, и она обернулась, чтобы посмотреть на него. Он стоял в дверях своей комнаты, темным силуэтом выделяясь на фоне освещенной спальни.

– Вы говорите, кто-то был в вашей комнате? – резко спросил он.

– Да.

– Как вы узнали? Вы видели?

– Нет, но вот что я нашла. – Она показала кашемировый шарф.

Рори спустился, метя краем одеяла пыльный пол. Энн прислонилась к каменной стене.

– Это шарф Беллы, – сказал он, взяв его свободной рукой. – Это было в вашей комнате?

Энн кивнула, ее внимание было привлечено к нему, невзирая на ее благонамеренное решение полностью игнорировать то, что он раздет.

– Так это, должно быть, притащил туда Зверь.

– Я полагала… Зверь? О чем вы толкуете?

– Зверь. Он таскает эту вещь повсюду – и он любит спать в Шотландской комнате.

В голубых глазах Энн вспыхнуло пламя.

– Это самое жалкое оправдание, какое я только слышала. У вас нет ни грамма совести, да?

Рори удивленно посмотрел на нее.

– Что?..

– Сначала вы пытаетесь выжить меня отсюда историями о привидениях, – бросила она ему. – Теперь это звери? За кого вы меня принимаете? За дурочку, которая будет плясать под вашу дудку?

Неожиданно на лице его мелькнула ослепительная улыбка.

– Энн, – сказал он. – Вы не поняли.

– Нет, не поняла! – Она была вне себя. Как бы то ни было, пробуждение в три часа ночи и истории о зверях и привидениях не очень-то способствовали хорошему настроению. Особенно когда эти истории рассказывает полуголый мужчина, возвышающийся над ней, – это неприятно напомнило ей о том, что они одни здесь, в глубинах замка Данрэйвен. – Я вполне образованная женщина, смею вас уверить, и я не понимаю…

– Энн, выслушайте меня, – спокойно сказал он, по-прежнему улыбаясь уголком рта. – Зверь – это собака, собака Беллы.

– Собака? – Энн почувствовала, что краснеет. – Позвольте, она белая, не так ли?

– Точно, маленький белый терьер.

– Я замечала несколько раз что-то белое, – призналась она. – Это, должно быть, собака выбегала из комнаты.

– Белла спала в Шотландской комнате, – пояснил Рори. – А Зверь всегда был возле нее.

– Но почему я ни разу не видела его днем? Почему он появляется только по ночам?

– Он побаивается чужих. С тех пор, как Белла уехала, он предпочитал быть у меня, рядом с Ранальдом. – Обернувшись, Рори свистнул и позвал: – Сюда, Зверь.

Немедленно в дверях показался огромный пес и, коротко гавкнув, стал спускаться к ним.

– Нет, не ты, Ранальд. – Рори засмеялся. – Ты что, не знаешь своего имени? Иди сюда, Зверек, не бойся.

Энн увидела белую мордочку, выглянувшую из-за угла. Рори снова свистнул.

– Иди же сюда, хороший мальчик.

Собака подбежала к Рори, семеня короткими лапками.

– Кто мог назвать такую крошку Зверем? – изумленно спросила Энн.

– Та же женщина, которая называла моего пса Крошкой, – ответил Рори. – У Беллы было странное чувство юмора.

Услышав имя своей прежней хозяйки, песик насторожил уши и посмотрел на Энн влажными карими глазами.

– Не бойся, – успокоила его Энн и погладила по голове. – Он очарователен. Какой он породы? – Вестхайленд-терьер. Гордость и радость Беллы. Он бродит повсюду как заблудшая душа с тех пор, как она уехала.

– Как же она его оставила?

– Белла очень переживала, оставляя Зверя здесь, но когда узнала, сколько необходимо выполнить формальностей, чтобы провезти собаку в Америку и какой суровый карантин ожидал ее любимца, она решила, что будет лучше, если он останется в Данрэйвене, где будет хотя бы в привычном окружении.

– Посмотрите-ка на него, – мягко сказала Энн. – Как вы думаете, он пойдет ко мне?

Она подставила руки, и, обнюхав шарф, перекинутый через ее плечо, собака направилась к ней. Песик зарылся носом в кашемир, и Энн взяла его на руки. Краем глаза она заметила, что Рори наблюдает за ней с интересом.

– О`кей, теперь я успокоилась, зная, что меня напугала эта собака. Но сознайтесь, что вы все же пытались выжить меня.

– Если бы я хотел напугать вас, – возразил он, придерживая одеяло на талии, – я не послал бы собачку выполнять мужскую работу.

Энн моргнула, не вполне понимая, как расценить эту реплику. Она не была уверена, что именно Рори имеет в виду, но различила в его словах тонкую насмешку.

– Уже поздно, – торопливо сказала она. – Я думаю, нам лучше лечь спать.

Его глаза нехорошо блеснули. Чувствуя, что он готов отпустить какой-нибудь едкий комментарий, Энн быстро продолжила:

– Я… я возьму Зверя с собой, если вы не возражаете.

– Не любите спать одна? – спросил он самым невинным тоном.

– Нет, я люблю спать одна… я имею в виду, это меня не страшит. – Энн перевела дыхание и начала снова: – Я хотела сказать, что, если собака предпочитает спать на привычном месте, это меня совсем не беспокоит.

– Вижу.

Энн только сейчас поняла, что стоит перед мужчиной в одной пижаме. И хотя пижама была фланелевая, ей она показалась слишком тонкой, слишком прозрачной.

– Спокойной ночи, – выпалила она и поспешила вниз по лестнице.

Когда Энн уже подошла к своей двери, ей вдруг пришла в голову одна мысль, и она не могла не задать последний вопрос:

– Подождите минутку. Есть кое-что, что вы мне не объяснили.

– Да?

– Да. Может быть, вы сможете мне объяснить, как эта маленькая собачка открыла двери? – Уверенная, что поймала Мак-Дональда на лжи, Энн смерила его взглядом. – Боюсь, я не могу быть уверена в том, что вы не приложили к этому руку.

Рори поднял голову и принялся разглядывать потолок.

– Ну вот, вы поймали меня, Энн Форрестер. – Он преувеличенно подчеркнул «р» в ее фамилии. – Признаюсь, я виноват. Кроме всего прочего, я тот преступник, который сделал эти дверцы для собак. Позвать констебля?

– Дверцы для собак? – удивленно переспросила Энн.

– Ну да.

Энн посмотрела на нижнюю часть двери. Точно, в тяжелой старинной двери была проделана небольшая дверца.

– Теперь, – заключил Рори, – позвольте мне повторить, что, если бы я хотел, по какой-то там причине, выжить вас к чертовой матери, я не послал бы никого вместо себя. Я пошел бы сам, уж будьте уверены.

Энн вскинула голову.

– В таком случае я хотела бы получить ключ от этой двери.

– Он у Беллы в столе.

– Отлично.

Энн вернулась в кабинет и закрыла за собой дверь. Ключ она нашла в первом же ящике стола, который открыла. Он был старомодным и громоздким, но повернулся в замке легко и бесшумно. Тут она услышала голос Рори – так ясно, словно он стоял за дверью.

– Будьте осторожны, – крикнул он. – Если я захочу войти в вашу спальню, никакой замок меня не остановит.

Энн поняла, что говорит он правду. Но поскольку не могла придумать краткого язвительного ответа, то успокоила собаку и снова улеглась в постель.

Два дня спустя, в день собачьих испытаний, утро было ветреным и дождливым. Энн выглянула в окно, и сердце у нее упало.

– И нет даже одного шанса из миллиона, что Рори решит остаться дома, в тепле и уюте.

Хайленд-терьер, который сидел на кровати, склонил голову набок.

– Ты не понимаешь, Зверек, – сказала она со смехом. – Ты тоже хайлендер, горец, – а это порода, которая, кажется, обожает непогоду.

Зверь завилял коротким хвостом, тихонько повизгивая. Энн наклонилась и погладила его по голове.

– И не смотри на меня таким невинным взглядом, – упрекнула она. – Я знаю, как вы, шотландцы, стоите друг за друга. Полагаю, что спорить с Рори бесполезно. И надеюсь, что выдержу.

Она выбрала самые теплые вещи из тех, что купила в Кэмпбелтауне, – длинную шерстяную юбку, синие длинные носки и свитер с капюшоном того же темного оттенка. В сопровождении Зверя она спустилась вниз.

И Фиви, и хозяин Данрэйвена ждали ее в столовой – Фиви с полной кастрюлей овсянки, Рори с сияющей довольной улыбкой.

Его улыбка стала еще шире, когда он увидел, как она одета.

– Вы оделись в цвета островных Мак-Дональдов, – удовлетворенно сказал он.

Энн расправила юбку и повернулась кругом, давая полюбоваться собой.

– Я подумала, что это подойдет, когда вы сказали, что я буду представлять Данрэйвен.

Рори открыл было рот, собираясь что-то сказать, но тут же передумал. Энн предположила, что он почувствовал иронию, заключавшуюся в ее словах, и не нашел сразу достойного ответа.

– Самый подходящий день для испытаний, – сказала Фиви, наливая молоко.

– Это как понять? – осведомилась Энн, усаживаясь на свое место. – Подходящий – в смысле ужасный?

– Ужасный? – отозвалась Фиви. – Нет, это значит прекрасный. На деле-то прекрасный денек начинается с дождя, потому что после него днем будет солнышко.

– Только на это я и надеюсь, – сказала Энн, посыпая свою овсянку крупным коричневым сахаром.

– Ешьте как следует, – посоветовал Рори, с аппетитом расправляясь с яичницей с беконом. – Уверен, это будет трудный день.

И он имел наглость подмигнуть ей.

Когда Фиви вернулась с кухни, неся большую чашку горячего какао для Энн, она сказала Рори, чтобы тот подошел к телефону.

– Там мистер Грант, – сказала она, переглядываясь с лэрдом.

Рори на несколько минут исчез в соседней комнате, а когда он вернулся, от его хорошего настроения не осталось и следа.

Он заканчивал свой завтрак в явно плохом настроении, так что Энн тоже впала в уныние.

Фиви с ними не пошла, заверив их, что увидится с ними позже, на поле, где будут проходить испытания. Она вместе с двумя другими деревенскими женщинами будет занята в буфете.

Энн, надев свою новенькую ветровку, добежала до «лендровера» под защитой зонтика. Шлепая среди потоков воды по мощеному двору, она мысленно поблагодарила Рори, который уговорил ее купить ботинки. Погода была как раз такой, какую ее мать называла «пневмонической».

Уже в машине она обнаружила, что вместе с ней и Рори на переднем сиденье помещаются два черно-белых колли – Джоко и Кап. Рори сообщил, что это его собственные пастушеские собаки, которых он выставляет на испытания. На заднем сиденье разместились еще две собаки, Кит и Флосс, но они были пока слишком молоды для состязаний. Их взяли только для того, чтобы они смотрели и учились.

– Вы, шотландцы, очень привязаны к своим собакам, – заметила Энн, отряхивая юбку.

– Да, мы ценим их. – Рори вывел «лендровер» сквозь широкие ворота и свернул на дорогу.

– Я заметила. Бросается в глаза, что хозяева не расстаются с ними ни в магазинах, ни в ресторанах. Иногда кажется, что к ним относятся как к людям.

– На самом деле большинство людей могли бы у них поучиться. Собаки чутки, умны и трудолюбивы. И кроме всего этого, они верные друзья. Большинство людей, кажется, не способно на это.

Рори свернул с шоссе на проселочную дорогу, не снижая скорости, так что Джоко потерял равновесие и плюхнулся ей на колени. Энн обняла его, удивляясь, чем вызвана подобная тирада Рори.

Через несколько минут она решилась заговорить о том, что ее волновало.

– Как я понимаю, вам сообщили по телефону плохие новости.

– Почему вы заговорили об этом?

– Мне кажется, что в этом причина вашего испортившегося настроения.

– Мое настроение не портилось. – Он повысил голос.

– Тогда извините меня. Я всего лишь пытаюсь помочь.

– Если вы на самом деле хотите помочь, – рявкнул он, – прекратите вашу болтовню и оставьте меня в покое. В любом случае, это вас не касается.

Энн с головой накрыла волна гнева. Она не знала, потребовать ли, чтобы он остановился и дал ей выйти, или просто огреть его зонтиком. Несомненно, Рори Мак-Дональд был самым невыносимым человеком, какого она встречала. Если это все, чего он хочет, она с радостью оставит его в покое. Она сегодня больше рта не откроет – даже чтобы предупредить, если ему будет грозить опасность быть затоптанным стадом бегущих овец. Она так и не смогла придумать, как нанести ему удар побольнее, прощальный выстрел, перед тем, как впасть в оскорбленное молчание. Она ограничилась тем, что презрительно отвернулась от него и уставилась в залитое дождем стекло «лендровера».

Рори спорил со своей совестью всю оставшуюся дорогу до Килдарох Фарм, где устраивались испытания. Он знал, что не должен был повышать голос на Энн, но, Боже правый, женщины иногда бывают невыносимы. Хотя в интуиции ей не откажешь. Он не жаловался и не ворчал после этого проклятого звонка – не сказал ни единого слова на эту тему. Как она узнала, что он получил неприятное известие? Что его последняя надежда рухнула?

Было достаточно плохо само по себе уже то, что она видела его насквозь, но еще хуже было то, что она хотела об этом говорить. Говорить, говорить, говорить. Боже, неужели женщины думают, что разговоры помогают? Почему она не может оставить его в покое, чтобы он спокойно поразмыслил над своим положением?

Однако совершенно необязательно было кричать на нее и портить ей день.

Рори резко свернул к полю, огороженному каменными стенами. Пожилой мужчина в макинтоше стоял у деревянных ворот и проверял билеты. Он радостно приветствовал Рори, не обращая внимания на воду, капавшую с кончика его носа, вручил ему пару отпечатанных программок и объявил, что плата за вход – два фунта. Когда Энн стала рыться в сумочке в поисках мелочи, Рори проворчал:

– Я заплачу.

Она неодобрительно покосилась на него. Ей не хотелось быть в долгу у него хоть немного, даже за эти жалкие два фунта.

Рори скупо улыбнулся. Энн Форрестер была чертовски привлекательной женщиной, когда ее глаза сверкали яростью. Какая жалость, что они не встретились при других обстоятельствах, что он больше не верит женщинам и что она так относится к Данрэйвену. Но как случилось, так случилось.

Он припарковал «лендровер» рядом с остальными машинами, выбрался наружу и кликнул собак. Заглянув внутрь, Рори небрежно бросил:

– Можете делать что угодно до начала церемонии вручения трофеев. Желаю приятно провести день.

Он захлопнул дверцу и пошел прочь.

Дождь поутих, но Энн решила пока остаться в машине и понаблюдать за происходящим. Темно-серые облака клубились низко над пустошью, и она совершенно справедливо полагала, что дождь может начаться снова в любой момент.

В поле зрения не было ни одной женщины – только мужчины и множество собак. С первого взгляда все животные выглядели одинаково, но постепенно она начала подмечать те различия, которые позволяют их хозяевам отличать их. Продолжали подъезжать машины, и на поле появлялись все новые местные жители в сопровождении собак – участников испытаний. Энн с интересом разглядывала суровые лица пастухов, их колоритную одежду, деревянные посохи в руках у многих.

Часом позже проглянуло солнце, и Энн покинула относительный комфорт «лендровера». Она смотрела на соревнования с интересом, но мало что понимала. Энн приблизилась к группе зрителей, надеясь хоть чуть разобраться в том, что происходит.

– Добрый день, дочка, – сказал ей пожилой человек в клетчатом берете. – Нравятся испытания?

– Да, – ответила она. – А могу я вас спросить кое о чем? Почему здесь нет больше ни одной женщины?

– А, это не их чашка чаю. Слишком утомительно, на их взгляд. – Старик широко ухмыльнулся, показывая редкие зубы. – Они уже тянут жребий, кому бежать в буфет, под тент.

Энн угрюмо кивнула. Это было очень похоже на Рори – втравить ее во что-нибудь вроде этого. Интересно, он удивится, когда узнает, что его план не сработал? Она не собирается сдаваться.

– Да, мне нравятся испытания, хотя я не понимаю большей части происходящего.

Шотландец наклонился поближе к Энн.

– Вот идет мой внук Иэн. Парень может ответить на все ваши вопросы.

Иэн, симпатичный рыжий парень примерно одного возраста с Рори, оказался очень любезным. Он объяснил, что два человека, сидящих в машине перед самым полем, – судья и его секретарь, которые не только засекают время, но еще учитывают допущенные ошибки и ведут подсчет очков. Высокий человек в дождевике был распорядителем испытаний и занимался всеми организационными вопросами – записывал номера участников, относил заполненные бланки судье и проводил дисквалификацию. Каждой собаке давалось пятнадцать минут на то, чтобы прогнать четырех овец через трое ворот в загон. Уже собранные в загон овцы затем отпускались на свободу, и собака должна была отогнать двух из них в сторону и не пускать обратно. Все это делалось с помощью свистков и команд хозяев, которые не должны были слишком приближаться ни к овцам, ни к собакам.

Энн поразила точность, с которой работали небольшие черно-белые колли. Они были быстры и проворны и кружили возле овец, бросаясь вперед, чтобы подогнать их, или двигаясь рядом с ними, направляя их туда, куда хотел пастух.

Ее интерес усилился, когда она посмотрела в программку и увидела, что наступил черед Джоко. Энн отыскала взглядом Рори, который перехватил поудобнее свой посох и занял позицию на старте. Джоко сидел спокойно, устремив взгляд на хозяина. Когда на дальнем краю поля выпустили овец, Рори издал серию коротких свистков, и Джоко сорвался с места. Как черно-белая молния, он носился по пастбищу, сразу дав несчастным овцам понять, кто здесь командует. Но Энн предпочитала смотреть на хозяина собаки.

Рори сбросил свой тяжелый плащ и остался в светлом свитере и коричневых вельветовых брюках, заправленных в видавшие виды высокие ботинки. Энн подумала, что он выглядит просто потрясающе, когда вот так шагает по влажной траве, отдавая команды своей собаке.

Он был в своей стихии среди зеленых полей, каменных стен и окутанных туманом холмов. Рори так хорошо понимал своего пса, что вдвоем они могли бы быть единым целым, преследующим одну цель. Энн ощутила что-то вроде благоговения – сцена, разворачивающаяся перед ней, была так прекрасно поставлена и эмоциональна, что могла сравниться с пьесой или балетом.

Постепенно до нее дошло, что она стала свидетельницей того, что составляет саму суть Шотландии, часть сельской жизни, которую редко видят чужестранцы. Здесь не было ничего от показухи, устроенной по заказу туристического бюро. Это была настоящая, неотделимая часть досуга шотландцев, и однако все это было жизненно необходимо для их повседневного существования.

Энн извлекла из своей сумки камеру, купленную для этого путешествия, и поймала Рори в видоискатель. Она хотела запечатлеть этот момент.

– Ну вот, они загнали овец, – пояснил стоящий рядом Иэн. – Лэрд производит впечатление, а? Его собаки всегда хорошо показывают себя на испытаниях.

Энн щелкала камерой направо и налево – пастухи и их собаки, терпеливо дожидающиеся своей очереди, зрители, обступившие букмекера, Фиви и другие дамы возле буфетного тента с горячим супом, сандвичами и бутылками шотландского виски.

Энн убрала камеру и пошла помогать женщинам, чувствуя, что этот дождливый день стал для нее чем-то особенным.

Несколько часов спустя Рори стоял у окна в своей комнате. Было так ясно, что он мог видеть огни в деревне на Арране, через всю Данрэйвенскую бухту. Как и предсказывала Фиви, после полудня показалось солнце, и остаток дня был воистину чудесным.

Он взглянул на трофей, завоеванный в сегодняшних состязаниях. Джоко и Кап получили приз как лучшая пара, и Энн вручила его, сердечно поздравив, как будто на самом деле желала ему всего наилучшего.

Рори не знал точно, как это случилось, но Энн прекрасно провела время на испытаниях. В самом начале она сидела в «лендровере», явно оскорбленная его грубым обращением, а в следующий момент, как раз после первого выступления Джоко, он обернулся и увидел ее среди толпы, окружавшей букмекера. Она держала пари за Иэна Мак-Ферсона только потому, как она объявила, что ей понравилось имя его пса – Негодник. Все присутствующие мужчины пялились на нее так, будто никогда раньше не видели женщины.

Их можно было понять – Энн затмевала всех женщин их округи. Волосы выбились из-под капюшона, глаза блестели, на тонком лице запечатлелось радостное возбуждение.

Исподтишка он наблюдал, как Энн помогала дамам в буфете, подавая кофе и виски. Она добыла бутыль чистейшего данрэйвенского виски и пустила ее по кругу среди зрителей. Она была очаровательна, и все просто были сражены наповал. И конечно же, подумал он, она ясно дала понять – никуда она не сбежит.

Воспоминание об одном происшествии вызвало у Рори улыбку. Камерон Дэвис показывал свою взбалмошную собаку, и та повела себя так, что овцы бросились врассыпную, по всему полю. Перепуганные животные подбежали к тенту и опрокинули его. Из-под тента донеслось испуганное блеяние овец и гневные крики дам, накрытых отяжелевшей от дождя тканью. Рори вместе с другими мужчинами оттаскивал в сторону тяжелый холст, страшась того, что увидит там.

Местные женщины ухитрились уберечь оставшиеся бутылки виски и встретили своих спасителей торжествующими улыбками. А вот на Энн пришелся основной удар. Она сидела в грязи, кастрюля с соусом опрокинулась ей на колени, а суп выплеснулся на ботинки. Рори приготовился к самому худшему и просто не мог поверить своим глазам, когда увидел, что она смеется. Без лишних слов Энн схватилась за камеру, висевшую у нее на шее и вручила Иэну, продолжая сидеть в прежней позе, чтобы он ее сфотографировал.

Рори тряхнул головой при этом воспоминании. Кто бы мог подумать? Несмотря на все его усилия устроить ей ужасный денек, Энн наслаждалась каждой его минутой. По пути домой, сидя в машине рядом с ним, она не сказала ему ни слова, но все время улыбалась своим мыслям.

И что было хуже всего, так это то, что даже ее радость не могла досадить ему. Вместо этого он чувствовал легкое удивление оттого, что она так хорошо со всем этим справилась. Рори вырос, видя испытания собак, и уважал мастерство пастухов и их подопечных. И видит Бог, он без памяти любил данрэйвенских жителей – но было невероятно, что Энн нашла общий язык с этими замкнутыми старомодными людьми, и как она впитывала все, что происходило, с восторженным интересом. Он с горечью вспомнил Элизу. За все годы, что они были женаты, она никогда не ходила вместе с ним на испытания, кроме того первого лета. Она ненавидела их, считая деревенским развлечением. Смешно, но он ожидал от Энн почти такой же реакции…

Ужасный крик разорвал ночную тишину. У Рори пересохло во рту. Энн! Боже, что с ней случилось?

Он распахнул дверь и помчался по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки.

Энн закрыла голову руками и закричала снова. Она не заботилась о том, кто ее услышит, лишь бы кто-нибудь пришел на помощь. Она никоим образом не могла оставаться в ванной ни минуты дольше, чем необходимо, – особенно вместе с этой ужасной черной летучей мышью, которая носилась сейчас по комнате.

Прежде чем лечь в постель, она решила понежиться в теплой ароматной воде. Занятая приятными воспоминаниями этого дня, она не заметила, что не одна в этой викторианской ванной. Она уже разделась и окунулась в воду, когда показалась эта ужасная тварь.

Напевая себе под нос, Энн вытянулась в покрытой пеной воде, когда услышала тихий свистящий звук и почувствовала легкое движение воздуха. Вскочив, она взглянула вверх и увидела летучую мышь, мечущуюся под потолком.

Она непроизвольно вскрикнула, но когда мышь пролетела над ней снова, закричала уже во весь голос. Энн мгновенно припомнила все истории о вампирах, которые когда-либо слышала, и твердо уверилась, что эта тварь – кровопийца и охотится за ней.

Летучая мышь пронеслась у нее прямо над головой, и Энн снова закричала. Она уже представила, как острые когти вцепляются ей в волосы. В страхе она подтянула колени к груди и обхватила их дрожащими руками, уткнулась в них головой и завизжала еще громче.

– Энн? – донесся из-за двери панический голос Рори. – Энн, что случилось?

– Помогите! – воскликнула она. – Ох, Господи, она напала на меня!

Деревянная дверь тревожно застонала, когда Рори ударил по ней, вышибая слабенький запор. Он ворвался в ванную и остановился, увидев Энн, сжавшуюся от страха.

– Что?..

– Летучая мышь! Выгоните ее!

Рори не мог удержаться от смешка.

– Энн, это же только летучая мышь. Она не опасна.

– Она может укусить меня. Мыши переносят бешенство!

– Это ерунда. Посмотрите на нее, Энн. Бедняга напугалась даже больше, чем вы.

– Меня это не волнует. Сделайте же что-нибудь!

– Я выгоню ее через это окно. Должно быть, она и залетела сюда этим же путем.

Энн съежилась и сидела, закрыв глаза, пока не уловила удовлетворенное восклицание своего спасителя и звук закрывающегося окна. Но теперь, когда Энн была избавлена от этой мерзкой твари, до нее дошло, что она сидит в ванной совершенно голая.

– Все в порядке, Энн. Я думаю, вы теперь в безопасности.

– Спасибо. Я… Я не хотела поднимать такой шум, но… я никогда раньше не видела летучих мышей, так что… Конечно, все эти старые замки…

Смутившись, она умолкла и ждала, что он еще скажет.

Энн окаменела, почувствовав легкое прикосновение его пальцев к родимому пятну на плече. Когда Рори присел на край ванны, она приподняла голову и опасливо посмотрела на него. Его глаза горели зеленым огнем, и она почувствовала, что он куда опаснее маленькой перепуганной летучей мыши.

– Смотрите же, Рори, – предупреждающе сказала Энн. Она не знала, что он намеревается делать, но собиралась выставить его вон прежде, чем он совершит что-то, о чем они оба потом будут сожалеть. – Я не знаю, что вы собираетесь делать, но…

– Я просто разглядываю ваше родимое пятно, – сказал он, не отрывая взгляда от ее тела. – Белла достаточно часто поминала его, я могу понять почему. Оно выглядит как полумесяц.

Энн зажмурилась. Уйдет он когда-нибудь? Она погрузилась глубже в мыльную пену, прикрывая грудь руками.

– Во имя святой Колумбы, что здесь происходит? – воскликнула Фиви с порога. Она была в старом халате и шлепанцах, седые волосы накручены на бигуди. – Кто своротил дверь? И что, по-вашему, вы делаете здесь, Рори Мак-Дональд?

Рори поднялся на ноги.

– Пришлось спасать Энн от летучей мыши, которая залетела в окно.

– Да? Ну так теперь, кажется, ее нужно спасать от вас, – сухо заметила Фиви. – Поди отсюда, Рори.

Еще раз посмотрев на Энн, Рори пробормотал: «Спокойной ночи», – и вышел. Фиви проводила его взглядом, бормоча:

– Нехорошо… совсем нехорошо.

Энн вздохнула с облегчением и одновременно с сожалением. Не появись на сцене воинственная домоправительница, что сделал бы Рори в следующий момент? Энн не имела понятия. Возможно, она только вообразила, что его прикосновение было заботливым, его тон – почти интимным. Она могла неверно его понять. Может быть, он хотел утопить ее в ванне.

Как бы там ни было, она была рада, что у нее не было возможности это выяснить. Этот день и так был богат на события.

5

Энн отправилась спать, размышляя о бешеных летучих мышах и распутных лэрдах, а проснулась солнечным утром под пение птиц. Она лениво потянулась и посмотрела на часы. Они показывали десять. Десять часов? Она опоздала на работу!

Энн спрыгнула с кровати и, только увидев клетчатый ковер под ногами, осознала, где находится. Она рассмеялась вслух, и, хотя смеялась-то над собой, ей было хорошо. Зверик, белый терьер, проснулся и сонно гавкнул.

Если бы Энн была сейчас в Канзас-Сити, она уже мчалась бы в офис сломя голову. Она всегда ставила будильник на шесть, так что рисковала жизнью на заполненных машинами в утренние часы дорогах, чтобы быть на работе в восемь. Перспектива провести два месяца, не вскакивая по утрам от звона будильника, была просто райской. Она могла спать до полудня, если бы захотела, и никого это не трогало. Но поскольку она уже встала, то не собиралась ложиться снова. Фиви обещала ей экскурсию по замку, и Энн не хотела упустить такую возможность.

Она надела джинсы и трикотажную рубашку, свистнула Зверика и отправилась на поиски Фиви. Домоправительница отыскалась в кухне, где пекла булочки.

– А я уж думала, вы проспите все на свете, – фыркнула она, снимая фартук.

– Я все не могу привыкнуть к разнице во времени, – сказала Энн.

– Я приберегла для вас оладий от завтрака, чтоб было чего перехватить.

– Спасибо, я их обожаю.

– А как насчет экскурсии?

– Конечно, идем, если у вас есть время!

Фиви сняла с плиты сковородку с оладьями и поставила на стол.

– Ну, сначала надо поесть. Я взяла на себя смелость пригласить самых близких друзей леди Беллы сегодня к чаю. Они хотят встретиться с вами. Я надеюсь, вы не обидитесь.

– Нет, конечно, – ответила Энн, пододвигая к себе масло. – Я с удовольствием с ними познакомлюсь.

Экскурсия по Данрэйвену заняла остаток утра и оставила у Энн неприятный осадок. Все стены были увешаны портретами Мак-Дональдов, которые жили в замке в прошлые столетия. Хоть они были и ее предками, Энн не ощущала связи с ними. Они все были величественными, темноволосыми, зеленоглазыми. Она же, с ее каштановыми волосами и голубыми глазами, выглядела их слабым подобием – бледным, не похожим на них и простеньким. По мере того, как Фиви вела ее по замку, она все больше чувствовала себя человеком, который стремится туда, где у него нет права находиться. Они прошли по комнатам первого этажа, затем поднялись полюбоваться дюжиной очаровательно отделанных спален, парой потайных комнат, бильярдной и наконец проследовали в длинную галерею – огромную комнату на верхнем этаже, в которой, как сообщила Фиви, проходили иногда балы.

Было невозможно поверить, что Энн может в скором времени стать совладелицей этого исторического памятника. Данрэйвен был архитектурной жемчужиной – ничего удивительного, что Рори Мак-Дональд пришел в такую ярость, узнав о странном завещании своей двоюродной бабки.

Впервые за все время Энн позволила себе вспомнить о Рори. Его вчерашнее поведение на собачьих испытаниях было холодным, даже грубым, но оно не так смущало ее, как его неожиданная фамильярность вечером. Ее лицо вспыхивало при воспоминании о том, как он стоял над ней, съежившейся в ванне. Даже просто думая об этом, она, казалось, ощущала жаркое прикосновение его пальцев к родимому пятну на плече. Благодарение небесам, что Фиви появилась именно в ту минуту. Кто знает, что он сделал бы в следующий момент?

Энн даже почувствовала облегчение, когда домоправительница сообщила ей, что Рори не придет к обеду – он взял ленч с собой на сенокос. Энн съела салат и сандвич в одиноком великолепии столовой, затем, взяв книгу, отправилась погулять по берегу, где устроилась в небольшой пещерке и решила часок почитать.

Берег был прекрасен. Как и все, выросшие на широких равнинах американского Среднего Запада, она восхищалась водной стихией. Она влекла ее в любую погоду, но сегодня была особенно приветлива. Энн шла босиком по песку, останавливаясь, чтобы взглянуть на чаек или поднять красивую ракушку. Она пообещала себе, что как-нибудь отправится в бухту на лодке. Она представляла себе, какой прекрасный вид на Данрэйвен открывается с воды.

Около трех часов дня она вернулась в замок принять ванну и переодеться к чаепитию. Первый раз в жизни у нее было полно новой одежды, и было чрезвычайно трудно решить, что надеть. Наконец она выбрала шелковую блузу винного цвета с вязаной юбкой и шаль в серых, винных и темно-синих тонах. Потом, испытывая одновременно тревогу и любопытство, она спустилась вниз, чтобы встретить ближайших друзей леди Беллы.

Элспет Мак-Лин была на вид постарше остальных дам. Она выглядела тихой, спокойной и доброжелательной. Из бокового кармана ее сумки торчал справочник по птицам, а на шее висел бинокль, которым она, вероятно, пользовалась еще в детстве.

– Мы знали Беллу со школы, – пояснила Элспет. – Нам ее очень не хватает.

Брайди Стюарт кивнула, но Энн ожидала, что она окажется менее сентиментальной и более прямой, чем Элспет. Ее ожидания подтвердились, когда Брайди сказала:

– Наша дорогая Белла, конечно же, поставила деревню на уши своим эксцентричным завещанием.

Прежде чем Энн смогла сформулировать ответ, в комнату вошла Фиви со старинным чайным подносом из вишневого дерева. На подносе красовалась чайная сервировка и тарелки с сандвичами и кексами.

– А вот и чай, – объявила она. – Вам налить, мисс Форрестер?

Энн удивленно посмотрела на нее. То, что к ней обратились столь официально – с этим перекатывающимся «р», – казалось странным после того, как они с Фиви вместе приятно провели утро. Но в обращении и поведении Фиви был свой смысл: в обществе посторонних она снова превратилась в безукоризненно вежливую прислугу. Энн полагала, что никакая настоящая леди не станет устанавливать братских отношений с прислугой, но она могла судить об этом лишь по книгам и фильмам.

– Вы не присоединитесь к нам, Фиви? – спросила она. – Пожалуйста.

– Но я не могу, мисс. Вы в самом деле не…

– Фиви, я уверена, что вы пили чай с леди Беллой. Неужели не хотите посидеть со мной? Мне нужна ваша помощь.

Фиви расплылась в широкой улыбке.

– Ну тогда я, конечно, посижу с вами. Буду рада помочь.

Когда она заняла место за столом и протянула руку за чайником, Энн показалось, что присутствующие дамы обменялись многозначительными взглядами, выражающими одобрение.

– Белла много говорила нам о вас, дорогая Энн, – сказала Элспет, принимая чашку с чаем у Фиви. – Ей так нравилось думать, что вы приедете в Данрэйвен.

– Я была потрясена тем, что получила наследство, – Энн решила говорить прямо. – Знаете, я плохо знала мамину кузину и никак не ожидала от нее такого великодушия.

– Белла очень доверяла интуиции, – поделилась Брайди. – И она считала, что вы будете спасением для этого древнего замка.

– На самом деле? – пробормотала Энн, не вполне уверенная, как она должна это принять.

– Именно, – сказала Элспет. – Белла любила Данрэйвен и больше всего на свете хотела, чтобы он навсегда остался владением ее семьи.

– Скажите мне, – заговорила Брайди, переходя к сути дела. – Как вам понравился наш Рори? Замечательный молодой человек, не так ли?

Энн чуть не подавилась сандвичем. Ей бы в голову не пришло применить столь неподходящее слово к заносчивому хозяину Данрэйвена. Даже в самых своих смелых мечтах она никогда не думала о нем – «замечательный».

И тут предмет их разговора материализовался – в комнату вошел Рори. Его появление вызвало поток любезных приветствий подруг Беллы.

Он заявился в рабочей одежде – вытертые джинсы и голубая рубашка, рукава которой были закатаны выше локтей, его черные волосы были растрепаны, на щеке – полоса смазки.

– Помяни черта, – насмешливо буркнула Фиви, на что Рори только усмехнулся. – Учуял мои имбирные кексы, да?

– Трактор сломался, так что пока Мак-Дью привезет из города запчасти, я решил вернуться домой на чашечку чаю. – Он улыбнулся посетительницам, отчего они, по мнению Энн, стали похожи на два куска мороженого под лучами яркой лампы. – Но я не знал, что вы приглашены.

– Ты должен посидеть с нами и выпить чаю, – велела Элспет.

– Нет, я слишком грязный для гостиной, – сказал Рори, показывая испачканные машинным маслом руки. – Я выпью чашечку на кухне.

– Ерунда, – проворчала Брайди. – Ничего страшного. Садись-ка вот на это кресло.

Энн не смогла удержаться от усмешки.

– Да, присоединяйтесь к нам.

Полюбоваться, как его атакуют любопытные подруги Беллы, – вот и месть за вчерашний вечер.

Рори поднял брови, явно удивленный ее приглашением. На самом деле оно прозвучало более серьезно, чем ей хотелось бы.

– Как это любезно с вашей стороны, Энн, – заметил он с сарказмом в голосе, который заметила, кажется, только она. – Я только умоюсь.

Рори отсутствовал не дольше, чем понадобилось Фиви сходить на кухню за еще одной чашкой. Когда он вернулся и опустился в кресло рядом с Энн, она почувствовала аромат свежего воздуха и прогретой солнцем травы и с удивлением обнаружила, что глубоко вздохнула. Она и впрямь была ничем не лучше Элспет и Брайди.

– Так вы косили сено, Рори? – спросила Элспет, нарушив молчание, длившееся, пока все глазели на него.

– Да, травы в этом году чудесные. У нас были хорошие дожди. – Рори взял чашку у Фиви.

– Вы уже показали Энн окрестности деревни? – задала вопрос Брайди. – Это должно очень отличаться от большого города, где она живет.

– Я сомневаюсь, что это сильно интересует мисс Форрестер, – ответил Рори, глядя на Энн поверх своей чашки.

– Но мне интересно, – вмешалась Энн. – Если я собираюсь здесь остаться, я хочу изучить окрестности.

