Холли Джейкобс

Особенная семья

OCR: Lara; Spellcheck: Lena

Холли Джейкобс «Особенная семья»:

ЗАО Издательство Центрполиграф, Москва, 2010

Оригинальное название: Holly Jacobs «A One-of-a-Kind Family», 2010

ISBN 978-5-227-02160-1

Переводчик: Н.И. Лисова

Аннотация

Анна Чепел верит в людей и хочет помочь им жить ярко, необычно, празднично. Она пытается создать для совершенно особенного человека – Колма Франклина – мир, в котором ему будет хорошо. Конечно же если позволит Лайам, излишне заботливый брат-близнец Колма. Но, мучимый чувством вины, Лайам отказывается верить и мечтать. Может быть, его нужно просто научить этому? Главное испытание ждет эту троицу впереди… Сможет ли женщина с непослушными кудряшками и заразительной улыбкой убедить Лайама в том, что вместе у них есть шанс? И сумеют ли они преодолеть все препятствия и создать особенную семью, которая станет поистине уникальной?

Холли Джейкобс

Особенная семья

Глава 1

– Дом наш! – радостно пропела Анна Чепел, вихрем ворвавшись в крошечную приемную фонда «Рассвет».

Первой на глаза ей, как всегда, попалась большая табличка с дерзким и гордым объявлением:

«Фонд «Рассвет». Мы помогаем необыкновенным людям вести необыкновенную жизнь».

Сегодняшние новости должны были серьезно продвинуть вперед дело небольшой группы необыкновенных людей из городка Ведон в штате Пенсильвания и позволить им вести более независимую – и наверняка необыкновенную – жизнь.

– Дом наш! – снова пропела она. – Мы его получили!

Анна была в таком возбуждении, что не могла больше сдерживаться; она резко развернулась, отчаянно крутанув бедрами. Анна понимала, что обладает кое-какими достоинствами, но сознавала и собственные недостатки. Чувство ритма и волосы относились к последней категории и проходили под маркой «не дано». Она снова крутанула бедрами и почувствовала, как несколько локонов, достойных головы горгоны Медузы, выскользнули из стягивающей хвост резинки. Анне было все равно, радость просто переполняла ее.

– Это танец? – рассмеялась ее подруга Дина Селлино, больше известная как Сили. – Потому что, если так…

Она резко тряхнула головой, хлестнув длинными светлыми волосами по плечам, гордо возвышаясь над хрупкой фигуркой Анны, рост которой не превосходил 165 сантиметров. Сили всегда казалась Анне немного амазонкой – она выглядела как настоящая дева-воительница, но относилась ко всем с материнской заботой, всегда хлопотала и суетилась по пустякам.

– Знаешь, подруга, это был победный танец дикарей племени мумба-юмба. И ты не испортишь мне праздник напоминанием о том, что у меня нет чувства ритма. Я думаю, если бы существовала такая вещь, как антиритм, приз за нее мне был бы обеспечен. Но для победного танца воинам племени нужна только радость, а этого у меня сейчас с избытком. Идем!

Она схватила Сили за обе руки и снова пустилась в пляс. Сили так смеялась, что сначала могла только стоять на месте, но в конце концов немного овладела собой и тоже сплясала что-то наподобие джиги.

– Ты совершенно сошла с ума, девочка моя, – дружески заверила Сили Анну.

– Может, и так, но ты видишь перед собой сумасшедшую, которая добыла-таки дом. Он замечательный, Сили. Три спальни, две настоящих ванных. Это отдельно стоящий дом, к нему можно пристроить пандус, с инвалидной коляской там будет удобно. Он просто…

– Идеальный, – закончила за нее Сили.

Анна вздохнула. Она по-прежнему вся светилась от радости и успеха.

– Да, это идеальный вариант для наших клиентов.

Победный танец помог ей угомониться, и Анна наконец смогла сесть. Она плюхнулась в небольшое кресло на двоих, стоявшее в приемной.

– Теперь начинается настоящая работа. Обратиться в Комитет по зонированию, изменить статус дома, начать работы по перестройке… – Она замолчала и погрузилась в размышления о множестве дел, которыми ей предстояло заняться в самое ближайшее время.

– Брось, наслаждайся моментом. Не тревожься слишком о будущем, да и о прошлом тоже. Живи настоящим.

– Дамы и господа, позвольте представить вам Дину Селлино, – обратилась к несуществующей аудитории Анна, – мистик, маг, принцесса-воительница и главный мировой советчик.

Сили фыркнула.

– Ты прекрасно знаешь, что я права!

– Знаю, конечно.

Анна изучающе посмотрела на подругу. Сили любила называть себя «вертикально ущербной», но, откровенно говоря, меньшее по размеру тело вряд ли вместило бы в себя ее гигантский дух. Сили была из тех, кто всегда умудряется делать несколько дел одновременно. Вот и сейчас она без видимых усилий совмещала не самую простую работу с воспитанием двух детей.

Вместе Анна и Сили представляли собой весь штат фонда «Рассвет». Они выступали в роли инструкторов или консультантов по личностному росту. Название и лозунг фонда придумала Сили, и Анне они всегда казались удачным описанием работы, содержание которой сильно менялось в зависимости от индивидуальных медицинских показаний и эмоциональных потребностей клиента.

Улыбка Сили немного поблекла.

– Я не хотела бы портить тебе настроение, но звонила твоя мать.

– О-о! – Анна выдавила улыбку, хотя радости никакой не почувствовала. Мамин звонок в рабочее время никогда не предвещал ничего хорошего.

– Она просила тебя перезвонить ей как можно скорее. Сказала, что пробовала звонить тебе на сотовый, но тот переключился на голосовую почту.

– Я выключала телефон на время встречи с риэлтором.

Она полезла в сумочку, вытащила телефон, включила его и просмотрела список пропущенных звонков. Четыре звонка от матери. Нет, это определенно не предвещало ничего хорошего.

– Вероятно, стоит позвонить ей прямо сейчас. Через полчаса у тебя назначена встреча с новым клиентом. – Сили жестом волшебника вытянула из середины громадной стопки нужную папку и подала Анне: – Тридцатилетний мужчина, который два года, с момента гибели родителей в автокатастрофе, находится под опекой брата.

Анна перевела взгляд на папку с надписью «Колм Франклин». В ней ничего не было, кроме единственного листка с базовыми данными. Обычно клиенты попадали в «Рассвет» с кучей всевозможных бумажек из других организаций, занятых реабилитационными программами.

– И никаких пометок?

– Никаких. В средней школе он учился во вспомогательном классе. Это было задолго до того, как в Ведоне начали практиковать совместное обучение. После окончания школы сидел дома с матерью.

– Так. Из школы что-нибудь есть?

– Все это было уже так давно, что вряд ли есть смысл выяснять подробности – по крайней мере, мне так кажется. Хотя, конечно, можешь позвонить и узнать.

– Но даже если удастся что-то выяснить в школе, начинать мне все равно с нуля, так? – Анна захлопнула папку.

– По существу – да.

– А про брата ты что-нибудь знаешь?

Члены семей обращались в «Рассвет» по самым разным причинам. Всегда полезно знать, что именно они хотели бы получить от программы.

Фонд «Рассвет» – крошечная некоммерческая организация, скромный бюджет которой формировался из правительственных грантов и взносов благотворительных фондов. На новый групповой дом, к примеру, пошли деньги из огромного прошлогоднего гранта. Сили научилась составлять заявки на гранты как настоящий профессионал, но денег на задуманное вечно не хватало. К тому же в «Рассвете» все задуманное могло означать все, что угодно, абсолютно все. Анна и Сили помогали клиентам обзавестись подходящим жильем, учили обращаться с деньгами, помогали овладевать базовыми жизненными навыками. Анне приходилось учить клиентов готовить, пользоваться сотовым телефоном и даже завязывать шнурки на ботинках. Они помогали клиентам найти подходящую работу и… Вообще говоря, они делали все необходимое для улучшения качества жизни каждого клиента.

Должностные обязанности Анны менялись едва ли не ежедневно в зависимости от того, с кем из пятнадцати своих клиентов она в данный момент работала. Время, которое она тратила на одного клиента, тоже менялось. Некоторым требовалось больше внимания и понимания, другим – лишь минимальная поддержка.

– Лайам Франклин, брат, предприниматель, занимается чем-то связанным с компьютерами и безопасностью. – Сили пожала плечами. – Ты же знаешь, какие у меня отношения с техникой.

Анна знала. Сили, конечно, справлялась кое-как с текстовыми документами и с электронными таблицами, но в остальном пределом ее возможностей оставались отправка и получение электронной почты.

– Большую часть времени Лайам работает в домашнем офисе, но иногда он уезжает из города по делам, и тогда приходится искать человека, который мог бы позаботиться о Колме. У него есть рекомендация от врача, и он заверил меня с полной определенностью, что больше ни в чем не нуждается. Ему нужна только нянька для брата.

Анна провела пальцами сквозь пряди непослушных жестких вьющихся волос. Она много лет пробовала новинки косметических фирм, разные стрижки, приборы для распрямления волос… В конце концов, в свои двадцать восемь, она перестала тратить время на подобные пустяки. Анна решила признать и принять внешность горгоны Медузы и позволить волосам жить собственной жизнью – той, для которой они подходили лучше всего. Ведь в этом и состояла ее работа: помогать людям вести самую лучшую жизнь, на какую они способны. Она вновь бросила взгляд на девиз «Рассвета»: «Мы помогаем особенным людям вести особенную жизнь».

Такая простая концепция, и так лаконично выражена! Очень жаль, что некоторые семьи просто не в состоянии ее понять.

Интересно, что за человек брат Колма – тот, которому просто нужна нянька для брата? Конечно, может оказаться, что возможности этого нового клиента действительно очень ограниченны и он не сможет обойтись без постоянной заботы, но ведь возможно, что на самом деле он способен на большее… Именно это ощущение своего могущества, мысль о том, что она может помочь человеку самореализоваться и понять, что он способен достичь немыслимых прежде высот… да, именно это чувство заставляло Анну заниматься тем, чем она занималась.

– Просто нужна нянька, – пробормотала она, обращаясь больше к себе, чем к Сили.

– Ты справишься, – утешила ее Сили, которая по доброте душевной всегда готова была прийти на помощь и успокоить страждущего.

Анна кивнула:

– Конечно. Я поступлю так, как будет лучше для… – она бросила взгляд на папку, – Колма. Колма Франклина. После того как позвоню маме.

– Колм еще не знает, как ему повезло, – заверила ее Сили.

Анна надеялась, что первая встреча в «Рассвете» пройдет удачно, и когда-нибудь Колм с братом действительно скажут: «Как нам повезло».

Она встала и направилась в кабинет звонить матери. Можно поспорить, что у той опять возникла какая-то критическая ситуация, причем связанная с мужчиной. Вообще имя текущего бойфренда матери совершенно вылетело у Анны из головы. Они – бойфренды и имена – менялись так часто, что уследить за процессом не было никакой возможности.

– Эй, Анна, – окликнула ее Сили.

Анна обернулась и посмотрела на подругу. Сили еще раз крутанулась в победном танце.

– Подруга, ты приобрела идеальный дом!

Анна ощутила, что у нее снова поднялось настроение.

– Ты права, Сили. Мы действительно купили идеальный дом!

Лайам Франклин затормозил перед небольшим кирпичным офисом на Мэйн-стрит. Ведон был небольшим городком в штате Пенсильвания, к югу от озера Эри. Лайам много лет ежедневно проезжал мимо этого здания – не так уж много в Ведоне было улиц, – но никогда не замечал таблички в окошке, на которой в обрамлении радуги и восходящего солнца красовалось название организации: «Фонд «Рассвет».

Он еще раз сверился с визитной карточкой.

Колм переехал к Лайаму после гибели родителей и с тех пор жил с ним. Лайам управлял своей фирмой по компьютерной безопасности из домашнего офиса, так что никаких особых проблем не возникало – но иногда ему требовалось уезжать из города по делам. Взять Колма с собой не было никакой возможности, а приходящая помощница тетя Бетти не любила оставаться у них на ночь. Лайам обратился к доктору Колма, подумав, что тот, может быть, сможет подсказать ему опытного человека, привыкшего работать с инвалидами. Доктор рекомендовал ему фонд «Рассвет», и он даже поговорил там с женщиной по имени Сили. Результат – назначенная встреча с инструктором по личностному росту Анной Чепел.

Этой Анне Чепел поручено дело его брата.

Лайаму не нравилось, что Колм таким образом попадал в систему. Ну, вообще-то не совсем в систему. «Рассвет» – частный фонд, и отзывы о его работе самые положительные. Тот факт, что это местная организация, означал, что «Рассвет» может заниматься с каждым отдельным клиентом индивидуально и способен досконально разобраться в нуждах каждого человека с особыми потребностями. Ну, Колм-то ни в чем не нуждается, ему просто нужен человек, который сможет пожить с ним во время отсутствия Лайама, – а выезжать по делам в последнее время приходилось все чаще.

Лайам изо всех сил пытался совместить интересы бизнеса с нуждами брата. Только теперь он по-настоящему почувствовал, как тяжело приходится одиноким работающим родителям. У него теперь не было ни одной свободной минутки… и все равно он постоянно не успевал.

Лайам вошел в офис фонда, и колокольчик над дверью весело звякнул. Сразу же за входной дверью оказалась небольшая приемная. Кресло, куда могли бы втиснуться двое худеньких влюбленных, стол с телефоном и компьютером. Но вот стены… стены поражали. Они были плотно увешаны картинами в рамках – от примитивных детских каракулей до почти профессиональных произведений, которых, впрочем, было немного. Лайам рассматривал особенно симпатичный рассвет – или закат – над водой, когда позади раздалось вежливое покашливание.

Лайам обернулся и обнаружил перед собой женщину с самой пышной шевелюрой из всех, какие ему приходилось видеть в жизни. Женщина улыбнулась ему. Вообще ее волосы не были взбиты и распушены намеренно, – и не надо было быть парикмахером, чтобы это понять. Скорее все выглядело так, будто у нее было слишком много кудряшек для одной маленькой головки.

– Добрый день, – сказала женщина. – Добро пожаловать в «Рассвет». Чем я могу помочь? – Все это было произнесено на одном дыхании, слова теснились и налезали друг на друга. Она источала неуемную энергию и, казалось, с трудом удерживала ее внутри.

– У меня назначена встреча с Анной Чепел.

– А, так вы, должно быть, Лайам Франклин. – Она стремительно шагнула к нему, резким жестом протянула руку и продолжила: – Приятно познакомиться. Давайте пройдем в мой кабинет и посмотрим, что мы сможем сделать для вас и вашего брата Колма.

Он пожал ей руку и пошел следом, стараясь не замечать, как с каждым шагом тысячи мелких кудряшек упруго подпрыгивают на голове женщины. Будь он во втором классе, ни за что не устоял бы перед искушением дернуть за один такой завиток и посмотреть, как он пружинкой вернется на место. Да, но ему уже тридцать, и здесь он по серьезному взрослому делу.

Анна привела его в аккуратный небольшой кабинет. Безупречно чистые, упорядоченные, чуть ли не стерильные стол и несколько полок с документами. И стены, тоже полностью увешанные рисунками. Так что общее впечатление получалось весьма далеким от стерильного. Рисунки на стенах излучали радость. Он не мог не заметить, как много там красочных рассветов и радуг.

Анна проследила его взгляд и улыбнулась:

– Мы просим всех наших клиентов нарисовать что-нибудь для нас. С этими рисунками офис больше напоминает дом, вы не находите? – и добавила прежде, чем он успел ответить: – Картину, которую вы рассматривали в приемной, написал Джош Хэмптон. Он талантливый художник, несмотря на то, что плохо владеет руками.

Она указала Лайаму на стул, а сама, вместо того чтобы пройти и сесть за стол, взяла второй стул и поставила его рядом.

– Я получила присланные вами документы. Судя по всему, с бумагами все в порядке.

– Прекрасно. Значит, у вас есть подходящий человек? Или вы можете найти такого? – Он задавал вопрос с некоторой тревогой.

Улыбка женщины несколько поблекла, она покачала головой.

– Да. «Рассвет» может подобрать вам помощника, но ведь мы предлагаем гораздо больше! Я хотела бы как можно скорее встретиться с вашим братом. В его досье нет почти никаких сведений. Мы могли бы провести несколько тестов и…

Он едва сдержался, чтобы не вскочить и не выбежать из этой конторы. По крайней мере, желание так поступить было почти невыносимым. Лайам вцепился в подлокотники и заставил себя говорить медленно и мягко:

– Послушайте, мисс Чепел, я пришел к вам не затем, чтобы моего брата оценивали каким бы то ни было образом. Он прошел через все эти процедуры много лет назад. Понимаете, Колм особенный человек, его невозможно причислить к какой-то определенной категории и навесить на него ярлык. Его личность не сводится к коэффициенту интеллекта или любой другой простой характеристике. Он действительно личность. Причем личность совершенно уникальная. Поэтому мне не нужны ваши тесты. Я вообще не хочу, чтобы он превратился в имя на папке с документами. Мне нужен лишь человек, который смог бы помогать ему в мое отсутствие. Мне сказали, что ваш фонд может об этом позаботиться.

– Мы действительно можем помочь вам в этом, – заверила его Анна. – Но мы предлагаем гораздо больше! Мы можем помочь вашему брату…

– Колм. Его зовут Колм. Не «пациент» и не «клиент». Он гораздо больше, чем то, что подразумевает любое из этих слов.

– Мистер Франклин, мне меньше всего хотелось обидеть вас. Прошу вас, не думайте, что ваш брат будет для меня лишь клиентом или именем на папке. Моя работа – помочь Колму стать как можно более самодостаточным и самостоятельным – настолько, насколько он сам сможет. Цель фонда «Рассвет» хорошо сформулирована на нашем плакате – мы помогаем особенным людям вести особенную жизнь. Помогаем советом и делом во всех проблемах, связанных с жильем, работой, медицинским обслуживанием, образованием…

– У Колма есть я, – заверил ее Лайам. – Всегда, даже при жизни родителей, я знал, что именно на мне лежит главная ответственность за Колма, и готов был сделать все необходимое для того, чтобы мой брат был счастлив и спокоен. Я все, в чем он нуждается. А мне нужна лишь небольшая помощь…

– Я не пытаюсь ни во что вас втянуть, мистер Франклин. Я просто хочу встретиться с вашим братом и понять, можем ли мы предложить что-нибудь для улучшения его жизни, и если можем, то что именно. Вы ведь тоже этого хотите, правда? Позаботиться о том, чтобы Колм смог максимально самореализоваться? Прожить в полную силу?

Так-так, и что можно на это ответить? Откровенно говоря, отвечать не хотелось ничего, а хотелось развернуться и сбежать, и чтобы их с братом оставили в покое. Они прекрасно справляются.

Хотелось вырвать бумаги, которые он имел глупость подписать для «Рассвета», и забрать у этой улыбающейся кудрявой женщины папку с именем Колма на обложке.

У них все хорошо.

Признаться откровенно, он никогда не планировал так рано принять на себя всю полноту ответственности за брата. Он до сих пор помнил тот день. Родители уехали на шоу в Буффало, а Лайам остался с Колмом. В какой-то момент он задремал и просто отключился. Проснулся от стука в дверь и долго не мог понять, где находится. За дверью на крыльце стоял полицейский с серьезным выражением лица.

– Мистер Франклин? – Лайаму потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что на этот раз его имя произносит мисс Чепел, а не полицейский из прошлого.

Усилием воли он прогнал печальные воспоминания.

– Прекрасно. Вы можете с ним встретиться, но будьте осторожны, прошу вас. Я не хочу, чтобы этот разговор его расстроил. Два года назад мы потеряли родителей, и я приложил много усилий ради того, чтобы Колм вновь обрел ощущение стабильности и нормальности.

– Мистер Франклин, ну подумайте, я же инструктор по личностному росту. Моя единственная цель – помочь вашему брату, а не расстраивать его. – Женщина встала и протянула руку. – Я подъеду к вам завтра в девять утра, если это вас устроит.

Он не хотел пожимать ей руку. Ощущение было такое, что он только что согласился впустить эту женщину в их жизнь, его и Колма, причем не только на завтра, но и на будущее. Но она продолжала стоять перед ним с протянутой рукой – может быть, на долю секунды дольше, чем он стал бы дожидаться сам, – и он неожиданно для самого себя взял протянутую руку.

– Я соглашаюсь только на вашу помощь в поиске нужного нам человека и на завтрашнюю встречу, – предупредил он. – Это всего лишь встреча, не больше.

Женщина кивнула, и ее непослушные кудряшки снова разлетелись во все стороны.

– Давайте начнем с завтрашней встречи, а там видно будет.

Она проводила Лайама к двери и помахала вслед. Этого простого движения рукой хватило, чтобы ее длинные, до плеч, кудряшки снова разлетелись.

Лайам покинул офис фонда и понял, что совсем запутался. Что, собственно, произошло?

Он просто хотел найти себе помощника.

А в результате Анна Чепел завтра приедет к ним домой.

Нет. Эта встреча прошла совершенно не так, как он ожидал.

Глава 2

На следующий день ровно в девять Анна появилась у дома Франклинов. Она подготовилась к этой встрече насколько смогла тщательно. Прочла тоненькую папочку Колма. При рождении у него возникло кислородное голодание. На медицинском языке это называлось гипоксия, но медицинские определения – не ее забота.

Один доктор назвал мальчика умственно отсталым, другой – интеллектуально неполноценным. Последние тесты определили, что его когнитивный уровень соответствует уровню восьмилетнего ребенка. Она отложила все старые отчеты в сторону. Для нее не имело значения, как именно молодого человека оценивали и классифицировали. Ей было важно только, как можно при помощи этой информации помочь Колму научиться жить полной жизнью.

Зато брат Колма, Лайам, вчера всячески старался защитить его и оградить от внешнего мира. Анна знала, что кое-кого такое поведение могло и обескуражить, но ей понравилось, как он встал на защиту брата. К сожалению, в Лайаме Франклине ей понравилось далеко не только это. Но поскольку он опекун Колма… Нет, ей нельзя видеть в нем привлекательные черты.

Она сделала медленный глубокий вдох и попыталась выкинуть образ Лайама из головы; вместо этого она сосредоточила внимание на погоде.

Стоял теплый для середины апреля приятный денек, когда можно без труда поверить, что очередная зима наконец миновала.

Неожиданный приступ черной зависти случился у Анны в тот самый момент, когда она впервые увидела белый двухэтажный дом Франклинов в кольце сияющих свежестью красных тюльпанов. Она влюбилась в террасу и позавидовала ее владельцам.

Не секрет, что некоторые люди мечтают об идеальных заборах, об огромном участке с особняком или правильном модном районе.

Анна всегда мечтала о террасе.

Такой, как эта.

Терраса уходила от стены по крайней мере на восемь футов и примыкала к дому не только с передней стороны, а, похоже, огибала дом полностью.

Конечно, выглядела она слегка заброшенной и была совершенно пуста за исключением двух старых садовых кресел, сиротливо стоявших в сторонке. Краска давно потускнела и наполовину облупилась. Но немного труда…

Когда-нибудь.

Когда-нибудь она тоже переедет из своей квартиры и купит собственный дом с громадной террасой. Она покрасит ее в какой-нибудь веселый цвет – зеленый, может быть, – и обставит белой плетеной мебелью с мягкими подушками. По утрам она будет сидеть на террасе, пить кофе и читать газету перед работой. А по вечерам будет возвращаться домой и наблюдать после ужина с террасы, как очередной день сменяется сумерками, – и, возможно, улыбаться проходящим мимо соседям.

Анна вздохнула. Чудесная фантазия.

Но сейчас-то у нее нет времени на фантазии. Надо заниматься делом.

Дверь открыла почтенного вида женщина, живо напомнившая Анне тетушку Би из старого семейного сериала «Шоу Энди Гриффита». Волосы этой маленькой – даже меньше Анны – и кругленькой женщины были почти совсем седыми. Увидев Анну, она улыбнулась, украсив щеки ямочками, и сказала:

– Здравствуйте. Вы, должно быть, мисс Чепел. Входите, милочка.

Когда Анна оказалась внутри, женщина представилась:

– Я Бетти Тейлор.

Всего секунду назад Анна мысленно сравнила эту женщину с тетушкой шерифа Энди Тейлора в «Шоу Энди Гриффита». Совпадение вызвало у нее улыбку.

– Лайам собирался быть здесь, но в последнюю минуту его вызвали чинить что-то у одного из местных клиентов, так что он вынужден был уехать. Он был не слишком доволен тем, что не сможет сам вас встретить.

Анна чуть не рассмеялась над этими словами – одним из самых серьезных преуменьшений, какие ей приходилось слышать. Она была абсолютно уверена, что Лайам хотел обязательно быть здесь, чтобы следить за ее общением с Колмом и контролировать этот процесс.

– Он сказал, что вы придете, и еще сказал, что вы захотите встретиться с нашим Колмом, – продолжала говорить женщина. – Сюда, милочка.

Она провела Анну в гостиную, где находился мужчина, очень похожий на Лайама Франклина. Больше чем просто очень похожий – он выглядел в точности как Лайам. Братья оказались близнецами. Рост где-то около пяти футов десяти дюймов. Темно-русые волосы и ярко-голубые глаза – широко раскрытые и гораздо более счастливые, чем показались ей вчера глаза Лайама. Если Лайам смотрел на нее с откровенным недоверием, то этот человек улыбнулся, поднялся от своего конструктора «Лего» и поспешил навстречу:

– Привет, я Колм.

– А я Анна.

Он обнял ее и сказал:

– Привет, Анна. Будешь играть с конструктором?

– Я, пожалуй, не буду мешать вам разговаривать, – сказала миссис Тейлор и оставила их вдвоем.

– Тетя Бетти печет для нас печенье. Она сказала, что гостей надо угощать. Тетя Бетти любит всех угощать. Правда-правда, она очень любит угощать гостей, но, после того как мама с папой отправились на небеса, к нам мало кто ходит. Лайам слишком занят для гостей.

Решив, видимо, что для знакомства сказано достаточно и Анна все поняла, Колм вернулся к своему конструктору и продолжил сборку. Анна медлила, и он еще раз нетерпеливо махнул в ее сторону рукой:

– Ну что же ты, иди сюда.

Анна уселась рядом с ним на пол и принялась изучать кучу деталей.

– Так, а во что мы играем?

– Я строю магическую школу, как в шоу про волшебников по телевизору. Я люблю его смотреть. Это на диснеевском канале. Лайам любит диснеевский канал, потому что там не бывает плохих слов, и мне тоже часто приходится его смотреть. Мне нужны вот такие голубые детальки.

Весь следующий час Анна сидела на полу и рылась в огромной куче пластмассовых деталей в поисках голубых кирпичиков. Она передавала их Колму и параллельно задавала вопросы о том, как он проводит время, что любит и что не любит.

Неизвестно, чего ожидал от нее Лайам, но Анна всегда предпочитала оценивать своих клиентов в непринужденной, насколько возможно, обстановке. Для Колма в его тридцать лет школьная пора давно миновала. После окончания обязательного обучения семья ни разу не пыталась включить его в какую-нибудь из местных образовательных программ или групп по интересам.

– … а потом я обедаю. Иногда Лайам тоже бывает здесь, работает, а иногда он работает где-то не здесь и мы бываем вдвоем с тетей Бетти. – Он понизил голос до очень громкого шепота и добавил: – На самом деле она не настоящая моя тетя, но я люблю ее, так что это почти то же самое, и Лайам говорит, что мне можно называть ее тетей. Лайам говорит, что у нас маленькая семья, так что лишняя тетя не помешает. Лайам говорит…

На протяжении их часового разговора эта фраза звучала постоянно.

– Лайам говорит, что в девять надо ложиться.

– Лайам говорит, что овощи нужно есть до десерта.

– Лайам говорит, что я не должен открывать дверь, если позвонят.

Лайам говорил множество разных вещей. И во всех его словах проглядывала глубокая забота и преданность брату. Если с Анной он был колючим и неприветливым, то дома с Колмом, судя по всему, вел себя совершенно иначе.

Очевидно, он изо всех сил старался дать Колму стабильный дом и окружить его любовью. Но Анне показалось, что Колм способен на большее, что брат и не подозревает о его реальных возможностях.

– Тетя Бетти пришла помогать нам, когда мама с папой ушли к ангелам. – На минуту Колм прекратил строительство и впервые за все время посмотрел на Анну с грустью. – Я скучаю по ним.

– Мой папа тоже с ангелами, – сказала ему Анна. Ей было всего шестнадцать, когда умер отец. – Я тоже скучаю по нему, но приятно думать, что он наблюдает за мной оттуда.

– Ну да, Лайам говорит, что мама всегда присматривала за мной и с чего бы ей перестать, хоть она и с ангелами? Он говорит, что она, наверное, и ангелов заставляет присматривать за мной. Она меня любила, правда-правда.

Анна прогнала непрошеные воспоминания о смерти отца, с которой давно примирилась. Она, конечно, тосковала иногда, но вспоминала чаще хорошие времена, а не боль и страдания.

– Ну еще бы, Колм, конечно любила.

– Лайам говорит, что вы поможете найти для меня няньку на те случаи, когда тетя Бетти не может прийти. Она не любит слишком часто ночевать отдельно от мистера Тейлора, потому что ему одиноко.

– Ты именно этого хочешь, Колм? – спросила Анна. – Найти кого-нибудь, кто смог бы пожить с тобой?

От этого вопроса Колм, казалось, пришел в растерянность.

– Так Лайам говорит. Нам нужна нянька для меня.

– Да, конечно. Но чего хочешь ты сам?

Колм встал и направился к выходу из комнаты.

– Я хочу молока с печеньем, тем, что приготовила тетя Бетти. Хочешь?

– Конечно.

Он провел ее на кухню и сказал:

– Тетя Бетти, пожалуйста, дайте нам немного печенья с молоком.

– Садитесь к столу, я подам…

Анне необходимо было убедиться в реальных возможностях Колма, поэтому она сказала:

– На самом деле, миссис Тейлор, я надеялась, что вы посидите со мной минутку. Может быть, Колм сам подаст нам печенье и молоко?

Колм нахмурился.

– Я не наливаю молоко, потому что вечно развожу грязь.

– Знаешь, что я тебе скажу? Налей молоко, а если не получится, я помогу все убрать, – пообещала Анна.

Колм взглянул на миссис Тейлор. Та кивнула и жестом пригласила Анну присесть рядом с ней к столу.

Женщины наблюдали, как Колм подошел к шкафчику с посудой, достал стакан, отнес его к рабочему столу, затем вернулся за следующим…

– Миссис Тейлор, я уверена, мистер Франклин рассказал вам, зачем я пришла.

Не сводя глаз с Колма, миссис Тейлор ответила:

– Да, я люблю Колма всем сердцем, но я не могу проводить с ним так много времени, как нужно Лайаму. Днем проблем не возникает, потому что у мистера Тейлора есть клуб, а вот вечер и ночь он предпочитает, чтобы я проводила дома. Говоря откровенно, я слишком стара, чтобы постоянно ночевать вне дома. Я люблю спать в собственном доме, в собственной постели.

– Я понимаю, миссис Тейлор. Но я должна честно спросить у вас: вы уверены, что Колм живет в полную силу? Использует все свои возможности?

– До настоящего момента я никогда даже не задумывалась об этом.

Колм поставил все три стакана на рабочем столе в идеально правильную линию. Он достал из холодильника двухлитровый пакет молока и, оставив дверцу открытой, медленно отвернул с пакета крышечку.

– Колм, дверцу холодильника, наверное, стоило бы пока закрыть, – сказала Анна и вновь обернулась к миссис Тейлор.

Пожилая женщина неотрывно наблюдала, как Колм наливает молоко в первый стакан. Идеально.

– Может быть, мы и правда его избаловали. Он прекрасно справляется, правда?

Когда все три стакана были налиты, Колм снова закрыл бумажный пакет, вернул его в холодильник и по одному перенес стаканы на стол.

Он начал собирать печенье с решетки, где оно остывало, и Анна опять вмешалась:

– Наверное, было бы вежливее положить печенье на тарелку, Колм.

– А, да. Тетя Бетти всегда так делает.

Он поспешно направился к шкафчику, схватил салатную тарелку, наложил на нее печенье высокой горкой и, придерживая сверху рукой, понес к столу. Он очень аккуратно поставил тарелку на стол, но, когда отнял руку, горка рассыпалась.

– О нет, я все испортил. Я не умею…

Анна подняла одну печеньку и положила обратно на тарелку.

– Печенье рассыпалось, бывает. Ничего страшного. Если печеньки упали, нужно их собрать, вот и все.

– Правило десяти секунд? – спросил он у миссис Тейлор.

– Они упали не на пол, а на стол, так что времени у тебя гораздо больше, – успокоила его женщина. – Когда что-то падает на стол, всегда так.

Колм расплылся в улыбке и принялся снова укладывать печенье горкой, а затем с гордым видом объявил:

– Ну вот, я все сделал!

– Да, сделал, – согласилась Анна.

– Я даже не пролил молоко! Я очень старался.

– Ты прекрасно справился, – сказала она, – но, даже если бы ты намусорил здесь, ты мог бы все убрать, правда? Если молоко пролилось, его надо вытереть.

– Ага. Если ты рассыпал печенье, его надо собрать, а если намусорил, надо прибраться.

Анна совершенно не ожидала, что он примет ее случайное замечание так близко к сердцу. Придется помнить об этом.

– Правильно, Колм. У каждого человека иногда случаются неприятности. Главное, привести после этого все в порядок и в следующий раз постараться сделать лучше.

Пока все трое ели печенье, Анна несколько раз ловила на себе заинтересованный взгляд миссис Тейлор. Судя по всему, женщина пыталась решить, полезно ли будет для Колма общение с Анной. Анна подозревала, что, если бы у миссис Тейлор сложилось на этот счет неблагоприятное мнение, она встала бы на защиту Колма с не меньшей яростью, чем Лайам. Когда все закончили, Колм сказал:

– Давайте я все уберу, ведь доставал это все тоже я. Я сумею.

– Я уверена, что сумеешь, Колм, – подтвердила Анна. – Спасибо.

Он взглянул на миссис Тейлор, и старушка одарила его еще одной улыбкой, будто состоявшей из одних ямочек.

– Просто чудесно, Колм. Я посижу здесь, а ты за меня поработаешь.

– Да, я так и сделаю, потому что вы старенькая и быстро устаете. Иногда у тети Бетти так болят ноги, что она даже стонет, вот так. – И он громко взвыл, а затем продолжил: – Если я помогу, может, ее старые ноги не будут так болеть, а?

– Наверняка не будут, Колм. – Анна отчаянно сдерживалась, чтобы не ухмыльнуться.

Миссис Тейлор наблюдала, как Колм убирает посуду.

– Мне никогда не приходило в голову позволить ему помогать. Мы с его матерью, Майри, очень дружили, она всегда полностью его обслуживала, и, когда после ее гибели я начала помогать Лайаму… – Она приостановилась, как будто ей было все еще тяжело говорить о смерти подруги, – ну, я просто продолжала делать все так же, как раньше делала она.

– Да, так бывает. Иногда близким трудно посмотреть со стороны и увидеть реальные возможности человека. Но если Лайам позволит мне поработать с Колмом… собственно, я здесь именно ради этого.

– Он позволит, будьте уверены. Может, я и не мать ему и даже не кровная родственница, но, кроме меня, у ребят совсем никого нет, и я обладаю кое-каким влиянием. И я им воспользуюсь. – Миссис Тейлор говорила весьма воинственно, и ее тон странно контрастировал с улыбающимся лицом и ямочками на щеках.

– Спасибо, миссис Тейлор.

Миссис Тейлор потянулась через стол и похлопала Анну по руке.

– Ну-ну, называйте меня тетей Бетти. Все так делают. И скажите мне, что вам нужно от Лайама. Я уж позабочусь, чтобы вы получили все необходимое. Не могу сказать, как я беспокоюсь за Колма. Я ведь не молодею и не знаю, что сделает Лайам после моего ухода.

– Миссис Тейлор…

Старушка взглянула на нее, и Анна торопливо поправилась:

– Тетя Бетти, я уверена, что вы еще долго будете с ними, но я правда думаю, что у Колма огромные возможности. Мне бы очень хотелось, чтобы он сам их увидел, но для этого мне нужно разрешение брата.

– Я ведь уже сказала, не беспокойтесь о Лайаме. Я возьму его на себя. Когда вы хотите начать?

– Завтра в восемь утра?

– По-моему, прекрасно. Увидимся завтра.

Колм старательно загружал стаканы и тарелки в посудомоечную машину.

– Колм, ты не против, если я завтра снова приду? – спросила Анна.

Он обернулся к ней с широкой улыбкой:

– Ну да. Мы сможем достроить нашу школу.

– Конечно, сможем. И может быть, попробуем еще кое-что.

– О'кей, это было бы здорово, Анна. – Он обнял ее на прощание, и она обняла его в ответ, не обращая внимания на его мокрые руки. – Ага, завтра снова увидимся, Анна.

На следующее утро дверь Анне открыл Лайам.

– Мистер Франклин, - сказала она с нескрываемым удивлением. – Извините, я ожидала увидеть миссис Тейлор.

– Я сегодня дома. Я хотел быть дома и вчера, но пришлось ехать на встречу, иначе вам пришлось бы иметь дело со мной.

Вообще-то Лайаму нравилось работать одному и ни от кого не зависеть, но в такие дни, как вчера, он жалел, что ему некого отправить вместо себя на деловую встречу.

Его работа концентрировалась вокруг компьютеров и программирования, поэтому он мог большую ее часть делать в онлайновом режиме из домашнего офиса, но иногда приходилось и лично встречаться с клиентами. Хорошо еще, что вчера он встречался с представителями небольшой местной фирмы, которая была одним из первых его постоянных клиентов. Благодаря Интернету сейчас он мог обеспечивать безопасность компьютеров в самых разных фирмах по всей стране. Зато уж когда приходилось встречаться лично с представителями таких предприятий, обойтись одним днем было невозможно. Вообще говоря, именно поэтому он и оказался в офисе фонда «Рассвет».

Лайам напомнил себе, что неплохо зарабатывает и в то же время может большую часть времени проводить дома.

И все же жаль, что вчера ему пришлось уехать. Будь он дома, ему не пришлось бы выслушивать нравоучительную лекцию тети Бетти. Она сказала ему, что Анна сегодня вернется, чтобы работать с Колмом и учить его быть более самостоятельным. Он без энтузиазма встретил это известие, и лекция началась. К тому же его возражения только ухудшили дело.

– Жаль, что вчера вы не смогли к нам присоединиться. – Выражение лица Анны не вполне соответствовало вежливым словам. Но первый удивленный взгляд быстро сменился чисто деловым; Лайам и сам пользовался им при общении с трудными клиентами. – Ну хорошо, я рада, что сегодня вы здесь, – произнесла она со слегка принужденным энтузиазмом. – Мы можем поговорить с вами несколько минут?

– Входите. – Он провел ее в гостиную и указал на одно из кресел, а сам занял второе, напротив.

– У вас красивый дом, – заметила она. – И эта терраса! Мне она очень понравилась. Она делает весь дом очень приветливым и гостеприимным.

– Это дом моих родителей. Я здесь вырос и снова вернулся сюда после их гибели. Я решил, что для Колма в данных обстоятельствах очень важна стабильность.

– Мне очень жаль. Миссис Тейлор сказала, что именно тогда она начала вам помогать. Я рада, что вы не остались совсем без поддержки. Но все же я сочувствую вашей потере.

Он ничего на это не ответил. Лайам всегда с трудом принимал сочувствие. Он вдруг вспомнил, как стоял в траурном зале и принимал соболезнования длинной очереди маминых и папиных друзей. Он деревянно кивал в ответ на выражения сочувствия и пытался избавиться от зависти к Колму, который способен был совершенно искренне обнимать каждого.

Чувствуя, что пора сменить тему разговора, он спросил:

– Так что насчет моего брата?

– Я бы хотела иметь возможность проводить с Колмом некоторое время. Пару часов три или четыре раза в неделю. По-моему, миссис Тейлор считает, что вы не будете возражать.

Лайам не смог сдержать улыбку.

– Вы очень вежливо это выразили. Тетя Бетти пригрозила задать мне настоящего жару, если я не позволю вам с ним работать.

Анна рассмеялась, и от этого движения тысячи ее круто вьющихся локонов начали скакать во все стороны, точно как при первой их встрече. Лайаму опять захотелось протянуть руку и потрогать эти маленькие пружинки. Когда она говорила, локоны на ее голове шевелились, как живые существа. Но влечение к Анне было Лайаму совершенно не нужно – да и неуместно в данной ситуации, – так что руки его остались на месте.

Все еще смеясь, Анна сказала:

– Да, мне кажется, вчера и правда прозвучало обещание воспользоваться при необходимости угрозами. На самом деле мне бы очень хотелось обойтись без них, мистер Франклин. Думаю, у меня есть что предложить вашему брату. Я уверена, что Колм способен делать гораздо больше, чем вам кажется.

– Я не допущу, чтобы он пострадал, физически или эмоционально. Я не хочу, чтобы его заставляли делать что-то против воли. После смерти родителей я очень старался сохранить для него привычный образ жизни. – При мысли о гибели родителей Лайам вновь ощутил комок в горле. Уж очень все это окончательно и необратимо – отец никогда не узнает, что возня Лайама с компьютерами вылилась в успешный бизнес.

Родителям было уже за сорок, когда появились на свет он и Колм, и взгляды отца на то, какой должна быть настоящая работа, были весьма старомодными. Он считал организацию собственной фирмы, да еще такой непривычной, неоправданным риском и указывал, что Лайам мог бы зарабатывать больше и стабильнее, если бы работал в уже существующей компании. Но Лайаму нравилось работать в одиночестве. Ему нравилась независимость. И решение организовать собственную фирму в конце концов окупилось. Лайаму отчаянно хотелось, чтобы отец об этом узнал.

– Мистер Франклин, был ли Колм расстроен вчера, после того как сначала подал нам перекусить, а затем убрал со стола?

– Нет, – признал Лайам. Вчера вечером брат был радостно возбужден и без устали рассказывал, что теперь сможет сам приготовить себе что-нибудь перекусить. И никого не придется просить. – Нет, он вовсе не был расстроен.

– Прекрасно. В таком случае, если вы не против, я бы хотела продолжить – посмотреть, что Колм умеет делать самостоятельно. Пока я буду приезжать по утрам, но расписание можно изменить. И я поищу кого-нибудь, кто мог бы оставаться с ним, когда вы будете в отъезде.

– Что же, по вашему мнению, Колму необходимо делать самостоятельно, мисс Чепел? – Лайам буквально ощетинился при первом же намеке на то, что его родители недостаточно помогали Колму. Мать посвятила его брату жизнь. Он собирался сказать об этом мисс Чепел, но она снова заговорила, и он смирился, вновь поняв, что говорящая мисс Чепел подобна грузовому поезду на полном ходу. Остановить ее невозможно.

– Послушайте, мистер Франклин, Колм чудесный, хорошо адаптированный человек. И я прекрасно понимаю, что все это благодаря вашей семье и тому, что вы сумели ему дать стабильную любящую семью. Но… – Она сделала паузу и продолжила чуть позже: – Но каждый человек нуждается в новых задачах и вызовах. Мне кажется, что я могу дать их Колму. Поставить перед ним новые цели. Помочь ему вырасти.

– А я не могу?

– Вы можете… и я надеюсь, захотите помочь.

– А как насчет помощника, о котором мы говорили?

– Дайте мне знать, когда миссис Тейлор не сможет вас заменить, и я кого-нибудь организую.

Необходимость просить эту женщину о помощи раздражала неимоверно. Огромная часть Лайама мечтала отказаться от ее услуг и сказать, что он справится сам. Ужасно хотелось заверить ее, что им с Колмом хорошо и так. Но он вдруг понял: это ложь. В помощи он все же нуждается.

Поэтому, как ни тяжело ему было, Лайам согласился:

– Хорошо.

В этот момент Анна Чепел улыбнулась.

А он-то думал, что, кроме диких волос, в ней нет ничего примечательного. И никак не мог понять, почему эта женщина кажется ему красивой. Все ее черты были решительно обыкновенными, но вместе эффект получался поразительный!

Это открытие заставило Лайама почувствовать себя еще более неловко, чем прежде.

– Спасибо, мистер Франклин. Вы не против, если я пройду к Колму?

– Нет, чувствуйте себя как дома, мисс Чепел. – Слова прозвучали достаточно вежливо, но Лайам чувствовал, что тон, которым они были произнесены, получился далеким от приветливости.

Она нахмурилась, затем вздохнула:

– Хорошо, мистер Франклин. Я так и сделаю.

Двумя часами позже Анна сказала:

– Хорошо, Колм, на сегодня достаточно. Но завтра снова увидимся, да?

– Я буду готов, Анна. Я сам все сделаю. Потому что я смогу, как смог подать печенье и молоко вчера. Ты думаешь, что я могу делать и другие вещи, да, Анна?

– Я уверена, что ты можешь делать множество разных вещей, Колм.

Сегодня они сконцентрировались на самых базовых навыках. Всю жизнь Колм был полностью огражден от внешнего мира и его задач. Семья заботилась об этом. Кто-то всегда готовил для него одежду. Кто-то заправлял его постель. Кто-то готовил для него завтрак, а затем убирал посуду.

Колм Франклин был вполне способен делать все это сам. Чем больше Анна с ним общалась, тем больше убеждалась, что он вообще способен на многое.

