Олег Никитин

Шмель в паутине

Часть 1

Сезон дождей в Эккарте затянулся на целую неделю дольше обычного. Со всех сторон света, кроме восточной, пока еще громоздились вязкие тучи, но признаки их скорого исчезновения уже просматривались. Заметно утих ветер – влажными языками он соскальзывал с холмов, что отделяли Эль-Фернандо от моря. Однако широкое пятно глубоко синего цвета, порвавшее тучи на западе, приближалось довольно быстро. «Если этот урод успеет до прекращения дождя, можно будет не прятаться от спутника», – подумал Рауль.

Напрягая щеки, он сидел на подоконнике и курил отсыревшую сигарету. Потоки воды с козырька крыши промыли в асфальте выбоину, просыхавшую только летом, в нее-то он и стряхивал пепел. Пятачок посадочной площадки с полусмытыми желтыми полосами топорщился хрупкими пузырьками влаги, и даже голосистая девица из радиоприемника, предрекавшая скорое улучшение погоды, не могла перекричать стук капель по рифленой крыше.

Рауль утопил окурок в луже и пригляделся к горизонту на востоке – оттуда приближалась точка флаера.

В обычной ситуации он уже отдал бы команду автоматике и открыл ворота ангара, но сегодня было пятнадцатое февраля, к тому же радио только что объявило о наступлении полдня, поэтому он и не подумал сдвинуться с места. Так уж у них было заведено: камеры в ремонтном боксе не должны зафиксировать последующие действия Рауля и визитера.

Тот подлетал на очень низкой высоте, едва не касаясь грязи: то ли экономил топливо, то ли демонстрировал навыки вождения, а скорее всего, имитировал проблемы с двигателем. Рауль почти поверил в неисправность машины, когда она за пару метров до площадки вспахала тупым носом дерн, но потом все же выправилась и дотянула до асфальта. Обе фары асинхронно мигнули по три раза, дворники замерли, из-под днища флаера вырвалась струйка пара, тут же растворившаяся в каплях дождя.

Только тогда Рауль спрыгнул с подоконника и снял с полки свой рабочий саквояж, набитый мелкими слесарным инструментами. Разболтанная дверь служебной каморки, в документах именуемой «офисом», хлопнула за его спиной. Рауль прошлепал к серому флаеру марки «Антипов-Кондор», с профессиональной бодростью размахивая свободной рукой. Сквозь матовое боковое стекло машины он разглядел знакомую, круглую физиономию неизвестного, вот уже в третий раз навещавшего его в середине каждого месяца.

С этого момента, если бы не облачность, их совместная игра для возможного зрителя должна была бы вестись по полной программе, точно и выверенно до последнего жеста. И незнакомец, очевидно, решил не отступать от программы.

– Турбонаддув барахлит, дружище, – нарочито громко, с досадой заявил он, соизволив наконец открыть дверцу и махнув рукой в сторону капота.

– Признаки обычные?

Из салона на Рауля вытек тягучий запах дорогих сигарет и, кажется, коньяка.

– Что-то потрескивает, будто крышка реактора рвется.

На это раз заказчик вздумал играть роль «белого воротничка», никогда не притрагивавшегося ни к единой скрытой детали своего аппарата. Оттого и предположение о возможной неисправности звучало достаточно дико. Рауль поморщился, недоумевая, каким образом «клиент» собирается пересчитывать запас взрывателей.

– Может, поторопимся? – не выдержал он. – Льет все-таки, к тому же просвет в тучах приближается. – Но «клиент» лишь усмехнулся.

И точно, дождь внезапно превратился в еле заметную морось, а землю накрыло таким ярким светом солнца, что промытый флаер засверкал всеми своими поверхностями. Рауль отступил от «Антипова» и придержал свободной рукой распахнувшийся капот. Сунув саквояж в зев машины, в ее распаренное жаркое нутро, Рауль поместил его на крышку реактора, щелкнул замком и выжидающе обернулся на водителя. Тот внезапно расплылся в улыбке и расхохотался, выбираясь наружу.

– Расслабься, парень, – сказал он. – Спутник утром накрылся, а ремонтный бот еще только готовится к стыковке. Очень уж ненадежная защита у солнечной батареи, а метеориты так и снуют вокруг… Только не подумай, что все это устроили ради нашей с тобой встречи. Так, проверка системы. Ну, показывай свое хозяйство, что ли.

«Проклятый шутник», – неприязненно подумал Рауль. Он зацепил ногтем черный шарик, которым заканчивалась скрытая в торце саквояжа струна, и вытянул ее на три сантиметра из подкладки. Замаскированные запоры открылись, и откинулась планка с пустыми коконами микровзрывателей. Оставалось их только четыре штуки.

Гость, не утратив насмешливого вида, извлек из кармана своего жлобского костюма записную книжку, из которой пижонски торчал колпачок безумно дорогой перьевой ручки.

– Две операции за месяц, – пробормотал он, делая пометку. – Порядок… Пока сбавим расход до одной штучки.

– С чего бы это? – нахмурился Рауль.

– Указание босса, – не поднимая глаз, дружелюбно отозвался незнакомец. – Оспаривать или игнорировать не советую.

За деньгами он полез уже в другой карман, и Рауль разом забыл обо всем, следя за тем, как скользят по направляющим компьютера, встроенного в саквояж, кредитка гостя и собственная карточка Рауля, совершая восхитительный, волшебный танец обмена магнитной памятью. Вслед за этим «клиент» угостил Рауля сигаретой – в ней прятался крошечный пакетик с тротиловой начинкой.

– Тринадцатое марта, восемнадцать часов, – бросил напоследок визитер. Рауль едва успел выдернуть инструменты из-под капота, как тот захлопнулся, и нос машины стал задираться. Дверцу пилот закрыл уже в воздухе. Несколько ошметков грязи, взметенных турбинами с земли, угодили на штанины Рауля, успевшего отойти от флаера только на пару метров.

Однако Рауль не обернулся, хотя больше всего ему хотелось сейчас прожечь незнакомцу стекла. Но казенный пистолет валялся в сейфе, а кроме того, Рауль знал старинную поговорку о курицах и их золотых яйцах. Просто чем дальше, тем больше ему казалось, что эти ежемесячные «золотые яйца» радиоактивны, но разрушают при этом не тело, а что-то иное.

До появления сменщика, веселого простака Ульфа, оставалось больше двух часов.

Общее

Данный документ является основным методологическим документом для специалистов ремонтных сервис-центров корпорации «Антипов» при работе с оборудованием и программным обеспечением клиентского флаера.

Данный документ является открытым для обсуждения и внесения изменений всеми сотрудниками сервис-центров корпорации «Антипов». Вносимые изменения рассматриваются Департаментом по связям с общественностью корпорации и профсоюзом технических работников Эккарта.

Правила и аксиомы, незнание которых не исключает ответственности:

Общение с клиентами и коллегами основывается на взаимном уважении. Повышенный тон, голословные утверждения и ненормативная лексика недопустимы.

При работе с данными бортового компьютера создайте копию. Только после создания копии информации можно проводить лечение диска клиента или коррекцию навигационной и прочей информации клиента.

Использование оборудования, программного обеспечения и техники клиента в личных или служебных целях – запрещено.

Из положения о Кодексе сотрудника сервис-центра корпорации «Антипов»

– Ах, Офелия… – закатив белесые, выпуклые глаза к низкому потолку, томно протянул Ульф, привалившийся к замызганному боку своего флаера. Он припарковал машину пять минут назад и не торопился в «офис», хотя в ангаре было неуютно. Из-за открытых ворот по неуютным ремонтным боксам гулял ветер, трепля полы его рабочего халата.

Тучи вновь наползли на станцию, и вид сквозь ворота мог вызвать уныние – но не у Рауля, который возвращался в город с набитой кронами кредиткой.

– А что Офелия? – полюбопытствовал он, подыгрывая Ульфу. Тому предстояло целые сутки провести в этой мокрой дыре, надеясь на обещанное улучшение погоды.

Был Ульф тощим, словно радиовышка, но в отличие от нее, спина его никак не могла устоять под напором гравитации и сгибалась вроде вопросительного знака, насильно и почти успешно вытянутого за свой крюк. Вислый нос нимало не украшал его прыщавую физиономию. Однако Рауль никогда не выражал сомнения в «подвигах» сменщика – тот всего лишь старался всласть потрепаться перед долгим и скорее всего пустым дежурством, когда даже тупоголовый клиент становится желанным, как лишняя сотня в день получки.

Пассажирские трассы почти ушли с этой части побережья на юг, когда разрабатывать марганцевую руду в Эль-Фернандо стало невыгодно. Из пассажирских маршрутов вообще остался только один: транзитный дилижанс Нордстрем – Гаево парковался в Эль-Фернандо дважды в неделю, на прямом и обратном пути.

– Она девушка в возрасте, ну, ты знаешь… Зато в постели – зверь! Едва мне член не отгрызла, ей-богу.

– Послушай, а не та ли это Офелия, что в «Светоче» работает? Или у нас появилась другая? – Рауль затолкал спецодежду в шкафчик и сел в свою машину, собираясь захлопнуть дверцу. Ульф замялся, и тут Рауль вспомнил, что не сообщил ему нечто действительно важное. – Кстати, проверь-ка связь со спутником.

– А что, ее нет? – встрепенулся Ульф. – И телевизор не показывает?..

– С телевизором как раз порядок.

«Умеет заглянуть в корень», – насмешливо подумал Рауль. Он вырулил из ангара и включил радио. В перерывах между песнями ди-джей на разные лады сокрушался, что его гениальная подборка хитов не транслируется на соседние с Эль-Фернандо районы. Рауля же больше удручало, что композиции его любимой готической группы «Cast-iron Blockheads» слишком редко звучат на радиоволнах.

На западе вновь появились синеватые клочки пустого, не загаженного тучами неба. С высоты в триста метров, на которую поднялся Рауль, они выглядели обнадеживающе, и особое чувство вызвала сверкнувшая излучина Фернандины.

На ее левом берегу, расползясь между холмами и даже захватив некоторые, не самые крутые склоны, расположился мелкий районный центр Эль-Фернандо. Туда и направлял свою машину Рауль. Когда-то оживленный северный городишко, центр добычи марганца в Эккарте, после исчерпания залежей опустел, а персонал комбината разбежался по стране.

Расположенный в пяти километрах выше по течению Фернандины, неподалеку от ее правого берега, мертвый завод все еще притягивал взгляд. Рауль по привычке отыскал в промышленной пустыне будку проходной, где провел несколько лет после окончания школы, следя за контрольными мониторами. Между отвалами, почти уже ставшими холмами, посреди всего этого хлама зиял рукотворный кратер, который при «консервации» завода обмазали бетоном, чтобы дожди не вымывали последние крохи марганца в реку. Экологи едва ли не с лупой высматривали в нем трещины. Вот так и получился крутобокий, жутковатый водоем, искупаться в котором почитал за доблесть всякий фернандинский мальчишка.

Когда комбинат закрылся (под конец добыча марганца стала такой нерентабельной, что пришлось отдать все оборудование и землю в счет уплаты налогов), гаевская компания «Рыба и мясо» построила на противоположном от Эль-Фернандо берегу консервный заводик и стала снаряжать в море старый дрифтер «Каталония». Не пропадать же дешевой рабочей силе. Рауль одно время собирался завербоваться моряком, но передумал: длительное отсутствие женского общества угнетало его. Успев окончить за время работы на комбинате технический колледж имени Санчо Нуньеса, он как один из лучших учеников устроился на ремонтную станцию-66, принадлежащую корпорации «Антипов». В официальных бумагах этот «комплекс зданий» именовался сервис-центром, но иначе как станциями никто эти «центры» не называл. А Пабло, прежнего механика станции-66, переманила «Мясо и рыба» – он соблазнился моряцкой романтикой и сейчас надзирал за ходовой частью рыболовного судна.

Фонд имущества Северного округа от имени Долгового центра при Правительстве Эккарта 3 ноября 41 г. проводит торги в форме открытого аукциона по продаже следующего арестованного имущества:

– производственных помещений площадью 7, 461 тыс. м^2 и прилегающей территории (площадь земельного участка – 8,419 км^2), расположенных на правом берегу р. Фернандина, на расстоянии 5,1 км от нас. пункта Эль-Фернандо, в географической точке 67°14'11'' с.ш. и 24°55'03'' в.д. Начальная цена – 253,2 тыс. крон.

Участие в торгах оформляется заявкой с приложением документа, подтверждающего внесение задатка в размере 3% начальной цены на счет Отделения Долгового центра при Правительстве Эккарта.

«Правительственный вестник», октябрь 41 г.

Спустя полчаса полета от станции-66 Рауль нырнул в широкий проход между холмами и вырулил к стоянке окраинного кафе «Светоч». Бортовой компьютер показал, что спутник ДВС уже восстановлен, а значит, волноваться за сохранность флаера нечего.

Так что Рауль затолкал «дипломат» с пустыми пиропатронами под сиденье лишь для того, чтобы не мозолил глаза случайной попутчице, если таковая вдруг возникнет.

В «Светоче» уныло коротали часы пять-шесть безработных. Темная сцена в углу пустовала, а над баром горел единственный светильник, отражаясь от лысины Фиделя печальными бликами. На экране телевизора, занимавшего половину дальней стены, негромко вещала женская голова, и по мелькающим порой картинкам было ясно, что речь опять идет о вопиющей халатности спутниковой компании.

Двадцать восемь минут назад с орбиты было передано изображение кронштейна, на который крепятся солнечные батареи. На его оси эксперты рассмотрели выбоину. Согласно предварительным выводам, она возникла сегодня утром, примерно в 10.30 по гаевскому времени, в результате столкновения спутника с микрометеоритом. После разрушения метеорита его пылевидными осколками был заклинен поворотный механизм кронштейна. Дон Риджен, технический директор «Видео-Сол», объяснил столкновение кратковременным сбоем в системе антигравитационной защиты спутника. На вопрос, велика ли вероятность одновременного наступления двух событий – сбоя в защите и попадания в спутник инородного объекта, он ответил: «Точно не скажу, но она достаточно мала. Могу обещать пользователям нашего спутника, что в текущем веке такого больше не повторится».

Из сообщения агентства «Интерфакс»

– Как обычно? – спросил Фидель и нехотя оторвал зад от табуретки.

– Давай без соли.

Рауль скользнул кредиткой по кассовому аппарату и снял со стойки свою любимую шипучую водку-желе, на поверхности которой вязко трепыхался стручок перца. «Вероятность у них мала!.. Да она не больше одной миллионной, наверное, – подумал он, захватывая стручок пальцами за морщинистый хвостик и лениво постукивая им о края фужера. – Неужели они испортили спутник только для маскировки? Значит, где-то на орбите смонтирована мини-пушка?»

– А что, девочки сегодня не работают?

– Понедельник же, – пожал плечами Фидель. – Но вечером придут. Если очень надо, пригласи Офелию.

Точно, за одним из столиков понуро восседала в одиночестве потрепанная дама преклонного возраста, бывшая местной достопримечательностью. Сколько помнил Рауль, она всегда занималась своим ремеслом, и всегда только в «Светоче». Фидель всерьез собирался взять ее в долю, повесив на витрине стилизованное изображение ветеранки порнобизнеса. Правда, в последние годы Офелия переквалифицировалась и почти оставила прежнее занятие, посвятив себя сбору, осмыслению и перепродаже районных сплетен. Интересно, что цена ее мастерства непрерывно росла, и заманить ее в номер стоило особому ценителю немалых денег.

Заметив взгляд Рауля, она махнула ему рукой, приглашая за свой столик.

– Редко заходишь, малыш, – заявила она, когда он сел напротив нее.

– Дела, тетя Офелия, – пробормотал Рауль. В последние полгода он действительно заходил в бар не чаще одного раза в месяц. Разве объяснишь ей, что полученные от курьера деньги как будто прижимают Рауля к земле, неслышно крича: «Ты не прав! Ты преступник!» Но стоит потратить хоть несколько крон, и дальше уже можно не обращать на эти «вопли» внимания. Как будто ожившие десятки тысяч крон на счетах в разных банках признают Рауля своим хозяином, который вправе распоряжаться ими. Вот и приходится, потакая им, первым делом после расплаты лететь в «Светоч».

– Какие у тебя дела? – поморщилась Офелия. – Дочка говорит, ты совсем ее забыл. Давай я ей позвоню? Она будет рада с тобой встретиться. Хочешь, я отменю ей выходной? Правда, вечером прибывает «Каталония»… Работы будет много.

– Не стоит. Да она тебя и не послушает. Из профсоюза могут выгнать.

– Ну, бог с ней, с Одеттой, хотя девочка обижается. Ты ведь был ее постоянным клиентом…

– Есть новости, тетя Офелия? – перебил ее Рауль. Пожилая проститутка, похоже, собралась использовать момент на полную катушку и целый вечер давить на него.

По правде говоря, фернандинские сплетни мало интересовали Рауля, просто он ухватился за первый же предлог, чтобы сбить матрону с темы. В конце концов, как и всякий местный житель, Рауль был обязан следить за новостями – драками, ссорами, размолвками, изменами, примирениями и прочими увлекательными событиями, так украшающими размеренную жизнь в провинциальной дыре.

– Ох, бестолковая старуха! Как раз для тебя, Рауль… – Вино в ее бокале к этому моменту иссякло, и она вопросительно взглянула на собеседника. Тот понимающе хмыкнул и щелкнул пальцем по сенсору, подзывая Фиделя. – Только позавчера подкатился ко мне один странный тип. Одет вроде прилично, и говорил культурно, без грубостей…

К столику подошел бармен и безошибочно плеснул в посуду Офелии вина.

– Издалека приехал? – спросил Рауль.

Ветеранка дождалась, когда бармен отошел, и продолжила с таинственным видом:

– Сказал, что из самой Валхаллы!

Она театрально выпучила глаза, ожидая реакции Рауля, и тот послушно выдал недоверчивый смешок.

– Все они так. Говорят, что столичные шишки, а оказывается – живут в Брахмапуре и торгуют автоматическими зубными щетками. Коммивояжер, что ли? Или свежей рыбки захотелось?

– А вот и нет! Ему нужен механик с ремонтной станции-66.

Старая проститутка торжествующе откинулась на стуле и залпом осушила свою емкость. Водка-желе застряла в глотке Рауля. Он медленно поставил фужер и наклонился вперед, пристально изучая цветущую физиономию Офелии.

– А теперь со смехом признайся, что ты все придумала, – раздельно проговорил он. Пачка сигарет, в которой таилась упаковка с тротилом, внезапно показалась слишком тяжелой и словно потянула карман вниз. – Отличная шутка! Зал рукоплещет.

– Умный, а дурак, – рассердилась «тетя». – Он дал мне свою визитку.

Она запустила руку в сумочку, и на стол перед Раулем, словно палый лист на мерзлую землю, спланировал клочок пластика. Двуязыкие надписи – английская и еще какая-то славянская – гордо осветились, приглашая прочитать себя: «Иван Вешкин, компания «Русское поле», старший консультант. Операции с ценными бумагами». Номер телефона начинался с нуля, а значит, он и в самом деле приехал с другого конца континента. «Там уже тепло», – невпопад подумал Рауль.

– И что все это значит?

– Я тоже так спросила, но он мне ничего не сказал. Намекнул только, что собирается предложить работу на свою компанию.

– Чушь какая-то. В Валхалле своих механиков – как крыс на нашем консервном заводе. Стоит ради меня и Ульфа тащиться через всю страну?

– Тут уж разбирайся сам, сынок. Как я его ни пытала – ничего не рассказал, все визитку под нос тыкал. Пусть, мол, позвонят и договорятся о встрече.

Офелия уже нетерпеливо буравила дно бокала взглядом: она по дешевке продала своему старинному клиенту замечательную новость, а тот не торопится выразить благодарность. Рауль задумчиво придавил сенсор, пробудив бармена, и сосредоточился на остатках водки-желе. «Напиток» показался безвкусным – без соли он далеко не так хорош.

– А что, этот Иван не сообщил, куда он направляется?

– Как же, в Гаево. Все побережье, видать, решил объехать… Ты все ж таки Одетте позвони, Рауль, может, на завтра договоришься.

– Ладно, ладно, – пробормотал он, вертя пальцами визитку Вешкина. – Может, оставишь эту корку для Вадима?

– Нет уж, ты для меня почти что сын родной, – отрезала Офелия. – Вдруг это что-то выгодное? Ты уж позвони ему, Рауль, глядишь, и в Валхаллу уедешь. Не век же тебе в нашей дыре торчать.

«Мисс Ретро», 15 февраля 47 г.

Не могу не улыбаться, глядя на мою мамочку Офелию. По семейному преданию, папа снял ее в тот момент, когда она, усталая, прилетела с дежурства на метеостанции «Север». Такие странные учреждения были разбросаны по всему освоенному Эккарту в те далекие времена, когда над страной еще не кружилось множество метеорологических спутников.

Но разве скажешь, что она только что отработала полных шесть часов?

Так и поныне – какой бы ни была усталой моя мама, она всегда улыбается и готова подхватить шутку. А то и сама расскажет какой-нибудь забавный случай из своей богатой на всякие события жизни.

И пусть морщинки уже захватили твое прекрасное лицо – всегда будь весела и приветлива, мамочка.

Одетта Ван дер Г.

Уважаемые посетители! Напоминаем вам, что вы можете присылать голограммы в свое местное отделение торговой сети «Афалина» или по адресу nu@afalina.ecc. Лучшее (по итогам месяца) письмо будет отмечено специальным призом – 50% скидкой на любые товары.

Сайт компании «Афалина»

Рауль поднял машину на небольшую высоту и повел ее на запад, к берегу океана – там за пологим боком холма притулился его каркасный домик. По дороге он вспомнил, что еще вчера перед сменой Сусанна обещала перегнать ему в бортовой компьютер список нужных продуктов, и слегка изменил маршрут. Сама она не любила летать – в том числе и в магазин.

Веяния прогресса никак не доходили до Эль-Фернандо: заказ приходилось забирать самостоятельно. Теперь уже, видно, здесь никогда не проложат под землей линии пневматических доставщиков. Унылые курьеры вечно будут разносить официальные бумаги из налоговой службы, а раздраженные подручные пекарен – стылые пиццы до тех пор, пока последний сборный домик не рухнет, и все нордстремские окружные чиновники не вздохнут облегченно, ставя крест на холмистом «медвежьем» углу Северного округа.

Не вылезая из флаера, Рауль затоварился полуфабрикатами. Правда, пришлось потолкаться в очереди из двух маломощных машин – соседки Рауля по холму так увлеклись беседой, что почти не обратили на него внимания. Впрочем, в последний момент матушка Алонса все же прокричала ему по интеркому приглашение на завтрашний обед.

– Роза прилетает на каникулы, – сообщила она с торжеством.

– Неужели? – вежливо откликнулся Рауль. Он торопливо кидал на второе сиденье флаера последние пакеты с замороженными рыбой, омарами, кукумарией и даже местным, эндемичным лангустом, с детства полюбившимся Раулю. Хоть это ракообразное и мало использовалось в традиционной мексиканской кухне. – Я позвоню, – сказал он и резко взмыл вверх, чуть не оторвав сервопривод, задавший его флаеру корм.

Справа остался шпиль мэрии, едва ли не единственного капитального здания в городе, которое угнездилось на самом дне ложбины между двумя холмами. Один из них отгораживал Эль-Фернандо от моря, заставляя зимние ветры бессильно огибать городок, а другой вливался в обширное взгорье.

– Рауль! – раздался из интеркома голос Сусанны. Похоже, она специально высматривала машину в окно, чтобы развернуть Рауля прямо в воздухе. – У меня кончился майоран, банка совсем пустая! – Нескладная, угловатая фигура матери возникла в окне первого этажа, сквозь форточку которого в пасмурное небо истекал кухонный пар. – Ты же хочешь паэльи?

Готовим вкусно

Специи – самый простой способ превратить будничное блюдо в кулинарный шедевр.

В XII веке Европа (территория Земли) пережила «пряное безумие». Эта мания затронула все – мясо, рыбу, варенья, супы, дорогие напитки. В течение нескольких веков европейцы испытывали дикую страсть к перцу и пряностям – корице, гвоздике, мускатному ореху, имбирю. Таким способом они пытались смягчить плохое качество мясной пищи. И лишь в т.н. «эпоху Просвещения» специи начали употреблять правильно – в нужном количестве и в нужных пропорциях.

Надо заметить, что блюда с редкими специями были верным признаком богатства. Тем не менее стол бедняка в древней Европе также располагал пряностями – тимьяном, майораном, лавровым листом, чабрецом, анисом, кориандром и чесноком.

«Кулинарный каприз»

Растрепанная Сусанна продолжала возиться у плиты, а Рауль наскоро подкреплялся первой попавшейся пищей. Пресловутая паэлья только готовилась стать съедобной, благоухая полусырым мясом и специями. В нескольких кастрюлях на плите бурлило разнообразное варево, будто Сусанна готовилась встретить сегодня вечером не одного-единственного человека – собственного мужа, а по меньшей мере половину команды «Каталонии».

– Чего молчишь? – спросила мать, присаживаясь напротив Рауля. – Не получилось, что ли?

– Что? – очнулся Рауль. Вешкин никак не шел у него из головы. – Нет, все в порядке. Мое решение оказалось на третьем месте, деньги уже перечислили. Сейчас переведу их на твой счет. – «Антипов» действительно каждый месяц проводил конкурс среди своих сотрудников, предлагая им для решения разные технические задачи. Как правило, по программированию бортовых компьютеров и оптимизации конструкции машин. Количество премий не ограничивалось, одна из них и доставалась Раулю. Для этого приходилось отсылать решения в Технический департамент корпорации, но узнать, какое место оно заняло на самом деле, было невозможно. Однако Рауль всерьез размышлял над конкурсными заданиями, в основном из-за скуки, одолевавшей его во время дежурства.

– Рауль, – помолчав, сказала Сусанна. – Может, все-таки оставишь себе хоть немного? Ты же хотел открыть свою мастерскую… А если в столицу пригласят? Как же там-то без денег?

– Это бесполезно, мама, – скривился Рауль. – Я не хочу уезжать из города. И через год бы я разорился, если не раньше. Ты думаешь, у них в головном отделении своих механиков не хватает? Давай больше не будем об этом. От деда вестей нет? – Сусанна покачала головой. – Ладно, скоро наберем нужную сумму.

– Надеюсь, еще годик потерпит, – добавила Сусанна.

Оказавшись наконец в своей комнате на втором этаже, Рауль включил терминал и стал просматривать почту. Помимо нескольких вежливых, отрицательных уведомлений из Нордстрема, Жуан-Песоа, Армстронга, Петровска и даже Якатаги, в ящике лежало короткое письмо от Розы. Рауль сперва не поверил своим глазам, когда увидел адресанта, и несколько минут не решался открыть файл. Курсор мыши замер на конвертике, и через пару секунд тот стал медленно пульсировать, раскрываясь в окошко и вновь складываясь. В этом окне улыбалось совсем еще юное лицо девушки – такой она была почти три года назад, когда отправилась в Гаево на учебу. Свои первые каникулы она провела на родине, беспрерывно гостя у подруг и повествуя о насыщенной университетской жизни. Летом 45-го Роза еще раз приехала домой, чтобы провести в ветреном и сыром Эль-Фернандо полмесяца, а потом отправилась с компанией университетских друзей в Санта-Клару – курорт неподалеку от Заповедника. В 46-м она не появилась у родителей ни разу.

Письмо, ждавшее прочтения, было первым, полученным Раулем за полтора года. А ведь в первые месяцы после отъезда она писала ему почти каждый день! Рауль сглотнул и открыл файл.

«Дорогой Рауль! Я ужасно стосковалась по нашему милому городку, своим школьным друзьям и особенно по тебе. Прилетаю завтра дилижансом. Если тебя не затруднит, встреть меня на вокзале в 10.54. Твоя Роза».

Все это выглядело слишком уж неожиданно. «Твоя Роза»!.. Рауль, подчинившись неясному импульсу – или озарению – влез в поисковый сервер и набрал в строке запроса ее имя. Для скорости он ограничил ареал поиска Западным округом, начав с Гаево, и не ошибся: спустя пару минут на экран выпала университетская страничка.

Конкурс «Мисс ГГУ-47»

Роза Перес, участница под номером 53. 20 лет, учится на третьем курсе археологического факультета. Увлечения – фитодизайн, роспись по шелку, мексиканская кухня. Мечта – расшифровать древесное письмо эккартян.

«Что-то я не припомню никакого фитодизайна, – недоверчиво пробормотал Рауль. – Но древесное письмо – это круто». Финальный этап конкурса прошел только вчера. В нижней части дисплея зазывно подмигивали ссылки на видеоматериалы конкурса, но Рауль их проигнорировал, собираясь сразу перейти ко второму найденному упоминанию «Розы Перес». Это оказался общий список всех студентов ГГУ, и особого смысла в его изучении не было. Тогда он вернулся назад и вышел на список победителей, которых выявили целых десять. Помимо законной «Мисс ГГУ» (участница №64), имелись всевозможные «очарование», «прелесть», «эпатаж», «гармония», «экзальтация» и прочие сладкие титулы симпатичных, но не слишком везучих девчонок. Однако для Розы Перес, первой красотки Эль-Фернандо, среди них места не нашлось.

«Понятно, – пробормотал Рауль, выведя найденную страничку на принтер. – Зализываем душевные раны». Устроившись на диване, он какое-то время созерцал распечатанный конкурсный портрет с элементами ню, тщась дорисовать фигуру Розы до самых пяток. Особенно занимала его коленная чашечка, что обещающе торчала над самым обрезом снимка. Затем он отложил листок и взялся за свежий номер «Турбо», только вчера привезенный почтальоном. Благодаря анонсу Рауль уже знал, что где-то в приложениях найдет схему насадки для инверсии гравитационного поля, улучшить которую «Антипов» предлагал в конце прошлого года.

Вот когда он установит эту насадку, его древний флаер сможет сделать мертвую петлю. Эта безумная идея мучила Рауля с тех самых пор, как такие примочки принялись вешать на спортивные модели, чтобы повысить зрелищность гонок.

Канарейка с атомным сердцем

…Ручаюсь, никто из читателей нашего журнала ни разу в жизни не видел названную в заголовке птицу. Да и птица ли это – еще вопрос. Попробуйте потрясти ученых, и если попавшийся вам экземпляр – не орнитолог, он наверняка скажет, что «канарейка» не что иное, как батарейка, севшая в самый ответственный момент. И тем не менее именно ею (этой птицей) хочу я закончить свой обзор представленных на выставке в Парадайс-Хилле машин. Потому что только одна мысль осталась в моей разом опустевшей голове, когда я увидел его – флаер корпорации «Антипов», ярко-желтую «Онегу». Теперь попробуйте догадаться, что я вычитал на стенде с характеристиками. Впрочем, вряд ли я смог бы толком оценить, что же там написано, если бы не вежливый сотрудник корпорации, который стоял возле своего чуда техники.

– Я наслышан об «Онеге» и даже видел ее фото в Интернете, – сказал я. – Но я и подумать не мог, что обычная раскраска может превратить отличную машину в выдающуюся. Как вам это удалось?

– Все дело в том, – ответил мне собеседник, сотрудник отдела маркетинга Пол Смирнов, – что благодаря особой формуле поверхности данной модели отраженный свет распространяется также самым специфическим образом (вы что-нибудь поняли? – А.И.). Поэтому человек, смотрящий на «Онегу» сбоку, оказывается под сильным эстетическим воздействием машины.

– А снизу? – коварно спросил я.

– Вы часто задираете голову и рассматриваете проносящиеся в вышине флаеры? – улыбнулся в ответ П. Смирнов.

Жаль, что эта лошадка стоит почти 30 тысяч крон, а то воздушное пространство наших городов засверкало бы почище самого солнца. Лично я, правда, предпочел бы менее броскую расцветку кузова.

И все-таки тем почитателям «Антипова», которые еще катаются на старых моделях и в то же время имеют достаточно денег (вот сочетание, а?), я бы смело посоветовал купить именно «Онегу». Тем более к этому их подвигают странные сбои в работе бортовых систем, порой происходящие со старыми моделями флаеров этой заслуженной фирмы.

Я не привожу здесь характеристики «Онеги» – читайте наш журнал до конца, и вы все узнаете. Особо нетерпеливые могут заглянуть сразу на страницу 306.

«Турбо»

Часов в девять вечера Рауль кое-как продрал глаза – помог ему вой полицейского флаера, что за какой-то надобностью промчался над самой крышей – и собрался в город. Ни безумная удаленность от Земли, ни холодный климат, ни разница в продолжительности суток не смогли вытравить из мексиканской диаспоры, когда-то основавшей на задворках Эккарта эту дыру под названием Эль-Фернандо, тягу к ночной жизни. Ну, или почти ночной. Все-таки время на дневной сон ни один хозяин, даже самой богатой фирмы, никому из служащих не давал. Раулю в этом отношении, наверное, повезло, у него впереди было двое суток полной свободы.

Сначала он заглянул в ближайший бар, чтобы взбодриться, но там было пока пусто. Редкие посетители нервничали, ожидая наплыва рыбаков: «Каталония» прогудела еще полчаса назад, заставив трепетать всех занятых в сфере обслуживания. Капитан Энрике Нума, начальник над всеми полицейскими Эль-Фернандо, уже призвал своих добровольных помощников, и те занимали боевые посты за столиками, привлеченные дармовой выпивкой.

Несколько раз Рауля приглашали в компанию, но он отнекивался, решив добраться сегодня до «Светоча».

Первая волна мореходов настигла его именно там. Самые нетерпеливые, миновав мост через Фернандину, сворачивали в проулок между старинным пирсом и подстанцией, где уже давно гремели бодрые песни Поля. Минут десять Рауль постоял на углу, думая встретить его, потом махнул рукой и устремился за группой рыбаков. Пожалуй, не стоит травмировать старика, пусть спокойно отправляется домой, вместо того чтобы страдальчески провожать сына завистливым взглядом.

В дверях «Светоча» Рауль нагнал Пабло. Тот жадно вдыхал ароматы и таращился на сцену, соображая, какими путями подобраться к ней поближе.

– Рауль! – истошно завопил он, стискивая приятеля тощими, но жилистыми руками. Его давно не бритая физиономия лучилась предвкушением праздника.

– Но-но, дружище, я тебе не патрубок реактора.

Они пробились к стойке, и какая-то малознакомая девица с готовностью спрыгнула со стула, освобождая место. Пабло отодвинул ее и сосредоточился на стакане, возникшем перед ним.

– Подожди, малышка, – твердо заявил он и повернулся к Раулю. – Как служба в «Антипове»?

– Нормально. До сих пор не пойму, какого черта ты уволился.

– А вот какого! – Пабло ухватил проходившую мимо девушку за талию, но та и не подумала вырываться, взвизгнув так, что перекрыла грохот человека-оркестра, который истово манипулировал кнопками своего музыкального агрегата. Хотя упрекнуть Поля в любви к тихой музыке не смог бы даже самый глухой посетитель. – Спроси ее, с кем она сейчас пойдет, с тобой или со мной.

– С Максом, – ответил Рауль. – Это его девчонка.

– Ну и черт с ней, – легко согласился мореход.

Пойманная им девушка выскользнула из ослабевшего захвата и скрылась в клубах дыма и пара, что неотвратимо заполняли помещение. Не пройдет часа, и бар будет напоминать общую душевую, став таким же туманным и шумно-песенным. Фидель, конечно, включил вентиляцию, однако далеко не на полную мощность. Стоит выдуть из «Светоча» неповторимую атмосферу сухопутного кафе, заполнив его сырым ветром с океана – и публика потянется к выходу.

– А что, твой движок еще не взорвался? – полюбопытствовал Рауль. Он решил начать с легкого пива.

Внезапно кто-то потянул его за рукав, и Рауль недовольно отклеился от стойки.

– Одетта! – воскликнул он. – Ты уже работаешь?

Деловое выражение владело ее тонким, бледным лицом, а отделившиеся от основной массы волос пряди модно свисали на лоб и за ушками. Сбросив плащ в гардеробе, она осталась в малиновом жакете из лаке и короткой черной юбке, по нижнему срезу которой тянулись белые электрические звездочки, резавшие полумрак бара словно цепь маяков вдоль побережья – пасмурную тьму.

– Только что пришла, – отозвалась она. – Пабло! – Она сочно поцеловала рыбака, который после этого покосился на Рауля торжествующим глазом: мол, видел, кого девушки любят? – Пойдемте за наш столик.

Она подхватила у Фиделя бутылку и потащила «морского кербера» вглубь кафе, по дороге отпихивая жадные руки посетителей. Впрочем, те пока смаковали зрелище на сцене, под телевизором, так что не особенно и мешали. Поль сосредоточенно наяривал что-то лиричное, а пышная женщина в кружевном платье до пят, сверкая миллионом притороченных к нему блесток, надрывно сипела последние строфы старинной «морской» баллады.

– Я сейчас разрыдаюсь, – цинично ухмыльнулся Пабло. – Привет, Боб, я и не знал, что ты бываешь в «Светоче».

– Рауль! – расцвела Офелия. Ветеранка накачивалась вином, чтобы обрести необходимую легкость общения с гостями.

– Такие песни не по мне, – хмуро заметил пожилой Боб, стул под которым трещал от напряжения: на коленях у рыбака пристроилась хохотушка Бранка. – Еще раз споют что-нибудь грустное – и я пойду отсюда.

Бранка на минутку вскочила и припечатала Рауля влажным, помадным поцелуем в висок. Ей нравились пожилые клиенты вроде Боба, которым не требовалось слишком многого.

– Как же накурено, – поморщилась Одетта. Она выдернула из-под стола две прятавшихся там складных табуретки и протянула их Раулю и Пабло. Те втиснулись на свободные места вокруг столика. В один бок Раулю уткнулись колени Бранки, а в другой – Одетты, которая пристроилась в объятиях Пабло.

– А сейчас – сюрприз! – загрохотал со сцены Поль, тиская мажорные кнопки клавиатуры. – Абсолютно новая песня, специально написанная в честь славных мореходов «Каталонии»!

Рыбаки ответили сдержанным гулом.

– Выпей со мной, Пабло, – проговорила Одетта и чуть ли не силой влила в него полстакана пива.

– Все, пора закурить, – отдышавшись, заявил моряк, шаря свободной рукой по доступным карманам. Как видно, те были пусты, потому что он повернул голову к Раулю, при этом безвольно склонив ее к близкому вырезу платья Одетты. – Ты еще не бросил? А то я возле своего агрегата скоро стану совсем положительный.

– И стерильный. – Рауль вынул пачку из внутреннего кармана куртки и запустил в нее пальцы. Твердая рука протянула товарищу самую обычную сигарету, оставив ту, единственную с огненной начинкой, прижатой к углу пачки. Ему вдруг показалось, что упаковка тротила, соединившись с визиткой Вешкина, может взорваться.

– Реакторный отсек – самое безопасное место на «Каталонии», – игриво и протяжно молвила Одетта. – Правда, лапа?

– Ты его не слушай, он просто завидует.

– Вот это другое дело! – проснулся Боб, пожирая певичку осовелыми глазами. – Прямо как я во время вахты. – Бранка на нем вздрогнула и заслонила сцену своим куда менее внушительным бюстом, на фоне которого сиял бликами бокал с вином. Рыбак жадно выпил напиток и мечтательно приосанился. – Браво! – вдруг завопил он.

Песня про зоркого вахтенного, зачем-то смотрящего с мостика на воду – вместо того, чтобы отслеживать картинки на мониторах наружного оптического и акустического контроля – глубоко потрясла опытного мореплавателя.

Лица соседей по столику расплывались, словно пятна галогенных фонарей туманной ночью. Мысли Рауля вновь вернулись к кусочку пластика, лежавшего в кармане. Не позвонить ли этому русскому Ивану, как его, Вешкину? Может, и в самом деле он просто разъезжает по стране, к чему-то склоняя ремонтников «Антипова»? И конкретный его интерес к станции-66 – всего лишь психологический трюк, чтобы заинтересовать кандидата? Недаром же Вешкин сразу улетел в Гаево, не дожидаясь отклика Рауля. «Кстати, почему он сам не заглянул на станцию?» Однозначного ответа никак не выходило. Вешкин мог, например, опасаться того, что оператор «Антипова», следящий за спутниковыми мониторами, опознает его флаер. Или же Иван попросту не хотел терять время на разговор с механиком, заранее не зная, готов ли кандидат к перемене хозяина. «Какого черта? – осадил себя Рауль. – С чего я взял, что это вербовщик, а не полицейский агент, не коммивояжер или еще Бог знает кто?» И он решил выкинуть русского из головы, благо тот, со слов Офелии, уже смотался в Гаево.

Официальное представительство в Эль-Фернандо

1-й Марганцевый пролет, 2

Предлагаем со склада в Эль-Фернандо пиво «Черный Елей» по цене завода-изготовителя. Установим оборудование для реализации разливного пива. Гибкая система скидок.

– Эй, у нас еще есть что-нибудь, кроме пива? – спросил Рауль, изучив этикетки стоящих перед ним бутылок.

Ни ветеранки, ни Пабло с Одеттой за столиком уже не было, а освободившиеся места заняли какие-то незнакомые личности, видимо, сезонные матросы с «Каталонии». Рауль видел их в первый раз. Боб упал на стол, и Бранка в досаде лупила его ладошками по ушам. Но не очень настойчиво, все-таки приставания к клиентам не приветствовались.

– Отвяжись от старика, – посоветовал ей Рауль. – Не видишь, он спит. Иди лучше ко мне.

Глупая злость на Одетту, невесть откуда поднявшаяся в нем, подвигала его к неординарным и почти незаконным поступкам. Он протянул руку и ухватил девушку за подол платья. Бранка упала на него и испуганно прошептала:

– Профсоюз!..

– Эй, девочка, нам холодно! – проревел хриплым басом рыбак, занявший свободное место. – Брось этого пешехода.

– У меня хватит на штраф, – проговорил Рауль ей на ушко, и девчонка немного расслабилась. Она обхватила его шею и съежилась, будто хотела спрятаться в клубах дыма, как оторвавшаяся пуговка – в тазу с мыльной водой.

Каменный кулак ткнулся в плечо Рауля.

– Потрафи работникам рыбной промышленности, – пьяно хрюкнул мореход, наклоняясь над ним. Его сосед что-то бодро поддакнул, не без интереса следя за Раулем и даже, кажется, шевеля в кармане брюк каким-то оружием. Будь эти люди фернандинцами или хотя бы постоянными контрактниками, Рауль наверняка подтолкнул бы к ним Бранку, – хотя бы из уважения к уставу профсоюза и к хозяину «Светоча». Перед этим он, конечно, обменялся бы с моряками приветствием.

Но приезжих, тем более завербовавшихся на один-два рейса «Каталонии», в Эль-Фернандо недолюбливали. Они мало уважали патриархальные обычаи города, обзывали его «дырой», адски шумели по ночам и частенько проводили время разгрузки дрифтера у Энрике в казенном подвале.

«Как глупо», – трезво подумал Рауль. К счастью, винные пары не слишком въелись в его мозг, позволив думать хладнокровно. Он был не прав и уже собирался сослаться на профсоюз и отпустить Бранку, как та вдруг вжалась в него и выдохнула ему в ухо:

– Не отдавай меня, Рауль! Я его помню, мне про него Одетта рассказывала. Посмотри, шрам на подбородке. Рауль, у него нож, он заставляет девчонок… Тьфу, сказать стыдно…

Точно, короткий багровый шрам делил челюсть рыбака на две почти равные части, сползая от самой губы. Казалось, из его слюнявого рта вытекла струйка крови, да так и присохла навеки к щетинистой коже. Сейчас она нагло кривилась вместе с физиономией извращенца. Рауль быстро огляделся – внимание публики поглотила новая расстановка сил на сцене, куда выпала уже целая группа танцовщиц из трех статисток любительского театра современного эстрадного танца «Кармен». Даже их не слишком умелые па вызвали восторг зрителей, отвыкших от зажигательных зрелищ.

– Попробуй пригласить кого-нибудь из них, – кивнул Рауль в сторону пылающих огнями подмостков. – Бранка пойдет со мной.

Тут уже второй мореход ненавязчиво подвинулся со своим стулом. Наверняка эти матросы рассчитывали, что девчонка согласится на них обоих сразу. Насколько знал Рауль, Бранка когда-то внушила себе несколько диковатых, но твердых принципов ведения бизнеса, и с тех пор упорно втискивала их в свои ежегодные контракты с профсоюзом работников социального сервиса.

– А то мы не знаем, что это артистки театра, – прошипел первый. – Только дотронься, и сотня крон долой! Ну? За дурачков нас держишь, фал недокрученный?

– Ты где остановился, капитан Кук? – сказал Рауль, отодвигая Бранку и свободной рукой цепляя рыбака за воротник. Дернув на себя, он заставил парня покачнуться; медная пуговка кителя выскочила из крепления, обнажив поросшую рыжим волосом грудь. – Давно у Энрике не гостил?

Он видел, как сжался кулак второго, спрятанный в кармане, как метнулись по сторонам бешеные глаза обоих. Бранка сдавленно пискнула, и Рауль догадался, что она собирается убежать на поиски Офелии. Но та уже сама возникла возле столика, подобравшись откуда-то со стороны выхода.

– Вино закончилось, ребята? – невпопад, но ласково осведомилась она.

– Отшвартуйся, мамаша, – грубо заметил матрос.

– Девочка уже выбрала себе клиента, – разом окаменев, сказала Офелия. На «мамашу» она вряд ли обиделась, а вот невежливые интонации покоробили ее.

– Постойте так, – вступил вдруг второй рыбак, с гадкой усмешкой наводя на всю группу торец своего телефона.

Распахнулась и схлопнулась диафрагма, отпечатывая на магнитном носителе прелестную сценку – искаженное яростью лицо Рауля, открытый ротик Бранки, напряженный затылок товарища и холодно-гневные, расплывчатые черты Офелии. Спустя секунду сжатая в короткий импульс картинка упорхнула в небо, чтобы попасть на спутник связи, а оттуда – в личный каталог паразита где-нибудь на санта-кларском или монте-люсийском сервере. Этих сезонников сам черт разберет!

Офелия и бровью не повела. И она, и Рауль знали, что все маломощные графические пакеты от бытовых телефонов «глушатся». Когда-то давно Фидель договорился с Энрике за кружкой пива и поставил на крыше узкополосный источник электромагнитного шума. Он-то и превращал любую графику, которую пытались передать из «Светоча», в битовую труху.

– В нашем заведении не принято фотографировать девочек, – укоризненно заметила ветеранка. Рауль поднялся, поворачиваясь спиной к злорадствующим мореплавателям.

– Будь уверен, планктон ходячий, опознание не займет много времени, – проговорил ему вслед рыбак с ножом.

16. На резидента заводится личное дело, состоящее из следующих документов:

16.1. Обложка личного дела (приложение 21).

16.2. Опись документов, находящихся в деле (приложение 13).

16.3. Анкета лица, привлеченного к конфиденциальному долговременному сотрудничеству (приложение 24).

16.4. Контракт о конфиденциальном долговременном сотрудничестве с резидентом.

16.5. Список агентов и доверенных лиц, состоящих на связи у резидента (приложение 30).

16.6. Лист учета контрольных встреч с резидентом (приложение 28).

16.7. Материалы первоначальной и последующих проверок резидента (требования проверок по оперативно-справочным, розыскным и оперативным учетам).

16.8. Лист учета работы резидента (приложение 40) – для резидентов, находящихся на постоянном денежном содержании.

16.9. Регистрационный лист выдачи вознаграждений, пособий и иных выплат (приложение 41), который хранится в деле в порядке, предусмотренном подпунктом 14.7 настоящей Инструкции.

«Инструкция о порядке регистрации дел агентурного аппарата»

Когда спустя час Рауль в компании Бранки поднялся из-под земли, где располагались все основные служебные помещения кафе, состав посетителей успел сильно измениться. Сначала он хотел еще ненадолго остаться в тепле и рукотворном чаду, но потом заметил Одетту в компании какого-то пьяного матроса и отправился в гардероб.

– Эй, Рауль! – окликнул его Дитер на выходе. – Ты сегодня пешком?

– Что, совсем замерз?

– Все, кто мог, разъехались. А эти крепкие парни, что толкутся в зале, не разойдутся до утра. Ты же знаешь. Да и куда им идти?

– Не надоело тебе на пешеходов батрачить? – Рауль забрался на протертое сиденье Дитерова флаера и захлопнул натужно щелкнувшую дверцу. Туман был слишком тяжел, словно комьями свалявшейся ваты налипая на лицо и одежду. Кажется, где-то неподалеку еще бродило несколько неприкаянных людей. Огоньки их сигарет пылко, но тщетно боролись с тьмой.

– Но ведь ты не пешеход, – щербато улыбнулся Дитер.

Когда-то он работал на пару с Раулем, но после закрытия комбината так и не сумел отыскать себе работу, довольствуясь пособием.

– Вот отвезу тебя – и домой, – пробормотал Дитер, колдуя над панелью управления. Со второй попытки стержни выползли из реактора, и Раулю показалось, что атомная начинка при этом влажно и липко чмокнула, словно не желая выпускать замедлители. Всякий раз, когда ему приходилось летать на флаере Дитера, Рауль клялся себе, что больше никогда не сядет в эту колымагу.

Ржавая ограда подстанции задребезжала, рассеивая тугой поток воздуха из-под днища машины, а туман на минуту проредился, когда Дитер от души надавил на штурвал.

Родители уже спали, но в доме еще витал заманчивый дух паэльи. Рауль наскоро пожевал мяса, выковыривая его из овощей и прочих приправ, и отправился к себе.

Утром, выйдя часов в десять, он застал в гостиной обоих предков. Отец, как всегда, изучал распечатку местной газетенки «Вечерний Эль-Фернандо» за последние две недели, а мать возилась возле кухонного комбайна, перерабатывая тот центнер дармовых морепродуктов, что семейный рыбак привез из рейса. Старший Эндьета выглянул из-за бумажного края и покачал головой:

– Мог бы и помочь. Все-таки я улов тащил.

– Я тебя ждал. – Рауль налил себе кофе. – Полчаса возле моста проторчал. А что, твоя грависумка сломалась?

– Будет вам, – встряла Сусанна. – Розу будешь встречать?

– М-м… Тебе Алонса сказала?

– А сама не долетит? – хмуро сказал Мануэль. – Тоже мне, штучка. Нечего парня с толку сбивать.

– Да кто сбивает-то? Соседи все ж таки, не враги. Трудно, что ли?

– Может, и не трудно, хотя плутоний тоже денег стоит. У нее, поди, в Гаево два десятка ухажеров, и Рауль – двадцать первый. Что, не так? Могли бы и сами встретить, или такси вызвать. Да вот хоть Дитера нанять.

– Ну, пошла звездная пехота! С самого утра-то не заводись!

– Спасибо, ма, – сказал Рауль.

– Полетишь все-таки, – продолжал ворчать отец, но Рауль не слушал его, накидывая куртку. Судя по прогнозу, да и по виду из окна, сегодня было прохладно, хотя и не так, как вчера. Остатки туч еще бегали по небу, цепляя шпиль мэрии, а по ложбине гулял сырой ветер, трепля верхушки голых деревьев.

В гараже Рауль на несколько минут задержался, прослушивая двигатель и мечтая о том моменте, когда поставит на гравиблок насадку, детали для которой он заказал вчера. Он рассчитывал, что сегодня к вечеру почтовый автоматический флаер доставит ему все необходимые элементы. Пока прогревался реактор, Рауль представлял, как выписывает в небе самые мертвые, да что там, просто гиблые петли! А какая-нибудь девица, случившаяся в этот момент на борту машины, визжит от восторга и царапает длинными ногтями ремень безопасности. И мордашка у нее очень походит на Розину.

Дилижанс Гаево – Нордстрем он увидел издалека. Тот выделялся на фоне стайки частных флаеров, бороздивших небо над Эль-Фернандо, внушительными размерами и гулом маневровых сопел. Раулю удалось обогнать монстра на посадке, пока тот парил над посадочным пятачком вокзала.

Выбравшись из машины, Рауль небрежно облокотился о бампер и закурил. Не хватало только шляпы, которую следовало надвинуть на лоб. Завидев сквозь прутья ограды фигурку Розы с модной грависумкой бирюзового цвета, он вскинул руку и величаво махнул ей, и Роза откликнулась таким же жестом. На Розе красовался свитер в дырочках величиной с грецкий орех, а юбка, висящая на бедрах, удерживалась завязками и была стянута по подолу кулиской. На боку девушки топорщился карман-портфель, явно не перегруженный. По всему видно, в салоне дилижанса было жарковато, потому что свежий воздух родного города пришелся Розе не по вкусу: она запустила в сумку руку и вскоре закрыла дыры в свитере плотной длиннополой курточкой.

Рауль рассчитывал на короткий поцелуй в щеку, однако Роза лишь улыбнулась и опустила сумку возле багажника. В руке у нее поблескивал изящный матово-синий пульт гравитационного управления. Через секунду она все-таки прикоснулась к его небритой щеке густо накрашенными губами. Рауль ощутил, как масляный след размазался по коже, ему нестерпимо захотелось стереть его, но он удержался.

Если бы он не знал, что она только позавчера провалилась на конкурсе «Мисс ГГУ-47», он бы и не подумал, что с Розой неладно. Прилетела на каникулы, и только.

Рауль закинул ее саквояж в багажник и сел за штурвал.

– Домой? – спросил он.

– Нет… Ты еще бываешь в «Светоче»? Там все по-прежнему?

– Конечно. Фидель еще больше облысел. – Они одновременно рассмеялись: владелец бара был абсолютно лысым уже не первый десяток лет. – Может, слетаем в другое кафе? В прошлом году открылось одно на восточном склоне, в природной трещине. Называется «Коррида». Кухня что надо, особенно кукурузное суфле.

– Нет, завтракать я не буду. Иначе мамаша мне голову снимет. Уверена, что она всю ночь проторчала на кухне.

– Ладно, полетели в «Светоч». Ты какое пиво предпочитаешь?

Не успели они порассуждать о достоинствах разных марок, как внизу обозначилась стоянка. Пока Рауль маневрировал, Роза успела позвонить домой и сообщить, что пошла «прогуляться с Раулем по местам детства». Когда небольшой фурор, вызванный появлением Розы, улегся и девушка отправилась за один из столиков возле окна, Фидель спросил:

– Пойдешь сегодня на матч?

– Кто играет?

– Санта-кларские «Керберы» с нашими «Китами». Я бы пошел, да матросы опять набегут, чтобы у меня матч смотреть. Как думаешь, выйдут наши в первую лигу? В прошлом сезоне всего пары очков не хватило, чтобы «Сакуру» обойти.

– Может, и схожу. – Рауль подхватил кувшин пива и хотел уже пойти к девушке, как бармен вцепился в его рукав и слегка наклонился над стойкой.

– Ты поосторожней с этими моряками, малыш. Офелия тут немного поработала с людьми. Все говорят, они приехали из Уральца.

– Ну и что? – нахмурился Рауль.

– А то не знаешь? По ним сразу видать, что недавно из болотной колонии. Такие и в переулке пошалить могут, особенно тот, с камерой в телефоне.

– Спасибо, – пробормотал Рауль и поспешил к подруге.

– Давай же скорее! – воскликнула она и чуть ли не силой выхватила у него кувшин. Припав к носику, она жадно глотнула и зафыркала. – Всю дорогу хотелось чего-нибудь такого. Но в Гаево пиво все равно лучше, – заметила она.

Рауль разлил «Черный елей» по одноразовым кружкам и не торопясь присосался к своей. Напиток был, как всегда у Фиделя, на высоте.

– Не спорю, – сказал он. – Все-таки Гаево – столица целого округа. И пивной завод там стоит.

– Что завод! – подхватила Роза. – Только представь – подлетаешь ты к городу, а за бортом конец дня, ветра почти нет… Туч тоже не видать, и солнце уже касается моря, и от него к городу тянется будто живой огонь. Везде подъездные эстакады, воздушные стоянки, небоскребы, рекламные модули, гудит на посадке аэрокосм. А гражданские флаеры и аэробусы с принудительно перехваченным управлением зависли на высоте в сотню метров и замерли, точно сливы на прозрачных ветках.

«Не иначе проспект цитирует», – подумал Рауль.

– Я видел в кино, – сказал он.

– Прилетай как-нибудь в выходной, – горячо продолжала Роза. – Я тебе всякие памятники старины покажу. – Глаза ее мечтательно прикрылись, будто она уже месяц гостила на родине и буквально рвалась обратно, в Университет. – Ты знаешь, Гаево начали строить вместе с Валхаллой!

– У меня контракт.

– Ты так и собираешься на Антипова батрачить? – усмехнулась она. – При твоей квалификации можно найти работу и получше, да хотя бы и в Гаево.

– «Антипов» – богатая корпорация, – проговорил Рауль. Он разлил остатки пива. – Глядишь, в окружной филиал пригласят.

– Жди, как же! А кто в этой дыре останется? Вон, Пабло на дрифтер устроился, а он-то в двигателях поменьше твоего понимает. Кстати, я читала в газете, что «Каталония» скоро уйдет на профилактику в основной док. Пабло целую неделю будет гулять по Гаево!

Ее напор уже начал утомлять Рауля. Видимо, такая манера поведения считалась нормой в столицах, но сам он не привык, чтобы кто-то указывал ему, как жить. Он даже старику Эндьете долго не позволял рассуждать на тему поиска более престижной работы.

– Я и не собираюсь всю жизнь в Эль-Фернандо околачиваться, – сказал он. – С чего ты взяла?

Разморенный пивом и обществом когда-то любимой им девушки, Рауль достал из кармана визитку Вешкина и покрутил ее между пальцами. Голограмма, обесцвеченная светлым, белесым небом в окне, тускло блеснула буквами.

Роза выхватила у него клочок пластика и впилась в него глазами.

– «Русское поле»… – протянула она. – Операции с ценными бумагами… Ты разве в них разбираешься?

– На номер телефона посмотри, – отозвался Рауль. Кажется, нетактичные рассуждения Розы почти склонили его к тому, чтобы все-таки позвонить Вешкину.

– На ноль начинается, – покачала головой Роза, и волосы волной прокатились по ее плечам. Все-таки она по-прежнему нравилась Раулю, и с каждой минутой подростковые воспоминания о совместных прогулках по берегу океана и прочим малолюдным местам, и даже еще более ранние – о ребяческих заплывах через Фернандину, походах компанией и вдвоем по окрестным холмам – заполняли его голову, словно москиты ярко освещенную комнату. – Валхалльский, ишь ты. – Она распахнула темные глаза и прикрыла его ладонь своей, прохладной и влажной от соприкосновения с пивной кружкой. – Позовешь в гости? Всю жизнь мечтала на челноке прокатиться. Дорогой, зараза!

Они дружно рассмеялись, затем Роза взглянула на часики и нехотя встала. Видимо, ей что-то пришлось пообещать родителям.

«Мисс Ретро», 16 февраля 47 г.

Надеюсь, посетителям вашего сайта понравится моя мама Генриетта. Браслет с ее запястья, правда, теперь ношу я – она привезла его с Земли, на первом транспорте с колонистами. Это наша память о далекой родине, Швабской провинции.

Правда, красавица? Такая она и сейчас, разве что прибавилось в карих глазах мудрости и любви – теперь уже ко внукам…

Матильда Б., Сайт компании «Афалина»

Вернувшись домой, Рауль нашел на стуле в гостиной несколько пакетов с деталями. Наскоро пожевав бутербродов, он подхватил их, а также последний номер «Турбо», и вернулся в гараж. Ему не терпелось смонтировать насадку, он мечтал играть с гравитацией по своему желанию.

Первым делом он разложил детали на рабочем столе и быстро собрал из них желанный гравиблок.

Инструкцией предписывалось приладить его в двигательном отсеке, непосредственно на генераторе, а чтобы управлять гравиблоком, требовалось пропустить световоды до самой кабины. Их-то Рауль и забыл заказать. Но самое неприятное – генератор был так плотно оплетен коммуникациями, что расчищать между ними свободное место можно было бы до темноты.

Вот Рауль и приткнул насадку прямо в кабине, под штурвалом, где она смотрелась, по правде говоря, ненадежно и неэстетично. Пучок световодов, вынутый им из-под передней панели – потребовалось задействовать десяток-другой зарезервированных каналов, чтобы сигнал от насадки все-таки достигал генератора – терся о колени, как и острые углы насадки.

«Тьфу ты, какая гадость! – поморщился Рауль, оглядев всю конструкцию. – Завтра же закажу пару метров кабеля». Уже поднимаясь в кухню, он вспомнил, что не подключил задействованные им оптоволокна к компьютеру. Да и настройка бортового ПО отнимет еще уйму времени.

– Собираешься на матч? – спросила его Сусанна. – Папа тоже хотел посмотреть.

– Я не один… – сознался Рауль, наспех жуя горячую кесадилью. – Пусть свою машину возьмет.

Он взглянул на часы и метнулся к выходу – через пять минут он обещал быть на стоянке у Розиного дома. Когда Рауль подлетел, она уже подпрыгивала возле двери, напутствуемая матерью, и ежилась от вечернего ветра. Быстро темнело, и навигационные огни синими и зелеными бутончиками расцветали по всему Эль-Фернандо. Особенно ярко светилась лощина на юге, откуда уже доносился гул толпы. В темнеющем небе роились флаеры, и почти все направлялись на стадион.

Пожарный сезон открыт!

На спортивном полигоне Эль-Фернандо проведен матч первого тура 16-го чемпионата Северного округа по пожарно-прикладному спорту. Спонсор нашей команды в этом сезоне – компания «Всеобщие перевозки».

Победителем в преодолении стометровой полосы с препятствиями стал «кербер» Вроцлав Буловяк, а «кит» Борис Кропп был первым в подъеме по штурмовой лестнице в окно четырнадцатого этажа учебной башни. Наша башня, кстати, признана специалистами самой сложной в лиге. В упражнении с семиколенной выдвижной лестницей лидировали санта-кларцы Сергей Мвангу и Жоржи Сивухин. Но на эстафете 4х100 метров с тушением горящей жидкости вперед вырвались уже наши парни.

Также имитировалось повреждение цистерны с истечением метанола через пробоину и последующим его возгоранием. Тут парни из обеих команд выступили не слишком хорошо, а «кербер» Айвен Трофимов даже загорелся. Его тушение, так развлекшее зрителей, стало незапланированным испытанием для товарищей по команде.

Последним видом программы жребий выбрал развертывание термоядерной помпы. В нем участвовало по пять человек от команды. Успех зависел от каждого, и первое место досталось «китам»! Именно они с разрывом в три очка в итоге и стали победителями матча.

Наши пожарные после первого тура заняли третье место в таблице чемпионата, пропустив вперед себя лишь «Сакуру» из Якатаги и «Медведей» из Петровска.

«Вечерний Эль-Фернандо»

В радостно гомонящей компании фернандинцев Рауль с Розой протолкались через ворота полигона и подошли к стоянке. Среди множества полупьяных и просто ошалелых физиономий пятнами скорби выделялись постные лица гостей города, приехавших поддержать своих «Керберов» бодрыми речевками.

Фан-клуб арендовал для них целый дилижанс, и сейчас он заполнялся незадачливыми санта-кларцами. Прожекторы над полигоном постепенно тускнели.

– Словно в детство вернулась, – сказала Роза. Забравшись в Раулев флаер, она причесывала растрепавшиеся волосы, достав из сумочки зеркало. – В Гаево, сам понимаешь, таких забав каждый день – два десятка по всему городу, на все и не успеешь. Да и учиться надо.

«Или в конкурсах участвовать», – чуть не брякнул Рауль. Насадка больно стукнула его по колену.

– Что это у тебя тут болтается? – удивилась Роза.

Он завел реактор и помахал сразу нескольким знакомым, чьи машины оказались поблизости. Завидев девушку, парни на секунду выпучивали глаза, а затем с фальшивым сочувствием качали головами.

– Новая насадка, я ее только сегодня собрал, – проговорил Рауль. – В «Турбо» напечатали схему, вот и решил попробовать. Завтра на работе передвину ее под капот.

– А-а. – Роза тут же потеряла к новинке интерес. – Давай в твою «Корриду», попробуем суфле. Кабачковое, говоришь?

– Кукурузное.

Рауль дождался, пока самые нетерпеливые болельщики с гиканьем не умчались в темноту, освобождая пространство для свободного взлета, и плавно поднял машину. Дилижанс удрученных санта-кларцев все еще ожидал своих пассажиров, которые расползлись вдоль лотков с фирменной фернандинской текилой. Ей всегда нагружались все приезжие фаны.

Когда Рауль закрутил вираж вокруг комментаторской кабины, воздвигнутой над трибунами, ровный гул рулевых сопел внезапно перешел в визг. На обоих контрольных мониторах вспыхнули белые языки пара – настолько плотным потоком он вырывался из-под днища.

– Что случилось? – вскинулась Роза. Она уже успела пристегнуться и сейчас беспокойно озиралась по сторонам, явно ничего не понимая в показаниях терминалов и датчиков, утыкавших салон.

– Сам не пойму, – сквозь зубы ответил Рауль.

Первым делом он заподозрил свою новенькую насадку, однако почему в таком случае никаких проблем не возникло раньше, когда он заводил машину в гараже? Потом он вспомнил, как перед матчем увидел на стоянке знакомую физиономию контрактника, и тот, кажется, тоже заметил Рауля. Улыбка матроса была гадкой. Неужели эти каракатицы ухитрились залезть к нему в двигатель? Это было бы невероятно. Снизу донеслось знакомое завывание полицейского флаера, и машина с черной полосой вдоль оранжевого корпуса зависла в нескольких метрах от Рауля.

– Двигай отсюда, парень! – гаркнул интерком. – Хватит уже фейерверки пускать.

– Не могу, Гена, – медленно, стараясь не заорать, отозвался Рауль. – Флаер неуправляем.

Сержант выдал череду нелестных выражений в адрес корпорации «Антипов» и самого Антипова лично, а также тех, кто не следит за состоянием своей машины или, не приведи господь, не проходит техосмотр.

Лицо Розы успело дважды поменять цвет с бледного на пунцовый и обратно – ей было и стыдно за свое неловкое положение, и страшно.

На носу полицейского флаера распахнулось круглое отверстие, и Рауль в бешенстве стукнул кулаком по штурвалу. Он знал, что сейчас магнитная кошка на стальном тросе намертво вопьется в бок его машины. Любимый, годами лелеемый флаер Рауля, побитый и оцарапанный, препроводят в муниципальную ремонтную службу.

Но сержант не успел выпустить кошку.

Обезумевшая машина крутанулась на месте, а затем рванулась прямо на учебную башню, целя примерно на уровень четвертого-пятого ее этажа. Секунд через двадцать полета флаер должен был неминуемо врезаться в нее. И неважно, в какую часть стены придется удар – на скорости в сотни километров в час от машины останется груда металла вперемешку с окровавленными трупами.

– Сделай же что-нибудь! – визгливо крикнула Роза, дергаясь в захвате ремня. Истошный вой полицейской сирены, заглушенный ветром в вентиляционных отдушинах, захлебывался где-то позади.

И тут в очередной раз самодельная насадка больно ударила Рауля по ноге, словно пробудив какой-то резервный, свободный от паники участок мозга. Пилот рывком протянул руки вниз, поймал прибор и повернул один из двух отладочных верньеров, что торчали из корпуса управляющего блока.

Левый бок машины резко вздыбился, и башня прямо по курсу, с каждой секундой все быстрее летевшая на них всей своей громадой, словно завалилась на бок. Роза закричала еще громче: кажется, она попросту билась в истерике. «Не тот!» Молниеносно переместив палец в сторону, Рауль крутанул второй верньер. Земля в правом окне передвинулась, а нос машины нырнул вниз, оставив башню сверху. Ее острый, прямоугольный бок, чуть не царапнув бетонным краем крышу флаера, равнодушно и тяжко промелькнул сверху и через секунду исчез в желтоватом, прожекторном мареве сумерек.

Тут же словно невидимый монстр разжал хватку, гудение воздуха в соплах стихло, и только резкие всхлипы Розы продолжали звучать в салоне. Выпрямившись, Рауль ласково покрутил верньеры, возвращая флаер в привычное положение. Гравитация в кабине вернулась к первоначальному вектору, земля вновь опустилась вниз, а почти темное небо с непроглядными тучами зависло над головой.

Завывая сиреной, запоздало подлетела сержантская машина.

– Ты как будто знал… – произнесла Роза, со странным выражением глядя на Рауля.

– Совпадение. – Он вытер рукавом мокрый лоб и осторожно положил ладони на штурвал. Флаер ответил послушным кивком. Судя по всему, он вновь готов был подчиняться ручному управлению. – Если бы не этот гравиблок, мы бы сейчас уже ссыпались со стены кучей лома. Только реактор и уцелел бы, пожалуй. Слава богу, что я не успел провести через насадку все бортовые цепи, и компьютер не смог ее захватить.

– Живые? – зарокотал сержант, нависая над машиной Рауля. – Порезвиться решил, парень?

– Да не виноват я, Гена! – не вытерпел Рауль и выругался; его по-настоящему отпустило только сейчас, когда он услышал грубоватый голос полицейского.

– А то я не знаю, – добродушно отозвался сержант. – Вся техника в городе торчала как влитая, какой-то идиот ударил из космоса сигналом с диспетчерским кодом. Только я и смог рулить, у меня-то есть резервный контур управления. Ладно, давай я тебя зацеплю, постоишь часок на профилактике в нашей мастерской, на всякий случай. Заодно расскажешь, как тебе удалось выкрутиться.

Счастливое спасение

Сегодняшний спортивный праздник на полигоне едва не был омрачен гибелью двоих болельщиков. Многие болельщики наверняка были свидетелями того, как флаер Рауля Эндьеты внезапно ринулся в сторону учебной башни. И только немыслимый вираж, совершенный водителем в последний момент, спас его и пассажирку машины Розу Перес от страшной смерти среди обломков.

Я побывал в полицейском участке и встретился с потерпевшими сразу после того, как они подписали свои показания.

Корр.: Расскажите нашим читателям, что произошло.

Р. Эндьета: После матча я собирался лететь в кафе и уже поднялся в воздух, как внезапно мой флаер перестал подчиняться командам. Двигатель «Антипова» вдруг заработал на полную мощность. Сержант уже собирался загарпунить меня, как моя машина быстро полетела вперед, прямо на башню. Но благодаря новой насадке на генератор гравиполя – я прочитал о ней в журнале – мне удалось свернуть в сторону. Вот и все.

Корр.: Разве Ваш генератор не подключен к бортовому компьютеру?

Р.Э.: Сам-то он подключен, но насадку я просто еще не успел замкнуть на управляющие цепи.

Корр.: Вы серьезно рисковали – первая же проверка машины наложила бы на Вас штраф!

Р.Э.: Лучше заплатить немного денег, чем лежать в могиле.

Роза Перес: Рауль просто молодец! Надо быть очень грамотным специалистом и просто находчивым, хладнокровным человеком, чтобы так быстро догадаться использовать насадку на гравиблок. Сеньор Нума лично пожал ему руку! Правда, штраф все-таки взыскал…

Р.Э.: Обращаюсь через Вашу газету к Спутниковой службе Эккарта. Какого черта, господа? Что, если бы все флаеры в округе взбесились, а не только мой? Капитан Нума предложил мне подать на Гаевское отделение в суд, я так и поступлю. Если, конечно, оно не заплатят мне и Розе компенсацию за моральный ущерб.

После этой краткой беседы я пробился к капитану и задал ему пару вопросов:

Корр.: Как, по Вашему, в чем причина инцидента?

Энрике Нума: Поскольку весь транспорт в окрестностях Эль-Фернандо на момент происшествия переключился на управление с окружного спутника «Запад-Альфа» (вместо районного спутника «Север-317»), мы полагаем, что с флаером сеньора Эндьеты-младшего все в порядке. И все же мы на всякий случай поставили его на бесплатный техосмотр в муниципальную мастерскую.

Корр.: То есть Вы всерьез полагаете, что это навигационный спутник «Альфа» почему-то перекинулся с обслуживания порта в Гаево на район Эль-Фернандо? Словно бы наш город имеет свой порт и аэрокосмический челнок в это время приземлялся на него?

Э.Н.: Не полагаю, черт возьми, а так оно и было – да, именно перекинулся. Можете ознакомиться с записью в Службе контроля за эфиром, если не верите. Вы хотите спросить – что такого во флаере Рауля, если спутник прицепился именно к нему? Вот и задайте свой вопрос кому-нибудь в Гаево или Валхалле! А я не знаю. Может быть, все дело как раз в той идиотской насадке на генератор поля, которую Рауль скрыл от бортового компьютера. Обещаю только, что наши техники во всем разберутся.

Читайте подробное интервью с уроженкой нашего города Розой Перес в завтрашнем номере газеты. Она расскажет о своей учебе в Гаевском госуниверситете и особенно – о крутых нравах в столице Западного округа.

«Вечерний Эль-Фернандо»

Кукурузное суфле наконец-то было съедено, кофе, пиво и сок выпиты в достаточных количествах, полумрак освоен и обжит, и даже местные вечерние новости, в которых наряду со спортивными событиями мусолилась тема Раулева «подвига», уже не так притягивали внимание.

– Мы теперь знамениты, – сказала Роза.

– Как будто нас и так здесь кто-то не знал, – хмуро ответил Рауль.

Ему совсем не нравилась вся эта история с обезумевшим флаером. Мало того, что проклятый спутник выбрал его машину объектом для опытов, так и давешние матросы-контрактники теперь точно знают, как его зовут и где его можно найти – настырные телевизионщики из фернандинского канала «Рупор» показали его дом и даже пообщались с Алонсой. Та сначала поведала о детстве и отрочестве Рауля – «мальчик спал с машинками в обнимку», – но быстро сбилась на дочь. Мол, «она просто умница и всегда стремилась вперед».

– Я сказала матери, что приду утром, – проговорила Роза, покосившись на Рауля.

– Гуляем?

– М-м… Только не очень долго, ладно?

Новости культуры

Ежегодный фестиваль самодеятельных коллективов пройдет в столице округа с 12 по 16 марта. От нашего города в нем примет участие коллектив Театра эстрадного танца «Кармен», в прошлом году боровшийся за приз «Самая оригинальная трактовка классического рэйва». Ценители современной хореографии могут увидеть отдельные номера этого коллектива в вечернее время, на популярных сценических площадках города.

«Вечерний Эль-Фернандо»

Весь вечер половина города отмечала первый тур чемпионата, и в каждом баре набилось по несколько десятков человек. Некоторые из них, впрочем, готовились к недельному плаванию на «Каталонии», однако никаких противоречий между ними и болельщиками не возникло.

Проснувшись за полночь от боли в желудке, Рауль выкарабкался из-под одеяла и, не включая свет, прошлепал в сторону двери. В туалетном шкафчике у него лежала упаковка самого действенного лекарства, чудовищно горького и гадкого. Одна таблетка вызывала в кишках тайфун наподобие тех, что порой, в лютые зимние месяцы, приходят в Эль-Фернандо, чтобы растечься по лощине комьями грязи и водорослей.

Спустя пятнадцать минут Рауль чувствовал себя почти хорошо.

Роза так и не проснулась, лишь простонала что-то невнятное сквозь зубы, когда он пристраивался к ней. Снотворный компонент лекарства сработал на Рауле буквально сразу, стоило только принять горизонтальное положение.

«Мисс Ретро», 17 февраля 47 г.

Далекий 2-й год к.Э. Еще памятны лишения и трудности быта, еще не хватает полноценного жилья и качественных продуктов питания. Но уже близок расцвет Эккарта.

…Она ничем не отличается от сегодняшних девушек: такая же задорная певунья и шутница с формами модели и косяками воздыхателей…

Когда я в последний раз говорила с ней по телефону, она пожелала мне такого же крепкого здоровья, как у нее. Вот такая моя мама!

Т. Пупкова, сайт компании «Афалина»

Полицейские прибыли к Раулю домой спустя пять минут после его звонка.

– Ну, парень, проблемы у нас с тобой, – сквозь зубы проговорил Гена, падая в кресло у окна. – Представляю себе старика Нуму, когда он опять увидит тебя в участке. Торнадо! Фурия в погонах! Молись господу, чтобы он не прибил тебя на месте.

Рауль сидел возле стола, не решаясь поднять голову – тогда он неминуемо увидел бы вытянутый вдоль кровати бугорок Розиного тела, накрытого простыней. Помощник инспектора уже успел изучить записи охранной системы дома: никто посторонний в него не проникал.

Первые, полубезумные минуты после того, как Рауль понял, что обнимает труп девушки, с которой еще несколько часов назад гулял по городу, с которой целовался и… Он не хотел думать об этом, но не мог не думать – точнее, хаотичные образы, ощущение ее прикосновений, запахи кожи и духов, все те мелкие и несущественные при жизни признаки человека, его индивидуальные черты кружились вокруг него, словно невидимые зимние снежинки, и расплывались на глазах неловкими каплями влаги.

Что он объяснит родителям Розы, когда они узнают о смерти дочери?

Уже позади были вопросы о совместном времяпрепровождении Рауля и Розы, восстановление ее позы, в которой она, судя по всему, приняла смерть… Раулю казалось, что это он сам умер, и положи его в гроб, он не возразит и молча позволит заколотить крышку – все будет просто безразлично.

Помощник инспектора устроился возле окна и развернул переносную антенну. Раскрыв лэптоп, он настроился на прием данных со спутника и распечатал новую дискету для одноразовой записи информации. За дверью послышались тяжелые шаги, и в комнату ввалился тучный человек в коротком белом халате и грязных сапогах.

– Уже все? – с ходу спросил он, неприязненно взглянув на Рауля и кидая на тумбочку свой пухлый саквояж. Это был судебный медик, вынужденный проторчать внизу все то время, пока инспектор разбирался с помещением.

Не получив ответа, он распаковал портфель и извлек из него стереокамеру, масс-анализатор и спектрометр, а также упаковку со шприцем. Поснимав минут пять тело с разных точек, он взял шприц и наклонился над Розой. Рауль опустил голову и не видел, как он брал пробу кровь из вены и еще несколько образцов тканей из разных частей тела, пользуясь скребками.

– Егор, посмотри-ка сюда, – сказал инспектор, подзывая помощника. Они вдвоем стали что-то разглядывать в стекле, не трогая это руками. – Похоже на кумулятивную пулю, верно? – Оставив Егора у окна, он нагнул к доктору. – Ну, когда произошла смерть?

– Подожди минутку… – пробурчал толстяк, вертя ручки настроек на своей заслуженной технике. – Так, примерное время – три четырнадцать. В лаборатории установлю точнее.

– Причина?

– Инсульт. А причина инсульта – вот она. – В его полусогнутой руке блеснул пинцет, на кончике которого висел едва видимый кусочек биополимера. – Ампула почти растворилась, но этого хватит для приговора… После полного обследования тела, разумеется, все скажу точнее.

Несколько секунд все полицейские напряженно всматривались в осколок ампулы, убившей Розу.

– Три четырнадцать, говоришь? – наконец очнулся помощник инспектора. Он достал из сумки пеленгатор, подцепил его к порту на передней панели компьютера, водрузил на подоконник и отодвинулся на шаг в сторону. Металлический усик пеленгатора, жужжа, покрутился и уверенно указал в сторону верхнего этажа мэрии, чей шпиль виднелся в левой четверти окна. – Все, инспектор, направление и объект взяты. Это крыша мэрии, зона диаметром в два с половиной метра.

– Значит, Рауль не виноват? – неуверенно произнес Гена.

– Чист, как ангел, – нехотя ответил инспектор. – Можно сворачиваться. Думаю, он сказал правду: с трех до трех пятнадцати сантехнической службой зафиксирован повышенный расход воды в доме. Осталось получить из Энергонадзора файл с посекундной нагрузкой на цепи, и никакой судья не придерется.

Рауль прокашлялся.

– Так ее убили? – сипло спросил он.

– С крыши мэрии, – кивнул лейтенант. – В стекле есть глазок, как раз на траектории кумулятивной пули. Только это тайна следствия, понял? Не вздумай проболтаться репортерам. Тем более, причина смерти вполне прозаическая. Верно, док?

– Предположительно инсульт, – повторил тот. – Так и можешь сказать журналистам, Рауль. Они уже полчаса торчат у тебя в гостиной. Но пока я не проверю все в лаборатории, никаких сообщений для прессы не будет.

– Все, закругляемся, – приказал инспектор. – Гена, Егор, помогите донести тело. Потом летим в мэрию. Уже предвкушаю, что нам охрана скажет, когда мы предъявим им данные со спутника. Надо же, проморгали убийцу на своей крыше! Остолопы… Рауль, зайди сегодня к одиннадцати в участок, подпишешь показания.

Двое сотрудников «Рупора» уже торчали в гостиной, когда Рауль вслед за полицейской командой спустился на первый этаж. Родители неловко, как-то боком сидели на диване, невпопад отвечая на их вопросы. И все-таки журналисты работали тактично – вспыльчивый Мануэль выглядел потерянно, однако в общем спокойно. Сусанна комкала платок и порой приживала его к покрасневшим глазам.

– Комментарии после экспертизы, – на ходу сказал медик. Он пыхтел и сдувал с носа капли пота, хотя основную нагрузку по транспортировке тела Розы нес его коллега, санитар.

– Сеньор, здесь произошло убийство? – Репортер подскочил к инспектору, а оператор прицелился в процессию камерой, но подобравшийся сбоку Гена отвел объектив от завернутой в парусину Розы. Рауль знал этого журналиста, тот еще в школе подвизался в детской любительской видеогазете. В последний раз он встречался с ним только вчера, когда выходил из полицейского участка. – Каковы предварительные данные?

– Отвяжись, Семен. Ты слышал, что сказал док? – буркнул инспектор.

Они споро вышли за дверь и забрались во флаер, не обращая внимания на возгласы нескольких пожилых зевак, что столпились возле калитки. Кто-то из них и связался с «Рупором», завидев приземление полицейской машины перед домом Эндьеты.

– Алонса уже знает?

– Мы не стали ей звонить, – помолчав, сказал старый Эндьета. Рауль вдруг с особой ясностью увидел, что отец почти сед.

Семен деликатно кашлянул и приступил к Раулю:

– Сеньор, Вы позволите Вас снимать?

– Нет, – машинально ответил Рауль. Розу увезли, и он постепенно начинал воспринимать окружающих людей как живые объекты, а не только как источники раздражающих вопросов. – Семен, может, подождешь заключения полиции? Я правда ничего не понимаю. Врач сказал, что у нее случился инсульт.

– Хорошо, только два вопроса, – настаивал репортер, и Рауль кивнул. – Ты никак не связываешь между собой вчерашний инцидент на стадионе и сегодняшнее… происшествие? Оба случились, скажем так, в твоем присутствии. Создается впечатление, что некто, имеющий доступ к спутниковым системам, добивается твоей смерти.

– Что ты такое говоришь, Сема? – в испуге воскликнула Сусанна.

– Рассуждай здраво, – поморщился Рауль. – Спутник мог случайно изменить район своего влияния, или как там это называется, из-за какой-нибудь неисправности. Или, к примеру, новая насадка могла как-то повлиять на бортовой компьютер, и он сошел с ума. Что ж, тогда сегодня в мастерской мне все починят. Инсульт Розы мог быть вызван каким-нибудь лекарством. Или она чем-то болела, не знаю, как тут лучше сказать. Тут тебе стоит подождать заключения экспертизы.

Репортер, казалось, был обескуражен. Судя по всему, он уже успел выстроить несколько гипотез, одна другой фантастичнее, и в них Рауль становился жертвой убийц, связанных с правительственными или деловыми кругами. А значит, и сам Рауль замешан в неких тайных делишках.

– Ты уверен, что на тебя не объявлена охота? – разочарованно протянул он.

– Да, конечно. Вы извините, ребята, нам нужно остаться одним. Все-таки Роза была моей подругой.

Семен кивнул помощнику, они покорно упаковали аппаратуру и ушли, и вскоре шум их взлетающего флаера глухо отзвучал в гостиной.

– Рауль, это правда? – недоверчиво спросила мать. – То, что ты сказал.

– Надеюсь, – запнувшись, ответил он. – Если будут спрашивать, меня нет дома.

Он поспешно поднялся к себе, оставив родителей в тяжелом недоуменном молчании, и прошел в конец коридора, в чулан. Набитый старинным хламом – детской одеждой всех размеров, игрушками, рыболовными снастями и прочим – он оброс паутиной и пропах пылью. Там, на самом дне завала, лежал стальной ящик. Рауль снял с гвоздика ключ и отпер скрипнувший замок.

Завернутый в промасленную ткань, в ящике лежал старинный отцовский пистолет – импульсная «Лама» времен колонизации Эккарта. Индикатор на рукоятке говорил о том, что запасов энергии в батарейке хватит еще на несколько полноценных разрядов. Непонятно было только, можно ли верить этому древнему индикатору.

Это оружие было снабжено микропроцессором и датчиками, вдвоем они получали фрагмент генетического кода и, при желании владельца, проводимость, теплопроницаемость и химический состав кожи. Снабженный такой псевдоинтеллектуальной цепью, пистолет исправно служил именно владельцу, отказываясь плеваться плазмой по «приказу» любого человека, чьи параметры не были внесены в память процессора. Впрочем, за десятилетия эти полезные свойства оружия из-за поломки датчиков могли быть утрачены.

Последний вопрос журналиста окончательно убедил Рауля, что кто-то очень серьезный действительно объявил на механика станции-66 охоту. Рыбаков с «Каталонии» он сразу отмел, потому что этим работягам не под силу заставить спутник переключиться с обслуживания Гаево на Эль-Фернандо. Да и не стоит никакая Бранка, пусть даже самая симпатичная, таких сумасшедших усилий. Наверняка эти типы сейчас уже погрузились на дрифтер, свободный от рыбы и готовый вновь отправиться в плавание. Или это все-таки они?

Несколько секунд Рауль постоял в сомнении перед открытой дверью кладовки, машинально поглаживая ствол, затем решительно закрыл чулан и вернулся в свою комнату.

Там он постоял в самой середине ковра, рассматривая старые, почти уже выцветшие постеры с музыкальными коллективами. Он собирал эти цветастые голограммы в школе и с тех пор все никак не удосуживался выбросить. Суровых лиц членов «Cast-iron Blockheads» среди них не было, это увлечение возникло гораздо позже, на втором или третьем курсе колледжа. «Что это со мной? – подумал он. – Как будто в последний раз я смотрю на эти забытые всеми физиономии».

Он порылся в ящиках стола и отыскал в нижнем коробку с бумажными документами – какими-то пожелтевшими справками, копиями счетов и прочим мусором. Там же нашлась и лицензия на оружие, которую он догадался выправить сразу после совершеннолетия, в 38-м году. Тогда Рауль выписывал «Археологический вестник». Подражая старшему брату, он бредил «неизведанными землями» к востоку от Эккарта и мечтал завербоваться в какую-нибудь дальнюю экспедицию. Но те формировались только в столичных городах, и невежественный самоучка из дыры под названием Эль-Фернандо никого не заинтересовал.

В последние недели Рауль вновь стал рассылать по университетам предложения наняться механиком хотя бы на сезонные полевые работы, однако боссы университетской археологии оставались глухи к его резюме. А тогда, после школы, на смену этому увлечению пришел более приземленный интерес к технике, да и от Розы не захотелось уезжать…

Тут Рауль очнулся и задвинул ящик, свалив в него бесполезные бумажки.

Надев куртку, он сунул пистолет в один из внутренних карманов, где его наличие не бросалось бы в глаза. Оставаться в городе у него не было никакого желания – и не только потому, что здесь он как на ладони, и убийца, раздосадованный двумя неудачами, в следующий раз может применить что-нибудь уж совсем прямолинейное. Необходимо было переждать хотя бы месяц-другой в безопасном месте. И кроме того, Рауль не смог бы встретиться с Алонсой и ее братьями, которые наверняка примчатся сразу же, как только весть о гибели Розы дойдет до них…

Вот только куда отправиться?

О работе он не думал – контракт позволял ему взять отпуск за свой счет без всяких оправданий, достаточно было отправить в Форт-Нуэво заявление, что Рауль и проделал, включив терминал. Он совсем не помнил ни о взрывчатке, упакованной в сигарету, ни о двух пустых контейнерах за подкладкой рабочего саквояжа. В конце концов, эту «работу» он выполнял сугубо на добровольных началах, в контракте ничего про диверсии не говорилось.

Рауль обшарил карманы, проверяя наличие кредитной карточки, и нащупал визитку Вешкина. Какое-то время он смотрел на нее, думая, не выбросить ли ему этот кусок пластика. «Есть!» – осенило его, и он решительно вонзил карточку в прорезь телефона. Тот замигал, извещая о наборе номера, а Рауль тем временем воткнул запылившийся кабель от телевизора в разъем телефона.

– Кто вы, сударь? – довольно резко спросил его низкий, нетерпеливый голос. Вспыхнувшее на экране изображение оказалось всего лишь одной из стандартных картинок, зашитых в постоянную память трубки. Впрочем, он особо и не рассчитывал застать Ивана вблизи камеры.

– Рауль Эндьета, ремонтник станции-66. Вы собирались предложить мне работу?

– Вас не устраивает размер оплаты Вашего труда?

– Я хочу сменить место жительства.

– Послушайте, сударь, как Вас там… Рауль? Мне нужен далеко не всякий сотрудник станции. Я не уверен, что вы обладаете необходимыми навыками. Нам следует встретиться.

– И как можно скорее, – поддакнул Рауль.

– Почему же? Я сейчас довольно далеко от… Ну, где вы там живете, не знаю. Эль-Фернандо, кажется?

– У меня проблемы личного свойства. – Рауль уже пожалел, что встрял со своими пожеланиями. У него не было охоты кричать на весь мир, что кто-то пытается его прикончить.

