Славич Алексей

Дуэль на соленых огурцах

Дуэль на соленых огурцах

Copyright © Славич Алексей

slavich@spct.ru

Размещен: 23/01/2009, изменен: 08/01/2010. 20k.

Аннотация:

Про жесткие особенности галактической науки. А заодно немножко про любовь. Присутствует некоторое количество нецензурной лексики, кто этого не любит - см. цензурную версию.

Проезжая как-то по центру мимо Люсиного дома, Григорий зацепился взглядом за недавно открывшийся немецкий ресторанчик. И кризис им нипочем, подумал он с непонятным самому себе раздражением про неизвестных хозяев заведения, - и вдруг, неожиданно для самого себя, припарковался. Глянул на часы - полпервого. Ну, срочных дел нет, можно чего-нибудь съесть...

Ресторан оказался довольно большой. И меню, и интерьер производили неплохое впечатление. Григорий выпил приличного кофе у барной стойки. Потом заглянул в подвал. И там, в самом конце полупустого зала, за отгороженным деревянной решеткой столиком вдруг обнаружил Люсю.

Вначале было совершенно по-детски дернулся смыться. А, блин, подумал Григорий, что за детский сад - штаны на лямках. Взрослые ведь люди. Хоть погляжу на девушку, сколько уже не видел - месяц? Подошел.

- Привет.

- Привет. Присаживайся. Правда, через пятнадцать минут у меня встреча.

- Да я так... Чисто случайно сюда забрел.

- Какой-то ты странно неуверенный, Гриша. Садись-садись, я тоже бы на тебя посмотрела.

- А ты какая-то странно приветливая. Во время последней встречи вещала надменно, как британская королева: "Точка поставлена! И если ты ожидаешь эмоций - ты их не дождешься!".

Люся рассмеялась.

- Ну, на тот момент у меня было ощущение, что ты мне вымотал всю мою бессмертную душу. А теперь - время, как говорится, лечит.

- Так ты мне тогда толком ничего и не сказала, просто, типа, "пошел на хуй" - и все.

Люся закурила, задумчиво выпустила длинную струю дыма - и вдруг, резко наклонившись к Григорию, с неожиданной страстью, но негромко, почти шепотом ответила:

- Какой же ты все-таки непробиваемый танк, Гриша!

Григорий аж покрутил головой, вздохнул. И спросил тускло:

- Может, скажешь все-таки, чем я тебя достал?

Помолчав, Люся ответила:

- Не в том проблема, что ты меня чем-то конкретным достал. Просто надоело ощущение своей... как сказать... вторичности и необязательности, что ли. Ну, помнишь, например, как ты меня известил, что не придешь на свидание месяц назад? Я после этого, кстати, как раз окончательно и решила свернуть наши отношения.

Григорий пожал плечами.

- Помню только, что дочке надо было что-то купить.

- Но не помнишь, как ты в стиле британского короля надменно сообщил мне, что должен огорчить свою подданную, - ты не приедешь. А когда я робко спросила, очень ли срочная эта покупка и нельзя ли ее отложить, ты высказался, как отрезал: "Я уже еду и поворачивать не буду!". Да куда там британской короне - натуральный Цезарь! Жребий брошен, Рубикон перейден!

Гриша вздохнул.

- Ну, если честно, не отразил я этого эпизода. Наверное, реально вел себя, как мудак.

- Да почему, как мудак, по-своему ты очень органичен. Да и, на самом деле, проблема-то в другом... Стоп, Гриша, ко мне пришли. Прощаемся.

Помедлив, Гриша попросил:

- Давай спокойно встретимся, поговорим...

- Гриша, как ты сам в таких случаях выражаешься: чего размазывать говно по тарелке?.. Ладно, позвони мне, а сейчас иди.

Обернувшись, Григорий увидел входящего в зал классического американского мужчину-мальчика лет сорока пяти - высокого, подтянутого, загорелого, симпатично-улыбчиво-белозубого.

От произошедшего далее Григорий впал в ступор, с трудом осознавая, что происходит.