Она заметила, как он сжал губы, выражение его глаз мешала разглядеть поднятая чашка. С удивлением Энн обнаружила, что испытывает злорадство. Было так приятно издеваться над Мак-Дональдом!

– Тогда я должен показать вам округу.

– И я знаю, как ей познакомиться с нашим обществом, – сказала Элспет. – Сельская община устраивает танцы в эту субботу. Рори, вы должны прийти и привести Энн, ведь она ваша гостья.

– Я даже не знаю… – начали в унисон Рори и Энн. Ошарашенные, они уставились друг на друга, а женщины весело засмеялись.

– Лучше всего повстречаться с местными жителями именно там, – настаивала Брайди. – Мы не принимаем никаких отказов. Кроме того, поскольку мы заимствовали идею танцев в амбаре от янки, мы хотели бы, чтобы Энн высказала свое мнение.

– Но… – Слабый протест Энн потонул в потоке слов Брайди.

– И кстати, Рори, что вы думаете о нашей очаровательной американской гостье?

Энн могла сказать по выражению его лица, что тут-то он и попался. Если он будет честен и скажет то, что думает, он покажет, что не такой уж он джентльмен, как они считают. С другой стороны, ему было отвратительно лгать и говорить, что он восхищен ее присутствием в Данрэйвене. Энн пила чай и ждала его ответа.

– Ну… она очень уж американка, разве нет? – наконец ответил он, потянувшись за булочкой.

Энн разозлилась. Что крылось за этим непонятным утверждением? Ничего лестного, в этом она была уверена. Черт бы побрал этого человека – он обошел этот вопрос, не подвергая опасности свой статус джентльмена, высказав уклончивое утверждение, которое звучало оскорбительно, по крайней мере, для нее. Другие, кажется, этого не заметили – они были слишком заняты тем, что угощали Рори булочками и кексом.

– Что вы имели в виду? – не удержалась она.

Он одарил ее вкрадчивым взглядом.

– Имел в виду? – озадаченно переспросил он. – Ничего, кроме того, что вам, кажется, не хватает уважения ко всему шотландскому.

– Это не так, – возразила Энн и увидела, как подруги Беллы обменялись быстрыми взглядами. Она расправила салфетку у себя на коленях. Ей не хотелось вступать в спор с этим невыносимым человеком. Однако она просто не могла оставить его вызов без ответа. – На самом деле я очень уважаю шотландский народ, а этот замок, конечно, великолепен. Но иногда я думаю, что здесь слишком много значения придают традиции и наследию… И тому подобным вещам.

Рори подался вперед в кресле, протянув свою чашку Фиви, чтобы та наполнила ее.

– Это камешек в мой огород? Или из-за моего происхождения?

Его вопрос был резким, если не сказать хуже. Энн отставила свою чашку и, сжав челюсти, взяла бисквит с сыром с тарелки.

– Разумеется, нет. Это просто наблюдение выскочки-колониста.

Мак-Дональд мрачно пожал плечами.

– Да, выскочки – очень верное слово, – он обращался к женщинам, которые смотрели на них как загипнотизированные. – О чем только думала Белла? Как могла она даже помыслить о том, чтобы отдать половину Данрэйвена кому-то, кто не знает и не любит Шотландию? – В его речи снова прорезался шотландский акцент. Он повернулся к Энн: – Почему вы приехали в страну, ничего о ней не зная? Бьюсь об заклад, вы не сможете назвать ни одного значительного вклада Шотландии в мировую культуру.

– Я не совсем тупица, – возразила Энн, к которой внезапно вернулось чувство юмора. – Я знаю, что Шотландия дала нам знаменитый алкогольный напиток и гольф. Да, еще скотч.

– Скотч? – фыркнул Рори. – Вы сказали – скотч?

– А самый ценный вклад, – продолжала Энн, сладко улыбаясь, – это Шон Коннери.

– Боже правый, да вы сошли с ума! – воскликнул Рори. – Я говорю о таких вещах, как паровая машина, пенициллин, телевидение, анестезия. Не говоря уже о поэзии Роберта Бернса.

– Не мучь себя, Рори, – предупредила его Фиви. – У девочки мало шансов выиграть у тебя.

– Ладно, я погорячился, – он обернулся к Энн, – но черт возьми, вы умеете довести человека до белого каления!

К собственному удивлению, Энн громко рассмеялась, отчего Рори побагровел. Прижав руку к губам, чтобы сдержать смех, она вскочила на ноги, намереваясь оправдаться. Этот человек был, несомненно, шовинистом, но у нее манеры лучше, чем то, что она показала гостям. Она не хотела втравить его в такой разговор.

В тот момент, когда Энн вскочила, Фиви наклонилась через столик, чтобы подать Рори полную чашку. Энн задела ее рукой, и чашка взлетела в воздух. Все ее содержимое выплеснулось Рори на колени, и он вскочил с воплем ярости.

– Смотрите, что вы наделали! – воскликнула вдруг Энн.

– Что я наделал? – взревел Рори. – Дьявол, это же вы вскочили!

– Я не хотела. Это вышло случайно…

Рори принялся вытирать свои джинсы салфеткой.

– Кажется, везде, где вы появляетесь, случаются неприятности!

– Это не так!

– Я пойду переоденусь и отправлюсь снова работать, – мрачно проговорил Рори.

– Как вам угодно… – ответила Энн, отступив в сторону.

Рори наскоро попрощался с подругами Беллы и покинул комнату.

– Прошу прощения, сударыни, – сказала Энн, опускаясь в свое кресло. – Надеюсь, я не испортила наше чаепитие.

– Чепуха. Мы прекрасно провели время, – заявила Брайди.

Энн вздохнула и прикрыла глаза, но не прежде, чем увидела, как обе женщины обменялись заговорщицкими улыбками.

Немного позже, когда гостьи ушли, Энн стояла у окна в гостиной, глядя во двор, где Рори и его работник возились с трактором. Почувствовав, что Фиви стоит сзади, Энн показала на Рори и сказала:

– Я, наверное, не слишком-то нравлюсь этому человеку?

– Этот человек боится, – спокойно ответила Фиви. Энн удивилась, а она продолжала: – Как бы вам понравилось, если бы то, что принадлежало вашей семье столетиями, могло не перейти к следующим поколениям? – Старая домоправительница вздохнула и покачала головой. – Рори много взвалил на свои плечи, девочка, так что простите, если иногда он забывает, как это – смеяться.

– Но то, что дела Данрэйвена плохи, вовсе не его вина!

– Может, и не его, но он за них отвечает. Это часть его наследия, а он – Мак-Дональд.

– Почему он жертвует своим счастьем и правом прожить жизнь так, как он хочет, ради этого наследия? Это какое-то средневековье.

– Да нет. Рори не может поступить иначе.

– Трудно жалеть его за это, не правда ли? – вздохнула Энн.

Фиви склонила голову набок и окинула Энн взглядом своих ярких карих глаз.

– Меньше всего, Энн Форрестер, лэрду нужна ваша жалость. Он выбрал эту дорогу с первого дня, как поселился здесь после того, как его родители погибли при крушении поезда. Жалость – это то слово, которого вам лучше не произносить в его присутствии.

Энн кивнула.

– Да, я постараюсь запомнить это.

Она снова взглянула в окно как раз вовремя, чтобы увидеть, как Рори от всего сердца пнул колесо трактора. Очевидно, это «чудо техники» сопротивлялось попыткам его починить, или просто стало несчастной жертвой гнева Рори, направленного против нее. Так или иначе, она ничего не могла с этим поделать, и, извинившись перед Фиви, Энн отправилась в библиотеку, чтобы позвонить.

С тех пор, как она узнала об условиях завещания Беллы, Энн откладывала звонок своему начальнику с просьбой о продлении отпуска. Но первая неделя из двух, отпущенных ей, уже была на исходе, и она не могла тянуть дольше. Мистеру Квесту это не понравится, но что он сделает – выгонит ее?

Через десять минут она сидела возле телефона, и зеркало времен королевы Анны отражало ее потрясенное лицо. Миллард Квест уволил ее! Владелец «Квест Риэлти» узнал о свалившемся на нее наследстве, и, сочтя, что работа ей больше не нужна, предложил ее другому человеку. Когда Энн выразила слабый протест, мистер Квест напомнил ей, что она теперь миллионерша и что эгоистично с ее стороны лишать работы человека, отягощенного семьей.

Миллионерша? Может, и так… по крайней мере, так может стать, если она выдержит до октября. Но она никак не могла привыкнуть к этому.

Она посмотрела в зеркало. Совсем непохожа на богатую женщину. И совершенно не чувствует себя таковой. Энн положила руки ладонями вниз на стол перед собой. Руки уж точно не были руками богатой наследницы – с короткими ногтями и без всяких украшений. Руки должны быть ухожены, наманикюрены, унизаны дорогими кольцами. Но Энн не слишком любила драгоценности и длинные алые ногти. Может быть, она не принадлежит к типу богатых женщин.

Ну нет, всем нужны деньги – кто сказал, что она не достойна этого? Просто потому, что она не испытывает желания покупать яхты и бриллианты? Постепенно Энн стала привыкать к мысли, что теперь у нее нет финансовых проблем.

Поддавшись импульсу, она снова взялась за телефон, на этот раз набрав номер родителей. Это было начало – трансатлантические звонки очень дороги.

Дома было уже довольно поздно, и она застала родителей за приготовлением ленча. Когда миссис Форрестер поняла, что это звонит Энн, она радостно вскрикнула и велела мужу взять вторую трубку. По-прежнему пытаясь войти в образ богатой наследницы, Энн легко заговорила о своем увольнении из «Квест Риэлти», уверяя мать, что ничего страшного не произошло. Затем она рассказала о событиях последних двух дней, особенно о собачьих испытаниях и чаепитии с подругами Беллы. Ответила на расспросы отца о погоде и матери – о жизни в замке.

– Все очень любезны со мной, – подвела она итог, когда вопросы дошли до отношения к ней лэрда и его домочадцев. Не было смысла беспокоить их действительным положением событий.

– Вообрази, Энни, – сказала мать, когда все темы для разговоров исчерпались. – Мы с папой устраиваем встречу школьных друзей. Двое моих подруг по колледжу со своими мужьями приезжают погостить у нас.

– О, это здорово. Вы, должно быть, хотите повидать бывших одноклассников.

– Я очень хочу, но для этого собираюсь привести дом в порядок. Нужно почистить ковры, и я хочу перекрасить свободную спальню. «Мебель Бэйлесс» устраивает на следующей неделе большую распродажу, так что я попробую найти там…

– Мама, – прервала ее Энн. – Что это значит – попробую найти? Мы достаточно богаты, чтобы не рыскать по распродажам.

– Это твои деньги, Энн. Мы с папой не хотим, чтобы ты тратила их на нас.

– Но почему же нет? – спросила Энн, внезапно загоревшись идеей. – На что же я должна их тратить?

– А что же с твоим делом, которое ты хотела открыть?

– Там хватит и на это. Бога ради, мама! Белла оставила мне пять миллионов фунтов. Нам больше не придется считать каждый грош!

– Но…

– Нет, теперь послушай меня, – смеясь, велела Энн. – Я хочу, чтобы вы наняли кого-нибудь для уборки дома. Купите новые ковры, обстановку – все, что хотите, чтобы вы могли с гордостью показать дом своим друзьям.

– Золотце мое, мы не можем этого сделать, – вступил в разговор ее отец. – Кроме всего прочего, ты пока еще не получила эти деньги.

– Но я их получу. Все, что я должна сделать, – это остаться здесь до октября. Лакомый кусочек! Я серьезно обижусь, если вы не сделаете этого для меня. Пожалуйста! Скоро у нас будет много денег, так что мы можем начать их тратить.

Родители Энн почти уступили ей, но, прежде чем повесить трубку, она заставила их пообещать подумать серьезно над ее предложением.

– Отлично. Тогда я позвоню вам через день-другой, – сказала она и попрощалась. Улыбаясь сама себе, она повесила трубку. И вдруг почувствовала себя именно так, как должен чувствовать себя человек с невероятно большим счетом в банке. И это было чудесно.

Тут над ухом у нее раздалось сопение, и она в тревоге посмотрела в зеркало. Вровень с ее плечом отразился дирхаунд Рори, Крошка. А позади стоял сам Рори. Увидев выражение его лица, Энн испугалась, что он слышал больше, чем ему следовало.

Медленно она повернулась к нему, причем Крошка ткнулся ей влажным носом в шею, как бы вознаграждая за усилие. От Рори она дождалась только тяжелого взгляда.

– Я… Я говорила с моей матерью, – неуверенно сказала она.

– Да, – одно-единственное слово в этой его отвратительной манере. Однако Энн все еще надеялась, что он не слышал ее разговора, потому что если слышал, то уверился, будто она охотница за наследством. Что он подумает?

– Вам нужен телефон? – спросила она, безнадежно пытаясь изменить тему.

– Мне нужно позвонить в гараж, – ответил он. – Мак-Дью прислал не те запчасти к трактору.

– Тогда я покину вас. – Энн поднялась, отстраняя дружелюбно настроенного собачьего монстра. И под воздействием какого-то идиотского намерения исправить ситуацию, задержалась в дверях. – Вы думаете, что можете починить трактор?

Его зеленые глаза остались ледяными.

– Лакомый кусочек, – сказал он отчетливо.

6

Напряженное затишье в отношениях между Энн и Рори длилось до субботнего вечера. Рори не обращался к ней напрямую, но передал через Фиви, что она должна быть готова выйти в семь вечера. Фиви тоже шла с ними, и только поэтому Энн решила пойти.

Следуя совету Фиви, она оделась тепло – в синие вельветовые слаксы и рыбацкий свитер поверх цветной рубашки. В амбаре, кажется, дует и, вне всякого сомнения, холодно.

Она ждала в Большом зале, поглядывая на свои часики, когда услышала шаги Рори на лестнице. Он появился в поле зрения, и Энн поразилась. Кроме всего прочего, он был в килте.

Энн поняла, что до неприличия нескромно разглядывает его, но никак не могла оторваться. Рори, казалось, совершенно игнорировал ее бестактность и начал рыться в ящиках огромного комода.

– Фиви, – позвал он. – Где ключи от «бентли»?

Энн совершенно не слышала их разговора. Он просто стояла, глазея на него. Кроме килта из шотландки цветов Мак-Дональдов, он надел синий свитер с замшевыми заплатами на локтях. Кремовые вязаные гольфы обтягивали его икры, оставляя открытыми загорелые колени. На левом боку виднелась рукоять горского кинжала, а меховая сумка, спорран, которая висела у него на поясе, дополняла архаичность его наряда, весьма колоритного. Энн отвернулась, надеясь, что он не заметил, как она разглядывала его, позабыв о чувстве собственного достоинства.

Танцы устроили в просторном амбаре с бетонным полом, усыпанным соломой. Это было не то, что рисовалось в воображении Энн, но она не испытала разочарования. Она не могла отвести глаз от Рори. Брайди и Элспет подхватили ее и представили всем присутствующим. Но даже когда она знакомилась с дружелюбными сельчанами, ее взгляд следовал за Рори. Уследить за ним было нетрудно, он был выше всех. Ее поразило и удивило не только то, что его осаждали все женщины, одинокие или замужние, но и то, что он был постоянно окружен детьми, которые шумно старались привлечь его внимание.

Невысокий круглолицый мужчина в красном килте, председатель сельской общины, был хозяином вечера. В одном конце амбара установили стереосистему, и оттуда он делал объявления. Записи, под которые один за другим следовали танцы, были в основном шотландскими народными песнями, хотя иногда попадались американские кантри.

Энн с интересом наблюдала за парами, которые кружились под незнакомую мелодию, выделывая замысловатые перестроения. Стройная блондинка пригласила Рори на танец, и Энн поразилась, как легко он двигался, каждый раз, когда он кружился, край его килта развевался, открывая загорелые ляжки. Энн вспомнилась старая шуточка насчет того, что носят шотландцы под килтами, и ее неожиданно разобрало любопытство, совершенно не подобающее леди.

– Поставили бы они что-нибудь побыстрее, – шепнула она Фиви.

– Быстрее? – прищурилась Фиви. – Все вы, американцы, любите посмотреть на затейливые танцы.

Энн даже не успела ничего сказать, как Фиви поднялась с кипы соломы, на которой сидела, и пошла переговорить с человеком, который выбирал музыку.

Почти сразу темп танцев стал быстрее. Следующие песни были живее, и танцоры с удовольствием приветствовали это. С виноватым видом Энн сосредоточила внимание на нескольких других мужчинах, одетых в килты, и с некоторым чувством облегчения обнаружила, что под килтами они носят простые белые облегающие трусы. Для шотландской таинственности это было уж слишком.

Осмелев, она снова стала смотреть на Рори, уверенная, что ему нечем ее удивить. Но когда он резко развернулся и его килт закрутился, она не увидела под ним ожидаемых белых штанов. Вместо этого, в отличие от остальных мужчин, Рори надел пятнистые плавки «под леопарда». Глаза Энн расширились от удивления, и она быстро отвернулась.

Черт возьми этого человека! Да есть ли у него чувство… Энн еще раз взглянула на него и решила, что самым подходящим словом будет «приличия».

В этот момент Энн пригласили на танец. Она вполне удовольствовалась бы просто сидением в уголке, но ее новые знакомые этого ей не позволили. Они вовлекли ее в круговой танец, в котором участвовали все – от детей до стариков. Танец был с большим количеством прихлопов, выкриков и добродушного смеха, когда кто-нибудь путал шаг. Энн скоро преодолела застенчивость и обнаружила, что получает от танцев огромное удовольствие… пока ее взгляд не падает на пляшущего лэрда Данрэйвена.

Во время одного из коротких перерывов, выйдя подышать свежим воздухом, она увидела, что Рори стоит во дворе. Он был увлечен разговором с Иэном Мак-Ферсоном. Когда Энн проходила мимо, очевидно оставаясь незамеченной, она услышала обрывок их разговора.

– Я не могу посочувствовать тебе, Рори, старина. – Иэн говорил со смешливыми нотками в голосе. – Она может быть моей гостьей в любое время.

– Ты не говорил бы так, если бы под угрозой был твой дом. Кроме того, ты не знаешь ее так хорошо, как я.

– Да? Звучит занятно.

– Черт побери, это не смешно! – Энн могла расслышать решимость в голосе Рори. – Но у меня есть план, как отделаться от этой женщины. Я намерен…

Он понизил голос, и больше Энн ничего не расслышала. Она расстроилась и разозлилась. Мак-Дональд дурак, если думает, что может выдворить ее вон. Теперь она знала, что он что-то замышляет, и могла приготовиться отстаивать свои позиции.

Музыка опять заиграла, когда она столкнулась лицом к лицу с Иэном Мак-Ферсоном.

– Хэлло, – сказал он приветливо, его голубые глаза блеснули нескрываемым восхищением. – Могу ли я надеяться, что вы вспомните меня?

Энн пожала его протянутую руку и встряхнула ее, широко ему улыбнувшись.

– Как дела, Иэн? Конечно, я вас помню.

– Энн, не хотите ли потанцевать?

Она видела, что Рори наблюдает за ними с сердитым лицом, и на мгновение удивилась. Неужели он действительно так расстроен или это хитроумная часть его плана? Не вполне уверенная, она решила, что лучше будет принять приглашение Иэна и быть с ним возможно любезнее.

На протяжении всего танца Рори не отвел от них взгляда, и когда музыка кончилась и стали составлять следующий круг, он занял место справа от Энн и Иэна.

– Хорошо проводите время, Энн? – спросил он.

Улыбка Энн была сладкой как мед.

– О да! Я не знаю, когда я веселилась больше.

Веселая мелодия отдавалась эхом, и Иэн обхватил ее за талию и стал выделывать замысловатые шаги. Энн же немедленно сбилась. С поддразнивающим смехом Иэн крепче обнял ее и повел в правильном ритме.

«Если встретишься с дружком, проходя по ржи, – выводил голос певца с кассеты, – пусть целует горячо, ты же не кричи!»

При этих словах, к совершенному ее удивлению, Иэн обнял ее и громко поцеловал прежде, чем она смогла уклониться. Ее первой реакцией было возмутиться, но тут она увидела, что пары рядом с ними точно так же поцеловались. Ничего удивительного, если шотландцы так сходят с ума от своей народной музыки!

Энн изобразила ослепительную улыбку и позволила Иэну закружить ее в следующей танцевальной фигуре. Когда начался очередной припев, она закрыла глаза и решила встретить его второй поцелуй с большим апломбом.

Но она была совершенно не готова к потрясению от следующего поцелуя. Энн не могла представить, что губы, коснувшиеся ее, могут быть такими твердыми или такими жаркими – или такими настойчивыми. Очевидно, он принял шутливый поцелуй, обязательный в этом танце, слишком близко к сердцу. Смеясь, Энн открыла глаза и обнаружила, что мужское лицо на расстоянии нескольких дюймов от нее не было лицом Иэна. Это был Рори Мак-Дональд. Каким-то образом он поменялся местами со своим другом, который теперь танцевал с прежней партнершей Рори. Улыбка моментально исчезла с лица Энн, но прежде чем она смогла потребовать объяснений, ее закрутили в следующей фигуре.

Едва припев начался в третий раз, Энн повернулась лицом к Рори. Он близко склонился к ней, и она увидела его мрачное лицо и сверкающие зеленым огнем глаза. Ее уверенность окрепла. Это была часть его плана, его способ заставить ее убраться из замка! Он надеялся… что? Смутить ее? Привести ее в ярость? Несомненно, ее девичья реакция на его прикосновение в тот вечер в ванной навела Рори на идею. Он, вероятно, решил, что ему достаточно разыграть из себя распутника, и она удерет, как перепуганная школьница. Но так как она не была неопытной школьницей, то, уж конечно, не испугалась его. У нее возникла мысль развернуться и пойти прочь, оставив его стоять среди танцующих.

И словно почувствовав, что она собирается уйти, Рори крепко сжал ее локти. Он притянул Энн к себе и властно накрыл ее губы своими. Разгневанная, она несколько секунд боролась, но на самом деле она не хотела устраивать сцену… И черт побери, поцелуй был ей приятен. Очень приятен.

Едва сдерживаемые смешки вернули ее к реальности. Открыв глаза, она увидела круг ухмыляющихся лиц и поняла, что они с Рори расстроили весь танец. Энн высвободилась из его рук.

– Не думайте, что я не в курсе ваших замыслов, – сказала она обвиняющим тоном. – Я знаю все о вашем маленьком плане.

Рори был поражен ее словами.

– План? – выговорил он.

– Да, если вы думаете, что можете использовать секс как средство, чтобы испугать меня, то вы ошибаетесь! Я не сбегу!

Увидев вокруг любопытных зрителей, привлеченных ее необдуманными словами, Энн застонала и сделала единственное, что еще могла сделать, – она побежала.

Полминуты спустя Энн поняла, что выбрала не тот путь. Вместо того, чтобы выйти во двор, она выскочила в дверь, ведущую в сарай. Там было темно, остро пахло и слышались какие-то непонятные звуки. Энн остановилась и стояла тихо, пытаясь сообразить, что теперь делать. Она не могла еще раз пройти мимо всей этой толпы. Другого пути наружу не было. Вот если бы у нее был фонарик…

Слева от нее послышался странный шум – медленный скрежещущий треск. Боже правый, каких животных держат шотландские фермеры в своих сараях? Если бы она была дома, она решила бы, что это лошадь или корова, но кто знает, чего ждать здесь, в Шотландии?

Энн сделала несколько осторожных шагов и наткнулась на деревянные ворота. Она ухватилась за них, чтобы удержаться на ногах, и тут услышала, как кто-то тихо позвал ее по имени.

– Энн, Энн Форрестер.

Она не была уверена, но подумала, что это Рори. Только он мог произнести ее фамилию с этим раскатистым «р». Мгновение она раздумывала, встретиться ли лицом к лицу с Рори или с бешеным быком, который вполне мог поджидать ее с той стороны. Вспомнив свое недавнее унижение в объятиях Рори, она выбрала быка и скользнула в приоткрытую створку. Позади она услышала металлический стук и приглушенное проклятие.

Энн медленно продвигалась в темноте, натыкаясь на охапки сена под ногами. Она остановилась, пытаясь выбрать лучший путь, когда ворота позади нее зловеще заскрежетали и до нее донесся звук тяжелого дыхания. Ее преследователь настиг ее!

В тот момент, как она рванулась с места, ее схватили за плечо. Она поскользнулась и упала вперед, хватаясь за воздух. Энн издала невнятный звук, упав лицом в сено. Она только и успела понять, что не расшиблась, когда сверху упало тяжелое и теплое тело.

– Энн… – Она почувствовала на шее влажное жаркое дыхание Рори. – Почему вы так убежали? Вы устроили настоящую суматоху.

– Я чувствовала бы себя виноватой, если бы знала, что это такое, – выдохнула она, не поняв его последнего слова.

– Вы привели всех в замешательство, – зашептал он. – И опозорили меня перед всей деревней. Мне придется вас скелпировать.

– Скальпировать меня? – ужаснулась Энн. Неужели она ошибалась, считая шотландцев, по крайней мере, такими же цивилизованными, как их соседи по острову?

Рори коротко рассмеялся.

– Что с вами? Вы не понимаете по-английски? Я сказал «скелпировать» – это значит отшлепать.

Энн пыталась сесть, но он так придавил ее, что она могла только беспомощно извиваться под ним.

– Отпустите меня, вы… вы, шовинист!

Рори оперся на локти и колени, и Энн смогла перевернуться на спину, судорожно хватая ртом воздух. Ее одурманил непривычный запах сена, зерна и домашних животных.

– Почему вы бежали в таком смятении, Энн? – спросил Рори тихим голосом. – Теперь все, кто был на танцах, думают, что между нами что-то есть.

– Да, – согласилась она. – Сильная неприязнь.

– Неприязнь? – проворчал он. – После вашей болтовни о сексе?

Энн хотела бы увидеть его лицо в этой темноте. Его тон был гневным, однако она почти не сомневалась, что он улыбается. Его последние слова сильно встревожили ее, особенно учитывая их позу на охапке сена, и она высвободила руки и уперлась в его плечи.

– Пустите меня, вы, здоровенный увалень!

– Что? Здоровенный увалень? – прорычал Мак-Дональд.

– Да, – нерешительно сказала она, почувствовав себя неловко из-за внезапно возникшего странного прилива нежности. – Вы не понимаете простого английского языка?

Вдруг снова послышался странный треск, прямо рядом с ее головой, и она извернулась, пытаясь увидеть, что же там такое. Рори потерял равновесие и навалился на нее всем телом.

– Что это? – прошептала она.

– Что, по-вашему, это может быть? – отозвался он.

– Я не знаю. Я никогда такого не слышала!

– Слышала? – отозвался Рори, явно смутившись. Через несколько секунд она почувствовала, что он расслабился и его плечи затряслись от смеха.

– Что здесь смешного?

– Вы, Энн.

– Ну, так я рада, что вы развеселились…

Он уткнулся лицом в ее плечо, словно бы пытаясь подавить смех.

– Вы, наверное, никогда не общались с домашними животными.

Энн снова попыталась оттолкнуть его.

– Вы думаете, я не понимаю, где я? Я просто не знала точно, что это такое.

Он только сильнее смеялся, и она чувствовала, как его грудь поднимается и опускается, прикасаясь к ее груди. Она опять толкнула его.

Рори повернул голову и сказал полушепотом:

– Да это всего лишь молочная корова испускает газы.

Его губы щекотали ей шею, когда он говорил, и она вздрогнула. Как бы проверяя ее реакцию, он снова коснулся кожи Энн, на этот раз совершенно явным поцелуем.

– Рори, – сказала она, слабо протестуя.

Но слова ее прозвучали слишком нежно. Губы Рори передвинулись выше, повторяя очертания ее подбородка. Энн ухватила его за свитер, намереваясь оттолкнуть его, но он был слишком тяжелым – или она вдруг ослабела.

Как бы то ни было, но долго размышлять ей не пришлось, потому что ее внимание целиком поглотило следующее дерзкое движение Рори. Он отыскал ее губы и поцеловал – сначала нежно, потом со все возрастающей страстью и настойчивостью. Рори действовал так, будто потерял контроль над собой.

Приподнявшись, он просунул под нее руку и привлек к себе еще ближе. Их ноги переплелись, а его свободная рука властно легла на ее талию. Энн была совершенно ошеломлена его бурным натиском.

Со стоном, который, казалось, был исполнен отчаяния, Рори припал ко рту Энн. Он властно обвел ее губы кончиком языка, затем раздвинул их с легким усилием. Поскольку Энн не сопротивлялась, он целовал ее с невероятной страстью, нежно покусывая губы и энергично двигая языком.

Тело Энн отозвалось на это предательски. Она забыла, где они находятся, забыла свой гнев, забыла все, кроме тех чувств, которые вызвал в ней Рори. Она никогда не вела себя так ни с одним из близких ей мужчин, которых и было-то совсем немного. Она не знала, что делать с сумасшедшим шотландцем – и моралью Среднего Запада, – но не могла остановиться. Она не смогла даже возразить, когда почувствовала, как его рука проникает под ее свитер, вытягивает подол рубашки из-под пояса и касается кожи. Его твердые пальцы прошлись вдоль ребер, и прикосновение это было обжигающим, как раскаленное клеймо. Мысль о том, что Рори метит ее как свою собственность, – вместо того, чтобы разозлить ее, против ожидания лишь подстегнула ее к ответной ласке.

Она провела руками по его плечам и спине, разглаживая и вновь сминая его тонкий свитер. Осмелев, она позволила своим рукам скользнуть ниже, туда, где кончался его килт. Сильные мышцы напряглись от ее прикосновения. Ее опрометчивая импульсивность, казалось, воспламенила Рори, который пробормотал что-то, чего она не смогла понять, и стал целовать ее ресницы, щеки, виски. Та его рука, на которой она лежала, крепче прижала ее, другая накрыла грудь, обжигая кожу даже через лифчик.

Внезапно сарай озарился светом, и пораженная Энн повернула голову. Совсем рядом она увидела глаз большой рыжей коровы, которая шумно и с удовольствием жевала сено. Энн почувствовала, как Рори насторожился и его губы замерли на ее шее. Застыла и рука, ласкавшая ее грудь.

– Черт возьми, – пробормотал он.

С упавшим сердцем Энн поняла, что его реакция на внезапно вспыхнувший свет означает только одно – их могут обнаружить.

– Энн? – донесся голос Фиви из дальнего угла сарая. – Рори, где вы?

Рори быстро убрал руку из-под ее одежды. Только тут Энн осознала, что ее собственная рука лежит на его бедрах, обтянутых леопардовыми плавками. Она резко отдернула руку и толкнула его в грудь. Рори откатился в сторону и встал, тяжело дыша, предоставив Энн подниматься на ноги самой.

Она мрачно посмотрела на Рори.

– Покажите мне, как выбраться из этого сарая, чтобы ни на кого не наткнуться, и я отправлюсь домой.

Рори самодовольно сложил на груди руки. – Если вы собираетесь домой, вам нужен самолет через Атлантику, и я вам с радостью помогу на него сесть!

Выдержав достаточно долгую паузу, чтобы он налюбовался ее недовольной гримасой, Энн повернулась на пятках и покинула стойло, в котором они только что провели несколько незабываемых минут.

– Весь этот шум был из-за вас, – высказала обвинение Энн, стоя у входа в замок и ожидая, пока Рори справится с замком. К их взаимному смущению, Фиви осталась на танцах, сказав, что вернется вместе с племянником. Ни Рори, ни Энн не обменялись по дороге и десятком слов, и теперь, услышав слова Энн, Рори выпрямился с ключом в руке и посмотрел на нее сверху вниз.

– Из-за меня? С какой стати вы это утверждаете? Это вы убежали в темноту!

– Вы не должны были идти за мной!

– Да если бы я этого не сделал, – съязвил он, – на вас могла бы напасть бешеная корова!

– Все лучше, чем вы! – вспыхнула Энн.

– Минутку, дорогая. Если мне не изменяет память, это вы опрокинули меня на себя.

– Я ничего подобного не делала! – задохнулась от негодования Энн.

– Делали – притворившись, что испугались обычной коровы.

– Я не была уверена, что это корова, – защищалась Энн. – Звук был как… как… я не знаю что. Боже мой, с тех пор, как я приехала в Шотландию, я повстречала такое множество странных тварей в темноте! Так что я не знаю, чего ожидать в следующий раз.

– Могу сказать то же самое, знаете ли. Мне было неловко перед моими друзьями и соседями.

– Виноваты в этом только вы сами. Это вы вытащили меня на танцы.

– Ну так не волнуйтесь, – отозвался Рори. – Я больше никуда вас не возьму, кроме как в аэропорт.

– Это будет холодный день, Рори Мак-Дональд.

Они стояли рядом на нижней ступеньке, и их глаза, казалось, метали искры в полутьме. В другое время Энн могла бы счесть эту ситуацию забавной. Но только не в этот вечер. Сейчас все, чего она хотела, так это сбежать в уединение своей комнаты.

– Откройте же эту проклятую дверь, Рори.

– Она открыта.

Нетерпеливым движением он толкнул дверь, и она со скрежетом отворилась. Рори, посторонившись, позволил Энн войти, но едва она шагнула на порог, он остановил ее, преградив дверной проем рукой.

Удивившись, Энн остановилась и взглянула на него. Ее смущало то, что его лицо было так близко. Его зеленые глаза были устремлены на ее губы, и ей показалось, что они охвачены огнем. Она отшатнулась от него.

– Нет, – сказала Энн громко. – Мы не станем повторять это.

– Что? – тихо спросил он, поднимая руку к ее волосам.

– Я совершенно точно говорю вам, Рори, – подчеркнула она. – Я не хочу, чтобы вы еще когда-нибудь снова поцеловали меня.

– Не волнуйтесь. Я просто убрал вот это. – Он показал соломинку. – Вам нет нужды беспокоиться за свою драгоценную добродетель.

– Я и не намерена беспокоиться, потому что я никогда не дам вам такого шанса. Я видела, как женщины вьются вокруг вас, я знаю, что это не делает вас человеком, которому можно верить. И кроме того, я не жду, что леопард сменит свои пятна.

Эхо ее последних слов еще не затихло в прихожей, а Рори понимающе усмехнулся. Энн поняла, что она сказала глупость. Леопард? Бога ради, почему она выбрала это сравнение? Этот самодовольный шотландец будет только польщен, решив, будто ее мысли заняты столь странным выбором нижнего белья. С минуту она пыталась придумать, как бы объяснить свой комментарий, но потом просто повернулась к нему спиной и пошла вверх по лестнице.

Когда она дошла до первой площадки, то услышала телефонный звонок. Несколько секунд Энн ждала появления Рори, но когда он не появился, она вошла в библиотеку и сама подняла трубку.

– Уже пора бы и домой вернуться, – сказал женский голос. – Я звоню уже несколько часов.

– Кто это? – осведомилась Энн, отметив про себя, что женщина говорит очень фамильярно.

– Это Пэм Фрай… Ну ты знаешь, с работы. Я увидела твой номер у мистера Квеста и решила, что должна позвонить.

Энн вспомнила эту женщину, но удивилась, зачем это она звонит. Они никогда особенно не дружили. Энн даже казалось, что Пэм завидовала честолюбию и способностям Энн.

– Что-то случилось на работе? – спросила Энн.

– Случилось, но не на работе, – вздохнула Пэм. – Если быть точной, у моего мужа, Брюса.

– Что такое?

– Он получил травму спины месяц назад, и доктор говорит, что Брюс не сможет работать по крайней мере шесть недель.

Озадаченная, Энн гадала, как она должна реагировать на эту новость.

– Очень жаль, – произнесла она.

– Да, и это нас изрядно подкосило, – продолжала Пэм. – Мы только въехали в новый дом, и если Брюс не уплатит очередной взнос, мы просто не знаем, что нас ждет. Счета, адвокат, да еще мы мебель заказали. И еще подходит срок уплаты взноса за машину и по медицинским счетам Билла.

Энн поморщилась. Она начала понимать, что к чему.

– Зачем ты рассказываешь мне все это, Пэм?

Последовало краткое молчание, которое сказало Энн, что Пэм ожидала от нее большей проницательности.

– Если говорить начистоту, Энн, я слышала о твоем огромном наследстве. Я просто подумала… Ну, у тебя теперь много денег, и я подумала, что ты можешь помочь нам. Только до тех пор, пока Брюс не встанет на ноги.

– Почему ты просишь у меня денег, хотя никогда раньше не обращала на меня внимания? – Энн знала, что говорит невежливо, но такое отношение ее задело.

– Это неправда, Энн Форрестер! Я была тебе хорошим другом. Но может быть, ты теперь вознеслась слишком высоко, чтобы помнить о тех, кто остался внизу. Я слышала, ты живешь в замке с лордом или что-то в этом роде. Я полагаю, ты теперь слишком загордилась, чтобы вспоминать кого-то из старых знакомых.

– Это не так, Пэм. – Энн вдруг почувствовала себя очень усталой. Она хотела только добраться до кровати. – Послушай, я подумаю над этим, ладно? Я перезвоню тебе на этой неделе.

– Это чудесно, Энн. – Пэм мигом вернулась к прежнему тону. – Я ненавижу благотворительность, но если честно, мы с Брюсом будем всегда тебе признательны, если ты сможешь нас выручить.