– Вы кому-нибудь сообщали о своем намерении позвонить мне? – встревожился Вешкин. Рауль опешил от неожиданного вопроса, но сразу вспомнил о разговоре в кафе, во время которого он хвастливо размахивал перед лицом Розы визиткой Ивана. – Значит, говорили, – мрачно истолковал молчание Вешкин.

– Да что в этом такого? Это что, секрет?

– Ваши… проблемы серьезны?

– Вполне, – сухо откликнулся Рауль. – Даже слишком, пожалуй.

– Оставайтесь дома, – вдруг заявил русский. – Постарайтесь никуда не выходить. Да, и закройте окна теплонепроницаемыми шторами. Я смогу прилететь только через два часа.

Вешкин прервал связь, и Рауль даже подумал на мгновение, что она попросту оборвалась. Однако карточка самостоятельно выползла из телефона, значит, звонок завершился легально. На часах было без двадцати одиннадцать, и пора было идти в полицию. Конечно, в теории следовало бы исполнить рекомендации Ивана, но потрепанная, однако надежная и мощная «Лама» придала Раулю уверенности. Глядишь, убийца еще не проспался и пока не знает, что его капсула поразила не того человека.

17 февраля в районе Эль-Фернандо ожидается переменная облачность, на отдельных участках небольшой дождь; ветер северо-западный, 5–10 м/сек. Температура воздуха ночью на побережье 5–6°С, в холмистой местности – 6–7°С, в полдень 10–12°С.

«Вечерний Эль-Фернандо»

Подписав в полицейском участке несколько листов со своими показаниями, Рауль отправился по аллее, спрятав голову под козырьком шапки и воротником. Ему удалось пройти незамеченным мимо стариков и детишек, что в этот теплый день ватагами выбрались на улицу, оставив свои компьютерные забавы и «реальные» телеигры. Воздух был еще по-зимнему промозглым, но порой мелькавшие между туч пятна синевы и редкие, бледные лучи еще прохладного солнца заставляли гуляющих улыбчиво жмуриться.

Но только не Рауля – избегая соседей и знакомых с собаками и детьми, он стискивал рукой, прямо через ткань куртки, рукоять пистолета. Ему было страшно, и он едва сдерживался, чтобы не вертеть постоянного головой, пытаясь высмотреть врага.

Одноэтажное здание муниципальной мастерской располагалось прямо между мэрией и Краеведческим музеем. Миновав под взглядами видеокамер широкие ворота в обрамлении голых кустов, Рауль взглядом отыскал на летной площадке свой скромный флаер, затесавшийся среди модных чиновничьих машин. Знакомый механик возился с двигателем Раулева аппарата, и тот порой вздрагивал и приподнимался, но тяготение крепко прижимало его к асфальту.

Наши живописцы

Вчера в 15.00 в городском Краеведческом музее открылась персональная выставка-продажа художника Вадима Родригеса под названием «Возвращение Санчо». В подвальном зале музея разместилось 36 картин автора. Их главная тема – славное прошлое Эль-Фернандо. На многих полотнах, разумеется, изображен основной акционер марганцевого комбината Санчо Нуньес – сначала в роли директора строительной компании, возводившей буквально все здания в городе, а затем в качестве мэра.

Остальные картины воспевают суровую красоту нашего холмистого края – взморье, Фернандину и, конечно, сами холмы, как лысые, так и лесистые. Правда, архитектура первопоселенцев – сборные домики и т.д., – до сих пор преобладающая в Эль-Фернандо, на работах живописца выглядит несколько пасторально. Также вы увидите счастливых детей в ярких штанишках, аккуратного вида рабочих, сытых собак… После посещения выставки в душе надолго остается светлое чувство любви к нашей маленькой родине.

«Вечерний Эль-Фернандо»

– Ну как, Огюст? – поинтересовался Рауль.

– Нормально. – Слесарь высунул голову из машины и уважительно посмотрел на гостя. – Сам делал?

– Что именно?

– Да тут много чего накручено! Усилитель конвективного потока, например. Про твою насадку я уж не говорю, сам по телевизору видел, как ты вывернулся. Классная штука, я собираюсь такую же поставить. – Он захлопнул капот и подал Раулю ключ от машины. – Бортовые системы в порядке, наш системщик память проверил. Реактор в норме, вот только топлива осталось на четыре часа крейсерского режима. Ты уж извини, но я погонял твою крошку на полной нагрузке, с тяжелым парашютом.

– Ничего…

– Сейчас подпишем акт, и можешь лететь. Если не боишься, конечно. – Он как-то криво усмехнулся и пощелкал по боку машины пальцем.

Рауль посмотрел по сторонам и понизил голос, хотя поблизости никого не было.

– Как ты думаешь, это насадка свела с ума компьютер?

– Точно тебе никто не скажет, разве что разработчики бортового ПО. Но я проверил ее выходные сигналы, и все укладываются в фирменную спецификацию. В общем, скорее всего, на тебя давили со спутника. Я не знаю, кому могло понадобиться кончить тебя в катастрофе, это твои личные дела. Но на вопросы полиции я отвечу честно, уж извини. Слушай, я помню, как ты не выдал меня в школе, ну, когда я у куста корни выкапывал, хотел микрофон поставить… – Рауль настороженно кивнул. – У наших боссов в программах есть кусок кода, который запрещает их флаерам блокировать внешние импульсы. А то, понимаешь, какой-нибудь террорист соорудит передатчик и расплющит их роскошные машины об холм. – Огюст буквально истекал сарказмом. – У нас всех тут есть такие примочки на машинах. Механика простая – как только тебя перехватят, нажми одновременно на газ и на тормоз, и эта процедура заблокирует чужой сигнал. Так что можешь летать спокойно…

Как примерный водитель, Рауль поднялся к ближайшей развязке и направил машину по воздушному коридору, домой. В другое время он, пользуясь слабой загруженностью трассы, срезал бы путь, но сейчас ему хотелось показать дорожной полиции, что флаер слушается его, словно домашний пес.

Загнав машину в гараж, Рауль скользнул вдоль стены и быстро поднялся по боковой лестнице наверх, тем же путем, каким вчера привел сюда Розу. Ему показалось, что перила все еще хранят запах ее ладоней, а металлические ступени гулко подрагивают под ее легкими шагами.

Потерев занывшую грудь рукой, так что пистолет во внутреннем кармане больно ударил его в бок, он проскочил в комнату. До предполагаемого прибытия Вешкина оставалось около двадцати минут, и Рауль, не раздвигая жалюзи, стал набивать свою дорожную грависумку вещами. Помимо запасного белья, джинсов и сорочки, он взял только популярную книжку по истории, купленную им неделю назад. Свой второй гигиенический набор Рауль держал в машине, пользуясь им во время дежурства на станции.

Новинка

В Нордстреме вышла из печати книга, посвященная погибшим при освоении северного Эккарта. Издательство «Раритет» выпустило тщательно подготовленный труд под названием «Они были первыми». В нем собраны биографии, письма, воспоминания 16-ти первопоселенцев, на флаерах и даже пешком обследовавших суровый, но богатый природными ресурсами край. Книгу предваряет вступительное слово мэра Нордстрема, известного краеведа Алекса Набатова. Помимо архивных материалов, интересны также статьи, написанные учеными-историками уже в наши дни.

«Вечерний Эль-Фернандо»

Миновал назначенный Вешкиным срок, и Рауль не выдержал, вышел на площадку перед дверью и стал напряженно всматриваться в снующие по хмурому небу флаеры. Некстати начался дождь, однако Рауль не уходил. Кажется, природа вместе с ним оплакивала смерть Розы. С каплями воды утекала с лестницы и память пластика о прикосновениях ее каблучков и рук.

Донесшийся со стороны посадочной площадки шум спугнул наконец жуткий образ завернутой в простыню Розы. Вытянутый, серо-стальной флаер модели «Пандора», одной из самых последних разработок корпорации «Боинг», мягко приземлился, и массивная, широкая фигура человека в плаще едва протиснулась из него наружу. Очевидно, это был Вешкин. Наверно, он еще в воздухе заметил Рауля, потому что тут же поспешил к лестнице. Его длинный черный плащ зашуршал, касаясь стены, и через минуту гость уже возвышался над Раулем подобно остову полусгоревшего дерева. Его череп покрывала пронзительно черная и густая щетина. В таких же темных глазах и твердых чертах мясистого лица не наблюдалось ни единого теплого чувства – лишь холодный интерес и сосредоточенность.

– Иван Вешкин, – словно прибивая двумя ударами табличку со своим именем, представился русский и решительно подтолкнул Рауля в комнату. Не снимая плащ, он сел в кресло и коротко взглянул на часы. – Так какие, говоришь, у тебя неприятности? – спросил он.

– Какого черта? – разозлился Рауль. – Я всего лишь предлагаю свои услуги квалифицированного механика.

Ему внезапно захотелось рассказать гостю о событиях двух последних дней, но он сдержался. И все же при виде этого крепкого человека Рауль почувствовал что-то вроде облегчения – показалось, что теперь убийце, кем бы тот ни был, будет намного труднее подобраться к нему.

Вешкин, кажется, впервые заинтересовался Раулем – внимательно оглядев его, он изучил обстановку комнаты, заметил развороченный шкаф, незастегнутую сумку с вещами. Затем достал из кармана пиджака конверт, открыл его и высыпал на журнальный столик несколько голограмм:

– Посмотри сюда.

Рауль взял одну и пригляделся. Он мгновенно узнал характерные внутренности «Антипова», настолько часто ему приходилось в них копаться. В самой середине снимка можно было увидеть обрывок обугленного провода, как раз возле третьей клеммы, куда Рауль и навешивал микровзрыватели. От пиропатрона, когда-то сидевшего на этом двигателе, разумеется, не осталось и следа – он сгорел при взрыве своей начинки, рассеявшись невесомой золой.

– Что это? – хрипло пробормотал он. – Предохранитель выгорел?

– Взгляни и на другие, что ли, – без улыбки ответил Иван. – Это двигатель моей прежней машины, кстати.

На прочих снимках была такая же картинка, всякий раз все более увеличенная.

– Ну и что? – совладав наконец с нервами, проговорил Рауль. – Это типичная для двигателей такой конструкции неисправность. Пожалуй, единственное слабое место во всей схеме. Бывает очень редко, устраняется быстро. Хотя и грозит аварией на высокой скорости… К тому же «Антипов» уже давно предложил всем владельцам данной марки обменять свои флаеры на более современные модели.

– И тем не менее почти пятая часть всех водителей продолжает летать на них. Еще два года назад эта модель «Антипова» считалась самой надежной на рынке флаеров. Значит, тебе неизвестно, в чем причина этой… хм, внезапной «слабости»?

Рауль промолчал, невидяще глядя на постер какого-то забытого музыканта.

– Давай-ка я выскажусь, а ты потом мне ответишь, если захочешь, – мягко произнес Вешкин, заталкивая голограммы в конверт. – Если я не прав, ты просто укажешь мне на дверь, и я без возражений оставлю тебя наедине с твоими проблемами. Договорились?

Рауль кивнул, по-прежнему глядя в сторону. Пачка с тротиловой сигаретой буквально жгла ему кожу.

– Видишь ли, – начал Иван, вольно развалившись в кресле и косясь на столик с явным желанием водрузить на него ботинки, – вместе с кровью предков, выходцев из России, я приобрел и тягу самостоятельно копаться в своей машине, не доверяя ее разным наемным слесарям. И вот примерно пару месяцев назад, когда я летел по делам фирмы из Буфарика в Ифравен, двигатель моего флаера стал барахлить – сопла то вправо дернут, то влево, а то и вниз…

В нагрудном кармане его плаща внезапно что-то пронзительно пискнуло, Вешкин нахмурился и выхватил плоскую коробку размером с сигаретную пачку. Она венчалась короткой антенной, а на истыканной кнопками и верньерами передней панели ало мигал светодиод.

– Мы на прицеле, – быстро сказал Иван и метнул взгляд на окно, плотно закрытое жалюзи. – А я уж подумал, что ошибся!

– В чем дело? – Рауль вскочил и потянулся к сумке с вещами.

– Дом сканируют со спутника. У тебя есть глушилка на чердаке?

– Откуда?

Вешкин махнул рукой и стремительно вышел из комнаты, но не через «балконную» дверь, а в коридор.

– Надеюсь, в гараж можно попасть напрямую? – спросил он, уже спускаясь по лестнице. Крытый ход туда был, как не быть, если он входит в конструкцию сборных домиков? Очевидно, Иван был уверен в положительном ответе, поэтому Рауль не ответил, торопясь вслед за ним.

В гостиной по-прежнему находилась Сусанна с Мануэлем: они смотрели какой-то фильм.

– Рауль, постой. – Отец мрачно сидел за столом, на котором возвышалась полупустая бутылка вина и три бокала. – Ты должен рассказать нам, как это случилось. Кто этот человек? Он из полиции?

– Звонила Алонса, – добавила мать. – Она сейчас приедет. Слава Богу, у нее есть еще трое детей. Живут вот только далеко…

– Простите, нам некогда, – довольно резко откликнулся Вешкин. – Рауль должен отлучиться.

– Что это значит? – тяжело поднялся Эндьета.

– Я позвоню…

Иван подтолкнул Рауля к ступенькам. Благодаря тому, что дом стоял на склоне холма, лестница в гараж напоминала корабельный трап. Прогремев подошвами по стали, они спрыгнули на бетонный пол, дверь позади клацнула, заставив лампы вдоль стен зажечься и выхватить из тьмы бока машины, оцарапанные тралом и крепежами тяжелого парашюта.

– Полетим раздельно, – заявил Иван, выглядывая сквозь окошко в воротах гаража. – Постарайся не отстать, или я не отвечаю за твою безопасность. Да я и так не отвечаю, по правде говоря… Посмотри-ка сюда!

Вздохнув, Рауль подошел к нему и тоже посмотрел сквозь замутившийся от времени пластик. Немного ниже, вровень с изгородью, почти над самой пешеходной дорожкой барражировал узконосый, стального цвета флаер модели «дельфин». Однако через пару секунд, вильнув задом, он ушел из поля зрения, словно пилот почувствовал, что на него смотрят.

– Ты знаешь эту машину?

– В первый раз вижу, – сознался Рауль.

– Быстрые, гады, – помрачнел Иван. – Как только пропал сигнал с твоего телефона, сразу выслали перехватчика. Похоже, у нас впереди пара горячих минут.

– Я ничего не понимаю! – взорвался Рауль. – Я позвонил тебе, чтобы наняться на работу, и как можно скорее. Если за мной охотится какой-то маньяк, то это мои личные проблемы! Ясно? Какого черта ты тут играешь в шпионов? У меня девушка погибла, понял?..

Он упер кулак в широкую, словно каменную грудь русского и вдруг подумал, что с таким же успехом он мог бы кричать на дерево или скалу.

– Ничего, в городе он стрелять не станет, – с едва видимой усмешкой проговорил Иван. – А вот когда выберемся в холмы, может и ракетой в хвост запустить. Эти ребята шутить не любят, будь уверен. Держи, это переносная глушилка сигнала от телефона. – Он сунул Раулю свой мигающий красным глазком прибор и взялся за рычаг ручного подъема ворот. – Да смотри, закрепи его в машине, вдруг маневрировать придется… Сейчас я проскочу в свой флаер, а ты вылетай за мной и не отставай.

Серый свет пасмурного дня проник в гараж.

Рауль едва успел запустить двигатель машины и приподнять ее над полом, а флаер Ивана уже оторвался от земли. Его новый «Боинг», конечно, намного быстрее «набирал обороты», чем «Антипов», зато Рауль был уверен, что в скорости его машина не уступит. Он на пределе ускорения вывел флаер сквозь ворота и срезал путь к Вешкину – тот пренебрег правилами и не стал выруливать к светофору, оставаясь на «посадочной» высоте. То есть он делал вид, что собирается приземляться, а на самом деле лишь набирал скорость, рискуя врезаться в дерево или крышу. А то и во внезапно поднявшуюся с земли машину.

Новшества от ДВС

Пресс-служба Департамента воздушных сообщений Северного округа сообщает о нововведениях на дорогах. Над некоторыми улицами городов, где это было необходимо, вчера установлены дополнительные светофоры. Например, теперь серьезно облегчено движение над центральными перекрестками окружной столицы. Установка одного светофора вместе с его привязкой к дорожному спутнику региона обходится в сумму порядка 6 тыс. крон. Новый светофор появился и в небе нашего города – над перекрестком улиц Холм-3 и Космическая. Что же касается Нордстрема, то скоро на самых загруженных улицах северной столицы будет запрещено ручное управление машиной.

«Вечерний Эль-Фернандо»

В монитор заднего вида Рауль увидел, как незнакомый серый аппарат неторопливо изменил траекторию и взял тот же курс, что и беглецы – словно некий турист, полюбовавшись с высоты шпилем мэрии, решил лететь дальше. «За мной, – отупело подумал Рауль. – Это за мной. Вешкин прав».

Следуя рельефу местности, он мчался вслед за русским, в какой-то момент испугавшись, что тот оторвется и исчезнет в лощине между холмами. По флаеру прошла и исчезла короткая вибрация, предупреждая об опасных перегрузках, но Рауль еще увеличил скорость, и автоматика ответила недовольным сопрано:

– Внимание, внимание! Повышенный расход топлива! Недопустимая высота полета! Отправлено сообщение на спутник ДВС!

Рауль усмехнулся и закрутил уровень громкости. Интерком ожил и выдал одобрительный голос Ивана:

– Молодец, хорошо идешь. Только нам от него все равно не оторваться, так что держись. Скоро выпустит в тебя ракету-другую.

– Как ракету? – опешил Рауль. – У меня же нет защиты! У меня гражданская машина! Вешкин, черт тебя побери, я сажусь!

Он уже хотел сбросить скорость, чтобы приземлиться на окраинной улочке Эль-Фернандо, как русский зло выкрикнул:

– Не дури, он просто пристрелит тебя с воздуха, и все дела! Сейчас или никогда, парень. Нам нужно избавиться от этого козла, иначе он все равно тебя достанет, не здесь, так дома. У меня тоже есть небольшая пушка, так что не трусь. Вот отлетим от дорожной полиции, и я по нему вжарю. Авось проскочим! Прибавь скорости, ч-черт, отстаешь!

Двигатель взвыл, подчиняясь команде, и Рауль словно кожей почувствовал, как сопла завибрировали, грозя отвалиться от днища. Но он верил в свою машину, вот только индикатор запаса плутония неумолимо полз вниз. При такой бешеной скорости топливо должно было иссякнуть уже через час-другой.

Под днищем промелькнули окраинные дома, давно покинутые жителями, которые перебрались в пустующие здания ближе к центру городка. Стены этих домиков во многих местах дали трещины, а в самых старых, полуразвалившихся, Рауль играл в колонизаторов и охотников, летая сюда с друзьями после уроков.

Холмы стали заметно выше, на них появились не только кусты, но и низкорослые, кривые деревца, в это время года еще голые, бородатые от зимнего мха. Местные хвойные эндемики, встрепанные ветром от проносящихся над ними машин, качались и осыпали прошлогодние, высохшие иголки на серую землю. Раулю еще ни разу не заставлял свою машину лететь с такой бешеной скоростью, и ему казалось, будто он угодил в плоский тоннель, ограниченный неровным ландшафтом и низким, плешивым небом.

– Все, я притормаживаю! – выкрикнул интерком голосом Ивана. – Заходи под меня, на такой высоте он поостережется стрелять.

Чужой флаер и не думал отставать, умело сглаживая маневры своих «ведущих». Он летел открыто, явно, не скрывая намерения выследить и, возможно, уничтожить беглецов – настолько хищно, по акульи выглядела серая машина.

– Посмотрим, какой он крепкий парень, – злорадно проговорил Иван.

На боковом мониторе, что показывал несущийся немного выше и левее «Боинг», картинка на мгновение смазалась, изображение машины удлинилось – хвостовая часть вспухла, как цветочный бутон, и выпуская из своего зева укороченный ствол пневматической пушки. Бледно-серое тело ракеты выскользнуло из жерла и ринулось назад, навстречу вражескому аппарату.

Но высокая встречная скорость сыграла на руку преследователю – он резко кинул машину вниз, сметая днищем верхушки кустов, и ракета не успела за ним, запоздало чиркнув оперением по бамперу. Пытаясь развернуться в вертикальной плоскости, она врезалась в рыхлую почву, почти целиком уйдя в нее. Земля вспучилась глубинным взрывом, редкие кусты с опаленными корнями разметало по склону, но никто этого уже не видел.

– Проклятье! – выругался Иван и вновь прибавил скорость, уходя вперед. – Вертлявая сволочь!.. Рауль, сзади! Не попадись ей, парень.

Но голос его был усталым, почти не верящим в удачу. Экран теплового обзора послушно выдал картинку заднего вида – к машине Рауля нестерпимо медленно, с относительной скоростью в десять-двадцать километров в час, приближалась тепловая ракета. И оттого увернуться от нее было практически невозможно.

– Держись, малыш! – крикнул Вешкин. – Это тупая кумулятивная штучка, пролетит мимо и не вернется! Но мощная, сволочь…

«Как он ловко разбирается в тепловых ракетах», – отстраненно подумал Рауль. Прижимаясь грудью к штурвалу, он опустил руки вниз и нащупал насадку. Пришло время ей поработать, спасая хозяина от смерти в тысячеградусном пекле. А оно непременно воцарится в салоне, стоит ракете пробить тонкую обшивку гражданского флаера…

Склон холма стал неудержимо сползать куда-то вниз, тучи заполонили все переднее стекло, радостно голубея редкими дырами чистого неба. Как же хотелось Раулю хоть на минуту оказаться там, выше облаков, раствориться в ослепительном сиянии молодого весеннего солнца, забыть о холоде и смерти за бортом и согреться нежным ультрафиолетом… Но вот и небо набухшими влагой тучами провалилось вслед за землей, и где-то сверху, нависая над перевернутым миром тяжкими, никогда не падающими каплями холмов, возник привычный, но вставший на голову мир.

Тепловая ракета находилась уже в двух десятках метров, и с каждой секундой расстояние между ней и флаером неукротимо сокращалось. «Тупой» снаряд упорно держал цель.

Рауль отчаянно крутанул второй верньер, резко меняя вектор гравитации и выходя в горизонтальный полет. Машина вздрогнула, задев боком холм. Раздался резкий скрежет, впереди судорожно мелькнуло что-то громадное, серо-стальное, едва успевшее увернуться с нервной траектории полета Рауля. Проваливаясь в лощину, собирая все кочки на своем пути, флаер Рауля заскользил вниз, в овраг. Тонкие стволы деревьев, сорванные с мест, валились в глубокую, липкую борозду, а корни и содранная ураганным ветром из сопел влажная кора безвольно волочилась за ними.

Но вот машина ударилась наконец о достаточно толстый ствол, встала на нос и медленно завалилась на крышу, затем перевернулась несколько раз, подпрыгивая, будто стремилась достичь самого дна расселины. И замерла, усыпанная обломками кустов и дерном. Турбины в последний раз натужно кашлянули, выплевывая остатки ветра, и постепенно затихли, остывая от бешеной гонки.

Вредители леса

17 февраля в двухстах километрах от южнее местечка Эль-Фернандо, согласно данным противопожарного спутника, трое пока не установленных лихачей гоняли на флаерах и учинили надругательство на природой Эккарта, сняв дерн чуть ли не с целого холма. Наш эксперт вылетал на место событий и выяснил следующее. В результате ошибки в управлении одна из машин врезалась в склон и несколько раз перевернулась, сметая с пути уникальную растительность, а также давя мелкую фауну. Вторая машина вообще сгорела дотла, катастрофически повредив почву в радиусе трех метров. Случись этот гнусный инцидент летом, не миновать бы масштабного лесного пожара. Оставшиеся в живых мерзкие истребители леса скрылись в направлении населенного пункта Санта-Клара, где их следы и затерялись. Не стоит удивляться, что они не сообщили в полицию о катастрофе, резонно опасаясь крупного штрафа. На место событий вчера вечером вылетал инспектор Нордстремского полицейского Управления, но известий о ходе расследования пока не поступало. Читайте подробный отчет об этом акте вандализма на стр. 97.

«Экологический курьер», 25 февраля 47 г.

Едва лишь флаер перестал кувыркаться, как Рауль услышал хриплый голос Ивана:

– Живой, что ли? – Наверное, он никак не мог поверить, что от тепловой ракеты можно уйти безнаказанно. Впрочем, и Рауль не понимал, почему его машина не превратилась в огромную печку, а сам он – в запеченный кусок мяса. На малой относительной скорости увернуться даже от «тупой» вражеской ракеты было почти невозможно.

– Да, – сказал он.

– Посиди пока спокойно, я переверну тебя.

Рауль не смог увидеть, как его флаер цепляют магнитной кошкой и ставят на днище – все боковые камеры были залеплены грязью и показывали только какие-то мохнатые корневища. Лишь кормовой объектив сохранил прозрачность, но и он упирался в вырванный из земли ствол.

Отцепив ремень, Рауль поднял дверцу и неуверенно выбрался на воздух. Его грязный, но целый флаер лежал на животе в самом конце пологого, длинного «тормозного» пути, на котором во множестве лежали рваные ошметки растительности.

– Уверен, завтра «зеленые» уже будут потрошить спутник в поисках номера моей машины, – заметил он.

– Забудь о них, – сказал Иван, сидевший во флаере с распахнутой дверцей. – Недаром же я дал тебе глушилку. Тебе ли, славному Раулю, победителю в воздушной дуэли, бояться каких-то экологов?

– А полиция? Стоит им посмотреть на картинку со спутника, как тут же слетятся!

– Не волнуйся, спрячемся, – махнул рукой Вешкин. – Никаких спутников не хватит, чтобы записывать картинки со всей территории Эккарта. Этот участок местности наверняка не просматривается. Почему, по-твоему, мы с нашим почившим другом так смело обменивались ракетами?

Раулю не понравился беспечный вид Ивана, и он отвернулся. Половину неба накрыл ленивый, тягучий столб дыма, поднимавшийся от развороченной машины преследователя. Так выглядел бы сейчас его собственный флаер, если бы из-за отчаянного маневра Рауля ракета не сменила в один момент цель и не поразила «породившую» ее машину. «Мы! – подумал он. – Ракета летела в меня!»

– Мне нужен плутоний, – сказал Рауль, взглянув на индикатор топлива.

– За чем же дело стало? – пожал плечами Вешкин и кивнул на чадящий кусок оплывшего металла в двух десятках метров выше по склону. – А я пока определюсь с нашим дальнейшим маршрутом.

Он включил навигационную программу и стал колдовать над сеткой координат, а Рауль сдернул с зажима огнетушитель и заковылял вверх вдоль борозды, оскальзываясь на комьях мокрой земли и прошлогодней траве. Его мутило, и, кажется, не только от кувыркания в машине.

Топливо для наших реакторов

15 февраля на урановый рудник в Восточном округе, принадлежащий АО «Рудознатец ЛТД», прибыла правительственная комиссия, чтобы принять предприятие в эксплуатацию.

Как сообщил сотрудник пресс-службы предприятия, зарегистрированного в Нордстреме, подготовка к пуску здесь началась в сентябре прошлого года. Добыча урана ведется методом подземного выщелачивания. Сначала на 94 дня в недра закачивается кислота. Она-то и разъедает руду, что позволяет выделить затем чистый уран. Этот способ добычи радиоактивного сырья – самый дешевый, поскольку не требует строительства дорогостоящих шахт.

Работы в Восточном Эккарте активизировались около года назад после десятилетней консервации рудника. Запасов урана хватит примерно на 32 года.

«Солнце в ветвях сакуры»

Пока Иван определял их местоположение, Рауль успел охладить перегретый взрывом реактор врага и разжиться двумя капсулами с топливом.

Он не стал приставать к русскому с разговорами, решив, что в более спокойной обстановке тот сам обо всем расскажет – и о жутком преследовании, и об его причинах. А главное, почему он так самозабвенно помогает Раулю оторваться от неведомого врага. Вставив капсулы с плутонием в свой реактор, Рауль выдвинул спутниковую антенну. Он собирался известить Кадровый департамент «Антипова» о своем уходе с работы, однако Иван запретил ему это делать. «Тем более мой искажатель – это «научное» название глушилки – превратит твой доклад в мусор. Кстати, она не пострадала в этой передряге?» Озаботившись, Иван лично проверил прибор и вполне удовлетворился осмотром. Не споря, Рауль задвинул антенну на место и пристроился в хвост вешкинского флаера.

Но сразу же после взлета машина попросту отказалась слушаться его. Иван быстро вернулся назад и завис над флаером Рауля.

– Ну, в чем у тебя дело? – нетерпеливо спросил он. – Все-таки есть повреждения?

– Не знаю, – пробормотал Рауль и вдруг вспомнил о подарке Огюста. Осторожно надавив на обе педали сразу, он услышал, как равнодушно урчавший турбонаддув словно встрепенулся. Компьютер неожиданно выдал бодрую фразу:

– Бортовые системы разблокированы.

Следующий час они летели строго на юг, на крейсерской – для Рауля – скорости. Но так же низко, поминутно ныряя в распадки и огибая назойливые вершины холмов. Когда внизу вдруг возникла серая, волнующаяся под ветром гладь озера, Иван настоятельно попросил Рауля окунуть машину в воду, чтобы смыть с нее грязь.

– Надеюсь, тебе не удастся безнадежно засорить озеро Чистое, – добавил он.

Вернувшись к берегу, они посадили машины на свободном от деревьев участке.

– В пятидесяти километрах восточнее протекает Фернандина, – сказал Иван, когда Рауль устало выбрался из блестящей, но сильно поцарапанной машины и подошел к нему, без особого интереса оглядывая живописные окрестности.

Местные холмы выглядели заметно крупнее, чем в районе Эль-Фернандо – в тысяче километров южнее начинались настоящие горы, каким-то шутником из первопоселенцев названные «МКС». Растительность тут представляла собой полноценный хвойный лес, не чета тем кривым кустикам, в которых довелось поваляться Раулю вместе со своим флаером.

– Нам позарез нужно вклиниться в воздушное движение Санта-Клары, – продолжал Иван, – чтобы я мог по-новому настроить искажатель. Пока что мы с тобой находимся в положении тараканов на голом столе. Вот возьмем себе другие опознавательные номера, тогда сможем на несколько дней запутать твоих врагов. А если повезет, и совсем сбить со следа.

– Может, объяснишь, кто и почему хочет убить меня? – спросил Рауль, прямо посмотрев на каменное лицо русского. Тот с деланным удивление поднял брови:

– А разве ты еще не догадался?

– Нет, черт возьми! Я только понял, что этот некто ополчился на меня после моего звонка к тебе. Скажешь наконец, кто ты такой и что происходит?

Вешкин посмотрел на хронометр и сложил ладони на груди, всем видом являя образец доброжелательности и одновременно нетерпения – мол, рад бы поговорить с тобой, друг, да время поджимает. Рауль уже готов был возмутиться, как Иван быстро сказал:

– Подожди еще пару часов, и я все тебе расскажу. А сейчас нам надо лететь. В Санта-Кларе недавно открылось отделение одной из наших фирм, птицеводческий питомник. Там найдется, где переночевать двум утомленным путникам.

Предлагаем посетить комфортабельную

Базу «Озеро Чистое»

Идеальные условия для индивидуального и семейного отдыха, а также для проведения свадеб, юбилеев, семинаров, конференций, спортивных сборов и любых религиозных обрядов. Вас ждет роскошный отель с 1-, 2-, 3-, 4-местными номерами и коттеджи в прекрасном уголке природы Северного округа, на берегу чудесного озера, всего лишь в 40 мин. полета от Санта-Клары. К Вашим услугам: сауна и бассейн, спортивные и настольные игры, дискотека и компьютерные игры. Летом – пляж, акваланги, вышки, катера и катамараны, зимой – скейтборды, лыжи и санки, и круглый год – стратопланы, услуги инструкторов и спасателей. Цена путевки – от 114 крон в сутки.

«Санта-Кларские ведомости»

Дорожное движение Санта-Клары нельзя было назвать интенсивным. Такой же по сути временный поселок, что и Эль-Фернандо, Санта-Клара жила только за счет туризма. Здесь находилась альпинистская мекка всего Северного округа, и любители горных лыж и снеговых круч начинали отсюда свое движение вверх, к горам МКС. В окрестных распадках когда-то росли довольно густые, «породистые» леса, но первопоселенцы, не имевшие других источников древесины, подчистую вырубили их, оставив лишь голые красные склоны холмов. Когда-то оживленная железная дорога, по которой на восток, к Нордстрему, вывозились эшелоны стволов и сновали сезонные рабочие, заросла травой. В городе остались только самые безнадежные домоседы, довольные и государственным пособием по безработице.

Получив передышку, за тридцать лет природа при поддержке вездесущих «зеленых» постепенно отвоевала свое место, и молодые деревья настойчиво распушили кроны.

Попетляв над улицами Санта-Клары, беглецы вылетели к старой лесопилке на правом берегу Фернандины. Одноэтажное здание покрывала свежая серебристая краска, территорию огораживал новенький клетчатый забор. Только вросшие в землю шпалы и рельсы никто не озаботился вынуть, и те причудливыми змеями тянулись до самых ворот строения. Наверное, новые владельцы имели насчет них свои планы. Повсюду громоздились неаккуратные кучи чего-то серо-коричневого, и юркий автоматический бульдозер неустанно разгребал их, растаскивая по всей площади питомника.

– Фу, ну и запах, – поморщился Рауль и включил фильтрацию воздуха, поступающего в кабину.

– Не обращай внимания, это всего лишь фазаний помет, – ответил Иван, выруливая за строение. Там обнаружилось еще одно, судя по всему, уходящее глубоко в землю – оно выглядело как верхушка небоскреба. Крытый бокс для флаеров на крыше здания распахнул ворота, стоило только машине Вешкина приблизиться к нему. Поскольку флаер Рауля двигался строго в ее хвосте, автоматика недовольно пискнула, но пропустила обоих гостей.

– Даже если нас выследят всего за один день, все равно не достанут, – гордо сообщил Иван. – Разве что с военного спутника. Но на его захват они уж точно не пойдут. Или у них есть свой, нелегальный? – мимолетно нахмурился он.

Рауль вдруг понял, что дико проголодался. Вешкин, похоже, думал о том же.

– Сейчас поедим, – сказал он мечтательно. – Здесь отличный пищевой автомат, только немного однообразно готовит. Фазаны в разных видах, и жареные, и пареные, и черт еще знает какие. Я в прошлом году принимал этот комплекс в эксплуатацию и сделал только одно замечание – по поводу пищи для персонала. Зато экономия, понимаешь.

Летучий помет

Недавно некое АО «Синяя птица» взяло в аренду оба корпуса бывшей лесопильни в пригороде Санта-Клары. Новые хозяева создали питомник по выращиванию местной разновидности «фазанов», применив «напольную» систему их содержания. Заключается она, помимо прочего, в том, что помет от птиц выгребают прямо на открытую территорию оборотистого АО. При сырой погоде это не страшно, но в высохшем состоянии под воздействием ветра, как предсказывают орнитологи, помет начнет летать по территории питомника и за ее пределами. Так что с наступлением лета, не исключено, жители Санта-Клары будут ходить с ног до головы в сухом птичьем навозе.

«Санта-Кларские ведомости»

Нижний, жилой этаж административного здания имел номер «3», и камеры исправно передавали на окна хмурый пейзаж с видом на реку, благополучно избегая трансляции загаженного птичьим пометом двора. Персонал фермы состоял из трех человек – оператора, ветеринара и начальника филиала. Последний выскочил было приветствовать гостя, но Иван кратко пояснил, что прибыл неофициально и никаких проверок учинять не станет.

Меню питомника по-прежнему наполовину состояло из фазаньих блюд. Рауль механически съел рулет с яйцами, изделие кибернетического повара, и понял, что все не так уж и плохо. А когда он с телефона Вешкина позвонил родителям и наплел им о временном переезде в Валхаллу, то ему и вовсе стало почти хорошо. Разве что безалкогольные напитки его не порадовали.

– Что, спать хочешь? – спросил Иван, развалившись на диване и щурясь на светильник. Тот имел форму сложенного вдвое крыла и грубо выхватывал из полумрака кафе захламленный стол. Гости питомника только что отделались от директора. Универсальный глушитель функционировал, здание было защищено, и можно было говорить ничего не опасаясь. Вдобавок Вешкин включил радио.

Рауль кивнул, потирая глаза ладонями.

– Сейчас покажу тебе жилой блок, там у нас есть несколько гостевых номеров. Но сперва поговорим, а то ведь ты не успокоишься, так? Продолжаю с того, на чем прервался. – Он опять извлек из кармана свои фотоснимки и стал тыкать в них пальцем. – Знакомый химик в нашей лаборатории провел анализ микрочастиц, которые осели на световоде. И выдал мне бумагу с печатью, а в ней расписаны все до последней молекулы и химические реакции между ними. Догадываешься, почему порвался контакт в моем двигателе?

Рауль промолчал.

– Я скажу, – продолжил через пару секунд Иван. Интересно, что он ни на секунду не терял самого добродушного и расслабленного вида. – Сотрудник «Антипова» поставил на него пиропатрон особой конструкции, когда я по глупости провел ежегодный техосмотр на станции-38, а не в ремонтной службе нашей корпорации. Я тогда отдыхал в Гагарине, ну и… Короче, это неинтересно. Не прошло и месяца, как мне пришлось снова вставать на прикол, потому что пиропатрон взорвался… Я даже примерно помню лицо этого человека, но найти его так и не смог, потому что его перевели на другую станцию. Я и не знал, что их сотни! А залезть в базу данных «Антипова» оказалось невозможно. А после моей попытки кто-то недобрый из твоей компании сразу взял меня на заметку и стал отслеживать все контакты с ремонтниками. Я стал замечать сканирование с неизвестного спутника в то время, когда приближался к станциям. Тогда я на пару месяцев вообще остановил свои поиски этого человека и перебрался на север, а подлетать к сервис-центрам и вовсе перестал, оставляя для ремонтников свои карточки. Ты спросишь меня, зачем я вообще лезу в это дело? – Но Рауль опять ничего не сказал. – Чтобы разбогатеть по-настоящему, конечно.

Он промочил горло остывшим чаем и замолк, с интересом ожидая реплики Рауля.

– А при чем здесь я? – спросил тот.

– Потому что вытрясти деньги из «Антипова» мы сможем только на пару. Если я приду к ним со своими справками и голограммами, надо мной только посмеются. Может быть, через месяц-другой как-нибудь незаметно прикончат, при моей разъездной работе это не слишком сложно. А когда ты предъявишь в полиции пиропатрон и тротиловую начинку, тебя повяжут с обвинением в терроризме. Или упекут в психушку… А если вдруг потребуешь у заказчика дополнительную плату, тебе сначала накинут пару тысяч, а потом все равно убьют. Верно я излагаю?

– Может быть… – пробормотал Рауль. – Только откуда у меня какие-то там патроны?

– Может, хватит уже мальчика изображать? – добродушно рассердился Иван. – Тебя собираются убить, ты этого не понял? А зачем, если ты ни в чем не замешан? Ладно, слушай дальше. Мы объединяемся в одну команду – ты отдаешь тротил и взрыватель, а я данные химического анализа и сам кусок провода. Отправляем на домашний компьютер директора Технического департамента «Антипова» подробное письмецо, голограмму с нашими «аргументами» и номер счета. В общем, за тобой только материальная часть дела, остальное я беру на себя. Поскольку основная работа моя, предлагаю поделить прибыль в соотношении 2 на 3. Тебя устроит 40% от десяти миллионов крон?

Всякое благодушие слетело с Вешкина. Сейчас Рауль смотрел в холодные, жесткие глаза дельца, для которого работать за гранью закона – привычное и повседневное дело. Но разве сам Рауль так уж сильно отличался от него, когда монтировал в двигателях клиентов микровзрыватели? Он мог сколько угодно убеждать себя, что никакой реальной опасности для клиентов пиропатроны не представляют, что вся эта «диверсионная деятельность» – лишь на время и сразу прекратится, как только он наберет нужную для переезда старого Эндьеты сумму. Путешествие по мосту Эйнштейна – Розена стоит очень недешево… И кто виноват в том, что погоня за деньгами привела к тому, что сам Рауль стал объектом охоты? Сейчас уже ничего не изменить, не вернуться в прошлое и не отказаться от той, самой первой своей сделки, когда он согласился поставить взрывоопасную «начинку» на двигатель. А значит, остается или принять правила чужой игры, или погибнуть.

– Этого недостаточно, – сказал Рауль.

– Разве? – изумился Иван. – По-моему, очень приличная сумма.

– По поводу денег у меня возражений нет. – Действительно, 4 миллиона в сотни раз превосходили «гонорар» за установку одного пиропатрона. – Я про подготовку операции, – пояснил Рауль. – Предлагаю одну поправку. Все наши улики почти ничего не стоят без реального «обработанного» флаера, с целым пиропатроном в двигателе. Я вылетаю на станцию-66 и снимаю копию с рабочего журнала, чтобы добыть данные своего последнего клиента, которому поставил «бомбу». Тебе останется только договориться с ним покупке флаера и одновременной консервации. Тогда «Антипов» не сможет доказать, будто мы воткнули пиропатрон уже после сделки.

– Вот настоящий разговор! – восхитился Иван. – А компьютер станции завязан в корпоративную сеть «Антипова»?

– Разумеется! Иначе как заказывать комплектующие и пересылать выручку? Только ты верно заметил, что влезть в сеть не получится, у «Антипова» самые современные средства защиты. Раз в месяц рабочий журнал сбрасывается через спутник в головной офис в Форт-Нуэво, но перехватывать пакет без толку – он зашифрован.

Иван с видом кота перед мышиной норкой откинулся на спинку дивана и возбужденно потер руки. Видимо, он уже сейчас обдумывал первые фразы письма с требованием денег.

– У тебя есть оружие? – спросил он.

– «Лама» М-103, еще земного производства, – смутившись, проговорил Рауль. – Он запустил руку в карман и достал свою игрушку. Коробку с шестью потемневшими от времени батарейками он хранил в другом кармане.

Иван с любопытством ощупал пистолет, погладил все его потертые грани, будто приручая зверя, и неодобрительно покачал головой.

– Лет сто не чистил, верно? Весь в пыли. Штука неплохая, хотя и слабоватая, мне доводилось стрелять из нее по воробьям. У многих мексиканских первопоселенцев они были, но сейчас, кажется, порядочная редкость.

– Это не мой, – признался Рауль. – У отца позаимствовал. Но лицензия есть, получил лет пять назад.

– Стрелял из него? – усмехнулся Вешкин, возвращая оружие Раулю. Не дождавшись ответа, он остался очень недоволен, будто от умения Рауля стрелять зависел успех шантажа. – Не знаю, найдутся ли у нас батарейки нужной мощности, поищем. Но почти наверняка нет, потому что киловаттники давно сняты с производства, а другие совать бесполезно, только контур пережжешь. Полагаю, твои батарейки скорее всего уже разрядились… Хорошо, предложение с журналом принимается. Полетишь сегодня ночью, я так понимаю?

Рауль кивнул и устало поднялся, потягиваясь. Перед визитом к неизвестному сменщику – если «Антипов» успел подобрать Раулю замену – следовало поспать хоть несколько часов. Остальное можно будет добрать в полете, переключив управление на автоматику. Автоматику?

– Что помрачнел, братец? – весело поинтересовался Иван, тоже вставая и делая знак оптическому датчику уборщика.

– Мне нужно сменить машину. Наши друзья из «Антипова» прекрасно знают номер моего двигателя и могут неожиданно перехватить управление со спутника. Так уже было, кстати. К тому же они будут знать, что я лечу на станцию-66.

– Не только машину, но и телефон. Моя «Пандора», кстати, тоже засветилась, придется менять номер… Замена флаера не поможет, если ты оставишь при себе упаковку с тротилом. – Они направились к выходу из кафе, и ни один не обогнал другого. Теперь Рауль ощущал себя партнером в этом бизнесе и знал, что Вешкин также считает его таковым. И что с того, что у них разные доли? – Она при тебе?

Рауль молча вынул полупустую пачку и двумя пальцами извлек из нее сигарету с черной каемкой поперек фильтра. Вешкин на ходу достал свой неизменный искажатель, с которым, похоже, никогда не расставался, и открыл в его боку плоскую пустую ячейку, в которую и поместил трофей. Через секунду он вынул сигарету и отдал ее Раулю со словами:

– Можешь оставить себе, теперь она безопасна. – И точно, от фильтра, почерневшего и какого-то оплывшего, поднимался дымок с едким запахом горелой изоляции. – Эта «сигаретка», кстати, передавала на твой телефон все разговоры в радиусе трех метров, как будто ты им пользовался, а оператор «Антипова» снимал сигнал со спутника связи. Хотя ты мог просто сидеть в сортире и трепаться с котом. Помнишь, с чего начались твои проблемы? Ты всего лишь высказал желание позвонить мне, а тебя уже услышали.

Уже перед самой дверью бытового блока Иван добавил, жестко глядя прямо на Рауля:

– Ты только помни, что у нас команда. Поодиночке никто из нас не справится. Тебя просто убьют без моего прикрытия, а я… сам понимаешь, зачем бы я стал искать такого человека, как ты? Не отступай от плана – и мы победим.

Планы королей

Закрылся Санта-Кларский шахматный клуб. Заместитель мэра по культуре Олаф Ульянин заявил, что это связано с ремонтом помещения, которое нанимает клуб. Однако это лишь часть правды: по сведениям Комитета по управлению городским имуществом, реставрировать старинное здание взялось небезызвестное АО «Синяя птица»…

Наш шахматный клуб имеет почти тридцатилетнюю историю. На протяжении этого времени здесь проходили личные и командные первенства города и района, квалификационные турниры высших разрядов, в том числе турниры с кандидатской нормой, блицтурниры и даже межрайонные соревнования.

Какой конец будет у этой своеобразной шахматной партии, сказать трудно. Остается надеяться, что пока идет ремонт помещения, спортсмены и руководство мэрии найдут общий язык.

«Санта-Кларские ведомости»

Прилетев на вокзал, первым делом Рауль и поместил в автоматическую камеру хранения свой «дипломат» с пиропатронами и тротилом, который от спрятал в тот же потайной отсек, что и оболочки взрывателей. Разделить «улики» решил Иван: во-первых, так было надежнее, а во-вторых, это исключало зависимость одного компаньона от «надежности» другого.

Раулю повезло – на Валхаллу отправлялся ночной дилижанс, и десяток-другой чиновников, туристов, полицейских и прочего люда помог ему не «засветиться» в пустом зале.

Купив в универсальном автомате местную газетенку, он сел в лифт и поднялся на стоянку флаеров. Его новая машина, арендованный Вешкиным у «Синей птицы» «Боинг», нравился Раулю уже только тем, что мог вытворять в небе любые виражи – в конструкцию его гравиблока был встроен инвертор поля. К тому же она была покрыта антирадарным слоем, активируемым по желанию водителя, – тогда обычные, гражданские флаеры не «видели» ее на своих мониторах. Довольно опасное свойство для плотного городского трафика.

В объемистом пакете у Рауля имелось несколько технических приспособлений. Среди них тепловой радар и антирадар под одним корпусом, переносной и потому безумно дорогой, а также шифратор спутниковой связи, гранатомет с парой электронных гранат малой мощности, инфракрасные очки и пульверизатор с охладителем – то есть почти все, по мнению Вешкина, что могло пригодиться Раулю в его предприятии. Тому пришлось потратить не меньше часа, чтобы разобраться с управлением «шпионскими» штучками.

Вылетев за пределы Санта-Клары, Рауль ввел в полетное задание координаты конечной точки. Крейсерская скорость «Боинга» достигала полутора тысяч километров в час, и он рассчитывал быть на месте примерно в два ночи.

Из прессы Рауль почерпнул несколько занятных фактов о деятельности АО «Синяя птица», но большинство новостей вызывало лишь скуку. Они разительно походили на те, что муссировались в «Вечернем Эль-Фернандо». Только сейчас Рауль стал по-настоящему понимать, в какой же дыре ему пришлось провести свои детские и юношеские годы. Пожалуй, он был даже рад, что похвалился Розе вниманием Вешкина, хотя и призвал тем самым на свою голову смертельную опасность.

Прежде чем уснуть, Рауль минут десять почитал книгу, захваченную им из дома: она была не в пример любопытнее газеты.

Как я кербера лечил

Спроси теперешних молодых – как выглядит настоящий кербер, и ответит не каждый. А в наше время, в первые годы колонизации Эккарта (сейчас иногда пишут просто «к.Э.», и сразу теряется все очарование героических слов, прибитых шляпками точек-гвоздей), этих жутких зверей водилось в лесах видимо-невидимо.

Те твари, что прячутся по вольерам сектора эндемиков Валхалльского зоопарка, и размерами, и характером отличаются от своих вольных сородичей. Они похожи на козлов-переростков, потерявших где-то рога, ночью ловят «бурундуков» и спят дни напролет, забившись в логовища. В начале же века леса нынешнего Северного округа буквально кишели керберами. Среди дорожных рабочих нередки были случаи травматизма, когда во время охоты они сами становились дичью, подвергаясь внезапным атакам зверей, привыкших полагать все движущееся своей законной добычей.

Однажды и мне довелось повстречаться с «семейкой» керберов, и вот как это случилось.

Дело было зимой, я увлекся преследованием раненого барана и не заметил, как начало темнеть. Хоть я снарядился по всем правилам «полевого» похода и нес в карманах не только мощный фонарь и запас пищи, но и палатку с подогревом, оставаться ночевать вдали от нашей строительной времянки мне никак не хотелось. Это грозило серьезным штрафом. Ведь на другой день нам с напарником предстояло возобновить прокладку трассы Петровск – Нордстрем… Я мог бы вызвать по телефону флаер, но как представил себе лицо коллеги, вырванного из теплого дома во мрак и холод, сразу передумал. И пошел как только мог быстро, возвращаясь в лагерь по своим же следам…

И вдруг жуткий вой раздался всего в нескольких метрах от меня! Я замер и сорвал с плеча винтовку, но никого не мог увидеть, настолько было темно за пределами луча, к тому же фонарь мешал мне как следует ухватиться за оружие. Внезапно что-то огромное и страшное возникло прямо передо мной, вынырнув сбоку, и вырвало из руки оружие. Я упал в снег и подумал, что настал мой конец! Но вот что случилось дальше.

Гигантский кербер навис надо мной, раскрыв пасть, и тут я услышал вдалеке чей-то жалобный стон! Зверь нагнул жуткую голову и схватил меня за рукав, да так осторожно, будто опасался разорвать ткань. Схватил и потянул на себя – вставай, мол, замерзнешь! Не чуя ног, я поднялся и пошел вслед на хищником, забыв о винтовке и не решаясь зажечь фонарь. И вскоре мы подошли к засыпанной снегом берлоге, из которой и доносился визг. Самка – думаю, что это была она – скрылась в ней и тут же вынесла к моим ногам совсем еще мелкого щенка, который скулил и царапал лапами шею. Я медленно, стараясь резко не двигаться, наклонился к нему, зажег фонарь на самой малой мощности и разжал зверьку челюсти.

Так и есть! Поперек горла у него встала кость, она-то и вызывала у детеныша такие мучения. Я ухватил щенка за загривок. Самка зарычала мне прямо в ухо, но я запустил ему в пасть руку. Острые зубки царапали мне кожу запястья, но я все же вынул кость и показал ее керберихе. Не знаю, почему вдруг я стал таким смелым, но что-то мне подсказывало – она не нападет. Я даже осмелился погладить ее детеныша по голове, но тот вырвался и бросился к мамаше, виляя хвостом и радостно тявкая.

А когда я уже шел домой, слыша в отдалении вой и совершенно ничего не боясь, этот страшный хищник настиг меня и бросил мне под ноги мою винтовку. Вы не верите? Что ж, согласен, в наши дни встреча с диким кербером закончилась бы совсем не так идиллически. Природа Эккарта мстит людям за жестокое обращение с собой в начальный, «романтический» – а по сути дикий – период колонизации. Может, вам мало аллергии Гиссона?

«Они были первыми»

За минуту до завершения программы автоматика выдала протяжный звуковой сигнал, Рауль протер глаза, восстановил привычную форму кресла и ткнул в кнопку отключения автопилота.

Так и хотелось погасить бортовые огни флаера, однако Рауль этого не сделал. Ограненная по контуру фонариками, посадочная площадка станции-66 выделялась в темноте, словно елка в новогоднюю ночь, разве что не подмигивала разноцветно и весело. Заходя к ней на низкой высоте, Рауль всматривался в желтый прямоугольник ангарных ворот, каждое мгновение ожидая увидеть незнакомого сменщика.

Сгорбленная фигура механика возникла из офиса, и Рауль с облегчением узнал в ней Ульфа. Тот засунул руки в карманы комбинезона и встал, опершись сутулой спиной о дверной косяк.

Рауль залихватски посадил мощный «Боинг» в нескольких метрах от бывшего напарника, вздыбив ветром полы его халата, и с жизнерадостным видом выскочил из машины, воскликнув:

– Привет, дружище!

– Ты! – отшатнулся Ульф, как-то странно сжимаясь. Челюсть его на секунду отвисла. – Вот уж не ожидал. У тебя же была другая машина!

Рауль выдернул из паза на передней панели переносной блок бортового компьютера и, помахивая им словно сумкой с чем-то незначительным, бодро двинулся вперед.

– Сочувствую, что тебя вырвали из объятий Офелии. – Проходя мимо Ульфа в офис, Рауль похлопал его по плечу. – Понимаешь, отец попросил меня взять отпуск, хочет оформить какие-то наследственные документы. Втемяшилось ему в голову, что дрифтер со дня на день пойдет ко дну, и все тут! Как будто на нем нет спасательного блока. – Он сел в еще теплое кресло у включенного терминала и вынул из кармана банку пива. «Как бы избавиться от него?» – Будешь?

Ульф настороженно покачал головой, зачем-то косясь на выход.

– Извини, я сейчас, – буркнул Ульф и с перекошенной физиономией схватился за живот, словно поняв желание Рауля. – Прихватило что-то, бегаю каждые полчаса.

Он поспешно вышел из домика, закрыв за собой дверь, и Рауль тут же отставил запечатанную банку и вошел в каталог рабочего журнала. Однако первая запись в нем датировалась прошлой неделей. «Черт!» Рауль уставился на экран, не понимая, кому понадобилось чистить журнал в середине месяца. Корпорация отнюдь не требовала от своих ремонтников таких частых отчетов, позволяя им пересылать пакет по спутниковой связи три раза в квартал.

Он торопливо сунулся во вчерашние записи: точно, этот сопливый урод отправил в головной офис заказ на комплектующие и заодно, в куче, загнал им пакет с журналом! А вот корзину с удаленными файлами Ульф не очистил. Рауль воткнул в порт кабель от переносного компьютера и включил программу копирования корзины – восстанавливать файлы было некогда. Свернув окно программы, он запустил ее дубль и вошел в каталог со «стрелялкой», в которую иногда поигрывал во время долгих дежурств на станции.

– Что это ты тут записываешь? – раздался за спиной холодный голос Ульфа. Его белесые, выпуклые глаза настороженно поблескивали, будто у рыбы в свете фонаря аквалангиста. – Ты держал здесь свои личные файлы?

– А ты разве с игрушками не балуешься? – хмыкнул Рауль. – Я тут до восьмого уровня добрался, знаешь, там такие зеленые монстры с двойными хвостами. А дома тоска, да и хочется узнать, что там дальше. Вот и решил сохраненку забрать. – Он придумал причину для визита еще по дороге от Вешкина на вокзал.

– Ночью?

– Отвык я спать в это время.

Ульф поднялся и стал возиться с пищевым автоматом, кинув в раструб щепотку кофе. Теперь он напоминал гостеприимного хозяина, хоть и удивленного неурочным визитом гостя. Рауль в это время закрыл оба окна терминала – процессы копирования в них закончились – и отцепил блок.

– Будет чем теперь заниматься, – удовлетворенно заметил он.

– Сейчас кофейку тяпнем, – улыбнулся Ульф. – Представляешь, звонит мне сегодня днем менеджер из Форт-Нуэво и говорит: надо, мол, заменить сотрудника. Ну и разозлился же я, по правде говоря! А потом он сказал, что заплатит по двойному тарифу, а это уже немалые деньги, верно? Когда еще предложат дополнительный заработок! А ведь мне деньги нужны как никому, ты же понимаешь… Офелия девушка дорогая.

«Что-то он слишком разговорчивый», – подумал Рауль. Поднявшись, он подхватил блок и банку пива и, держа их в разных руках, и сделал шаг к выходу.

– Уходишь? Подожди еще немного, посиди со мной, – забормотал Ульф. – Скука смертная.

– Извини, дружище, уже поздно.

– Сейчас, минутку… Кажется, ты забыл кое-что в сейфе. – Ульф подскочил к металлическому ящику в углу офиса и нервно набрал на нем шифр: его пальцы непослушно дрожали и едва попадали в нужные кнопки. – Сейчас, сейчас…

Рауль недоуменно поморщился, остановившись в дверях. У него мелькнула мысль, что на фоне желтого прямоугольника света его фигура – идеальная мишень для стрелка, притаившегося снаружи, во тьме.

– Положи блок, – хрипло сказал Ульф, широко расставив ноги и вытянув перед собой пистолет. – И сядь обратно за стол.

Ульф, кажется, едва не падал от перенапряжения. Ствол в его стиснутых руках нервно метался вверх-вниз, черты лица окаменели, и даже вечная капля, кажется, замерла, едва показавшись из ноздри.

– Спятил, малыш? – Дуло импульсника, подергиваясь, смотрело прямо в грудь Раулю, по нему нетерпеливо пробегала голубая искра, словно ожидая момента, когда можно будет вытянуться в смертоносную иглу жесткого электромагнитного излучения и пробить податливую человеческую плоть. – Не играй с оружием.

– Ты понял меня?

«И ведь обе руки заняты, «Ламу» не достать. Да и не успею, вон он какой решительный». Удивительно, но Рауль совершенно не боялся за жизнь, слепо веря в удачу – и при этом тело словно само хотело выполнить команды Ульфа.

– Неужели ты убьешь друга? – спросил он. Видимо, в такие минуты на язык лезут только откровенные банальности.

В этот момент где-то за спиной Рауля, в черноте ночи разнесся слабый, еле слышный шум приближающегося флаера. Его мотор надсадно ревел, и Рауль ни на секунду не усомнился, что сюда, летя на предельной скорости идет машина с настоящим врагом на борту.

– Живот, говоришь, прихватило? – вымученно усмехнулся Рауль.

– Ты уж не серчай, брат. – Ульф тоже услышал мотор и заметно успокоился. Сейчас приезжий дядя, щедрый и сильный, заберет у него пленника, подкинет ему обещанные деньги и оставит в привычном одиночестве, наедине с техникой и терминалом, в уютном тепле офиса. – Он предложил мне очень приличные кроны. Ведь ты выкрал корпоративные документы! Ты незаконно влез в сеть «Антипова».

«Быстро добрался, гад. Наверняка в Эль-Фернандо торчал, за домом следил».

– Этот твой заказчик просто убьет меня, – сказал Рауль. – Пойми, это не арест, а похищение человека. Тебя осудят как сообщника.

– Что ты несешь? – заколебался Ульф. – За что тебя убивать?

– Это он тебе сказал такую чушь?

– Довольно болтать, сядь за стол и не дергайся.

Он непроизвольно повел вытянутыми руками вправо, в сторону терминала, и в ту же секунду Рауль метнулся назад, в черноту ночи. Вслед ему треснул разряд, и банка в руке внезапно лопнула, окатив брюки горячим пивом. Отбросив обрывки жести, Рауль побежал к своему флаеру, благо до него было всего несколько метров. Чужая машина уже показалась из-за ближайшего холма – ее бортовые огни перемигивались, цепочкой огибая корпус.

На ходу Рауль выдернул пистолет и, мельком обернувшись, выстрелил и попал в створку двери офиса, которая с резким шипением задымилась. После этого Ульф, если даже собирался выскочить и продолжать пальбу, должен был отказаться от такого намерения. Перестрелка со смертельным риском – совсем не то же самое, что держать на прицеле безоружного человека. Вряд ли она стоит обещанных Ульфу грошей.

К счастью, «Боинг» так и стоял с поднятой дверцей, и Рауль без промедления нырнул внутрь. Бросив переносной блок компьютера на соседнее сиденье, он не мешкая вынул стержни из реактора и активировал антирадарное покрытие машины. А затем рывком, не поднимаясь на высоту больше трех метров, повел машину вбок, подальше от посадочной площадки.

– Внимание! Внимание! – заголосил компьютер. – Резервный носитель памяти поврежден или отсутствует. Если необходимо, обратитесь в ремонтную службу корпорации «Антипов». Ближайший к вам сервисный центр находится на расстоянии двадцати метров от вас, в координатах…

Ориентируясь только на показания носового радара (иначе бы никакое суперпокрытие не помогло скрыться), он на скорости в семьдесят километров в час уводил машину на север. Насколько он мог понять, противник еще только заходил на посадку и, если Ульф не прыгал внизу, размахивая руками и показывая куда-то во тьму, полагал, что пленник молча и безропотно сидит под прицелом пистолета.

Скользнув в лощину между холмами, Рауль несколько раз повернул, вписываясь в извилины ландшафта, и резко заглушил двигатель. Флаер автоматически выпустил закрылки, теряя скорость и высоту, и ткнулся носом в скопление кустов. Проехав днищем по прошлогодней траве, пару раз жестоко подпрыгнув на кочках, он замер. Колеса, конечно, так и остались невыпущенными. «Вот и чужую технику поцарапал», – некстати подумал Рауль. Он сдернул с крюка пакет с аппаратурой, запихнул в него переносной блок от бортового компьютера и выбрался наружу. Под ноги попался какой-то корень, и Рауль чуть не растянулся на скользком склоне. Подумав, что сидеть на холоде и в темноте придется не один час, он открыл багажник и бросил в пакет несколько банок с консервами, которые вытряс из вокзального автомата – все веселее, если что-то пожуешь.

Поддавшись неясному импульсу, Рауль вскрыл двигатель и вынул из реактора одну из двух капсул с плутонием. Затем он полностью обесточил все бортовые системы, даже те, что не запитывались от реактора, чем фактически «умертвил» машину. Для этого пришлось отцепить от аккумулятора пучок световодов. Теперь «Боинг» не отзовется на опросные сигналы со спутника. Нащупав в мешке баллон с жидким азотом, Рауль поспешно распылил на капот десяток-другой миллилитров. Кажется, при этом померзло несколько особо нахальных веток. Увы, план бегства он не продумал, а потому и метался, как таракан на сковородке.

Закрыв глаза рукавом, – острые ветви так и норовили проткнуть ткань куртки, – Рауль стал пробираться вверх.

Пытаться убежать от врага не имело никакого смысла; если тот вооружен ракетной установкой, то увильнуть в темноте от «заявки на крематорий» нереально. А этот тип наверняка имел на борту пушку. И никакое антирадарное покрытие не поможет, если враг влезет в спутниковую систему ДВС – в том, что он это сумеет, сомневаться не приходилось. Обесточенный же флаер мертв, попробуй отыщи его холодную тушку из космоса, среди ночи…

Черт побери, как они ухитряются так грубо плевать на закон?

Вешкин, кстати, еще в Санта-Кларе, напутствуя Рауля, рекомендовал ему именно такой план действий – в случае опасности затаиться и переждать.

– Затаиться… – пропыхтел Рауль скептически, вспомнив хищную физиономию Ивана в момент подачи этого дельного совета. – Мафиози чертов. Как в воду глядел…

Он наткнулся на приличную впадину в склоне и упал в нее, мельком пожалев о том, что не догадался припасти подстилку. Не мешкая, Рауль воткнул вокруг себя четыре антенны от теплового антирадара и наконец-то смог хоть на минуту расслабиться. Тусклый индикатор батарейки исправно помаргивал желтым на боку термопары, которую Рауль пристроил на корнях ближайшего кустарника. Через пять секунд он потускнел и стал коричневым – значит, зонтик холода над участком стабилизировался. И в самом деле, Рауль почувствовал себя так, словно влез в холодильник.

Вскоре он перевернулся на живот и развернул планшет инфракрасного радара. Светлый радиус несколько раз провернулся по координатной сетке, все более четко обрисовывая контуры прилегающих холмов. Оказалось, что Рауль отлетел всего на два километра от станции, отделившись от нее возвышенностью. Яркий прямоугольник офиса сиял на бледно-зеленом природном фоне, словно глаза голодного кербера сквозь вьюгу.

Флаер преследователя обнаружился в некотором отдалении: судя по указателю высоты, он поднялся на шестьсот метров и завис над районом станции. Разумно – и гранатомет не достанет, и местность отлично просматривается. Да и от ракеты можно отбиться, запустив ей в морду свою собственную или отстрелив ложную мишень. И все-таки Рауль на всякий случай достал гранатомет и затолкал в ствол пластиковое яйцо с начинкой, и оно закрепилось там, готовое лететь по первой же команде на старт – вот только траектория у него будет короткой, пневматики оружия хватит едва на сотню метров.

Почему-то Рауль не сомневался, что чем дальше, тем оснащеннее будут антиповские ловцы. Неудивительно, если у них найдутся и гравитационные радары. От такого спасет только сильно пересеченный ландшафт. К тому же за «Боингом» могли следить из космоса, и теперь точка его приземления, несмотря на «невидимость» машины, отлично известна врагу. Осталось только скорректировать линию огня… Словно в ответ на эту мысль Рауля машина преследователя внезапно замерла, и прибор тревожно пискнул, расцветившись сразу несколькими красными огоньками. Обведенная тремя концентрическими кружками алого цвета, от зависшего в небе флаера отделилась яркая точка.

– Черт! – выдохнул Рауль и вжался в почву, накрыв голову воротником.

Через пару секунд со стороны лощины, в которой он «замаскировал» свой флаер, раздался короткий хлопок, вслед за ним оглушительное шипение, и волна обжигающего воздуха прокатилась по обоим холмам, между которыми вспыхнуло микроскопическое солнце. На Рауля осыпался тонкий черный пепел и древесный мусор, ногам стало жарко, и казалось, что одежда вот-вот вспыхнет, как промасленная бумага. Но неровность склона все-таки спасла его от возгорания.

Рауль осмелился поднять голову только спустя минуту после того, как температура воздуха снизилась до тридцати-сорока градусов. В сухом воздухе, подсвеченные снизу багряными всполохами от развороченного флаера, кружились пепел и частицы природного мусора: горячий поток воздуха все гнал и гнал их вверх, в черное мглистое небо.

– Черт, моя книга… – с истерическим смешком пробормотал Рауль и смахнул с лица прилипшие прошлогодние листья. Он осмотрел аппаратуру и выяснил, что пострадала только одна из четырех антенн, чей кончик оказался на пути огненного вихря. Она резко воняла и бугрилась расплавленным пластиком. Ничего, в крайнем случае хватит и трех.

Сидя на теплой земле, он вскрыл самую большую банку с жареной рыбой и съел все без остатка, так и не почувствовав вкуса.

Проклятый стрелок улетел только через полчаса. Вероятно, этот тип был практически уверен, что спалил «отступника» живьем. И в самом деле, выжить без дорогого оборудования, которое дал ему Вешкин, Рауль бы не смог.

«В меня стреляют, а я не горю», – мрачно подумал он. Ему захотелось рассмеяться, кинув в холмы пригоршню нервных, удобных для эха звуков. Сжав зубы, он промолчал и перестроил тепловую защиту, навесив на себя три из четырех антенн, а горелую сложил и затолкал в кармашек. По инструкции, трех должно было хватить. Затем он двинулся в обход тлеющих останков, спускаясь в лощину. Волочь на себе полный мешок с электроникой и продуктами было несладко.

Наши консервы – лучшие

В Парадайс-Хилле прошла ежегодная Продовольственная выставка, в работе которой приняли участие около 700 предприятий из 43 городов Эккарта.

На выставке был представлен и наш рыбоконсервный завод, который выставил для участия в дегустации 72 вида своей продукции. Всего же от участников выставки на соискание медалей и дипломов было представлено более 3000 видов пищевых товаров. Распределить призовые места были приглашены независимые эксперты. Вся продукция, представленная им, была обезличена: на консервах, балыках, колбасах, фруктах, сырах и многом другом стояли лишь порядковые номера. И фернандинцы не подкачали – наши морепродукты шли «на ура» среди экспертов. В итоге делегация нашего завода завоевала две золотых, одну серебряную и пять бронзовых медалей! Поздравляем родной город с успехом.

«Вечерний Эль-Фернандо»

Только в сотне метров от взрыва, когда Рауль завернул за выступ холма, тепловой радар перестал пищать, словно прижатая дверью мышь. Сразу остановившись, Рауль опять просканировал доступное прибору пространство. Оно оставалось чистым.

Теперь главным было передать Ивану файл с рабочим журналом станции, и сделать это следовало как можно более незаметно. Поскольку дорога на юг все равно лежала через станцию-66, Рауль надел инфракрасные очки и двинулся вперед. Он был так зол, что готов был разрядить пистолет в первый же проблеск тепла, что покажется из дверей офиса, и с ласковым остервенением поглаживал рукоятку свой «Ламы».

Подойдя вплотную к дальней стене ангара, Рауль уселся на старое колесо и приладил телефон к уцелевшему блоку бортового компьютера. В другой порт телефона он воткнул разъем портативного шифратора и включил передачу. Налаживать связь с Иваном отсюда было, пожалуй, безопаснее всего – точка выхода слишком близко к антенне станции, и сигнал на первый взгляд вполне легальный, «антиповский».

Распознав цифровые данные, телефон Вешкина в тот же момент перешел на режим трансфера и слил пакет на его ноутбук. Спустя десять секунд пришло подтверждение приема, и тотчас замигал огонек вызова.

– Да, – сказал негромко Рауль.

– Ты ранен? – так же тихо отозвался русский. – Почему таким голосом?

– Спасибо, со мной все в порядке, – хмуро пробормотал Рауль, прижимая губы к мембране. – А вот вашему флаеру не повезло, сгорел на работе.

Вешкин сдержанно выругался.

– Мы включим его стоимость в счет «Антипову», – заявил он. – Так, подожди минутку, сейчас разверну журнал. – Он ненадолго умолк. – Когда, говоришь, ты поставил пиропатрон?

– Двадцать седьмого января, утром.

– Есть такой… Некто Клаудио Пальдини на антиповском «Кондоре». Ладно, Рауль, будем придерживаться плана: я лечу к владельцу в Алмаз и покупаю машину, пока наши «друзья» не опередили меня, а ты добираешься к месту встречи и связываешься со мной как договорились. Надеюсь, они просто не успеют залезть во все отремонтированные тобой флаеры.

– Как, черт побери? – озлился Рауль. – Как я отсюда выберусь? Здесь самая глухая дыра в целом округе! Ты должен забрать меня отсюда!

Поняв, что чуть не кричит, он нервно огляделся, но вокруг было темно и тихо, только из-за угла ангара, со стороны офиса, орало радио. Вешкин какое-то время огорченно сопел, затем выдал неутешительное:

– Придумай что-нибудь. Ты же знаешь, что мы не имеем права менять планы по ходу операции, иначе можем просто провалить ее. Надеюсь, ты справишься, парень, ведь мы с тобой – команда, верно? Все, пора прерывать связь, иначе нас точно отследят. У этих подонков куча проклятых спутников. Пока, Рауль.

Телефон пискнул и замолк, и Рауль в бешенстве замахнулся, чтобы ударить аппаратом о стену ангара, но остановил руку в сантиметре от стены. Напряженные пальцы заныли, грозя раздавить телефон, словно огромного жука.

– Стоп, – сказал себе Рауль и медленно расслабился. – Ничего страшного не случилось. Я справлюсь.

Через секунду Рауль упруго поднялся и прислушался, пытаясь уловить в какофонии подозрительные звуки, однако не смог и направился в сторону офиса. Оставив пакет с аппаратурой у стены, он прижался к ней и короткими шагами, прижимаясь спиной к бетону, пошел к яркому окну, сжимая обеими руками рукоятку пистолета. «Кино, да и только», – с отвращением подумал он и осторожно заглянул в освещенный, словно аквариум, офис.

И первое же, что он увидел – полусогнутое тело Ульфа, лежащее между сейфом и столом. Рука его подвернулась под живот, и прямо напротив ладони, в спине, зияла аккуратная дырка. Похоже, он прополз около метра, потому что за ним тянулся размазанный след крови и еще бог весть чего, что вытекло из отверстия в животе. Казенное оружие валялось тут же, в паре шагов от него.

Рауль еще раз огляделся, но никаких следов присутствия убийцы, конечно, не заметил. Войдя в офис, он склонился над Ульфом и потрогал яремную вену. Бывший напарник был мертв.

– Как глупо, – устало пробормотал Рауль. Так и подмывало сказать что-нибудь банально-прощальное, но вопли ди-джея наверняка смазали бы весь пафос любой возвышенной фразы. На страх эмоций уже не осталось.

Вода или яд?

…3 из 100 проб воды, взятых 18 февраля из разводящей сети Эль-Фернандо, не отвечали требованиям стандарта – содержание марганца в них превысило ПДК на 2%. Департамент геологоразведки Эккарта и мэрия города ссылаются на то, что таяние снега якобы обнажило выходы отработанных марганцевых руд на восточном берегу Фернандины, напротив территории комбината. Означает ли это, что жители нашего города должны молчаливо травиться?..

«Вечерний Эль-Фернандо»

Уже почти рассвело, когда Рауль решил отдохнуть, заметив среди карликовых деревьев одинокий валун. Мутные контуры медленно ползущих туч заволокли небо, и предутренний ветер, свежий и резкий, нахально пробирался даже под плотно застегнутую куртку. К тому же стал накрапывать дождь. Поглядев на пасмурное небо, беглец сдернул с тела надоевшие антенны теплового антирадара и сунул их мешок.

Рауль не сомневался, что радио и телевидение с самого утра начнут выдавать в эфир приметы «свидетеля» и призывать его явиться для дачи показаний.

Он откупорил одну из банок с питьевой водой, что выгреб из холодильника в офисе. Несмотря на промозглую погоду, ему было жарко. И без того тяжелый пакет распух от запаса консервов: Ульфу они больше не понадобятся. «Еще подумают, будто парня прикончили из-за нескольких упаковок с пищей», – подумал он. По правде говоря, ему было жаль этого сопливого трепача, пусть он и собирался сдать Рауля неизвестному убийце. В конечном счете проигрывает тот, кто не может вовремя сделать верный выбор, предпочитая довериться случаю или незнакомому человеку с деньгами. И сам Рауль практически проиграл, потому что выбраться из этой глуши живым будет почти невозможно.

Единственное, на что он надеялся – старая железная дорога, что связывала заброшенный марганцевый комбинат с Нордстремом. После постройки консервного завода ее протянули до самого Эль-Фернандо, но использовали редко, когда отправляли в Нордстрем автоматический состав с товаром. Остальное транспортировалось по морю в Гаево.

Скользя на сучьях и палой листве, Рауль покинул обжитой валун и продолжил путь. Уж лучше продираться сквозь заросли голых кустов, чем карабкаться по голым склонам, рискуя вывихнуть ногу или «засветиться» на спутнике. Порой он сожалел о том, не воспользовался флаером Ульфа – тогда бы его бегство от «Антипова» закончилось быстрой и легкой смертью.

Рауль вышел к насыпи только к полудню, так вымотавшись, что первым делом растянулся на мшистом щебне, с наслаждением ощущая под спиной не осточертевшую «первобытную» почву Эккарта, а нормальное человеческое творение, пусть и созданное из природного материала. Когда-то ему пришлось пролететь над куском этой железнодорожной ветки, и он знал, что она тянется на три тысячи километров с запада на восток, прямая словно шест прыгуна. Эшелон только два раза в неделю проезжал по ней, распугивая бедную северную живность лязгом сочленений.

В следующий раз он промчится здесь завтра. Остается только придумать, как заскочить в него, но на это у Руля имелись еще по меньшей мере сутки.

Возмездие грядет

Слушание по делу банды Педроса, которое проходит в Нордстремском окружном суде, затянулось сегодня до самого вечера. Опрашивались свидетели и потерпевшие шести грабежей, нагло совершенных Педросом и тремя его подельниками на воздушной трассе Нордстрем – Эль-Фернандо. Разбирательство по этим эпизодам может продлиться не меньше недели.

«Из зала суда»

Отшагав по служебной узкоколейке пару километров на восток, Рауль наткнулся на ржавую дрезину. Видно, она простояла тут не один год и успела чуть ли не прирасти к рельсам – под магнитными подушками, бессильно лежащими на стальных путях, завелись какие-то бледные грибы и обильно рос мох. Краска слезла с ее обтекаемого корпуса, но в остальном она выглядела целой. Но только внешне.

Салон представлял собой жалкое зрелище. Суровая северная погода не пощадила аппарат, подчистую лишив его наружной электроники. А может быть, заодно и внутренней. Диагностировать рельсы с помощью дрезины уже было, очевидно, нельзя: кто-то добрый выворотил с корнем выдвижную штангу с навесным оборудованием, что некогда составляла главную деталь этой специализированной машины. Обшивка кресел прогнила, и сквозь нее проглядывал пол аппарата.

Рауль с трудом открыл двигательный отсек и чуть не подпрыгнул от радости. Неподъемной тяжести реактор, древний как сам Эккарт, стоял на месте и выглядел вполне работоспособным. Рауль отвинтил колпачок топливного отсека и вынул на свет совершенно пустую, пыльную капсулу. «Да, кто-то вволю покатался», – подумал он и отбросил ненужную емкость в кусты. Запустив руку на самое дно мешка, он выудил свою капсулу с плутонием и вздрогнул: оказалось, что топлива в ней не так много, как он надеялся. Впрочем, до Нордстрема могло и хватить, старые агрегаты отличались экономичностью. Потом он сказал себе, что вовсе не собирается раскатывать на дрезине, привлекая внимание спутника. У этого мастодонта вполне мог сохраниться маячок, и его перемещение сразу скажет полиции и врагам, что кто-то завел давно заглохший агрегат.

«Какого черта? – после некоторых раздумий решил Рауль. – Что я, не сломаю маяк? И прокачусь до сторожки ремонтников! Если заведу, конечно. Тучи и дождь на моей стороне». Повозившись в начинке дрезины, он отыскал-таки источник радиосигнала и выворотил его.

Затем Рауль лег на покатой насыпи и завел часы на четыре. В это время как раз начнет темнеть, он успеет перекусить и поставить капсулу, чтобы двигаться на восток. Только бы не небо не прояснилось.

Мода-47

Некоторые могут сказать, что модницы Эккарта предпочитают носить то же самое, что и землянки, с усмешкой добавив при этом, что из-за неизбежного сдвига по времени они все равно не успевают за «родиной предков». Однако в последние годы вновь наметился интерес к исконным «эккартовским» нарядам, мода на которые возникла после открытия вертикальных захоронений в урочище Мокрый Камень.

Наступает весна, и со дня на день женщины сменят теплые куртки и шубки на легкие пальто. Думается, идеи космоса и новых технологий, реализованные в серо-стальной гамме, должны постепенно заглохнуть. Впрочем, это не значит, что все разоденутся, как эккартяне на погосте. Просто в моду войдут цвета, отделки, аксессуары, присущие этносу – зеленые косички, жакеты «под кору», листовидные украшения и т.д. Будет популярна набивка – определенный, «древесный» рисунок на ткани. Вообще, произойдет реабилитация зеленого цвета.

«Вечерний Эль-Фернандо»

Ни один индикатор на развороченных панелях дрезины и не подумал вспыхнуть, когда Рауль вставил в двигатель капсулу с плутонием.

– Ну и ладно, – бодрясь, проговорил он. За долгие часы молчания гортань словно обросла таким же мхом, как и магнитная подушка дрезины. Собственный голос прозвучал с непривычной хрипотцой.

Заржавелый рычаг управления никак не желал сдвигаться с места, его закосневшие шарниры будто вросли в пазы. Рауль, потеряв терпение, вытащил из сумки гранатомет – как самую тяжелую и крепкую вещь из всей поклажи – и ударил дулом по заклинившей палке. Та смачно хрустнула и перескочила в положение «вперед», дрезина вздрогнула всем своим массивным телом и рванулась с места. В стороны полетели ошметки почвы и растений, успевших обжить старинный агрегат, но Рауль их не видел. В его ушах засвистел ветер.

Дрезина мчалась во тьму, ротор и немногие подвижные детали гремели и скрипели с таким надсадным воем, что становилось страшно. «Черт, где у этой рухляди регулятор скорости?» – подумал Рауль, но так и не нашел ничего подходящего среди обломков пластика. Прикинув на глаз скорость, он решил, что стационарный сервис-центр «Всеобщих перевозок» покажется не раньше, чем через час, и откинулся в скрипучем кресле, чтобы хоть немного спрятаться от промозглого встречного ветра.

«Как же добраться до Буфарика? – лениво и бесплодно размышлял он. – Где это, черт побери? Наверняка где-то на юге… Тысяч десять километров, не меньше – а это не шутка. И дорога ведет на восток, а не на юг…» Пересечь с севера на юг чуть ли не весь Эккарт следовало до полуночи двадцать первого числа, то есть до срока, намеченного планом операции. Если не считать сегодняшний, почти потерянный день, остается трое суток. К тому времени Иван уже успеет законсервировать купленный флаер с установленным взрывателем и составить послание для «Антипова», но на что оно будет годиться без пиропатрона, тротила и показаний Рауля? «Почему Вешкин так торопится? – недоумевал беглец. – Что ему стоило передвинуть сроки?» Но как он ни старался выявить какую-нибудь «тайную» причину такой спешки, придумать ничего не сумел.

Прошло не больше сорока минут полудремы, как гул ротора, питавшего электричеством магнитные подушки, начал стихать. «Неужели капсула подсела?» Но потом Рауль с облегчением разглядел дерево, валявшееся поперек дороги. К счастью, видеодатчик на носу машины исправно выдал команду прекратить движение, иначе железнодорожная катастрофа наверняка унесла бы молодую жизнь Рауля.

Он поднатужился и вернул рычаг в прежнее, нейтральное положение, а затем выбрался наружу. Мышцы нещадно болели, и Рауль даже обрадовался непредвиденной остановке, пару раз подпрыгнув на насыпи и взмахнув руками. Только вот как теперь скинуть этот чертов ствол с пути?

– Что, задумался, приятель?

В спину ему уперлось что-то неприятно твердое и острое, и Рауль так и замер с поднятыми вверх руками.

– Вот какой умница, все без слов понимает! Слышь, Салли, выходи и обыщи его.

Из кустов показалась весьма грязная девица небольшого роста, напоминавшая хорька. Скаля острую мордочку, она приблизилась к остолбеневшему Раулю и ткнула его в живот кулаком. От нее оглушительно воняло кислым и специфически-женским.

– Классная курточка! – восхищенно просипела она, потирая пальцами одежду пленника. – От Волкова?

– Секонд хэнд, – пробормотал Рауль. – От Барсуче.

– Фу-у…

– Говорит, однако, – обрадовался человек, продолжавший прижимать дуло к спине Рауля. – А я уж решил, что с ним обморок случился. Слушай, приятель, что за тарантас ты себе надыбал? Где такие продаются, подскажи! Нам в глуши он сгодится, верно, Салли? Будет на чем до Нордстрема доехать, на суд по телеку посмотреть.

– Ты полегче, Зубило, – осадила хорькообразная девушка веселого приятеля. – Мы должны выручить Педроса, понял?

– Можешь сама его выручать, если хочешь, – озлился Зубило. – А у меня в Нордстреме и другие дела найдутся, а не только возле окружной тюрьмы дорожки топтать. Я тебе в самоубийцы не нанимался, ясно?

– Ладно, заткнись, я и сама справлюсь. – Кулаки Салли сжались в два маленьких, но твердых камешка, – один стиснул дуло Раулева пистолета, – а острое личико съежилось от бессильного гнева, словно сушеная виноградина. – Ты только помоги мне до города доехать, и можешь валить. Но потом не обижайся и не плачь, если Педрос придет отдать тебе должок.

– Хватит трепаться, сучка, иди пили дерево, и поехали, – беззлобно заметил разбойник. – Такой редкий случай свалить отсюда на чем-то ездящем, а ты тянешь время.

Проворные пальчики девушки обшарили Рауля и достали на свет фонаря его инфракрасные очки, семейную реликвию и коробку с батарейками.

Очки она сунула в карман, а вот пистолет и коробка заинтересовали ее. Повертев в руке оружие, Салли недоуменно потрогала ствол, вынула батарейку с поблекшей от времени этикеткой и расхохоталась, вертя пистолет на скобе.

– Ох, – простонала она. – Ты только посмотри, Зубило, с чем теперь на большую дорогу выходят. Уже музеи первопоселенцев стали грабить, ей-богу. А что-нибудь поновее прикупить не догадался?

– Брось, – приказал грабитель. – Я знаю эти старые модели, они никогда не работают без программирования. А раньше владельцы даже прописывали им в память инструкцию – как покрепче бить чужака разрядом, прямо из рукоятки. Так что не вздумай баловаться и давить на курок. Верно я говорю, ты?

Рауль промолчал, и девушка отошла наконец от него, благоразумно уронив пистолет и батарейки на насыпь. Зайдя с другой стороны дрезины, Салли распахнула пакет со шпионской электроникой и восхищенно присвистнула, погрузив в него острый носик. Пристроив фонарик между обломками лобового стекла, она запустила руку в мешок.

– Ну? – возбудился грабитель за спиной Рауля. – Что там такое?

В ответ Салли с трудом распрямилась, лихо стискивая ладонью довольно увесистый гранатомет и вскидывая его на плечо, но почему-то дулом назад. Раулю показалось, что за ее спиной мелькнула граната, выпавшая из ствола.

– И боеприпас имеется! – крикнула она, пошарив в мешке. – И еще какая-то непонятная штука со спицами. Ну, парень, да ты совсем не такой простак, каким кажешься.

Салли бросила оружие в дрезину и направилась к завалу, а человек позади тотчас ударил Рауля в ухо холодным и тупым предметом. Рауль прокатился по насыпи и замер, упершись боком о ствол деревца.

– Прощай, дружок, – осклабился разбойник, возвышаясь на фоне расплывчатого пятна света. В сторону Рауля полетело две банки с консервами, самые маленькие. – Поживи пока в сторожке… – Его доброжелательные слова заглушило шипение лазерной пилы, вслед за которым ствол на рельсах распался на части. – Слушай, а это еще что за штука? – спросил разбойник, подсвечивая фонарем панель антирадара со свисающими на проводах антеннами.

– Маяк, – ответил Рауль, потирая ухо. На ладони осталась полоса крови. – Сейчас он подает сигнал бедствия.

– А, ну тогда не пропадешь! – расхохотался грабитель и кинул прибор Раулю. – Цени мою доброту, дружок.

Вскоре гул дрезины затих вдали, и на дорогу опустились тьма и тишина. Рауль на ощупь отыскал свой пистолет, а вот ради батарейки пришлось поджечь ветку. Рассовав консервы по карманам, он забрался на рельс и оглядел темные окрестности, высматривая на фоне грязно-фиолетового неба коробку сторожки ремонтников. Он заметил его правильные, прямоугольные формы в десятке-другом метров дальше на восток. Разбитое ухо нестерпимо болело.

Согласие заключенных подвергнуться медицинским экспериментам в обмен, например, на сокращение срока наказания или материальное вознаграждение безусловно рассматривается как попытка повлиять на добровольность его решения. Такого рода действия находятся в противоречии со статьей 8 Международного пакта о гражданских и политических правах.

Принцип 26 «Свода принципов» содержит следующее ограничение: «Ни одно задержанное или находящееся в заключении лицо не должно даже с его согласия подвергаться каким-либо медицинским или научным опытам, могущим повредить его здоровью». Данный принцип категорически запрещает использовать согласие заключенного в качестве оправдания для проведения опасных для здоровья экспериментов.

«Руководство к применению международных тюремных правил»

Поглядывая на часы, Рауль лежал в нескольких метрах от насыпи, устроившись на куче валежника. Он всматривался в темнеющую даль, расчерченную блестящими от закатного солнца рельсами основного железнодорожного пути. Оттуда вскоре должен был появиться эшелон с грузом фернандинского рыбозавода. В животе у Рауля отчаянно бурчало – никакой пищи в сторожке он вчера не нашел, зато там повсюду валялись пустые пакеты из-под полуфабрикатов и грязная посуда. Хорошо, что в подземном источнике имелась вода, и работала ветряная печка, кое-как обогревая угол с двухъярусной кроватью. В куче мусора рядом с домиком Рауль откопал потертый саквояж, в который и сложил остатки своего «имущества».

Защита домика давно была взломана, и с тех пор в нем успела побывать, кажется, целая толпа незаконных обитателей. Расхаживая по нему, лежа на кровати и слушая радио, Рауль утешил себя тем, что он ничего здесь не изуродовал и не сломал. Если бы сюда вдруг нагрянула полиция, он твердо знал, что виновен всего лишь в краже консервов. Не считая закладки пиропатронов в двигатели клиентов, конечно.

Электронная граната приятно оттягивала карман, и Рауль не уставал восхвалять случай, благодаря которому этот сгусток разрушительной для умных механизмов энергии вывалился из ствола гранатомета, когда неопытная Салли случайно надавила рукой на кнопку выбрасывателя. Утром Рауль минут пять лазил по щебню, высматривая серый эллипсоид, и был вознагражден.

Раз двадцать по радио говорили о трагедии на станции-66, и среди подозреваемых, к удивлению Рауля, фигурировала не только его персона, но и недобитые отморозки из банды некоего Педроса. Оказывается, уже несколько недель они скрывались в этом районе, перебравшись на безлюдный север из ставшего вдруг горячим Южного округа.