Мир неожиданно как бы расслоился. В одном слое, гораздо более ярком, но иллюзорном, Григорий оказался, по-прежнему сидя на стуле, в странном многогранном каменном помещении. Напротив него располагалось на полу жутковатое существо - помесь кузнечика и муравья - величиной примерно с человека. Однако Григорий почему-то отчетливо знал, что это облик Люси в ее мире. На низенькую штуковину типа выпуклой табуретки с причудливыми подлокотниками примащивалось верхом мохнатое существо, напоминающее кенгуру, но с обрезанной мордой и, похоже, без глаз, носа и ушей. Григорий понял, что это облик подошедшего мужчины-мальчика в его мире.

При этом реальный мир как бы просвечивал сквозь иллюзорный - и Григорий мог переключаться между "слоями" восприятия.

- Приветствую вас и вашего секунданта, уважаемая Людмила, - сказал мужчина-мальчик, поклонившись Люсе и дозировано кивнув Григорию. - Насколько помню, правила проекта не требуют в этом раунде обязательного наличия секунданта с нашей стороны?

В иллюзорном "слое" существо, напоминающее кенгуру, сделало верхними конечностями несколько странных жестов, видимо, соответствующих поклону и кивку.

Люся поморщилась (а кузнечико-муравей подвигал надкрыльями) и холодновато-вежливо сказала:

- Это не секундант, а мой друг, не имеющий к проекту никакого отношения. Так что прекратите, пожалуйста, ментальную трансляцию.

Иллюзорный "слой" мгновенно исчез. Мужчина-мальчик привстал со стула и, протянув руку Григорию, сказал, простецки улыбаясь:

- Александр.

Григорий, продолжая пребывать в состоянии полного обалдения, машинально представился и пожал протянутую руку.

- Прошу прощения, - переключившись на Люсю, с напором спросил Александр, - я не совсем понимаю процедуру нашей сегодняшней встречи. Предполагались деловые переговоры, а не... э-э... посиделки в кругу друзей.

- Прежде всего, - жестко возразила Люся, - абсолютно всеми правилами предполагаются нормы элементарной безопасности. Например, неприменение без важных причин ментальной трансляции к незнакомым аборигенам.

Явно смешавшись, Александр неуверенно возразил:

- У вашего друга ярко выраженный, классический спектр ауры секунданта! Сопричастность, готовность к свершениям, независимость, ...

- Он вам был официально представлен? - наклонившись вперед, ласково спросила Люся голосом учительницы начальных классов.

- Ну... нет, если вы так формально ставите вопрос, - пробурчал Александр.

- Ладно, - сказала Люся, помолчав. - Я предлагаю отложить данный раунд проекта для решения возникших... - она покосилась на Григория - ...проблем, ну, скажем, на шесть часов.

- Ваша просьба... - начал Александр.

- Это не ПРОСЬБА, - металлическим голосом перебила его Люся, - а ПРЕДЛОЖЕНИЕ с целью решения проблемы, порожденной вашим безответственным несоблюдением элементарных правил!

- Позвольте мне посоветоваться с коллегами, - сухо сказал Александр, на несколько секунд прикрыл глаза и кивнул:

- Принято. Девятнадцать часов. Э-э... прочие технические детали?

- Место встречи предлагаю выбрать вам. Проинформируете меня.

- Хорошо.

И, сверкая американской улыбкой, Александр распрощался.

Глядя ему вслед, Люся процедила:

- Вот долбоеб...

От этой реплики Григория разобрал неудержимый, несколько нервический смех.

- Чего ты ржешь, - улыбнулась Люся, - он правда упертый долбоеб, хоть и способный ученый.

- Это у меня, типа, когнитивный диссонанс (столкновение в сознании противоречивых знаний, убеждений, поведенческих установок и т.п. - Примечание автора), - объяснил Григорий. - Почему-то понятия "инопланетянин" и "долбоеб" пребывали в разных когнитивно-семантических слоях моего сознания.