– Идем, Анна, я провожу тебя до двери, – сказал Колм. – Потому что именно так должен поступать джентльмен. Мама мне говорила: «Будь любезным с дамами, Колм». Я и был. Я всегда открывал для нее дверь и еще придвигал стул, когда мы садились за стол.

– Это очень хорошо. Хотя я сама могу придвинуть свой стул.

– Я думаю, она тоже могла. – Он засмеялся. – Моя мама была странная, но очень хорошая и много улыбалась. Как ты, Анна. А завтра ты вернешься, да?

Комплимент тронул ее.

– Спасибо, Колм. Очень приятно. Да, завтра я вернусь. Я не смогу приходить каждый день, но попытаюсь бывать здесь почаще. Хорошо?

– И ты будешь учить меня разным вещам? – снова спросил он.

– Да, я буду учить тебя, пока ты сам будешь этого хотеть.

Он слегка нахмурился:

– А если я все испорчу?

– Помнишь, что я сказала тебе вчера?

Он энергично кивнул.

– Если ты пролил молоко, его надо вытереть. Если ты рассыпал печенье, его надо собрать. Если ты намусорил, надо все убрать, – послушно повторил молодой человек.

– Это правильно. Каждый человек иногда делает ошибки.

– Но ведь не Лайам! Он же умный!

– Даже Лайам. Даже я. Даже тетя Бетти.

Колм рассмеялся, уверенный, что она дразнит его.

– Вот уж нет!

– Каждый, Колм. Каждый человек делает ошибки. У каждого случаются неприятности, и каждый может что-то испортить. Все, что можно сделать, – это постараться все убрать как можно лучше, а потом и исправить.

– Но я-то делаю кучи ошибок!

– Эй, тебе может потребоваться немного больше времени, чтобы чему-то научиться, но в конце концов ты научишься. Мы с тобой будем повторять снова и снова, пока ты все не запомнишь.

– Даже если это будет много-много раз? – недоверчиво спросил он.

– Даже если так.

– И ты не будешь сердиться? – Колм хотел убедиться окончательно.

– Ничуточки.

Он порывисто обхватил ее руками.

– Я люблю тебя, Анна.

Она тоже обняла его в ответ.

– Ну, как все прошло? – спросил, подходя, Лайам.

Колм выпустил Анну из рук, развернулся и сразу же обнял брата.

– Было здорово, Лайам! Анна учит меня делать разные вещи, но, если я ошибаюсь, она не сердится, а говорит, что мы все приберем и исправим, правда, Анна?

Неизвестно почему, но зрелище того, как Колм обнимает Лайама и как Лайам тоже неловко обнимает брата в ответ, вызвало у нее сентиментальную реакцию, достойную самых слезливых мелодрам. Теплое ощущение, граничащее со слезами. От слез, конечно, она удержалась – ведь Лайам точно не одобрил бы этого.

– Правильно, Колм, мы обязательно все уберем.

Лайам хлопнул брата по плечу.

– Знаешь, приятель, после ухода Анны тебе придется показать мне, чему ты сегодня научился.

– Это лучше, чем то, чему меня учили в школе. До завтра, Анна! – Колм помахал ей на прощание, развернулся и побежал вверх по лестнице.

Лайам посмотрел, как он исчезает наверху, затем обернулся к Анне и спросил:

– Как вы считаете, куда это он?

– Если я правильно догадываюсь, он побежал стелить свою постель еще раз. Он сказал мне, что с удовольствием ляжет сегодня в постель, потому что сам застелил ее. И если его радость будет расти с каждым повторением этого действия, то он наверняка проведет сегодня самую лучшую ночь в истории.

– Он может сам постелить себе?

Анна кивнула.

– Колм совершенно особенный человек, мистер Франклин. Я оставила вам несколько статей, где вы можете прочесть о моей стратегии в обучении Колма. Цели. Критерии полезности новых шагов. Это все там есть. Если у вас возникнут вопросы, дайте мне знать. А теперь до завтра.

Лайам стоял в дверях и смотрел, как Анна Чепел садится в машину. На мгновение ее задумчивый взгляд остановился на его доме. Интересно, о чем она сейчас думает? Затем серая маленькая машинка завелась и тронулась по дороге.

Лайам еще немного постоял, пытаясь осмыслить тот факт, что Колм наверху стелит себе постель.

Звучит очень просто, но на самом деле все здесь совсем не просто. Теперь Лайам тоже задумался: что еще может делать его брат? Судя по всему, множество разных вещей. Раньше у него не было возможности даже попробовать делать все эти вещи, потому что никто и не думал, что ему это под силу.

Никто, кроме Анны Чепел.

За следующие несколько недель у Анны с Колмом сложилось достаточно удобное расписание. Апрель тем временем шел к середине, и весна прочно вступала в свои права. Пару часов в день три-четыре раза в неделю, если Анне удавалось выкроить время, они с Колмом учились выполнять различные задачи. Но Анна не воспринимала занятия с Колмом как работу, они приносили ей радость. Вообще Анна всегда с удовольствием занималась со своими клиентами, но Колм вскоре занял в ряду ее учеников совершенно особое место. Он всегда был открыт новому, любил пробовать и учиться, – а когда у него получалось, испытывал самую заразительную радость. На этой неделе среди новых задач Колма значилось самостоятельное приготовление обеда.

Начиная с того самого момента, когда Колм впервые сам разлил молоко в стаканы, его кухонные навыки сильно выросли. Он научился готовить бутерброды с арахисовым маслом и вареньем, собирать для себя перекус, мыть посуду. Человек, которого никогда не допускали к кухонной работе, вдруг обнаружил, что она ему очень нравится. Так что на этой неделе они собирались попробовать приготовление настоящего горячего блюда.

Первым самостоятельно приготовленным блюдом у Колма должны были стать спагетти. Анна сидела на табуретке, подавала советы, слушала возбужденную и радостную болтовню Колма.

– Вот Лайам удивится, правда, Анна?

– Очень удивится.

Он вытер руки передником, открыл шкафчик и вынул оттуда большую миску.

– В прошлый раз Лайаму понравились мои вафли. Но их не надо по-настоящему готовить.

– Эй, ты же пользовался тостером! – напомнила Анна.

– Пользоваться тостером – не значит готовить самому. – Он покачал головой, будто удивляясь, что Анна не понимает таких простых вещей.

– Вообще-то ты прав, пользоваться тостером не значит готовить. – Она придвинула свой табурет немного ближе к плите.

– Но сегодня я готовлю по-настоящему, потому что на плите горит огонь.

Прозвенел таймер, и Колм хлопнул в ладоши.

– Они готовы?

– Давай посмотрим, – сказала Анна. – Возьми ложку и осторожно вытащи из кастрюли одну макаронину. – Она с гордостью наблюдала, как Колм медленно-медленно, с тщательностью оперирующего хирурга, вытащил наверх макаронину.

– Теперь у тебя два способа посмотреть, готовы ли макароны. Ты можешь попробовать макаронину на вкус, и, если она не твердая, значит, готово. Или ты можешь бросить макаронину в стену, и, если прилипнет, значит, готово.

– Кидать еду в стену? – В голосе Колма прозвучало что-то похожее на ужас, но улыбка на его лице говорила, что эта идея ему понравилась.

– Я не советую кидать еду в стену каждый раз, когда будешь готовить, тем более что стену каждый раз придется тщательно мыть, но, если макаронина прилипнет, ты поймешь, что спагетти… – Она почти выкрикнула «готовы», и в то же мгновение Колм швырнул макаронину из ложки на стену с такой силой, что Анна испугалась, как бы пятно после нее не осталось надолго.

– Готово! – торжественно объявил Колм.

– Я вижу. О'кей, теперь нам нужно достать макароны из воды, так что…

Раздался звук открывающейся входной двери, и вскоре Лайам появился на кухне. Его глаза сразу же прикипели к Колму.

– Привет! Как дела, дружище?

– Я сегодня готовлю обед. Тетя Бетти, ты знаешь, ушла домой пораньше, потому что мы с Анной готовим, и я кидал еду в стену, только это о'кей, потому что я потом все протру, а теперь ты должен уйти, чтобы я мог закончить. Иди. Иди.

Это длинное предложение Колм умудрился произнести на одном дыхании.

– Я понимаю тонкие намеки, – смеясь, согласился Лайам. Но смех замер у него на губах, стоило ему посмотреть в сторону Анны. Он коротко кивнул в знак приветствия и сказал: – Позовите меня, если возникнут трудности, мисс Чепел.

– Она не будет тебя звать, – заверил Колм брата. – Мы с Анной команда, правда, Анна?

– Правда, Колм. У нас все под контролем, мистер Франклин. Обед будет готов через несколько минут.

Лайам двинулся к выходу с кухни, но Анна окликнула:

– Мистер Франклин, как вы считаете, может быть, нам стоит опустить формальные обращения и дальше звать друг друга по именам, вы Лайам, я Анна?

Он обернулся, нахмурился, затем кивнул:

– Хорошо, Анна. Дайте мне знать, если понадоблюсь.

Прошло уже несколько недель, как Анна начала помогать Колму, но Лайам до сих пор относился к ней как к врагу… как к человеку, которого надо постоянно остерегаться. Ей это не нравилось, но и сделать что-нибудь с этим было трудно. Анна вздохнула.

Колм ничего не заметил. Он взял прихватки для горячего и сказал:

– Ну ладно, Анна, давай вытащим себе немного спагетти.

Она помогла Колму завершить приготовления к трапезе. Салат они нарезали заранее, и теперь Колму оставалось только слить спагетти и порезать хлеб. Пока молодой человек проделывал все это, Анна говорила о безопасности и предостерегала его от рисков, связанных с кипятком и острыми ножами.

Колм снова и снова повторял усвоенные правила, пока наконец стол не был полностью накрыт к обеду.

Анна критически осмотрела результат и осталась довольна.

– Все очень красиво, Колм. Теперь почему бы тебе не пойти и не позвать Лайама?

– Ла-а-айа-а-ам! – завопил Колм.

Анна подавила смешок и произнесла самым строгим учительским тоном:

– Колм, какое есть правило о разговорах в доме?

– Кричать невежливо, поэтому в доме мы говорим тихим, спокойным голосом.

– Правильно. Если ты пройдешь в гостиную и негромко позовешь брата, тебе не придется кричать.

– О'кей. – Он направился к двери, но она открылась сама. За дверью стоял Лайам. – Вот смотри, Анна, крик-то сработал!

– Да, но это невежливо. – Она посмотрела на хмурое лицо Лайама.

Так, что еще она сделала не так? Работа с Колмом приносила ей огромное удовлетворение. А вот брат! С ним все было гораздо сложнее. Он больше походил на пресловутую колючку в…

– Выглядит чудесно, дружище, – сказал он Колму.

Каждый раз при виде того, как искренне радуется Лайам успехам брата, раздражение Анны куда-то пропадало.

Она улыбнулась Колму:

– Ну хорошо, оставляю вас вдвоем. И не забудь, Колм, когда вы закончите, помочь с посудой.

– И вымыть стену, – добавил Колм.

– Да, конечно, – согласилась она. – И вымыть стену. Увидимся послезавтра.

– Нет, Анна! – завопил вдруг Колм, заставив ее остановиться на пути к двери.

– В доме говорят негромким голосом, – мягко напомнила она ему. – Что-нибудь не так, Колм?

Он кивнул:

– Ну да, раз ты помогала мне готовить еду, ты должна и есть ее тоже!

Анна взглянула на Лайама. Тот откровенно хмурился при мысли о том, что Анна останется с ними обедать.

– Нет, ты ведь приготовил обед для своего брата, – попыталась она переубедить Колма.

– И для тебя, – упрямо повторил он.

– Нет, дорогой. Моя работа – помочь тебе научиться всему, чему захочешь, всему, что поможет улучшить твою жизнь и жизнь твоих близких. Сегодня, например, мы готовили, и тебе нужно разделить приготовленный обед с семьей – с братом.

– И с тобой, – продолжал настаивать Колм. – Ты же перекусила со мной, когда я первый раз это делал.

Анна не знала, как обойти этот тонкий момент, и потому перевела взгляд на Лайама, молча попросив его о помощи.

– Может быть, у Анны свидание, – сказал Лайам.

Колм фыркнул:

– Вот уж нет! Нет у нее никакого свидания!

О-хо-хо! Вот это да! Никакого свидания у нее и правда не было, но все-таки… сказал так сказал!

– Кажется, я должна чувствовать себя оскорбленной, – тихонько произнесла она.

А Лайам неожиданно рассмеялся. Да еще как – свободно и искренне! В первый раз Анна видела его в нормальном настроении, а не напряженным и принужденно вежливым.

Смех помог Анне увидеть этого неприветливого человека с другой, более мягкой стороны. Той самой, которая и раньше проглядывала в нем, когда он обнимал брата, но которая теперь была направлена на нее. Ощущение, как ни странно, оказалось приятным.

– Если у вас действительно нет сейчас свидания, Анна, – он произнес ее имя так, как будто оно все еще странно ощущалось на губах, – мы были бы рады разделить с вами первую официальную трапезу, которую Колм самостоятельно приготовил.

Какая-то часть Анны хотела солгать и выдумать причину, по которой она никак не могла остаться на обед. Но вместо этого она кивнула:

– С удовольствием. Хотя знаешь, Колм, что это означает? Тебе придется поставить на стол дополнительный прибор.

Он расплылся в широкой улыбке:

– Еще один прибор для Анны. Понял.

Колм чуть ли не бегом направился к шкафчику, схватил тарелку и бросился обратно, когда Анна окликнула его:

– Шагом, Колм. Мы не хотим, чтобы ты упал и поранился.

– Или разбил тарелку. Но если даже я разобью ее, ничего страшного, потому что мы все уберем, правда, Анна?

Как он внимателен! Помнит все ее замечания и инструкции!

– Правда, Колм.

Поставив тарелку на стол, он бегом отправился за ножом для масла; с ножом к столу он возвращался медленно и торжественно.

– Э-э, почему бы нам не присесть к столу? – предложил Лайам. – Похоже, на это потребуется немало времени.

Он выдвинул для нее один из стульев, стоявших вокруг небольшого кухонного стола.

Этот акт вежливости удивил Анну. Она никогда не принадлежала к тем женщинам, кто любит подобные вещи и настаивает на непременном их исполнении. Она была вполне способна – даже более чем – придвинуть к столу собственный стул или самостоятельно открыть дверь. Но, с другой стороны, она не считала оскорбительным, когда мужчина делал это для женщины. Она просто не ожидала такого жеста со стороны Лайама Франклина. Или она потеряла в его глазах статус врага?

Она села на предложенный стул. Лайам мягко придвинул его к столу, чуть-чуть задев рукой ее спину. Гром с ясного неба не ударил, но Анна вдруг начала остро ощущать происходящее вокруг. Прежде она воспринимала Лайама только как… препятствие, что ли. Но в этот момент, когда он сел рядом за стол и улыбнулся Колму, который тщательнейшим образом готовил для нее прибор, Анна вновь увидела в Лайаме глубокую привязанность и любовь к брату.

– Спасибо, – сказала она.

– Пожалуйста.

Они сидели молча, и постепенно за столом воцарилась неловкая тишина. Спас их Колм. Он закончил с прибором для Анны и тоже уселся за стол.

– Так-так, давайте поедим!

Он с энтузиазмом положил себе на тарелку спагетти и передал миску Анне; она тоже положила себе немного и передала спагетти Лайаму. Точно так же стол обошли миска с салатом и рогалики. Анна вдруг поймала себя на том, что ждет, чтобы Лайам начал есть. Он улыбнулся и сказал:

– Замечательно, Колм!

– Да, точно, здорово! – Колм говорил с полным ртом, так что слова звучали немного невнятно. Зато улыбка была более чем красноречива.

Именно улыбка делала работу Анны такой благодарной. Эта улыбка светилась гордостью – Колм постепенно начинал понимать, что действительно может, как обещал фонд «Рассвет», вести особенную жизнь. Именно этого – особенной жизни – хотела для Колма Франклина и Анна.

Они закончили есть. Колм объявил:

– Я наелся, – и направился прямиком к двери.

– Эй, Колм, – окликнула его Анна. – Ты сегодня готовил, значит, ты должен помочь все убрать.

– О-о… – Через мгновение он снова повеселел. – Конечно, Анна. Я могу это сделать.

– Сначала мы убираем со стола. Остатки еды отправляются в холодильник и…

Анна не ожидала, что Лайам тоже останется помогать, но он остался, и она не знала, как к этому отнестись. К тому же он то и дело бросал на нее странные взгляды; она совершенно перестала понимать, что все это значит.

– На кухне все, – громко сказал Колм полчаса спустя. – Я собираюсь смотреть телевизор. Кажется, сейчас начнется мое шоу про волшебников на диснеевском канале. Анна, хочешь посмотреть его вместе со мной?

Она взглянула на Лайама. Тот хмурился.

– Мне, пожалуй, пора идти, Колм.

– Еще нет, Анна, – возразил Колм. – Ты можешь остаться еще, потому что у тебя нет свидания, ты не забыла?

Она ждала, что Лайам согласится и скажет, что ей пора домой. Разумеется, он будет вежлив. Скажет, наверное, что уверен: у нее есть и другие важные дела… Вместо этого он сказал:

– Может быть, мы могли бы сыграть во что-нибудь? Конечно, если у вас есть время, Анна. – Казалось, на этот раз он произнес ее имя немного свободнее.

Колм схватил ее за руку.

– Да, Анна, это было бы здорово! Мы можем сыграть в игру!

Анна улыбнулась.

– Ну хорошо. Может быть, партию в «Ловись, рыбка!»?

– Я не знаю этой игры, – сказал Колм.

– Если найдешь колоду карт, я могу научить тебя. – Анна не успела до конца произнести фразу, а Колм уже мчался по коридору в сторону гостиной.

– Вы уверены, что Колм справится с карточной игрой? – спросил тем временем Лайам.

– Лайам, он умеет считать и читает многие слова. Возможно, ему потребуется некоторое время, чтобы освоиться и войти во вкус игры, но вообще он прекрасно справится.

Так и получилось. Уже через пару партий Колм понял идею и начал действовать разумно.

– Ловись, рыбка! – радостно кричал он.

Анна так и сделала, и на следующем круге Колм выложил свои карты на стол.

– Я собрал. Ты дала мне последнюю пятерку, и я все собрал.

– Прекрасная работа, Колм. – Она поглядела на часы. – Но теперь мне действительно пора домой. Мне завтра рано вставать.

– Рано вставать, чтобы приехать сюда? – спросил Колм.

– Нет. Мы ведь говорили об этом, помнишь? Мы отметили дни на календаре в кухне. В следующий раз я приеду послезавтра.

Колм обхватил ее руками и крепко обнял.

– О'кей. Я буду скучать, Анна, потому что ты учишь меня интересным вещам, типа делать спагетти и убирать остатки еды в холодильник. Ты хорошо меня учишь.

– Я научила тебя…

Он не дал ей договорить.

– Ну да, научила.

А Лайам… опять улыбался! Анна подумала, что без труда привыкла бы к такому выражению его лица. Он сказал Колму:

– Прими душ и надевай пижаму, дружище. Пора ложиться. Я провожу Анну.

– О'кей. Доброй ночи, Анна. – Колм еще раз обнял ее.

Она взъерошила ему волосы на голове.

– Доброй ночи, Колм.

По тону Лайама она поняла, что он хочет поговорить с ней. Дождавшись, когда Колм скроется на втором этаже, она сказала:

– О чем вы хотели со мной поговорить?

Он не выглядел недовольным, но если так, то Анна совершенно не представляла, о чем может пойти речь. Но Лайам просто сказал:

– Я хотел поблагодарить.

– За что?

– За все. Вы были правы, а я ошибался. Я и вообразить не мог, что Колм на самом деле способен все это делать.

Его признание удивило и тронуло ее.

– Рада оказаться полезной.

– Анна, в четверг я должен буду уехать из города. Я понимаю, что предупреждаю поздно, всего за три дня, но меня не будет всего одну ночь, и я подумал, не сможете ли вы найти кого-нибудь побыть с Колмом?

Анна, откровенно говоря, поисками всерьез не занималась. Она и сама не знала почему. Иногда, правда, у нее возникало непрошеное подозрение, что она просто не хочет делить братьев Франклин с кем-то еще.

– Если вы не против, я сама могла бы составить ему компанию. Я имею в виду, ведь это всего на одну ночь, и у нас с ним будет дополнительная возможность поработать. Я вижу в Колме громадный потенциал, у меня просто не хватает времени попробовать с ним все, что хотелось бы.

Лайам не высказал никакого мнения о ее предложении остаться с Колмом. Вместо этого он сказал:

– Могу я задать вам личный вопрос?

– Можете, но ответа я не обещаю. – Анна улыбнулась, надеясь смягчить таким образом свою реакцию. Лайам сегодня был необычайно доступен, и она боялась сглазить.

– Почему? – только и спросил он.

– Э-э?

– Почему вы делаете то, что делаете? Не могу вообразить, что вам платят за это очень уж большие деньги. А работать, судя по всему, приходится много. Так почему вы работаете в «Рассвете»?

На этот вопрос Анна была не против ответить. Более того, она рада была поделиться этим опытом. Может быть, если она ответит, Лайам сможет лучше понять цели, которые она преследует в работе с Колмом.

– Когда-то у меня был клиент, Денни. Он как раз начинал работать на местной фабрике, где должен был паковать коробки. Это была его первая работа, и мне приходилось заниматься не только с ним. Я общалась также с его будущим начальником, объясняла, что помогу Денни войти в рабочий ритм. Я особо подчеркивала, что с обычной работой он быстро научится справляться, но в необычных ситуациях кто-то должен будет помочь ему. Я всегда стремлюсь убедиться, что босс моего клиента не ждет от него чудес. Через два месяца после того, как я закончила работать с Денни, его начальник позвонил мне и рассказал такую историю. На фабрике наняли нового работника, и, когда эта женщина сделала ошибку на сборочной линии, Денни подошел и помог ей. Денни сказал ей, что каждый делает ошибки, что ей не следует торопиться, а при необходимости лучше попросить о помощи. На начальника эта ситуация произвела большое впечатление. Он даже решил нанять на работу еще нескольких человек из нашей программы.

– Это были ваши слова, те, что сказал Денни, правда? Я узнал их, я уже слышал их от Колма. Если ты ошибешься, это как с молоком – надо все вытереть и начать заново. И другие подобные правила.

– Да. – Анна знала, что любит повторять свои любимые фразы даже чаще, чем нужно, но в том-то и дело, что ее клиентам нужно было выслушивать их раз за разом, чтобы понять до конца. – Это и есть ответ на ваш вопрос. Именно поэтому я этим занимаюсь. В мире так много необычных людей! Может быть, им приходится дольше осваивать некоторые вещи или учиться немного не так, как это делает большинство, но со временем при некоторой помощи извне они могут научиться вести совершенно особенную жизнь. И если я в состоянии помочь этим людям… ну, это кое-что для меня значит. Моя работа важна для людей, поэтому я ей и занимаюсь.

Анна пожалела о своей откровенности раньше, чем договорила. Ну что ей стоило сказать… ну, сказать поменьше, что ли. Она вдруг почувствовала себя обнаженной, выставленной на всеобщее обозрение. И меньше всего ей хотелось быть выставленной на обозрение Лайама Франклина.

Она не понимала, почему так, и не собиралась выяснять.

– А теперь мне действительно пора идти. Спасибо за возможность разделить с Колмом первую приготовленную им трапезу.

– Да, по поводу четверга, – сказал Лайам, пока она не успела выскочить за дверь. – Да. Я знал, конечно, что вы предложите надежного человека, но все равно тревожился бы. А вам я полностью доверяю Колма. У меня состоится важная встреча, и я очень благодарен вам за то, что смогу не волноваться. Спасибо.

– Пожалуйста. Я буду здесь в среду, и вы подробнее расскажете мне о поездке.

– Хорошо. Увидимся послезавтра.

– В среду, – согласилась она и заторопилась прочь. Как ни странно, с раздраженным Лайамом Франклином было гораздо проще иметь дело, чем с сегодняшним, проницательным и все понимающим.

Опять же Анна не знала почему.

Глава 3

– О'кей, Лай, как дела? – слегка задыхаясь, спросил Патрик вечером в пятницу, когда Лайам вылез наконец из машины возле своего дома.

Сосед спешил к Лайаму и толкал свои ходунки вперед со скоростью, достойной гонок Национальной ассоциации. Тем временем Лайам вытащил с заднего сиденья свою дорожную сумку. Ему хотелось поскорее попасть в дом, мучило какое-то чувство, которое он сам не мог точно определить. Что это было? Предвкушение? Возбуждение?

Вчера вечером он говорил с Колмом по телефону. С братом, кажется, все было в порядке. Более чем в порядке. Он был радостно возбужден перспективой провести ночь в одном доме с Анной.

– Это как будто ночевать в гостях, Лайам! Я раньше никогда не пробовал, но ты-то знаешь, как это бывает. Теперь моя очередь. Мы с Анной будем готовить к ужину какие-то штуки, я не знаю, что это такое, даже слово не запомнил, и все же мы собираемся их делать.

Патрик помахал рукой перед лицом Лайама.

– Эй! Земля вызывает Лайама!

Лайам внутренне встряхнулся.

– Извини. Как дела, Патрик?

– Прекрасно. Я не спрашивал об этой новой женщине, да? На самом деле я спросил, как дела, и под этим подразумевал: расскажи мне о своей новой женщине. Я стар и смотрю на твои интрижки со стороны, и должен признаться, их немного и происходят они редко. – Пожилой человек провел пятерней по густой седой шевелюре, что сделало ее похожей на знаменитую прическу Эйнштейна.

– Она не моя женщина, – заверил соседа Лайам. – Но если бы и была, все равно. Анне вряд ли понравилось бы, если бы о ней стали говорить как о моей женщине.

Патрик хмыкнул.

– Вероятно, нет, но я бы никогда не сказал так в ее присутствии. Может, я и стар, но не глуп. Женщинам не слишком нравится, когда их называют женщинами. Я слышал, некоторым не нравится даже, когда их называют дамами? Кажется, девки и бабы тоже вне закона. Лично я предпочитаю в присутствии женщин говорить только о людях. Помогает уберечься от множества неприятностей. Но ведь ее здесь нет, так что скажи мне, кто она такая, если не твоя женщина? Ее машина в последнее время частенько стоит у твоего дома. И я не мог не заметить, что сегодня она простояла здесь всю ночь.

– Ее зовут Анна Чепел, она работает в фонде «Рассвет» и сейчас помогает мне с Колмом. Она ночевала с ним у нас дома, пока я в Джексоне, штат Теннесси, встречался с перспективным клиентом.

Лайам поднял сумку, подчеркивая тем самым, что его этой ночью дома не было.

Патрик одобрительно кивнул.

– Рад видеть, что у тебя есть кое-какие мозги, парень. Понимаешь, миссис Тейлор прекрасная женщина, но мужчине в твоем возрасте нужно нанимать в помощницы кого-нибудь помоложе и поприятнее на вид. Эта девушка, по-моему, вполне годится.

– Все не так, Патрик. Анна здесь ради Колма.

– Тогда тебе лучше позаботиться, чтобы было так. Такие девушки, как она, не остаются свободными надолго. А мужчине твоего возраста необходима женщина. Поверь, если бы мне пришлось жить заново, я бы лет десять – двадцать назад поймал себе женщину, точно. Мужчина не может вечно таскаться по бабам, однажды он обнаруживает, что никому не нужен, рядом никого, и ему становится немного одиноко.

Лайам проигнорировал поучительный монолог Патрика.

– Я даже не знаю, встречается ли она с кем-нибудь…

Вот черт, он ни разу не задавал Анне вопросов о личной жизни. Может, она замужем!

Правда, он не видел обручального кольца, но ведь их носят не все. Мысль о том, что у Анны есть бойфренд или муж, была… Нет, она его не тревожила, разумеется. Но если у нее действительно кто-то есть, значит, она в последнее время им пренебрегала – слишком много времени она проводила с ним и с Колмом. Ему не хотелось чувствовать себя виноватым, если бы оказалось, что из-за них с Колмом у Анны испортились отношения с любимым.

– Ты лучше выяснил бы, встречается ли она с кем-нибудь. Вообще-то я вышел поблагодарить за скошенный газон.

Лайам кивнул:

– Вы же знаете, это не проблема. – Патрик давно вышел из того возраста, когда заниматься подобными делами безопасно, а Лайаму требовалось всего двадцать минут, чтобы скосить, заодно со своим, и газон старика. – Именно для этого и нужны соседи.

– Ты хороший мальчик. А теперь докажи, что ты еще и умный, и попробуй захомутать эту умную девочку. – Патрик с трудом развернулся и пустился в обратный путь к своему дому. – Анна. Чудесное старое имя. Древнееврейское. Означает «благодать».

Малоизвестных и вовсе неизвестных фактов, хранившихся в голове Патрика, вполне хватило бы для участия в «Своей игре», поэтому Лайам и не подумал усомниться в его словах. Наверняка старик точно назвал происхождение имени Анна.

– А мое имя? Что значит Лайам?

Патрик снова развернулся и провел пятерней по волосам, заставив их окончательно встать дыбом. Эйнштейн в самый лохматый свой день.

– Это гэльское имя, парень. Форма имени Уильям. Означает «воин». У твоего брата тоже гэльское имя. Означает «голубок». Я думаю, ваша мать знала, что делала, когда называла вас обоих. Будь воином, сражайся за девчонку.

– У меня нет времени на девчонок, на мне и работа, и Колм, но все равно спасибо, Патрик.

– Всегда готов поделиться своим мнением и дать совет, мальчик. Не то чтобы ты ко мне прислушивался…

Никто, кроме Патрика, давно уже не называл Лайама мальчиком. Откровенно говоря, Лайам и сам с трудом мог припомнить время, когда чувствовал себя мальчишкой. Сколько он себя помнил, у него всегда были обязанности, а после гибели родителей все вообще легло на его плечи.

Он открыл дверь в дом и сразу же услышал смех. Всякие мысли об ответственности выскочили из головы.

– Давай теперь ты, Анна, – произнес Колм в гостиной. – Тук-тук.

– Кто там? – ответила ему Анна.

– Колм, глупая.

Анна весело рассмеялась, и это было не принужденное хихиканье, а искренний глубокий смех. Ей и правда было интересно с Колмом.

– Ну давай же, Анна. Твоя очередь. Кажется, я пока побеждаю.

– Ну хорошо, последний раз. Эй, Колм, тук-тук.

– Кто там?

– Банан.

– Почему банан?

– Потому что Анна-Бананна, а теперь пора надевать пижаму.

На этот раз рассмеялся Колм, а чуть позже к нему присоединилась и Анна. Чудесно было вернуться домой и услышать такой смех!

– Эй, тук-тук! – сказал Лайам вместо приветствия.

– Лайам! – Колм завопил и мгновением позже влетел в арку гостиной. – Ты дома!

Он бросился на Лайама, откровенно рассчитывая, что тот поймает. Лайам – уже не первый раз – внутренне поклялся, что всегда сможет поймать брата и будет ему надежной опорой.

Колм выпустил его так же порывисто, как и обнял.

– Привез мне что-нибудь?

– Может быть.

Колм рассмеялся.

– Ты всегда мне что-нибудь привозишь. Давай же. Где оно?

– Как насчет пойти и надеть пижаму, как велела Анна? А я пока найду.

– Оки-доки! – Он окончательно отпустил Лайама и полным ходом унесся вверх по лестнице.

– По лестнице ходят, Колм, – окликнула его Анна.

Колм чуть-чуть, едва заметно, замедлился.

– Ну, как прошла поездка? – Анна начала подниматься с дивана.

– Пожалуйста, не спешите уходить, – сказал Лайам. Анна опустилась обратно, а он уселся напротив. Было очень приятно, что кто-то поинтересовался результатом поездки. Он никогда об этом не думал, но как же давно его никто ни о чем не спрашивал! – Отвечаю: поездка прошла великолепно! Бесспорный успех. Удалось заключить крупный контракт.

Бизнес Джексона Тека надолго обеспечит жизнеспособность его маленькой фирмы по компьютерной безопасности.

– Поздравляю, Лайам! Я так рада за вас!

– А как здесь дела?

– Просто фантастика! Колм сам постирал в машине свои вещи. – Анна улыбнулась какому-то приятному воспоминанию. – Кстати, когда увидите, как сложены вещи, не удивляйтесь. Не идеально, конечно, но несколько морщинок – не слишком большая цена за ту гордость, которую Колм испытал от этой работы. Он еще не совсем готов заниматься этим без посторонней помощи, но он старается, и получается совсем неплохо. Было бы хорошо, если бы вы не жалели времени и позволили ему в дальнейшем помогать вам.

Лайам ощутил острое чувство вины при мысли о том, сколь многому научился Колм за короткое время общения с Анной.

– Мне следовало больше заниматься с ним. Надо было убедить маму, надо было позволять ему пробовать новое… Но она вечно боялась, что он поранится, и через некоторое время… Ну, я просто перестал об этом думать. Колм есть Колм. Он такой, какой есть. Что-то умеет, чего-то не умеет, и бесполезно об этом думать.

– Лайам, мы ведь уже говорили об этом. – Анна подалась вперед и положила руки на журнальный столик. Кудряшки рассыпались по плечам. Казалось, она старается приблизиться к нему, чтобы ее слова были более убедительными. – Вы добились с братом прекрасных результатов. Колм хорошо адаптирован и счастлив. Если бы не это, он не смог бы так хорошо учиться и осваивать все эти вещи.

– Я не знал…

– Я, например, ничего не знаю о компьютерах, а вот вы можете делать с ними всякие поразительные вещи. При одном взгляде на всю эту путаницу приборов и мониторов наверху, в вашем офисе, мне становится не по себе. Вы хороший, заботливый брат, Лайам Франклин. Вы пришли в «Рассвет» за помощью, вы разрешили мне заниматься с Колмом. Вы любите его, вам не безразлична его судьба. Вам не в чем винить себя. Совершенно не в чем.

Она говорила все это так серьезно! Она хотела дать ему понять, что готова сражаться за него так же, как за Колма, а в ее готовности сражаться за Колма он уже успел убедиться.

Лайаму вдруг захотелось наклониться вперед через столик, оказаться к ней поближе и… поцеловать. Это желание застало его врасплох. Не то чтобы он не замечал, как привлекательна Анна. Ну, может быть, ему потребовалось на это некоторое время, но против ее улыбки и смеха устоять было невозможно. И он быстро понял, как здорово она работает – как здорово она общается с его братом. Но целовать?

Желание поцеловать Анну оказалось сюрпризом, и, конечно, он вовсе не собирался ему поддаваться. Вместо этого он просто положил свою ладонь поверх ее руки. Она не отняла руку, а лишь перевернула ее, так что их руки теперь лежали ладонь к ладони. Она слегка сжала его руку. Оба молчали.

Наконец Лайам откинулся назад, разорвав прикосновение.

– Спасибо! – произнес он охрипшим от нахлынувших эмоций голосом.

– Всегда пожалуйста. – Она вновь начала подниматься. – Мне пора.

– Эй, Анна, – позвал Колм с верхушки лестницы. – Тук-тук!

– Кто там? – отозвалась она, позабыв напомнить ему о том, что кричать в доме не полагается.

– Пижама! – Было прекрасно слышно, как Колм грохоча сбегает по лестнице.

– Почему пижама? – спросила Анна.

Колм ворвался в гостиную.

– Потому что пижама на Колме, вот почему!

– Кажется, – прошептал Лайам, отсмеявшись не менее весело, чем сам Колм, – он не до конца понял смысл игры.

– Смысл в том, чтобы веселиться, так что с этим все в порядке, – прошептала Анна в ответ.

– Эй, Анна, хочешь сыграть в «Ловись, рыбка!»? – спросил Колм.

– Может быть, в другой раз, Колм. Твой брат наверняка устал. Я уверена, что ему хочется отдохнуть в тишине и покое.

– Не-а, Лайам будет играть, правда, Лайам? – Колм очень серьезно обернулся к Анне. – Он ведь, как супергерой, может делать все!

Спрашивается, чем еще можно было ответить на взгляд Колма, полный безграничного доверия?

– Конечно, Колм. То есть конечно, если мы еще не окончательно надоели Анне.

Она метнула на него недоуменный взгляд и медленно ответила:

– Нет, вы двое мне еще не надоели.

– И никогда не надоедим! – заявил Колм. – Я ей нравлюсь, Анне. Я, конечно, не знаю, нравишься ли ей ты, – поддразнил он брата.

– Мне нравятся оба брата Франклин, – дипломатично вставила она.

– Ну нет, я ей нравлюсь больше, потому что ты зануда. Я нравлюсь Анне больше всех! – продолжал дразнить Колм.

Лайам понимал, что Колм затевает с ним новую игру – спор о том, кто больше нравится Анне, – но эта игра для него сейчас не годилась. Желание поцеловать Анну не уходило, как ни старался он с ним разделаться.

Они уселись играть в «Ловись, рыбка!». Привычно наблюдая за Колмом, Лайам вдруг понял, что его брат никогда еще не был так счастлив. Да, конечно, он всегда был доволен. О нем заботились. Его баловали. Но с тех пор, как в их жизнь вошла Анна, Колм по-настоящему вырос, повзрослел. Он приобретал новый опыт, испытывал новые впечатления. Он был счастлив, как никогда прежде.

– Ловись, рыбка! – радостно завопил Колм.

– Тихим голосом, Колм, мы же в доме, – мягко напомнила Анна.

– Конечно, Анна. Я забыл. Но ты знаешь, забыть – это ничего страшного, – поспешил он поделиться с Лайамом. – Анна говорит, что друзья затем и нужны, чтобы вовремя напомнить. А потом мы и сами перестанем забывать. В доме говорят тихим голосом. Ага, скоро я сам буду всегда помнить это правило.

– Анна очень умная, – заверил Лайам брата.

– Ну да, конечно, так и есть, – с энтузиазмом подхватил Колм. – Но могу поспорить, этого ты не знаешь, Анна. Тук-тук!

Анна начала улыбаться раньше, чем Колм успел добраться до главной реплики.

– Кто там?

– Тихий голос!

– Почему тихий?

– Потому что от крика у Анны голова болит.

Оба весело рассмеялись. Лайам понимал, что «тук-тук» Колма не вполне соответствует сути игры, но тоже рассмеялся. Он тоже, подобно Колму, прежде был доволен своей жизнью – но в этот момент он был больше чем доволен. Он был счастлив. Как и Колм. Счастлив до глубины души.

Закончив партию, Лайам посмотрел на часы:

– Пора в постель, дружище.

Колм бросился на Анну и обнял.

– Доброй ночи, Анна!

Колм вообще любил обниматься. Всегда любил. Когда-то давно мама ругала его за то, что лезет обниматься к незнакомым людям. Она говорила, что им это может не понравиться. С годами Колм перестал обнимать всех подряд. Но Анну, судя по всему, Колмова манера демонстрировать расположение нисколько не раздражала. Она просто обнимала его в ответ.

– Доброй ночи, Колм.

Колм обернулся к Лайаму, обнял и его тоже.

– Мне понравилось ночевать с Анной, но я рад, что ты вернулся.

– Я тоже, – уверил его Лайам.

Колм обернулся от двери и спросил:

– Увидимся завтра, Анна?

– Договорились.

– Что завтра будем делать?

– Это сюрприз.

– Я люблю сюрпризы. – Он начал подниматься по лестнице, но вдруг вернулся, подбежал к Лайаму и обнял его, затем понесся к Анне и тоже обнял ее еще раз.

– Доброй ночи! – На этот раз они услышали, как он пробежал вверх по лестнице и хлопнул дверью своей спальни.

Анна собрала свои вещи.

– Теперь мне и правда пора идти. Я рада, что ваша поездка и встреча удались, Лайам. Поздравляю с новым клиентом.

Он вышел вслед за ней в прихожую.

– Спасибо за то, что побыли с Колмом. Я в этот раз совсем за него не беспокоился. И сосредоточиться на деле было гораздо проще.

– Это хорошо.

Она открыла дверь, но не успела выйти на крыльцо, как Лайам сказал:

– Вы не поужинаете со мной?

Вопрос возник сам собой из ниоткуда – точно как чуть раньше желание поцеловать ее. Он сам удивился, наверное, не меньше, чем Анна. Она закрыла дверь и, немного помолчав, медленно ответила:

– Ужин с вами… и Колмом?

– Нет, я прошу не об этом. На этот раз без Колма. Только вы и я. Где-нибудь не здесь, в другом месте, где нам подадут что-нибудь, что приготовил не Колм.

– Вы хотите поговорить об успехах Колма… – Это было утверждение, не вопрос.

Вообще фраза прозвучала так, будто Анна разгадала наконец загадку.

Может быть, Лайаму стоило согласиться. Совместный ужин, за которым можно поговорить о Колме. Но вместо этого он сказал:

– Нет. Свидание. И никаких разговоров о Колме.

Впервые с самой первой встречи в облике Анны Чепел появилась некоторая неуверенность.

– Свидание?

– Да, Анна. Конечно, если вы не замужем и у вас нет бойфренда, о котором я не знаю. Свидание. Полагаю, вам случалось ходить на свидания? Я заеду за вами и отвезу куда-нибудь в приятное местечко. Мы посидим там и поговорим. Мне бы хотелось, чтобы нас связывал не только Колм.

С минуту она молчала, как будто обдумывая его предложение.

– О-о.

Наверное, ему не следовало настаивать. Можно было отпустить ее, сказав что-нибудь вроде «Не важно, забыли», но Лайам продолжал гнуть свое:

– Это да или нет?

– Вы уверены, что хотите поужинать со мной? Мне почему-то казалось, что я вас раздражаю.

– Вы… Ну, вы подталкиваете Колма, да и меня тоже, и заставляете менять нашу удобную размеренную жизнь. Иногда мне тяжело с этим смириться. Я за него отвечаю, и я серьезно воспринимаю ответственность. Моей обязанностью всегда было заботиться о том, чтобы у Колма все было в порядке. Поэтому, когда вы подталкиваете, я начинаю беспокоиться и иногда немного взбрыкиваю, но даже в эти моменты вы меня не раздражаете. Может быть, вы немного любите покомандовать, – поддразнил он. – Кроме того, я не прошу у вас долгосрочных обязательств, Анна. Речь идет всего лишь об ужине. Вы и я.

Она снова немного помолчала и в конце концов кивнула:

– Конечно. Ужин так ужин.

– Мне нужно будет спросить, сможет ли тетя Бетти остаться допоздна в следующую пятницу. Если вам это подходит.

Она бросила взгляд на запястье, как будто хотела посмотреть на часы, которых там не было.

– Следующая пятница. Кажется, я свободна.

– Тогда договорились.

Она положила руку на ручку двери, затем снова остановилась и обернулась к нему:

– Зачем?

– Зачем что?

– Зачем вы хотите пригласить меня на свидание? Вы считаете, что я люблю командовать, к тому же я подозреваю, что все-таки раздражаю вас.

– Да. Но помимо этого, вы очень меня заинтересовали. А главная причина моего желания пригласить вас на свидание в том, что сегодня я едва удержался, чтобы не поцеловать вас.

– О-о.

Она повернулась к двери, затем вдруг резко обернулась, привстала на цыпочки и решительно поцеловала его в губы. Поцелуй получился быстрым и небрежным. Почти целомудренным.

Именно это почти и доконало его.

Ее губы чуть приоткрылись и смягчились – чуть-чуть, но достаточно, чтобы поцелуй перестал быть совсем уж целомудренным.

Но Лайам почувствовал, что желание поцеловать ее не пропало и не утихло. Наоборот, этот странный поцелуй лишь усилил его.

Поэтому, когда Анна снова опустилась на пятки, он наклонился и поцеловал ее со страстью, от которой не мог избавиться весь вечер. В этом поцелуе не было ничего целомудренного. Он был целиком и полностью сексуален.

Как правило, так начинают целоваться на гораздо более поздней стадии отношений. И уж почти никогда – до первого свидания.

И все же, вместо того чтобы оттолкнуть Лайама, Анна вцепилась в него и не отпускала, углубляя поцелуй.

Когда они наконец оторвались друг от друга, она повернулась снова – в последний раз – и не просто открыла дверь, а торопливо выскочила на террасу.

– Ну да, свидание. Конечно. Наверное, в этом есть смысл, – бормотала она, чуть ли не бегом направляясь к своей машине.

Настроение Анны в следующую среду можно было описать одним-единственным словом. Ликование.

Она ликовала, когда Лайам пригласил ее поужинать.

Она ликовала, когда поцеловала его.

Она ликовала, когда он поцеловал ее в ответ.

И каждый день после этого она испытывала почти такой же восторг.

Она позаботилась о том, чтобы встреча с Колмом всегда стояла в ее расписании последней. Это означало, что теперь, если Лайам приглашал ее остаться, она могла сделать это, не нарушая никаких обещаний. А он теперь регулярно приглашал ее задержаться после занятия с Колмом. Каждый раз.

Поэтому в настоящий момент она вместе с обоими братьями Франклин находилась в парке. Она сидела рядом с Лайамом на скамейке и наблюдала, как Колм качается на качелях.

– … а потом я… – Остальная часть фразы Лайама представляла собой чистый компьютерный жаргон. Анна узнала некоторые слова, такие как «роутер» или «модем», но вот слово «пинговать» уже вызвало затруднения – ни с чем, кроме игры в пинг-понг, оно для Анны не ассоциировалось. Но все это не имело значения. Ей просто нравилось слушать, как Лайам с энтузиазмом рассказывал о сделанном за день.