Далеко на западе сверкнул острый нос приближающегося состава, а вслед за тем его управляющий контур рассмотрел впереди препятствие и включил «тормоза». Шипя, синий болид магнитовоза замер в нескольких метрах от рукотворного завала и плавно приподнялся над рельсами, освобождая ремонтного робота. Его плоское туловище отделилось от днища и самостоятельно поехало к остаткам вчерашнего ствола, намереваясь окончательно разделаться с ними.

– Пора, – решительно сказал себе Рауль и вскочил.

Угадав с диспозицией, он находился как раз напротив служебного хода, ведущего во внутренности магнитовоза. Оскальзываясь на осыпи, он подбежал к нему и с расстояния в метр швырнул в прорезь замка гранату. Угодив на пару сантиметров выше цели, та хрустко лопнула. Часть электромагнитного импульса попала в щель, там замелькали искры разрядов, разрывая запирающие цепи, что-то с протяжным вздохом ухнуло и крякнуло, расслабляясь.

Рауль оттянул дверцу вбок и протолкнул в образовавшуюся щель кончики пальцев. Оглушенные сервомоторы нехотя зажужжали, поддаваясь бешеному напору взломщика, и когда проем оказался достаточным, чтобы втиснуться в него, Рауль подпрыгнул и влез в пахнущую горелой резиной и озоном темноту. Дверь сразу поехала обратно, возвращаемая на место банальной пружиной.

Тут же гигантская туша магнитовоза подогнула ноги и опустилась – ремонтный модуль вернулся на место. В трубах зашипел пар, и эшелон плавно тронулся, стремительно разгоняясь.

Андрей Передков презентует новый роман

Во втором номере журнала «Россия межпланетная», издаваемом Русским культурным общества Северного округа и уже подготовленном для печати, читающую публику ждет встреча с новым романом писателя Андрея Передкова «Уши для глухоты», посвященным первым годам колонизации Эккарта. Упоминается в нем и легендарный основатель Эль-Фернандо, первый мэр нашего города Санчо Нуньес. «В этом романе Передков слегка преувеличивает героизм первопоселенцев, однако делает это, опираясь на реальные архивные документы», – сказал в интервью Региональной телерадиокомпании редактор журнала Игорь Петрушко.

«Вечерний Эль-Фернандо»

Рауль проснулся от позывов мочевого пузыря, боли в копчике и голодных спазмов. Протерев глаза и ничего так и не увидев, он внезапно понял, что вокруг стоит непривычная тишина.

Схватившись обеими руками за рукоятку, он с натугой отогнул ее, вынуждая дверь податься в сторону. Его уже порядком раздражало тупое сопротивление механизма, лишенного связи с автоматикой магнитовоза.

Освещенное высокими, тусклыми лампами, в обе стороны от Рауля тянулось огромное помещение, наполненное рельсовыми кранами, ажуром перекрытий и тросами, в виде петель свисавшими с рифленого потолка. Вдоль стен громоздились бесконечные штабеля разнообразных коробок, местами поддетые электрокарами.

Рауль спрыгнул на бетонный пол склада, пробудив глухое эхо, и понял, что эшелон уже успели разгрузить, пока он валялся в техническом отсеке, убаюканный гулом ротора. Неудивительно – часы показывали полночь, то есть он уже три часа как прибыл на конечную остановку. Где-то за стенами этого склада простирался, шумя, ночной Нордстрем, и предвкушая встречу со столицей Северного округа, Рауль заторопился к ближайшему свободному электрокару. Никто еще не придумал, как заставить автоматы разумно распределять груз на доступной площади, поэтому он справедливо надеялся, что у машинки ручное управление.

Через минуту он уже бодро рулил вдоль распотрошенного состава, оглашая ангар жужжанием двигателя. В нескольких сотнях метров впереди виднелись ворота, рядом с которыми он и рассчитывал обнаружить выход.

– Внимание, ваш тепловой профиль не опознан! – внезапно донеслось откуда-то сверху. – Вставьте вашу кредитную карточку в сканер электрокара. Время до вызова полиции – 1 минута.

И тут же раздались щелчки метронома, отсчитывающего время – признаться, с явно излишним мелодраматизмом.

А выход был так близко! Расстроенный Рауль соскочил с кара у самых ворот и тут же наткнулся на еще одного посетителя склада, от которого и получил в левое ухо, да так, что растянулся на жестком полу, среди рассыпавшихся цветастых банок. Саквояж с антирадаром шлепнулся рядом, и в нем что-то подозрительно хрустнуло.

– Кретин чертов, – испуганно сказал кто-то нежным женским голосом. – Чего пугаешь? Консервы из-за тебя выронила.

Над Раулем в некотором отдалении стояла, стискивая еще одну увесистую банку, девушка с бледно-серой, курносой и одутловатой физиономией и в потертом черном балахоне до колен, из-под которого торчали желтые ботинки. Затем она вынула из кармана карточку и провела ей по сканеру электрокара. Тот пискнул, и отсчет времени прекратился.

В следующую секунду ее рука была вывернута за спину. Рауль едва сдержался, чтобы не врезать ей – теперь у него болели уже оба уха, и ему казалось, что они торчат у него из головы, словно лопухи. Хорошо еще, что девчонка оказалась не боксером и не измочалила несчастный орган слуха в капусту.

– Не могла просто поздороваться? – грубо высказал он претензию новой знакомой. Она что-то прошипела и попыталась вывернуться, но у нее ничего не получилось.

– И что теперь? – спросила она с раздражением. – Так и будем стоять, пока утренняя смена не придет? Ты откуда здесь взялся, черт побери?

– Почему же стоять? Можно познакомиться и весело скоротать время. Я Рауль, и я приехал на магнитовозе.

Он перевел дух и отпустил ее, и девица поспешила отступить за ящик. Поглядывая на нее, Рауль поднял саквояж, вокруг которого раскатились банки с какими-то маринованными овощами, и проверил антирадар – третий из металлических усиков был сломан пополам, когда он выронил саквояж.

– А меня Леной зовут, – смутившись, проговорила девушка, выбираясь из укрытия. – Ты прости, что я тебе по башке треснула, мало ли кто мог выскочить… Я здесь всегда продуктами запасаюсь, а тут этот голос говорит про тепловой профиль! Сроду система на меня не реагировала, и вдруг такое… Значит, ты раскатываешь по стране на грузовых эшелонах? Это круто! У меня в прошлом году был знакомый, который так объехал весь Эккарт. Не сердишься? Дай посмотрю. Если что, вином или пивом смажем. Тут полно всяких напитков, я уже прибрала банку с мадерой.

Она схватила Раулеву голову и повернула к себе левым ухом, пристально рассматривая «увечье». Ее неожиданно теплые и чистые ладошки тесно прижались к его небритым щекам, забравшись пальчиками под волосы на затылке.

– Да у тебя тут рана! – воскликнула она, изучив оба уха. – Неужели это все я?

– Нет, не ты, – холодно ответил Рауль. Она все еще сжимала ему лицо, но после его слов вдруг словно опомнилась и опустила руки, сплетя пальцы на животе. – Я вчера вечером упал с насыпи… Как отсюда выбраться?

– Через дверь, – хмыкнула Лена. – Вот если бы охранная система ее заблокировала… Тогда бы ее открыли только снаружи, да и то полицейской карточкой.

Она легко наклонилась, собирая с пола штук пять-шесть банок безумно дорогих консервов – каких-то ассорти из фруктов, моллюсков, мяса и прочих деликатесов, покупать которые Раулю никогда не пришло бы в голову. Всю эту роскошь девушка, нимало не смутившись, свалила в Раулев саквояж.

Слева от монументальных раздвижных ворот, предназначенных для поездов, имелась вполне человеческая дверь с прорезью для магнитной карточки. Лена достала из кармана потертый кусочек пластика и смело протолкнула его в щель. Замок покорно щелкнул, и в образовавшийся прямоугольник выхода хлынули свежий воздух и свет фонарей, цепочкой окружавших складскую территорию.

Несмотря на ночное время суток, небо бороздили флаеры и дилижансы, причем носились они с такой скоростью, что оставалось только удивляться, почему улицы не завалены их обломками. Уличное освещение не смогло заглушить феерию неба, заполненного не только летающими механизмами, но и всевозможными маяками, башнями, туристскими эстакадами и светофорами. Снизу все это великолепие подсвечивалось мелькающими всполохами реклам, которые порой взмывали ввысь и вертелись, исторгая неразборчивые слоганы. Водители в ответ отзывались яростным гулом сирен. В общем, несмотря на ночное время суток, в Нордстреме было довольно светло и шумно.

Лена дернула Рауля за рукав.

– Да ты что, парень, только вчера родился? – насмешливо спросила она. – Никогда крупных городов не видал?

– Своими глазами не пришлось, – сухо ответил Рауль. – Куда идем?

– Ты вообще-то откуда приехал?

– Из Эль-Фернандо, это на западе округа.

– И больше нигде не был? Ты, путешественник на магнитовозах?

– В Санта-Кларе довелось побывать… Да что такого? Я по телевизору видел все эти столицы. Валхалла, между прочим, красивее вашего Нордстрема.

– Мне и здесь нравится, – рассердилась девушка.

Она зашагала вдоль бесконечного склада, стараясь держаться теней. Насколько понял Рауль, этот район представлял собой скопление сплошных производственных площадей и оптовых складов. Кругом высились потрепанные стены высоких зданий, какие-то назойливые вышки с прожекторами и стены из крупноячеистой сетки.

– Нам далеко? – спросил Рауль.

– А ты разве со мной? – удивилась Лена, оглянувшись.

– А разве нет? Если помнишь, я волоку твои дурацкие банки. На одной из них, кстати, запеклась моя кровь.

– Не ври! Кровь у тебя текла совсем из другого уха.

Она нырнула в мрачный проулок, втиснулась в разрыв забора и любезно придержала его края, когда Рауль пролезал следом. Они очутились возле довольно крупного строения кубической формы, невзрачного на вид, но любопытного тем, что на двери его красовался симпатичный рисунок в виде черепа и скрещенных костей. Тут же для особо тупых имелись табличка со знаком «Радиоактивная опасность», а также почему-то дорожный знак «Возможен сход лавины» с оторванным краем.

– Атомная подстанция! – воскликнул Рауль.

– Ну, что встал? Я приглашаю тебя в гости. Или страшных картинок испугался? Это мой покойный папаша откуда-то принес, чтобы любопытные не совались.

Лена вновь применила свою замечательную карточку, поместив ее в прорезь на бронированной двери, и та безропотно впустила двоих посетителей в тесное нутро «дома», три четверти которого занимала жутковатая туша реактора. Где-то под потолком горела тусклая желтая лампа. Толком не освещая «апартаменты», она вселяла в сердце тревогу.

– Сейчас… – сказала девушка и подняла старинный тумблер на щите, зажигая еще один источник света. – Вот так я и живу. Здорово, правда?

– Да уж, – хмыкнул Рауль. – Всегда мечтал о таком доме. Хорошо еще, что тепло.

– А ты что, в своем Сан-Фелипе в подвале мэрии жил? Гордый какой! Не нравится – проваливай на улицу.

– Эль-Фернандо, а не Сан-Фелипе.

– Это только тебе интересно. Что ты вообще со мной споришь? Пришел в гости – веди себя вежливо.

Рауль смирил гордыню и последовал за взъерошенной Леной вглубь здания; им пришлось двигаться в узком промежутке между стенами и боком реактора. Несмотря на заведомо полную защиту блока, зловещие картинки на дверях подстанции продолжали волновать воображение Рауля.

Позади тела реактора обнаружилась почти жилая обстановка: продавленный диван, кресло, колченогий стул и даже небольшой телевизор. Он висел на стене, рядом с симпатичным коническим кашпо в форме дюзы первого корабля с поселенцами. На полу протертым, но ярким пятном лежал коврик с утраченным рисунком, а слева, протянутая от реактора к стене на проволоке, висела штора.

– Там туалет, если тебе интересно, – проговорила Лена и стянула плащ, став нормальной девушкой средней комплекции, вполне изящной. Даже ее полноватые бедра в совокупности с округлой физиономией смотрелись гармонично и уместно.

Она развесила верхнюю одежду на шурупах, ввинченных в стену, и стала вынимать из саквояжа банки с экзотическим продовольствием, а Рауль решил заглянуть за ширму, заинтригованный тем, как можно устроить туалет в подстанции. Проблема решалась просто: из решетки на полу выдернули десяток звеньев и водрузили над образовавшейся дырой безногий стул с дыркой посредине. Имелась даже система слива, состоящая из шланга и краника, а вода бралась из охлаждающей цепи реактора.

– Здорово, – восхитился Рауль, возвращаясь в комнату и усаживаясь в кресло. Тугая пружина тотчас впилась ему в ягодицу. – Сама смастерила?

– Что ты! От папаши в наследство досталось. Вообще-то в это время я обычно сплю, но ты, наверное, проголодался? Что выбираешь – китовую печенку в оливковом масле, медвежатину в можжевеловом уксусе, вяленого фазана с перцем? Фрукты не предлагаю, это десерт. Есть еще жареные улитки, но они со специями, на любителя, к тому же не слишком питательно. Или, может, хочешь кильку в томате? Экзотика!

– Нет, только не кильку. Это продукция нашего завода, я съел ее тонны, пока дежурил в сервис-центре и на комбинате.

Девушка откупорила фазана с таким видом, будто целыми днями дегустировала деликатесы. Среди похищенных ею припасов нашлась и емкость с концентрированной мадерой, которую она опорожнила в пластиковую бутылку. После разбавления получилось отличное вино, чистая радость от потребления которого несколько омрачалась тем, что Рауль подозревал реакторную воду в лишних микрорентгенах.

«Снеговик» смакует закулисную возню

2 марта в Музее первопроходцев Северного округа состоится презентация третьего номера журнала «Снеговик». Поэты, писатели и просто любители литературы соберутся на эхо-конференцию в Интернете и примут участие в обсуждении материалов номера. В развлекательной части программы чемпион по коллекционированию частушек Серж Коркин исполнит лучшие произведения под аккомпанемент балалайки. Гвоздем этого номера журнала, несомненно, станут мемуары знаменитого театрального деятеля, антрепренера Ника Бломберга под названием «Новый театр на новой земле». В своих воспоминаниях автор смакует закулисные интриги известных театров Эккарта и особенно Нордстрема.

«Новая Скандинавия»

После третьего стакана, повинуясь зову Лены, он перебрался к ней на диван. Обнявшись и громко общаясь, они прекрасно проводили время, и неказистая физиономия девушки уже начинала казаться Раулю едва ли не эталоном красоты.

За полчаса она, все более пьянея, без утайки поведала ему всю свою тягостную биографию.

Лет десять назад ее отец принял так называемое «учение ардинцев» и ушел из благополучной семьи, чтобы опуститься на самое дно жизни. Родные давно подозревали в нем зреющее безумие. Однажды вечером он не вернулся с работы, и лишь неделю спустя Лена нашла в почтовом ящике его документы и кредитную карточку. Она уже хотела требовать от матери, чтобы та обратилась в полицию, но оказалось, что Федот звонил ей, нагрубил и послал к черту.

– Через два года я встретила его на улице. У меня как раз сломался флаер, и я пошла пешком в прокатную контору. А по улицам в Нордстреме сейчас мало кто разгуливает, только бездомные и романтики. Так я и очутилась у него, и потом много раз приходила. А в сорок шестом, зимой, Федот умер от рака кожи. Во всяком случае, он показал дочери бумажку с диагнозом, поставленным бывшим врачом, а ныне обитателем промышленных «трущоб».

В этом месте Лена разразилась бурными рыданиями, и Рауль догадался, что несмотря на свое странное бегство из семьи и с работы – он трудился в компании, поставлявшей на склады и в офисы охранные системы – покойный Федот пользовался куда большей любовью Лены, чем ее мать. Последняя, кстати, быстро выскочила замуж во второй раз, а потом и вовсе уехала куда-то на юг, продав квартиру. Характер у нее был склочный, Лену она никогда не жаловала, а потому и денег почти не оставила. Ни с работой, ни с парнями у девушки никак не ладилось, и она переехала к отцу, таская для него продукты и вообще поддерживая его угасающую жизнь. Федот так и не позволил ей сдать его в клинику для бедных, а она вбила себе в голову, что не сможет бросить «наследство» родителя, не предав его светлой памяти.

– Да, это печальная история, – промямлил Рауль, цедя остатки вина.

– Знаешь, какие мудрые слова он мне говорил, когда умирал! – хлюпая носом, воскликнула Лена. – Я их помню. Вот, например: «Идеал – не пластиковая пряжка, уход за которой заключается в ежедневном натирании воском». Или вот такие: «Народ тяжелее переживает не гнет жесткого государственного эгрегора, а потерю чувства исполнения своей миссии»!

– Здорово, – восхитился Рауль. – А что такое «эгрегор»?

– Какая разница? Это его «ардинцы» научили, их тут много живет, – всхлипнула девушка. – Я не успела спросить, в эту минуту он умер. Но он говорил правду! Я помню, как он рассказывал мне о первых годах колонизации Эккарта, когда он был еще маленький. И как все стремились сделать этот мир родным, чтобы их дети могли сказать – «Вот моя родина!» Ты можешь так сказать?

– Могу, – признался Рауль. – Ведь я тут родился.

– И когда в этой стране стало так же, как на Земле, он решил, что теперь никому не нужен… – Лена горестно заглянула в кружку, изготовленную из пивной банки. – Налей мне еще, – потребовала она. – Я, когда отца вспоминаю, всегда реву и пью как лошадь.

– Первую дозу мы выпили за нашу счастливую встречу, – возразил Рауль.

– Как ты все помнишь? – удивилась она. – Хочешь душ принять? А я пока телевизор посмотрю. Мне надо развеяться.

Поддерживая друг друга, они направились в туалет, и там Лена показала новому другу, как включать горячую воду. Действительно, старик Федот, хоть и отринул блага цивилизации, гигиену уважал и подключился не только к подводящей трубе, но и к отводящей, на ощупь просто раскаленной. Обе трубы дружно прислонились к реактору, а первый обитатель подстанции продырявил их и приладил смеситель, задействовав сливной шланг. За время после наладки система, конечно, поизносилась и грозила выйти из строя, но пока работала.

– Пользуйся, а я после тебя, если не усну!

Девушка оправилась и убрала стульчак с решетки, закинув его в темный угол, а Рауль разделся и вручил ей брюки и рубашку, не решаясь стирать их. Лена заинтересованно хмыкнула и пощекотала его между ног, вызвав ответную реакцию, а затем жестоко ушла.

Рауль осторожно повернул кран. Откуда-то с потолка прямо на сливное отверстие обрушился поток воды – все-таки давление в системе охлаждения реактора было нешуточным, – грозя затопить помещение. Шум воды заглушил телевизор, вещавший голосом популярного шоумена.

«Как бы меня не смыло в канализацию, – опасливо подумал Рауль, вставая под тугие струи. – Не верю, что тут совсем нет нанорентгенов. Хорошо!..»

Вода несколько выбила хмель их отяжелевшей головы Рауля, но все же не настолько, чтобы он мог думать о хозяйке «дома» без устойчивого интереса. Закончив через пять минут омовение безумно дорогим шампунем, он выключил воду и удивился поразительной тишине, что царила в здании. В первое мгновение Рауль подумал, что ожидание сломило Лену и она все-таки уснула, лишив его интимных услад, на возможность которых намекала.

Он откинул ширму и наткнулся взглядом на безумные глаза новой подруги, и лишь затем увидел дуло направленного на него пистолета. «Это ведь мое оружие!» – неприятно поразился Рауль.

– Что? – пробормотал он. – Я так плохо выгляжу?..

– Не смешно, – холодно, заплетающимся языком сказала Лена. – Одевайся и проваливай, пока я не пристрелила тебя, негодяй. А я тут разливалась ди-джеем, дура!

Рауль стал молча натягивать свои шмотки, недоумевая, что могло так радикально повлиять на настроение девушки. Злости он не чувствовал, лишь усталость и тревогу по поводу ближайшего будущего. «Все равно она некрасивая, – сквозь раздумья о пути на юг пробивалась утешительная мысль. – Сказать или нет, что оружие все равно не выстрелит?»

– Я смогу открыть дверь? – спросил он и оглянулся на Лену. Она выронила пистолет на диван и беззвучно ревела, размазывая сопли по пухлым щекам.

– Ну почему со мной всегда случаются такие глупые истории? – скривилась она. – Стоит познакомиться с приличным парнем, как он оказывается или наркоманом, или педерастом, или преступником.

Рауль сел рядом и обнял ее за плечи. Она напряглась и попробовала отодвинуться, но Рауль теснее сжал ее, и Лена расслабилась, прижав ухо к его плечу.

– Я неопасный преступник, – мягко сказал он. – К тому же ты и сама, можно сказать, паразитируешь на здоровом теле общества.

Не ответив, она нащупала пульт и включила телевизор, вернув запись передачи на десять минут назад. Индикатор поиска мигнул несколько раз, и на экране развернулась студия ночной программы новостей местного телеканала, которую Рауль пропустил, плещась под «душем».

В углу экрана несколько секунд красовалась голограмма Рауля с его кредитной карточки.

– …Установить местонахождение пока не удалось, – объявила дикторша. – Из хороших новостей – обезврежены последние участники банды Педроса. Их удалось изловить в ста километрах от Нордстрема, когда полицейский спутник зафиксировал сигнал, поступающий от служебной железнодорожной колеи. Пытаясь задержать двоих подозрительных лиц, передвигавшихся на дрезине, патруль натолкнулся на ожесточенное сопротивление, – тут пошли красочные кадры перестрелки, – в результате которого неопознанный мужчина был убит, а женщина ранена и арестована. – Взбешенный хорек Салли была показана со всех сторон, в самых разных позах и обязательно в наручниках. Ее волосы на макушке были изрядно подпалены разрядом боевого лазера. – Но самое интересное – это показания задержанной девицы, подручной Педроса. На вопрос о событиях, имевших место на ремонтной станции «Антипова» в ночь на 18-е февраля, она решительно заявила, что ни она, ни ее погибший в перестрелке напарник не имеют к убийству служащего станции никакого отношения…

При жизни Ульф выглядел совсем не так интеллигентно и даже трогательно, как на прилизанной и отретушированной голограмме. Если бы журналистам удалось снять его незадолго до смерти, он вызывал бы куда меньшее сочувствие обывателя.

– Я не убивал Ульфа, – сказал Рауль.

– …Следовательно, версия о причастности к гибели служащего станции Рауля Эндьеты получает дополнительное косвенное подтверждение. Напомню телезрителям, что полиция пока не обвиняет Эндьету в этом преступлении, поскольку в ночь убийства в течение нескольких часов отсутствовал сигнал от территориального спутника, обслуживающего район станции-66…

– Ты мне не веришь? – спросил он.

– Не знаю, – пробормотала Лена и устало опустилась на диван, обняв Рауля правой рукой, а левую подсунув под голову. – Какая разница? Давай уже спать, наконец…

Он провел ладонью по волосам девушки, ощутив их нездоровую колкость, но она не улыбнулась – но и не вздрогнула в напряжении. Будет удивительно, если она заснет, но и приставать к ней с половым вопросом, видимо, не стоит. Рауль подобрал «Ламу» и поместил ее на прежнее место в специальном кармане куртки, затем, не раздеваясь, лег рядом с Леной.

– Свет будем выключать? – прошептал он.

– Я так и знала, что ты не бродяга, – сказала она, не открывая глаз, но устраиваясь у него на плече и наползая на него бедром. – Совсем не похож – слишком интеллигентный. Другой бы мне в морду дал, а ты помог консервы донести…

Рауль промолчал, вдыхая озоновый запах ее пепельных волос.

Корни или покойники?

…Наиболее надежными этномаркирующими признаками считаются культовые и погребальные обряды, но до 23 года могильников младше 3 тыс. лет до к.Э. известно не было. И только в прошлом году комплексная археолого-этнографическая экспедиция Университета Валхаллы под руководством доктора Валентины Рагозиной открыла могильник Мокрый Камень – уникальное свидетельство изменения представлений древних обитателей Эккарта о загробной жизни. За сезон раскопок было открыто 7 погребений возрастом 2,8 тыс. лет до к.Э., и все они радикально отличаются от тех, что были обнаружены ранее.

Известно, что древние жители Эккарта заворачивали покойника в кору Rhododendron palustre Petrovi, стягивали сыромятными ремнями и клали на живот в узкую могилу. В изголовье ставили деревянную посуду с вяленым мясом, и именно по остаткам этой посуды дендрохронологическим методом производится датировка погребений.

Находки же в урочище Мокрый Камень стали сенсацией, которую нам еще предстоит осмыслить. Все обнаруженные к настоящему моменту могилы – вертикальной ориентации. Однако самое странное то, что анализ выявил практически полное замещение первичных тканей тел клетками Rhododendron, отчего возникло мнение, будто обнаруженный могильник – всего лишь чудом сохранившиеся фрагменты деревьев, тем более что единственная известная «популяция» Rhododendron palustre Petrovi располагается всего в нескольких километрах от Мокрого Камня. Но как в таком случае объяснить наличие остатков посуды, найденных в могилах?

«Археологический вестник Эккарта», сентябрь 24 г.

Проснулся он от шума текущей в туалете воды.

Некоторое время он лежал, слушая неразборчивую песню Лены, а потом стал выбирать завтрак, заинтересованно читая надписи на этикетках. Остановившись на медвежатине, он распечатал банку и уже схватил ложку, как в облаке пара возникла девушка, опоясанная узким куском цветастой ткани. Она не особенно скрывала тело, и Рауль опять обратил внимание на нездоровый оттенок ее кожи. Впрочем, если на лицо она и не была красавицей, то формой едва прикрытой груди, длиной ног и тонкостью талии могла бы поспорить с некоторыми записными моделями.

– Ты не умываешься по утрам? – нахмурилась она, облизываясь на медвежатину.

За те пять минут, что Рауль отсутствовал в «комнате», Лена успела наполовину выпотрошить немаленькую банку мяса. Развалившись на диване, она с улыбкой следила за физиономией Рауля.

– Если тебе не хватило, можешь закусить килькой, – сказала она.

– Не хочу. – Рауль выбрался из неудобного кресла и сел рядом с ней.

– Так ты не наркоман? – спросила она, расстегивая молнию на его рубашке.

– Нет, я не наркоман. – С помощью Лены Рауль стал отматывать с нее невыносимо длинный кусок ткани, постепенно обнажая тело девушки. Через безумно долгий промежуток времени показался только лишь маленький, розовый пупок. – И даже не токсикоман.

– И ты не педераст?

– Да нет же! – насупился Рауль. Он приподнял ее ягодицы от дивана и стянул наконец проклятую обмотку – радикально и сразу, вытолкав ее далеко ниже пяток девушки. – И даже не убийца, клянусь.

Культура

В рамках завершившегося в конце прошлого года Межпланетного фестиваля документального кино в Екатеринбурге (Земля) с большим успехом прошла ретроспектива эккартских фильмов.

Они охватывают быт и мироощущение жителей Эккарта в течение всего периода колонизации. 15 картин произведены на Валхалльской государственной киностудии на средства спонсоров и еще одна – режиссером-любителем Паоло Кучини из Гагарина за свой счет. Взыскательные зрители и гости фестиваля увидели «Петровскую ямку» Джона Ермоленко, «Кто косит глазом мимо» Герасима Нудельмана, «Керберов дикого леса» Ибрагима Кусто, «Ардинцы. Мои похождения на дне социума» уже упомянутого П. Кучини и другие ленты.

«Новая Скандинавия»

– Тебе нельзя выходить в город, повсюду охранные системы. Они тебя опознают, – проговорила Лена, касаясь теплым дыханием его груди. – Оставайся у меня, я буду приносить тебе еду.

– Я должен быть двадцать первого в Буфарике, – помолчав, ответил Рауль.

– Где это? – Лена приподнялась, щекоча его растрепанными волосами.

– Точно не знаю, не успел посмотреть на бортовой карте. Думаю, недалеко от Валхаллы.

– Шестнадцать тысяч километров! – ужаснулась Лена. – За сутки тебе не успеть, если не проберешься нелегально на челнок. И на нем-то тебя и отловят.

– Чем плох дилижанс? Насколько я знаю, на них продают обычные билеты.

– Но в Валхаллу прямые дилижансы не летают… Только с пересадками, это потери времени. А дилижанс на Буфарик может вообще ходить раз в неделю, – покачала головой Лена и опять упала на него, устав от долгой беседы. Рауль тоже замолчал, осмысляя свое сложное положение.

Если прыгать с флаера на флаер, пользуясь местными пассажирскими линиями, времени может действительно не хватить – кто знает, как составлено расписание дилижансов где-нибудь в Новаторе или Джотто? Рауль помнил эти названия только потому, что национальная воздушно-наземная трасса, пересекающая весь Эккарт, проходила по маршруту Валхалла – Джотто – Петровск – Новатор – Нордстрем. Почему среди этих населенных пунктов нет Буфарика? Тогда вся затея со скачками с дилижанса на дилижанс могла иметь смысл – Рауль хотя бы мог рассчитывать, что вовремя доберется до нужного города. А если этот идиотский Буфарик, как предположила Лена – дыра вроде Эль-Фернандо?

И ведь ни арендовать, ни купить флаер – обязательная регистрация машины тут же, прямо в магазине, приведет к его разоблачению. Он хмыкнул от досады, и Лена с готовностью привстала на руках, озабоченно хмурясь:

– Что, устал меня держать?

– Ничуть. Ты права, придется лезть на аэрокосм, словно крыса, и лететь в грузовом трюме.

– Ни одного шанса, – прошептала девушка. – Тебя обнаружат задолго до старта. Я точно знаю, мне отец как-то рассказывал. Он хотел залезть в челнок на Мир. Его просто не пустили дальше ворот, хотя у него была специальная карточка. Знаешь, как пассажирские компании боятся террористов?

Размышляя над проблемой дороги в Буфарик, Рауль пожалел, что без усердия изучал географию Эккарта. Ведь он не только плохо представляет местоположение цели, но и в первые услышал о городке под названием Алмаз. С другой стороны, этот дурацкий Буфарик вполне могли основать всего несколько лет назад, наткнувшись на залежи какого-нибудь пиролюзита.

Впрочем, пытаться отыскать Ивана где-либо, кроме условленного места, было бесполезно.

– О какой особенной карточке своего отца ты говорила? – спросил он.

– Ты еще не понял, почему я свободно прохожу через все двери? – рассмеялась она в ответ. – Нет, ты совсем наивный.

– Я не наивный, а неопытный. У меня, например, обычная кредитка, и по ней не пройдешь на продовольственный склад и тем более на подстанцию. Я решил, что защита этих зданий каким-то образом повреждена, вот и все? Разве не так?

Лена нехотя сползла с Рауля и ушла в «ванную», загадочно улыбаясь, и он воспользовался моментом, чтобы одеться. Вернувшись, Лена с неожиданной грацией покрутилась перед ним, выгибая спину и размахивая полотенцем словно булавой.

– Занималась по спортивной программе, – пояснила она. – Красиво?

– Симпатично, – кивнул Рауль.

Она со вздохом уселась к нему на колени, обняв за шею, и прижалась пухлой щекой к его плечу. Но все же характер ее был тверд – она лишь спросила серьезно:

– Ты решил лететь? Ладно, смотри.

Лена накинула на плечи вчерашнюю ткань, драпируя тело, и вынула из плаща весьма потертую карточку грязно-серого цвета, которую и за действующий документ-то не стоило принимать, настолько обтрепались ее углы. И этот обрывок пластика исправно кушала автоматика охранных систем?

– Кажется, я вчера тебе рассказала, что Федот был разработчиком сторожевых программ. Может быть, ты не знаешь, что у каждого старшего офицера полиции и судебного пристава есть особая служебная карточка? Она позволяет им вскрывать любые замки, иначе ведь при их работе нельзя, верно? Вот и весь секрет. На таких карточках хранятся и деньги на оперативные расходы, – уныло добавила она. – На моей нет ни единой кроны.

– Скоро будет, – утешил ее Рауль. – Мы скопируем фрагмент кода с твоего документа на мой, заменим мне имя и фамилию – и вперед.

– Почему ты решил, что программа на моей карте позволяет такие штуки?

– А иначе и быть не может, – усмехнулся Рауль, в возбуждении вскакивая и начиная прохаживаться между стеной и реактором. – Все охранные системы спроектированы по одному и тому же принципу, я немного работал с ними, когда копался в бортовых компьютерах флаеров. Для блокировки незаконного доступа всюду используется фрагмент генетического кода человека. Тот же самый, что и в нестираемой части кредитки. И еще набор символов – номер универсального страхового полиса. Если бы на твоей кредитке не было программы, блокирующей проверку, карточка бы не работала.

Лена поворачивала голову вслед за ним, распахнув неожиданные на пухлом лице, большие и вытянутые, словно капли перед самым отрывом от карниза, глаза.

– Вперед! – воодушевленный просветом в мрачных перспективах, воскликнул Рауль. – Нам нужен пустой флаер.

Дерзкое ограбление

Стали известны отдельные подробности совершенного в минувшие выходные циничного ограбления Петровского храма Покрова Божьей Матери. Похищена старинная икона с ликом Симеона Эккартского с частицей его мощей, привезенная в страну еще первопоселенцами. По данным пресс-службы Православной епархии Северного округа, преступление совершено глубокой ночью с помощью универсальной отмычки, состоящей на вооружении полиции. Ведется интенсивный поиск похитителя, а также служебное расследование, которое позволило бы установить, каким образом карточка быстрого доступа оказалась в нечистых руках. Это преступление – еще один веский повод ввести единый государственный реестр владельцев служебных документов, о необходимости которого давно трубят честные граждане Эккарта. Но их глас по-прежнему натыкается на глухую стену непонимания со стороны некоторых полицейских чинов.

Патриарх Эккарта Прокофий I назвал злодеяние настоящим святотатством.

«Из зала суда»

Из здания подстанции удалось выбраться только ближе к вечеру, когда достаточно стемнело и служащие разнообразных складов и заводов, расположенных в промышленном секторе Нордстрема, разлетелись по домам.

Грузовые флаеры имелись практически у каждой фирмы, арендующей тут здания, и Рауль по совету Лены выбрал в качестве жертвы ОАО «Пакователь». Гараж Общества находился на самой окраине производственной зоны и к тому же достаточно далеко от жилища девушки.

Проникнув вслед за Леной в здание, Рауль увидел целое стадо машин всевозможных моделей – от современных «Боинга» и «Локхида» до самых древних «Антиповых», все еще, словно безотказные мулы, перевозивших грузы. Именно одна из таких машин и требовалась Раулю. По опыту обслуживания техники он знал, что их программное обеспечение примитивно и позволяет учинять над собой любое надругательство.

– Погуляешь? – спросил он. – Только открой мне салон и оставь карточку, а дальше я сам.

– Я посмотрю, – нахмурилась Лена. Всю дорогу до гаража она была задумчива и порой шевелила губами, словно проговаривала какие-то слова. – Неуютно здесь как-то.

Действительно, непривычного к возне с техникой человека могли смутить стойкие запахи масла и пластика. Но Рауль почувствовал себя в своей стихии. Пройдя между машин, он выбрал старинный грузовой «Антипов» модели «Слон».

– Будешь смотреть за входом и слушать, – наказал он Лене, чтобы хоть чем-то занять ее.

Вскрыв флаер, Рауль отцепил кабель, связывающий бортовой компьютер и цепь управления.

– Уважаю старые машины, – заметил он, включая питание от реактора. – Никогда худого слова не скажут. Современная бы сразу заканючила: «Обрыв цепи, обрыв цепи! Обратитесь в ремонтную службу!»

Протестировав систему, программа ограничилась кратким сообщением на мониторе и выдала приглашение в виде сетки выбора. Сенсорные клетки замерцали блеклым зеленым цветом, готовые принять команду пользователя.

– Будет очень скучно, – обернувшись к замершей у поднятой дверцы Лене, проговорил Рауль. Поведение девушки настораживало его – какая-то она была слишком напряженная и нервная, будто в любую секунду ожидала появления группы захвата. – Ты уверена, что тебе стоит нависать надо мной, словно иве над рекой?

– А это надолго?

– Примерно на полчаса.

– Тогда я посижу рядом и послушаю радио.

Она обошла флаер и устроилась на пассажирском сиденье, продолжая пристально рассматривать оборудование машины и всевозможные датчики, большая часть из которых сейчас не работала. В бардачке нашлись наушники, и Лена нацепила их, ткнув первую же попавшуюся кнопку на панели магнитолы. «Просил же постоять на стреме», – беззлобно подумал Рауль. В салоне было жарковато, и взломщик скинул куртку, бросив ее на заднее сиденье.

Потом он несколько минут пытался отыскать на Лениной карточке цепочку байтов, отвечающих за беспрепятственный взлом охранных процедур, и наконец нашел их. Они действительно работали так, как он и предполагал. Рауль скопировал информацию со своей карты на носитель бортового компьютера. Всю эту шелуху, что сопутствует каждому счету – пароли, коды, история движения денег, пути их перевода в случае незаконной активации карты и передачи права пользования средствами, адреса страховых и медицинских компаний клиента…

– Проблемы? – вдруг спросила Лена. Оказалось, что она вовсе не спит, убаюканная музыкой, а внимательно следит за выражением вспотевшей физиономии Рауля.

– Все нормально, – отозвался он. – Осталось поменять себе имя. Точнее, попытаться поменять – я пока не знаю всех возможностей твоей хитрой программы. Заодно оставлю у тебя на карте пару сотен крон, ведь они тебе не помешают?

Лена криво улыбнулась. Через десять минут Рауль уже был готов представиться новым именем.

– Можешь звать меня Милан Хастич, – потянувшись, сказал он и обратил довольную физиономию к девушке.

– А господином Президентом не хочешь стать? – вздрагивающим голосом проговорила она. Рауль тут же понял, в чем причина ее волнения – ему в бок упирался ствол его же пистолета, оставленного им в кармане куртки.

– О, Господи! – устало сказал Рауль. – Ну сколько можно направлять на товарища заряженное оружие? Это уже становится утомительным. Я ли не любил тебя, я ли не обещал кучу денег?

Лена нервно хмыкнула и скомандовала:

– Скидывай деньги на мою карточку! Я видела, сколько у тебя крон. Этого как раз хватит на восстановление документов и полноценное лечение. И даже останется на спокойную жизнь где-нибудь в пригородном пансионате. Ты еще не понял, что у меня лучевая болезнь, как у моего покойного папаши? Я-то сразу догадалась, что ты ненастоящий «ардинец», когда ты спросил про эгрегор!

– Ты не передумаешь?

– И не надейся. – Голос Лены окреп и возвысился до металлического звона. – Ты знаешь, сколько дают за информацию о твоем местонахождении? «Пара сотен»!.. – передразнила она. – Думаю, мне простят мои мелкие прегрешения, когда такой матерый убийца, как ты, предстанет перед судом.

«Убийца! Матерый! Нет, это уже слишком», – решил Рауль и медленно развернулся к ней всем телом. Лена вздрогнула и побледнела еще больше, даже привычная серость ее кожи как-то вдруг растаяла, затопленная изморозью.

– Выходи! – крикнула она и отодвинулась вместе с оружием, отступая через противоположную дверь и целя ему в колено.

– Отдай мою «Ламу», – спокойно произнес Рауль. – Не порти наши отношения. К тому же с моим оружием опасно шутить, оно может и обидеться. Если батарейка еще жива, тебе может ударить током.

– Не смеши! Думаешь, я тебе поверю?

Он и подумать не мог, что девушка настолько невежественна в вопросе вооружений. Приняв его предостережение всего лишь за фигуру речи, она отступила, словно собираясь покинуть машину, и вдавила курок. Случайно это произошло или нет, Рауль не понял. Между ее пальцами и запястьем хлынули амперы, которые, в общем, не причинили бы ей особенного вреда, если бы она имела в этот момент хоть толику самообладания.

Вываливаясь из флаера, Лена в попытке удержать равновесие ухватилась свободной рукой за металлическую стойку, огранявшую дверцу.

Ее распаренное теплом гаража тело пробуравил ток, порожденный всеми четырьмястами вольтами старой батарейки. Окаменев, Лена через мгновение после «выстрела» обмякла и завалилась на бок, выпустив безжизненное оружие, со стуком загромыхавшее по сальному бетону.

– Проклятая дура! – зло крикнул Рауль. Что-то острое, колкое пронзило его внутренности, будто пропустившие через себя весь заряд, доставшийся Лене.

Он продрался сквозь флаер и склонился над девушкой, глаза которой, широко раскрытые, глубокие, были пусты, словно небо в ненастную ночь. Прижав к ее груди ухо, он услышал далекие, какие-то неуверенные пульсации. Сжавшись в комок мышц, он стал давить ладонями ей на грудь, из всех сил стимулируя пораженное фибрилляцией сердце. Видимо, заряд батарейки был совсем невелик, и вскоре Лена подала признаки жизни, но из обморока так и не вышла.

В дельфинарии отключили обогрев

Гаевский дельфинарий – единственный в Эккарте, там «дельфины» живут в условиях, максимально приближенных к естественным. Зимой температура воды поддерживается на уровне 8 градусов, что нормально для южных широт Эккарта, однако Гаево находится несколько севернее пояса обитания этих эндемиков. 20 февраля, в связи с сезонным потеплением, подача водяного пара в систему подогрева бассейна была прекращена.

«Новая Скандинавия»

Со своей карточкой Рауль теперь мог творить чудеса. Как видно, враги были не настолько могущественны, чтобы каким-то образом заморозить счет Рауля. Вот он и смог оформить доверенность на имя Хастича, после чего благополучно модифицировал собственную кредитку, расставшись с именем и кодом Эндьеты. Милан Хастич полностью отделился от своего «прародителя», забрав себе его деньги. Законопослушных полицейских Рауль не особенно опасался: пока у них нет ордера на арест, следить за беглецом по движению денег им не позволят.

Напоследок беглец повредил схему маячка, чтобы пропажа флаера не обнаружилась в первую же минуту полета. Пока полиция вычислит угонщика, он успеет не только сесть на челнок, но даже прибыть в Валхаллу. А там пусть ищут: судя по фильмам, в столице Эккарта можно спрятать целый легион беглых преступников и антиобщественных личностей.

Он надеялся, что Лена проспится на своем диванчике, поразмыслит и не станет сообщать в полицию о своем знакомстве со подозреваемым. Не мог же он, в самом деле, застрелить ее, едва лишь привезя на подстанцию? Или зарезать, если батарейка сдохла окончательно? Рауль словно вживую увидел возмущенное личико диктора, вещающей с экрана: «Судя по всему, у преступника имеется нелегальная служебная карта, выдаваемая сотрудникам особых подразделений полиции… Зачем он убил беззащитную гражданку, временно вынужденную проживать в здании атомной подстанции? Список злодеяний Эндьеты, этого чудовища в человеческом облике, непрерывно растет». Рауль отогнал идиотское видение и вывел машину из гаража.

Взглянув в зеркало, он увидел небритую, хмурую физиономию. Ничего не поделаешь, если он срежет щетину, сотрудники порта могут случайно его опознать. А тупых систем слежения он не опасался, они нипочем не разразятся сиреной, пока не будут уверены, что мимо них прошел скрывающийся от возмездия преступник.

О том, что сейчас творится с родителями, Рауль даже думать не мог. Он ждал только момента, когда сможет позвонить им, но для этого следовало хотя бы добраться до Валхаллы. Любой звонок на их телефон, несомненно, будет тут же перехвачен «антиповцами», и враги узнают о его местонахождении.

Судя по навигационной карте флаера, аэропорт располагался в ста километрах южнее Нордстрема, поэтому вклиниваться в воздушное движение столицы округа не пришлось. Оставив праздничные всполохи рекламы и светофоров далеко слева, он направил машину по прямой, избегая подниматься на значительную высоту, и вскоре выбрался на трассу, которая и привела его к порту. Рядом с обширной группой служебных зданий и складов, на плоской равнине, лишенной крупной растительности, расположились пассажирский отсек и собственно взлетная платформа. Челнок возвышался на ней гигантским тупорылым дельфином с раскинутыми плавниками.

Аэрокосм на Валхаллу, как выяснил Рауль из расписания, отправлялся через пятьдесят минут – как раз достаточно, чтобы купить билет и пройти контроль.

За те четверть часа, что «Слон» тащился к цели, он ознакомился с конструкцией челнока корпорации «Локхид», искренне надеясь, что эти сведения ему не понадобятся, а также успел выяснить, что Буфарик – такая же дыра, как и Эль-Фернандо, только располагается чуть ли не на экваторе, в юго-восточных предгорьях МКС, на расстоянии в девятьсот восемьдесят три километра от Джотто. Выведя карту этого района на бумагу, он почти успокоился и даже смог сообразить, как использовать древнюю, перетянутую скотчем электробритву, которую обнаружил в бардачке флаера вместе с поцарапанными темными очками. Рауль размотал скотч, и на ладонь ему выпал практически такой же магнитооптический двигатель, какой стоял на его «Ламе». «Конверсия!» – мрачно хмыкнул он.

Посадив флаер на дальней оконечности стоянки, Рауль несколько минут провел в салоне, разбирая на части пистолет и рассовывая его по разным карманам. Теперь он состоял из шести частей и одной целой батарейки: разряженную в тело Лены он выбросил сразу, а остальные, кроме одной, пришлось закинуть в кусты. Еще какое-то время Рауль размышлял, не расстаться ли ему с семейным оружием, но потом все же решил рискнуть и затолкал в распотрошенную бритву ротор и батарейку для «Ламы». Использовать такой аппарат по назначению он бы теперь не решился, слишком уж мощной у него стала начинка.

Сомнительно, чтобы автоматика обратила внимание на безобидный гигиенический прибор. Гораздо больше, в конце концов, следовало опасаться того, что Рауля опознает какой-нибудь глазастый служащий порта.

Накопитель постепенно наполнялся пассажирами, нетерпеливо сновавшими между автоматическими продавцами всякой полезной всячины. Рауль напялил очки и вошел в ярко освещенный зал сразу вслед за молодой женщиной с мальчиком лет десяти, который даже споткнулся, выворачивая назад шею.

– Дядя террорист… – громким шепотом сказал он матери, тряся ее за руку.

– Роман! – Дама с извиняющейся улыбкой обернулась к Раулю. – Не сердитесь, сеньор.

– Чепуха, – отозвался Рауль и выдавил из себя кривую улыбку. Он направился к одному из автоматов и купил самый дешевый саквояж, в который и переложил детали «Ламы» и бритву. К счастью, в это время прибыл наземный дилижанс, и толпа пассажиров сгрудилась возле пропускного пункта, мечтая погрузиться на машину. Двое полицейских и сотрудница порта принялись проталкивать людей через сканирующий тоннель, разглядывая содержимое их чемоданов.

– Руки вверх! – сказал тот же детский голос позади Рауля. Тот неторопливо затолкал фонарик, флакон дезодоранта, репеллент и пачку антигистаминов, что вывалились на лоток торгового автомата, в саквояж. Затем резко развернулся, выхватил из детской руки пластмассовый пистолет и направил его на ребенка, приставив ко лбу. Ромка только охнул, остолбенев.

– Не зевай, когда держишь врага на прицеле, – усмехнувшись, проговорил Рауль и подбросил игрушечное оружие вверх, заставив его сделать в воздухе оборот и вновь лечь рукояткой в ладонь. – Меня зовут Милан. А тебя Роман, верно, парень? Что же ты отбился от мамы, а?

– Она билеты покупает, – пояснил тот и отнял у Рауля свою собственность. – А ты правда преступник? Я видел тебя по телевизору.

– Конечно, нет, – тепло улыбнулся Рауль. – Меня же зовут по-другому, и генетический код совсем не такой. Я тоже видел этого гнусного типа, даже обидно, что он немного похож на меня.

– Жалко, – огорчился Рома. – За тебя дают пять тысяч крон.

– Не за меня, а за него. Пойдем-ка к маме, пока она не испугалась, – сказал Рауль и направился к стойке с десятком автоматов по продаже билетов. От нее как раз спешила молодая женщина, настороженно всматриваясь в Рауля и своего сына, которые шли к ней чуть ли не в обнимку.

– Извините, сеньор, он такой непоседливый, – выдохнула она с облегчением. – Вечно бегает со своим пистолетом, в полицейского играет. Дедушку раз тридцать арестовывал, наверное, и меня не меньше ста.

Испуг на ее смуглом, почти черном, большегубом лице быстро сменился интересом, с которым она разглядывала Рауля. «Поправив» жесткие, курчавые волосы и ни на миллиметр не сместив волоски, она с некоторым смущением поинтересовалась:

– А вы уже купили билет?

– Как раз собирался это сделать, – ответил Рауль.

Джотто стал ближе…

Много лет жители Буфарика, лишенные права управления флаером или почему-либо не имеющие личного транспорта, чувствовали себя обделенными. Дело в том, что связь с районным центром была существенно затруднена – почтовый дилижанс из Джотто прилетал всего один раз в неделю. Но усилиями депутата городского Сената В. дер Гвиндона и начальника муниципального учреждения «Горпассажиртранс» И. фон Лунго количество рейсов на линии Джотто – Буфарик увеличено в полтора раза. Теперь буфарцы смогут добраться до районного центра без особых проблем.

«Южный поселенец»

Рауль постарался ничем не выдать волнения, чтобы не выглядеть безнадежным провинциалом на фоне скучающе-озабоченных туристов и бизнесменов. За то, чтобы хоть раз испытать на себе мощное ускорение и дрожь рвущихся из сопел газов, увидеть, как бледнеет, исчезая внизу, облачная атмосфера и звезды, сбрасывая паутину вечно туманного воздуха, обретают первородную, яркую чистоту, стоило отдать почти четыре тысячи крон.

Ветер в районе челнока, стоило выйти к трапу, рвал полы одежды и оттягивал назад руки. Рауль порадовался, что не купил шляпу, и затесался в толпу. Общий путь привел его в нутро аэрокосма, где он вместе со всеми ступил на одну из двух лифтовых платформ микроскопической площади. Конструкторы «Локхида» подошли к организации внутреннего пространства челнока крайне рационально, полностью лишив помещения того величественного размаха, который обещал внешний вид аппарата. Теснота, утилизаторский подход к транспортировке людей и грузов, предельная автоматизация – и романтический ореол предстоящего почти космического путешествия как-то незаметно растворился в рутине предполетных процедур.

Рауль ничуть не удивился, когда увидел в своем ряду, практически возле самого выхода из челнока, симпатичную черную парочку – Рому с матерью. Ведь он купил билет сразу после нее.

– А я думал, Роман вас арестовал, – проговорил Рауль, усаживаясь в крайнее к проходу кресло и улыбнувшись женщине. – Кстати, меня зовут Милан.

– Меня Кристи, – с готовностью отозвалась она. – Вы уже летали на челноках, сеньор? – Рауль отрицательно помотал головой. – Обратите внимание на этот экран прямо перед вами. Вы всегда можете вывести на него изображение с любой из внешних камер. Или посмотреть новый фильм, надев стерео-шлем. А может, хотите понаблюдать за работой пилотов?.. Похоже на рекламу, верно? – вдруг смутилась она.

– Звучит не так бездушно, как голос стюардессы из динамика.

Рауль прощелкал клавишами, пробуждая мерцание экрана, и добился появления фиолетово-серого, переполненного непроглядными тучами неба.

– Надеюсь, погода в стратосфере ясная, – заметил он.

Кристи недоуменно покосилась на Рауля, но заметила изгиб его губы, и в следующую секунду они уже посмеивались над шуткой, не догадываясь, что поколения штурманов знают ее с первого курса Летной академии.

Последний пассажир, сопя и нервно подпрыгивая, промчался вверх на лифте, спеша занять свое место в одном из двух салонов экономического класса – или даже в первом отсеке, бизнес-классе. Вскоре шум двигателей с низкого перешел на более высокий. Рауль поспешил включить внешнюю картинку и увидел, как могучие опоры отцепились от туши челнока, будто сытые пиявки, и суставчато сложились за краем посадочной платформы.

– Уважаемые пассажиры, пристегните ремни! – слащаво заявил женский голос и неожиданно хихикнул, разом оборвавшись где-то посреди акустического всплеска. Для кого-то этот старт – бессчетный в череде взлетов и посадок.

Незаметно включился антигравитационный двигатель, компенсируя чудовищный вес аэрокосма, и гул дюз разом сменил тембр. Низкочастотная вибрация прокатилась по телу от макушки до самых пяток, но быстро исчезла, подавленная амортизаторами ячейки, в которой висели все три кресла с Раулем и его соседями по путешествию.

И только спустя несколько секунд, по плавному движению посадочных огней Рауль догадался, что «Локхид» оторвался от платформы и набирает высоту. Он стиснул подлокотники, не замечая боли в напряженных суставах, и вжался в спинку, каждую секунду ожидая начала ускорения.

Но лишь на высоте в пятьсот-шестьсот метров двигатель заработал по-настоящему, выбрасывая в атмосферу тугие струи воздуха. Челнок ринулся вверх и вперед, сквозь липкий облачный покров, опутавший Северный Эккарт. Обретя мнимую твердость и формы, тучи остались далеко внизу, растаяли в черноте ночного неба и сгинули, придавленные далекими, яркими всполохами скрытого горизонтом солнечного зарева. Там, во мраке поверхности планеты, плескались на просторе тяжелые волны океана и расстилались пустынные, полуголые пространства суровой, холодной земли. Отгородившись от салона челнока очками и наушниками шлема, Рауль словно завис в пустоте – одна из звезд, стремящаяся присоединиться к рою подруг и в спешке рассеивающая за собою огненный шлейф.

«Салат» для пернатого «друга»

Птицефабрика «Мирская» в представлении не нуждается. В прошлом году она произвела около 24 тысяч тонн мяса птицы, которое не залеживалось на прилавках. Это результат действия отлаженной современной технологии, и есть в этой неразрывной цепочке одно очень важное звено. Оно не так давно появилось, но его весьма ценит директор фабрики Ник Лошак и все сотрудники ОАО – это цех пробиотиков и гидропоники. Витаминный «салат» из проросшего ячменя и цыплята, и куры трескают за милую душу, укрепляя тем самым свой организм и повышая продуктивность.

«Кулинарный каприз»

Спустя всего сорок пять минут челнок достиг верхней точки траектории и стал плавно снижаться, вскоре войдя в верхние слои атмосферы.

После этого Рауль с помощью шлема и миниатюрной клавиатуры вычислил кратчайший путь от Валхаллы к Буфарику, проложив траекторию над такой же, как и в его родном крае, холмистой местностью. Только здесь предгорья МКС были покрыты не чахлой северной растительностью и полурастаявшим снегом, а пышной сельвой, и обитали в ней не безобидные суслики, а вполне опасные хищники и кусачие кровососы.

Автомат попотчевал Рауля жареным цыпленком и соком, так что он благодушно развалился в кресле и поглядывал сквозь окуляры шлема то на окрестности челнока, то на телепрограммы, быстро надоевшие ему своим напором. Специальная опция компьютера и в самом деле позволяла понаблюдать за действиями команды, только вот звук отсутствовал напрочь – вероятно, пассажиров не хотели смущать крепкой лексикой космических волков.

Заметив сбоку от клавиатуры прорезь, Рауль от скуки втолкнул в нее карточку, желая узнать, что за сервис тут можно получить за деньги. Выяснилось, что щедрый пассажир мог рассчитывать практически на все, вплоть до массажа «шиацу». Бар предлагал сумасшедший выбор слабоалкогольных напитков и коктейлей, названий которых Рауль никогда и не слышал, а видеотека – целую кучу фильмов. Пощелкав каналами и так ничего и не выбрав, в итоге Рауль вернулся в кабину пилотов – и едва не оглох от неожиданно четкого и громкого аудиосигнала.

– …районе порта нормальная, ветер южный, 3 м/с, температура 23°С. – Шелест и производственные шумы, преимущественно ровный гул турбосистемы и писк радара. «В чем дело? – удивился Рауль. – Неужели мой допуск позволяет прослушивать кабину?» – Местное время 01.39, расчетное время прибытия – 02.24, отклонение от расчетного 48 секунд.

– Куда ты гонишь, Шура? – сказал сидевший справа человек, по всей видимости, штурман. – Может, снизить расход топлива?

– Не мешай компьютеру работать, – отмахнулся пилот.

– Эй, парни, у нас тут полиция на связи, требуют борт. Дать им канал или у нас помехи?

– Какие, к черту, помехи? – отозвался штурман. – Вадик, когда тебе предложат адвоката, можешь смело от него отказаться, а нас за кретинов не держи.

– Соединяю, – хмыкнул диспетчерский голос.

– Борт 01932, как слышно?

– Слышно прекрасно, – откликнулся Шура. – Проблемы, офицер?

– Полагаю, это у вас могут начаться проблемы, если вы не предпримете некоторых мер предосторожности, капитан. У меня в руках предписание прокурора округа на инкапсуляцию пассажирской ячейки 43а-3.

– Что? – возмутились оба пилота одновременно, наклонившись вперед и будто собираясь вскочить на ноги.

Сам Рауль едва избежал подобного телодвижения, его мышцы разом окостенели, а спокойствие и умиротворенность улетучились, словно гелий из проколотого шарика. Чутье навязчиво подсказывало ему, что эта мера предпринимается исключительно ради того, чтобы пресечь недолгий путь Рауля на свободе.

– Все в порядке, ребята, – продолжал полицейский. – Всего лишь профилактика терроризма, ничего опасного или чрезвычайного. Учения, так сказать. За пять минут до приземления предупредите пассажира, что существует небольшая угроза разгерметизации корпуса…

Медлить было нельзя. Судя по всему, полиция проверила припаркованный возле порта грузовой флаер, не отзывающийся на сигналы, и оказалось, что он в это время должен был стоять в ангаре транспортной компании. Выяснить имя Хастича не составило труда, поскольку Рауль машинально запер «Слона» кредиткой. Он скрипнул зубами и проклял себя за то, что не бросил грузовик на окраине Нордстрема и не взял такси.

Переключившись на бортовой компьютер, он вывел на монитор карту полета и отметил, что челнок миновал границу района Джотто и через тринадцать минут должен был пересечь истоки Лванге, как раз над «столицей» района. Если Рауль не хотел затеряться в сельве, следовало катапультироваться именно в этот момент времени.

Сдернув шлем, он взглянул направо и убедился, что соседка и ее сын спят, откинув спинки кресел. Перегнувшись через женщину, он вытащил из вялой руки мальчика игрушечный пистолет.

– Что? – встрепенулась Кристи. Рауль неловко зацепил ее плечо локтем. – Уже прилетели? Постойте-ка, сеньор! – Она заметила игрушку сына и подняла на него обеспокоенный взгляд. – Зачем это вы берете?

– Спокойно, Кристи, спокойно, – ласково сказал Рауль. – Я случайно подслушал кабину пилотов… На борту челнока опасный преступник, он вооружен и скрывается где-то в экономическом классе.

Она зажала рот ладонью и протянула руку к кнопке вызова стюардессы.

– Нет! Не делайте этого, – горячо прошептал Рауль, хватая ее за пальцы. – Все должны оставаться на своих местах, иначе он может захватить заложника. – Он поднялся и выглянул в проход, одновременно снимая с полки саквояж и плащ.

– А вы?..

– У меня специальная подготовка, не волнуйтесь. Я постараюсь вычислить и обезвредить террориста.

Он выбрался из пассажирской ячейки и оглядел узкий, полутемный проход, тянущийся вдоль прозрачной трубы лифта.

Послав ободряющий жест встревоженной Кристи, Рауль натянул плащ и пошел вперед, в направлении служебного отсека между двумя помещениями экономического класса. Помимо туалетов, там располагалось три ряда со спасательными капсулами, рассчитанными на экстренную эвакуацию части пассажиров. Если точнее – тех, кто купил самый дешевый билет в крайний, расположенный рядом с двигательной установкой отсек. Рауль был одним из таких пассажиров и собирался воспользоваться своим законным правом спастись.

Все остальные в случае опасности должны были перейти в первый салон и опуститься на землю относительно комфортно, на паре гравиблоков или, в крайнем случае, тяжелом парашюте.

«Черт с вами, – подумал Рауль, спрятав саквояж под плащом, так что его практически не было заметно, и сжимая в кармане пластмассовое «оружие». – Можете лететь, а мне пора сходить на землю». Никто не слышал и не видел, как он пробирался по проходу: все или спали, или наблюдали нечто через экраны шлема. Вот только в тамбуре, между отсеками, возилась с автоматической кухней стюардесса.

Она недоуменно улыбнулась, тут же приняв нейтральный и благожелательный вид. Мало ли какая блажь может прийти в голову пассажиру челнока, заведомо человеку с деньгами и часто – эксцентрику. Рауль ответил такой же доброй улыбкой, проследовав мимо нее в туалет. Все равно он собирался посетить его, прежде чем отправляться в неуправляемый полет к ночной сельве, однако теперь приходилось быстро соображать, как избавиться от присутствия девчонки.

Когда он вышел обратно, она все еще возилась с автоматом, что-то программируя на клавиатуре. Рауль заметил, что тут же было оборудовано удобное кресло и прочие атрибуты офисной секретарши: скорее всего, девушка почти никогда не покидала этого помещения.

– Мисс, не могли бы просветить меня? – осведомился Рауль, с милой гримасой склоняясь к ней.

– Да, сэр? – Она поправила фирменный головной убор в виде зеленой кепочки с емкой надписью «Локхид» на множестве языков по периметру.

– Вам приходилось эвакуироваться с корабля?

– Что вы, сэр! Наша компания не только выпускает самые надежные аэрокосмы во всем Эккарте, но и тщательно соблюдает правила их эксплуатации. Вы правильно сделали, что выбрали именно нашу корпорацию, потому что за всю многолетнюю историю «Локхида» только один раз на челноке произошла авария, и пришлось отстреливать капсулы с пассажирами. Кстати, они способны приземлиться в любой точке в радиусе ста километров от координат катапультирования. А в тот раз неисправность была устранена прямо в полете, и пассажиры бизнес-класса благополучно завершили полет.

– Приятно слышать. И когда случилась эта драма?

– Еще до моего рождения, сэр.

– И все же мне интересно было бы взглянуть, как я мог бы спастись, возникни такая необходимость, – сказал он с видом человека, помешанного на собственной безопасности. По ее лицу пробежала едва уловимая тень раздражения, тотчас испарившаяся под давлением профессиональных навыков.

– Пойдемте, я покажу вам, – улыбнулась стюардесса.

Подведя Рауля к закругленной боковой стене с крупными цифрами «01932», она распахнула щиток с надписью «Внимание! В случае опасности вскрыть шлюзы, ведущие к спасательным капсулам (должен гореть сигнал «свободно»), войти в свободную капсулу и герметизировать ее». Скучающе ткнув пальцем в красные слова, она отступила вбок и уставилась куда-то сквозь Рауля. Действительно, над всеми дверцами, а был их десяток вдоль всего периметра отсека, помаргивал значок со сладким словом, таким далеким от грозивших Раулю казематов.

– И все? – поразился он и мельком взглянул на часы: до критического момента оставалось около двух минут. Ему с трудом удавалось сдерживать дрожь, настолько необычное путешествие он замыслил.

– Конечно! Система рассчитана на то, что даже самый неподготовленный пассажир без труда ей воспользуется, если почему-либо никого из персонала корабля не окажется рядом.

Рауль выдернул из кармана пистолет, ткнул его в живот стюардессы и нежно скомандовал:

– Открывай шлюз, красавица.

Вероятно, это был самый нелепый случай помешательства пассажира, какой только мог случиться – этот небритый тип потребовал не провести его в кабину пилотов, а сбросить с корабля в ночь, на высоте в тридцать километров! Девушка растерялась, и Рауль начал злиться – время стремительно утекало. Разумеется, ему не было никакой необходимости брать ее с собой, однако в противном случае она тотчас растрезвонит о взбесившемся пассажире на весь челнок. А пилоты, разумеется, немедля сообщат обо всем на землю.

– Ну? – свирепо высказался он. Стюардесса очнулась и распахнула перед Раулем дверь шлюза, явив узкие внутренности «подвижной части» с абсолютно голыми стенками.

Рауль схватил девушку в охапку и затолкал внутрь, протиснувшись следом.

– Вес превышает оптимальный! Маневренность капсулы будет снижена! – скандально заявила автоматика.

– Хватит уже, летим! – Рауль «задраил» дверцу, и система тотчас ожила, забыв о всяких возражениях. Его вдавило в скрюченное страхом тело девушки, и надоевший до смерти саквояж, как он почувствовал, уперся ей в бок. Она ойкнула и как будто вышла из ступора. Вдруг выяснилось, что тесный пенал, в котором они очутились, и есть сама капсула: рванувшись куда-то к поверхности челнока, аппарат в течение нескольких секунд расцвел изнутри десятком датчиков и даже круговым экраном. Мимо со сдержанным гулом, вращаясь, пронеслись внутренности обшивки корабля, и спустя очень короткий промежуток времени внезапно наступила полная тишина.

Медленно кувыркаясь в разреженном воздухе, на высоте в десятки километров от земли, капсула лениво полетела вниз. Чернота ночной поверхности сменялась звездчатым пледом неба и полоской яркого горизонта на востоке, где зрело жаркое, пока невидимое солнце.

Право на недра

Мэрия Якатаги готовится к четвертому раунду лицензирования недр.

В соответствии с законодательством Эккарта и на основании совместного постановления Департамента природных ресурсов Правительства Эккарта и Администрации Северного округа объявлен аукцион, на котором будут предоставляться права на пользование участками недр. Победители смогут заниматься поисками, разведкой и добычей нефти, газа и прочих полезных ископаемых.

Аукцион состоится 21 февраля 47-го года, а презентация 26 лицензионных участков прошла в конце прошлого года. Стартовая цена разового платежа за право пользования колеблется от 60 тыс. до 3 млн. крон. Учитываются площадь участка, разведанность, расстояние от магистрального нефтепровода Нордстрем – Валхалла и наличие дорог с твердым покрытием.

«Солнце в ветвях сакуры»

– Уф, – сказал Рауль, прикрывая глаза. Космическая пустота наполняла его, и в ней, будто астероиды в межзвездном пространстве, трепыхались внутренние органы. – Здорово.

Дав себе время, чтобы оправиться от такой встряски, он пока не думал, каким образом сможет сориентироваться в пространстве и найти Лванге. Или даже сам Буфарик, чтобы потом не тащиться в этот городишко из районного центра. Пока все складывалось на редкость удачно, и даже незапланированный старт с челнока существенно приближал его к цели.

Кулачки стюардессы вдруг пролезли снизу и уперлись ему в живот, будто таким способом она могла отодвинуться от соседа по капсуле.

– Черт тебя подери, террорист проклятый! – крикнула она, да так оглушительно, что находись Рауль в плохом настроении, он бы зажал ей рот ладонью. Она была довольно пухлой девицей, и пахло от нее приятно – цветочным и естественным, вот только свирепость некрасиво искажала черты ее симпатичной физиономии. – И когда теперь я попаду в Валхаллу?

– Нескоро, я полагаю, – усмехнулся Рауль. – А теперь помолчи. Ясно?

Он вдавил большую зеленую кнопке над головой, на которой огромными буквами было написано: «Управление». Рядом с ней имелась и другая, со словом: «Пищевой паек». Рауль добился того, что один из сегментов экрана заволокла паутина координат. Пользуясь данными от всех шести камер наружного обзора, компьютер теперь выводил на экран точную карту лежащей под капсулой местности, выдернув ее из своей геодезической базы. Раулю понравилась удобная система управления спасательным средством – никаких двигателей и тем более сопел, только генератор гравитационного поля, заставляющий этот летучий гроб смещаться под углом к поверхности земли.

– Как вырубить радиосигнал?

– Откуда мне знать? – проворчала девушка. – Может, он вообще не отключается?

Рауль ткнул пальцем в светящийся прямоугольник в самом низу экрана с емким словом «Меню». Мечась глазами по предлагаемому перечню команд, поразившему его своим нелепым аскетизмом, – «посмотреть видео (телевизор)», «послушать радио» и прочая ахинея, – он наткнулся на нечто действительно нужное. В самом низу списка бледно мигало: «Экономия заряда батареи». Ткнув пальцем в эту строку, он добился появления нового списка, еще более краткого – «Отключение: 1. Температурного режима. 2. Освещения. 3. Вентиляции. 4. Радиомаяка. 5. Локальной гравитации».

– Наконец-то! – воскликнул Рауль и поспешно надавил четверку, гася сигнал, что назойливо вещал на всю страну о маленькой капсуле с «терпящим бедствие» пассажиром. – Тебя как зовут?

– Диана.

– А меня Милан.

Через минуту он с огорчением выяснил, что в доступную зону приземления Буфарик не попал. Этот городишко лежал намного западнее космической трассы Нордстрем – Валхалла. Вспомнив географию района Джотто, Рауль опознал на схеме приток Лванге, речушку под загадочным названием Буран, на которой стоял Буфарик. В территорию возможного приземления вошли верховья этой водной «артерии», и Рауль решил, что удобнее всего будет спуститься по ней вплавь – всего-то сотня или около того километров, – чем тащиться через пересеченную холмами сельву. Выбрать в качестве цели Джотто он попросту не решился.

– Ну вот и все, – удовлетворенно заметил Рауль, оставляя навигацию в покое. На обзорном экране теперь появился вид скругленного горизонта. Земля стремительно приближалась.

– Со мной никогда такого не бывало, – сказала вдруг Диана, глядя на него горящими глазами – в этот момент она как раз оказалась лицом к восходу, и отблеск зари красно полыхнул в ее черных зрачках. Похоже, она смогла взглянуть на Рауля не только как на обезумевшего пассажира, а на человека, подарившего ей приключение. – Хорошо-то как, Милан… И страшно, жуть! А вдруг генератор гравитации сломается? Или запорный механизм капсулы не сработает, и мы навеки останемся в ней?

Она выглядела то счастливой, то озабоченной – или разной одновременно, в зависимости от угла освещения.

– А ты симпатичная, Диана, – вырвалось у Рауля.

Она фыркнула и вдруг прижалась к нему, и Рауль почувствовал под ее форменной одеждой не просто индифферентные молочные железы, но живую, отзывчивую на доброе слово и ласку грудь. Поднимая руки вдоль ее бедер, он зацепил пальцами короткую юбку, и царапнутый ногтями шелк ее трусиков отозвался в ладонях быстрыми искрами электростатики. Обратное движение – и ткань податливо поползла вниз, облизывая полимерными волокнами гладкую кожу и на краткое мгновение зацепив ажуром канта волосы на ее лобке.

– Голова кружится, – сказала она, обжигая неровным дыханием его ухо. – Отключи камеры…

Они даже не заметили, как автоматика известила о финальной фазе полета, как капсула выровнялась и сориентировалась в вертикальном положении, а бортовые системы мягко погасили скорость разогнавшегося «снаряда», опуская его на широкий уступ возле быстрой и шумной речки, среди прибрежных кустов.

Надавив плечом на рукоятку, утопленную в стене капсулы, Рауль распахнул дверцу и тотчас подвергся атаке полчищ кровососущих насекомых.

– Проклятье! – выругался он, втискиваясь обратно.

– Кто там? – испугалась Диана. – Хищники? Тебя укусили, милый?

– Еще как, – проворчал Рауль.

Подцепив ногой ручку саквояжа, он подтянул его вверх и перехватил рукой. На дне его Рауль откопал тюбик с репеллентом, слегка помятый тяжелым путешествием, и обильно выдавил из него пригоршню пахучей мази. Ее хватило и на Диану, и на его самого – после этого можно было смело выбираться наружу.

Несмотря на темное время суток, здесь было жарковато, хотя выбранная Раулем точка приземления и находилась на высоте шестисот метров над уровнем моря. Со стороны водного потока долетала мокрая пыль, однако ни она, ни шевелящий кроны высоких деревьев ветерок не в состоянии были бороться с липкой, зудящей тучей гнуса. Хорошо хоть репеллент успешно осаживал тварей.

– Мне здесь не нравится, – капризно прокричала Диана, подпрыгивая на поросшем травой уступе и хлопая по голым ногам ладонями. – Разведи скорей огонь.

«Теперь мне понятно, почему реку назвали Бураном». – Рауль в слабом свете предрассветного неба оглядел поток вверх и вниз, представив, как они будут мчаться по нему в капсуле, каждую минуту рискуя напороться на подводный камень. С помощью ножа он стал обламывать с деревьев ветви, скидывая их на свободном пятачке скалы. Копаться в траве, разыскивая «сушняк» и рискуя напороться на змею, он не стал. Диана в это время изводила мазь, отпуская в адрес насекомых уничижительные реплики.

– Принеси, что ли, наш паек, – сказал Рауль, когда разжег-таки огонь – или «воскурил» дым, если угодно, потому что в такой сырости древесина почти не горела.

Метнувшись в капсулу, девушка вскрыла пищевой отсек и выгребла из него несколько пакетов с курицами и напитками, благополучно загруженных туда автоматикой перед самым отделением аппарата от челнока.

– Я раньше думала, что больше никогда не буду есть эту гадость… – Она поспешно вспорола упаковку и вгрызлась в мясо.

– А по-моему, вкусно, – отозвался Рауль.

После трапезы захотелось спать, и Рауль решил, что стоит поддаться организму в его желании – хотя бы на два-три часа, пока не рассветет. Плыть куда-то в такой темноте было бы глупо. Повалив капсулу на бок, он распахнул дверцу и приглашающе махнул Диане рукой; она в ответ потупила взор, но грациозно улеглась на расстеленную куртку.

Вагон и электроника

За последние 10 лет в 1,6 раз вырос прием поездов на объединенной станции Хоум-Вуд-порт.

Главный клиент «грузовиков» – Насовское речное пароходство, которое одновременно служит перевалочной базой. Сначала железнодорожным, затем водным транспортом в Мир и далее на северо-восток следуют строительные материалы, нефтяникам и газовикам – оборудование. В обратную сторону уходит в немалом количестве металлолом и отработанные пластмассы. Последним обстоятельством и вызвана недавняя установка на железнодорожных путях новых весов (прежние, устаревшей конструкции, грешили частыми поломками).

Раньше речники высказывали претензии на неточно указанный вес грузов. Сейчас такие случаи исключены, к тому же работники станции рассчитывают увеличить свои доходы за счет дополнительной погрузки и выгрузки.

«Хоум-Вуд – наш дом»

В утреннем свете выяснилось, что водный поток, беснующийся в трех метрах под ногами, не так страшен, каким представлялся ночью. Ему удалось прорезать в пологом склоне вполне пристойное русло, сметя с пути камни, так что каких-либо свирепых водоворотов в пределах видимости не имелось. К тому же Рауль во время невольного изучения географии установил, что МКС состоит из вполне «мягких» минералов, подверженных разрушению. Это прибавляло очков его проекту спуститься по Бурану вплавь. Вдобавок покатый склон, покрытый скользкой от росы травой, и крутой обрыв позволят легко сбросить капсулу на воду.

– У нас только один путь, – произнес, возвышаясь на краю уступа и простирая руку вдаль. – Вперед!

– Какой ты храбрый, Милан. – Диана прижалась к нему и обняла за пояс, опасливо заглядывая вниз. Капли чистой воды – расплавленных горных снегов – оседали на ее несколько опухшем краткого сна лице. – Только я боюсь. Давай лучше подождем спасателей, а?

– И что я им скажу? Мол, можете меня арестовывать, братцы?

– Они же не полицейские, дурачок! – улыбнулась Диана. – Да и что такого ты сделал? Ну, побаловался с капсулой, и только! Провел тренировочную эвакуацию… Нас привезут в Валхаллу и отпустят домой. Я скажу, что ты обращался со мной вежливо. – Она хихикнула. – А страховая компания немножко заплатит за амортизацию капсулы и ее транспортировку. Хорошо, Милан? Я и маяк уже включила.

Обомлев, Рауль уставился на светящуюся физиономию девушки. И точно, пока он совершал утренний моцион в кустах, у нее было достаточно времени, чтобы сделать это. Он бросился к аппарату и тут же прекратил передачу радиосигнала, но было уже, конечно, поздно: все ближайшие спасательные станции наверняка успели взять пеленг.

– Я тебе не Милан! – вскричал Рауль. – Меня разыскивают за двойное убийство, черт побери! Ты телевизор смотришь?

Он буквально задыхался, страх и ожидание дилижанса в небе, который мог вот-вот возникнуть над ними, вынырнув из-за деревьев и скал, сводил судорогой мышцы тела.

– Что ты говоришь, Милан? – пролепетала она. – Тебя бы не пропустили на челнок… Ты головой стукнулся, верно? Тебе надо показаться доктору, он поможет…

Не ответив, Рауль вернулся к капсуле, закинул внутрь саквояж и покатил ее к краю, встав для устойчивости на колени. Он был уверен, что ее корпус достаточно прочен и выдержит удары о каменистое дно и давление воды, а если и треснет, у него всегда будет в запасе минута, чтобы вынырнуть на поверхность. На последнем участке пути он с трудом успел перескочить через пухлый аппарат и остановить его камнем, вовремя подсунутым снизу подобно железнодорожному башмаку.

– Помогай же! – взревел Рауль, короткими рывками устанавливая механизм почти на самом краю обрыва. Но Диана как будто ничего не слышала: сидя на мокрой траве, она закрыла лицо руками и, кажется, размазывала по нему слезы. Он схватил ее за локоть и рванул вверх, ставя на ноги. Остатки туши для ресниц, что еще не стерлись, расплылись по ее щекам. – Толкай, говорю! Меня схватят и упекут в тюрьму, или пристрелят, ясно? Скажешь спасателям, что она упала в реку и я утонул, а тебе удалось выбраться на берег, поняла? – О том, что эти слова войдут а противоречие с данными радиопеленгации, он и не подумал, подтаскивая девушку к берегу и насильно усаживая ее перед готовой к «спуску на воду» капсулой.

Прыгнув в неожиданно вместительное нутро аппарата, он захлопнул за собой крышку и качнул корпус, словно таким образом он мог принудить Диану действовать быстрее. Ему померещился гул приближающегося дилижанса, и он совсем уже собрался выскочить обратно, как его убежище дернулось вверх, откатилось вниз, затем снова вверх, переваливаясь через камень. И тут же медленно, все более ускоряясь, покатилось, а через пару секунд и вовсе потеряло опору. Так же, как и при «старте» с челнока, на мгновение захватило дух, но тотчас гулкий всплеск и удар стенки вернул Рауля в собственное тело.

– Держись, старичок, держись, – пробормотал он, лихорадочно копаясь в настройках системы: ему казалось, что оптика капсулы дает сбой. Однако вскоре поток воды промыл все камеры, и на круговом экране установилась правдоподобная картинка – несущиеся мимо придонные камни, хоть гладкие и обкатанные, но оттого не менее твердые.

Капсула нещадно моталась в потоке, а Рауль лежал в ней, упираясь в противоположную стенку вытянутыми руками. Внезапно часть изображения смазалась – каменный выступ дна удачно угодил в одну из микрокамер, в порошок раздробив линзу. И это уже в самом начале долгого пути!

– Черт, только бы не повредился процессор, – сказал вслух Рауль. Кое-как приспособившись к хаотичному движению аппарата, – ему помогло и то, что Буран на какое-то время вошел в относительно спокойное русло, преодолев перепад высот, – он вывел на экран карту местности. Статичную, потому что ни возможности, ни желания включить связь со спутником у Рауля не было.

Но Буфарик и так лежал в координатной сетке, обозначившись на ней роем светящихся точек. Городок находился на расстоянии в девяносто семь километров от текущего положения Рауля. Скорость же капсулы составляла только шесть километров в час – а все потому, что большую часть времени она болталась между донными камнями, продираясь сквозь неровности русла.

«Прекрасно! – скрежетнул зубами Рауль. – Столько мытарств только ради того, чтобы провести последний день в плавучем гробу и все равно не успеть к сроку! А то и утонуть, как котенок в ведре». Он мрачно задумался, размышляя, можно ли ускорить движение капсулы вдоль неровного дна, и тут, подстегнутая возбуждением, смекалка выдала единственный удачный вариант – задействовать генератор гравиполя, чтобы подняться к поверхности воды и избавиться от раздражающих ударов о дно, так замедлявших движение.

– Внимание! – будто соглашаясь с планом Рауля, ожила автоматика. – Опасное засорение фильтра! Регенерация воздуха будет прекращена через десять минут!

Вспотев от испуга, Рауль торопливо настроил вектор гравитации, практически компенсировав природное тяготение планеты. Капсула подпрыгнула над водой и плюхнулась обратно, наполовину уйдя под воду, и через пару минут возни и сверок с показаниями камер Рауль добился того, что наружу торчала очень незначительная часть его «лодки». Доступ кислорода в плавучий домик возобновился.

Пожалуй, в такой мутной воде увидеть капсулу с воздуха будет крайне затруднительно.

Скорость выросла до пятнадцати километров в час, нещадная болтанка прекратилась, и умиротворенный Рауль развалился на дне капсулы, позволяя мышцам расслабиться. Впереди было шесть с лишним часов «захватывающего» плавания по волнам Бурана.

Земля нас вылечит?

Правительство страны утвердило постановление об организации лекарственного обеспечения граждан, страдающих специфическим для Эккарта заболеванием – аллергией Гиссона.

За период колонизации, по словам министра здравоохранения Михаила Трушева, объем импорта антигистаминов с Земли вырос в 3–4 раза. Этими препаратами пользуются более 84 тысяч человек. В настоящее время, согласно прогнозам, организация производства лекарства в Эккарте становится все более актуальной. В особенности потому, что аллергия Гиссона – специфическое для Эккарта заболевание, вызываемое ежегодным образованием пыльцы Rhododendron palustre Petrovi (рододендроном Петрова болотным), и на Земле не существует.

В 46-м году на реализацию программы синтеза антигистамина в микробиологических лабораториях Валхалльского научного центра было затрачено 16,2 млн. крон. Еще 117 млн. было выделено на импорт лекарств, бесплатно выделяемых государственным служащим Восточного, Северного и Южного округов, которые особенно подвержены риску возникновения аллергии Гиссона в связи с близостью к заповеднику «Мокрый Камень».

«Будни Джотто»

Спустя несколько часов беспокойного полусна Рауль включил освещение. Согласно расчетам процессора, к полудню капсула преодолела половину пути. Точнее сказать мог бы только спутник, но связь с ним беглец, естественно, налаживать не собирался.

Достав из пищевого отсека последнюю упаковку с курицей и банку сока, он пообедал и понял, что решительно хочет в туалет. К счастью, разработчики капсулы не забыли о естественных надобностях пассажира спасательного средства – после некоторой возни с компьютером капсула сориентировалась вертикально, а в полу возникла решетка. Затем Рауль вновь уложил суденышко на бок, выдвинул антенну и стал смотреть телевизор.

В поисках программы новостей он пролистал не один десяток каналов, пока не догадался задействовать процедуру поиска ключевых слов: «преступления» и «Рауль Эндьета». Как и всякого правонарушителя, его смертельно интересовали известия о самом себе, и дотошные репортеры не подвели Рауля. Правда, из экономии заряда батареи умная система порядком снизила качество телесигнала, однако звук остался на месте.

– Поиски капсулы, отделившейся от аэрокосма Нордстрем – Валхалла сегодняшней ночью, пока не дали результата. Пеленг, взятый районным спутником Джотто и тремя наземными станциями службы по контролю эфира, привел группу спасателей к истокам Бурана – мелкой реки, впадающей в Лванге в нескольких километрах западнее Ифравена. В течение последних четырех часов спасатели сканировали местность с помощью тепловых радаров, но безуспешно. Стюардесса, которая участвовала в побеге как заложница, помогла ему покинуть борт челнока до момента инкапсуляции пассажирской ячейки…

«Как же, помогла! – хмыкнул Рауль, криво улыбнувшись. – Больше мешала». Расплывчатое изображение Дианы, с упоением позирующей перед телекамерами, продержалось на экране не меньше минуты – она рассказывала, как ее напугали и заставили забраться в капсулу. О поведении Рауля она отзывалась в исключительно теплых выражениях, но сообщить о раздвоении его личности на Милана и подозреваемого Эндьету не забыла. Наверное, и в самом деле хотела видеть в нем не преступника, а обычного, только немного спятившего пассажира.

– …Наш источник в полицейском управлении Северного округа сообщил, что в краже спасательной капсулы и грузового флаера «Слон», принадлежащего ОАО «Пакователь», подозревается Рауль Эндьета – тот же самый человек, что, возможно, причастен к гибели троих жителей Северного округа. Дерзкая кража грузовика вынудила наконец полицию объявить Эндьету преступником и получить ордер на его арест…

«Уже троих!» – чуть не вскричал он. Похоже, журналисты готовы повесить на него не только смерть Ульфа, но даже Розы и неопознанного водителя сгоревшего в холмах флаера.

Рауль готов был ударить по экрану, лишь бы не видеть собственную самодовольную физиономию. Она принадлежала законопослушному гражданину, который и помыслить не мог, что спустя полтора года на него будет охотиться чуть ли не весь Эккарт. Бессмысленное отчаяние обрушилось на Рауля, будто снежная лавина на горную дорогу, холодно и беспросветно. Разве он готовил схему шантажа, разве собирался вытягивать из «Антипова» миллионы крон, рубя сук, на котором сидел? И он не виноват, что захотел всего лишь спастись от ополчившихся на него «коллег», а вместо этого все глубже увязал в когтях жестокого эгрегора. Что сказал бы, глядя на его злоключения, покойный адепт социального дна, закоренелый «ардинец» Федот? «Ушел из семьи и с работы – готовься кончить дни в тюрьме или от передозировки, – авторитетно молвил бы он. – Ну, в лучшем случае от смертельной болезни, как я. Зато познаешь ты высшие ценности мира, которыми ошибочно считают толстую кредитку, дом и роскошный флаер. А кто, по простоте духа, призовет тебя к романтическому странствию по низовьям жизни – тот или такой же безумец, как я, или же лютый враг».

«Что со мной происходит? – мрачно недоумевал Рауль. – Господи, помнишь ли ты обо мне? Наверное, нет, ведь я уже года три не был в церкви».

Промучившись тоскливыми думами о собственных неурядицах, он чуть не пропустил момент высадки. Раулю немного поманеврировал возле болотистого берега, среди склонившихся к воде ив, однако добираться до твердой почвы ему пришлось вплавь: капсула села на мель. Беглец распахнул дверцу и вывалиться в холодную воду. Его верная «лодка» испустила прощальный пузырь и затонула, осев на каменистом дне куском умного металла. Может быть, спустя годы ее вынесет к Валхалле, а затем и в безбрежный океан, где она станет прибежищем пронырливых моллюсков. Если скупой «Локхид» не объявит свое замечательное изделие в розыск. Но вероятнее всего, полиция обшарит дно Бурана и обнаружит капсулу буквально на днях.

– Жизнь продолжается! – сказал себе Рауль и вылил из саквояжа воду. Затем он развесил одежду под жарким южным солнцем и собрал пистолет.

Ни фонарик, ни дезодорант, ни таблетки антигистамина, упакованные в пластик, не пострадали, а репеллент остался у Дианы. Но окрестности Буфарика, как видно, обрабатывались какой-то химией, поэтому жалящих насекомых тут было совсем немного, да и те вели себя вяло.

Побриться Рауль не мог, а потому ограничился тем, что оросил себя дезодорантом – и теперь он сочетал в себе крайне неопрятный вид и пристойный запах.

Журнал № 00119

учета архивных личных и рабочих дел агентов, резидентов,

содержателей явочных помещений и конспиративных квартир

Дата регистрации

…

07.11.57

№ п/п (архивные номера дел)

3056

Количество томов

1

Количество листов в томе

233

Имя негласного сотрудника

Марфа Лугина

Год рождения (для агентов с пост. денежным содержанием)

02

Категория и псевдоним негласного сотрудника

Ш Лужок

Подразделение, сдавшее дело

ПУЮЭ

Регистрационный номер дела

11/26

Срок хранения дела

65*

Отметки об изъятии дел из архива, их уничтожении

Примечание

*Срок хранения дела = 120 лет – возраст человека к моменту окончания дела. Документы могут иметь и более длительный срок хранения, исходя из их исторической, научной, социальной, экономической, политической и культурной ценности. Соответствующая экспертная комиссия устанавливает делу конкретный срок хранения до постоянного включительно.

Архивная служба Эккарта

Тропический климат решительно сказался на архитектуре Буфарика: дома приобрели плоские крыши и перила по их периметру. Жители оборудовали такие «веранды» всем необходимым для полноценного времяпрепровождения – микробассейнами, буфетами, кроватями, не говоря уж о банальных телевизорах и терминалах.

Когда Рауль вышагивал в сумерках по пустынным улицам городишки, озаряемым лишь огнями рекламы – в основном туристических фирм, снаряжавших целые экспедиции в МКС, – его преследовал неумолчный шум частной жизни горожан.

Рауль забрался с помощью своей универсальной кредитки в один из множества флаеров, разбросанных по улицам, и ознакомился с картой Буфарика. Крутая улица находилась в северо-западной части городка и взбегала от подножия холма чуть ли не к самой его вершине. Дом под номером 42 находился на самой окраине. Менять имя и код он пока не стал, хоть «Милан Хастич» и успел накуролесить в Нордстреме и в челноке. Все равно на счет Рауля, очевидно, был наложен арест.

Бросив машину, беглец отправился на Крутую улицу пешком, завидуя местным жителям. На этой широте даже зимой никогда не бывает холодно, а фрукты зреют в садах круглый год. Судя по пестрящим вывескам отелей, туристы также не обходят вниманием Буфарик, хотя здесь их наверняка меньше, чем в Парадайс-Хилле, признанном центре развлечений Эккарта. Отсюда до него всего около тысячи километров. Уж там-то есть все, даже собственный вулкан под пышным названием Дьябло-Хайтс, порой пугающий население дымом и фонтанами пепла.

На доме 42, типичном образце местной архитектуры, почти заросшем вьюном или чем-то подобным, висела скромная светящаяся табличка со словами: «Представительство АО «Русское поле» в Буфарике и окрестностях». Про ценные бумаги почему-то не сообщалось.