- Ладно, журналюга, - усмехнулась Люся, - не делай всуе вид, что читал Фестингера. Пошли поднимемся ко мне и спокойно поговорим.

* * *

- Интересно, почему ты не боишься? - спросила Люся, отпирая дверь. - Облик-то мой настоящий показался тебе жутковатеньким. А вдруг я тебя сейчас начну расчленять? И пожирать? Раздевайся, одетую тушку расчленять неудобно, проходи.

- А мы смело скажем, что мы боимся, - ответил Григорий, проходя в гостиную и устраиваясь в любимом кресле. - Но, типа, профессиональный долг настоящего журналюги ...

- Гриша, не пизди, - прервала его Люся. - Я эмпатический телепат, чувствую эмоции. И слышу, что ты, нахальная морда, меня не боишься. И даже, как бы скрывая это от себя, надеешься помириться. И заодно потрахаться. Вот насчет помириться и потрахаться ты забудь. Я тебя пригласила поговорить только потому, что хорошо к тебе отношусь. Ну и, кстати, там еще твой коньяк остался, может, ты его допьешь? Не люблю выбрасывать продукты.

- Я, вообще-то, за рулем... А скормить новым любовникам не получается?

- Ты же знаешь, я стараюсь водиться с приличными людьми, которые пьют Энэси, Арди, Курвуазье - а не дешевое говно вроде твоего Гастона де Лагранжа. Ты был чудовищным и трагическим исключением, подтверждающим мудрость правила.

- Ну, - пожал плечами Григорий, - если такая безысходная ситуация - давай допью гастончика. Дай уж мне тогда лимончику с сахарком и рюмку вместо коньячного бокала - потерпи напоследок мою вульгарность.

Люся выразительно закатила глаза, развела руками, вздохнула - и отправилась на кухню.

* * *

- Ну, - спросил Григорий, поднимая рюмку, - подскажи же, сестра моя по разуму, как мне политически грамотно построить тост? За галактических братьев? За великодушных и просвещенных завоевателей?

Люся чокнулась бокалом с каким-то белым вином, задумчиво помолчала.

- Не завоеватели - это точно. Цинично говоря, вас абсолютно незачем завоевывать. Вообще завоевательные войны в Сообществе цивилизаций чрезвычайно редки - это обычно экономически неэффективно и как бы считается крайним моветоном со всеми вытекающими отсюда очень неприятными последствиями. Ну, как России незачем, да и нереально завоевать какую-нибудь Гвинею. Но и эпитет "братья" подходит плохо. Ощущаешь ли ты негаснущую ни на минуту братскую любовь к народам Гвинеи?

- М-м... Если честно, скорее, типа, нет.

- Ну, примерно так же и у нас. Но есть специальные организации, занимающиеся исследованиями слаборазвитых цивилизаций. В них концентрируются существа, просто по складу характера и образованию более-менее близкие к типу Миклухо-Маклая и, соответственно, симпатизирующие аборигенам. Вот такая ситуация.

- И что ты, сестра по разуму, будешь со мной после окончания интервью делать? Примешь обет молчания? Стирание памяти какое-нибудь?

- Зачем мне твой обет молчания или стирание твоей памяти? - удивилась Люся. - Тем более, стирание памяти - процедура небезопасная.

- А если мне приспичит выполнить священный профессиональный долг журналюги и рассказать про виденное и слышанное почтенной публике? Или нашим доблестным спецслужбам?

- Да флаг тебе в руки, - пожала плечами Люся. - Может, станешь писателем-фантастом, остепенишься. Я буду рада, что хоть таким образом благотворно повлияла на твою судьбу. Только со спецслужбами советую осторожнее, можешь в дурку загреметь.

- То есть прямо-таки никаких секретов?

- Есть секреты. Я не должна инфицировать тебя определенными идеями и концепциями, чтобы ты не стал их активным носителем. До некоторых вещей цивилизация должна додумываться сама.

- А что будет, если... э-э... инфицируешь все-таки?

- Нехорошо будет. Есть у меня такой печальный опыт. В 20-е годы прошлого века я была замужем за одним человеком, кстати, русским эмигрантом, философом и журналистом...