Он неожиданно рассмеялся:

– Опять я в своем репертуаре, да?

Анна кивнула:

– Все в порядке. Мне нравится тебя слушать.

– Лайам, Анна, смотрите! – крикнул Колм, раскачиваясь еще сильнее.

– Мы смотрим! – отозвался Лайам. Не отрывая глаз от брата, он вернулся к разговору с Анной: – Наверное, я не привык рассказывать о том, как прошел день. Раньше просто некому было. Придется учиться рассказывать так, чтобы не было похоже, что я просто свихнулся на компьютерах.

– Или ты можешь научить меня терминологии. Что такое пинговать, например?

Он взглянул на нее:

– Ты всерьез?

– Что?

– Хочешь изучить компьютеры?

Анна хмыкнула.

– Ну, вообще-то нет. У меня никогда не возникало непреодолимого желания узнать о компьютерах что-нибудь помимо того, как они включаются. Но вот о тебе я действительно хочу узнать побольше, а ты с ними работаешь, поэтому мне нужно что-то знать о компьютерах, хотя бы для того, чтобы понимать суть разговора.

– Большинство женщин, с которыми я встречался, не хотели знать даже этого, – признал он.

Он сказал это так, как будто в прошлом у него было множество женщин.

– Большинство женщин?

– Анна, ну конечно, я встречался с женщинами. Хотя, признаюсь, после… после того как я переехал в старый дом, чтобы заботиться о Колме, у меня стало гораздо меньше времени на свидания, и я давно уже всерьез ни с кем не встречаюсь.

Анна должна была признать, что эта тема интересует ее гораздо больше, чем компьютеры.

– Извини. Конечно, ты встречаешься с женщинами. Вот только не встречался ни с одной с того самого момента, когда я начала работать с Колмом.

– Неправда. У меня назначено свидание. Послезавтра, если тебе интересно. – Он улыбнулся, и Анна пораженно заметила, что глаза у него голубые-голубые. Точнее, темно-голубые, почти такие же, как вечернее небо за его спиной.

Она рассмеялась.

– Ну да, свидание в пятницу у тебя и правда назначено. Кстати говоря, у меня тоже.

– Надо же, вот совпадение!

– Да. Просто поразительно, как иногда оборачивается жизнь…

– Раз так, расскажи мне о парне, с которым ты встречаешься.

– О-о, он такой умный! Разбирается в компьютерах! Вы с ним наверняка нашли бы общий язык. К тому же…

– А, ты колеблешься! Не знаю, не знаю… На мой взгляд, ум – недостаточная рекомендация.

Анна понимала, что он по-прежнему ее поддразнивает, но сама неожиданно перешла на более серьезный тон:

– Нет, в нем много хорошего, не только ум. Он заботливый. А как общается с братом! Сама сердечность, это надо видеть! – Анна говорила совершенно искренне. Ей многое в Лайаме казалось привлекательным, но самым сильным фактором по-прежнему оставалось его отношение к Колму. Стремясь немного разрядить обстановку, она добавила заговорщическим шепотом: – А еще он довольно симпатичный!

– Всего лишь довольно? – пошутил Лайам.

– Ну, может, и не только, но я же не буду ему об этом говорить! А то возгордится, зачем мне это надо!

Она ждала продолжения глупой пикировки, но Лайам вдруг посерьезнел.

– А как насчет тебя? Ты не говорила, что с кем-то встречаешься.

– Встречаюсь иногда, но мне пока не удалось найти человека, с которым хотелось бы встречаться постоянно. Как правило, все ограничивается несколькими свиданиями.

– И поэтому… – начал Лайам и замолчал, ожидая ее реакции.

Анна не знала, что сказать. Она будто лишилась дара речи. К счастью, Колм прервал паузу, которая могла затянуться надолго:

– Эй, ребята! Посмотрите на меня! Носками ботинок я почти достаю до неба!

После этого оба смотрели только на Колма, который изо всех сил пытался достать до неба. Одной рукой Лайам обнял Анну за плечи.

Ей было очень уютно.

– Передохни, Анна! – скомандовала Сили. Дело было в пятницу. Обе они в этот день присутствовали на семинаре и в офисе не работали. Они успели добраться к Анне как раз вовремя, чтобы Сили успела сыграть роль консультанта по выбору наряда и не опоздать в школу за детьми. Анна вытаскивала из шкафа вещи одну за другой. – Серьезно, это всего лишь ужин вдвоем!

– Я знаю, – отозвалась Анна. Но оказалось, что знать и относиться спокойно – совершенно разные вещи. – Нелепо так нервничать из-за простого свидания!

Анна развернула узкое длинное платье цвета земли, но Сили покачала головой:

– Оно кажется грязным. И да, это действительно нелепо. Можно подумать, ты раньше никогда не ходила на первое свидание!

– Мы с тобой прекрасно знаем, что первых свиданий у меня было даже слишком много, – проворчала она. – А вот вторых гораздо, гораздо меньше.

– Ты разборчива. Если мужчина тебя не интересует, ты признаешь ошибку и двигаешься дальше, – успокаивающе сказала Сили.

– Мама говорит, что я слишком требовательна. Конечно, моя мама глубоко убеждена, что ценить надо каждого, если он дышит и при этом мужчина. – Сказав это, она смутилась. – Извини. Я не хотела сказать ничего обидного.

Сили сочувствующе посмотрела на нее.

– Правда не обязательно обидна, Анна.

– Да. Но некоторые истины никогда не изменятся, так что нечего прятать голову в песок. Моя мама такая, какая есть. А в данном случае она еще и права. Я действительно требовательна. Я предпочла бы остаться одна, чем бегать на свидания просто ради свиданий. Мне нужен человек, который бросил бы мне вызов и в то же время поддержал бы меня. Мне нужен кто-то, кто… – Она неуверенно замолчала. – Не важно. Не стоит перечислять все качества, которые я хочу видеть в мужчине.

– Ты считаешь, что Лайам может оказаться тем самым, кто тебе нужен?

– Представления не имею. Для этого и нужно первое свидание. – Ей не хотелось признавать, что она не уверена в Лайаме, не уверена в том, что он сможет когда-нибудь стать для нее идеалом мужчины. Но в потенциальном кавалере ей нужно было еще одно качество, о котором она не упоминала вслух: Анна хотела бы встречаться с человеком, к которому ощущала чувственную тягу. Поначалу, надо сказать, она ничего такого не заметила, но от неожиданного поцелуя вдруг вспыхнула. Значит, что-то между ними наверняка есть.

После того случая они не целовались целую неделю, но сидеть в парке на скамеечке и наблюдать за Колмом, чувствуя руку Лайама на своих плечах… может, вспыхивать там было и не с чего, но ощущения определенно приятные.

Мелочь! Но мгновение получилось такое, что обязательно останется в памяти надолго, а может быть, и навсегда. Скамейка в парке и все остальное…

Она развернула платье, которое обычно надевала на первое свидание.

– Ух! Не надевай эту черную штуку ни в коем случае! Мне всегда казалось, что в ней ты выглядишь как раз для похорон. Подбери что-нибудь поярче! Красное?

Анна и сама не знала, зачем купила в свое время это ярко-красное обтягивающее платье. В нем она всегда чувствовала себя полуобнаженной.

– Нет. Я в нем неудобно себя чувствую. Слишком вызывающе.

Сили немного покопалась в шкафу. Анна смотрела со стороны.

– Как насчет этого? – Сили вытащила наружу нежно-голубое платье.

– Тебе не кажется, что это немного слишком? – Платье было не настолько откровенным, как красное, но тоже не соответствовало ее представлениям о том, какое платье годится для первого свидания. Вверху у него были тонюсенькие бретельки и облегающий лиф, а от талии широкая юбка драпировалась свободными текучими складками. Платье было кокетливым и легкомысленным. – Нет, правда?

Анна приложила платье к себе и посмотрела в зеркало.

– То, что надо, мне кажется. Идеально. – Сили взглянула на часы. – Пожалуй, мне пора бежать, а то опоздаю. Я опоздала, когда забирала детей, так пришлось выслушивать от них бесконечные нотации. Бедняжки! Им пришлось дожидаться меня целых пять минут! - Сили очень точно воспроизвела характерные интонации своей дочери Натали.

– Тогда поспеши! – согласилась Анна. – Я не хочу быть причиной еще одной психологической травмы.

– Желаю тебе приятно провести время, Анна. Совершенно не обязательно выстраивать на этом серьезные отношения. Откровенно говоря, твоему Лайаму, похоже, отдых нужен не меньше, чем тебе самой.

Анна улыбнулась Сили:

– Тик-так, часы спешат.

– Уже ушла, – Сили бросилась вон из комнаты.

Анна еще раз потрогала мягкий материал голубого платья. Кажется, немного слишком?

Может быть. Но, откровенно говоря, на этот раз ей хотелось чего-нибудь этакого, чего-нибудь немного слишком. Она посмотрела на часы. Три часа до назначенного времени. Можно отложить решение.

Как будто по сигналу, зазвонил телефон. Анна подняла трубку.

– Милая, это твоя мама, – объявил голос в трубке, как будто Анна могла его не узнать.

С последнего маминого звонка прошло уже несколько недель, но Анна прекрасно знала привычки и обыкновения своей родительницы. Не составляло труда догадаться, что ее бросил очередной бойфренд.

Вообще мать Анны принадлежала к тому типу женщин, которых всегда бросают и которые никогда никого не бросают сами. Даже при самых безнадежных отношениях Донна Чепел надеялась на их продолжение. Надеялась до той самой минуты, когда ее бросали.

Анна еще раз дотронулась до голубого платья, прежде чем повесить его обратно в шкаф.

– Привет, мам.

– Ты не собираешься спросить, как у меня дела?

Анна послушно спросила:

– Как дела, мам?

– Ужасно. Через минуту я буду у тебя и расскажу все подробно.

– Мам, я… – начала Анна и услышала в трубке короткие гудки.

Великолепно. Просто великолепно. В подобных случаях мать требовала от дочери заботы, внимания и кучу времени. А потом опять отмахивалась от Анны и бросалась на поиски очередного кандидата на роль великой и единственной любви.

Донна Чепел возвела оптимизм в ранг науки.

Раздался звонок в дверь.

Анна открыла.

– Я звонила из машины перед твоим домом, – сказала мать вместо приветствия, проскакивая мимо дочери в комнату.

Говорили, что мать и дочь похожи. Может, так и было. Женщины были одного роста, и Анне не нужно было смотреться в зеркало, чтобы увидеть сходство черт. Самым заметным отличием между ними были волосы матери – ярко-рыжие, почти огненные. Но Анна знала, что без помощи краски мамины волосы были бы такого же русого цвета, как у нее самой.

Но разница все же была, и очень заметная. У матери Анны была… ну, как бы сказать, аура. Мужчины слетались к ней, как мухи на варенье. Анна же ничем подобным похвастать не могла. Говоря по правде, она никогда и не пыталась подражать матери. Нет, конечно, она любила маму, но не хотела бы жить, как она. Мать всю жизнь будто каталась на эмоциональных горках. День вверх, день вниз. Все зависело от состояния ее очередного романа. Анна предпочитала более спокойную и размеренную жизнь.

– Мама, у меня мало времени, – мягко объяснила она. – Я сегодня иду на свидание.

Мать улыбнулась сквозь слезы:

– Я так рада, дорогая! Мне кажется, я уже никогда не буду ни с кем встречаться. Мужчины такие непостоянные существа! Они говорят, что любят и обожают тебя, а через минуту их уже нет, как и не было!

Анна провела мать в гостиную и усадила рядом на диван.

– Ну, теперь рассказывай, мам. Что случилось с Гербертом?

– Нет, не с Гербертом, с Лосем.

– Лось? – Анне казалось, что про Лося она ничего не слышала.

– Мы с Гербертом разорвали отношения уже несколько недель назад, в баре, и в тот же вечер я встретила Лося. Мне показалось, что наконец-то я нашла Его. Того самого, единственного. Мужчину, с которым можно жить счастливо до конца своих дней.

Вообще-то Анне казалось, что с человеком по имени Лось вряд ли можно жить счастливо до конца своих дней, но, может быть, в ней говорило предубеждение против людей с именами животных. Она наверняка так же точно отнеслась бы к человеку по имени Волк, Конь или Гиппо. Можете представить себе мужчину по имени Самец? И будет ли парень по имени Самец хранить верность? Анна считала, что нет.

Она вдруг поняла, что мать ждет от нее ответа.

– Мне жаль, мам. – И ей действительно было жаль мать, которая раз за разом подвергала себя подобному испытанию.

– Я искренне думала, что наконец нашла идеального мужчину, – прошептала Донна.

– Правда, мне очень жаль, мам.

– Я знаю, малышка. – Донна потянулась к коробке с салфетками, которую Анна доставала только в двух случаях: когда мать приезжала поплакаться после очередного разрыва и когда сама Анна болела простудой.

– Может быть, возьмем в прокате какую-нибудь мелодраму послезливее и посмотрим сегодня вместе? – спросила мать Анну, прикрывая салфеткой нижнюю половину лица.

– У меня свидание, ты не забыла?

Донна высморкалась и улыбнулась:

– Да-да, правильно. Расскажи мне о нем.

– У нас сегодня первое свидание. Счастливо жить до конца дней не предполагается. Просто два человека собираются вместе поужинать.

– О, первое свидание! Обожаю первые свидания. Они всегда так перспективны! Провести время за разговором и постараться поближе узнать друг друга. – Мать вздохнула. – Нет, правда, обожаю первые свидания. А вот у меня их, наверное, больше не будет. Мой Лось все-таки был идеальным мужчиной для меня. С любовью покончено. Мне уже не суждено найти свою половинку.

Анне хотелось сказать матери, что любовь до гроба – это иллюзия, что в реальной жизни этого не бывает. В реальной жизни, и то если очень повезет, можно найти лишь любовь на некоторое время. Но она смотрела на мать и не могла произнести ни слова. Может быть, они действительно похожи, как говорят люди, но мать Анны – мечтательница. А сама Анна? Анна всегда была реалисткой. Она верила только в то, что могла увидеть, услышать, потрогать руками. Конечно, она не исключала для себя влюбленности, но в существование «второй половинки» или «родной души» поверить, пожалуй, не могла.

– Мам, ты сама прекрасно понимаешь, что не прекратишь искать. Для этого ты слишком сильно веришь в свою вторую половинку.

– А ты, моя маленькая Анна, не веришь.

Донна перестала плакать, и Анна почти увидела, как у нее в голове закрутились колесики: мать обдумывала способы убедить дочь в том, что настоящая любовь существует.

– Да, я не верю в существование вторых половинок, – мягко сказала Анна. – Но ты можешь помечтать за нас обеих.

– Может быть, и тебе стоило бы немного помечтать. Может быть, сегодняшнее первое свидание всего лишь первое из многих? Начало совместной жизни?

– Знаешь, что я тебе скажу? Если ты пообещаешь мне не замыкаться в четырех стенах и не хандрить, я пообещаю тебе сегодня помечтать, хотя бы немного.

– Ну, вообще-то сегодня вечером в клубе танцы… – Мать чуть помолчала и рассмеялась.

Ее негромкий звенящий смех вновь говорил, что в жизни возможно все и что его обладательница в это твердо верит.

Анна тоже рассмеялась, потому что любила мать. Нет, иногда мать доводила ее до безумия, а ее вечный поиск единственного волшебного мужчины, который дополнит ее и сделает ее душу целой, напоминал Анне бой Дон Кихота с мельницами. Но, по правде говоря, Анне нравилось, что мать отдает любому занятию все силы души.

– Танцы в клубе – это прекрасно! – сказала Анна. – Только не задерживайся допоздна, а то завтра не сможешь встать на работу.

– А, ты об этом! – Донна махнула рукой. – У меня новая работа. Я больше не работаю по субботам.

Анна не могла не рассмеяться. Рабочие места ее мать удерживала немногим дольше, чем своих мужчин.

– И где ты теперь работаешь?

– Возле рынка Келлера. Там открылся новый кафетерий. Я обслуживаю столики и работаю за кассой. Деньги хорошие, и работа только в будние дни.

– Я рада за тебя, мам.

– Спасибо, милая. – Мать наклонилась вперед и поцеловала Анну в лоб. – А теперь мне лучше уйти и дать тебе возможность подготовиться к своему свиданию. Спасибо, что выручила меня, спасла из бездны отчаяния.

– Не думаю, что из-за этого Лося стоило по-настоящему отчаиваться.

Ее мать, несколько минут назад рыдавшая от одной мысли о потере Лося, снова рассмеялась.

– Ты права, девочка. В море еще много рыбы, правда?

– Да. А в лесу – лосей. – Анна знала, что так говорить нехорошо, прекрасно знала, но все-таки широко ухмыльнулась.

– Вот это да, Антония Мэри Чепел! Что я слышу! Неужели это шутка? Моя серьезная-пресерьезная дочь поддразнивает меня и шутит?

Анна подумала о Колме.

– Знаешь, в последнее время я много общалась с одним очень забавным парнем.

– Может быть, мне стоит остаться ненадолго, чтобы ты могла мне все о нем рассказать? – Мать изучающе посмотрела на нее. – Это с ним ты сегодня встречаешься?

– Нет, у меня свидание не с Забавным Парнем. Но об этом я тебе расскажу позже. А сейчас тебе пора идти. Тебе надо собираться на танцы, мне на свидание.

– На первое свидание, – уточнила мать и еще раз задумчиво вздохнула.

Анна кивнула и подумала, что чувствует себя не слишком уверенно. Вообще, свидание получалось какое-то сомнительное. Во-первых, не слишком разумно встречаться с братом твоего клиента. И вообще. Анна сама не знала, почему согласилась.

– Надеюсь, все пройдет прекрасно. – Мама чмокнула ее в щечку и удалилась.

Анна быстро приняла душ и попыталась обуздать свои бешеные волосы. Попытка, как всегда, потерпела неудачу. Ничего не оставалось, кроме как признать поражение и закрутить их в простой пучок. Несколько секунд прическа казалась почти аккуратной, но потом один из миллиона завитков выскочил наружу, и пошло… Она сказала себе, что небольшой беспорядок на голове сейчас в моде, хотя сама в это не верила. Затем легко скользнула в нежно-голубое платье и надела туфли на каблуках.

И принялась ждать.

Она сверилась с часами и поняла, что ждет совсем недолго, но со временем сегодня, похоже, что-то случилось и оно изменило ход. Замедлилось.

В десять минут седьмого раздался звонок в дверь, и Анна почувствовала невероятное облегчение. Он не подвел.

Не то чтобы она всерьез боялась, что Лайам не придет. И все же не могла избавиться от тревоги, учитывая к тому же странное нервное состояние, охватывавшее ее всякий раз при мысли об этом свидании.

Анна распахнула дверь. За ней стояли Лайам и Колм. Вместе.

– Привет, Анна! Тетя Бетти заболела и не смогла прийти, так что я тоже пришел на свидание с тобой. Лайам собирался идти в какой-то пижонский ресторан. Я хочу в закусочную Сары, знаешь, ту, что на пляже. У них дают вкусные бургеры. Но Лайам говорит, что выбирать должна ты, так что давай, решай. Давай пойдем есть бургеры к Саре? – умоляюще протянул он, выдав всю тираду на одном дыхании.

Лайам бросил на нее короткий извиняющийся взгляд. Но Анна вовсе не была разочарована; скорее испытала облегчение. Она уже знала, как общаться с Лайамом и Колмом вместе, а вот наедине с Лайамом, наверное, нервничала бы и чувствовала себя неуверенно.

Она широко ухмыльнулась:

– «У Сары» нам вполне подойдет, по-моему. А потом можно будет прогуляться по пляжу. Вот только мне придется переодеться.

Колм посмотрел на нее оценивающе и нахмурился.

– Ну да, беги переоденься. Ты так чудно выглядишь в платье!

– Она выглядит чудесно, – тихо произнес Лайам.

Анна снова разглядела в его глазах извинение. Она потянулась и сжала его руку, стремясь показать, что все в порядке. Она не в обиде.

– Подождите минутку, я быстро.

– Я буду считать, – заявил Колм, явно стремясь помочь, – и посмотрим, сколько тебе потребуется. Раз. Два…

Анна рассмеялась. Колм буквально излучал энтузиазм, а Лайам выглядел раздосадованным.

– Я спешу, – сказала она для Колма, а затем добавила для Лайама: – Мы славно позабавимся.

Не теряя времени, она переоделась в капри цвета хаки и светлую футболку. Волосы растрепались и вылезли из пучка, так что она распустила свои кудряшки и вновь собрала их, на этот раз в хвост. Ветер на пляже наверняка постарается устроить на ее голове беспорядок.

Она всунула ноги в сандалии и поспешила обратно в гостиную.

– У меня числа кончились, – сказал Колм. – Это значит, ты очень долго переодевалась.

– Эй, дружище, джентльмен никогда не делает замечаний даме, если она долго собирается. Даже если она очень долго это делает, – поддразнил Лайам.

Лайам в игривом настроении, как сегодня, Анне определенно нравился. Несмотря на изменившиеся планы, она предвкушала приятный вечер.

Лайам нисколько не удивился, что Анна так спокойно приняла его появление на пороге вместе с Колмом.

Дорога в город Эри пролетела быстрее, чем обычно. Конечно, в какие-то моменты он чувствовал себя скорее рефери, чем мужчиной, пришедшим на свидание с девушкой. Например, когда Колм и Анна устроили шуточную перепалку, оспаривая право ехать на переднем сиденье. Лайам объявил, что участники свидания всегда выигрывают, и оба спорщика весело рассмеялись.

Вообще время, проведенное с Анной, всегда отличалось именно этим. Смех звучал постоянно.

Она уже очень многому научила Колма, причем сделала это очень по-доброму, с юмором и очевидным удовольствием.

Бургеры у Сары были просто неземные, и Лайам громко комментировал успехи Колма, который поедал картошку фри в невиданных количествах.

На это брат отозвался:

– Да, для жареной картошки место в животе у меня всегда найдется.

После ужина они взяли по мороженому и отправились с ним на пляж. Лайам припарковался у торгового центра, и они долго гуляли вдоль берега. Колм носился по пляжу в поисках стеклышек, то и дело забираясь по колено в воду.

– Жаль, что так получилось со свиданием, – говорил Лайам. – Я рассчитывал вовсе не на это. Правда, прогулка по пляжу и любование закатом планировались, но начать мне хотелось с приятного ужина в «Джо Рут».

– Жизнь никогда не бывает в точности такой, как мы планируем, но иногда ее неожиданный оборот оказывается даже лучше, чем то, на что мы рассчитывали.

– А ты, оказывается, философ, Анна Чепел.

Она покачала головой:

– Нет, я реалист.

– Можешь успокаивать себя, если тебе так проще, но на самом деле ты гораздо больше, чем просто реалист. Ты мечтательница!

– Совсем недавно я обсуждала этот вопрос с мамой. Вот кто мечтательница! Она неизменно верит, что за ближайшим углом ее ждет нечто удивительное и чудесное. Я не такая. Я стараюсь сосредоточиться на том, что вижу перед собой. Но сегодня она посоветовала мне тоже немного помечтать, так что, возможно, ты именно это почувствовал.

– Ты не считаешь себя мечтательницей? – Лайам и сам видел, что не считает. Что Анна совершенно искренне верит в то, что говорит. – Жаль сообщать тебе неприятную новость, Анна Чепел, но ты настоящий Дон Кихот мира мечтаний.

Она махнула рукой в сторону торгового центра, где виднелась маленькая ветряная мельница.

– Знаешь, в разговоре с мамой я привела то же сравнение… назвала ее Дон Кихотом. А я Альдонса. Я вижу вещи такими, какие они на самом деле. Не надо мне никаких ветряных мельниц. Ближе, чем сейчас, я к ним подходить не собираюсь.

– Можешь себя успокаивать, если хочешь, но я-то знаю правду. Ты увидела в Колме потенциальные возможности, о которых я даже не мечтал. Ты не приняла существующее положение вещей. Ты…

– Мне кажется, пора сменить тему разговора, – сказала она с очевидной неловкостью.

– Эй, Анна, взгляни-ка! – Колм сунул ей в руку обкатанное волнами стеклышко.

Она подняла его к лицу и посмотрела на свет.

– Очень красиво, Колм. – Анна попыталась отдать его обратно.

– Нет, это для тебя! – И Колм опять унесся к воде.

Анна повертела стеклышко в пальцах, разглядывая.

– Ты не любишь выслушивать похвалы, да? – спросил Лайам.

– Я люблю действие, а не слова. Кстати, о действиях. В понедельник у меня назначена встреча в Комитете по зонированию, и я не уверена, что смогу приехать после обеда на занятие с Колмом. Ничего, если я приеду попозже?

– Анна, мы всегда рады тебе, в любое время! – Некоторое время они продолжали молча идти вдоль берега, затем он спросил: – А что там у тебя с зонированием?

– «Рассвет» приобрел дом. У нас в Ведоне уже есть два групповых дома, где живут небольшие общины, а этот будет третьим. Но нам потребуется разрешение Комитета по зонированию, потому что правила эксплуатации жилых помещений в Ведоне запрещают жить в одном доме больше чем двум неродственникам.

Они сидели вдвоем на прибитом к берегу стволе гигантского дерева. Колм продолжал охоту за стеклышками. Солнце медленно опускалось к горизонту. Анна снова заговорила о зонировании и групповых домах.

Рука Лайама расслабленно лежала на бревне в нескольких миллиметрах от ее руки. Он медленно сдвинул руку, так что его мизинец лег вплотную к ее пальцам. Жест получился почти незаметным, но результат ему понравился. Он слушал, как Анна говорила о планах «Рассвета» в отношении нового дома – ее планах, – и понимал, что был прав. Анна обманывала себя и других, когда называла себя реалисткой.

Сознавала она это или нет, Анна Чепел была мечтательницей – и не просто мечтательницей, а мечтательницей высшей пробы.

Впервые за долгое-долгое время Лайам вдруг почувствовал, что тоже начинает немного мечтать и что в мечтах этих не последнее место занимает Анна Чепел.

Глава 4

– Что мы сегодня делаем, Анна? – спросил Колм утром в четверг две недели спустя после почти состоявшегося свидания Анны с Лайамом.

После того, памятного дня они успели два раза поужинать вместе и сходить в кино. Ходить всюду с Колмом казалось совершенно естественным. Возможно, другие женщины стали бы возражать, но Анна воспринимала Колма как очень большую часть жизни Лайама – да и своей тоже – и потому считала его присутствие естественным.

– Я подумала, что мы можем отвезти Лайаму ленч. У него сегодня встреча в центре города, а потом мы могли бы присоединиться к нему.

– А ленч мы купим, да? Может, в кафешке Мэки? Они там готовят хорошие бургеры. И очень вкусную картошку фри. Я люблю картошку фри. И много-много кетчупа, – с надеждой сказал Колм.

Анна, конечно, поняла, на что не слишком тонко намекает Колм, но сегодняшняя поездка должна была не только дать ей возможность увидеться с Лайамом, но и стать новым уроком для Колма. По крайней мере, если она превратит поездку в урок для Колма, то сможет оправдать этим свою растущую потребность видеть Лайама.

– Я подумала, будет лучше, если ты сам приготовишь ленч. Это сделает его особенным для Лайама. А поесть мы сможем в парке.

Стоял чудесный майский денек. Вообще-то в западной Пенсильвании зима долгая, а ранняя весна часто бывает очень мокрой. Но в январе, в середине тяжелой зимы, каждый человек мечтает именно о таких днях, какой выдался сегодня.

– Да, поесть в парке – это здорово. А если я приготовлю ленч, Лайам наверняка будет доволен. Что же мне приготовить?

– Думаю, мы попробуем сделать салат с яйцом. Поэтому первым делом тебе надо сварить несколько яиц. Начинаем с того, что берем кастрюльку и наливаем в нее воду…

Колм сварил по указаниям Анны яйца вкрутую, затем порезал салат. После этого Анна помогла ему приготовить шоколадное печенье. Пока печенье пеклось в духовке, они почистили морковку, нарезали ее палочками и поговорили о правильном питании.

В одиннадцать тридцать, когда ленч был готов и уложен в сумку, Колм сказал:

– Ну хорошо, Анна, поехали. Я на переднем сиденье, потому что ты за рулем.

– Давай сегодня попробуем что-нибудь другое. Поедем на автобусе, например.

– На автобусе?

Она кивнула и направилась вместе с ним к ближайшей остановке. Ведон был очень маленьким городком и обходился всего несколькими автобусными маршрутами. Еще там был автобус, который три раза в день ходил в Эри.

Колму для обретения настоящей независимости очень важно было научиться пользоваться общественным транспортом. Если он сможет самостоятельно перемещаться по городу, он сможет начать работать и даже – когда-нибудь – научится жить отдельно от брата.

Анна мысленно ставила перед собой именно такую цель: дать Колму все необходимые навыки для самостоятельной жизни примерно в таком групповом доме, в какой она рассчитывала превратить недавно купленный ею для «Рассвета» дом на Труди-стрит.

На самом деле Джилли и Джош, двое из трех предполагаемых обитателей этого дома, были бы для Колма прекрасными партнерами. Анна уже не раз обсуждала с Сили кандидатуры третьего члена маленькой общины, но пока решение не было принято.

Созреет ли Колм для самостоятельной жизни уже в этом году?

Анна пока ничего не говорила Лайаму о том, что Колм мог бы когда-нибудь поселиться в групповом доме, отдельно от брата. В основном причина заключалась в том, что ей жаль было портить так хорошо складывающиеся отношения. Она просто трусила и сама понимала это. Она даже дала себе слово, что постарается поговорить с Лайамом в самое ближайшее время.

Но пока они должны были встретить Лайама и вместе позавтракать.

– Сначала нужно найти автобусную остановку…

Пока они ждали автобуса, Анна прочла Колму краткую лекцию об общественном транспорте и правилах пользования им. Она дала ему нужное количество мелочи и сказала:

– Значит, так. Водитель откроет дверь, мы зайдем, и ты опустишь деньги в тот ящичек. Это касса.

– Я сам, Анна? – на всякий случай уточнил молодой человек.

– Правильно, Колм, ты сделаешь это сам.

– Вот Лайам удивится! Мы принесем ему ленч, да к тому же приедем на автобусе. Я никогда раньше не ездил на автобусе, только в школу, но там мне не надо было ничего платить. Водитель там открывал дверь и говорил: «Привет, Колм», а я всегда старался сесть впереди, потому что, если я сидел сзади, ребята иногда дразнили меня. Мне было все равно, ведь мама всегда говорила, что брань на вороту не виснет. А вот Лайаму было не все равно. Он даже побил кого-то из ребят за то, что они меня обзывали. Ему тогда надолго запретили ездить в школьном автобусе, и мама возила нас в школу сама, а потом нам снова разрешили и мы ездили в автобусе, и я снова начал сидеть впереди, потому что водитель не позволял тем ребятам обзывать меня и ему не надо было для этого с ними драться. Это хорошо, потому что, если бы водителя побили, кто сел бы за руль? – сказал Колм и сам рассмеялся своему вопросу.

Анна улыбнулась вместе с ним, но внутренне содрогнулась. Ее сердце разрывалось от жалости – и не только к Колму, которому приходилось общаться с такими людьми и терпеть их издевательства, но и к Лайаму, которому запретили ездить в школьном автобусе за то, что он пытался защитить брата.

Интересно, сколько раз за все эти годы Лайаму приходилось драться за Колма?

– Эй, Анна, ты ведь не собираешься драться с каждым, кто начнет обзывать меня, правда? Потому что я не хочу, чтобы у тебя был синяк под глазом, как тогда у Лайама. Только он вовсе не синий. Сначала он был какой-то красно-фиолетовый, потом позеленел, так что я не знаю, почему это называют синяк, но так их называют.

– Нет, Колм, у меня не будет синяка под глазом. Если кто-то захочет тебя обозвать, мне будет его жаль, ведь тогда я узнаю, что у этого человека крохотное сердце, а это должно быть больно.

– А как ты думаешь, у меня тоже крохотное сердце? – Колм постучал себя в грудь. – Потому что там ничего не болит, только когда Лайам грустит из-за меня или когда мама с папой умерли.

– Колм, я не доктор, но могу гарантировать, что у тебя одно из самых больших сердец в целом мире.

Он обхватил ее руками и порывисто обнял.

– Я люблю тебя, Анна.

Она тоже обняла его в ответ.

– Я тоже люблю тебя, Колм.

Подъехал автобус, и Колм всей душой отдался трудному делу – отправился опускать деньги в кассу. Ему так понравилось, что он опустил деньги и за Анну. Затем Колм уселся прямо за водителем и заявил:

– Это на всякий случай, вдруг попадется кто-то противный. Я не хочу, чтобы ты дралась.

– Я обещаю тебе, что не буду драться, но никогда не позволю никому обижать тебя. Но когда-нибудь ты, возможно, поедешь один, и, если кто-нибудь будет к тебе приставать, надо…

Колм пропустил мимо ушей слова Анны о том, что кто-то может к нему пристать. Зато он немедленно ухватился за другую часть:

– Ты правда думаешь, что когда-нибудь я смогу ездить один? Я однажды ездил в школьном автобусе один, когда Лайам болел, но тот автобус забирал меня у калитки и ехал всегда в школу. Это было очень давно. А этот автобус останавливается в куче мест, что, если я потеряюсь?

– Ну, мы могли бы потренироваться, чтобы ты чувствовал себя свободно в автобусе, и тогда ты мог бы поехать куда-нибудь сам.

– Правда, Анна? – Он еще раз порывисто обнял ее.

– Правда, Колм. – Она обняла его в ответ и не в первый раз почувствовала, какое это счастье – работать с такими особенными людьми. А Колм давно уже перестал быть для нее просто клиентом. Она не лгала ему, когда говорила о большом сердце. Без всякой медицинской документации она была абсолютно уверена, что Колм обладает одним из самых больших сердец в истории человечества.

– Так, давай сосредоточимся на том, где нам нужно выйти из автобуса. Нам нужно попасть в центр. На Мэйн-стрит. Туда, где вдоль улицы все эти небольшие магазинчики…

– И кафе «У Мэки», да? Мы не собираемся там обедать, но будем рядом. У него такая красно-зеленая штука над дверью, так что, если идет дождь, ты можешь постоять там и не вымокнуть. Я всегда высматриваю эту красно-зеленую штуку.

– Правильно. Красно-зеленый тент. Давай так. Ты будешь смотреть в окно и скажешь мне, когда, по-твоему, надо будет выходить.

– Ладно, Анна, я буду смотреть и скажу тебе.

Он повернулся к окну и стал внимательно рассматривать мелькающие мимо улицы.

Через пять минут автобус выполз наконец из боковых улиц на Мэйн-стрит.

– Эй, Анна, это здесь. Мы ведь недалеко от Мэки, правда? И Лайам нас встретит, так?

– Так. Когда я позвонила Лайаму и спросила, не хочет ли он с нами пообедать, он сказал, что встретит нас в парке.

– Пошли, пошли! – заволновался Колм и встал.

– Нет. Сядь и сиди, пока автобус не остановится.

Колм плюхнулся обратно на сиденье.

– А-а, точно, в моем старом автобусе тоже было такое правило.

Когда автобус остановился наконец у небольшого павильона остановки на Мэйн-стрит, Колм нетерпеливо вскочил, как чертик из коробочки, которую наконец-то открыли.

– Приехали, Анна! Я взял сумку с ленчем, так что пойдем искать Лайама!

Она вышла вслед за ним из автобуса. Добравшись до тротуара, Колм обернулся и помахал водителю:

– Пока, мистер водитель автобуса. Скоро увидимся, потому что я собираюсь научиться ездить на автобусе совершенно сам. Это труднее, чем на школьном автобусе.

Водитель улыбнулся.

Колм взял Анну за руку.

– Пошли есть. Я умираю от голода. Ездить на автобусах – тяжелая работа.

Они прошли пару кварталов до Уиндем-парка, заросшего деревьями квартала в самом центре городка. В парке были скамейки, несколько столиков и пара шахматных досок. Летом там обычно собирались любители покидать летающую тарелку или поиграть в футбол.

Анна и Колм обнаружили Лайама на одной из скамеек. Волосы у него растрепались – то ли от легкого весеннего ветерка, то ли он сам разлохматил рукой в задумчивости, Анна не поняла. Улыбка, будто приклеенная к лицу, не достигала глаз.

– Добрались все-таки.

Ей захотелось спросить, что случилось. Проблемы на работе? Может, она и не в состоянии вникнуть в его компьютерный жаргон, но выслушать всегда готова, а это наверняка бы ему помогло.

Колм отпустил руку Анны, подбежал к брату и обнял его. Анна заметила, как смягчилось лицо Лайама, когда он в ответ тоже обнял Колма. И так происходило всегда. Интересно, выглядел бы он таким счастливым, обнимаясь… или, может быть, не только обнимаясь… с ней, Анной?

Ее вдруг очень заинтересовал этот вопрос.

– … А водитель автобуса был такой милый, Лайам, – рассказывал Колм, сидя на покрывале, которое прихватила с собой Анна. – Этот водитель, у него большое сердце, не то что у тех мальчишек, что били тебя, потому что я глупый. У них маленькие сердца, говорит Анна, и они, наверное, болят. Но я думаю, что твоему лицу было больно, когда этот Бартл тебя ударил.

Лайам взглянул на Анну и понял, что Колм рассказал ей о том, как они вдвоем ездили в школу на автобусе.

– Это было так давно, Колм! С тех пор мы оба с тобой поняли, что не надо бить людей.

– Ну да, но мне до сих пор не нравится тот парень, Бартл, потому что он ударил тебя.

В этой простой фразе был весь Колм.

По идее он должен был испытывать неприязнь к Бартлу, потому что тот дразнился и приставал к нему. Но нет, Колму он не нравился только потому, что ударил Лайама.

Лайам был благодарен судьбе за то, что Колм так и не узнал о большинстве его схваток с обидчиками.

Анна смотрела на него с симпатией и сочувствием, и Лайам вдруг порадовался, что она тоже о них не знает. И надо надеяться, никогда не узнает. Он не хотел от Анны жалости. Он хотел ее…

Он хотел ее.

Все было очень просто и в то же время сложно.

Он хотел ее для себя. И чувствовал вину за то, что хочет проводить время отдельно от Колма.

Анна, казалось, не возражала против постоянного присутствия его брата. Она сама так сказала, и какое-то время Лайама это вполне устраивало, потому что Колм служил между ними своеобразным буфером.

Проблема была в том, что ему больше не нужен был буфер. Он мог назвать тысячу причин, не меньше, по которым ему не следовало сближаться с Анной Чепел. Бизнес и Колм не оставляли ему времени ни на что другое.

Колму требовались внимание и забота, много заботы – и Колм навсегда должен остаться для него главным приоритетом. А бизнес набирал обороты, так что Лайаму приходилось задумываться о найме дополнительного персонала. Пока он тянул и обходился своими силами, потому что ценил независимость. Ему нравилось самому решать и самому отвечать за все; не хотелось учить других, а потом следить за их работой. Но именно поэтому голова его сегодня буквально раскалывалась. Слишком много дел для одного человека.

Надо было отказаться, когда Анна позвонила и предложила вместе пообедать. Сейчас он мог быть уже на полпути в Питсбург, на следующую деловую встречу. А вместо этого сидит в парке на покрывале с Анной и Колмом.

Он наблюдал, как Анна вместе с Колмом распаковывает еду и оба смеются над чем-то, что он пропустил в своей рассеянности.

Он знал, как поступит дальше. Хотя ему очень нравились такие совместные выходы и то, что Анна не против непременного участия в них Колма, в следующий раз он сделает иначе. Он договорится с Бетти, оставит на нее Колма и еще раз попробует устроить настоящее свидание с Анной.

А потом…

Колм говорил без остановки, а Лайам продолжал потихоньку рассматривать Анну. И не смог удержаться, чтобы не наклониться вперед и не прошептать ей на ухо:

– Ты сегодня прекрасно выглядишь!

Не похоже, чтобы комплимент ее обрадовал. Скорее встревожил. Такое впечатление, что внимание мужчины и комплименты ей в новинку.

Надо в дальнейшем делать ей комплименты почаще. Женщина не должна удивляться, когда о ней говорят приятное.

– Лайам, ты должен обязательно попробовать свой сандвич. Я сделал его сам, но Анна говорила мне как, поэтому он и правда получился вкусный. Я знаю, я пробовал, но не ту порцию, которую я положил на твой бутерброд. Было бы нехорошо сначала попробовать, а потом положить кому-нибудь.

Лайам съел бутерброд и похвалил обнаружившиеся вдруг кулинарные способности Колма. Он заметил, что от похвалы Анна просияла не меньше, чем Колм.

Анне больше нравится, когда ее хвалят за действия, а не за внешний вид. Лайам припомнил, что однажды она сказала что-то в этом духе.

Большинство женщин обожают слушать о том, как чудесно они выглядят. К тому же об Анне это говорить совсем не трудно, она действительно чудесно выглядит. Лайам успел заметить, что волосы вызывают у нее множество затруднений, а в тот день на пляже она даже ругалась себе под нос, когда ветер начал выхватывать из хвоста непослушные пряди. Но ему они очень нравились.

Лайам был в восторге от естественности и непослушности ее волос. Ему часто хотелось протянуть руку и потрогать тугие локоны, приходилось сдерживаться изо всех сил. А потом он бы…

– Лайам, ты опять не ешь, – ворвался в его размышления голос Колма.

Он выключил в своем сознании образ Анны и сосредоточился на ланче.

– Это лучший пикник, на каком мне приходилось бывать!

– Да, знаю, у меня тоже, – подхватил Колм.

– А я третья сказала! – предложила игру Анна.

Колм недоуменно взглянул на нее.

– Я четвертый! – подхватил Лайам.

– Я пятая! – широко улыбнулась Анна.

– О-о, тогда я шестой! – заявил Колм. – Я седьмой. Я восьмой…

– Нам пора возвращаться к автобусу, Колм, – сказала Анна, собирая вещи и мусор. – Тебя ждет тетя Бетти, а у меня впереди еще встреча с другим клиентом.

– О'кей. – Колм послушно зашагал к остановке. – Я восьмой. Нет, это я уже говорил. Дальше девять. Я девятый…

– Кажется, я еще пожалею, что начала игру, – призналась Анна, подхватывая с земли сумку.

Лайам протянул руку, чтобы забрать у нее сумку. Их руки на мгновение соприкоснулись.

– Я провожу вас до остановки.

Они пошли по тротуару бок о бок. Несмотря на преимущество Лайама в росте, Анна, казалось, без труда успевала за ним и даже обгоняла – хотя, конечно, никто из них никуда не спешил. Когда Анна вырвалась немного вперед, Лайам полюбовался подпрыгивающими на ее голове кудряшками и улыбнулся.

– Анна, не попробовать ли нам еще раз с тем свиданием? Может быть, завтра, если Бетти сможет остаться. Без Колма, – добавил он, на случай если до нее не дошел полный смысл его приглашения, не слишком, впрочем, тонкого.

Она обернулась к нему так резко, что кудряшки разлетелись с головы во всех возможных направлениях.

– Без Колма? Только вдвоем?

Он кивнул.

– На этот раз без Колма.

– О-о. Да, я с удовольствием.

– Хорошо! – Он был уверен, что на лице его в этот момент заиграла широкая и очень глупая улыбка, которую ему так и не удалось убрать, как ни старался. – Можно попросить тебя кое о чем?

Анна кивнула:

– Конечно!

– Надень то голубое платье, в котором собиралась тогда на первое свидание.

Она вспыхнула и ничего не ответила.

– Наденешь? – продолжал настаивать он.

– Да.

– Я переговорю с тетей Бетти и позвоню тебе, тогда договоримся окончательно.

– А знаешь, Колм, скорее всего, мог бы побыть дома один. Мы с ним работали…

– Нет, – просто сказал Лайам. Это исключено. Он никогда не оставит брата одного в доме. Конечно, сейчас Колм может и умеет делать очень много такого, о чем раньше Лайам не мог даже подумать, и все же он не станет подвергать брата такому риску. Пожар. Чужой человек. Нет, Колм не готов оставаться один и, как считал Лайам, никогда не будет готов к этому. – Нет! Я договорюсь, чтобы кто-нибудь с ним побыл. Если не Бетти, то кто-нибудь другой.

– Но, Лайам, Колм знает, как позвонить в службу спасения, знает свой адрес, и мы могли бы оставить ему еще чей-нибудь номер. У нас в «Рассвете» есть простенькие сотовые телефоны, таким Колм вполне мог бы пользоваться. К тому же в нем сохранен мой номер. Поверь, Колм вполне способен быть независимым. Некоторые другие наши клиенты всегда будут зависеть от окружающих в гораздо большей степени, чем он. Конечно, Колм нуждается в помощи и всегда будет нуждаться, но он способен вести себя как взрослый человек и…

– Анна, – мягко произнес Лайам. Только ее имя и ничего больше, потому что он и сам не знал, что хочет сказать.

– Цель «Рассвета» – помочь каждому клиенту максимально раскрыть свой потенциал. Колм способен на многое, очень, очень на многое.

Ну вот, Анна опять принялась командовать. Лайам видел, что она искренне верит в то, что говорит, и действует в соответствии со своими убеждениями, хотя сам он по-прежнему с трудом воспринимал перемены, к которым она так стремилась. Ясно было одно: Анна хочет Колму только добра.

Он тоже.

Он просто не был уверен, что означает в данном случае добро.

У него не было абсолютной уверенности Анны.

Но он не хотел затевать с ней сейчас спор – отчасти потому, что вообще перестал понимать, за что или против чего борется.