На площадке перед домом, окруженной пышными южными кустами, стоял донельзя роскошный «Боинг-Эккарт» сине-зеленого цвета, переливающийся в свете фонаря словно тропическая рыба. «Не иначе Вешкина», – решил Рауль и после некоторого колебания утопил кнопку звонка. Дом отозвался полным молчанием, лишь кусты шумели окрест, пригибаемые довольно крепким ветром.

– Представитель компании «Русское поле» отсутствует, – сообщила программа волнующим женским голосом. – Оставьте свое сообщение.

– Пусть всегда будет солнце, – ответил Рауль.

Дверь зажужжала, пропуская его в дом, и тотчас сверху послышались шаги. Торопясь и перепрыгивая через ступеньку, появился Иван Вешкин, загорелый и цветущий, словно рододендрон Петрова по весне. Прижав Рауля к своему мощному торсу, он трижды расцеловал его, и Рауль оттаял, расслабляясь. Саквояж выпал из его руки, и даже пистолет, топорщившийся в кармане плаща, как будто обмяк и свесил дуло.

– Я верил в тебя, – торжественно заявил Вешкин. – Пойдем на второй этаж, там у меня все готово.

– Кто там, Ваня? – донесся сверху тот же голос.

Рядом со столиком, забитым бутылками, сладостями, фруктами и овощами, на диване развалилась особа приятной наружности. Светловолосая, не слишком молодая, но в чем-то безумно порочная – то ли в разрезе блестящих глаз, то ли в изгибе полных губ, а может, в положении бедра или левого локтя, откинутого назад.

– Это Марфа, наша дорогая хозяйка, – игриво проговорил Иван, усаживаясь подле нее и кладя руку на ее коленку в полосатом красно-белом чулке. – Хранитель, можно сказать, очага.

– Милан Хастич, – представился Рауль, располагаясь в кресле.

– Наверное, наш гость проголодался? – озаботилась Марфа, приподнимаясь.

– Вот-вот, принеси-ка чего-нибудь посущественнее, и можешь не слишком торопиться, – подхватил Иван. Едва она ушла вниз, как он преобразился и вновь стал знакомым Раулю хищником подпольного бизнеса. – А ты неплохо вывернулся. Я смотрел новости, как детективный фильм.

Вместо закономерной радости по поводу удачно завершенного путешествия через всю страну Рауль почувствовал неясное раздражение. Вальяжные заигрывания Ивана с Марфой, уставленный продуктами стол – все это неприятно отличалось от изматывающей гонки через страну. И ради чего он проделал такой путь? Чтобы увидеть, как Вешкин лениво следит за его мытарствами по телевизору? Самодовольный вид русского очень не нравился ему. Пока этот мафиози прохлаждался с девицами и раскатывал по Эккарту, ни от кого не скрываясь, Рауль побывал на самом дне общества, в вонючей шкуре изгоя. Она и сейчас сидела на нем, незримая, но оттого не более приятная.

К тому же капсулу быстро найдут и полицейские будут роиться в Буфарике, словно мухи вокруг дерьма, понавешают на домах и деревьях датчики и камеры и станут следить за каждым метром площади района через спутник.

– Я так и буду скрываться всю жизнь? – мрачно спросил Рауль. Он выбрал фрукт посочнее и принялся грызть его, брызгая соком на брюки.

– Нет, конечно! Как я понял, у тебя есть превосходная карточка, ты выберешь себе новое имя. Я уже открыл новый счет в НАСА-банке и оформил доверенность, осталось вписать в нее имя. А наша компания легко найдет для тебя интересную работу. При твоих-то способностях! Нет, брат, ты не пропадешь.

– Что с нашим делом? Отправил письмо в «Антипов»?

– Само собой! Хочешь почитать?

– Попозже, – кивнул Рауль. – Я убегал от всех только четыре дня, а такое впечатление, будто потерял месяц жизни. Ты законсервировал машину этого типа, как его… с итальянской фамилией?

– Все сделано, малыш, – небрежно кивнул Вешкин. – Не волнуйся о деталях операции. Ты свое дело сделал, можешь отдыхать. – Он отпил из бокала, поморщился и вернул его на столик, но уже пустым. – И почему никто не любит водку?.. Забирай копию доверенности, только не забудь вписать в нее свое новое имя.

Он достал из внутреннего кармана пиджака минидиск в прозрачной упаковке и бросил его на столик. Не торопясь, Рауль нагнулся и взял диск двумя вытянутыми пальцами. Радужная полоска сверкнула на нем, словно суля кучу крон, которые вскоре должны были осыпаться на хитрых шантажистов.

– Где она пропала? – воскликнул Вешкин, взглянув на часы, и крикнул: – Эй, Марфа, в чем дело? Соусом облилась?

Интерком на стене отозвался голосом хозяйки:

– Помог бы донести, лентяй! У нас же робот сломался, забыл?

– Черт возьми, верно, – пробормотал Иван. – Сейчас, дружище, закусим по-настоящему. – Он сбежал по лестнице, а Рауль швырнул огрызок в вазу и откинулся на спинку кресла.

Ветер шевелил легкие шторы, и витал в этом ветре почти неуловимый запах, который Рауль никак не хотел замечать, списывая на экзотические южные плоды, хотя уже знал, что никуда от него не уйдет. А поначалу он надеялся, что Южный округ все же дальше от Мокрого Камня и пыльца не долетит сюда. Однако северный ветер, дующий весной, принес ее в район Джотто быстрее, чем на северо-запад страны – там Рауль начинал принимать антигистамины не раньше марта. Таблетка легла под язык сухим, сладковатым сгустком химии, забивая остатки фруктового вкуса. Но если Рауль не хотел растечься слезами и мокротой, следовало поторопиться с приемом лекарства.

Запив таблетку стаканом сока, он прислушался, но в доме стояла удивительная тишина, только ветви кустов глухо шумели где-то в темноте за окном, и все. Рауль еще пару минут посидел в кресле, стараясь ни о чем не думать, а только рассматривая эстампы и офорты, причудливо развешанные по стенам. Затем он все-таки встал и отправился вниз.

– Иван! – сказал он громко. – Мисс Марфа!

Никто не откликнулся на его зов, и Рауль несколько встревожился – не поразил ли его гостеприимных хозяев электроток от сломанного робота. Он заглянул в кухонный блок, но там витал только запах пищи, самих блюд нигде не наблюдалось. Целый с виду робот-слуга современной конструкции помаргивал зеленым глазом, демонстрируя готовность к работе.

Рауль подобрался, запахнул куртку и вынул из кармана пистолет. Потертая рукоятка тяжело легла в ладонь, индикатор батарейки после некоторого раздумья тускло вспыхнул – оружие было готово к применению.

Выставив его перед собой, Рауль бесшумно двинулся в сторону выхода из дома. Полуоткрытая дверь покачивалась под порывами ветра, и узкая, будто ноготь манекенщицы, полоска света ложилась на близкий куст с трепыхающимися листками. По пути Рауль щелкнул выключателем, гася лампу – теперь лишь голубоватый блик вывески, размытый сырой ночью, проникал в дом. То, что его все равно видно в инфракрасном свете, Рауль сообразил уже потом, когда что-то жгучее кольнуло его в шею, и когда пальцы разжались, выпуская ручку двери, а ноги подкосились, позволяя коченеющему телу выпасть на крыльцо дома.

Насе грозит отравление

Крупные города и десятки населенных пунктов Северного, Восточного и Южного округов, по чьим территориям протекает Наса, могут остаться без важного водного источника.

Крупнейшей в Эккарте реке, которая пересекает континент с севера на юг, грозит интоксикация. Около 30 тонн ртути, по оценкам специалистов, скопилось под землей в семнадцати километрах от Уральца, на территории Петровского «Химпрома». Сейчас под воздействием грунтовых вод скопление ртути перемещается к урочищу Мокрый Камень. Территория «Химпрома» объявлена зоной чрезвычайной ситуации. Здесь ведется строительство фильтрационной завесы, в дополнение к 40 имеющимся оборудованы еще 27 наблюдательных скважин. «Для предотвращения катастрофы необходимы активные совместные действия всех заинтересованных структур Эккарта и просто патриотов», – заявил заместитель губернатора Северного округа по чрезвычайным ситуациям Вольдемар Гурже.

«Петровская правда»

Укол холодного металла отозвался в запястье резкой болью, вслед за ней по телу прокатилась волна спазматических сжатий, пробуждающих мышцы от вынужденной спячки. Рауль вновь почувствовал свое тело, смог расслышать шорохи и негромкие голоса, а сквозь опущенные веки настойчиво пробился свет.

Он понял, что сидит в глубоком кресле.

– Как наш пациент? – услышал он голос человека, утомленного ожиданием, но в котором еще теплятся остатки любопытства и интереса к жизни. – Он в сознании?

– Да, инспектор, просто не хочет смотреть на вас.

– Что ж, подождем еще, – вздохнул человек – и тут Рауль быстро взглянул перед собой, ожидая рези от яркого света направленной в лицо лампы. Согласно фильмам, именно так с незапамятных времен дезориентировали пойманных преступников. Но никто не пытал его горячими фотонами в лицо, напротив – обстановка выглядела вполне доброжелательной. – Извините за жестковатый прием, но таковы правила, – проговорил человек, сидевший напротив Рауля. – Вы – Рауль Эндьета, что подтверждается генетической экспертизой. Я лейтенант Леннард Жуков, по должности инспектор полицейского Управления Северного округа. Сейчас 814 утра 22-го февраля 47 года, мы находимся в здании Департамента внутренних дел на территории районного центра Джотто, Восточный округ Эккарта. Как вы догадываетесь, ведется запись нашей беседы, поэтому я представляю вам адвоката Ефима Пюганиса, который будет временно заниматься вашим делом, пока мы не переедем в Нордстрем. А если поступит указание, то и позже, до самого… финала.

Он с улыбкой кивнул кому-то пока невидимому, и в поле зрения Рауля возник сухопарый гражданин казенной наружности, с острым хрящеватым носом и нелепой бородкой, удлинявшей его и без того лошадиное лицо. Кажется, годы практики вытравили из него всякое умение проявлять на людях какие бы то ни было чувства, даже самые нейтральные.

– Я советую вам воздержаться от всяких высказываний, сэр, – заявил Ефим, едва двигая губами. – Но как гражданин своей страны всеми силами жажду установить истину. А вы?

Рауль промолчал, глядя за спины этих людей – в пространство, перегороженное серой, монолитной стеной без всяких деталей.

– Разумно, – кивнул Пюганис. – Полностью поддерживаю вашу решимость отстоять свои человеческие и гражданские права. Сейчас вы позавтракаете, и мы приступим к выработке совместной позиции по всем вопросам, которые любезно подготовил для вас господин инспектор Жуков.

Рауль кивнул и осмотрел себя – новая одежда без карманов и прочих изысков сидела как родная, не стесняя движений.

Леннард махнул рукой кому-то за спиной пленника, и Рауль понял, что ему позволено встать. Сопровождаемый двумя громилами, он вышел из кабинета, оказавшись в коротком тесном коридоре. Здесь царила глухая, мрачная атмосфера высокой влажности и затхлости. Другое помещение, в которое его привели, ничем не отличалось от кабинета Жукова, разве что узкой кроватью возле стены, застеленной тонким даже на вид одеяльцем, и воздух здесь был приличным – кондиционеры работали исправно. В стену был вмонтирован небольшой телевизор, в углу имелся терминал с телефоном, а шкаф ломился от множества книг в цветастых переплетах. Только унитаз и раковина, огороженные полупрозрачной портьерой, смотрелись чужеродно.

Вслед за Раулем в каземат вошла пожилая женщина в синем халате и поставила на стол поднос с пластиковой посудой, содержащей питательную, но скромную пищу – какие-то макароны, котлету, сок и даже яблоко с конфеткой. Ефим ввалился следом, окинул пищу голодным взглядом и уселся напротив Рауля, раскрыв перед собой ноутбук.

– Вы пока завтракайте, сэр, а я зачитаю вам список обвинений, – оптимистично заметил он и стал возиться с трекболом. – Вот, нашел! Итак, несмотря на журналистские бредни, которых вы наверняка успели о себе наслушаться, в смерти Розы Перес вы не обвиняетесь…

– Приятно слышать.

Пюганис так удивился, услышав комментарий Рауля, что поперхнулся слюной.

– М-м… Продолжим, однако. Далее, установлено, что вы были свидетелем того, как термическая ракета уничтожила машину человека по имени Даниил Пыров, сотрудника Технического департамента корпорации «Антипов». Скажите, это ваша работа?

– Нет.

– Прекрасно! Я и не сомневался. Значит, так и запишем, что Пырова поразила его же ракета… Спросить бы у него, где он ее взял… Идем дальше. Установлено, что вы находились в районе станции-66 в момент гибели ее сотрудника, вашего коллеги Ульфа Ульянова, и даже похитили незначительное количество консервных банок. Это вы его застрелили?

– Нет. А вот банки действительно взял я, потому что имел на это право как сотрудник «Антипова».

– Отлично! – Ефим продолжал, прищурясь, всматриваться в текст на экране. – М-да, список какой-то нескончаемый… Вам везет, экспертизой установлено, что в то же время на станции находился еще один человек, но его имя пока не выяснено. Все отрицайте, и они не смогут доказать вашу вину в этом пункте, сэр. Этот же неизвестный, кстати, уничтожил вашу собственную машину, не так ли?

– Да.

– Эксплуатация дрезины не в счет… Это ведь не вы ее повредили?

– Я что, похож на вандала?

Рауль сказал эти слова и понял, что с точки зрения «Локхида», потерявшего спасательную капсулу, так оно и есть – ведь он побил и утопил ее. И еще замок магнитовоза компании «Всеобщие перевозки», сожженный электронной гранатой… Господи, о какой чепухе он думает, когда из-за него погибло два человека?

– Послушайте, сеньор, вы не могли бы оставить у меня ваш список, чтобы я самостоятельно с ним ознакомился? – спросил Рауль, отодвигая в сторону опустошенный поднос. – Я очень рад, что вы так увлеченно занимаетесь моим делом. Но мне нужно позвонить домой, и я все еще неважно себя чувствую.

Проклятая химия продолжала гулять по его организму, и Рауля тянуло повалиться на кровать. Ему и самому было любопытно, почему он вдруг решил, что в заточении намного безопаснее и даже уютнее, чем на свободе. Но вязкое, не отпускавшее Рауля чувство тревоги незаметно рассосалось, и сейчас он был даже благодарен Ефиму за хотя бы видимое участие в его судьбе.

Лишь бы «антиповцы» не сумели проникнуть за эти крепкие стены, чтобы разделаться с ним.

– Хорошо, – поколебавшись, согласился Пюганис. Он распечатал новый диск и сунул его в прорезь на боку лэптопа. Через минуту копия файла лежала на столе, отбрасывая радужные блики. – Я зайду сегодня в 4 часа дня, и мы обсудим способы защиты от Жукова.

Он свернул свою технику, задвинул антенну радиомодема и вышел, сопровождаемый негромким жужжанием одного из сервомоторов. Они двигали камеры внутреннего наблюдения, в количестве трех штук развешанные по углам каземата. Рауль упал на постель и отключился, и стук двери и легкие шаги человека, забравшего посуду, не отвлекли его от расслабленных раздумий. Он ощущал себя удивительно покойно и почти светло: наконец-то не нужно быстро думать и принимать единственно правильные решения. «Все обязательно прояснится, – вяло думал он, перекатывая эту мысль и поворачивая ее к себе то одним, то другим словом. – Обязательно все прояснится… Надо бы позвонить в Эль-Фернандо… Почему Вешкин сдал меня? Как он получит пиропатрон и тротил? Зачем он отдал мне диск, если никакими деньгами делиться не собирался? Как спастись от убийц из «Антипова»? Какой срок полагается за угон флаера?»

Вопросы плавали в его полусонном мозгу, будто льдины по весеннему океану, когда ветер с холмов выталкивает их из Фернандины, бросая на волю ветра, волн и течений. Они сталкивались, перепутываясь образами и словами, дробились на части и таяли, плавясь от внутреннего тепла, разлившегося по сознанию Рауля.

22 февраля в районе Буфарика ожидается ясная погода, ветер восточный, 3–4 м/сек. Температура воздуха ночью 17–18°С, в полдень 24–25°С.

«Будни Джотто»

Поговорив с родителями, – связной беседы, конечно, не получилось, но они и так «знали», что Рауль невиновен в смертях, которые приписывает ему пресса, – он включил терминал и стал просматривать файл, врученный ему Пюганисом. Текст сухо повествовал о событиях, сопровождавших продвижение Рауля по стране. Он перемежался кратким, емкими вопросами о причастности подозреваемого к самым разным преступлениям.

Рауль признался только в четырех – взломе магнитовоза и гаража, а также похищении флаера и подделке личной карточки. В общем, он полагал, что правосудие будет к нему снисходительно, проведет он в камере наподобие этой пару месяцев и выйдет по амнистии, когда неприятная «карусель» со взрывателями, возможно, успеет проржаветь и рассыпаться.

Самым трудным для Рауля оказался последний вопрос: «Каково происхождение технических устройств, использованных вами или против вас – легкой армейской пушки модели ТПЛ-2У «Жар-птица» и боеприпасов к ней, шифратора электромагнитного пакета ШЭП-Р89 «Гунн», теплового радара РАРП8А, гранатомета ГЛАП1–7 «Кербер» в комплекте с электронными гранатами ГЭ25, пистолета «Лама» М-103 земного производства и микрокамеры с дистанционным управлением МКДУ9009?»

Против каждого пункта следовало что-нибудь написать, и Рауль крепко задумался. Русский, если его задержат, может поведать следствию о взрывателях, и упоминать о нем – значит рыть себе яму. Но раз уж Рауль решил говорить правду, то и здесь отступать от нее не следовало, чтобы не попасться на мелочи, поэтому он старательно отстучал на клавиатуре имя «Иван». Тот якобы не назвал свою фамилию.

Особо пришлось уточнить, что пушку ТПЛ-2У применял человек, мечтавший угробить Рауля, и сам же погорел от ракеты. В конце концов, зачем нужна экспертиза?

Последний пункт про микрокамеру порядком озадачил Рауля: он не помнил в своем снаряжении ничего подобного и решил при удобном случае уточнить у инспектора, что тот имеет ввиду.

До прихода Пюганиса оставалось еще минут сорок, и Рауль развлекся приличной стрелялкой, вволю покрошив злобных монстров из пушек, гранатометов, пистолетов и прочего оружия разных моделей. Попутно он выяснил, что терминал имел однобокую связь с Интернетом: послать кому-либо хоть букву отсюда было невозможно.

– Баловство? – хмуро полюбопытствовал Ефим, вваливаясь в камеру. За его спиной мелькнула массивная фигура охранника, оставшегося снаружи. Пристрелив последнего гигантского таракана, Рауль потянулся и пересел за стол, выкладывая перед собой диск с вопросами следствия и подробными ответами. – Электронную подпись поставили?

– Разумеется, – с улыбкой кивнул Рауль.

– Надеюсь, вам не пришла в голову блажь взять на себя какую-нибудь из трех смертей? Этим вы сильно замедлите следствие, которое будет вынуждено доказывать вашу вину. А мне придется торчать в северном Эккарте бог знает сколько времени, утешая вас и развлекая беседами экспертов.

– За кого вы меня принимаете, черт побери? Я не сумасшедший, чтобы признаваться в чужих преступлениях.

– Отлично! – обрадовался Пюганис и взял диск с намерением воткнуть его в щель ноутбука. – Ну-с, что мы тут настрочили?

Ему хватило пяти минут, чтобы ознакомиться с показаниями подследственного. Имя «Иван» заставило Ефима одобрительно покоситься на своего подопечного.

– Ничего конкретно об этом человеке вы, конечно, сообщить не можете?

– Нет. Он пришел мне на помощь, когда Пыров объявил на меня сезон охоты, и помог от него избавиться. Затем неожиданно исчез, заставив в одиночку отбиваться от врагов. Но снабдил всякой техникой.

– Что заставило этого человека предложить помощь и как он узнал о грозящей вам опасности?

– Возможно, он родственник отца или матери, – пожал плечами Рауль. – Или ему позарез был нужен квалифицированный механик, понимающий толк во флаерах. А может, он насмотрелся фильмов о «бэтмене» и спасает невинных граждан от гибели…

– Ладно, формально вы не обязаны это знать. На то и полиция, чтобы выяснять мотивы вашего Ивана.

Некоторое время Пюганис сидел неподвижно, уставясь куда-то в сторону туалета – заметно было, что адвокат тщательно укладывает информацию в мозгу, подыскивая для каждого бита собственную ячейку. Вероятно, у него не все сходилось, поэтому брови его порой изгибались в недоуменные дуги, а губы кривились, будто он прожевал лекарственную таблетку.

– Хорошо, – наконец проговорил он саркастически. – Непорочный гражданин внезапно становится объектом жестокой атаки со стороны некоей могущественной подпольной организации, во что бы то ни стало пожелавшей с ним расправиться. Превосходная «версия», которая наверняка приведет судью в восторг. Осталось только предложить удобоваримую причину для такой кровавой расправы. А?

Рауль давно заготовил ответ на подобный вопрос, и звучал он ничуть не хуже всего предыдущего: так же абсурдно и непробиваемо с точки зрения формальной логики.

– Может быть, за время работы на станции-66 я нечаянно овладел некими технологическими секретами «Антипова», – улыбаясь, молвил Рауль. – Видит бог, я и под пыткой не сумел бы раскрыть их. Возможно, мои бывшие работодатели заподозрили, что я хочу переметнуться к конкурентам из «Боинга» или «Локхида». «Так не доставайся же никому!» – это про меня. В каком же фильме я слышал эту фразу?

– Почему вы не обратились за помощью в полицию? Это ведь естественно для каждого гражданина, которому грозит опасность!

– Враги позвонили мне и запретили это делать, – хмыкнул Рауль.

Чем больше Ефим слушал эту чушь, тем мрачнее он выглядел. И в самом деле, версия была безумной, но ведь Рауль и не обязан работать за полицейских.

– Почему вы сказали, что работодатели «бывшие»? Насколько я знаю из ответа на запрос, который инспектор посылал в Форт-Нуэво, вам предоставлен отпуск по личному заявлению. Вы отправили его по сети в адрес головного офиса «Антипова» 17 февраля, не так ли? – Он сверился с записями в своем ноутбуке и поднял на Рауля застывшие глаза. – Может быть, у вас найдется еще какая-нибудь версия?

Ясно, что никакой судья и тем более адвокат не обрадуется, если в качестве обвиняемого или просто свидетеля по уголовному делу возникнет «Антипов». Пусть даже какой-нибудь его мелкий служащий, а весь колосс авиапромышленности целиком. Нет, такая версия не прибавит Раулю шансов сбавить срок до минимального – еще сумасшедшим объявят, в лечебницу упекут… Намек Пюганиса был вполне прозрачен.

– Ладно. – Развалившись на кровати, арестант подложил под голову ладони. – В середине февраля я столкнулся в баре «Светоч» с пьяными матросами. Они прибыли на дрифтере «Каталония» и собирались обидеть девушку по имени Бранка. Пожалуй, у них был повод пожелать мне смерти.

Чело Ефима разгладилось, а челюсть поджалась, слегка нивелируя его сходство с конем. Простой пьяный матрос еще не испортил ничьей судейской карьеры и не повредил не одному адвокату. «Что эта чушь никак не вяжется с могуществом убийц, неважно, – подумал Рауль. – Виновность этих болванов, конечно, не докажут, но кому это интересно? К тому времени я уже давно буду мотать срок, а пресса займется чем-нибудь посвежее. А если правосудие захочет привлечь-таки к делу «Антипова», я не возражаю».

Материальную помощь – неработающим пенсионерам

Юбилейные даты для пенсионеров, проработавших на добывающих предприятиях Восточного округа 15 и более лет, станут еще одним напоминанием о том, что в нефтяном крае не забыли о них и их заслугах. 23 февраля губернатором Алехандро Липенко утверждено «Положение о порядке назначения и выплаты премий к юбилейным датам ветеранам Восточного округа». Материальная помощь будет оказана только неработающим пенсионерам через муниципальные органы власти и перечислена вместе с пенсией.

«Мирские вести»

Следующие два дня Рауль время от времени получал по электронной почте сообщения от Жукова – они нагло прерывали игрушки, выбрасывая на экран окна с текстом – и добросовестно отвечал на вопросы следствия. Пюганис также не утруждал себя визитами к пленнику и лишь раз отправил ему краткое письмо, составленное из одной фразы: «Держитесь прежней линии. Все идет как надо. Ефим П.»

По просьбе Леннарда Рауль составил фоторобот Вешкина, полностью исказив реальную физиономию русского. Жукову хватило ума, чтобы не предлагать подследственному выбрать нужного Ивана из тысяч кандидатов, просматривая полицейские досье Эккарта.

Телевидение еще пару дней помусолило тему странных смертей, перестрелки с педросовцами и катапультирования Рауля с челнока, и переключилось на другие новости. В частности, в заштатном городишке Западного округа объявился стекольный маньяк, который злостно колотил по ночам окна. Многие жители города пострадали от ранений и простудились, однако преступник продолжал ловко скрываться от полиции. Но особое негодование прессы вызвал пронырливый делец, которому удалось проникнуть в муниципальную базу данных и завести в ней десяток несуществующих людей – пенсионеров и ветеранов нефтяной промышленности, и у всех был один и тот же номер банковского счета. К счастью, преступника сдал собственный сын, которому он отказался купить новый симулятор челнока. Зато теперь счастливый ребенок днями напролет готовится стать пилотом аэрокосма: полицейское Управление западного округа преподнесло мальчику щедрый подарок в качестве награды. Директор Высшей летной школы Эккарта Альберт Лунд обещал герою содействие в поступлении. «Нам нужны такие честные и принципиальные граждане, настоящие патриоты страны», – заявил он в интервью, которое посмотрел Рауль.

Увлеченный свежими новостями, Эккарт быстро забыл о незадачливом парне со сложной фамилией, куда-то подавшемся то ли из Сан-, то ли из Эль-Что-то-Там.

Посвящается дате высадки

Памятные мероприятия, приуроченные к 46-й годовщине высадки первого пассажирского транспорта в Эккарте, пройдут в Валхалле 5 марта в 12.00. В этот же день в Правительстве страны состоится прием старейших первопоселенцев и раздача памятных наград. Здесь же в торжественной обстановке лучшим студентам страны будут вручены стипендии имени Рэма Петрова и Адольфа Малявиса, учрежденные Правительством соответственно 16 и 7 лет назад.

«Правительственный вестник»

Рауль едва не потерял счет дням, уже начиная тосковать по открытому небу и нормальному, а не виртуальному контакту с миром, когда наконец однажды утром к нему не явился сам инспектор в компании с двумя громилами, обвешанными оружием словно елки – рождественскими свечами.

– Я передаю ваше дело в суд, сэр, – сказал он с порога. – Будьте готовы к путешествию на родину.

– Меня этапируют в Эль-Фернандо? – поразился Рауль, вскакивая с кровати.

– Что? Какое Эль?.. Господи, в Нордстрем, конечно. Все свои преступления вы совершили на территории Северного округа или в воздухе, что равнозначно вышеназванному, поскольку… Да какая разница? Извините, что следствие затянулось, потребовалось проверить множество ваших утверждений и провести массу экспертиз.

– Я требую усиленную охрану, – жестко произнес Рауль.

– С трудом сдерживаетесь, чтобы не совершить побег? – поднял брови Леннард.

– На меня могут совершить покушение.

– Не волнуйтесь, все передвижения моряков с «Каталонии» под контролем, – с добродушной суровостью рассмеялся Жуков. – Их личности установлены, их перемещение в океане отслеживается со спутника и нашим неофициальным сотрудником на борту судна. Никакой опасности нет, уверяю вас. После прибытия в порт они будут тотчас вызваны в участок по вашему делу и тщательно допрошены.

Рауль поморщился и непроизвольно скрипнул зубами, чем заставил Жукова еще шире расплыться в улыбке. Леннард, очевидно, и не думал верить в виновность каких-то мореходов. Но пленник промолчал, и лицо следователя медленно разгладилось, вновь приобретая профессионально-хмурое выражение.

– Сегодня на редкость удачный день для переезда, – сказал Жуков. – Толпы журналистов кинулись в столицу, чтобы передать горячий репортаж из Дворца Правительства. А насчет мер безопасности не волнуйтесь, обеспечим в лучшем виде. Сейчас вам принесут еду, постарайтесь употребить ее всю, без остатка – нам предстоит долгий перелет. Да, и обязательно посетите туалет.

Он вышел, и Рауль вновь улегся на топчан. Не хотелось ни расстреливать монстров, ни гулять по сети, натыкаясь на развлекательные сайты – волнение перед дорогой захватило его. К тому же через минуту принесли завтрак, несколько более богатый, чем обычно. Когда спустя час явился охранник и проводил его во внутренний двор здания, – камеры действительно располагались в глубоком подземелье, – Рауль неловко запнулся на выходе, зацепившись о стертый порог, и жадно вдохнул влажный, горячий воздух. Хотя было только утро, солнце уже почти просушило лужи, натекшие за время ночной непогоды.

«Жаль, не посмотрю толком на Джотто», – невпопад подумал Рауль. Полицейское Управление, судя по всему, стояло на возвышенности, и горизонт над высоким забором был чист, не считая мелких обрывков уже расплескавших влагу туч.

Тут же, слева от выхода, притулилось десятка два пассажирских и грузовых флаеров, все с надписью «полиция» и эмблемой Джотто – что-то двурукое, суставчатое, мало похожее на древний исследовательский зонд. В сопровождении двоих охранников Рауль погрузился в машину; его приткнули у самой кабины.

Жуков уселся рядом с водителем и заглянул в «пассажирский» отсек сквозь зарешеченное окошко, забранное толстым, поцарапанным пластиком в горизонтальных щелях.

– Где мой адвокат? – спросил его Рауль.

– Он согласился с мнением следствия и не поедет с нами.

– Неужели? – встревожился Рауль. – Я остался совсем без защиты?

– От правосудия не уйти, – назидательно проговорил Леннард. – Мы сошлись по всем позициям, эксперты подтвердили вашу невиновность в убийствах, вы признались в четырех преступлениях – что еще?

Он отвернулся с самым решительным видом, и Рауль промолчал, уставясь в темный угол отсека. Действительно, с чем он пытается сражаться и за что? По самым мрачным оценкам, ему грозило год-два заключения. Совсем не так много, как можно было накрутить по репортажам ушлых журналистов.

Вскоре флаер прибыл в аэропорт, и Рауля перевели в служебный дилижанс модели «Локхид-Спринт», куда помимо его небольшой группы погрузилось несколько чиновников полицейского управления. Они брезгливо косились на арестанта, тут же переводя глаза на свои дорогие часы, и торопясь уйти с его дороги. В районе кормы машины был оборудован специальный закуток с жестким топчаном и без единого окна.

– Пристегните ремни, – вежливо посоветовал интерком. – Следующая остановка – Нордстрем, Северный округ. Время в пути – 5 часов 12 минут.

«Даже ремней и тех не выдали», – хмуро подумал Рауль, укладываясь на лежак.

Количество заключенных и условия их содержания определяют, насколько целесообразно групповое богослужение для тех, кто относится к религиозным меньшинствам в рамках контингента данного учреждения. Однако важно, чтобы эта численная разница приводила к возможно меньшей дискриминации. В частности, в стране с государственной религией нужно позаботиться о том, чтобы в учреждении было оборудовано не единственное место богослужения, украшенное атрибутами государственной религии. Если представители разных вероисповеданий вынуждены делить место богослужения, религиозные атрибуты должны быть переносными, чтобы не оскорблять религиозные чувства других групп.

«Руководство к применению международных тюремных правил»

По прибытии на вокзал северной столицы Раулю опять не позволили полюбоваться архитектурными красотами, сразу затолкав в служебную машину, притулившуюся возле ограды. Флаер тут же взлетел. Он болтался на перекрестках, надсадно выл, ускоряясь, скрипел при торможении и совершал неожиданные маневры – но вскоре вырвался на простор и быстро понес арестанта к новому обиталищу.

Окружная тюрьма стояла на голом, каменистом острове в нескольких километрах от берега, и там дул такой ветер, что едва не сорвал с Рауля ватную куртку, что поджидала его в машине. Густо-серое небо в разводах туч выглядело таким родным, что на глазах пленника едва не выступили слезы. Или это просто ветер был таким резким и холодным?

– Сеньор Жуков, – проговорил Рауль, идя за инспектором к двухэтажному зданию унылой кубической формы, – раз вы все про меня знаете, объясните мне, что за микрокамеру вы имели в виду? Якобы у меня было такое устройство. Помните?

– Отлично помню, – обиделся Леннард. – Она была встроена в пуговицу вашей куртки. Отличная штучка, с довольно мощным передатчиком и микропроцессорным блоком, который сжимал картинку и транслировал ее на спутник связи.

Рауль покачнулся, вызвав мгновенную настороженность конвоиров, но тут же вернул себе твердость шага. «Спасибо тебе, Вешкин», – сжимая зубы, подумал он. Если Иван с самого начала операции знал, где его «компаньон» схоронил пиропатрон и тротил, ему оставалось только с азартом наблюдать, в какой момент полиция Эккарта схватит Рауля. А когда тот все-таки ускользнул от преследования и благополучно прибыл на условленное место, попросту позвонить в полицию через шифратор, чтобы абонент не отследил источник звонка. «Простите, но мне кажется, что я видел, как преступник Эндьета взламывает представительство компании «Русское поле» по адресу… Наверное, хочет спрятаться на окраине города. По-моему, он вооружен…»

Вряд ли дотошно выяснять у Марфы, почему на втором этаже сервирован столик, имело для полиции смысл. Ну, приходил клиент и ушел, что с того? Кому это интересно, если злодей схвачен и водворен в кутузку?

– А что было на моем диске?

– Ничего, сэр! – отрезал инспектор. – Ничего интересного для следствия. Файл с глупыми фразами вроде «Не забывай друзей» и «Помни мать родную». Полагаю, это напутствие оставил ваш пресловутый Иван. Диск же попал к вам от него… Не волнуйтесь, ваше имущество будет в целости вручено вам после отбытия срока заключения.

«Я не забуду, – подумал Рауль. Его давно не стриженые ногти впились в ладони, оставляя саднящие полосы. – Я буду помнить».

– Спасибо, – пробормотал он.

После проверки документов на КПП инспектор отделился от своей группы и ушел, вероятно, для доклада местному начальству.

Казематы уходили в скальное основание острова на огромную глубину. Разболтанный лифт – клетка с протертым полом – падал почти минуту, прежде чем с лязгом остановился, выпуская заключенного и двоих охранников в неожиданно высокий и светлый коридор, полный дверей. Из-за них доносились самые разные, редко пристойные звуки: заключенные активно боролись с одиночеством при помощи разных предметов – телевизора, радио, компьютерного оружия во время игры… Рауль, проведя в застенке неделю, стал примечать за собой такое же точно стремление насытить быт как можно большим количеством шумов.

Наверное, этот уровень населяли заключенные, ожидавшие приговора.

Камера ему понравилась: в отличие от джоттовской, она имела экран в полстены, забранный толстым пластиком. На экране красовалась, конечно, совсем не глухая стена или «волнующие» внутренности скалы, а прелестный вид океана откуда-то с прибрежной кручи. Рауль сразу решил, что посвятит часть долгого дня созерцанию бегущих волн и вслушиванию в их протяжный, бесконечный шелест, слегка искаженный помехами аудиоканала.

Не успел Рауль осмотреть начинку своего временного жилища, как в камеру ввалился печальный человек с ноутбуком, обряженный в желтый балахон до пят и совершенно лысый. Пристроив компьютер на пустом пока столе, он повернулся к озадаченному пленнику со словами:

– Можете звать меня Вишвакарман. Какой веры придерживаетесь, сахиб?

– А вы? – насупился Рауль.

Этот вопрос еще больше опечалил гостя, и он сообщил:

– Еще год назад я с уверенностью сказал бы вам, что индуист. Увы, политика власть предержащих не всегда совпадает с чаяниями простого народа! Начальник тюрьмы господин Обри почему-то решил, что я легко смогу заменить господ буддиста, кришнаита и тантриста. Они были изгнаны из данного учреждения за чересчур активную пропагандистскую деятельность. Теперь мне приходится отправлять не только собственные таинства и обряды, но также и те, что противны моей природе и убеждениям, подчиняясь требованиям закоренелых приспешников указанных культов, которые расплодились в нашем заведении благодаря названным деятелям. Заметьте, оплата моего труда в результате нисколько не изменилась!

– Тантристов, говорите? – заинтересовался Рауль. – Пожалуй, я бы записался в тантристы. Насколько я знаю, они проповедуют свободную любовь и вообще всей душой за самую гнусную похоть?

– Запись в еретические секты вероотступников не производится! – отрезал подвижник. – Или вы становитесь под мое знамя, или ступайте в христианские тенета. Можете податься к иудеям, если угодно. А может, вы тайный политеист? – встревожился он. – Таких в нашем учреждении не очень-то любят.

– Жаль, что я не могу стать тантристом.

– Это мужская тюрьма, сахиб! – всплеснул руками проповедник.

– Тогда ладно, – смирился Рауль. – Я как-то не подумал об этом.

– Решайте скорее, – сказал Вишвакарман. – Надумаете стать индуистом – пожалуйста, я выдам вам такой же наряд, как у меня, и вы сможете принимать участие в отправлении обрядов. Они у нас веселые, не то что у католиков или, упаси Вишну, свидетелей Иеговы. Например, мы с песнями ходим по коридорам, стуча в бубны, или печем специальные пирожки, чтобы раздать их заключенным иных конфессий. Как решите – зайдите на сайт заведения, чтобы отправить мне письмо, и отыщите пункт «Религиозные предрассудки». Это местный дизайнер так развлекается, не обижайтесь на недоумка.

Так ни разу и не улыбнувшись, индуист захлопнул ноутбук и удалился.

Вскоре объявили сбор на обед, и дверь Раулевой камеры щелкнула язычком замка, выпуская пленника. Волнующий голос пригласил его пройти направо по коридору, в столовую, и заключенный послушно выбрался из камеры. Мимо него уже торопились арестанты, и многие обращали на Рауля самое пристальное внимание. Один из них, плюгавый коротышка в чересчур широких брюках, пристроился слева от него и потеребил за рукав.

– Я тебя видел по телевизору, друг! – возбужденно крикнул он. – Ты троих сделал, точно? Меня Антоном зовут, может, слышал о деле «смертельного мстителя из Новатора»? Меня четыре дня назад повязали.

Рауль не ответил, хмуро покосившись на попутчика.

– Не слышал? Странно, по телевизору меня много показывали. Здорово ты выступил! А я только одного прибил, он меня больше всех доставал. Все время говорил при всех: «Мелкий прыщ!», «Таракан безусый!» Вот я и не вытерпел, прирезал гада. – Убийца хищно осклабился, дернувшись так, словно заново выбрасывал перед собой руку с ножом. – А следователь меня и спрашивает: «Сознаешься в преступлении?» А я ему говорю: «Ты, прыщ мелкий, крыса тюремная, скажи – хочешь меня пристрелить?» Он аж затрясся, так хотел пистолет достать и всадить мне в лоб разряд!

Коротышка визгливо захохотал, но в это время, к счастью, коридор закончился столовой, и заключенные стали нестройно рассаживаться за столиками. Попутчик увязался за Раулем и продолжал нести чушь о том, как он ловко избавил мир от настоящего гнойника, каким являлся его усопший обидчик. Остальные арестанты порой сочувственно посматривали на Рауля, но никто не подошел и не предложил убийце заткнуться.

– Ты какой веры, друг? – внезапно спросил Антон, впиваясь в Рауля колючими, безумными глазками.

С потолка на скрипучей штанге спустился глубокий поднос с полными тарелками и чашками. Горкой лежали гнутые и потрескавшиеся столовые приборы и мятые бумажные салфетки.

– Никакой, – отозвался Рауль.

– Это ты зря! Зря. А ты знаешь, что нет бога, кроме Ярилы?

– Ты уверен? – Рауль отхлебнул суп и поморщился – ему никогда не нравились овощные отвары. Тем более полностью лишенные перца.

– Конечно! – Антон схватил ложку и уставился в свою тарелку. Может, он не терпел овощных супов?

Рауль огляделся и заметил, что многие из полусотни заключенных ненавязчиво прислушиваются к их беседе, не забывая стучать ложками по дну пластиковой посуды. Вероятно, все знали о прилипчивом нраве коротышки, а потому тайком потешались над Раулем, ставшим как новичок объектом религиозного натиска.

– Ты проповедник? – спросил он.

– Учусь, – скромно отозвался Антон и наконец-то отвлекся на пищу, с шумом втягивая жидкость вытянутыми губами.

– Продолжай учиться, – хмуро проговорил Рауль. Покончив с супом, он навалился на перловую кашу с вкраплениями мяса. – У тебя пока плохо получается обращать заблудших на верный путь.

Сотрапезник как-то вдруг обмяк и уныло уткнулся в миску, сосредотачиваясь на обеде. Его ложка уже не топорщилась с прежней бодростью, механически загребая луковую гущу.

– Ты прав, – сказал он покорно. – Ты троих прикончил, а я только одного. Это несправедливо! Я тоже хотел бы, как ты, долго скрываться от полиции… Правда, среди твоих жертв есть женщина. С ними легче управиться.

– Заткнись, – буркнул Рауль и огляделся. Арестанты за соседними столами поскучнели и вступили в собственные разговоры, больше не обращая внимания на коротышку и новичка. Похоже, тем не удалось оправдать их ожиданий и учинить что-нибудь вроде скоротечной потасовки – авторитет Рауля как матерого душегуба в глазах Антона был слишком высок. К тому же Рауль видел фильмы, в которых нарушителя порядка в тюрьме мгновенно поражали разрядом из скрытого в стенах оружия, и не собирался подставляться.

Никакого желания оправдываться и твердить, что он никого не убивал, у Рауля не было. Безумный Антон – не судья и не инспектор, чтобы распинаться перед ним, обеляя собственную шкуру.

Внезапно прозвучал короткий сигнал, и Антон поспешно закинул на поднос пустые тарелки. И когда он только успел подъесть перловку? Вскоре арестантам позволили выйти из столовой и разбрестись по камерам. На двери Раулевой уже красовалась картонная табличка с его именем, а датчик экспресс-анализатора кода помаргивал глазком – так что ошибиться номером было невозможно. Теперь у него имелось собственное «полноценное» жилье.

Петровская Православная Духовная Семинария объявляет прием учащихся на 47–48 учебный год. В Училище принимаются лица православного вероисповедания, мужского пола в возрасте от 18 до 34 лет, имеющие среднее образование, холостые или состоящие в первом браке.

Абитуриенты подвергаются приемным испытаниям: письменный экзамен по русскому языку – изложение; устный экзамен по Закону Божию (учебник «Закон Божий» под ред. протоиерея Т. Василькова); осмысленное знание основных молитв; навык чтения богослужебных книг на церковнославянском языке.

Документы, необходимые для поступления: прошение на имя ректора Семинарии; рекомендация приходского священника; свидетельство о рождении; справка о крещении; документ об образовании; справка о семейном положении; справка о состоянии здоровья; справка о венчании (для женатых); водительские права; голокарточка (6х8).

«Вестник Православной Церкви Эккарта»

В следующие два дня Рауль раз пять получал от соседей по застенкам короткие электронные приветствия, но отвечать на них не торопился, и к нему потеряли интерес. Два раза он отправлял родителям письма, в которых в розовых красках расписывал тюремную жизнь, но отклика так и не дождался – вероятно, на общение с окружающим миром было наложено серьезное ограничение. Каково оно, Рауль выяснять не стал, хотя вполне мог посетить тюремный сайт и ознакомиться со своими правами.

Но ему это было, в общем, неинтересно.

В первый же день его навестило еще трое служителей различных культов, однако Рауль отделался туманными обещаниями подумать и определиться со своими конфессиональными симпатиями.

Здесь, в камере, его и догнало официальное извещение от «Антипова» – короткое сухое уведомление в том, что с 16 февраля текущего года он считается уволенным, а окончательный расчет откладывается на день вынесения приговора. Потому как корпорация полагает, будто Рауля обяжут выплатить ей компенсацию за причиненный ущерб («разгром» офиса ремонтной станции и, в частности, поломку двери).

На третий день ожидания к нему в камеру явился инспектор и объявил, что в плотном графике судьи Чен Юня возник незначительный перерыв, и ему, Леннарду Жукову, посчастливилось вовремя оказаться в нужном месте и передвинуть слушание дела на сегодняшнее число. Как будто что-то в участи Рауля от этого могло измениться – скорее всего, переведут на другой уровень, и только.

– Вы готовы? – нетерпеливо спросил Жуков, усаживаясь на Раулеву кровать с видом хозяина. – В таком случае прошу пройти к терминалу, сейчас откроется прямой канал связи.

– Минутку, – пробормотал Рауль и действительно провел этот промежуток времени за туалетной ширмой, умывшись и причесавшись. Все-таки ему впервые предстоит явиться перед судьей, а кто знает нравы этой занятой касты людей? Арестант порядочно волновался, усаживаясь перед монитором.

Вовремя – спустя несколько секунд матовая плоскость подернулась помехами, картинка стабилизировалось, и на экране перед Раулем возникла пластиковая кукла, изображавшая почтенного Чен Юня. Заключенный ощутил себя участником сценического представления, особенно когда замелькали физиономии свидетелей с фамилиями по нижнему канту изображения, говорящие стандартную фразу: «Показания подтверждаю». И ведь никто не отказался от своих прежних слов!

– Так, – сказал судья, едва разжимая узкие губы. – Что у нас тут? Взлом магнитовоза… Иск компании «Всеобщие перевозки» о возмещении ущерба в размере пятисот тридцати крон – удовлетворить из личных средств подсудимого… Взлом гаража и похищение флаера марки «Слон»… Иск компании «Пакователь» о возмещении ущерба в размере ста восьмидесяти трех крон – удовлетворить из личных средств подсудимого…

«Рвачи! – мысленно негодовал Рауль, стискивая подлокотники. – Эти-то за что?»

– Подделка личной кредитной карточки… – продолжал Чен Юнь. – Иск Департамента внутренних дел Эккарта о взыскании штрафа в размере двух тысяч восьмисот крон…

Рауль едва сдержался, чтобы не вскричать, настолько дикие суммы ему предлагалось оплатить. Знал бы он, что ждет его впереди…

– Несанкционированное отделение спасательной капсулы и фактический срыв заключительной фазы полета аэрокосмического челнока компании «Локхид» путем снятия с маршрута обслуживающего персонала, затраты на транспортировку персонала к месту службы, компенсация страховой выплаты персоналу – иск указанной компании в размере девятнадцати тысяч девятисот девяноста девяти крон. Поисковые работы и извлечение поврежденной капсулы, восстановление энергозапаса, доставка и на челнок и монтажные работы в размере двенадцати тысяч ста двух крон… Удовлетворить из личных средств подсудимого. И все? – с отзвуками недоумения вопросил судья. Как будто он собирался приступить к настырному Жукову с резонным вопросом: «И ради такой чепухи ты влез в мой плотный график?»

Какое-то время судья с ленивой недоверчивостью пролистывал файл, но список обвинений, к счастью, закончился – Рауль пересек всего лишь четыре пятых Эккарта и не успел как следует накуролесить. Сам арестант в это время сидел в прострации, практически утратив слух и зрение. Он пытался сложить в уме гигантские числа. Огромная часть его сбережений растаяла словно облако в летний полдень! Рауля охватила дикая слабость, почти недомогание, и только полное душевное напряжение не давало телу свалиться со стула.

– Подсудимый, у вас есть возражения? – спросил Чен Юнь.

– Нет, – выдавил Рауль после паузы. – Надеюсь, у меня достаточно средств, чтобы расплатиться с кредиторами?

Он действительно не успел подсчитать, сколько воротилы бизнеса, пользуясь правом сильного, вознамерились содрать с неудачника, попавшегося полиции. Наклонив кукольную голову, судья быстро ознакомился с содержимым Раулевой кредитной карточки и, казалось, удивленно хмыкнул.

– Достаточно, – произнес он. – Остатков хватит также для компенсации десяти месяцев и двенадцати дней заключения под стражей. У вас останется пятьдесят шесть крон. Вот только закон запрещает компенсировать больше половины срока заключения, в вашем случае это полгода. Произвести зачет имеющейся суммы в счет 6 календарных месяцев?

Рауль задумался. «А какие еще бывают месяцы?» – мелькнула неуместная мысль. Ему дико не хотелось тратить практически все свои кроны на то, чтобы скостить время, проведенное в застенке. Все-таки на его счетах после удовлетворения исков оставалось без малого восемнадцать тысяч крон. Сумма достаточная для того, чтобы достойно, без копания в мусоросборниках, продержаться 5–6 месяцев после того счастливого мига, как он покинет окружную тюрьму. А иначе он оказывался на свободе с пустыми карманами. С другой стороны, он всегда сможет заработать себе на жизнь, если «Антипов» оставит его в покое.

– Да, – твердо сказал Рауль.

– Ваше право, – легко согласился Чен Юнь. – Объявляю приговор! – Он сделал торжественную паузу, как будто сейчас на него смотрел не подсудимый и его следователь, а целая толпа восторженных зевак. – Перечисленные выше злодеяния, совершенные Раулем Эндьетой в период с 17 по 21 февраля 47-го года, согласно Уголовному кодексу Эккарта и учитывая признание подсудимого, оценены мной в шесть месяцев заключения с учетом снижения срока. Приговор вступает в силу с момента ареста г-на Эндьеты и обжалованию не подлежит.

Изображение мигнуло и превратилось в мутно-серый прямоугольник заставки. Напряженные мышцы Рауля медленно расслабились, словно державшая его прямо некая пружина потеряла твердость, а руки опустились, покинув клавиатуру.

Новая книга о родном городе

10 марта издательство «Книжный мир» выпустило компакт-диск «Петровск от основания до наших дней».

Цель очерков – дать государственным и деловым людям, учителям, студентам, школьникам да и просто тем, кто этим интересуется, достаточно полную информацию об основных этапах развития города, его населении, промышленности, финансах, общественно-политической жизни, быте, нравах, культуре и т.п. Отдельный раздел посвящен знаменитому космобиологу прошлого, погибшему незадолго до закладки первого камня в основание города и в чью честь, собственно, он и назван – Рэму Р. Петрову.

Сборник составлен на строго научной основе, но при этом события и факты изложены в доступной форме. На диске множество голограмм, предоставленных областным научно-производственным центром по охране и использованию памятников истории и культуры Северного округа, Окружной библиотекой им. Гуссерля, а также гражданами города. Издание оформлено рисунками студентов Северного филиала Академии художеств, ваяния и зодчества.

«Петровская правда»

Рауль думал, что его переведут на другой уровень, но за все оставшееся до отбоя время к нему никто так и не явился. Он несколько часов пролежал на твердой кровати, бездумно глядя в потолок, и лишь обрывочные картинки из недавнего прошлого мелькали перед ним, заслоняя скучную обстановку камеры.

Прошло время ужина, а он все так же не двигался, не чувствуя голода и не реагируя на призывные попискивания динамиков терминала. Ему казалось, что мир забыл о его существовании, как будто краткое заявление судьи нарисовало на двери его камеры череп с костями и преобразилось в надпись: «Не беспокоить до 20 августа т.г.!» В тот день, когда благожелательный охранник, гремя ключами, войдет к седому, изборожденному морщинами Раулю, ему будет почти тридцать. Эти печальные образы бродили в голове арестанта – теперь шестимесячный срок уже не казался ему коротким. А мир вокруг одинокого острова в северном океане, живя свободно и весело, останется таким же молодым, как и в самые первые дни своего освоения.

Мимолетному, разрушительному знакомству с Иваном Вешкиным, наряду с незыблемой вечностью Эккарта и красотой вольной жизни, тоже находилось место в думах Рауля. Почти полгода отделяло арестанта от того дня, как он сможет взглянуть на свои застенки с высокого континентального берега, подставив нестриженую месяцами голову соленым ветрам, зло выкрикнуть прощальное слово каменному острову и пуститься на поиски врага.

Когда свет лампы на потолке стал автоматически гаснуть, Рауль очнулся и почувствовал голод. В этот момент щелкнули запоры, и пленник подумал, что ему принесли ужин. Но все оказалось не так прозаично. В камеру вошли двое здоровяков с импульсными автоматами наперевес, одинаковых – в серой форменной одежде – до зубной боли.

– На выход! – скомандовал один, по-видимому, старший из них.

– Что, пора на ужин? – обрадовался Рауль и вскочил.

Но пришельцы не ответили, поведя его в противоположную от столовой сторону.

Их процессия погрузилась в лифт и вскоре высадилась возле КПП. Рауля ввели в соседнее с проходной помещение, где в круглых, вырубленных в полу ямах, на унавоженной опилками почве произрастали самые настоящие деревья, только карликовые. Закатное солнце красиво играло огненными всполохами на всех четырех стенах, отражаясь от застекленных эстампов и гравюр, акварелей и батиков. Было свежо и довольно тихо – ковер погасил шум, произведенный посетителями.

Старший провожатый, поправив съехавший автомат, со странной для его облика деликатностью постучал в самую красивую дверь с табличкой «Начальник пенитенциарного учреждения Северного округа №01 Теофил Обри». Оттуда донеслось негромкое приглашение, и Рауля втолкнули внутрь, под своды обширного, скромно отделанного кабинета. Здесь, помимо растений, имелся внушительный аквариум с какой-то океанической рыбой гнусного вида. В самом конце длинного стола сидели два человека.

«Сейчас поздравят со вступлением в их дружную тюремную семью, – раздраженно подумал Рауль. – Только зачем так помпезно? А может, покормят?» Похоже, во все времена заключенные мечтают о надбавке к пищевому рациону. Действительно, перед хозяевами кабинета стояла низкая, широкая ваза, доверху наполненная фруктами, и при их виде Рауль вспомнил радушную Марфу, тоже сперва угостившую его.

– Проходите поближе, сэр, – пригласил его грузный, пожилой человек в гражданской одежде, сидевший в торце стола. Выглядел он весьма добродушно, даже как-то по-отечески. – Угощайтесь. Приговор судьи, к сожалению, так сильно подействовал на вас, что вы забыли поужинать.

– Спасибо, – пробормотал Рауль и впился резцами в плоть груши. Глубина и мягкость кресла, в которое он погрузился, понравилась ему.

Второй обитатель начальственного кабинета в это время изучал арестанта сквозь прицелы модных очков, недоверчиво щурясь. Кажется, что-то в Рауле вызывало его скептицизм – то ли мексиканский тип лица и черные волосы, то ли бездумное отношение к непроверенной, может быть даже немытой пище.

– Познакомьтесь с доктором Максимовым, – сказал начальник тюрьмы. – А кто такой я, полагаю, говорить не надо…

– И это настоящий убийца, мсье? – спросил доктор.

– Нет, этот господин, к сожалению, никого не убивал, – покачал головой Обри. – Или к счастью? Убийц очень мало, и вы, доктор, могли бы ждать заказа бог весть сколько времени. Правда, поступил к нам недавно один… Но со здоровьем у него проблемы, да и ростом не вышел. Псих, одним словом. Так что я предлагаю вам кандидатуру мистера Эндьеты. Раз уж вы оказались в наших краях, я решил дать вам возможность взглянуть на него собственными глазами.

Максимов приподнялся на стуле и чуть ли не вплотную приблизил костистое лицо, увенчанное седыми бакенбардами, к растерянной физиономии Рауля. Затем он сел, раскрыл папку и просмотрел дело, содержащее, по всей вероятности, изложение «подвигов» Рауля. Добравшись до приговора, он хмыкнул и обратился к арестанту:

– Мсье, как вы относитесь к перспективе провести в тюрьме не полгода, а всего месяц? Вернее говоря, совсем не в тюрьме, а на природе. Наедине, можно сказать, с Эккартом.

– Э? – опешил Рауль.

Доктор продолжил речь:

– Я расшифрую свое предложение. Как вам, возможно, известно, неподалеку от урочища Мокрый Камень расположена роща так называемого рододендрона Петрова болотного. Болотный, конечно, не Петров… Плантация – так мы, сотрудники Ботанического института Фонда исследований Эккарта, называем ее между собой – единственное известное науке место, где произрастает это растение. Некоторое время назад при поддержке нескольких частных компаний мы начали осуществление проекта под условным названием «Петрович». – Доктор Максимов постепенно воодушевился, даже скинул очки и стал размахивать ими словно указкой. – Не вдаваясь в ненужные вам детали, сообщу только, что для эксперимента, имитирующего некий обряд древних обитателей Эккарта, нам нужны добровольцы. И я предлагаю вам стать одним из них. В результате вы освободитесь не позднее чем через три месяца и даже сможете вернуться в родной город. Впрочем, об этом вам лучше расскажет мсье Обри. До и после опыта вас будут постоянно обследовать квалифицированные врачи и заодно подлечат все что можно. Кроме того, всякое упоминание о вас будет стерто из полицейских файлов, а значит, отношение к вам со стороны работодателей будет вполне доброжелательным. Существенный довод, не так ли?

Утомившись, ученый схватил цитрус и стал поедать его вместе со шкуркой.

– Это опасно? – спросил Рауль. – Для здоровья или жизни? У меня аллергия Гиссона, если вы не знали.

– Поверьте, пребывание в кутузке скажется на вашем здоровье намного заметнее, – горячо уверил его Максимов. «У нас самые лучшие условия содержания…» – проворчал Обри. – Кстати, об аллергии можете не беспокоиться, оба добровольца, страдавшие от нее, у нас благополучно излечились.

– Вот как! – поразился Рауль. Насколько он знал из прессы, еще никому не удавалось избавиться от этого заболевания. Всю жизнь поедать антигистамины, когда знаешь, что мог бы закинуть их подальше, будет крайне неприятно. С другой стороны, кто знает, какую методику лечения применяют яйцеголовые, раз до сих пор не объявлено об успехе борьбы с аллергией?

Рауль крепко задумался. Казалось бы, что проще – срезать в два раза срок, выйти на свободу и предаться мести, пока свежи горячие чувства к Вешкину и его подруге? И в то же время червь сомнения подтачивал решимость арестанта. Он спросил:

– Почему вы предпочитаете работать с убийцами?

Доктор поперхнулся апельсином, его челюсти замерли и медленно разжались, выпуская измочаленные останки цитруса.

– Гм, – буркнул он. – Что ж, вы спросили, я отвечу. – Он вынул из кармана пиджака платок и принялся натирать стекла очков. – Есть основания полагать, что психика подопыт… добровольцев претерпевает некоторые, пока малоизученные изменения. Согласитесь, что хуже убийцы человека в обществе не сыскать – грубо формулируя, конечно. То есть пусть человек изменяется, – иными словами, станет лучше. Конечно, я сильно упрощаю картину, но ведь вам и не нужны ученые рассуждения, верно? Не спешите отказываться от предложения! – заторопился Максимов, заметив желание Рауля высказаться. – Я знаю, что вы не убийца, а грабитель и мошенник. Увы, я не уполномочен сообщать вам количество добровольцев, уже поучаствовавших в эксперименте, но все они находились… м-м, наедине с природой достаточно долгое время, до полугода. Я же предлагаю вам куда меньший интервал времени. Чтобы у вас был стимул согласиться с моим предложением. К тому же мы нуждаемся в статистических данных: глубина перестройки организма в зависимости от времени опыта и так далее.

– Что, Комиссия по биоэтике вам уже не указ? – набычился Рауль. – И как сильно вы собираетесь меня перестраивать?

– Совсем чуть-чуть, на глаз незаметно, – заторопился доктор. Он явно пожалел, что углубился в скользкую тему. – Вы останетесь человеком и сможете иметь детей. В общем, на взгляд окружающих вы не изменитесь. К тому же вы дадите нам свое письменное согласие на участие в опыте, так что Комиссия не придерется.

– Вы действительно сотрете архивные файлы с моим делом? – спросил Рауль у начальника тюрьмы, с вялым интересом прислушивающегося к монологам ботаника.

Тот важно кивнул:

– Таково соглашение между нашими организациями.

– А как же правозащитники? – вспомнил Рауль. – Они ведь могут поднять шум на весь Эккарт. Мол, опыты на заключенных и прочее.

– На этот счет не волнуйтесь, – осклабился Обри. – Пусть сначала попадут на мой остров, а там и поговорим. Заповедник тоже неплохо охраняется.

К этому времени за пределами здания заметно стемнело, но автоматика не дала кабинету погрузиться во тьму, постоянно добавляя освещенности. Обитатели тюрьмы, скорее всего, уже давно спали, за исключением отдельных фанатов Интернета.

Три месяца! Не такой уж значительный срок, особенно если больше половины из него пройдет в палате института, а не в камере.

– Я хочу, чтобы никто не узнал, будто некий Р. Эндьета участвует в научном эксперименте. Ни пресса, ни родственники, ни прочие доброжелатели, которые посетят тюремный сайт, – сказал он хмуро. – Я составлю несколько писем, и вы, господин Обри, будете отправлять их моим родителям каждые две-три недели. Требую внести мои условия в договор. Повторяю: никто, кроме вас, сеньор Обри, и вас, доктор Максимов, не должен знать, что я освобожусь через три месяца. Таково мое твердое условие. Сотрудникам института представите меня под именем… Милан Хастич.

Начальник хмыкнул и обменялся с доктором понимающим взглядом, затем кивнул.

– Хорошо, принимается, – произнес Максимов. – Включим ваше предложение в пункт «Особые условия контракта».

– Секретный пункт, прошу учесть. – Рауль поднял палец. – Чего будет он стоить, если каждая секретарша вашей конторы сможет с ним ознакомиться?

– Ладно, ладно, – проворчал ботаник. – Возни с вами, мсье, словно с больным кербером. Так вы согласны или нет, наконец? Полагаю, мсье Обри не будет возражать, если Р. Эндьета останется под его надзором, в то время как некий М. Хастич отправится в Петровск.

– Это не такой уж пустяк, как вы думаете, – проворчал хозяин. – Вам повезло, сэр, что в соглашении учтена подобная реакция добровольца, а мне предоставлены соответствующие полномочия. Анонимность, черт побери! – Выдвинув консоль своего терминала, выдержанную в тонах интерьера, он настучал на клавиатуре несколько символов и вновь обратился к Раулю: – Запомните, что у вас не будет не только прошлого имени, но и всего остального, что вы заимели за всю жизнь – ни трудового стажа, ни образования. Ну, разве что страховка, без нее вы и шагу не сделаете. Доктор сказал, фрагмент генетического кода у вас будет немного отличаться от «эндьетовского», после опыта и внесете его в кредитку. И наконец, бессрочный счет в Национальном Банке Эккарта, все как у полноценного гражданина. Понятно? Кстати, пока не забыл, процедура оформления будет стоить вам тысячу крон, – ухмыльнулся тюремщик. – Конечно, они пойдут на дальнейшее развитие пенитенциарной системы Эккарта, – цинично добавил он.

Рауль мысленно чертыхнулся, но делать было нечего. За пределами тюрьмы, если ничто не помешает, он сможет быстро компенсировать потерю денег. И это гораздо лучше, чем оповещать «антиповцев» и Вешкина о своем досрочном освобождении. Рауль кивнул.

– Да, – встрял Максимов, – это верно, генетический код добровольцев после опыта… м-м… претерпевает некоторые изменения. Совсем неопасные для здоровья.

Рауль понял только то, что хотел понять – никакой полный тест не сможет выявить идентичность Эндьеты и Хастича. Что уж говорить об экспресс-анализе, который проводится процессором кредитки?

– Надеюсь, у меня будет хоть какая-то семья? – озаботился он.

Несколько минут Обри хмуро всматривался в экран, чего-то ожидая, и наконец сказал:

– Походящая по возрасту семейная пара по фамилии Хастич живет в Армстронге. – Он еще немного повозился с манипулятором. – Предупреждаю, что не смогу внести запись в архивные реестры жителей Армстронга и вашего Эль-Фернандо, потому что они хранятся на изолированных от сети носителях. Но семья у вас теперь имеется. – Из принтера вылез листок, заполненный текстовой информацией и четырьмя плоскими копиями голограмм. Начальник тюрьмы откинулся в кресле и вперил в Рауля усталый взгляд. – Изучите информацию на досуге. Имейте в виду, на запрос в Департамент народонаселения любой интересующийся получит односложный ответ: Милан Хастич зарегистрирован и реально существует. Но только до 21-го августа 47-го года, после чего наш мифический персонаж умрет, а Рауль Эндьета будет выпущен из заключения. Годится?

Рауль несколько секунд делал вид, будто раздумывает над предложением – и при этом не уверен, стоит ли его принимать.

– Мне вернут мои вещи? – спросил он.

– О Господи! – воскликнул Обри. – У меня еще не было такого привередливого кандидата. Может, вам и лицензию на оружие выправить? Старая ведь все равно потеряет силу.

– Было бы замечательно, – улыбнулся Рауль.

– Кстати, не вздумайте эти полгода появляться в Армстронге, а то разоблачат, – буркнул Обри и налил в стакан шипучки. – Департамент и так страдает от ушлых газетчиков.

– Точно, и наш институт тоже, – поддакнул Максимов и поднялся. – Представляю, сколько будет шума в местной прессе! А может, и столичной тоже. Ну-с, мсье, вперед. Ваши требования и так порядком задержали вылет. Нас ждут великие дела!

– Где я слышал эту фразу? – сказал Рауль и хмуро улыбнулся.

Лицо учитывается как исключенное из агентурного аппарата в следующих случаях:

1) смерть (к материалам личного дела приобщается официальный документ, подтверждающий факт смерти, или рапорт, объясняющий отсутствие указанного документа);

2) уведомление одной из сторон о намерении досрочно прекратить сотрудничество (контракт считается прекращенным через 10 суток после уведомления);

3) окончание срока контракта, если стороны не выказали намерения продлить контракт за 7 суток до его истечения;

4) уход на пенсию по условиям контракта;

5) двурушничество или умышленная дезинформация;

6) грубое нарушение требований конспирации;

7) систематическое уклонение от выполнения контрактных обязательств, иные нарушения условий контракта;

8) длительная болезнь данного лица (свыше 1 года);

9) перевод в доверенное лицо;

10) прочие обстоятельства, делающие невозможным конфиденциальное использования данного лица.

Исключение указанных в настоящем пункте лиц из действующего агентурного аппарата производится на основании заключения об исключении агента, резидента, содержателя явочного помещения, конспиративной квартиры (приложение 11), которое утверждается руководителем органа внутренних дел, уполномоченным на осуществление оперативной деятельности.

Агент, связь с которым временно приостановлена (сроком до 2 лет), с учета не снимается.

«Инструкция о порядке регистрации дел агентурного аппарата»

Практически весь путь из Окружной тюрьмы до Петровска Рауль проделал в бессознательном состоянии. Максимов объяснил введение в вену какого-то вещества тем, что это необходимо для подготовки организма Рауля к будущим «испытаниям». Однако сам доброволец считал, что таким образом институт сэкономил на охране. Оставлять преступника, несколько дней умело скрывавшегося от поимки, наедине с доктором и водителем флаера было бы неразумно.

Таким образом, по прибытии в институт, когда Рауля растолкали и принудили идти своим ходом, ноги отказывались нести его онемевшее тело, и пришлось задействовать санитаров.

В районе Петровска было заметно теплее, чем на самом севере страны, и арестантская одежда не ощущалась как что-то чуждое местному климату. В рассветном воздухе, подернутом сырым туманом, просматривались двух– и трехэтажные корпуса научного городка, смахивавшие на коттеджи нуворишей – вот только архитектурных излишеств вроде башенок, эстакад и панно на них не было. На табличке, висевшей при входе в один из корпусов, Рауль успел разглядеть: «Петровский филиал Ботанического института Фонда исследований Эккарта». Значит, его не надули.

Новое жилище Рауля, к его огорчению, отличалось еще большим аскетизмом, чем камера в Окружной тюрьме. В нем не имелось ни терминала, ни персонального санузла. Кровать же походила на стол в операционной, так много различных шлангов, датчиков и щупов вилось вокруг нее. А одну из стен в комнате занимала галерея экранов, каждый из которых норовил показать какой-нибудь физиологический параметр тела, стоило только прилечь отдохнуть. Когда Рауль пожаловался Максимову на бедность комнаты, тот лишь пообещал, что курс реабилитации пройдет в более комфортных условиях.

Сама лаборатория, как выяснил Рауль в первый же день пребывания в институте, изучала проблемы «эволюционной модификации генетической структуры органических тканей первобытных жителей Эккарта под воздействием химического состава почвы Петровского природного заповедника в результате нетрадиционного вертикального погребения тела». Рауль даже не пытался запомнить такое нагромождение терминов, просто отметил для себя, что его лично каким-то образом собираются подвергать химическому «воздействию». Против незначительной модификации своих клеток он не особенно возражал, тем более избежать ее было невозможно.

Несколько раз в коридоре здания, покидать которое ему запрещалось, Раулю попадались странные типы с отсутствующими взглядами. Казалось, что их лицевые мышцы утратили связь с эмоциональными центрами мозга, а мимика отмерла за ненадобностью. На Рауля они не обращали никакого внимания, хотя санитаров явно слышали и точно выполняли их инструкции. В общем, они напоминали пациентов психиатрической лечебницы. Рауль на второй день высказал тревогу по этому поводу, но доктор заявил:

– Это временное явление, и большая часть пациентов уже вполне здорова. К тому же все они провели в… условиях опыта по несколько месяцев. А вы подписались только на один.

Медикаментозная подготовка тем временем продолжалась, и уже на второй день после прибытия в институт Рауль заметил за собой, что его непрерывно тянет лечь и уснуть – неважно, где. Работала с ним усталая женщина средних лет, отдаленно похожая на Сусанну, и Рауль невольно доверял ей.

– Как вы себя чувствуете, господин Хастич? – ежечасно спрашивала она, хотя знала все параметры функционирования его организма по показаниям аппаратуры.

12 марта доброволец еще сопротивлялся, тупо глядя в телевизор, но на третий день пребывания в лаборатории не смог открыть глаза, когда услышал шум открываемой двери. Рауль не ощущал собственного тела, как будто оно лежало, словно бесчувственный кусок мяса, а сам он висел над ним в воздухе.

– Мадам Южина, пациент готов? – расслышал Рауль далекий, заинтересованный голос Максимова. Какое-то время слышалась приглушенная возня с проводами, ощущались тычки в бок и оттягивание века – мир остался невидим – затем она ответила:

– Все параметры близки к расчетным, доктор. Осталось ввести тизерцин, и можете работать.

– Остальные препараты вводились согласно графику?

– Разумеется, доктор.

– Какие-либо отклонения от стандартной реакции организма?

– Идеальный отклик, сэр. Вы нашли лучшего в Эккарте добровольца.

Последние, еще остававшиеся ниточки, привязывавшие сознание Рауля к действительности, стали одна за другой рваться, позволяя его духу соединиться с тем особым эфирным ветром, что пропитывал атмосферу Петровского заповедника – тем ветром, ощутить который никакой, даже самый чувствительный человек, оставаясь замкнутым в границах своего тела, не мог. Сейчас Рауль особенно ясно «понимал» это. И в то же время его организм, физическое хранилище души, метался на невидимых волнах, истекавших из почвы, не в силах преодолеть разделявшее их пространство. Так, словно жаждущий, наклоняясь к воде, никак не может дотянуться до нее губами – неразрывные путы держат его за шею, стесняя дыхание.

«Спасите!» – хотелось крикнуть ему, но сделать это было нечем – ни языка, ни даже рта у него не было.

Но вдруг внешняя, могучая сила, способная повелевать физическими телами в пространстве, будто услышав немой призыв, стала двигать его по волнам эфира. Они бились о его дух, взбаламучивая слежавшийся в самых глухих уголках сознания песок убеждений и взвихривая тину понятий, ломая каркасы поведенческих схем и подтачивая сваи этики.

Все ближе и ближе несло его к сладкому омуту эфирной энергии, разверзшей свой теплый зев ему навстречу, текла его тяжкая, обременительная для сознания оболочка, и настал момент, когда цель путешествия была достигнута. Подобно поплавку, под действием тянущей рыбьей силы окунающемуся в водную стихию, он, влекомый притяжением древней мощи земли, нырнул в ее толщу, пустил корни-зонды, питаясь ее соками. И замер в покое, растворяя в них собственную, никчемную и грязную корку человеческих мыслей и чувств.

Часть 2

Надвинув на глаза темные очки, Милан Хастич вышел из длинного здания космопорта – как раз напротив оживленной стоянки флаеров и каботажных дилижансов, что торопливо заполнялись пассажирами нордстремского челнока. Многие желали сэкономить хотя бы на перелете в столицу. Утреннее солнце пекло незащищенную кожу лица и рук. Середина июня – самое жаркое время года в столице, с экватора задувают раскаленные северные ветры, напрочь подавляющие вялый бриз с океана.

И расположение порта только усугубляет обстановку: чтобы уберечь постройки от штормов и торнадо, частенько бороздящих южный океан Эккарта, место было выбрано так, что дыхание воды не ощущалось вовсе. Над искусственным холмом, вытянувшимся с запада на восток, сновали вперед и назад частные машины, почти касаясь днищами верхушек деревьев. «Братья меньшие», – тепло подумал о растениях Милан и шагнул со ступеней вниз, к стоянке.

Оставалось решить, в какую сторону направиться, налево или направо. Чтобы добраться до Форт-Нуэво, достаточно было пролететь двести километров на запад, вдоль берега. Если же поставить целью Гагарин, придется миновать Валхаллу, причем не поперек, по кратчайшему пути, а по окружной дороге над океаном. И еще неизвестно, где получится быстрее, поскольку летом над акваторией валхалльского порта не протолкнуться в гуще туристических дилижансов, частных флаеров, рекламных цеппелинов и грузовиков, перетаскивающих товары с одного берега на другой, минуя и без того оживленные районы города.

В аэрокосме у Милана было достаточно времени, чтобы внимательно посмотреть фильм о столице и ее окрестностях.

– Куда желаете, сэр? – накинулся на него молодой парнишка, выглядывая из окна четырехместного флаера. Таксисту удалось пристроить свою далеко не престижную машину у самого ограждения.

– Кондиционер есть?

– Обижаете! – Парень схватил потертый рычаг, и задняя дверца приглашающе поднялась, пару раз дернувшись и скрипнув.

– Когда у меня была собственная «Магма» 36 года выпуска, я следил за ней намного лучше, – проговорил Милан, протискиваясь на заднее сиденье и бросая сумку рядом с собой, чтобы не лазить в багажник.

– О! – восхитился водитель. – Моя поновее будет, да все некогда причесать ее да подлатать. – Он ловко вывернулся из затора, образованного сразу несколькими садящимися машинами, и вырулил на короткий отрезок воздушной дороги между двумя светофорами. Тот впадал в трассу Валхалла – Уиннер сразу за холмом. – Да и денег, признаться, много надо. Один только двигатель сколько стоит! У вас какой был?

– «Красный ЯР».

– Зверь! А я все еще на родном летаю, того и гляди течь откроется. Мне приятель посоветовал счетчик Гейгера поставить, как нейтроны полетят, он и защелкает. Верно? Вам куда, сэр?

– Давай в Валхаллу, поближе к воде. «Солнечный Берег», думаю, будет в самый раз.

В челноке он уделил знакомству с гостиничным сервисом столицы минут десять, тогда же и остановил свой выбор на этом средней руки отеле. Он располагался в достаточно тихом и непрестижном с точки зрения рядового туриста районе. Но Милана интересовали прежде всего не достопримечательности, а скрытая от гостей столицы жизнь города. Около старых доков, как заброшенных, так и превращенных в музеи, склады и офисы компаний, он насчитал самое большее количество любопытных названий, когда изучал электронную карту юридических адресов. Многие из фирм занимались ремонтом и обслуживанием разнообразной техники, здесь же имелось и мелкое отделение «Антипова», куда он собирался обратиться с предложением своих услуг.

Когда-то, еще до того, как аэрокосмические корпорации освоили здесь производство челноков и грузовых флаеров, первые переселенцы и товар перевозились по Эккарту на судах, наскоро сляпанных на государственной верфи. И поныне сохранились некоторые из построенных тогда морских монстров, но сейчас они в основном неспешно курсировали по Насе, снабжая комплектующими буровиков и прочих первопроходцев Восточного округа.

Еще примерно полчаса, находясь в челноке, Милан изучал два листка с доступной информацией о своей новой семье. Мать у него оказалась эфиопкой, а отец – выходцем из клана сербов, бежавших от мусульманского засилья в Европе. У них, кроме Милана, уже было двое детей – парень с физиономией мулата и совсем черная девчонка, копия мамаши. Оба учились в колледже, но на разных факультетах. В общем, третий ребенок с белой кожей не мог помешать счастью этой дружной семьи и наверняка порадовал бы старого серба, доведись ему познакомиться с Миланом. «Отец» недавно вышел на пенсию, а до того служил проводником у редких туристов. Он таскал их на охоту в сельву и заодно, по лицензии местной мэрии, присматривал за микроэкологией пары гектаров окрестного леса. Затвердив имена далеких родственников, Милан свернул бумагу и спрятал на самое дно саквояжа, в малоприметный кармашек.

Кроме того, он успел отправить Максимову на его личный электронный адрес краткий отчет о своем состоянии, снятый со специальных часов с датчиком на тыльной стороне корпуса, а также сбросить на банковский сервер копию кредитки. На всякий случай он решил делать это как можно чаще, хотя бы раз в неделю. Милан Хастич не должен был исчезнуть раньше срока, если карточка вдруг потеряется – а доверить Департаменту народонаселения поиск в архивах и ее восстановление было бы слишком рискованно.

– Вы заказали в «Солнечном Береге» номер? – полюбопытствовал водитель, не забывая вертеть головой: при таком интенсивном движении целиком полагаться только на бортовые экраны и автоматику не стоило. Парень попросту снял оптическую защиту с окон, и теперь кондиционер тарахтел и надрывался, компенсируя жар светила. Не помогали даже распахнутые вентиляционные отверстия. Вместе с ветром в салон проникали малоприятные запахи старого бетона и горячего пластика, морской соли и тухлых водорослей, налипших на сваи набережной и стены доков. – Это весьма популярное у коммерсантов место.

– А я думал, они ломятся в «Новый Йорк», – пробормотал Милан.

– Если бы! Трясутся над каждой кроной. А разодеты как нефтяные бароны! По вам-то не скажешь, мистер, что вы шибко богатый, – добавил он, покосившись в зеркало на пассажира. – А мне и эта гостиница не по карману. – Парень счел нужным закончить свой пассаж самоуничижительной репликой, сглаживая невинную бестактность. – Снимаю комнатушку в развилке дельты.

– Там самое дешевое жилье в городе? – уточнил Милан.

Он опять представил, как выглядит со стороны – неизменно жесткое, будто одеревеневшее лицо со зловещими зеркалами черных очков и грубые очертания голого, подернутого короткой щетиной черепа.

– Пожалуй, – с готовностью поддакнул водитель.

Воздушное движение стало полегче – от перекрестка вело сразу несколько дорог, устремлявшихся к различным районам Валхаллы. Открывшись в гуще высотных зданий, ослепительно засверкали на солнце отдельные рукава дельты, которую образовала Наса при впадении в океан. Им даже удавалось поспорить силой блеска с куполами могучего Собора Исайи Эккартского, воздвигнутого на искусственном острове к десятилетию колонизации страны. Сейчас именно эти купола, да еще куски растрепанной зеркальной обшивки зданий, кое-где сохранившиеся от модного в 30-е годы архитектурного стиля «космач», подавляли рекламу. Как ни тужились сонмы компаний привлечь внимание, пуская в небо транспаранты, панно и цеппелины, глаз словно сам собой стремился к храму и воде.

За бортом – штормит

Мы продолжаем следить за приключениями известного исследователя Эккарта Петра Пастухова. Как некоторые знают, сейчас он со своей яхтой «Третий бульк» находится на широте 50 градусов севернее экватора, в 4 тысячах километрах к востоку от Нордстрема, и продолжает удаляться от освоенных территорий Северного округа. 12 июня Петр предпринял попытку самостоятельно подняться на мачту, чтобы устранить досадную неисправность.

Путешественнику удалось достичь высоты 11 метров над палубой – именно там находится первая краспица. Он закрепил блок и завел страховочный фал. Но подниматься в этот же день до уровня третьей краспицы, то есть на высоту 30 метров, где вышел из строя такелаж (заклинило основной парус), Пастухов не решился: приближалась гроза, и волны выросли до 7 метров. Это обычное дело для того района океана, в котором плывет Петр, из-за наличия мощного холодного течения, направленного по дуге от полюса к юго-востоку. Свирепо раскачивающаяся мачта угрожала сбросить капитана в море, но он, конечно, удержался и уже сейчас готовится к новому штурму.

«Первопоселенец Эккарта»

Водитель кинул флаер в малозаметный отросток дороги и погрузился в мешанину высотных зданий, ловко отыскивая дорогу. В открытые окна ворвалась какофония слоганов и целых песен, прославляющих товары – отечественные и импортные, завезенные с Земли. Последние, впрочем, всегда облекались в местные, колоритные одежки: по традиции эккартяне любят все свое, доморощенное.

Сбоку мелькнула мощная, покрытая трещинами стена древнего дока, в котором Милан зорко подметил потертую баржу со скромной вывеской «Полпинты на полубаке». Флаер скользнул влево и тотчас с шипением выпустил из маневровых сопел остатки пара, опускаясь на открытую трехуровневую стоянку. Тут незаметно притулилась десятиэтажная гостиница «Солнечный Берег». Примыкая к тыльному боку «Корпоративного Центра Эккарта», она стояла между складом и доком, отгороженная от вонючего моря старой портовой зоной.

После слов водителя Милан догадывался, что возле гостиницы будут роиться толпы мелких и солидных коммерсантов, зачем-либо прибывших в Валхаллу. И все же их количество поразило его. Оставалось лишь рассчитывать на то, что большая часть из них еще плетется в каботажном дилижансе, который вряд ли завернет именно в эту точку города.

– Не получится поселиться здесь – поглядите плакаты на стене, – посоветовал водитель. – Может, один целый найдется, который ночью приклеили.

Сверху уже сигналили, и таксист поспешно, так и не выпустив колеса, вылетел обратно в бело-синее небо, а кредитка Милана опустела на тридцать крон. По забранной матовым пластиком эстакаде он прошел к гостинице и наткнулся на такую же точно арку, как в нордстремском космопорте. Запнувшись, Милан остановился.

– Что же вы? – вежливо спросил охранник. – Что-то необычное в саквояже?

«Я сам необычный», – подумал Милан. Еще в Нордстреме он добрую минуту проторчал на контроле, пока его не просветили с ног до головы, пытаясь отыскать источник сильного магнитного поля. Только благодаря справке доктора Максимова, которую тот скинул на карточку Милана, его все-таки пропустили на челнок.

«Пора придумать что-нибудь компенсирующее», – так размышлял Милан, когда через несколько минут спускался на первый этаж. На лестнице он успел пару раз отделаться от предупредительных носильщиков – ведь в сумке у него лежал только запасной комплект белья, ноутбук, «Лама», бритва и вчерашний выпуск «Новой Скандинавии», купленный им перед отлетом из Нордстрема.

– Мне нужен номер на одного человека, – сказал он, останавливаясь у стойки свободного в этот момент администратора.

– Карточку, пожалуйста. – Спустя несколько секунд он поднял на гостя бесстрастный взгляд. – Сожалею, но на вас не оформлен заказ, сударь. – Вновь склонившись к терминалу, он пролистал списки постояльцев и развел руками. – Ближайшая дата, когда вы сможете поселиться у нас – 17 июня.

– Через неделю? – уточнил Милан.

– Именно. Извините.

Подхватив сумку, Милан покинул прохладный холл через непрерывно крутящуюся дверь и в раздумье остановился поодаль, хмуро рассматривая счастливцев, догадавшихся забронировать номер заранее. На ближайшей бетонной стене он увидел множество обрывков, когда-то бывших рекламными плакатами, и направился к ним.

Как и предсказывал водитель флаера, среди этого рванья он вскоре обнаружил один почти целый листок. На нем была красочная голограмма необыкновенно солнечной комнаты, увешанной постерами, с обширной кроватью. Реклама выглядела так, словно была вырвана из журнала под названием «Интерьер».

Милан прочитал внизу адрес: «96-я авеню, 32, спросить Вику». В этот момент проворный человек со скребком подскочил к стене и принялся остервенело отдирать плакат со стены. «Спасибо, сэр, за помощь… Клеят тут всякие», – пробормотал он и столь же стремительно скрылся в служебной двери гостиницы. Кажется, этот тип специально караулил момент, когда неудачливый претендент на номер найдет целое объявление, чтобы моментально уничтожить рекламу. «Зачем они этим занимаются, если клиентов и так полно?» – удивился гость столицы.

– Машина, сударь? – раздалось сверху. Милан поднял голову, увидел в паре метров над собой желтый флаер с шашечками на днище и махнул рукой, призывая водителя снизиться.

– 96-я авеню, – бросил он, забравшись в салон. – 32.

– А, Вика… – Человек за штурвалом ухмыльнулся и стремительно обогнул здание КЦЭ, вырулив на оживленную трассу. Он направил флаер на восток, в сторону взошедшего солнца, которое тут же затопило кабину резким сиянием.

Справа, в провале улицы, на секунду открылась набережная и тут же пропала, закрытая пластобетонными громадами офисов. Через несколько минут сумасшедшего полета по скоростной трассе, не заставленной через каждый километр светофорами и почти свободной от рекламных цеппелинов, машина притормозила, снизилась и вплыла в узкий переулок, образованный двумя одинаковыми домами типично складского типа, без окон. Их крыши были сплошь заставлены такими древними и разбитыми флаерами, что было удивительно наблюдать, как некоторые из них взлетают и садятся. Владельцы обезьянами карабкались по пожарным лестницам вверх и вниз.

– Великие Клошары, – торжественно молвил водитель, обведя рукой вокруг себя. Потянув за штурвал, он втиснулся в узкий промежуток между лавкой и баррикадой из пустых коробок, чем вызвал гнев местных жителей. – Вылезайте скорее, мистер, пока машину не разграбили!

Со всех сторон к флаеру с гиканьем неслись подростки – все в простой и местами рваной одежде.

– Летают тут всякие! – завопил из окна лавки тучный человек в чалме. – Убирайся!

Расплатившись, Милан выбрался из машины, и водитель тотчас взмыл в небо, едва не зацепив бампером самого шустрого парнишку. Раздосадованные неудачей дети окружили Милана и стали хмуро его разглядывать, но хватать его за полы плаща остерегались. Он и не подозревал, что вблизи делового центра Валхаллы встретит такой откровенный сброд. Милан еще не знал, что люди здесь живут относительно приличные – по сравнению с обитателями старых доков. Там сквозь бетон пророс настоящий человеческий муравейник.

– Что вам нужно, сэр? – спросил владелец лавки. Избавившись от громоздкого такси рядом с прилавком, он стал вполне добродушным толстяком, пекущемся о процветании бизнеса и привлечении клиентов.

– Мне нужен дом 32. Я ищу Вику, которая сдает комнату.

– Пойдемте со мной, – обрадовалась худая и высокая, словно столб, но не казавшаяся костлявой девочка. – Все слышали? – обратилась она к приятелям. – Это к нам!

Ребятня недовольно загудела, но расступилась. В непрерывном гаме – вокруг кричали домохозяйки, хлопали окна, орали радио и телевизоры, перекликались прохожие и содержатели магазинчиков, – рассекая густые волны запахов пищи, несвежего белья и отбросов, девочка довела Милана до скрипучей двери. За ней открылась узкая, крутая лестницу с обломанными перилами из потрескавшегося пластика.

– Вы не смотрите, сударь, что у нас так плохо, – сообщила проводница. – Комната чистая, и мебель почти целая, мамаша ее сама по кускам собирала. Возле мебельных комиссионок. В окно, правда, мало что видно, зато светло и не жарко. И плата самая низкая в нашем квартале.

Идти пришлось на самый последний, четвертый этаж. Сняв с шеи веревку с кредитной карточкой, она ткнула куском пластика в скважину и толкнула дверь плечом.

– Мамаша! – крикнула она. Милан вошел в квартиру вслед за ней. – К нам постоялец!

Через какое-то время из комнаты выскочила крепкая, еще довольно молодая женщина в халате, на ходу причесываясь растопыренной пятерней. Кажется, она спала – кожа у нее под глазами слегка припухла.

– Иди переоденься, Кэти, – улыбнувшись гостю, проговорила она, и ее бледные тонкие губы сложились в неожиданно теплую и симпатичную дугу. – Проходите, сударь. Комната вам понравится, и совсем недорого, всего сорок пять крон в день. Дверь с программируемым замком. Двойной комплект белья, прачка в соседнем доме…

Девчонка, вопреки указанию, никуда не ушла, а потащилась вслед за Миланом по коридору с голыми стенами. Лавируя между коробками с тряпьем и глухо гремящими останками игрушек и бытовых приборов, все трое ввалились в маленькую комнатушку размером три на четыре метра. Судя по всему, окном она выходила на юг, но благодаря монолитной стене соседнего дома солнце не могло всласть порезвиться на ее «просторах», сумев лишь зацепиться за самый край рамы и выбелить стену слева от входа.

Вика распахнула форточку, и в комнату проникли уличные шумы.

– Где я могу поставить свой флаер?

– А прямо на крыше. Выйдете из квартиры, так лаз тут же и будет. Только ходите осторожно – лесенка хрупкая, того и гляди обвалится. И перил там нет, обломали.

Скромная, разрозненная мебель вполне устраивала Милана – ничего лишнего и все необходимое. Правда, терминал в углу возле окна выглядел не слишком работоспособным, хотя и помигивал зеленым глазом сетевого питания.