Энн повесила трубку, выключила свет в библиотеке и устало поднялась на следующий этаж. Так вот что значит иметь много денег? Ее уволили с работы без предупреждения, так называемые «друзья» ждут от нее подачки. Она не особенно задумывалась бы над этим, если бы Пэм не казалось, что Энн, получив наследство, разделит его со всем миром.

Когда она вошла в свою комнату, испорченное настроение немного поднялось при виде букета вереска, стоящего на столе рядом с урной Беллы Мак-Дональд. Охапка вечнозеленых веточек с их крохотными пурпурными колокольчиками стояла в небольшой серебряной вазе с гербом Мак-Дональдов.

Энн опустилась в кресло у стола и склонилась к вереску, глубоко вдохнув его запах. Тонкий сладкий аромат, смешанный с запахом влажной травы, вызвал у нее желание прогуляться по берегу. Она решила пойти туда завтра. Ей нужно побыть одной и привести в порядок мысли. Это, наверное, Фиви поставила цветы в ее комнате.

Энн услышала постукивание лап по ковру – это Зверик бежал из другой комнаты, чтобы радостно поприветствовать ее. Энн подхватила его на руки и рассмеялась, когда терьер склонил голову набок, изучая букет вереска. Несомненно, знакомый запах напомнил ему о его прежней хозяйке.

– Все хорошо, дружок, – сказала Энн, потрепав его по голове. – Теперь у тебя есть я. И давай держаться вместе, потому что нам обоим нужен друг.

Зверик лизнул ее руку, как будто соглашаясь.

Ночью Энн снился тревожный сон, в котором темноволосая девушка убегала по полям пурпурного вереска от свирепого леопарда. Когда наутро она проснулась, то решила отправиться на берег как можно скорее в надежде проветриться.

В сопровождении Зверика она миновала столовую и отыскала в кухне Фиви.

– Я иду погулять, – объявила она, – так что завтракать не буду.

– Без завтрака? – возмутилась Фиви. – Что это за ерунда?

– Я на самом деле не хочу есть.

– Ну хоть булочку и чашечку кофе.

По упрямому выражению лица Энн домоправительница поняла, что лучше не настаивать.

– Вы можете взять немного еды с собой.

– Ну тогда я согласна, – сказала Энн. – Да, кстати, я хотела поблагодарить вас за чудесный букет, который вы поставили в моей комнате.

Фиви остановилась, держа на весу сковородку.

– Букет? – повторила она. – Какой букет?

– Вереска. Разве это не вы его поставили?

Фиви опустила сковородку на плиту.

– Это не я, дочка.

– Тогда все это очень таинственно, – заметила Энн. – Я сомневаюсь, что Рори имеет обыкновение собирать цветы.

– Ну уж нет, он говорит, что чихает от них. Я спрошу мою помощницу, но я уверена, что она вчера не поднималась наверх.

– На самом деле это неважно. Я просто подумала, что это красивый жест. Вереск так хорошо смотрится в этой маленькой серебряной вазе.

– Серебряной вазе?

– Она, должно быть, старинная. Вы знаете – с гербом Мак-Дональдов…

Фиви уронила прихватку.

– Слава Богу, – пробормотала она. – Эта ваза уже два года как пропала. Я перевернула весь замок сверху донизу, разыскивая ее. Вы уверены, Энн?

Энн невесело улыбнулась.

– Как бы я могла ее описать, если бы не видела?

– Верно. Милосердные небеса, неужто Белла опять с нами?

– Белла? Фиви, уж не хотите ли вы сказать, что это ее дух поставил вереск в вазу?

– А кто еще мог это сделать? – прошептала Фиви. – Белла любила вереск, и вот он в ее комнате… – Она махнула рукой. – Ох, я совсем позабыла – Алисдайр Мак-Криммон прислал для вас письмо с посыльным.

– Так рано? – спросила Энн, беря конверт, который Фиви достала из кармана своего фартука.

– Да, Мак-Криммон ранняя пташка. Ну, вот вам термос с кофе, а булочки я завернула в салфетку. Забирайте свое письмо и читайте его на берегу.

– Спасибо, Фиви, – поблагодарила Энн и направилась к выходу.

Энн перешла по горбатому мосту через Данрэйвенский ручей. Шумливый поток вливался в океан с другой стороны замка, пересекая пляж. Добравшись до берега, Энн уселась на валун и, забыв о завтраке, вскрыла письмо, которое, как она поняла, было от леди Беллы. И странный холодок пробежал по ее спине, когда она увидела неровный почерк умершей.

«Дорогая Энн!

Как я рада, что ты читаешь это письмо. Это может значить только то, что вы с Рори встретились и решили узнать друг друга лучше.

Как тебе понравилась Шотландия? Я сильно надеюсь, что ты полюбишь ее так же, как я, и что ты решишь остаться здесь намного дольше назначенного в завещании срока.

Я надеюсь, что ты полюбишь замок и придумаешь что-нибудь, чтобы спасти Данрэйвен. Если вы станете с Рори партнерами, это будет чудесно. Ты можешь это сделать, потому что на тебя не действует проклятие и деньги в твоих руках в безопасности. Я беспокоюсь о своем племяннике. Рори – одинокий человек, так что наследие и фамильные обязательства занимают главное место в его жизни. Я надеюсь, что кто-нибудь принесет в его жизнь любовь и смех и что ты можешь стать этим человеком, Энн. Подумай об этом ради меня. Я знаю, что такое жить в одиночестве. Когда я была молода, был один очень хороший человек, который хотел на мне жениться, и хотя он мне нравился, я думала, что другие вещи – карьера, деньги, приключения – более важны. Поэтому я отказала ему. Через много лет мне пришлось признать, что я сделала ошибку. Но когда мы вновь встретились, он отказался жениться на мне, потому что я была богата – он был горд и чувствовал бы себя нахлебником. Он сказал, что мы должны были строить наше счастье вместе, и он был прав. С моей точки зрения, осуществить мечту нельзя, не разделив ее с кем-нибудь. Оставленное мною наследство – возможность для тебя. Не упусти ее, пожалуйста.

Твоя Белла».

Энн сложила письмо и стала смотреть на море. Как печально было Белле осознать в конце жизни, что она упустила то, что могло бы стать для нее всем. Энн размышляла, что же это был за человек, который любил ее родственницу. Женился ли он в конце концов? Знал ли о раскаянии Беллы?

И кто мог знать, что она и Рори были так одиноки? О чем думала бедная леди Белла, когда составляла свое завещание и писала эти письма?

Энн вспомнила о вересковом букете и вздохнула. Помоги ей небо, этот призрак занимается сватовством!

7

Энн открыла термос и налила себе чашку, затем развернулась, чтобы видеть замок, пока она пьет кофе. Мощные стены поднимались на огромную высоту над песчаным берегом, а вересковые холмы позади создавали впечатляющий фон. Данрэйвен был бы хорош в любое время года, но лучше всего – в разгар лета.

Яркое пятно привлекло ее внимание к одному из окон замка. Кто-то стоял там – вероятнее всего, Рори. О чем он думает, когда смотрит на нее?

Энн вспомнила письмо Беллы и, несмотря на свое желание остаться бесстрастной, почувствовала внезапную уверенность в том, что ее тетушка была права – Рори казался одиноким человеком. Но был ли он на самом деле так одинок, как думала Белла? И если да, то почему? С того момента, как она приехала в Данрэйвен, Энн не замечала недостатка в обожающих его женщинах, где бы он ни появлялся. Конечно, его одиночество могло оказаться добровольным, – может, он все еще любил свою бывшую жену.

Так или иначе, она не могла винить Беллу за желание найти пару для своего племянника. Они все так много вкладывали в эту легенду о камнях, что для него было невозможно унаследовать имущество Беллы, и поэтому лучшим выходом было найти женщину, которая захочет принять эти деньги и его самого.

По крайней мере, она должна отдать Белле должное – брак не был непременным условием наследования. Это было бы принуждение худшего сорта. С другой стороны, чем лучше силой свести вместе двух человек и надеяться, что их свяжет взаимная симпатия? Если бы Энн знала с самого начала, чего на самом деле хотела Белла, она просто отказалась бы от всего еще в Штатах и не возникло бы никаких проблем. Теперь, когда она отвергла идею брака, Энн чувствовала себя виноватой, что план Беллы не сработал. Кроме того, она чувствовала себя еще более неуютно из-за того, что получает эти мак-дональдовские миллионы, оставляя Рори практически ни с чем.

Она разломила булочку и покрошила ее чайкам, занятая поисками выхода из этой ситуации. Когда она снова посмотрела вверх, то увидела, что Рори, одетый в джинсы и темно-красный свитер, спускается к пляжу в сопровождении Ранальда. Неожиданно для самой себя Энн вспомнила, как обнимала его совсем недавно, и смутилась. Она надеялась, что за ночь это воспоминание поблекнет в памяти. Но теперь поняла, что эти мгновения никогда не забудет.

Она встала и ждала его стоя.

– Я увидел вас из окна, – отрывисто сказал Рори, остановившись перед ней. – Я думаю, нам надо поговорить.

– Согласна. – Энн улыбнулась. – Вы, кажется, удивлены? С чего бы?

– После вчерашнего вечера я не был уверен, что вы захотите со мной разговаривать. – Он слегка покраснел.

– Есть вещи, к которым надо относиться иронически, Рори. Я должна кое-что объяснить.

– И я тоже. Пройдемся?

Энн отставила термос, и они пошли вниз вдоль изгиба пляжа, по самой кромке воды. Две собаки бежали впереди, обследуя лужицы в камнях и вспугивая чаек. Утро было солнечным, дул легкий ветерок.

– Сначала дамы, – сказал Рори после некоторого молчания, прерываемого только криками чаек, парящих над головой. – Что вы хотели сказать мне?

На самом деле Энн хотела обсудить то, что произошло между ними прошлой ночью, но не знала, как лучше подступиться к этой теме. Так что она, сознавшись себе в трусости, начала разговор издалека.

– Я хотела бы объясниться с вами по поводу того телефонного разговора, который вы тогда услышали.

Энн смотрела на него, любуясь его четким профилем. Солнце золотило его загорелое лицо и играло на волосах, отчего они казались иссиня-черными, цвета воронова крыла. Он действительно был необыкновенно красив…

– По поводу телефонного звонка? – мягко напомнил он, как будто уловив ее взгляд.

Энн отвернулась, принуждая себя смотреть на очертания каменистого берега впереди.

– Да, конечно. Я знаю, как это должно было неприятно звучать для вас. Я хочу, чтобы вы поняли меня.

– Белла оставила наследство вам, Энн, и вы не обязаны мне ничего объяснять.

– Но я хочу рассказать вам. Видите ли, последние лет десять у моего отца проблемы с сердцем. Лечение очень дорого, и мои родители постоянно нуждались в деньгах. И тут совершенно неожиданно, просто чудом, получается так, что я могу оплатить их счета за лечение и привести в порядок дом. Но я не хотела, чтобы это звучало так самодовольно.

– Это было не так. По крайней мере, не хуже, чем у кого другого в подобной ситуации.

– Но вы вели себя так холодно и осуждающе.

– В тот день меня можно было короновать на английском престоле, но это не прибавило бы мне хорошего настроения. Трактор сломался, ну и все остальное. Дела идут из рук вон плохо.

Замок Данрэйвен стоял на краю бухты, изгибавшейся в форме полумесяца. Хотя пляж перед самым замком был гладким и песчаным, обе оконечности бухты были загромождены обломками скал. Рори и Энн дошли до кучи камней и, не сговариваясь, устроились на них. Энн подтянула колени и обхватила их руками.

– А второе, – сказала она. – Ваши финансовые затруднения. Можно ведь что-нибудь предпринять…

– Что вы знаете о моих проблемах? – спросил он отрывисто.

Энн решила вести себя осмотрительно.

– Знаете, надо быть полной дурой, чтобы не заметить, как вам нужны деньги. Я думаю, что вы пытаетесь взять ссуду, но безуспешно.

– Что заставляет вас так думать?

Совершенно случайно – слишком уж небрежно – Рори перевел взгляд на Арран, как будто чрезвычайно заинтересовался коттеджами, сгрудившимися на далеком берегу.

– Несколько вещей. – Энн дотянулась до зубчатой раковины, валявшейся на песке рядом с валуном, на котором она сидела. Перевернув ее, она внимательно изучала красновато-коричневые завитки. – В тот день в банке я случайно услышала, как вице-президент сказал, что у него для вас плохие новости. А когда мы собирались на собачьи испытания, вам позвонил некий мистер Грант, и этот звонок привел вас в ужасное настроение. – Она отважилась искоса глянуть на него, и увидела, как его губы сжались в тонкую линию. – Вы уже говорили мне, что хотите расширить и модернизировать ферму и винокурню. Уверена, что вы не отказались от попыток найти кого-нибудь, кто занял бы вам денег.

Рори посмотрел ей в глаза.

– Все именно так и обстоит. Я пытался найти банк, который ссудил бы мне сумму, в которой я нуждаюсь, но я недостаточно платежеспособен. Затраты на ферму потребуют всех моих сбережений вместе с выручкой от будущего урожая. Никто не хочет рискнуть и поставить на меня.

– Я рискну, – тихо сказала Энн.

– Что? – Его черные брови сошлись на переносице.

– Я с радостью дам вам необходимую ссуду. Кроме того…

– Нет!

Это единственное слово, которое он почти выкрикнул, заставило ее вздрогнуть и вызвало раздражение. Он даже не потрудился проявить вежливость, чтобы выслушать ее предложение до конца.

– Почему же? Это имеет смысл.

– Это совершенно не имеет смысла. Я не собираюсь связываться с вами.

– Остыньте, – выпалила она. – Каждый раз, когда вы начинаете нападать на меня, вы становитесь невыносимым шотландцем, заносчивым и грубым. Но все же, Рори, по крайней мере, выслушайте меня.

– Ладно, – сказал он, пожав плечами. – Но по возможности короче, потому что ответ будет все тот же – нет.

– Что плохого в этой идее? Боже мой, эти деньги ваши по праву.

– Вы забыли легенду?

– Вы не слушаете меня, – упрекнула Энн. – Кроме того, эта легенда – сущая бессмыслица, и вы это знаете.

– Это не так!

– Так почему бы нам это не проверить? – Это был вызов. – Я займу вам деньги, и мы посмотрим, что произойдет.

– Энн, вы просто не понимаете. Я не думаю, что вы должны рисковать деньгами Беллы.

– Вы не предполагаете, что они могут стать моими? И потом, какая разница между ними и банковским кредитом?

– Если я не верну ссуду, банк изыщет способ покрыть потерю. Если я потеряю деньги Беллы, они просто исчезнут.

– Белла так не считала, – указала Энн. – Она собиралась занять вам, разве нет? Вы просто не хотите быть в долгу у меня.

– Верно.

– Но Белла надеялась, что я смогу помочь вам. Я получила от нее еще одно письмо.

– Я тоже, – мрачно сказал он.

– Да? – По выражению его лица Энн уверилась, что письмо было аналогично ее собственному. – Она изложила в этом письме свой великий план?

Рори взглянул на нее.

– Поженить нас? Вы это имеете в виду?

– Вы верите в этот план? – Энн тряхнула головой. – Интересно, кто распоряжается этими письмами теперь?

– Я полагаю, что Белла оставила инструкцию человеку, которому очень доверяла…

– Замешав в это дело домоправительницу?

– Это было моим первым предположением. Возможно, когда мы как-то… выказываем интерес друг к другу, Фиви связывается с Мак-Криммоном и спрашивает следующее письмо.

– Но мы не выказываем никакого интереса, – запротестовала Энн.

– Вы так думаете? – Рори снова упорно разглядывал Арран. – Разве не понятно, что Фиви неправильно истолковала вчерашний случай на танцах? Но тогда, я полагаю, ее нельзя в этом винить.

– Я думаю, да. – Энн удивленно покачала головой. – Но она должна была звонить Мак-Криммону очень рано утром. Я хотела бы, чтобы она сначала обсудила это с нами.

– Она знала, что мы будем все отрицать. Фиви и подруги Беллы должны полагаться на собственное суждение. В этом и кроется ошибка.

– Так они все замешаны в этом смехотворном плане?

– Боюсь, что да. Они перевернут ради этого небо и землю.

– Это безумие, – возмутилась Энн. – Они не могут заставить нас влюбиться и тем более пожениться.

– Может, и нет. Но это не удержит их от очередной попытки.

– Так что мы будем делать?

– Просто заниматься своими делами. Однажды они увидят, что мы не увлечены друг другом, и отступятся от своих смехотворных планов.

Энн смотрела, как Зверик носится вдоль прибоя, играя с волнами.

– Я полагаю, Белла хотела вам добра, – сказала она. – Ваша тетя считала, что вы очень одиноки.

– Я знаю.

Энн снова изучала профиль Рори, словно увидела его в первый раз.

– А вы одиноки?

Он удивленно посмотрел на нее.

– Вам в самом деле интересен мой ответ? Или это праздное любопытство?

Она улыбнулась.

– Признаюсь, и того, и другого понемножку.

– Почему я должен быть одинок, если у меня есть все это? – Рори обвел рукой все, что было вокруг них. – Данрэйвен значит для меня много больше, чем все остальное.

– Но разве вы не хотите, чтобы кто-нибудь разделил это с вами?

Он приподнял черную бровь.

– Присматриваете позицию?

– Конечно же, нет! – Энн почувствовала, как вспыхнуло ее лицо, но не обратила на это внимания. – Белла, кажется, думала, что вам необходим компаньон.

– Компаньоны, как вы это называете, слишком временное явление. Они остаются ненадолго и берут то, что вы можете дать. А потом они уходят, ища следующий источник обогащения.

– Не все люди таковы, – заметила Энн.

– Энн, вы или наивны, или на вас произвела впечатление романтическая мечта Беллы. Я не нуждаюсь ни в ком. Данрэйвен будет стоять здесь, когда все компаньоны в мире будут удобрять собой пастбища.

– Я думаю, что Белла права, – тихо сказала она. – Мне кажется, что вам одиноко и горько.

– Неужели это видно со стороны?

– Да. Вы, должно быть, сильно любили свою жену…

Он резко повернулся к ней.

– Это не ваше дело, но мужчина обычно любит женщину, на которой женится. Остается только посмотреть, на сколько этого чувства хватит.

– Почему вы развелись со своей женой? – спросила Энн, ужаснувшись собственной дерзости, но желание узнать подробности его жизни заставило ее рискнуть.

– Мы встретились с Элизой в колледже в Эдинбурге и поженились после выпуска. А через два года развелись, потому что она не хотела жить в этой забытой Богом дыре.

По его тону Энн поняла, что он совершенно не согласен со своей бывшей женой.

– Ей не нравился Данрэйвен? В это трудно поверить.

– Поверили бы, если бы знали Элизу. Она была горожанкой, которая никогда не покидала Эдинбурга, пока не приехала сюда. Я должен был знать с самого начала, что это безнадежная затея.

Он продолжал рассказывать, глядя на вздымающиеся и опадающие волны прибоя. Энн казалось, что он совершенно забыл о ее присутствии.

– Элиза привыкла к бурной общественной жизни, которой не мог ей предложить Данрэйвен. Она любила ходить по магазинам, любила театр. Она поездила по миру вместе с родителями, так что остро воспринимала то, что привязана к этому месту. Она хотела выйти замуж за человека с титулом, но действительность оказалась совершенно непохожей на ее мечты.

– Она что, не любила ничего в Данрэйвене?

– Нет.

– Даже замок?

– Он был для нее слишком некомфортабельным. Слишком старомодным. Она считала, что люди здесь слишком провинциальны, все слишком изолированно и тихо.

– Но она же должна была… любить вас, по крайней мере вначале.

– Да, вначале – может быть, – согласился Рори. – Но потом она обнаружила, что я слишком занят своими обязанностями – весьма обыкновенными, немудрящими и прозаическими.

Энн не могла представить себе, что кому-то человек, сидевший рядом с ней, казался обыкновенным, но она слыхала, что женитьба иногда круто меняет характер человека. Особенно когда брак сопряжен с таким количеством разногласий, как у Рори и Элизы.

– Мне очень жаль, что все так вышло, – сказала она.

– Я не женюсь больше. Пока проклятие остается в силе, у меня нет шанса найти счастье с кем бы то ни было.

– Ну, мы опять вернулись к этой чепухе! – Энн всплеснула руками. – Только не говорите мне, что ваш брак расстроился именно из-за этого!

– А это уже не ваше дело, – проговорил Рори сквозь зубы. – Я просто говорю, что у Беллы ничего не выйдет со сватовством. Я никогда больше не женюсь. – Он встал и пошел прочь. – Ни за какие деньги в мире.

– А как насчет любви? – спросила Энн, торопясь поспеть за ним. Он резко обернулся, чтобы посмотреть на нее. – Я имею в виду… Ну, если вы встретите кого-нибудь – да нет, не меня, упаси Господи, – но что, если вы влюбитесь? Вы не станете отказываться от женитьбы из-за какой-то бабьей сказочки?

Мак-Дональд сердито смотрел на нее.

– Я не влюблюсь. Я на такое не способен, – бросил он и пошел дальше.

– Белла ошиблась, – сказала Энн ему в спину. – Вы упиваетесь своим одиночеством.

– А вот это верно.

Энн догнала его.

– Так вы отказываетесь от моей помощи?

– А что именно вы мне предлагаете? – Он остановился и взглянул на нее сверху вниз.

– Ссуду. И поверьте, деньги – это все, что я предлагаю.

Казалось, Рори сделал усилие, чтобы не выдать свое раздражение.

– Мне не нужны ваши деньги, – сказал он медленно и раздельно. – Единственное, чего я хочу – сохранить замок целостным.

Его слова ранили ее больше, чем она сама хотела признать.

– Очень хорошо, предположим, что я достаточно мягкосердечна, чтобы отдать вам свою половину замка. Вы не боитесь, что потеряете и ее? Кроме того, ваша драгоценная легенда распространяется на все достояние лэрда. Может, я окажу вам услугу, сохранив за собой эту половину замка? Так что, если случится худшее и вы потеряете вашу, по крайней мере, часть Данрэйвена останется во владении семьи.

– Вам так нравится издеваться надо мной?

– Я только практикуюсь.

Он снова зашагал, и Энн заторопилась вслед за ним.

– Позвольте, я кое-что поясню. Вы приняли бы ссуду от Беллы, но не от меня.

– Верно.

– Но почему? Какая вам разница?

– Я уже сказал, что я не хочу быть у вас в долгу.

– Но почему?

– Это неважно. Я благодарю вас за предложение, но не могу принять его.

– Вас, шотландцев, трудно понять. Между вами и Беллой нет согласованности. Ее план был привязать меня к Данрэйвену, ваш – выставить меня вон.

– Мой план? – Он удивился, затем смутился. – У меня нет никакого плана.

– Я слышала, как вы говорили Иэну Мак-Ферсону, что есть.

– Я только имел в виду, что намерен использовать каждую возможность, чтобы спровадить вас домой.

– Этим вы и занимались на танцах?

– Послушайте, Энн, я ничего такого особенного не планировал. Но я увидел вас с Иэном… – Он остановился и посмотрел на нее со странным выражением лица. – Я имею в виду…

– Я знаю, что вы имеете в виду, – сказала Энн. – Но главное остается неизменным: Белла хотела, чтобы я осталась, а вы хотите, чтобы я уехала.

– А чего хотите вы?

– На самом деле я не знаю. Я хочу, чтобы всем было хорошо, но это просто невозможно. Что до меня, то единственное, в чем есть смысл, – остаться здесь положенное время и унаследовать состояние. Видит Бог, я смогу использовать эти деньги.

– А замок?

– Я не знаю, что с ним делать, – подтвердила она. – Он так хорош, а я люблю исторические строения.

– Тогда вам должно понравиться вот это, – сказал Рори, указывая на появившиеся в поле зрения пустующие лачуги. Его притворно учтивый тон показывал, что тема Данрэйвена и денег исчерпана.

– Что это?

– Рыбацкие дома – заброшенные и разрушенные, к сожалению.

Энн рассматривала строения, беленые стены которых потемнели от непогоды, а покосившиеся крыши поросли лишайником.

– А можно их восстановить?

– Наверное. Но с какой целью? Большинство рыбаков живет теперь в деревне. Эти хижины никому не нужны.

Энн распахнула покосившуюся деревянную дверь.

– Какой кошмар. Взгляните только на эти покосившиеся стены, старые лестницы. Сюда не опасно заходить?

– Разве вас это остановит?

Энн переступила через порог и огляделась.

– Эта кухня, должно быть, была чудесна. Этот камин… – Она подняла осколок бело-голубой керамики. – Я так люблю представлять себе, каковы были такие вот места раньше, когда здесь еще кипела жизнь.

– Я помню, здесь еще жили, когда я был мальчишкой, – прокомментировал Рори, проходя за ней в следующую комнату и пригнувшись, чтобы не стукнуться о притолоку. – Я проводил немало времени с детьми рыбаков. Кажется, я даже ночевал в хижинах так же часто, как в замке.

Они стояли в комнате, которая, вероятно, была когда-то гостиной. Теперь здесь были только пыль и паутина, камин был холоден и пуст. Морской ветер трепал обрывки занавесок, врываясь через разбитые узкие окна, выходящие на бухту.

– Мы можем подняться наверх?

– Сомневаюсь, что это безопасно, – отозвался Рори. – Полы, должно быть, прогнили. Если вы хотите знать, как эти коттеджи выглядели когда-то, вам надо посмотреть на нашу сушильную хижину. Она стоит вниз по берегу, по другую сторону замка. Мой дед перестроил ее для пикников.

– Отлично. А как насчет того, чтобы осмотреть другие хижины?

– Я не против, но они все почти такие же.

Рядом стояли еще два рыбацких дома, выглядевшие прочными, несмотря на покосившиеся крыши и выбитые окна. Разглядывая остатки мебели, закопченные очаги и стертые ступени, Энн могла легко представить себе семью, которая некогда жила в таком домике.

– Я словно вижу их, – сказала она тихо. – На кухне мать и дочери готовили завтрак, пока отец с сыновьями собирались на лов. Мальчики высокие и розовощекие, а когда мать зовет их завтракать, они несутся по лестнице, топоча, как целое стадо!

– Да, Энни Форрестер, – усмехнулся Рори, – вы романтик. Я знал, что ваша шотландская кровь скажется, раньше или позже.

Энн рассмеялась, немного смутившись. Однако в воображении она слышала стук посуды и чуяла запах овсянки, которая варилась в котле, подвешенном над огнем. Что-то в этих коттеджах подстегивало ее воображение и уводило далеко назад – в те времена, которых она не видела, но всегда любила по какой-то не вполне объяснимой причине.

Она взглянула на Рори.

– Не говорите мне, что вы не чувствуете того же, что и я.

– Чувствую что? – спросил он. Выражение его лица было таким, что у нее прервалось дыхание.

Энн неуверенно улыбнулась.

– Атмосферу – ощущение прошлого, того, что было в этих стенах.

– Да, я чувствую это, – сказал Рори, но таким тоном, что она удивилась – то же самое имеет он в виду или нет. – В Шотландии прошлое всегда окружает нас. Это и делает нашу страну такой особенной.

– Может быть, причина в этом, – согласилась Энн. – Я по-настоящему увлекаюсь прошлым.

Рори наклонил голову – прямо к ее лицу.

– Интересно, чем еще вы увлекаетесь, – тихо произнес он, в его зеленых глазах вспыхнули огоньки.

Энн отступила на шаг назад, внезапно подумав об интимности этой ситуации. Она боялась не Рори, а только того, что он мог заставить ее почувствовать. И что меньше всего в мире ей было сейчас нужно – так это броситься к этому невероятно привлекательному мужчине, который стоял так близко…

– Смотрите, – воскликнула Энн, и сама удивилась, что голос повиновался ей. – Там еще кто-то на пляже…

Рори посмотрел туда же, куда и она, через пыльные и разбитые оконные стекла.

– Это всего лишь старый Макриханиш ловит рыбу.

– Макриханиш? – повторила Энн. – Что за странное имя!

– Он называет себя по деревне, что недалеко от Кэмпбелтауна. Говорят, он там родился.

– А теперь живет в Данрэйвене?

– Да, – насмешливо ответил Рори, понимая, что в ней происходит внутренняя борьба. – Теперь он живет в Данрэйвене.

– Я хочу познакомиться с ним. – Энн развернулась и направилась к двери. – Я хочу познакомиться со всеми, кто живет в деревне, и ни за что не поверю, что все они были на танцах.

Скривив губы, Рори пошел за ней.

– Нет, старый Мак не был на танцах. Он теперь плохо видит и никуда не ходит, кроме как на рыбалку.

Когда они приблизились к старику, Рори поздоровался с ним. Макриханиш, одетый в мешковатые штаны и свитер, встрепенулся.

– Кто это? – спросил он. – Юный Рори, это ты?

– Да, это я. Поймали хоть что-нибудь?

– Так, случайная макрель. Хватит сегодня мне на обед.

– Мак, я рад познакомить вас с Энн Форрестер. Она из Америки, остановилась на время в замке.

Старик повернулся к Энн, разглядывая ее мутными, почти невидящими глазами.

– Добро пожаловать в Данрэйвен, дочка.

Энн пожала его протянутую руку.

– Спасибо, Мак. Мне нравится это место.

– Мне тоже. Я не променял бы здешние окрестности ни на какие деньги…

Рори коротко рассмеялся. Энн не могла понять, случайны ли слова старика или они сказаны специально для нее.

– Мак один из лучших каменщиков в Кинтайре, – сказал Рори, все еще улыбаясь. – Он сложил большинство каминов и стен в Данрэйвене за последние полсотни лет.

– Боюсь, я сложил свою последнюю каменную стену, – отозвался Макриханиш, качнув свое ведерко так, что из него плеснула вода. – Я рад, что мне не нужно нормальное зрение, чтобы ловить макрель.

– Ваша дочь придет за вами? – спросил Рори. – Если нет, я могу вам помочь, когда вы соберетесь.

– Да нет, не нужно. Моя Бетти ждет меня к обеду. Я оставлю немного рыбы в замке, хорошо?

– Уверен, что Фиви это будет приятно, только себя не забудьте. – Рори взял Энн за руку. – Пойдемте дальше, Энн. За тем изгибом есть вересковый луг, который вам, думаю, понравится.

– Приятно было познакомиться, Макриханиш, – попрощалась Энн и поспешила вслед за Рори.

Они почувствовали сладкий аромат вереска, еще когда самого луга видно не было. Забыв о Белле и ее далеко идущих планах, Энн заспешила вперед, чтобы насладиться зрелищем, открывшимся перед ней. Весь луг был покрыт розовато-лиловым и пурпурным вереском, как ковром.

– Какое красивое место, – сказала Энн, ступив в вереск. – Такое тихое и спокойное. Думаю, Белла часто бывала здесь.

– Обычно в конце лета, – сказал Рори. – Когда вереск цветет в полную силу.

Зверик зарылся в вереск и принялся кататься в полном восторге, Крошка погнался за бабочкой.

Энн опустилась на колени, сорвала веточку вереска и поднесла к лицу.

– Пахнет дождем и травой, и морским ветром. Ничего удивительного, что тетушка Белла его так любила.

– Все Мак-Дональды любили вереск. В прежние времена он был знаком клана – его носили на шляпе как залог удачи. И многие Мак-Дональды дарили вересковые букеты своим возлюбленным.

– Прекрасный обычай. А вы когда-нибудь следовали ему?

– Только раз, когда впервые привез сюда Элизу. – Рори был мрачен. – Но она сказала, что не любит полевые цветы, так что она его выкинула.

– Выкинула? Какой ужас!

Он пожал плечами.

– Я не уверен, что получил от этого какой-то эмоциональный удар. Я просто никогда больше не рвал вереск для женщины.

– А… – Так это не Рори оставил цветы в ее комнате. Энн подавила разочарование, которое шевельнулось в душе. – С Элизой, должно быть, было что-то неладно, раз она не ценила ничего из предложенного вами.

Рори шагнул к ней, лицо его застыло.

– Я бы советовал вам не касаться Элизы. И если вы не совсем глупы, вы перестанете все время поддакивать.

– Вы предпочитаете прежнюю войну? – отшутилась она.

– Скажем так – это безопаснее.

– Безопаснее?..

– Энн, там, в коттедже, мне пришлось признать, что я почувствовал определенную связь между нами. Несомненно, это из-за нашей любви к прошлому, к истории. Я начал ощущать почти то же, что и вы. – Он запустил руку в волосы. – Я хочу сказать, я почти забыл о нашей с вами враждебности.

– Я думаю, что понимаю, о чем вы говорите.

– Значит, вы понимаете, что мы не должны этого допустить?

– Вы предпочитаете, чтобы мы оставались врагами?

Рори схватил ее за руку, словно бы для того, чтобы подчеркнуть свои слова.

– Мы не должны быть врагами, но мы не можем быть никем другим.

– А друзьями?

– Друзьями? – произнес он сухим тоном. – Между нами никогда не будет дружбы, Энн. Или ненависть, или…

Он остановился, ошеломленный тем, что чуть было не произнес.

– Рори, это смешно. Нет никакой причины, по которой мы не могли бы быть просто вежливы друг с другом.

– Я не буду вежливым по отношению к вам, – взволнованно сказал он. – Я не хочу быть с вами вежливым. Я хочу от всего сердца ненавидеть вас. Я хочу чувствовать к вам неприязнь и отвращение, и, черт возьми, я, кажется, не могу этого.

Внезапно он привлек ее к себе и коснулся губ отчаянным безнадежным поцелуем. Энн схватила его за руки, осознав, что все еще стоит на ногах – хотя чувствовала, что падает в вереск вместе с Рори. И в глубине души она знала правду: в тот момент она хотела этого больше всего на свете.

Его поцелуй был в одно и то же время нежным и неистовым. Его руки прижали ее крепче, не давая вырваться. Но она и не старалась освободиться. Ее губы ответили ему с отвагой, удивившей ее саму. Казалось, их затронуло сумасшествие, то же самое, что и прошлой ночью. Но это было замечательное сумасшествие!

– Провались все в преисподнюю, – произнес он между короткими жадными поцелуями. – Мы не должны этого делать! Я никогда не отважусь заботиться… больше ни о ком.

Энн знала, что это было чистой правдой, но у нее не было ни сил, ни воли, чтобы шагнуть в сторону от его рук, его тепла. Она только подняла лицо, подставляя его новым поцелуям, и обняла Рори. Голова кружилась от запаха вереска, мерный шум близкого прибоя убаюкивал.

Со стоном Рори отшатнулся от нее, хотя и не разомкнул кольца своих рук.

– Да поможет нам Бог, Энни. Мы не можем так продолжать…

– Я знаю, знаю… – проговорила она. – Я не хочу поддаваться чувствам, тем более требовать ответных от тебя. – Энн шагнула вперед и склонила голову ему на грудь. – Рори, что нам делать?

На мгновение его руки напряглись, но потом он разомкнул объятия и отступил.

– Нам надо выкинуть это безумие из головы.

– Согласна. – Энн сжала руки, словно боясь, что может снова потянуться к нему. – Было еще кое-что, что я хотела вам сказать.

– Так говорите. – Он подбодрил ее улыбкой.

– Это насчет замка, – на ходу выдумала она. – Я только удивляюсь… вы никогда не думали открыть его для посетителей? Сделать что-то вроде сельского отеля?

– Что?

– Подумайте об этом. – Энн загорелась идеей. – Туристы это любят – спать на кровати со столбиками, обедать в Большом зале. Они будут платить за это бешеные деньги. Вы сможете забыть про банковские ссуды…

– А вы можете забыть о превращении Данрэйвена в отель! – У него перехватило дыхание, он не мог найти слова. – Туристы!

– Вам ведь нужны деньги.

– Да я скорее умру с голоду, чем открою свой дом для посторонних! – поклялся он. – Да вы хоть что-нибудь соображаете? Неужели вы могли хоть на минуту вообразить, что я стану так распоряжаться своим наследием?

– Это же просто предложение. И неплохое, на мой взгляд. Какой смысл позволять этому месту ветшать, как тем рыбацким хижинам, просто потому, что вы слишком горды?

– Мой замок не ветшает, – вскричал он.

– Но начнет, если вы не найдете деньги, чтобы сохранить его. Какой позор…

– Не говорите мне о позоре, – предостерег Рори. – Особенно после того, как сами сделали такое позорное предложение. Спасибо – постояльцы в древних залах! Да еще платят мне за то, что обедают за моим столом на фамильной посуде! – И тут он выдал слово, которое Энн сочла за кельтское проклятие. – В отличие от вас, янки, я не так безнадежен, чтобы принести все на алтарь денег.

– Вы неблагоразумны.

– Ни один шотландец не заботится о том, чтобы быть благоразумным. Они заботятся только о чести своего имени. И если вам это непонятно, Энн Форрестер, то вам лучше упаковать свои чемоданы и вернуться в свою страну… страну алчности!

– Вам не удастся избавиться от меня так легко, – возразила она. – Превратить Данрэйвен в отель – не такая уж плохая идея. Я могу придумать и похуже.

– И без всякого сомнения, вы это сделаете. Только больше не докучайте мне своим очередным планом. Я уже заранее ненавижу его.

Он повернулся и пошел. На краю луга Рори оглянулся, чтобы посмотреть, не идет ли Энн за ним. Убедившись, что она явно собирается остаться на месте, он расправил плечи и пошел вниз, к пляжу.

По мере того, как исчезала его фигура, Энн дышалось все легче и легче. Идея превратить Данрэйвен в отель была гениальным озарением. Она отвлекла их внимание и вернула на исходные антагонистические позиции.