- Погоди-погоди, - перебил Григорий, - а кой же тебе годик, деточка?

- Примерно... э-э... 300-400, где-то так.

- М-да... Было у меня ощущение, что ты как бы старше, чем выглядишь, но не настолько. А почему такая вилка?

- Очень проблематично соизмерить с реальным физическим временем периоды, которые проводишь в виртуале. Есть режимы, когда переживаемое там время как бы ускоряется или замедляется в сотни раз. Но это на пальцах трудно объяснить. Извини, Гриша, - примерно как простому древнему греку, не Анаксагору какому-нибудь, в двух словах растолковать, что такое Интернет со всеми его наворотами типа блогов и чатов.

- Ладно, проехали. И что у тебя случилось с твоим мужем?

- Грустно случилось. В один прекрасный день мне объяснили, что в результате моего влияния оставаться на Земле моему мужу нельзя: он стимулирует несоответствующие уровню развития аборигенов социальные концепции.

- А как-то подкорректировать его было невозможно?

- Понимаешь, его уже надо было так корректировать, что это было бы радикальным изменением личности. От этого варианта он отказался. От варианта сделать паузу и воскреснуть ориентировочно лет через 50-100 он отказался тоже...

- "Сделать паузу" - это, что ли, лечь в анабиоз?

- Нет, но эквивалентно. Личность записывается на носитель информации, а затем восстанавливается. В таком же теле или другом. Как моя личность, например, помещена в это специально выращенное тело.

- И что дальше?

- Он выбрал эмиграцию. Я его перетащила на несколько провинциальную, но, в общем, культурную, приличную планету, где у меня постоянное гражданство. Австралию немножко по аналогии напоминает. Однако, как меня и предупреждали, кончилось это плохо. Через три года он повесился от тоски и ностальгии. Плесни-ка мне тоже коньячку. Тяжелый это у меня был эпизод.

Не чокаясь, выпили.

- Ну, - спросила Люся, - какие еще вопросы?

- А можно спросить, что такое секундант проекта?

- Осторожничаешь? - усмехнулась Люся. - Правильно. Но про секунданта можно. У нас модель научной деятельности предполагает, что исследователь добровольно рискует своей жизнью, если сильно затрагиваются интересы и жизни разумных существ. В случае трагических последствий твоего проекта раскручивается рулетка - и закладывается, скажем, 5%, что ты должен будешь умереть. А поскольку часто имеется две или даже больше конкурирующих точек зрения - научный проект нередко реально представляет собой своего рода дуэль. На соленых огурцах.

- Звучит бредово, - высказался Григорий. - А если какой-нибудь Эйнштейн трусоват, его к науке не подпустят?

- Хочешь - верь, хочешь - не верь, - пожала плечами Люся. - Но, кстати, в математике и теоретической физике такая модель действительно почти не применяется. А вот финансирование серьезного социального проекта пробить значительно легче, если ты готов поставить на кон свою жизнь.

- Можно пример такого проекта?

- М-м... Ну, вот недавно в очередной раз решался вопрос, помогать вам или не помогать с лекарством против СПИДа. Пока решено не помогать, поскольку появление лекарства чревато серией войн в Африке, - погибнет несколько миллионов. Однако, с другой стороны, сохранение нынешней ситуации повышает вероятность атомного теракта в Штатах, а затем - их довольно быстрой деградации. Что тоже по ряду причин в ближайшем будущем не есть хорошо, поскольку чревато такими катаклизмами, по сравнению с которыми нынешний кризис - просто разминка. Вот такая жизнерадостная вилка вариантов.

- А секунданты все-таки кто такие и зачем они?

- Мы стараемся, чтобы аборигены хотя бы в лице отдельных представителей разделяли ответственность за важнейшие решения по их цивилизации. Таких аборигенов и называют секундантами.

- Они тоже ставят свою жизнь?