– Все работает, сударь, недавно проверяла, – заметив поворот головы Милана, поспешно сказала хозяйка. – Канал устойчивый, 128 мегабит в секунду. Провода только пять лет назад заменили… Принтер у нас в комнате, можете пользоваться за отдельную плату. Вот только голосовой ввод текста сломался, все забывала мастера позвать. Придется набирать письма руками, уж извините. Да, может, хотите на мою лицензию взглянуть? Действительна до конца года.

Милан кивнул и бросил сумку на кровать, и обе хозяйки оставили его обживаться.

Спрятав пистолет в древний сейф, с которым пришлось повозиться, прежде чем тот согласился реагировать только на его карточку, он подумал: «А «Лама»-то все равно бесполезна. Сейчас она ударит током любого человека в целом Эккарте. Пока не перепрограммируешь чип, ей даже пива не нагреть». Но не выбрасывать же старинное семейное оружие? Кроме того, хоть Обри и обещал выправить лицензию на «нового» владельца, сейчас Милан сомневался в его искренности. Если полиция вздумает всерьез проверить подлинность документа, всплывет вся история с рождением мифического гражданина М. Хастича. Скорее всего, Обри попросту сказал то, что от него ожидал услышать придирчивый арестант.

Первым делом Милан отметился в Департаменте народонаселения и получил справку о временной регистрации в столице. Без этого он не смог бы претендовать даже на самое завалящее рабочее место. Конечно, 15 тысяч крон хватило бы на полгода приличного существования, то есть до самой «смерти» Хастича, но что дальше? Где потом искать деньги на плутоний, чтобы вернуться в Эль-Фернандо?

Потом он, чтобы разделаться наконец с проблемой своей «биографии», вывел на экран карту Эккарта и отыскал – не без помощи путеводителя – городишко Армстронг, где он якобы родился и вырос. Тот притулился на малонаселенном западном берегу страны, в устье мелкой речушки под звучным названием Аполлон. Размерами он уступал даже Эль-Фернандо, а до ближайшего населенного пункта, Монте-Люсии, оттуда было никак не меньше трех тысяч километров. А до столицы округа Гаево целых одиннадцать тысяч! Так Милан с некоторым удивлением узнал, что Западный округ Эккарта – самый крупный в стране.

Затем он зашифрованным транзитом, через адрес тюремного сайта отправил в Эль-Фернандо очередную, еженедельную весточку родным. Мол, жив-здоров, вступил в секту огнепоклонников и ему выдали трусы из асбеста – для большей убедительности он никогда не забывал вставить в текст какую-нибудь вопиюще нелепую подробность.

Солнце успело подняться к зениту, когда Милан покончил с формальностями и был готов отправиться обедать. Долетевшие до его окна пряные запахи какой-то явно восточной кухни грубо овладели его помыслами. В дверь вдруг постучали, а затем на пороге, заглядывая в комнату с напряженным вниманием, возникла Кэти.

– Разрешите, сударь? – спросила она и проскользнула внутрь, стискивая подмышкой упаковку с постельным бельем. – Вот, можете пользоваться. Хотите, разверну? – Она кинула пачку на кровать и ловко вспорола ногтем упаковку. – Стирка совсем рядом, там мамашина подруга работает. Могу свести, когда пожелаете, или сама вещички отволоку.

Не оборачиваясь к Милану, она совершала телом некие вращательные движения, так что ее худые, но симпатичные ягодицы то и дело напрягали ткань шорт, на которые она успела сменить свой уличный наряд. Казалось, Кэти изо всех сил стремится создать впечатление, будто танцует – руки в локтях изгибались довольно плавно, без рывков, а коленки напрягались попеременно, принимая на себя вес тела. И вместо застиранной сорочки она напялила голубую блузку без рукавов, сквозь которую проглядывала белая магнитная застежка лифа.

– А то давайте покажу, где здесь недорогое кафе, – загорелась она. Напоследок она нежно провела по кровати обеими ладонями, наклонившись вперед и явив Милану вид сзади. – Многие клошарцы туда часто ходят, сможете завести всякие знакомства и связи.

Она выпрямилась и подняла руки к голове, приглаживая растрепавшиеся волосы. Милан пригляделся к ней и определил, что после смены одежды и расчесывания Кэти стала выглядеть намного старше – сейчас он дал бы ей лет четырнадцать, не меньше. Что она в таком случае делала в толпе малолеток? Скорее всего, у нее что-нибудь вроде «замедленного развития». Впрочем, кажется, среди подростков, пытавшихся распотрошить флаер таксиста, были ребята и постарше.

Милан кивнул и вышел из комнаты вслед за Кэти, которая бодро зашагала вперед, непрерывно рассуждая об особенностях местной кухни и простых нравах обитателей квартала. Хозяйка, возившаяся на кухне, благосклонно проводила пару взглядом и вернулась к своим занятиям.

На 96-й авеню было жарко. По ней гулял ветер, перетаскивая обрывки газет, рекламных плакатов и одноразовых упаковок. Кажется, солнце ухитрялось проникать даже сквозь каркасы сборных домов. Светло-желтая рубашка, которую надел Милан, в данном случае могла защитить от жары не лучше черной. Проталкиваясь через галдящую на южном наречии толпу, залежи хлама и перетянутые поперек стен веревки с бельем, Милан убедился, что этот квартал был сооружен не меньше сорока лет назад, то есть еще первопоселенцами Эккарта. Обитатели Великих Клошаров могли бы гордиться тем, что живут в «музее», но вместо этого они всячески разрушали памятники старины – например, расписывали стены зданий непотребными граффити. И даже прорубали в них целые дыры, чтобы втиснуть в пролом жалкий прилавок с бестолковыми, но порой привлекательными поделками собственного изготовления или явно ворованными вещами.

Метрах в сорока от дома 32, в одном из таких самодеятельных проломов, предприимчивый делец с индийской физиономией оборудовал микроскопическое кафе. К удивлению Милана, там толклось не меньше десятка прилично одетых людей – они сидели на пластиковых коробках, стилизованных под табуретки, и держали тарелки с остро пахнущей едой на столах, слаженных из тех же ящиков.

– Кухня Камалакары пользуется успехом даже в соседних районах, – перекрикивая разговоры едоков, проговорила Кэти, прижимаясь в толкотне к Милану твердым словно у культуристки бедром. – Можете звать его Камой, сударь, а то язык сломаете. Он не обижается.

Она проскользнула к стойке, и Милан последовал туда же. Оттолкнув плечом задумчивого посетителя, он поднял с прилавка, составленного из вездесущих коробок, отпечатанную на цветном принтере листовку со списком блюд.

– Мясное керри по-мадрасски и стакан шипучки, – сказал Милан через несколько секунд, выбрав первое же блюдо с серьезным названием. Ничего похожего на привычные названия мексиканских кушаний в меню, разумеется, не было.

– Простите, сахиб, тамариндового сока нэ достал! – жизнерадостно завопил толстяк в красочном халате, с потной лысой головой, которую он непрерывно отирал рукавом. – Только апэльсиновый. Кэрри от Камы! – крикнул он в распахнутую дверь – источник металлического лязга кастрюль и сковородок.

– А мне две лепешки-пэтти, – заявила Кэти. – И яблочного сока.

– Э! – Камалакара воздел руки в горестном жесте, но ухитрился подсунуть посетителям переносной блок кассового аппарата, зорко проследив, чтобы оба голодающих поместили в прорезь кредитки. – Мята кончилась, дэвушка! Гита, двэ лэпешки от Камы и сок!

Спустя минуту Милан сосредоточенно поглощал вполне культурной одноразовой вилкой очень недурную пищу, глядел мимо Кэти на снующих по авеню людей в самой пестрой одежде и ни о чем не думал. Точнее, его отвлекали от плодотворных размышлений волны какого-то алчного жара, исходившие от девушки. Назвать ее девочкой Милан сейчас бы не решился – скорее уж молодой женщиной, настолько чувственно и хищно она посматривала на сидящего напротив Милана. Ее тонкие пальцы придерживали прядь черных волос, стремившуюся сползти ей на левый глаз.

Чтобы не отвлекаться на Кэти в дальнейшем и наконец сосредоточиться, он отложил вилку, сделал глоток сока и положил ладонь на ее потное и горячее запястье. Она застыла с полуоткрытым ртом, оторопело уставившись на Милана, а он медленно, наклонившись над столом и позволив очкам назидательно съехать на нос – но глаза при этом остались за стеклами – проговорил:

– Девочка, я не плачу за любовь. Ни крону, ни пятьдесят, ведь на такую сумму ты рассчитывала? Я не нуждаюсь в искусственной стимуляции своего тела. Так маме Вике и передай. Я знаю, тот заезжий делец из Брахмапура заставлял тебя делать самые дикие вещи и платил за это хорошие деньги, тебе это не нравилось, но накануне владелец дома прислал вам счет за коммунальные услуги и электричество. Потом этот парень предложил тебе уехать к нему в город, чтобы продолжить карьеру, но ты отказалась, предпочтя шагать по свой дороге. Увы, на ее обочине только один указатель – унижение. И неважно, угодишь ли ты в тюрьму за ограбление лавки или подцепишь заразу. Не иметь выбора оскорбительно для свободного человека. Я не психиатр, чтобы лечить твой недуг, девочка. Я могу лишь поставить диагноз, а выжить или умереть, решай сама…

«Черт, да что со мной? – недоуменно подумал Милан, с усилием замолкая. – Зачем я все это говорю?» Но мысль эта тут же испарилась, словно жидкий азот, выплеснутый из дьюара.

Кэти уткнулась в тарелку с ошалелым видом, порой взглядывая на каменное лицо постояльца. Он убрал ладонь с ее руки, и видение недавнего прошлого, извлеченное из открытого сознания девчонки, растаяло сгустком липкого мрака под отвесными лучами солнца, пробившими щели в навесе кафе.

Очнувшись, она вскинула голову, словно собираясь выкрикнуть что-то обидное и резкое, но осеклась и бросила вилку на стол. «Проклятый ханжа!» – прочитал он по движению ее губ. Отталкивая многочисленных посетителей, она скрылась в толпе, а Милан устало откинулся на стену и бросил в рот последний кусочек керри. И почему людям так неприятно слушать правду? А вообще ему не слишком-то нравилось его новое свойство, «подаренное» добрым доктором Максимовым. Ведь так и подмывает забраться в чужие мозги, хотя ботаник и предостерегал Милана от этого. К тому прослыть «экстрасенсом» в первый же день на новом месте – тоже ничего приятного.

– Великолепная речь, мсье! – произнес у него над ухом веселый женский голос. – Не возражаете, если я присоединюсь к вам? Все равно свободных мест больше нет. – Милан, не глядя, равнодушно кивнул, и на ящик напротив него уселась ярко одетая блондинка лет тридцати, с тарелкой чего-то вызывающего. На воротнике ее желтой блузки болтался бэджик со словами «Женская воля», а на поясе – изящная сумочка с аппаратурой, ощетинившаяся хвостиком антенны. – Это ваша сестра?

– Нет. – Милан коснулся губами поверхности шипучки в стакане и остался доволен количеством пузырьков, взрывавшихся на ней.

– Представьте, собираю материал для статьи, – продолжала журналистка, нимало не тушуясь от его необщительного вида. – В любом журнале чем больше перца, тем лучше, верно? А про забегаловку папаши Камы знают все соседние кварталы. Говорят, здесь можно запросто спалить себе желудок. У вас это получилось? – Она наконец замолкла и осторожно затолкала в рот микроскопический кусочек чего-то алого, заранее приготовившись залить это глотком колы. – Вы местный проповедник? Я ни разу не была в клошарской церкви, не по профилю как-то. А почему на вас такая необычная для церковника одежда?

– Послушайте, мэм, у меня нет охоты рассуждать на темы вашего журнала. И на все остальные тоже. Но я смогу выдержать вашу болтовню, если вы покажете мне ближайший магазин подержанных флаеров.

– Прекрасно! – обрадовалась она. – Я знаю отличное местечко в паре километров отсюда. – Похоже, замечание Милана ничуть не обидело ее, что совсем не удивительно для журналиста. – Рецепт взяла, меню скопировала, с хозяином поговорила… Интервью с посетителем почти в кармане. Кстати, можете называть меня Светой.

Она отодвинула наполовину опустошенную тарелку, залила в горло колу и поднялась одновременно с Миланом.

– Я оставила свою машину в квартале отсюда. – Света пристроилась рядом с ним, порой задевая его синей сумочкой на толстой медной цепи. – На охраняемой стоянке, конечно, иначе можно чего-нибудь недосчитаться. Камеры-то уж точно вывернут, и будешь летать как слепой котенок. Так ведь говорят? А вы какую фирму предпочитаете? «Боинг», «Антипов» или «Локхид»? Или что-нибудь экзотическое? У меня антиповский «Омуль», только не самый крутой, а попроще, без модулятора гравиполя, и реактор с одной ячейкой. К тому же четырехместный! Представляете, сколько лишнего пространства в салоне? Зато дешевле и мне нравится. В нем даже можно спать, если вздумается. Хотя большей глупости и представить трудно…

Толпа постепенно поредела, обшарпанные стены домов расступились, и они вышли на улицу, свободную от крикливых торговцев и покупателей, вони отбросов и запахов пищи. 96-я авеню закончилась вместе с Великими Клошарами. Прилизанные фасады и зеркальные витрины не имели ничего общего с хаосом, царившим в нескольких метрах позади. Но народу, конечно, тут было немногим меньше. Вообще, Милан быстро понял, что Валхалла вряд ли даст ему возможность побыть одному где бы то ни было, кроме как в собственной комнатке. Даже в лесопарках, наверное, под каждым кустом валяется и распивает пиво или джин с тоником по десятку отдыхающих.

Настенный лифт с поцарапанными стенками поднял Милана и журналистку куда-то в середину полупрозрачного здания, битком набитого пустыми машинами. Света отдала одному из парней в синей униформе ключи и жетончик, и спустя полминуты тот пригнал на стартовую площадку новенький «Омуль». Милану почему-то казалось, что флаер журналистки непременно должен быть желтым, под цвет ее блузки и солнца – так оно и оказалось.

– Да, какое-то бедноватое у меня получается интервью, – заметила Света, выводя машину из-под крыши на трассу и ловко, с типично валхалльской небрежностью втискиваясь в транспортный поток. – Вы, я так понимаю, недавно в городе?

– Полдня.

– Ну наконец-то, будет о чем сообщить читательницам.

– Не иначе, в таких словах: «Первый же человек, встреченный мной у папаши Камы, оказался приезжим из отдаленных районов Эккарта. Что привело его в кафе? Неужели густой запах острых приправ, на сотни метров разносящийся по 96-й авеню? Об этом я и спросила скромно, но прилично одетого гражданина, едва успев записать его отзыв о керри по-мадрасски, которое он с аппетитом поглощал…»

Примерно минуту журналистка не могла выдавить из себя ни слова – то ли была озабочена плотностью дорожного движения, то ли оторопела от внезапной разговорчивости Милана. А может, прикидывала, как использовать его спич в статье.

Внезапно она вывернула штурвал вбок и вырвалась из общего потока, едва не врезавшись в прозрачную стену, за которой виднелись ряды каких-то могучих станков и конвейеров. Там вовсю орудовала автоматика, передвигая клешни и висячие краны, сверкали жерла плавильных печей.

– Цех вторичной переработки, – сказала Света и задрала нос флаера, направляя его прямиком в небо, параллельно стене. Спустя несколько секунд под днищем машины мелькнул срез крыши, и обширное поле из нескольких десятков разнообразных аппаратов развернулось внизу. Они призывно сверкали стеклами. – Один мой родственник заключил договор с мэрией и арендовал часть верхнего этажа. У него фирма по сборке машин из старых комплектующих. С виду настоящие монстры, но летают будь здоров!

Она снизилась на площадке для посетителей и заглушила двигатель. К дверце с водительской стороны тотчас подскочил малорослый, плосколицый и узкоглазый человечек с безупречно голубом халате.

– Светочка! – сюсюкая как истый китаец из земных фильмов, вскричал он, подпрыгнул и приложился к ее щеке тонкими губами. – Василиса только вчера о тебе вспоминала. Почему забыла сестричку?

– Работа, братец Чунь, работа заедает. Вот, покажи покупателю свои лучшие образцы. Помнишь, ты как-то говорил мне, что наладил выпуск «Кондоров»? Я тоже хочу на них посмотреть.

– С твоим-то «Омулем» в мое стойло соваться? – усомнился китаец.

Владелец салона отвел посетителей за матовую коробку офиса, поставленного прямо на крыше, и гордо показал Милану на три одинаковых машины с резкими, загнутыми немного вверх крылышками, торчавшими из-под днища. Они и в самом деле напоминали мохноногих и клювастых хищников, виденных Миланом по телевизору. Эта модель считалась одной из удач «Антипова» прошлых лет. При порядочной мощи реактора она экономила топливо и была юркой, словно угорь в садке.

– Всего три тысячи крон, мсье, – гордо заметил продавец. – И еще девятьсот девяносто маленьких крон, такая мелкая мелочь! А такая же новая стоит почти девять тысяч – в три раза больше! К тому же на этой машине установлена новейшая противоугонная система. Гравиблок автоматически включает сферическое поле отталкивания, когда хозяин и пассажир покидают машину. Инфра– и ультразвуковая защита тоже, конечно, имеется.

Милан без лишних слов открыл двигательный отсек темно-красного флаера и стал дергать провода и блоки, проверяя крепления на прочность. Поработав когда-то на «Антипов», он знал, что конструкция всех машин примерно одна и та же. Авиационным титанам остается только изобретать новые материалы и формы корпусов, совершенствовать системы безопасности и спутниковой навигации. Ну, и толкать в салон никому не нужные тренажеры и бытовую технику вроде кофеварок, будто современный человек то и дело часами летает над безлюдными местностями Эккарта. В конце концов, зачастую хватает и обыкновенных телевизора с телефоном.

Покончив с внутренностями реакторного отсека, Милан перешел к салону. Тот был явно перегружен технической аппаратурой, как будто это могло добавить уважения клиентов к разработчику. Шесть экранов на передней панели – явный перебор дизайнеров.

«Братец» Чунь и Света в это время вполголоса переговаривались, стоя поодаль и порой удивленно посматривая на дотошного клиента.

– Вы уберете две боковых обзорных камеры и мониторы, связанные с ними. Тогда я возьму эту машину, – сказал Милан.

– Ах, мсье, как же мы уберем их? Все мои сотрудники сейчас в сборочном цехе! Мы не сможем вынуть эти маленькие детальки. Но если вдруг вынем, потом долго будем пересчитывать цену! Поверьте, моя машина – точная копия фирменной модели, я не могу отойти от стандарта, чтобы «Антипов» не подал на меня в суд!

– Хорошо, я сниму их сам.

Невзирая на вялые протесты торговца, Милан подцепил указательными пальцами зажимы, крепившие монитор к внутренней обшивке салона, и легко снял блок с плоским жидкокристаллическим экраном. Пучок световодов он вынул вместе с камерой, которую вывернул из паза в боковой стойке. Пружинный клапан самостоятельно задраил возникшее отверстие. Так же грубо Милан обошелся и со вторым монитором, после чего торжественно вручил ворох деталей оторопевшему китайцу.

– Дарю, – сказал он. – Прокатимся?

– А можно я? – встряла вдруг Света, непонятно отчего сияя словно галогенный фонарь. Чунь подавленно кивнул, переводя взгляд с Милана на изъятые мониторы. Неужели он и в самом деле опасался преследования со стороны производителя? Смешно было думать, будто индустриальный гигант вдруг проявит интерес к мелкому торговцу на вторичном рынке своих машин.

– Парашют? – внезапно ожил Чунь.

Но Милан счел, что возиться с тяжелым оборудованием, цепляя его к днищу, не имеет смысла. Поэтому он просто сел на водительское место и пристегнулся. Когда спустя секунду дверца со стороны Светы, щелкнув, встала в паз, Милан навалился на штурвал, оживляя медленные, слишком медленные нейтроны, заставляя их быстрее шевелиться и плодиться в своей жаркой темнице – реакторе.

– Ограничение скорости в пределах городского купола до семидесяти километров в час, – сухо сообщил бортовой компьютер.

Как оказалось, «городской купол» простирался вплоть до высоты в три километра, достичь которой Милану удалось за максимально короткое время. Заложив несколько кругов, он попытался перевернуть машину и покрутиться в свободном падении, однако гравиблок не позволил ему такой вольности, выдав тревожный писк.

– А вы неплохо управляетесь с флаером.

Вцепившись в подлокотники, Света расширенным глазами глядела в боковые окна и на монитор нижнего сектора обзора. Панорама Валхаллы открывалась прямо-таки монументальная. Город, неровной кляксой распластавшийся в дельте Насы, изрезанный извилистыми рукавам самой полноводной реки освоенного Эккарта, сверкал миллионами отраженных солнечных зайчиков, смешанных с рекламой. Никаких картинок и букв, конечно, с такой высоты разобрать было нельзя.

Полетав под разными доступными углами, Милан направил нос машины вверх и до упора вдавил педаль газа. Флаер рванулся вперед, словно маленький аэрокосм. На высоте в пять километров, когда уже стало трудно дышать, Милан отпустил педаль газа, и сразу же по ушам резанул треск. Вслед за ним из-под передней панели вытянулся язычок едкого дыма, и удушливый запах гари забил ноздри. Ровный гул обеих турбин тотчас сменился кашлем. Воздух в соплах в последний раз крутанулся в затухавшем турбулентном потоке, и установилась зловещая тишина.

– Что случилось? – нервно вскрикнула Света, вжимаясь в кресло.

Послышался тонкий, все более усиливающийся свист ветра. Слабый сквозняк проник в салон через вентиляционные решетки. Цветное пятно города в нижнем мониторе сдвинулось, сменившись картиной бледно-синего неба. Ускоряясь с каждой секундой, флаер ринулся вниз.

– Мы падаем! – взвизгнула Света.

– Вижу, черт побери! – огрызнулся Милан. – Держи, вызывай спасательную службу!.. – Он сорвал с панели трубку телефона и подал ей, затем еще несколько раз ударил по всем рычагам, попавшимся под руку, но без толку.

– Внимание, внимание! – заголосил бортовой компьютер. «Ожил, скотина!» – подумал Милан. – Разрыв энергетической цепи! Питание гравиблока и реактора отсутствует, перехожу на резервные цепи! – А земля внизу все крутилась, с каждым оборотом машины становясь все ближе и ближе.

Срывая голос, Света вызвала наземную службу спасения и передала координаты машины. Проклятые мониторы, словно издеваясь и говоря: «Смотрите, смотрите на свою неминуемую гибель во все глаза, вот она, летит вам навстречу», исправно выдавали картинки – то горизонт, то коробки зданий, то лесные массивы на окраинах столицы…

– Мы над океаном, – прошептала Света. – Они успевают только выдать предупреждение в эфир, чтобы никто не попался на нашем пути.

– Черт! – выругался Милан. Теперь им оставалось только упасть на воду и растечься по его блестящей, ласковой поверхности ворохом обломков. Развернуть сеть над водой, конечно, спасатели не успеют. Какой смысл держать в акватории плавучие бакены с генераторами гравиполя, если падение флаера в воду с обычной высоты в 20–30 метров не представляет никакой опасности?

Цифры на экране альтиметра стремительно мелькали: 3240, 3200, 3160… Света, словно манекен, выпрямилась в кресле и не дышала – кажется, теперь это ей было уже не нужно.

Внезапно внутренности машины развернулись перед взглядом Милана, словно мышь под ножом вивисектора. Разрыв цепи лежал сразу за приборной панелью, примерно на расстоянии полуметра от крышки. Выбив крепления панели тремя ударами кулака, Милан оторвал кусок пластика, сдирая кожу с пальцев. Затем до плеча протолкнул руку в скопление световодов и схватил обугленный кончик металлического контакта. Быстро засыхающая кровь обильно смазала провод и указательный палец, который ткнулся в недосягаемую для металла клемму, создав мостик длиной в три сантиметра. Миллиамперы потекли через кожу, и скорость флаера стала резко снижаться. Палец нещадно трясло, но Милан лишь крепче стискивал зубы.

Гравиблок включился в работу, остановил вращение и падение, принудив флаер зависнуть на высоте в сотню метров от ровного, весело искрящегося океана. Пространство внизу ним было пустынно – распуганные предупреждением по аварийному каналу, остальные машины в секторе мельтешили где-то на периферии зрения.

– Реактор так и не работает? – проговорила Света спустя долгую, оглушительно тихую минуту.

Кажется, она едва проталкивала слова через закаменевшее горло. Милан медленно выдохнул застоявшийся в легких воздух и обхватил свободной рукой штурвал, позволив мышцам тела расслабиться. Оцарапанная конечность, погруженная в нутро машины, саднила, палец слегка пощипывало от бегущего по нему электричества. Снизив нагрузку на цепи, автопилот резко уменьшил и силу тока.

– Выбило предохранитель, – отозвался он. – Сейчас попросим у ремонтников. Слышишь сирену?

Бессильная ярость, подобно воде в чайнике, коротко и мощно вскипела в нем, растекшись по нервам горячей волной, но лицо и глаза за темными очками остались бесстрастны. Похоже, к стандартной начинке в управляющем блоке этого флаера неведомый сотрудник «Антипова» или Чуня добавил такой же точно пиропатрон, какие сам Милан, будучи Раулем Эндьетой, не раз ставил в устаревшие модели этой фирмы. Но если сам он никогда не цеплял его к жизненно важным цепям, то на этот раз микровзрыв тротила чуть не закончился смертью водителя и пассажира машины. А это могло означать, что руководство корпорации не удовлетворено тем, как быстро идет замена старых машин на новые. Неужели оно решило ужесточить наказание «строптивых» приверженцев старины, то есть убить пару-тройку из них? Но ведь это не только подорвет доверие к «Антипову», но поставит под удар само существование компании! Нет, вряд ли «антиповцы» пойдут на такое – а значит, микровзрыв все-таки случайно причинил флаеру такое жестокое «ранение».

Эта нехитрая логическая цепь нарисовалась в мозгу Милана за короткое время – сразу, как только он смог отделаться от ступора в голове.

Товар привозной – цены столичные

Почти 2 миллиона крон дополнительных доходов привлечено в Западный округ в рамках реализации соглашения о сотрудничестве, заключенного администрацией округа и мэрией Валхаллы. Гаевские промышленники за полгода провели шесть ярмарок и выставку товаров своего края на форуме «Столица – за взаимовыгодное региональное сотрудничество». В выставке участвовало 216 предприятий Западного округа, ее посетили почти 25 тысяч человек. А в ярмарках приняли участие 732 предприятия со всех уголков западного Эккарта. Они удивили взыскательных валхалльцев не только богатством торговых рядов, но и культурными программами.

Ярмарки в столице – это хорошая возможность продать по столичным ценам качественную, экологически чистую продукцию.

«Правительственный вестник»

– Какой я сделаю материал! – поминутно сообщала Света, так пристально всматриваясь в зеркальные очки Милана, будто хотела прожечь их. Она гордо держалась рядом с ним, отпихивала плечом назойливых журналистов и бодро отвечала на вопросы, пока Милан был занят беседой со спасателями и полицейскими. Те вяло старались отыскать в этом деле следы преступления. К счастью, всем было известно, что устаревшие модели «Антипова» с некоторых пор действительно могут терять управление по причине износа электрических цепей. Конечно, Света не упустила случай порекламировать свое издание, пообещав всем написать душераздирающий репортаж о минуте свободного падения. – Ты только ничего никому не рассказывай, ладно?

– Как это? – встрял потный лейтенант. – Мы еще не все выяснили!

– Я не про вас, сударь…

– Ладно, – проворчал Милан. – Но ведь твой журнал совсем не о катастрофах и флаерах, не так ли?

– Какая разница? Знаешь, как будет здорово: сначала отменный обед с загадочным незнакомцем, потом он же спасает даму от верной гибели. Романтично, черт побери! Ты разрешаешь мне упомянуть твое имя?

– Пока нет. – Скрыть его от журналистки все равно было невозможно, ведь пришлось общаться с полицией.

Секретарша, которая выскочила из офиса при появлении первой же машины с репортерами, цокая каблучками металась от полиции к журналистам, от тех к хозяину и хлопала ресницами. Она лопотала о кофе и соках или пыталась всучить кому попало рекламные буклеты фирмы. Но ее никто не слушал.

Милан не позволил снять свое лицо крупным планом, пригрозив нарушителю запрета жестоким иском. К тому же он запретил газетчикам называть его имя. Журналисты повозмущались вполголоса, но стерпели – а что же еще им оставалось? Ведь полицейский патруль во главе с лейтенантом злорадно посматривал на журналистов и демонстративно записывал в блокноты названия СМИ.

«Братец» Чунь в это время горестно лопотал, отпихивая от себя три микрофона, что хищно упирались ему в зубы: «Эта машина не продавалась! Мы проводили стандартное испытание техники! Наши покупатели довольны ценой и качеством товара! Вы же продолжаете летать на антиповских моделях!» Последнее он ляпнул явно сгоряча – если журналисты напишут такое в своих желтых листках, Чунь может крепко пострадать, вплоть до потери лицензии на вторичном рынке флаеров. Да и то, если адвокаты «Антипова» не сочтут нужным раздеть мелкого торгаша до нитки, чтобы другим неповадно было склонять славное имя компании.

Наконец незваные гости стали расползаться по флаерам.

– Слушай меня, девочка, – сумрачно сказал Милан, наклонившись к ее Светы. – Ты ни под каким видом не упомянешь мое имя в своей дурацкой статье, понятно?

– Ну и черт с тобой! – разозлилась она. – Тоже мне, скромник выискался. И покруче тебя мальчики найдутся! Сам дурак! «Девочка»!.. – зло фыркнула Света. Прыгнув в свою машину, она раздраженно просигналила, разметав зависшие над стоянкой Чуня машины. Словно приняв ее отлет за некий сигнал, все остальные умчались на другие происшествия и занятные случаи из жизни города.

– Спасибо за рекламу, мсье, – печально молвил Чунь, нервно раскуривая сигарету.

– Она могла бы стать куда более шумной, если бы я не спас машину и девчонку. – Милан помолчал, ожидая от продавца коммерческого предложения. Хоть тот и взмок, отбиваясь от журналистов и полиции, смекалку не должен был утратить.

– В чем там было дело, мсье?

– Разрыв контакта на контуре гравиблока. Всего лишь. Но перепад тока в цепи вызвал порчу предохранителя в цепи реактора, и компьютер попросту заглушил его. Я же говорил журналистам и полицейским, ты разве не слышал?.. Признавайся, давно менял программное обеспечение? – Спрашивать китайца, кто мог поставить микровзрыватель на машину, было бы попросту глупо. Милан не мог выйти из роли самого обычного пользователя флаеров, пусть и «продвинутого» по части механики.

– Родное стоит, – виновато буркнул Чунь. – Ладно, уговорил! Забирай машину! Только прошу, не рассказывай дурного про мой магазин, а то и так пол-Валхаллы теперь будет знать, что Чунь продает порченые флаеры.

Он в досаде растоптал окурок прямо на бетоне крыши.

– Как, сэр? – опешила секретарша, вынырнув из-за его спины. – Даже документы оформлять не будем? Так нельзя!

– Кто сказал про документы? Все, хватит с меня! Возьми у этого господина карточку и оформи флаер на его имя. Бесплатно! Все поняла?

– Поняла, сэр!..

Несчастная девчонка юркнула в дверь, и хозяин в сопровождении покупателя прошел вслед за ней. Без лишних разговоров Чунь открыл пластиковый ящик в углу офиса и вынул из свет упаковку с разными типами предохранителей и стандартным набором клемм.

– Парень ты сметливый, – сказал он. – Лучше меня знаешь, что и как там воткнуть. Или позвать механика?

Но разве мог Милан кому-нибудь доверить свою машину?

Веруй, и спасешься

Повсеместное возрождение веры, угасшей было в первые годы колонизации Эккарта, не может не радовать.

Например, Ренате Розовой, несчастной матери из Уральца, лишь вера в Христа помогла выстоять в борьбе с кошмаром, в котором она прожила долгие дни после захвата ее бандой похитителей и насильников. Безусловно, после своего освобождения она горячо благодарила всех сотрудников правопорядка и простых граждан, кто по всей стране молился за ее душу. Когда-то Ф. Ницше заявил: «Бог умер», а З. Фрейд считал религию «блаженной галлюцинацией», но как же они ошибались! Сейчас, спустя сотни лет технического прогресса, когда человек достиг звезд, религия вновь становится безраздельной владыкой человеческого сознания.

«Вестник Православной Церкви Эккарта»

Остаток своего первого дня в столице Милан посвятил банальному отдыху. Настроив компьютер на прием телепрограмм, он улегся на кровати и бездумно следил за мельканием картинок, почти не вслушиваясь в голоса комментаторов. Пару раз ему попались короткие, не дольше двадцати секунд репортажи о происшествии над заливом, но никто и не подумал уделить этому событию сколько-нибудь значительное внимание. Журналисты не рискнули показать сурового Милана вблизи – так, нечеткая фигура на грани видимости, снятая с порядочной высоты уже после того, как интервью и допрос закончились.

Отправляя в рот кусочки пиццы, из дорожной хроники Милан узнал, что 12 июня 47 года небо над Валхаллой стало местом 38 транспортных происшествий, 4 из которых закончилось гибелью их участников. Некоторые из них на экране выглядели так красочно и кроваво, что какое-то скучное падение, закончившееся обыкновенным, пусть и смертельным испугом пассажиров, представлялось полной чепухой. Но только не для Милана, который мысленно записал в свой счет Антипову вторую жирную строку с единицей и бесконечным количеством нулей.

На другой день он засел за терминал, чтобы подыскать себе работу. Проведя за экраном почти час, Милан до последней буквы изучил сайт Департамента занятости, но в итоге бросил его и призадумался о своих дальнейших действиях. Вакансий по его специальности было не меньше сотни, некоторые как будто специально создавались для него, да только проблема была в том, что человек по имени Милан Хастич не имел никакого технического образования. Строго говоря, его вообще не было в природе и обществе, но поскольку на такую глубокую проверку – вплоть до государственного реестра Департамента народонаселения – стандартные процедуры идентификации личности не рассчитывались, он успешно существовал.

Никто не примет к рассмотрению его резюме. Любой кадровик в Эккарте раздраженно выкинет его в корзину, едва лишь удостоверится, что претендент – неуч.

Переполняемый мрачными думами, Милан расхаживал по комнате. Солнце белой полоской только начинало свой путь по стенам, порой обжигая лицо и шею подвижного постояльца, а древний кондиционер трудолюбиво жужжал, отдуваясь за человека.

Милан не мог понять, как он мог так легкомысленно отнестись к проблеме занятости. А ведь еще рассчитывал устроиться на работу в столичное подразделение «Антипова»! Что мешало ему сделать запись на кредитке в Петровске, потребовав у доктора Максимова помощи? А еще лучше в тюрьме, когда ее начальник Обри с покорной ворчливостью породил фантомную личность Милана? Нет же, упивался от радости, предвкушая скорое освобождение и жестокую месть Вешкину вкупе с «Антиповым». И что теперь, идти в профессиональные безработные, перебиваясь на грошовое пособие?

В этот момент запищал почтовый ящик терминала. Милан озабоченно открыл его, с опаской ткнув в иконку пальцем. Единственный, кто мог знать новый электронный адрес Милана – кто-нибудь из служащих Департамента народонаселения, миграционный отдел. Или это случайный пакет от рекламного агентства, рассылающего всякую муть по произвольным адресам? Оказалось, почта действительно пришла из Департамента, однако транзитом. Не имея права выдавать адреса кому попало, тамошняя сервисная служба тем не менее послушно переправляла послания.

«Дорогой мсье Хастич! – писал «братец» Чунь. – Я так рад, что вчерашнее событие не ославило мой магазин, что просто пляшу перед телевизором. Но увы, тот механик, который проводил сборку и настройку флаера, был мной сгоряча уволен. Насколько я мог понять по вашим профессиональным действиям, вы хорошо разбираетесь в технике. Не соблаговолите ли занять должность в моей маленькой фирме? Жду вашего ответа».

«У меня нет диплома», – отстучал Милан. «Где же он?! Ты совсем не учился??» – «Учился, но какой-то сбой в Департаменте образования недавно испортил мою кредитку, стерев запись на сервере. А на восстановление из архива нужно время. Не знаю, как и быть». Выдавливая из себя слова, падавшие на клавиатуру словно градины на асфальт, он корчился от внутренних мук, но сказать правду означало лишиться работы. Произнести свою выдумку вслух Милан бы не сумел – после эксперимента в «питомнике» доктора Максимова он не мог солгать даже в мелочах. Только свое новое имя он произносил без сопротивления: как объяснил Максимов, оно каким-то образом слилось с его новым генетическим кодом, «вошло в кровь». Наверное, Рауль действительно превратился в Милана.

Так что ему оставалось только молчать и закрывать глаза стеклами, чтобы ни у кого не возникло желания лезть с расспросами.

«Ладно, приезжай так, придумаем что-нибудь» – ожил Чунь. Динамик пискнул, сигнализируя о разрыве связи, и Милан медленно расслабил скрюченные пальцы обеих рук. Мышечный спазм отступил, по сосудам вновь побежала остановившаяся было кровь.

Когда завершилась основная часть опыта и Милана выкопали из почвы питомника, прошло пять дней, прежде чем к «добровольцу» вернулась речь. Но когда его спрашивали, он мог или промолчать, до ломоты в челюстях стиснув зубы, или ответить правду, какой бы она ни была. Повторно заданный вопрос вызывал у Милана настолько сильную головную боль и даже мышечные судороги, что не ответить было невозможно – и самочувствие мгновенно возвращалось в норму, стоило лишь дать волю языку.

Черты лица его стали словно рублеными, неподвижными, их редко и с трудом удавалось сложить в нечто мягкое и эмоциональное. За это он был отдельно благодарен маститому ботанику: у людей не возникало горячего желания вступать с ним в разговоры. Волосы Милана стали намного светлее, и даже глаза из карих превратились в светло-зеленые. Иногда он задавался вопросом, узнает ли его родная мать, когда он спустя несколько месяцев приедет в Эль-Фернандо, «выйдя из тюрьмы».

Внезапно он понял, что воспринимает всю свою жизнь до эксперимента как нечто чуждое, схематичное и абстрактное, как будто не прожитое, а «вычитанное» из скучной книги. Кажется, только ненависть к «антиповцам» перешла к нему по наследству от Рауля – она была последним ярким переживанием Эндьеты. А может быть, Милан просто цеплялся за нее, чтобы иметь хоть какой-то ориентир впереди, пусть даже такой разрушительный. В прошлом остались настоящие привязанность к родителям, уважение к брату, подростковая любовь к Розе, более взрослые чувства к другим девушкам… И Милан, в общем, не жалел об этом. Сейчас он просто не понимал, как разные бестолковые эмоции могли играть такую важную роль в его прошлой жизни, даже заставили собирать деньги на переезд деда из Мексики в Эккарт.

Пожалуй, теперь лишь тот, кто долгое время близко общался с Раулем, смог бы разглядеть его в человеке с другим генетическим кодом по имени Милан Хастич – или, может быть, расслышать в его голосе знакомые нотки.

«Якатага-Нефть» под внешним управлением

Скандальную историю смены внешнего управляющего в ОАО «Якатага-Нефть», испытывающего некоторые трудности после прошлогоднего разлива Насы, многие СМИ истолковали как предвестие войны между финансово-промышленными группировками за уже освоенные нефтеносные участки Восточного Эккарта. Большинство обозревателей сходятся во мнении, что конкурентная борьба в нефтяной отрасли в последние годы приобретает довольно циничный характер.

В конце сентября 46 г. арбитражный суд Якатаги по требованию корпорации «Русское Поле», владеющей менее 2% долгов предприятия, сместил главного менеджера А. Кьяни и назначил на эту должность внешнего управляющего В. Букина – как предполагается, человека, выражающего интересы самого «Русского поля». Тем не менее вчера Высший арбитражный суд Эккарта (не без колебаний) оставил решение якатагского суда в силе. Не исключено, что в этом странном деле не обошлось без вмешательства некоторых политиков, «протолкнувших» нужное решение в судебных инстанциях. Хотя в принципе ничего незаконного в этой истории нет, остается неясным, зачем «Русскому Полю» (или кому-то еще) понадобилось выбирать такое замысловатый путь укрепления собственного влияния на ОАО «Якатага-Нефть» – вместо того, чтобы просто купить акции этого в целом успешного предприятия.

«Правительственный вестник», 5 октября 46 г.

Так Милан стал ремонтником в компании Ю Чуня под звучным названием «Возрождение Тех». Странновато, но зато привлекает внимание потенциального клиента. На самом деле Милан ничего не ремонтировал и не собирал, занимаясь лишь диагностикой узлов и электрических цепей машин, доставляемых клиентами и поставщиками. Прозорливый китаец определил для него самое верное место работы, передвинув предыдущего сотрудника, флегматичного Николаса, в сортировщики на склад. Непосредственно оформлением годных комплектующих ведала ушлая девица лет двадцати пяти, настолько образованная, что Милан поначалу даже испытывал некоторую неловкость за свое мнимое «невежество». В первые же пять минут знакомства она со скромной улыбкой поведала Милану, что ее зовут Никой, и что живет она в греческом секторе Валхаллы, где лично снимает однокомнатную, но двухэтажную квартиру. Милан представился в ответ, и только.

К девяти часам он являлся на предпоследний этаж здания, в котором Чунь оборудовал пункт приема подержанных флаеров и их восстановление. До десяти он инспектировал склад, в который другие сотрудники фирмы перемещали целые с виду блоки машин, взятые ими на нижних этажах муниципальной фабрики по утилизации технических отходов №63. Повсюду таская с собой прейскурант на комплектующие и услуги, он осматривал реактор, бортовой компьютер или гравиблок, – все остальное не требовало его квалификации, – крутил подвижные детали, прислушивался к «пульсу» механизма… Затем выдавал рекомендацию: в ремонт, в сборку или обратно в утиль, в зависимости от того, насколько сильно был поврежден агрегат. Дня два Чунь лично проверял его экспертизу опытным путем, убедился в безошибочности диагнозов, которые ставил Милан «железу», и вернулся на крышу, обхаживать клиентов.

Среди сотрудников «Возрождения» новый ремонтник сразу приобрел определенную популярность с приставкой «анти». Вечно хмурый вид Милана и его непрозрачные очки не давали возможности завязать с ним неформальные отношения. Его сверхъестественная способность определить, перспективен ли блок, без всякого диагностического оборудования, «на ощупь», и заставляла сотрудников фирмы судачить о нем в курилке, понижая голос и бормоча слова «экстрасенс» и даже «черный маг».

После десяти Милан работал непосредственно с клиентской техникой, так же быстро определяя ее будущий путь. Если же владелец устаревшего флаера или поцарапанного, явно подобранного на свалке агрегата не желал мириться с оценкой, спорный блок тестировался на оборудовании фирмы – за амортизацию тоже взимались деньги. И раздосадованный сделкой продавец металлолома молча удалялся со своим жалким наваром.

К 20 июня деятельность Милана принесла фирме экономию в 4 тысячи 274 кроны – за счет того, что из производственной цепочки была исключена стадия первичной диагностики блоков, которые поступали с фабрики.

– Как тебе это удается? – пропыхтел сигаретой Чунь, перекидывая на кредитку Милана его первый недельный заработок, 773 кроны. В офисе, в отличие от цехов, было жарковато, кондиционер натужно гудел, силясь высушить пот на желтой и плоской физиономии хозяина.

– Многолетняя практика.

– Звонила Света, – проговорил Чунь. – Спрашивала про тебя. На днях собирается прилететь. – Милан промолчал, поднимаясь. Согласно контракту, в четыре часа дня он уже был свободен, а потому не собирался задерживаться на работе. – Вчера пришел ответ из Департамента образования, – словно невзначай сказал китаец. Милан обернулся в дверях и замер, медленно поставив ногу на порог. Жаркий воздух с раскаленной крыши проник ему под выпущенную рубашку. – Говорят, никакого сбоя в работе их сервера не было последние тридцать шесть лет. Они вообще не поняли, почему я задал вопрос о восстановлении архива, и назвали все это недоразумением.

Он уткнулся в бумаги на столе и будто забыл про ремонтника, но Милан уже научился разбирать выражение плоской физиономии.

– С понедельника я перевожу тебя на должность эксперта на договоре, – будто извиняясь, добавил китаец. – Извини, никакой профсоюз не потерпит скидок в кадровой политике. Не хватало мне еще и этих проблем. Знаешь, какие у них ищейки, особенно в столице? И ты ведь наверняка уже засветился в Департаменте занятости…

Хмыкнув, Милан вышел из стеклянного куба и направился к стоянке персонала фирмы, притулившейся на самом краю крыши.

Если уж Чунь сделал запрос в Департамент образования, ожидать иного от менее расположенного человека было бы глупо. Взлетев над общим потоком машин на сотню метров, Милан перевел флаер в режим автоматического парения и задействовал функции терминала у бортового компьютера. За несколько минут он добрался до списка учебных заведений Валхаллы, затем отфильтровал его и остался с десятком технических колледжей.

Милан снял с панели телефон и перегнал на него с терминала первый же номер.

– Колледж Св. Патрика Эккартского, – отозвалась девушка в учебном заведении.

– Меня интересуют курсы дистанционного обучения по специальности «Конструкция и техническое обслуживание летательных механизмов малой грузоподъемности».

– Срок обучения неограничен, интервал между первым и седьмым тестами не более месяца, затем практический экзамен и регистрация сертификата – четыре тысячи восемьсот крон. Выслать вам документацию и учебную литературу?

– Пожалуйста. – «Не так уж и дорого».

– До свиданья, сэр. Будем рады видеть вас своим студентом.

Милан воткнул разъем телефона в порт терминала, и спустя секунду мигнул и погас зеленый огонек трансфера. На всякий случай студент вывел на один из мониторов последнюю запись в лог-файле и убедился, что передача прошла без потерь – на диске бортового компьютера теперь содержалась вся необходимая для учебы информация.

Вот и достойное занятие для взрослого человека по имени Милан Хастич – несуществующего и реального одновременно. А то от бесплодных раздумий на тему, как добраться до Вешкина и рассчитаться с «Антиповым», можно тронуться умом – так же, как и от бесконечного просмотра телепередач. К тому же проникнуть в корпорацию, официально не имея образования, все равно не выйдет.

Милан включил радио и направил машину в сторону Великих Клошаров. Порой у него мелькала мысль: не сходить ли в Исторический музей или какую-нибудь Галерею современного искусства? Или даже театр – экзотика почище прочих! А синтетический голос из колонок с печальным хрипом напевал:

В физических свойствах движения –

Молекул соприкасания –

Заложены странные правила

Покадрового слияния:

В окошке картинка цветистая,

Оцифрованная умело,

Оживает на растровом поле,

Повинуясь машинному разуму.

Это была еще не самая безвкусная песня из мутного моря аудиопродукции, забившей столичный эфир.

И я словно кварк очарованный,

Увлеченный ее деформацией,

Отвлекаюсь на пиксель размазанный,

Забывая, что глаз выражение

Неподвластно законам динамики,

И ищу в легком взмахе ресниц

Уравнений Фурье воплощение.

Милан прислушался и понял, что тембр голоса знаком ему. С тех забытых времен, когда он еще был Раулем Эндьетой и учился в колледже, а затем ходил на работу в марганцевый комбинат. Пока тянулась унылая, величественная кода, пульсацией вспыхивавшая несколькими мрачными нотами, он пытался вспомнить, кому принадлежит этот хрипловатый, высокий вокал. «Cast-iron Blockheads», извлеченные неведомым ди-джеем из «золотой классики» готического жанра, посылали ему привет из безоблачного прошлого – туманного, полузабытого Эль-Фернандо.

Долги и вывеску – с молотка

Некоторые убеждены, что банкротство – не самый удачный вариант выхода из кризиса задолженности перед кредиторами, а внешнее управление – не всегда эффективный механизм, прежде всего из-за недобросовестности его исполнителей. И тревога якатагских властей вполне объяснима: закон о банкротстве становится орудием нечистых на руку бизнесменов в борьбе за собственность, в которой ущемляются интересы государства. Например, внешнее управление в АО «Якатага-Нефть» было введено 25 сентября прошлого года (об этом писал даже «Правительственный вестник»), однако финансовое оздоровление предприятия пока, судя по всему, проблематично. Сенатор от Восточного округа Г. Паули уверен, что реорганизация предприятия, предусматривающая выделение из его состава трех самостоятельных структур, имеет своей целью оставить в АО «вывеску и долги».

21 июня в «Якатага-Нефть» заканчивается срок внешнего управления, и с этого дня компания начинает работать как нормальное предприятие. Возможно, к моменту окончания внешнего управления из состава АО окажутся выведенными все добывающие мощности, а само предприятие с его миллионными долгами перед государством затем за бесценок пустят с молотка.

«Солнце в ветвях сакуры»

Почти весь следующий день – а это было воскресенье – Милан провел перед терминалом, освежая в памяти теорию. Отвлекся он только два раза. Ближе к обеду заказал пиццу, фрукты и три банки пива и получил их прямо через приемник окна, пустив на антенну маячковый сигнал. А спустя полчаса после трапезы скинул на терминал информацию с датчика, укрепленного на часах. Одновременно он отправил доктору собственный сетевой адрес, чтобы ботаникам не пришлось мучиться с пересылкой почты через миграционный отдел: перед выпиской из клиники Максимов пообещал Милану когда-нибудь исправить изменения в организме «добровольца», вызванные опытом.

После полудня у него объявилась строгая Кэти и предложила поменять белье. Перед этим Милан уже два раза таскал его в прачечную, оборудованную в подвале соседнего дома, а потому появление девочки слегка озадачило его.

– Спасибо, я и сам справлюсь, – ответил он. Кэти помяла пальцами складку платья и проговорила:

– Сударь, мы с мамой просим вас посмотреть посудомоечную машину. Если бы вы смогли починить ее, мы бы бесплатно постирали вам белье.

Милан подумал, что девчонка выглядит непривычно. Не боевито, как в момент встречи с уличной «бандой», и не развязно, как тогда, когда она старалась вызвать у него сексуальный интерес. Что ж, три личины для одного человека – не так уж и много.

– Почему вы решили, что я смогу это сделать?

– Как же? Весь квартал знает, что вы работаете в магазине китайца Чуня. Такого мастера по всяким агрегатам, как вы, у него отродясь не было. Все наши парни там флаеры меняют, или разные железки сдают, которые на свалках находят! Вы разве никого не узнали?

– Я не присматривался, – пробормотал Милан, поднимаясь. – Что ж, давай взгляну на вашу технику. Но починить не обещаю, в бытовых аппаратах я не специалист.

– А очки вы снимете? – полюбопытствовала повеселевшая Кэти и повела его на кухню. Там он увидел Вику, которая в сердцах пинала агрегат в бок, словно желая пробудить в нем былую мощь.

– Вот, полюбуйтесь на эту скотину, мсье! – воскликнула она. – Загружаю грязную посуду, а на выходе получаю такую же точно, только мокрую! Все жужжит, трещит, вода льется, а результата никакого.

Милану хватило двух минут, чтобы определить причину сбоя – через подгнившую прокладку просочилась капля воды и стекла по трубке на некстати подвернувшуюся микросхему, замкнув сразу десяток малоточных контактов. Это была или очень дешевая машина, или краденая, с которой сняли все предохранительные блоки. А то и собранная по корявой инструкции с помощью набора юного техника «Сделай маме подарок!». Такие наборы лет пять назад выпускались фирмами-производителями бытовой техники, пока Департамент здравоохранения не запретил их по причине потенциальной опасности для детского здоровья. Стерев каплю влаги с микросхемы, Милан повернулся к обеим хозяйкам:

– Жвачка есть?

Кэти выплюнула на ладонь изрядный кусок резинки и сполоснула его в луже мыльной воды, застоявшейся в приемной раковине машины. Спустя еще минуту течь была замазана и спрятана под обшивкой. Очки Милан так и не снял – в этом не было никакой необходимости, стекла в них отменно пропускали свет. В одну сторону, конечно.

22 июня в дельте Насы ожидается ясная погода, без осадков; ветер юго-западный, 2–3 м/сек. Температура воздуха ночью на побережье 25–26°С, в протоках дельты – 26–27°С, в полдень 32–33°С.

«Правительственный вестник»

К утру следующего дня Милан был готов сдать три из шести тестов, однако следовало дождаться конца рабочего дня, чтобы отправиться в колледж Св. Патрика. Как обычно, он сразу спустился на промежуточный склад, где для него было приготовлено несколько десятков аппаратов разной степени разбитости.

Вернувшись на этаж выше, он застал подле открытого зева посадочной площадки Свету. Она уселась на его крутящийся стул, напротив Ники, и о чем-то болтала с ней. В руках Ника вертела яркий журнал с поварихой на обложке, упоенно принюхивающейся к какому-то красочному блюду. Завидев эксперта, обе девушки замолчали, причем Ника слегка смущенно, а Света с вызовом.

– Привет, Милан, – сказала она. – Вот, привезла тебе журнал со своей статьей о харчевне старика Камы. И про аварию немного написано, только без названия фирмы, чтобы не повредить бизнесу Чуня.

– Я не интересуюсь кулинарией, – холодно произнес он.

– Тут и про тебя есть. – Света разозлилась и вскочила. Милан не сомневался, что на языке у нее вертелось не меньше сотни едких фраз о невоспитанных типах, вскормленных обезьянами и бравших уроки вежливости у диких керберов.

Тряхнув головой, так что белые волосы взвились и опали неровными прядями на ее гладкие, обнаженные плечи, она выскочила из-за стола и широким шагом метнулась к открытой клетке лифта. Отвернувшись, Милан переждал гул лифтовых моторов и сел на свое рабочее место, с надеждой поглядев на голубой проем в стене. Но тщетно, никто не ввел в него свою машину, желая предъявить на экспертизу очередной кусок барахла.

– Зря вы так, сеньор, – пискнула Ника. – Света совсем не заносчивая. И не скажешь, что журналистка. А картинки в статье красивые, на них и вы есть.

– Вот как?

Нагнувшись, он выдернул у нее из рук «Женскую волю», чем добился реплики: «Это ваш экземпляр, она его вам привезла…» Открыв издание на закладке, он пробежал глазами визуальный ряд и среди десятка голограмм наткнулся на свою физиономию. Будучи на задании, Света в тот день таскала на себе микрокамеру и непрерывно фиксировала все подряд. На снимке Милан выглядел на удивление благодушно и в общем симпатично. И даже фрагмент «кубического» интерьера кафе, набитого жующими посетителями, не смог испортить впечатления.

Вот только Милану этот снимок грозил встать костью в горле. Те, кто когда-то водил знакомство с Раулем Эндьетой, могли бы при желании узнать его в анонимном гурмане, несмотря на зеркальные очки и короткую стрижку. А особенно Иван Вешкин, чей веселый смех по адресу облапошенного соратника мог смениться озабоченным возгласом, попадись этот снимок ему на глаза.

Кажется, он непроизвольно скрипнул зубами, потому что Ника испуганно вскочила и пролепетала:

– Вам дурно, сеньор?

– Мне хорошо. – Милан закинул журнал в ящик стола и наконец-то услышал гул клиентского флаера, заходившего на посадку.

При исключении лиц из агентурного аппарата и сдаче их личных и рабочих дел на архивное хранение в отдел специальных фондов информационного центра ПУЭ алфавитные карточки хранятся в действующей картотеке до конца отчетного периода.

Затем в целях справочного обеспечения оперативных подразделений алфавитная карточка хранится в учетном аппарате информационного центра ПУЭ до окончания сроков хранения личного дела в специальном фонде (на лиц с постоянным денежным содержанием – «75 лет минус возраст», на сотрудничающих на безвозмездной основе – «5 лет. ЭПК»), после чего уничтожается по акту в учетном аппарате информационного центра.

«Инструкция о порядке регистрации дел агентурного аппарата»

Отпуская Милана из клиники спустя три недели после завершения «подземной» части эксперимента, доктор Максимов сказал: «То, что ты чувствуешь, прикасаясь к человеку – плата за неспособность произнести ложь, Милан. Или наоборот, если угодно. Воздействуя на чужую психику, ты становишься огнем, который приковывает взгляд человека, останавливая его и подчиняя себе глубинные движения разума. И «сжигаешь» ты себя, потому что теперь ты во многом Rhododendron palustre Petrovi. Сознание твое сгорает изнутри, потому что ты лишен корней, питаемых почвой Эккарта. Проникая же в чужой разум, ты словно пускаешь в себя древоточца, ментального паразита – чужое сознание, только и ждущего момент, чтобы поглотить тебя. Я говорю «сознание», чтобы не сказать «душа» – я ботаник, а не теолог, Милан. Извини за антинаучный стиль моих слов, просто так тебе будет понятнее, от какой опасности я хочу тебя предостеречь». – «От какой же?» – «Люди. Привязанности. Что-то большее бытового контакта – близкие человеческие отношения». – «Зачем вам это нужно? Что получили вы, достав меня из земли и утыкав мой организм датчиками?» – спросил его Милан, коченея от бесконечной пустоты, что ледяным коконом окутывала его, отталкивая от людей. «Чистая наука не нуждается в обоснованиях, – ответил доктор. – Не волнуйся, скоро я должен синтезировать противоядие от этих затруднений, и круг изменений твоей психики замкнется. Только не забывай отправлять мне еженедельные отчеты о состоянии твоего организма, и в нужный момент я пришлю тебе нужный препарат… Кем стали древние эккартяне, когда нашли способ превратить себя в органическую часть своей земли? Подумай об этом, и тогда у тебя, может быть, пропадет сомнение в целесообразности наших опытов. Где они, эти существа, обладавшие человеческим обликом, но променявшие его на растительное существование и фактический уход от активного освоения Эккарта? Надеюсь, со временем с помощью таких добровольцев, как ты, мы ответим на эти вопросы».

Где прибыли?

В настоящее время квоты на добычу газа добывающей компании «Газовик-затейник» полностью переуступлены различным частным компаниям, осуществляющим операции с сырьем. Его реализация (причем продается газ друг другу, по цепочке) идет по ценам, которые несколько ниже устоявшихся в стране – отсюда невысокий уровень налогообложения, которому подвергаются компании этой неявной промышленной группы. Любопытно, что все фирмы, обладающие квотами, выступают одновременно и в качестве арендаторов добывающего оборудования «Газовика» (наиболее крупный из них – некая фирма «Русское Поле»). В итоге все выгоды от того, что в Восточном округе установлен льготный порядок уплаты налогов, предусмотренный для производителей, самостоятельно реализующих продукцию за пределами округа, растворяются в непомерных тарифах на аренду добывающего оборудования. Запутанные схемы взаимоотношений между членами такого «консорциума» приводят к тому, что акции «Газовика», стоя на бирже порядочные деньги, реально приносят акционерам мизерную прибыль – а куда девается весь доход от продажи газа, непонятно. Но поскольку почти все ценные бумаги принадлежат одному и тому же кругу лиц, не заинтересованному в разглашении того, как работает их система, страдают только отдельные граждане, по неосторожности купившие пару-тройку простых акций «Газовика-затейника». Ведь продать их потом крупным держателям по биржевой цене практически невозможно!

Пока барыши ловких дельцов растут, региональный бюджет несет очередные потери. По мнению экспертов, упущенная выгода Восточного округа в связи с переуступкой квот от реальных производителей к газотрейдерам только по «Газовику» составляет за год более 10 млн. крон.

«Женская доля»

Милан опасался, что «братец» Чунь решится на нотацию или еще как-нибудь даст понять, будто терзания Светы ему небезразличны, но все обошлось. Китаец окручивал очередного клиента, когда эксперт выбрался на крышу после рабочего дня.

Подняв машину в небо, Милан ввел в бортовой компьютер адрес колледжа Св. Патрика и отдался на волю автоматики. Искать самостоятельно 138-ю улицу в диком месиве тупиков, переулков, авеню и «пролетов», в которое превратилась столица за десятилетия беспорядочной застройки, было бы откровенной глупостью. Особенно в такое время дня, когда сотни тысяч рабочих и служащих разнообразных компаний и фирм одновременно взлетели со служебных стоянок, превратив небо в подобие пчелиного роя в момент перемены места обитания. Милан сомневался, что кто-то сейчас добровольно отключил автопилот, настолько плотным было воздушное движение. Даже реклама на время отступила на задний, или «нижний» план, с трудом пробиваясь одиночными всполохами сквозь полноводные потоки флаеров и дилижансов. Только цеппелинам, раскрашенным речевками и голограммами, удавалось мозолить пассажирам глаза.

На дорогу ушло минут двадцать – колледж притулился на берегу небольшого островка в западной части дельты, заняв микроскопический офис и раза в два более крупный цех, набитый всевозможными агрегатами. Сквозь прозрачные стены было видно, как десяток студентов под присмотром пары преподавателей старательно копается во внутренностях машин. Еще человек двадцать торчали в изолированных кабинках за терминалами, натыканными вдоль стен, и напряженно таращились в тестовые задания.

– Вы записались на наш курс? – ослепительно улыбнувшись Милану, поинтересовалась совсем не «технического» вида девушка.

– Да, еще в субботу.

– Что вы хотите сдать?

– «Гидравлическая система пассажирского флаера», «Обеспечение безопасности полета» и «Основы практической гравитации». – Сдать практический экзамен, само собой, ему предстояло последним.

За Миланом уже напирал следующий студент, шумливый тип в старинном летном шлеме, смахивающий на древнего авиатора, какими тех изображали в постановках. Но секретарша осадила «летчика» мягким, но твердым словом. Забрав карточку у Милана, она с доброй улыбкой отметила сдаваемые курсы, сняла с его счета три сотни крон и выдала магнитный ключ от терминала №36.

– Желаю успеха! – пожелала ему девушка, однако Милан отчетливо видел, что она не только не верит в его способность пройти три теста подряд, но и рада его «нахрапу»: провалится и выложит еще сотню-другую крон.

Он отодвинул напористого курсанта в шлеме и двинулся в цех. Когда Милан только покинул лабораторию доктора Максимова, ему решил, что ничто теперь не способно вызвать в нем хоть сколько-нибудь заметного волнения. Случай с поломкой флаера почти изменил это мнение, но тот эпизод был уж слишком экстремальным. И сейчас, перешагивая порог здания, он надеялся, что эти тесты расшевелят в нем воспоминания о месяцах, проведенных в фернандинском колледже, и вслед за ними потянутся образы приятелей и девчонок, с которыми он провел едва ли не лучшие месяцы своей жизни.

Но тщетно. Если в глубоких пластах памяти и хранились те давние времена, то поверх них лежало нечто настолько чуждое его человеческой природе, холодное и цельное, словно кусок металлопластика в морозную ночь, что поглощало собой все нормальные эмоции. Впрочем, здесь это было к лучшему.

Дикси Шмидт: «Я живу для людей»

Его родители эмигрировали в Эккарт в составе первой волны переселенцев, будучи совсем молодыми людьми. Рутина жизни на Земле отторгла их, а романтика освоения новых земель, неудовлетворенная жажда нового, юные души позвали в космос. Таков и их сын, Дикси Шмидт. Пусть даже ему немного за шестьдесят, а идеалы молодости превратились в уверенность, силу и профессионализм, которые так необходимы в работе директору Технического департамента корпорации «Антипов».

– Я еще помню времена, когда место нынешней столицы Эккарта представляло собой один сплошной котлован. Каждый месяц прибывали транспорты с первопоселенцами, строительной техникой, промышленным оборудованием и досужими туристами. Вам будет трудно это представить, но тогда не было еще ни одной школы, и мне не нужно было в нее ходить!

Только пусть вам не покажется, будто Дикси никогда не тянулся к знаниям. Напротив, ничто так не интересовало его, как загадки почти неосвоенного мира за окном временного коллективного жилища. Родители, Генрих и Мария, пропадали на стройке, возводя здание Торгового Центра (впоследствии они заняли в его администрации довольно значительные посты), а сын, зарегистрировавшись – с согласия отца – в Мэрии, водил богатых туристов по охотничьим тропам.

– Вспоминается забавный эпизод из моей недолгой охотничьей практики. А недолгой потому, что спустя каких-то два месяца после переезда я поступил в пятый класс первой валхалльской школы. К тому же дичь в окрестностях города быстро перевелась, а отправляться в дальние походы мне запретил отец. Так вот, старичок-турист уронил коробку с патронами в лужу, и они у него, естественно, промокли. А когда ему вздумалось перезарядить свое ружье (как вы, конечно, знаете, импульсное оружие было всегда запрещено к использованию Ассоциацией охотников), патрон застрял и ни за что не хотел пролезать в ствол. И что же вы думаете? Старик уперся дулом в землю и стал заталкивать его с помощью кулака. На его счастье, я ушел недалеко и увидел это, иначе забитый ствол причинил бы горе-охотнику серьезные увечья, успей он «выстрелить». Одно было хорошо – денег этот человек потом не пожалел, все-таки я, можно сказать, спас его.

Затем были школа, колледж, Университет – и везде Дикси проявлял незаурядные способности, будь то сугубо технические дисциплины или же гуманитарные. Особых успехов добился он в технологической истории: его глубокие статьи в журнале «Новое Общество» памятны не только специалистам. Корпорация «Антипов» заинтересовалась молодым Шмидтом, когда он еще учился в Университете. Ему предложили должность в Техническом департаменте – сначала, конечно, рядового сотрудника, отвечавшего за точность публикаций о моделях «Антипова» в журнале «Турбо». Тогда это издание еще не носило неофициального, но гордого звания «Лучший журнал о флаерах». Теперь, с высоты лет, можно сказать, что Дикси Шмидт и «Турбо» росли вместе, рука об руку или, выражаясь фигурально, турбина об турбину.

– Это были замечательные годы в моей жизни. Все-таки руководство хотя бы одним работником накладывает на человека серьезный груз обязанностей. А когда таких работников десятки? Кстати, общение с журналистами всегда доставляло мне удовольствие, особенно в первые, суматошные и романтические годы освоения Эккарта.

печатается на правах рекламы

Милан продолжал учиться, так и не выбравшись в поход по музеям. Устав штудировать учебники, он просматривал новости и познавательные передачи по крупнейшему частному телеканалу. Милан подписался на него спустя несколько дней после прибытия в Валхаллу. Теперь его терминал был способен показывать две программы – первая была государственной, то есть бесплатной.

После починки Викиной посудомоечной машины он опасался, что прослывет среди обитателей Великих Клошаров бескорыстным чудо-мастером. Порой, выходя на короткую прогулку в кафе или за газетой, он натыкался на заинтересованные взгляды хозяек, вид которых ясно говорил, что они едва удерживаются, чтобы не завести с Миланом разговор о своих горелых микроволновках или паленых гладильных машинах. Но его мрачная физиономия и холодный блеск зеркальных очков останавливали их языки.

А статью о забегаловке Камы он все-таки прочитал. Сунув журнал в какой-то из ящиков шкафа, через три дня он вспомнил о нем и отыскал Светин опус. Выдержанный в легких, юмористических тонах текст рассказывал не столько о самом кафе, сколько о том, как можно адаптировать индийскую кухню к запросам обычного человека, заменив самые экзотические компоненты на более доступные. Милан и послужил примером именно такого «обыкновенного» человека.

Кончавшаяся было статья через незначительный интервал, занятый рекламой, вновь начиналась фразой: «Но это еще не все, мои дорогие читательницы!» И дальше шел кусок интригующего текста, как бы и не связанный с кулинарией – во всяком случае, его героев даже не тошнило, когда они кувыркались в полумертвой машине, падая в океан. Финалом рассказа служил емкий вывод: мол, напрасно толкуют, что мужчины уже не те, что были встарь, в эпоху первых колонистов. Даже сейчас можно встретить настоящего героя. Вот только разглядеть его за обыкновенной внешностью удается не всегда. Но одиноким дамам отчаиваться никак не стоит, и «счастье непременно придет, явившись во всей своей ослепительной красе».

Ознакомившись с очерком, Милан какое-то время лежал на кровати, бездумно рассматривая голограммы с одеждой, косметикой и прочими дамскими штучками. Ему хотелось позвонить Свете и попросить прощения за грубое поведение в цехе «Возрождения», но он не решался. Стоит им встретиться и прогуляться по красивым местам столицы, как может случиться самое нежелательное – она задаст ему вопрос, касающийся его прошлого. Хорошо, если он сумеет ей не ответить. А если желание высказаться станет непреодолимым?

Криво усмехнувшись, он представил себе лицо девушки, на которую обрушивается история его отношений с «Антиповым», пиропатроны с тротилом, союз с Вешкиным, бегство от полиции, тюрьма и нежная почва Эккарта, политая весенними дождями… И ее неизбежный вопрос, как итог безумного монолога: «Что ты теперь думаешь делать?» Вся его подготовка – ложная семья, миф о безоблачном детстве в безвестном Армстронге – все это так и останется мертвой, бесполезной шелухой. Потому что годится она только для того, чтобы через силу заполнять анкеты и обмениваться письмами с чиновниками. А в беседе Милан не сможет солгать, даже если будет выдавливать из себя слова поштучно, с интервалом в минуту. Собственный мозг, изменившийся за время эксперимента под нелепым названием «Петрович», не позволит ему ни одного фальшивого слова.

Где же доктор с его волшебной микстурой? Милан порядочно потрудился на благо «евгенической» науки, пора бы избавить его от древесной прямоты высказываний.

Засунув журнал в еще более дальний ящик шкафа и постаравшись забыть о Свете, Милан вернулся к учебе. С надетым шлемом, внимая убедительному голосу неведомого лектора, он погрузился в файл с названием «Автоматическое управление флаером». В ближайший понедельник, 29-го июня, он намеревался сдать этот курс вместе с более легким «Обслуживанием реакторного блока». После этого поступка ему осталось бы только повторить курсы «Электрические цепи» и «Конструкционное материаловедение» – самые, пожалуй, муторные во всей ремонтной науке. За сдачу практического экзамена он не беспокоился.

Ю Чунь так ни разу и не упрекнул его за обман, и Милан восхвалял знаменитую китайскую сдержанность, которая позволила его хозяину не касаться смутной темы сертификата об образовании. «Братца» можно было понять – Милан приносил его фирме порядочный доход, экономя на амортизации диагностической аппаратуры и электроэнергии. К тому же весь цикл предварительной проверки подержанных блоков существенно сократился. Это позволило тратить излишки времени на доводку готовых машин. Со времен памятного «крушения» Чунь буквально свихнулся на безопасности, обязав механиков прощупывать тестерами или вручную каждый контакт.

Центральный Банк Эккарта установил с 26 июня 47 года следующие курсы иностранных валют к эккартской кроне для целей учета и таможенных платежей*:

10 Боливийских боливиано 4,58

10 Ботсванских пул 5,16

100 Гамбийских даласи 2,57

1000 Ганских седи 7,80

100 Замбийских квач 1,34

10000 Костариканских колонов 3,32

1 Леоне Сьерра-Леоне 8,97

10 Лилангени Свазиленда 8,21

10 Мавританских угий 3,24

1 Малайзийский ринггит 9,91

10 Мозамбикских метикалов 2,60

10 Эквадорских сукре 3,65

100 Эфиопских быров 2,33

*Курсы установлены без обязательств Банка Эккарта покупать и продавать указанные валюты по данному курсу.

«Правительственный вестник»

Дела «Возрождения Тех» постепенно улучшались, и к исходу второй недели службы китаец выдал своему эксперту на сорок крон больше. Милан отметил это событие походом в мексиканский ресторанчик на границе между Великими Клошарами и соседним районом, Малой Землей. Обитатели Малой Земли не любили клошарцев, а между подростками частенько завязывались ночные потасовки. Милан услышал от Кэти во время ее «приборочного» визита, что предводитель боевитых «земляков» по кличке Полковник три месяца назад грозился поджечь Клошары. «Мы даже направили заявку в Пожарное Управление, и оно проверило наши дымовые датчики. Сломанных нашли – страсть!» Заказав полную тарелку паэльи, Милан неторопливо опустошил ее, глядя то на симпатичный бэнд, наяривавший нечто в испанском стиле, то на улицу. Даже в этом районе кишели не только аборигены, но и заблудшие туристы с камерами наперевес.

За паэльей последовали текила и стручок перца, на который Милан насадил ломтик лимона.

Из какого-то старинного, еще плоского фильма он вынес фразу, очень кстати подошедшую бы к его пиршеству. Голос за кадром произносил ее с суровой мрачностью: «Еще никогда он не был так близок к провалу…» Действительно, потомок серба и эфиопки из Армстронга и мексиканская кухня – странное сочетание. Но безликой толпе, обтекавшей кафе подобно горному ручью – камень, было все безразлично, кроме собственных забот или развлечений. За одно это можно было простить валхалльцам многие их черты, так раздражавшие провинциалов.

Милан старался поддерживать с официантом постоянную связь, а потому чувствовал себя на ногах не слишком уверенно, когда покинул наконец ресторан. Флаер он оставил на «родной» крыше и был даже рад, что домой доберется нескоро. Старательно обойдя периметр посадочной площадки, в сопровождении пронзительных голосов валхалльцев и беспрерывного шума, что раздавался чуть ли не из каждого окна, среди ядовитых всполохов рекламных щитов он направился домой, в Клошары.

Его квартал начинался в десятке метров от перекрестка. Освещенный рекламными огнями, Милан под гудение множества флаеров, что бороздили ночное небо высоко над его головой, вошел в «родной» район. Тут его встретил свежий штабель картонных ящиков. Из-за него доносились звуки возни и торчали чьи-то ноги, об которые Милан и споткнулся, когда они внезапно выдвинулись вперед на полметра.

Тотчас, раскидав коробки, наружу выскочил долговязый и верткий тип вороватой наружности. Он словно ждал появления прохожего и мгновенно выставил вперед длинную руку с простым металлическим ножом, уперев острие в горло Милана.

– Стоять! – заявил он визгливо. – Пинаться, значит? Карточку! – За ящиками кто-то хихикнул, и Милану показалось, что он узнал интонации Кэти.

Такой оборот ему совсем не понравился. Некоторым усилием воли развеяв туман, что скопился у него в голове за вечер, Милан медленно запустил руку в карман, судорожно раздумывая, зачем этому уроду понадобилась его кредитка. Никакой пользы из нее он все равно не извлечет: как скачать деньги без кассового аппарата, зарегистрированного в Департаменте финансов? И как потом восстановить карточку, если злодей сойдет с ума и повредит ее? Уловив момент, когда парень опустил взгляд на карман Милана, тот склонил голову набок и одновременно выбросил вперед носок правой ноги, целя грабителю по коленной чашечке. Кретин с ножом булькнул и скорчился на камнях мостовой, и Милан уже собрался добавить незадачливому грабителю второй ногой, как что-то тяжелое и твердое ударило его по спине.

Пролетев пару метров, он врезался макушкой в пустой картонный ящик, а затем ушибся об асфальт, при этом его пальцы разжались, и карточка с неслышным шелестом упала куда-то в темноту. Позади раздался смех, разом оборванный грубым и властным голосом:

– Тихо все! Дай сюда кредитку, Шланг. Ничего поручить нельзя!

– Я думал, он пьяный! Ты же сам сказал, что мужик нагрузился…

– Заткнись.

Коротко пискнуло какое-то электронное устройство, судя по всему, сканер, которым эти резкие ребята попытались взломать данные, зашитые в карточке. Милан собрался с силами и попробовал приподняться на локтях, но в левой лопатке словно что-то выстрелило, а руки подломились, не желая держать вес его тела. Тогда он попытался подтянуть ноги, но тут кто-то сказал:

– Эй, Полковник, этот козел шевелится.

– Ну так успокой его!

Некто сильно ударил Милана в бедро, откидывая его в скопление ящиков, отчего вся еще не разрушенная груда окончательно развалилась, погребя его под собой. Компания злодеев загоготала.

– Похож, нет? – резкий голос Полковника прервал их веселье. – Смотри сюда, лупень!

– Вроде похож… – пробормотал Шланг. – Темно ведь.

– Да кто же еще это может быть, шеф? – вступил третий голос. – Точно говорю, я от самого ресторана за ним следил. Точно, он. Повадился в наш район ходить, гад! Теперь будет знать.

– Хватит трепаться. На, сунь карточку ему в руку.

– Да ты что, Полковник? Найдем хакеров покруче, может, кто и расковыряет его код. Там, небось, деньжищ немерено!

– И долго ковырять будет? Попробуй потом с ней что-нибудь сделать, тут же заметут. Ты что, совсем спятил, Куцый?

– А может, его того?.. До утра точно не найдут.

– Зато я тебя «найду»! Ни за что готов человека убить, изверг.

– Ты добрый, Полковник, – кривляясь, сказал Шланг. – Это не тебе он чуть коленку не снес… А вот стукнет на меня в полицию, покажут ему картотеку – и хана парнишке. То есть мне.

– Не трусь, отмажем. Алиби сделаем – не подкопаешься. Подробности тебе ни к чему, да только этот мужик остережется в полицию ходить, понял? Умей прощать людей, Шланг, и они полюбят тебя, – проникновенно заметил главарь бандформирования. – Сколько раз я прощал тебе твои промахи и даже почти не наказывал?

Через несколько секунд пластик лег в вялую ладонь Милана, и он непроизвольно стиснул пальцы, словно даже теперь его сокровищу что-то могло угрожать.

Есть ли братья во Вселенной?

«Полагаю, в ближайшие 20 лет человечество все-таки установит контакт с другой цивилизацией», – заявил 27 июня на симпозиуме в Астрономическом центре Эккарта его директор Вишванатан Танаши.

Судя по всему, у виднейшего эккартского астронома есть для такого утверждения определенные основания. Вкратце напомним читателям предысторию вопроса. Как известно, в начале технологической истории поиски внеземного разума велись с помощью радиотелескопов на волне космического водорода. Это наиболее распространенная в космосе волна. Когда же «прослушивание» пространства не дало результатов, на орбите Земли была сооружена обсерватория, которая позволила напрямую увидеть планеты других солнечных систем, чтобы распознать среди них объекты земного типа. К тому времени физиками была закончена детальная разработка теории и практики так называемых мостов Эйнштейна-Розена. (Кстати, не меньше пятой части наших сограждан «прошли» по такому мосту – это первопоселенцы, иммигранты и туристы, побывавшие на родине предков.) Все это позволило 47 лет назад начать колонизацию Эккарта, продолжающуюся и поныне.

Увы, исследование космоса с помощью земной обсерватории до сих пор не выявило ни одной планеты, близкой к Земле по своих характеристикам – кроме Эккарта, конечно. Более того, анализ состава атмосфер не позволил предположить наличие жизни где-либо, кроме нашей планеты. А ввод в действие более мощной аппаратуры, согласно расчетам ученых, не даст сколько-нибудь существенного выигрыша в «глубине» космического поиска. Доктор Танаши в своем докладе выдвинул идею строительства аналогичной обсерватории на орбите Эккарта. «Она резко, почти в 2 раза, расширит сферу поиска», – заметил доктор Танаши. Осталось только найти поддержку строительства орбитальной обсерватории Эккарта у правительств Земли, потому что без внешней финансовой помощи такие расходы нашей стране не по карману.

«Астрономия и жизнь»

За два выходных дня ушибы Милана благодаря мази, которую он купил в ближайшей аптеке, рассосались, но свербящее чувство опасности никак не хотело отступать. Разговор грабителей настораживал уже хотя бы тем, что они явно охотились на конкретного человека – а именно того, чье лицо совпадало с изображенным на какой-то голограмме. Чтобы отвлечься и поскорее забыть о неприятном эпизоде в подворотне, Милан занимал себя учебой, но формулы и графики лезли в голову с большим трудом. Под вечер он бросил истязать себя «Электрическим цепями» и целиком отдался анализу стычки с «земляками».

Недаром Полковник приставал к долговязому Шлангу: «Похож или нет? Смотри сюда!» Это могло значить только то, что главарь получил от кого-то заказ просканировать карточку Милана. Неужели Вешкин каким-то чудом наткнулся на публикацию в дамском журнале? Или ему показала журнал Марфа, хозяйка филиала «Русского поля»? Ладно, предположим самое худшее – Вешкин подозревает в человеке на журнальной голограмме Рауля.

Когда рассуждения Милана достигли этой точки, он вскочил и стал прохаживаться вдоль окна. Почти сразу он сделал малоприятный вывод: как бы то ни было, инициатива по-прежнему в руках русского. Пусть даже он совсем не уверен в том, что Милан – это бывший Рауль. С самого начала Иван заправлял всей «операцией», следил за Раулем через видеокамеру в пуговице и наверняка просчитал все возможные ситуации. Не растерялся и в тот момент, когда напарник постучал в дверь буфарского домика. Более того, хладнокровно привел в действие заранее разработанный план по сдаче Рауля полиции. Затем спокойно подделал кредитку (или добыл универсальную, полицейскую) и вынул из ячейки на вокзале Санта-Клары упаковку с пиропатроном и взрывчаткой.

Где, по словам Вешкина, он обнаружил флаер, начиненный бомбой по рецепту «Антипова»? После изрядного напряжения Милан вспомнил-таки название городишки, куда Иван собирался лететь за машиной – Алмаз. Выведя на экран карту Эккарта, он запросил процедуру поиска и получил светящуюся точку неподалеку от западного побережья страны, примерно посередине между своей новой «родиной» Армстронгом и столицей округа Гаево. Вздохнув, Милан вновь встал и уткнулся взглядом в темнеющее окно. Почти наверняка сообщение Вешкина было ложью, но даже если и нет, искать его в Алмазе было бы неразумно. Прошел уже не один месяц, как он приобрел «порченую» машину и спрятал ее в каком-нибудь корпоративном ангаре. А это могло случиться в любой точке страны, ведь «Русское поле» имело свои интересы во множестве городов и поселков Эккарта.

Если все так и обстоит, – то есть Вешкин напал на след бывшего соратника и готов пойти на его убийство, только бы тот не помешал в схватке с «Антиповым», – то спасти Милана может только то, что теперь у него другой генетический код. По крайней мере фрагмент, записанный на карточке, а это вкупе с другим именем слишком веский аргумент! Для того, кто не ведает о докторе Максимове и результатах его опытов по «скрещиванию» человека с деревом, но посетил сайт северной тюрьмы и полюбовался фамилией Эндьета в списке арестантов.

Пожалуй, глянет Иван на добытые Полковником сведения, почешет в затылке да и махнет рукой – отбой тревоги, не Эндьета. Милан на это очень надеялся.

Следующую неделю он каждый вечер уделял час-полтора блужданиям в Интернете, подолгу задерживаясь на бизнес-сайтах. Он последовательно изучал все документы, в которых упоминалась компания «Русское поле». Действительно, ее главный офис располагался в Гагарине, но на официальном сервере компании содержалась сугубо специальная документация вроде лицензии на работу с ценными бумагами.

Кроме нее, «Русское поле» обзавелось еще десятком бумаг от различных Департаментов, в том числе транспортного и природных ресурсов. Оказалось, что фирма имеет право осуществлять пассажирские и грузовые перевозки любой тоннажности (то есть может арендовать или купить целый аэрокосм, чтобы гонять его хоть через весь Эккарт, хоть на орбиту). К тому же владеет правом на разработку нефтеносного участка площадью около пяти тысяч квадратных километров в Северном округе. В феврале фирма участвовала в якатагском аукционе и получила один из плохо разведанных участков, заплатив за него 73 тысячи крон. Этот пятачок болотистой земли у истоков Насы не имел никакой наземной связи с трассой Нордстрем – Валхалла, и Милану было не вполне понятно, зачем он понадобился «Русскому полю». Разве что действительно провести разведочные работы, воздвигнуть десяток вышек и протянуть нефтепровод? Широки же интересы у малоизвестной компании!

Особенно же Милану понравилась лицензия Департамента пищевой промышленности, дававшая фирме право производить мясо птицы и яйца.

Отдельной страничкой дизайнеры забили в сайт перечень филиалов, и Милан с мрачным удовлетворением нашел среди десятков городов и поселков название «Буфарик» с адресом – улица Крутая, дом 42. Около минуты Милан слепо таращился на экран, заново воображая себе ветреную ночь и резкий, желтый прямоугольник света, перечеркнутый тенью человека… Но никаких эмоций у него так и не возникло – если забыть о въевшейся в него ненависти к «антиповцам». Да и это чувство давно стало не таким, каким оно было в момент поимки Рауля в захолустном Буфарике. Оно стало нечеловеческим, холодным и чистым, словно пламя горящего Rhododendron palustre Petrovi. Таким видел его Милан в научном фильме об этом растении.

Содержимое сайта исчерпывалось официальными бумагами, так что к услугам поискового сервера Милан обратился весьма быстро. Тот выдал ему небогатый список публикаций, в который упоминалось название компании. Милан скинул материалы в буфер печати и отключил канал связи с Интернетом. Бумага лезла из принтера (пришлось ненадолго перетащить его от Вики) не меньше минуты, вскоре на лотке возвышалась внушительная стопка из сорока шести листов.

3 июля в дельте Насы ожидается облачная погода, без осадков; ветер юго-восточный, 3–4 м/сек. Температура воздуха ночью на побережье 21–22°С, в протоках дельты – 22–23°С, в полдень 28–29°С.

«Правительственный вестник»

В этот день Милан, выходя вечером из цеха, столкнулся со Светой. На этот раз ее наряд выглядел несколько более скромно: на ноги она надела туфли без каблуков, платье удлинилось, а волосы собрались в хвостик и взлетели над макушкой кустиком тропической травы. С ней у Чуня сидела отдаленно похожая на нее брюнетка в строгом легком костюмчике, которая придирчиво изучала каталог машин.

– …Господи, Ю, ты продаешь что-нибудь поновее? – расслышал Милан последнюю часть ее реплики.

Китаец горячился и тыкал пальцем в какой-то аппарат на развороте, приговаривая что-то вроде: «Василиса, вот отличная машина, почти новый «Боинг»…» Заметив проходящего мимо эксперта, он вскричал почти умоляюще:

– Милан, покажи им наш парк!

Света обернулась и тотчас опустила взгляд, кинувшись зачем-то потрошить сумочку. Вторая дама оторвалась от буклета и протяжно оглядела эксперта, пройдясь по всей его немаленькой фигуре сверху донизу.

– Послушай-ка, Светик, а не тот ли это господин из твоего репортажа? – спросила она, не глядя на журналистку. Губы ее искривились в понимающей усмешке, как будто она внезапно узнала некий секрет, тщательно оберегавшийся, но раскрытый благодаря ее прозорливости. – Почему же вы скрываетесь от читателей, господин Милан? Света, я ведь спрашивала у тебя, а ты молчала. Только не говори, что узнала его имя только что, одновременно со мной!

Китаец закатил глаза к потолку и вздохнул.

– Пойдемте, мадам, я покажу вам наши лучшие машины, – проговорил эксперт, выжидательно останавливаясь в дверях. Свежий сквозняк подхватил полы его выпущенной рубашки, на секунду обнажив бок. Сегодня в столице было по-осеннему прохладно: с юга примчался хвост циклона по кличке Соня, расплескавший, к счастью, свою мощь задолго до побережья. Иначе не миновать бы столице серьезной встряски с ливнями и ураганным ветром, сдувающим незакрепленные флаеры с крыш.

Милан провел обеих дам к загону, в котором красовались наиболее современные и мощные машины.

– Вот почти новый «Локхид-Штурвал», – сказал он, указывая на угловатый корпус ярко-синей машины аж с четырьмя закрылками. – А вот прошлогодний «Боинг-василиск». Кажется, он подходит вам более всего. Два реактора, дублированные цепи управления, сверхнадежный гравиблок с двумя альтиметрами.

– Ладно, я попробую, – капризно вильнув бедром, кивнула Василиса. – Прокатимся?

– Извините, у меня мало времени, – холодно ответил Милан.

Она хмыкнула и забралась в салон.

– Света, а ты?

– Спасибо, я что-то неважно себя чувствую, – улыбнулась девушка и отступила подальше, словно хотела спрятаться за корпус синего «штурвала».

– Ну, как знаешь. Подожди меня в офисе, ладно?

Она рывком, как-то раздраженно подняла машину вверх, разом слившись с лежащим высоко над зданием скоростным потоком флаеров. Милан повернулся и зашагал было к служебной стоянке, но оклик Светы остановил его.

– Завтра вечером прибывает транспорт с поселенцами. – Она как будто не обращалась к нему. Видимо, уже не верила, что этот человек за зеркальными очками, с почти голым, щетинистым черепом когда-нибудь ответит ей так, как она привыкла – как молодой и красивой женщине. – А у меня что-то флаер забарахлил. Того и гляди прямо в воздухе откажет…

Милан встал вполоборота к ней, не зная, что сказать. Если он предложит свою помощь, на что она рассчитывает, придется лететь к ней домой. Или в лучшем случае на стоянку, от которой до ее квартиры будет рукой подать. Ему было жутко решиться на такой шаг и в то же время очень хотелось этого. Слишком долго, несколько месяцев со времени памятного бегства через всю страну, он отказывал себе в полноценном человеческом общении. Как бы не превратиться в ходячее дерево со звучным латинским названием и сербским именем.

– Ты не мог бы взглянуть? – решилась она.

Милан молчал, все еще раздираемый противоречивыми чувствами. Главным из них было – Света рискует оказаться в зависимости от тех сведений, которые он может ненароком, не желая того, вывалить на нее. А значит, стать еще одной мишенью Вешкина.

– Пришли на мой терминал свой адрес, – выдавил он и чуть ли не бегом кинулся к своему флаеру. Так и не оглянувшись, Милан вскочил в машину и сорвался с крыши, словно водитель медицинского дилижанса на вызов. И все-таки он успел заметить в нижний экран, как Света идет в офис «братца» Чуня, размахивая сумочкой.