Энн позвала собак и пошла назад в замок. К тому времени, как она вернула термос на кухню и поднялась в свою комнату, она успокоилась.

И это спокойствие тут же улетучилось, когда она увидела свежую охапку вереска на своей постели.

8

На следующей неделе Рори был по понятным причинам молчалив, но Энн была слишком занята другими делами, чтобы волноваться по этому поводу.

Почтальон в своем красном фургончике доставил теплое письмо от ее родителей, но кроме него пришло еще три письма от ее американских знакомых – все с просьбами о денежной помощи.

И все они называли себя друзьями. Те, кто на самом деле были ее друзьями, слишком горды и самолюбивы, чтобы просить у нее денег. Особенно по таким смешным причинам, как в этих письмах: нужна машина побольше, косметическое лечение у дантиста, подвернулось верное дело – «раз в жизни бывает». Что такое есть в деньгах, удивилась она, что заставляет нормальных здравомыслящих людей забывать о самоуважении?

Потом, после пары телефонных звонков и телеграммы, Энн решила, что она должна что-то сделать. Она хотела помогать тем, кому это действительно нужно, но помочь всем было просто невозможно. Ее родители и Данрэйвен стояли на первом месте, а уж потом, если будет такая возможность, она попытается помочь кое-кому. Но не всем подряд, и здесь ей могла понадобиться помощь. После долгих размышлений она составила список того, что хотела сделать, затем договорилась о встрече с Мак-Криммоном.

Прохладным облачным днем она спустилась к дороге, где была автобусная остановка. Через час она входила в небольшую адвокатскую контору Мак-Криммона.

Ее встретил сам Мак-Криммон, одетый, по обыкновению, в изящный твидовый костюм.

– Как ваши дела, мисс Форрестер? – спросил он, придерживая перед ней дверь.

– Прекрасно, мистер Мак-Криммон.

– Я очень рад! – Он кивнул худой темноволосой секретарше в приемной. – Миссис Симс, не принесете ли вы нам чаю?

В кабинете он сел за свой стол.

– А теперь, мисс Форрестер, чем могу вам служить?

– Для начала называйте меня, пожалуйста, просто Энн, – с улыбкой ответила она.

– Только если вы будете называть меня Алисдайр, – улыбнулся в ответ адвокат.

– С радостью.

Миссис Симс вошла с чайным подносом, и разговор прекратился, пока она не разлила чай в чашки и не предложила Энн крохотные бисквиты.

Мак-Криммон подождал, пока за ней закроется дверь в приемную.

– Я надеюсь, что ваш визит не связан с проблемами?

– И да, и нет. – Энн отпила глоток чая и отставила чашку. – На днях я получила множество просьб о денежной помощи от моих знакомых из Канзас-Сити. Некоторые – просто знакомые, но, к несчастью, даже кое-кто из моих близких друзей, кажется, думает, что я им чем-то обязана теперь, когда у меня есть деньги.

– А вы, вероятно, размышляете, как им отказать?

– Да! Я знаю, что не могу помочь им всем, и, говоря начистоту, меня злит, что они, кажется, думают, будто имеют на это право.

– Да, деньги оказывают на людей странное влияние, Энн. Я много раз сталкивался с этим в своей практике.

– Чем больше я думаю об этом, тем упрямее становлюсь. Все сводится к тому, чтобы принять решение. Когда меня начинают просить, это кажется таким… ну, я не знаю… Я просто не люблю этого.

– Вы не можете винить себя за это.

– У меня есть некоторые идеи, которые я хотела бы обсудить с вами. Кроме всего прочего, вы знаете, сколько я получу после уплаты всех налогов и тому подобного. Я думаю, вы можете оказаться самым подходящим помощником в этих делах.

– Истинно. Я могу дать вам информацию о вашем текущем финансовом положении, равно как и о том, что вы унаследуете, если останетесь до дня рождения Беллы.

– Я остаюсь, – объявила Энн. – Разумеется, я сознаю, что мы не можем расходовать эти деньги, пока они не станут моими на самом деле, но мы можем выработать план. И я могу начать свои проекты, используя то, что осталось от тех ста тысяч, которые я уже получила. – Энн достала свернутый лист из сумочки. – Я говорила с моей матерью по телефону пару дней назад, и вот список их затрат на лечение и ремонт. Это немного. Я предполагала, что будет больше. Но я включила в смету остальные расходы, которые нам предстоят, так что это дает представление о нашем положении.

– Я свяжусь с вашим банком и узнаю, как обстоят дела, посчитаю все необходимые налоги, и отсюда мы и начнем. – Мак-Криммон сделал несколько пометок, затем посмотрел на Энн из-под густых бровей. – Вы позволите, чтобы я составил письма с отказом тем, кто просит у вас денег? В них я укажу, что у вас уже есть некоторые обязательства и что, как ваш поверенный, я советую вам не тратиться ни на какие личные просьбы.

– Очень хорошо, – согласилась Энн. – Я всегда могу изменить намерения, если узнаю, что кому-то действительно нужна помощь.

– Это верно. Ну так за что мы возьмемся сначала?

– Я хочу сделать небольшие усовершенствования на кухне в Данрэйвене, – сказала Энн, сверившись со списком. – Фиви творит там чудеса, но я заметила, что некоторые приспособления слишком стары. Я хотела бы заменить их чем-нибудь более современным. Потом, я хотела бы купить посудомоечную машину и микроволновую печь.

Мак-Криммон вскинул брови.

– Ей может не понравиться это, уверяю вас.

– Да, я знаю, что она может сначала воспротивиться, – признала Энн. – Но я покажу ей, как этим пользоваться, и может быть, она очень скоро начнет их использовать. Подумайте, от скольких забот избавит ее посудомоечная машина.

– Это прекрасная мысль, Энн, и если кто-нибудь может подвигнуть Фиви вступить в двадцать первый век, так это вы. – Он полистал телефонный справочник. – Тогда позвольте мне позвонить нашему местному дилеру и кое-что узнать.

Спустя некоторое время Мак-Криммон набрал номер. Положив после разговора трубку, он быстро подвел итог.

– Это не такая уж большая сумма. Я не вижу, почему мы не можем купить все это прямо сейчас.

Энн расцвела от удовольствия.

– Отлично. Так, следующее, что я хотела бы, – это выделить кое-что для пожилого джентльмена, которого зовут Макриханиш. Я вчера встретилась с ним на пляже и все не могу забыть о нем. Как печально, что он теряет зрение, как мне показалось, из-за катаракты, причем такой, которую можно удалить. Как вы думаете… я могу оплатить операцию и его лечение в какой-нибудь глазной клинике?

Мак-Криммон замешкался с ответом.

– Я ничего об этом не знаю, Энн. Макриханиш – гордая душа, даже более гордая, чем Фиви.

– Но это же такая потеря для него – медленно слепнуть просто потому, что нет денег на лечение. Кроме того, мое наследство лучше тратить на такие дела, чем на новые машины для бывших коллег и невероятные проекты их быстрого обогащения. – Поймав озадаченный взгляд адвоката, она пояснила: – Это две основные причины, по которым у меня просят денег.

Мак-Криммон вздохнул.

– Хорошо, я разузнаю о лечении и оплате, но боюсь, что вас ждет разочарование.

– Я сама поговорю с Макриханишем. Может быть, он мне не откажет.

Адвокат сделал еще несколько заметок, затем вопросительно посмотрел на Энн.

– О'кей, – сказала она. – Последнее. Думаю, вы поймете, что это самое трудное. Я хочу дать Рори денег на расширение винокурни.

– Ссуда?

– Нет, просто подарок. Это не должна быть большая сумма – столько, сколько хватит на некоторые усовершенствования, которые он хочет сделать. Я хочу, чтобы Рори увидел, что эта дурацкая легенда лжет. Я хочу, чтобы он мог сделать то, что хочет.

– Он никогда не возьмет деньги.

– Попробуем, – подвела итог Энн. – Скажите ему, что я рискнула дать их ему. Я хочу, чтобы он понял, что может получить деньги и не быть проклятым. Я уверена, что Мак-Дональд думает, будто, если он получит деньги, непременно случится несчастье.

Мак-Криммон наклонился вперед в своем кресле и погрозил ей пальцем.

– Вы не должны относиться так легкомысленно к нашей шотландской склонности к суевериям.

– Может быть, – призналась она со смехом. – Но меня озадачило больше всего то, что он согласен взять ссуду в банке, а у меня отказывается. Какая разница? Деньги есть деньги.

– С первого взгляда, возможно, и так, – вздохнул Мак-Криммон. – Но тут есть еще кое-что. Послушайте, Энн, уже за полдень. Вы позволите мне пригласить вас на ленч в «Герб Аргайла», чтобы мы могли продолжить наш разговор?

– Это было бы прекрасно. Я собиралась перехватить сандвич в бистро на пристани, но я с радостью принимаю ваше приглашение.

Отель «Герб Аргайла» был неподалеку от конторы Мак-Криммона, так что они вдвоем прогулялись пешком, и адвокат показывал ей город.

Они заняли столик в общем зале, однако в тихом уголке. Сделав заказ, Мак-Криммон вернулся к разговору о Рори Мак-Дональде.

– Вы знаете, Энн, Рори живет бок о бок с данрэйвенской легендой с малых лет. Это часть его наследия, и вы не должны слишком уж сердиться на него за то, что он верит ей. Рок сделал свое дело в жизни его отца и деда. У Рори нет причины думать, что с ним будет по-иному.

– Но он не должен жить всю жизнь в страхе перед бедностью и несчастьем, нависшими над ним, – это ужасно.

– Может, и так, но это в природе людей Кинтайра. Мы здесь – странная смесь кельтской и северной крови. Мы любим жизнь, но такое сочетание может иногда сделать человека мрачным. Или, в крайнем случае, привести к мистической разновидности фатализма. Просто принимайте Рори таким, каков он есть.

Энн была рада паузе, возникшей, когда принесли их заказ. Она не хотела соглашаться с выводами адвоката и стояла на своем:

– Однако даже со всем своим фатализмом Рори хочет улучшить свое положение. Так что вы можете вынудить его принять небольшой денежный подарок. Если это сработает, может быть, он в конце концов согласится принять хоть часть денег Беллы. Я только хочу показать, что, если у него появятся деньги, конец света не настанет.

– Если бы дело касалось только денег, Рори мог бы продать два Камня Данрэйвена. В Эдинбурге есть музей, который давно ему это предлагает.

Энн замерла с вилкой в руке.

– Так Рори мог продать эти камни?

– Да. Хотя одного из них и не хватает, оставшиеся два имеют историческую ценность. Музей хочет включить их в свою экспозицию.

Энн перевела дыхание.

– Я так понимаю, что он мог продать их и получить достаточно средств, чтобы расплатиться со всеми долгами?

Мак-Криммон кивнул.

– И ему хватило бы еще и на усовершенствования, которые он хочет сделать?

– Вполне вероятно.

– Так почему он не продаст эти игрушки?

Мак-Криммон покачал головой.

– Энн, вы, вероятно, не можете понять, что означает для Рори продажа камней. Для него это будет последним ударом. Он чувствует, что поскольку Всемогущий потрудился поместить эти камни в Данрэйвене, они должны оставаться там.

– Извините мою американскую практичность, – сказала Энн. – Но мне кажется, что Рори сам себя загоняет в угол. Он не хотел принять деньги от Беллы иначе, как на своих собственных условиях, он не хочет продать камни, он не хочет даже думать о том, чтобы взять ссуду у меня. Я думаю, он хочет потерпеть поражение.

Мак-Криммон фыркнул.

– Возможно, я понимаю точку зрения Рори немного лучше, чем вы, Энн. Я имею в виду то, что я кинтайрец. Он очень не хотел рисковать деньгами Беллы, и он считает камни достоянием Мак-Дональдов, а не только своим. А что касается вашей помощи, так он просто слишком горд, чтобы взять деньги у… у женщины, за которой ухаживает. В нашем старомодном мирке мы склонны считать, что именно мужчина должен обеспечивать свою избранницу.

Энн чуть не подавилась.

– Боже мой, вот еще одно, что мы должны прояснить – ложное убеждение, что между мной и Рори существуют какие-то романтические отношения.

– А их нет? – Мак-Криммон расправил свои усы. – Но Фиви казалась такой уверенной в этом, когда позвонила мне.

– Это все ошибка, уверяю вас. – Энн вертела тяжелую серебряную вилку, лежавшую у нее под рукой. – Я знаю, что Белла надеялась сосватать нас, Алисдайр, и я думаю, что именно поэтому Фиви так быстро сделала свои выводы. На самом деле между нами ничего нет. Рори уверил меня, что он не хочет снова вступать в брак, и на самом деле, будучи в Шотландии иностранкой, я не могу быть уверена, что когда-нибудь поселюсь здесь постоянно.

– Понимаю. Это очень плохо. Я надеялся, что молодой Рори будет удачливее, чем… чем были другие.

– Вы, наверное, имеете в виду Беллу? В этом последнем письме она поведала мне о своей несчастной любви. Это должно было сильно повлиять на те условия, которыми она обставила свое завещание.

Мак-Криммон ничего не сказал, занятый выбором десерта.

– Вы знали человека, которого любила Белла? – наконец спросила Энн после того, как ее собеседник остановил свой выбор на пироге с крыжовником, но так и продолжал хранить молчание.

– Да, я хорошо его знал. – Он слегка улыбнулся. – Лучше, чем кто-либо другой.

– Значит, он был вашим другом? – И вдруг она поняла его молчание. – Ох, Алисдайр, это были вы, да? Это вы хотели жениться на Белле?

– Я. – Мак-Криммон помрачнел. – Я сделал худшую ошибку в своей жизни, когда смирился с планом Беллы уехать отсюда и посмотреть мир. Я не должен был отпускать ее. Я думал, что она переживет несколько приключений и вернется назад, чтобы осесть дома. Моя ошибка сделала нас обоих несчастными.

– Простите меня…

– Нет, я должен был последовать своему первому побуждению, а не быть таким вежливым и чертовски правильным. – Он наклонился вперед и заговорил с чувством: – Вот почему я, как и Белла, прошу вас не отказываться так легко от чувств к Рори. Долги, гражданство и мелкие различия могут сработать. Все, что угодно, может оказаться лучше, чем жить в одиночестве, становясь все старше и озлобленнее.

– Но вы не старый и не озлобленный, – возразила Энн.

Мак-Криммон усмехнулся.

– Может, и нет. Но мы с Беллой помирились только в последние годы. Мы нашли… хм, компромисс, как я могу с удовлетворением заметить. Нам посчастливилось.

– И все-таки вы так и не поженились, – размышляла Энн за клубникой со сливками. – Я не понимаю…

– Это все проклятая кинтайрская натура, о которой я вам говорил, – объяснил Алисдайр. – Я был слишком горд, чтобы жениться на женщине, которая богаче меня. Так что мы жили каждый своим домом, и, без сомнения, это был лучший выход. Разумеется, если бы я был молод и мог начать все сначала… – Он умолк и разглядывал Энн с серьезным выражением. – Не делайте той же ошибки, что и я, Энн Форрестер.

Энн начала было протестовать, но умолкла. Никто, кажется, не понимал, что у нее нет романтических намерений по отношению к Рори Мак-Дональду. Пусть наслаждаются своими фантазиями. Никто не может заставить их влюбиться и пожениться – ни парочка сентиментальных пожилых дам, ни здравомыслящий поверенный в делах с его горькими воспоминаниями о былой любви. И уж конечно, не хитроумное привидение с его вереском.

Энн вернулась в Данрэйвен автобусом, проходившим через деревню. Рори никогда не возьмет ее на обещанную прогулку, так что она решила совершить ее сама. Кроме того, она искала возможности поговорить со старым Макриханишем и убедить принять ее помощь.

В деревне была одна главная улица, которая изгибалась вдоль берега. Дома были аккуратные, беленые и опрятные, с цветами на подоконниках. К немногочисленным заведениям здесь относились почта, одновременно служившая магазином, маленький банк, который был открыт один день в неделю, зеленная лавка и, ближе к гавани, небольшой паб. Энн прошлась по этой улице, осваиваясь с деревней, затем зашла на почту, чтобы узнать адрес Макриханиша.

Хозяйка, она же почтальонша, стояла на стремянке возле полок с банками чечевичного супа. Завидев Энн, она вытерла руки о фартук и спустилась вниз.

– Вы, должно быть, мисс Форрестер, – сказала она, подавая руку. – А я Мора Крэйг. Рада вас видеть.

– Спасибо. Я тоже. Вы, должно быть, одна из немногих жителей деревни, кого я не видела на танцах.

– Мой муж приболел, так что мы не попали на танцы. Но на следующих обязательно будем. Так чем могу вам помочь?

– А вы не можете показать мне, где живет Макриханиш?

– Он живет внизу, на Хай-стрит, вместе с дочерью, Бетти Мак-Леод. Это маленький домик с голубыми ставнями.

– Спасибо. – Энн огляделась, удивленная беспорядком в этом заведении. Здесь соседствовали рулоны ткани, садовые инструменты, консервы, конфеты и сигареты. Одна пыльная полка была занята бутылками данрэйвенского виски и недорогими сувенирами. Энн почувствовала, что в ответ на любезность хозяйки должна что-нибудь купить, и взяла небольшое овальное блюдо с изображением замка, коробочку печенья и пачку открыток с видами замка и его окрестностей. Тайком она перевернула одну и увидела, что фотография датирована 1958 годом. Не подлежало сомнению, что эта открытка так и лежала здесь с тех пор!

– Я черкну пару строк, пока я здесь, – сказала Энн.

Пока она складывала в сумку покупки, хозяйка заняла свое место за стойкой, которая официально служила почтой. Энн указала выбранные открытки и полезла в сумочку за мелочью. По счастью, она быстро освоилась с британскими деньгами.

Как только открытки были проштемпелеваны и брошены в ящик, Энн поблагодарила хозяйку и снова вышла на главную улицу Данрэйвена.

На ее стук открыла Бетти Мак-Леод и, явно зная, кто перед ней, пригласила войти.

– Тут к тебе пришла леди, папа, – сказала она старику, сидевшему у огня с трубкой в руке. – Это мисс Форрестер из замка.

– Добрый вам день, – сказал Макриханиш, вставая и пожимая Энн руку. – Вам понравилась макрель, которую я тогда для вас оставил?

– Да, конечно, – отозвалась Энн, усаживаясь по приглашению Бетти на софу. – Я первый раз в жизни попробовала макрель.

– Здесь у нас ее немногие любят, но если ее запечь, получается очень вкусно.

– Да, Фиви, должно быть, лучший повар в Шотландии, так что было очень вкусно.

– Что вас привело к нам, мисс Форрестер? – спросила Бетти, явно уверенная, что это не просто так. – Что-нибудь не так?

– Все в порядке, – улыбнулась Энн. – Просто… ну, я хочу кое-что предложить вашему отцу.

Брови женщины удивленно поднялись.

– Вы должны знать, что леди Белла оставила мне большое наследство. И я тут же получила от друзей из Штатов множество просьб о деньгах, по разным причинам. – Энн откашлялась и продолжала: – Это не значит, что я решила тратить деньги, просто я хочу расходовать их наилучшим способом. – Она наклонилась и взялась за ручку кресла Макриханиша. – Вот почему я хотела поговорить с вами.

– Да мы не нуждаемся, правда, Бетти?

Бетти выглядела очень смущенной.

– Вы ведь не предлагаете нам деньги?

– Рори сказал мне, что ваш отец был лучшим каменщиком, прежде чем у него начались проблемы со зрением. Я хочу предложить вашему отцу курс лечения и сделать, если надо, операцию. Расходы я возьму на себя. – Энн глубоко вздохнула. Она не хотела, чтобы ее слова прозвучали покровительственно, но это оказалось труднее, чем она думала.

– Уж не думаете ли вы, юная леди, что мы нищие? – Старый Мак прикусил трубку, и Энн подумала, что он вполне может ее сломать.

– Н-нет, конечно же, нет, – она обращалась к Бетти. – Я не хотела оскорбить вас. Я только хочу помочь.

– Тогда, девонька, почему бы вам не взять ваше наследство и не потратить в другом месте? – сказал старик. – Мне не нужна благотворительность, и я не буду ничем обязан чужакам.

С этими словами он поднялся со своего кресла и ушел в другую комнату. Энн смотрела ему вслед. Мак-Криммон предупреждал ее, что старый шотландец очень горд…

– Прошу прощения, мисс, – сказала Бетти, – но мой отец…

– Гордый человек, – вздохнула Энн. – Я знаю… Меня предупреждали, что так все и будет.

Она встала.

– Поверьте, я не хотела оскорбить его.

– Я в этом уверена, дорогая. Вы просто не знаете, как мы здесь живем.

«Это точно», – иронически подумала Энн. Вслух она сказала:

– Прошу вас, поговорите с ним. Он может прислушаться к вам, особенно если вы убедите его, что он сумеет восстановить зрение.

Когда Энн направилась к входной двери, Бетти пошла проводить ее.

– Я посмотрю, что можно сделать, но вы не должны расстраиваться, если он еще раз откажется.

– Я хочу, чтобы вы знали, что я не просто играю в леди Щедрость.

И все же, возвращаясь, она пыталась посмотреть на все с другой точки зрения. Когда ее отец был болен и ему срочно была нужна операция, они с матерью гордились тем, что хотя и не сразу, но все же оплатили счета. Как бы она себя чувствовала, если бы к ним в дом явилась хорошо одетая незнакомка и предложила деньги без всяких условий? Приходилось признать, что в самой этой идее было что-то неприятное, может быть, душок благотворительности. Вероятно, она подошла к Макриханишу не с той стороны. Нужно обдумать ситуацию и найти способ, как убедить его принять ее помощь.

Может, заказать ему работу в Данрэйвене. Что-нибудь заманчивое, вроде восстановления стены или починки камина, – что-нибудь, что он может сделать только после лечения.

Энн улыбнулась. Тут была еще одна возможность. Прекрасный способ убить сразу двух зайцев.

Прежде чем возвращаться в замок, она решила завернуть к винокурне. Энн хотела посмотреть сама, что там необходимо модернизировать и починить.

Винокурня была расположена на окраине деревни и отделена от нее лугом. Грунтовая дорога пересекала луг и кончалась у узорных железных ворот, на которых красовалась вывеска «Данрэйвенская винокурня». Двор был огорожен каменными стенами, цветниками и кустарником, вымощенная камнем дорожка вела к дверям главного здания. Снаружи стены винокурни были свежепобелены, оконные рамы и ставни выкрашены в черный цвет. Из дымохода поднимались клубы дыма, наполнявшего воздух отнюдь не неприятным запахом перебродившего зерна и горящего торфа.

На некотором расстоянии от центрального здания находились длинные низкие склады, а чуть подальше – пирамида деревянных ящиков, на каждом из которых была надпись «Данрэйвен».

Энн изучала надписи, когда услышала скрип гравия и, обернувшись, увидела, что во двор сворачивает старый «лендровер» Рори. Сам Рори выбрался из машины и подошел к ней.

– Что привело вас на винокурню, Энн? – поинтересовался он.

– Я хотела посмотреть, что там внутри, но экскурсии только по четвергам во второй половине дня. Так что я пойду…

– Не нужно. – Рори открыл дверь. – Подождите минутку, и я все вам покажу. Идемте.

Она пошла за ним следом в контору, размером не больше монашеской кельи. Он бросил портфель на стол и потянулся за кипой писем, которые молча быстро просмотрел. Большую часть он отправил в корзину, а оставшиеся конверты сложил в портфель.

– Пойдемте со мной, – сказал он после этого. – Я представлю вас рабочим и покажу, как делается усгебета – по-гэльски это значит «вода жизни».

На заводике работало всего шесть человек, и представление не заняло много времени. Сама экскурсия была не намного дольше, потому что помещение было небольшим.

Когда они проходили по сводчатым помещениям, их шаги громко отдавались на деревянном настиле, проложенном, чтобы защитить посетителей от холода, исходящего от каменного пола. Рори объяснял, как готовится солод, по возможности упрощая.

– Основные ингредиенты виски – это вода, которую мы берем из Данрэйвенского ручья, и ячменный солод. Все это делается по-прежнему вручную. – Он указал на двух рабочих, которые плоскими ковшами ворошили ячмень в большой емкости. – Зерно согревается во влажном воздухе, пока крахмал не превращается в сахар. Потом его сушат на торфяном огне…

Энн не очень прислушивалась к его словам, потому что была взволнована его присутствием. Было трудно идти рядом с ним по холодным отделениям винокурни, опираясь на его руку, которую Рори подал ей, не вспоминая о том, как он целовал ее. Энн было интересно, как сложились бы их отношения, если бы они встретились при других обстоятельствах – не сведи их вместе Белла своим странным завещанием.

– Перебродивший ячмень, – продолжал Рори, – смешивают с водой из ручья и хорошенько перемешивают. Вы слушаете, Энн? – вдруг усмехнулся он. – Может, вам не нравится запах?

Процесс ферментации порождал странные запахи, но не они смущали Энн. Его присутствие не давало ей сосредоточиться на его рассказе.

– Я слушаю, – возразила она. – Но я все размышляю над теми усовершенствованиями, которые вы хотите здесь сделать. Мне кажется, все и так хорошо организовано.

– Но заводик очень мал. Я хотел бы расширить производство. Спрос на данрэйвенское виски растет. И я хотел бы дать работу местным жителям.

Когда они вошли в помещение, заполненное огромными медными дистилляторами, Рори сказал:

– То оборудование, которое у нас есть, устарело, но оно в превосходном состоянии. Тем не менее нам нужно кое-что заменить.

– А в какую цену это обойдется, как вы думаете?

Рори решительно отмел этот вопрос:

– Давайте не будем заводить опять разговор о деньгах, Энн. – Он посмотрел на нее. – Вы знаете, что было в последний раз.

Да, она это помнила очень хорошо. И хотя холодный и сумрачный интерьер винокурни мало располагал к разговору о чувствах, она уловила провокацию в его словах, что могло привести к новой стычке. Это была игра с огнем, и они оба это знали.

Быстро пройдя мимо упаковочной, они вошли через низкую дверь в крохотную комнатку с великолепным баром.

– Экскурсия окончена? – спросила Энн.

– Да. Вот здесь мы обычно предлагаем нашим гостям отведать нашей продукции. Хотите выпить?

Энн протестующе подняла руки.

– Нет, спасибо. В этом нет необходимости.

Рори насмешливо фыркнул.

– А, для вас это слишком крепко?

Энн кивнула и показала на здания, видневшиеся за окном.

– А это что?

– Склады. Мы держим там виски в деревянных чанах. Оно выдерживается десять, двенадцать, даже двадцать лет, прежде чем мы его продаем. Хотите взглянуть?

– Не сегодня. У вас, наверное, есть дела, и мне пора отправляться обратно в замок.

– Я отвезу вас, – предложил он. – Я заехал сюда, чтобы забрать почту и отдать распоряжения. Я освобожусь через несколько минут.

Возвращение в Данрэйвен было напряженным, если не сказать больше. В «лендровере» им пришлось быть еще ближе друг к другу, чем на прогулке по винокурне. Энн безнадежно пыталась поддерживать разговор, но большую часть дороги они проделали в молчании.

Фиви встретила их сообщением, что обед уже почти готов, так что они пошли наверх, каждый к себе. Энн чувствовала, что он идет сзади. Когда они достигли третьего этажа, она обернулась и заговорила:

– Рори, нам нужно…

– Энн, это безумие…

Они разом умолкли и уставились друг на друга.

– Что вы хотели сказать? – наконец решилась Энн.

– Это наше положение совершенно нелепо. – Рори сжал руки. – Как долго можем мы выдержать, ходя вокруг на цыпочках – и даже не решаясь на прямой разговор. Всю последнюю неделю я крадусь по собственному дому как вор, чтобы избежать встречи с вами.

– Я знаю. А хуже всего бывает за обедом.

– Вы можете быть уверены, что Фиви заметила – что-то не так. – Рори мрачно улыбнулся. – Послушайте, Энн, мы не можем так продолжать.

– Да, я тоже так думаю. Мы оба признаем, что между нами нет никаких отношений, несмотря на пожелания Беллы.

– И никто из нас не одинок до такой степени, как она думала. Мы можем найти себе компанию где угодно, если захотим.

– Разумеется. Все, что нас связывает – владение замком. За исключением этого, мы абсолютно несовместимы.

– Абсолютно.

– Так в чем проблема? – удивилась Энн. – Почему мы не можем быть каждый сам по себе? Быть вежливыми и… и относиться друг к другу нормально. Боже, это слово уже заездили!

– Хорошо, – сказал Рори. – Но другого слова, которое не обозначало бы ни дружбу, ни романтическое увлечение, нет.

– Вы правы. Тем не менее, если мы собираемся жить вместе… – Раздосадованная тем, что она выбрала неудачное слово, Энн оборвала фразу. – Если мы будем рядом все время, нам надо решить этот вопрос. Мы должны воспринимать все проще.

– Я могу думать только об одном.

– О чем же?

– Мне ненавистно в этом признаться, но последнее время у меня в мыслях только одно… желание целовать вас. Похоже, это потому, что мы поклялись отказывать себе в этом удовольствии.

– Вы так думаете? – тихо спросила Энн.

– Да. И я уверен, что на этот раз мы покончим со всей этой ерундой. Просто поцелуемся и забудем. Что скажете?

– Вы думаете, что мы думаем об этом только потому, что пытаемся этого избежать?

– Да.

– В этом есть доля истины, полагаю. – Она неуверенно улыбнулась. – Ну тогда я попробую?

Без долгих разговоров Рори подошел к ней ближе и положил руки ей на плечи. Его пальцы онемели, когда их губы встретились, и Энн подумала – испытывает ли он то же, что и она?

От него пахло так же восхитительно, как обычно, – одеколоном, свежим ветром и солнцем. Его губы были такими горячими и жаждущими, что она с радостью подчинялась каждому их требованию. Она слышала только биение собственного сердца и в смятении осознала, что эксперимент не показал ничего, кроме того, насколько ей приятно целоваться с высоким сильным мужчиной, нежно обнимающим ее.

Энн потянулась, собираясь слабеющими руками обнять его за шею, и тут Рори прервал поцелуй и, судорожно вздохнув, отступил на шаг.

– Проклятие, – пробормотал он. – Я не думал, что мы добьемся подобного эффекта.

Энн вынуждена была согласиться, но все же не удержалась от того, чтобы снова обнять его, и он целовал ее снова и снова.

Пятью минутами позже Рори поднял голову.

– Какой чертовщиной мы занимаемся? – изумленно спросил он.

– Не знаю, – еле шевеля губами, отозвалась Энн. – Не имею ни малейшего понятия.

Медленно возвращаясь к реальности, она подумала, что теперь самое время сбежать. Она проскользнула в свою комнату, закрыла за собой дверь и прислонилась к ней. Первое, что она увидела, была охапка свежего вереска, лежавшая прямо на пороге. Вскрикнув, Энн сгребла ее и подняла.

– Черт возьми, Белла! – вполголоса сказала она. – Прекратите это! Вы не можете подбрасывать мне вереск каждый раз, как я целую Рори. Это начинает бесить меня. И кроме того, если вы обратили на это внимание, то должны знать, что между нами ничего нет!

Она обошла комнату, подозрительно разглядывая все темные углы.

– Вы слышите меня, Белла? Я хочу, чтобы вы прекратили это дурацкое сватовство!

Комната внезапно наполнилась сладким благоуханием вереска. Нахмурившись, Энн посмотрела на цветы, которые держала в руках. Пробормотав что-то под нос, она бросила их на пол и пошла переодеваться к обеду.

И упорно твердила себе, что тихий веселый смех, который она слышала, ей только померещился.

9

– Мы приглашены на свадьбу, – сказал Рори, намазывая тост маслом. – Маргарет, сестра Иэна Мак-Ферсона, выходит замуж.

– Очень интересно, – пробормотала Энн, мрачно разглядывая стакан апельсинового сока.

После случившегося три дня назад они были подчеркнуто вежливы друг с другом, но ситуация была напряженной, если не сказать хуже.

Энн было трудно говорить с Рори, делая вид, что между ними ничего не произошло, и она пыталась не думать о нем. Она не собиралась заводить с ним близкие отношения, но и не могла быть холодно-вежливой. Почему бы ей просто не предоставить всему идти своим чередом? Они могли не рассчитывать на длительные отношения, но ничто не мешало им пережить минуты наслаждения и сохранить о них приятные воспоминания. Что-то, что можно будет вспомнить потом, когда она вернется в родной Канзас-Сити…

И она тут же поняла, что начинает уступать сентиментальной половине своей натуры.

«Во всем виновата эта страна, – подумала Энн, посыпая солью яйцо, которое она вовсе не собиралась есть. – Эта страна с ее суевериями и мистическими легендами».

– Она будет традиционной, – продолжал Рори ровным голосом.

Энн очнулась от своих мыслей.

– Что?

– Свадьба.

– А, ну да… конечно же, свадьба. – Она слабо улыбнулась. – А в чем разница между традиционной свадьбой и обычной?

– Ну…

Тут в комнату вплыла Фиви и поставила на стол вазу с фруктами.

– Там огромный грузовик на дворе и везде кишат люди!

Рори отшвырнул свою салфетку и вскочил.

– Грузовик? О чем ты?

Энн выглядела озадаченной.

– Какой грузовик? – спросила она, вставая и тоже направляясь к окну, чтобы посмотреть.

– Вот этот, – ответил Рори, указывая на большой фургон. – Я пойду узнать, в чем дело. Здесь явно какая-то ошибка.

Энн знала, что никакой ошибки нет, но мысль о том, что настал решающий момент, заставила ее глубоко вздохнуть. Расправив плечи, она пошла за ним.

В воротах Рори отказался даже взглянуть на документы, объявив, что произошла ошибка.

– Рори, – сказала Энн, стоя на ступеньках. – Нет никакой ошибки. Это я заказала.

– Вы? – Он нахмурился. – Но зачем вам… – он заглянул в накладную, – кухонные принадлежности и холодильник?

– Это для Фиви.

– Для меня? – поразилась домоправительница. – Вы говорите, для меня?

– Да. – Энн старательно не глядела на Рори. – Вы так хорошо готовите, что я надумала хоть немного отблагодарить вас. Это сэкономит вам немало времени и усилий.

– Но, дочка… – Фиви обеспокоенно взглянула на человека, которого считала хозяином. – У нас на кухне есть все необходимое…

– Но многие вещи уже устаревшие и неудобные.

– Для нас они достаточно хороши. – Рори скрестил руки на груди и выглядел внушительно, как никогда. Его поза привела Энн в полное смущение.

– Вам легко говорить, – упрекнула она. – Это же не вы готовите и моете посуду. – Она повернулась к растерявшимся рабочим. – Вы можете занести все по этой лестнице. Кухня внизу, по коридору направо.

Кивнув, главный из рабочих начал распоряжаться.

– Да погодите же, – взревел Рори. – Нам не нужны ваши новомодные печи и мойки.

– Действуйте, – приказала Энн рабочим. – Разгружайте. Рори, я хочу поговорить с вами наедине.

Он был близок к тому, чтобы броситься к ящикам и затолкать их обратно в фургон, но в конце концов отошел вместе с ней в сторону.

– Вы много на себя берете, Энн Форрестер, – проворчал он.

– Да, я знаю. Но иногда это единственный способ одолеть ваше упрямство. – Прежде чем он возмутился, она подняла руку: – Ладно, я не хочу задевать вас снова. Но давайте рассуждать здраво. Мы оба знаем, как тяжело приходится Фиви каждый день, а со временем она не становится моложе. Если я хочу ей помочь, почему бы мне не сделать этого? Вы не можете отказаться от этих приспособлений просто из-за своей гордыни! Разве не так?

Он сердито смотрел на нее, воинственно уперев руки в бедра.

– Вы опасная женщина, знаете ли. Вы обращаете против мужчины его же чувство собственного достоинства.

– Я только заставляю вас посмотреть правде в глаза. Послушайте, Рори, давайте оставим решение за Фиви, о`кей? Если ей понравятся эти новшества, мы их оставим. Если нет – вернем назад.

– Ну хорошо. Но что нам делать со старой печью и холодильником? Они вполне хороши.

– Они были хороши лет двадцать назад, – возразила Энн, направляясь к лестнице. – Если вы не можете заставить себя расстаться с ними, почему бы не отдать их сельской общине или еще куда-нибудь? Они там найдут им применение или отдадут кому.

– Да, я полагаю, мы можем так сделать.

Когда они вошли в кухню, то увидели Фиви, с восторгом разглядывающую новый холодильник. Он был вдвое больше старого, который рабочие подняли на тележку, собираясь увезти.

– Чудо, а не холодильник, – восклицала Фиви. – Посмотрите, какой красивый и просторный!

Энн метнула на Рори триумфальный взгляд, но он только сжал челюсти и обратил внимание на другой угол, где устанавливали новую посудомоечную машину.

– Вы точно не собираетесь совать сюда фамильный фарфор? – спросил он.

Фиви вслух хихикнула.

– За кого вы меня держите – за полную дурочку? Конечно, я не стану совать туда фарфор! Но мы ведь фарфор не часто используем? А для всего остального она подойдет. Энн была удивлена, что Фиви защищает современные кухонные приспособления. Домоправительница даже глазом не моргнула, когда внесли микроволновую печь и установили ее на столе.

– Фиви, я благодарна вам за то, что вы так хорошо приняли это, – призналась Энн. – Когда я говорила с Алисдайром, он предупредил меня, что вы можете отказаться от всех этих штук.