А отчасти потому, что ему до смерти хотелось поцеловать ее.

Он взглянул на Колма. Тот медленно шел к главной улице и все еще считал потихоньку. Убедившись, что с этой стороны им ничего не угрожает, Лайам нагнулся и поцеловал Анну. Он и сам не знал, хочет ли просто отвлечь ее от спора или подчиняется собственному порыву – так или иначе, их губы соприкоснулись. Он почувствовал, что все сделал правильно.

Перед пятничным свиданием Анне не пришлось тратить время на выбор подходящей одежды – Лайам все решил за нее.

Тетя Бетти тоже с готовностью согласилась посидеть с Колмом. Более того, она загорелась по поводу свидания Лайама с Анной неожиданным энтузиазмом.

– Вы двое идеально подходите друг другу, – почти пропела она, узнав об этом.

Анне нравилась Бетти, но упрямое убеждение Лайама в том, что Колм никак не сможет обойтись без няньки, раздражало. Даже очень раздражало, поскольку уж кто-кто, а Анна знала наверняка, что Колм вполне способен провести несколько часов дома один.

С первой их встречи Лайам заметно изменился. Он радовался достижениям Колма и позволял ей работать так, как она считала нужным. Но оставалось еще что-то… Даже когда он ни на что не жаловался, Анна видела, что растущая независимость Колма почему-то представляет для него проблему, – и никак не могла понять почему.

Может быть, сегодня они смогут поговорить об этом.

Когда раздался звонок в дверь, Анна решила не тянуть и поговорить об этом с Лайамом прямо здесь, дома. Она успела открыть дверь и даже начала говорить:

– Лайам, я…

Это все, на что она оказалась способна. Стоило ей увидеть Лайама, как всякие мысли о конфронтации тут же куда-то испарились, несмотря на принятое вроде бы решение. Она не понимала, в чем дело, но каждый раз при встрече с Лайамом у нее слегка перехватывало дыхание. Может, он и был самым невыносимым человеком на свете, но одной его улыбки было достаточно, чтобы вся ее твердость и решимость куда-то подевались.

И вот теперь он стоял в дверях и с улыбкой рассматривал ее с ног до головы.

– Все-таки надела. – Голос Лайама прозвучал неожиданно хрипло.

– Д-да, – только и смогла ответить она. Анна схватила сумочку со столика в прихожей, повернулась и заперла дверь.

Лайам подошел поближе и взял ее за руку.

– Я рад, что ты его надела. В прошлый раз при попытке встретиться наедине ты повела себя очень по-джентльменски, так что мне хочется повести тебя куда-нибудь в симпатичное местечко. Как насчет этого винного заводика в Огайо, «Ферранте»? Я подумал, что мы могли бы поехать туда поужинать. Но вообще-то туда далековато ехать? – Последняя фраза прозвучала как вопрос, а не утверждение.

– Сегодня чудесный вечер для автомобильной прогулки, – заверила его Анна. – Звучит очень заманчиво.

Он еще чуть задержался у пассажирской дверцы.

– Прежде чем наше свидание официально начнется, я бы хотел установить одно правило.

Анна тихонько рассмеялась:

– Правило?

– Ну да. Никаких разговоров о делах. Я не буду говорить о компьютерах, ты о «Рассвете». Мы будем просто парочкой на свидании. Я хочу больше о тебе знать, Анна. – Он мягко провел пальцем вдоль ее щеки. У нее опять перехватило дыхание.

Он уронил руку и открыл для нее дверцу машины.

– Это надо понимать как «да», ты согласна, правильно?

– Да, – подтвердила Анна, усаживаясь на переднее сиденье. Когда Лайам захлопнул дверцу, она прошептала про себя: – Я бы тоже хотела узнать о тебе побольше.

Он обошел машину кругом, сел на водительское место и повернул ключ в замке зажигания.

Стоял чудесный майский вечер. Поездка на север по трассе 1-79 до 1-90 выдалась спокойной. Надо сказать, что до этого дня Анна и Лайам разговаривали исключительно о Колме. Теперь же, когда они были вдвоем и к тому же договорились не обсуждать деловых вопросов, Анна просто не знала, что сказать, да и Лайам не торопился начинать разговор.

Ехать на запад по 1-90 предстояло еще по крайней мере час, и Анна вдруг пожалела, что они не остались в Ведоне и не поужинали у Мэки. Или даже не поехали в Эри – а это совсем недалеко – и не поели в одном из многочисленных ресторанчиков на Пич-стрит.

Ей казалось, что в машине стоит просто удушающее молчание. Лайам придумал свое условие насчет разговоров, потому что хотел узнать о ней побольше. Анну это вполне устраивало, ведь она тоже хотела многое узнать о нем. Но если молчание продолжится, единственное, что она узнает, – это расстояние между городами. В конце концов она не выдержала:

– Двадцать вопросов?

Лайам коротко взглянул на нее, затем вновь перевел взгляд на дорогу.

– Что?

Анна была рада, что он не может постоянно смотреть на нее. Она и сама сознавала всю сомнительность своего предложения.

– Не могу придумать ничего другого. Мы можем задавать вопросы по очереди. Я первая.

– Почему это ты должна быть первой?

По его тону Анна поняла, что Лайам решил ее поддразнить, и расслабилась.

– Потому что я это придумала, поэтому я первая.

– Ну-у хорошо-о-о, – медленно проговорил он.

Анна решила начать сначала:

– Ты всегда жил в Ведоне?

– Да, а ты?

Так, он произнес целых три слова. Не самый исчерпывающий ответ, но пока сойдет. Это только начало.

– Нет, я родилась в Эри и большую часть детства провела там. Когда умер отец, мы с мамой переехали в Ведон. Я тогда училась в девятом классе.

– Я на пару лет старше и к тому моменту успел закончить школу, вот почему я тебя совсем не помню. Ведон достаточно маленький городок, чтобы я помнил практически всех, кто учился в школе одновременно со мной. По крайней мере, в лицо. И гарантирую, что уж тебя-то я не забыл бы.

Он на мгновение отвлекся от дороги и посмотрел на нее. В этом взгляде было столько жара, что она вспыхнула и почувствовала, что волнуется. Лайам избавил ее от необходимости придумывать следующий вопрос, добавив:

– Тебе, должно быть, тяжело пришлось. Потерять отца, да еще переехать в незнакомый город…

Анна вспомнила тот год – самый, наверное, тяжкий в ее жизни.

– Мама не могла больше платить за дом в Эри, и мы сначала переехали там в съемную квартиру. А потом ей предложили работу в Ведоне, и оказалось, что проще переехать совсем, чем каждый день мотаться на работу и обратно.

– Ей-то проще, а тебе… – Казалось, он был рассержен на такое пренебрежение интересами Анны.

– Я никогда не говорила об этом маме, но вообще-то да, мне пришлось тяжко. Сначала умер папа, потом исчез дом, в котором я выросла, мы переехали, и я потеряла всех своих подруг по частной школе Мерсихест, а потом начала учиться в обычной школе здесь… Да, тяжелое было время.

– Мне жаль.

– А мне нет. – Теперь, подумав об этом, Анна поняла, что ей действительно не жаль, что все так получилось. – Поначалу было трудно, зато потом я открыла для себя новое направление. Хорошее. Где-то по пути я поняла, что иногда даже самые большие неприятности оборачиваются к лучшему. Мисс Маршал, моя наставница в здешней школе, заведовала также отделом коррекционного образования. Через несколько месяцев после начала учебы она попросила меня позаниматься с одной из ее учениц. Ее звали Джулия. Сначала я работала как доброволец только с Джулией, а затем и со всем классом мисс Маршал. То время многое изменило во мне. Именно поэтому в колледже я выбрала такую специализацию. Я тогда думала, что стану педагогом коррекционного образования, как мисс Маршал.

– А вместо этого попала в «Рассвет»?

– Я пробовала работать в школе, но там всегда так много учащихся, что мне никогда не удавалось дать каждому все необходимое. Мне казалось, что я их обманываю. А с Сили мы встречались постоянно в городе, на разных мероприятиях. На тот момент из нее одной и состоял весь штат «Рассвета». Потом она предложила мне работу. Технически Сили мой босс, но, поскольку нас там всего двое, скорее это похоже на партнерство. Ведон достаточно мал, чтобы мы вдвоем могли удовлетворить практически все особые нужды его жителей. Некоторым требуется больше, чем мы можем дать, тогда они ездят в Эри, в Центр Барбера. – Анна пожала плечами. – Так продолжается уже три года, и мне до сих пор нравится. Здесь у меня гораздо больше самостоятельности. Я могу работать с клиентами один на один и подстраивать занятия под их конкретные нужды. Я могу работать со взрослыми, как Колм, или с подростками, которые еще учатся в школе. Одни из них, подобно Колму, более высокофункциональны, другие менее. Но каждому я могу помочь выйти за предопределенные рамки и…

Он оборвал ее монолог:

– Мне кажется, мы договорились не говорить о работе. Моя очередь задавать вопрос.

– Нет, ты спросил, откуда я. Это тоже считается за вопрос, так что теперь снова моя очередь.

Где-то секунду она колебалась, не спросить ли его о любимых занятиях. Чуть не спросила. Еще один безопасный пустой вопрос.

Большую часть своей взрослой жизни Анна провела на безопасной стороне улицы, но теперь ей вдруг расхотелось перебрасываться безопасными вопросами с Лайамом. С ним ей захотелось отбросить мысли о безопасности ко всем чертям, поэтому она спросила:

– О чем ты мечтаешь, Лайам? – и, прежде чем он успел ответить, пояснила: – И я не говорю о расширении твоего бизнеса или о выигрыше в лотерею. Я спрашиваю – для себя. О чем ты мечтаешь для себя самого?

Он долго молчал, затем медленно ответил:

– Не знаю, думал ли я когда-нибудь об этом. На протяжении многих лет передо мной всегда был лишь один, очередной шаг. Закончить школу… поступить в колледж. Закончить колледж… найти работу. Найти работу… начать собственное дело. А теперь бизнес растет и я подумываю нанять себе помощника.

– А еще есть брат. Колм.

– Да. Родителям было уже за сорок, когда мы родились, поэтому я всегда знал, что со временем мне придется заботиться о Колме. Только я не думал, что это произойдет так скоро.

– Они спрашивали, готов ли ты стать опекуном Колма?

– Нет, они ни о чем не спрашивали. Мы все просто знали, что так будет. Работая, я всегда помнил, что работаю не только ради себя, но и ради него. По-моему, у меня никогда не было времени на мечты. Слишком много всего происходило вокруг. И до сих пор происходит.

Анна ощутила острое сочувствие к Лайаму. Она представила себе мальчика, которому приходится драться за Колма в школьном автобусе, мальчика побитого и исцарапанного. Этот мальчик никогда не мечтал. Он с готовностью подставил плечи и тащил свой груз.

– Это так грустно, Лайам. У каждого должна быть мечта.

На этот раз он не взглянул в ее сторону, хотя ей очень этого хотелось. Может быть, тогда она смогла бы понять, о чем он думает.

Он спросил:

– А какая у тебя мечта, Анна?

– Я не мечтаю ни о чем большом, масштабном. Все мои мечты очень скромные и маленькие. Вот пример. В первый день, когда я приехала к вам домой, я позавидовала вашей террасе.

– Позавидовала террасе? – Он рассмеялся.

– Да. Я всегда мечтала иметь террасу. Когда мы жили в Эри, у нас была терраса, но после того как переехали в квартиру, уже не было. А в моем нынешнем кондо и крыльца-то практически нет. Но когда-нибудь я куплю дом, и в нем обязательно будет громадная терраса. Она будет покрашена в какой-нибудь симпатичный яркий цвет. Может быть, в зеленый. Ярко-зеленый. Там обязательно будет стоять белая плетеная мебель с большими мягкими подушками. – Анна не на шутку увлеклась описанием террасы своей мечты. – Перила будут оплетать вьющиеся растения, а длинные узкие листья хлорофитума будут каскадом ниспадать до самой земли. Может быть, еще какие-нибудь цветущие растения. По утрам я буду ходить на террасу с газетой и кофе и, сидя в одном из белых плетеных кресел, смотреть, как просыпается все вокруг. Со временем я буду точно знать, кто из соседей ранняя пташка, а кто любит поспать подольше. Ранние пташки будут махать мне рукой, выходя на собственные террасы с газетой, а те, кто бегает по утрам, будут махать мне, пробегая мимо. Я стану привычной деталью пейзажа. Соседи будут по привычке искать меня взглядом.

Анна перевела глаза на профиль Лайама, который не отрываясь смотрел на дорогу. Сильные черты и выступающие скулы не придавали ему суровости, а лишь подчеркивали устойчивость и надежность. Лицо человека, на которого можно положиться.

– А по вечерам я буду приходить домой, – продолжала Анна. – Не в съемную квартиру или кондо, а домой. И может быть, после ужина я опять окажусь в плетеном кресле на террасе, и, может быть, рядом будет сидеть еще кто-нибудь…

– Ты много думала об этом… – заметил Лайам.

– Возможно. Мне кажется, что большая терраса впереди дома соединяет его с окружающими домами, с остальными жителями квартала. Мне это нравится. Я люблю террасы.

– И маленькие скромные мечты вроде этой.

– Да.

Лайам снова посмотрел на нее с каким-то озадаченным выражением, и Анна нервно рассмеялась:

– Я понимаю, что все это звучит глупо.

Он отвернулся и вновь сосредоточился на дороге, а немного погодя сказал:

– Нет, совсем не глупо.

Глава 5

Лайам наконец сдался и тихонько пустил по знакомым информацию о том, что ищет помощника, который смог бы взять на себя часть работы по фирме. Он вспоминал, что рассказывала Анна о «Рассвете» в те времена – до приглашения Анны, – когда Сили управлялась в фонде одна, и что теперь они работают скорее как партнеры. Вот что ему нужно.

Роб, старый приятель Лайама, работавший в полиции штата в отделе расследования сетевых преступлений, напомнил об еще одном их общем приятеле по имени Бенджамин Пол. К счастью, в следующую же пятницу Лайам столкнулся с Беном в местном кафе. Он объяснил ситуацию, в которой оказался он, и попросил у Бена совет, представив выдуманную задачку. У парня загорелись глаза, и без того поразительно голубые. Бен обдумал как следует условия задачи, затем сказал:

– Vnp блокируется списком контроля доступа в роутере. Надо ввести правило допуска для трафика tcp через порт 1723. Это позволит выделить в вашем роутере каналы для РРТР.

Лайам понял, что нашел подходящего человека.

– Ты принят на работу, – объявил он, не откладывая дела в долгий ящик.

Они поговорили о размере жалованья, премиях и тому подобном.

Бенджамин Пол идеально подходил для Лайама, и все же тот не мог избавиться от какой-то внутренней тревоги. Он знал, что бизнес приносит достаточно денег и он может позволить себе нанять помощника. Рынок систем компьютерной безопасности активно развивался и приносил хорошую прибыль. Но Лайаму нравилось делать и решать все самостоятельно. Он любил независимость и теперь чувствовал себя не в своей тарелке. В душе теснились самые разные чувства.

Ужасная тревога при мысли о том, что придется передать другому человеку часть ответственности.

Радость, что дела компании идут хорошо и он может себе это позволить.

Ощущение удачи – непросто найти такого знающего человека, как Бен.

Возбуждение – теперь он сможет проводить больше времени с Анной.

– Значит, офиса у компании нет? – спрашивал Бен.

– Пока я работаю дома. Ты тоже можешь работать дома. Необходимое оборудование я обеспечу. Но вообще следующим шагом компании «Системная безопасность Франклина», вероятно, должно стать открытие настоящего офиса.

– Я не против работать дома. Кроме того, по твоим словам получается, что большинство клиентов предпочитают видеть тебя у себя в офисах, а не приезжать в твой. Так?

– Так.

Подошла официантка с полным кофейником.

– Еще кофе?

– Нет, мне достаточно, – ответил Лайам.

– Мой можно подгорячить, милая, – сверкнул улыбкой Бен.

Лайам заметил, что лицо официантки при этих словах буквально просияло. Она плеснула в чашку немного кофе и сказала:

– Если что понадобится, зовите. Все, что угодно.

Она неторопливо удалилась, слегка покачивая бедрами. Да, когда она обслуживала Лайама, ничего подобного в ее движениях не было.

Он перевел взгляд, чтобы посмотреть на реакцию Бена, но тот уже забыл про официантку.

– Если большая часть твоих встреч… наших встреч… проходит на предприятиях клиентов, то зачем тебе лишние расходы по содержанию офиса? И в налоговом смысле работать дома выгоднее. К тому же большую часть работы мы можем делать просто по Сети. Я из своего дома, ты из своего.

– Бен, мне нравится твой образ мыслей.

– Послушай, у меня здесь свой интерес. Дома Бо, и он привык к тому, что я всегда рядом.

– Сын? – поинтересовался Лайам.

Бен покачал головой:

– Нет, пес. Староанглийский мастиф весом под восемьдесят килограммов. Он-то, правда, считает себя настоящим человеком.

– Восемьдесят килограммов? – Лайам негромко присвистнул. – Да, вот это пес!

– Угу. Мне хотелось иметь собаку, а не крошечную шмакодявку, – хмыкнул Бен.

– Похоже, ты вообще не любишь делать вещи наполовину, – заметил Лайам.

Очевидно, такое качество очень пригодилось бы компании «Системная безопасность Франклина».

– Все или ничего – вот мой девиз, – заверил его Бен. – Фирма и ты лично можете на меня рассчитывать.

– Да, но не помешает ли тебе Бо выезжать по делам? Это одна из причин, по которым мне нужен помощник, в последнее время приходится много ездить. Я один не справляюсь. Кроме того, у меня дома тоже есть обязательства.

– Собака? – спросил Бен.

– Нет, брат.

Он ждал, что Бен попросит объяснить, но вместо этого тот сказал:

– Нет, с поездками проблем не будет. У меня есть собачья нянька, я нередко прибегаю к ее услугам.

Еще примерно час они обсуждали конкретные детали. Бен быстро все схватывал.

Затем Бен ушел. Лайам вдруг сообразил, что если они поделят деловые поездки пополам, то времени на общение с Анной у него останется даже больше, чем он рассчитывал.

Лайам и сам не понимал, почему мысль об Анне первой приходит в голову, когда он начинает обдумывать будущее компании и взвешивать за и против. Но ему и не хотелось в этом разбираться, а хотелось поскорее поделиться с ней хорошими новостями. Лайам взглянул на часы. Два сорок пять.

Он знал, что сегодня в три часа у Анны занятие с Колмом. Если он сейчас сразу поедет домой, то сможет перехватить ее и пригласить на ужин. Отпраздновать.

Развеселившись от этой мысли, он поспешил домой. Уже на выходе из машины слышно было, как Колм что-то говорит на заднем дворе, поэтому Лайам не пошел в дом, а обошел его вокруг. Анна и Колм что-то делали вместе на столике для пикника под старым кленом. Сегодня Анна не стала забирать волосы в хвост, так что, когда она склонялась над столом, кудряшки рассыпались по сторонам и вперед.

Лайам стоял возле угла дома и наблюдал за ними.

– А здесь на радуге птичка, – сказал Колм, указывая что-то на столе.

Лайам решил, что это рисунок.

Должно быть, Лайам пошевелился или задел за что-то, потому что внимание Колма переключилось с предмета, лежавшего на столе, на брата.

– Привет, Лайам! – В мгновение ока он перешел от неподвижности к стремительному бегу, набросился на Лайама и заключил его в медвежьи объятия. – Тетя Бетти спрашивает, могу ли я пойти к ним в гости с ночевкой. У нас есть новое кино, мы будем жарить кукурузу и не ляжем допоздна – может, вообще не ляжем, до самого утра, если она сама не заснет. А мистер Джерри говорит, что завтра возьмет меня на рыбалку, если ты не против. Я не упаду в воду, и вообще все будет в порядке.

Лайам кивнул:

– Отлично.

– Пойду скажу ей! – Колм сорвался с места и бросился в дом.

– У тебя счастливый вид, – заметила Анна, собирая бумагу и краски, разложенные на столе.

– У меня появился новый работник. Точнее говоря, у «Системной безопасности Франклина» появился новый работник. Завтра начинает.

– Мои поздравления. Теперь тебе, наверное, будет полегче.

– Хочешь отпраздновать со мной сегодня? Я думал, можно пойти куда-нибудь втроем, но, поскольку Колм идет к Бетти, мы останемся только вдвоем. – Он притянул ее в объятия и поцеловал. – Я угощу тебя ужином. Мы могли бы поехать в Эри.

– Или, – возразила Анна.

– Или что?

– Или мы могли бы заказать ужин домой. Колм на сегодня мое последнее занятие, так что я полностью в твоем распоряжении.

Лайам был уверен, что Анна вовсе не имела в виду то, что в итоге прозвучало, но его тело напряглось самым неподобающим образом. Он заставил себя отбросить мысль о том, как было бы здорово, если бы Анна действительно имела в виду буквально то, что сказала. Нет, надо сосредоточиться на ужине. Где заказать ужин с доставкой.

– Можно было бы заказать что-нибудь китайское, если тебе нравится китайская еда, – добавила Анна.

– С каких это пор в Ведоне появился китайский ресторан?

– Мы с Колмом позавчера ели у Мэки бургеры и видели, что у них появилось новое китайское меню.

– Ты уверена, что не побоишься пробовать китайскую еду из заведения, которое всю жизнь занималось только бутербродами?

Анна рассмеялась:

– Иногда приходится отбрасывать всякую осторожность, – и поцеловала его. – Приходилось ли Колму самостоятельно собираться в гости с ночевкой?

– Нет, до тебя Колму мало что приходилось делать самостоятельно.

– Тогда мне лучше пойти посмотреть. – Она еще раз поцеловала Лайама. – И поздравляю с новым работником.

Лайам поплелся следом смотреть, как она помогает Колму собираться.

– Итак, ты взял этого парня на работу? – спросила тетя Бетти, прибираясь на кухне.

– Да. – Лайам отвлекся и даже позабыл как-то свою тревогу по поводу появления нового работника.

Скорее он думал о том, что сможет гораздо больше времени проводить дома. С Колмом. С Анной.

– Это хорошо, – заметила тетя Бетти, вытирая мокрые руки полотенцем. – После того как ты не стал даже рассматривать последних трех кандидатов…

– По профессионализму они Бену и в подметки не годились.

– … я решила, что ты никогда не рискнешь выпустить из рук бразды правления и нанять кого-нибудь себе в помощь, – и, не дожидаясь от него ответа, добавила: – Колм сказал, что ты разрешил ему провести ночь у нас.

– Да. Конечно, если вы уверены.

– Джерри с удовольствием возьмет его на рыбалку, – сказала она. – Он обожает, когда есть с кем порыбачить. Раньше он брал с собой наших племянников и племянниц, но они давно уже слишком заняты, чтобы тратить на это время. Не знаю, почему мне раньше не приходило в голову пригласить Колма.

– Может быть, из-за уверенности в том, что Колм не сможет. Я, кстати, точно так же считал, что он не способен делать множество вещей, которые сейчас делает, причем охотно. – Все благодаря Анне, подумал он снова.

– Все изменилось благодаря Анне, – сказала она, будто прочитав его мысли.

– Да, и не только в том, что касается брата.

– Будь осторожен, Лайам. Я знаю, что ты не любишь выслушивать чужие советы, но эта девочка особенная. Она не из тех, с кем можно встречаться какое-то время, а потом бросить. Мне кажется, она ничего не делает наполовину. И если уж начинает, то погружается с головой. Ее нельзя использовать.

Обвинение больно задело Лайама.

– Я не использую женщин, Бетти.

– Используешь. Не в дурном смысле, но мы-то с тобой знаем, что ты не хочешь заводить с ними серьезных отношений, а они все влюбляются в тебя всерьез. Это больно. Я не хочу, чтобы с Анной произошло такое.

– Я тоже не хочу. – Время от времени он действительно встречался с кем-нибудь, но Колм всегда осложнял ситуацию. Еще до смерти родителей Лайам привык испытывать своих подружек на Колме – смотрел, как они на него реагируют. Он всегда ясно давал понять, что Колм в списке его приоритетов стоит первым номером. Как правило, это вызывало негативную реакцию, и тогда…

– Будь осторожен, – продолжала Бетти. – Боюсь, ты играешь с огнем и сам этого не понимаешь. И беспокоишь меня не ты, я не думаю, что ты здесь можешь обжечься. Меня беспокоит Анна.

– Не знаю, что и сказать. – Лайам искренне симпатизировал Анне. Кроме того, она, как никто другой, понимала и принимала Колма. Он ей по-настоящему нравился, сам по себе. Она видела, какой Колм все-таки необычный и чудесный человек. – Тетя Бетти, я…

– Не говори ничего, просто будь осторожен с этой девочкой. Мне она нравится. Она хорошая.

Бетти ушла, уведя с собой Колма, но беспокойство не отпускало. Предупреждение пожилой женщины продолжало его тревожить. Он сам не понимал почему. Он слушал, как Анна по телефону заказывает у Мэки еду – больше, чем они вдвоем в состоянии съесть.

– Почему бы нам не выйти на террасу и не подождать там, пока привезут еду? – предложила Анна.

Лайам, благодарный за возможность хоть как-то занять себя, согласился.

– Хочешь чего-нибудь выпить?

– Кажется, тетя Бетти приготовила лимонад. – Анна не стала дожидаться, когда Лайам сам принесет напиток, а прошла на кухню и налила им обоим по стакану.

Когда они уже сидели на террасе с лимонадом, мимо пробежала группа джоггеров. Анна улыбнулась и помахала рукой, а потом счастливо вздохнула:

– Все-таки мне очень нравится твоя терраса!

– Завидуешь, да? – рассмеялся он. Надо сказать, последние дни он постоянно вспоминал слова Анны о скромных и немасштабных мечтах. Если подумать, что делает счастливым его самого?

Анна.

В этот момент, сидя с ней на собственной террасе со стаканом лимонада в руках, Лайам был очень счастлив.

О чем же он мечтает? Этого он пока не решил.

У соседней калитки из машины вылез Патрик. Он заковылял к дому, споро переставляя свои ходунки, и на повороте к крыльцу заметил на террасе Анну и Лайама.

– Привет, Лай, Анна. Какой вечер сегодня! Красота просто, а не вечер.

Анна помахала ему и крикнула в ответ:

– Да. Прекрасный вечер! – Она снова опустилась в кресло и испустила еще один удовлетворенный вздох. – Мне нравятся твои соседи, правда. Патрик, например, очень интересный человек. Однажды он поймал меня на выходе и сказал, что мое имя означает «благодать». А затем поведал, что картофель «Анна» – это классическое французское картофельное блюдо, очень вкусное. К тому моменту, как он закончил рассказ, я знала о происхождении своего имени гораздо больше, чем нужно.

– Наверное, это я вдохновил Патрика на такой рассказ. Мне он тоже много рассказывал о моем имени. – Лайам припомнил тот разговор. Воин? Никогда не чувствовал себя воином. Как он рассказывал Анне, он никогда в жизни ни о чем не мечтал… просто шел и шел, шаг за шагом. Никакой борьбы, никаких сражений, просто шаг за шагом… вперед и вперед.

– Не томи, – сказала Анна. – Что означает твое имя?

– Лайам значит «воин», Колм – «голубок».

Она улыбнулась и кивнула, соглашаясь.

– Как ты думаешь, ваша мама знала об этом, когда называла вас?

– Нет. Нас назвали в честь ее отца и его брата, маминого дяди. Они вместе приехали сюда из Ирландии и вместе купили ферму в округе Кроуфорд. Дядя Колм так никогда и не женился. Он жил в небольшой хибаре позади главного дома и всю сознательную жизнь работал вместе с дедушкой. Мне кажется, мама его даже больше любила. Он всегда находил время, чтобы что-нибудь ей рассказать. Когда мы были маленькие, мама пересказывала нам с Колмом его истории.

– Мне нравятся имена, которые что-то значат.

– А ты? Почему родители назвали тебя Анной?

Она не спеша отхлебнула лимонада и лишь затем ответила:

– Моего папу звали Антонио. Антонио Чепел. У мамы во время беременности было множество всяких осложнений, и какое-то время врачи даже опасались за нашу жизнь, мою и мамину. Отец был в ужасе. Он поклялся, что больше детей не будет. Мама пыталась с ним спорить, но он ничего не хотел слушать. Поэтому она назвала меня в его честь. Мое настоящее имя Антония, но я всегда была Анной. Мне нравится, что папа оставил мне такой вот крохотный кусочек себя.

Мимо прошла молодая пара с коляской. Анна весело окликнула их:

– Привет! – и они вместе с Лайамом помахали молодым людям. – Ужасно люблю!

Лайам понял, что она хочет сменить тему, и не стал настаивать. Она поделилась с ним глубоко личными воспоминаниями, и теперь ей необходимо было немножко отойти от них. Поэтому он просто сказал:

– Что именно любишь?

– Может, я и упоминала об этом раньше, не помню. – Анна рассмеялась негромким звенящим смехом. – Люблю сидеть на террасе и наблюдать за тем, что происходит снаружи, во внешнем мире. Просто обожаю. – Она издала еще один счастливый звук, немного напоминавший вздох. На самом же деле этот звук свидетельствовал об абсолютном покое и удовольствии.

Такой пустяк – и такое абсолютное счастье!

– Ты счастлива, когда можешь наблюдать за внешним миром. – Это прозвучало не как вопрос. Лайаму незачем было спрашивать, он и так знал, что все обстоит именно так.

– У меня есть подруги, которые всегда работают ради очередной крупной цели, которая вроде бы необходима им для счастья. Продвижение по службе. Дорогая новая машина. Дом у моря. Отпуск в какой-нибудь далекой экзотической стране. Мне, честно говоря, не важно, новая у меня машина или нет. Шикарный дом и дорогой отдых тоже не слишком интересуют.

– Драгоценности? – поддразнил он.

Анна подняла в воздух свои полностью лишенные украшений руки.

– Не-а.

– Зато интересуют вещи вроде открытых террас перед домом. – Это снова был не вопрос, а утверждение. Лайам все лучше и лучше понимал ее.

Она кивнула.

– Еще закаты на острове Преск. И чайки.

Ему вдруг захотелось немного завести Анну, поэтому он сказал:

– Чайки – все равно что летающие крысы.

– Что ты! – Он заметил момент, когда она поняла, что ее дразнят, и слегка ухмыльнулась. – Они вовсе не летающие крысы. Они очень красивые. Я люблю слушать, как они кричат. Не представляю, как бы я жила в той части страны, где нет чаек.

– Они едят все, что угодно! В точности как крысы.

– Вы с Колмом тоже едите что угодно, но я же не обвиняю вас в этом! – пошутила Анна и сама же рассмеялась над собой.

Лайам не удержался и присоединился к ней.

– Значит, террасы и другие скромные вещи? – В этот момент Лайам полностью ее понимал, ведь и сам он был счастлив, потому что сидел вдвоем с Анной на старой террасе. Абсолютно счастлив. Кому-то другому вся ситуация могла бы показаться пустяковой и ничего не значащей, но не ему. Он чувствовал, что происходит нечто важное.

Анна повернулась и изучающе посмотрела на него. Кудряшки воспользовались случаем и упруго заскакали по плечам. На этот раз Лайам даже не пытался сопротивляться. Он протянул руку и намотал одну из прядок на палец.

Анна застыла.

– Если говорить о пустяках и скромных маленьких желаниях, то твои волосы заворожили меня с первого дня знакомства.

– Это вовсе не пустяк! Это воронье гнездо какое-то! Я не в состоянии с ними справиться. Я пыталась стричься коротко, но получается еще хуже. Так они, по крайней мере, потяжелее и не стоят дыбом.

– Я рад, что ты их снова отрастила.

– Я…

На подъездную дорожку свернул потрепанный фургончик. Из него вылез подросток с большим бумажным пакетом.

– Китайскую еду вы заказывали?

Лайам выпустил локон и потянулся за кошельком. Спускаясь по лесенке, он обернулся к Анне:

– Мы могли бы поесть прямо здесь, если тебе так нравится наблюдать за происходящим вокруг.

– Нет, на сегодня с меня довольно. Я бы хотела провести какое-то время с тобой… только ты и я. – Одной рукой она взяла у Лайама пакет, другой взяла его за руку и повела в дом. Анна закрыла дверь и, остановившись в прихожей, не спеша поцеловала его. – Мне не нужны никакие обещания, Лайам. Я не ищу вечной любви. Я только знаю, что сейчас, в настоящий момент, хочу тебя. И думаю, что ты тоже меня хочешь.

Из всех преуменьшений в мире это, наверное, могло бы установить рекорд. Лайам перехватил у нее из рук пакет с едой, пристроил его поверх стопки с неразобранной почтой и повел Анну вверх по лестнице.

При этом он понимал, что, попроси Анна вечной любви, он развернулся бы и ушел, потому что знал: вечность он может обещать только одному человеку на земле – Колму. Заботиться о брате – вот его вечная судьба. Но она попросила у него только сейчас… только одно мгновение. А это он в состоянии дать ей.

Мгновение он в состоянии дать и самому себе.

Может быть, Лайам вел себя эгоистично, но впервые за долгое-долгое время он собирался что-то сделать ради себя самого.

Всего одно мгновение для себя и Анны.

На следующее утро Анна проснулась в шесть в постели Лайама и не сразу поняла, где находится.

Она провела у него ночь.

Прежде с ней никогда такого не случалось, и она не знала, как поступить. Может быть, предполагается, что она останется на месте, пока Лайам не проснется? Или наоборот, соберет вещички и на цыпочках удалится, постаравшись его не потревожить? Или спустится вниз и приготовит им обоим кофе?

Вчера она сказала Лайаму, что любит всякие мелочи, вроде как сидеть по вечерам на террасе.

Ну так вот, свои отношения она любит выстраивать примерно по такому же принципу. Скромно. Ничего большого и ошеломляющего. Всякие отношения работают до тех пор… ну, пока работают. Анна не стремилась ни к чему, что заставило бы ее потерять себя в отношениях с мужчиной, как делала раз за разом ее мать. И частью ее стратегии был принцип никогда не оставаться на ночь в доме мужчины.

До вчерашнего дня.

Она перевела взгляд на мужчину, спящего рядом. Растрепанные русые волосы, расслабленное лицо… Так он выглядел значительно моложе. Анне ужасно хотелось протянуть руку и откинуть с его лица волосы. Но она этого не сделала.

Не может же она валяться здесь весь день, наблюдая за спящим Лайамом Франклином!

Анна медленно и осторожно откатилась от Лайама, выскользнула из постели и осмотрелась в поисках одежды. Трусики отыскались рядом с кроватью, джинсы висели на стуле, а лифчик почему-то свисал с люстры. Рубашки она не увидела и решила, что она, наверное, валяется с другой стороны кровати – или в холле. Она надела найденные вещи и отправилась искать рубашку.

– Ты уходишь? – лениво спросил Лайам из постели.

Анна остановилась как вкопанная и почувствовала себя беззащитной без рубашки. Она понимала, что это нелепо, что ночью Лайам видел ее во всех видах и вовсе без одежды, но оказалось, что знать и чувствовать – совершенно разные вещи.

– Я не хочу, чтобы тетя Бетти и Колм вернулись и увидели меня в той же одежде, что и вчера.

– Как хочется, чтобы тебе не надо было уходить!

– Но мы оба знаем, что надо. Мы же не хотим возбудить у кого-то из них неоправданные ожидания.

– Что касается этого…

Она наклонилась и поцеловала его.

– У меня тоже нет неоправданных ожиданий, Лайам. Произошло то, что произошло. Два человека. Одна ночь. Я всегда считала, что отношения должны развиваться своим чередом. В данный момент все прекрасно и правильно. Но когда перестанет быть прекрасно, то все закончится. Никаких сожалений. Никаких упреков. Просто все закончится.

– Я не хочу тебя обманывать. У меня Колм. Это значит, что я никогда не смогу поставить отношения с женщиной на первое место. Большинству женщин это не нравится. – Он помолчал и добавил: – Тетя Бетти предупреждала меня и просила тебя не обижать.

Она поцеловала его еще раз и вдруг поняла, что ничего так не хочет, как скинуть одежду и снова забраться к нему в постель. Но она говорила вполне серьезно, она действительно не хотела, чтобы пришел Колм и застал их вместе. Она чувствовала себя подростком, вынужденным скрываться от родителей.

– Тете Бетти не стоит беспокоиться. Я большая девочка и пришла вчера в твою комнату, точно зная, что меня ждет. Ты меня не обманываешь. Помнишь, вчера вечером я сказала, что люблю приятные мелочи?

Лайам закашлялся и лишь через некоторое время, чуть отдышавшись, смог выговорить:

– Надеюсь, ты не хочешь сказать, что добавляешь меня к списку приятных мелочей?

Несмотря на проведенную с ним ночь, Анна почувствовала, что краснеет.

– Нет, ну что ты! Нет! Я имела в виду, что не ищу эпической любви из серии «они жили счастливо и умерли в один день». Я ищу отношений, которые сделали бы меня счастливой сейчас. Когда я перестану ощущать это счастье, отношения закончатся.

– А сейчас?

– Ты делаешь меня очень счастливой! – Она посмотрела на часы. – Но мне все равно надо уйти прежде, чем кто-нибудь нас поймает.

Он рассмеялся:

– Но позже ты вернешься позаниматься с Колмом?

– Да. Позже.

Она обнаружила свою рубашку в холле за углом, в стороне от двери в спальню Лайама. Носки отыскались на лестнице. Анна не собиралась гадать, почему именно носки она вчера сняла первыми. Вчера вечером ей в этом, должно быть, виделся какой-то смысл, но сегодня утром такая последовательность показалась ей странной.

Наконец с одеванием покончено. Она готова к выходу. Но сначала надо добраться до машины, которая всю ночь простояла на подъездной дорожке. Это означало, что все соседи в курсе: Анна провела здесь ночь. При мысли об этом она почувствовала себя неловко. Опять же она прекрасно понимала нелепость этого ощущения. Она взрослая женщина и имеет полное право ночевать, где захочет. И все-таки она надеялась, что никто не увидит, как она тайком пробирается к своей машине.

Она уже протянула руку, чтобы открыть дверцу машины, когда Патрик окликнул ее по имени и помахал рукой. Он стоял на своей террасе с газетой в руке.

– Доброе утро, Анна!

Она с трудом заставила себя тоже махнуть в ответ:

– Доброе утро, Патрик.

Она открыла дверцу и скользнула за руль. Ей хотелось только добраться до дома и залезть под душ.

Ей совсем не хотелось рассуждать о том, почему, уходя таким образом, она испытывает сильное чувство вины.

Путь стыда. Ей приходилось читать статьи на эту тему. О женщинах, которые выходили на следующее утро после свидания из дома мужчины в той же одежде, в которой пришли вчера.

Вообще Анна старалась никогда не смешивать работу и личные дела, но сейчас, вместо того чтобы обдумать и взвесить собственные поступки, она решила отдаться своему счастью. Потому что в данный момент она была очень-очень счастлива.

Глава 6

Две недели спустя Анна и Колм стояли на парковке у рынка Келлера. Ей с трудом верилось, что наступила середина июня и что она занимается с Колмом уже целых два месяца. Внутри ощущалась нервная дрожь – как всегда, когда очередной клиент начинал самостоятельно передвигаться по городу.

Она пыталась успокоить себя. Говорила, что подготовила Колма, насколько это вообще возможно. Последнее время они часто пользовались автобусом, а уже две недели ежедневно ездили за продуктами для дома на рынок Келлера. Колм прекрасно знал маршрут и понимал, что если вдруг запутается, то сможет спросить у водителя.

Она могла повторить свои инструкции еще десять раз, но беспокойство от этого не уменьшилось бы. Такое бывало уже не раз. Но в этот раз она тревожилась даже сильнее, чем обычно, потому что Колм давно уже перестал быть для нее просто клиентом.

Теперь он был Анне другом. Родственной душой. Человеком, с которым ей по-настоящему приятно было общаться; она уважала его и даже иногда училась у него. Колм оказался необычным, особенным человеком, и Анна это прекрасно понимала.

Не стоило этого допускать, но теперь предпринимать какие-то меры было уже поздно. Дело сделано. Она уже не смогла бы вычеркнуть Колма из сердца – не больше, чем оттолкнуть Лайама.

Братья Франклин обладали своей, какой-то особой неотразимостью.

– Так, проверим еще раз. Сотовый телефон при тебе? – спросила она.

Колм похлопал по левому карману джинсов:

– Можешь проверить.

– А деньги на проезд?

На этот раз он похлопал по правому карману:

– Ага.

– И ты помнишь, что собираешься сделать?

– Я еду до Мэйн-стрит, где мы сходили, когда ездили на пикник, там пересаживаюсь на другой автобус и еду домой.

– Правильно. А адрес помнишь?

Он послушно повторил свой адрес, затем добавил:

– А еще я не должен разговаривать с незнакомыми. Не должен выходить из автобуса нигде и ни с кем, только на своей остановке.

– Правильно.

– Потому что большинство людей хорошие, – продолжал он, – но иногда попадаются и плохие, и никто не может сказать по внешности, хороший человек или плохой. Важно то, что внутри. Важно, какое у них сердце – большое, как у меня, или маленькое, как у этого типа Бартла, который побил Лайама.

Лайам вряд ли понимает, подумала Анна, как растревожил в свое время Колма тот давний инцидент. Каждый раз, когда они с Анной садились в автобус, Колм вспоминал и начинал говорить о нем. И каждый раз фамилия Бартл в устах Колма звучала как ругательство, совершенно чуждое его мягкой натуре и легкому характеру.

– Правильно, по внешнему виду невозможно определить, у кого большое сердце, – согласилась она.

Колм протянул руки и обнял ее.

– Не беспокойся, Анна. Ты хорошо меня научила. Я поеду на этом автобусе, потому что если я смогу научиться орити… – Он приостановился.

– Ориентироваться, – подсказала она.

Он энергично кивнул:

– Да, ориентироваться, то я смогу делать что угодно, например получить работу, правильно?

Анна уже начала подбирать для Колма подходящую работу и с неделю назад успела поговорить об этом с Заком Келлером, владельцем рынка Келлера. Зак сумел сделать семейный бакалейный магазинчик важной частью сообщества, и не только как место покупки продуктов. Зак давно хотел взять на работу кого-нибудь из клиентов «Рассвета», и Анна подумала, что Колм окажется здесь на своем месте. Он сможет выполнять поручения, которые окажутся ему по плечу, и одновременно получит возможность общаться с людьми. Именно поэтому первой самостоятельной поездкой Колма должна была стать поездка от рынка Келлера.

– Правильно. Когда ты сможешь самостоятельно ездить на автобусе, придет время подумать и о работе – после того как мы поговорим с Лайамом, конечно.

Улыбка Колма испарилась как по волшебству, сменившись озабоченным выражением.

– А Лайам мне разрешит?

Ей хотелось уверенно сказать, что Лайам разрешит. Она и правда так думала. Но пока они об этом не говорили. У них в последнее время сложились такие прекрасные отношения, что ей очень не хотелось раскачивать лодку. С этим новым Лайамом – возлюбленным – Анна чувствовала себя дома, но боялась рисковать. Ей казалось, что стоит сделать хоть шаг назад, подтолкнуть в неверном направлении – и можно разбудить в нем того мужчину, который впервые пришел тогда в «Рассвет».

Этот страх сделал ее совершенной трусихой.

Анна смотрела, как Колм готовится сделать новый гигантский шаг к независимости, и остро ощущала свою трусость. Сегодня, когда они все вместе будут отмечать успех Колма, она должна собраться с силами и поднять вопрос о работе для Колма.

На стоянку возле продуктового магазина с улицы свернул ведонский городской автобус.

– О'кей, я поехал, Анна. – Колм буквально излучал радостное возбуждение.

Нервная дрожь усилилась.

– Давай, Колм, и помни все, о чем мы говорили. Я буду ждать у вас дома. Если возникнут проблемы, у тебя есть сотовый.

– Позвонить тебе. Я знаю, Анна.

Автобус подкатил к остановке, дверь открылась. Колм взобрался по ступенькам, пошарил в кармане, вытащил деньги и бросил их в кассу, как будто занимался этим всю жизнь, а не последние пару недель. После этого он уселся на первое же свободное место и помахал ей через стекло. Автобус отъехал.

Анна постояла на остановке еще несколько минут, наблюдая, как автобус уходит все дальше и дальше по улице, затем направилась к собственной машине, спеша побыстрее добраться до дома Лайама. Колм не должен был добраться до дома раньше ее, и рисковать она не собиралась.

Подъехав к дому, она с удивлением заметила на дорожке машину Лайама и припарковала свою машину следом. Вроде бы Лайам говорил, что у него на сегодня назначена встреча.

Когда она вышла из машины и захлопнула дверцу, на террасе появился и сам Лайам. Он заметил Анну и улыбнулся медленной непринужденной улыбкой, от которой у нее сильнее забилось сердце.

Лайам перевел взгляд на машину, и его улыбка чуть померкла. Он снова, уже вопросительно, посмотрел на Анну:

– Где Колм?

Анна ощутила приступ нервического страха.

– Должен вот-вот появиться. Он едет на автобусе.

– Один? – От улыбки на лице Лайама не осталось и следа, ее сменил откровенно хмурый взгляд.

Анна выдавила из себя улыбку и кивнула:

– Да. Мы практиковались несколько недель. Он знает, что и как делать. – Она попыталась произнести все это так, будто в мире не было ничего более естественного, чем самостоятельная поездка Колма на автобусе.