4 июля – новый транспорт с Земли

В последние годы транспортная тема приобретает для Эккарта неожиданно актуальное звучание. Объемы крупных «пакетных» перевозок, согласно анализу спутниковых данных, постоянно возрастают, и особенно резко после прибытия пассажирских транспортов с Земли. И вот недавно Департамент воздушных сообщений обнародовал информацию о доходах от регулярных тендерных торгов. На них крупные транспортные фирмы борются за право осуществить грузопассажирские перевозки после прибытия челнока с орбиты, развозя поселенцев по местам жительства, определенным для них Департаментом иммиграции.

Оказалось, эти доходы так невелики, что государству впору самому учреждать транспортное предприятие и получать за перевозки реальные деньги. Комиссия ДВС даже разработала программу «Т-инфраструктура», в которой предлагается создать единую систему «отслеживания» – с помощью спутникового наблюдения и Департамента финансов – работы транспортного комплекса Эккарта для своевременного выявления угроз его устойчивости.

«Правительственный вестник»

Пакет от Светы пришел вечером, когда Милан освежал знание электрических цепей флаера. Журналистка не сообщила ничего, кроме своего адреса и маячкового сигнала. Несколько минут Милан раздумывал, не отказаться ли ему от визита, сославшись на дела, но так и не решился. Отказываться нужно было еще вчера.

Утром, перед выходом из квартиры Милан перебрал свои скудные пожитки. Он затоварился ими на какой-то распродаже, соблазнившись настырной рекламой на цеппелине. Разглядывая этот разностильный ворох, Милан подумал, что порядком выбился из современной моды и в глазах валхалльца, наверное, выглядит смешно. Наконец он остановился на простом черном наряде с редкими серебряными прожилками – что-то подобное он изредка наблюдал на клиентах.

То, что «Возрождение» обеспеченные люди не посещали, ему пришло в голову уже потом, когда он летел в сторону многочисленных островов дельты. На полпути внизу проплыл Дом Правительства Эккарта – колоссальное сооружение, стилизованное под айсберг и утыканное посадочными площадками. На его стреловидной макушке реял флаг страны – черное полотнище с девятиконечной звездой посредине и голубым шариком планеты сбоку. Это была самая высокая точка столицы, и неподалеку от нее, разумеется, соорудили помост на гравиблоках, как всегда набитый туристами. Те снимались на фоне стяга и городского ландшафта. Развевающиеся подол платья или рубахи и черное полотнище флага в одном кадре – что может быть символичнее и бессмысленнее одновременно?

Островок Светы имел вытянутую форму и был так мал, что на нем уместился только один дом призматической формы. Из всех трех его граней торчали лепестки личных стоянок, все самых разных размеров и расцветок. Милан настроил автопилот на нужную частоту, и машина вырулила к желтой двухместной площадке, на которой одиноко стоял желтый же «Омуль».

Переключившись на ручной режим управления, Милан посадил машину и неторопливо выбрался наружу, всячески изображая механика из ремонтной фирмы. Света помахала ему из окна, и пластиковая дверь призывно отъехала вбок. Нет, она никак не хотела превратить его визит в официальный, и Милану пришлось смириться.

– Спасибо, что прилетел, – мило улыбнулась она, приглашая гостя в комнату.

Света надела весьма скромное платьице до колен, к которому прицепила только одну брошь. Зато и на шее, и на лодыжках, и на запястьях у нее красовались голубые с золотом ленточки, как будто вырезанные из тканевых частей мебели. Словно созданная для тишины и созерцания чего-то внутри себя – может быть, в полудреме или даже во сне – та явно покупалась в дорогом магазине. А ворсистый ковер и две пальмы с кокосами и финиками! Милан почувствовал, что готов упасть в кресло и предаться неге, слушая песню, клип которой мельтешил на многометровом экране справа от него. И пусть при этом все плоды окажутся пластиковыми. В левом же углу, за листьями дерева, виднелись сквозная винтовая лестница и прозрачная сигара одноместного лифта. Эксперт решил, что ему было бы любопытно узнать, что сверху и что снизу – кухонный блок или спальня – но тут же одернул себя и выдавил:

– Надеюсь, неисправность не потребует сложной аппаратуры. У меня ведь ничего нет, кроме отвертки и щупа.

– Это самое главное, – серьезно проговорила Света и вдруг так заливисто рассмеялась, что Милан не удержался и деревянно улыбнулся в ответ.

Она выкатила из лифта трехногий столик с живописно расставленными на нем вазами, бокалами и графинами. Эту композицию можно было хоть сейчас помещать на страницы «Женской воли», даже на обложку. Вслед за хозяйкой Милан уселся в кресло и несмело ухватил кусочек апельсина.

– Я прочитал твою статью в журнале, – кашлянув, проговорил он.

– Понравилась?

– Хорошо написана, живо, – кивнул он. – Вот только моя физиономия там как бы ни к чему.

– Почему же? – воскликнула Света. – Ведь там в конце про аварию и твой подвиг спасателя! Ты что будешь пить, колу или сок? А может, пиво? Я на всякий случай принесла. К тому же я не знаю твой вкус… Это гаевский «Черный елей», на днях купила, когда на соседнем острове устроили ярмарку от Западного округа. Мне почему-то показалось, что тебе оно понравится. Ты ведь там родился? Тут и оливки есть.

Милан чуть не подавился печеньем, челюсти его будто свело спазмом, настолько остро в памяти всплыли родной Эль-Фернандо и кабачок старика Фиделя. А Света тоже хороша – похоже, специально забралась в базу данных Департамента народонаселения, чтобы вытащить оттуда открытую информацию о Милане Хастиче. Конечно, она там имелась, спасибо синьору Обри.

– Что, не угадала? – огорчилась девушка.

– Даже слишком угадала, – проворчал Милан.

Она расцвела и тут же наполнила два бокала, но гость не торопился протянуть за напитком руку. После клиники Максимова он еще ни разу не пил спиртное в присутствии симпатичного, расположенного к нему человека и не знал, как оно может сказаться на разговоре. Сможет ли Милан остаться уравновешенным и отстраненным после крепкого «елея»?

– Может быть, лучше мне посмотреть на машину?

– Еще полно времени! Челнок прибывает только в три часа, успеем.

Да, это было настоящее гаевское пиво, такое, каким оно запомнилось Милану. Поистине, Валхалла – столица мира, ни в Петровске, ни в Санта-Кларе, ни тем более в Буфарике ему так и не довелось отведать любимый сорт, к которому он привязался еще со времен службы на марганцевом комбинате.

– Месяца четыре уже «елея» не пробовал, – не удержавшись от довольной реплики, сказал он.

– Почему? – загорелась Света. Она наклонилась вперед, отчего халатик ее несколько разъехался в стороны, и крошечный серебряный листок на цепочке выскользнул на волю. – А где ты провел это время? – «Я проторчал в тюрьме, а потом в заповеднике как подопытный экспонат для ботаников!» – Прости, я что-то не туда полезла, – увидев окаменевшую физиономию Милана, стушевалась девушка и поспешно вскочила, отчего ее не уложенные волосы, все тряпочки, подвижные детали одежды вспорхнули, будто яркие бабочки с цветочной поляны. И тут же сели обратно, словно сморенные солнцем и густым духом нектара.

Волна ее тонкой парфюмерии достигла Милана и медленно разгладила черты его лица, ставшие будто жестяными пальцы отклеились от бокала, отпуская хрупкую вещицу, пока она еще цела.

– Что-то мне надоела эта музыка, – бодро сказала Света, не глядя на гостя, и метнулась к дивану, на котором у нее валялся пульт. – Так, какие у меня есть каналы? А может, запись поставим? Тебе какая группа нравится?

Она наконец прекратила суетиться и встала неподвижно, вполоборота к Милану, не решаясь посмотреть на него. Ее прическа совсем растрепалась, руки переплелись пальцами и легли где-то на уровне груди – было очень похоже, что она просто в отчаянии от собственного журналистского любопытства.

Милан встал и шагнул к ней, не в силах сопротивляться какому-то глубинному, почти животному позыву; он же принудил его легко поворошить ей прическу пальцами, отчего Света в немом изумлении повернула к нему лицо. Видимо, она уже отчаялась добиться от него какой-либо реакции на свои речи, кроме механически-холодной.

– «Cast-iron blockheads», – через силу произнес Милан. На языке у него роились совсем другие слова. – Только, по-моему, они уже распались. Мне давно не попадалось их новых вещей.

– А я даже не слышала о таком коллективе…

Она повернулась к нему и подняла голову, руки ее плавно, будто вьюны по стене дома, скользнули вверх, едва касаясь его одежды, и сомкнулись за головой Милана. Как цветок на рассвете, она раскрылась ему навстречу, и алым пестиком в чашечке цветка-рта блеснул язык, раздвинувший матово-белые тычинки зубов. Будто в замедленной макросъемке, когда объектив не успевает наводить резкость, она вся, расплываясь в его зрачках непрерывной чередой образов, целиком коснулась его, и Милан словно оказался рядом с неисправным гравиблоком. Пол закачался под ним, хаотически, но плавно меняя угол наклона, и как Милану удалось устоять, он так и не понял – только спинка дивана, кстати оказавшаяся позади, безропотно приняла на себя часть их сдвоенной тяжести.

От Светы даже пахло цветком – по-летнему пышным и душистым, вобравшим в себя полуденное солнце, ветер, каплю едва отгремевшей грозы и отблеск молнии, мгновение назад сверкнувшей в озоновой выси.

– Хочешь посмотреть на другие комнаты? – проговорила она, едва касаясь губами его шеи. – На лифте прокатимся… У меня музыкальный.

Бельмо на выставке

Каждый июнь в Выставочном центре Валхалльской Академии Искусств проходит смотр достижений наших арт-художников. Традиционно в нем принимает участие и приглашенная «звезда»: на этот раз ей стал бельгийский скульптор Вим Бельмо. Этот экстравагантный мастер даже на Земле, где он сверхпопулярен, отличался своим трепетным отношениям ко всяким гнусностям, а уж на «провинциальной» сцене Эккарта развернулся на полную катушку. Он представил зрителям фигуру голого человека-механизма, страдающего от неудержимого поноса. На этом довольно отвратительном примере художник, по его словам, старался показать тщету жизни и круговорот питательных веществ, в том числе воды, в природе. Дело в том, что фекалии падают на минитранспортер и на нем же постепенно превращаются в аппетитные «пирожки» и прочие белковые «яства». Загребущих рук фигуры эта «кулинария» достигает уже в относительно пристойном виде, после чего жадно поглощается зубастым ртом биомеханизма.

Ассоциация независимых фермеров Эккарта и Союз кулинаров Валхаллы уже высказали свое отрицательное отношение к скульптуре и потребовали изъять ее из экспозиции.

«Культура Эккарта»

Неисправность оказалась пустячной, причем настолько, что Милан был почти уверен – не окажись у Светы реального повода позвать его в гости, она сама забралась бы под приборную панель и отцепила какую-нибудь клемму. Свежие знания электрической цепи флаера крепко помогли ему, и кондиционер заработал как новенький, даже дрожь пробирала.

Света, видимо, приняла для себя нелегкое решение и не донимала Милана личными вопросами, ограничившись в разговоре общими темами. Например, культурными мероприятиями, на которых она побывала за последний месяц. Таких набралось целых 14. Особенно ярким событием для нее стало посещение Выставочного центра Валхалльской Академии Искусств. Правда, напечатать голограмму центральной скульптуры экспозиции, «изваянной» землянином Вимом Бельмо, редактор журнала так и не решился, опасаясь обструкции фермерш и кулинарок.

На обед у Светы были жареные рябчики с морошкой. Кухня, совмещенная со столовой, располагалась этажом ниже. Милан в основном молчал, лишь изредка вставляя реплики вроде «Неужели?», «А что они?», «Не может быть!» и подобные. Только раз он проговорился, когда сообщил ей, что проводит вечера за обучающей программой, готовясь к тестам в колледже. Если Света и удивилась, что он так поздно занялся своим образованием, то вида не подала.

– Ты что-нибудь слышала о компании под названием «Русское поле»? – спросил Милан, когда девушка ненадолго прервала свой рассказ о богемной жизни, чтобы приложиться к бокалу.

– Что-то знакомое, – проговорила она и нахмурилась. – Где же я могла встречать это название? А, помню! В прошлом году я писала заметку о судебном процессе. Да, точно.

– И что за процесс?

– А почему ты… – Она осеклась и с усилием вернула себе непринужденный вид. – Посмотри подшивку журнала за 46-й год, ладно? Там должна быть моя статья, что-то связанное с акциями. Мы бы не написали об этом слушании, если бы в нем не участвовала женщина. Кажется, ее акции оказались пустышкой, но точно не помню. Вот, возьми визитку, там наш адрес написан… Подождешь? – Света встала, показав на свой полудомашний наряд. – Я переоденусь, и полетим, ладно? На моем флаере, хорошо? Заодно проверим. Знаешь, после того случая у меня какая-то фобия появилась. Может, если ты будешь рядом, она пропадет… Туалет сам найдешь?

Милан кивнул, и девушка взбежала по лесенке на верхний этаж, пару раз с улыбкой обернувшись. Вернулась она быстро, поскольку не стала нагружать себя побрякушками. Шелковая блузка салатного цвета с короткими, до локтей рукавами и серебристые кожаные шорты, а вокруг шеи – ожерелье из цветных жемчужин с микрокамерами. Все вместе она были призваны сформировать объемное изображение. На поясок Света подвесила белую сумочку, из которой торчал короткий хвостик антенны.

– На одном показе подцепила, – повернувшись вокруг себя с поднятыми руками, сказала она. – Нравится? Модельер не самый модный, так что, надеюсь, ни у кого больше такого сочетания нет. К тому же я юбку на шорты заменила.

– Нет слов, – восхитился Милан и с готовностью подставил руку.

Девушка продела под нее кисть, и они чинно вышли на стоянку, словно семейная пара, собирающаяся посетить культурное учреждение – скажем, оперу. Света села за штурвал и без лишних слов указала зеленым ногтем на точку космопорта. Сенсорная панель автопилота тут же раз в десять увеличила масштаб, отчего на экране появились детали вплоть до стоянок с разметкой.

А Милан рассеянно размышлял, беречь ли остатки барьера, сохранявшегося пока между ними. Станет ли журналистка помогать ему в его незримой битве с гигантом индустрии под названием «Антипов», не посмеется ли над его безумными планами мести? Не позовет ли санитаров, чтобы вернуть Милана доброму ботанику-экспериментатору, в заповедник «Мокрый Камень»?

Раздумывал Милан не больше минуты, пока Света возилась с бортовым компьютером. Вскоре она подняла машину и откинулась в кресле, доверившись автопилоту. Да иначе бы у нее и не получилось: блок безопасности, почуявший запах спиртного (несмотря на особые конфетки, которые они с Миланом пожевали, чтобы не смущать возможных собеседников) не доверил бы управление ни ей, ни пассажиру.

Во время недолгого полета Света проверяла записывающую аппаратуру. Камера и микрофон работали исправно, и какое-то время оба пассажира развлекались тем, что транслировали свои довольные физиономии на один из экранов внешнего обзора. Тот реагировал без возражений, поскольку управление все равно находилось в «руках» автопилота. Наблюдать за круговоротом машин за бортом у Милана, а тем более у журналистки не было никакого желания. Столичная же архитектура (даже великий храм Исайи Эккартского) успела наскучить эксперту. Разве что водяные «дороги» – рукава дельты, по которым сновали легкие кораблики с туристами – всякий раз, возникая на нижнем краю поля зрения сияющими лентами, заставляли его на секунду замирать. Наверное, потому, что это были осколки природы, частью которой он был в «питомнике» Максимова.

«Электродные» страсти

Распоряжение Департамента промышленного развития Восточного округа о продаже государственного пакета акций компании «Электроды» (путем проведения коммерческого конкурса с инвестиционными условиями) вышло три дня назад, 6 декабря. Это решение продвигалось не администрацией округа, а внешним управляющим И. Рожиным, которому, похоже, удалось подвести предприятие под банкротство. А это значит, что время для продажи акций выбрано неудачное. Ведь рыночная конъюнктура для акций предприятия, на котором введено внешнее управление, не может быть благоприятной по определению.

Наиболее выгодно и для «Электродов», и для бюджета – сохранить независимость и не превратиться в сырьевой придаток какого-нибудь алюминиевого «монстра». Заставляет насторожиться и то, что в списке компаний, подавших заявки на участие в конкурсе, значится небезызвестная фирма «Русское Поле», чье «участие» в судьбе некоторых предприятий Эккарта далеко не всегда приводило к их процветанию.

Администрация поселка Болотовка, где расположен завод «Электродов», намерена подать иск в арбитражный суд, и будем надеяться на благосклонность Фемиды. Департамент промышленного развития, в свою очередь, уже готовится опротестовать решение арбитражного суда, если оно не устроит якатагских чиновников.

«Новая Скандинавия», декабрь 45 г.

Встречать грузопассажирский челнок, доставивший новых поселенцев с орбиты Эккарта, собралось никак не меньше тысячи человек. В основном, пожалуй, это были родственники и чиновники таможенной службы. Все эти люди набились в здание вокзала так плотно, что для поселенцев осталась какая-то жалкая, огороженная тропинка в цветастом человеческом «море». Ушлые рекламные агентства утыкали небо статичными цеппелинами, играл оркестр (похоже, он репетировал, поскольку дирижер часто прерывал музыкантов), развевались самодельные индийские флаги (иммигранты прибыли именно из этой страны), гомонила толпа – в общем, царило порядочное оживление. Полиция едва успевала отслеживать обстановку, пресекая шалости смуглолицых девчонок и ребят, потомков жителей Индостана.

– В чем, собственно, состоит твоя задача? – полюбопытствовал Милан, когда они со Светой протиснулись к ограждению на крыше вокзала.

– Поговорить с людьми, – ответила Света. – Взять интервью у какого-нибудь чиновника из Департамента иммиграции. Может быть, у транспортников, если повезет. Так, рутина.

– И что, этим обязательно заниматься здесь? В такой толчее?

– Ты подожди, сейчас приземлится челнок. Это здорово, правда. Тебе понравится! – Света обняла его рукой за талию и готова была преклонить голову ему на плечо, но воздержалась. – А то ты все учишься да учишься, нельзя же так. – Девушка лукаво покосилась на Милана. – К тому же как без тебя протолкнуться к нужным людям? Да и приятно мне, наконец, что со мной такой парень.

– Ладно, чего уж там, – великодушно произнес эксперт. – Когда толкаться пойдем?

– А вот прямо сейчас!

И они поехали вниз, на первый уровень. В это время пришел сигнал с навигационного спутника и заблокировал всю летательную технику в небе. Милан порадовался, что они успели в порт вовремя. Через несколько минут рев сотен людей просигнализировал о том, что аэрокосм показался в прямой видимости.

Но особой звучностью и даже некоей красотой выделялся шум, производимый толпой полуголых людей, что столпились у выхода из терминала. Приглядевшись, Милан понял, что одежды на них нет вовсе, а тела кое-как прикрыты плакатиками с надписями: «Нет иммиграции!», «Эккартянам – их рабочие места!», «Брахмапур – не галактическая свалка!», «Министра-взяточника – к ответу!» и прочими в том же духе. Двое держали транспарант со словами: «Проваливайте в свой Пенджаб!» Их-то и опекали с повышенным рвением полицейские, не давая перекрыть транспарантом выход.

– Что это за демонстрация? – удивился Милан.

– А, Лига противников иммиграции, – махнула рукой Света. – Они вечно встречают челноки с орбиты и шумят громче всех. Неужели никогда не видел по телевизору?

Возле двери с надписью «Служебный вход» девушка поймала скучающего таможенника, а эксперт пристроился рядом, одновременно следя за тушей челнока. Подобно гигантскому шмелю, тот выруливал на посадочную полосу, пользуясь маневровыми соплами. Вдоль всего борта махины тянулась гордая, как-то демонстративно побитая микрометеоритами надпись «Боинг».

– Каков состав новоприбывших граждан Эккарта? – сверкнув визиткой, начала атаку девушка.

– Все пенджабцы, из Индии. Слышали про такую страну? Ежегодная квота – 18 тысяч человек. Мост повышенной загрузки, челнок, соответственно, тоже, – обрадованный вниманием журналистки, отрапортовал таможенник. – Общее количество иммигрантов, подлежащих досмотру – 736 человек.

– Господи, им же тесно!

– Максимальная грузоподъемность «Боинга», – пожал плечами чиновник. – В конце концов, это Земля оплачивает им дорогу, значит, с нее и спрос.

– Пункт назначения?

– Вот этого не знаю, мэм. Обратитесь в службу перевозок. – Как ни жаль было таможеннику отвечать так скупо, пора ему было готовиться к работе. Сразу несколько людей в форме уже направлялись от служебных помещений вокзала к терминалу, бесцеремонно расталкивая встречающих.

Света проводила их глазами и повлекла Милана дальше, пользуясь временными провалами в толпе. Искать здесь представителей транспортных компаний было, конечно, неразумно. Самое лучшее, на что мог рассчитывать журналист – это поговорить с водителем дилижанса, но им почти наверняка запретили вступать в беседы с прессой. Света так и высказалась, остановившись наконец у ближайшей к терминалу колонны.

– Недавно в печати подняли тему пассажирских перевозок, – пояснила она. – Якобы аукционы по продаже квот не приносят должного дохода. Держу пари, сейчас ни от кого из перевозчиков не добиться ни слова.

Первые пассажиры челнока появились спустя минут десять. Они несли с собой сущую мелочь, буквально по саквояжу, не больше. Стоимость грамма перебрасываемого по мосту Эйнштейна-Розена веса все еще так велика, что не позволяет захватить с собой ничего, кроме самых дорогих – не в смысле денег, конечно – вещей. Оттого и досмотр протекал гладко и без сбоев. Первых из новых поселенцев быстро ухватили за полы самые резвые из журналистов, особенно охотясь за девицами в экзотических «сари». Поколебавшись, Света остановилась на довольно пожилом джентльмене с восторженным взглядом, которого вела под руку женщина помоложе, вероятно, дочь. За ними хвостом тянулась парочка заторможенных детей, а замыкал маленькое шествие их отец, усатый мужчина в длиннополом красном сюртуке, озабоченный только тем, как бы не пропустить нужный указатель.

– Вам уже определили место жительства? – спросила Света у старика, ласково улыбаясь и сверкая жемчужинами в ожерелье. Картинка должна была получится отменной – гомонящая толпа и семья поселенцев в национальной одежде.

– Как же, конечно, дочка, – важно кивнул старец. – Вон, на бумажке у зятя написано.

– Позвольте проводить вас до стоянки дилижансов. А вы ответите на несколько моих вопросов, ладно? – Они всей группой двинулись к выходу из здания, и Милану пришлось поработать локтями, расчищая путь перед девушкой и семейством пенджабцев. – Как прошло путешествие по мосту?

– Страшно! Ну, теперь-то все позади. Теперь наша родина – Эккарт.

За пять минут Света выведала у пенджабцев все, что ее интересовало, и вернулась к оставшемуся поодаль Милану. Тот пристроился в тени дерева, лениво оглядывая растекающиеся по машинам ручейки людей. Кому-то из них повезло – их встретили родственники, чтобы подбросить к новому дому с относительным комфортом. Потертые, явно древние дилижансы вряд ли слишком отличались по удобствам от орбитального «Боинга», давно списанного с континентальных линий, чтобы раз в месяц совершать короткие, безопасные вояжи к перевалочной станции возле ворот на мост Эйнштейна-Розена.

– Ну как, что-то серьезное разузнала?

– Странно как-то. – Они прошли через быстро пустеющее пространство перед вокзалом и поднялись по наружному лифту на крышу. – У всех поселенцев, как я поняла, одно и то же назначение, в Брахмапур.

– Что же в этом странного? Диаспора, надо полагать, ходатайствует перед Департаментом иммиграции…

– Это не все. – Флаер плавно взлетел, вписываясь в редкий пока поток машин. – Давай-ка проверим дилижансы.

Девушка открыла сумочку и подцепила световод ко входу носового экрана, заблокировав внешний сигнал. Минут пять повозившись с записью, она выудила из нее десяток номеров дилижансов, стоявших на площади, и сделала запрос в ДВС. Ее статус журналистки легко позволял ей такие фокусы.

– Ничего не понимаю, – пробормотала она, всматриваясь в список компаний, которым принадлежали машины. – Никакой системы!

– А что ты пытаешься вычислить? – Милану было не слишком интересно следить за ее изысканиями. Однако смотреть в боковые мониторы было еще скучнее, поэтому он внимательно слушал Свету.

– Помнишь, я говорила о том, что квоты на перевозки уходят по заниженной цене? Об этом недавно сообщал «Правительственный вестник». К тому же в Брахмапуре находится основное производство «Антипова»… – Милан навострил уши. – Там и так до черта безработного люда, зачем везти туда еще семьсот с лишним человек? Лишняя головная боль Департаменту народонаселения. Мне кажется, между перевозчиками и «Антиповым» есть какая-то связь.

– Ты напишешь об этом в своей заметке?

– Нет, конечно! – удивилась Света. – Слишком серьезная тема, чтобы писать то, в чем сомневаешься. Вот если бы мне удалось документально доказать, что антиповцы давят на Департамент иммиграции, и тот направляет поселенцев только в Брахмапур… Хотя это очень трудно.

Голый протест

Прикрывая наготу плакатами, к приемному терминалу валхалльского космопорта вышли активные члены организации «Эккартяне против иммиграции». Полиция, однако, не вняла воззваниям манифестантов и не допустила их к переселенцам, а наиболее злостных арестовала.

Милану удалось вернуться домой только к девяти часам вечера. Хозяйка ограничилась приветствием, не заведя пустой разговор о повседневной жизни Клошаров. Кэти же где-то бегала: на днях Милан узнал от Вики, что недели две назад девчонка бросила гулять с «бандой» клошарских подростков и стала пропадать где-то за пределами квартала.

– Вас уже отыскал родственник с запада? – полюбопытствовала Вика.

– О чем это вы? – удивился Милан, внутренне вздрагивая и холодея.

– Как же! Недавно один господин прислал нам письмо с вашей голограммой из журнала. Неужели он вас не нашел? Я сперва не хотела давать ему ваш электронный адрес, да он денег предложил и сказал, что ваши родители страдают… Такое жалостное письмо написал, ей-богу. Неужели ничего не получили? – Вика словно обрадовалась, вдохнув с явным облегчением. – А то Кэти пошла к нему за деньгами и с адресом, да ни с чем и вернулась. Говорит, опоздала.

Милан помолчал, ожидая продолжения, но хозяйка больше ничего не сказала: кажется, она уже поняла, что никаких комментариев не дождется.

– Сбросьте его письмо на мой терминал, – произнес наконец он. – Минут через десять.

– Конечно, сэр! Да, вам посылка, – спохватившись, проговорила она. Милан замер на пороге своей комнаты и медленно обернулся. – Часа три назад как привезли. – Она показала на ящик возле двери, и эксперт неторопливо, словно скучая приблизился к нему и провел карточкой по щели на боку коробки. Замок щелкнул, и Милан увидел внутри плоскую коробку размером с ладонь.

– Спасибо, – сказал он. Небрежно подкидывая посылку на ладони, он скрылся в комнате и лишь тогда прочитал обратный адрес.

Она была отправлена из Петровска три дня назад. «Молодец Максимов», – подумал Милан. Положив коробку на стол так осторожно, словно в ней находится взрывной механизм, он еще раз осмотрел штампы почтовой службы. Все было в порядке, следов подделки не имелось – а значит, никаких смертельных неожиданностей внутри быть не должно. Да и откуда Иван пронюхал бы про Максимова? Милан еще раз задействовал карточку, вскрывая пластиковую обшивку посылки. Та с готовностью раскрылась, явив на свет круглый пластырь и плашку с разноцветными – синими и красными – таблетками размером с горошину.

«Дорогой друг! – писал доктор на простом листе бумаги. – Как и обещал, высылаю вам опытный образец противоядия к той химии, что осела в вашем организме за время эксперимента. Отсутствие побочных (непрогнозируемых) эффектов гарантирую. Предварительный (прогностический) тест предсказывает подавление «эффекта правдивой речи» с вероятностью 87%. С вероятностью 11% вы также лишитесь возможности воздействовать на психику собеседника и/или сканировать его сознание. Инструкция по применению препаратов прилагается. Направляю вам также новую программу для браслета. Теперь он будет автоматически сбрасывать на ближайший терминал отчеты о текущих результатах терапии. Благодаря им я смогу в должной степени усовершенствовать способы нейтрализации (или усиления) изменений, которым подвергаются добровольцы в нашем институте. Искренне ваш доктор Максимов».

«Вот как! Выходит, ботаники ищут способ искусственно пробуждать у человека особые ментальные способности?» Словечко «усиление» заставило Милана призадуматься. Так ли он хочет избавиться от «сканирования сознания», как еще неделю назад? «Испытания» в постели Светы показали, что с «правдивой речью» можно успешно бороться, если собеседник не настаивает на ответе. Но получится ли отмолчаться, когда Милан отправит резюме в «Антипов»? Наверняка нет. Он еще помнил, с какой въедливостью вел разговор штатный психолог корпорации, когда Рауль нанимался техником на ремонтную станцию-66.

Он развернул инструкцию и спустя минуту уже распечатывал пластырь. Эффект обещался замечательный. А что касается сканирования, то грамотным механиком Милан был и до того, как стал видеть машины насквозь. Для этого существует диагностическая аппаратура.

«Что же это за родственник из Западного округа? – подумал он, лежа на кровати и пытаясь почувствовать действие химии. – Ошибка какого-то психопата? Неужели Вешкин все-таки узнал меня и вышел на охоту?» Никаких ответов на эти вопросы у него не было – пустые мудрствования здесь помочь не могли. Вот разве Кэти расспросить? Он услышал сигнал терминала и подошел к столу. Вика переслала ему довольно обширный текст: «Уважаемая госпожа! Мне посоветовали обратиться к вам, поскольку человек, изображенный на прилагаемой голограмме, может снимать у вас жилье. Мой вопрос крайне деликатный, и связан он со сложными семейными отношениями г-на Хастича…» И далее – душещипательный бред о разрыве Милана с отцом, каком-то разводе, а под конец туманная фраза о разрушенной помолвке.

Читая письмо, Милан почти поверил, что реально существует и его несчастные «родители» буквально изнемогают от горя, лишившись сына и не зная его адреса. Никаких дельных мыслей по поводу этой странной истории у эксперта не возникло.

Биополе – предсказатель будущего

Ученым давно известно, что человек – не только физическое тело. У нас есть еще множество биополей, невидимых глазу, и теперь они фиксируются специальным прибором – психометром. Причем, считывая информацию с экрана монитора, можно даже расшифровать, какие события были у человека в прошлом и что его ожидает в будущем. Разработки проводились под эгидой Центра биологических исследований Академии наук Эккарта, и «автором» уникальной методики стал коллектив, возглавляемый валхалльским ученым, известным физиком Цвятко Басневым. 6 июля, по соглашению с Академией, опытные образцы аппаратуры были переданы для эксплуатации в некоторые ведущие частные и государственные компании (их названия не разглашаются), которые участвовали в финансировании новой разработки. За несколько лет наберется достаточно статистического материала, и по нему можно будет судить об эффективности психометра.

Выглядит прибор просто: это датчик из двух металлических пластин, на которые кладутся руки (ладонями вниз). Он измеряет потенциал состояния человека, и состояние биополей фиксируется и обрабатывается компьютером. По внешним признакам этот способ похож на известный метод контроля кожно-гальванической реакции, применявшийся в старинном «детекторе лжи».

Любой внутренний орган человека образует вокруг себя семь информационных энергополей, которые отражают состояние объекта. Психометр фиксирует все эти поля и определяет наличие нарушений в деятельности любого внутреннего органа. Кроме того, существуют еще пять полей, говорящих о возможном будущем человека. Например, энергополе проросшего семени любого растения создает невидимый «портрет» уже взрослого растения. Таким образом, с помощью психометра можно определить, какие неприятности или, напротив, успехи ожидают конкретную личность.

Несомненно, новый прибор позволит получить весьма любопытные данные о наших согражданах и, возможно, предотвратит не одну преждевременную кончину.

«Культура Эккарта»

Максимовские таблетки едва не помешали Милану сдать практический экзамен. Еще днем он несколько раз сканировал клиентские машины и видел все их детали, как будто на экране стационарного диагноста, а в колледже вдруг понял, что больше не может этого делать. Пришлось не просто изображать, будто работаешь с аппаратурой, а заниматься этим на самом деле, то есть пристально следить за показаниями приборов. К концу экзамена, латая последнюю брешь в бортовом ПО, Милан заметно устал.

– Поздравляю! – воскликнул преподаватель. – Отличный результат за весьма короткое время.

«Короткое!» Только сегодня утром Милан мог выявить и устранить подобные неисправности за время впятеро меньшее.

Таким образом, меньше чем за месяц Милан стал дипломированным механиком летательных аппаратов. Продолжая принимать таблетки, к исходу пятых суток терапии он почувствовал, как способность «щупать» взглядом невидимые детали механизмов на время возвращается к нему, затем вновь пропадает, чтобы возникнуть спустя полчаса. Он попытался установить закономерность в появлении этих «припадков прозорливости», но ее, похоже, не существовало.

Получив диплом, он на другой же день сообщил об этом событии хозяину.

– Это замечательно! – как-то не вполне искренне обрадовался «братец» Чунь. – Думаю, что смогу прибавить тебе десяток-другой крон. Да, не забудь вступить в профсоюз, иначе у меня могут возникнуть проблемы. М-м… Василиса интересуется, удалось ли тебе поладить со Светой.

– Наверное, – ответил Милан. – Я даже помог ей с машиной.

– Что, уже новые модели начинают капризничать? – встревожился китаец. Кажется, он собирался прибавить сентенцию о том, что «Антипов» опасно снижает качество своих флаеров, но промолчал. Смысла сетовать на корпорацию не было – чем чаще народ меняет средства передвижения, тем выгоднее для фирмы Чуня.

Света не звонила и не писала, и Милан уже начал подумывать о том, что стал очередной «победой» в ряду ее любовных приключений. «А жаль, не мешало бы проверить ботаническую химию на практике», – иногда с бравадой подумывал он. Но гораздо чаще он размышлял о дурацком письме от «родственника», и все без толку. Что-то было в этом письме неправильное, нарочитое, да и вообще само оно не поддавалось объяснениям. Как будто кто-то кинул в Милана пробный психологический «шар» и ждет от него реакции – рванет он в Армстронг, напишет-таки родителям или оставит все как есть… А то и задергается, переедет на другую квартиру, если чего-то боится или живет под чужим именем. Совершенно нелепая история.

О том, что ему стоит заглянуть в архив «Женской воли», Милан вспомнил только к концу недели, в четверг. Да и то лишь потому, что визитка с адресом журнала выпала из кармана рубашки, когда он вздумал отнести ворох белья в прачечную. Милан ввел адрес и очутился на броской страничке «Воли». Контекстный поиск быстро привел его к нужной статье, озаглавленной «Дутые акции». Не углубляясь в финансовые и прочие экономические детали, Света живописала страдания молодой женщины, которой при разводе досталось 100 акций компании «Газовик-затейник». Собственно, о «Русском поле» в тексте упоминалось только один раз, хотя и в негативном аспекте. Все это никак не могло помочь Милану ни подобраться к Вешкину, ни избежать контакта с ним.

Поразмыслив, эксперт придумал повод посетить компанию, если у него все-таки появится такое желание. Милан зашел на фондовую биржу, где предлагались для продажи многие тысячи ценных бумаг, начиная от банальных облигаций и заканчивая нигерийским государственным долгом в размере 12 миллиардов найр. Продавали его с порядочной скидкой, всего за пару миллионов крон. Проигнорировав это заманчивое предложение, Милан раскошелился на 123 кроны и стал обладателем одной простой акции компании «Газовик-затейник». Пусть лежит. Карман не оттягивает, счет не разорила, и ладно.

Прохладная вода

Очередную неожиданность преподнесла ученым наша планета. Исследования древних камней из Западного округа привело к ошеломляющему выводу: жизнь в Эккарте могла появиться гораздо раньше, чем считалось. 12 июля экспедиция геофизиков, работавшая в районе Алмаза, обнаружила камень, содержавший пять зернышек циркона диаметром в один человеческий волос. Дело в том, что для образования циркона требуется присутствие «прохладной» воды (температурой не выше 100°С). А исследования, которые провели ученые с помощью ионного микрозонда, масс-спектрометра и другой полевой аппаратуры, показали, что найденный циркон кристаллизовался 4,3 миллиарда лет назад. Это ставит под сомнение общепринятую теорию эволюции Эккарта, согласно которой планета возникла 4,4–4,5 миллиарда лет назад и представляла собой расплавленный шар. Считается, что для охлаждения планеты потребовалось около 650 миллионов лет, в течение которых из атмосферы сконденсировался океан.

Если через 100–200 миллионов лет после образования планеты на ней уже была «прохладная» вода, значит, Эккарт к тому времени представлял собой космический объект с континентом, океаном и приличными условиями для жизни. Научный руководитель передвижной лаборатории Джон Галли сказал: «Наши исследования показали, что Эккарт остыл раньше, чем думали».

В следующих номерах газеты мы еще вернемся к сенсационной находке ученых.

«Первопоселенец Эккарта»

Милан никак не ожидал, что получит официальное письмо из авиамонстра с предложением работы. По всей столице разбросано множество ремонтных и вообще сервисных фирм, в штате которых состоят тысячи механиков. Но, похоже, его известность как человека, с легкостью управляющегося с механизмами и их программным обеспечением, успела распространиться не только в Великих Клошарах.

Проведя почти все время в течение субботы и воскресенья в Интернете и в бесцельных прогулках по деловому центру и портовым кабачкам, он как раз заканчивал мучаться с очередным посланием родителям – реальным, а не подставным. В нем он повторял в других словах фразы о спокойной жизни в островной тюрьме и даже ввернул забавный эпизод про солнцепоклонников.

И тут почтовый ящик пискнул и пригласил его ознакомиться с содержимым. Пораженный эксперт прочитал: «Уважаемый г-н Хастич! Приглашаем вас принять участие в конкурсе на замещение вакантной должности эксперта в Техническом департаменте корпорации «Антипов». Документы, необходимые для регистрации: заявление на имя директора Департамента; рекомендация с предыдущего места работы; свидетельство о рождении; диплом учебного заведения; справка о состоянии здоровья; голокарточка (6х8). Прием документов производится по адресу: personal@antipov.ecc до 17 июля включительно». Подписал письмо Дикси Шмидт, чья физиономия раза три-четыре попадалась Милану в новостях – кажется, тот баллотировался в Сенат Эккарта. Или в парламент; Милан, перестав быть Раулем, не интересовался выборами, поскольку сомневался в том, что «г-н Хастич» содержится в списках выборщиков.

Реальные игры

Телевидение уже давно отвергло старую мораль – теперь миллионы зрителей совершенно открыто могут подсматривать за всеми человеческими делами без исключения. Реальные телевизионные игры завладели эфиром, ведь настоящая жизнь, показанная в подробностях, в том числе интимных, гораздо больше щекочет зрительские нервы, чем выдуманная сценаристами. Например, сериал «Остров», герои которого (10 юношей и девушек) уже три месяца борются за выживание и любят друг друга на затерянном в океане островке, приносит огромную прибыль, ведь стоимость съемок по сравнению с «игровым» кино невелика. И это несмотря на то, что вокруг сериала по-прежнему бушуют религиозные страсти.

Азарт героев игровых сериалов подогревают приличные суммы, которые они получают в случае успеха. Так, единственный на сегодняшний день победитель популярной игры «Побег из тюрьмы» получил приз в пять миллионов крон. А 13 июля в Валхалле начинаются съемки сериала «Звезда эстрады», в котором будет отслеживаться жизнь обычной девчонки – в финале она должна стать настоящей, а не «киношной» звездой эстрады.

Реальные игры цепко держат внимание телезрителей.

«Культура Эккарта»

На другой день утром, не спускаясь на «свой» этаж, он молча показал распечатку приглашения Чуню – вот только название фирмы, заинтересовавшейся им, он изменил. Пожалуй, «братцу» ни к чему знать, что его эксперта переманивает сам «Антипов». Китаец, прищурив и без того узкие глаза, несколько минут изучал бумагу, затем раздраженно бросил ее на стол.

– Так я и знал! – воскликнул он, больше обычного искажая шипящие звуки. – Стоило тебе получить диплом об образовании, как эти вороны тут же слетелись, словно грифы на мед! Или на мясо, не помню.

– Ты полагаешь, они ждали этого? – удивился Милан. – То есть знали обо мне и раньше, просто не звали?

Сам он считал, что сведения о М. Хастиче поступили в корпорацию самым обычным путем, через колледж св. Патрика. Тот наверняка, руководствуясь каким-нибудь соглашением, был обязан рассылать в авиационные компании списки своих самых способных выпускников с приложением их адресов.

– Конечно! Я тебе не говорил, что один тип уже спрашивал о тебе. Сказал, что приехал из Западного Эккарта, но я-то сразу понял, что он из какого-то из наших гигантов. Только подумал, что из «Антипова»! Готов поклясться, что скоро ты получишь еще пару таких же писем от прочих наших гигантов индустрии. Паразиты, вечно на готовое приходят! Наверняка влезли в мою базу данных и разнюхали все что можно. Эх!

Китайцу изменила выдержка, он даже вскочил и стал мерить шагами короткую стену офиса. Несвязные проклятия на незнакомом Милану языке прорывались сквозь его желтые, кривоватые зубы. Сам же эксперт, потрясенный упоминанием о человеке с запада, просто не знал, что и подумать. Черт возьми, кому, если не Вешкину, понадобилось так упорно собирать о нем сведения?

Чунь сел и угрюмо уткнулся в экран лэптопа.

– Уходишь? А я собрался повысить тебе зарплату до тысячи крон в неделю…

Хоть Милану и нелегко было отвечать, но пришлось. Предложение от «Антипова» стало второй ступенькой его туманного плана, и хотя заранее нельзя было быть уверенным, что он выдержит конкуренцию среди многих классных механиков, не рискнуть он не мог. Дело было вовсе не в деньгах, ему как «аскету» и холостяку достаточно было бы и скромной по меркам столицы суммы.

Вздохнув, «братец» Чунь набросал на своем лэптопе стандартную рекомендацию, заменив в ней только несколько слов – простых прилагательных на их превосходные степени. От этого текст стал выглядеть как-то гротескно, но китаец без всякого смущения подписал его и скинул на карточку Милана.

– Если тебе что-нибудь понадобится, я оставил в твоей записной книжке свой адрес, – проговорил он. – Удачи, Милан. И смотри там, чтобы эти бонзы не разорили мою фирму! – добавил он с унылым смешком.

Покинув крышу «Возрождения», бывший эксперт собрал в бортовом компьютере нужный пакет документов и отправил его на адрес «Антипова». Затем он поднялся на высоту километра и принялся бесцельно кружить в относительно пустынном воздушном пространстве, ожидая подтверждения. Наконец спустя десять минут терминал пискнул, и из принтера вылез листок с фразой: «Вам назначен прием в офисе корпорации «Антипов» на 13 июля, 14.30. Вставьте в сканер кредитную карточку для получения адреса и пропуска». Ниже был схематично изображен путь претендента от входа до нужного кабинета.

«Оперативно работают», – подумал Милан и задал программу оптимального спуска. До Форт-Нуэво, если не спешить, можно добраться за два часа. Накинуть еще полчаса на возможные пробки и путешествие от стоянки до офиса – остается почти час, чтобы перекусить в кафе и приобрести газету.

Когда Милан снизился к Насе, он неожиданно опознал среди хаоса строений и рекламных цеппелинов островок Светы. Купив в пролетавшем мимо ресторанчике быстрого питания три гамбургера и бутылку темного пива, он подлетел к знакомому лепестку стоянки и нерешительно завис над ним. Рядом с ее флаером на площадке стояла еще одна машина, темно-синий «Локхид-Олимп». Так и не сев, Милан отвел машину в сторону и склонился к переднему экрану. Ему показалось, что в гостиной Светы движутся какие-то фигуры. Выдвинув консоль, Милан запустил отладчик и открыл участок кода, отвечавший за настройку фокуса. Если возня с верньером позволяла добиться едва ли двукратного увеличения объекта, то подмена константы в программе давала возможность выкрутить объектив до предела. Изображение открытого окна наехало на экран, яркость автоматически подстроилась, и Милан увидел знакомую обстановку. В гостевом кресле сидел худощавый тип в белом, а Света расположилась напротив. В руке у нее отблескивал внушительный бокал с чем-то густо-красным, а сама девушка смеялась и поправляла растрепанные волосы. На ней была надета свободная трикотажная хламида, украшенная тропическими пейзажами, жирафами, зебрами и еще какой-то безумной живностью.

Внезапно гость повернулся в сторону окна и словно взглянул на Милана в упор: впалые щеки, черный зев рта с двумя рядами зубов и низкие, густые брови. Эксперт вздрогнул, машинально поворачивая верньер настройки и «отдаляясь» от окна. Но посетитель всего лишь зевнул, спустя секунду прикрыв рот ладонью.

Милан закрыл окно отладки. Вокруг по-прежнему шумела обычная, суетливая жизнь Валхаллы – мигали светофоры, переливались красками рекламные щиты и цеппелины, но чтобы вернуться в нее, Милану потребовалось сморгнуть и даже тряхнуть головой. Ткнув карточкой в сканер, он выбрал нужный адрес и откинул кресло назад. После подсматривания за Светой у него сохранилось не слишком приятное чувство, и стоило залить его колой и перебить пусть глупыми, но прилипчивыми песнями из эфира.

К офису «Антипова» в Форт-Нуэво Милан прибыл минут за пятнадцать до назначенного срока. Именно такой запас времени он оставил себе на «ознакомление с местностью». По дороге он освежил в памяти биографии «родственников» и свою собственную, а также познакомился с флорой и фауной Западного Эккарта, не забыв прочитать краткий курс «истории» Армстронга.

Главное, административное здание компании не выглядело слишком помпезным. Его даже можно было бы привести в качестве примера рационального подхода к архитектуре – никаких барельефов, зеркальных стекол площадью со стадион и мраморных посадочных площадок. По форме здание походило на лежачий крест, надетый на иглоподобную башню. Ее венчал самый первый флаер, собранный стариной Антиповым и его командой на Эккарте. Архаичные формы машины радовали глаз каждого ценителя древностей, оказавшегося неподалеку.

Примерно посередине башню пучило толстое, крупное кольцо, откуда, судя по всему, открывался замечательный вид на море и полосу низких холмов. В проспектах самых беззастенчивых из риэлторов эти холмы назывались «предгорьями МКС». Хотя до ближайшей более-менее серьезной вершины, пика под названием Хайн-Лайн, отсюда было больше 2 тысяч километров, а до вулкана Дьябло-Хайтс – все 4.

Милан сбросил схему на карманный компьютер и выбрался из машины. Припарковавшись довольно далеко от цели, он деловым шагом, будто не впервой, направился к ближайшим воротам в гравитационном куполе, покрывавшем офис «Антипова». Автоматическую охрану он преодолел за минуту: пришлось задержаться на генетический экспресс-контроль и сверку максимовской справки о собственном магнитном поле Милана с реальными данными. «Везде бы так!» – довольно подумал он. Тут же он добрым словом помянул доктора-ботаника, который до неузнаваемости изменил генетический код подопытного.

Направляемый писком компьютера и стрелками, которые тот рисовал на мониторе, Милан достиг нужной двери за минуту. Чиркнув по дверному сканеру кантом кредитки, претендент вошел в кабинет.

Боком к нему за столом сидел весьма пожилой человек в легком, но строгом костюме. Он сосредоточенно ворошил несколько распечаток, лежавших перед ним на столе. На стене напротив был пришпилен плакат с рекламой какой-то экзотической всепогодной модели антиповского флаера. Повернувшись к гостю, хозяин указал на единственный свободный стул и через несколько секунд строго спросил:

– Судя по вашему резюме, сэр, до недавнего времени вы нигде не работали. Каким образом вам удавалось изыскать средства к существованию?

– Я помогал отцу.

– Хм. И чем же вы занимались?

– Производил химические анализы гумуса и отстрел вредных грызунов леса.

– Та-ак… Общались с природой, так сказать. – Чиновник на некоторое время погрузился в Интернет, и Милану удалось заметить, что тот входит в муниципальную базу данных Армстронга. Ознакомившись с семейной лицензией старика Хастича и составом его семьи, он вновь обратил на Милана неподвижные белесые глаза. – Что же побудило вас приехать в столицу и окончить технический колледж?

– Я с детства чувствовал тягу к технике, а уровень образования в нашем городе оставляет желать лучшего.

– Не хотите ли сообщить дополнительные сведения, которые не нашли отражение в ваших документах? – после короткой паузы поинтересовался чиновник.

– Только пожелание, – ответил Милан. – Я бы хотел работать в столице или ее окрестностях.

– Это так важно для вас?

– Достаточно важно. Видите ли, здесь у меня живет невеста…

По ходу беседы хозяин кабинета что-то отмечал в бумагах, выхватывая из пачки то одну, то другую. Скорее всего, этот человек просто делал вид, что ответы Милана как-то могут повлиять на решение директора кадровой службы Департамента.

– Хорошо, – сказал он. – Возможно, вам известно, что кандидаты на службу в «Антипове» подвергаются небольшому психологическому тесту. – Он достал из ящика стола две металлических пластинки со свисающими с них оптоволокнами. – Я задам вам несколько несложных, не требующих раздумий вопросов, а вы тут же ответите на них. Годится?

Милан сдержанно кивнул – он ожидал такого оборота и даже готовился к нему, хотя предсказать заранее, что за вопросы взбредут в голову кадровику, было невозможно. Он положил ладони на прохладный металл, и присоски впились в его руку.

– Возраст вашей сестры?

– Шестнадцать лет.

– Какой грызун наиболее опасен для посевов Западного Эккарта?

– Вислоухий суслик.

– Как фамилия главы сербской общины Армстронга?

– Савич.

– Как зовут вашу невесту?

– Светлана Сергеева.

– Кто такой доктор Максимов?

– Друг по переписке.

– Довольно, – кивнул чиновник, провода с руки Милана спали, и панель после протирания замшевой тряпочкой вновь исчезла в столе. – 18 июля во второй половине дня вам будет отправлено уведомление. Или о приеме на работу, или об отказе.

Милан поднялся и запустил руку в карман, чтобы достать очки, затем произнес:

– Почему вы спросили меня о Максимове, сударь?

– Не в наших правилах давать объяснения, сэр, – холодно проговорил хозяин и внезапно усмехнулся, разом нарушив напряженную гладкость физиономии. – Но делать это, конечно, не запрещено. Видите ли, вы уже четырежды со дня прибытия в столицу отправляли письма по адресу этого человека. Их содержимое, разумеется – ваше личное дело, корпорация не имеет намерения и права перлюстрировать почту кандидатов. А вот родителям в Армстронг вы пока не написали и не позвонили ни разу. Странно, не так ли?

– Возможно…

В этот вечер Милану пришло еще два приглашения, в точности как предсказывал Чунь. Все авиамонстры без исключения готовы были рассмотреть кандидатуру молодого механика на должность в своих технических службах. «Боинг» даже предлагал ему среди прочих пост главы ремонтной службы в Армстронге. Милан стер оба послания.

«Наблюдение в местах массового отдыха граждан организуется в зависимости от обстановки. Если там много отдыхающих и прогуливающихся людей, то обычно используется прием «вилка». Обширность территории и большие открытые пространства садов и парков позволяют вести скрытое наблюдение с параллельных аллей, под прикрытием отдыхающих или разумно организованных временных постов. Агенты должны хорошо знать расположение и планировку парка (сквера), чтобы не потерять наблюдаемого из вида.

При этом нецелесообразно в целях конспирации идти по той же аллее, что и объект. Лишь при совершении им действий, представляющих оперативный интерес (встреча со связью, оставление предмета, задействование технических средств контрнаблюдения и пр.), один из агентов подает сигнал на спутник, чтобы привязать его к зоне радиусом в десять метров (для съемки из космоса), а другой производит скрытую запись этого момента с минимального расстояния, возможного при данных топографии местности и плотности толпы».

Служебная инструкция ПУЭ

Оставшиеся до объявления результата дни Милан провел праздно, в неустанных прогулках по городу. Познакомиться со всей Валхаллой не стоило и пытаться, все равно во многие ее места можно было попасть только по воздуху, но зато в деловом центре и на ближнем к нему побережье он увидел практически все. Точнее, все характерное, потому что охватить семьдесят километров столичного берега пешим ходом было практически невозможно.

Телефон Милан с собой не таскал, сразу решив, что несколько дней в полной изоляции помогут ему вернуться в норму. А если точнее, избавиться от навязчивого образа Светы.

Архитектура тут представляла собой бессистемное смешение стилей, типичное для первых лет колонизации, когда места в дельте Насы было хоть отбавляй и каждый проект застройки автоматически получал одобрение. Милан выяснил, что истинные валхалльцы не любят приближаться к земле, предпочитая проводить время в воздухе или где-то на высоких этажах. И чем дальше от центра города, тем больше это бросалось в глаза – улицы буквально пустели, магазины и прочие общественные места возносились вверх и обрастали посадочными площадками в несколько ярусов. Побродив какое-то время среди небоскребов – в компании с кибер-уборщиками, – и поминутно рискуя угодить под плевок или окурок, а то и подвергнуться вооруженному нападению, Милан вернулся к берегу моря.

Быстро выяснилось, что заброшенные доки стали своеобразным городом в городе, обиталищем целых толп бездомных, живших на одно только пособие по безработице или пенсию, а также их полудиких детей. Раз двадцать пять в местных забегаловках и торговых рядах к Милану приставали потертые типы – кто с предложением сколотить банду, кто в попытках отнять часы, а кто и просто с протянутой рукой. Так что в доках бывший эксперт тоже задержался ненадолго, вернувшись в родной, более приличный квартал. Но тут ему было уже неинтересно, к тому же слишком часто приходилось отвечать на приветствия незнакомых людей. В итоге в пятницу Милан пришел в Малую Землю, чтобы посетить уже знакомый ресторанчик. Сидя на его веранде, он умиротворенно размышлял, в основном о письме, что упало на его адрес сегодня утром.

Открывать его он не стал, поскольку адресантом значилась Света. Но и выкинуть в корзину не решился, так и создав себе повод для раздумий. Потягивая слабоалкогольное пиво, он рассматривал бодро текущие мимо людские толпы и лениво перекатывал в голове вопрос: «Читать или не читать?» Совсем терять связь с журналисткой не хотелось, она могла бы быть полезной со своими хваткой и напором.

Внезапно знакомый, тонкий голос вернул его зрению ясность, а слуху чуткость. Мимо кафе, в паре метров от ограды прошло двое – Кэти и высокий, какой-то виляющий парень с растрепанной прической, из-за которой Милану был виден только кончик острого носа. Он мгновенно узнал в этом визгливом типе Шланга, не так давно махавшего у него перед носом острием ножа. Скинув с карточки на приемную панель столика нужную сумму, Милан вышел за ограждение веранды. От парочки его отделяло уже порядочное расстояние, но благодаря росту Шланга бывший эксперт мог отчетливо видеть его. Умело маневрируя в толпе, вскоре он оказался в трех метрах позади преследуемой пары. Расслышать, о чем они переговариваются, ему не удавалось, да это его сейчас и не интересовало – слишком уж беспечный был у обоих вид. В одном из автоматов Шланг купил Кэти мороженого, и в это время Милану пришлось встать к ним боком, чтобы изучить рекламный щит. Вот только что на нем мелькало, Милан так и не рассмотрел.

Наконец Кэти отстала от пищевого автомата и повернула назад, едва не задев Милана плечом, а Шланг отправился дальше, углубляясь в узкие улочки Малой Земли. Через несколько минут он свернул в тупик, ограниченный высокими, облупившимися стенами, вдоль которых валялись спрессованные временем кучи мусора. Милан засек направление его движения и отвлекся на минутку, чтобы купить «маскировочную» газету. Так и не поняв, что же приобрел, он наклонился к ней и вошел в тупик, делая вид, что увлечен чтением. Но предосторожность оказалась лишней – дверь за Шлангом в пяти-шести метрах от угла уже закрылась, скрипуче взвизгнув петлями. Налетчик и не думал оглядываться, таясь за углом и проверяя, не идет ли за ним кто-нибудь.

Заметив, что народ здесь не задерживается, Милан ускорился и чуть не столкнулся на входе с каким-то потертым типом, размахивавшим поцарапанной пластиковой клюкой.

– Эй, мистер, поделитесь с инвалидом! – вскричал тот, перегораживая путь своей палкой.

– Ярило подаст, – пробормотал Милан, оттолкнул препятствие и проскользнул в полумрак обширного помещения, заполненного голосами и зловонием. Через редкие окна, расположенные под потолком на высоте в три человеческих роста, косое вечернее солнце освещало несколько металлических ярусов и перекрестье лесенок, по которым сновали какие-то невзрачные личности.

Откуда-то доносился отдаленный гул компрессоров. Не оглядываясь на разбросанные по углам тюфяки, пустые и с лежащими на них людьми, он выхватил на боковой лестнице, рядом с поворотом в темный зев невидимого коридора, фигуру, которую преследовал – и вовремя. Метнувшись вслед за ней, он замер как будто в раздумье, в какую сторону повернуть, и увидел, как Шланг остановился перед второй дверью с левой стороны. Бандит в этот момент совал в прорезь замка свою карточку, сутуло уткнувшись в интерком.

– Полковник, это я! – сказал он.

Милан склонился над газетой и направился в его сторону, запоздало сообразив, что такая «маскировка» в этом притоне может выглядеть более подозрительно, чем полное ее отсутствие. «Жалко, «Ламу» не захватил, – мелькнуло у Милана. – Ладно, может, у Шланга есть пистолет». Дверь в этот момент удачно открылась, магнитная защелка отошла, пропуская посетителя, однако Шланг ввалился в комнату уже в бессознательном состоянии. Милан успел подхватить его и аккуратно уложил возле стены, лицом к плинтусу. Все тело у эксперта внезапно сделалось будто ватным, а ноги подрагивали, с трудом удерживая его – словно он день напролет передвигал вручную неисправные флаеры.

– Эй, Шланг, ты чего там пыхтишь? – как-то не слишком связно донеслось из-за двери. – Тащи все сюда.

– Угу, – промычал Милан, прислонясь к той же стене, что и ушибленный им налетчик. Справившись наконец со слабостью, он наскоро обшарил Шланга и прикарманил три увесистых пакетика с каким-то коричневатым порошком и пачку бактерицидного пластыря. Все это было перетянуто жгутом. Кроме того, он нашел нож и небольшой, едва ли не дамский импульсный пистолетик сильно ограниченного радиуса поражения.

Милан заглянул в комнату с выставленным перед собой оружием, и напрасно – Полковник все равно сидел в кресле спиной к гостю и лениво цедил из банки пиво. Между его волосатых ног пристроилась голая и к тому же лысая, с татуировкой на макушке девица и чего-то пыталась там добиться. Как понял Милан, остановившись на шаг позади хозяина, вполне безуспешно. На самом Полковнике была надета только вытертая зеленая рубашка из грубой ткани, на плечах которой красовалось по крупной звезде грязно-желтого цвета.

– Ну, где пропал? – невнятно буркнул тот, не оборачиваясь и протягивая назад свободную руку. Милан почувствовал себя глуповато, а потому постарался внести в события ясность.

– Привет, дружок, – сказал он и обошел Полковника сбоку, останавливаясь против окна – так он мог видеть одновременно и хозяина, и Шланга, продолжавшего нежиться на полу. – Пообщаемся? Да ты не волнуйся, я вам не особенно помешаю. Девушка вообще может не отвлекаться.

Она и так не собиралась этого делать, а осовевший от спиртного или наркотиков Полковник недоуменно уставился на Милана. Челюсть у него слегка отвисла, а с кончика языка упала капля слюны. У Милана возникло ощущение, что где-то уже этот тип ему попадался – может быть, среди случайных прохожих: их за последние несколько дней он повстречал гораздо больше, чем за весь предыдущий месяц.

– А? Ты кто такой? – И на уши гостя вылился скудный поток ругательств, из которых Милан распознал меньше половины. Некоторые ему довелось услышать во время недавнего похода по заброшенным докам. – Где Шланг с «болтом»?

– Что, твой совсем не работает? – ухмыльнулся Милан. – Или ты об этом? – Он повертел в пальцах пакетик с бурым порошком. – Мое!

Полковник вздрогнул, дернулся словно от ожога и вытянул было руку, но увидел в направленный на себя пистолет и обмяк. Девушка между тем самозабвенно продолжала трудиться над его окончательно увядшим пенисом: похоже, результат ее ничуть не волновал, по-настоящему важен был лишь процесс. Свободную руку, не занятую тормошением, она просунула себе между ног и ласково, настойчиво двигала ею.

– Сколько хочешь? – спросил Полковник.

– Информацию. Недели три назад ты с дружками подстерег меня на пути из твоего вонючего квартала домой. Помнишь?

Как ни было плохо Полковнику, он собрался с мыслями и внимательно взглянул на гостя, отвлекшись таки от дула направленного ему в брюхо оружия. Он ведь не знал, что Милан оставил оружие на предохранителе, чтобы случайно не поразить себя самого, как это сделала когда-то Лена.

– Чудак с голограммы? – неуверенно пробормотал он. – В каком-то женском журнале?

– Точно, – обрадовался Милан. – А теперь скажи мне, кто заказал тебе просканировать мою карточку.

Хозяин принялся было размышлять, но в это время и Шланг, и девица, трудившаяся в районе пола, одновременно издали некие странные звуки. Отдыхавший у двери бандит приподнялся на локте и засипел, ощупывая шею, а девушка зашлась в стоне и стала дергаться, будто через нее пропускали не один ампер.

– Шеф, у него наш «болт»!.. – взревел вдруг Шланг.

– Ах, Поль, ты зверь!..

– Заткнись! – Полковник отпихнул подругу ногой, отчего она завалилась под стол и осталась там лежать, разметав конечности. Шланг же сел поодаль, прислонившись к стене, и насупленно затих, потирая голову и косясь на пистолет. – Эй, поди сюда! Помнишь этого?..

Пострадавший коллега встал за спиной босса и с ненавистью крикнул:

– А пистолетик-то у него мой. Все равно не выстрелит. Может, пощиплем парнишку, босс?

– Не советую дергаться. – Милан шевельнул ладонью, и в ней возник Шлангов нож. – Ребятки, вы сейчас расскажете мне о заказчике, и я тихо уйду, никого не зарезав. Может быть, даже верну вашу химию, если вы мне понравитесь.

Он вытряхнул из рукоятки пистолета батарейку и стал играть ей, подбрасывая на ладони. Полковник несколько секунд таращился на нее, потом пихнул Шланга в живот.

– Ну говори, ты! Кто нам его заказал?

– Девчонка это была, Катрин зовут, – пробурчал грабитель.

– Это ей ты сегодня мороженое купил?

– Ну.

– Ладно, верю, – нехотя проговорил Милан и поднялся, не выпуская пупок хозяина из прицела. – Думаю, эти штучки стоят того, что вы мне рассказали. – Он вынул из кармана два пакетика с «болтом» и демонстративно медленно вспорол ножом одну из двух целых банок с пивом. Бросив наркотик на столешницу, он полил его пенным напитком, перевернул и полил снова, вытравляя все признаки того, что он касался упаковки. Впрочем, он был уверен, что эти мелкие бандиты тут же вскроют их и прилепят пластыри, посыпанные порошком, к чувствительным участкам кожи.

– Эй, у меня было три дозы, – заявил Шланг.

– Девчонке уже ничего не нужно, – успокоил его Милан.

Обойдя Шланга, он вновь ударил его по затылку. Не ожидавший такого налетчик упал на шефа и свесился тому на грудь. Нервная дрожь пробила тело Милана, заставив его крепче стиснуть орудие убийства. Он прижал лезвие ножа к шее Шланга и слегка надавил, отчего грабитель взвизгнул и судорожно дернулся, соскальзывая вниз и вбок от кресла. На металле осталось несколько волосков, слепленных потом и грязью. Развернув нож, Милан сделал соскоб и с шеи Полковника, с достоинством вцепившегося в подлокотники кресла – деваться ему было просто некуда.

– Вот и славно, – проговорил эксперт, отступая к двери. Пистолет он забросил в угол, а батарейку взял себе. – Эти вонючие образцы с вашей гнилой ДНК я намажу на «болт» и спрячу в своем банковском сейфе. Там же будет подробное описание ваших харь и причины вашей нелюбви ко мне. На случай, если вам вздумается подстеречь меня в переулке.

Выйдя из квартиры Полковника, Милан тут же перенес биоматериал на пакетик с наркотиком и завернул трофей в газету, затем бросил нож перед дверью и неторопливо спустился по брякнувшей гнилыми креплениями лестнице. Он выяснил все, на что рассчитывал – трудно было надеяться, что мелкий квартальный бандит знает что-то действительно важное. Поддавшись мстительному порыву, Милан действовал излишне рискованно, к тому же в состоянии, близком к аффекту. Вообще говоря, сначала стоило поговорить с Кэти, но зато теперь у него есть уверенность, что Вешкина стоит искать именно через нее. Да и душу отвел, а то эти прыщи очень уж разозлили Милана, подловив его среди ящиков.

Некий прилизанный парнишка, выскочивший из-под лестницы, прошептал:

– Что желаете, сударь? Мой товар самый лучший! Хрюк, чернушка… Может, ЛСД? Есть совсем новый сорт, называется «болт». Ух, забирает!

Милан остановился и вгляделся в лицо парня; по виду того никак нельзя было сказать, что сам он употребляет хоть что-нибудь из названного – разве что ЛСД.

– «Болт», говоришь? И где же его делают?

– А где-то на востоке. Говорят, переправляют аж из Якатаги, а откуда он там берется, не знаю. Бери, не пожалеешь, товар проверенный. Пока что дешево – недавно в ассортименте.

Если бы Милан встретился с таким где-нибудь на улице, а предметом разговора служили не наркотики, то парень, пожалуй, сошел бы за обычного коммивояжера.

Когда время измеряют миллионами

Как, может быть, помнят наши читатели, 17 июля 47 г. в болотах Восточного округа были обнаружены следы микроорганизмов, существовавших уже через 300 миллионов лет после рождения Эккарта – срок для геологии незначительный. Считается, что жизнь в Эккарте пошла от первичных частиц протоплазмы – коацерватов, а значит, сами коацерваты образовались гораздо раньше. Может быть, планете для нормального развития с самого начала необходима органическая жизнь? Недавняя находка древнего циркона заставляет задуматься: а не шла ли эволюция Эккарта другими темпами?

«Первопоселенец Эккарта», январь 48 г.

Этим вечером он распечатал письмо Светы, хоть и собирался поначалу стереть файл, не читая его. После стычки с мелкими бандитами у него слегка саднило в душе, – так, словно кратковременное ныряние на дно социума заставило его испытывать что-то вроде кессонной болезни.

Письмо оказалось закрытым, и Милану пришлось немного подождать, пока фрагмент кода с его карточки не сработает в качестве ключа для дешифратора.

«Милан, приветик! – писала Света. – Я так скучаю без тебя, нет слов. Прилетай как-нибудь, только сначала позвони, хорошо? А ведь наша с тобой поездка в космопорт удалась! Я с самого начала подумала, что с пассажирскими перевозками что-то не то. Мне один источник сказал, что квоты распределяются между мелкими фирмами, а никто из крупных перевозчиков за них и не дерется. А потом все права почему-то оказываются у кого-то них. И про Брахмапур тоже узнала много любопытного, только чтобы факты подтвердить, нужно туда слетать и встретиться кое с кем. Позвони, а? А то я никак тебя застать не могу – ты специально телефон отключил, да? Целую, твоя Светлана».

Буквы и слова постепенно пропадали, съедаемые макрокомандой, и спустя минуту от текста осталось пустое место.

«Нет уж, спасибо, – подумал Милан. – У меня и своих забот хватает». Ему было не слишком приятно, что журналистка решила использовать его в качестве подручного, «таскающего из огня каштаны». И в то же время такое доверие! Хорошо это или плохо – быть годным для тайной журналистской операции? Милан так и не смог решить.

Первые 500

18 июля Кисанганский филиал «Локхида» начал сборку большегрузных флаеров новой серии «Титан». Первоначально здесь будут выпускаться только самосвалы, а с будущего года планируется наладить сборку бортовых грузовиков. Две трети всех комплектующих пока поставляются из головного предприятия в Хоум-Вуде, остальные производятся прямо на месте. Мощности производства невелики – до пятисот машин в год, но со временем объемы могут быть увеличены.

«Турбо»

Его определили на должность младшего механика при небольшой корпоративной мастерской в Форт-Нуэво, и в первую минуту после получения письма от «Антипова» Милан колебался – не отказаться ли от работы? Летать каждый день за тысячу километров ему не очень хотелось. Далеко и от столицы, и от Гагарина, по отношению к которому он все еще питал какие-то надежды, думая отыскать там Вешкина.

Но поразмыслив, Милан сдержал порыв и не настрочил дерзкий ответ. Все-таки у него в запасе всего месяц, чтобы достать проклятого русского, действуя под чужой личиной. Потом обычная, «легальная» жизнь может так затянуть, что уделять время на поиски человека, который активно скрывается от всех подряд, будет слишком накладно, да и просто лень.

К тому же устройство в «Антипов» занимало в его планах не менее важное место, чем ужасная месть Ивану.

Выйдя к обеду на родную 96-ю авеню, он прогулялся до кафе Камалакары, который уже давно узнавал его среди множества посетителей. За предыдущие недели Милан определился со своими вкусовыми пристрастиями, а потому взял пару говяжьих кебабов на вертеле, но без чилли. В первый раз, в начале июля, он подписался на блюдо целиком, однако быстро раскаялся в опрометчивом поступке.

Нестройный шум и вообще обстановка этого заведения помогали Милану расслабиться, и порой именно здесь ему приходили в голову самые странные соображения. Сейчас, после месяца столичной жизни и знакомства с работой серьезных фирм – пусть и заочного – его давние мечтания показались ему наивными. Милан подозревал, что какое-то время, и он окончательно погрязнет в повседневности, «найдет себя» в Валхалле и постепенно забудет и о Вешкине, и о взрывателях, и о той оголтелой травле, что устроила на него «родная» корпорация в феврале. Вот только внезапная кончина М. Хастича вскоре положит конец его блаженному беспамятству.

Встряхнувшись, он алчно укусил кебаб. «Прошел только месяц! – резко, нелицеприятно сказал он себе. – Ты почти вернул себе все способности, при этом уже не дрожишь и заикаешься, давя из себя невинную ложь. Самое время действовать!»

Увы, этих понуканий хватило ненадолго – солнце, игравшее красками на клошарцах и их разбитых рекламных щитах, жаркий воздух и запахи из кухни Камы, возгласы прохожих соединились в нечто вязкое, болотистое, что потянуло его разум назад, в бездумную полудрему за стаканом пива. Какая-то мысль, которую Милан почти поймал в момент просветления, утонула на дне его сладкой сытости.

– К вам можно? – Милан повернул голову и увидел улыбающуюся Кэти, которая, не ожидая ответа, усаживалась рядом с ним. – Все равно свободных мест нет.

Она держала в руке стаканчик с пузырящейся, темной жидкостью.

– На твоем месте я бы поостерегся приближаться ко мне, – проговорил Милан и отодвинул в сторону полупустую тарелку. Дремота нехотя сползла с него. Он почувствовал, как придавленные максимовской химией способности «Rhododendron palustre» стараются вылезти на поверхность сознания, чтобы впихнуть свои жадные щупальца в мозг девчонки. Милан резко выдохнул, как будто стряхивая их обратно, на дно своей «древесной» сущности.

– А мне нечего бояться, – ответила она. – Я поступила как всякий порядочный гражданин своей страны.

– Неужели? – опешил Милан. – Может, проверим?

– Я и так расскажу. – Кэти несколько побледнела. – Мне пришло письмецо из налогового Департамента, за подписью его сотрудника по фамилии Туманин. Он прислал вашу фотографию из журнала «Женская воля» и спросил, не видела ли я такого человека. Конечно, я ответила ему, что видела. Тогда он сообщил, что вы разыскиваетесь за налоговые преступления, и попросил выслать ему фрагмент генетического кода с вашей кредитки.

– Когда это было?

– 19 июня, кажется.

– Интересно, как он отыскал мой адрес… – пробормотал Милан. Впрочем, имелось довольно простое объяснение. Туманин, если он действительно существует, связался с ДВС, где хранится информация обо всех пострадавших в дорожных происшествиях и свидетелях. – Ладно, неважно… А через неделю твои дружки из Малой Земли напали на меня в темном переулке. Кстати, Вика показала мне сообщение, которое якобы пришло от моего родственника из Западного округа. Значит, я понадобился еще кому-то?

– Ну, было дело, – неохотно проговорила девушка. – Только я с этим типом так и не встретилась. Наверное, что-то ему помешало. Урод какой-то. – Кэти вздохнула и пожала плечиками, демонстрируя искреннее раскаяние. – Я же не знала, что этот мужик из налоговой ошибся. Иначе бы они уже давно за вами приехали, верно? – сказала она. – Мсье Милан, я и мои друзья просим у вас прощения за тот глупый инцидент. Нам правда очень жаль.

Милан помолчал, подбирая нужные вопросы.

– У тебя сохранился адрес этого парня… как его? Туманин?

Очевидно, она ожидала такого вопроса, потому что с готовностью вынула из кармашка клочок бумаги. На нем коряво, от руки были написаны буквы и цифры электронного адреса.

– Хорошо, – хмыкнул Милан. – Полагаю, ты все же не просто так явилась. Полковник чего-то хочет?

– Совсем немного. Верните мне пакетик, который вы взяли у Шланга. И конфликт будет полностью улажен, мы обещаем.

– А он и так улажен, по-моему. – Милан совсем не был уверен в «благородстве» районных бандитов, а значит, расставаться с «болтом» неразумно. Им ничего не стоит, используя импульсное оружие, издалека пристрелить его, или даже того проще – подстеречь, как в первый раз, и прирезать. Подвигнуть их к этому могло бы только чувство мелкой мести за унижение, испытанное ими в квартире Полковника. Разумного повода продолжать «войну» с Миланом у них не было, а Вешкин нанимать эту шпану ни за что не станет. – Я так и не заметил, когда ты из своей подростковой банды переметнулась под начало Полковника, – продолжал он. – Надоело возиться с мальчишками? Захотелось взрослой жизни?

– Тебе-то что за дело? – огрызнулась она.

– А, я понял. Ты – что-то вроде местечкового агента, дворовая Мата Хари. Суетишься в местном мусоре, выискиваешь шмотки, вещи, где и что у кого плохо лежит. А тут и наркотики, интимные услуги… Долго не протянешь, красотка. – Она стиснула наполовину пустой стаканчик, тот захрустел и выпустил сквозь трещину бурую влагу, закапавшую с ящика на пол. – Видишь ли, я выбросил ваш «болт».

– Как? – поразилась Кэти. – Это же деньги!..

– Очень грязные деньги, – поправил ее Милан. – Зачем держать дома то, за что можно заработать несмываемое магнитное пятно на кредитке? Вот я и высыпал порошок в унитаз. А саму упаковку и грязь с их шей, конечно, оставил, так и передай Полковнику.

Милан даже удивился, насколько легко, почти без внутренней боли, далась ему эта импровизация. Он и пошел на эту ложь в первую очередь потому, что хотел испытать пилюли доктора Максимова в боевой обстановке. Прищурившись, бледная от злости Кэти смотрела на его ухмыляющуюся физиономию, и словно в ответ ее губы также искривились, но совсем не так «доброжелательно».

– Ты все тот же ханжа, – выдавила она, стиснув кулачки. – Это был безобидный галлюциноген. Он стоил денег. Ты ни черта не понимаешь в этой жизни! – сорвалась она и наклонилась к нему через стол, будто желая ногтями стереть гримасу самодовольства с его лица. – Что ты видел, кроме своих вонючих агрегатов и пары случайных женщин? Чему ты можешь меня научить, кроме чистоплюйства и своей слюнявой законопослушности? Торчишь в своей комнатенке, смотришь по ящику реальные игры и зубришь электрические схемы! На что ты годен? Если уж ушел из семьи, так хоть пройди путь познания до конца, испробуй и наркотики, и нищету. Скитания, и холод тюремной камеры… – Кажется, ее начинало заносить. Речь девчонки стала напоминать Милану тезисы так называемого «учения ардинцев», которое призывало молодежь к отказу от традиционных ценностей. – И как ты штанишки не намочил, когда к Полковнику врывался? Эх, будь на месте Шланга кто-нибудь покруче… Все сложилось бы совсем по-другому! – Кэти передохнула и откинулась назад, снимая с крючка на боку ящика сумочку. – А я-то подумала – налоговый преступник, гений финансовой аферы! Слизняк ты, а не гений!

Она вскочила, бросила на каменную физиономию Милана последний взгляд и выбежала вон, расталкивая посетителей кафе. Некоторые из них сначала проводили ее удивленными глазами, затем повернулись к Милану, будто ожидая от него подробных объяснений. Но он промолчал, вновь уткнувшись в свою тарелку. Подскочившая официантка протерла стол, и спустя минуту уже ничто здесь не напоминало о том, как строгий господин с зеркальных очках что-то резко обсуждал с симпатичной девчонкой.

Последняя фраза Кэти продолжала звучать в ушах Милана подобно раскатам грома, так же неотвратимо и гулко. Он впился зубами в кебаб с такой силой, будто тот был приготовлен не из говядины, а из отработанного протектора. Мысль, которая никак не давалась ему еще четверть часа назад, засверкала подобно атомному светильнику: цель Светы может во многом совпадать с его собственным замыслам по нанесению ущерба «Антипову». Он стал прикидывать, каким образом можно использовать выходные дни для поездки в Брахмапур.

Этим же вечером он позвонил журналистке. Она находилась в довольно шумной компании, поскольку в качестве фона к разговору звучали громкая музыка и пьяные голоса. Да и сама журналистка говорила не слишком внятно, и у Милана слегка екнуло в груди, словно веселье Светы, отданное кому-то неизвестному, задевало его. Но едва девушка узнала голос Милана, как почти протрезвела. Они договорились встретиться в понедельник вечером, у нее дома.

Провал на севере столицы

Аукцион по продаже участков земли на северной границе Валхаллы по средней цене в 3 тысячи крон за ар, состоявшийся 20 июля, окончился провалом. Разочарованные сотрудники земельного Департамента пока не намерены назначать новые торги. Еще когда аукцион только был объявлен, высказывались сомнения, что предложенные наделы найдут покупателей. Кроме того, многих отпугнули жесткие требования к претендентам. Из 11 выставленных участков общей площадью в 9,6 гектара продано всего 4 участка. При первоначальной цене за них в 10,1 млн. крон выручено всего 11 млн. крон. В связи с таким плачевным результатом муниципалитет Валхаллы принял решение о временном прекращении торгов по «северным» участкам.

«Правительственный вестник»

Как выяснилось, спать в летящей машине – не самое последнее дело, особенно когда настроишь автопилот на плавное движение. Милану вспомнился его долгий полет из Санта-Клары на север, когда он, еще будучи Раулем, направился за рабочим журналом ремонтной станции 66.

Большинство машин, подлетавших к офису «Антипова» в Форт-Нуэво, не стремилось занять свободный участок на открытой площадке, а исчезало в утолщении на башне.

Милан не рискнул поступить так же, а потому поставил машину на том же месте, что и неделю назад. У него было предписание явиться к уже знакомому кадровику, пытавшему его вопросами. На этот раз тот выглядел немного любезнее. Сухо поздравив Милана с поступлением на работу, он повел его в самый центр здания, где погрузил в лифт и отправил на самое дно комплекса со словами:

– Спросите там господина Василенко.

Через несколько секунд стремительного падения – у Милана возникло неприятное ощущение, что он вновь падает в кабине неисправного флаера – лифт плавно затормозил и выпустил его в обширное и высокое помещение, усеянное пятнами машинного масла, заставленное ящиками, подъемниками, изрытое смотровыми ямами и освещенное множеством локальных источников света. Откуда-то доносились звонкие удары пневматического молота или пресса, визг фрезы и шипение газа в горелке; все это прозвучало в ушах нового механика подобно лучшей песне «Cast-iron Blockheads». В ноздри ударил привычный запах ремонтного бокса, и Милан с наслаждением вдохнул его. Он даже не понимал, насколько работа эксперта, почти не касающегося живого металла, успела утомить его.

Рядом с пассажирским лифтом, на котором приехал Милан, располагался и грузовой, и в тот момент, когда он осматривался, дверцы грузового лифта разъехались в стороны, и механизм вытолкнул наружу новенький, ярко-красный «Омуль». Из-за руля выскочил длинноволосый хлыщ в идеально отглаженном костюмчике и с брезгливо искаженными губами.

– Эй, механик! – вскричал он, окинув Милана коротким взглядом. – Проверь-ка тачку, да поторопись. К пяти часам поставишь на мое место, понял?

Милан промолчал, а хозяин машины, не ожидая ответа, вошел в кабинку пассажирского лифта и длинным синим ногтем ткнул в кнопку своего этажа. За те три секунды, что дверца готовилась к закрытию, он успел дважды посмотреть на циферблат наручных часов.

– Что, парень, нагрузили в первый же день? – раздался у Милана за спиной добродушно-насмешливый голос. Обернувшись, новый сотрудник увидел седого человека в форменной куртке антиповского механика. Брюки его при этом были самыми обыкновенными, «гражданскими». – Егор Василенко, главный в этом бардаке.

– Милан Хастич. – Начальник сразу понравился ему. Возможно, на эффекте контраста между ним и хлыщом, что бросил в мастерской свой флаер.

Хозяин завел Милана за лифтовую колонну, где оказалось вполне симпатичное помещение из прозрачного, звуконепроницаемого пластика. Несколько ближайших ремонтных боксов были заняты машинами, с которыми возились прочие сотрудники.

Внутри конторы, задрав ноги на один из крайних столов, сидел человек в промасленной спецовке и читал газету.

– Эй, Шмулик, ты разве не слышал сигнал? – спросил его Егор.

– Но, шеф, вы же сами пошли проверить, в чем там дело, – обиделся парень. Отбросив газету, он вскочил и уставился на Милана, который пока так и не снял очков. Длинные волосы механика были собраны в тугой хвост, а в левом ухе сверкала архаичная серьга в форме крупного кольца. Похоже, он состоял в одной из ортодоксальных молодежных сект. – Новенький, что ли?

– Давай-давай, – оборвал его начальник. – В перерыве познакомитесь. Там Жильбер-младший машину подогнал.

– О-о-о, – простонал Шмулик и вышел.

Егор расположился за своим начальственным столом, забитым не столько бумагами, сколько разнообразными деталями. Это тоже понравилось Милану. На краю столешницы даже притулился импульсный паяльник, и видно было, что им порой пользуются.

– У нас тут непринужденная обстановка, – будто извиняясь, пояснил главный механик. – А ты, значит, прошел по конкурсу?

– Точно.

Егор порылся на столе и через минуту-другую отыскал какую-то тонкую книжицу, затем еще одну и протянул все это Милану.

– Изучай пока.

Это оказались «Должностная инструкция» и «Техника безопасности». Подразумевалось, что все необходимое оборудование механиком уже освоено, поэтому никаких других руководств ему не предложили. До двенадцати Милан добросовестно читал и старался восстановить в памяти эти документы, – поскольку уже когда-то изучал их, – а затем оставил подпись в журнале под названием «Вводный инструктаж». И не только там, пришлось подмахнуть и «Договор о полной материальной ответственности».

За два часа, остававшиеся до обеденного перерыва, в офисе по разным поводам побывали все механики, работавшие в мастерской Егора, а было их семь человек. Нельзя сказать, что они обрадовались появлению Милана в их хозяйстве, но и откровенной враждебности он не почувствовал – легкое недовольство или равнодушие, и только. Видимо, им не особенно нравилось, что Милану перепадет часть их заработка, поскольку труд в мастерской оплачивался по сдельной системе. Но заявок на ремонт и профилактику машин в последнее время стало несколько больше, потому и ввели еще одно рабочее место. Обслуживались здесь только флаеры сотрудников Головного офиса корпорации, все, разумеется, антиповской конструкции. Никто из работников фирмы никогда не позволил бы себе прилететь на работу на машине конкурента.

– Чтобы у тебя не возникло трудностей, – сказал Егор, выбрав момент, когда Милан покончил с документацией и конторе никого, кроме них, не было, – помни одно нехитрое правило. Поначалу оно может показаться тебе странным. Но со временем ты поймешь, что оно выработано десятками поколений, работавших в нашей корпорации, и осознаешь его эффективность. Так вот, никогда не обращайся в полицию, если у тебя возникнет правовой спор с коллегой. Или, другими словами, с сотрудником «Антипова», будь он даже жителем Кисангани или другой дыры. Наше руководство в состоянии разрешить конфликт любой сложности так, чтобы никто не остался обиженным. Мы здесь – все равно что семья, понятно?

– Что же тут непонятного, – пробормотал Милан.

– Но это еще не все, – продолжал Егор. – Что делает воспитанный ребенок, если его братик или сестричка без спросу таскает из шкафа конфетки?

– Что же?

– Рассказывает об этом папе или маме. Твой папа здесь – я. А мама, значит, корпорация. Теперь допустим, этот братик, заметив, что разоблачен, предложит половину конфетки тебе. Подумай над этим, а если не сможешь решить проблему сам – спроси у меня. Поверь, благодарный папа может вручить хорошему ребенку не обмусоленную половину конфетки, а целую шоколадку.

«Да, сильный руководитель, – подумал Милан. – Сразу видно – большой педагогический опыт».

В час дня он вместе со всеми отправился в столовую для низшего персонала компании, которая располагалась в подвале одного из ответвлений здания. Общительный Шмулик тут же пристроился к нему и спросил:

– Слышь, Милан, а ты где живешь?

– В Валхалле.

– Ну? А я местный. От дома на машине пять минут. Тебе-то, поди, часа полтора добираться? Ничего хорошего, по себе знаю. Я раньше в Жуан-Песоа работал, на четвертой станции, так замучился туда и обратно ездить. Прикинь, сутки торчишь в гараже, да еще шесть часов на дорогу. А потом надоело, написал заявку на перевод в Нуэво и целый год дожидался, пока место освободится. И конкурс! Ты тоже в отборе участвовал?

Судя по всему, большая часть сотрудников головного офиса «Антипова» прилетала на работу из собственных домов, рассеянных по побережью, или из Валхаллы – если бы он не спал утром, а таращился на экраны флаера, наверняка увидел бы множество попутных машин. Милан пришел к мысли о собственной квартире. После неприятной истории с Кэти и Полковником он начал подумывать о том, чтобы сменить жилье. К тому же заработка в корпорации должно было хватить не только на простую комнату, а на полноценную квартиру. Где-нибудь в западном районе столицы, чтобы не болтаться в утренних пробках над центральной частью города. Например, такую, как у Светы. «А может, оформить кредит на домик?» – сгоряча подумал Милан. В этот момент мысли о Вешкине были так же далеки от него, как Нордстрем от Валхаллы.

Свободные столики остались только возле выхода – зал, несмотря на внушительные размеры, был почти заполнен. Симпатичная официантка метнула им с подноса по стандартному набору – суп, мясное блюдо и сок, и Шмулик тут же накинулся на свою порцию.

– Тебе Егор уже лекцию прочитал? – жуя, невнятно спросил он. – Мол, заложи товарища и так далее… Ты его не слушай.

– Как это? – вежливо поинтересовался Милан.

– Да так. Он постоянно нас накачивает. Только все наоборот, потому что ребята у нас крутые, они так просто не забудут, если на кого настучишь. Короче, худо придется. – Он оторвался от тарелки и поднял на Милана холодные белесые глаза, как-то вдруг утратившие бестолковую веселость.

– Меня ваши дела не касаются, – сказал Милан. Ему понравилось мясное блюдо, хоть и пришлось посыпать его перцем, чтобы довести до нужного состояния. – Я работаю с девяти до четырех и сваливаю домой.

– Что, даже пива не выпьешь? – оживился Шмулик. – Давай за знакомство! У нас в Нуэво есть отличный кабачок, многие ребята в него после работы заглядывают. Не пожалеешь! А девочки там просто класс. Кстати, ты женат?

Разумнее всего было бы согласиться с этим предположением, чтобы всегда иметь повод отделаться от навязчивой компании, поэтому Милан кивнул.

Многие давно поняли, как приятно и разумно иметь свой собственный дом на «золотом» побережье, протянувшемся на девятьсот километров от Валхаллы до Форт-Нуэво. Сэкономленные на аренде жилья средства вы можете потратить на иные цели. Наши дома не придерживаются какого-то стандарта, и проживать вы будете в самом центре событий – близко и к столице, и к океану. Закажите рекламный проспект по адресу info@tourist.ecc.

По дороге домой Милан и не вспоминал мелкие подробности первого рабочего дня. От пивной посиделки ему удалось благополучно отделаться – он и в самом деле торопился на свидание, хоть и не с женой и даже не «невестой».

Из флаера он вошел в базу данных Департамента народонаселения и поискал в нем сочетание слов «Туманин» и «налог». А когда поиск окончился крахом, запросил данные по электронному адресу мифического налоговика. Выяснилось, что этот адрес действительно использовался в качестве резервного, а вот кем – так и осталось неясным. «Что ж, – решил Милан. – Так и должно было быть. У Вешкина наверняка на вооружении не одна хитрая программка, ломающая почтовые серверы».

Заворачивать в Великие Клошары он не стал, чтобы одежда осталась именно такой, рабочей, пропитанной машинными запахами. Пусть знает, что для него неважно, с кем и как она проводит время. По дороге Милан купил дешевого десятилетнего вина.

Он слегка опасался, что Света забудет о договоренности, но она встретила его на балкончике, куда выскочила в привычно легкомысленном наряде. На ее ногах красовались узкие сиреневые брюки, едва достигавшие щиколоток, а сверху болталась короткая маечка-топ, оставившая между собой и пояском приличный кусок голого живота с розовой ракушкой пупка посредине.