Черные глаза Фиви сузились, и она тряхнула головой.

– Это говорит о том, что мужчины ничего не смыслят в домашнем хозяйстве. Я гнула спину над этой печью двадцать лет…

– Почему же вы ничего не говорили? – воскликнул совершенно ошеломленный Рори.

– Если когда здесь заводился лишний пенни, он должен был пойти на ферму. Я неплохо управлялась, сынок, но теперь есть кое-кто, кто хочет потратить на меня немного наличных, и я не стану отказываться от обновок. Я еще не рехнулась!

Энн позволила себе удовольствие усмехнуться – специально для Рори. Он слегка пожал плечами, словно не мог найти подходящие слова. Взгляд его зеленых глаз говорил Энн, что он считает себя преданным своей домоправительницей. Наверное, его грыз червячок вины, что он за столько лет не догадался облегчить труд Фиви на кухне.

Когда грузовик уехал и Фиви удовлетворила свое любопытство, осмотрев все новинки, Энн предложила помочь ей приготовить обед, чтобы показать, как пользоваться ими.

– Скажите, – предложила она, – почему бы мне не приготовить жареных цыплят, а вы бы мне немного помогли?

– Жареные цыплята? – задумалась Фиви. – Это как у вас в Америке.

– Точно – если мы отыщем в здешней зеленной лавке все необходимое.

– Лучше поехать в Кэмпбелтаун… – Фиви уже снимала свой фартук.

– Я вас отвезу, – вызвался Рори, поразившийся своему предложению еще больше, чем они.

Ужин имел успех. Фиви и Энн приготовили цыплят с картофелем, подливкой, горохом и луком, а на десерт испекли лимонный пирог. Рори с удовольствием наблюдал за их возней, и настроение у него поднялось.

– Кажется, я был не прав насчет новшеств на кухне, – сказал он. – Несомненно, вы сильно облегчили жизнь Фиви. Это очень любезно с вашей стороны, Энн.

Энн задержалась, собирая десертные тарелки, чтобы отнести их на кухню. Рори Мак-Дональд на самом деле сказал кое-что приятное для нее, без малейшего признака сарказма или насмешки. Это ее порадовало.

Несколькими минутами позже, когда она показывала Фиви, как загружать мойку, Энн приняла еще одно решение. Эта мысль преследовала ее с того дня, как она увидела заброшенные рыбацкие домики. Все, что надо было сделать, – позвонить Мак-Криммону, а он знает, с кем поговорить об этом деле. Рори воспринял перемены на кухне так хорошо, что она осмелела: вспыльчивый шотландский лэрд определенно смягчился.

Рори подошел поближе к зеркалу, чтобы поправить свой черный галстук-бабочку. Обнаружив на своем лице глуповатую улыбку, Рори приложил все усилия, чтобы вернуть привычное угрюмое выражение. Однако его настроение было столь непредсказуемым, что он начал чувствовать себя большой куклой, которую дергают за веревочки. То он был подавлен и расстроен, то неожиданно шутил и веселился. И чаще всего это было связано с Энн.

Он повторял себе, что им лучше оставаться порознь, но все же часто сердце восставало против голоса рассудка. Это бывало с ним тогда, когда их взаимное расположение заходило слишком далеко. Он был вынужден признать, что ему нравится, когда она спорит с ним – глаза блестят, подбородок вздернут. Ему нравилась Энн в ярости, отстаивающая свои права и права других. Видит Бог, ему действительно было приятно мериться с ней силой духа! Их жаркие споры заставили его снова почувствовать себя нормальным человеком, проявлять интерес еще к чему-то, кроме жалости к себе и мрачных дум о будущем Данрэйвена. А когда он целовал ее, оживали его чувства, которые, как он думал, давно умерли. И еще он испытывал ощущение, что их отношения с Энн ярче и эмоциональнее, чем были у них с Элизой. И, насколько он успел узнать Энн, конца этим американским горкам не предвиделось.

Несмотря на свои причуды, Энн была заботлива. Ее подарок Фиви ясно показывал это. Рори не мог представить себе более подходящего использования ее денег, которое оправдывало бы ожидания Беллы. Энн честно хотела помочь, облегчить жизнь пожилой женщины, которая изо всех сил трудилась на семейство Мак-Дональдов.

И если верить слухам, ходившим по деревне, она сделала еще более великодушное предложение Макриханишу. Разумеется, она получила отказ, поскольку старик был слишком горд и упрям. Как бы то ни было, сам факт, что она предложила ему помощь, выказывал натуру неэгоистическую.

Но он понимал это и сам. С того самого первого вечера, когда она приехала в Данрэйвен, Рори почувствовал, что она не охотница за наследством. Насколько он знал, Белла была человеком, который не предпринимал необдуманных действий. Его двоюродная бабушка была не из тех, кто рискует своим состоянием или будущим своего столь любимого семейного гнезда, отдавая это в случайные и безответственные руки. Единственное, что было неприемлемым, – это ее твердое решение их поженить. Оно шло от всего сердца. И если быть честным, наступали минуты, когда Рори не хотел ничего иного, как исполнить это ее желание. Энн была женщиной с горячим нравом, что его и злило, и пленяло. В ней не было ничего от холодной сдержанности, которую постоянно выказывала Элиза. Его бывшая жена была спокойной, осмотрительной, пекущейся только о своих интересах. Энн оказалась совсем не такой. Порывистая, импульсивная, полная жизни – нельзя было найти ничего хуже, чем влюбиться в такую женщину.

Влюбиться? Рори снова посмотрел на свое отражение в зеркале. Что с ним случилось такое, что он предается подобным размышлениям? Слишком много было работы и беспокойства, слишком уж увлекся ностальгическими мечтами Беллы и наивными размышлениями Энн. Вот откуда это все.

Спустя пятнадцать минут, когда он в Большом зале разговаривал с Фиви, вошла Энн. Она медленно повернулась кругом, ожидая их мнения о платье, которое выбрала, собираясь на свадьбу. Белое вечернее платье очень ей шло. Высокий воротничок и длинные узкие рукава выглядели довольно строго, но пышная юбка до лодыжек делала ее обезоруживающе женственной.

– Как вам нравится? – спросила она. – Я, правда, не знаю, что делать с этим.

В руке она держала шаль, выдержанную в цветовой гамме клана Мак-Дональдов.

– Вы выглядите чудесно, – воскликнула Фиви. – А с шалью идите сюда, я вам покажу.

Энн подошла и подала Фиви шаль, которая по своим размерам скорее напоминала плед. Фиви обернула ее под левой рукой Энн, затем перебросила через правое плечо, чтобы более длинный конец остался свисать за спиной, а более короткий – впереди.

– Сюда нужно брошь, – сказала Фиви, придерживая шаль рукой. – Рори, как ты думаешь, можно…

– Подождите, – сказал он, – здесь есть кое-что подходящее.

Рори пересек комнату и взял с каминной полки музыкальную шкатулку Беллы, открыл ее и достал серебряную булавку.

– Вы можете надеть брошь-на-счастье Мак-Дональдов.

– О нет, я не могу, – тихо сказала Энн. – Это ваш талисман. Я могу случайно обронить ее.

– Вы не потеряете ее. Кроме того, как родственница и наследница Беллы, вы имеете полное право носить эту вещь.

Рори подал брошь Фиви, но та покачала головой и с улыбкой отступила на шаг.

– Сделай это сам, сынок. Я плохо вижу в слабом свете.

– Со светом здесь все в порядке, – не удержался Рори. Но все же подошел к Энн и поправил на ней шаль.

Пока он закалывал края ткани, Энн стояла совершенно неподвижно. Она чувствовала тепло его руки через тонкую ткань платья, и даже это прикосновение заставило ее сердце биться чаще. Она опустила глаза, глядя на украшение, которое теперь сияло на сине-зеленой шотландке. Брошь-на-счастье представляла собой два серебряных сердечка, переплетенных и увенчанных короной. В центре сиял большой густо-лиловый аметист. Рори отступил на шаг, и Энн осторожно потрогала брошь.

– Красивая, – тихо сказала она. Подняла голову и поразилась, увидев, что Рори все еще так близко от нее. Их взгляды встретились, и словно искра проскочила между ними. У Энн пересохли губы, а сердце лихорадочно забилось. Пытаясь преодолеть напряженность этого момента, Энн сказала первое, что пришло ей в голову: – Я полагаю, что с этой брошью связана какая-то легенда?

По губам Рори скользнула улыбка.

– Уж будьте уверены. Хотите послушать?

– Да. – Голос Энн был тихим и отчего-то дрогнул.

– В прежние времена лавки, которые располагались вдоль эдинбургской Ройял-Майл по торговым дням назывались «удачливыми». В некоторых продавали такие броши, и мужчины покупали их для своих возлюбленных. А потом прикалывали на первое одеяльце ребенка, чтобы уберечь от злых духов.

Его взгляд смущал Энн. Ее сердце дрогнуло, когда она разгадала его мысли. Его голос был негромким и почти интимным, и вид у него был такой, как будто он вот-вот ее поцелует. И если она могла верить выражению его лица, несмотря на все свои клятвенные заверения, Рори Мак-Дональд питал к ней глубокие и сильные чувства.

Внезапно она вспомнила о Фиви, глядящей на них с возрастающим интересом. Энн знала, что едва они придут на свадьбу, Фиви со всеми подробностями перескажет эту сцену Элспет и Брайди. Она отстранилась от Рори.

– Я постараюсь как можно бережнее обращаться с брошью Беллы.

Рори кивнул и, снова приняв деловой вид, сказал:

– Тогда нам лучше идти. Не стоит опаздывать.

Нужный дом располагался в полутора милях от Данрэйвена. Хотя Фиви и уверяла Энн, что им не помешает прогулка, они поехали на машине – этот сентябрьский вечер оказался холодным и обещал туман и дождь.

Дом поджидал гостей, сверкая огнями, несмотря на то, что снаружи было еще светло. Главные ворота украшали разноцветные ленты. Сам дом был довольно большим каменным строением со множеством пристроек, которыми он обрастал столетиями. На окнах горели свечи, а входные двери украшали свадебные венки.

Иэн Мак-Ферсон и его родители встретили их и представили священнику, его преподобию Корбеки, который проводил церемонию. Гости рассаживались в большой комнате, где и должно было состояться венчание. Заняв свое место между Рори и Фиви, Энн принялась разглядывать обстановку.

Большинство мужчин были в традиционных килтах, но никто не выглядел так красиво, как Рори – так естественно в этой экзотической одежде. Нынче вечером он облачился в свое клетчатое одеяние Мак-Дональдов, короткую черную шерстяную куртку с эполетами и серебряными пуговицами с кельтским орнаментом. Его белая рубашка казалась ослепительной из-за его смуглой кожи. От нечего делать Энн гадала, скрываются ли под складками килта те же самые леопардовые плавки. Мысли ее прервал исполняемый на органе свадебный марш.

Церемония была короткой и строгой, но едва жених поцеловал новобрачную, начался оглушительный шум. Гости вскочили с мест, чтобы их поздравить, а хозяева дома громко стали предлагать собравшимся еду и питье. Длинные столы были уставлены тарелками с мясом, разного рода сырами, пирогами, фруктами и закусками, а в центре возвышался огромный свадебный пирог. Еще один стол стонал под грузом бутылок – там было виски, пиво, эль, всяческие легкие напитки. Гигантская оловянная посудина была до краев полна шипучего пунша, в котором плавали лепестки белых и красных роз.

– Это называется «шотландское игристое», – сказал Рори ей на ухо. – Хотите отведать?

Энн кивнула.

– Выглядит заманчиво. Рискну спросить – из чего оно?

– Белое вино и лимонад, – Рори подал ей стакан. – Относительно безвредно, если его пить в меру.

Энн едва не задохнулась от одного глотка и укоризненно посмотрела на него глазами, полными слез. Но второй оказался более терпимым, а с третьего она признала напиток восхитительным.

Она перевела дыхание и засмеялась, когда нежный розовый лепесток прилип к ее нижней губе. Рори потянулся убрать его. Он наклонился, и Энн подумала, что Рори собирается сделать это поцелуем, но он убрал лепесток осторожным прикосновением пальцев. Весь вечер Энн размышляла над внезапной переменой в его поведении. Казалось, что он увидел ее в более выгодном свете, и горячие взгляды, которые Рори бросал на нее, утвердили ее во мнении, что он совершенно забыл об их соглашении быть вежливыми и держаться друг от друга на дистанции. Холодок пробежал по ее спине, когда она подумала о том, где их застанет эта ночь.

– Пойдемте танцевать, Энн, – сказал Рори, снова удивив ее.

Со смешанным чувством восхищения и тревоги она отставила свой стакан и оперлась о его руку. Он провел ее в другую комнату, из которой стулья были убраны, чтобы освободить место для танцев, и играл оркестрик. Рори увлек ее за собой, и они влились в толпу танцующих гостей. Однако Энн не замечала никого, кроме своего партнера, и с таким же успехом они могли бы танцевать на лугу при луне. Так продолжалось, пока рука с малиновыми ногтями не легла на плечо Рори. Это вернуло Энн ощущение реальности.

Она услышала чарующий смех, затем приятный голос спросил:

– Позволено ли бывшей жене прервать ваш танец?

Рори замер, и Энн почувствовала, как он напрягся.

– Элиза?

– Да, это всего лишь я.

Энн увидела стройную блондинку, очень привлекательную. Не обращая никакого внимания на Энн, Элиза Мак-Дональд встала между ней и Рори, всем своим видом показывая, что Энн для нее ничего не значит.

– Ради Бога, что ты делаешь в Данрэйвене? – спросил Рори. – Это ведь так далеко от города.

– Ты прекрасно знаешь, что Маргарет Мак-Ферсон – моя близкая подруга. Не думал же ты, что я пропущу ее свадьбу? – Элиза снова рассмеялась. – Кроме того, я пригласила нескольких друзей из Америки, они просто умирают от желания увидеть настоящую шотландскую свадьбу. Я пообещала им, что ты пустишь нас переночевать в замок. Ты не можешь себе представить, как они обрадовались…

– Элиза, у меня в Данрэйвене уже есть гостья. – Помрачнев, Рори подтолкнул вперед Энн. – Это Энн Форрестер, наследница леди Беллы. Энн, это…

– О, мне уже все о вас рассказали, – сказала Элиза, едва пожав ей руку. – Каждый, кого я встретила, спешил поделиться со мной этой новостью. Белла странно распорядилась своим состоянием.

Энн сжала губы. Элиза Мак-Дональд была чрезвычайно неприятной женщиной. Энн придумала было несколько ответных реплик, но отвергла их одну за другой, не имея желания быть столь же грубой.

– Добрый вечер, – наконец выговорила она, но ее усилия пропали втуне, поскольку Элиза продолжала вести себя так, будто даже не слышала ее.

– Рори, любовь моя, ты же не хочешь разочаровать моих друзей? Кроме того, я уже сказала им, что в Данрэйвене дюжина пустых спален.

– Нужно спросить у Фиви. Окончательное решение за ней, потому что все хлопоты о гостях достанутся на ее долю.

– Эта старая ведьма? Она меня ненавидит, и ты это знаешь. – Элиза надула губки, и Рори только пожал плечами.

Изобразив победную улыбку, Элиза взяла его под руку.

– Мы еще поговорим об этом. – Она положила его руку на свою талию и бросила через плечо: – Простите, Энн, я хочу потанцевать со своим мужем. Я имею в виду – бывшим мужем, – добавила она с легкой усмешкой.

– Я не могу оставить Энн, – запротестовал Рори.

– Ничего страшного, – уверила его Энн, не обращая внимания на его взгляд. – Я пойду выпью еще стакан пунша.

Рори оставалось только пойти танцевать с Элизой. Энн видела, как он окинул комнату быстрым взглядом. Несомненно, он взвешивал «за» и «против» – стоит ли устроить здесь сцену, отказавшись иметь дело с бывшей женой. Приличия победили, как Энн и предполагала. Его репутация и достоинство слишком много для него значили. Энн повернулась и пошла прочь, но не прежде, чем услышала торжествующий голос Элизы:

– Ты выглядишь чудесно, дорогой. Я поняла, что мне не хватает тебя сильнее, чем я думала.

Энн не обернулась, чтобы увидеть реакцию Рори. На самом деле она не хотела видеть – улыбнулся он или нет, признал или нет, что ему тоже ее не хватает. Он был взрослым человеком и мог сам справиться с ситуацией, без помощи Энн.

Она налила себе еще стакан пунша, но не успела сделать и одного глотка, когда к ней подошел Иэн Мак-Ферсон, приглашая на танец.

– Прекрасная Элиза снова приехала в Данрэйвен? – сказал он, начиная вальс. – Интересно, какую кашу она намерена заварить на этот раз?

Энн видела головы Элизы и Рори среди танцующих. Тем не менее она решительно перенесла внимание на лицо Иэна.

– Понятия не имею. Наверное, никакой.

– Я и забыл, что вы не знаете Элизу, – усмехнулся Иэн. – Что-нибудь да случится, попомните мои слова.

Энн ощутила неприятное беспокойство, но лишь улыбнулась еще шире и сменила тему.

– Ваша сестра – прелестная невеста, Иэн. Я рада, что она пригласила нас на свадьбу.

Примерно часом позже Рори явился посмотреть, что она делает. Он обнаружил ее на софе в относительно тихой библиотеке, болтающей с Элспет и Брайди. Вид у Рори был не самый счастливый.

– Энн, я везде вас ищу.

– Да? Я здесь уже не меньше двадцати минут.

Его, кажется, удивил ее холодный прием.

– Что-то случилось? Вы говорите так сердито…

– Нет, ничего. – В голосе Энн добавилось еще холода.

– Ну нет! Вы сердитесь на меня, не отрицайте!

Энн было неловко под взглядами двух свидетельниц.

– Не говорите глупостей. Почему бы я должна сердиться на вас?

– Потому что я танцевал с Элизой, – быстро ответил он. – Разве не так?

Энн улыбнулась Брайди и Элспет.

– Извините нас, пожалуйста, – сказала она и посмотрела на Рори уже без улыбки. – Уверяю вас, вы вольны делать все, что вам угодно.

Он взял ее за руку и повел из комнаты. Когда они оказались в относительном уединении коридора, она высвободилась и повернулась к нему с каменным выражением лица.

– Уж не взяли ли вы на себя смелость вообразить, что я ревную вас к Элизе? Даете этим женщинам повод для пересудов о нас?

– Это меня не волнует. Все, что я хотел – извиниться перед вами за то, что оставил вас одну… А вы кидаетесь на меня как разъяренная кошка.

– Неправда! Я просто возмущена вашим намеком.

– Которым?

– Что я рассердилась из-за того, что вы танцевали с Элизой!

– Я едва ли мог отказаться от этого танца.

– Почему бы и нет? Вы что, не знаете слова «нет»?

– Если бы я отказался пригласить ее на танец, произошла бы сцена.

– Небо! – прошипела Энн. – Не дай Бог случиться такому, чтобы лэрд Данрэйвена выглядел не очень достойно!

– Или Элиза выкинула бы одну из своих поганых штучек, – добавил Рори. – Испортила бы свадьбу Маргарет.

Энн вздохнула.

– Вы правы. Может быть, я ревновала… – Она отвернулась, пристыженная.

– Я знаю, на что способна Элиза, – объяснил Рори, обнимая Энн за плечи и разворачивая лицом к себе. – И я не хочу, чтобы она испортила людям праздник. Да и потом, после танца мы сразу пошли к Фиви… так что ревновать нечего.

Энн покраснела.

– Кто говорит, что я ревновала?

Его губы дрогнули в усмешке.

– Да вы сами, только что.

– Это было предположение, а не признание.

Но она уже не могла удержать улыбку и вдруг почувствовала себя много лучше.

Рори склонился к ней.

– Вот ты где, Рори Мак-Дональд! Ты самое неуловимое существо, которое я знаю!

Заслышав голос Элизы, Энн торопливо отстранилась от Рори на приличествующую дистанцию. Рори повернулся к своей бывшей жене, и выражение его лица свидетельствовало отнюдь не о радости.

– Чего еще ты хочешь?

– Мак-Ферсоны зовут всех фотографироваться. Они послали меня найти тебя.

Рори с сожалением улыбнулся Энн.

– Пойдемте, Энн.

Почти все гости собрались в комнате, и фотограф, которого пригласила семья жениха, расставлял их, чтобы все уместились на снимке. Элиза подозвала своих американских друзей и представила их Рори и Энн. Это были две супружеские пары и высокий, атлетически сложенный молодой мужчина, который не сводил глаз с Элизы.

Одна из женщин окинула Рори чересчур откровенным взглядом.

– Вы – самое примечательное, что я видела в Шотландии до сих пор, – дерзко сказала она, заставив Энн испытать неприязнь к своим же соотечественницам.

Рори вежливо ей кивнул, явно смущенный ее замечанием.

– Скажите, – продолжала женщина, несмотря на то, что помощник фотографа уже подошел и к ним, чтобы расставить в общую группу, – что на самом деле носят под килтом?

У Рори на скулах заиграли желваки, но он не потерял самообладания:

– Как гласит старая шутка, мадам: под килтом не носят ничего.

Женщина на мгновение растерялась, но когда остальные начали посмеиваться, ее осенило.

– Вы несносный человек, но я все равно узнаю! – Она повернулась к мужу и повторила ему остроту. Ее мужу было еще более не по себе, чем Рори.

– На самом-то деле, – американец посмотрел на Рори, – шутки в сторону. Что вы там носите? Это первое, о чем меня спросят дома.

– Я… – Рори обращался к Элизе, как будто надеялся, что она заставит своих друзей вести себя нормально.

Элиза издевательски улыбнулась Энн.

– Держу пари, мисс Форрестер знает наверняка, что наш Рори надевает под килт.

Энн мгновенно припомнила леопардовые плавки и чуть не вспыхнула. Одновременно она думала, что Элиза Мак-Дональд самая законченная стерва, какую ей когда-либо довелось встречать.

– На самом-то деле я, конечно, знаю, – услышала Энн свой собственный голос.

– Так скажите нам, – попросил американец.

– Покажите, – подзуживала Элиза, приподняв тонкую бровь.

– Оставьте Энн в покое, – приказал Рори. – Не втягивайте ее в свои злобные шутки.

– Вам нет необходимости меня защищать, Рори, – возразила Энн. – Я держу себя в руках.

– А что еще вы держите в руках? – спросила Элиза с ядовитым смешком.

– Это не ваше дело, – коротко ответила Энн.

– Вы уверены? Учтите, Рори был моим задолго до того, как встретил вас.

– Элиза, прекрати, – уже громче приказал Рори.

– Не вмешивайтесь, Рори, – выпалила Энн.

– Я думаю, вы просто трусите, – снова начала Элиза, тихо и злорадно. – Она боится показать вам, Гвен.

– Или она ревнива и не хочет поделиться с нами своим маленьким секретом.

– Да ради Бога! – воскликнула Энн, хватая край килта Рори.

– Энн, – предостерег он, но было уже поздно.

Она резким движением задрала килт:

– Великое дело – леопардовые плавки!

Великое дело было в том, что их не было. К окончательному шоку и смущению Энн, она задрала килт Рори, чтобы обнаружить, что под ним нет никакого белья!

Американка вскрикнула, вызвав нескромный смех. Энн отвернулась, скрывая желание присоединиться к нему. Тут она почувствовала, что Рори схватил ее за плечо, и услышала его голос:

– Проклятие, я же говорил вам, что это традиционная свадьба…

Энн показалось, что он в бешенстве.

– Боже мой, – задыхаясь, выговорила американка. – Уж как я дома повеселю девочек!

Все звуки слились для Энн в один поток шума. Пока Рори выкручивался из неловкой ситуации, она решила как можно незаметнее исчезнуть. Она не собиралась давать ему возможность отчитать ее перед остальными гостями.

Выйдя в прихожую, она услышала сзади голос Элизы:

– Только не говорите мне, что сбежали из-за нашего смеха, Энн. Я думаю, над вами и до этого смеялись.

Энн остановилась и, медленно обернувшись, посмотрела на нее.

– Что вы имеете в виду?

– Только то, что в Данрэйвене смеются над вами с той минуты, как вы сюда приехали. Вы что, думаете – Рори на самом деле интересуется вами? – Элиза издевательски улыбнулась. – Бедная дурочка – это все ради денег Беллы. Это единственная причина того, что он снисходит до вас…

Энн приторно улыбнулась.

– Элиза, вы, может быть, и правы, но пока мы не узнаем все в точности, почему бы вам не оказать такую любезность и не отправиться прямиком к черту?

Лицо Элизы исказил гнев. Энн развернулась и столкнулась лицом к лицу с Фиви. Домоправительница схватила Энн за руки.

– Что такое, дочка? Что случилось?

– Ничего особенного. Просто мне нужно выйти на свежий воздух. – Энн высвободилась и направилась к двери. – Скажите Рори, что я пошла в замок. Увидимся позже.

Спиной чувствуя удивленный взгляд Фиви, Энн рывком открыла дверь и выбежала в темноту. Через десяток-другой шагов она пропала в густом тумане осенней ночи.

10

Энн немедленно потерялась в этом белом мире. Первым ее намерением было вернуться в дом Мак-Ферсонов, но она вспомнила злые слова Элизы и поняла, что не может этого сделать.

Она смотрела на гравий дорожки под ногами. Она не могла ничего различить ни справа, ни слева, но, по крайней мере, видела довольно, чтобы идти по дорожке, которая должна была вывести ее на дорогу, ведущую к замку.

Энн шла медленно, вытянув руки перед собой, чтобы ни на что не наткнуться. Через несколько минут она остановилась, опустив руки. Под ногами у нее по-прежнему был гравий, и она не могла сильно уклониться с верного направления.

Даже сейчас, когда холодный воздух касался лица, ее щеки горели от гнева. Почему она вела себя так глупо, что позволила Элизе подбить себя на такое неразумное действие? И как это, интересно, взрослый мужчина может пойти куда-то без нижнего белья? И почему – она молча кипела от злости – сарказм Элизы так на нее подействовал?

Где-то гавкнул пес, и жутковато ответило эхо. Энн вздрогнула, остановившись, чтобы посмотреть туда, откуда пришла. Призрачный бледный отсвет обозначал огни фермы, так что она не ушла слишком далеко. Определившись, она снова пошла вперед. Ее комната в замке Данрэйвен манила ее, как безопасное пристанище.

Почему Элиза вела себя так отвратительно? Очевидно, она заметила внимание, которое Рори обращал на Энн. Следует ли отсюда, что она по-прежнему неравнодушна к своему бывшему мужу? Нет ли другой причины ее появления в Данрэйвене, кроме свадьбы близкой подруги?

«Ну и пусть, – мстительно подумала Энн. – Превосходная парочка: у нее совершенно нет совести, а у него – белья!»

Но как она ни старалась, не смогла выдавить даже тени улыбки. Нет, в этой ситуации определенно не было ничего забавного. Она не только опозорила Рори, но и, должно быть, ужаснула Мак-Ферсонов. И что будут рассказывать американские друзья Элизы по возвращении домой?

Энн поскользнулась на влажной траве и остановилась. Трава? Она посмотрела себе под ноги, осознав, что давно уже не ступает по гравию. Каким-то образом она сошла с дорожки. Она попыталась вернуться обратно, ступая по своим следам. Гравия все не было. Энн остановилась, пытаясь припомнить, как давно она потеряла дорожку, но ее мысли были тогда так заняты Рори и Элизой, что ничего из этого не вышло.

Из тумана доносился отдаленный, смутный, но вполне различимый плеск воды по камням. Ручей должен быть слева от нее – и, судя по звуку, не очень далеко. Рассудив, что идти к замку вдоль ручья безопаснее, Энн направилась туда. Когда она добралась до берега, ноги погрузились в мягкую почву. Рука наткнулась на тонкое деревце, и Энн взяла правее. Через три шага она наткнулась на большое дерево, ободрав о кору руки. Слезы брызнули у нее из глаз, и она заплакала вслух. Было самоубийством для нее уходить в такую погоду, и если она упадет со скалы и разобьется насмерть, винить некого, кроме…

– Элизы и Рори, – зло проговорила она.

Ее голос одиноко прозвучал в глухой ночи. Когда она остановилась и прислушалась, то различила только шум ветра и шорох капель, срывающихся с деревьев. Холодный туман сомкнулся вокруг нее, и она стала замерзать в своей легкой летней одежде. Энн обхватила себя руками, чтобы согреться, и пошла дальше.

После того столкновения с деревом она, как ей показалось, вышла на тропу, идущую вдоль берега ручья. Энн шла свободнее, наконец ощутив под ногами утоптанную землю. Интересно, который сейчас час и дойдет ли она до Данрэйвена раньше, чем Рори и его гости, – размышляла она. Про себя она молила, чтобы они оставались на танцах до самого утра, потому что меньше всего на свете Энн хотела встретиться с ними.

– Туман густой, как овсянка, – бушевал Рори. – Почему вы позволили ей уйти?

Фиви пожала плечами.

– Во-первых, я не знала, что опустился такой густой туман. Во-вторых, нужна целая армия, чтобы задержать Энн, если она решила уйти.

– Она, вероятно, сидит в «бентли» и дуется, – подала голос Элиза.

– Нет. Я проверил, – покачал головой Рори. – Нет, я не сомневаюсь, что Энн пошла пешком в Данрэйвен. Я пойду догоню ее.

– Я с тобой, – заявила Фиви. – Только шаль накину.

– Может, мне взять машину и помочь искать ее? – спросил Иэн Мак-Ферсон.

– Если она пошла по главной дороге, мы найдем ее без труда. Если же нет – я позвоню тебе из замка, и мы сможем устроить всеобщий поиск. – Рори метнул на Элизу и ее друзей суровый взгляд и прорычал: – Если с ней что-нибудь случится, вы мне ответите за это.

– Выходит, это моя вина, что она убежала? – спросила Элиза, удивленно подняв тонкие брови.

– А кто же, как не ты, опозорил меня? Это ты подтолкнула ее!

– Где твое чувство юмора, Рори? Твоя Энн – настоящий хит вечеринки!

– Лучше бы моя Энн была в безопасности, или я не отвечаю за последствия.

– Ты угрожаешь мне?

Повернув железный запор на двери, Рори грозно взглянул на нее:

– Да, именно это я и делаю.

Элиза под его гневным взглядом даже не нашлась, что ответить. Муж той американки, которая затеяла все это, шагнул вперед.

– Послушайте, мне это не нравится. Я могу как-нибудь помочь?

– Если мы не найдем Энн в ближайшее время, ваша помощь понадобится, чтобы обыскать пространство отсюда до Данрэйвена. Я позвоню…

Энн чувствовала себя так, будто прошла много миль. В какой-то момент она призналась себе, что сбилась с дороги и что найти замок не так легко, как она думала. Туман и жуткая тишина сбивали ее с толку, и единственное, что заставляло двигаться вперед, было ощущение, будто ручей так и оставался слева от нее, подтверждая, что она идет в верном направлении. Энн дошла до изогнутого моста и с облегчением перешла на другую сторону, ожидая в любой момент увидеть замок.

Ее платье промокло и испачкалось, клетчатая шаль сползла с плеча, ее бахрома была полна репьев. Голова горела, ноги не держали, как будто она пробежала марафон. Энн остановилась, сняла туфли и пошла босиком.

Неожиданно она ступила в холодную воду, и это было настоящим потрясением. Вскрикнув от неожиданности, Энн уронила туфли, которые держала в руке, и отпрянула назад. Вода нагнала ее, захлестнув до лодыжек, и сразу откатилась назад.

Энн поняла, что это прибой, – она сбилась в тумане с нужного направления и забрела на пляж.

Энн опустила голову и зашагала прочь от воды. Она не могла провести ночь здесь. Даже если она идет не туда, все равно надо двигаться, чтобы не замерзнуть.

Она прошла всего дюжину ярдов, когда ударилась босой ногой об острый обломок скалы. Черный камень неожиданно выступил из тумана, и Энн поняла, что она, должно быть, случайно натолкнулась на валун неподалеку от замка.

Она прислонилась к камню, чтобы передохнуть, и с отчаянием поняла, что окончательно заблудилась. Она решила попробовать позвать на помощь. Может, кто и услышит.

– Помогите, – нерешительно крикнула она. – Есть здесь кто-нибудь?

Слышался только шум прибоя.

Энн крикнула еще раз, гораздо громче, и на этот раз ей показалось, что кто-то зовет ее по имени. Опасаясь, что это воображение шутит с ней шутки, она прислушалась и разобрала яснее:

– Энн! Энни!

Энн закрыла глаза и молча вознесла благодарственную молитву. Она была уверена, что это Рори.

– Рори! – позвала она. – Я здесь!

В тумане показался луч света и двинулся к ней. От страха ее охватила дрожь, но она снова услышала голос Рори и поняла, что все страхи и опасности позади.

– Энн?

Она еще раз позвала его по имени, и через пару секунд в поле ее зрения показалась высокая фигура Мак-Дональда. Все, что она смогла сделать, – это удержаться от того, чтобы не броситься на шею своему спасителю.

– Где, черт возьми, ты была? – спросил он с облегчением. – Еще две минуты – и я вызвал бы ищеек.

Энн только смотрела на него, щурясь от яркого света фонарика в его руке. Она увидела, что он сменил свой килт на джинсы и ветровку. Ее собственная одежда была в ужасном виде, но Энн сумела вызывающе улыбнуться.

– А ты надеваешь нижнее белье под эти джинсы? – Она не нашла ничего лучше, чем вместо слов благодарности задать этот дурацкий вопрос.

По словам Рори, она была всего в сотне шагов от летнего домика, куда он и принес ее на руках. Энн могла бы пройти это расстояние и сама, но возражать не стала. Она радовалась чувству безопасности в объятиях Рори, благодарно склонив голову к его широкому плечу.

Она забеспокоилась, когда, войдя в домик, он поставил ее на ноги и достал из рюкзака пистолет.

Энн натянуто рассмеялась:

– Ты спас меня только для того, чтобы потом застрелить?

Рори не принял юмора и сурово посмотрел на нее.

– Если бы я собирался убить тебя, Энн Форрестер, то поверь, не взялся бы за оружие и не отказал бы себе в удовольствии медленно задушить тебя голыми руками.

– Ты злишься на меня, я понимаю. – Она проклинала себя за глупые слова. Конечно же, он зол на нее. Она сама была зла на себя.

Вместо того, чтобы разразиться какой-нибудь тирадой, как она ожидала, Рори просто снова обнял ее и коснулся щекой ее влажных волос.

– Я уже отчаялся найти тебя, Энни, Боже мой, а когда набрел на твои туфли, выброшенные прибоем на пляж, то почти обезумел. Потом я нашел твою шаль, и это дало мне надежду, что ты где-то на берегу.

– Прости, – выговорила она. – Я больше никогда не буду убегать.

Рори подался немного назад и, улыбнувшись, заглянул ей в лицо.

– Ты не в первый раз убегаешь.

Она замерла, не в силах опровергнуть его слова.

– Энн, у меня в рюкзаке сухая одежда. Почему бы тебе не пойти в ванную и не переодеться, пока я подам сигнал в замок? – Сигнал? Каким образом?

– Два выстрела – что я нашел тебя и все в порядке. – Он усмехнулся. – Это стартовый пистолет, который мы используем летом во время Данрэйвенских игр. Он стреляет только холостыми.

– Слава Богу, – язвительно заметила Энн, роясь в рюкзаке в поисках своих вещей.

– Именно.

– Вот это да! Сандвичи! Держу пари – мы должны благодарить за это Фиви.

– И еще за термос с чаем, и за кекс. А теперь иди и сними с себя все мокрое.

В домике было теплее, чем на открытом пляже, но все же холодно, и Энн начала дрожать. Она схватила трикотажную рубашку, джинсы и сухое белье, которое Фиви упаковала, и, поскольку в домике не было электричества, взяла у Рори второй фонарь. Когда она открыла дверь в ванную, Рори небрежно сказал:

– Извини, если принес тебе что-нибудь не то, но мне некогда было особенно разбираться в твоих вещах.

С нехорошей усмешкой он вышел и сразу растворился в тумане.

Энн взяла в руки кружевной бюстгальтер и трусики и почувствовала волну жара при мысли о том, что Рори рылся в ее вещах. Настоящий джентльмен никогда не привлек бы к этому факту ее внимания, но теперь, поскольку она была в безопасности, он, по ее предположению, был намерен продолжать свои насмешки. Ну что ж. Она обеспечила ему веселую прогулку сегодня вечером, и, кроме нахмуренного лба и некоторой колкости, он никак не выказал, что гневается.

Энн расстегнула молнию своего промокшего вечернего платья, когда услышала два выстрела. Она надеялась, что, услышав сигнал, остальные вернутся по домам и ей не придется встретиться с ними. Она скинула грязное платье, стянула изодранные колготки и надела сухое белье, джинсы и рубашку. Ей показалось, что она еще никогда не испытывала такого удовольствия и комфорта, как в этой обычной, но сухой и теплой одежде.

Ванная была маленькая, в ней были только старомодный унитаз и умывальник с зеркалом. Поставив фонарь повыше, Энн посмотрела на себя в зеркало. Она выглядела просто ужасно!

Вода была только холодная, но Энн умылась и почувствовала себя освеженной. В сумке она отыскала расческу и с ее помощью привела в порядок спутанные влажные волосы, освободив их от колючек и песка.

Когда она вернулась в комнату, Рори, стоя на коленях у очага, разводил огонь. На столе она сразу заметила термос и еду и, голодная после своих похождений, немедленно потянулась за сандвичем. Он был с сыром и ветчиной, из домашнего хлеба, испеченного Фиви. Энн никогда не пробовала ничего вкуснее.