- Обычно нет, большинство из них к этому не готовы. У вас очень гедонистическая культура. (гедонизм - стремление к наслаждениям как главной цели жизни. - Примечание автора). Погоди-ка...

Люся, прикрыв глаза, откинулась на спинку кресла, как бы к чему-то прислушиваясь, затем глянула на часы.

- Слушай, журналюга, у меня мало времени. Заканчивай интервью. Три... нет, два последних вопроса - и разбегаемся.

- Почему твой... э-э... оппонент принял меня за секунданта?

- Потому, что тебе в этот момент казалось, что ты готов на все, чтобы восстановить наши отношения. Действительно, было похоже на спектр эмоций и установок хорошего секунданта.

- А на самом деле я не готов?

- Слушай, я тебя позвала не для того, чтобы рассусоливать насчет отношений, которые давно закончены!

- Ты только что обещала ответить на два последних вопроса - это мой последний вопрос.

Люся тяжело вздохнула.

- Вот же ты упертый гад. Я ведь тебе уже объясняла - главная проблема наших отношений в том, что ты хочешь иметь нормальную семью. А я для этого совершенно не гожусь по многим, теперь отчасти понятным тебе причинам. Я в принципе согласна была некоторое время поболтаться при тебе в статусе "не пришей к пизде рукав" - но нервы не выдерживают твоего постоянного хамства типа "Я уже еду и поворачивать не буду!". Которое часть тебя, от него ты избавиться не в состоянии! Все, пошли, не рви душу!!!

* * *

В прихожей, глядя, как мрачный Григорий одевается, Люся усмехнулась:

- Знаешь, расчленить и сожрать тебя, кажется, было бы проще и приятнее таких разговоров. Ладно, давай иди...

Она потрепала его по щеке, чуть задержала ладонь...

...И их бросило друг к другу...

* * *

- М-да, - сказала Люся, приподнимаясь на локте и озирая разбросанную по ковру в прихожей одежду. - Типа, приспичило. Но ты ведь осознаешь, что секс - это не повод для продолжения знакомства?

Григорий пробормотал что-то невнятное.

- Не осознаешь. Плохо. Может, все-таки тебя для верности расчленить и сожрать?

И она куснула его за плечо.

- Эй! Больно! - пожаловался Григорий. - А где галактический гуманизм? Неужели нельзя предварительно безболезненно убить?

- Страдания облагораживают. И, говорят, улучшают вкус. У тебя, правда, он и так должен быть неплохой - судя по темпераменту, похоже, прошедший месяц ты ни с кем не трахался, а постился и молился? Не бурчи. Отвечай членораздельно. И имей, кстати, в виду, что в меня встроен детектор лжи.

- Ну, как-то не было настроения трахаться. Ни с кем, кроме тебя.

- Честно говоря, не ожидала, что ты такой, типа, однолюб. Ладно, давай вставать. У меня реально дефицит времени.

- Еще минуту. Давно тебя не чувствовал рядом. А я могу стать секундантом?

- Сложный вопрос, - помолчав, ответила Люся. - Мне кажется, да, хотя надо пройти тестирование. Но тебе пришлось бы довольно сильно изменить свою жизнь и многому научиться.

- А как пройти тестирование?

- Позвонишь мне послезавтра, если надумаешь. Встаем.

- Поцелуй меня - и встаем.

- Гриша, я серьезно: то, что у нас сейчас было, - ничего не значит по сравнению с любой твоей фразочкой типа "Я уже еду и поворачивать не буду!".

- Ну, прости меня.

- Да причем тут прости! Ну, простила! Но роль коврика, о который регулярно вытирают ноги, - не мое амплуа! И не вздумай ко мне приставать! У нас с тобой чисто деловые отношения!

- Я понимаю, - смиренно сказал Григорий. - И не буду приставать. Просто подожду, ладно?

Люся раздраженно фыркнула - и неожиданно усмехнулась.

- Ох, наглый ты, Гришка! И хитрый, когда хочешь! Ну, черт с тобой, подожди немного...

Content

Славич Алексей Дуэль на соленых огурцах

Дуэль на соленых огурцах