Но Лайам не купился на ее уловку.

– Как можно практиковаться в общении с хулиганами? Если кто-то пристанет, Колма некому будет защитить. И что, если он потеряется?

Анна не раз представляла мысленно, как Колм рассказывает о своем достижении брату. Но сцена, возникавшая перед ее мысленным взором, выглядела совсем иначе! Там Лайам сиял от гордости за брата, а не сердился на них. Она совершенно не ожидала от Лайама такой реакции и теперь не знала, что делать. Ей уже давно не приходилось иметь дело с таким Лайамом. Да, она ожидала сопротивления в связи с работой для Колма, но не в этом. Или, если быть совершенно честной, может быть, как раз ожидала и втайне боялась именно такой реакции и поэтому хотела представить Лайаму самостоятельную поездку Колма как свершившийся факт.

– Я…

– Я доверял тебе, Анна!

– Лайам, остановись на минутку. Обо всем этом было написано в тех бумагах, которые я дала тебе в самом начале. Мы даже обсуждали эти вопросы. Цель «Рассвета», моя цель – помочь Колму стать настолько независимым, насколько это возможно. Существует набор критериев, которым должен удовлетворять клиент при переходе на следующую ступень. Колм вполне удовлетворял всем критериям для самостоятельного пользования автобусом. Он может это делать. Именно для этого я здесь, чтобы помочь ему освоить…

– Ты здесь не затем, чтобы подвергать его опасности!

– Я здесь затем, чтобы помочь ему освоить как можно больше навыков. Нужно лишь дать ему шанс! – Ей хотелось добавить к этому еще одну просьбу: дать шанс ей, но она сдержалась. Сейчас разговор о Колме. Он должен идти только о Колме.

Тот факт, что она встречалась с Лайамом, уже не в первый раз размывал границы и сбивал ее ориентиры. Анна сомневалась, что с ее стороны было разумно вступать в близкие отношения с опекуном клиента. Вернее, нет! Не сомневалась! Анна была совершенно уверена, что ни к чему хорошему это не приведет.

Раньше ей казалось, что можно отделить привязанность к Лайаму от наставнической работы с Колмом, но теперь вся ее уверенность куда-то пропала. Работая с другим клиентом, она, скорее всего, сообщила бы его близким, что пора сделать следующий шаг. Но поскольку с Лайамом у нее возникли близкие отношения, она старалась поменьше рассказывать ему о том, чем они занимались с Колмом. Не всегда можно было с уверенностью сказать, как воспримет Лайам новый уровень независимости Колма и готов ли он к этому.

Факт остается фактом: Анна не хотела воевать с Лайамом, и точка. Это нежелание делало ее наивной и трусливой.

– Давай присядем, – предложила она и первая двинулась к террасе.

Лайам бросил сердитый взгляд, но все же подошел и уселся в одно из кресел.

Анна села в другое. Она понимала, что должна извиниться перед Лайамом и все объяснить.

– Пока мы ждем, я хотела бы объяснить…

– Анна, мне не нужны объяснения и оправдания, и я не хочу сейчас вести светские разговоры. Я хочу ждать брата.

Анна не знала, что можно на это сказать, поэтому ответила только:

– Хорошо.

Они сидели в полном молчании и ждали.

Анна постоянно смотрела на часы. Надо было точно заметить, сколько времени должна занимать у Колма такая поездка. Ведон – не такой уж большой город, и Анне казалось, что пора бы Колму уже быть на месте.

Тем не менее она не позволит себе заразиться тревогой Лайама. Колм наверняка скоро появится… или позвонит.

– Где он? – взорвался наконец Лайам.

Она повторила вслух то, что не раз уже думала про себя.

– Появится. Он в полной безопасности, Лайам. Это же Ведон. Не какой-нибудь мегаполис. Даже не среднего размера город, вроде Эри. Это крошечный городок, который автомобилисты по трассе проскакивают в две секунды, с единственным светофором, установленным для пущей важности на центральном перекрестке. С Колмом все в порядке. Мы много практиковались, и у него есть сотовый телефон…

– Я позвоню ему. – Лайам вытащил из кармана свой телефон. – Какой номер?

– Нет, – твердо ответила она.

– Нет?! Ты серьезно отказываешься дать мне его номер?

Анна не поняла, что воплощал брошенный на нее взгляд: гнев или удивление. Сам Лайам, кажется, тоже до конца этого не понимал.

Анна решила, что в нем хватает и того и другого.

Лайам сказал:

– Что, если с ним что-нибудь случилось? Ты не можешь отказать мне в этом, Анна! Ну да, мы с тобой встречаемся, но это не дает тебе никаких прав на моего брата. В конечном итоге за Колма отвечаю именно я.

– Лайам, мне тоже ужасно тяжело ждать. Но Колму необходимо сделать это самостоятельно. Если ты настаиваешь, я дам тебе номер, но я считаю, что звонить так рано было бы серьезной ошибкой с нашей стороны. Колму необходимо научиться полагаться на себя самого. Он очень в этом нуждается! Он имеет право делать ошибки и должен научиться сам исправлять их. Он знает, что должен позвонить мне, если возникнут проблемы.

Лайам посмотрел на часы.

– Прошло слишком много времени. Должно быть, у него возникла проблема.

– Может быть. Даже вероятно. Но не спеши вмешиваться. Он был так возбужден своим новым опытом, так радовался! И он взрослый человек, Лайам! Много лет никто, кажется, об этом не вспоминал. Да, может быть, он функционирует не на том уровне, что большинство людей, но ему необходимо что-то делать самостоятельно. В том числе делать ошибки. Я же не предлагаю научить его водить машину! Не думаю, что это возможно. Но общественный транспорт он вполне может освоить. Он способен ориентироваться в Ведоне. Он может научиться очень многому, Лайам, и делать очень многое сам. Ты должен дать ему шанс. – Анна понимала, что на самом деле говорит о другом – просит Лайама довериться ей как компетентному преподавателю, который знает, что делает.

По крайней мере, она надеялась, что знает.

Она подавила желание в очередной раз посмотреть на часы.

– Колм может и будет учиться. – Голос Лайама звучал напряженно, как будто он изо всех сил старался сохранить самообладание. Его руки на подлокотниках кресла напряглись так, что костяшки побелели. – Нужным вещам, таким как стелить постель или готовить. Вот безопасные шаги к независимости! Может быть, моя семья все эти годы поступала неверно, мы слишком много за него делали, слишком его оберегали. Но ты не знаешь, каково было нам в школе. Ребята…

Она посмотрела на него, такого рассерженного на нее и одновременно такого расстроенного. Он все еще остро переживал жестокость школьников по отношению к Колму в те далекие годы.

– Лайам, Колм может это сделать. И ему нужно сделать это самостоятельно. Если он делает ошибку, он должен сам исправить ее. Ему это необходимо. Он не в школе сейчас. Ну да, конечно, у него есть кое-какие ограничения, но они есть у всех нас, разные, но есть. Положись на него, он справится.

Они замолчали. На террасе вновь воцарилось напряженное ожидание.

Анне казалось, что внутри у нее тикают какие-то громадные часы.

Где же Колм? Она ни за что не призналась бы в этом Лайаму, но ей самой тоже страшно хотелось позвонить ему. Но она сдерживалась. Ему действительно необходимо разобраться самому.

Здесь все-таки далеко не мегаполис, здесь Ведон.

В Ведоне всего несколько автобусных маршрутов. Но среди них есть длинные, так что если Колм проехал нужную остановку и не сразу это понял…

Это вполне могло бы объяснить такую задержку по времени.

Лайам посмотрел на часы.

– Анна!

– Еще несколько минут, Лайам!…

Как по сигналу, зазвонил ее сотовый телефон. Анна вытащила аппарат из кармана:

– Алло?

– Анна, это я, Колм. Я все испортил, Анна! Я здорово напортачил!

Его голос не показался ей испуганным. Скорее сердитым. Сердитым на себя за какую-то ошибку.

– Послушай, каждый может ошибиться! Если разлил…

– Вытри. – Улыбка Колма явственно звучала в трубке.

На лице Лайама улыбки не было. Он протянул руку за телефоном, показывая, что хочет говорить с Колмом. Она покачала головой и отодвинулась подальше от него – настолько далеко, насколько позволяло кресло.

– Итак, где ты находишься, Колм?

– Не знаю. Я вышел из автобуса, но это не тот кирпичный дом. Может быть, я сел не на тот автобус, когда делал пересадку. Может, я заблудился. Может…

Она оборвала его на полуслове. Главное, не дать Колму запаниковать.

– Ты все еще на автобусной остановке?

– Ну да.

– Давай разберемся. Как по-твоему, что тебе следует сейчас сделать?

Колм довольно долго молчал, но в конце концов ответил:

– Я мог бы подождать здесь и спросить у водителя следующего автобуса?

– Правильно! Свой адрес помнишь?

Он повторил адрес.

– Правильно! Если ты назовешь водителю следующего автобуса свой адрес…

– Он сможет сказать мне, на какой автобус сесть! Он сможет помочь мне, потому что водители автобусов хорошие люди. Вот почему я всегда сажусь впереди, потому что водитель никому не позволит пристать к человеку.

– Водители автобусов хорошие люди.

– Хорошо, я подожду здесь, Анна. Это всего лишь небольшая путаница, правда?

– Всего лишь небольшая путаница.

– Ну да, – повторил он уже без всяких следов раздражения в голосе. – Если делаешь ошибку, надо все исправить. Если пролил молоко, надо вытереть.

– Все в порядке, Колм. Всего лишь небольшая путаница.

– О'кей, Анна. Я буду ждать следующего автобуса прямо здесь. И я никуда больше не пойду, не буду разговаривать с незнакомыми людьми, и вообще. Я напутал, поэтому я должен привести все в порядок. Я все исправлю.

– Конечно, Колм. Я в этом уверена.

– И я правда могу попросить помощи у водителя, да? – В голосе Колма вновь прозвучала неуверенность.

– Да, Колм. Время от времени каждому из нас требуется помощь. Помнишь, как на днях Лайам не мог найти свой телефон?

– А я нашел его для Лайама, потому что ему потребовалась моя помощь. Каждому нужна помощь. Особенно когда все автобусы перепутались. – Он помолчал долю секунды и спросил: – А ты меня ждешь?

– Да. Я никуда не уйду, пока ты не будешь дома. Я сижу здесь на террасе и жду тебя.

– Я так и знал, Анна! Ты меня дождешься, – сказал он с абсолютной уверенностью в голосе. – О'кей, скоро увидимся.

– Увидимся, Колм.

– Эй, Анна! – прокричал он, пока она не успела нажать на кнопку отключения. – Я люблю тебя!

Анна ощутила огромный ком в горле; ее захлестнули эмоции.

– Я тоже люблю тебя, Колм!

Он отключился.

– Ну как? – спросил Лайам. Не то чтобы просто спросил. Точнее было бы сказать, что он прорычал эти слова.

– Да так. Он слишком долго ехал в автобусе и вышел не там. Но он по-прежнему находится на автобусной остановке, ждет следующего автобуса, чтобы попросить помощи у водителя.

– Мы могли бы поехать забрать его.

– Да, могли бы, но на самом деле нам следует подождать Колма здесь. Он не был испуган, Лайам, – добавила она, пытаясь успокоить и ободрить его. – Он был сердит на самого себя за ошибку. Ему нужна уверенность в том, что каждый человек может совершить ошибку и что в этом нет ничего страшного. Совершив ошибку, ты исправляешь ее сам или просишь помощи у других, если нужно. Так или иначе, ошибку надо исправить.

Не сказав ни слова, Лайам развернулся и принялся вышагивать по террасе – туда и обратно, туда и обратно. За двадцать минут он не произнес ни слова. А может быть, времени прошло даже больше. Анна не хотела, чтобы Лайам видел, как она смотрит на часы, поэтому сидела в кресле и неотрывно смотрела на улицу, надеясь, что Колм вот-вот появится из-за ближайшего угла.

Наконец Лайам резко остановился перед Анной.

– Если с ним что-нибудь случится, виновата будешь ты!

Если бы с Колмом что-нибудь случилось, она и сама обвинила бы в этом себя, потому что это означало бы, что она не смогла как следует научить его всему, что он должен знать.

– Лайам, с ним все в порядке. Он достаточно тренировался, и у него есть телефон. Он знает…

– У нас было все в порядке! Колм и я – мы замечательно жили! Спокойно! Я пришел к вам в «Рассвет», чтобы найти человека, который мог бы побыть с Колмом во время моего отсутствия в тех случаях, когда Бетти не может. Всего лишь! Вместо этого ты вторглась в нашу жизнь, начала подталкивать и подстрекать. Вмешиваться не в свои дела. А теперь ты подвергаешь моего брата опасности. Я говорю не только о том, что он мог заблудиться или оказаться в опасной части города и пострадать, я говорю о людях там, в городе, которые могут его обидеть. Знаешь ли ты, каково терпеть, когда его начинают дразнить? Обзывать? По крайней мере, когда я с ним, я могу о нем позаботиться. А ты отправила его туда одного! Кто позаботится о нем?

– Ты что, думаешь, я этого хочу? Чтобы его обидели? Колм может сам о себе позаботиться. Ну, по крайней мере, он этому учится. И еще – на случай, если ты не знаешь. Колм никогда не вспоминает о случаях, когда его обижали. Знаешь, что больше всего его задело? Тот случай, когда ты подрался из-за него с Бартлом! Все эти годы он помнил ту ситуацию; она его тревожила, потому что ты пострадал тогда!

– Я этого не знал, – признался Лайам.

Анна протянула руку и легко положила ее на руку Лайама.

– Я знаю. Но…

Лайам резко выдернул руку.

– Думаю, нам пора заканчивать со всем этим. Я сам найду для Колма няньку, когда надо будет уехать, а Бетти не сможет с ним остаться. Но теперь, когда я взял на работу человека, мне, наверное, не придется так много ездить. Теперь, когда я нанял Бена, ты мне вообще не нужна!

Анна постаралась не обращать внимания на боль, которую причинили его слова.

– Вот так вот, просто, да? Ты собираешься заканчивать? Несмотря на все успехи Колма?

– Мы с Колмом в тебе не нуждаемся! Все было прекрасно, пока не появилась ты!

– Не было, в том-то и дело! Вы обращались с Колмом как с ребенком, но он ведь не ребенок! Он взрослый человек со своими надеждами и мечтами. У него огромный потенциал, а ты хочешь все это проигнорировать?

– Я хочу, чтобы мой брат был в безопасности!

Анне очень хотелось протянуть руку и еще раз до него дотронуться, попытаться успокоить, но она сдержалась.

– Лайам, ты не сможешь полностью защитить своего брата от окружающего мира. И потом, что, если с тобой что-нибудь случится? Что тогда? Что будет тогда с Колмом?

– Нет никаких оснований считать…

Она не дала ему договорить:

– Оснований вполне достаточно! Посмотри, что произошло с вашими родителями! Они тоже не думали, что попадут в аварию. Но они хотя бы позаботились о будущем. После них ты должен был позаботиться о Колме. Но если ты вдруг умрешь? Если что-нибудь случится и ты не сможешь, физически не сможешь о нем заботиться? Что тогда, Лайам? Что станет с Колмом тогда?

– Не знаю, но я что-нибудь придумаю.

– Колм вполне способен позаботиться о себе сам, если его научить. Он может работать…

– Интересно, какую работу он сможет выполнять? Да, он умеет читать, но не лучше среднего первоклассника. Он может считать, но после двадцати начинает путаться. Что, Анна? Какие обязанности может выполнять мой брат?

– Я уже договорилась о нем на рынке Келлера. Они согласились с ним встретиться. Это входит в мои обязанности, Лайам! Первые несколько недель я бы поездила на работу вместе с ним и помогла ему привыкнуть. Он может расставлять товар на полках, убирать и…

– И когда ты собиралась сказать мне об этом?

– Сегодня. После того как Колм наглядно продемонстрировал бы, что может самостоятельно ездить на автобусе. Я хотела показать тебе, как много он может и…

– Ну давай, вперед! Скажи это!

– Сказать что?

– Все то, что Колм может делать и что я никогда не позволял ему пробовать. Ты хотела смягчить для меня этот удар, ведь ты почему-то думаешь, что лучше меня знаешь, что нужно Колму.

– Я не собиралась этого говорить, Лайам. Мы же обсуждали это с тобой в самом начале. Ты хороший брат. После того как ответственность за Колма легла на тебя, ты полностью обеспечивал его безопасность и помогал жить в ладах с окружающим миром. Ты…

– Не надо покровительственного тона, Анна. Не нужно меня успокаивать и подбадривать, чтобы затем убедить в твоей правоте.

– Я этого и не делаю. Я просто…

– Анна, Лайам, я все-таки сумел! – окликнул их Колм с дорожки. – Я сделал это, Анна! Сам сделал!

Оба заторопились с террасы вниз по лесенке навстречу Колму.

– Я знала, что ты сможешь, Колм. – Анна заметила, что Лайама передернуло, и замерла в нерешительности. Она опять сделала ему больно… Опять…

– Ты слышал, Лайам? Я могу сам ездить в автобусе. Этот водитель был очень милым. Я сказал ему, что немного заблудился, но Анна говорит, каждому бывает нужна, помощь, правда, Анна?

– Да, Колм!

Анна по-прежнему наблюдала за Лайамом. Ей очень хотелось придумать что-нибудь и найти способ помочь и ему тоже. Она никак не могла понять, почему Лайам так недоволен растущей независимостью Колма и так сопротивляется ей. Такое отношение иногда встречалось у родителей, которые чувствовали себя виноватыми в проблемах ребенка. Как если бы именно по их вине ребенку с самого рождения приходилось преодолевать всяческие препятствия, не выпадавшие на долю других детей. Родителям казалось, что, ограждая свое дитя от мира, они искупают свою вину перед ним. Это она могла понять; более того, ей уже приходилось помогать родителям преодолеть комплекс вины.

Ну, возможно, слово «преодолеть» звучит здесь чересчур оптимистично. «Принять» было бы ближе к истине. Она помогала родителям примириться с тем, что иногда происходят вещи, над которыми никто не властен. Такую реакцию у родителей Анна могла понять, но у брата… тем более у Лайама…

– Я сделал это, Лайам. Ты слышал? Я приехал на автобусе из магазина домой сам, от начала до конца! И мне не потребовалось, чтобы ты меня подвозил!

– Да, я тебе не потребовался, – ответил Лайам, причем голос его прозвучал не радостно и не возбужденно, а скорее грустно. – Ты справился сам, дружище.

– Ну, не я один все-таки. Я вместе с тем парнем, водителем автобуса. – Колм чуть не прыгал от возбуждения.

Если бы не присутствие Лайама, от которого буквально веяло суровостью и гневом, Анна, пожалуй, попробовала бы научить Колма танцевать победный танец племени мумба-юмба. Но вид разгневанного Лайама не располагал к радости и веселью. Она вдруг почувствовала: все, что между ними было, закончилось. Да, конечно, она и не рассчитывала на великую и вечную любовь, но все же… все же их с Лайамом отношения заканчивались слишком рано. Слишком, слишком рано.

– Так что теперь я могу быть самостоятельным, Лайам! Анна покажет мне, как ездить на автобусе повсюду. О, о! Я теперь смогу делать для тебя покупки, потому что знаю, как добраться до дома от рынка Келлера! Правда, Анна?

– Правда, Колм. – Она думала о том, насколько серьезен был Лайам, когда говорил о прекращении всяких деловых отношений с фондом «Рассвет». Судя по напряженному выражению лица, совершенно серьезен.

Колм, судя по всему, совершенно не ощущал исходящих от Лайама волн гнева.

– И могу поспорить, если ты составишь список, Лайам, и дашь мне, я все смогу купить! Я хорошо умею считать деньги. Я много что могу делать сам, если мне немного помочь. Правда, Анна?

Она посмотрела на Лайама, который откровенно избегал встречаться с ней взглядом.

– Правда, Колм.

Он все еще злился на нее. И она его не винила. Ей надо было подготовить его заранее и заранее же обсудить с ним автобусный эксперимент. Поговорить о работе для Колма.

Нежелание раскачивать лодку близких отношений с Лайамом – плохое оправдание. Получалось, что Анна, очень хорошо умевшая раскачивать лодки там, где этого требовали ее профессиональные обязанности, легко отступила, едва речь зашла о ее личной жизни.

– Эй, Анна, давай съездим купим что-нибудь на ужин, ладно? Да, Лайам? Давайте все поедим бургеры! Я люблю бургеры! Да, и я скажу тебе, где поворачивать, потому что я должен узнать, как тут вокруг ездят, чтобы в следующий раз в автобусе не наделать ошибок.

– Колм, я бы с удовольствием поужинала с вами и отметила сегодняшнее событие, но у меня на сегодня другие планы. – Колм помрачнел лицом, и Анна быстро добавила: – Но может быть, завтра, когда я приеду, мы сможем зайти в кафе и поесть мороженого? – Она затаила дыхание, ожидая от Лайама возражений или даже прямого запрета приезжать на занятия, но тот ничего не сказал.

А Колм, по-прежнему не замечая молчания брата, заявил после короткого раздумья:

– Мороженое – это хорошо. Отличная мысль, Анна! И мы сможем поехать на автобусе! Я покажу тебе, Анна, как это делается, потому что я теперь хорошо умею ездить на автобусе.

– Увидимся завтра, Колм, – и чуть мягче добавила: – Лайам.

– Увидимся завтра, Анна, – ответил Лайам.

Она вздохнула с облегчением. От ее услуг не отказываются! По крайней мере, пока.

Анна направлялась к Сили с бутылкой вина и приличным куском сыра бри. Сили открыла ей с телефоном возле уха и коробкой крекеров под мышкой.

– Да… угу…

Анна оставила подругу разговаривать по телефону, а сама направилась на кухню, отыскала там штопор и бокалы, налила себе и Сили вина. Она раскладывала сыр на тарелке, когда Сили присоединилась к ней уже без телефона.

– Каких новостей хочешь, хороших или плохих? – спросила Сили, вместо приветствия.

– На твой выбор.

– Хорошая новость в том, что Комитет по зонированию разрешил изменить статус нашего нового дома.

Анна попыталась изобразить энтузиазм и нарисовала на лице улыбку. Даже ей самой эта улыбка показалась хрупкой и лживой, но ничего лучше она просто не смогла из себя выдавить.

– Это не просто хорошая новость, это великолепная новость! Но теперь я почти боюсь спрашивать о плохой новости.

Сили сделала глоток вина.

– Соседи взбунтовались и протестуют. Они составили петицию и утверждают, что групповой дом по соседству уменьшит стоимость их недвижимого имущества.

– О-о, – только и смогла выдавить из себя Анна, когда до нее дошла наконец суть проблемы. – Но разве они не знали, что мы не планируем большого числа обитателей в этом доме? Их всего-то трое!

– Не знаю, что они знают, но они категорически против.

– О-о, – беспомощно повторила Анна. Пытаясь прийти в себя, она сделала подкрепляющий глоток вина из бокала и спросила: – И что теперь?

– Мы все должны появиться перед городским советом. Они представят свои аргументы, мы свои, и совет решит.

Она почувствовала легкую тошноту и оттолкнула бокал.

– Это будет день, достойный Книги рекордов.

– Что еще случилось? – В голосе Сили явственно прозвучали материнские нотки.

Расскажи-мне-что-случилось-и-я-попытаюсь-все-исправить или что-то в этом духе.

– Колм совершил первую самостоятельную поездку на автобусе. – Как правило, такие слова в отношении любого клиента сопровождались у Анны гигантской волной облегчения. На этот раз все было не так.

Сили улыбнулась:

– Великолепно. Для него это очень серьезная веха. Вообще он делает семимильные шаги, и все благодаря тебе.

– Да нет, дело не во мне, дело в самом Колме.

Улыбка Сили померкла.

– Так в чем все-таки проблема, Анна?

– Он ошибся в пути и сошел не на той остановке.

– С ним все в порядке?

Анна кивнула:

– С ним – да. Он все сделал правильно. Позвонил мне, затем дождался следующего автобуса и попросил помощи у водителя.

Сили потянулась через стойку и похлопала Анну по руке.

– И почему ты выглядишь так, будто кто-то обидел щенка, да не просто обидел, а пнул?

– Я чувствую себя именно так.

– Лайам? – попробовала догадаться Сили.

– Лайам, – признала Анна. – Он был очень недоволен. Он обвинил меня, и, вообще говоря, имел на это полное право. Я виновата в том, что наши с ним отношения вышли из-под контроля. Они теперь мешают моим рабочим отношениям с семьей клиента. – Да, ее отношения с Лайамом повлияли на ее решения. Так не годится.

– Анна, ты же понимаешь, это говорил страх Лайама. Он беспокоился за брата. Ты знаешь, близкие часто так себя ведут. Именно поэтому так важны мы! Мы можем объективно посмотреть на клиентов.

– Боюсь, что с Колмом я уже не могу. Он другой, не такой, как остальные клиенты. Особенный.

– Как и его брат, – мягко добавила Сили.

Анна не стала ничего отрицать. Сили все равно видела ее насквозь и уловила бы любую фальшь в словах.

– Я никогда не видела Лайама в такой ярости. Даже в тот первый день он не был таким. Он знал, конечно, что мы ездим по городу на автобусах, но не подозревал, что Колм будет пробовать ездить сам. И я не сказала ему об этом заранее. Не сказала, если честно, потому что испугалась его реакции.

– Но почему?

– Потому что между нами все складывается… складывалось… так замечательно! И еще… если бы ты видела, как он ко мне относился вначале, как к врагу какому-то… – Анна пожала плечами, не зная, как объяснить. – Лайам наконец-то начал мне доверять, а я все испортила. Я полностью потеряла его доверие.

– Ты что-то скрывала от него? – нахмурилась Сили. – Это на тебя совсем не похоже, Анна. Ты ведь не меняешься ради отношений с мужчиной! Ты сама мне рассказывала, и не раз, как твоя мать пыталась измениться ради очередного мужчины или пыталась изменить мужчину… Ты никогда не разменивалась подобным образом…

Анна призналась:

– Мне казалось, что будет проще все объяснить, если я представлю Лайаму новое достижение Колма как уже свершившийся факт. После этого я собиралась осторожно подготовить его к мысли о том, что Колм может получить работу.

– Ты до сих пор не говорила с ним об этом?!

В голосе Сили прозвучало откровенное удивление. Анна вынуждена была признать:

– Нет.

– И о переселении тоже?! – спросила Сили.

– Нет.

– Анна… – только и сказала Сили.

Имя повисло в воздухе.

– Знаю. Я здорово напортачила.

– Все утрясется. – Впрочем, голос Сили звучал не слишком уверенно. – Ты всегда яростно сражаешься за своих клиентов. И никогда не осторожничаешь. Наоборот, налетаешь, как слон в посудной лавке. Вот что меня тревожит. То, что ты пытаешься изменить себя ради отношений с мужчиной. Это на тебя не похоже.

– Нет, не похоже. Может, будет лучше, если ничего и не утрясется. Может, пора заканчивать с Лайамом… – Она даже не успела закончить фразу, как чувство потери накатило и захлестнуло ее с головой. Но потерять Лайама все же лучше, чем потерять себя.

Анне не хотелось думать об этом прямо сейчас. Ей хотелось пока ограничиться задачей попроще. Например, успокоить встревоженных соседей. Да-да, встреча с протестующими соседями казалась ей не такой страшной, как встреча с Лайамом Франклином.

– С Лайамом я разберусь завтра, а сегодня лучше заняться нашей самой насущной проблемой. Что мы собираемся делать по поводу дома?

– Анна, я… – Сили не договорила. В доме раздался грохот, по сравнению с которым топот стада слонов показался бы негромким шумом. Какие-то удары, торопливый топот бегущих ног и, наконец, обрывки разговора.

– … и я скажу ей об этом, потому что ты, сама знаешь, не должна…

Энрико и Натали, известные больше как Нико и Нат, при виде Анны остановились как вкопанные и радостно завопили.

– Тетя Анна! – кричали они наперебой, отталкивая друг друга и пытаясь одновременно обнять ее.

Дети Сили, восьми и семи лет соответственно, очень походили друг на друга. У обоих были темно-русые, почти черные волосы и самые выразительные карие глаза, какие только приходилось видеть Анне. Их отец, Эммануэль, оставил семью вскоре после рождения Натали, и Анна всегда поражалась, как безупречно Сили совмещает воспитание детей и остальные дела. Все родные Сили жили далеко, и Анна играла в семье роль суррогатной тети. Впрочем, в ее любви к этим детям не было ничего суррогатного. Она обожала их не меньше, чем они ее.

Пока дети обнимали ее, Анна поцеловала их в макушки и традиционно пошутила:

– Вот это да! Губы соскальзывают!

– Твои губы всегда соскальзывают, тетя Анна! – возразила Нат со смехом в голосе.

– Точно, твои губы самые скользкие во всем мире! – согласился Нико. – Но ты должна быть поосторожнее, а то еще соскользнут при парнях!

– Мальчишки у Нико плохие! – зачастила Нат. – Они говорят, что я не могу играть в бейсбол, потому что я девочка. А он согласился.

– Нико? – спросила Сили.

– Мам, я знаю, что Нат хорошо играет, но парни же не играют с девчонками!

Анна видела, что для Нико очень важны хорошие отношения с приятелями, но видела также, что мальчик чувствует себя виноватым из-за того, что обидел Нат. Эти двое были ближе между собой, чем большинство братьев и сестер, известных Анне.

– Нико, я не буду настаивать, чтобы ты взял сестру с собой, – сказала Сили мягким тоном, без всякого упрека или порицания. – Каждый имеет право иногда побыть один.

– Ну да, ты ведь не берешь нас с собой на свидания!

– Да, это правда, – согласилась Сили. – Хотя, если говорить откровенно, на большинстве моих свиданий вам было бы неинтересно.

– Музеи, вот чепуха! – Нико наглядно изобразил свои чувства при помощи рвотных движений.

– Да, я знаю. Ты у меня не большой любитель. Но Нат очень любит бейсбол. И все же я не буду настаивать, чтобы ты ее взял. Решать тебе.

– Ах, мама!

– Можешь идти без меня, Нико. Я не хочу, чтобы ребята дразнили тебя из-за меня. – Нат крепко обняла брата. – Не буду надоедать вам.

– Спасибо, Нат! – крикнул Нико, выбегая из комнаты.

– Это было очень мило с твоей стороны, Нат, – сказала Анна.

– Вовсе нет. Он сейчас скажет своим мальчишкам, чтобы они разрешили мне играть, – заявила Нат с уверенностью маленькой девочки в непререкаемом авторитете и всемогуществе старшего брата.

– Откуда ты знаешь? – не поверила Анна.

– Потому что он любит меня больше, чем их. Пойду возьму бейсбольную рукавицу.

– А если он не вернется? – спросила Анна у Сили.

– Вернется, потому что Нат права. Нико любит ее больше, чем беспокоится о том, что скажут мальчишки. – Сили помолчала немного и добавила: – И Лайам тоже сумеет преодолеть свой страх за Колма, потому что он любит брата больше, чем беспокоится о собственной тревоге. Он хочет добра Колму, а любому ясно, что именно ты можешь принести ему максимум добра.

Анна почувствовала, как чуть ослаб напряженный узел где-то во внутренностях, и была благодарна Сили.

– Надеюсь, ты права, но сейчас я ничего не могу с этим сделать. А вот подумать о том, что мы представим городскому совету, могу. Может быть, письма… свидетельства… от соседей двух других наших домов?

Прошло минут пятнадцать. Анна и Сили обсуждали стратегию подготовки к слушаниям, когда на кухню ураганом ворвался Нико:

– Где Нат?

– Думаю, наверху.

– Отлично. Я сейчас позову ее и возьму с собой. Парни сказали, что она тоже может играть.

Сили никак не прокомментировала разорванную рубашку и грязное лицо Нико; она только кивнула и сказала:

– Очень мило с их стороны. Не забудьте вернуться прежде, чем зажгутся фонари на улицах, хорошо?

– Конечно, мам! – Он понесся обратно, вопя во всю силу легких: – Нат!!!

– Вот видишь, я была права насчет Нико, и я права насчет Лайама тоже. Не беспокойся.

Предложить Анне не беспокоиться… ну, это примерно как предложить Колму не улыбаться. Беспокойство для нее, похоже, столь же естественно, как для него улыбка.

Глава 7

На следующее утро Анна появилась у Колма с утра пораньше.

– Доброе утро, тетя Бетти. Как здесь дела?

– Все в суете и тревоге. Колм наверху собирает поясную сумочку для вашей автобусной поездки за мороженым, а времени еще всего-то десять. Лайам, так тот наоборот, еле поздоровался. А теперь еще и заперся в своем офисе. – И на случай, если Анна не поняла все значение этого факта, добавила: – Он ведь никогда там не запирается.

– Я знаю.

– И я не спрашиваю, что между вами произошло, но надеюсь, что ваша любовная размолвка скоро закончится.

– Я думаю, что между мной и Лайамом ничего теперь не осталось, кроме Колма. К несчастью, мы расходимся во мнениях о том, что для него лучше.

– Так, понятно. Вы поссорились, – сделала вывод тетя Бетти.

Анна знала, конечно, что любая пара время от времени расходится во мнениях и иногда ссорится, но в том-то и дело, что вчерашний конфликт между ними вовсе не был любовной размолвкой.

– Дело не в этом, тетя Бетти, все гораздо серьезнее. И виновата в этом я. Не надо было заводить близкие отношения с родственником клиента. – Анна посмотрела вверх по лестнице. – Я сейчас почти жду, что Лайам спустится и скажет, что сегодня мне нельзя заниматься с Колмом.

Тетя Бетти воинственно уперла руки в бока и покачала головой:

– Он этого не сделает. Он может быть упрямым, конечно, но он ведь не дурак! Любому видно, что Колм многого достиг с твоей помощью.

– Но он способен на большее, гораздо большее, а Лайам…

– Анна, ты, как всегда, спешишь взять быка за рога! Ты вообще к этому склонна, по-моему.

Слова тети Бетти показались Анне насмешкой. Быка за рога! А она-то думала, что медлит и осторожничает, стараясь не расстроить Лайама.

– Не каждый может постоянно нестись вперед на всех парусах, – продолжала тетя Бетти. – Дай Лайаму немного времени отдышаться. Он тебя сам догонит. Вы оба больше всего беспокоитесь о благе Колма и…

Анна подалась вперед и обняла пожилую женщину, что для нее было совсем не характерно. Может, это Колм так на нее подействовал. Анна улыбнулась при этой мысли.

– Спасибо.

Внезапно в комнату ворвался Колм и завопил во всю мощь:

– Анна, я совсем готов!

– Говори…

– … тихо, Колм, – закончил он за нее фразу. – О'кей, мой тихий голос говорит: пошли на автобус, пора ехать за мороженым.

– Еще только десять часов утра. Ты уверен, что можешь есть мороженое в десять часов утра?

Колм рассмеялся:

– Мороженое я могу есть в любое время.

– Тогда поехали. – Анна обернулась к тете Бетти: – Если Лайам появится, скажите ему, пожалуйста, что мы вернемся где-нибудь через час.

– Скажу.

– И еще скажите ему, что я хотела бы поговорить с ним несколько минут. Мне надо извиниться.

Может быть, ей стоит отказаться от работы с Колмом? Будет очень тяжело, это разобьет ей сердце, но Сили вполне могла бы ее заменить…

– Я передам ему и это тоже, милая. Все будет в порядке. Вот увидишь.

– Колм, ты готов?

Он похлопал по поясной сумочке:

– Еще бы! Я взял телефон, который ты мне дала, на случай, если потеряюсь в автобусе. И деньги на проезд. И…

Они уже вышли из дома, а Колм все еще продолжал перечислять внушительный список полезных вещей, которые он взял с собой в поездку. Анна оглянулась на дом и заметила, как шелохнулась занавеска на окне офиса. То ли ветер тронул занавеску, то ли сам Лайам стоял у окна, наблюдая за ними. На случай, если он их видит, она помахала рукой в сторону окна.

– Идем же, Анна. Как ты медленно…

Прошел по крайней мере час с того момента, как Лайам потерял из виду Колма и Анну, а он все стоял у окна и ждал их возвращения. Скорее всего, они уехали есть мороженое. И наверняка на автобусе, хотя до магазинчика с мороженым можно было дойти пешком.

После вчерашнего он думал позвонить Анне и сказать, чтобы она не приезжала, но в конце концов не смог этого сделать. Более того, умом он прекрасно понимал, что Анна права. Общение с ней очень полезно для Колма. За два месяца она успела научить брата очень многому. Было бы эгоистично лишить его этой возможности.

Но как же хотелось!

Ему ужасно хотелось, чтобы все оставалось по-прежнему.

Он хотел в любой момент знать, что Колм здесь, дома, в безопасности, а не где-то в Ведоне, на улице или в автобусе, где ему непременно придется иметь дело с недобрыми людьми.

Но, как ни трудно это признать, он действительно не может держать брата в полной изоляции. Он должен отпустить Колма и позволить ему стать всем, чем он только сможет. Он просто обязан подарить брату мир, даже если это будет означать для него шишки и царапины.

Но он не обязан радоваться по этому поводу.

И имеет полное право сердиться и обижаться на Анну, если захочет.

Только подумав об этом, он понял, что не хочет сердиться на Анну.

Просто она заставила его почувствовать…

В том-то и дело. Она просто заставила его чувствовать. И он прекрасно понимал, что должен собраться с силами и извиниться за вчерашнее. Уже тогда, вышагивая по террасе или обвиняя Анну во всех смертных грехах, он понимал, что она ничем не заслужила его гнев. Он вообще не мог бы точно сказать, на что злится. Кажется, эта злость была с ним всегда, сколько он себя помнил. Она давно стала его частью. Большую часть времени она тихонько тлела где-то глубоко внутри и вырывалась наружу только в редких случаях, как вчера, например.

Бетти без стука открыла дверь и застала его по-прежнему стоящим возле окна. Неизвестно почему, он почувствовал неловкость.

– Так я и знала, что ты здесь маешься. – Она скрестила руки на пухлой груди и одарила его своим фирменным взглядом, очень напоминавшим материнский. Обычно такой взгляд говорил: взбодрись, или перестань дуться, или… Или прекрати маяться, как в данном случае.

– Я не маюсь. Я… – Он попытался придумать, что сказать, но мозги отказывались работать. – Я думаю. У меня возникла проблема. Компьютерная, – пояснил он, – и мне надо все обдумать.

Он бросил взгляд на экран своего компьютера, который давно уже отключился и перешел в режим скрин-сейвера. На нем одна за другой сменялись фотографии Колма.

Бетти кивнула:

– Ну да, ну да. Как следует обдумать проблему всегда полезно. Полезно также попробовать разобраться, откуда она взялась. Иногда то, что кажется проблемой, на самом деле вовсе не проблема.

Лайам был уверен, что Бетти не знает даже, как отправить письмо по электронной почте.

– Что вы говорите? Вы занялись изучением компьютеров?

– Нет. Но тебя я изучаю с самого детства. И я знаю, что ты любишь брата так, что и словами-то не скажешь. Всю свою жизнь ты хорошо к нему относился и заботился о нем. Как и ваши родители. И тут вдруг появляется эта женщина, эта чужачка, и дает нам понять, что и ваши родители, и ты, и я – все мы недооценивали Колма. Не видели, что он способен на многое. Мы видели только его бессилие. А Анна, она видит Колма. Колма, а не какой-то там медицинский ярлык. Она появляется здесь и начинает с легкостью переворачивать все с ног на голову. Ты не был бы человеком, если бы тебя это не раздражало.

Вместо ответа, Лайам указал на компьютер.

– Послушайте, мы говорили о деловых проблемах.

– Это ты говорил о деловых проблемах. Я говорила о тебе. О тебе и об Анне. Она хотела бы поговорить с тобой, когда они с Колмом вернутся. А я хотела сказать тебе, что она, может, поступила неправильно, не предупредив тебя. Но посмотри правде в глаза. Ты постоянно воевал против ее присутствия здесь, она просто вынуждена была осторожничать. Так что ты тоже не прав. А по поводу Колма вины на мне нисколько не меньше, чем на тебе. Чувствую себя ужасно.

– Вы считаете, что мы все здесь напортачили. – Он собирался задать вопрос, но вместо этого получилось утверждение. Он и сам так думал. Они все здорово напортачили с Колмом. – Вы думаете, мы ему навредили?

– Не думаю, что можно навредить кому-нибудь любовью, Лайам. Ты любишь Колма и понимаешь, что он имеет право идти вперед, сколько сможет, даже если мы при этом останемся позади. И я уверена, что ты разрешишь Анне и дальше с ним работать, потому что ты любишь его и понимаешь, что общение с ней для него полезно. Для тебя, кстати, тоже, если только ты не слишком упрям, чтобы признать это.

– Тетя Бетти…

Она погрозила ему пальцем:

– Я уже много лет тетя Бетти, Лайам Франклин. Посиди-ка здесь и обдумай как следует свою проблему. А когда Анна с Колмом вернутся, поговори с ней. По-настоящему поговори. Я надеюсь, что ты примешь лучшее для Колма решение.

Она вышла из офиса, тихо прикрыв за собой дверь.

Лайам продолжал обдумывать… нет, черт побери, скорее маяться… пока не увидел Анну и Колма у двери на ступеньках.

Спустившись вниз, он застал там Бетти и Колма. Колм с азартом рассказывал тете Бетти о своих приключениях:

– … А Анна, она ничего не говорила, совсем-совсем ничего! Я сам вел ее всю дорогу до магазинчика с мороженым и обратно. И я не запутался, как вчера! Я все сделал правильно! – Тут он заметил Лайама. – Привет, Лайам. Я снова ездил на автобусе, но на этот раз без ошибок. Анна была со мной, но ничего не говорила, правда-правда. Может быть, в следующий раз и ты с нами поедешь? И сегодня можно было, но дверь у тебя была закрыта, и тетя Бетти не велела тебя беспокоить, так что я и не стал. Но в следующий раз ты можешь оставить дверь открытой, тогда ты тоже сможешь поехать, вот.

– В следующий раз я постараюсь оставить дверь открытой, – пообещал Лайам и взглянул на Анну, которая откровенно избегала встречаться с ним взглядом. – Эй, дружище, почему бы тебе не пойти пока с тетей Бетти и не дать мне возможность поговорить с Анной?

– О'кей. Анна, ты скажешь ему, как я замечательно справился?

Она протянула руку и взлохматила ему волосы.

– Скажу, Колм.

После того как Колм удалился на кухню с тетей Бетти, Лайам обернулся к Анне:

– По поводу вчерашнего…

Она приобрела упрямый вид.

– Я не собираюсь извиняться. Вернее, так: я готова извиниться за то, что не предупредила тебя заранее. Об этом я искренне сожалею. Струсила. Но я не буду извиняться за то, что готовила Колма к самостоятельной поездке на автобусе. Колм был прав. Сегодня я действительно не сказала ни слова о том, как надо ехать до магазинчика мороженого. Он сам сообразил. Ему и вчера не угрожала никакая реальная опасность. Я знаю, тебе кажется, что ты его защищаешь, но…

– Я хочу извиниться. – Ну вот, наконец он произнес эти слова и сразу же почувствовал облегчение. – Прости меня за вчерашнее. Я испугался, а проявилось все как злость, не как страх. Злиться проще, чем бояться. И ты ничем не заслужила такого отношения с моей стороны. Мне очень жаль.

Анна, казалось, была удивлена.

– Правда?

Он решительно кивнул:

– Да.

– О-о.

Он молча ждал, уверенный, что она скажет еще что-нибудь, – он давно понял, что у Анны почти всегда найдется что сказать, – но на этот раз, очевидно, не нашлось, потому что она молчала.

– Ну как, я прощен? Или посыпать голову пеплом? – поинтересовался наконец он.

Анна улыбнулась. В последнее время у нее появились сомнения, которых раньше не было, и было очень неприятно, что именно Лайам заронил их.

– Посыпать голову пеплом нет необходимости, Лайам. Этого никогда не нужно делать. Ты любишь Колма и беспокоился за него. Я понимаю. Я, кстати, тоже беспокоилась. Я всегда беспокоюсь. Я работаю с клиентами и стараюсь подготовить их к любой непредвиденной ситуации, но отпускать их всегда трудно. При этом они мне не родные, так что я могу только вообразить, насколько тяжелее тебе приходится.

Она немного помолчала, а затем добавила:

– Я обязана предложить тебе другой вариант. Если тебе так проще, я могу отказаться от занятий с Колмом, Меня сможет заменить Сили, второй консультант фонда.

– Я уверен, что Сили хороший профессионал, – ответил Лайам. Так и есть, он действительно в этом уверен. Но она не Анна. А Колму нужна Анна. И ему самому, кстати, тоже. – Но я хочу, чтобы с Колмом продолжала работать ты. Разве что тебе самой хочется прекратить…

– Нет, совсем не хочется. – Она посмотрела на часы. – Пожалуй, пора найти Колма, надо с ним попрощаться. Мне надо идти.

Внешне все вроде бы уладилось, но Лайам не мог избавиться от ощущения, что на самом деле все идет не так гладко.

– Может быть, мы могли бы сегодня поужинать вместе? Ну, знаешь, отпраздновать?

– У меня сегодня еще три занятия, но если вы с Колмом не откажетесь меня подождать…

– Мы не откажемся, – заверил он.

– Знаешь, Лайам, мне очень не хочется поднимать эту тему и снова злить тебя, но я бы хотела все же поговорить с тобой о работе для Колма. О том месте помощника у Келлера.