– Как ты нашел меня? – спросила она. – Я сама не понимаю, как я сюда забрела.

– Когда мы с Фиви не нашли тебя на дороге, то решили, что ты пошла вдоль ручья. – Рори обернулся. – Я надеялся, что ты окажешься достаточно сообразительной и сумеешь сориентироваться, чтобы не блуждать в тумане, как слепой котенок.

У Энн был виноватый вид.

– Я надеялась на то же самое и думала, что легко дойду по дороге до замка, но сбилась с пути гораздо раньше.

– По крайней мере, ты шла в правильном направлении. Пока не дошла до моста. Тут ты пошла прочь от замка. Виной всему сильный туман.

– Как бы там ни было, я рада, что ты не был слишком зол, чтобы пойти искать меня.

Когда огонь разгорелся, Рори поднялся и отряхнул руки.

– Мы чуть не объявили широкий поиск, знаешь ли. Я сказал, чтобы мне дали полчаса обыскать пляж, но если бы я не нашел тебя…

– Сознаю, что я принесла всем массу неприятностей.

Сняв ветровку и бросив ее на кресло, Рори сел за стол рядом с ней.

– Знаешь, Энн, то, что произошло на празднике, – не твоя вина. Элиза сыграла с тобой хитрую шутку.

– Но я не должна была, как наивная дурочка, попасться на ее приманку. – Энн открыла термос и налила чай в две чашки.

– Но откуда тебе было знать? – Рори криво улыбнулся, принимаясь за сандвич. – Я предупреждал, что это традиционная свадьба, но откуда тебе было знать, что это значит?

– Да, вот еще что… Что это за традиция не носить нижнее белье? – спросила Энн с раздражением.

Рори усмехнулся.

– Так ходили в старину, вот и все. Мы, шотландцы, любим хоть изредка возвращаться к древним обычаям и, по возможности, соблюдать их. Но на свадьбах соблюдаются и другие традиции. К примеру, жених и невеста прыгают через помело. Это старинный ритуал. Запекают в свадебный пирог серебряные вещички. – Он откусил от своего сандвича и с набитым ртом сказал: – Разумеется, ты не стала этого дожидаться.

– Я была уверена, что ты разозлился на меня, – призналась она.

Он откинул назад темноволосую голову и захохотал.

– Поверь мне, Энни, я не такой обидчивый.

– Ты не обиделся?

– Нет, и никто другой тоже. Этот праздник был еще спокойный! Ты не поверишь некоторым историям, которые я мог бы тебе рассказать о местных свадьбах и вечеринках. Тут как-то парочка местных рыбаков напилась так… ладно, расскажу как-нибудь потом. На самом деле это не имеет значения. Скажем так – шуточки с килтами у нас приняты, и никто лучше меня не знает, что они низкого пошиба. Прости, Энн. Мне на самом деле жаль.

Волнуясь, Энн взяла чашку и осторожно глотнула горячий чай.

– Все в порядке. Я просто счастлива, что ты не был унижен перед твоими друзьями и соседями.

– Не был, – успокоил ее Рори. – Кстати, я дал Элизе понять, что, когда мы вернемся утром в замок, ей придется извиниться перед тобой.

– Когда мы вернемся утром? – удивленно переспросила она.

– Да. Нет смысла идти через этот туман еще раз.

– Но не будет ли Фиви за нас волноваться?

– Это была ее идея, чтобы мы здесь остались, – сказал Рори. – Она знает, что в этой хижине есть сухая постель и дрова. Будет безопаснее вернуться утром.

Энн не была так в этом уверена. То, что они проведут ночь наедине, начало смущать ее. Они были одни, и только их сила воли и голос разума могли сдержать их. Она сомневалась, что этого достаточно; ее охватила нервная дрожь.

– Ты босиком, – заметил Рори. – Ничего удивительного, что тебе все еще холодно. Тут в рюкзаке пара теплых носков. – Он дожевал сандвич, затем вытряхнул все из рюкзака прямо на стол. – Надень их, пока я принесу сверху одеяло. Тебе надо посидеть у огня и согреться.

Энн смотрела, как Рори поднимается по узкой лестнице. Вскоре он вернулся, неся грубое шерстяное одеяло, которое расстелил рядом с очагом.

– Почему ты не надела носки? – мягко упрекнул он, протянув Энн руки, чтобы помочь ей подняться.

Она молча смотрела на него расширенными глазами. Энн чувствовала опасность этой ситуации, но ничего не могла поделать. Она или слишком устала, или ей были слишком интересны намерения Рори Мак-Дональда, чтобы хотя бы попытаться воспротивиться им.

Рори подвел ее к одеялу, и она покорно села. Он устроился перед ней и положил ее замерзшие ноги себе на колени. Смахнув с них сухой песок, он натянул на них теплые вязаные носки. Его руки нежно массировали ей ступни, заставляя кровь быстрее бежать по жилам. Энн откинулась назад, опершись на локти, и отдалась приятным ощущениям.

Некоторое время спустя она очнулась от своего забытья.

– Я убежала от Мак-Ферсонов не потому, что смутилась, – сказала она. – Я сбежала потому, что Элиза сказала мне такое, что я чуть не выдрала ей волосы. Я подумала – будет лучше, если мы двое окажемся на некотором расстоянии друг от друга.

– Что же она сказала?

– Что все в Данрэйвене смеются надо мной. Что они думают, будто ты терпишь меня только ради денег Беллы.

– Но ты же поняла, что это злобные выдумки Элизы?

– Я не могла быть уверена.

– Энни, – терпеливо сказал он. – Местные жители не позволяют играть такие шутки с теми, кого почитают чужаками, – только с теми, кто принят среди них. Элиза – горожанка и не понимает, что только подняла твой статус.

– Прости, но я сама это не совсем понимаю.

– Просто поверь моему слову, что никто не смеется над тобой. Отныне все, кто был на свадьбе, относятся к тебе, как к своей. Они считают, что ты вошла в жизнь Данрэйвена.

– Ну да, – сказала она иронически. – Только каким-то странным путем…

Его лицо стало неожиданно серьезным.

– И как тебе жизнь в Данрэйвене?

Энн могла бы сказать по некоторой агрессивности в его голосе, что он сделал свой ход. Хорошо, что она распознала его, плохо, что ей было все равно.

Без предупреждения Рори обхватил ее щиколотки руками и потянул к себе. Энн едва успела вздохнуть, когда его руки обвились вокруг ее талии. Она схватилась за его плечи, чтобы удержать равновесие, и их лица оказались совсем рядом.

– Ты не ответила на вопрос, Энни, – сказал Рори, и в тоне его слышалась легкая насмешка. Должно быть, он прочел ответ в ее взгляде.

– Мне нравится жить в Данрэйвене, – честно ответила она. – С каждым днем все сильнее. Даже когда мне кажется, что я делю свою комнату с привидением.

– Но это же безобидное добродушное привидение, – прошептал он, поправляя завиток волос у нее над ухом. – Так что бояться нечего.

Последние слова он прошептал прямо у нее над ухом, и влажное тепло его дыхания заставило ее вздрогнуть. Его язык медленно двинулся по внутреннему изгибу ее уха, и ощущение было ошеломительное. Энн слишком устала, чтобы сопротивляться, ей осталось только крепче держаться за него.

Рори отстранился и разглядывал ее лицо, словно изучал, какая последует ответная реакция. Энн поняла, что было бы невежливо не ответить ему тем же. Она быстро наклонилась вперед и легонько куснула мочку его уха. Потом очертила ее кончиком языка, чувствуя, как он сильнее прижимает ее к себе.

– Ты ведьма, – простонал Рори и коснулся губами ее шеи.

– Ты первый начал, – напомнила она, выпрямляясь.

Он тут же воспользовался моментом и накрыл ее губы своими. Энн не могла и не хотела ни о чем думать. Вместо того, чтобы беспокоиться о последствиях происходящего, она полностью сосредоточилась на своем партнере. Ей нравился запах кожи Рори, аромат древесного дыма и туманной ночи. Она наслаждалась покоем, нежностью и одновременно ощущением опасности игры с огнем. Энн соединила руки у него на шее и придвинулась ближе, чувствуя, как растет его возбуждение.

Руки Рори спустились на ее талию, забрались под рубашку и, обняв за плечи, прижали крепче. Его поцелуи становились все требовательней, и Энн с радостью отвечала им. Он неожиданно откинулся на одеяло, так что она оказалась на нем.

– Согрелась, девочка? – шепнул Рори со смехом.

Энн спрятала лицо, уткнувшись в его шею.

– Да. – Она поцеловала его подбородок. – Но только не говори мне, что ты собираешься прекратить это.

– Если бы собирался, то сделал бы это сейчас, – пообещал он. – Еще пять минут – и я не отвечаю за свои действия.

– А я и не собираюсь заставлять тебя отвечать за них.

– Да, но всегда наступает день расплаты, Энни.

– Не обязательно, – шепнула она, целуя его.

Когда поцелуй прервался, Рори спросил:

– Ты уверена, что хочешь этого?

– Я никогда не была ни в чем уверена сильнее, – улыбнулась Энн.

– В таком случае пойдем наверх.

Наверху была спальня с низким потолком и двумя окошками. Рори даже не мог выпрямиться там во весь рост. Толстая перина покрывала большую часть пола, в большом деревянном сундуке хранились подушки и одеяла, от которых пахло нафталином.

Энн помогла Рори вытрясти простыни и одеяла и расстелить их на постели, которую они собирались разделить. Когда последнее одеяло было уложено, Рори взял ее за руку. Это было испытующее прикосновение, и Энн знала, что оно означает. Он давал ей возможность остановиться, если она того хотела. Но она не хотела.

Рори опустился на колени на краю постели. Энн села рядом с ним и одним движением сбросила рубашку. Ее руки нащупали застежку джинсов, но там уже была рука Рори. Он ухватился за пояс и подтянул ее к себе, пожирая взглядом ее грудь, прикрытую только малиновым кружевным бюстгальтером. Он наклонился вперед, чтобы поцеловать ее грудь сквозь кружева, и волна чувственной радости окатила ее. Энн дотянулась до застежки бюстгальтера и позволила ему упасть.

Почти благоговейно Рори коснулся ее обнаженной кожи, его пальцы нежно скользнули вокруг ее грудей, затем сжали розовые соски, которые прямо-таки требовали его ласки.

Вопль восторга готов был сорваться с ее уст, когда губы Рори вслед за руками прошлись по телу, отыскивая самые чувствительные места. На мгновение Энн испугалась, не закричала ли она на самом деле, но тут же забыла об этом.

Его руки снова оказались у нее на талии, возясь с молнией. Энн помогла ему снять с себя джинсы и трусики и отбросила их прочь. Без всяких колебаний Рори выбрался из своих джинсов и свитера, весело рассмеявшись над выражением ее лица, когда она увидела его леопардовые плавки.

– Ты их имела в виду, когда задирала мне килт? – спросил он с ехидной усмешкой. Не дожидаясь ответа, он освободился и от этого скудного одеяния и тут же влез под одеяло рядом с Энн. – Бррр! Холодно, как в подвалах замка.

Энн не обратила на это внимания. Ее обволокло приятное тепло, и она обняла его, привлекая к себе еще теснее. Каждый нерв трепетал от соприкосновения их тел, от медленных воспламеняющих поцелуев, которыми он покрывал ее шею и грудь.

Энн обхватила его голову руками и отыскала его губы своими – нежный поцелуй красноречиво свидетельствовал о том пламени, которое он в ней зажег. Она согнула колено, обхватив ногой в шерстяном носке его ногу. Ее руки ласкали его плечи и спину. Желание нарастало, и ласки становились все смелее. Они хотели друг друга, и Энн чувствовала, что никогда еще желание близости с мужчиной не было таким сильным.

– Мне холодно, Рори, – шепнула она ему на ухо. – Не согреешь ли ты меня?

– Конечно же, девочка, – изнутри.

В подтверждение своих слов Рори накрыл ее тело своим и медленно вошел в нее. Энн издала звук, странно сочетавший в себе удовольствие и удивление.

– Ох, Рори, – выдохнула она, – это чудесно. Ты просто чудо! – Она слегка укусила его ухо, когда он начал неторопливо и властно двигаться. – Даже с мужем мне не было так хорошо.

Он замер, глядя ей в глаза, и в его зеленых глазах было недоверие.

– Ты была замужем?

– Да, – призналась она, и больше они уже не говорили. Он снова начал двигаться, и у нее перехватило дыхание, а тело устремилось ему навстречу.

Энн предполагала, что они будут подходящей парой, что их тела подходят друг другу, словно они предназначены для того, чтобы стать любовниками. Она только не знала, что заниматься любовью с Рори Мак-Дональдом будет так восхитительно, так потрясающе.

Оставив всякую сдержанность, Энн обхватила Рори за плечи и стала отвечать на каждое его движение, шепча его имя снова и снова. По мере того, как страсть их все возрастала, ее крики становились все более бессвязными. Она выгнулась, вжимаясь всем телом в него, все ее мышцы и нервы были напряжены, как тетива лука. И когда желание достигло наивысшего предела, последовал взрыв такой сладостной силы, что захватил и потряс их целиком, оставив почти бездыханными.

Энн даже почувствовала облегчение, когда все кончилось. Рори казался ошеломленным, словно несчастный путник, застигнутый нежданной неистовой бурей. Они не знали, что сказать друг другу, и просто обнялись, предаваясь каждый своим мыслям.

Снаружи была тихая ночь, окутавшая мир белым бархатом тумана.

Энн спала крепко и без сновидений, а когда проснулась, был уже яркий день. Рори открыл окно, чтобы впустить в спаленку легкий ветерок, несший запахи солнца и моря. Энн приподнялась на локтях и огляделась. Все кругом было сияющим и чистым, как будто мир был сотворен только что.

Ее бедра ощущали тепло, и она посмотрела на Рори, который лежал рядом с ней, разглядывая ее. Его нагое тело было совсем рядом, и их соприкосновение вызывало сладкую дрожь. Энн скользнула снова под одеяло, забыв обо всем, что было за стенами крохотного домика, и потянулась к нему.

– Доброе утро, – шепнула она, обвивая его руками и целуя.

– Доброе утро, – приветствовал он, возвращая ей нежный поцелуй.

– Как хорошо – вот так проснуться рядом с тобой. – Хотя дневной свет немного смущал ее, Энн выдержала его взгляд, желая, чтобы он запомнил каждое слово.

– Не жалеешь? – спросил Рори с дразнящей улыбкой.

– Нет… только о том, что нам придется сегодня возвращаться в замок. – Она состроила гримаску. – Я хотела бы, чтобы мы остались здесь на целый день.

Он поцеловал ее в нос.

– Мы не можем, – сказал он, улыбаясь еще шире. – Но еще рано. Так что ничто не мешает нам остаться здесь еще на часок…

Энн нагнула его голову и поцеловала его в губы, легко проведя по ним кончиком языка.

– …или на два, – закончил он.

11

Было уже позднее утро, когда Энн и Рори вернулись в Данрэйвен и обнаружили, что Элиза и ее американские друзья уже уехали. Это вполне устраивало Энн – ей совершенно не нужны были извинения Элизы, раз она больше никогда не увидит этих людей.

– Эта злая выскочка, Элиза, мне страшно надоела, скажу я вам, – сообщила Фиви. – Слава Богу, что она так быстро убралась из замка!

Фиви довольно усмехнулась им вслед, когда они пошли наверх. У дверей комнаты Энн Рори поцеловал ее.

– Прими горячий душ, – сказал он, – и думай обо мне. Если бы не Фиви, я присоединился бы к тебе.

– Она сама устроила так, чтобы мы провели ночь вместе, – напомнила ему Энн. – С какой стати она будет против того, что мы и сейчас не расстанемся?

– Она хочет свести нас, но только обставить это более торжественно.

Энн залилась краской.

– В том, что мы остались в том домике, не было ничего специально подстроенного.

– Да, но видишь ли, этот туман, который задержал нас там, был послан Господом. Так что Фиви считает, что это знак свыше. – Он прищурился. – Но больше никаких нечистых делишек, как она это называет, до самой свадьбы.

– Свадьбы?

– Да. Она, да и все остальные в деревне будут ожидать, что мы вот-вот объявим о помолвке.

– Что же нам делать?

– Принять душ, переодеться и спуститься в столовую. – Рори погладил ее по щеке кончиками пальцев. – А после обеда найдем время и место, чтобы обсудить положение. А теперь иди, пока я тебя отпускаю… – Он толкнул дверь за ее спиной.

Энн шагнула в комнату, но тут же обернулась с недоуменным выражением:

– Рори, посмотри-ка сюда! – Она обвела рукой внутренность своей комнаты.

– Что там такое? Ох…

Комната была буквально завалена вереском. Пучки пурпурных цветов лежали на кровати и на ковре, свисали с картин и зеркала, обрамляли окно и заполняли бюро и туалетный столик. Комната была полна сладкого благоухания.

– Это сделала Белла, – сообщила ему Энн. – Она знает об этой ночи.

– И очевидно, одобряет, – прокомментировал Рори, улыбаясь.

– Но как?.. Разве это возможно?

– Не знаю. – Он шагнул внутрь и поднял веточку вереска, изучая крохотные колокольчики цветов. Вереск словно только что сорвали. – Сейчас уже осень, вереск почти не цветет. Я не знаю ни одного места, где можно было бы нарвать так много свежего – даже на том лугу возле пляжа.

– Это странно, и ничего более непонятного я в жизни не видела.

– Это тебя не пугает?

– Нет. Я признаю, что в Шотландской комнате с самого начала было нечисто, но с тех пор, как я перенесла сюда урну с прахом Беллы, я перестала бояться. Как будто ее дух охраняет и защищает меня.

– Ну, как бы то ни было, Белла единственная за всю историю этого замка спала в этой комнате и любила ее. Ей нравилось думать, что другие привидения, которые здесь появлялись, – это люди, которых она знала в прежней жизни. – Он сделал паузу и криво усмехнулся. – Иногда у Беллы бывали странные фантазии…

– Ну, я бы не назвала их странными. Что-то такое есть в Шотландии, и, говоря по правде, я по-прежнему верю, что в комнате водятся привидения, но только добрые. – Энн вышла на середину комнаты и огляделась. – Белла, если вы слышите меня, то знайте. Я думаю, что вы сделались очаровательным привидением. Очаровательным, но надоедливым. Разве вы не помните наш маленький разговор?

Рори подошел поближе, положил руки Энн на плечи и улыбнулся ей.

– Ты никогда не перестаешь удивлять меня, Энни. Ты встречаешься с привидениями не моргнув глазом, но все же, когда ты вчера задрала мой килт, ты покраснела как мак.

– Только потому, что я не ожидала, что у тебя там ничего не надето, – защищалась она. – Я не знала о вашем варварском обычае.

– Варварский, да? Я тебе покажу – варварский…

Он сделал вид, что рассердился, и накинулся на нее. Энн засмеялась и стала вырываться.

– Никаких нечистых делишек, – раздался властный голос от двери. – И без того полно дел.

Они с виноватым видом повернулись к двери и увидели Фиви, которая тем не менее одобрительно улыбалась. В руках она держала корзину с постельным бельем. Сверху лежала одежда, в которой Энн была накануне.

– Давай, я помогу, – сказал Рори, отпуская Энн и направляясь к домоправительнице, чтобы взять у нее корзину.

– Я как раз шла стирать, но решила спросить мнение Энн о белом платье. Оно совсем испорчено, боюсь, что тут уже ничем не поможешь.

Энн взяла платье из корзины и встряхнула. Оно было в жалком виде – обтрепанный подол, все в грязи, один рукав разорван.

– Думаю, его можно выбросить, – сказала она. – Привести его в приличный вид может только чудо.

– И я то же самое думаю, – согласилась Фиви. – А вот шотландскую шаль еще можно привести в порядок. Немножко мыла и холодной воды…

– О, нет! – воскликнула Энн. – Брошь пропала! Фиви, скажите, это не вы ее сняли?

Фиви отрицательно покачала седой головой.

– Нет, ее уже не было, когда я собирала вещи. Я думала, это вы ее забрали.

Энн застонала.

– Должно быть, она потерялась по дороге. Она может быть где угодно. – Энн обернулась к Рори: – Рори, мне так жаль! Я не хотела ее надевать с самого начала.

– Не волнуйся, Энн, – успокоил он ее. – Брошь вернется… а если и нет, это еще не конец света.

– Но она ведь старинная, это же ваша фамильная реликвия. Как я могла быть такой беспечной?

– Не расстраивайтесь, девочка, – утешила Фиви. – Рори же сказал, что мы ее найдем рано или поздно.

– Как только вымоюсь и переоденусь, пойду искать ее.

Часом позже, после того, как они помогли Фиви развесить свежевыстиранное белье, Рори и Энн обыскали пляж между замком и домиком. К полному расстройству Энн, их поиски не увенчались успехом – брошь пропала без следа.

– Мы еще поищем попозже, – сказал Рори, когда Фиви позвала их на ленч. – А пока выкинь это из головы, вот и все. Как ты относишься к тому, чтобы после обеда съездить на Арран?

– На остров?

– Великолепная идея, – вмешалась Фиви. – Чудное местечко – Энн его должна обязательно посмотреть. Я приготовлю вам чай и сандвичи, устроите там пикник.

– Отлично, – отозвалась Энн, чувствуя прилив тепла от взгляда Рори, устремленного на нее. В его глазах было, казалось, чувственное обещание, и она вспомнила его план уединиться и поговорить об их будущем. Она посмотрела через окно столовой на длинный туманный остров в бухте.

– Арран кажется таким таинственным. Я с удовольствием посмотрю на него и, может быть, выведаю кое-что из его тайн.

Рори вел «бентли» со своей обычной небрежностью, пока они катили среди холмов по дороге на Кланиг, где переправились паромом на Арран. Энн была захвачена таким необычным способом путешествовать и разглядывала все вокруг с восхищенным интересом, пока Рори вел машину по сходням в чрево огромного парома. Там уже было с дюжину машин, и их пассажиры добродушно улыбались соседям. Стоять на палубе было слишком холодно, но путешествие занимало менее получаса, и Энн решила остаться в машине вместе с Рори. Он обнимал ее за плечи, ее рука лежала у него на колене, и оба они остро чувствовали близость друг друга. Все эти полчаса они по большей части глядели друг на друга – немного смущаясь, потому что снова остались одни, в первый раз после предыдущей ночи.

Когда паром причалил к Аррану, Рори завел мотор, и они выкатились наружу вместе с прочими машинами – на главную улицу деревушки Лохранза. Хотя лето кончилось, на выходные сюда приезжало много народу, по большей части семьями или туристическими группами. Рори направил машину прочь от центра деревушки, на открытый простор.

– Арран занимает всего двадцать миль в длину, – сообщил он Энн. – Так что мы легко можем объехать его кругом и успеть на вечерний паром. Говорят, что Арран – это Шотландия в миниатюре, потому что здесь можно встретить почти все ее пейзажи.

И он показал на самую высокую точку острова, пик Гоатфелл, который, по его словам, контрастировал с южной оконечностью Аррана, где ландшафт был более плоским, со скалистыми берегами.

Дорога пересекла пустошь, затем вышла на восточный берег. Они увидели небольшое стадо благородных оленей, потом нескольких тюленей, развалившихся на камнях. Добравшись до городка под названием Бродик, они отправились посмотреть замок. Рори бывал там много раз и оказался превосходным гидом.

Осмотрев интерьер замка, сложенного из красного камня, они прошли через парк, все еще прекрасный, несмотря на поздний сезон. На вершине холма Энн остановилась полюбоваться видом. Бухта внизу была сапфирной, темно-синей, как на картине, в обрамлении старых сосен. Рори встал у нее за спиной, сомкнул руки у нее на талии и прижал ее к себе.

– Тебе здесь нравится?

– Да, очень красиво.

Она вздохнула, наслаждаясь моментом. Энн понимала, что испытывает величайшее счастье в жизни – стоит в красивейшем уголке природы, от которой захватывает дух, она счастлива, и ей не грозит никакая опасность, потому что ее обнимает мужчина, которого она любит. На самом деле в мире нет ничего прекрасней этого.

Энн почувствовала, что легкая улыбка играет на ее губах, когда она поняла, что думает о Рори как о мужчине, которого любит, словно бы всегда думала о нем именно так. И ей показалось, что она в самом деле так относилась к нему. По крайней мере, с самой первой их встречи.

Ну, может, и не с самой первой – он был невыносимо груб и гневен в ту дождливую ночь, когда Мак-Криммон привез ее в Данрэйвен! Но уже тогда с его аристократическим профилем и атлетической фигурой он показался ей самым красивым мужчиной, которого она встречала в жизни. Энн признавала, что заносчивый лэрд сразу запал ей в душу. Ее влечение становилось сильнее, и эта ночь просто подвела итог и поставила финальную точку.

Но подумав, она решила, что не только его физическая привлекательность заставила ее полюбить. Его характер, его твердое знание того, что есть добро, а что зло, его прирожденная рыцарственность. Он принадлежал истории своей семьи, верил в обязательства, накладываемые его наследием, наследием лэрда Данрэйвена. Он был старомодный человек, цельный и гордый. Надежный и твердый, как скала.

Энн повернула голову ровно настолько, чтобы поцеловать его подбородок. Может быть, Белла Мак-Дональд была прорицательницей, в довершение ко всему прочему. С такой уверенностью она в своих письмах связывала их судьбы, когда они еще даже не были знакомы. Энн предположила, что это могло быть просто чудесным совпадением, но на самом деле странностей было слишком много.

– Знаешь, Энни, – лениво сказал Рори, – это место никогда не казалось мне таким прекрасным, как сейчас. В чем тут дело, как ты полагаешь?

Она повернулась в кольце его рук.

– Может быть, ты смотришь новым взглядом?

– Да, – сказал он. – Глазами, которые открыла мне самая возмутительная американка, которую я встретил, к своей радости.

Его глаза сияли чистым зеленым огнем. И только Энн собралась поцеловать его, как на вершину выбралась группа пожилых туристов в сопровождении экскурсовода. Огоньки в его глазах погасли, и Рори вздохнул:

– Пойдем. Я знаю место, где мы сможем побыть вдвоем.

Дорога вывела их вдоль берега на юго-западную оконечность острова. Там Рори остановил машину, и они пошли пешком по песчаному пляжу.

– Я возьму припасы и одеяло, – сказал Рори. – И мы пойдем к пещерам.

– Пещеры?

– Это всего в миле отсюда. Ты как думаешь – дойдешь?

Энн гордо вскинула голову.

– В тумане я прошла больше, если помнишь. Кроме того, я приобрела шотландскую привычку ходить везде пешком. И должна признать, это куда приятней и безопасней, чем ездить на машине.

– Это потому, что ты не умеешь водить машину, – сказал Рори, приноровляя свой шаг к ее. – Научить тебя? Если ты останешься здесь надолго, тебе придется ездить самой.

Энн поняла, что он намекает на ее будущее, и, конечно, у него было на это полное право. К несчастью, она сама не знала, что собирается делать дальше. Ближайшее будущее было куда яснее – она хотела остаться здесь, продолжая восхитительные отношения с этим человеком, которого когда-то посчитала своим врагом. Странно, как немного времени и несколько страстных поцелуев смогли все изменить.

– Мне нужно попробовать, – наконец сказала она, глядя на океан. – И если ты не возражаешь, я хочу пригласить моих родителей провести здесь некоторое время. Как только врачи разрешат папе, конечно, но это будет уже скоро.

– Почему я должен возражать? – пожал плечами Рори. – Я буду рад встретиться с твоими отцом и матерью.

– Если ты не хочешь, чтобы они останавливались в замке, они могут пожить в деревне. Элспет говорит, что в трактире сдается несколько комнат.

– Да почему я должен быть против того, чтобы они остановились в замке? – Он изогнул черную бровь. – Или ты боишься, что я узнаю слишком много секретов о твоей личной жизни?

Энн рассмеялась.

– Поверь, у меня было не так много этой личной жизни последние два-три года. Я была слишком занята своими планами…

Удивленное выражение исчезло с лица Рори.

– Ах да, помню, – сказал он. – Ты стремишься открыть свое дело?

Прежде чем она решила, что же ему ответить, Рори сменил тему, показав ей на скалы, до которых им предстояло добраться.

Наконец они достигли нужного места.

– Это Королевская пещера, – объяснил Рори. – По легенде, именно здесь Роберт Брюс скрывался от врагов и смотрел, как паук снова и снова плетет свои сети.

– Помнится, я слышала эту историю в школе, – заявила Энн. – Паук научил его стойкости и терпению, правильно?

– Правильно. Как оказалось, ценный урок.

– Это превосходно, – воскликнула Энн, когда они подошли ко входу в главную пещеру. – Но зачем здесь ворота?

Рори отворил железную поржавевшую решетку.

– Чтобы потерявшаяся овца не забрела в пещеру и не погибла там.

Глаза у Энн округлились:

– Только в Шотландии…

Внутри пещера походила на собор, стены были необычного желтого, серого, зеленоватого цвета. Там было тихо – мир, который казался созданным специально для них двоих. Рори прошел в глубину пещеры и расстелил одеяло на песке за скальной стенкой, скрывавшей их от случайного взгляда.

Они скинули нейлоновые ветровки и уселись на одеяло. Энн раскрыла небольшую корзинку, изучая ее содержимое.

– Фиви дала нам сандвичи с ростбифом, термос с чаем и… – Она покраснела.

– Что там? – полюбопытствовал Рори.

Энн держала в руке сверток в вощеной бумаге.

– Кекс, который мы не съели прошлой ночью.

Рори усмехнулся.

– Вот старая греховодница. Это она так выразила нам одобрение.

– Можем считать, что это знаменитая шотландская бережливость. Но сегодня придется подобрать все до крошки. Нельзя дать ей больше пищи для размышлений.

– Или для разговоров с Элспет и Брайди.

– Точно. – Энн протянула Рори сандвич.

Он взял его, но сразу отложил, придвигаясь к ней поближе. Взял ее за руку и поцеловал запястье.

– А что ты скажешь, если у меня на уме кое-что, кроме сандвича с ростбифом?

– Спрошу, что это, разумеется. – Но сердце уже застучало, и его взгляд сказал ей очень красноречиво, о чем он думает.

Рори бережно опустил ее на одеяло рядом с собой.

– Я считаю, что мы можем гораздо лучше использовать эту пещеру, чем бедный старый Роберт Брюс.

Он поцеловал ее подбородок, потом уголки губ, потом щеки. Когда их губы встретились, Энн была полностью с ним согласна.

Она не стала возражать, когда он начал расстегивать ее блузку, открывая персиковый бюстгальтер, довольно смелый.

– Боже, а ты щеголиха, – пробормотал Рори с этим своим шотландским выговором.

Энн обрадовалась, потому что обнаружила, что этот акцент прорывается в его речи, когда он в гневе… и когда возбужден.

Он склонился над ней, и его пальцы скользнули за вырез бюстгальтера. Другая рука нащупала застежку, и бюстгальтер упал, открыв ее груди. Рори стал ласкать бархатистую кожу. Он провел кончиками пальцев вокруг сосков, которые потемнели и напряглись от его прикосновения.

– Мне нравится, когда ты так отвечаешь мне, – шепотом сказал он, посмотрев ей в лицо.

– И мне тоже, – призналась она.

Не в силах больше лежать пассивно, Энн приподнялась и стала стягивать с Рори его футболку. Он со смехом помог ей и отбросил одежду в сторону. Затем ослабил узкий кожаный ремень и расстегнул вельветовые брюки, под которыми оказались синие плавки. Он сбросил все это и лег на спину.

Осмелев, Энн позволила себе хорошенько разглядеть его. Рори явно провел много времени, работая под открытым небом голым по пояс, потому что загар был ровным. Завитки черных волос покрывали его грудь и низ живота. Энн погладила его грудь – широкую и мускулистую от постоянной физической работы. Рори вздрогнул, его дыхание стало неровным. На лице его было написано откровенное желание, линия губ смягчилась. Энн склонилась к его лицу и поцеловала, позволив своим губам и языку разжечь пламя, готовое вырваться наружу.

Рори принял на себя командование и переменил позу, так что Энн оказалась снизу. Он расстегнул ее джинсы, и она сбросила их.

– Я хочу быть с тобой, – сказал он хрипло. – Я люблю…

Он завершил их соединение быстрым уверенным движением, которое оборвало его слова тихим стоном экстаза.

– Боже, Энни!..

Энн лишилась дара речи. Никогда не чувствовала она ничего столь же чудесного, столь же всепоглощающего. Она вцепилась в его плечи, целуя его шею и отдаваясь согласному движению их тел. Вскоре их накрыл с головой водоворот чувств, который довел их почти до отчаяния. Энн, захваченная ураганом страсти, слышала, как повторяет имя Рори, слышала его ответные бессвязные реплики.

Когда буря утихла, они упали на одеяло и лежали бок о бок, сплетя руки. Прошло не менее пяти минут, прежде чем они немного пришли в себя. Повернувшись к ней, Рори обвил рукой ее талию и подвинул Энн поближе к себе.

– Ни с одной женщиной у меня не было ничего подобного, – признался он. – Ты особенная, Энн, другой такой нет на свете. С самого первого дня, как ты приехала в Данрэйвен, ты внесла путаницу в мои мысли. Ты вторглась в мой дом, мой разум… и, вероятно, в мое сердце.

Энн знала, что даже такое косвенное признание Рори было очень тяжело сделать. Он был честен с самого начала, говоря, что не намерен влюбиться снова. Она должна была удовольствоваться теми крохами счастья, что выпадали на ее долю. Он целовал ее и обращался с ней так, будто любит ее. Пока этого должно быть достаточно.

И так и было. Потому что она была больше готова к резким переменам в своей жизни, чем он. Влюбиться в Рори Мак-Дональда и планировать свое будущее вместе с ним означало принимать и приносить жертвы, к которым она пока не была готова. Она жила настоящим и надеялась, что все образуется само собой.

Холодный ветер проникал в пещеру и холодил ее обнаженную кожу. Она села и принялась расправлять свою блузку. Рори коснулся ее руки.

– Я не хотел испугать тебя этим утверждением, Энн. Я только пытался сказать тебе, что ты внесла хаос в мою жизнь. – Усмехаясь, он тоже сел и положил руки ей на плечи, чтобы привлечь к себе. – Но это самый чудесный хаос, какой только можно вообразить.

Он нежно поцеловал ее губы.

– Это все, что я хотел сказать.

– Спасибо…

Они улыбнулись друг другу и снова стали целоваться. И тут послышался громкий скрежет решетки у входа в пещеру. До их слуха донеслись голоса людей и лай собаки.

– Быстро одевайся! – велел Рори. – Кто-то идет!

Он бросил Энн ее джинсы, и влез в свои за рекордно короткое время. По счастью, их прикрывала от входа скальная перегородка. К тому моменту, как до них добрела японская семья с фотокамерами и собакой на поводке, Рори и Энн оделись и чинно поедали сандвичи с ростбифом и пили чай.

Последний паром шел в Кинтайр в семь часов вечера. Управляя машиной как сумасшедший, Рори ухитрился доехать как раз вовремя. Втайне он подумывал о том, чтобы остаться на Арране на ночь. Он знал тихую гостиницу, где они могли снять комнату и смотреть на закат во время обеда в местном ресторане.

Но чувства, которые он пережил в Королевской пещере, потрясли его. Он говорил Энн, что любит ее, но так давно его не влекло ни к одной женщине, что он не доверял самому себе. Действительно ли он питает к ней сильное чувство или просто на время увлекся ее красотой?

Он глядел на Энн, которая сидела рядом с ним, откинув назад голову и закрыв глаза. Ее лицо раскраснелось от солнца и ветра, каштановые волосы спутались. Усталая, но счастливая улыбка играла на ее припухших губах, вызывая у Рори в груди странную тяжесть. Если бы в проклятом «бентли» были занавески, он точно знал бы, как проведет эти полчаса на пароме. Он тяжело вздохнул. Тетушка Белла была права – он жил одиноко и тускло. И понадобилась красивая и очаровательная американка, чтобы он понял это.

Когда они вернулись в Данрэйвен, в дверях Шотландской комнаты их встретил Зверик, беззаботно таскающий за ошейником веточку вереска. Рори вздохнул. Он не сомневался, что именно таким способом Белла напоминает: «Я же тебе говорила!»

Два дня спустя Мак-Криммон позвонил Энн.

– Я выполнил все ваши распоряжения, Энн, – сказал он. – И решил, что должен сообщить вам об этом. Я устроил старине Маку предварительное обследование, если вы уговорите его поехать в город. Я заказал билеты и места в гостинице возле клиники для него и его дочери.

– Чудесно! Может быть, я смогу заставить Рори поговорить с ним.

– Еще я получил информацию о ваших финансах, и уверен, что вы можете спокойно потратить некоторую сумму на обновление винокурни. Что вы думаете о шести тысячах фунтов? Этого хватит, чтобы Рори смог что-то сделать, но не настолько много, чтобы он отказался взять их.

– Приятно слышать, – ответила Энн. Теперь, когда ее отношения с Рори перешли в новую фазу, она имела основания надеяться, что он не станет так упрямиться.

– Наконец, я говорил с Брайаном Мак-Кормиком из «Мак-Кормик Констракшн», и он согласился взглянуть на заброшенные рыбацкие коттеджи и составить смету. Вас устраивает сегодня, после полудня?