– Ну, что, поговорим о нашем деле? – бодро спросил он, извлекая на свет бутылку. – Все необходимое наготове.

Она остановила его в дверях и повисла на шее, и руки Милана словно сами собой сомкнулись вокруг ее талии. Все-таки таблетки Максимова делали свое дело очеловечивания. Похоже, сейчас в организме Милана было намного меньше «древесного», чем сразу после эксперимента.

– А я уж подумала, что ты меня совсем не любишь, – заметила Света. – Почему не отвечал на письма? Не звонил? Я думала, мы с тобой будем встречаться почаще, чем раз в неделю. Как от тебя волнующе пахнет! Это машинное масло?

– Прошло уже две недели, – пробормотал Милан. – Пойдем отсюда, соседи увидят.

– О чем ты говоришь? – рассмеялась Света. – Ты уже больше месяца живешь в столице, а до сих пор не отделался от провинциальных привычек! – Заметив, что лицо Милана начинает вытягиваться, она отклеилась от него и увлекла за собой, в квартиру. В ее обстановке произошли некоторые изменения: стены успели стать малиновыми в крупный розовый цветок, а мебель сдвинулась в другой угол.

На телеэкране сменяли друг друга сюрреалистические пейзажи, постоянно разрушаемые природными стихиями и техногенными катастрофами, а мрачный голос за кадром выводил песню о тщете земного бытия.

– «Blockheads»! – воскликнул Милан.

– Видишь, я подготовилась, – довольно усмехнулась Света. – Ну, что тут у тебя?

Непринужденная беседа потекла так, словно Милан не избегал встреч с журналисткой, а расстался с ней только пару дней назад. Возможно, этому поспособствовало неплохое вино. Не такое, конечно, как предпочитал Милан, еще будучи Раулем Эндьетой, жителем мексиканского поселения на севере Эккарта. Но и не хуже – слегка сладковатым, терпким и словно стремившимся связать язык и нёбо в нечто единое. Наверное, именно поэтому речь у обоих вскоре стала слегка невнятной. Удивительно, как химиотерапия Максимова повлияла на эмоциональное состояние Милана. Перед тем, как потянуть гостя наверх, в спальню, Света вскользь выразила легкое недоумение: «Тебя как будто подменили. Помнишь, каким ты был букой в день нашего знакомства?»

Конечно, Милан помнил. Перебирая ее розовые волосы пальцами, он порой опускал их ниже, проникая сквозь мягкую шевелюру, и касался трех твердых позвонков чуть пониже Светиной шеи. Ему казалось, что теплый ток ласки все еще шевелится в ее нервах – иначе почему бы ей не сползти с него, лишив прикосновения горячих ладоней?

Вдруг она встрепенулась, откинула челку с лица и полезла в ящик трюмо, потянув к нему длинную, гибкую руку.

– Я тут такую штуку открыла! – сообщила она возбужденно, вынимая на свет пакетик с бурым порошком и вскрытую упаковку с полосками пластыря. – Пробовал? «Болт» называется. А сразу после секса – вообще сказка! Даже представить невозможно, как здорово.

Милан перехватил ее запястье.

– Да ты что? Это же не наркотик! Обычный галлюциноген, только совсем новый. – Света удивленно уставилась на жесткое лицо Милана, будто он совершал такое нелепое действие, которому даже не было оправдания. Словно замшелый медик из древней кинокартины, увидевший у подростка сигарету с марихуаной. – Отпусти! – Смеясь, она поднесла вторую руку с растопыренными пальцами к его глазам, хищно выставив пальцы с длинными ногтями. Губы у нее при этом стали напряженными, даже на вид совсем не такими, как еще четверть часа назад. – Больно же.

– Не наркотик? – спросил Милан. – Тогда положи эту дрянь на место, и обсудим наш договор. Или тебя все-таки тянет приклеить ее на шею?

Она отвернулась и рывком села на кровати, но, поколебавшись не больше секунды, все же бросила «болт» в ящик, с треском задвинув его на место. Схватив бутылку с остатками вина, она впилась в горлышко, при этом несколько капель сбежали у нее по подбородку и упали на грудь. Когда она вновь взглянула на Милана, то вновь улыбалась.

– Ладно, будь по-твоему! Но ты много теряешь, Милан.

Повинуясь нажатию кнопки на пульте, в комнату въехал столик с несколькими банками, по бокам которых стекали капли воды. Против пива младший механик не возражал.

– У меня есть контакт в Брахмапуре, – сказала она. – Я дам тебе адрес и фрагмент своего кода вместо пароля. Что-то детективное, верно? Самой смешно. Только кому-то будет не до смеха, если ты привезешь мне документы.

– Почему бы тебе самой не слетать туда?

– Ты не поверишь, но я не сомневаюсь, что номер моего флаера под наблюдением «Антипова». – Милан внутренне напрягся, догадываясь, что только его легенда позволяет Свете откровенничать с ним о корпорации. Знай она, что он работает вовсе не на «Локхид», вряд ли он удостоился бы «чести» быть посвященным в ее журналистские задумки. – А тебя никто проверять не станет, и ты сможешь встретиться с источником. Отправишь с окраины Брахмапура на ее адрес фрагмент моего кода, и она сама прилетит к тебе, а дальше уж разберись, ладно? Разрешаю за ней поухаживать, девчонка симпатичная. Что скажешь о десяти тысячах крон?

– Возьми их себе, – тут же отозвался Милан, отчего Света перекатилась на живот и потрясенно уставилась на него. – У меня для тебя есть не менее сложное задание, причем совсем рядом с Валхаллой. Согласна?

– Какое задание? – загорелась она.

– Помнишь, ты писала в какой-то своей статейке о дутых акциях «Газовика-затейника»? Есть такая фирма, занимается в том числе операциями с ценными бумагами, под названием «Русское Поле». Я купил акцию «Газовика» и хочу узнать, что она стоит на самом деле.

– И только? – разочарованно протянула Света, увядая. – Да я тебе все узнаю, не сходя с этого места. Ты что, никогда на электронных торгах не был? Там же все курсы указаны! Чушь какая.

– Не торопись, это только твоя легенда. В действительности тебе нужно будет узнать хоть что-нибудь о человеке по имени Иван Вешкин. Поговорить с ним тебе вряд ли удастся, а вот выяснить адрес попробуй. Хотя нет, и это не получится… В общем, попытайся узнать, существует ли он вообще и чем занимается. Нацепи на себя микрокамеру и снимай все подряд, потом перекинешь пакет на мой адрес. Могут, правда, засечь, если у тебя гражданская техника, а не шпионская.

– Ладно, – хмыкнула Света. – Засекут – выключу. Только если они не дураки, то в приемной снимать позволят. А дальше меня с такой легендой не пустят.

Игры акционеров

Ифравенское АО «Фосфор» – один из флагманов химической отрасли Эккарта. Это монополист в производстве так называемого желтого фосфора и поликремния, широко применяемых в сельском хозяйстве и металлургии.

От того, кто контролирует это предприятие, в немалой степени зависит и будущее проектов АО, и перераспределение финансовых потоков предприятия. Хотя у «Фосфора» непростые отношения с кредиторами, ежегодная прибыль, по данным независимых экспертов, составляет около 100 миллионов крон. Очевидно, этим и объясняется борьба за компанию, начатая в прошлом году малоизвестной фирмой «Русское Поле». Скупка акций переживающего не лучшие времена предприятия привела к тому, что «Русское Поле» фактически превратилась в управляющую компанию АО «Фосфор», а ее представитель занял кресло председателя Совета директоров АО.

В ифравенском отделении ПУЭ имеются анонимные заявления сотрудников предприятия, в которых говорится об угрозах в случае отказа продать требуемые ценные бумаги. Если допустить, что подобные угрозы действительно имели место, то становится понятно, каким образом «Русское Поле» смогло за короткий срок сосредоточить в своих руках контрольный пакет акций одного из стратегически важных для всей химической отрасли Эккарта предприятий. Впрочем, пока это только догадки…

«Новая Скандинавия»

Только обменявшись со Светой заданиями, Милан смог честно признаться себе, что его уже не интересует мелкое и в общем бессмысленное желание отомстить русскому. Продолжая по инерции искать Ивана, Милан смутно сознавал, что движет им совсем не это деструктивное чувство, а скорее желание понять, чего на самом добивался Вешкин от «Антипова». Ему казалось, что это не такого масштаба личность, чтобы иметь целью банальный шантаж. Даже если тот может дать 10 миллионов.

И кто еще сможет прояснить загадку с «родственником» и опознанием Рауля по голограмме?

«А может, все-таки покончить с тенями прошлого? – думал Милан, летя домой. – И перестать наконец оглядываться на Рауля? У меня еще есть время, чтобы пожить в свое удовольствие и поднакопить деньжат, – продолжалась в его голове неспешная мыслительная работа. – Потом я уволюсь – или лучше возьму отпуск – и вылечу в Эль-Фернандо, чтобы в пути приветствовать второе рождение Рауля Эндьеты. Черт, о каком отпуске я думаю, если Милан Хастич исчезнет? Придется начинать жизнь заново, и подальше от антиповцев». Тут Милану почему-то стало смешно.

Утром, направляясь в Форт-Нуэво, он окончательно пересмотрел свой план.

Допустим, Иван использовал неопытность Рауля, чтобы выудить у него журнал с адресом последнего клиента и пиропатрон с начинкой. «Антипов» же резонно заподозрил в своем механике предателя и попытался прикончить его. Тот же Вешкин, надо признать, буквально спас Рауля от неминуемой смерти, уведя из-под носа убийцы, а затем благополучно сдал в надежную островную тюрьму. Там несмышленый мальчик должен был отсидеться, чтобы выйти на свободу без риска быть убитым в первый же день. А без риска потому, что к моменту освобождения Эндьеты Вешкин собирался получить деньги и передать корпорации «улики», так что преследовать Рауля уже не имело бы смысла.

Стоит ли жизнь простого механика 4-х миллионов крон, присвоенных Иваном «сверх договора»? Безусловно. Только теперь Милан понял, насколько его слепая обида на вероломство русского заслонила от него эти достаточно очевидные факты.

А значит, пока «жив» Хастич, главным для него должен стать вовсе не Вешкин, а «Антипов». А если точнее, человек в корпорации, отдавший приказ уничтожить Рауля. И проникнув в компанию, Милан сделал первый шаг на пути к этому монстру. Значит, он должен достичь того, чтобы стать своим в той тайной структуре, которая организовала и проводит в жизнь игру со взрывателями. Только так он сможет развалить ее – но как при этом заодно не нарушить и закон? И как уложиться в такой короткий срок?

Ждем Президента Замбии

Валхалла живет ожиданием встречи с Президентом Замбии Мвамбва Угэдугу. В правительственном дворце тщательно готовятся к этому важному событию, намеченному на 24 июля. И тому есть немало причин. Прежде всего, это первый визит главы африканского государства в Эккарт за всю многолетнюю историю нашей страны. Взвешенная, реалистическая позиция руководства Эккарта по вопросам торговых и политических контактов со странами Земли импонирует Замбии. Для нас это обстоятельство открывает дополнительные возможности для расширения всестороннего сотрудничества. В 46-м году объем замбийско-эккартского товарооборота возрос на 9 процентов по сравнению с предыдущим годом, составив 14 миллиардов квач. При этом эккартский экспорт достиг 5 миллиардов, увеличившись более чем на 10%, хотя государственная кредитная линия отсутствует.

«Правительственный вестник»

В течение недели Милан полностью вошел в ритм работы мастерской и даже успел заслужить репутацию «везунчика». Как ни старался он скрыть свои возможности, окончательно вернувшиеся к нему, диагностика неисправностей занимала у него значительно меньше времени, чем у любого другого механика в отделе. Следовательно, как только возникали затруднения с ремонтом, Егор тотчас направлял Милана на сложный участок работы. Такое положение грозило привести к тому, что новый механик вскоре должен был окончательно превратиться в «эксперта» (а такая должность не была предусмотрена в штате), и Милан не знал, стоит ли огорчаться по этому поводу. Во всяком случае, это было хоть какое-то продвижение по служебной лестнице.

– У тебя здорово получается! – признался ему как-то Василенко. – Насквозь ты их видишь, что ли? Талант!

В этот день после обеда Милана отправили на помощь Шмулику. Тот уже час мучил аппаратуру, пытаясь выявить утечку в пневмосистеме флаера, наносил на воздуховоды специальный состав и подавал в трубки давление, но микродырка все никак не проявлялась.

– Черт! – помрачнел Шмулик, завидев подмогу. – Сколько я с ним вожусь?

– Уже полтора часа, – развел руками Милан. – Скоро сдавать клиенту.

Он подкрутил вентиль, еще увеличивая давление воздуха в системе, как будто по звуку мог определить, где именно происходит утечка. Но думают, что он в состоянии отделить шипение струйки газа от производственных шумов.

Ходя вокруг машины и рассматривая ее с помощью внутреннего зрения, – внешнее при этом «замутилось» и помогало лишь не врезаться в агрегаты, – Милан вскоре заметил в одной из трубок в районе заднего моста сгусток напряженности, выделявшийся черной точкой на яркой пространственной «схеме» аппарата. Слабый и еле видимый, он был вызван микронной трещиной в стенке воздуховода. Забравшись под машину, Милан с минуту полежал под ней и заодно убедился в своем выводе.

– Придется отвинчивать днище, иначе с инструментом не подобраться, – сказал он, вылезая обратно. – Поврежден сегмент системы В3-Е5, на расстоянии примерно семь сантиметров от первой точки.

Шмулик с диковатым видом взглянул на него и отвел глаза в сторону, будто что-то хотел скрыть. Милан уже собрался оставить его и вернуться в офис, как парень ухватил его за рукав и удержал.

– Слушай, дружище, дельце есть, – проговорил он. Встав так, чтобы видеть офис и сидящего в нем Егора, он достал из кармана спецовки портативный магнитометр и ткнул в него пальцем. – Вот, решил измерить твое магнитное поле.

– И что? – улыбнулся Милан. – С ним какие-то проблемы?

– Да нет, все как раз неплохо… Видишь ли, ребята еще вчера сказали, что у тебя какая-то аномалия, я и решил убедиться.

– О чем ты говоришь? – деланно насторожился Милан.

– Будто ты не понял! О том, что у тебя слишком большое собственное магнитное поле. Не скажу, что измеряется теслами, конечно, но с полем Эккарта сопоставимо. Только направлено не вдоль земли, а поперек, снизу вверх. Неужели ты не знал? Черт, как тебя пропускает автоматическая охрана? Небось в самый первый раз все кишки вывернули, бомбу искали?

Милан промолчал, не зная, что ответить привязчивому механику. Рассказать, что ходячим магнитом он стал на плантациях ботаников? Глупо. Он-то давно догадался, что его личные физические параметры с самого первого визита в «Антипов» хранятся в базе данных охранной системы – а значит, именно их изменение вызовет новое детальное сканирование тела.

– Ну и что? – спросил он. – На здоровье я не жалуюсь. Предлагаешь обратиться к врачам?

Но Шмулик только озадаченно покачал головой, затем сунул магнитометр на полку и принялся подводить захваты под днище флаера, чтобы свинтить пластиковую панель. Заказ никто не отменил, и ему нужно было спешить.

Рекордный салон

25 июля в Парадайс-Хилле закончил работу старейший в Эккарте «малый» авиасалон. Несмотря на то, что его история ведется с 18 года, затраты на последний салон бьют все рекорды – они оцениваются в 400 млн. крон. Экономический эффект при этом должен составить не менее 700 млн. Участники – 9 производителей, выставивших 112 пассажирских и грузовых флаеров. Среди посетителей – 232 журналиста, около пяти тысяч бизнесменов, специалистов и просто авиалюбителей.

«Турбо»

На субботу Милан наметил переезд в более престижный район города: первая зарплата составила почти две тысячи крон, и стесняться в выборе теперь не имело смысла. Вике он сказал, что нашел работу в одной из солидных компаний и хотел бы жить поближе к месту службы.

– Жалко, – вздохнула она, когда постоялец вышел к ней утром, чтобы сбросить на ее карточку квартплату. Кэти, наверное, еще спала, да Милан ей и не интересовался. Впрочем, во многом из-за этой девчонки он и не стал вдаваться в подробности – вдруг ее дружки настолько безумны, что еще питают в отношении Милана какие-нибудь криминальные планы? – На пособие-то не проживешь… Опять объявление рисовать.

– Почему бы вам не разместить его в Интернете?

– Так на стенке же бесплатно! – удивилась Вика. – И откликаются мгновенно.

Она даже помогла Милану перенести пару баулов с вещами. Хоть Милан и слышал раньше, что с каждым новым переездом вес имущества катастрофически увеличивается, испытать на себе этот эффект ему довелось впервые. Волоча увесистые сумки, Милан припомнил исход из Эль-Фернандо с крошечным саквояжем.

В течение последней недели он несколько раз наведывался на серверы риэлторских компаний и уже подобрал себе новое жилье на западной окраине Валхаллы, недалеко от крайнего рукава Насы, на улице под номером 284. Он даже знал, что из окна девятнадцатого этажа ему будет видна набережная и стены ближайших домов, а солнце будет гостить в его квартире только благодаря зеркалам на цеппелинах. Цена квартиры оказалась терпимой – 92 кроны в день. К тому же здесь он не будет на виду, как в Клошарах, и сможет заниматься чем угодно, не рискуя получить известность в массах. Вся улица 284 еще лет 40 назад была целиком составлена из высотных зданий, поделенных на тысячи клеток-квартир. Чтобы стать незаметным, ничего лучшего не придумать.

Имелся, впрочем, еще один недостаток такого жилья, и столкнуться с ним Милану пришлось в первые же минуты по прибытии на место. Ему с трудом удалось отыскать свободную стоянку для флаера на пятом служебном этаже, в самом мрачном углу, да и то лишь благодаря удаленному подключению через спутник к сервисной службе здания. Терминал самой стоянки оказался сломан.

Пригибаясь под тяжестью сумок, Милан опять помечтал о доме на берегу: пусть тот будет медленно и со смаком тянуть из него кроны, зато такой жути, как в этом улье, там уж точно не найдешь. Но нет, грядущая смерть Хастича не давала строить таких радужных планов. Того и гляди, отпишут домик наследникам в Армстронге, поди докажи, что они не имеют на него права.

Кредитка, на которую риэлторской фирмой был сброшен ключ, с пыльным хрустом воткнулась в щель замка, и дверь нехотя отворилась, впуская в квартиру нового жильца. В нос пахнуло чем-то кислым – кажется, предыдущий обитатель бросил тут догнивать остатки пищи. Действительно, на полу возле вешалки валялся рыбий скелет – Милан, выросший на берегу моря, сразу узнал его. «Нет, 92 кроны – это многовато», – хмуро подумал он.

Обустройство нового жилища заняло практически весь день, и только к вечеру Милан вышел из квартиры, чтобы прогуляться перед дальней дорогой. «Да, это не Великие Клошары», – подумалось ему. Между оглушительно высоких коробок жилых зданий дул довольно сильный, горячий ветер, и даже едва ощущаемый запах воды, доносившийся от Насы, нимало не освежал. Никаких вывесок тут не было – все кафе и магазины располагались на верхних этажах, там, где на фоне косоугольных голубых клочков неба вились далекие флаеры. Пустая банка вдруг обрушилась на мостовую с воздуха, и тотчас из какого-то технического закутка с жужжанием выехал глазастый механизм размером с собаку. Подняв банку и затолкав ее в дыру на спине, он уставился на человека, словно оценивая собственные возможности – удастся утилизировать это чужеродное образование или нет? А может, агрегат обреченно ждал от человека плевка или другого деструктивного действия, засоряющего ровный бетон.

Уважаемые акционеры ОАО «Гаевский подшипник» (Гаево, наб. 16, 136)! Наблюдательный совет ОАО уведомляет вас, что 26 июля 47 г. состоялось внеочередное общее собрание акционеров ОАО «Гаевский подшипник», на котором были приняты следующие решения: 1. Провести проверку финансово-хозяйственной деятельности общества аудитором в связи с неудовлетворительным финансовым состоянием общества. 2. Досрочно прекратить полномочия действующего Генерального директора ОАО «Гаевский подшипник» в связи с возникшими разногласиями среди акционеров. 3. Избрать Генеральным директором ОАО «Гаевский подшипник» Лешакова Ганнибала.

«Правительственный вестник»

Бортовой компьютер запел нечто приятное слуху, и Милан тотчас открыл глаза. Скорость машины ощутимо снижалась – путешественник приближался к городской черте Брахмапура. Потянувшись, он активизировал экраны и замер: зрелище прямо по курсу поразило его. Не довольствуясь прямоугольником носового обзора, Милан сделал переднюю часть корпуса прозрачной и восхищенно замычал.

Ему еще не доводилось видеть города настолько яркого и причудливого, как этот, и никакие телегиды и буклеты, пожалуй, не смогли бы передать всей его необычности.

Посреди видимого пространства, занимаемого Брахмапуром, в густом море зелени возвышалось самое высокое здание в городе. Массивное, бледно-синее основание подпирало несколько меньший, желтый куб. Все доступные поверхности были покрыты барельефами и скульптурами, перемежающимися колоннами. Те, в свою очередь, топорщились – Милан подкрутил настройку экрана и «приблизился» к храму – витыми стеблями и гротескными плодами. Над всем этим, словно некая причудливая шапка, громоздилась огромная полусфера розового цвета, увенчанная шпилем.

Любопытно, что в окрестностях этого сооружения флаеров не наблюдалось. И машина Милана, словно повинуясь внешней команде, замерла на расстоянии около километра от него, а компьютер выдал фразу:

– Нахождение флаера в зоне Нового Борободура запрещено местным законодательством. Произвести поиск ближайшей свободной стоянки? До главного храма тантризма в Эккарте можно добраться только пешим ходом. – Интонации в последней фразе показались Милану не слишком уважительными.

Он перевел фокус на одну из скульптур и восхищенно присвистнул. Та изображала двух человек – мужчину и женщину, которые явно готовились вступить в интимную связь. Мощные половые органы героя буквально рвались навстречу каменной подруге, да и сама она задрала вверх ногу, замерев в симпатичной, но вряд ли реализуемой на практике позе. Через пару минут выяснилось, что все сюжеты на стенах на разные лады трактовали один и тот же элемент взаимоотношений между полами. «Так вот вы какие, тантристы», – подумал Милан, со странной теплотой припомнив проповедника, что приходил к нему в тюрьме, но записать узника в желанную секту отказался.

Придя в себя от изумления, он воткнул в сканер кредитку и отыскал на ней файл с сигналом, оставленным Светой. Еще минута ушла на задание ареала охвата – та самая «неприступная» зона вокруг Борободура, и вскоре маячковый импульс ушел с антенны флаера на спутник. Ожидая ответный сигнал, Милан рассеянно оглядывал город с высоты, и ему здесь нравилось. Многие дома имели непривычную архитектуру: светлые, составленные из нескольких разновеликих кубов, с плоской крышей без всякого навеса. В чем-то, конечно, повторяющие стиль всех тропических городков Эккарта, но в то же время лишенные той прилизанной чистоты, что так часто сопутствует строениям, воздвигнутым потомками европейцев. Они казались живыми – возможно, благодаря тому, что как бы «росли» вместе с деревьями, из одной и той же земли. И эти барельефы и горельефы! Многие дома несли на себе отчетливый след тантрической веры.

Народ здесь как-то не особенно рвался в небо. Милан заметил, что улицы переполнены цветасто одетыми людьми, передвигающимися на каких-то двухколесных повозках с бесшумными двигателями или даже вовсе без них. В общем, скоро он понял, что его неподвижный флаер выглядит словно рекламный цеппелин посреди океана.

– Может быть, вы все-таки спуститесь вниз? – донеслось из интеркома.

Милан развернул машину и уронил ее вниз, на ближайшую стоянку. Флаеров на ней было не так много, в основном средства передвижения попроще. Открыв дверцу, он свесил ноги и увидел неторопливо приближающуюся к нему женщину в совершенно диком одеянии. Когда она подошла, он сумел оторвать взгляд от тряпичных кедов и мешка из легкой холстины на пеньковом шнуре, с трудом подняв глаза на пухловатое настороженное лицо типично индусских очертаний.

– Вы из Валхаллы?

Милан кивнул, протягивая свою карточку. Женщина проворно извлекла из белой сумочки сканер и на секунду приложила кредитку к магниточувствительной поверхности прибора. Очевидно, фрагмент кода совпадал с тем, что передала ей Света, потому что она заметно расслабилась, хотя и продолжала посматривать по сторонам.

– Прокатимся? – предложил Милан.

– Лучше не стоит, – улыбнулась «разведчица». Может быть, она опасалась того, что ее голограмма будет снята бортовым компьютером, не подумав о том, что у Милана в пуговке уже может быть работающая камера. Или она предварительно проверила его собственной аппаратурой? Запутавшись в предположениях, Милан пожал плечами и отправился за индуской по дорожке парка, в направлении храма. Не слишком многочисленные туристы и местные жители несли на лицах сильную печать просветленности.

Женщина смело достала из сумочки пакетик с минидиском и передала его Милану.

– Здесь копия некоторых документов по делу. Передавать их по открытым каналам связи и в прессу запрещено из-за грифа «для служебного пользования». А пробиваться к защищенному каналу – значит раскрыться. Вместе они дают определенную картину того, что компания творит в Брахмапуре.

– И кто их закрыл от прессы? – полюбопытствовал Милан.

– Муниципалитет, – поколебавшись, сообщила она.

– Разве он имеет такое право?

– В некоторых случаях, по негласному представлению какого-нибудь Департамента. Если огласка решений городской власти может снизить бюджетные поступления. Как правило, это просто отговорка, легальная лазейка для властей. Сами по себе эти решения, конечно, вполне законны…

– Да, любопытно, – покачал головой Милан. – Впрочем, меня это не касается. Передам бумаги по назначению, и дело с концом. А вы не рискуете?

– Только работой, да и то не своей. Мы ведь не закон нарушаем, а чью-то должностную инструкцию. Можете не беспокоиться, нашему человеку в руководстве городом даны гарантии.

– А то я уж взволновался, – пробурчал Милан, заработав в ответ странный взгляд собеседницы. – Сами-то вы где работаете? Полагаю, что в местной газете?

– Неважно, – сказала она. – Давайте лучше полюбуемся храмом.

В этот момент как раз деревья по краям аллеи расступились, освободив пространство для внушительной круглой площади, в центре которой и стоял Новый Борободур. Милану пришлось задрать голову, чтобы разглядеть растворяющийся в синеве шпиль здания. Скульптуры и прочие достижения ваятелей вблизи оказались замечательных размеров, что же касается половых органов участников оргий, то они вообще поражали воображение.

– И часто вы отправляете религиозные обряды? – полюбопытствовал Милан. – Кстати, я могу в них поучаствовать?

– Неподготовленный человек вряд ли сможет выдержать даже самый скромный наш обряд, – покачала она головой. Лукаво покосившись на Милана, она продолжала: – Кроме того, стадия посвящения длится не одну неделю. Хотите переехать в Брахмапур?

– Спасибо, у меня работа в другом городе. Наверное, это очень непросто – соблюдать канон вашей веры.

– Для истинно верующего нет ничего невозможного, – невозмутимо отозвалась собеседница. – Что ж, внутрь вас все равно не пропустят, так что позвольте попрощаться. Жаль, что вы не обратились в тантрическую веру.

Она склонила голову, замерла на секунду, скользнув по приезжему какими-то отрешенными глазами, и неторопливо двинулась ко входу в здание. Похоже, рассуждения Милана о мощи героев пробудили в ее душе какие-то струны, и она решила отдать дань своим могучим богам. А может быть, просто совместила беседу с гостем и поход к местным святыням.

Милан еще минут пять, стоя в тени дерева, полюбовался Новым Борободуром и со вздохом отправился обратно. Данные на диске, разумеется, были защищены паролем и криптографией, и ковыряться в кодах Милану очень не хотелось. Он попросту скопировал содержимое диска на переносной блок машины. Потом можно будет попробовать вскрыть файлы, или Света сама разрешит ему прочитать их.

Но какова девчонка! Из обычных, законных резолюций муниципалитета захудалого городишки сделать «тайну» государственного масштаба! Документы могут вскрыть какую-нибудь грязь о корпорации, и это следует взять на заметку. Глядишь, и помогут во «внедрении».

«Слетать искупаться, что ли?» – подумал Милан.

Подняв машину в воздух, он выбрал на карте Уиннер, который стоял на той же самой речушке, что и Брахмапур, только на 900 километров южнее. За полтора месяца столичной жизни Милан всего один раз наведался на открытый валхалльский пляж, предпочитая недорогой бассейн на одном из южных островов дельты. Вода в районе столицы была не слишком чистой.

Поселенцы опять переезжают

Сегодня население нашего города увеличилось ровно на 240 человек. Как нам удалось установить, это бывшие сотрудники корпорации «Антипов» и члены их семей. Наш корреспондент присутствовал на прибытии утреннего дилижанса из Брахмапура, чтобы поинтересоваться у пассажиров, почему они выбрали в качестве нового места жительства именно Уиннер. Ведь из Брахмапура вчера вечером уже уехало свыше семисот человек, и все – в Саут-Пойнт или север, в Монте-Люсию.

Корр.: Что повлияло на ваш выбор?

Молодой индус: Месяц назад я был уволен из корпорации «Антипов». С тех пор мне пришлось жить только лишь на пособие. Больше половины из него перечисляет с Земли мой родной штат! К счастью, компания не забыла обо мне и предложила новое место работы в Уиннере.

Корр.: Вчера в нашем филиале «Антипова» состоялось сокращение кадров, и на улице оказалось 74 работника. Как вы думаете, одно из мест на конвейере или рядом с ним займете вы?

И.: Думаю, да. И передайте ваши ребятам и девчонкам, пусть они не обижаются, я сам еще недавно был в такой же ситуации. Думаю, компания обязательно подыщет им место в каком-нибудь филиале – если они захотят, конечно.

Корр.: У вас не возникло ощущения, что практика ротации кадров в «Антипове» порочна и позволяет компании экономить миллионы крон в год на заработной плате своим работникам? Ведь иммигранты готовы работать буквально за гроши, пока они не имеют статуса граждан Эккарта и получают пособие фактически от страны, из которой приехали к нам.

И.: Я не разбираюсь в этом. Спросите лучше у руководства компании.

«Уиннерский рабочий»

В развлечениях и забавах на берегу океана прошло воскресенье. К его исходу Милан, отдохнувший как никогда, задал автопилоту маршрут до Форт-Нуэво и устроил в салоне филиал бара. Подняв передний экран, он поймал один из развлекательных каналов, откинул спинки обоих кресел, чтобы получилась двуспальная кровать, и какое-то время бездумно созерцал мельтешение ляжек, грудей и прочего симпатичного мяса, попутно внимая веселым песенкам и потягивая из банки джин.

Но как ни старался он выбросить все заботы из головы, его сверхзадача постоянно возвращалась к нему отголосками сумрачных мыслей, и даже тексты песен не могли заглушить их. Остановившись на решении проникнуть в тайную организацию, отпочковавшуюся от «Антипова», Милан одновременно принял на себя обязательство играть по неким вполне ясным правилам – пусть никто и не слышал от него ни единого обещания. Прежде всего он должен продемонстрировать лояльность компании. То есть буквально следовать устной инструкции, которую выдал ему Егор: донеси на товарища, преступившего правила, и воздастся. О том же толкует и уголовное законодательство, а значит, с этим никаких проблем быть не должно. Вопрос в том, дойдет ли его рвение до слуха начальства, прежде всего Дикси Шмидта, руководителя Технического департамента корпорации. В этом у Милана были серьезные сомнения.

Значит, полагаться только на везение глупо, особенно в тот момент, когда судьба подсовывает отличный повод заявить о себе. Те более, «антиповский» устав прямо предписывает Милану сдавать Василенко любую информацию о врагах компании.

Несколько дней назад Милан убедил себя в том, что русский совершил благо, упрятав Рауля в кутузку. Теперь он готов был забыть о цели своего приезда в столицу и отступиться от «Антипова», поддавшись симпатии к журналистке. «Кто был тот тип у нее дома? – внезапно, с болезненной остротой подумал он. – Да еще этот «болт»… Она тиснула в своем журнальчике мою голограмму. И этим, скорее всего, выдала Ивану и натравила на меня свору Полковника». Интересно, вспоминала ли она о Милане в перерывах между встречами? Если отвлечься от личного отношения к Свете, самым правильным было отдать диск с информацией «антиповцам».

Аргументы в неслышимом споре стали громоздиться друг на друга, переплелись и замелькали в затуманенном алкоголем мозгу вспышками резких образов и слов. А шоу на экране все сменяли друг друга, бестолково и безуспешно стараясь отвлечь его от жестокой горячки и сомнения… Слизняк ли он ползучий или достоин чего-то большего, чем должность гаражного механика с зарплатой в 2 тысячи крон в неделю?

Радость нумизматам

27 июля Совет директоров Центрального банка Эккарта утвердил план выпуска памятных монет в 48 году. В серии «Города Эккарта» будут выпущены монеты, посвященные Уральцу, Хоум-Вуду и Монте-Люсии. Серия «Эккарт спортивный» представлена монетами, посвященными пожарному спорту и лапте. Монетой об урочище Мокрый Камень откроется серия «Национальные парки Республики Эккарт». Кроме этого, будет выпущена монета, посвященная 40-летию со дня закладки Нордстрема, а также ряд монет в рамках международных (Замбия, Индия) программ.

«Правительственный вестник»

Лететь в Валхаллу, разумеется, не было никакого смысла, поэтому Милан установил не самую высокую скорость флаера. К тому же индикаторы показывали, что запасы плутония в капсуле реактора тают, и очутиться посреди ночи на безлюдном побережье, ожидая продавца топлива, не хотелось.

Так что прибыл в Форт-Нуэво он вовремя, так, словно летел из столицы. Упаковка с диском лежала в застегнутом кармашке рубашки – Милан засунул добычу в пакетик из-под другого, музыкального диска с пугающим названием готической группы по черному фону.

День протекал как обычно – в диагностировании неисправных машин, вот только Света несколько понервировала Милана, когда часов в десять утра захотела сорваться из Валхаллы и прилететь в Нуэво за диском. Слушая ее голос, Милан почти что забыл собственные вечерние размышления, но все-таки настоял на переносе встречи.

– Послушай, дружище, – оживленно заявил Шмулик, когда Милан отключил телефон. – Я тут между делом поиграл с параметрами твоего личного магнитного поля…

– Зачем это? – озадачился Милан.

– Ну как же! – «Эксперт» в это время опять возился с флаером Шмулика, делая вид, что ковыряется в приборной панели, хотя и так уже знал, какой именно контакт нуждается в замене. – Ты ведь каждый день по два раза через «ворота» проходишь. А у них чувствительность такая высокая, что твое поле для аппаратуры – что солнце для воска.

– Что за чепуха? Какой еще воск?

Милан почти выбрался из флаера и сел перед Шмуликом, хмуро глядя на него снизу вверх. Тот прищурился, разом потеряв свое наигранное оживление, и мельком оглянулся назад, на стену офиса. Егор в это время был занят телефонным разговором и не смотрел в их сторону.

– Не тормози, парень, – сказал Шмулик. – На входах в здание стоят датчики электромагнитного поля. И когда ты утром приходишь на работу, твои миллитесла записываются в память корпоративного сервера. Не знал, что ли? И если вечером это значение будет отличаться от утреннего хотя бы на десять процентов, тебя распотрошат до последней тряпки, но отыщут предмет, который ты пытаешься вынести.

– Зачем ты мне это рассказываешь? Давай покороче, работа не ждет.

Шмулик еще раз обернулся, затем взял гравитационный щуп и стал водить им по корпусу флаера. Непонятно было, то ли он жалеет о том, что начал разговор, то ли злится на тупоумие собеседника.

– Значение твоего поля так велико, что магнитные метки на деталях утонут в нем, как таракан в молоке. Ты сможешь утащить отсюда никому не нужные штуки, потом я продам их, а денежки поделим пополам. Годится?

– Не годится, – холодно проговорил Милан. – Во-первых, я подписал договор о материальной ответственности. А во-вторых, когда этих деталей хватятся, всем будет очевидно, что украл их я.

– Тут полно неучтенного хлама, – не сдавался Шмулик, но уже без особой уверенности. Кажется, он начал всерьез злиться, потому что щуп в его руках как-то угрожающе завибрировал. Милан ощутил, как гравитационное поле волнами истекает из наконечника прибора, шевеля волоски на коже. – Его годами снимают с клиентских машин, чтобы когда-нибудь отправить в переплавку. Ну, согласен?

Тут Василенко закончил общаться по телефону и встал, чтобы размяться, а заодно обойти вверенный ему участок. Шмулик сквозь зубы чертыхнулся и отошел в сторону, принимая самый деловой вид, а Милан вернулся к приборной панели. Наглые приставания коллеги раздражали его своей явной бессмысленностью. Кому он продаст маркированную продукцию, не проходящую по документам? Вся эта «афера» сильно смахивала или на глупость, или на провокацию, а потому и реагировать на нее следовало соответственно.

Покончив с машиной Шмулика, Милан вернулся в офис и сел в кресло – день сегодня выдался относительно спокойный, хотя и понедельник. Вскоре вернулся и Егор.

– Сударь, – сказал ему Милан. – Должен сообщить вам, что механик Шмулик только что пытался склонить меня к краже.

Егор вздрогнул и выпрямился, не успев вновь устроиться за столом, затем быстро, как бы мельком взглянул вбок, в сторону неудавшегося вора – тот возился с панелью и был занят ремонтом. Медленно опустившись на стул, Василенко прожег «эксперта» какими-то странными, словно заледеневшими глазами, которые, впрочем, тут же потеплели, обрастая лучиками добрых морщинок.

– Что ж, похвально, господин Хастич, – заметил он с ласковой улыбкой. – Вы проявили должное уважение к законам корпорации, если отвергли его предложение. Глупое, надо сказать, даже несмотря на… ваши особенности. Он ведь их собирался использовать, верно?

Милан кивнул, на секунду замешкавшись – он не сразу сообразил, что начальник имеет ввиду одно лишь аномальное магнитное поле.

– Мы могли бы обсудить эту тему более подробно, в неслужебное время, – продолжал Василенко. – Мне бы не хотелось, чтобы под моим началом работали ненадежные люди, допускающие хотя бы мысль о причинении нашей компании ущерба. Полагаю, вам также неприятно работать с коллегой, мечтающим нагреть «Антипова»…

Егор продолжал распинаться в таком же духе еще пару минут, но Милан не слушал его, поскольку решил не участвовать в охоте на Шмулика. Если он такой идиот, пусть подставляется сам, а загонять парня в кутузку ему не хотелось. А вообще-то Милан почти не сомневался, что весь этот звонкий треп ни к чему не приведет – скорее всего, Шмулик записной провокатор и просто проверяет новых сотрудников на лояльность и наличие смекалки.

– Вы готовы помочь мне в искоренении такого гнусного явления? – подытожил начальник свою речь.

– Я подумаю, – хмуро ответил Милан. Стоило ли затевать всю эту чепуху со Шмуликом? Если тот просто дурак, то нечего ему делать в корпорации, а если провокатор, то этот «донос» только поможет Милану.

Он отошел к своему столу и уткнулся в терминал, чтобы открыть телефонный справочник корпорации и скинуть на кредитку номер Шмидта. «Пожалуй, хватит возиться с мелочью, – решил Милан. – Пора выходить на другой уровень».

Грузовик года

Седельный тягач «Боинг GA» стал победителем традиционного конкурса «Грузовик года». Конкурс, в жюри которого входят ведущие журналисты, в том числе редактор нашего журнала, отмечает в этом году 20-летний юбилей.

Каждый член жюри может отдать претендентам 10 очков, в зависимости от личных предпочтений и руководствуясь результатами тест-драйвов. Каждой из моделей можно отдать не более 6 очков. Главные критерии отбора – технические параметры, эргономика салона, управляемость. Новая модель привлекла журналистов своей суровой красотой и насыщенностью техническими разработками: например, выносной гравиблок позволяет легко (после некоторой практики, конечно) манипулировать грузом, при этом в качестве резервного сохранилось также и чисто механическое управление.

Это уже восьмая победа известного производителя грузовиков в престижном конкурсе.

«Турбо»

Едва лишь Милан вылетел в столицу, как позвонила Света. На переднем экране возникло ее взволнованное личико.

– Привет, Милан! Диск еще у тебя? Ты ко мне прилетишь? Я тебя целый день жду! Разве тебе не интересно, как я слетала в Гагарин? – Милан помолчал, собираясь с мыслями. Но ответить не успел, встревоженная Света уже говорила: – Включи мой сигнал, пожалуйста. Маячковый, который я тебе в Брахмапур дала. Я сейчас вылетаю, только назови свой район. Ты ведь переехал, кажется?

– Не помню, чтобы я тебе об этом сообщал, – заметил Милан.

– Но ведь ты собирался! Забыл, что ли? – Она заметно нервничала.

– Знаешь, Светик, могла бы и позволить мне взглянуть на открытые документы, – сказал Милан. – Я ведь все-таки рисковал, к тому же потратил личное время.

– Вот в чем дело, – облегченно улыбнулась журналистка. – А я понять не могла, что с тобой случилось. – Но тревога все-таки не до конца покинула ее, потому что Света продолжала накручивать прядь на кулак и всматриваться в собеседника. – Я ведь и не знала, что… она запретит к ним доступ. Думаю, файл откроется от моего кода. Да не знаю я, что там! Хотя и догадываюсь. Обычные управленческие распоряжения, скорее всего. Что тут интересного? А вот в Гагарине было весело!.. Милан, ты уже включил сигнал?

– Сколько тебе обещали?

Света замерла и словно осунулась, отводя взгляд от камеры.

– Разве в этом дело? – проговорила она наконец. – Ты читал мой журнал? Мог бы и сам догадаться. Ладно, мне обещали должность редактора. Не считая «гонорара», конечно.

– Хорошо, – сказал Милан. – Ты должна пообещать мне, что никому не скажешь, кто доставил диск с информацией в столицу. – Света поспешно произнесла требуемую формулу, даже не улыбнувшись ее напыщенности. – Хорошо, набросай пока краткий отчет о своей поездке, обменяемся данными на пересечении 75-й и 116-й улиц. Высота десять метров над трассой. Годится?

Она настороженно кивнула и попрощалась, а Милан попытался вздремнуть. В конце концов, даже если «антиповцы» узнают, что это именно он привез информацию из Брахмапура, трактовать этот поступок механика можно двояко. Главное, что файлы хранятся у самого Милана и он покажет их Шмидту.

Света ждала его в условленном месте: ее желтый «Омуль» ярким пятном висел над трассой. Милан открыл окно и плавно подвел машину вплотную к ней, одновременно говоря в интерком:

– Ты спишь, нет?

Она тотчас высунулась в окно и облегченно улыбнулась.

– Я тут уже минут десять болтаюсь. По телевизору «Остров» показывают, ты смотришь? Я раньше не видела, а тут от нечего делать включила…

Обмен дисками прошел словно в каком-нибудь шпионском фильме, из рук в руки, и если Милан остался равнодушен к «подарку» Светы, то она приняла пакет от него с таким трепетом, будто в нем содержались все закулисные тайны Эккарта. Может быть, для нее в тот момент все так и было.

– Постарайся сохранить эти данные на разных носителях, – сказал Милан. – А еще лучше, передай их в разные СМИ, подконтрольные «Боингу». Если эта информация действительно может повредить «Антипову», то тебе грозит опасность.

– Спасибо за дельный совет! – усмехнулась Света. – Позвони мне на днях. – И спустя секунду ее машина круто упала вниз, чтобы влиться в вечерний трафик.

«О чем я должен был догадаться?» – запоздало думал Милан, когда уже вышел из душевой и устроился перед терминалом. На полке рядом со столом валялись старые газеты и журналы, и среди них выделялась ярким корешком «Женская воля». Он вытянул журнал и открыл его на первой странице, чтобы взглянуть на список учредителей издания, но ничего интересного там не обнаружил. Зато вся вторую страницу занимала красочная голограмм «Пандоры», одной из последних моделей «Боинга». Милан наскоро пролистал издание и нашел еще несколько подобных рекламных вставок. Да, очень похоже на то, что именно «Боинг» заказал «Женской воле» статейку о конкуренте. Им бы узнать про пиропатрон с тротилом – вот была бы горячая, просто-таки взрывоопасная сенсация! «Не время, – подумал Милан. – Нет, еще не время. Да и нет у меня моих милых штучек».

Он воткнул диск в бок терминала и вывел на экран содержимое единственного файла. В нем Света в типично журналистской форме повествовала о визите в офис «Русского Поля». Попав на прием к мелкому клерку, она размахивала «Женской волей» со своей статьей о «дутых» акциях. Сотрудник вежливо выслушал ее и записал номер акции, пообещав разобраться и при желании клиентки выкупить у нее ценную бумагу по биржевой цене. И вообще, всячески недоумевал по поводу того, что в прессе печатают такие вздорные и гадкие статейки, «не имеющие с деятельностью «Русского Поля» ничего общего». «Тут я ему чуть в рожу не вцепилась, – сообщила Света. – Но сумела сдержаться». На вопрос о Вешкине клерк сказал, что: 1) впервые слышит такую фамилию; 2) не вправе разглашать служебную информацию. «Так что радуйся, – завершала она свой отчет. – Когда захочешь продать свою акцию, обращайся ко мне, не прогадаешь. Но лучше быстрее, пока меня там не забыли».

«Пусть пока будет, – решил Милан про несчастную акцию. – Карман не тянет». Сейчас вся его затея с «Русским Полем» казалась ему нелепой. Ясно, что Иван не станет торчать в офисе, а будет по-прежнему колесить по стране, «инспектируя» филиалы фирмы. Он наскоро просмотрел видеофильм, снятый Светой, но без звука и в ускоренном режиме. Пару раз Милан останавливал изображение, однако мелькавшие на дальнем плане физиономии совсем не походили на вешкинскую.

«Ну и черт с ним, я уже выдал парню амнистию. Займемся лучше родимой корпорацией». Ему повезло, спустя всего пару минут с помощью сервера Департамента народонаселения он уже знал фрагмент генетического кода своей подруги. Файл с брахмапурской документацией вскрылся тотчас, стоило подать во входной поток длиннющую цепочку байт. Первым делом Милан скопировал данные на собственную дорожку магнитного носителя, выделенную для него на муниципальном сервере Валхаллы. Затем закрыл их паролем, но не таким примитивным, как фрагмент кода – он модифицировал его с помощью ключа из четырех букв, «роза». Вскоре диск с открытым файлом был готов, его-то «эксперт» и собирался передать Шмидту.

Добытая информация показалась ему скучной до невозможности. Никакой привычки работать с юридическими документами у Милана не было, а лексиконы технических и правовых текстов настолько различались, что он вообще с трудом понял, о чем ведется речь в брахмапурском файле.

Ну, увольнялись с конвейера рабочие, чтобы на другой же день на тех же стульях уселись переселенцы, которым поначалу, как «стажерам», платили на сотню-другую крон меньше (это следовало из данных налоговой полиции Брахмапура). Безработные же через какое-то время опять приходили в компанию и переводились в другие отделения, например, в Уиннер или Кисангани, и там история повторялась, пока персонал не расползался по стране. Самые лучшие, конечно, оставались в итоге в «Антипове», но подавляющая часть из первоначального числа «перемещаемых» по филиалам сотрудников пропадала где-то на просторах Эккарта. Отсеивалась, одним словом. Между тем в Департамент иммиграции регулярно подавалась заявка на переселенцев из Пенджаба, и кадровый маховик делал очередной виток… Профсоюзы же не могли вмешаться и помалкивали, поскольку переселенцы не имели статуса граждан страны. Такая вот простая и вполне законная схема, в целом выставляющая руководство «Антипова» в откровенно невыгодном свете.

Пока Милан продирался сквозь казенные документы, он чуть не тронулся умом от бюрократических вывертов. «Эксперт» почти не сомневался, что стоит подобному материалу в адаптированной для обывателя форме появиться в «Женской воле», то Дикси Шмидт мгновенно снимет свою кандидатуру на выборах в Сенат.

Увы, Милан не был уверен, что директор Технического департамента – тот человек, который преследовал Рауля, словно кербер суслика. Если Дикси ни при чем, то весь путь Хастича, начиная с колледжа Св. Патрика, лег не в ту колею. Ну, или не совсем в ту. В любом случае главное, чтобы никто не узнал о роли Милана во всей этой истории с Брахмапуром. Сейчас, на этапе глубинного проникновения в «Антипов», это стало главным. А старину Дикси ничуть не жаль, пусть прогорает на выборах.

Море в огне

28 июля в 950 утра в районе Бурой гавани на борту плавучего топливозаправщика «Веды» водоизмещением 732 тонны возник пожар. Команда попыталась затушить пламя в зародыше, но это ей не удалось. Через две минуты после возгорания над акваторией гавани появились машины с пожарными расчетами – всего их было задействовано целых 7, поскольку в ста метрах от борта заправщика стоял танкер компании «Якатага-Нефть», прибывший в гавань за 20 минут до пожара. Возгорание было локализовано за полчаса, несмотря на незначительную утечку нефтепродуктов. Жертв и пострадавших нет.

«Новая Скандинавия»

Милан позвонил Шмидту утром, минут через десять после вылета из дома. Он еще в первый день после переезда ввел в автопилот маршрут на работу и расчетное время в пути: у него было сорок минут свободного времени. Ответила ему, разумеется, секретарша, строгая дама преклонных лет. Услышав имя Хастича, она ничуть не удивилась и мгновенно переадресовала звонок. Такая скорость порядком озадачила механика – он-то готовился к длительной осаде директора.

– Здравствуйте, сэр, – сказал Милан, когда физиономия Дикси проявилась на экране. Выглядел этот моложавый и крепкий человек от силы лет на пятьдесят, хотя у Милана после какой-то предвыборной рекламы отложилось в памяти, что родился он еще на Земле и прибыл в Эккарт вместе с первопоселенцами. То есть, строго говоря, Шмидт сам был первопоселенцем, пусть и малолетним.

Милан готов был к чему угодно – от брани до вежливого недоумения – но Дикси вместо этого просто усмехнулся и заметил, широко раздвигая пухлые губы:

– Долго же ты до меня добирался, парень. Я уж думал сам тебя вызвать.

– А? – пробормотал «эксперт». – Что? Вы меня знаете?

– Ты наш новый механик, и зовут тебя Милан Хастич. Я рад, что получил о тебе самые лестные отзывы, и уверен, что мы славно поработаем. – Несколько секунд Шмидт насмешливо глядел на остолбеневшего Милана, затем добавил: – Сейчас я сброшу на твой диск координаты своего дома. Полагаю, нам лучше будет пообщаться в неслужебное время. И не сомневаюсь, ты не станешь кичиться нашим знакомством. А иначе никаких дел у нас с тобой не будет. Жду в семь вечера. Извини, раньше не могу, занят на службе и с выборной бодягой.

Он легкомысленно взмахнул рукой и отключился, а Милан еще с минуту не мог оторвать взгляда от черного экрана. Главное испытание он прошел – Дикси не узнал в Хастиче своего бывшего сотрудника, Рауля Эндьету. «Спасибо доброму доктору Максимову», – в сотый раз подумал Милан. А может быть, Шмидт не имел отношения к травле молодого механика и попросту никогда не видел его голограммы.

В течение долгого рабочего дня он то и дело замирал в раздумье, особенно в перерывах между возней с флаерами, но так и не выстроил в голове никакой разумной схемы. Зачем собирать о простом механике какие-то «отзывы» и тем более приглашать его домой? Может быть, директор с самого появления Милана в столице знал о нем и отслеживал все его действия? От такого предположения становилось как-то жутковато.

После работы Милан первым делом заменил в корпоративном сервис-центре капсулу с плутонием. Время до встречи с Дикси он провел в кафе, а потом на пляже, практически наедине с бирюзовым океаном, порой падая в его теплые волны или бездумно пересыпая в ладонях белый песок. Строить догадки о будущем ему давно надоело.

Дом Шмидта стоял примерно посредине между Валхаллой и Форт-Нуэво. Чем-то он напоминал древние европейские замки, такие, какими их показывали в исторических фильмах. Подъемные ворота и ров выглядели очень натурально, а когда навигационная система замка вынудила машину Милана сесть на асфальтированной дороге, то назначение этих архаизмов проявилось в полной мере. Пришлось перейти на ручное управление и проехать через ров и под массивной аркой, на открытую гостевую стоянку – такую обширную, что на ней можно было устраивать состязания по лапте. У высоких дверей, стилизованных под дерево, Милана встретил чопорный и седой дворецкий. Наверняка где-нибудь под обшивкой здесь прятались всевозможные детекторы, но они ничем не выдали своего отношения к посетителю. Похоже, об аномальном магнитном поле Милана знали уже все охранные системы Эккарта. Дворецкий тоже расслабился и убрал правую руку из-за спины.

Под сводами светлого холла отдавались звонкие голоса, женские и детские, но сама семья Шмидта, конечно, не появилась. Милана провели в малоприметную дверь, и он оказался в самом диковинном помещении из всех, какие только ему приходилось посещать. Даже атомная подстанция в пригороде Нордстрема не могла с ним сравниться.

Милан обогнул огромную каменную вазу, из макушки которой хлестал фонтан, мельком осмотрел полки со старинными книгами (а скорее всего, муляжами) и люстру, висящую над источником и призванную всасывать воду «на лету». Напротив окна, лицом к посетителям, восседал за масштабным, старинным же столом сам Дикси Шмидт, директор Технического департамента корпорации «Антипов». Бог для тысяч мелких и не очень сотрудников компании, владелец 4% акций компании и кандидат в сенаторы от избирательного округа города Форт-Нуэво в одном лице. Отложив в сторону журнал, Шмидт кивнул гостю на кресло.

– Что будем пить? – спросил он.

– На ваш вкус, – выдавил Милан.

Дикси утопил кнопку интеркома и сказал в него:

– Питер, бутылку «антиповки» и лимон… Как тебе новая работа, Милан? Не слишком сложная? У «братца» Чуня было попроще, наверное?

– Ничего, – ответил Милан. – Я как-то привык.

– Странно, ведь раньше тебе не приходилось иметь дело с машинами. Профессионально, во всяком случае. – Гостю не удалось уловить каких-либо тревожных изменений в добродушной физиономии хозяина. И все же реплика Дикси прозвучала как-то двусмысленно.

«Черт, – подумал Милан. – С ним надо держать ухо востро. Знать бы точно, известно ли ему мое настоящее имя. Тогда мне наверняка конец. Или выкрутимся?»

– Они мне всегда нравились.

Появился Питер с подносом, на котором стояла пузатая бутылка водки и пара хрустальных емкостей на коротких ножках. На блюдце лежал порезанный тончайшими ломтиками лимон. Дворецкий оставил все это на столе и величаво удалился, предоставив дальнейшее хозяину.

– Что ж, – проговорил тот, разлив напиток и поднимая рюмку. – Я рад, что настал день, когда ты сможешь приступить к настоящей работе на корпорацию. Еще в июне я получил от нашего дорогого доктора файл с твоими данными, но даже не надеялся, что мы встретимся так быстро. – Милан окаменел. «Файл с данными», если Максимов нарушил договор, легко мог содержать информацию, что Хастич на самом деле Эндьета. – А особенно я доволен тем, что ты оказался склонен к технике и быстро изучил устройство флаера. Это не говоря о том, что ты не испугался испортить отношения с коллективом и честно рассказал Василенко о воровских устремлениях товарища. Замечательно! Признаюсь, однако, что Шмулик получает за свои провокаторские штучки дополнительное вознаграждение. Но это не меняет сути дела.

Милан выпил вместе с Дикси и покорно положил на язык лимон: непонятно, от чего больше захотелось скривиться. Обдумывать сказанное хозяином казалось ему безнадежным делом – слишком уж тот быстро выкладывал самые, казалось бы, частные аспекты биографии Хастича и корпоративные секреты. Пока не самые значительные.

– Удивляешься, как все сложилось? – хохотнул Шмидт, лукаво сверкнув глазами из-под белых бровей. – Очень просто, «Антипов» финансирует филиал Ботанического института в Петровске. А значит, вправе пользоваться его разработками, так сказать. Что, не знал? Мы со многими конторами дружим, например, с Центром биологических исследований… Ладно, это неважно. А ведь я старался следить за твоей судьбой с того самого момента, как ты появился в столице, как-то даже развлекся. Один мой сотрудник представился твоей хозяйке родственником с Запада. Веселую историю я придумал, верно? – И Дикси опять чему-то обрадовался, открыв белоснежные пластиковые зубы. Но вдруг снова стал серьезным и наполнил рюмки прозрачной жидкостью.

«Проверяли… Хорошо, что я тогда не задергался», – мелькнуло у Милана в голове.

– Позабавились, и довольно, – сказал директор. – Выпьем, коллега… А теперь рассказывай, зачем позвонил. Ведь была же у тебя веская причина. А о наших совместных проектах потом поговорим.

Милан вытер губы указательным пальцем и с трудом совладал с лицевыми мышцами, готовыми сложиться в гримасу, настолько непривычным к водке оказалось его горло. И все же съел дольку. Теперь он знал обоих людей, интересовавшихся им – «налогового инспектора» и «родственника».

– У меня есть кое-что интересное, – сказал он и вынул из нагрудного кармана рубашки пакетик с диском.

– О, музыка! Это любопытно, – усмехнулся Шмидт, заметив картинку на обложке, но все же откинул панель стола, устанавливая перед собой экран терминала.

Для беглого ознакомления с содержимым файла Дикси хватило и нескольких минут. После этого он оторвался от экрана и взглянул на Милана с таким тяжелым выражением лица, что тот едва не вздрогнул. Внутренне собравшись, он приготовился к первому и главному вопросу, уже давно составив ответ на него.

– Как к тебе попали эти документы? Кто еще их видел?

– У меня случайно оказался служебный доступ к серверу журнала «Женская воля», – сказал он. – И я решил поискать еще неопубликованные материалы, в которых встречается название корпорации. Вот и наткнулся на этот файл. Стирать его смысла не было – информация дублируется в архивах, к тому же такие радикальные операции сверкают в лог-файлах, как новогодние гирлянды на окнах. Меня бы точно подловили. А вот на диск сбросил.

– Что за доступ? Как ты его получил?

– Долгая история, – вздохнул Милан. Конечно, у него уже был ответ и не на такой вопрос. – Если помните, я попал в аварию над океаном и чуть не разбился во флаере Ю Чуня… Об этом писали в журнале. – Шмидт нетерпеливо кивнул: очевидно, он был осведомлен об эпизоде с «Кондором» не хуже самого китайца. Наверняка он знал также и то, что пассажиры флаера едва не погибли благодаря механику, установившему на клемму микровзрыватель. – Затем у меня возникли неформальные отношения с журналисткой, писавшей об этом случае…

– Сергеевой, кажется?

– Верно. Сам не знаю, зачем однажды вечером я скопировал первые попавшиеся данные с ее кредитки, приложив ее расслабленный пальчик к экспресс-анализатору генетического кода. Мне показалось, что сведения из кухни печатного органа «Боинга» могут быть интересны родной корпорации. – Настолько «родной», что и вслух не произнести. – Правда, доступ у меня был только к рабочему каталогу Сергеевой… В общем, так получилось, – подытожил Милан.

Шмидт постучал упаковкой от диска по столу, рассеянно глядя на готическую картинку. Судя по всему, объяснения Хастича его устроили, и сейчас он, словно стратег в древнем военном штабе, пытался просчитать ходы врага. Хотя что тут было просчитывать? И так ясно, что выкормыш конкурента напечатает статейку под звонким заголовком, чтобы тут же раструбить информацию по всем подконтрольным каналам телевидения и радио.

– Когда это было? – наконец спросил он.

– «Взлом» сервера? – с готовностью отозвался Милан. – Вчера, поздно вечером. Только сейчас лезть туда уже бесполезно – пароли меняются еженедельно.

Милан окончательно успокоился, когда понял, что Шмидт и в самом деле принимает его за Хастича, никак не увязывая с Раулем. Может быть, директор Технического департамента никогда и не видел Эндьету, а операциями с пиропатронами занимались в «Антипове» совсем другие люди? Возможно, хоть и маловероятно.

Он самостоятельно распорядился бутылкой и наполнил рюмки, наслаждаясь собственным хладнокровием. Как выяснилось, расслабился он рано.

– Что ж, – проговорил Дикси. Как бы между делом он выпил водку, будто это был сок, ни на секунду не отвлекшись от раздумий. – Ты добыл очень интересную информацию. Надеюсь, она попала ко мне своевременно и не успела расползтись по серверам подконтрольных «Боингу» СМИ. Придется нам отложить прочие дела и устроить небольшую диверсию на предприятии «Женская воля». Как ты думаешь, кому я поручу это несложное дельце?

Милан похолодел и выпрямился в кресле – ему показалось, что на него вылили дьюар с жидким азотом.

– Ты ведь недаром пришел ко мне с этим диском, а, парень? – продолжал Шмидт, без улыбки глядя на гостя. – Ты знал, что я могу предложить тебе эту работу, и ты готовился к этому. Верно?

Милан медленно кивнул – в самом деле, он понимал, что без подобного испытания ему не попасть в тайную структуру, запустившую щупальца в тело «Антипова». Хорошо еще, что ему не поручили «разобраться» со Светой…

– А за свою журналистку не переживай, она только исполнитель заказа, – как будто услышав его мысли, добавил Дикси. – Наша задача – вычислить того, кто в муниципалитете Брахмапура собрал все документы в один пакет и вынес его за пределы здания. И перехватить, конечно, эту маленькую бомбу до того, как она расползется по газетенкам и ТВ-каналам наших недругов.

– Маленькую?

Дикси покосился на гостя так, словно давно забыл о его существовании и рассуждал сам с собой, но внезапно услышал в углу подозрительный шорох. Однако быстро придал лицу добродушное выражение.

– Это серьезно повредит моей избирательной кампании. Косвенно, конечно, потому что мой департамент практически не влияет на перемещение кадров внутри корпорации. Ты же знаешь газетчиков – стоит дать им повод, и они готовы вылить на любого известного человека ушат дерьма. Они легко свяжут меня с брахмапурскими делами, и доказывай потом, что ты на самом деле радеешь о благе простых людей.

Голова у Милана вдруг закружилась, а ноги отяжелели, словно прирастая подошвами к полу. Он поспешно схватил кусочек лимона и проглотил его. Странно, но предстоящая операция не вызывала в нем какого-то отвращения или страха. Даже неприятности, которые он, возможно, навлек на Свету, казались ему мелкими и преходящими – ну, сотрут ее файл вместе с архивной копией, чем пресекут ее продвижение по службе. И что дальше? Скорее всего, спросят о том, кто раздобыл информацию в Брахмапуре… Современные «химические» способы воздействия на личность позволяют вытащить из человека все, причем так, что он и знать об этом не будет. Если он, разумеется, не защищен с помощью психоблокады… Тут Милан запутался в предположениях и встряхнул головой, разгоняя алкогольный туман.

– Может быть, мне стоит самому с ней поговорить? – невпопад пробормотал он.

– Очухался? – Шмидт тяжело поднялся и прошел к окну за спиной. Картинка приблизилась, и теперь казалось, что волны набегают прямо на дом. Добавился и легкий шелест гальки. – Если ты имеешь в виду свою подругу, то не вздумай даже заикнуться о нашем разговоре. Можешь спать с ней сколько угодно, но не забывай, что она – наймит «Боинга» и, скорее всего, собирается использовать тебя как источник информации. Или даже как шпиона, ха-ха!

Похоже, мозги Милана были слишком сильно одурманены спиртным, потому что ему потребовалось долгих пять секунд, чтобы осознать смертельную опасность, которой грозил ему возможный «допрос» журналистки. И не просто возможный – подручные Шмидта почти наверняка установят автора файла, и тогда… Находясь под воздействием «химии», Света легко может назвать «антиповцу» имя курьера, который своими руками передал ей диск.

– Если ваш человек пойдет к Сергеевой, я должен быть рядом, – твердо сказал он. – Вы можете доверять мне…

– Дело не в доверии, дружище, – удивился Шмидт. – Просто каждый должен заниматься своим делом. Да, чуть не забыл. С этого момента общаемся только через мой личный кодировщик, лучше с общественных автоматов. И по возможности через наш корпоративный спутник связи, а не по Интернету. Безопасность прежде всего!

Дикси принял от Милана его карманный компьютер и подключил к своему терминалу. Пощелкав клавишами, он встроил в систему команд строку «Связаться с Д. Шмидтом (отправить ему сообщение)». Милан полюбовался ей и спрятал электронные мозги в карман.

– Захочешь позвонить – подключи к нему телефон и выбери этот пунктик, – напутствовал директор. – Можно, конечно, подцепить и к терминалу, но это в крайнем случае.

Горный цирк зверей

Решил однажды кербер Василий свой цирк открыть. Набрать в него разных зверей, чтобы они всякие номера показывали. Но в южном Эккарте очень жарко, все звери спят и ленятся. Тогда Василий в предгорья МКС перебрался, построил из камней дом и сверху матовый пластик натянул, как в настоящем цирке. Развесил на деревьях объявление: «Требуются звери для работы на арене».

В тот же день пришел к нему безухий медведь Михайло.

– Что ты умеешь делать? – спросил его кербер.

– Я умею на велосипеде кататься и в футбол играть.

– Годится. Первое выступление в воскресенье.

Потом пришел скальный заяц Толик и сказал, что умеет подпрыгивать до потолка. Снежный лось Степан умел на рогах стоять, а пещерный барсук Игорь – на ушах. И другие звери что-нибудь да умели.

Только горный волк Вольдемар и подкаменная лиса Лариска не пришли к Василию в цирк. Они сорвали все объявления и стали думать, как кербера из родных гор МКС прогнать. И решили, что когда начнется представление, перекусят веревки, на которых у цирка крыша держится, и она на артистов свалится.

Наступило воскресенье, и все звери собрались в цирке. Все со своими семьями пришли, зайчатами и медвежатами. А волк и лиса за деревом спрятались. Все зашли, расселись на скамейках, и началось представление. Вольдемар и Лариска в щелку смотрят и глаз отвести не могут. Так и смотрели все выступления, про свой коварный план забыли.

А потом волк и говорит лисе:

– Вообще-то я на гитаре играть умею. Как думаешь, возьмут меня в артисты?

– А у меня голос красивый, я петь умею.

Василий, конечно, принял их в цирк, и в следующее воскресенье они уже выступали дуэтом. Спели песню «Восхожу один я на вершину…» Всем очень понравилось. Только медведь почесал за единственным ухом и сказал, что это уже не цирк, а театр какой-то получается. Но его никто не послушал.

«Керберыш»

Когда Милан наконец выбрался из дома Шмидтов, солнце уже скрылось за верхушками развесистых пальм. С океана задувал свежий ветер, и он немного остудил разгоряченную физиономию бывшего «эксперта».

– Завтра можешь не выходить на работу, – заявил Дикси после заключительной дозы спиртного. – Изучай схему здания, намечай план операции, подбирай список нужного оборудования. Считай себя переведенным под мое непосредственное руководство. Заранее не дергайся, потому что я совсем не уверен в необходимости этой акции. Если файл успел разойтись по разным адресам, она потеряет всякий смысл – десяток серверов по всей стране уже не почистишь. Мы попросту не успеем. Но времени не теряй – думай, как обезвредить носитель. О том, как проникнуть в здание, можешь не беспокоиться.

Провожая гостя до выхода, Питер проявил чудеса предупредительности и даже разок поддержал Милана, который пошатнулся на повороте.

На диске, что Милан принес Шмидту, сейчас вместо компромата на Кадровый департамент «Антипова» хранились открытые сведения о «Женской воле». Помимо собственно журнала, она выпускала также целиком виртуальное приложение для детей под названием «Керберыш». Оно еженедельно радовало малышей свежими сказочками про эндемиков Эккарта. В этом издании статья Светы о махинациях с переселенцами, конечно, появиться не могла, но пострадать оно должно было ничуть не меньше, чем «Женская воля». Просто потому, что создавалась на том же сервере, что и журнал для взрослых. И за что должны были пострадать детишки, чьи любимые истории о зверях однажды не появятся на экранах их терминалов?

О «Керберыше» Милан прочитал сразу, как только залез в машину и направил ее к столице. Однако знакомиться со всем остальным, к тому же второстепенным (вроде списка Попечительского совета) он в этот вечер уже не стал. Мозги еще не пришли в равновесие после непривычно крепкого напитка, несмотря на мощную фруктовую поддержку. У диверсанта было целых три дня, чтобы наметить будущую операцию: готовый материал журнала сдавался дизайнерам в конце рабочей недели. Акцию, таким образом, Дикси наметил на пятницу. Если она вообще состоится.

В вторник с утра Милан перекусил остатками холодного мяса и вновь вернулся к «материалам дела». Все остальные данные, включая схемы коммуникаций и охраны, пришли ночью по защищенному спутниковому каналу прямо на переносной блок Милана, который он выдернул из флаера и подцепил к терминалу.

Ежедневно с 16.10 до 16.15 текущее содержимое редакционного сервера автоматически сбрасывалось в архив, который хранился на удаленном носителе. Тот принадлежал муниципалитету и арендовался «Боингом», а уже эта корпорация предоставляла свои мощности «Женской воле» в качестве спонсорской помощи. Согласно предварительному и довольно прозрачному замыслу Милана, информацию на диске журнала следовало уничтожить в пятиминутный интервал времени сразу после четырех часов, чтобы процедура архивирования записала испорченную копию файла поверх прежней. Так одним выстрелом можно было уложить сразу двух скальных зайцев.

Милан распечатал схему здания, в котором располагались оба журнала, и через несколько минут пораженно покачал головой. Охранялось оно почище какой-нибудь цитадели из старинного фильма про войну. Мало того, что на обоих входах – общем и служебном – стояли автоматические системы, так на верхнем этаже был оборудован пункт видео-наблюдения, где круглосуточно дежурил оператор. Случайные посетители, то есть настырные авторы и обезумевшие читатели, а также сами сотрудники и их знакомые, родственники могли пройти в здание через общий вход. Служебный был открыт для наемного и собственного технического персонала, чье нахождение в редакции и других неспециализированных помещениях компании руководство старалось свести к минимуму. Инженерная служба помещалась на 1 этаже, и сервер находился как раз под ним, в полностью изолированном бункере. Оттуда и тянулся пучок оптоволокна, чтобы через километр, в одной из узловых точек, влиться в республиканскую сеть. Проводить программную профилактику носителя данных можно было только с терминала администратора, снабженного всеми мыслимыми средствами защиты – от парольных до анализатора генетического кода и состояния оператора на каждой клавише.

Попасть же в эту мини-крепость можно было только после предварительной заявки, причем каждое посещение сопровождалось экспресс-сканированием во всех важных волновых диапазонах. Террориста ждали распылители слезоточивого газа и даже лазеры с автоматической наводкой.

– М-да, – уныло пробормотал Милан, растерянно повертев в руках схему расположения камер. – Прямо президентский дворец какой-то.

Милан поднялся в гараж и вывел флаер в свободный полет, направив его к океану. На высоте в сотню метров он завис и сделал полупрозрачными все стекла. Мягкий свет, проникший в салон, и спокойная готическая музыка – через полчаса размышлений Милан уже почти понимал, как ему справиться с проблемой. Решив искупаться, он собрался было снизиться к волнам, как вдруг услышал трель входящего звонка и вежливый комментарий бортового компьютера: «Господин Шмидт. Соединять?» «Вот черт, – озадаченно подумал Милан. – Не иначе напоминает мне через автоматику, чтобы я переключил телефон на карманный комп». Вскоре экранчик миникомпьютера заполнила довольная физиономия Шмидта.

– Все в порядке! – радостно вскричал он, мгновенно оценив обстановку в машине Милана. – Утечки данных не произошло. Будем считать этот факт счастливой случайностью или головотяпством журналистки. Или боится, что кто-нибудь тиснет информацию раньше нее. Решил отдохнуть на природе?

– Может, лезть в «Женскую волю» все-таки не стоит?

– Наоборот, – продолжал улыбаться Дикси. – Операция переносится с пятницы на завтрашний вечер, потому что откладывать ее нет смысла. К тому же опасно, того и гляди наши жучки на линиях связи обнаружатся или погорят, тогда весь пакет может уйти неведомо куда. У тебя уже есть план?

«Говорил ведь ей – отправь информацию по разным адресам», – мрачно подумал Милан.

– Пожалуй, – проговорил он. – Только я считаю, что лезть в здание глупо. Там столько следящих устройств и разных запоров, что по дороге в подвал меня десять раз арестуют или даже прикончат.

– И что ты предлагаешь? – насупился Шмидт.

– Мне нужна самая мощная и компактная световая мина со сверхточным часовым механизмом, какие только существуют. И лазерный резак, можно попроще, но чтобы не подкачал. Портативный тепловой антирадар на две антенны, способный скрыть резак. Компенсатор магнитного поля тоже не помешает.

– Неужели это все? – хмыкнул Дикси. – Или еще что-нибудь такое же «незамысловатое»?

– Пустяк – абсолютный адрес сегмента, в котором записан «ваш» пакет с документами, объем носителя и точное время начала трансфера данных из журнала в архив. – Милан на минуту задумался, изучая кислое лицо директора. – Извините, второпях приходится формулировать… Схема расположения тепловых и электромагнитных датчиков в подземных тоннелях Валхаллы, люминесцентный фонарь, респиратор… Да, еще код доступа ремонтной службы, чтобы забраться в подземелья, и рабочая униформа слесаря. Все это понадобится мне сегодня, часов в десять вечера.

Какое-то время Дикси с непонятным выражением, смахивавшим на детскую обиду, изучал собеседника.

– Это все? Может быть, посвятишь меня в детали своего замысла? Неужели помощник не потребуется?

– Разве что в качестве курьера, но лучше не надо. Черт, самое-то главное забыл: нужна еще схема колодцев, которые ведут к подземным коммуникациям… Ладно, ладно! Дайте хоть домой вернуться, а то через эфир неохота все детали излагать.

– Хорошо, – кивнул Дикси. – Жди посылку в девять часов. Интересно, откуда парень из деревни мог набраться знаний о штучках типа антирадара?

– Как-нибудь расскажу, – пообещал Милан.

– Кстати, почему ты решил, что у меня могут быть такие специальные полицейские приборы?.. Ладно, но разрешение на их применение я не успею подготовить, уж извини. У меня все-таки не настолько мощные связи. Так что советую тебе не попадаться полиции. Последствия для тебя могут оказаться самыми плачевными.

«Человек, имеющий доступ к управлению спутниками, говорит мне о связях», – мысленно хмыкнул Милан, сохраняя самое нейтральное выражение лица. Впрочем, причастность Дикси к гонениям на Рауля еще не была доказана.

– Оружие есть?

– Нет. – Милан слегка запнулся. Чтобы «Лама» заработала, необходимо сначала перешить ее чип памяти, до сих хранящий код Эндьеты, и раздобыть батарейку. Вот что значит всю жизнь иметь собственный семейный пистолет, не сразу и отвыкнешь, что его уже как бы нет. Недели через две после прибытия в столицу Милан посетил-таки специальный правовой сайт и ознакомился с правилами хранения оружия. Итог изысканий огорчил его – придется сдать в полицию, где пистолет должны зарегистрировать на нового владельца и проверить лицензию… Обри, конечно, переписать оружие на Хастича и не подумал. Короче говоря, о «Ламе» можно было забыть, разве что применять ее вместо муляжа.

– Ну и отлично, не хватало еще попасться на ерунде. Когда тебе понадобится что-нибудь «поражающее», будь уверен, я обеспечу. Хотя для таких дел у нас есть другие сотрудники, со специальной подготовкой.

Когда Шмидт наконец отключился, начинающий диверсант смог нырнуть с борта флаера в прозрачные воды. С каждой минутой простой и даже безопасный план приобретал все большую цельность и даже как будто кристаллизовался в его голове, словно соль на дне стакана с морской водой.

Ровно в девять часов прибыл почтовый флаер. Ячейка для приема почты, повинуясь сигналу с машины, вылезла из-под подоконника и приняла в себя внушительный ящик из металлопластика. Глазок сканирующей программы беспомощно поморгал, и охранная система безропотно пропустила взрывоопасную посылку в квартиру. «Это хорошо, – решил Милан. – Значит, на входе в подземелье проблем не будет».

Секрет успеха

Известные не только в Эккарте балерины, мать и дочь Марина и Татьяна Бородулины выбирают балетные костюмы в магазинах фирмы «Пачки – пучком». Продукция этой единственной в нашей стране компании, по мнению большинства коллег знаменитых балерин, является одним из необходимых слагаемых профессионального успеха. Некоторые престижные балетные школы Земли также являются постоянными заказчиками эккартской компании.

«Культура Эккарта»

Милан не решился оставить машину прямо на мостовой – 47-я авеню находилась совсем недалеко от центральных кварталов столицы, а там, как он успел убедиться, всегда бурлит насыщенная ночная жизнь. Того и гляди, какой-нибудь отморозок вскроет флаер или, в случае провала своей задумки, в отместку расколотит и поцарапает его.

Покружив среди ярко горящих рекламных цеппелинов и чудом увернувшись от пары лихачей на роскошных машинах, он сел на людной стоянке приземистого, высотой в три десятка этажей домика, сплошь – до самой поверхности земли – увешанного вывесками. Именно такое здание и требовалось Милану для того, чтобы затеряться. Он сел в лифт и очутился в компании с оживленной толстухой, то и дело сверявшейся с электронным указателем на своем микрокомпьютере. Она вышла на восьмом этаже, где располагался магазин одежды со странным названием (а сами наряды на манекенах выглядели как-то дико и смахивали на театральные). Ближайшая девчонка из персонала уставилась на слесарную униформа Милана. «Черт! – подумал он и переложил в другую руку сумку с «инструментом». Черные очки стали сползать на нос, и он поправил их другой рукой. – Не хватало еще засветиться».

Милан придал физиономии самое нейтральное выражение, надвинул на лоб серую кепку со знаком муниципальной ремонтной службы и, насвистывая бессмыслицу, спустился на самый первый этаж. Повернувшись спиной к торговому залу, он толкнул дверь и вывалился на 47-ю авеню.

Стараясь держаться подальше от середины улицы, Милан двинулся на восток, небрежно помахивая сумкой и порой сверяясь с индикатором на дисплее компьютера. Нужный вход в подземные коммуникации находился в километре от места высадки – как раз над узловой точкой, где пучок световодов из «Женской воли» вливался в муниципальную сеть. Достигнув цели, Милан повел себя как вандал: извлек из баула заранее припасенный обломок кирпича, тщательно прицелился и запустил его в лампу над дверью. Потом достал тепловой антирадар и с удовольствием подкинул его на руке: прибор оказался еще более компактным, чем тот, которым он пользовался в бытность Раулем Эндьетой. Закрепив на голове наушники с антеннами, он довершил экипировку тем, что приладил на поясе довольно громоздкий компенсатор электромагнитного поля. Теперь только оптический датчик движения смог бы придраться к человеку, груженному таким «шпионским» набором оборудования. Но в темных подземельях такие оповещатели, разумеется, не ставили, как и звуковые, иначе любая умирающая крыса своим предсмертным визгом могла бы сдернуть с поста полицейский наряд..

Увы, саквояж облегчился совсем ненамного, но с этим приходилось мириться. Расправив лямки, Милан повесил его себе за спину и провел последнюю рекогносцировку местности. Улица оставалась пустынной, рекламные слоганы продолжали греметь в вышине, а всполохи искусственного зарева над городом веселыми бликами играли на черных стеклах нижних этажей.

– С богом, – пробормотал Милан старинное заклятие, напялив тонкие перчатки, и нежно провел по шершавой щели сканера карточкой служебного доступа в подземелья.

Дверной замок натужно щелкнул, и вслед за тем, подаваясь под мощным нажимом «взломщика», массивная плита отъехала вбок. Милан заподозрил, что она должна была проделать это нехитрое движение самостоятельно. На него пахнуло теплым, влажным запахом подземных коммуникаций. Милан обернулся в последний раз, ничего подозрительного не заметил и тщательно задвинул за собой дверь. Люминесцентный фонарь выхватил из мрака банальный провал люка, огражденного низкими перильцами, и крутую спираль трапа.

Пристегнув к поясу карабин, болтавшийся тут на поручнях, Милан начал спуск в глубины. Вскоре он задумался над вопросом, содержатся ли в базе легальных тепловых профилей крысиные. И не возникает ли проблем в этом плане, поскольку каждый зверек, несомненно, отличается от собратьев. «Думай о пустяках, думай, – сказал себе диверсант. – Отвлекайся, но смотри под ноги». Ему было сильно не по себе. Чем ниже он спускался, тем более затхлой и влажной становилась атмосфера. Порой по бокам проступали бока и патрубки толстых пластиковых труб, по которым с шипением текло нечто быстрое и горячее. Трубы убегали во мрак весьма широких и высоких тоннелей. Один раз в свете фонаря мелькнули глазенки грызуна, сунувшего усатый нос в шахту, вслед за чем раздался топот его убегающих ног.

К счастью, световодные кабели проложили не у самой магмы. Колодец вел дальше, а Милан с облегчением сошел с трапа. Метров двести, до самого узла, он прошел пешком, поскольку отчетливо помнил, как несладко ему пришлось, когда он воспользовался электрокаром на складе. Даже ухо у него слегка заболело, когда он обходил машинку, чтобы углубиться в тоннель. Повсюду валялся какой-то неопределимый мусор, обломки и обрывки кабелей, крысиный помет хрустел под ногами.

Достигнув развилки, Милан сверился со схемой на мониторе, аккуратно обогнул громоздкий и глухо закрытый усилительный контур, не позволяющий сигналам в сети затухнуть, и свернул в одно из пяти новых ответвлений. В десяти метрах дальше, как раз между датчиками, Милан и развернул свой диверсионный пункт. В люминесцентном свете фонаря, прицепленного им к пучку световодов, появился резак. «Будет жарковато и дымно», – подумал лазутчик. Физиономию его украсил респиратор.

Для начала он выдал из резака слабый, едва тлеющий луч, и огонек на панели антирадара заалел, сигнализируя о динамической подстройке мощности. Если датчики обеспокоились, то наверняка приняли аппарат за крысу (да и форма у них была сходная). По мере наращивания температуры луча прибор должен был усиливать компенсирующее тепловое поле, позволяя Милану оставаться невидимым для следящей системы. Так и вышло – все время, пока диверсант упорно плавил оболочки световодов, ничего не случилось. Едкий дым пластиковой оплетки заполнил тоннель, но ощутимый ветерок быстро развеял его. Будь здесь газовые датчики, им бы наверняка не понравились действия Милана.

Наконец толстый пласт плотно прижатых к стене оптоволокон обнажил свою внутреннюю структуру – миллионы прозрачных нитей, сплетенных в жгуты. Милан выключил лазер и попытался раздвинуть световоды пальцами, но у него ничего не вышло.

– Проклятье, – не сдержавшись, пробормотал он. – Неужели я что-то не продумал?

Точно, все кабели прочно крепились к стене посредством металлопластиковых ремней, порвать которые было немыслимо, так же как отодрать от креплений в стене. Помочь тут могли обычные стальные кусачки, но их-то у начинающего диверсанта и не было. Оставалось надеяться на резак, но выдержит ли антирадар повышенной температуры, которой потребует металлополимер? Делать было нечего, оставалось положиться на удачу.

Милан выбрал ближайший к месту диверсии крепеж, ухватился за него левой рукой, а правой навел лазер на верхнюю точку крепления. К счастью, пережигать пластик не пришлось – под действием веса Милана он потек, растягиваясь, и отпустил хватку. Оптоволокна получили относительную свободу, и диверсант затолкал в их гущу световую мину. Таймер был установлен на момент времени 16:13:46 – начало трехсекундного интервала, в течение которого сектор носителя, содержащий пакет с опасными документами, будет сбрасываться в архив.

«Олимпия» в небе Эккарта

В нынешнем году завод дилижансов в Саут-Пойнте (подразделение корпорации «Локхид») рассчитывает собрать 300 пассажирских машин среднего класса «Олимпия». Макетный образец этой вместительной и красивой машины впервые был показан публике еще в 45 году на выставке в Парадайс-Хилле. Современный дизайн кузова (несущая сварная конструкция, выполненная с применением металлополимерных панелей, литые стекла, огромный панорамный «ветровик»), по мнению большинства специалистов, не очень гармонирует с упрощенной конструкцией гравиблока. Однако он свидетельствует о желании «Локхида» создать демократичную машину, доступную для самых глухих и редко эксплуатируемых трасс Эккарта.

«Турбо»

Милан покинул подземелья тем же путем, что и проник в них. Не выходя на улицу, он скинул форму ремонтника и заменил ее на свою обычную одежду – длинные шорты и рубаху навыпуск, все скромных, не привлекающих внимание расцветок. Инфракрасные очки также исчезли в кармашке саквояжа.

– Пока все идет как надо, – сообщил Милан, добравшись до своего флаера.

Дикси кивнул и сразу отключился – кажется, звонок оторвал его от какого-то важного занятия. Но диверсант не обиделся: что тут можно было обсуждать?

Проснулся он часов в десять утра, в уже привычном бессолнечном полумраке своей квартирки, где даже отблеск солнца гостит час в сутки. Сухой завтрак и кружка доброго кофе быстро привели Милана в форму, и первой связной мыслью стало желание позвонить Свете. Все-таки он серьезно опасался, что шмидтовские «психологи» могут сделать с ней что-нибудь гнусное, вытряхивая из памяти сведения о проклятом диске. И тревога за себя не отпускала – в афере с брахмапурскими данными он принимал слишком живое участие.

На звонок с терминала долго не отвечали, а когда дисплей отобразил лицо собеседника, им оказалась вовсе не журналистка, а человек в белом медицинском колпаке. Сурово взглянув на Милана, он сказал:

– Кто вы, сэр?

– Это вы кто? – насупился Милан.

– Минутку. – Человек в белом протянул руку к чему-то невидимому, и спустя пару секунд на мониторе нарисовался бородатый тип в зеленоватой униформе, с торчащими по бокам черепа ушами, которые не смогла скрыть даже защитного вида кепка.

Выглядел он озабоченным. Милан мысленно чертыхнулся – общаться с полицией ему никак не хотелось. Но теперь делать было нечего: сигнал отслежен, избегнуть разговора не выйдет, к тому же разрыв связи навлечет на него ненужные подозрения.

– Роман Лодзински, капитан ПУЭ, Сектор преступлений против здоровья граждан, – сообщил новый абонент. – Назовитесь.

– Милан Хастич. В чем дело, офицер? Это ведь номер госпожи Сергеевой?

– Светлана Сергеева находится на временном излечении после тяжелой психической травмы, – сообщил полицейский. – В настоящее время проводится стандартная процедура опроса всех лиц, лично знающих ее. Полагаю, вы были знакомы, не так ли?

Милан кое-как обуздал эмоции, позволив вырваться наружу лишь малой их части – недоумению и горечи. Он сразу догадался, что Дикси все-таки послал к журналистке своих специалистов по снятию ментальной блокады, а те уж постарались на славу, доведя девушку до помешательства. Оттого к его чувствам примешались страх и раскаяние, но увидеть их офицеру не довелось – когда-то «деревянное» лицо диверсанта теперь легко поддавалось контролю.

– Да, мы познакомились в середине июня и встречались несколько раз.

– Может быть, вам неудобно отвечать мне по телефону? – участливо поинтересовался капитан. – Не хотите ли приехать в мой отдел? Он совсем недалеко от вашего района. Заодно ознакомитесь с расписанием движения вашего флаера с 20 по 30 июля и распишетесь в протоколе. Если хотите, можете пригласить своего адвоката.

– Я отправлю вам электронную подпись, – сухо проговорил Милан. – Спасибо, я бы не хотел занимать ваше время… Вы позволите мне успокоиться и привести… э-э… нервы в порядок? Часа вполне достаточно.

Лодзински понимающе усмехнулся, отчего его уши смешно пришли в движение, словно у собаки, делающей стойку на подкаменную лисицу.

– Вы так хорошо знали… знаете госпожу Сергееву?

– Достаточно.

– Примите мой прямой телефонный номер. Не советую вам тревожить сотрудников клиники расспросами.

Первые пять минут Милан просто сидел перед терминалом, закрыв глаза ладонями, и не знал, что ему следует предпринять. Понятно, что рано или поздно Свету удастся вернуть в нормальное состояние, вот только помнить она будет, скорее всего, только то, что случилось до злополучного контакта со шмидтовским «психиатром». Слишком уж хорошие специалисты состоят на службе у «Антипова». Ему жаль бестолковую девчонку, так и не сделавшую множество копий файла на всех доступных носителях.

Настал момент воспользоваться государственными каналами связи. Выведя на монитор карту района, он нашел ближайшую станцию общественного транспорта – та располагалась в двух кварталах восточнее, в старом пакгаузе на берегу одного из рукавов дельты.

Милан запаковал аппаратуру Дикси, кинул ее в сумку и вышел из квартиры. Пеший переход до станции занял минут пятнадцать, но диверсант и не вспоминал о машине – воспользоваться ей он все равно сейчас не мог. Милан не сомневался, что его флаер находится «на крючке» у полицейских спутников.

К счастью, старый пакгауз, давно годящийся на слом, не был оборудован автоматической охранной системой, а скромно одетый Милан ничем не привлек внимание разморенного сержанта. Тот лениво таращился в экран терминала, следя за беготней стреляющих фигурок. В почти пустом зале, перерезанном острыми тенями и яркими прямоугольниками солнечного света, нетерпеливо прохаживалось лишь десятка три оборванцев и даже приличных с виду людей. Милан, затесавшись между ними и стойками с багажными ячейками, быстро закинул саквояж в камеру хранения и запечатал ее фрагментом кода. Дождавшись, когда освободится телефонный автомат, он чиркнул карточкой по сканеру и набрал номер Дикси.