Лайам еле сдержался, чтобы не завопить во весь голос: «Не-е-ет!» Он хотел сказать ей, что Колму не нужна работа, вообще не нужна. Точно так же, как не нужно умение самостоятельно ездить по городу на автобусе. Но это желание было чисто рефлекторным. Он и сам прекрасно понимал, что не сможет сказать об этом вслух.

– Ты сказала, что уже договорилась с Келлером о собеседовании. Когда оно должно состояться?

– На следующей неделе.

– Честно говоря, я просто не знаю, что думать об этом. Не знаю даже, что я чувствую по этому поводу. Поэтому я не дам сразу согласия на работу. Но на собеседование соглашусь. Может, его не возьмут. – Он попытался ощутить оптимизм и представить, что все обойдется, но не сумел.

– Ты же знаешь своего брата. Он самый открытый и общительный человек из всех, кого я встречала в жизни. – Она рассмеялась. – И это не преувеличение, ты знаешь, о чем я говорю. Он наверняка получит эту работу. Но я хочу быть уверена, что ты не против.

– Я против, но я начинаю подозревать, что это моя личная проблема. Не твоя и не Колма. Поэтому да. Вперед, пусть он подаст заявление о приеме на работу и пройдет собеседование. Но умоляю, Анна, дай мне шанс немного привыкнуть. Я стараюсь.

Анна, не скрывая радости, обняла его.

– Спасибо, Лайам. Ты не пожалеешь.

Он ничего не сказал, но в глубине души знал, что уже жалеет о данном согласии.

В тот день Анна занималась с Габриеллой, потом с Джилли и, наконец, с Джошем. День выдался долгий, но удачный. Джилли и Джош пока жили дома, каждый со своими родителями, но были готовы начать самостоятельную жизнь. Именно для них – для Джоша и Джилли – и предназначался дом на Труди-стрит. Может быть, и для Колма тоже. Поначалу в доме предполагалось постоянное присутствие консультанта, наблюдение и помощь, но Анна была уверена, что со временем уровень контроля можно будет уменьшить.

Она не сомневалась, что Колм хорошо вписался бы в этот маленький будущий коллектив и легко нашел общий язык с Джилли и Джошем. Колма тридцать лет оберегали от всего, за ним ухаживали, как за маленьким ребенком, а теперь, уже в достаточно зрелом возрасте, он обретал наконец самостоятельность. Да, Анна была практически уверена, что к моменту готовности нового группового дома Колм может быть готов.

Однако Лайам внушал ей гораздо меньше уверенности.

Мало того, она до сих пор не могла понять его, понять, что им движет, и очень жалела об этом. По многим причинам ей очень хотелось лучше понимать его.

Она припарковалась перед домом Франклинов и привычно посмотрела на террасу. Надо сказать, эта терраса напоминала ей Колма. Она была красива и обладала огромным потенциалом, но много лет никто не обращал на нее внимания, и терраса потихоньку ветшала в одиночестве. Анна не хотела, чтобы с Колмом произошло нечто подобное, и не хотела стать свидетелем этой печальной перемены. Невзирая на свои чувства к Лайаму, она твердо решила перейти на более профессиональный тон в общении с ним. Ради Колма.

Избежать жестких разговоров с Лайамом было невозможно, хоть Анне и не хотелось раскачивать лодку. Но, говоря по правде, в этом и состояла ее работа – раскачивать лодку и менять существующее положение дел.

Возможно, было бы лучше полностью порвать с Лайамом и вернуться к чисто профессиональным отношениям.

Но от этой мысли Анна сразу же отказалась.

В чем-то Лайам тоже походил на старую террасу. Он явно требовал внимания. Может быть, ей все же удастся понять, что с ним происходит. Анна хотела это знать, хотела лучше понимать Лайама – и не только ради Колма, но и ради них самих, ради их отношений. Лайам нравился ей больше, чем все, с кем она встречалась за очень, очень долгое время.

В окно машины постучали. Анна подпрыгнула от неожиданности.

Она оглянулась и увидела улыбающегося Лайама. Опустила стекло и просто сказала:

– Привет!

– Ты снова разглядываешь мою террасу.

Она пожала плечами:

– Я закончила последнее на сегодня занятие и размышляла.

– Неудачный день? – Он наклонился к ней с явным намерением поцеловать, но затем резко остановился, как будто не уверенный в том, как она это воспримет.

Анна заметила его колебания, протянула руку и взяла его руку в свою.

– Нет, день выдался вовсе не плохой. Скорее наоборот, очень хороший.

– Я рад.

Она выбралась из машины и присоединилась к нему.

– Послушай, прежде чем мы войдем в дом, я хочу сказать тебе кое-что. Знаешь, какая-то часть меня, та самая, которой нравится с тобой встречаться, с удовольствием прекратила бы подталкивать Колма к самостоятельности. Но другая – профессиональная – часть не согласна, она просто не может этого сделать. Поэтому мне нужно знать, сможешь ли ты отделить личные отношения от профессиональных. Иначе у нас ничего не получится.

– Я могу попытаться.

Она порывисто сжала его руку.

– Хорошо. Это все, чего я могу просить.

– Хорошо. – Он двинулся к дому, по-прежнему не выпуская ее руки из своей, но она его остановила:

– Подожди, еще одно. Я хочу поставить тебя в известность о том, что я собираюсь познакомить Колма с двумя другими нашими клиентами. Я считаю, что ему нужны друзья, да и общение пойдет ему на пользу. Все они функционируют примерно на одном уровне, хотя иногда Джош так замыкается, что не поймешь, что происходит у него в голове. Я думаю, что мы все вместе отправимся куда-нибудь на следующей неделе.

Если все пройдет как надо, настанет время поговорить с ним о доме. А пока… она вовсе не струсила, она просто дает ему время освоиться.

Лайам немного помолчал, затем неохотно кивнул.

– Спасибо, что предупредила.

– Не будем воевать по этому поводу?

– Нет. Война с тобой не входит в мои ближайшие планы.

Он нагнулся, вроде бы собираясь поцеловать ее, но на крыльце раздался радостный вопль Колма:

– Эй, Анна, Лайам!

Лайам отпрянул. Они стояли и смотрели, как Колм сбегает с крыльца и несется к ним.

– Давай поедем вместе с Анной и поедим у Мэки! Мы можем поехать на автобусе. Я покажу тебе, как у меня здорово получается!

Анна взглянула на Лайама:

– Что скажешь? Хочешь увидеть Колма в действии?

– Конечно. Поужинать у Мэки – это прекрасно.

Какое-то мгновение Анна думала, что Лайам откажется. Она прекрасно видела, что ему хотелось отказаться. Он хотел сохранить все как было. С одной стороны, это можно понять, с другой – не получается, и все тут. И все же Анна чувствовала, что они с Лайамом пришли к какому-то соглашению насчет Колма. Может быть, теперь дела пойдут более гладко.

– Спасибо за ужин, Лайам. А теперь мне, пожалуй, пора идти. Завтра надо рано быть в офисе. Пора отправлять заявку на грант, и надо в последний раз посмотреть формулировки. После обеда я заеду за Колмом. Вероятно, около часу.

Все это Анна произнесла чисто деловым тоном. Профессионально и вежливо. Проинформировала опекуна клиента о своих планах на день.

Колм уже обнял ее на прощание и унесся в дом.

– Прекрасно, Анна. Не обязательно спрашивать у меня разрешения на каждый шаг.

– Прекрасно. Тогда пока.

– Эй, подожди-ка минутку!

Она сделала еще полшажочка к машине, затем остановилась и обернулась:

– Да?

– Ты кое-что забыла.

– Неужели?

– Вот что. – И он поцеловал ее. Поначалу она пыталась держаться напряженно и даже пыталась отстраниться. Но постепенно расслабилась и подалась глубже в его объятия, плотно прижавшись телом к телу. Когда поцелуй наконец закончился, он сказал: – Извини. Я правда не хотел.

– Я тоже. Боюсь, что все это, – она неопределенно махнула рукой в пространстве между ними, – как-то помешает мне работать с Колмом, а я этого не хочу, Лайам. У него такие возможности! Я говорю это не затем, чтобы покритиковать вашу семью. Но я хочу сказать, что Колм мне не безразличен, и я хочу сделать все, чтобы помочь ему добиться максимальных успехов.

– Я знаю. – Ему хотелось сказать, что он тоже хочет этого для Колма, но в глубине души Лайам сознавал, что не хочет. На самом деле он хотел удержать Колма рядом и защитить его. Он понимал, что это неправильно, но ничего не мог с собой поделать. Поэтому он просто повторил: – Я знаю, что ты этого хочешь, Анна. Я думаю, что мы с тобой сможем как-нибудь отделить свои отношения от работы, которую ты проводишь с моим братом.

– А если не сможем?

На этот вопрос у Лайама ответа не нашлось.

Что его совершенно не удивило. Почему-то в последнее время у него на многие вопросы вдруг перестали находиться ответы.

Глава 8

– Я очень беспокоюсь, – сказала Сили без всякого вступления на следующее утро, когда Анна появилась в офисе.

– И тебе доброе утро, – ответила Анна. – И что конкретно беспокоит нас сегодня утром? Ребенок? Клиент? Грант?

– С грантом я все закончила. Хорошо, если ты еще раз просмотришь окончательный вариант. Я оставила его у тебя на столе. Дети… ну, дети, как всегда, ссорятся, но вообще с ними все в порядке. Моя клиентская база тоже в порядке. Меня беспокоит дом.

– Послушай, мы же получили разрешение Комитета по зонированию! А протестующих соседей нам просто придется убедить. Наши клиенты имеют право на собственный семейный очаг. И даже если при этом в одном доме будет жить больше двух неродных по крови людей, функционировать они будут как единая семья. Я в этом уверена. Я планирую сегодня во второй половине дня поехать с Колмом и познакомить его с Джилли и Джошем.

Анна надеялась, что когда-нибудь они будут жить вместе.

Она обещала обсудить все это с Лайамом, и она, безусловно, выполнит свое обещание. Как только убедится, что эти трое смогут ужиться друг с другом. Но до момента, когда она всерьез подумает, можно ли рекомендовать Колма для жизни в групповом доме, надо было еще очень многое сделать. И одна из главных задач – устроить Колма на работу.

– Я боюсь, что, если мы не сможем довести этот проект до успешного завершения, это разобьет тебе сердце. Ты так сражаешься за этот дом!

– Это моя первая попытка. – Анна чувствовала, что здесь уже есть чем гордиться. Очень многое уже сделано.

– Я знаю. Но ты меня вообще беспокоишь.

– Сили, со мной все в порядке! И с домом все будет в порядке! Мы с тобой еще спляшем, когда возьмем наконец это последнее препятствие и представим наши материалы городскому совету.

– Я все думаю о том дне, когда мы разговаривали у меня дома. Знаю, я сама сказала, что все будет в порядке, но мне кажется, ты слишком близко к сердцу принимаешь этих братьев Франклин. Я знаю, что это не оплошность. Не существует никаких правил, которые запрещали бы нам встречаться с клиентами и их родными, но, Анна! Мне кажется, эта неделя наглядно продемонстрировала, что такие правила нужны. Да, знаю, в тот вечер я была полна оптимизма и уверяла тебя, что все будет в порядке, но теперь я не уверена… Не знаю, сможешь ли ты оказать Колму помощь в полном объеме, если будешь и дальше так тесно общаться со всей семьей.

Анна понимала, что подруга права. Но отойти в сторону и дистанцироваться от Франклинов она была уже не в состоянии. Говоря честно, она и не пыталась. Оба брата сумели затронуть самые глубокие струны ее души. И она искренне считала, что общение с ней идет на пользу обоим.

– Знаешь, они оба заинтересовали меня с самого первого дня, я переживаю за обоих и не знаю, как изменить эту ситуацию, – призналась она Сили.

– Может быть, стоит все-таки попробовать. Иначе ты сама и пострадаешь в конечном итоге.

– Может быть, да, может быть, нет. Но может быть, именно здесь мое место. Может быть… – Она вдруг поняла, кого ей напоминают эти слова.

Ее мать! Получается, она теперь тоже верит в отношения, у которых нет никаких перспектив. Ни одного шанса! Цепляется изо всех сил за мужчину, когда все вокруг предостерегают ее.

Эта мысль не добавила ей уверенности.

– Ты гонишь их слишком быстро и подходишь слишком близко, Анна.

– Это верно только по отношению к Колму, не к Лайаму. – Вообще говоря, это была ложь.

Но Сили обладала слишком сильным материнским инстинктом, чтобы купиться на такое.

– С Колмом? Может быть. Но и с Лайамом тоже. Из того, что ты мне рассказывала, ясно, что общаться с ним нелегко.

– Сили, у меня все под контролем, честно! Колм уже сам ездит на автобусах. В понедельник я повезу его на собеседование по поводу работы и… – Она остановилась, испугавшись, что слишком горячо защищает себя. – Все хорошо, Сили. Все хорошо.

– Я на это надеюсь, Анна. Ради тебя и ради Колма.

Анна заметила, что Сили не включила в этот список Лайама. Наверное, это происходило с ним всю жизнь – люди вокруг тревожились за Колма, но никогда не беспокоились за него.

Ее сердце разорвалось от жалости.

После ленча Анна подкатила к дому Франклинов на микроавтобусе. Колм сидел на террасе с тетей Бетти. Едва завидев машину, он сорвался с места и бросился к ней.

Он открыл дверцу и просунул голову внутрь:

– Куда мы едем, Анна?

– Я подумала, что ты не откажешься встретиться с парой моих друзей.

– Хорошо. – Он забрался на пассажирское сиденье, захлопнул дверь и щелкнул ремнем безопасности. – А они хорошие?

– Я уверена, Колм, что все мои друзья хорошие. Я подумала, что мы вчетвером можем сегодня устроить себе небольшое приключение.

– Мы поедем на автобусе?

– На этот раз нет. Мы поедем на этом микроавтобусе, потому что мой друг Джош передвигается в инвалидном кресле. Здесь ему будет удобнее, чем в автобусе или в моей машине.

Анна тронулась и направила микроавтобус к дому Джилли.

Через некоторое время она искоса взглянула на Колма. Он хмурился.

– Анна! А почему твой друг передвигается в инвалидном кресле?

История Джоша была не ее тайной. Кроме того, Анна вряд ли стала бы рассказывать ее, даже если бы могла. Поэтому она ответила:

– Потому что у него ноги не работают так, как надо. Но он очень, очень хороший. Думаю, он тебе понравится.

– А второй парень, как его?

– Джилли. Думаю, он тебе тоже понравится. Он очень любит играть в «Кто там?».

Колма, казалось, это не успокоило. Наоборот, он приобрел встревоженный вид.

– А как ты думаешь, я им понравлюсь? Большинству парней я не нравлюсь, не считая Лайама, конечно, но он-то должен, потому что он мой брат. А этим ребятам я могу не понравиться.

Анне очень хотелось успокоить Колма и заверить в том, что Джош и Джилли будут рады с ним познакомиться. Но Колм заслуживал большего, а не просто пустых уверений с ее стороны. Она думала, что эти трое смогут подружиться. Мало того, она рассчитывала на это. Но в человеческих отношениях ничего нельзя утверждать заранее. Да и беспричинная неприязнь между людьми возникает не так уж редко. В общем, эта троица либо понравится друг другу, либо нет.

– Колм, мы не можем управлять чувствами и поведением других людей. Мы можем только держать себя в руках и отвечать за свои поступки. Так что ты не должен сердиться, даже если не понравишься им.

– Ну да, в школе многие меня не любили, но я все равно вел себя хорошо. А вот Лайам, он дрался. Я не хочу, чтобы ты дралась, Анна, если я вдруг не понравлюсь этим ребятам.

– В школе Лайам был еще маленький. Теперь он стал взрослее и больше не дерется, правда? – спросила Анна.

Вообще-то она знала, что Лайам, хоть и перестал драться за Колма физически, готов был сделать ради него все, что потребуется.

– Не, он больше не дерется.

– Вот видишь? Тебе не нужно, чтобы кто-то за тебя дрался. Ты можешь и сам справиться.

– А что, если кто-нибудь начнет приставать? Иногда меня обзывают… – добавил он шепотом.

– Если кто-нибудь начнет приставать, значит, его нужно пожалеть, потому что у него…

– Маленькое сердце? – спросил Колм, припомнив, очевидно, их недавний разговор.

– Да.

– Им, должно быть, от этого больно.

Анна кивнула:

– Думаю, что маленькое сердце должно сильно болеть. Ты необычный человек, Колм. Никто у тебя этого не отнимет, даже если будет обзываться.

– Ну да. Но я не такой умный, как Лайам.

– Ты не такой, как Лайам. Ты не такой, как все остальные люди в мире. Ты Колм, и этого достаточно, чтобы быть особенным.

– Я что, не такой, как все, да еще и особенный? – рассмеялся Колм.

Он снова был счастлив.

– Ты не такой и очень-очень особенный. Джилли и Джош, кстати, тоже.

– Может быть, если каждый из нас не такой, как все, то между собой мы одинаковые и я им понравлюсь?

Анна почувствовала, как сжалось сердце в груди. Она очень надеялась, что эти трое мужчин станут друзьями! Колму нужны друзья. И может быть, если дом все же удастся отстоять, они втроем…

Вечно она забегает вперед!

Лайама придется готовить к этой новости тщательно и постепенно. Но на этот раз она не станет ничего от него скрывать. Она знает, что Колм способен на это. Она представит Лайаму продуманные аргументы. Логически. И будет надеяться, что логика и любовь Лайама к брату помогут ей победить.

Цель фонда «Рассвет» – помогать клиентам жить в полную меру своих возможностей, быть как можно более независимыми. А в Колме так много нераскрытых возможностей! Анне очень хотелось помочь ему обрести новую самостоятельную взрослую жизнь. Жизнь, где нашлось бы место работе, друзьям, домашнему очагу. Он взрослый человек, а не ребенок. И он заслуживает того же, чего все клиенты Анны, – полной отдачи с ее стороны и помощи в определении истинных границ его возможностей.

Но она не сможет работать с полной отдачей, если все время будет думать о том, как бы не поссориться с Лайамом.

Сили права. Связь с Лайамом была ошибкой. Обычно она в любой момент готова была броситься в бой за своих клиентов. Но воевать с Лайамом гораздо сложнее, потому что…

Потому что он ей небезразличен.

И Колм ей тоже небезразличен.

Лайам стремился сохранить статус-кво. Он не хотел ничего менять в своей жизни.

Но Колм тоже заслуживал такой жизни, какую способен был вести.

Лучший для Колма вариант и вариант, который Лайам считал лучшим для себя, совершенно не совпадали. И Анне надо было как-то уравновесить оба этих варианта и сделать так, чтобы хорошо было всем.

До дома Джилли ехать было недалеко. Джилли тоже ждал их возле дома и сразу же забрался в микроавтобус.

– Джилли, это Колм Франклин. Колм, это Гилберт Мастерс.

Джилли протянул руку.

– Давай, приятель, положено пожимать руку, если ты парень и встречаешься с другим парнем. – Он взял руку Колма в свою и помотал ее несколько раз вверх и вниз. – Вот! Так здороваются парни! Но не называй меня Гилбертом. Называй Джилли. Все так делают. Кроме моей тети. Вот она называет меня Гилбертом. И не хочет пожимать руку. Она обнимается. И забавно пахнет. Мама говорит, что я должен быть мужчиной и тоже обнимать ее в ответ. Но мы с тобой парни, мы можем пожать друг другу руку.

– Я это запомню. Анна никогда меня этому не учила. – Колм бросил на нее осуждающий взгляд, ясно говоривший, что ей следовало это сделать.

Джилли покачал головой и заявил с самым серьезным видом:

– Да уж, Анна хорошая, но она все-таки девчонка.

– Эй, Джилли, я же здесь! – Для убедительности Анна помахала рукой. – Почему бы тебе не пристегнуться? Тогда мы сможем отправиться за Джошем.

Джилли хихикнул и начал пристегиваться.

– Извини, Анна. – Он убавил голос до сценического шепота и произнес: – С девчонками надо быть поосторожнее, Колм. Очень уж легко они обижаются, папа говорит.

Анна развернулась и направила машину к шоссе. Затем они свернули к Уотерфорду, чтобы забрать Джоша.

– Ты живешь с мамой и папой? – спрашивал тем временем Колм.

– Пока да. Но Анна уже подыскивает дом для меня и Джоша. Мы работали о-го-го как, я и он, чтобы поселиться отдельно. Да, мы очень старались! И уж там-то мы будем главными, не кто-нибудь! Мама заставляет меня чистить свою одежду и подбирать ее с пола, а в собственном доме я, может, и не стал бы этого делать.

– Ну-ну, Джилли! – вмешалась в разговор Анна. – Кому охота носить грязную одежду? И даже в собственном доме одежду с пола приходится подбирать!

– Вот видишь! Анна – она тоже девчонка, как и моя мама. – По тону Джилли было понятно, что это не слишком большой комплимент.

Дискуссию о грязной одежде Колм полностью проигнорировал. Вместо этого он спросил:

– Ты собираешься жить с Джошем, а не с мамой и папой?

– Ну да. Постой, а с кем ты живешь? – спросил Джилли.

– С братом, Лайамом.

– Да, это тяжко, парень! Жить с братом не то же самое, что жить с другом. Вот мы с Джошем – другое дело, мы заведем себе чисто мужской дом.

– У нас с Лайамом тоже чисто мужской дом.

– Но если это твой брат, все совсем иначе, – грустно отозвался Джилли.

Анна решила, что тему пора сменить:

– Джилли, в понедельник Колм будет разговаривать с одним человеком по поводу работы. Может быть, ты расскажешь ему о своей работе на складе?

– О, моя работа – это так круто, Колм! Мы получаем всякие стеклянные стаканы, и нужно быть очень осторожным, чтобы их не разбить. А потом мы их заворачиваем и…

Подробного, практически пошагового рассказа Джилли о работе хватило до самого дома Джоша. Джош вместе со своей приемной мамой ждал их на террасе. Увидев микроавтобус, он приветственно помахал рукой.

– А вот и Джош, Колм, – объявил Джилли. – Он тебе понравится. Джош не слишком много говорит, но он хороший парень.

Анна опустила подъемник сбоку от микроавтобуса, завезла и закрепила инвалидную коляску Джоша. Она давно уже проделывала эту операцию автоматически.

– Джош, это Колм Франклин. Колм, это Джош Хэмптон.

Вспомнив инструкцию Джилли, Колм с энтузиазмом протянул руку.

– Нет, Колм, – сказал Джилли, не дав Анне шанса вмешаться. – Руки у Джоша работают не слишком-то хорошо, так же как и ноги. Поэтому мы с ним здороваемся по-другому, мы сталкиваем кулаки. Анна нас научила. Вот так. – Он толкнул своим кулаком кулак Джоша. Колм последовал его примеру.

Джош только улыбнулся.

– О'кей, все сели и пристегнуты. Поехали в зоопарк.

– Смотри внимательно, Колм, и будь осторожен. В прошлый раз, когда мы поехали в зоопарк, Анна начала петь и…

Анна, как по сигналу, запела песню Тома Пакстона «Поездка в зоопарк».

– Вот видишь, Колм, Анна, она сумасшедшая!

Несмотря на это заявление, Джилли вскоре присоединился к пению. Колму тоже не потребовалось много времени, он уловил ритм и достаточно слов, чтобы подпевать, и присоединился к хору. Анна взглянула в зеркало заднего вида и увидела, что Джош ухмыляется до ушей.

Анна почувствовала удовлетворение. Ее предположение о том, что эти трое найдут общий язык, похоже, оправдывалось.

В промежутках между сеансами конференц-связи – он представлял Бена клиентам, с которыми предстояло работать, – Лайам весь день пытался догадаться, чем занимаются Анна и Колм.

Что касается Бена, то Лайам быстро понял, что тот не только разбирается в компьютерах, но и умеет общаться с людьми.

Тетя Бетти уже ушла, и в доме воцарилась полная тишина. По идее работа в такой обстановке должна была спориться. Вместо этого Лайам буквально кожей ощущал гнетущую тишину. В конце концов он не выдержал и включил музыку.

Когда Анна привезла наконец Колма, он почувствовал облегчение, хотя никакого повода для тревоги вроде бы не было. Лайам прекрасно знал, что Анна позаботится о Колме и как следует присмотрит за ним. Колм, конечно, сразу начал рассказывать о поездке, и Лайам, слушая его, наконец расслабился.

– … А потом мы заехали за Джошем. Анна, она вела машину, потому что он ездит в инвалидном кресле. Руки у него тоже не слишком хорошо работают, так что он не может пожимать руку, как Джилли, но он здоровается кулаком, вот так.

Колм стукнул кулаком по раскрытой ладони Лайама.

– Они мне понравились, – сказал наконец Колм с глубоким счастливым вздохом.

– Я рад.

Больше всего Лайама поразил не сам рассказ о проведенном дне, а тот очевидный факт, что прежде Колм был одинок. Как мог он, Лайам, этого не замечать? Каждому в жизни нужны люди, друзья, с которыми можно общаться. А вслед за этой мыслью пришла другая. Сам-то он тоже так погружен был в работу и в заботу о Колме, что остался практически без друзей. Да, у него есть соседи, коллеги, теперь вот еще Бен, сотрудник. У него есть тетя Бетти и Анна, хотя Лайам подозревал, что между ним и Анной растет стена. Он посмотрел на нее. Волосы Анны были забраны в хвост и прикрыты бейсболкой. Слушая Колма, она довольно улыбалась.

– Да, теперь у меня есть друзья, – говорил брат. – Они не обзываются и не пристают. А Анна, представляешь, она знает о зоопарке… ну, наверное, все. И она собирается поехать со мной к одному человеку насчет работы. Вот у моего друга Джилли есть работа, и он все рассказал мне о ней.

– Почему бы тебе не умыться к ужину, дружище? – предложил Лайам.

– Отличная идея, потому что я прикасался к разным вещам и мои руки странно пахнут. – Недолго думая он сунул ладонь под нос Лайаму. – Чем пахнет?

Лайам отступил назад:

– Нет, я так верю. Иди умойся. Я хочу немного поговорить с Анной.

Колм с шумом унесся вверх по лестнице.

Лайам и Анна наблюдали за Колмом, пока он не скрылся наверху. Затем Анна обернулась к Лайаму:

– Ну, что я сделала на этот раз?

– Ничего. Я отослал его не для того, чтобы снова ругаться с тобой. Нет, я собираюсь сделать примерно вот что… – Он притянул ее в свои объятия и поцеловал. – Ну вот! Теперь я чувствую себя гораздо лучше.

Она рассмеялась примерно так, как могла бы рассмеяться до злополучной поездки Колма на автобусе, но Лайаму все же показалось, что звук получился чуть-чуть не такой. Смех теперь звучал чуть более сдержанно. Тем не менее Анна прижалась к нему теснее и подтвердила:

– Я тоже.

– Мне совершенно не хочется воевать с тобой.

– Мне тоже. И кстати, чтобы не было никакого недопонимания: в ближайший понедельник я везу Колма на собеседование.

Лайам вынужден был напомнить себе, что так будет лучше для Колма. А то, что лучше для Колма, лучше и для него, Лайама. Значит, это хорошо.

– О'кей.

– О'кей? Так ты согласен? – Анна подняла на него глаза и улыбнулась.

– Я пока не дал согласия на работу, только на собеседование, – напомнил он ей.

Счастливое выражение на ее лице поблекло, и Лайам почувствовал себя виноватым.

– Но мы с тобой оба знаем, что если он получит эту работу, то я дам согласие. Что бы ты обо мне ни думала, все-таки главное для меня – интересы брата.

Она спрятала лицо на его груди.

– Я знаю, Лайам.

Ему хотелось видеть выражение ее лица, поэтому он разорвал объятия.

– Расскажи, как это все будет.

– Когда кто-то из наших клиентов получает работу, мы его не бросаем. Как правило, начинаем потихоньку. Всего несколько часов в день. Только по утрам или, наоборот, только во второй половине дня. Я буду здесь же, рядом с ним, пока он не освоится.

– Чем он будет заниматься?

– Начнет он, скорее всего, с самых простых заданий. Протереть пол. Собрать тележки. Разложить пакеты. Зак Келлер, владелец и управляющий бакалейного магазина, – хороший человек. Он и раньше принимал участие в разных общественных проектах, и он готов взять Колма и подобрать для него самое подходящее место в своем магазине. Когда Колм получит первое жалованье, я, наверное, поведу его в банк и помогу открыть счет. Дальше, вероятно, нужны будут уроки домашней экономики, обращения с деньгами…

Лайам кивнул:

– Да, я заметил. Любая мелочь превращается в урок, который тянет за собой следующий урок, и так далее, без конца.

– Мы адаптируем методику преподавания к нуждам наших клиентов, вот как это называется.

– Я не ваш клиент, но не могла бы ты преподать урок и мне? Меня очень интересует одна тема…

Колм с грохотом сбежал по лестнице.

– О'кей, ребята, я умылся. Да уж, отмывать пришлось о-го-го! Хотите сыграть в «Ловись, рыбка!»?

Анна взглянула на Лайама. Тот кивнул и получил в награду улыбку. Конечно, это не совсем то, на что он рассчитывал, но все же… все же он проведет какое-то время с Анной. А это самое главное.

В понедельник на собеседовании Анна нервничала даже больше, чем Колм. Ей казалось, что она успешно скрывает свою тревогу, но кто мог знать наверняка – действительно ли ей это удается, или она просто принимает желаемое за действительное. В любом случае ей очень хотелось, чтобы Колм пришелся здесь ко двору.

– Привет! – поздоровалась она с красивой молодой блондинкой за стойкой обслуживания клиентов. – Меня зовут Анна Чепел, а это…

– Привет, я Колм. – Он протянул руку, и девушка с улыбкой пожала ее. – Мой друг Джилли сказал, что надо пожимать руку.

– Я Эйрил, – представилась девушка. – Мистер Келлер просил, как придете, проводить вас в его кабинет.

– Ну да, я собираюсь встретиться с ним и получить здесь работу, – сказал Колм, проходя вслед за Эйрил в служебные помещения магазина. Анна шла позади. – Я буду очень хорошо работать. Может, ты тоже могла бы получить здесь работу.

– Я уже работаю здесь, Колм, – сказала Эйрил. – Мистер Эйрил взял меня на работу в прошлом году, когда я ждала малыша. Сейчас я учусь в колледже и по-прежнему работаю здесь.

– У тебя есть малыш? – спросил Колм.

– Да, малышка. Ее зовут Нора. Иногда она бывает на работе вместе со мной. Я уверена, что вы еще встретитесь.

– О, я люблю малышей, но обещаю быть очень осторожным. Знаешь, однажды на улице шла леди, и у нее был малыш в коляске, и я подошел, хотел поздороваться с малышом и погладить по головке, но леди почему-то закричала и велела быть осторожным, но я и был осторожным. Лайам сказал, что я не должен так трогать малышей, и я больше не трогал, но я очень хотел бы встретиться с Норой.

Эйрил оглянулась на Анну. Девушка, очевидно, была тронута.

– Колм, мы с тобой только познакомились, но я совершенно уверена, что ты был бы очень осторожен с моей малышкой. Когда ты с ней встретишься, то сможешь подержать на руках, если захочешь.

– Правда? Ты разрешишь мне подержать ее на руках?

Эйрил кивнула:

– Правда. А у мистера Келлера тоже есть малыш Джонни примерно одного возраста с Норой.

– Bay, мне очень нравятся малыши.

– Могу поспорить, они все тебя просто обожают. – Эйрил остановилась перед дверью в самом дальнем углу задней части магазина. – Это здесь. Удачи. Если что-нибудь понадобится, Колм, обращайся ко мне.

Девушка направилась обратно в торговый зал, а Колм обернулся к Анне:

– Послушай-ка, Анна, у меня, кажется, появился еще один друг. Эйрил сказала, что я смогу подержать ее малышку. Я обещаю быть очень осторожным и никогда не буду трогать малышей без разрешения их мам.

– Да, я уверена, что ты действительно приобрел еще одного друга, Колм. А теперь к делу. Ты готов?

– Конечно.

Анна собиралась постучать, но Колм опередил ее и постучал сам.

Голос изнутри произнес: «Войдите», и Колм без малейших колебаний шагнул в кабинет.

– Привет, я Колм. И я хочу здесь работать. Я уже подружился с Эйрил, и она сказала, что даст мне подержать малышку. Мне нравятся малыши, но если я буду здесь работать, то не буду никого трогать без разрешения его мамы, потому что мамы всегда очень беспокоятся.

Во внешности Зака Келлера не было ничего особенного. Каштановые волосы, ростом на четыре-пять дюймов выше Анны. Но по мере звучания торжественной речи Колма лицо его расплылось в веселую ухмылку, и внешность мгновенно преобразилась, став из ничем не примечательной абсолютно великолепной.

– Ну-ну, похоже, ты времени даром не терял.

Колм кивнул:

– Да, я очень занят. Я знаю, что я не такой, как все, но Анна говорит, что я особенный. Я могу научиться чему угодно и могу усердно работать.

– Почему бы вам обоим не присесть? – предложил Зак.

Колм подбежал к свободному стулу и быстро уселся. Анна не спеша заняла второй стул.

– Я слышал, у вас тоже есть малыш, – сказал Колм. – Могу поспорить, он очень сообразительный. У нас в доме нет малышей. Там только я и мой брат Лайам. Он работает, а мы с ним близнецы, так что мне тоже надо работать, потому что я хочу быть как Лайам. И я хочу работать здесь с Эйрил и хочу познакомиться с ее малышкой.

– Ну хорошо, это решает дело, Колм. Давай я немного расскажу о том, что ты будешь делать. Для начала можешь приходить сюда по утрам и разбираться, как крутятся шестеренки.

– У вас тут есть шестеренки? – спросил Колм.

– Нет. Разбираться, как крутятся шестеренки, – значит узнавать, как здесь все работает. Первая твоя задача – собирать тележки на парковке и привозить их обратно. Может быть, подмести иногда пол или подтереть, если что-нибудь прольется.

– О-о, я здорово умею вытирать пролитое. Вот Анна, она говорит, что, если ты что-то напачкал, надо убрать за собой, так что я готов все убирать.

Зак улыбнулся:

– Да, похоже, из тебя получится отличный работник. Можно начать завтра, если тебе это подходит.

Анна знала из предыдущего разговора с Заком, что Колм, вероятно, получит эту работу, но все равно почувствовала радостное возбуждение.

– Он получил работу?

– Он получил работу. По моим ощущениям, Колм станет прекрасным дополнением к семейному коллективу рынка Келлера.

– Я буду работать завтра? – спросил Колм.

Зак кивнул:

– Да. Ты не против, если я позвоню Эйрил и попрошу ее провести тебя по магазину и все показать?

– Да, здорово, она мне поможет! Она так сказала. Она мой друг. Раньше у меня совсем не было друзей, только Лайам и тетя Бетти, зато теперь у меня много друзей, самых разных.

До появления в кабинете Эйрил Колм болтал без умолку.

После их ухода Анна обернулась к Заку:

– Не знаю, как и благодарить вас за то, что даете Колму шанс.

– И с радостью, Анна! Рынок Келлера всегда бы семейным предприятием, а в моей семье это означает, что шанс надо дать каждому. Я думаю, что Колм действительно станет ценным приобретением для коллектива. Он очень общителен. Нашим клиентам он наверняка понравится.

– Я уверена, что вы правы. Колм – особенный человек.

Они обговорили детали. Анна объяснила, что в первое время поможет Колму освоиться, и рассказала, как именно это будет происходить. Они установили на ближайшее время для Колма несколько конкретных целей.

Наконец Анна поднялась:

– Спасибо огромное, Зак. Увидимся завтра.

Колма Анна отыскала в торговом зале, где он гордо красовался в футболке с эмблемой рынка Келлера.

– Смотри, Анна, у меня теперь есть футболка! Специальная футболка, она означает, что я здесь работаю! Эйрил все мне показала! И у меня появилось много новых друзей.

Эйрил улыбнулась:

– Пока, Колм. Скоро увидимся.

Колм подбежал и обнял девушку. Эйрил без малейших колебаний тоже обняла его в ответ.

– Скоро увидимся, Эйрил. – Он взял Анну за руку. – Идем, Анна. Давай найдем Лайама и расскажем ему, что я тоже получил работу. И еще футболку. У него на работе нет таких классных футболок, как эта. Как ты думаешь, он расстроится? Как ты думаешь, могли бы мы купить классную футболку и ему тоже?

Совсем рядом был магазин распродаж, и Анна широко улыбнулась:

– Отличная идея, Колм!

Лайам сидел на террасе в новенькой ядовито-голубой футболке и слушал Колма.

– … и я взял тебе голубую, потому что у тебя нет на работе классной футболки и мне не хотелось, чтобы ты расстраивался, так что погляди, по цвету почти подходит!

Он приложил краешек своей футболки к футболке Лайама. Приглушенный чистый голубой цвет – и это слепящее безобразие.

– Да, они обе голубые, – согласился Лайам.

– Ну да, здорово! Я собираюсь найти тетю Бетти и рассказать ей. Она так обрадуется, правда ведь?!

Колм не стал дожидаться ответа. С истошным криком «Тетя Бетти!» он понесся в дом на поиски благодарного слушателя.

– Ты правда согласен? Честно? – спросила Анна.

– Как я могу не согласиться? Я же вижу, как он счастлив!

Лайам изо всех сил старался не обращать внимания на тяжелый ком тревоги, притаившийся где-то внутри. Он был рад за Колма, но не мог не тревожиться. В жизни так много опасностей! Обидеть Колма так легко, причинить ему боль тоже. Лайам не сомневался, что пока Анна за ним присмотрит, но не может же Анна вечно быть с ним! Рано или поздно она перестанет его сопровождать, и Колм должен будет справляться сам.

Об этом Лайаму не хотелось даже думать.

– Хочешь, отметим сегодня это событие? Как насчет мексиканского ресторанчика и кино? – предложила Анна.

– Конечно, я за. И не могу представить себе, чтобы Колм стал жаловаться.

Нет, Лайам был совершенно уверен, что Колм не будет жаловаться – вообще ни на что. Брат был очевидно и абсолютно счастлив.

Лайам решил, что будет думать только об этом.

Глава 9

Первая неделя работы на рынке Келлера выдалась очень занятой. Очень скоро Анна ощутила глубинное спокойствие и твердую уверенность в том, что этот союз сложится удачно – и для Колма, и для магазина. Неизменная доброжелательность и общительность Колма нравились покупателям.

– Привет! – кричал он всем подряд и махал рукой, собирая тележки на парковке.

В пятницу Анна с трудом поверила, что прошло уже так много времени и Колм почти отработал свою первую неделю.

Они работали на парковке, обсуждая одновременно правила безопасности на дороге и рядом с транспортными средствами.

– Ну хорошо, вот еще один важный урок бакалейного дела. Клиент всегда прав. Даже если он не прав.

Колм резко остановился:

– Как это?

Анна кивнула на тележки, и он продолжил движение.

– Если клиент совершает ошибку… ну, скажем, оставляет тележку где попало… мы не кричим на него, потому что он может рассердиться, и тогда он больше не будет покупать в этом магазине. Мистер Келлер расстроится. И если кто-то плохо себя ведет, мы не можем сказать ему: «Послушайте, вы плохо себя ведете», а можем просто попытаться помочь. Все, что мы делаем, должно привлекать сюда покупателей. Им должно здесь нравиться. Мы улыбаемся, мы говорим: «Привет!» – как ты, например, – и помогаем покупателям всем, чем можем. Если ты видишь, что кому-то трудно загрузить покупки в машину, ты можешь предложить помощь. Или…

– Или если кто-то оставляет тележку где не положено, я просто улыбаюсь и забираю ее сам.

Колм кивнул, как бы говоря, что это новое правило многое проясняет, и поставил привезенные три тележки в хвост длинного ряда уже собранных.

– Да, правильно, – согласилась Анна. – Клиент всегда прав.

– Хорошо. – Колм повернулся и еще раз оглядел парковку в поисках пустых тележек, затем показал на пожилую женщину: – Вон, видишь ту леди? Она старенькая, и ей вполне может потребоваться помощь.

– Знаешь, Колм, мы никогда, никогда не должны говорить леди, что она старенькая. Ей это может не понравиться. Но ты можешь подойти и предложить помощь. Это хорошо.

– И из-за этого ей понравится магазин мистера Келлера. О'кей. – Он двинулся через парковку к даме, о которой шла речь.

– Не забывай смотреть по сторонам! – крикнула Анна вслед.

Колм бросил на нее укоризненный взгляд, который ясно говорил: ну конечно же я помню об этом. Он с преувеличенной осторожностью посмотрел налево, затем направо, подошел к пожилой женщине и очень аккуратно поставил сумки в багажник. Они обменялись несколькими словами. После этого Колм взял пустую тележку и вернулся к Анне.

– Замечательно, Колм! И не сомневайся, ты сделал доброе дело. Ты действительно многому научился за эту неделю.

– А в чем состоит твоя работа, Анна?

– Моя работа – помогать тебе, пока ты не освоишься со своими обязанностями и не сможешь справляться сам. – Еще не договорив, Анна поняла, что Колм уже очень скоро перестанет нуждаться в ее помощи. За последние несколько месяцев он прошел огромный путь. Он двигался быстрее, чем практически все остальные ее клиенты. Создавалось впечатление, что он просто ждал, пока кто-нибудь придет и покажет ему, что делать.

– Ну ладно. Это хорошая работа, Анна. Вик сказал, что позже он научит меня вытирать лужи и собирать мусор. Он сказал, что магазин надо держать в чистоте. Эй, да вот и он!…

– Привет, Колм, – поздоровался, подходя, Вик.

Вик взял швабру и совок на длинной ручке и показал Колму, как надо собирать мусор на парковке. Анна присела на скамейку в тени и просто смотрела, как они работают.

– Значит, он неплохо справляется? – спросил Лайам, усаживаясь рядом с ней на скамейку.

Анна обернулась и не смогла сдержать улыбки. Отношения с Лайамом в последнее время немного наладились. Целую неделю уже они не сталкивались лбами и не пытались выяснить, кто лучше заботится о Колме. Судя по всему, Лайам понемногу привыкал к мысли о том, что Колм будет работать.

– Шпионите, мистер Франклин?

– Случайно оказался по соседству.

Она молча смотрела на него, ожидая продолжения.

Наконец Лайам не выдержал и рассмеялся:

– Ну хорошо, немного шпионю тоже. Я же беспокоюсь! Хотя и знаю, что мужчине не пристало сознаваться в этом.

– Скажешь тоже! Такой заботливый мужчина, как ты, – мечта любой женщины. А где забота, там и тревога, это неизбежно.

– Ну а серьезно, как он справляется? Дома ты каждый день рисуешь сияющую картину, я прекрасно это знаю. Но мне интересно посмотреть самому. Тем более что сегодня кончается его первая рабочая неделя.

Интересно, а не тревожно. Это уже прогресс. Может быть, успехи делает не только Колм? Может быть, второй брат тоже не отстает?

– Честно говоря, я сейчас сидела и думала о том, что нужда в моей помощи здесь отпадет гораздо раньше, чем я предполагала.

– И все хорошо к нему относятся? – В голосе Лайама вновь прозвучала тревога.

Анна понимала причину этой тревоги, поэтому потянулась и взяла руку Лайама в свою.

– Колм здесь уже прижился. Подозреваю, что вскоре он станет самым популярным у покупателей сотрудником Келлера. Кстати говоря, твой брат не прочь пофлиртовать. Ни одна женщина не может устоять против его улыбки. И улыбается он постоянно. Жаль, что брат его улыбается так редко.

– Мне кажется, все улыбки Колма имеют непосредственное отношение к тебе. – Лайам сжал в ответ ее руку. – Да и брат его стал улыбаться гораздо чаще, с тех пор как ты появилась в нашем доме.

По спине Анны пробежала радостная дрожь. Лайам и правда выглядел теперь гораздо более счастливым, чем в тот день, когда они впервые встретились. Если дело в ней, она счастлива.

– Ах, так! Значит, я заставляю тебя улыбаться, когда не привожу в бешенство?

– Что-то в этом духе. – Он протянул руку и дотронулся до одного из выбившихся из прически локонов. – Как ты думаешь, сможем мы в ближайшее время выбраться куда-нибудь на свидание?

Она улыбнулась и сжала его руку.

– Мне кажется, шансы у нас есть. Что у тебя на уме?

– У одного моего друга есть небольшая яхта на озере Эри. Я подумал, что мы могли бы одолжить ее и провести день на озере.

Анна очень любила озеро, хотя обычно отдыхала только на его берегах.

– Звучит чудесно! Я каталась по озеру на экскурсионном пароходике, но никогда не плавала на настоящей яхте, под парусом.

– Я поговорю с приятелем, узнаю, когда его яхта будет свободна. – Он посмотрел на Анну таким взглядом, что она совершенно растаяла. – И чем скорее, тем лучше.

Анна даже не смогла сразу ответить; ей потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя.

– Отлично. Только дай мне знать.

– Анна, спасибо тебе за все, что ты сделала для Колма. Мне следовало поблагодарить тебя раньше. Мне следовало бы говорить об этом почаще – и раньше, и теперь.

Анна не удержалась от вопроса:

– Ты правда немного успокоился? Согласись, ведь все это ради него!

– Я по-прежнему беспокоюсь за него. Это очевидно. Иначе зачем бы я стал шпионить? – Он улыбнулся собственному признанию. – Но я действительно думаю, что ему так лучше. Он стал счастливее. Увереннее. Благодаря тебе.