Энн мысленно поблагодарила небеса за то, что Рори весь день отсутствует, занятый на сенокосе. Хотя она и надеялась, что он будет более сговорчив в финансовых вопросах, все-таки не была уверена в его реакции. У нее было такое чувство, что если он узнает что-нибудь о ее последних замыслах, то все полетит к чертям.

– Подходит. Скажите мистеру Мак-Кормику, что я загляну к нему.

На обед Энн и Фиви сделали суп-пюре с крабами и рисом. Убирая со стола, Фиви объявила, что пойдет в деревню купить яиц и навестить Брайди и Элспет. Энн отклонила ее приглашение пойти вместе, сославшись на то, что ей нужно написать письма. Настоящую причину она не открыла, не желая рисковать. Она не хотела никому доверять свой план, пока не проработает все детали.

Брайан Мак-Кормик оказался высоким, худым и лысым человеком с набриолиненными усами. Он был вооружен портативным компьютером, стальным метром и гвоздодером.

– Это чтобы проверять, насколько цела древесина, – объяснил он, помахивая гвоздодером. – Эти не старые строения иногда не стоят затрат на реставрацию.

Пока они шли к рыбацким хижинам, Энн объясняла свой интерес к ним.

– Если их можно перестроить, я думаю, что они могут стать неплохим источником дохода для Данрэйвена. Мы можем сделать из них… хорошие коттеджи с современным оборудованием. Мне кажется, найдутся желающие отдохнуть в таком красивом тихом месте. Я уверена, что туристы будут с радостью платить за неделю-другую пребывания на этом пляже. Вид здесь чудесный, а это все, что может их заинтересовать так далеко от Кэмпбелтауна.

– А Рори согласен с этим? – скептически спросил Мак-Кормик, и Энн испугалась, что он прав.

– Еще нет. Я не обсуждала это с ним, но скоро мы поговорим на эту тему. – Она заставила себя спокойно улыбнуться. – Он будет глупцом, если не согласится. Подумайте, что это может значить для деревни. Это даст работу всем желающим. Туристам понадобятся различные услуги и продукты. Они станут заказывать молоко и яйца, а может, еще и рыбу у местных рыбаков. Сельская община сможет устроить свой музей, может быть, даже открыть магазин сувениров.

Мак-Кормик усмехнулся.

– Я вижу, что вы хорошенько подумали над этим проектом.

– Видите ли, Рори нужны деньги, чтобы сохранить Данрэйвен, но он не хочет взять их от меня. Мне кажется, что осуществление моего плана – это лучший способ поддержать Данрэйвен. А поскольку коттеджей будет немного, то здешние места не будут наводнены туристами, что могло бы нарушить привычную жизнь.

– Что ж, в этом есть смысл. Ну, мисс Форрестер, мы пришли. Давайте посмотрим?

Энн стояла в стороне, в волнении кусая ногти, пока Мак-Кормик обходил все дома, изучая и измеряя, проверяя стены.

– Я уверен, что это можно сделать, – улыбаясь, сообщил он.

– Это здорово! – Энн наконец-то свободно вздохнула. – Я так боялась, что вы скажете, что не стоит их восстанавливать.

– На самом деле некоторые дома вполне пригодны. Я думаю, их можно отреставрировать без больших усилий. – Он свел на переносице свои кустистые брови. – Но это обойдется недешево.

– Я так и предполагала. Как вы думаете, сколько это будет стоить?

– Я посчитаю, учту изменения, которые вы хотите внести, и представлю вам смету через две недели. Идет?

– Хорошо. – Энн пожала ему руку. – Спасибо, что пришли сюда, и за хорошие новости.

Высмотрев удящего рыбу Макриханиша, Энн осталась на пляже, когда Мак-Кормик ушел. Она направилась к старику и позвала его по имени, подойдя почти к самой кромке воды. Они обменялись обычными любезностями, а затем, набрав полную грудь воздуха, Энн начала:

– Мак, мне нужна ваша помощь в очень важном деле – перестройке этих рыбацких хижин.

– Да? – удивленно сказал он. – И чем же я могу помочь?

– Тут много каминов, которые надо починить. А еще я хочу разделить коттеджи каменными стенами…

Спустя двадцать минут Энн возвращалась назад в замок, совершенно расстроенная. Мак не согласился – это ведь означало бы и согласие на обследование. Но с другой стороны, он и не отказался.

Время летело. Очень скоро она узнает, пойдет ли все так, как задумано, или ее планы рухнут, как карточный домик. Слишком много зависит от Рори. От Рори – и того, насколько сильно он ее любит.

12

Тихий, ребячливый смех, послышавшийся в спальне, заставил Энн проснуться. Она лежала в темноте, прислушиваясь к затихающим звукам и размышляя, не приснились ли они ей. Но аромат свежего вереска заставил ее усомниться в таком простом объяснении.

– Белла? – прошептала она, глядя в темноту расширенными глазами. В ногах у нее Зверик сел, склонив голову набок, и прислушался. Потом терьер заскулил, и Энн подхватила его на руки.

– Если она пришла пугать нас, лучше повидаться с ней, правда, малыш? – сказала Энн, поглаживая его по голове. Когда песик успокоился, она включила ночник и оглянулась вокруг в поисках вереска, который почти ожидала найти в комнате. Но цветов не было, только запах вереска наполнял спальню. Цветы, заполнявшие комнату, Фиви унесла и повесила сушиться в чулане.

– Выйдут хорошие зимние букеты, – заметила она, но так лукаво, что Энн заподозрила – у нее было еще что-то на уме.

Несомненно, Белла была не из тех привидений, которые материализуются. Вот что значит быть не как все! Но, по крайней мере, ее вежливое появление не пугало. Временами оно казалось почти успокаивающим. Но иной раз это раздражало.

– Я не знаю, чего еще вы хотите, Белла, – сказала Энн. – Мы с Рори, кажется, сделали все, что могли, чтобы удовлетворить ваше желание соединить нас. Не стойте над душой, ожидая, что мы поженимся. Сейчас и без того много проблем.

Зверик внимательно смотрел на нее, как будто понимал ее слова. Однако его круглые карие глазки поглядывали на темные тени в углах комнаты, и Энн знала, что он ощущает присутствие кого-то невидимого.

– И еще, – продолжала она. – Вы не можете разбрасывать кругом вереск каждый раз, когда мы с Рори целуемся или… занимаемся любовью. Это нелепо.

Интересно, она на самом деле слышала тихий смех или это зашумел ветер в открытом окне? Энн не могла это решить. Разочаровавшись, она встала с постели и пошла закрывать окно. Обернувшись, она внимательно прислушалась, но в комнате было тихо, как в гробнице. Неизвестно каким образом она поняла, что дух Беллы ушел.

– Это нечестно, Белла, – пробормотала она. – Вы всегда оставляете последнее слово за собой!

Энн захотелось обсудить полночный визит Беллы с Рори. Через несколько секунд она признала, что это, вероятно, только предлог, чтобы увидеть его. Последние два дня он был занят на ферме, а по вечерам вел себя с ней как джентльмен, потому что Фиви не спускала с них глаз. К крайнему удивлению Энн, он даже не сделал попытки пробраться в ее комнату посреди ночи, хотя она оставляла дверь тайного хода незапертой. То, что он не ищет встреч с нею, и удивляло, и тревожило ее. Может, он уже удовлетворил свое любопытство и тягу к ней в летнем домике и в пещере на Арране? И теперь она ему больше не нужна?

Энн решилась. Это ему так легко с рук не сойдет, пообещала себе она. Он начал все это. И просто так, дважды переспав с нею, он от нее не избавится.

– Пойдем, Зверик, – позвала она. – Нанесем мистеру Рори Мак-Дональду неожиданный визит.

Не надев ни халата, ни шлепанцев, Энн пошла в башенную комнату, отдернула портьеру и открыла дверь потайного хода. Удивленный Зверик замер у ее ног. Энн пожалела, что не взяла фонарик, потому что в проходе было темно и холодно, и, надо признать, куда страшнее, чем в ее комнате, даже когда ту навещает призрак Беллы.

Поднявшись на полудюжину ступенек, она наткнулась на стену. Энн сдавленно вскрикнула, почувствовав, что коснулась чего-то теплого и живого. Сильные руки сомкнулись у нее на плечах, и знакомый голос сказал:

– Надеюсь, что это ты, Энн.

Она с облегчением вздохнула.

– Рори! Да, это я. А кого ты ждал?

– В этом замке никогда нельзя быть уверенным!

– Неправда!

– Я шел в твою комнату.

– А я в твою… Я хотела поговорить с тобой.

– Поговорить? – удивился он. – Я думал совсем не об этом.

Рори развернул ее и прижал к стене.

– Прошло два дня с тех пор, как мы были наедине, – сказал он. – Действительно наедине.

– Не думала, что ты заметил.

– На самом деле?

– Я хотела проверить.

– А, так вот почему ты искушала и дразнила меня эти два дня?

– Да я ничего подобного не делала! – Энн почувствовала его дыхание на своем лице и ослабела при мысли о его близости. – Я никогда никого не дразнила.

– Да? Тогда как назвать то, что ты разгуливаешь по пляжу в таком купальнике, который надо разглядывать под микроскопом?

– Это солнечные ванны…

– А я называю это мучением мужчин в чистом виде. – Он коротко рассмеялся. – Ладно, может, и не в чистом.

– Но тебя же не было, – неожиданно сообразила Энн. – Ты не мог меня увидеть.

– Я возвращался в замок за инструментом, – объяснил он. – Хорошо, а что насчет вчерашнего утра, когда я пришел спросить, не нужно ли тебе что-нибудь в городе? Ты подошла к двери в этой прозрачной штуке.

– Ради Бога, Рори, ты же разбудил меня! Было полседьмого, я была полусонная…

Его смех был почти бесстыдным.

– Если бы Фиви не вышла в коридор, я бы разбудил тебя.

Он мог упустить такую возможность вчера, размышляла Энн, но решил исправить оплошность сегодня. Каждый нерв и каждая клеточка ее тела настойчиво требовали его безраздельного внимания. Она дернулась в крепко удерживавших ее руках, желая, чтобы он прекратил эти разговоры и поцеловал ее.

– А за обедом нынче вечером, – тихо продолжал он, – ты почти свела меня с ума. Каждый раз, когда ты брала кусочек креветки, ты так улыбалась… и облизывала губы. Ты не представляешь себе, как близок я был к тому, чтобы опрокинуть этот проклятый стол.

– Я только наслаждалась обедом, – слабо протестовала Энн.

– Хорошо, что на столе были не свечи, – эти твои взгляды довели меня до того, что я мог бы воспламенить их.

– Но…

– Нет, Энни, не говори мне, что ты меня не дразнила.

– Ну если ты так себя чувствовал, почему же ты ничего не предпринял? – бросила она с вызовом.

– Я пытался вести себя как следует при Фиви и дать тебе время подумать о наших отношениях. Но, дьявол, Фиви взрослая женщина… А что до тебя… так твой час настал, девочка.

– Хорошо, – проговорила Энн, когда жесткие губы сомкнулись с ее губами в страстном требовательном поцелуе.

Каменная стена за спиной и объятия Рори не давали ей упасть. Энн теснее прижалась к его теплому телу и почувствовала, как его руки обхватили ее за талию и приподняли.

– Я на самом деле хотела поговорить с тобой, – прошептала она.

– Мммм?

– Белла снова была в моей комнате…

Рори снова начал целовать ее, и она умолкла, наслаждаясь тем, как умело он покоряет ее чувства. Когда он накрыл ее губы своими, она растворилась в тепле его тела, в ощущении его силы. Где-то на дне ее сознания бродила мысль о том, что он был без пижамы – как и в тот раз, когда она шла по этой лестнице в его комнату и он встретил ее голышом. Явно он всегда так спит. Ей было приятно, что он не чувствовал смущения, встречая ее в таком виде. И не делал ничего, чтобы скрыть свое возбуждение.

Рори чуть-чуть отступил назад, продолжая легко касаться ее губ.

– Вереск? – мечтательно пробормотал он.

– Что? – испуганно отозвалась она.

– Она оставила вереск? – Он обхватил ладонями ее лицо и склонился к нему.

– На этот раз нет…

Руки Рори скользнули вниз, по шее и плечам. Между ними оставалось ровно такое расстояние, чтобы он мог ласкать ее грудь через тонкую ткань ее ночной сорочки, его губы не отрывались от ее рта, и поцелуи становились все глубже и длительней.

– А что случилось с той фланелевой пижамой? – спросил он немного невнятно.

– Слишком жарко, – выдохнула Энн, поглаживая его плечи.

– Мне тоже… – Рори наклонился и поднял ее на руки. – Энни Форрестер, возражаешь ли ты против того, чтобы согреть немного мою постель?

– Никоим образом.

Чувствуя себя беспомощной, как листок, подхваченный ветром, Энн расслабилась у него на руках, спрятав лицо у него на груди. Перешагивая через ступеньки, он понес ее вверх по лестнице и открыл дверь плечом.

Когда они вошли, раздался низкий вой. Зверик, который последовал за ними, разразился лаем. Завывания сменились громогласным рычанием.

– Ранальд! – прикрикнул Рори, укладывая Энн на постель. – Крошка, молчать! Ты слышишь?

В темноте Энн не могла разглядеть огромного дирхаунда. Пес умолк, но едва Рори скользнул в кровать, Зверик опять залаял. Крошка завыл, а Зверик тихонько поскуливал.

– Боже, – гневно сказал Рори, садясь на кровати. – Успокоитесь вы или нет?

Энн изо всех сил сдерживалась, чтобы не захихикать, – собаки его игнорировали. И тут совсем не вовремя раздался стук в дверь.

– Ради Бога, Рори, – крикнула Фиви. – Что у тебя там происходит?

– Ничего, Фиви, – ответил Рори. – Э… Что-то напугало собак. Извини, если они тебя разбудили.

– Ничего страшного. Заставь их замолчать, или я принесу сковородку, чтобы пройтись по их бокам!

Энн различила, что Рори возвел глаза к небу.

– Не нужно, Фиви. Они скоро успокоятся.

И тут он так гаркнул на них, что псы не решились не подчиниться хозяину. Зверик устроился у Энн в ногах, а Крошка убрался в свой угол.

– Вот они и утихомирились.

– Очень хорошо. Тогда я пойду спать.

– Спокойной ночи, Фиви.

– И тебе приятной ночки.

Рори забрался под одеяло, и его голова опустилась на подушку рядом с головой Энн.

– Именно на это я и надеюсь, – прошептал он.

Энн тихо засмеялась и прижалась к нему. И тут Фиви выдала последнюю фразу:

– Спокойной ночи, Энн, сладких снов!

Если в стенах Данрэйвена в эту ночь и бродили привидения, ни Энн, ни Рори это не волновало. Они лежали, обнявшись, в его постели, растворившись в нежных прикосновениях и страстных ласках.

Рассвет залил комнату бледно-розовым светом.

– День будет утомительный, если мы сейчас не поспим, – нехотя признал Рори.

– Я знаю. – Энн зевнула и прижалась к нему.

Рори поцеловал родимое пятно у нее на плече.

– Прикосновение небес… – Он уткнулся лицом ей в шею. – Более подходящего названия и нет. Ты принесла в мою скучную и одинокую жизнь благодать небес.

– Скучную? – повторила Энн, проводя кончиками пальцев по его губам. – Разве? А одинокой она больше никогда не будет.

Через два дня, когда Энн возвращалась с пляжа, на котором все надеялась отыскать потерянную брошь, из окна столовой показалась голова Фиви.

– Алисдайр Мак-Криммон зовет к телефону! – крикнула она.

Энн поспешила на ее зов и, задыхаясь, схватила трубку.

– Алисдайр? Простите, что заставила вас ждать.

– Не беда, – сказал адвокат и после паузы добавил: – Проблема с Рори.

– Рори?

– Да. Вы еще не слышали?

– Нет, что?

– Я передал ему деньги для винокурни, и он… он этому не обрадовался.

– То есть впал в бешенство, я полагаю?

– Можете назвать это и так. Сущее бешенство.

– И что мне делать?

– Насколько я понимаю, – сказал Мак-Криммон с усмешкой, – у вас два варианта: попытаться образумить его или спасать свою жизнь бегством!

Энн улыбнулась.

– Последнее – самый лучший совет, который мне когда-либо давал адвокат.

– У меня такое чувство…

– Я знаю, Алисдайр, вы меня предупредили. Все, что я могу, – поговорить с ним.

– Я звоню из деревни. Подъехать на машине за вами?

– Это было бы очень кстати.

– Я буду через несколько минут.

Энн едва хватило времени, чтобы переодеться в джинсы и свитер и предупредить Фиви. Через пять минут они уже ехали к винокурне. Выбросив пока из головы гнев Рори, Энн расспрашивала Мак-Криммона о делах, связанных с наследством, и своих поручениях.

– Я разослал письма в ответ на полученные вами и те телефонные звонки, включая два, которые были на этой неделе. Все приготовления для Макриханиша остаются в силе. Я говорил с его дочерью сегодня утром, и она сказала, что он, кажется, колеблется. Ему предложили какую-то работу. – Мак-Криммон посмотрел на нее. – Вы ничего об этом не знаете?

Энн улыбнулась.

– Может быть. Я обсуждала с ним ремонт рыбацких хижин. А от строительной конторы есть что-нибудь?

– Их смета вот-вот будет готова. Я буду опять звонить Мак-Кормику завтра утром.

– Еще одно. Я говорила с моими родителями и просила их оформить паспорта, чтобы приехать в Шотландию, как только отцу разрешат врачи.

– Великолепная идея. – Мак-Криммон свернул к винокурне. – Ваш поверенный в Штатах… Что там такое? Откуда этот дым?

– Ох, – простонала Энн. – Ужасный запах! Что это?

Мак-Криммон вдавил акселератор в пол.

– Боже правый, смотрите! Винокурня горит!

Когда они достигли винокурни, то увидели шлейф серого дыма, поднимающийся над главным зданием со зловещей быстротой.

– Там внутри горит, – воскликнул Алисдайр, останавливая машину на обочине грунтовой дороги. Покрышки заскрежетали по гравию, но ни Энн, ни Мак-Криммон не обратили на это никакого внимания. Они выскочили из машины и побежали к людям, стоявшим поблизости.

– Что случилось? – требовательно спросил Алисдайр. – Все рабочие успели выскочить?

– Да, – ответил кто-то. – Тут все может взлететь на воздух. Если один из этих ферментных баков рванет, будет ужасно.

Энн не понимала, как может быть что-то ужаснее, чем то, что она наблюдала сейчас. Окна на фасаде здания лопались от жара, крыша была охвачена пламенем, и мерный гул огня слышен был издалека.

– Я слышу звук сирены, – сказал Мак-Криммон. – Надеюсь, что огонь потушат прежде, чем он дойдет до деревни.

– Ну да. Молодой Рори первым делом вызвал пожарных.

– Где Рори? – спросила Энн, вглядываясь в лица. – Я нигде его не вижу.

Наступило молчание, и каждый ждал, пока заговорит кто-нибудь другой. Наконец какой-то мужчина проворчал:

– Говоря по правде, я его не видел.

– Я знаю, что он вернулся в контору за своим псом, – неуверенно сказал другой. – Но он вышел опять…

– Думаю, я видел его недавно, – с сомнением сказал один рабочий.

– Ему бы лучше не оказаться сейчас там, внутри, – воскликнул другой, показывая на яркое оранжевое пламя, взметнувшееся гигантским факелом над крышей.

У Энн пересохло во рту, так что она едва могла говорить.

– Боже мой, Алисдайр, что, если Рори все еще там? Кто-нибудь, сделайте же что-нибудь!

– Я скажу пожарным…

– Нет! Будет слишком поздно!

Прежде чем кто-нибудь смог остановить ее, Энн побежала через газон к пылающему зданию. Она слышала, как люди закричали ей вслед, чтобы она вернулась, но она даже не обернулась. Она ощутила жар пламени еще до того, как переступила порог и вошла в полное дыма помещение.

Она зажала рот и нос рукой и прикрыла глаза от едкого дыма. Главный коридор еще не горел. Тем не менее в нем клубился дым, и воздух был сухим и горячим.

Энн пробралась в маленькую комнату, которая служила Рори конторой, но там был только густой дым. Огонь, должно быть, загорелся именно в этой комнате, и через заднюю стену охватил середину винокурни.

Энн поспешила спуститься вниз, нашла дверь маленького склада, которая была заперта. Дым клубился вокруг все гуще, и хотя Энн знала, что опасно пытаться открыть дверь, игла боли пронзила ее грудь при мысли, что Рори мог оказаться запертым там.

– Рори? – крикнула она, прислонившись к двери. – Рори, ты здесь? Господи… Рори, ответь мне!

Она услышала, как рухнуло что-то тяжелое, но звук шел не из комнатки – откуда-то сверху.

Молясь, чтобы не совершить ошибки, Энн поспешила вниз к ферментационному цеху. Ячмень дымился, его резкий запах вызывал тошноту. Огонь проникал с потолка, и она поняла, что крыша едва держится и может обрушиться в любой момент.

Она снова выкрикнула имя Рори и закашлялась в дыму. Энн не могла ничего различить на расстоянии вытянутой руки, и гул огня становился все громче и громче. Но как она могла заставить себя повернуть обратно, думая, что Рори мог остаться где-то в здании? Ее преследовала одна мысль – если что-нибудь случиться с ним, ее собственная жизнь лишится всякого смысла.

Она пробралась в следующее помещение, и ей вдруг показалось, что кто-то позвал ее по имени. Может быть, Рори в безопасности, может, это он ищет ее. Она повернулась, чтобы вернуться в контору.

– Я здесь! – крикнула она. – Я выхожу!

Энн сделала шаг или два, когда коридор перегородила стена огня. С опозданием она осознала, что тот звук падения издавали прогоревшие потолочные балки. Если бы она шла чуть быстрее, она оказалась бы погребена под грудой горящих обломков, которые загораживали ей путь.

Раздумывать было некогда, и некогда искать обходные пути. Пламя уже опалило ей одежду и волосы, в дыму мелькали искры, больно жалившие ее. Ее легкие горели и разрывались от дыма, глаза слезились, и она почти ничего не видела.

«Рори, – подумала она, застонав от отчаяния. – Рори, где же ты?»

Последний проблеск инстинкта самосохранения заставил ее рвануться вперед… она не знала, почему. В безопасность, если ее еще можно было найти. Энн только знала, что не может просто так стоять и ждать смерти, не в ее характере было бездействовать. Она должна была бороться.

Она задыхалась, перед глазами поплыла черная пелена. Энн пошатнулась, затем опустилась на колени. Она вспомнила, что над самым полом воздух свежее, и, прищурив глаза от дыма, пыталась разглядеть хоть какой-то выход.

Странно, но в лицо ей неожиданно повеяло ароматом вереска, и она жадно глотнула свежего воздуха. Пока Энн соображала, не галлюцинация ли это, ее мысли прояснились, дышать стало легче. Она увидела на полу веточку вереска и недоверчиво подняла ее. Как только она сделала это, дым немного рассеялся, и она увидела выход из этого ада. Одна из больших балок обрушилась на стену и замерла под углом, удерживая горящие конструкции над полом, и там было небольшое пространство. Энн не теряла ни секунды. Она скользнула в эту щель и ощутила под руками невероятно холодный пол.

Где-то сзади внезапно раздался взрыв. Стены задрожали. Энн отползла на несколько ярдов от огня и замерла, не понимая, где она находится. Следующий взрыв бросил ее вперед. Дверь должна быть недалеко, это она знала, но времени не было. Если она сделает ошибку и собьется с верного направления, ей конец.

«Белла, – мысленно взмолилась Энн, – помоги мне! Куда мне идти?»

И снова повеяло свежим запахом цветов, и в двух футах впереди Энн увидела то, что ожидала. Не поднимаясь, она поползла в направлении, указанном веточкой вереска, и различила впереди дверь. Собрав последние силы, она перевалилась через порог на цементные ступеньки.

Все свидетели пожара вздохнули с облегчением, но Энн услышала только крик Рори. Через секунду она почувствовала, как он подхватывает ее на руки и прижимает к себе.

– Благодарение Господу, ты жива, – воскликнул он и понес ее подальше от бушующего огня. – Энн, зачем ты побежала внутрь?

Рори бережно уложил ее на лужайке, не выпуская из объятий.

– Ты могла погибнуть.

– Я думала, что там ты, – проговорила она, с трудом шевеля запекшимися губами.

– Даже если бы я там был, тебе не стоило соваться туда! Боже мой, я мог потерять тебя!

Он прижался щекой к ее волосам, и Энн почувствовала, что его тело сотрясает крупная дрожь. Она испугалась проявления его страха за нее сильнее, чем настоящего огня, в котором только что побывала.

– Позволь нам взглянуть на нее, Рори, – обратился к ним человек в белом халате. – Теперь, когда ты убедился, что она в безопасности, нужно обработать ее ожоги. Она может быть в шоке…

– Черт вас возьми, оставьте нас на минутку!

Энн потрясла его ярость и грубость по отношению к человеку, который всего лишь хотел помочь.

– Он прав, Рори, – вмешался Алисдайр Мак-Криммон. – Энн может потребоваться медицинская помощь. Пусти к ней врача.

– Я на самом деле в порядке, Рори, – мягко сказала она. – Пусть они убедятся в этом.

Он поднялся и поставил ее на ноги. Врач показал на медицинский фургон, стоявший в стороне.

– Отведите ее туда, пожалуйста.

Рори повел Энн к фургону, где ее усадили на складной стул и дали стакан апельсинового сока.

– Промочи горло, дорогая, – сказала медсестра. – И вот тебе мокрый платок, оботри лицо. Просто чудо, что ты не обожглась.

Энн осушила стакан, обтерла лицо и руки. Она сидела не шевелясь, пока медики обрабатывали немногие ожоги, который она получила. Рори стоял чуть поодаль, беседуя с человеком в пожарном шлеме.

– Есть еще раненые? – спросила Энн, оглядывая собравшихся на пожар местных жителей.

Женщина усмехнулась.

– Только те пятеро, которые пытались удержать молодого Рори, чтобы он не бросился следом за тобой. – Она кивком указала на мужчин, отмеченных свежими повязками и пластырями. – Ниалл Мак-Грегор проходит недельку с синяком. И мы уж думали, что у Джорджи Фрэйзера сломана челюсть.

– Это сделал Рори?

– Он самый. Он почти обезумел, так ему нужно было пойти за тобой. Благодарение небесам, что эти пятеро задержали его достаточно долго, пока не появилась ты.

Внезапно из темноты материализовался дирхаунд Рори и ткнулся мордой в руку Энн.

– Вот ты где, Крошка, – воскликнула она, – рада тебя видеть. Я так испугалась, что ты и твой хозяин попали там в ловушку.

Она потрепала пса за уши, и слезы облегчения хлынули наконец из глаз.

Как только врачи закончили возиться с ней, рядом возник Рори.

– Ты уверена, что все в порядке? – тревожно спросил он.

– Я устала, провоняла дымом и продам душу за теплую ванну и уютную постель.

– Никогда… никогда… не твори снова таких безумств, слышишь?

Энн вздернула подбородок, но один взгляд в глаза Рори остановил готовое сорваться с уст возражение.

– Слышу. – Она взяла его руку и прижала к щеке. – Прости, что я заставила тебя волноваться, Рори, – я больше не буду.

– Я знаю.

Он отвернулся, глядя на винокурню, которая была уже целиком охвачена огнем. Добровольные пожарные из Данрэйвена вели борьбу с огнем и не давали пламени перекинуться на склады.

Прогремел еще один взрыв, высоко взметнув обломки. Кое-что упало поблизости от толпы, и люди отодвинулись подальше. Пожарные начали поспешно расчищать место вокруг горящего здания.

– Тебе нужно уйти отсюда, Энн, – заговорил Рори. – Мак-Криммон предлагает отвезти тебя домой.

– А ты?

– Я останусь. Огонь скоро погаснет…

– Будь осторожен, – сказала она, встав на цыпочки, чтобы поцеловать его. – Я не переживу, если с тобой что-нибудь случится. Я люблю тебя, Рори.

Она не стала дожидаться ответа. Взяла Мак-Криммона под руку и позволила отвести себя к машине.

Фиви уже знала о пожаре – ей позвонила Элспет. Она ждала их в дверях с полным чайником горячего сладкого чая и тарелкой булочек – проверенным средством при травмах и несчастьях. Она накормила обоих, потом проследила, чтобы Энн приняла ванну и легла.

Энн расслабилась в горячей воде с ароматным маслом, потом смазала ожоги, облачилась в пижаму и забралась в постель. Она не могла спать, просто лежала, глядя в окно на небо, которое из серого постепенно становилось черным.

Пожар на винокурне был трагедией, которая еще долго будет сказываться на жителях Данрэйвена. Но лично для Энн во всем этом был один положительный момент. Ее безрассудный рывок в горящее здание прогнал последние сомнения. Она любила Рори – любила больше собственной жизни. Это был не флирт на уик-энд, не краткое временное увлечение. Это была любовь, какая бывает только раз в жизни.

Теперь было просто очевидно – у нее нет другого выбора, кроме как остаться с ним. Она переселится в Шотландию, выйдет за него замуж, если он того захочет, и будет жить рядом с ним, если он позволит это. Прошедшие недели были бестолковым и восхитительным, но, несомненно, самым счастливым временем ее жизни. Она не могла – не хотела – просто так отказаться от этого счастья.

А как же ее мечты о собственном деле? В тишине своей комнаты она долго размышляла об этом. И решила, что теперь это не так уж важно для нее, как раньше. Почему бы ей не открыть дело прямо здесь, в Данрэйвене? В Шотландии людям тоже нужно покупать и перестраивать дома.

Как только она получит смету на руки, она пойдет к Рори и расскажет ему весь план. Как-нибудь она докажет ему, что туристический бизнес пойдет на пользу Данрэйвену, не нарушив его привычного уклада и уединения. И теперь, когда она открыла ему душу и призналась, что любит его, он должен спокойнее отнестись к тому, что придется взять у нее деньги. Они отстроят винокурню…

– Энн, ты спишь?

Заслышав голос Рори, она села и зажгла лампу.

– Рори, я рада, что ты вернулся. Входи и дай мне убедиться, что с тобой все в порядке.

– Все хорошо, только я очень устал.

– Огонь потушили?

– Да. Была пара взрывов, но все уже под контролем.

– Ты знаешь, отчего начался пожар? – спросила она, подвигаясь, чтобы он мог присесть на край ее кровати.

– У них есть идея, – мрачно сказал Рори.

– Какая?

Он вздохнул и с усилием расправил плечи.

– Должно быть, произошло короткое замыкание в старом нагревателе, который стоит у меня в конторе. Я знаю, что давно должен был заменить его.

Энн облегченно вздохнула.

– Ты ведь не думаешь, что это все из-за того дурацкого проклятия из легенды?

Рори посмотрел на нее, и глаза его блеснули.

– Конечно, это оно. Я не хотел брать эти проклятые деньги, Энн, и сказал это Алисдайру. Он сказал, что это твоя идея, что ты не дашь мне отказаться. Я сказал ему, что сам разберусь. Пошел звонить тебе, но задержался в дистиллировочной. Тут-то и начался пожар.

– Выходит, ты считаешь, что в пожаре виновата я?

– Нет, никто не виноват. Это все легенда, Энн.

– Легенда?

– Да. Теперь даже тебе придется поверить…

– Несчастье случилось именно из-за того, что ты взял деньги? – мрачно подытожила она. – Я не знаю, что и думать.

– Ты выросла не здесь, Энни. У тебя нет причины слишком уж доверять старым поверьям. Могло быть и хуже. По крайней мере, огонь не добрался до складов. Дистиллировочная частично разрушена, и я не уверен, что твои деньги покроют убытки.

– Ты думаешь, это меня волнует? – воскликнула она, сжав руки. – Рори, один из нас мог погибнуть в этом пожаре! Но мы живы… вот что важно.

Он поцеловал ее, и она почувствовала, что его кожа и волосы пахнут дымом. Его зеленые глаза горели на осунувшемся лице.

– Рори, – сказала она шепотом. – Я знаю, что это выглядит сумасшествием, но Белла спасла мне жизнь. Она указала мне путь через огонь до двери. Я никогда бы не выбралась, если бы не она. – Энн уткнулась головой в его плечо. – Как это может быть?

– Не знаю, любимая. Я просто благодарю за это те силы, что пришли тебе на помощь.

– Это так необычно. Я не знала, что ты скажешь об этом.

Рори вздохнул.

– Что я скажу? Я благословлю Беллу. Я никогда не устану ее благословлять.

13

Рори стоял у орехового секретера в библиотеке и разглядывал Данрэйвенские камни через стеклянную дверцу. Их вполне можно было вешать на шею, так тяжела налагаемая ими ответственность.

Он открыл дверцу и достал один камень, такой маленький, такой простой, серый и невинный. Но он имел власть над всеми, в ком текла кровь Мак-Дональдов. Эти камни воплощали столетия истории, состояния утраченные и обретенные, жизни, прожитые ради благополучия клана. Молча они рассказывали о крови, слишком часто проливаемой ради клана, о грубой и простой жизни. История, любовь и долг – все это было для Рори связано с тем чувством, которое он испытывал к этим камням. Они лежали в обтянутой бархатом шкатулке в секретере с тех пор, как он был ребенком, и он никак не мог представить себе время, когда их не будет на привычном месте.

Лоб его пересекла складка, он вернул камень в шкатулку и закрыл дверцу. Погруженный в раздумье, он пересек комнату и встал у открытого окна.

Прошла неделя после пожара, сентябрь приближался к концу. Стояли последние по-настоящему теплые дни. Он выглянул в окно, вдыхая морской ветер.

Энн помахала ему рукой с пляжа, и он помахал ей в ответ, глядя, как она осматривает каждый ярд между летним домиком и замком в поисках броши. Ночью, когда они лежали рядом в постели, она сообщила ему о своем намерении провести утро, разыскивая серебряную заколку, а он сказал, что это не тема для разговора.

Но она чувствовала себя виноватой за пожар на винокурне и заявила, что и без того обходится Рори слишком дорого. Если она найдет брошь, то будет чувствовать себя немного лучше, и он не стал возражать. Но теперь он должен был принять решение.

Солнце блистало в волосах Энн, и они казались золотисто-рыжими. В глубине души Рори признавал, что верит в то, что она и есть темноволосая женщина из легенды. Земля, воздух и вода принесли ее к нему… Огонь чуть не отнял. Энн все еще не вернула в замок третий камень, и Рори знал, что вряд ли это когда-нибудь произойдет, но с ней и без того было связано много чудесного. Может быть, ее любовь, ее смех и великодушие были истинным даром Данрэйвена. Часть легенды о возвращении камня могла быть чисто символической – может быть, Энн сама и есть добрая удача Данрэйвена.

Но это все не имеет значения. Он любил ее, любил, наверное, с первой же встречи. Но пожар показал ему, как легко он может ее потерять, и этот страх подстегивал его. Ночью, когда Энн заснула, Рори лежал без сна и смотрел в темноту, пытаясь решить, что же делать. Он хотел просить ее остаться с ним, но боялся. Он давным-давно пообещал себе, что никогда не полюбит снова, никогда не сделается уязвим для сердечных потерь. А что, если Энн, как и Элиза, устанет от Данрэйвена, от сельской глуши… от него?

Или еще хуже – если что-нибудь случится с ней? Это добьет его окончательно. И даже если не случится несчастья, он никогда не сможет избавиться от чувства тревоги. Может, его заботы об Энн и ее благосостоянии уведут его от обязанностей и долга перед Данрэйвеном? Он мучился при мысли о том, что, возможно, было бы лучше оставить ее идти своей дорогой и ничего не говорить, когда Энн решит вернуться в Штаты. Он останется в замке, заживет прежней жизнью и будет утешать себя воспоминаниями о ней. Но будет ли этого довольно? Он не знал. Сила и решительность, которыми он всегда так гордился, кажется, покинули его именно тогда, когда он в них отчаянно нуждался.

Он услышал смех и увидел, что Энн отвлекло от ее поисков появление Зверика с палкой в зубах. Когда Крошка, развалившийся в тени моста, увидел, что началась игра, он поднялся и решил присоединиться. Энн бросила палку, и оба пса бросились за ней. Растянувшись на песке, Энн приставила ладони ко рту и окликнула Рори:

– Что ты торчишь в этой скучной библиотеке?

Неожиданно он усмехнулся. В самом деле, почему? Природа подарила им прекрасный день, море было спокойно, солнце сияло. И женщина, которую он любил, была совсем рядом. Размышления о будущем могут подождать еще один день…

– Не уходи, – крикнул он. – Я сейчас приду.

И пустился вниз по лестнице через три ступеньки.

Спустя два дня Рори уехал в Кэмпбелтаун по каким-то таинственным делам. Он пришел попрощаться с Энн и нашел ее в маленькой комнате, явно занятой своими собственными секретами. Когда он вошел, она торопливо закрыла блокнот, в котором что-то быстро писала, и поднялась ему навстречу.

– Рори, ты чудесно выглядишь! – воскликнула Энн, и хотя ее слова могли быть просто отвлекающим маневром, она произнесла их с чувством.

Он был одет в черные брюки и шелковистую черную рубашку с открытым воротом и закатанными выше локтей рукавами. Черный цвет сочетался с его вьющимися волосами, и на этом фоне его зеленые глаза светились тем пронзительным светом, который Энн знала и любила. Рори выглядел таким счастливым и беспечным, что она не могла отвести от него взгляда. Но хотя она и намекала, он не пригласил ее поехать с ним.