– Спасибо.

Колм подбежал и порывисто обнял Лайама:

– О, Лайам, вот здорово! Ты видел, как я работаю? Я отвозил тележки и собирал мусор на парковке. Все люди свиньи, говорит Вик, но мы не должны этого говорить им, потому что клиент всегда прав, даже если он свинья, правильно, Анна?

Анна подавила смешок.

– Правильно, Колм.

Разумеется, Колм говорил достаточно громко, и все находившиеся в ближайшей окрестности могли без труда расслышать его заявление.

– Я здесь закончил, Лайам. Я очень старался хорошо работать, а это делает человека по-настоящему голодным. Анна ходила за мной и ничего не делала, но я думаю, что она тоже голодная.

– Да, голодная, – подтвердила Анна.

Она взглянула на Лайама и вдруг поняла, что ее голод не имеет никакого отношения к пище.

– Нам стоит пообедать, правда? Ты можешь подождать меня здесь, Анна. Вик поможет мне убрать вещи и проделать что надо с карточкой. Правда, я думаю, что это я уже и сам смогу сделать.

Он вопросительно взглянул на Вика.

Пожилой рабочий кивнул:

– Конечно, дружище, пойдем со мной.

Колм зашагал рядом с Виком, и тот по-отечески похлопал его по плечу.

– Дружище. Так Лайам меня называет. Эй, дружище. Иди сюда, дружище. Мне нравится.

Вик хмыкнул:

– Я рад. Уверен, что буду часто тебя так называть. Это мое словечко.

– А у меня нет своего словечка. Может быть, мне стоит… – Они скрылись в здании магазина, и голос Колма затих.

– Мне кажется, Колм попытался вежливо намекнуть мне, что не надо больше ходить с ним на работу, – заметила Анна. – Я, кстати, думаю, что мои занятия с Колмом пора уже прекращать. Он теперь будет много времени проводить здесь, да и помощи от меня ему уже почти не требуется.

– Знаешь, я, конечно, не слишком радовался, когда ты начала к нам ходить, но сейчас меня совсем не радует, что ты перестанешь это делать.

– Нет, я по-прежнему буду появляться и заниматься с Колмом, но не так часто. Может быть, раз в неделю? Ему еще надо многому научиться, и я с удовольствием буду помогать. – Она немного помолчала, затем добавила: – Если ты не против.

– Я не против также, чтобы ты приходила почаще, и не только ради работы.

Анна улыбнулась и придвинулась ближе к Лайаму. Они сидели на скамейке, нога к ноге, локоть к локтю. Обоим было хорошо. Свободно и естественно.

– Кажется, меня можно убедить проводить с тобой побольше свободного времени. – Надо разделять дело и личные отношения, напомнила она себе. – И еще. Я хотела справиться у тебя по поводу Колма. Мне бы хотелось, чтобы он побольше времени проводил с Джилли и Джошем. Они прекрасно поладили.

– Конечно. Я рад, что у него появились друзья. – Лайам не сводил с нее глаз.

Анна решила: раз уж Лайам сегодня в таком хорошем настроении и так спокойно воспринимает растущую независимость Колма, стоит поговорить и о том, что когда-нибудь Колм сможет жить отдельно от него, Лайама.

– Знаешь, мне кажется, ему необходимы друзья, и еще я хотела обсудить…

Лайам не дослушал. Вообще, сейчас он, кажется, меньше всего думал о разговорах и обсуждениях. Он просто наклонился и поцеловал Анну – не глубоким страстным поцелуем, от которого окружающим всегда становится неловко, а легким касанием губ, обещавшим нечто куда более интимное.

– Извини, не сдержался, – сказал Лайам с широкой улыбкой, откровенно противоречившей вежливым словам. Да и вообще, выглядел он при этом слишком самодовольно.

Всякие мысли о Колме и о серьезном разговоре мигом улетучились из головы Анны. Теперь она могла думать только о предстоящем свидании с Лайамом.

Следующая неделя пролетела так же быстро и незаметно.

Лайам свозил Анну на условленное свидание на озере. Ветер радостно играл с ее непослушными волосами и трепал их, как хотел, превращая в дикую мешанину локонов-пружинок.

А когда он увел ее вниз, в каюту, где они смогли наконец заняться любовью, волосы рассыпались веером по подушке, непослушные и живые.

Он и сам не знал, почему вспомнил об этом сейчас, когда стоял незамеченным в коридоре и наблюдал через дверь, как Анна и Колм возились в кухне. Ему очень нравилось смотреть, как Анна занимается с его братом. Общение с ней выявляло в Колме все самое лучшее.

Откровенно говоря, она и в нем самом выявляла все самое лучшее.

– … Знаешь, Колм, очень мило с твоей стороны предложить вынести мусор. Хорошо, что ты сам об этом подумал, – сказала Анна, помешивая на плите что-то в кастрюле.

Колм сидел на табурете возле стойки и месил руками нечто напоминающее по виду тесто.

– Да. Каждый делает что может.

– Это что-то новенькое, – заметила Анна.

– Ну да, Вик на работе часто так говорит. Он помог мне недавно, когда кто-то сшиб коробки с печеньем и мне пришлось заново их складывать, а он пришел и помог, и я сказал спасибо, а он сказал…

– Каждый делает что может? – попробовала догадаться Анна.

Колм, казалось, удивился, что она знает.

– Да, ты угадала, Анна. Вот Вик, он говорит, что у каждого есть какие-то вещи, которые он делает хорошо. Мы с ним оба хорошо складываем коробки, но он еще умеет разбираться с цифрами и помогает мистеру Келлеру складывать все числа в магазине, но и с коробками он хорошо умеет обращаться.

– Он хороший человек.

Лайам вспомнил пожилого рабочего, которого он видел вместе с Колмом на стоянке неделю назад. Надо будет обязательно поблагодарить его в следующий раз.

– Ну да, он и правда хороший. Я помог ему внести какие-то ящики, и он сказал мне: «Спасибо, дружище». Я ему нравлюсь.

– Ты хорошо поступил, Колм. – Да, это и есть самое главное в Колме, он всегда готов помочь. – И конечно, ты ему нравишься. Ты очень хороший.

– Ну да, каждый делает что может. – Колм рассмеялся, и Анна присоединилась к нему.

Смех – вот то главное, что появилось в их доме с приходом Анны. Лайам вдруг представил, что Анна постоянно живет в этом доме, и с удивлением понял, что картина не вызывает у него отторжения. Вообще он всегда считал, что завести сколько-нибудь постоянные отношения с женщиной ему будет очень трудно, ведь мало кто из женщин захочет взять на себя заботу о Колме. Но с Анной это не было бы проблемой…

Их отношения только начали развиваться, но Лайам – впервые в жизни – смог увидеть перспективу в отношениях с женщиной.

Не просто с женщиной – с Анной.

– Так как дела на работе, если не говорить о складывании рассыпавшихся коробок? – спросила она тем временем.

Колм ответил не сразу, что для него было совершенно нехарактерно. Лайам посмотрел на брата и заметил, что обычное жизнерадостное выражение сменилось на его лице откровенной грустью.

– Что-нибудь случилось, Колм? – тихо спросила Анна.

– Ну да, как-то вошли ребята, я вытирал воду возле тележек, и они сказали: «Эй, посмотрите-ка на дебила».

Ярость поднялась в Лайаме и затопила пространство, где всего несколько минут назад не было ничего, кроме тепла и приязни. Это была знакомая ярость, та же, что заставляла его много лет назад драться с Бартлом в автобусе. Знакомое чувство, привычное, как голос старого друга. Оно никогда не уходило далеко, всю жизнь Лайам ощущал где-то совсем рядом его горячее дыхание.

– И что ты сказал? – спросила Анна.

Лайам готов был ворваться на кухню и тоже кое-что сказать. И больше всего ему хотелось заявить, что его согласие на то, чтобы Колм начал работать, было ошибкой. Совершенно очевидно, что эта работа только причинит ему боль. Но тут Колм начал отвечать:

– Я сказал им: ну да, есть такое слово, но оно нехорошее. А потом я сказал им то, что ты говорила. Что я не такой, как они, но я особенный. А особенный – это не плохой, это просто не такой, как все.

– Каждый человек отличается от остальных. А когда этот не похожий на других человек – Колм Франклин, то это совсем особая вещь. – Лайам наблюдал от двери, как Анна сочувственно сжала руку Колма. – Ты молодец, сумел постоять за себя.

Колм рассмеялся:

– Ну да, это же просто дети, наверное, они просто не понимают. Может быть, в следующий раз поймут, как ты думаешь?

– Надеюсь, что так, Колм.

– Двое или трое из них смеялись, когда выходили из магазина, но один парень, он обернулся на меня, так чтобы не видели остальные, и улыбнулся. Я думаю, он это запомнит.

– Это хорошее начало.

Какое же это хорошее начало? – хотелось закричать Лайаму. Что, если бы Колм собирал в это время тележки и дети начали бы его доставать? Что, если бы рядом никого не оказалось и никто не остановил бы детей, не запретил им нападать на Колма? Лайам обещал родителям позаботиться о Колме. Здесь, дома, он может обеспечить безопасность брата, но там, во внешнем мире?… Там он не может контролировать события.

– Эй, Анна! – позвал Колм.

Анна перестала помешивать.

– Да, Колм?

– Ты тоже особенная.

Анна вдруг часто заморгала. Лайам заподозрил, что она пытается сдержать непрошеные слезы.

– Спасибо.

– Просто ты грустила, и я подумал, может быть, ты забыла, что ты тоже особенная.

Анна крепко обняла его:

– Ты прав. Иногда я и правда об этом забываю, поэтому спасибо, что напомнил.

Лайам понял, в какой момент она его заметила. Анна не стала говорить Колму о том, что Лайам здесь. Вместо этого она сказала:

– Так ты собираешься вынести мусор?

Колм рассмеялся:

– Конечно, Анна. Я очень хорошо умею выносить мусор. Вик говорит, когда я работаю, ни одна корзинка для мусора не переполняется, потому что я слежу за ними. – Колм подхватил мешок с мусором и вынес через заднюю дверь. Как только он исчез за дверью, Лайам решительно шагнул в кухню.

– Долго ты там стоял? – спросила Анна.

– Достаточно долго, чтобы услышать рассказ Колма о работе. Неужели ты по-прежнему будешь утверждать, что эта работа ему необходима? Ты ведь понимаешь, что могло произойти! В школьные годы бывали моменты, когда одних слов оказывалось недостаточно. Ребята ставили Колму подножки, выбивали из рук книги. Он, казалось, не понимал, что они делают это специально, но я-то понимал!

– И ты бил их всех, да? – спросила она.

– Не всех, но достаточно, чтобы со временем они прекратили его донимать. – А как ему хотелось избить их всех, без разбора! Каждого, кто плохо относился к его брату!

– Может быть, в то время Колм и не мог без тебя обойтись, но теперь-то может, Лайам. Он справился с ситуацией. Сам. Без применения физической силы. Справился благодаря тому, что остался самим собой. Колмом. Ты услышал в этом рассказ о жестокости подростков, а я – о том, что Колм сумел за себя постоять.

– Я всю жизнь заботился о Колме и…

– И теперь не можешь отойти в сторону и принять тот факт, что Колм может сам о себе позаботиться. Лайам, ты обращаешься с ним как с полным инвалидом. А он не такой. Ему требуется больше времени на освоение чего-то нового, чем потребовалось бы тебе или мне, но он учится. Он заслуживает…

– Он заслуживает, чтобы ему не делали больно! Чтобы не обзывались! Он заслуживает…

Колм ворвался в дверь.

– Все в порядке, Анна, я его вынес и закрыл крышку бака плотно-плотно, чтобы никакая кошка не забралась туда и не устроила кавардак. – Он набросился на Лайама и схватил брата в объятия. – Привет, Лайам!

– Привет, Колм.

– Я рад, что ты дома, потому что я купил все, что попросила тетя Бетти, а теперь мы с Анной готовим спагетти на ужин. Они будут таки-и-ими… – он с явным удовольствием тянул слово, – вкусными, потому что это мое фир…

– Фирменное блюдо, – подсказала Анна.

– Фирменное блюдо. Я здорово готовлю спагетти!

Колм продолжал рассказывать о рабочем дне. В присутствии Лайама он не упоминал ребят, зато много говорил о Вике, Эйрил и мистере Келлере. Он говорил о водителе автобуса, который нравится ему больше всех остальных.

– И я сказал: «Эй, Карл, тук-тук». Он знает эту игру и сразу же правильно ответил: «Кто там, Колм?» А я сказал: «Там не Колм, там автобус», и он засмеялся. Он любит шутки про тук-тук.

Лайам подавил свой гнев и послушно рассмеялся. Позже, все позже. Позже он попытается разобраться, на кого именно злится. На подростков, которые обзывали его брата, конечно, но и на Анну тоже. Она не захотела слушать, а он не сумел объяснить всю свою тревогу за Колма. В сущности, она просто отмахнулась от его страхов.

Лайам знал, что не вытерпит страданий Колма. Нет, ведь его задача – защищать брата.

Лайам был в растерянности. Что делать? Он сидел на кухне, слушал болтовню Колма о проведенном дне и взвешивал возможные варианты. Ему хотелось поговорить с Анной, но он знал, что она скажет, и не был уверен, что хочет это услышать.

Она, конечно, скажет ему, что Колму необходимо выйти в мир, чтобы учиться новому. Более того, умом он и сам понимал, что Анна права.

Но сердцем он знал другое. Он знал, что его задача – присматривать за Колмом, а в такие дни, как сегодня, он чувствовал, что потерпел в этом неудачу.

На прошлой неделе, когда Лайам узнал, что к Колму приставали на работе, Анна подумала было, что они опять поссорятся, но этого не произошло. На первый взгляд казалось, что вообще ничего не изменилось. Но Анна чувствовала, что на самом деле ситуация изменилась, и не в лучшую сторону. Лайам заметно отдалился и выглядел потерянным, а когда она спрашивала его об этом, отвечал, что все в порядке. Все в порядке. Она не верила, конечно, но в то же время не понимала, что с этим можно сделать.

Поэтому, вместо того чтобы впустую тревожиться о Лайаме, она пыталась жить одним днем. И сегодня день выдался на удивление удачный. Она снова возила Колма, Джилли и Джоша на пикник, и они прекрасно провели время. Неделю назад, в День независимости, когда Лайама не было в городе, она возила Колма, Джилли и Джоша в Уиндем-парк смотреть фейерверк. Сегодня они были на острове Преск. Там был пляж, доступный для инвалидов, с деревянным настилом вдоль морской кромки, где Джош мог без труда маневрировать в своем инвалидном кресле. Они провели великолепный день на солнце, кормили чаек и смотрели, как волны набегают на песчаный берег.

Несмотря на тревогу, которую внушало ей состояние Лайама, Анна понимала, что очень скоро ей придется говорить с ним о том, чтобы Колм со временем переехал в групповой дом вместе с Джилли и Джошем. Теперь она была полностью уверена, что эти трое смогут без труда ужиться друг с другом.

Подъезжая с Колмом к дому, она продолжала прокручивать в голове мысли о том, как лучше организовать этот разговор. Дверь домашнего офиса оказалась закрыта, и им пришлось дожидаться, пока Лайам спустится вниз. К этому моменту Колм буквально кипел от возбуждения.

– Дверь была закрыта, – попенял он брату. – А я хотел рассказать тебе о том, как было на пляже!

– Извини, дружище, мне надо было закончить деловой звонок, и нужна была тишина. – Лайам взлохматил волосы Колма и тоже присел к кухонной стойке. – Но теперь я здесь.

– Да, теперь ты здесь. Мы с Анной тоже. Мы поехали на пляж, но сначала заехали за Джошем и Джилли. Мы опять ездили на маленьком автобусе, потому что Джошу трудно забраться в обычную машину, а автобус большой, и туда можно закатить кресло целиком, но его надо тщательно пристегивать, чтобы не покатилось, когда не надо. Мы собирались и тебя взять, но твоя дверь была закрыта.

По выражению лица Лайама Анна видела: он понял, что Колм очень расстраивается, когда находит дверь закрытой.

– Очень приятно, что вы хотели пригласить меня, но мне надо работать. Точно так же, как тебе надо работать в рабочее время. Только я работаю здесь…

– А я работаю в магазине. Ну да, я знаю. И я работаю с кучей друзей, таких как Вик и Эйрил. А тебе приходится работать в одиночку. – Колм поспешил обнять Лайама. – Извини, Лайам. Если ты захочешь когда-нибудь приехать поработать со мной, пожалуйста. У меня нет двери, так что она никогда не будет закрыта.

Лайам рассмеялся:

– Может быть, когда-нибудь я возьму с собой компьютер, сяду где-нибудь в кафетерии и буду там работать, пока ты работаешь в магазине.

– О да, это было бы здорово! И мы могли бы вместе поехать на автобусе!

Анна несколько раз ездила с Колмом на автобусе и знала, что теперь он полностью освоился с маршрутом. Он знал всех водителей по именам, да и многих постоянных пассажиров тоже.

– Колм, ты начал рассказывать Лайаму про поездку на пляж.

– О да! Было очень весело! Анна, она возила Джоша по этой деревянной штуке наподобие тротуара, потому что возить кресло по песку очень трудно. Только один парень там сказал, что у них есть специальные кресла с широкими колесами, и, может быть, в следующий раз мы возьмем такое для Джоша, чтобы он мог подъехать ближе к воде вместе со мной и Джилли. Но сегодня Анна возила его по деревянной штуке, а мы с Джилли собирали стеклышки и камушки. Мы дали Джошу держать ведерко, потому что, хотя руки у него работают не слишком хорошо, держать ведерко он может. Мы собираемся взять все камешки, которые собрали на пляже, и выложить в саду, когда у нас будет свой дом.

Анна чуть не застонала. Она хотела первой сказать Лайаму о своих планах.

– Лайам, – начала она и сразу же увидела искры гнева в его глазах.

Колм порылся в кармане.

– А вот этот классный камешек я оставил для тебя, Лайам.

Он торжественно вручил камешек брату. Лайам, не сводя глаз с Анны, рассеянно взял.

Анна не хотела, чтобы Лайам считал, что она намеренно что-то скрыла от него.

– Лайам, я все объясню!

Вместо этого Лайам спросил:

– Так что с этим домом, Колм?

Колм по-прежнему не замечал разлившегося по кухне напряжения.

– Джилли и Джош собираются поселиться вместе, в собственном доме, и сказали, что я, может быть, тоже смогу к ним переехать, потому что мы трое – лучшие друзья. Анна купила им дом, только кое-кто из соседей не хочет, чтобы там поселились Джилли с Джошем, но Анна собирается с ними поспорить, а потом там построят рампы для Джоша и они туда переедут, и, может быть, я тоже. Мне бы очень хотелось жить в собственном доме с этими ребятами. У тебя ведь был свой дом, Лайам, пока мама с папой не ушли на небо и ты не переехал сюда.

Лайам был в ярости. Не нужно было обладать специальными знаниями, чтобы это заметить.

– Лайам, я…

Он резко оборвал:

– Колм, почему бы тебе не умыться к ужину? А потом надо будет накрыть стол.

– Для нас и Анны?

– Э-э, сегодня я, наверное, не смогу остаться, Колм.

– Ладно, – с готовностью согласился он. – Я накрою стол как следует, вот увидишь, Лайам. Пока, Анна!

– Пока, Колм.

Он выбежал из кухни. Было слышно, как его ноги протопали вверх по лестнице.

– Давай-ка выйдем с этим на террасу, – произнес Лайам напряженным голосом.

Он весь был натянут, как пружина, и еле сдерживался.

Они вышли наружу, и Анна вспомнила свой первый день в этом доме. Как понравилась ей тогда терраса! В настоящий момент, однако, она предпочла бы оказаться где угодно, только не здесь.

– Так, значит, опять твои фокусы – сначала сделать, потом сказать Лайаму? Я никогда этого не хотел! Я не хочу, чтобы Колм куда-то переезжал! Я не хотел, чтобы он работал! А ты… Ты подталкивала и давила, заставляя нас делать то, что считала нужным! Я пришел к тебе с просьбой… с обычной простой просьбой подыскать мне помощника, который мог бы присматривать за братом, а теперь ты переселяешь его в групповой дом, даже не посоветовавшись со мной?

– Лайам, все не так. – Анна попыталась объяснить, но выражение его лица ясно говорило, что он не примет никаких объяснений. – Конечно нет! В тот день я собиралась поговорить с тобой об этом, но ты… ты поцеловал меня, и все мои мысли разбежались. Я собиралась поговорить с тобой сегодня. Я…

Он покачал головой:

– Я считаю, что все это было ошибкой.

– Лайам! – Не надо было спрашивать, что он имеет в виду: ее работу с Колмом или их зарождающиеся отношения.

– Думаю, тебе лучше уйти. И не думаю, что стоит возвращаться. – Голос Лайама звучал ровно, без эмоций, но на лице отражалось все то, что пытался скрыть голос. Лайам считал, что его предали, а подобную душевную рану скрыть невозможно.

– Лайам, послушай, ну пожалуйста, позволь мне объяснить! – Она не хотела, чтобы все закончилось… вот так. Она успела полюбить Колма… и Лайама, приходится признать, тоже. Она ни разу ему этого не сказала и теперь вдруг остро пожалела об этом. Судя по всему, другого шанса у нее уже не будет. – Пожалуйста, дай мне одну минуту…

– Нет. Твое время истекло. Анна, я не хочу больше слушать никаких объяснений! Не хочу, чтобы ты снова поучала меня, рассказывала, как неправильно я обращался с Колмом… как неправильно мои родители с ним обращались. Мы…

– Я никогда этого не говорила. Я никогда этого даже не думала!

– Мы с Колмом прекрасно жили до твоего появления!

Он мог злиться на нее сколько угодно, он мог вышвырнуть ее из своего дома, но она не собиралась спускать ему эту конкретную ложь. Она ведь пообещала самой себе, что не станет смешивать личные отношения с Лайамом и защиту интересов Колма. Поэтому она готова была сказать то, что необходимо было сказать, хотя и знала, что причинит Лайаму лишнюю боль.

– Нет, Лайам, это ты прекрасно жил. А Колм нет. Он всего лишь существовал. Конечно, ты любил его, и он это знал… знает. Но он был способен – да и сейчас способен – на большее, гораздо большее, чем ты готов был признать. Он…

– Просто уйди.

У Анны разрывалось сердце. Надо было промолчать. Сили сказала бы, что иногда ее сердце идет вразрез с мозгами, и была бы права.

– Могу я попрощаться с Колмом?

Лайам покачал головой:

– Не думаю, что это разумно.

– Лайам, я не понимаю, почему любой вопрос о Колме вызывает у нас с тобой такие баталии. Я знаю, что ты его любишь и желаешь ему только добра. Но я не понимаю, почему ты считаешь, что его надо держать в изоляции, почему он должен полностью от тебя зависеть! Не понимаю, почему ты уверен, что так будет лучше и тебе, и ему…

Он с трудом цедил слова сквозь стиснутые зубы:

– Ты правда думаешь, что я добиваюсь именно этого?

Анне хотелось взять Лайама за руку и пожалеть, – и одновременно хотелось схватить его за плечи и вытрясти всю душу. Она никак не могла понять его отношения к Колму. Как ни пыталась, не могла, и все тут.

– Да. А как бы ты это назвал?

– Я бы назвал это заботой о брате. Попечением, как говорили раньше. Ты влетаешь к нам сюда и после… трех месяцев, кажется? – думаешь, что знаешь и понимаешь все лучше всех? Я был с Колмом всю жизнь! И тебе придется довериться мне в этом! – Он немного помолчал. – Нет, конечно, ты мне не поверишь, ведь я не пускаю Колма в этот ваш «Рассвет». Как я уже сказал, тебе пора уйти и оставить нас в покое. Все приходит в норму, и наша жизнь тоже вернется в свое русло.

– Я не собиралась ничего от тебя скрывать и не собиралась неожиданно вываливать какие-то новости, – тихо произнесла Анна. – Мне необходимо было оценить, насколько хорошо Колм сможет сойтись с Джилли и Джошем. Да, я думала о том, что со временем он мог бы поселиться в групповом доме под хорошим присмотром, и я хотела поговорить с тобой об этом. Колму я не говорила ни слова. Ему сказал Джилли. Они с Джилли очень подружились.

Ее слова отскакивали от него, как от стенки, не производя ни малейшего впечатления.

– Тогда счастливо оставаться, Лайам. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, но я так не думаю. Ты чудесный человек. Я уже думала было, что влюбилась в тебя, но, наверное, ошибалась. Но что-то не так, есть в тебе какой-то нарыв. Эти приступы ярости, которые я не понимаю. Мне не раз приходилось наблюдать, как моя мама пытается переделать очередного мужчину, в которого втюрилась. Я не совершу подобной ошибки. Я знаю, что не смогу переделать тебя, так же как ты не сможешь переделать меня. Я знаю также, что в глубине души ты желаешь Колму только добра. Я надеюсь, что ты разберешься в себе, правда надеюсь, потому что в данный момент ты, похоже, плохо представляешь, что делаешь.

Она повернулась и, пытаясь сдержать слезы, решительно зашагала к машине. Слезы еще придут. Анна была уверена, что слезы еще будут, но готова была лезть из кожи вон, лишь бы не расплакаться прямо здесь, в присутствии Лайама.

Она оглянулась. Лайам стоял на террасе и смотрел ей вслед.

Такой разгневанный.

Такой одинокий.

Анна села за руль и уехала. Слезы, к счастью, удалось сдержать. Она понимала, что там, позади, в большом доме с террасой, остались не только братья Франклин, но и большая часть ее собственного сердца.

Анна уже отъехала, а Лайам все продолжал стоять на террасе. Ее машина не успела даже повернуть за угол, а он уже понял, что вел себя как настоящий осел.

– Лайам! Анна! – позвал изнутри Колм.

– Я здесь, дружище, снаружи, – отозвался Лайам.

Колм пулей вылетел в дверь.

– Послушай, Анна… – Он растерянно смолк. – А где Анна?

– Э-э, ей пришлось уехать.

– Ничего страшного. Я отдам ей свой рисунок завтра. Я сделал их целую кучу, но этот мой любимый. Я нарисовал его специально на ту стену у нее на работе. Завтра она придет? – Он протянул рисунок Лайаму.

Лайам развернул лист и посмотрел. На рисунке можно было рассмотреть множество разных вещей. В центре был нарисован автобус с улыбающимся кружком на месте водителя. В верхнем правом углу находился прямоугольник, который Лайам интерпретировал как рынок Келлера. Рядом с ним стояла целая группа улыбающихся людей-палочек. Все люди там держались за руки. В левом нижнем углу находился их дом и четыре человека перед ним. Трое улыбались, один хмурился.

– Кто это? – спросил Лайам, указывая на человечков.

– Это я. Это Анна. Это тетя Бетти. А это ты.

Лайаму принадлежала хмурая фигурка со спичечными ручками и ножками.

– Завтра Анна приедет? Я хочу отдать ей рисунок. Это самый лучший.

– Нет, не думаю. – Лайам продолжал разглядывать художества Колма.

Все на картинке улыбались и были счастливы. Все, кроме него.

– Ладно, тогда послезавтра. Вот Анна, она всегда занята, да еще как! Она помогает мне, и Джилли, и Джошу, и есть еще другие люди. Анна расстраивается из-за этого дома, а мы с Джилли и Джошем хотим помочь, но не знаем как. А ты знаешь?

– Нет, Колм, не знаю. Я вообще сейчас мало что и о чем знаю.

Колм покровительственно похлопал брата по спине:

– Ладно, ничего страшного, не беспокойся, потому что Анна говорит, никто не может знать все. Когда мы с Джошем и Джилли переедем в свой дом, мы станем помогать этим людям, и они поймут, что мы хорошие, и полюбят нас.

– Колм, дружище, ты не переедешь в этот дом. У тебя уже есть дом, здесь, со мной, разве ты забыл?

Колм нахмурился, и лицо его сразу стало каким-то непривычным, даже незнакомым.

– Ну да, Лайам, но ведь у тебя был свой дом, пока мама и папа… – Он и сейчас не произнес слова «умерли». Просто бросил предложение на полуслове. – Ты вернулся сюда, чтобы заботиться обо мне, но теперь я сам могу о себе позаботиться. Джилли говорит, что, после того как мы переедем в свой дом, Анна будет по-прежнему приходить и помогать нам, учить разным вещам. И ты сможешь приходить к нам в гости, к ужину. Я приготовлю спагетти, потому что у меня это хорошо получается. Джош и Джилли мне помогут, а ты не будешь помогать, потому что ты гость. А потом мы достанем что-нибудь на десерт и, может быть, сыграем в «Ловись, рыбка!». Интересно, Джилли и Джош знают эту игру?

– Колм, ты не будешь жить с Джилли и Джошем, – повторил Лайам чуть более твердо. – Мне жаль, если Анна тебе обещала, но ты никуда не переедешь. Ты живешь здесь, со мной.

– Анна ничего не говорила. Но Джилли сказал…

– Это Джилли сказал, не я. Я ничем не могу тебе помочь. Ты будешь жить здесь. – Лайам пытался не думать о том, что только что услышал. Ведь Колм подтвердил, что не Анна рассказала ему, а Джилли затеял неуместный разговор о переезде в групповой дом.

Колм уже не хмурился, а смотрел на Лайама сердитыми глазами.

– Вот увидишь, Лайам! Я попрошу Анну, и она поможет мне подготовиться к переезду.

– Я не думаю, что Анна когда-нибудь вернется. – Лайаму казалось, что он должен чувствовать облегчение, но мысль о том, что он больше никогда не увидит Анну, причиняла боль.

– Почему? Я сделал что-нибудь не так? – Весь гнев Колма куда-то пропал, он говорил нервно и неуверенно.

– Нет, дружище, дело не в том, что ты сделал что-то не так, – заверил его Лайам. – Анна больше не придет, потому что мы в ней не нуждаемся. Будем жить вдвоем, ты да я, как раньше.

– Я не хочу этого! Не хочу как раньше! Не хочу сидеть весь день дома один и смотреть глупый телик. Я хочу работать, у меня уже есть работа! Я хочу встречаться с друзьями! Я хочу, чтобы Анна приходила учить меня разным вещам, потому что она считает меня умным. Ты думаешь, я тупой, но это не так!

– Я этого не думаю, Колм. Я просто думаю, что тебе нужно кое в чем помогать.

– Вот и Анна так говорит. Она говорит: «Тебе просто нужна помощь, Колм». Но мне не нужна твоя помощь! Мне нужна Анна! – Он сорвался с места, влетел в дом и захлопнул за собой дверь.

Лайам бросился за ним.

– Колм, каждому иногда бывает нужна помощь. Я помогу тебе.

– Нет! Я сам умею делать многие вещи, Лайам. Я не хочу, чтобы ты делал их за меня.

– Колм!…

Не обращая внимания на Лайама, Колм зашагал прочь и даже начал подниматься по лестнице. Затем остановился и вновь повернулся к Лайаму:

– И я хочу, чтобы Анна и дальше меня учила, Лайам.

– Мы поговорим об этом позже, дружище, – устало проговорил Лайам.

Он был совершенно измотан. До предела, до мозга костей.

Он устал злиться. Устал чувствовать себя виноватым, чувствовать, что опять кого-то подвел. Сначала Колма. Теперь Анну.

– Нет, не позже. – Колм спустился обратно в гостиную. – Я могу учиться, и Анна меня учит. Я не хочу разговаривать, я хочу, чтобы Анна меня учила.

Он развернулся, с грохотом взбежал по лестнице и захлопнул за собой дверь спальни.

После многих лет спокойного и даже радостного послушания Колм начал самоутверждаться. Начал драться за свои интересы.

«За все это я должен благодарить Анну», – сердито подумал Лайам.

Он опять вышел на террасу и сел там.

Медленно-медленно гнев, свернувшийся внутри горячей тугой пружиной, начал остывать.

Колм сказал, что Анна ничего ему не говорила о доме и о том, чтобы поселиться отдельно от брата. Сказал друг Джилли. Так что обвинения Лайама в адрес Анны беспочвенны. Он был не прав. И даже не выслушал, когда она пыталась объяснить!

Вероятно, надо позвонить и извиниться. Он же видел, что уезжала она чуть не плача.

Лайам сам не понимал, что чувствует. С одной стороны, облегчение – Анна ушла, и жизнь вскоре вернется на круги своя. С другой стороны, он понимал, что будет тосковать. Да, он уже начал скучать! В сердце ощущалась почти физическая боль. И гнев. Он все еще чертовски сердит на нее. Как ни странно, это чувство было самым знакомым. Лайам не помнил времени, когда он не был бы на что-нибудь сердит. Это чувство ощущалось как присутствие старого друга. С ним было легко.

Какое-то время он думал, что расстался с ним навсегда, но, как выяснилось, ошибался. Мог бы заранее догадаться, что так будет.

На следующее утро Анна появилась в офисе «Рассвета» в семь тридцать, чтобы еще до назначенных на день занятий привести в порядок кое-какие бумаги. По крайней мере, так она сказала бы Сили, вздумай та вдруг появиться в офисе раньше обычного. На самом деле Анна за всю ночь так и не смогла заснуть и в конце концов решила хотя бы поработать, раз уж все равно не спится.

Днем припарковаться на Мэйн-стрит часто бывало проблемой, но в половине восьмого, как оказалось, свободных мест на главной улице городка больше чем достаточно. Анна подхватила вещи и поспешила к двери… и обнаружила там Колма.

– Привет, Анна! – Он расплылся в улыбке и прижал к груди свернутый лист бумаги, который держал в руках.

Анна посмотрела в одну сторону, потом в другую, но никого не увидела.

– Колм, а где Лайам?

– Дома. В постели. Вчера он допоздна смотрел телевизор. А мне не разрешил остаться. Нет, он сказал: «Колм, иди-ка ты спать, дружище!»

Анна отперла дверь и жестом пригласила Колма входить.

– Как же ты сюда добрался?

– Приехал на автобусе.

– Лайам знает?

– Не-а, он еще спал, так что я оделся, приготовил себе завтрак и пошел ждать автобуса. Ждать пришлось ого как долго!

Интересно, в какое время Колм пустился в свое путешествие? – подумала Анна.

– Давай-ка пройдем в мой кабинет. Нам лучше позвонить Лайаму. Он будет беспокоиться, если проснется и увидит, что тебя нет.

Меньше всего на свете хотелось ей сегодня говорить с Лайамом Франклином, особенно с учетом того, что самой ей тоже удалось перехватить всего пару часов беспокойного сна. Если они опять затеют спор, она может не сдержаться, но похоже, что выбора у нее нет.

– Идем!

Колм покачал головой и остался стоять на месте, сложив руки на груди.

– Нет, Анна, я не хочу. Он просто скажет: «Нет, Колм, сиди в своей комнате и смотри телик». Ну так вот, я не хочу сидеть в своей комнате! Я хочу, чтобы ты меня и дальше учила делать разные вещи. Я хочу работать. Я хочу жить с Джошем и Джилли в общем доме.

Недовольство и разочарование слышались в голосе Колма, дрожали в его сжатых изо всех сил кулаках. Анна не знала, как ему помочь.

– Колм, – начала она.

– Нет, Анна, я не согласен. Я ведь не маленький мальчик. Я, конечно, не такой умный, как Лайам, но я могу учиться и делать разные вещи, и я хочу все это делать.

Она мягко дотронулась до его руки:

– Я знаю.

Почувствовав прикосновение, Колм отпрянул.

– А этот Лайам, он не может заставить меня не делать. Он не может заставить меня сидеть дома. Я не ребенок!

– Знаешь, Колм, а ведь сейчас ты ведешь себя как маленький ребенок, а не как взрослый, – мягко заметила Анна.

Это заставило Колма остановиться.

– Как это?

– Взрослые не убегают от проблем. Они разговаривают с другими людьми. Это помогает им понять, что по-настоящему важно.

– А ты убежала!

– Нет, не убежала.

Вообще-то Лайам вышвырнул ее вон. Колму она говорить этого не собиралась, но все-таки вышвырнул, а это совсем не то же самое.

– Нет, убежала! Ты же не стала разговаривать с Лайамом и ничего ему не объяснила.

Может быть, надо было стараться сильнее. Может быть, надо было раньше поговорить с ним о переезде Колма в групповой дом с Джошем и Джилли. Но она хотела сначала убедиться… ну, насколько это вообще возможно… что этот вариант подойдет им всем – и Колму, и Джошу с Джилли, – прежде чем обсуждать его с Лайамом. Она хотела быть уверенной, что эти трое найдут общий язык и смогут самостоятельно справляться по хозяйству. Ей надо было обязательно сказать все это Лайаму, даже если бы пришлось насильно заставлять его слушать.

– Ты прав. Мне надо было остаться и попытаться объяснить ему все. И тебе, кстати, тоже.

Колм вздохнул:

– Ну да, потому что мы не дети. Мы взрослые, а взрослые не убегают.

– Похоже, все у нас здорово запуталось. Есть предложения?

Колм серьезно кивнул:

– Ну да. Если намусорил, надо все убрать. Если запутал, распутать.

– Правильно. Так что поехали обратно к вам домой, будем разбираться.

Нет, звонить она не будет. Она поедет прямо туда и заставит Лайама себя выслушать. И будет надеяться, что он поговорит с ней и что-нибудь объяснит. Во всем остальном он был самым замечательным мужчиной на свете, но, как только дело касалось Колма, начинал яростно сопротивляться малейшим переменам. Анна никак не могла понять, в чем тут дело.

– Послушай, Анна, я привез тебе это, на стену. – Колм протянул ей лист бумаги, который все время держал в руках.

Анна принялась рассматривать рисунок. Рынок Келлера, дом.

– Это ты, я, тетя Бетти и Лайам? – спросила она, указывая на четыре фигурки-палочки.

– Да, это Лайам. Он, как всегда, сердится.

– Но ты же знаешь, что он сердится не на тебя, правда?

Колм не ответил. Вместо этого он сказал:

– Никогда не уходи, Анна. Я люблю тебя.

Анна обняла его в ответ:

– Я тоже люблю тебя, Колм.

– И тебе еще многому надо научить меня.

– Может быть. Но и ты меня многому научил! – Например, быть открытой и честной… и не отступать перед схваткой. Может быть, она не настолько дорога Лайаму, как он ей, но она точно знает, что он любит Колма и желает для него только хорошего, даже если делать это хорошее очень непросто. – Поехали!

Глава 10

Лайам проснулся оттого, что кто-то попеременно звонил в звонок и колотил во входную дверь. Затем наступила тишина.

Он взглянул на часы. Еще не было и восьми. Тетя Бетти в этот день приходить не собиралась.

Пытаясь не думать о том, как мало удалось поспать этой ночью, он с трудом выбрался из постели и поплелся к двери. Когда он спустился с лестницы, раздался еще один звонок в дверь, на этот раз одиночный и какой-то более вежливый. Лайам открыл дверь и обнаружил за ней Анну и Колма.

– Анна?!

Она посмотрела на него сдержанно и объяснила:

– Сегодня утром, когда я приехала в «Рассвет», Колм уже ждал меня. Он приехал на автобусе.

– Ты уехал из дома и ничего мне не сказал? – Вопрос Лайама прозвучал скорее как отчаянный крик.

Но Колм, вместо того чтобы испугаться, посмотрел на него горящими глазами:

– Ну да, потому что я не ребенок. Ты не можешь сказать: «Больше никакой Анны, Колм». Ты не можешь заставить меня сидеть дома и смотреть дурацкий телик. Я хочу работать, и я хочу, чтобы Анна меня учила. Анна хочет, чтобы я учился разным новым вещам, не то что ты!

Лайам и сам не понимал, каким образом умудрился так все запутать. Анна, у которой мысли и эмоции раньше можно было прочесть на лице, как в открытой книге, смотрела осторожно и сдержанно. Колм, обычно самый счастливый и общительный человек на свете, был в ярости.

– Колм, конечно, я хочу, чтобы ты учился новому.

– Вовсе нет, ты хочешь, чтобы я сидел здесь, в этом дурацком доме. Я хотел убежать и жить у Анны, пока не будет готов мой новый дом с Джилли и Джошем, но я не ребенок. Я взрослый, и я не должен убегать. – Он прошел мимо Лайама и начал подниматься по лестнице, затем обернулся и выкрикнул: – И я не буду тебя слушаться, Лайам! Ты всего лишь брат мне! Я буду ходить на работу и встречаться с Анной. И ты не сможешь мне помешать! – Он снова развернулся, с грохотом взбежал по лестнице и хлопнул дверью своей комнаты.

Лайам вздохнул:

– Никогда не видел Колма в таком состоянии. У него раньше никогда не было истерик и приступов гнева.

Анна покачала головой:

– Это не истерика. Это самоутверждается взрослый человек. Колм попробовал делать многие вещи, и ему понравилось. Не вижу в этом ничего плохого.

– Я с этим не согласен! Я боюсь, что ему будет больно.

– Ты уже говорил. Иногда каждому из нас бывает больно, Лайам. Я не могу тебе обещать, что с Колмом этого не произойдет. Но это не повод держать его взаперти. В данной ситуации он прав, а ты нет.

– Я знаю, что был не прав вчера и напрасно обвинил тебя. Я знаю, что это не ты сказала Колму, что он может переехать отсюда и жить отдельно. Я собирался позже позвонить и попросить тебя вернуться.

– Вернуться и продолжать работать с Колмом. Но для чего? Я не хочу ссориться, Лайам, но правда, что хорошего в том, что я вернулась бы и продолжала работать с Колмом, если ты всеми силами пытаешься сохранить существующее положение вещей? Ты сам причиняешь ему боль! Он учится, узнает, что способен на большее, только для того, чтобы обнаружить, что ты этого не хочешь.

– Все не так, Анна. Это несправедливо. – Лайам не знал, как объяснить ей свои чувства. Он и себе-то их не мог объяснить. – Я хочу, чтобы Колм мог развиваться и идти вперед так далеко, как сам захочет.

– Ты всерьез?

Он видел сомнение в ее глазах и ненавидел себя за то, что сам был его причиной.

– Мне это не нравится, но я говорю всерьез. Хотя насчет переезда я не уверен. И мне не нравится, что к нему приставали на работе. Анна, я совсем запутался. Я не знаю, что делать, не знаю, что для него правильно. Дай мне немного времени.

– Прекрасно. Тогда считай, что я уже вернулась. Скажи Колму, что я приеду завтра, как мы раньше и планировали. – Она двинулась обратно к машине.

– Анна, погоди, – окликнул ее вслед Лайам. – Как же мы…

Несколько мгновений ему казалось, что она так и будет идти вперед, как если бы ничего не слышала. Но она все же обернулась – и Лайам почти пожалел об этом. На ее лице отразилась сильная боль.

– Не беспокойся, Лайам, никакого «мы» не существует.

– А что, если я хочу, чтобы «мы» были?

Она отрицательно покачала головой:

– Извини. Я не смогу пережить все это снова.

Он и вчера знал, что губит их отношения, но остановиться не мог.

– Послушай, мне очень жаль. Я не понимаю, почему это меня так задевает, но задевает же! Мне просто нужно время, чтобы приспособиться. Я напортачил, конечно, но…

Анна подошла поближе и взяла его за руку.

– Лайам, дело не в тебе, дело во мне. – Она не знала, как объяснить ему. В голову ничего не приходило. Она заметила неподалеку два потрепанных садовых кресла. – Знаешь, это как твоя терраса.

Лайам в недоумении поднял голову. Наверное, он неправильно понял.

– Моя терраса?

– Ну да. Помнишь, я тебе говорила, что еще в первый приезд к вам испытала острую зависть, и именно к вашей террасе?

Несмотря ни на что, он улыбнулся при этом воспоминании:

– Помню.

– Ну так вот, я мечтаю о террасе, и твоя вполне годится – ненадолго. Я имею в виду, посидеть на ней немного и понаблюдать за окружающей жизнью прекрасно, но кресла у тебя не слишком-то удобные. Они не предназначены для долгого использования. Они из тех, что складывают и убирают прочь, когда нужда в них отпала. Когда у меня появится собственная терраса, та, которая навсегда, мне нужно, чтобы она была удобная. Такая, чтобы можно было сидеть в креслах весь вечер и не уставать, чтобы не приходилось ерзать, пытаясь устроиться поудобнее…

Он наконец-то уловил аналогию.

– Тебе нужна белая плетеная мебель.

Она кивнула:

– Да.

– А я могу предложить тебе только жалкие шезлонги. – Неприятно, но приходится признать: он действительно всего лишь жалкий шезлонг, а такая женщина, как Анна, достойна белого удобного кресла.

– Лайам, я рассказывала тебе о своей маме и ее вечном поиске единственного мужчины. Единственной истинной любви. Я видела, как она работает над отношениями. Я видела, как она пытается измениться ради них. Я видела, как она пытается изменить его. Ни то ни другое не работает. Я давно решила, что не буду искать идеальную любовь, любовь на всю жизнь. Я не хочу менять тебя и не готова меняться сама ради тебя. Я думаю, лучше всего признать, что мы не предназначены для чего-то большего, чем пережитый нами короткий эпизод.

– А еще ты хочешь белое кресло.

– Да.

У Лайама не осталось никаких аргументов. Анна Чепел считала, что хочет лишь удобных, комфортных отношений, которые прекращались бы сразу, как только переставали быть удобными и комфортными. Она утверждала, что не верит в настоящую любовь. Но Лайам понимал, что на самом деле Анне нужен партнер, который смог бы полюбить ее телом и душой, – и никак не меньше. Она была создана именно для таких отношений, хоть и не искала их. Лайам знал, что когда-нибудь она встретит свою настоящую любовь. Иначе и быть не может. Она слишком хороший человек.