– Я скоро вернусь, – пообещал он. – И когда вернусь, мы проведем вдвоем вечер, и я все объясню. Я уже заказал Фиви особенный обед.

Когда он ушел, Энн снова взялась за свои записи и стала изучать сделанные наброски. Она экспериментировала с нижними этажами коттеджей, пытаясь найти способ вписать туалеты и большие кладовки в заданные рамки. Еще она начала составлять список утвари – посуда, кухонные принадлежности, подушки, одеяла – и перечень того, что нужно для отделки – коврики, картины, вазы. Будет забавно сделать коттеджи по-домашнему уютными. Оборудовать их всем, что может понадобиться семье на выходные, – что они забыли или не смогли взять с собой. Энн подыскивала игры и книги для каждого коттеджа, и еще пляжные кресла, и бинокли…

Захваченная творческим порывом, Энн решила, что глупо, сидя в башенке замка, решать вопросы об обстановке будущих коттеджей. Там было много различных проблем, и легче было разрешить их на месте. Хотя день выдался мягкий и солнечный, она надела ветровку. Энн была в Шотландии достаточно долго, чтобы понять, что погода здесь совершенно непредсказуема.

Она забежала на кухню предупредить Фиви и пошла на пляж. Собаки бежали следом, по обыкновению радуясь прогулке по берегу. Энн чувствовала себя более счастливой, чем обычно. Она написала родителям о Рори, о том, что хочет, чтобы они приехали в Шотландию и познакомились с ним, и о своем решении остаться здесь так долго, как он ей позволит. В довершение всего она ощущала необыкновенную свободу – она почти верила, что может взмыть над бухтой, как белокрылые чайки.

Часа два она работала, делая заметки и эскизы. Она надеялась поговорить с Мак-Кормиком в ближайшие дни, поскольку у нее созрело желание обсудить планы с Рори. Ей было неловко держать проект в тайне от него и становилось все важнее, чтобы он разделил ее энтузиазм.

Первым делом она сделала эскиз внешнего вида коттеджей, какими они когда-нибудь будут, с каменными стенами. Во избежание унылых серых и белых стен Энн отметила, что нужно сделать все поярче. Она составила список цветов, которые можно использовать: вероятно, зеленый и, возможно, золотистый и цвет жженого миндаля. Прекрасные цвета. У каждого коттеджа, разумеется, будет свое название, написанное на керамической дощечке.

Внутри коттеджей она ходила по комнатам, разглядывая их. Она хотела сделать там новые камины, поменять ставни на окнах и двери.

Резкие, возбужденные крики ворон заставили ее выглянуть в разбитое окно. Восемь или десять больших черных птиц возились на пляже, хлопая крыльями. Казалось, они что-то искали, и каждая громко предъявляла свои права. Представив себе какую-нибудь несчастную морскую тварь, терзаемую воронами, Энн выбралась из коттеджа, чтобы прийти на помощь жертве. Жестокость в любой форме – даже в природе – возмущала ее. Бросив блокнот на песок, она побежала к птицам, размахивая руками и крича, чтобы вспугнуть их. Краем глаза она заметила Макриханиша, который оставил свою рыболовную снасть и направился к ней. Вот смешно будет, когда он узнает, что она всего лишь пыталась спасти какого-нибудь краба или улитку!

При появлении людей вороны прекратили свою битву и рассыпались в разные стороны, гневно каркая. Одна из них, не слишком торопившаяся улетать, издала торжествующий крик, подхватила клювом найденный предмет, расправила крылья и взлетела всего в паре футов от Энн. Добыча блеснула серебром в лучах полуденного солнца, и когда Энн поняла, что же это такое, она просто открыла рот от удивления.

– Брошь! – вскричала она. Повернувшись к сбитому с толку Макриханишу, она повторила: – Эта ворона утащила брошь Рори!

– Брошку? – переспросил старик, явно уверенный, что у нее солнечный удар или что похуже. – Вы говорите, что ворона утащила в клюве брошку?

– Да, – утвердительно кивнула Энн. – Я видела это так же ясно, как Божий день! Я не знаю, где она ее нашла. Они здесь дрались за нее…

– Да уж, вороны любят все блестящее.

– Они, должно быть, нашли ее на пляже. – Энн заслонила глаза рукой от яркого света. – Смотрите, эта ворона села на крышу!

Макриханиш запрокинул голову.

– Не могу увидеть, далеко слишком, дочка, но мне кажется, что у нее гнездо в дымоходе.

– Вы правы – она исчезла внутри. – Энн оглянулась. – Надо найти что-нибудь, чтобы забраться на крышу. Я верну эту вещь, даже если это будет моим последним делом в жизни!

Макриханиш ухмыльнулся.

– Вы, американки, слегка странноваты, – сказал он. – Большинство женщин просто подождали бы своего мужчину и попросили бы его достать побрякушку.

– Только не я, – гордо сказала Энн. – Это по моей вине брошь потерялась, так что я хочу сама вернуть ее. Поверьте, мне будет приятнее вручить ему эту брошь, чем просить его лезть за ней самому.

Шотландец пожал плечами.

– Молодой Рори нашел себе сокровище в наше-то время.

Энн решила, что это был комплимент, но не была в этом уверена. Тем не менее, боясь, как бы пернатая воровка не утащила брошь еще куда-нибудь, она не стала вдаваться в рассуждения.

– Есть ли здесь какая-нибудь лестница? – спросила она, направляясь к коттеджу.

– Она может не выдержать, – предупредил Мак.

Когда Энн нашла лестницу и посмотрела на нее при дневном свете, то обнаружила, что хотя в ней и не хватает трех перекладин, она вполне пригодна. Энн прислонила лестницу к краю крыши и, попросив Макриханиша подержать, полезла наверх.

– Полегче, – предостерег Мак. – А то вся крыша может рухнуть вместе с вами.

– Я буду осторожна, – пообещала она сквозь зубы. Крыша была неровной и провалилась в двух или трех местах. Энн двигалась очень осторожно, зная, что если что случится, то виновата будет только она сама. И что Рори в таком случае потеряет всякое терпение.

– Я уже здесь, – крикнула она и тут же выругала себя. Звук ее голоса вспугнул ворону, которая высунула блестящую черную голову из дымохода. Видя, что она приближается, птица взлетела и злобно каркнула. Брошь выпала у нее из клюва и исчезла в дымоходе.

Двигаясь со всей возможной скоростью, Энн добралась до вершины крыши раньше, чем это сделала ворона. Она заглянула за каменный бортик и увидела гнездо, устроенное прямо на камне. Оно было пустым. Издав издевательское карканье, ворона улетела.

Энн заглянула в зияющую дыру рядом с гнездом.

– Брошь, должно быть, упала в камин, – крикнула она Макриханишу. – Я спускаюсь.

Оказавшись снова на земле, она развеселилась.

– Рори не поверит, когда я отдам ему булавку его двоюродной бабушки, – заявила она, входя в хижину. – Я знаю, он думает, что она пропала навсегда.

Она склонилась над очагом, роясь в мусоре, который скопился там за долгие годы. Макриханиш стоял у нее за спиной.

– Ее здесь нет, – пробормотал он. – Даже я это вижу.

– Значит, она могла где-то застрять внутри дымохода, – сделала вывод Энн. – Я просто полезу и посмотрю.

Сидя на полу, она изогнулась и заглянула в дымоход.

Вверху виднелся кусочек неба, и она разглядела внутренность дымохода. Он был сложен из камней, ступенчато поднимавшихся вверх, и сужался к вершине. Паутина оплела и камни, и остатки старого гнезда.

– Я вижу что-то странное, – сказала она. – Но не могу достать.

Энн передвинулась и изогнулась еще сильнее.

– Если протянуть руку… что же там такое… О, я достала ее!

Энн стала выбираться из дымохода, стараясь не стукнуться головой.

– Что там такое? – спросил Макриханиш, пританцовывая от нетерпения. – Вы нашли брошь?

Лицо и руки Энн были в пыли и паутине. В руках у нее была маленькая корзинка, и сверху в ней лежала серебряная брошь со сверкающим аметистом.

– Ура! Вы ее нашли! – закричал старый Мак. – И ворона не выклевала вам глаза!

Улыбка Энн слегка поблекла.

– А могла?

– Случается иногда и так, дочка. Я думал, вы знаете.

– Ничего удивительного, что вы решили, будто я очень смелая, – с сожалением сказала Энн. – Ну, я спаслась. Посмотрим мою находку.

Энн положила брошь в карман ветровки, подхватила корзинку и вышла из дома. Под толстым слоем пыли в ней лежали ракушки, камешки и несколько истертых пенсов.

– Да им почти сто лет, – сказала Энн, разглядев дату на одной монете. – Подумать только…

Макриханиш изучал игрушечный кораблик.

– Корзинка наверняка была детским тайником.

– Сокровища, которые ребенок собрал на пляже, – предположила Энн. – И спрятал в потайном месте, о котором больше никто не знал. Я гадаю, сколько ей лет. Ой, посмотрите на эту прелестную ракушку.

– Она называется гребешок, – определил Мак. – А это береговая улитка. А вот эта светленькая – спиральная.

Энн разложила их на песке и взяла камень.

– Могу представить себе, почему он понравился ребенку, – сказала она, погладив его гладкую светлую поверхность. – Похож на кусок мыла, а еще здесь, кажется, что-то нарисовано…

Энн почувствовала, как кровь бросилась ей в лицо. Она взглянула на Макриханиша, а когда заговорила, собственный голос показался ей чужим.

– Боже мой, да посмотрите же!

Она вручила камень старику, который поднес его к глазам.

– Может ли это быть?.. – Он повертел серый камешек в руках, и медленно на лице его проступила улыбка. – Ради всех святых, девочка, ты нашла третий Камень Данрэйвена.

Энн издала ликующий вопль, от которого встрепенулись собаки, носившиеся у края воды. Зверик взвизгнул и побежал к ней, Крошка – следом за ним. Энн обняла животных, радостно смеясь.

– Белла была права! – воскликнула она. – Господи, Мак! Только подумайте, что это означает!

– Да, проклятие разрушено. – Макриханиш поднял камень к свету. – Первый раз этот камень увидел солнечный свет с тех пор, как какой-то ребенок спрятал его. Кто знает, как давно это было?

– Легенда говорит, что ведьма бросила его в море, – сказала Энн. – Могло его выбросить на берег, как вы думаете?

– Мы никогда этого не узнаем, – ответил Мак.

– Я не могу в это поверить! Рори проходил мимо этого камня каждый раз, когда бывал здесь. Представляю, что он скажет. Ох, Мак, я не могу дождаться, чтобы сказать ему!

– Ждать не придется, дочка. Собаки побежали кого-то приветствовать, и, хотя и не вижу точно, я полагаю, что это сам молодой Рори.

Энн увидела одетого в черное мужчину, направляющегося в их сторону.

– Это он, – подтвердила она.

– Так иди и скажи ему, что ты нашла, – сказал Мак и сунул камень ей в руку. – Это великий день для всех Мак-Дональдов.

– Спасибо за помощь, Мак. Без вас я бы его не нашла.

Энн положила камень в карман вместе с брошью и поспешила навстречу Рори. Что он подумает, увидев ее пыльные волосы и полосы сажи на лице? Похоже, он даже не заметит, когда она скажет ему новость.

– Рори, – крикнула она, – ты ни за что не догадаешься…

Он остановился, ожидая, пока она подойдет к нему. Когда она увидела его лицо, слова застыли у нее на губах. Ее возбуждение угасло. Случилось что-то ужасное.

– Рори, что такое? – спросила она испуганно.

– Я хочу знать, что ты скажешь об этом, – сказал он голосом, холодным, как сталь.

У нее упало сердце, когда она взглянула на бумаги, которые он ей протянул. Это была подробная смета перестройки хижин. Она попробовала улыбнуться.

– Я могу все объяснить, Рори.

– Нет, не можешь, разве что скажешь, что Брайан Мак-Кормик чудовищно ошибся.

– Это не ошибка. Я попросила Брайана составить смету.

– Именно это он мне и сказал. Я закончил свои дела в Кэмпбелтауне и шел по улице, когда он поздоровался со мной. Сказал, что собирался отдать это тебе, но поскольку я все равно в городе, не возьму ли бумаги с собой. Черт возьми, Энн, что все это значит?

– Пожалуйста, успокойся. Никакого вреда это не принесет…

– Никакого вреда? Ты лгала мне, ты действовала за моей спиной, и ты говоришь, что нет вреда? Боже мой, неужели тебе совсем нельзя доверять?

– Это только смета, – возразила она. – Как только я получила бы информацию от подрядчика, я собиралась поговорить с тобой, объяснить, что я хочу сделать.

– А как насчет того, что я хочу сделать? Или это не имеет значения?

– Ты был против этого проекта с самого начала, – сказала Энн, начиная закипать. – Я хотела показать тебе его положительные стороны, чтобы ты увидел – ничего плохого не случится, если в Данрэйвене появятся туристы.

– Разве я не говорил тебе, что не хочу видеть туристов на моем пляже и в моей деревне? – выкрикнул он. – Ты думаешь, я говорил просто так – для того, чтобы ты меня убедила в обратном?

– Н-нет…

– Ты такая же, как все женщины, Энн. Тебя не заботит ничего, кроме твоих собственных планов, не так ли?

– Пожалуйста, успокойся и позволь мне все объяснить.

– Нет, ты позволь мне объяснить. – Он принял воинственную позу. – Несомненно, ты получила от этого удовольствие.

Энн боролась с желанием отступить на шаг. Одетый во все черное, с красивым, искаженным гневом лицом, Рори походил на ангела мести.

– Сегодня я отправился в Кэмпбелтаун по особой причине, – продолжал он. – После пожара я много думал о будущем… нашем будущем. Я решил, Энни, что хочу, чтобы ты осталась со мной, неважно, чего это будет мне стоить. Я признал, что ты стала для меня важнее всего – фамилии, замка, даже легенды. Но я не собирался жить на твои деньги и сделал единственное, что мог…

– Рори, нет, – всхлипнула Энн, страшась его следующих слов.

– Да, я продал камни Эдинбургскому музею, который их хотел получить.

– Нет! Нет, ты не мог!

– Такой дурак, как я, сделал это, – закончил он. – И тут через десять минут я встречаю Брайана Мак-Кормика. И теперь я спрашиваю себя, что за женщина Энн Форрестер на самом деле?

– Я думала только о тебе, о том, как будет лучше для тебя и для Данрэйвена.

– Да, об этом и я думал. Только я думал, что ты будешь частью этого всего.

– А теперь нет? – тихо спросила она.

– Ты все испортила, Энни. – Его слова прозвучали как приговор. – Я никогда не смогу снова доверять тебе. Ты хочешь все изменить. Сначала это будут туристы, потом что-нибудь еще. Ты уже думала, что из замка выйдет прекрасный отель. И ты пыталась всучить мне деньги для реконструкции винокурни. Кажется, все, что тебя интересует – изменить здесь все на твой лад. – Его губы сжались в линию. – И откуда мне знать, что тебе не разонравится жить в деревне? Что, если тебе станет недоставать города, людей, которых ты знала дома? Может быть, я всегда был глупцом, надеясь справиться со всем этим.

Энн сунула руку в карман, и ее холодные пальцы сомкнулись на камне.

– Нет, – сказала она. – Это я была дурой. Ты ясно дал мне понять с самого начала, что не хочешь перемен в Данрэйвене. Здесь все было так столетиями и, по-твоему, так и должно оставаться впредь. Было ошибкой пытаться внести что-то новое. Я… мне кажется, я была наивной оптимисткой и невозможной тупицей.

– Это Белла виновата, – отрывисто сказал он. – Она не должна была писать это проклятое завещание.

У Энн возражение застряло в горле. Белла делала то же самое, что и она: Белла действовала импульсивно, с благими намерениями помочь тем, кого она любила. На взгляд Рори, такие действия были непростительны.

– Кстати, – сумела сказать Энн. – Я рада, что она это сделала. Иначе я никогда не попала бы в Шотландию. Для меня… для меня так много значило увидеть Данрэйвен, встретить здешних жителей… и тебя.

«Больше всего тебя, – подумала она. – О Рори, я люблю тебя, и я ненавижу то, что случилось».

Она взглянула на него. Ей хотелось запечатлеть в памяти его гордые черты, сохранить образ, который останется с ней навсегда, когда она вернется к прежней жизни в Канзас-Сити. Она приехала в Данрэйвен всего лишь в поисках приключений, она должна считать любовь к необыкновенному горскому лэрду наградой судьбы. Зная, что все это окончилось болью.

Но было еще одно, что она могла сделать для Рори. Энн могла облегчить ему расставание. Все время, пока она была в замке, она была на удивление эгоистична. Из-за нее даже находка недостающего камня обернулась трагедией. Лучше всего ей исчезнуть. Она уйдет из жизни Рори настолько достойно, насколько это возможно.

Она достала камень и подала его Рори.

– Только что я так радовалась, когда нашла его, – сказала она. – Но теперь, когда нет остальных, он теряет смысл.

Она увидела, как склонилась его голова, как он вглядывается в камень, пробует пальцем пиктскую резьбу.

– Я буду тебе очень признательна, если ты скажешь, как я могу вернуть остальные два.

Энн ощутила усталость, и неожиданно слезы подступили к глазам. Этого только еще не хватало – расплакаться перед ним. Она отступила на дорожку и пошла к замку.

После нескольких мгновений ошеломленного молчания Рори посмотрел ей вслед. Она исчезла из виду, и он услышал, как скрипит песок под чьими-то шагами, повернулся и увидел Макриханиша. К удивлению Рори, старик держал в руке желтую папку.

– Верни это девочке, ладно? Она оставила это на пляже, так спешила тебе навстречу.

Рори понял, что Мак осуждает его поведение. Не зная, что сказать, он взял папку и заглянул в нее. Он узнал почерк Энн, увидел список дел под заголовком: «Спросить у Рори». Он поднял голову и встретился с угасшим взором Макриханиша.

– Она душу вкладывала в перестройку этих лачуг, – сказал Мак.

Рори посмотрел в папку. Ветер взметнул страницы, и он увидел набросок с внешним видом коттеджей. Простые, выверенные линии свидетельствовали о таланте Энн, о ее серьезном отношении к делу.

– Дьявол, – пробормотал Рори. – Пойдемте, Мак, покажите и объясните, что вы такое придумали.

Первый раз за их разговор Макриханиш улыбнулся.

– Так-то лучше, парень. Вот здесь мы поставим каменные стены, чтобы разделить эти домики. Я сам этим займусь, как только вернусь зрячим из Эдинбурга…

14

Энн изучала брошь-на-счастье. Это был романтический символ вечной любви, в которую она по-прежнему верила, что бы там ни говорил Рори. И хотя она любила Рори сильнее, чем кого-либо в своей жизни, она сделала роковую ошибку, пытаясь изменить его.

А зачем? Он был высокомерным шовинистом, очаровательным диктатором. Он ни в чем не был похож на американцев, которых она знала, и в этом была его индивидуальность. Он был потомком неистовых древних воинов древней Шотландии. Так почему она думала изменить то самое, что изначально привлекло ее к нему?

На самом деле Энн не могла этого сделать, это она понимала. Она не могла изменить самого Рори, она только пыталась изменить его мысли, обстоятельства его жизни. Она хотела только избавить его от окостеневших традиций, которые ограничивали его. Может быть, она должна пойти к нему и все объяснить.

На краткий миг она решила так и сделать, но потом отказалась от этой идеи. Другое дело, если бы все заключалось только в оскорбленных чувствах и раненой гордости, – но Рори ведь никогда не говорил, что любит ее. Ни разу. Даже когда она призналась ему в любви. И когда он говорил, что хотел, чтобы она осталась с ним в Шотландии, он ничего не сказал о женитьбе. Она думала, что просто быть с ним – этого довольно, но теперь… Теперь она знала, что ее гордость выше этого.

Она безответно любила Рори, вот в чем было дело. В отчаянии женщины часто совершают отчаянные и глупые поступки. Его ярость разрушила ее хрупкую мечту и вернула в реальный мир, и неожиданно она поняла, что хочет или всего, или ничего. И в основании всего этого была мысль: Рори недостаточно сильно любит ее.

Энн вернулась в замок с решением, что единственное, что она может сделать, – это покинуть Данрэйвен и вернуться домой. Она искупалась, оделась, упаковала свои вещи. Даже мысль о том, что она теряет возможность получить пять миллионов фунтов, не тронула ее. Пусть они достанутся Рори, его наследникам, шотландскому правительству. Белла позаботилась о сохранении замка, а только это и важно. У Энн еще оставалась часть тех денег, что она получила раньше, а даже если и нет, Мак-Криммон не позволил ей влезть в долги, с которыми она не смогла бы расплатиться, как только найдет новую работу. Быть богатой хорошо, однако старая поговорка права – деньги не решают ничего. В ее случае они только все испортили.

Энн окинула Шотландскую комнату прощальным взглядом. Она будет скучать по ней, это она знала, как и по многому другому в Данрэйвене.

– Белла, мне очень жаль, – сказала она. – Я пыталась сделать все, чтобы исполнилось ваше желание.

Она бережно положила брошь-на-счастье рядом с урной Беллы Мак-Дональд.

– Прощайте, – прошептала Энн. – Спасибо за все.

Подхватив свой чемодан, она вышла из комнаты и закрыла за собой дверь.

– Ты свихнулась, дочка? – возмущалась Фиви. – Ты что же, думаешь ехать до Кэмпбелтауна на автобусе?

– Фиви, пожалуйста, – взмолилась Энн. – Я слишком устала, чтобы все объяснять. Не сердитесь на меня.

– Да я совсем не потому. Просто не могу смотреть, как ты уходишь.

– Но, Фиви, если уж что случилось, силой не поможешь. И я хочу, чтобы вы мне пообещали не говорить ничего Рори о том, что я уехала. Пусть думает, что я у себя в комнате до обеда…

– А ты не боишься, что он побежит за тобой следом? – спросила домоправительница.

– На самом деле я боюсь, что не побежит. – Она взяла Фиви за руку и крепко ее сжала. – Я просто не хочу проверять это.

– Это совершенная ерунда!

Энн оставила ее слова без внимания.

– Я оставила тут кое-что из одежды и вещей в своей комнате. Делайте с ними что хотите. И вот еще о чем я хочу просить. Присмотрите, пожалуйста, чтобы прах Беллы развеяли в ее день рождения, хорошо? Я полюбила вас, Фиви, – Энн заторопилась, – и если не возражаете, я напишу вам как-нибудь.

– Возражаю? – Фиви смахнула слезы. – Да зачем бы мне возражать? Я разобижусь, если не напишешь.

Энн крепко обняла ее и поцеловала в щеку.

– Вы чудесный человек, Фиви. Я никогда вас не забуду.

– Ох, совсем тут с вами… – усмехнулась Фиви, но глаза у нее были на мокром месте. Она вытерла их углом фартука.

– Если я не потороплюсь, то пропущу автобус, – быстро сказала Энн, тоже вытирая слезы. – Прощайте. Заботьтесь о нем хорошенько, Фиви.

Фиви кивнула и прижала руку ко рту. Энн склонила голову и почти побежала вниз по лестнице. Во дворе она заметила, что солнце скрылось, и день становится облачным. Это ее не удивило.

После того как Макриханиш ушел домой, Рори долго бродил среди домов, останавливаясь взглянуть на эскизы Энн и все больше убеждаясь, что проект хорош. Он сел на пороге одного из домиков и просмотрел смету, составленную Брайаном Мак-Кормиком.

Энн серьезно отнеслась к реставрации. Из ее пометок делалось ясно, что она заботилась о Данрэйвене. И теперь он вынужден был обдумать ее аргументы и согласиться с ними.

Рори вздохнул и стал смотреть на туманные очертания Аррана. Этот план вовсе не был направлен против него, он не был эгоистичным, и целью его было помочь самому Рори и жителям Данрэйвена.

А ведь он попросту испугался! Испугался, что если даст волю своей любви к Энн, то что-нибудь случится и разрушит ее. Последнее время его преследовали несчастья, и он смирился с судьбой и только хотел немного скрасить ее, решив просить Энн остаться. Как он мог пережить разлуку с ней? То же самое, о чем он размышлял, перед тем как продать камни. И вот что случилось, когда он продал их, отбросив колебания. Когда он отдавал их, он почувствовал что-то близкое к панике. А когда встретил Мак-Кормика, то позволил волне ярости ослепить себя.

Рори достал Данрэйвенский камень и с любопытством осмотрел его. Что будет теперь, когда он лишился тех двух? Означает ли его возвращение гарантию безопасности и счастливой жизни? Он никогда этого не узнает…

И тут он впервые понял, что это все не имеет значения. Он действительно глупец, раз не использовал каждый подаренный судьбой миг любви и счастья рядом с Энн. Может быть, если ему очень, очень повезет, они будут рядом еще достаточно долго, чтобы он смог по-настоящему показать Энн, как сильно он любит и почитает ее.

Приняв решение, Рори вернулся в замок. В небе собирались облака, и Рори спешил домой, чтобы обсудить с Энн их будущее – общее будущее.

– Где она? – задал он вопрос десятью минутами позже. – В ее комнате никого нет!

Фиви поджала губы.

– У тебя есть предположение – куда бы она могла пойти? Ты прекрасно знаешь, что мы поспорили. Вы, женщины, умеете узнавать такие вещи. А теперь, Фиви, как я могу извиниться, если ты не говоришь мне, где Энн?

– Я не могу сказать ни слова, – с несчастным видом сказала она. – Я пообещала Энн.

– Так ты знаешь? Послушай, если ты мне скажешь, я уверен, Энн не рассердится.

Фиви скептически на него посмотрела.

– Это невозможно.

– Но почему? – вскинулся Рори. – Она не… она… Господи, она не могла так поступить.

Фиви кусала губы.

– Она отправилась в Кэмпбелтаун… чтобы сесть на самолет, так? – спросил Рори в ужасе.

– Я не могу сказать.

– Бога ради, женщина, не заставляй меня вытряхивать из тебя по одному слову! Она собралась лететь домой или нет?

– Да с чего бы ей? Разве что из-за твоего с ней обращения.

– Ну хорошо, признаю, что я идиот.

Домоправительница вздернула брови.

– Ну ладно, для тебя еще не все потеряно.

– Если только ты поможешь мне найти Энн. – Он взглянул на часы. – Мы продолжим это позже. А сейчас, если я потороплюсь, у меня как раз будет время, чтобы добраться до аэропорта и помешать ей сесть в самолет.

Рори исчез наверху и появился через пару минут в шотландском облачении.

– Если мужчина собирается ухаживать за женщиной, он должен быть одет соответствующим образом.

– Поверь мне, если ты не привезешь ее назад, Рори, я сложу чемодан и отправлюсь в Канзас-Сити! – напутствовала его Фиви.

Первые пять миль Рори одолел без проблем. Потом он повстречал стадо овец. Сотни овец загородили ему дорогу. Он не выдержал и все же поехал – медленно и осторожно. Потом ему пришлось гнать изо всех сил, и тут полил дождь.

Обычно самолет улетает в Глазго в четыре тридцать дня. Если верить часам, у него было ровно десять минут. У него еще был шанс.

«Лендровер» занесло, он пошел юзом, и Рори едва сумел остановить его у самой каменной стены. Колесо, будь оно проклято!

Он стоял под дождем и ругал себя за то, что в прошлый раз вытащил из багажника запасное. Он проиграл. Он никак не успевал к самолету.

Энн смотрела в заплаканное дождевыми каплями стекло. Пока не объявили рейс, она смотрела на единственную дорогу, которая вела к городу через пустоши. Несмотря ни на что, она высматривала Рори. Пусть даже она сама сделала так, что он не сможет догнать ее. Но может быть, он все-таки появится на летном поле, как рыцарь на лихом коне, чтобы вернуть ее в замок и держать там, пока они не помирятся. Неужели все влюбленные женщины мыслят так нереалистично?

Она приняла решение и теперь должна придерживаться его. Практическая сторона ее натуры предупреждала, что Рори никак не может прибежать следом, а романтическая продолжала надеяться.

Между креслами прошла стюардесса, проверяя, пристегнуты ли ремни – через несколько минут самолет улетал.

Энн последний раз посмотрела в окно. Ее сердце дрогнуло, когда она увидела на дороге какую-то машину, но это был грузовик с надписью «Мак-Гилликади – Рыба». Рори не появился…

– Быстрее! Самолет сейчас тронется!

– Да? – Юный Нэд Мак-Гилликади усмехнулся. – Посмотрим.

Грузовик на всей скорости вылетел на взлетную полосу и преградил путь двухмоторному самолету.

– Иди за своей женщиной, – сказал Нэд. – Я подожду вас здесь.

Рори пожал ему руку.

– Не знаю, как тебя благодарить.

– Пригласи на свадьбу.

Рори выпрыгнул из грузовика и подошел к самолету.

– Откройте! – закричал он. – Мне нужна Энн Форрестер!

Командир и второй пилот удивленно переглянулись, затем открыли дверь и спустили трап. Через мгновение Рори взошел на борт самолета.

Решив, что внезапная остановка вызвана какой-то неисправностью, Энн заставила себя успокоиться и не распускать нервы. Но когда появился Рори Мак-Дональд и, пригнувшись, прошел в салон, она почувствовала, что ей становится дурно.

Их взгляды встретились, и он решительно зашагал прямо к ней. Она увидела, что на нем его килт, и снова подумала, что он самый красивый мужчина, которого она встречала.

Когда Рори дошел до ее ряда, он протянул ей руку.

– Пойдем, Энни, – сказал он. – Ты не можешь исчезнуть так просто.

Все мысли о рыцарях-спасителях испарились. Энн взглянула на него:

– Когда только ты поймешь, что ты мне не указ?

– Я и не пытаюсь указывать тебе. – Он опустил протянутую было руку. – Но ты не полетишь на этом самолете. И ни на каком другом. Пока мы не решим наши проблемы.

– Ты – вот проблема, у которой нет решения.

– Ты и сама проблема не легче. Так ты сама выйдешь из самолета или мне придется перекинуть тебя через плечо и вынести? – В его зеленых глазах блеснул вызов.

Энн видела, как смотрят на них пассажиры, и пыталась уверить себя, что они не позволят Рори это сделать.

– Здесь наверняка найдется мужчина, который не позволит тебе так со мной поступить! – воскликнула Энн и обернулась к худощавому юноше рядом с собой. – Держу пари, вы не допустите этого?

Тот покрепче прижал к себе портфель и сказал:

– Конечно же, нет, мисс.

Рори посмотрел на него так яростно, что на миг Энн испугалась, как бы он не схватил юношу за галстук и не отшвырнул прочь. Но пока Рори перебирал варианты, стояло молчание. Наконец он тряхнул головой и сделал шаг назад.

– Черт побери! – Он развернулся и пошел к выходу. Все пассажиры переводили взгляды с него на Энн, как бы безмолвно вопрошая, почему она сидит, почему позволяет ему уйти? Она и сама не знала, что делать. Он появился такой воодушевленный… И она так сильно его любила.

Энн вздохнула и уже собиралась позвать его, но Рори остановился и снова подошел к ней.

– Позволь мне начать все сначала, – сказал он, наклонившись к ней. – Я знаю, что был ослом…

По салону пронесся одобрительный гул.

– … только, пожалуйста, не уезжай, Энни.

Рори заглянул ей в глаза.

– Я думал, что покончил с любовью – укрылся в своем замке, спрятался. Но любовь нашла меня, Энн, и я рад этому. Ты красивая женщина, полная веселья и жизни, и твоя любовь – больше, чем того заслуживает мужчина. Особенно такой, как я… Я всего лишь трус.

Энн встала.

– Рори, не…

– Нет, это правда. Я был так занят ожиданием грядущих бед, что чуть не упустил свое счастье. Я отказался принять твои деньги, отверг твой проект… И хотел выжить тебя из замка, а все потому, что слишком боялся поверить своему счастью, своей любви к тебе.

Рори встал на одно колено, не обращая внимания на удивленные и восхищенные взгляды пассажиров.

– Я люблю тебя, Энн, хотя и не отважился сказать тебе об этом. – Он поцеловал ее руку. – Я люблю тебя больше всего на свете. Больше Данрэйвена со всеми его легендами, и привидениями, и долгом Мак-Дональдов. Разве ты не простишь меня? Останься здесь и стань моей женой, прошу тебя!

– А что же легенда? Камни уже не собрать вместе.

– Это не имеет значения, любимая. Любовь – вот что главное! Может быть, вместе мы обретем свою удачу. – Он ослепительно улыбнулся. – Не заставляй меня долго стоять в такой позе. Скажи, что ты остаешься.

Энн коснулась его волос.

– Я остаюсь, – шепотом сказала она.

Рори поднялся и обнял ее.

– Я так волновался, Энн. Думал, что потерял тебя, и знал, что заслужил это.

– Ты никогда меня не потеряешь, Рори, – пока я знаю, что ты любишь меня. – Она привстала на цыпочки и поцеловала его.

Кругом раздались аплодисменты и одобрительные возгласы, когда Рори подхватил ее на руки и поцеловал.

– А теперь, леди и джентльмены, – заговорил пилот, – когда этот маленький инцидент исчерпан, пристегните ремни. Думаю, что могу гарантировать вам, что остальной полет не принесет вам больших неприятностей.

Когда Рори и Энн спустились на взлетную полосу, то увидели прямо под ногами букет свежего вереска. Энн остановилась и подняла его.

– Белла знала, что я принадлежу Шотландии, – сказала она.

Когда они забрались в кабину грузовика, Нэд Мак-Гилликади недоверчиво посмотрел на букет.

– Откуда он тут взялся? – спросил он. – Я не видал цветущего вереска уже несколько недель.

Рори и Энн лишь улыбнулись. Они знали, но говорить не стали.

После непрерывных двухнедельных дождей пятнадцатое октября было солнечным и ясным. Это был добрый знак, и не только для дня рождения леди Беллы, но и для свадьбы Рори и Энн.

Фиви сияла от радости, Зверик и Крошка вели себя выше всяких похвал. Все трое не отходили от Нэда Мак-Гилликади, собаки – потому что от него слегка пахло рыбой, Фиви – потому что была уверена, что он украдет столовое серебро.

Перед церемонией жених и невеста обменялись подарками. Рори подарил Энн брошь-на-счастье, изумрудное ожерелье, которому было три сотни лет, и билеты – медовый месяц на континенте. Он сообщил, что сдвинулись с мертвой точки дела по перестройке коттеджей. Работы начнутся, объявил Макриханиш, облаченный в твидовый костюм и темные очки, как только он вернется с послеоперационного обследования.

Энн подарила жениху деревянную коробочку, со всеми тремя Данрэйвенскими камнями. Музей вернул два из них, узнав их историю, с одним условием – что они будут выставлены для всеобщего обозрения в замке раз в неделю, по четвергам, с часу до четырех пополудни.

– Ну, идем, – сказала Фиви. – Все уже ждут. А вот твой свадебный букет, дочка.

Энн взяла букет из белых роз и сухого вереска, перевязанный лентой цветов клана Мак-Дональдов.

– Спасибо, Фиви, это чудесно! – воскликнула Энн.

Церемония была простая, но довольно долгая, и ни у кого глаза не остались сухими. Энн была прелестна в своем белом платье, ее сопровождали гордый отец и мать, улыбающаяся сквозь слезы. Рори был великолепен в своем хайлендерском наряде и приветствовал свою невесту взглядом, исполненным любви. По окончании службы Алисдайр Мак-Криммон подошел поздравить молодоженов.

– Мои поздравления, Энн, – сказал адвокат. – Вы теперь очень богатая женщина. Но, что более важно, вы еще и счастливая. – Он пожал Рори руку. – Долгого счастья вам обоим.

– Спасибо, – в один голос ответили новобрачные.

– Когда вы вернетесь после медового месяца, – сказал Мак-Криммон, – загляните в мою контору и мы оформим все дела с наследством. Кроме того, я представлю план перестройки винокурни.

Из внутреннего кармана он достал два конверта.

– Кстати, вот последние письма Беллы к вам.

Через час, на закате, Рори и Энн ускользнули из замка. Одетые в джинсы и теплые куртки, с двумя сумками в руках, они сели в лодку, которая ожидала их. Посреди бухты лодка остановилась.

– Странно, – сказала Энн. – Но после того раза в аэропорту Белла не оставляла нам больше вереск.

– Она, наверное, увидела, что достигла своей цели, и успокоилась.

– Ты не думаешь, что мы снова ощутим ее присутствие?

– Белла – часть Данрэйвена, Энн. Она всегда где-то здесь и присматривает за нами.

– Утешительная мысль.

– Конечно, когда ее прах больше не стережет Шотландскую комнату, – усмехнулся Рори, – все прежние призраки, наверное, вернулись.

– Ну и пусть. Я сплю рядом с тобой. Кроме того, в каждом шотландском замке должно обитать хотя бы одно привидение.

Потом они достали урну и вместе развеяли ее содержимое над водой.

– Покойся в мире, дорогая Белла, – прошептала Энн.

Из второй сумки, которую они принесли с собой, Энн достала свой свадебный букет. Рори взял из него две розы и две веточки вереска, а остальное они бросили в воду.

– Спасибо Белле, благодаря ей нас ждет чудесная жизнь, – сказал Рори и обнял Энн.

– Ах, если бы она знала…

Налетел легкий порыв ветра и принес благоухание вереска и отзвук веселого смеха.

– Она знает, – сказал Рори и поцеловал свою молодую жену.

Content

Скотни С. Джеймс
Бесценный дар

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14