И поскольку Лайам, в отличие от нее, понимал все это, он не стал спорить. Он просто сказал:

– Прекрасно. Но для Колма ты вернешься?

– Да. – Она снова направилась к машине, затем еще раз обернулась и сказала: – А насчет… ладно, извини, жаль, что так вышло.

– Мне тоже жаль, Анна.

Лайам был почему-то уверен, что ему не удастся избавиться от сожалений в ближайшее время… а может быть, и никогда.

Еле переставляя ноги, он поднялся по лестнице и постучал в дверь Колма.

– Можно войти?

– Да. – Колм сидел на постели.

Лайам оглядел комнату и вдруг понял, что здесь почти никогда ничего не меняется. На книжных полках, как всегда, выстроились фигурки из «Звездных войн» (у Колма их была целая коллекция) и игрушки. Под кроватью пристроились коробки и ведерки с «Лего». По виду комнаты несложно было поверить, что Колм все еще ребенок.

Но Лайам взглянул на Колма и понял, что это не так.

Лицо Колма в точности отражало его собственное лицо, но было более счастливым. И невинным.

Он вспомнил рисунок, над которым работал Колм. Тот, где все улыбались, кроме него, Лайама.

Неужели именно таким видит его Колм? И все остальные тоже?

– Колм, нам надо поговорить.

– Ну да, потому что мы оба взрослые люди, а взрослые не убегают от всяких разностей. Они разговаривают о них.

– Так Анна сказала?

Колм кивнул:

– И еще сказала, что взрослые сражаются за то, чего хотят. Я хочу, чтобы Анна меня учила.

– Она просила передать тебе, что завтра приедет вовремя, как договаривались.

Колм бросился на Лайама и порывисто обнял:

– Спасибо, Лайам! Анна была права. Анна всегда права!

Анна, сравнившая его с жалким потрепанным шезлонгом, всегда права. Лайам без сил хлопнулся на край кровати Колма.

– Лайам, почему ты так сердит на Анну? – спросил Колм.

– Вовсе нет!

– Значит, она на тебя сердита?

– Нет.

Колм похлопал Лайама по плечу.

– Ну вот, ты опять грустишь. У тебя у глаз появляются морщинки, и вот здесь тоже, – сказан он, указывая на лоб брата. – Ты часто грустишь или злишься.

– Сейчас я не злюсь, дружище. Я грущу, потому что я сам все испортил. Мне нравилась Анна. Очень.

– Анна говорит: если ты ошибся, надо все исправить. – Колм изучающее оглядел Лайама. – Ну да, ты грустишь по Анне, но и злишься тоже.

Лайам ответил не думая:

– Я злюсь потому, что из двух братьев именно я получил все, а ты остался ни с чем.

Лайам слышал, что произносят его губы, будто со стороны. Разве он действительно так думает? Откуда взялись эти слова?

Колм, судя по выражению лица, растерялся не меньше, чем Лайам.

– Как это?

Лайам попытался объяснить, не только Колму, но и себе самому.

– Когда мы родились, я шел первым, но на это потребовалось много времени, а ты из-за этого застрял в мамином животе без воздуха и появился слишком поздно. Все это время тебе не хватало воздуха и… – Лайам остановился, не в состоянии поверить, что действительно произнес эти слова. Он никогда не говорил вслух, но именно так всегда чувствовал, хотя только сейчас начал это осознавать. Его приводило в бешенство, что они с Колмом были близнецами. Идентичными близнецами. Что, если бы не инцидент при родах, Колм мог тоже обладать всем, что досталось Лайаму. Если бы только он не оказался вторым!

Колма, казалось, признание Лайама совершенно не расстроило. Он просто кивнул:

– А, ну да, мама мне говорила. Мне не хватало воздуха, поэтому мне труднее делать некоторые вещи.

– Да.

Колм посмотрел на него растерянно и недоуменно:

– И ты злишься на меня?

– Нет, не на тебя. На тебя я никогда не злюсь. Я злюсь на то, что так получилось, – именно я оказался везунчиком. – Ну вот, наконец-то суть дела. Вот в чем настоящая причина его злости. Ему повезло – он получил все. А Колм, брат-близнец, полная его копия, проиграл только потому, что родился вторым. Лайам знал, что обязан заботиться о Колме, обязан хотя бы попытаться как-то возместить ему то, что из двух братьев повезло именно ему, Лайаму.

Колм рассмеялся:

– Ну ты даешь, Лайам, ты же был тогда младенцем. Может, мне и дольше приходится думать, но я все-таки умею это делать. И у меня теперь есть работа, а скоро будет и свой дом с Джилли и Джошем. И Анна на меня не злится. Так что счастливчик-то я, точно!

Лайам еще не согласился на его переселение, но Колм, кажется, этого не понимал. Он строил планы на будущее. Планы, о которых Лайам ничего не знал и о которых Колм с ним не советовался. Он, как любой взрослый человек, строил собственное будущее.

– Колм…

– Ну да, мне повезло. Ведь когда я уеду, ты останешься один в доме, а если Анна на тебя злится, то она не будет даже приезжать в гости. А ко мне с Джилли и Джошем она точно будет приезжать. Если мы получим этот дом. Кое-кто из соседей не хочет нас там видеть.

– Анна добьется, чтобы вы получили свой дом. Если не получится с этим, она найдет вам другой.

Да, Анна готова сражаться за то, во что верит. Она будет сражаться за Колма. За его друзей. За их право жить в собственном доме. Но она не будет сражаться за него. Точнее говоря, она пыталась сражаться с ним и за него, но в конце концов сдалась.

Колм кивнул:

– Ну да, потому что Анна меня любит.

– Да, это так.

– Но даже если из нас двоих я счастливчик и она меня любит, тебя она тоже любит. Ты ведь разберешься с тем, что испортил. Извинишься.

– Ты думаешь?

– Я знаю. И ты мог бы тоже нарисовать ей картину на ту стену на работе. Я нарисовал, и ей понравилось. Чудесная вышла картинка. Она ведь на тебя злится, так что твоя картина должна быть очень-очень хорошей, и тогда ты сможешь извиниться, и, может быть, она перестанет злиться на тебя.

Внезапно Лайама осенило.

– Колм, ты прав! Я должен нарисовать ей нечто особенное. Даже более особенное, чем просто картина. Ты мне поможешь? – Насколько Лайам помнил, он впервые в жизни задал брату этот вопрос. Ощущения были такие, будто он сегодня впервые по-настоящему увидел Колма.

Он видел в Колме не его недостаток. Он видел самого Колма. Брата. Великого оптимиста со своими мечтами и планами, в жизни которого было больше радости, чем Лайам осмеливался себе позволить. И может быть, именно поэтому он впервые обратился к Колму за помощью.

Колм будто озвучил мысли Лайама:

– Ну да, я всегда помогу тебе, Лайам, потому что ты мой брат. А ты всегда поможешь мне, потому что я твой брат. Братья всегда так делают. Помогают друг другу.

– Да, братья всегда так поступают. – Лайам обхватил брата руками и крепко обнял.

– Лайам, раздавишь! – пожаловался Колм со смехом в голосе.

Когда Лайам выпустил Колма, тот протянул руку и похлопал его по плечу.

– А ты, Лайам, не должен винить себя в том, что я был вторым. Сейчас из нас двоих везунчик как раз я. У меня есть друзья и работа, а скоро будет свой дом. И правда везунчик!

– Ты счастлив? – спросил Лайам.

– О да, очень-очень счастлив. – Колм испытующе взглянул на брата. – А вот ты нет.

– Может быть, я тоже буду, если Анна перестанет на меня злиться. – В глубине души Лайам понимал, что никакого «может быть» здесь нет. Если Анна даст ему еще один шанс, он станет самым счастливым человеком на много миль вокруг. – Ну что ж, давай красить.

– Что мы будем красить? – спросил Колм.

– Пойдем, я тебе покажу. Но сначала надо съездить за покупками. А потом у нас будет много работы.

– О'кей. Анна отметила мои рабочие дни в календаре, и сегодня мне не надо на работу. Работа у меня завтра.

– Великолепно. Это может занять весь день.

К семи часам Лайам был наконец готов. Они с Колмом работали весь день, останавливались только на короткий ленч и в пять часов на пиццу.

Весь день, каждые пять минут, Колм спрашивал:

– Можно уже ехать за ней, да?

И Лайаму приходилось отвечать:

– Пока нет, дружище, но уже скоро.

Но теперь Лайам рассматривал результат и твердо знал: да, все готово.

– Колм, выглядит здорово. Без тебя я бы не справился. – И это была чистая правда. – Из нас получилась отличная команда.

– Ну да. Теперь поехали за Анной, покажем ей наш сюрприз.

Лайам вытер руки о заляпанные краской джинсы.

– Поехали. – Он двинулся к машине, но Колм остался стоять. Лайам обернулся и спросил: – Что-то случилось?

– Хочешь, завези меня к тете Бетти, тогда сможешь один за ней съездить. Ты скажешь, что тебе очень жаль, а потом, может, опять поцелуешь. – Колм хихикнул, как будто поцелуи Анны и Лайама были самой смешной вещью, о какой ему приходилось слышать в жизни.

Лайам тоже рассмеялся. Он боялся, что отношения с Анной погублены безвозвратно, но чувствовал, что где-то в глубине души притаилась надежда… надежда на то, что все как-нибудь удастся исправить.

– Вот уж нет! Мне кажется, Анну легче будет уговорить, если ты будешь со мной. Тогда она непременно согласится поехать посмотреть наш сюрприз.

– Ладно, но уж если я буду там, никаких поцелуев, – предупредил Колм. – Потому что это неприлично.

Лайам рассмеялся. Не потому, что замечание Колма о неприличности поцелуев с Анной показалось ему смешным, а потому, что почувствовал себя… счастливым. И уверенным в успехе. Во всем.

Тяжесть вины куда-то пропала.

Конечно, он всегда знал, что недостаток Колма – не его вина, но эмоции далеко не всегда подчиняются логике. А вот искренние аргументы Колма действительно помогли.

Его брат счастлив. Он живет так, как ему хочется.

Значит, и он, Лайам, может получить немного счастья.

А единственное, что по-настоящему нужно Лайаму для счастья, – это Анна Чепел.

– Ох, Анна, у меня такие новости! Ты ни за что не поверишь! – возгласила мать, вплывая без стука в комнату.

Анне следовало бы накричать на нее. Следовало бы устроить очередную разборку с матерью про личное пространство и необходимость стучать, когда входишь к дочери. Но Анна была не в состоянии. Она чувствовала себя совершенно обессиленной.

– Анна, что случилось? Почему ты сидишь здесь в темноте?

Анна, свернувшись калачиком, лежала в уголке дивана. Она думала, что надо бы подняться и включить свет, но не находила в себе силы даже на это.

– Еще не темно, мама. На улице еще совсем светло.

– Ну не знаю, в этой комнате просто мрачно. Включи свет.

– Я участвую в акции зеленых и пытаюсь внести свой вклад в спасение планеты, – заявила Анна. Ей не хотелось, чтобы мать заметила следы слез на щеках, и не хотелось отвечать на вопросы.

– Послушай, я хочу видеть лицо дочери, когда сообщаю ей хорошие новости.

Анна щелкнула выключателем. Мать буквально светилась от радости.

– Что за новости, мам?

– Я встретила одного человека, – торжественно объявила она, как будто никогда прежде не произносила этих слов. Как будто никогда раньше не думала, что нашла наконец свою вторую половинку.

– Здорово! – Анна попыталась вложить в это слово хоть чуть-чуть энтузиазма, но не слишком в этом преуспела.

Мать, казалось, ничего не заметила.

– Не просто одного человека. Я встретила его! Мужчину, которого я ждала все эти годы. Знаю, что я и раньше это говорила. Я по твоему лицу вижу, что ты об этом думаешь. И действительно говорила. Но в этот раз все иначе! Он не такой.

– Я уверена, что так и есть, мам, – согласилась Анна. В ней совершенно не осталось энергии, возражать не хотелось.

– Нет, Анна, я хочу, чтобы ты поняла. Он не такой, как все. – Мать обхватила себя руками. Она была вне себя от счастья. – Каждый мужчина, с которым я была после твоего отца, или не подходил мне, или я ему не подходила. Наши отношения всегда строились на том, что или я пыталась его изменить, или он меня. Я знаю, что этот не такой, как все, потому что мне не надо в нем ничего менять, ну ничегошеньки! Я не стала бы, даже если бы могла. Он отвратительно одевается. Он считает, что джинсы и рубашка в клеточку – подходящая одежда для… ну, практически для любой ситуации. Но он любит меня такой, какая я есть. Он сказал, что всю жизнь ждал встречи со мной, так зачем ему что-то менять во мне? – Она испустила счастливый вздох. – Я знаю, что ты мне не веришь, и я знаю, что не раз давала для этого повод, но он-то не такой! Вот увидишь.

– Я счастлива за тебя, мам.

– А вот ты у меня несчастна, да, Анна-Бананна? – Мать протянула руку и мягко провела пальцем по подсохшей слезной дорожке.

– Нет, мам, счастлива, – неубедительно солгала Анна.

– Ну нет. Я же вижу. Я и сама часто переживала такое, слишком часто. У тебя проблема с мужчиной.

– Нет. У меня нет мужчины, так откуда же возьмется проблема с ним?

– Ах! – Мать кивнула, как будто все поняла. – Обычная проблема – часть или ничего. Судя по твоему виду, ты согласилась бы и на часть, но тебе не досталось и этого.

– Нет.

– Анна! Я знаю, ты всегда гордилась тем, что все продумываешь, а не идешь на поводу у чувств. Я знаю, что сама в этом виновата. Я всегда сначала бросаюсь в омут, а потом уже начинаю думать. И я достаточно люблю тебя, чтобы позволить тебе думать, что ты чем-то отличаешься от меня. Но на самом-то деле это не так. Тебе нравится считать, что ты сначала думаешь, а затем уже чувствуешь, но, милая, на самом деле ты живешь исключительно сердцем. И судя по твоему виду, сердце у тебя болит.

Прежде чем Анна успела придумать достойный ответ, в дверь кто-то постучал. Надо же! В тот момент, когда ей хочется только сидеть и страдать, дом ее вдруг становится местом настоящего паломничества.

– Сиди, Анна. Я открою. – Мать поспешила прочь, раздался звук открывающейся двери… Мать сказала: – О, она будет так рада видеть вас! Она страдает от разбитого сердца, и мне никак не удается ее взбодрить.

– Анна? – Сили бросила на нее один-единственный взгляд и вздохнула. – Я же говорила, что это добром не кончится.

– Не знаю, о чем ты говоришь, – возразила Анна.

– Лайам.

Анна видела, что мать ухватилась за замечание подруги.

– Лайам? Хорошее, сильное имя.

– Это опекун одного из клиентов, – пояснила Сили.

– О, Анна, ты влюбилась в Лайама, – промурлыкала мама.

– Я вовсе не влюблялась в Лайама. – И это была величайшая ложь, какую ей когда-либо приходилось произносить. По выражениям лиц матери и Сили было понятно, что они верят ей не больше, чем она верит сама себе. – Я…

Вновь зазвенел дверной звонок.

Кто еще это может быть? Разносчик газет за платой? Человек с опросом? Это не имело значения. Кто бы там ни был, он – всего лишь часть космического плана отвлечь ее от хандры.

Вообще-то Анна была уверена, что космос недооценивает ее способностей к хандре. Кто бы там ни был, шансов отвлечь ее у него не было.

Она открыла дверь.

– Добрый день!

Под фонарем на крыльце широко улыбался Колм.

– Анна! Это я, Колм.

– Колм, что ты здесь делаешь в такое время? Мне казалось, мы договорились, что ты не будешь больше убегать из дома.

– Я и не убегал. – Колм показал рукой на машину.

Она посмотрела туда и заметила за рулем Лайама. Стекло в его окне было опущено.

– Привет, Анна!

Она ничего не ответила Лайаму, спросив вместо этого Колма:

– Зачем вы оба здесь?

– Мы приехали похитить тебя, Анна. Мы приготовили сюрприз! – Колм даже рассмеялся от радости.

– И вы собираетесь украсть меня, чтобы показать сюрприз?

– Ну да! Мы с Лайамом приготовили большой сюрприз, и он не может ждать до завтра, поэтому тебе придется поехать сейчас.

Лайам кивнул:

– Колм говорит правду. Мы надеемся, что у тебя найдется время поехать посмотреть наш сюрприз.

– Кто это, Анна? – крикнула изнутри мама.

Анна обернулась и увидела, что мать и Сили стоят в дверях.

– Это Колм, – ответила она.

– Мне казалось, она любит Лайама? – заметила мать, обращаясь к Сили.

– Колм – клиент Анны и брат Лайама, – пояснила Сили.

– О-о. – Мать оглядела улицу позади Анны и Колма и заметила в машине Лайама. – О-о-о-о, – повторила она с улыбкой.

– А я похищаю Анну смотреть сюрприз! – крикнул Колм, обращаясь ко всем разом. – Мы с Лайамом работали весь день. Это была тяжелая работа, Анна. Но Лайаму нужна была моя помощь. А ты сама говоришь, что можно попросить о помощи.

Несмотря на хандру, Анна не могла не улыбнуться:

– Да, это правда. Так что вы с ним помирились?

– Ну да. Лайам думал, что ему повезло, он родился первым и потому стал умнее. Но я сказал ему: прости, Лайам, но повезло на самом деле мне. У меня теперь есть работа, есть друзья, есть ты. А он не очень-то счастлив. Но будет, когда ты увидишь сюрприз, так что поехали. Считай, что ты похищена.

Он взял ее за руку. Свободной рукой Анна схватила со столика у двери ключи и крикнула в дом:

– Похоже, придется ехать! Будете уходить, заприте дверь.

Ответа она не дождалась. Просто не смогла. Колм уже тащил ее к машине. Остановился он возле пассажирской двери, где ждал Лайам.

– Так, Анна, – Колм сунул ей в руки большой кусок ткани, – ты должна повязать это на глаза. И не подглядывать.

– Мне надо завязать глаза? – с изумлением спросила Анна.

– Ну да! – весело подтвердил Колм.

– Извини, – подтвердил Лайам. Он говорил как-то… иначе. – Таковы правила.

Анна так и не поняла, в чем состояла разница, но ясно почувствовала ее.

– Прекрасно. – Она приложила ткань к глазам и попыталась завязать концы сзади, но позиция была очень уж неудобной.

– Ну-ка, давай я помогу. – Лайам перехватил концы ткани и завязал их узлом. Его пальцы легко скользнули по ее рукам.

Братья усадили ее в машину Лайама и несколько минут куда-то везли. Анна сидела с завязанными глазами и размышляла над словами Колма. Значит, Лайам считал, что из двух братьев он оказался везунчиком. И чувствовал себя виноватым. Чувство вины могло объяснить очень многое.

Ей приходилось иметь дело с родителями, которые чувствовали себя виноватыми в болезни своего ребенка, но ей никогда не приходило в голову, что такое же чувство может испытывать брат – ведь они однояйцевые близнецы! Конечно, она могла сказать Лайаму, что винить себя нелепо, но понимать головой – не значит чувствовать сердцем.

Вот ведь и она сама… знала, что связь с Лайамом будет ошибкой, но чувствовала… совсем иное.

Сидя с завязанными глазами на заднем сиденье автомобиля, Анна призналась, хотя бы самой себе, что чувствовала не что-нибудь, а любовь. Она любит Лайама.

Машина остановилась.

Открылись и захлопнулись дверцы.

– Идем, Анна. И чур, не подглядывать! – Колм взял ее за руку и помог вылезти из машины.

– Осторожнее, здесь трещина в асфальте, – сказал Лайам, идя следом за ними.

Вот здорово! Он окликнул ее и предупредил, но не захотел коснуться.

После десятка с небольшим шагов Колм остановился.

– Готова?

– Да.

Он начал развязывать повязку, но дело застопорилось.

– Разреши мне, дружище, – сказал Лайам.

Анна с трудом удержалась от того, чтобы наклониться навстречу прикосновению и прижаться к нему. Придется искать новый подход к Лайаму Франклину.

Еще мгновение – и повязка была снята. Глаза приспособились не сразу, и какое-то время она не могла понять, где находится. Затем узнала дом Лайама и Колма. Вот только выглядел он совершенно иначе. Дом светился, изнутри и снаружи.

Терраса была выкрашена в яркий светло-зеленый цвет. Анна подняла голову и увидела, что на всех фронтальных окнах появились жалюзи того же веселого цвета.

Но главное было даже не в цвете. Ее внимание сразу же приковала к себе новая плетеная мебель. Белая плетеная мебель с пухлыми цветастыми подушками. Плетеный кофейный столик и столики с лампами возле кресел, а в дальнем уголке террасы специальные качели.

Терраса ее мечты.

– Лайам, Колм… – Она начала что-то говорить, но Лайам прервал:

– Я хочу, чтобы ты меня выслушала. Я знаю, что не заслуживаю этого, но все-таки прошу.

Анна кивнула.

– В том, что Колм стал таким, моя вина. Мы с ним близнецы. Однояйцевые близнецы. Причем я родился первым. Колм появился намного позже, и его пуповина обмоталась вокруг шейки и сдавила ее. Ему не хватало кислорода. Именно поэтому он…

– Особенный, – подсказал Колм. – Не такой, как все, и особенный, да, Анна?

Анна кивнула:

– Да, Колм.

Лайам продолжал:

– Анна, я вырос с убеждением, что моя задача – позаботиться о нем.

– Колм сам может о себе позаботиться.

– Я знаю. Ну, вернее, я этого не знал, пока в нашей жизни не появилась ты, но чем более независимым он становился, тем сильнее злился я. Я понимая, что должен радоваться за него. И теперь понимаю, что очень мешал тебе, приставал как банный лист к… э-э, попе. Вот только я не понимал, что растущая независимость Колма может означать для меня самого. Я всю жизнь присматривал за Колмом. Я знал, что в долгу перед ним.

– Лайам, но это же не твоя вина, – сказала Анна.

– Но я злился так много лет! Злился на то, что я могу делать, а Колм не может. Злился, что ему приходится на каждом шагу сталкиваться с миром, который часто бывает жесток. Просто злился. Но вдруг возникла ты, и Колм начал… ну, взрослеть, что ли.

– И ты злился.

– Ну да, но, Лайам, он злился не на меня и не на тебя, – вставил Колм, пытаясь, судя по всему, ободрить и поддержать Анну.

Она взяла его руку и благодарно сжала.

– Со злостью жить гораздо проще, чем с чувством вины, – признался Лайам. – А я всю жизнь злился на судьбу. А тут вдруг Колм начал учиться жить самостоятельно, на своих собственных условиях, и я просто не знал, что делать со всей этой злостью. Я не знал, как теперь жить мне самому. Я не просто злился. Я был напуган и оттого злился еще больше. Но теперь…

– Теперь? – настойчиво спросила Анна, когда Лайам остановился.

– Я больше не злюсь. Колм убедил меня наконец, что мне не нужно присматривать за братом. Он способен сам делать это. А еще он сказал мне, что жалеет меня, потому что повезло именно ему. У него есть любимая работа, друзья… и ты, тогда как я тебя оттолкнул.

– Ну, я не собиралась оставаться в стороне.

– Нет?

Она изучающе смотрела на Лайама. Может быть, он этого еще не знает, но он тоже любим. Чудесный, мягкий человек.

– Тебе пора бы знать, что я гораздо упрямее, чем можно подумать. Да, я обиделась, мне было больно, но я пришла бы в себя и вернулась. Непременно.

– Я рад, что опередил тебя на этот раз. – Он показал на преобразившуюся террасу. – Анна, иногда, если как следует постараться, потрепанные шезлонги могут превратиться в белые плетеные кресла. И прежде чем ты скажешь, что люди не должны менять себя ради кого-то другого, отвечу: я меняюсь не ради тебя, я меняюсь благодаря тебе. И благодаря своему брату. Впервые в жизни я свободен, я не чувствую ни злости, ни вины. Только благодарность. За брата, который готов помочь мне, когда я в этом нуждаюсь, и за тебя. Я готов сделать все, только бы вернуть тебя. Я…

Он не смог закончить начатую фразу, потому что Анна бросилась в его объятия и принялась целовать.

– Как неприлично! – воскликнул Колм. – Лайам, я же предупреждал насчет поцелуев! Подождите, вот скажу Джошу и Джилли, что вы двое целовались! Они тоже скажут: «Фу! Какая гадость!»

Ни Анна, ни Лайам не обратили внимания на рвотные звуки, которыми Колм выразил свое отвращение к поцелуям.

– Я люблю тебя! Я не хочу, чтобы ты злился или винил себя. Я хочу, чтобы ты был счастлив.

– Буду… если ты будешь со мной.

– О нет! Не надо больше целоваться! – завопил совсем рядом Колм. – Весь день я красил, а тут еще эти поцелуи! Ужасно!

Анна не поняла, какое отношение день, проведенный за окраской террасы, имеет к поцелуям, но ей было все равно. В данный момент она знала одно: она любит Лайама Франклина, а он, хоть и не произнес заветных слов, любит ее. В этом она была уверена. В конце концов, он подарил ей белую плетеную мебель.

– Помнишь нашу поездку в Ферранте, когда ты спросила, о чем я мечтаю? – тихонько прошептал Лайам ей в ухо.

Анна кивнула.

– Так вот. Я никогда не мечтал, потому что не считал себя вправе. Но я нашел свою мечту в тебе, Анна! Не могу придумать лучшей мечты, чем всю жизнь провести на этой террасе… с тобой.

Эпилог

– Итак, мы готовы? – спросила Сили три месяца спустя.

Стоял октябрь. Вечер выдался жарким и душным, но Анна знала: не запоздавшее осеннее тепло виной тому, что ей нечем дышать. Она оглядела зал заседаний городского совета и попыталась успокоиться усилием воли.

– Думаю, готовы, насколько это вообще возможно. Жаль, не удалось убедить окрестных жителей в том, что клиенты «Рассвета» в качестве соседей – это хорошо.

Зал был полон. Анне пришло в голову, что они с Сили очень напоминают Давида, выступившего с пращой против соседского Голиафа. Все присутствующие – а их было не меньше двух десятков – пристально их рассматривали. Среди прочих зрителей она заметила мать и Дуга, ее приятеля. Их отношения все еще продолжались. Анна никогда не видела мать такой счастливой. За одно это она была готова искренне полюбить Дуга, но, надо сказать, он и правда оказался очень приятным человеком.

Очень приятный человек был одет в самую жуткую клетчатую рубашку из всех, какие Анна видела в жизни. Правда, мать ее как будто этого не замечала. Или ей было все равно.

– Я рада, что мы не пригласили сюда мальчиков. Джош пришел бы в ужас от такого количества людей, – сказала Анна.

За последнюю пару недель они с Сили раз, наверное, двадцать обсуждали, приглашать на заседание Колма, Джилли и Джоша или не стоит. Может быть, если бы соседи своими глазами увидели будущих жителей спорного дома, они не стали бы так нервничать. Но в конце концов Анна решила никого не приводить. Ей казалось, что ее подопечные могут пострадать.

– И все же им, возможно, удалось бы поколебать уверенность этих людей. Дать им понять, что они вовсе не чудовища.

– Нечестно заставлять их что-то доказывать таким образом! – возразила Анна. – Это нечестно!

Сили фыркнула:

– Ты прекрасно знаешь, что сама ответила бы на эти слова, если бы их произнес клиент. Что жизнь вообще несправедлива и…

Но Анне не пришлось выслушивать, как Сили бросает ей в лицо ее собственные слова. Спас ее Лайам, который как раз в это время вошел в зал заседаний совета.

Она улыбнулась. После «похищения» их отношения развивались как нельзя лучше. Не идеально, конечно, но все же очень, очень хорошо. Колм вовсю наслаждался жизнью. У него была любимая работа, и, если верить Заку Келлеру, он прекрасно с ней справлялся. И у него были друзья. Если с этим домом ничего не получится, Анне придется найти другой, потому что Колм, Джош и Джилли давно уже доказали, что достойны иметь собственный дом.

Неожиданно она разглядела за Лайамом Колма.

– Ты бы лучше отвез Колма домой, Лайам, – сказала она вместо приветствия и покачала головой. – Здесь он может услышать очень неприятные вещи. И немало.

– Он сам захотел приехать сюда, – ответил Лайам, целуя Анну в щеку.

Этот небольшой жест немного успокоил ее.

– Ну да, Анна, – подтвердил Колм. – Эти парни ведь злятся не на тебя, они злятся на меня, на Джоша и Джилли, так что я подумал, может быть, если я поговорю с ними, они поймут, что мы всего лишь немного не такие, как они.

При одной мысли об этом у Анны болезненно сжалось сердце.

– Колм, я не уверена, что они будут разговаривать вежливо. Очень уж они разозлились.

– Все в порядке, Анна. Я им скажу, что нас не надо бояться.

Она обернулась за поддержкой к Лайаму, но тот, вместо того чтобы приказать Колму сидеть тихо и не высовываться, сказал:

– Я уже понял, что, если мой брат что-нибудь решил, остановить его невозможно. Анна, за последний месяц ты успела поговорить со всеми соседями по многу раз. И ты не смогла им ничего объяснить, но, может быть, эффект будет лучше, если они послушают Колма.

Колм кивнул:

– Ну да, я хочу помочь, Анна.

– Как? – спросила она, не представляя, что конкретно они могут сделать.

В зал, толкая перед собой кресло Джоша, вошел Джилли.

– Привет, Анна, мы здесь! – громко поздоровался он. Теперь внимание всех присутствующих оказалось приковано к этой необычной паре. Джилли поднялся по проходу и присоединился к маленькой группе. Лайам отодвинул один из стульев в сторону, чтобы освободить место для коляски Джоша. – Вот и мы, Колм. Я и Джош. Потребовалось много времени, чтобы провезти сюда Джоша. От его кресла машина у двери начинала звенеть как сумасшедшая, так что им пришлось его проверять. А от меня не звенела, – добавил Джилли.

Колм хлопнул друга по спине и повернулся к Анне:

– Дай мне поговорить с ними. Мне, Джилли и Джошу. Это ведь будет наш дом, поэтому мы должны помогать.

Колм был настроен решительно. Анна, как и Лайам, давно усвоила, что отговаривать его в подобных случаях бесполезно.

– Ты уверен, Колм? Здесь много людей. Соседи, которые не хотят, чтобы рядом был групповой дом. Вот-вот появятся и члены городского совета. Тебе придется говорить со всеми ними.

Инструктор в ней раздувался от гордости за Колма, за то, что он готов к такому серьезному шагу. Но как близкому человеку ей была просто невыносима мысль о том, что недовольные соседи могут причинить Колму боль.

– Все в порядке, Анна. Я могу это сделать.

Она вздохнула.

– Я знаю, что можешь.

Колм решил, что вопрос решен, и затеял разговор с Джилли о будущем доме.

Пока они отвлеклись, Анна обернулась к Лайаму:

– Я не хочу, чтобы ему было больно.

– Один очень мудрый человек убедил меня в том, что мой брат способен на многое из того, что я раньше никогда бы ему не доверил. Выиграет он или проиграет, он много добьется уже тем, что попытается убедить в чем-то посторонних людей. Помнишь подростков в магазине? Он же справился с ситуацией. Он и это сможет. – Лайам поцеловал ее в лоб. – Мой брат удивительный человек.

– Я бы сказала, что оба брата Франклины – удивительные люди.

Пять членов городского совета заняли места за столом в передней части зала. Заседание началось. Присутствующих призвали к порядку. До вопроса об изменении статуса домовладения на Труди-стрит разобрали несколько других вопросов.

Мириам Марк, выбранная в этом году председателем совета, зачитала заявление об изменении статуса и положительный отзыв Комитета по зонированию.

– Но у нас имеются жалобы от владельцев соседних домов. Совет готов выслушать ваши претензии.

Один за другим владельцы соседних домов поднимались и говорили о том, что групповой дом снизит стоимость жилья по соседству, о беспокойстве по поводу жизни по соседству с инвалидами. Одна женщина особенно резко выступила против организации группового дома.

– Я живу в этом квартале уже пятьдесят лет, – сказала миссис Олбрайт.

За последние несколько месяцев Анна бессчетное количество раз пыталась поговорить с миссис Олбрайт, но женщина была непоколебима в своем неприятии. Она активно не одобряла планы фонда «Рассвет» и была основной движущей силой соседского протеста.

– В этом доме по соседству жили разные семьи, – говорила миссис Олбрайт. – Они приезжали и уезжали. Но это были семьи, это главное. У нас семейный квартал. И все мы очень хотим, чтобы он таким и оставался. Если вы разрешите изменить статус дома, все изменится. И что, если эта группа тоже съедет из этого дома? Не окажется ли, что мы приоткрыли дверь для чего-то еще более далекого от семейного идеала, к которому всегда стремился наш квартал? Пожалуйста, проголосуйте против изменения статуса. Мы не хотим видеть, как наш квартал меняется к худшему.

Она села, и все остальные соседи бешено зааплодировали.

Мириам стукнула молотком:

– А теперь мы выслушаем представителя фонда «Рассвет».

Анна встала и подошла к микрофону, чувствуя сильную дрожь в коленках.

– Здравствуйте, я Анна Чепел, и я представляю здесь фонд «Рассвет». Мы – небольшая местная организация, основанная для того, чтобы помогать некоторым членам нашего сообщества удовлетворять особые нужды. Мы помогаем особенным людям в Ведоне, штат Пенсильвания, да и во всем округе Джордж штата Пенсильвания, жить особенной жизнью. У нас уже есть два групповых дома, и я хочу пояснить, что, говоря о групповом доме, мы подразумеваем совсем небольшие группы из трех-четырех человек. Оба уже действующих дома находятся под постоянным наблюдением фонда «Рассвет». Но, по существу, обитатели этих домов – это люди, которые собрались вместе и хотят образовать семью. По правилам нашего города, в одном доме не может жить больше двух взрослых, не являющихся родственниками, вот почему, когда «Рассвет» приобретает дом, мы вынуждены обращаться за разрешением изменить его статус. У меня имеются письменные показания соседей двух других домов, свидетельствующие о том, что из наших клиентов получаются замечательные соседи. Я собиралась рассказать вам о нашей программе, но решила вместо этого передать микрофон человеку, который, как мне кажется, сможет рассказать все лучше меня. С вашего разрешения? – обратилась она к совету.

– Пожалуйста, – кивнула Мириам.

Анна обернулась и поманила Колма вперед.

– Это Колм Франклин, один из клиентов «Рассвета». Он также один из тех людей, кто надеется поселиться в доме на Труди-стрит. – Она подвинулась и уступила место у микрофона Колму.

– Привет, я Колм! – проорал он в микрофон, так что все присутствующие подскочили на своих местах.

Анна наклонилась поближе и шепнула ему на ухо:

– Тихим голосом, Колм, как в доме.

– Привет, я Колм, – повторил он, на этот раз тише. – Я немного не такой, как вы все. Мне нужно больше времени, чтобы чему-то научиться, но я могу учиться и учусь. Анна – мой друг, она помогает мне. Я умею ездить на автобусе и делать покупки. Я умею готовить. Иногда получается невкусно, но Анна говорит, что, когда она готовит, тоже иногда получается невкусно. Анна говорит, каждый человек иногда ошибается. Если ты сделал ошибку, надо все убрать, а потом еще раз попробовать. Поэтому я пробую. Иногда у меня получается, иногда нет. Но у меня есть работа на рынке Келлера, и я очень хорошо укладываю продукты в пакеты. Я никогда не кладу яйца или хлеб на дно пакета, потому что их там может раздавить. В первый раз я этого не знал, но Эйрил в магазине сказала мне, что вещи, которые может раздавить, надо класть сверху. Может быть, и вы в первый раз чего-то не знали. Я хороший. И Джилли и Джош тоже хорошие. Мы с ними собираемся жить вместе. – Колм сделал паузу и показал на друзей.

Те заулыбались и помахали руками зрителям.

– У нас не будет шумных вечеринок, а убираем мы просто здорово, потому что мистер Келлер в магазине не позволил бы никому быть неряхой. Мы просто хотим свой дом и хотим работать. Анна говорит, что мы немного не такие, как все, но это не страшно, мы просто особенные. Она говорит, что другое не значит плохое, это просто другое. Это все, что я хочу сказать.

Анна вернулась к микрофону и шепнула на ухо Колму:

– Здорово!

Он уселся рядом с Лайамом, Джилли и Джошем.

Анна снова встала перед микрофоном:

– Колм прав. Он не такой, как все, но он совершенно особенный. Когда я впервые его увидела, я сразу подумала, что смогу многому научить этого человека. Всю жизнь его баловали и полностью обслуживали, не позволяли даже налить в стакан воды. Но он быстро научился делать это и многое-многое другое. Но в конечном итоге оказалось, что он тоже научил меня очень многому, гораздо большему, чем я его. Колм и другие мои клиенты ежедневно преподают мне уроки радости, прощения, надежды. Если вы позволите владельцам соседних домов убедить себя и откажете нам в нашей просьбе, то вы не только откажете троим совершенно особенным людям в надежде обрести дом, которого они заслуживают, но и лишите этот квартал совершенно уникального шанса жить рядом с этими особенными, неравнодушными людьми. Возможно, соседи никогда этого не узнают, но их жизнь из-за этого станет беднее.

Она села. Поднялась Мириам:

– Спасибо, мисс Чепел и мистер Франклин. Если это все, совет может проголосовать. Кто за то…

– Подождите, – сказала миссис Олбрайт, поднимаясь и вновь беря микрофон. – Могу я еще сказать?

– Да, – ответила Мириам и снова опустилась на стул.

Миссис Олбрайт оглянулась, и Анна увидела, что пожилая женщина смотрит прямо на Колма. Колм тоже это заметил и, вместо того чтобы обидеться на женщину, которая больше всех старалась не допустить, чтобы он и его друзья жили в доме на Труди-стрит, помахал ей рукой.

Выражение лица миссис Олбрайт смягчилось. Она тоже помахала ему в ответ, прежде чем вновь повернуться к микрофону.

– Мы передумали.

Мириам подтянула к себе микрофон и сказала недоумевающе:

– Простите?

– Я думаю, что могу говорить за всех жителей нашего квартала. И скажу, что мы будем рады принять к себе Колма и его друзей. – Она сделала паузу и еще раз оглянулась на Колма, прежде чем продолжить: – А исключительно от своего имени я хочу извиниться перед советом за то, что отняла у него так много времени. А еще я хочу извиниться перед Колмом, Джошем и… – Она заколебалась.

– Джилли! – выкрикнул Колм. – Его зовут Джилли! На самом деле Гилберт, но ему это не нравится, так что он Джилли!

– … и перед Джилли. Я стара. Через месяц мне исполнится восемьдесят два. Я всегда говорила себе, что тело мое, может, и стареет, но ум по-прежнему остер. Ну, может, и так, но мой ум, очевидно, забыл нечто очень важное – что непохожего не надо бояться. Иногда непохожее – это просто особенное. Я сегодня не та женщина, какой была двадцать или даже десять лет назад. Мой мир постоянно сужается и становится довольно пугающим местом. Любые перемены меня пугают. И я позволила своему страху взять верх и убедить соседей в том, что групповой дом нанесет нашему кварталу вред. Но теперь, выслушав Колма, я поняла, что этот групповой дом может стать лучшим приобретением для квартала – и для меня – за долгое время. Поэтому, пожалуйста, позвольте мне взять назад то, что я сказала раньше.

– Вы уверены, миссис Олбрайт?

Миссис Олбрайт третий раз взглянула на Колма и улыбнулась:

– Да, уверена.

– В таком случае, поскольку протест снят, я с удовольствием выношу решение об изменении статуса дома на Труди-стрит. Колм, Джош и Джилли, похоже, у вас теперь есть дом.

Мириам объявила перерыв, и вскоре новые соседи со всех сторон окружили Колма и его друзей. Анна случайно услышала, как Колм говорил миссис Олбрайт: «Ну да, вы старенькая. В магазине я всегда помогаю пожилым людям с покупками. И вам могу помогать. А еще мы с Джилли поможем расчищать снег и все такое. Мы очень сильные!»

И миссис Олбрайт не обиделась, а рассмеялась.

Анна склонила голову к плечу и посмотрела на Сили, которая сразу же догадалась, что у нее на уме.

– Надеюсь, ты не собираешься делать это здесь, а? – спросила Сили, изо всех сил стараясь сдержать смех.

– Знаешь, как говорят?

– Боюсь даже спрашивать.

– Иногда просто необходимо танцевать. – И Анна очень осторожно, едва заметно изобразила победный танец дикарей племени мумба-юмба. – А когда доберемся до офиса, исполню получше, – пообещала она.

Сили рассмеялась, а затем указала Анне куда-то за спину.

Уже оборачиваясь, Анна почувствовала, что заливается краской. Лайам стоял позади нее и ухмылялся до ушей.

– Что это было?

Сили успела ответить первая:

– Это, друг мой, был победный танец дикарей племени мумба-юмба в исполнении Анны Чепел. На самом деле это была весьма облегченная версия танца. Для полного впечатления нужно видеть, как он исполняется с полным размахом.

– Может быть, мне удастся уговорить ее исполнить этот танец для меня позже. – Лайам схватил Анну в объятия и прошептал в ухо: – Может быть, я тоже станцую.

Анна попыталась представить себе Лайама Франклина – такого, каким он впервые вошел в ее кабинет, – исполняющим дикарский танец и хихикнула. Картинка не вырисовывалась. Зато этот, сегодняшний Лайам – тот, который обнимал ее в настоящий момент, – был вполне представим в этой роли.

– Могу я поговорить с тобой минутку? – спросил он вдруг.

– Вы двое можете говорить хоть три минутки, а я пойду присоединюсь к Колму и его компании, – заявила Сили.

Анна без возражений позволила Лайаму отвести себя в уголок.

– В чем дело?

– Ну, в паре вещей. Во-первых, я не помню, поблагодарил ли я тебя как следует за все, что ты сделала для нас. Именно для нас. Конечно, ты помогла Колму расправить крылья, но, Анна, мне ты помогла не меньше! Ты…

– Ш-ш-ш… Я всего лишь работала.

– Ты сделала гораздо больше и сама это прекрасно знаешь. Но у меня все-таки осталась одна ма-а-аленькая проблема.

Внутри у нее что-то опустилось.

– Неужели ты опять сомневаешься, отпускать ли Колма? Скажи, что нет!

– Нет, но с этим-то и возникает проблема. Видишь ли, если он от меня съедет, я останусь в этом громадном доме совершенно один. В громадном доме с замечательной террасой с двумя плетеными креслами. Ты же понимаешь, когда Колм уедет, у меня окажется на одно кресло больше, чем нужно, так?

– Да уж, лишнее плетеное кресло может стать большой проблемой! – поддразнила она.

Внезапно став серьезным, он сказал:

– Анна, я не хочу жить один! – и, не дав ей времени ответить, добавил: – Когда ты в тот первый раз рассказывала мне о своей зависти к домам с террасами, ты сказала, что мечтаешь приходить каждый день домой, выходить после ужина на террасу и сидеть там в своем плетеном кресле. И было бы здорово, если бы…

– Если бы рядом сидел кто-то еще, – прошептала Анна.

– Я хочу быть этим кем-то, очень хочу!

– Предлагаешь мне переехать к тебе?

– Нет. Вообще-то нет. Я предлагаю тебе выйти за меня замуж. Я не планировал сейчас говорить тебе все это, но уже давно думал. Я люблю тебя, Анна! Я хочу прожить оставшуюся жизнь с тобой. Я хочу проводить воскресные утра с кофе и газетой на террасе, и чтобы ты сидела рядом. Я хочу детей… семью… с тобой. Я понимаю, что спешу, но я точно знаю, что это будет правильно.

Анна не знала, что сказать. Поэтому в конце концов она просто бросилась Лайаму в объятия и сказала:

– Да! – а потом поцеловала его. Поцеловала единственного мужчину, которого любила так, что не выразить словами.

– Э-э, посмотрите-ка, опять целуются! – громко объявил Колм. – Они все время это делают.

– Bay! – отозвался и Джилли.

Анна с сожалением отстранилась.

– Скажем им?

– Для начала я должен показать кое-что только тебе. – Лайам выпустил ее из рук и чуть-чуть, еле заметно, но очень симпатично крутанул задом.

Анна расхохоталась:

– Что это было?

– А это, Анна, был победный танец дикарей племени мумба-юмба в моем исполнении. В конце концов, могу я в день, когда любимая женщина согласилась выйти за меня замуж… – Он на секунду остановился. – Ты ведь согласилась, да?

– Да, я согласилась.

Он с преувеличенной серьезностью вытер пот со лба.

– Ну вот, такой случай просто обязывает станцевать победный танец.

Лайам притянул ее к себе, повернулся к брату и остальным и громко сказал:

– Анна только что согласилась выйти за меня замуж!

Зал продолжал шуметь, а Анна, стоя рядом с Лайамом, вдруг поняла, как ей повезло: в ее жизни появились два таких разных, но совершенно особенных человека.

Она вспомнила девиз «Рассвета» о помощи особенным людям жить особенной жизнью.

Судя по всему, ее саму тоже окружают особенные люди, давшие и ей шанс на особенную жизнь. И уж будьте уверены, она ухватится за этот шанс обеими руками и будет держаться изо всех сил.

Content

Холли Джейкобс
Особенная семья

Аннотация

Холли Джейкобс Особенная семья Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Эпилог