– У меня проблема, – негромко сказал он. Чтобы не привлекать внимание, диверсант не стал тратиться на видеосигнал.

– Полиция? – быстро спросил Дикси. Кажется, он не удивился тому, что не видит собеседника. – Скрываешься, значит…

– Пока нет. – Признаваться в звонке по телефону Светы не хотелось, но деваться было некуда. – Я позвонил Сергеевой, но она в клинике, а номер контролируется полицией. Они хотят, чтобы я рассказал о ней и возможных причинах ее помешательства.

– Нет ничего проще, – хмыкнул директор. – У нее в квартире нашли «болт». Ты слышал об этом новом галлюциногене?

– Да, конечно. Во всех криминальных хрониках трубят о нем.

– Так вот, по некоторым данным, пока не проверенным, он может вызывать продуктивное нарушение сознания. Иными словами, сперва интоксикация нервной системы, а потом наступление аментивного состояния.

Все это звучало для Милана совершенно непонятно, вот только ощущение от слов Дикси все равно оставалось тягостное.

– Передозировка «болта»? – промямлил он.

– Точно, – как будто обрадовался Шмидт. – Пара недель «отдыха» в клинике ей обеспечена, а затем – частичная амнезия. На ноги ее поставят, а вот память о последних неделях жизни испарится, словно их не было. Так что выброси это дело из головы, полиция к тебе не подкопается. Или у них есть что-то еще?

Милан окинул взглядом помещение станции. Все, в том числе сержант у входа, терпеливо ожидали прибытия дилижанса.

– Только информация со спутника ДВС, – сказал он. – Они скачали с него данные о перемещениях моего флаера…

– Это плохо, – мрачно проговорил Дикси. – Надо было тебе воспользоваться общественным транспортом.

– Ага, – разозлился Милан. – Чтобы засыпаться со всей аппаратурой на первом же патруле!

– Ладно, не кипятись. – Физиономии директора диверсант не видел, но догадывался, что тот напряженно размышляет над задачей. Если он именно тот человек, который преследовал Рауля, то возможность устроить сбой на спутнике ДВС у него найдется. – Я попробую исказить информацию с орбиты, но особо на это не рассчитывай. К «воздушникам» трудно найти подходы, эти ребята слишком тупы и думают, что со своим орбитальным барахлом могут отследить и припереть к стене кого угодно. Главное, веди себя естественно и не нервничай. Лучше бы ты не звонил своей девчонке, да что уж теперь, полиция бы все равно проверила ее связи. У тебя все?

– Пока да.

– Адвокат нужен? Вообще-то не советую, ты ведь не подследственный. Пока мой человек войдет в курс дела… Может только помешать.

– Согласен.

– Я с тобой свяжусь, – сказал Дикси и отключился.

Низкий гул над головой возвестил о том, что дилижанс местной пассажирской линии прибыл. Все сгрудились у дверей грузового лифта, и вскоре тот скользнул сверху, неся в чреве десяток-другой человек. Милан нырнул в толпу прибывших, увернувшись от входящего в лифт потока, надел очки и вместе со всеми покинул здание станции. Гвардеец мазнул по нему невидящим взглядом и вновь уткнулся в терминал.

Надеясь, что его вылазка «в город» прошла незамеченной, Милан купил в дешевом уличном автомате, не требующем от карточки экспресс-сканирования, банку крепкого пива и тут же отпил половину. Вернувшись домой спустя сорок пять минут, он вновь набрал номер Светы. Знакомый медик отозвался так же неторопливо. Без лишних слов, прищурившись, он собрался было переадресовать звонок, но диверсант поспешно сказал:

– Послушайте, доктор, я хотел бы узнать о здоровье своей подруги.

– Кажется, капитан обещал оградить меня от повторных звонков, – нахмурился врач. – Он не дал вам свой номер? – Милан покаянно промолчал. – Что именно вы хотели бы узнать?

– Как она себя чувствует… И вообще, какой диагноз. Долго ли она пробудет у вас? Можно мне взглянуть на нее?

– Окончательный диагноз еще не поставлен, осталось разобраться с отдельными анализами. – Похоже, доктора тронуло участие Милана в судьбе Сергеевой, и он несколько оттаял. – Но пообщаться с ней вы не сможете, ее речь и мышление бессвязны. И «взглянуть» на нее я вам не позволю, это может отразиться на ваших отношениях и попросту запрещено уставом моей клиники…

– Ее состояние похоже на отравление наркотиком? – осторожно поинтересовался Милан.

– О состоянии Сергеевой справляйтесь в приемном покое муниципального Госпиталя Коптской миссии, – отрезал медик. – Но не раньше следующей недели!

Монитор сжался в точку и вновь развернулся, демонстрируя мертвую заставку. Милан медленно, процеживая каждую каплю сквозь зубы, допил пиво и набрал номер Лодзински. Капитан находился за штурвалом служебного флаера и как будто обрадовался, узнав Милана.

– Уже успокоились, господин Хастич? Готовы ответить на пару вопросов?

– Готов.

– А я уж было подумал, что вы призовете на помощь адвоката… Что ж, вы вправе отвечать мне самостоятельно. Когда вы в последний раз встречались со Светланой Сергеевой?

– Дней десять назад.

– При каких обстоятельствах?

– Она пригласила меня в гости.

– Вы были вдвоем или в компании с друзьями?

Капитан на какое-то время отвлекся на что-то снаружи флаера, совершая маневр. Возможно, он таким образом собирался с мыслями, дав тем самым передышку и собеседнику (или подозреваемому).

– Вдвоем.

– Вы замечали у Сергеевой пристрастие к наркотикам?

– Только один раз. В какой-то момент она достала пакет с «болтом», – словно нехотя произнес Милан. – Света предложила мне принять дозу вместе с ней. – Он был уверен, что их разговор записывается, и впоследствии все реакции диверсанта будут проанализированы. Но все, что он сообщил до этого момента, было правдой – кроме того, что он скрыл последнюю встречу в небе над Валхаллой, конечно. – Я отказался и настоял на том, чтобы она тоже не принимала наркотик.

– Зачем вы посещали торговый комплекс на 47-й авеню?

– Разве это имеет отношение к вашему расследованию? – усмехнулся Милан. – Обычная вечерняя прогулка без всякой цели, знаете ли. Люблю ночную столицу. Просто погулял по магазинам, что тут такого?

Но капитан не стал углубляться в этот вопрос и неожиданно изменил тему беседы.

– Вы ведь работаете в «Антипове», не так ли?

– Верно.

– Почему вы прекратили летать в Форт-Нуэво, хотя исправно делали это каждый день?

– Руководство решило перевести меня в другое подразделение компании. Наверное, обнаружили у меня какие-то таланты. Пока улаживаются формальности, я отдыхаю.

– Как-то очень уж быстро у вас решают… – Роман Лодзински с интересом глянул на Милана. Тот со скучающим видом покачивался на стуле, покорно ожидая продолжения. – Ваши таланты, как вы говорите, проснулись у вас в последний месяц? Не имея дело с техникой, вы подозревали о них?

– Послушайте, капитан, – изобразил возмущение Милан. – Вы решили стать моим духовником? Если у вас есть сомнения в том, не я ли заставил принять Свету избыточную дозу «болта», то это не так. Вы прекрасно знаете, что я не был у нее целую неделю, а к ней наверняка наведывалось множество народу и помимо меня. У нее была куча знакомых, и среди них найдется не один сомнительный тип. – Милан сделал секундную паузу, любуясь озадаченным лицом Лодзински. – Не в ту сторону роете, капитан.

– Увы, – печально осклабился полицейский. – Такова моя проклятая работа – подозревать всех подряд и мучить людей вопросами. Впрочем, полагаю, вы правы. Но все же постарайтесь далеко не удаляться от Валхаллы, договорились? Просто на всякий случай. Хоть я и не верю в чей-то злой умысел… Пока не появится еще каких-нибудь любопытных данных. Журналистика, знаете ли, опасное ремесло. Наступишь на чью-нибудь симпатичную мозоль – и готово, неприятности гарантированы… Откуда, кстати, вам известно о влиянии этого наркотика на функции сознания?

– Догадался по реакции доктора. Вы запрещаете мне отлучаться из Валхаллы, капитан? А если начальство прикажет мне приступить к работе в Форт-Нуэво или другом городе страны?

– Когда прикажет, тогда и обсудим эту тему. Кстати, на какое число намечена ваша свадьба с госпожой Сергеевой?

– Свадьба?.. – опешил Милан и в следующую секунду вспомнил, что действительно назвал Свету невестой, во время разговора с антиповским кадровиком. Поистине Роман Лодзински демонстрировал нечеловеческую сноровку. – Знаете, в последнее время мы со Светой несколько охладели друг к другу. Полагаю, мы не очень подходили для совместной жизни.

– Что ж, дело житейское… Позвольте получить вашу электронную подпись под протоколом.

Милан чиркнул кредиткой по сканеру на боку терминала, экспресс-анализатор карточки считал фрагмент кода и скинул его на компьютер полицейского флаера. Кажется, в капитане по самому характеру его профессии сидел настоящий кербер: на мгновение хищный оскал проступил сквозь почти благодушные черты. Или Милану просто не повезло со следователем? Едва погас экран связи, он перебрался на кровать: чувствовал себя Милан так, словно побывал в работающей бетономешалке.

Проводить сегодня акцию по разрушению пакета с брахмапурскими документами было крайне опасно. Но диверсант, своими руками заложивший световую бомбу, уже никак не мог помешать ее детонации. Ведь открыть файл для записи должен был кто-то другой из невидимой команды директора. Разве что снова забраться в подземелья? Сейчас, среди бела дня, когда один из спутников наверняка отслеживает флаер Милана, а вся необходимая аппаратура лежит в ячейке на станции? Вот и оставалось лишь положиться на обещание Дикси отмазать сотрудника своими методами.

Чтобы хоть как-то развеяться и выбросить из головы тяжелые думы о Свете и полицейской угрозе, Милан вывел на экран культурную программу на сегодняшний вечер. Он остановился на совсем свежем фильме с Земли, носившем интригующее название «Экспансия багровых ублюдков». Кинотеатр располагался всего в пятнадцати минутах лета.

1 августа в дельте Насы ожидается ясная погода, без осадков; ветер северо-восточный, 3–4 м/сек. Температура воздуха ночью на побережье 24–25°С, в протоках дельты – 25–26°С, в полдень 30–31°С.

«Правительственный вестник»

В пятницу Милан наконец получил весточку от Шмидта. За предыдущий день он успел побывать не только на платном пляже и матче по экзотическому футболу между командами «Гагаринские соколы» и «Хоум-Вудские речники», но и забрести в Исторический музей, где в компании возбужденных туристов ознакомился с этапами возведения столицы Эккарта. Звонок Дикси застал его в брюхе ресторанного цеппелина, где Милан, уныло глядя на бескрайний океан, поедал паэлью и внимал звукам древних мексиканских напевов.

– Развлекаешься?

– Отвлекаюсь, – поправил Милан.

– Это хорошо, – одобрил Дикси. – Мне как раз требуется свежий сотрудник для работы в Мире и других городках.

– А как же Лодзински?

– Не думай о нем, как и обо всем остальном, связанном с нашим «журнальным» делом. Можешь считать его временно закрытым. Установить брахмапурского «жучка», к сожалению, не удалось, но это дело времени. Сергеева пока в отключке, о ее пакете никто не знал, так что порча данных обнаружится еще очень не скоро. Не раньше, чем она выпишется из клиники и вернется к работе. А о том, что у нее было там записано, она все равно не вспомнит по причине амнезии.

– Вы уверены, что с журналисткой все будет нормально? – хмуро спросил Милан. Он, конечно, двигался в нужном направлении, внедряясь в гнусную структуру Шмидта, но психическая травма Светы сейчас, спустя несколько дней после диверсии, казалась ему несоразмерной платой за это «продвижение».

– Уверен, уверен! Что тебе с этой поганки? – «Сам-то ты поганка». – Ладно, расслабляться не время, сейчас перед тобой будет стоять задачка посложнее, чем «Женская доля». Получи легенду.

Компьютер пискнул и мигнул красным глазом, сигнализируя о трансфере данных. Кодировка сигнала все-таки давала о себе знать – в течение всего разговора экран порой пересекался стремительной линией развертки.

– До Мира 6 с половиной тысяч километров, – деловито продолжал Шмидт, которому явно были безразличны чувства Милана. – У тебя «Кондор», насколько я помню?

– Верно.

– Почему бы тебе не заменить его на более современную модель? «Омуль», например. И тебе хорошо, и старые хвосты отрежем. Ты какой цвет предпочитаешь?

– Темно-синий… Если вы дадите мне казенную машину, все равно моя кредитка быстро засветится, – пожал плечами Милан. – А если я оформлю на себя новый флаер, налоговая полиция сразу поинтересуется, откуда у меня десятки тысяч крон. А мне что-то не хочется попадать на крючки сразу ко всем карательным конторам Эккарта. И никаких «хвостов» таким тупым ножом не отрезать.

– Оформим как долгосрочный корпоративный кредит, – пояснил директор. – Например, на 10 лет. Часть стоимости, скажем, 20%, я засчитываю тебе в качестве премиальных за эффективное устранение последней угрозы. А вообще, финансовая механика пусть тебя больше не волнует, это дело других специалистов. Заверни завтра утром в салон на 114 авеню, там для тебя будет готова машина и все документы.

Милан не нашелся, что ответить, а Дикси хмыкнул, пробормотал: «Ладно, будут вопросы – звони» и прервал связь. Кажется, Шмидт действительно решил приобрести себе еще одного карманного диверсанта и вообще наемника по технической части. А может, и не только технической… Милан механически опорожнил бокал с вином, и тотчас сбоку возникла черная официантка.

– Желаете еще?

Но планы на сегодня к этому моменту успели измениться, и голова требовалась ясной. Диверсант вытянул руку с кредиткой и расплатился. Флаер ждал его на плоской крыше цеппелина, где ощутимо продувало: четыре мексиканских флага бодро трепыхались по углам стоянки. Милан отправился в сторону океана и на приличном расстоянии от берега остановился, выбрав не самую оживленную высоту – 2,5 километра.

Глядя на коричневый диск солнца сквозь затененные стекла, он внезапно вспомнил свой последний визит к Свете – тот, когда она предлагала ему пресловутый «болт». В памяти возникли ее растрепанная, склоненная к нему голова и ощущение прикосновения Светиных рук. Но словно пустота и какая-то призрачность ледяной полимерной пленкой обволакивали ее образ. И что теперь сможет растопить эту невидимую пленку, расплавить или сорвать ее? Чем дальше Милан увязал в паутине Шмидта, тем сильнее она старалась вытравить из него обычные человеческие эмоции.

Когда-нибудь он должен встретиться с тем человеком, что отдал приказ уничтожить Рауля. И тогда он, может быть, освободится от нравственного холода и вновь станет тем Эндьетой, что работал на комбинате и ничего не знал ни о каких взрывателях…

«Легендой» назывался командировочный лист для предъявления в мирском магазине запасных частей. Что нужно было делать в этой торговой точке, Милан так и не понял, тем более что городишко на берегу Насы оказался вовсе не конечным пунктом его маршрута. В понедельник же Милан должен был перебраться в Якатагу и сесть на челнок до Гаево. В файле сообщалось, что на его имя забронировано место 9s – то есть, согласно карте корабля, рядом с обшивкой. И тут-то начиналось самое интересное.

К тексту прилагалась схема разводки гравитационных контуров, которые пронизывали буквально весь корпус челнока. «Разрыв локального контура в любом из отсеков приведет к всплеску напряжения в цепи основного гравиблока, обеспечивающего общую устойчивость аэрокосма, – сообщал неведомый автор текста. – Вероятность выхода из строя основной цепи в результате плавления предохранителей – 94%. Резервный гравитационный контур включится в работу через 1 сек. Его следует разорвать в другом месте, спустя несколько минут. Потеря гравитационной составляющей схемы управления вынудит экипаж челнока произвести аварийную посадку с (в случае отсутствия необходимой площадки) отстыковкой пассажирского отсека».

«Ну и ну! – ошеломленно подумал Милан. – Зачем это надо «рвать» контур?» Очевидно, Дикси намерен взвалить на него очередную диверсионную задачу – учинить крушение аэрокосма. «И кто только планирует такие операции против конкурентов? – с ненавистью размышлял Милан. – Очевидно, Шмидт знает, что я наловчился проникать мыслью в механизмы. Ясно, от доброго доктора Максимова, не иначе».

Как ни странно, после беглого знакомства с документами возмущение и банальный ужас сменились живым интересом: получится или нет? Когда Милан уяснил, что опасности для пассажиров, собственно, никакой нет, злость его улеглась. Сгоряча Милан едва не полез в контуры собственного флаера, чтобы тут же поставить опыт на своей шкуре, но вовремя вспомнил историю «покупки» машины и направился в сторону дома. В присланном ему файле было порядочно информации. Но читать ее Милан пока не стал, отдавшись мечтаниям о собственной мощи. Сейчас он чувствовал нечто схожее с тем, что одолевало его на пути в подземелья: возбуждение, сопричастность чему-то тайному и порой разрушительному, попросту интерес к жизни.

Наши истоки

В краеведческом музее Мира 4 августа открылась выставка «Современное прикладное искусство восточного Эккарта». Экспонаты собраны в пять групп – «Искажение болью», «Неслышимые трели», «Птичий пух», «Эсхатологический экскурс» и «Донжон страсти». К открытию приурочены лекции по программе «Свет искусства древней Японии». Ничего удивительного, ведь большая часть первопоселенцев, осевших в восточном Эккарте, прибыла именно из «Страны восходящего солнца». Запланированы занятия по японской каллиграфии, сеанс распития сакэ, вечер поэзии и песни.

«Солнце в ветвях сакуры»

Благодаря ревизорскому паролю, которым его снабдил Дикси, Милан без труда отметил пребывание в филиале «Антипова», даже не заходя в него. И время выставил соответствующее, с 9 утра до полудня, чтобы никакая полицейская зараза не подкопалась. Дилижанс на Якатагу отправлялся в 4 часа, и оставшееся до рейса время следовало убить как можно незаметнее. Это значит – не потратить ни кроны и не влезть ни в одно здание, снабженное охранной системой.

В саквояж переместились карманный компьютер и телефон, а также комплект запасного белья и разные бытовые принадлежности, верные друзья всякого командировочного с начала времен. Новенький «Омуль», кажется, с пониманием щелкнул дверцей и прощально блеснул всеми своими сверхсовременными формами, когда Милан отошел от него на пару метров, остановившись в тени тополя на набережной. Повинуясь программе, машина поднялась на 20 метров, влилась в жидкий поток «сородичей» победнее и направилась на запад, чтобы занять место на муниципальной стоянке в Гаево. Там ей и предстояло дождаться хозяина.

Мир оказался так невелик, что на пешее ознакомление с ним у «туриста» ушло часа два. Одно– и двухэтажные коробки частных строений, приземистые нежилые дома однообразных желто-коричневых расцветок, застывшие ручейки тополиного пуха вдоль тротуаров, который никто не спешил убирать… Жара и как следствие общая неторопливость жизни навевали светлую грусть. Неспешно прогуливаясь по аллеям дендрологического парка, Милан скормил уткам половину своего походного завтрака и выучил названия едва ли не всех растений. Неподалеку от него, согласно карте, которую диверсант изучил по дороге, располагался местный краеведческий музей – единственное бесплатное «развлекательное» учреждение Мира, куда мог попасть совершенно любой гражданин, не рискуя подвергнуться досмотру.

– Вы на занятия по культуре? – тепло спросил его пожилой служитель на входе. Милан не растерялся и ответил, что хочет просто ознакомиться с экспозицией.

Тосковавшая от безделья девчонка-экскурсовод ухватилась за посетителя, как человек в пустыне за банку колы. И она нашла в нем благодарного слушателя. Между прочим Милан уяснил, что свое название город получил от какой-то древней космической станции, которая в незапамятные времена то ли взорвалась, то ли упала на один из земных городов.

– А вы откуда к нам? – Через час девушка выдохлась и позволила любопытству взять верх над должностной инструкцией.

– Из Валхаллы, – мягко улыбнулся гость города. У экскурсовода слегка округлились подведенные глазки.

Так или иначе, Милан садился в полупустой дилижанс в хорошем настроении. Еще в столице он тренировался проницать взором пластиковые панели, ненавязчиво «ощупывать» внутренним зрением электрические цепи и даже слегка нагревать их. Ему удалось заставить свой холодильник натужно взвыть и срочно понизить температуру еще на пять градусов, обманув термопару. Правда, ставить опыты на разрыв проводников Милан не счел необходимым – в конце концов, пассажирам будет лучше, если он не справится с задачей.

В Якатаге уже можно было немного потратиться, и чтобы скоротать час до аэрокосма, Милан забрел в припортовый ресторанчик. Официант живо напомнил ему старину Чуня, и поедая обычной вилкой манго с клейким рисом и кокосовый пудинг-желе (колобок суши с полусырыми ломтями кальмара и торчащими прутиками ламинарии восторга не вызвал и остался почти целым), диверсант вспоминал свои первые дни и недели в Валхалле, работу на китайца, учебу в колледже Св. Патрика… Но когда перед ним всплыл образ Светы, Милан вернулся на землю и стал просто рассматривать бескрайнее поле космопорта и суету электрокаров у ворот длинного склада. С высоты в 50 метров люди казались ему муравьями, отчего-то вставшими на задние лапки.

«Им хватит рассказов об аварийной посадке до пенсии», – утешал себя Милан.

Челнок оказался новеньким монстром серебристой расцветки класса РР, то есть он запросто мог совершить перелет между двумя планетами. Если бы в системе Эккарта действительно имелись другие небесные тела, пригодные для жизни. Это был фирменный рекламный ход «Локхида», не слишком расходящийся с правдой – ведь аэрокосм и в самом деле как бы покидал планету, оставляя под собой большую часть ее атмосферной оболочки. Конечно, обеспечить сотни людей всем необходимым для длительного путешествия в космосе челнок бы не смог, но вот команда вполне сумела бы выжить в нем два-три месяца.

В толпе из шестисот пассажиров Милан добрался к удаленному от главного здания порта терминалу. Но в отличие от большинства не влился в очередь к грузоприемнику, а сразу прошел к одной из свободных стоек личного досмотра. Его на мгновение пробила легкая нервная дрожь, однако Милан тотчас вывел на лицо дежурную улыбку и расслабился.

– Путешествуете налегке? – приветствовала его девушка в синей форме, приготовившая панель анализатора генетического кода. Милан кивнул и приложился к ней кончиками пальцев, почувствовал покалывание и убрал руку. Микрочастицы его кожи подверглись распылению на клетки и макромолекулы, выпариванию воды, Оже– и прочей спектрометрии, в которой Милан никогда не хотел разбираться.

– Господин Милан Хастич, для вас забронировано место 9s, – сообщила она.

Тем временем электрический контур в стойке совершил короткое колебательное движение, снимая с Милана значение его собственного магнитного поля. Поскольку при покупке билета все особенности организма Милана, зафиксированные медиками, отразились в журнале регистрации, проблем не возникло.

Девушка уже улыбалась сразу всему шумному семейству, подвалившему к стойке.

– Ведем себя тихо! – страдальчески указала куче разновеликих детишек массивная черная дама, вокруг которой они вились, словно бабочки вокруг лампы. Но дети продолжали нетерпеливо подпрыгивать, толкаться и вытягивать ручонки в сторону челнока, заслонившего своей тушей полнеба.

Милану позволили пройти на следующий этап, в один из множества миниатюрных боксов, где подвергли полному сканированию и его самого, и скудный багаж. Никаких бомб, пистолетов и баллонов с кислотой при нем, разумеется, не нашлось. Вскоре Милан влился в поток людей, нетерпеливо набивавшихся в каботажный дилижанс. Диверсант ввалился в дверь, и почти сразу первая партия отчалила от терминала. Поскрипывая изношенным корпусом и порой проваливаясь в безобидные воздушные ямки – над полем гулял сильный ветер – дилижанс причалил боком к стыковочному узлу, и пассажиры естественным порядком выстроились в очередь к лифтам.

Этот челнок был, судя по всему, более совершенной конструкции, чем нордстремский, на котором довелось полетать Милану в бытность Раулем. Или попросту более вместительным за счет повышенного диаметра корпуса.

– Пропустите вперед инвалидов и пассажиров с детьми! – серьезно заявил водитель машины.

Милан старался держаться незаметно, но все же не в стороне от общего потока: не хватало еще запомниться какому-нибудь наблюдательному хлыщу. Являя собой образец бывалого «пользователя» челноков, диверсант выглядел уверенно, хотя и волновался перед акцией.

– Приятного полета, – сказала ему девушка на входе.

Обитатели бизнес-класса, и Милан в том числе, рассаживались каждый по индивидуальным ячейкам, и это было чертовски приятно. Можно было даже снизить прозрачность пластиковых переборок до нуля и провести весь полет в полном одиночестве.

Аэрокосм заполнился пассажирами за сорок минут, и все это время Милан пытался отвлечься с помощью телевизора, перескакивая с программы на программу. В соседних ячейках расположились типы явно деловой наружности, они уже сосредоточенно щелкали по клавишам ноутбуков или диктовали в микрофоны разную умную чепуху. Поглядев на них, Милан окружил свою ячейку непрозрачным коконом.

– Уважаемые пассажиры, – завел бодрую песню компьютер. – Надеюсь, вы уже ознакомились с правилами, которые можно вызвать на экран нажатием соответствующей клавиши… Вы находитесь на борту аэрокосма корпорации «Локхид», совершающего перелет из Якатаги в Гаево. Общее время полета – 3 часа 12 минут, максимальная высота траектории – 342 километра. В пути вам будут предложены прохладительные напитки.

Тут же тело диверсанта наполнилось легкостью, и он ухватился за поручни кресла, чтобы не подскочить. Исправно работавший гравитационный контур снизил вес челнока до необходимого минимума, а потоки воздуха из сопел повлекли металлопластикового монстра в небо, подобно тому, как осенний ветер заставляет палые листья взлетать с тротуара. Когда организм Милана уже смирился с пониженной гравитацией и подавил рвотные позывы, плавно включился внутренний контур ячейки, и тело вновь обрело нормальный вес. «Черт, хоть бы предупреждали, – недовольно подумал он. – Эти челноки класса РР! Так и стравить недолго».

Диверсант извлек из сумки карманный компьютер, подключил его ко входу терминала и перевел выход сигнала на шлем. Нахлобучив его, он положил большой палец на трекбол в подлокотнике и был готов к работе. Он решил еще раз повторить план диверсии.

Электрические цепи, связывающие между собой все семь мощных гравиблоков челнока, обволакивали буквально весь корабль и отличались от прочих кабелей черным цветом оплетки. Возиться с любым из периферийных гравиблоков бы бессмысленно, поскольку его исключение из общей работы не заставит пилотов прибегнуть к эвакуации пассажиров. Вот если удастся вывести из схемы сразу два… Скажем, оба носовых. Тогда устойчивость корабля так пострадает, что путешественники быстро познают прелести аварийной посадки. Но так рисковать Милан не собирался, ведь тогда спасательному модулю придется падать только на парашюте. Разумеется, он раскроется и даже позволит совершить жестковатую, но штатную посадку. Но вдруг при этом внизу окажется какая-нибудь капитальная впадина в рельефе? Удержаться на ее крутых склонах без искусственной гравитации будет невозможно. Милан невольно вздрогнул и твердо решил ограничиться основным гравиблоком, который отвечал за положение центра масс корабля.

В 9 часов вечера аэрокосм достиг верхней точки траектории и находился в трехстах километрах от границы Заповедника. В течение ближайших пятнадцати минут Милан намеревался вывести из строя оба контура, питающих центральный гравиблок челнока – если, конечно, вся затея Дикси с обрывом таких толстых кабелей не потерпит крах. Только что окончилась автоматическая раздача напитков, и время для посещения туалета было выбрано идеально.

Он открыл дверцу в задней стенке своей ячейки и направился вдоль лифтовой шахты к центру судна. Ему повезло, туалетная кабинка, располагавшаяся ближе всего к гравитационному сердцу корабля, оказалась свободна. Рассеянный свет вспыхнул на потолочных панелях, диверсант тщательно проверил запор на двери и закрыл глаза.

Спустя пару секунд стальные нервы челнока стали проступать перед ним подобно паутине в лесу, освещенном вечерним солнцем. Только «пауков» в ней сидело намного больше. Глубоко багровые гравиблоки, идеально расставленные в узловых точках судна, соседствовали с двумя бледно-зелеными реакторами и несколькими голубенькими насосами, сейчас мертвыми по причине отсутствия атмосферы.

Милан сосредоточился, добившись повышенной яркости гравитационного контура, и выбрал нужный участок кабеля, который вел непосредственно от центрального гравиблока к одному из узлов в средней части корпуса и находился за двумя переборками от диверсанта. Короткий, всего метра два длиной участок, подчиняясь колебательному движению руки диверсанта, принялся скачками менять собственное электрическое сопротивление. Милан почувствовал себя человеком, сидящем в наполовину заполненной ванне с очень горячей водой – а волны, поднимаемые им, постепенно входят в резонанс и стараются захлестнуть его с головой. Он понял, что еще немного, и невидимая вода зальет ему нос, рот, уши и поглотит в себе, тут же превратившись в кислоту, но вдруг кто-то словно пробил в его «ванне» дыру. Все ее содержимое, подобно жидкому гелию из ведра, мгновенно выплеснулось через невидимое игольное отверстие, оставив диверсанта «мокрым» от или призрачного кипятка.

Качнувшись вместе с неожиданным рывком ячейки, он сел на крышку унитаза. Тело покрывала холодная испарина, руки, особенно та, которой он размахивал, неприятно подрагивали. Взглянув в зеркало, Милан не сразу узнал собственную, искаженную какой-то безумной гримасой физиономию. Разгладив ладонями лицевые мышцы, он пошумел водой и вновь сосредоточился, почувствовав, что его отпустило. Легкое, почти не требующее усилий сканирование внутренностей челнока сразу выявило разрыв контура в ближайшей к нему узловой точке. Вот только вместе с главным гравиблоком оказался отрезанным от цепи также один из боковых. Впрочем, резервный кабель уже исправно трудился, пропуская через себя сотни ампер. Полет продолжался как ни в чем не бывало.

Милан лишь хмыкнул и вышел из кабинки. По дороге к своей ячейке он постарался уловить какие-нибудь изменения в работе механизмов и поведении экипажа, но все было спокойно. Техники наверняка заметили сбой в гравитационной цепи, но никто не торопился пугать пассажиров предупреждениями. В соседней шахте мелькнула форма инженера, направлявшегося к покинутому Миланом сектору аэрокосма, и только. Неужели он собирался прямо на ходу восстанавливать цепь?

Диверсант взглянул на часы: 9.15. Челнок уже пересек границу Заповедника и еще 20 минут должен был лететь над самой, пожалуй, пустынной и дикой частью Эккарта. Милан рассчитывал «посадить» спасательный модуль в районе Санта-Клары, а капсулы с пассажирами экономического класса пусть разлетаются как хотят.

Когда он вернулся в свою ячейку, то был почти готов к новым «свершениям». Слабость в руках быстро проходила. Милан сверился с картой полета, затем на всякий случай переключился на канал новостей и выждал еще минут пять. «Пора, – решил он. – Простите, меня, ребята».

Сейчас цепи между носовыми и центральным гравиблоками находились даже ближе к нему – всего на расстоянии в метр. Чтобы не привлекать внимания следящих систем (не исключено, что безопасность челнока требует наличия камер в каждой ячейке) он просто выдвинул столик и сложил голову на согнутые руки, как будто устал, но отдохнуть решил всего минуту-другую, оттого и не настроил гравиполе.

Задача решалась проще, чем он предполагал. То ли опыта у диверсанта прибавилось, то ли резервный контур в этом месте корабля не отличался особой защищенностью, только уже через минуту показалось, что корпус челнока вздрогнул. Хотя на самом деле это сердце Милана словно подпрыгнуло к горлу. Тело рванулось вверх, грозя разорвать ремень безопасности, вектор гравитации несколько раз хаотически сменил направление, снижаясь по величине, и замер в горизонтальном положении.

– Уважаемые пассажиры! – раздался из интеркома очень спокойный и ласковый женский голос. – Просим извинения за причиненные неудобства. В течение нескольких минут функции гравиблока будут восстановлены.

Диверсант уперся ногами в окантовку экрана и панель схлопнувшегося столика и кое-как отщелкнул замок ремня. Кресло нависало над ним, будто на картине древнего сюрреалиста. Используя подлокотник как ступеньку, Милан открыл дверцу ячейки и выбрался на ее заднюю стенку, чтобы осмотреться.

– Черт побери, что происходит? – свирепо высказался сосед Милана, высунувший наружу растрепанную голову. Глаза его таращились словно у вареного омара. – А, сударь?

– Похоже, гравиблок накрылся, – пояснил диверсант.

– И что это значит? Мы свалимся в горах?

– Это вряд ли. Скорее в предгорьях.

Внезапно вновь ожила громкоговорящая связь, но на этот раз зазвучал не ласковый женский голос, а суровый и требовательный мужской.

– Вниманию пассажиров бизнес-класса! Всем оставаться в своих ячейках и приготовиться к приему детей из второго и третьего отсеков – в каждую ячейку не больше одного. Пассажиры экономического класса! Всем спокойно и без паники пройти в сектор индивидуальных спасательных капсул.

Гулкая тишина, последовавшая за этим сообщением, была взорвана десятками возмущенных и порой визгливых голосов. Милан против воли улыбнулся, услышав некоторые реплики вроде: «Все, на «Локхиде» больше не летаю!», и нырнул в ячейку. Между тем тот же человек из команды вещал дальше:

– …Разблокировать кресло командой на терминале…

Милан выполнил инструкции, для чего ему пришлось встать на колени и согнуться. В момент аварии сработал стопор, который и «заморозил» кресло. Вектор же гравитации стал нормальным, направленным к поверхности планеты. Видеть под ногами терминал, а перед носом – бывший потолок с плашками ламп было дико. Сила тяжести плавно уменьшилась: очевидно, по инструкции, с целью экономии топлива. Теперь в аэрокосме царила чистая, не искаженная аппаратурой гравитация Эккарта, пониженная из-за того, что пилоты уже начали управляемое падение.

Интерком тем временем успокоительно трепался о полной безопасности челнока. Все это Милан давно знал из документации. И то, что отстыковка спасательных модулей необходима для экономии топлива и снижения нагрузки на оставшиеся гравиблоки, и то, что нормальная посадка теперь невозможна, и прочие «ужасы». Не вслушиваясь в гипнотическую болтовню стюардессы, он включил карманный компьютер и аккуратно стер «легенду», пару раз записав на ее место системные файлы.

Тут снаружи раздался недовольный голос бизнесмена из соседней ячейки:

– Почему ко мне? Вокруг полно свободных мест, а у меня даже сесть негде!

Милан выглянул из ячейки и увидел знакомого мальчонку, который с хмурым видом держался за руку стюардессы. Из-за ее спины выглядывала девочка лет восьми. По лифтовой шахте сновали члены команды и техники, все они пристраивали детей или же утешали самых пугливых пассажиров.

– Эй, малыш, давай сюда, – сказал диверсант.

– Спасибо, сэр, – вымученно улыбнулась девушка и подтолкнула парнишку в спину. Тот мрачно забрался в ячейку и сел на полу, прислонившись к стене и поджав ноги.

– Скоро отстыковка? – спросил Милан у пробегавшего мимо техника.

– Ждите объявления, – отмахнулся тот.

Мальчишка уже освоился и даже включил терминал, что-то отыскивая в Интернете.

– А я тебя помню, – сказал диверсант. – У вас такая большая воспитательница.

– Тетя Сара… – пробормотал парень. – Черт возьми, все игрушки пришлось бросить. Когда теперь они ко мне вернутся? Пока в Кисангани привезут, мне уже обратно пора будет ехать.

– Зато какое приключение, – утешил его Милан. – Представляешь, как все пацаны в школе обзавидуются.

Мальчик повеселел, покосился на хозяина ячейки и вывел на экран наружный пейзаж. Там было красиво: закатное солнце освещало уже только вершины гор МКС, а все, что находилось между ними – ущелья и пропасти, набитые острые камнями – растворилось в полной черноте. Далекие облака на севере пузырились оранжевым. По краям зрительного поля вспыхивали и гасли яркие точки, быстро пропадавшие позади; Милан догадался, что это капсулы со спасенными из 2-го и 3-го отсеков.

Челнок на глазах приближался к земле, но впереди, к счастью, уже просматривались предгорья с их пологими склонами. Точнее, они угадывались, поскольку иззубренные конусы скал сглаживались и сходили на нет. Но долго любоваться пейзажем им не позволили.

– Всем пассажирам немедленно пристегнуть ремни! Проверка аккумуляторов закончена, через минуту будет произведено отделение 1-го отсека от корпуса. Температура воздуха в районе Санта-Клары 16°С. Ввиду разрыва связи с реактором судна и с целью экономии заряда батарей будут отключены освещение, обогрев, аудио– и видеосвязь, другие избыточные контуры. Просьба сохранять полное спокойствие! Спасательная службы Северного и Западного округов оповещены об аварии и уже готовы оказать нам любую помощь… Пассажиры экономического класса, сохраняйте полное спокойствие! Индивидуальные спасательные капсулы рассчитаны на вес пассажира до двухсот килограммов, их количество…

Интерком отключился, как и экран терминала – изображение мигнуло и съежилось в быстро растаявшую точку.

– Ну, давай сюда, – сказал Милан, подхватил мальчишку и усадил его себе на колено. Пристегнув ремень безопасности, он устроился поудобнее, и сразу же корпус челнока вздрогнул: 1-й отсек отвалился от него и начал собственное падение.

Свет погас, и в ячейке воцарилась глубокая тьма, разбавленная такой оглушительной тишиной, что невесомость, упавшая следом, спустя секунду, была воспринята телом как счастливое избавление от полного небытия. Милан слышал лишь прерывистое, сдавленное дыхание своего малолетнего попутчика. Скоро он догадался, что из его глотки вырываются такие же точно звуки. Внезапно кресло под ними стало раскачиваться, и диверсант догадался, что оставшийся в носовой рубке пилот пытается вытянуть отсек на двух гравиблоках, до конца используя энергию аккумуляторов. Ячейка скрипнула, принимая на себя реальную силу тяжести Эккарта.

– Уф, – выдохнул Милан и пошевелил окаменевшими руками и шеей.

– Что это? – прошептал парень. – Мы уже приземлились?

– Парашют раскрылся… Скоро будем на месте.

Так и вышло, вот только место оказалось не самым удачным. Сначала раздался протяжный скрежет, как будто обшивку терзала тысяча фрез, затем кресло рванулось вперед, едва не сорвавшись с кронштейна. Милан больно ударился коленом о невидимую лампу и разбил ее в пластиковое крошево. Парнишка крякнул, удушаемый ремнем, и тоже во что-то врезался, но лишь застонал сквозь зубы.

Внезапно весь отсек стал заваливаться на бок, все внутри Милана замерло от ужаса, а мальчик все-таки не сдержался и вскрикнул. «Сейчас сорвемся!» – промелькнуло у Милана в голове, такой же темной и гулкой, как ячейка. Но невесомость не наступила, а значит, склон попался не отвесный. Все более ускоряясь, верх и низ стали меняться местами, ноги Милана, которые он упер в бывший потолок, разбив при этом еще один плафон, разъезжались. Мальчишка, стиснутый его левой рукой, наверное, давно задохнулся, но ослабить хватку диверсант не мог – мышцы попросту не слушались его.

Наконец чудовищный удар в бок катящегося отсека резко прервал его движение вниз по склону. Пару раз подпрыгнув и со скрежетом вильнув на камнях, аппарат как будто облегченно выдохнул и замер с небольшим креном от нормальной ориентации.

– Приехали, – пробормотал Милан и отпустил попутчика. – Нам еще повезло, что не висим головой вниз. Эй, ты жив?

– Лучше бы я полетел в капсуле, – недовольно буркнул парень и спрыгнул. – Ты меня чуть не раздавил, дядя. Ну, свет у нас будет или нет?

– Не думаю. Кажется, я разбил все лампы.

– Вот черт. Слушай, у меня в волосах какие-то острые крошки. Ну что, идем?

Интерком несколько раз пискнул, будто собирался выдать нечто руководящее, и заткнулся. Похоже, аудиосвязь пострадала не меньше освещения. Вообще, если в отсеке и осталось что-то исправное, Милан воспринял бы этот факт как чудо. Он медленно отцепился от жалобно пискнувшего кресла, отодвинул его вбок и нащупал ручку двери. Та, к счастью, не сломалась, и в следующее мгновение в ячейку проник слабый, мечущийся свет, а вслед за ним и голос кого-то из команды.

– Господа пассажиры, поздравляем с удачной посадкой! Пожалуйста, проходите по шахте к кормовой части отсека. – Слова отскакивали от покореженных стен и возвращались, создавая какую-то космическую полифонию. – Сейчас силами экипажа будет развернут полевой госпиталь, все нуждающиеся в помощи… – Человек удалился, и слова стали неразличимы. Кое-где в стенах слабо вспыхнули аварийные светильники, тревожно мерцая красным. Дверцы стали со скрипом открываться, из них показывались встрепанные головы, некоторые издавали гневные звуки или стоны.

– Я так и знал, что все это плохо кончится, – заявил бизнесмен-сосед. Он выбрался из своей ячейки и критически осмотрел костюм. – Эй, где там оказывают медпомощь? У меня серьезная травма колена!

– Пойдем, малыш, – сказал Милан в темноту ячейки, поймал ладошку мальчика и вытянул его наружу. – Скоро тут будет не протолкнуться.

Походы в горах

Переходы от приюта к приюту в горах МКС оставляют фантастические впечатления от близости с чудесной и неповторимой природой Эккарта. Департамент туризма Северного округа и Санта-Кларский туристический Союз предлагают горные избушки для ночлега. Они различны по величине и имеют двухместные или многоместные комнаты. Как правило, до избушек можно добраться пешком. Они могут быть с обслуживающим персоналом или без такового.

e-mail: info@tourist.ecc, сайт: www.tourist.ecc

Первыми на место катастрофы прибыли журналисты «Санта-Кларских ведомостей». Моментально развернув на каменистом склоне осветительные приборы и панорамные камеры, они внедрились в разрозненные ряды бывших пассажиров и стали пытать их вопросами.

– Когда вы заметили что-то необычное? – К Милану подскочила верткая девушка с надписью «СКВ» на кепке. Сделав знак оператору, который поспешал за ней с портативной камерой, на ходу целясь объективом, она ласково уставилась на диверсанта.

– К черту, – буркнул тот и поспешно отвернулся.

– Но ваше лицо появится в новостях! – обиделась девица. Милан и не подумал ответить. Не хватало еще, чтобы Лодзински случайно увидел репортаж и стал выискивать связь между своим «подозреваемым» и крушением челнока. И что такого уж особенного находят в нем газетчики?

Вскоре за первой волной журналистов нахлынула и вторая, в сопровождении спасателей и медиков из Гаево. Они прибыли на скоростных флаерах, раздали всем желающим теплые одеяла и остывшие хот-доги и принялись оказывать людям первую помощь.

– Сохраняйте спокойствие! – заявил в мегафон какой-то коренастый тип мужественной наружности. – Дилижансы должны прибыть в течение часа!

Суета никак не утихала. Милан в меру сил старался не усугублять ее, молча пристроившись за покатым валуном на краю одеяла. С одной стороны от него сидела пожилая женщина и сокрушенно бормотала что-то себе под нос, то и дело потирая многочисленные ушибы. С другой бугрилась невнятная куча стальных строп и сверхпрочной парашютной ткани – какой-то запасливый кретин попытался отделить кусок снаряжения от 1-го отсека, на котором оно было намотано, утянул все это на несколько метров от обшивки да так и бросил.

Саквояж, разумеется, Милан вынес с собой, да и остальные пассажиры наверняка не рискнули доверить свои пожитки случаю.

– Спасибо, мсье, – раздалось над ухом у Милана. Тот недоуменно обернулся и увидел возвышающуюся над собой негритянку. Белки ее глаз отблескивали в свете фонарей, расставленных спасателями по периметру временного лагеря. – Миша рассказал мне о том, как вы уберегли его от травмы.

– Ах, это вы, – кисло улыбнулся диверсант. Он уже начал дремать, хотя сделать это в таком шуме было трудно. Окрестная живность, наверное, вообще покинула горы на многие километры вокруг. – Чепуха. А я думал, вас сбросили в капсуле.

– Так и было. Я в самом конце очереди была. Моя капсула совсем рядом упала, я смогла немного управлять ей.

Благодарная толстуха растворилась во мраке какого-то распадка, а телефон Милана внезапно издал тихую трель, едва не потерявшуюся в гвалте.

– Да, – отозвался он.

– Только что передали в новостях, – сокрушенно сказал Дикси. – Сочувствую! Ты не очень пострадал?

– Отделался легким испугом, – хмыкнул Милан.

– Да, представляю… Я бы поседел от страха, наверное. Когда будешь в Гаево?

– Скоро обещают дилижанс. Если попаду на него, то часа в два по валхалльскому времени. В Гаево будет полночь.

– Ладно, устраивайся в хорошую гостиницу, а в десять утра примешь почту. Поступили новые распоряжения от руководства компании, так что подключишься к нашим коллегам из Западного округа.

Но на первый дилижанс Милан, разумеется, не попал. Пробиться сквозь плотный строй женщин, детей и стариков было невозможно, не пройдя по их головам. К тому же подоспели первые спасенные на индивидуальных капсулах, которых споро собирали по всем горным щелям.

Улететь в Гаево удалось только в час ночи, причем в такой тесноте, что Милан спал стоя, плотно сжатый со всех сторон.

Первые километры космоса

5 августа в Новаторе (Северный округ, Петровский район) увековечена память замечательного ученого, основоположника (наряду с другими) космонавтики Ю.В. Кондратюка. Ему поставлен памятник на новой улице, которая отныне будет носить название «ул. Шаргея». Еще будучи студентом Политехнического института (Санкт-Петербург, Земля), А.И. Шаргей (это первое имя ученого) написал труд, в котором приводился расчет оптимального маршрута с Земли на Луну.

«Первопоселенец Эккарта»

Утром, в номере гостиницы, Милан включил местный канал новостей. Гаевские дикторы опять взахлеб повествовали о крушении челнока в северо-западных предгорьях МКС – на экране мелькали ободранные куски обшивки, жилы кабелей, развороченная кабина пилотов (оказывается, она приняла на себя серьезный удар), штабеля пустых капсул, готовых к отправке грузовиком (сверкая лейблом «Боинг GA», он нахально крутился над поцарапанной надписью «Локхид»). Напоследок самый пострадавший пассажир гордо поведал о том, как у него порвался ремень безопасности и он в результате вывихнул руку.

«Да, морального ущерба на миллионы, – мрачно решил диверсант. – И материального на десятки миллионов, если не на сотни. Если меня уличат, из кутузки выйду к пенсии. Но будь я на месте парней из «Локхида», заподозрил бы «Боинг». Уж очень их тягач светится, чисто рекламный ролик».

К концу легкого завтрака, состоявшего из рыбной пиццы и сока, он знал о катастрофе все. Милан выключил телевизор, принял максимовскую пилюлю (одну из трех последних) и пересел к терминалу. Письмо уже ждало его, помаргивая конвертиком в почтовом ящике. Милан подключил в терминалу свой карманный компьютер и перекинул послание на него: все равно прочитать этот файл без декодера было невозможно.

Это был довольно объемистый пакет, начиненный голограммами, цветными блоками текста и прочими красивостями. А содержание его ввергло Милана в кратковременный ступор, и при этом показалось, будто кондиционер в номере стал работать раза в три мощнее. На минутку откинувшись в кресле, Милан сделал несколько глубоких вздохов, но одолеть волнение не смог – да это было и невозможно. Ведь речь в новом задании шла о нем самом!

Открывала файл красочная голограмма Рауля Эндьеты. Рядом с ней располагалось десятка два фраз с биографическими данными, которые Милан прочитал с глубоко ностальгическим чувством. Затем было написано: «Руководствуясь неясными, но деструктивными мотивами, периодически устанавливал в двигательные отсеки флаеров устаревших моделей пиропатроны, начиненные тротилом. Способы их подрыва неизвестны. По предположениям экспертов, они срабатывали при определенной, редко встречающейся комбинации электромагнитных полей».

«Вот оно как, – с нервной усмешкой подумал Милан. – Этот Рауль – просто маньяк какой-то, ей-богу. А с «полями»-то как ловко управлялся».

«Вступив в сговор с неизвестным, передвигавшимся по Эккарту на флаере модели «Боинг-Пандора» (зарегистрированном на компанию «Русское поле»), Эндьета выкрал из офиса ремонтной станции-66 рабочий журнал, после чего несколько дней скрывался от сотрудников корпорации. Был схвачен по анонимному звонку в Буфарике, в здании, арендуемом компанией «Русское поле» под филиал. После вынесения приговора (6 месяцев) заключен в тюрьму Северного округа. Его «компаньону» удалось затаиться, и до 13 апреля о нем не было слышно. Обнаружить «Пандору» не удалось – скорее всего, она была перерегистрирована под другим номером. Поиск в открытых источниках информации и сверка спутниковых снимков с имеющимися в ПУЭ результата не дали, попытки внедрения агента в службу кадров «Русского поля» или вербовки сотрудника этой компании окончились провалом. Учитывая репутацию указанной фирмы, наиболее вероятно предположения о том, что противник в действительности не является ее сотрудником, а использовал юридическое лицо в качестве платного прикрытия».

Милан читал текст словно детектив, только интересовал он его гораздо больше, потому что одним из действующих лиц был он сам. Мнение антиповского аналитика заставило его в очередной раз удивиться хваткости русского.

«13 апреля на электронный адрес директора Технического департамента корпорации пришло личное письмо (с обратным адресом одной из общественных станций Валхаллы) от неизвестного, по предположению являющегося тем же лицом, чье вмешательство позволило Р. Эндьете скрыться от преследования. Не исключено, что он же приложил руку к заключению напарника в тюрьму, чтобы единолично завладеть так называемыми «доказательствами» причастности руководства департамента к авариям устаревших моделей флаеров».

– Да уж! – не выдержал Милан. – Если это не доказательство, то что же?

И ткнул пальцем во вполне подробные и красочные срезы голограмм, пришпиленные к файлу, словно за его спиной стоял кто-то недоверчивый. На картинках имелись пиропатрон и брусок тротила. Углубляли впечатление несколько подробных справок уважаемых и известных экспертов, работавших независимо от государственных компаний, чье заключение было пригодно для использования в суде. К их услугам частенько прибегали адвокаты.

Неведомый наймит Шмидта писал далее: «В течение апреля-мая состоялся обмен редкими письмами между Службой безопасности «Антипова» и шантажистом, причем последний сообщал адрес своего терминала (всегда в общественном месте) за минуту до отправки ему почты, а сразу после ее получения исчезал. Обнаружение неизвестного затруднялось также тем, что он случайным образом менял машины и города, откуда звонил, никогда не пользуясь дилижансами или аэрокосмом».

«Да, Вешкин хитрый парень, – признал Милан. – И все-таки он долго с ними возится».

«Оттягивать время, срывая предыдущие договоренности и высказывая разнообразные сомнения, удавалось до 19 июня, когда в корпорацию пришла голограмма опечатанного нотариусом флаера марки «Кондор», в двигательном отсеке которого якобы находится установленный Р. Эндьетой пиропатрон. Эта машина, по словам шантажиста, находилась на консервации с момента покупки и также могла быть использована в качестве решающего аргумента в суде. Письмо сопровождала угроза в недельный срок передать имеющиеся материалы в ПУЭ и СМИ, подконтрольные аэрокосмическим фирмам-конкурентам.

Учитывая раздражение шантажиста и его неуловимость, было принято решение перечислить на временный анонимный счет в АО «Банк-Глобализация» часть требуемой суммы – 1 млн. крон».

Милан прочитал, что после трансакции счет был моментально закрыт, и всякое упоминание о нем на сервере банка безжалостно стерто. Эта услуга стоила, конечно, немало, но Иван не давал врагам шансов, сознавая их могущество. Так происходило уже семь раз, причем противник постоянно менял фактическое место, из которого управлял счетом – уж это-то удавалось проследить с помощью перехвата спутникового сигнала. Вот только успеть к нему за 10–15 минут было практически невозможно.

Директор потерял терпение. Департамент нес серьезные финансовые потери, причем все сомневались, что неуловимый шантажист прекратит тянуть из корпорации деньги, заполучив свои 10 миллионов.

Милан прервался и стал прохаживаться по комнатам, порой останавливаясь перед окнами и невидяще рассматривая темный океан, плескавшийся в сотне метров ниже. Документ, переданный ему, составили в таком духе, будто войну с Вешкиным вел весь «Антипов» целиком. То есть якобы практика вывода из строя флаеров была утверждена на заседании совета директоров или где-то там еще, на таком же официальном уровне. Но ведь это было невозможно! Хоть протоколы всех совещаний и не поступали в СМИ, ознакомиться с ними могли многие сотрудники корпорации и любой офицер полиции, которому бы это поручили. Значит, в заговоре участвовала короткая цепочка лиц от исполнителей до генерального директора, и каждый из этих людей обладал всей властью на своем уровне управления – скажем, Шмидт отдавал приказ на установку пиропатронов, а глава Финансового департамента перечислял деньги за операцию. Гнусный механизм, незримо присосавшийся к телу корпорации, приносил неплохой доход, вынуждая потребителей выбирать новые модели машин.

Разве придет кому-нибудь в голову дикая мысль, что производитель продукции сам же, своими руками чернит ее? Технический департамент «Антипова» поведал СМИ, что принципиальный недостаток схемы прежних моделей устранен, и те, кто все еще летает на старье, должны быть готовы к аварии. То есть никто ни в чем не виноват.

Милан достал из холодильника банку «Черного елея» и вернулся к терминалу. У него была всего одна, вполне приземленная задача – вывести всю аферу из тени. О вешкинских 40% он уже давно старался не думать. По сути это были очень грязные деньги, вытянутые одним ублюдком из группы других.

Ему предписывалось явиться к 16.00 по конкретному адресу и влиться в команду профессионалов, призванную обезвредить настырного шантажиста. В конце файла имелась приписка, сделанная лично Дикси: «Поздравляю с успешно проведенной операцией! Я распорядился зачесть тебе еще 30% кредита. Сейчас ты подключаешься к нашему самому сложному в текущий момент делу, и если тебе удастся внести в его реализацию хоть какой-то позитивный вклад, можешь считать «Омуль» своим. Это не считая 15% агентских от тех денег, что мы «выгребем» из объекта А (так мы тут обзываем между собой главную для корпорации угрозу, по традиции). Будешь работать под руководством нашего специалиста по телекоммуникациям, его зовут Семен. Все, что относится к Интернету, любая электроника и мирная техника – его область. Напарником у тебя будет наш сотрудник по имени Гюнтер, на нем все оружие и непосредственный боевой контакт с объектом А. Если вы его обнаружите, конечно. Ладно, держись, парень, я на тебя рассчитываю. Западный округ, по прогнозам наших аналитиков – самый перспективный, то есть враг, скорее всего, должен проявить себя именно здесь. Можешь считать Запад нашей передовой линией обороны, ясно? Не подкачай».

6.42. Места для установки видеокамер определяются при комиссионном обследовании учреждения банка и включаются в задание на техническое проектирование (монтаж) системы охраны и наблюдения (СОН). Устанавливать видеокамеры в местах хранения и операций с ценностями запрещается.

6.43. Система контроля доступа (СКД) должна обеспечивать идентификацию личности по различным признакам (личному фрагменту генетического кода, системам допуска типа рука-ключ в паре с полным генокодом и т.п.). СКД должна обеспечивать проход через центральный шлюз, тамбур-шлюзы и лифт-холлы.

«Требования к оборудованию учреждений Центрального Банка Эккарта инженерно-техническими средствами охраны»

Сменив пропыленную в Якатаге и предгорьях МКС одежду на новую, выбранную в Интернет-магазине и полученную спустя пять минут в приемник окна, Милан вышел «в город». Диверсант подумал, что всего в полутора тысячах километрах к северо-востоку отсюда, среди холмов лежит родной Эль-Фернандо. Но появляться там раньше 20-х чисел августа было никак нельзя, да и некогда.

Согласно карте, 32-я улица обрывалась рядом с набережной 16, а нужный дом стоял всего в сотне шагов от берега. Двигаясь пешком по безлюдной набережной, Милан разглядывал гаевские строения и удивлялся, как он мог считать этот город крупным культурным и торговым центром Эккарта. Вроде бы все тут напоминало Валхаллу – и тянущиеся ввысь небоскребы, и шумные цеппелины, и рой машин на всех уровнях воздушного движения, и узкие наземные дороги, продуваемые ветрами с океана. Но нет, отчего-то чувствовалось, что по площади этот город раз в десять меньше Валхаллы, и за ближайшим домом откроется вид на холмы и местную речушку, названия которой Милан не запомнил. А ведь всего полгода назад переселиться в Гаево было для Милана венцом его туманных жизненных планов.

В просвет между домами он увидел даже знакомое из путеводителей здание Университета, тут же его мысли перескочили на Розу, и Милан с некоторым усилием вернул их в настоящее.

На 32-ю улицу он свернул через полчаса (расстояния здесь оказались все-таки побольше, чем могло показаться на карте), миновав мрачное угловое здание, на котором горели округлые слова «Гаевский подшипник». Подгоняемый ветром в спину, Милан толкнул крутящуюся дверь – в ее пазах скрипнул песок – и вошел в мрачноватый холл, совершенно пустой. В этом довольно старом с виду и лишенном боковых посадочных площадок здании, по-видимому, арендовали площади самые мелкие и бедные компании. Разболтанный лифт с поцарапанными панелями нехотя привез его на восемнадцатый этаж и выпустил в пыльный коридор с десятком дверей.

Возле одной из них со скромной табличкой «Гаевская компания спутниковых телефонов и беспроводной связи» Милан и остановился, без всякого удивления заметив на косяке прорезь сканера, а над головой – объектив видеокамеры. Он подмигнул в глазок и провел по сканеру кредиткой. На его часах было 15.25. Несколько секунд все оставалась по-прежнему, и Милан подумывал уже надавить кнопку интеркома, как дверь бесшумно, с бронированной тяжестью отъехала в сторону.

В помещении, густо заставленном разнообразной техникой, находился только один человек. Это был полноватый, лысеющий гражданин непримечательной наружности с клочковатой бородкой, в неброской и словно домашней одежде. Кожа его помятого лица выглядела какой-то серой, нездоровой – вероятно, оттого, что он безвылазно торчал в этом логове.

– Проходите, сэр, – покинув крутящееся кресло, сказал он. – Я ждал вас.

– Милан, – представился гость.

– Да, знаю. А я Семен, оператор всего этого механического мусора. – Он широко взмахнул рукой, затем прошел в «хозяйственный» уголок помещения, за стеллаж с аппаратурой, и сдвинул покрывало с дивана, напоследок включив электрический чайник. Рядом с ним, на усыпанной крошками газете, стояла банка с очень дорогим импортным кофе. – Полагаю, вас уже ознакомили с заданием? Хотя бы в общих чертах?

– В самых общих, – кивнул Милан и сел на краю дивана, рядом с окном. Из кондиционера под потолком с легким шипением просачивался прохладный воздух. Не дождавшись реплики хозяина, диверсант продолжал: – Я только не понял, как мы можем обезвредить объект А, если он возникает случайно, на несколько минут, и тут же исчезает? Кстати, мы только в Гаево будем его ждать?

– Не только здесь, друг. Наша зона – часть Западного и Северного округов. Юг контролируется из Брахмапура. Под моими спутниками – десяток городов и поселков, из них самые крупные – Гаево, Санта-Клара, Эль-Фернандо и Алмаз. Как только объект проявит себя, мы передадим команду ближайшей к нему бригаде, а та уж приступит к делу.

Кажется, Семен не испытывал подлинной гордости за размах своей следящей сети, однако старался внушить ее новому сотруднику. Но вместо нее Милан почувствовал, что мечтает приложиться кулаком к самодовольной и рыхлой физиономии Семена, сминая пористый нос и вялую челюсть в один кровавый фарш. Ведь именно из-за этого человека, скорее всего, Милан с Розой едва не пробили пожарную башню своим флаером.

– Каковы будут мои функции? – мирно поинтересовался он.

– Технические диверсии, разумеется. Я еще в прошлом месяце подал заявку в головной офис, поскольку наш прежний сотрудник… Впрочем, дело прошлое и секретное. А пока будешь ждать. Ученые головы в Форт-Нуэво просчитали, что в следующий раз объект А проявится до конца августа, в нашей зоне. Ты отвечаешь за аппаратную сторону его нейтрализации, Гюнтер – за… фактическую, скажем так. Короче говоря, ты становишься третьим членом нашей сплоченной команды профессионалов. У тебя настоящий талант по части разной механики, верно? А я вот все больше с информационными сетями и прочим барахлом развлекаюсь.

Он протянул гостю чашку с кофе, и тот с некоторым трепетом принюхался к аромату. Как землянам удается вытравить из порошка вкус химии? Эта доза напитка стоила, пожалуй, часового заработка механика, каким недавно был Милан, а то и больше.

– Я взгляну на твое хозяйство? – спросил он. – Ты, наверное, можешь увидеть и отследить любого в стране!

– Ну, загнул, – усмехнулся Семен. – Насчет страны ты хватил через край, отсюда нельзя получить доступ ко всем полицейским, гидрографическим, метео– и прочим спутникам. Смотри.

Они обошли стеллаж и небрежно застеленный диван. Хозяин принялся увлеченно демонстрировать многочисленные мониторы, на большую часть из которых транслировалось изображение поверхности Эккарта с нескольких полицейских спутников. Те непрерывно фиксировали электромагнитное поле над планетой. Помимо чисто визуального наблюдения, в строго ограниченной географически зоне фиксировались все операции, производимые посредством спутников – трансакции денег, сделки с недвижимостью, регистрация юридических документов. То есть все то, что подлежало обязательному занесению в реестры Архивной службы Эккарта. Такая вот необременительная, автоматическая, не стоящая никому ни единой кроны повинность и позволяет отслеживать все и всех в Эккарте.

Милан лишь краем уха слышал о существовании этой малозаметной организации, но оказалось, что именно к ее данным обращается ПУЭ во всех сложных случаях. Информация архивариусов считается бесспорной и доказательной в любом суде, потому что исказить ее невозможно – многократная защита и ежедневный сброс зашифрованных и упакованных данных на независимый носитель фактически исключают диверсию.

– Можно избежать полного контроля, – пояснял Семен, – если не пользоваться кредиткой, не таращиться на облака и летать не на собственном флаере, а на нелегально арендованном или корпоративном. И ходить только по лесам и горам, где нет камер. Тогда сам черт не отыщет тебя в Эккарте.

Вторая часть всей наличной техники отводилась под системы наземных коммуникаций – Интернет в пределах районов, локальные сети предприятий, муниципальные терминалы, установленные в квартирах горожан, а также контроль за видеокамерами и микрофонами, встроенными в охранные комплексы. Следить одновременно за всеми, конечно, было невозможно, а вот получить мгновенный информационный срез всей системы, чтобы определить местонахождение конкретного человека – вполне. Особая программа позволяла фиксировать передвижение и действия огромного количества интересных Семену или его хозяевам людей.

– Послушай, – заметил Милан. Допив кофе, он с сожалением вертел чашку в руке. – Но ведь это все нелегально!

– Полиции можно, а нам нельзя? – осклабился Семен.

– У них законы, инструкции…

– У нас тоже есть свои секретные инструкции, – утешил его оператор. – Как, по-твоему, бороться с врагами корпорации без мощной технической поддержки? Да и с ней не всегда получается! Вон, полюбуйся на объект А! Фигурально выражаясь, конечно. Вся мощь полицейской машины Эккарта у нас на службе, и что? Но мы достанем его, ручаюсь! И ты поможешь расправиться с ним, дружище.

Семен разгорячился и даже ненадолго вернул румянец на свои бледные щеки. Размахивая рукой с такой же пустой чашкой, как у гостя, он едва не снес стеллаж и тогда лишь опомнился.

– Все-таки я не понимаю, как такую бурную деятельность еще не прикрыли, – высказался Милан. – Столько новейшей техники, потребление энергии наверняка сумасшедшее, да еще постоянный приток данных со всех спутников! И никто не интересуется, что за паук раскинул тут свою сеть?

– Представь себе, нет, – хитро ощерился оператор. – Во-первых, у нас в подвале свой реактор, и сколько мы просаживаем плутония, никому не интересно. А во вторых, часть аппаратуры обслуживает в автоматическом режиме местную телефонную сеть. Через нее, кстати, и пролезаем в спутниковые системы… У нас лицензия, понял? Ладно, парень, ты меня и так порядочно отвлек, мне еще сегодня данные по движению флаеров фильтровать…

Милан не понял, чем именно собрался заниматься Семен, но переспрашивать не стал. Если ему пока предоставляют полную свободу, что ж – надо воспользоваться ей, пока Хастич жив. Хотелось бы, конечно, закончить дело до того, как Эндьета радостно «покинет» нордстремскую тюрьму.

– Есть у меня одна мыслишка по поводу объекта А, – равнодушно произнес Милан. – В смысле, как можно заставить его появиться в нужном месте в нужное время, чтобы не ждать бог весть сколько и непонятно где.

– Неужели? – хмыкнул Семен.

– Точно. Мне нужна копия рабочего журнала сервис-центра 66 за период с октября 46-го по февраль 47-го включительно. И коды всех машин, которые исчезли со спутниковых радаров с января по 19 июня текущего года. Сможешь сделать?

Оператор кивнул, но промолчал – видимо, не сомневался, что «Антипов» никогда не нанял бы дилетанта и Хастич, если будет необходимо, сам все расскажет. А может, ему действительно некогда было поддерживать разговор с новичком. Лишь взглянув на часы и мельком, как-то в сторону усмехнувшись, будто Милан его позабавил, Семен проговорил:

– Подходи завтра утром, такие крупные массивы информации лучше скачивать по ночам. Сортировкой, полагаю, займешься сам? Ведь это ты поставил задачу… Свободный терминал всегда к твоим услугам… Кстати, не желаешь познакомиться с сотрудником по имени Гюнтер? – Он опять скривил подвижные губы, словно гостя мог ожидать какой-то выдающийся сюрприз. – Бери служебную машину и слетай в забегаловку на южной окраине, называется «Белая афалина». Только загони потом флаер обратно, по программе парковки. Может, застанешь… А я пока отправлю по телефону твой портрет, чтобы не разминулись.

Наследие предков

Заключенным гаевской колонии, давно известной своими либеральными нравами, с некоторых пор больше не дают сахара. Тюремное начальство обнаружило, что они регулярно использовали этот продукт для получения нелицензированного спиртного напитка. Как показало служебное расследование, этот экзотический способ получения спиртного внедрили в колонии потомки первопоселенцев – выходцев из России (Земля).

«Культура Эккарта»

«Белая афалина» располагалась на крыше старого портового пакгауза, и в первый момент Милан слегка растерялся: единственным посетителем была женщина. Она сидела на самом краю, вполоборота к морю, и посматривала по сторонам. Завидев диверсанта, она махнула ему рукой.

Вблизи выяснилось, что женщина эта не так женственна, как казалось издалека – жесткая, резко очерченная физиономия, стальной прищур глаз и короткая стрижка, вдобавок под майкой ощущались рельефные мускулы. Груди вообще почти не было заметно, зато одежда соответствовала обстановке. Спортивная тридцатилетняя дама на отдыхе. Не хватает только кавалера, и Милан восполнил недостаток, развалившись на стуле напротив нее.

– Мадам Гюнтер? – небрежно поинтересовался он.

– Полностью – Магда Гюнтер. Это если без фамилии, но ими у нас пользоваться не принято. Глупо как-то. Кстати, можно звать меня просто Магда… А ты выглядишь лучше, чем на голограмме.

– А ты вообще женского пола, – сказал он. – Это что у вас, дежурный розыгрыш такой?

Она хрипло рассмеялась и сделала знак официанту, который давно ожидал чего-то подобного и моментально возник за спиной Милана. Тот выбрал хот-дог с картошкой и бутылку «Черного елея», а специалистка по оружию – полную тарелку какой-то малосимпатичной, но калорийной синтетики и чай.

– Уж и не знаю, кто это придумал, – сказала Магда. – Тип, который был в нашей команде до тебя, в первый раз едва челюсть не потерял, когда меня увидел. Сперва кичился, вопросы с подколами задавал, скорострельность там, дальность прицельной стрельбы и прочую чушь. Ну, я помалкивала, конечно, не его это собачье дело, оружием интересоваться. А потом достал, слетала с ним на островок в пятистах километрах отсюда. Постреляли по банкам из разного оружия. С тех пор и заткнулся.

– А где он сейчас?

– Пулю схлопотал, бедняга. Не от меня, конечно… Впрочем, все это уже история. А впереди у нас немало славных дел, верно, приятель?

– Точно. Если не подстрелят раньше времени, как того парня, – согласился Милан. «Не знаю, как ты, – подумал он. – А Хастича скоро не станет. Так что дело у нас только одно, да и то если повезет. Или не повезет». – А что, насчет пострелять по банкам – неплохая затея. Как думаешь, на том островке еще остались целые или стоит запастись новой партией?

– Веселый ты парень, – улыбнулась Магда, но остатки грусти еще мелькали в ее белесых, совершенно не подведенных тушью глазах.

Вообще она демонстративно не использовала ни капли косметики. Милану порой доводилось встречать таких женщин, которые полагали, что и выглядеть, и пахнуть они должны так, как предписано природой. В душ они наведывались дважды на дню.

– Хорошо, будь по-твоему, – согласилась Магда.

Милан подозвал официанта и расплатился, а затем отправил казенный флаер по парковочной программе и пересел к напарнице. Называть ее девушкой он не решался даже в мыслях – в каждом ее движении сквозила уверенность и сила взрослой, физически тренированной женщины. Милан довольно быстро понял, что она и в самом деле старше его по меньшей мере на несколько лет.

Машина у нее была не самой современной, но вполне надежной моделью «Боинга».

– Милан, – сказала Магда через несколько минут молчаливого полета. – Хочу спросить тебя одну штуку, да вот не знаю, как ты на это посмотришь… Точнее, не одну, а целых две.

– Валяй, – легко согласился диверсант.

– Ты гей?

– С чего ты взяла? – опешил Милан. – Нет, я из другой социокультурной категории граждан.

– Тьфу, какую чепуху говоришь, – рассмеялась Магда, но заметно было, что ей приятен ответ попутчика. По правде говоря, сам Милан подозревал в ней лесбиянку, а потому ее вопрос несколько озадачил его и сбил с толку. – Ты что, социологии учился? Или, может быть, культуре? Ни за что не поверю, что технарь вроде тебя мог закончить подобный курс.

– И правильно не веришь…

Она некоторое время помолчала, и Милан уже было решил, что все ее вопросы исчерпаны, как она поинтересовалась:

– Это твоя работа?

– Какая? – насторожился Милан.

– Челнок… Я имею ввиду, ты прилетел на нем? Нет, не так. Ты причастен к аварии?

Милан задумался, не зная, стоит ли отвечать, а если стоит, то что сказать – правду или ложь. Магда, похоже, истолковала его молчание по-своему.

– Слушай, вообще-то у нас друг от друга секретов нет. Но я и так вижу, что это ты, иначе бы сразу сказал «нет». – Она еще помолчала, затем без всякой улыбки пристально взглянула Милану в глаза, наклонив голову к штурвалу. И он прочитал в них самое глубокое уважение, на какое только мог рассчитывать со стороны этой искушенной в «антиповских» операциях женщины. – С такими сильными ребятами мне еще не приходилось работать.

«Вы все тут сумасшедшие, – подумал Милан. – Это надо же, в диверсии разглядеть подвиг». В то же время он не мог не гордится своим даром.

Островок показался через двадцать минут быстрого движения. Был он полностью гол, скалист и неприветлив, так что залетные туристы его избегали. В сотне километров южнее лежал куда более привлекательный архипелаг, облюбованный местными эндемиками – шестилапыми черепахами и желтоспинными пингвинами. Туристы резонно предпочитали развитую инфраструктуру «окультуренных» островов, а не скучную скалу посреди океана.

Кое-как приткнув флаер на обрывистой кромке, Магда пошарила под сиденьем и вынула импульсник с оптическим прицелом и свежую батарею. Она отвинтила оптику и сложила ее на приборную панель.

– Можно взглянуть? – вежливо поинтересовался Милан.

– Отчего же нет? – усмехнулась она. – Только не рассчитывай, что у тебя будет такой же. Каждому свое. Эта штучка называется «Ригель».

Милан ухватился одновременно за рукоятку и за короткое термостойкое цевье – так, насколько он мог понять из видео, держали оружие на Земле все наемники и простые солдаты. Мощная электромагнитная катушка ощутимо оттягивала руки вниз.

– Сбоку переключатель типа огня, – пояснила Магда, словно проводя урок в полицейской академии. – Можно лупить когерентным светом мегаваттной мощности, расход энергии максимальный, так что хватит ненадолго. Зато дальность поражения тоже приличная, до километра. Дополнительно предусмотрено снижение частоты излучения и его интенсивности, это еще два верньера с буковками «F» и «I». Можно, конечно, менять диапазон поражающего излучения плавно, с их помощью, но это идиотизм. Следует использовать другой тумблер с буквой «D». У него двойная блокировка, чтобы не изменил положение случайно.

– И какие еще типы тут заложены?

– Можно поджарить кусок тела противника словно в микроволновке. Этот вариант хорошо применять, когда хочешь сварить клиенту мозги. А можно ласково «погладить» его волнами в диапазоне от 20 килогерц до 2 МГц. Иногда этот режим приносит неплохой результат – скажем, напрочь сбивает настройку электроники или даже ломает ее, если расстояние до объекта невелико. Увы, «Ригель» при этом светится на всех радарах, как нефтяной факел в безлунную ночь.

Милан с уважением подкинул оружие на ладонях.

– Эй, поосторожней, – встревожилась Магда.

– А нас не засекут с орбиты? – спросил Милан.

– Не дрейфь, все спутники в округе под контролем Семена. Даже те, которые управляют пассажирским транспортом во время посадки челнока. Я когда-то давно попросила его подправить траекторию обзора, и теперь этот остров не виден ни на одном вонючем мониторе.

Вслед за Магдой Милан спустился в довольно глубокую расселину в скалах, длинную и прямую. У одного ее края, на крупном плоском валуне, валялись оплавленные жестяные банки, однако под камнем нашелся и пяток целых. «Посуда», пострадавшая во время предыдущего стрелкового развлечения, имела самые разные повреждения. Но Милан обратил внимание на те, в которых было только по две аккуратных дырки – фабричная, для отсасывания напитка, и приобретенная – на противоположном торце банки.

– Интересно, как это получено? – спросил он, показывая один из таких экспонатов Магде. Она в это время расставляла четыре банки на валуне, причем две поставила вертикально, а две уложила на бок.

– А вот как. – Она кивнула на лежачую мишень. – Попадаешь лучом в дырку с одной стороны, получаешь вторую дырку с другой. Это упражнение №2. Первое – просто попасть в цель. Годится?

– Отчего нет? Ты же специалист по оружию.

Впрочем, Милан всерьез сомневался, что у него получится поразить жестянку. Магда остановилась от валуна на расстоянии метров двадцать и с вежливой улыбкой протянула «Ригель» напарнику. Ему потребовалось три выстрела, чтобы снести первую цель. Хорошо еще, что он не зацепил случайно ту банку, которая предназначалась для упражнения №2.

Смущенный, Милан вернул оружие Магде.

– Не тушуйся, парень, – улыбнулась она. – Это слишком сложное оружие для новичка. Ты раньше из чего стрелял? – Она легко вскинула «Ригель», коротко прицелилась и снесла свою банку.

– Из «Ламы», – проговорил диверсант.

– Надо же, какая древность, – удивилась она и вторым выстрелом сбила и другую мишень. – Я и не знала, что они еще сохранились. Это же вроде старое мексиканское оружие? Черт, или испанское… Не помню, давно про него читала.

За здоровьем вскачь

6 августа при стечении публики в Гаево началось строительство первого в Западном округе Центра лечебной верховой езды. Он создается при конно-спортивной школе Гаево. Дело в том, что в округе на учете медиков состоит 18 детей, больных церебральным параличом. Т.н. «верховая езда» («верхом» означает сидя на спине лошади) – эффективный метод лечения многих болезней опорно-двигательного аппарата.

«Гаевский рыбак»

Милан заехал в офис «Гаевской компании спутниковых телефонов и беспроводной связи» утром, как и договорился с Семеном. Ровно в десять тридцать – он подозревал, что этот технарь возится со своими любезными спутниками по ночам, а потому и просыпается поздно. Ждать до 11-ти у Милана не хватило терпения.

– Ну как, познакомился с Магдой? – хмыкнул Семен. Он широко зевал и не расставался с огромной кружкой, в которой плескался кофе. – Можешь не отвечать, когда ее флаер пропал с экранов, я сразу понял, что она повезла тебя на остров. В одиночку она на этой скале уже давно не появляется.

– Ты и сам там бывал?

– Нет, спасибо. Мое оружие – Интернет и спутниковые системы.

Милан огляделся, натыкаясь взглядом на стойки с мониторами и прочей аппаратурой, и задал вопрос, который еще вчера созрел в нем:

– А ты правда можешь управлять спутником, который передает навигационные сигналы на планету? В смысле, перехватить управление флаером, так чтобы водитель не мог ничего сделать?

– Это далеко не самое сложное, парень. Гораздо труднее сдернуть с места какой-нибудь строительный спутник и овладеть его манипуляторами. Видишь ли, многие сателлиты не поддаются прямым командам с полицейских и правительственных терминалов. Когда нам необходимо блокировать сигнал, который они передают своим хозяевам, приходится действовать грубыми методами.

– Например, запускать метеориты или создавать электромагнитные помехи?

– А ты хорошо соображаешь в технике. Да, помехи отлично работают, когда спутник на солнечной стороне. А вот в тени приходится привлекать камушки, чтобы не подставиться самому. В сумме с неожиданной атакой на средства защиты (с полицейского сателлита) они дают неплохой эффект. Главное во всех таких случаях – кратковременность воздействия, чтобы полиция не успела отследить всю управляющую цепь сигналов и не схватила нас за… руки. То есть могла смело обозвать диверсию простой случайностью, сбоем техники, игрой природных полей. А почему ты заинтересовался этой проблемой, дружище?

– Так, для общего развития, – криво улыбнулся Милан.

Он взял диск, подготовленный для него Семеном, и занял одно из свободных мест. Отключив сигнал экологического спутника, техник предоставил Милану ресурсы вычислительной сети и занялся своими делами. Диверсант открыл пакет с данными и увидел два списка – короткий, из двух сотен номеров, и длинный, в котором значилось несколько тысяч исчезнувших машин.

Милан запустил программу сравнения и спустя минуту уже имел всего три номера.

– Помощь не нужна? – спросил Семен.

– Пожалуй, – ответил Милан. – Подключайся со своего терминала и проверь судьбу каждой из трех машин.

Техник вывел на свой монитор результат, полученный Миланом, и стал сноровисто копаться в сервере ДВС. Вскоре полная информация на первый флаер была готова: тот был продан по остаточной стоимости «Антипову» и разобран на якатагском заводе корпорации. Видимо, владелец внял-таки пропагандистскому нажиму и поменял устаревшую модель на более современную.

– Я еще вчера понял твою мысль, приятель, – скептически произнес Семен. – Ты хочешь вычислить, какая из машин представлена шантажистом на голограмме, верно? В таком случае стоило бы ввести еще одно ограничение – на модель. Только все это чепуха!

– Почему же?

– Во первых, ты не можешь быть уверен, что враг завербовал одного только Эндьету, забыв о других механиках «Антипова» по всей стране. Ведь голограмма флаера пришла нам спустя долгое время после того, как эту мексиканскую сволочь упекли в тюрьму. Ладно, пусть Эндьета был первым, кто подкинул ему пиропатрон. Но это еще ничего не доказывает. – Он устало покачал головой и продолжал, сочувственно поглядев на окаменевшего Хастича: – Мы все это уже проделывали, но так ничего и не нашли. Все проданные и законсервированные в этом году «Кондоры» чисты, словно межгалактическое пространство. Проверен был каждый. То есть абсолютно все без исключения. Уж и не знаю, скольких сил это стоило нашему подразделению.

Милан еще раз взглянул на экран. Он почти не сомневался, что одна из этих машин – «Кондор» Клаудио Пальдини из Алмаза – содержит в себе его собственную взрывоопасную начинку.

– Значит, проверены были все? И эти три – тоже?

– Естественно! – воскликнул Семен. – Ладно, я сделаю это для тебя. Только потом ты никогда не будешь присваивать себе моих функций, договорились?

Вскоре результат был готов. Еще одна машина также подверглась анализу, а вот последняя, хоть и не поменяла владельца, в конце февраля перебралась на новое место постоянной парковки. Да там и осела, словно ее владелец забыл о своей собственности.

– Ничего особенного, – пожал плечами техник. – Такое случается нередко. Сотни случаев по стране за один месяц! Тем более этот идиот Пальдини на другой же день купил себе новую модель. Ему просто лень избавиться от своей старой машины!

– Ты так убежден в этом? А что, если проследить за движением денег на счетах Пальдини? Откуда у него средства для замены флаера? От кого он получил их?

Озабоченный Семен вновь вошел в Интернет, на этот раз внедряясь в сеть налогового Департамента Эккарта. «Черт, засветимся ведь, – бормотал он, но работу не прекращал. – Нельзя так долго копаться в правительственных базах… Вот! Опять трансакция с временного счета…» Он откинулся на стуле и поспешно выбрался из опасного места. Причем физиономия его была постной и несколько вытянутой.

– Надо бы заглянуть в Архивную Службу, – медленно, словно нехотя сказал он. – Нет ли где доверенности на управление этой машинкой. Вот гад, неужели и здесь надул? Ты же читал его поганое письмо, а, Хастич? – Семен распалился, маскируя яростью недоумение и растерянность. – Там же ясно сказано, что он купил флаер! Нет, каков гад! Не могу поверить! Неужели он оформил передачу денег как дарение?! – бушевал Семен. – Ты прав, Милан, в твоем подходе может содержаться здравое зерно. Сам доложишь хозяину или это сделать мне? Надо бы порадовать старика Дикси.

– Давай поступим по-другому, – ответил диверсант. – Ты проделаешь то же самое для всех сервис-центров своего округа, немного расширив диапазон дат. Тогда у нас будет полный список подозреваемых.

– Возиться целую неделю! – опешил техник. – За это время объект А может выставить нам очередной счет.

– Но ведь он все равно никуда не уйдет от нас, верно? Раз он уверен, что его машинка в безопасности, то и явиться к ней может смело, ничего не опасаясь. Тут-то мы его и прихватим.

– А за каким чертом ему навещать кусок железа? Кому вообще он может понадобиться?

– Посмотрим, – прищурился Милан. – Может, и найдем для него повод. Например, угон главного аргумента в шантаже…

Буйство стихий

Мощный тайфун пролетел ранним утром 7 августа над западным побережьем Эккарта. К счастью, он задел ближайший к эпицентру катаклизма поселок, Алмаз, только своим краем. Но даже этот «краешек» причинил местным жителям немалый вред – разрушено два ветхих сборных домика на окраине, повалено три дерева, затоплено 16 га сельскохозяйственных угодий. Все эти неурядицы выбили из колеи жизнь десяти человек. Примерный экономический ущерб от тайфуна составил 60 тыс. крон (стоимость нового жилья).

«Гаевский рыбак»

Магда решила приехать в Алмаз на сутки позже Милана, так что у него было в запасе время. Встретиться с Вешкиным вряд ли получится, но подготовиться к этому можно успеть. Главное – сообразить, как скрыться от всевидящего Семена. Тот, впрочем, сейчас увлечен трудоемким делом, составляет список всех машин, похожих на ту, которую «вычислил» Милан. Это бестолковое занятие должно отнять у него несколько суток. А небольшая операция в Алмазе, как убедил его диверсант, носит чисто пробный и тренировочный характер.

Алмаз был одним из тех же мелких городков первых лет освоения Эккарта, что и Эль-Фернандо. Иными словами, вся его история уложилась в первые пять-десять лет колонизации, когда первопоселенцам приходилось полагаться на источники сырья. Отсюда и звучное название городка. С тех пор, конечно, утекло так много воды, что потребность в природных алмазах успела свестись к нулю, а экономическое значение поселка приблизилось к нему. Разве что МКС пока давали его бюджету хоть какую-то прибыль, снабжая впечатлениями туристов. Хотя горы в Западном Эккарте, в общем, не отличались особой красотой – так, нагромождения скал со снеговыми верхушками, не более.

Милан снял номер в единственной гостинице, что стояла на берегу, обратив к воде окна лучших апартаментов. Все необходимые в работе и так полюбившиеся ему приборы типа антирадара он оставил в «Омуле», с собой же таскал только две кредитки – свою и еще одну специальную, полицейскую. Милан получил ее под расписку в офисе «Гаевской компании». Оружия у него вообще не было – все-таки Магда собиралась прибыть в Алмаз и лично обезопасить операцию. Пока же у диверсанта было около суток, чтобы связаться с Вешкиным и прямо сказать ему: «Какого черта ты вытворяешь? Почему бы не сдать Шмидта и его ребят в полицию? Тебя вот-вот вычислят». И, может быть, «Где мои деньги?»

Согласно схеме Семена, «Кондор» с пиропатроном находился на полностью автоматизированной стоянке в здании бывшего дока, который уже лет тридцать не использовался по назначению. Проникнуть туда мог только владелец припаркованной там машины или человек, оплативший место – контроль на входе был жестким. Но только не для Милана. Вооруженный универсальной кредиткой с нулем на счете, зато с полицейским кодом, он спокойно поднялся на третий этаж почти пустого здания, не обращая никакого внимания на редких посетителей стоянки. Никто не должен был удивиться, что в руке у него компьютер, с которым он постоянно сверяется: подумаешь, человек не видел свою машину долгое время и забыл, где оставил ее.

Нужная ему машина, покрытая слоем пыли, стояла у стены, между оконными панелями, и тускло отражала косой свет. Стараясь не оглядываться и не тормозить, Милан медленно провел кантом кредитки по замку и с облегчением услышал ответный щелчок. Так и должно было быть, и все же диверсанту еще не верилось, что он стоит у той самой машины, что служит таким неотразимым аргументом в шантаже русского.

Внутри флаера висел затхлый дух древности, как будто машину только что откопали археологи. А на водительском месте лежал лист бумаги с написанными от руки словами: «Привет, Рауль! Зря ты не оставил это дело. Отправь для меня сообщение на муниципальный сервер Монте-Люсии, лучше прямо отсюда. Надеюсь, за тобой никто не следит? Будь осторожен!»

Милан залез во флаер и захлопнул дверцу, подняв легкое облачко едкой пыли. В голове не было ни единой мысли.

Бортовые цепи ожили мгновенно, стоило лишь коснуться клавиши компьютера. «Вешкину от старого друга, – отстучал он на клавиатуре. – Ну, и где мои 4 млн.? Плюс компенсация за моральные страдания, а это очень немало». Остальные вопросы Милан решил оставить для личной встречи. Ответ пришел через минуту – очевидно, все новые объявления на монте-люсийском сервере отслеживались по заявке Вешкина. «Встретимся в Кисангани. Свяжись со мной таким же способом, когда будешь там».

Ощущение реальности постепенно вернулось к Милану – для этого потребовалось минут десять. Все это время он неподвижно просидел внутри флаера, бессмысленно наблюдая за передвижениями редких посетителей стоянки через подернутые пылью экраны. Выбор, в общем-то, был невелик. Или навести «антиповцев» на Вешкина, чтобы те покончили с ним, или все-таки получить от него ответы на все вопросы. Может быть, выручив при этом свою долю от 10 миллионов крон. Неужели русский так уверен, что «Рауль» не привезет в Кисангани толпу «антиповских» боевиков? Ведь он наверняка знает, что его бывший напарник сейчас снова работает на корпорацию.

Внезапно раздалась трель телефона.

– Милан? – спросил голос Семена. – Подключи камеру. – Разъем телефона с хрустом вошел в грязный порт бортового компьютера, и на переднем экране вспыхнула мрачная физиономия техника. – Объект А только что потребовал перекачать ему остаток суммы. Похоже, мы опоздали…

– Вряд ли он отстанет от «Антипова», – пробормотал Милан. – Слишком легко даются ему деньги.

– Будем надеяться, – пожал плечами Семен. – Ладно, начальству виднее. Я доложил Дикси о твоих догадках, и он распорядился довести дело до конца. Может, удастся вычислить этого урода через машину. А как у тебя с этим флаером? Разобрался?

– Да, конечно, – улыбнулся Милан. – Ты был прав, это другая машина. Или не другая, но тогда он попросту морочил вам головы и никакого заминированного аппарата не существует.

– Нет, это уж слишком, – возмутился Семен. – Не думай об этом, пусть у аналитиков и психологов мозги трещат. Мы с тобой по технической части, и точка. Значит, Магду можно в Алмаз не гонять?

– Точно.

– Ладно, я с ней свяжусь.

Семен рассеянно кивнул и отключился. Милан понял, что все складывается хорошо и у него есть достаточно времени, чтобы встретиться с Иваном.

Диверсант выбрался из машины и задумчиво уставился на капот, будто размышляя, стоит ли открывать его. На самом деле он рассматривал мелкую, почти незаметную пластинку с магнитным кодом, наклеенную сбоку, прямо на зазор. Забраться в двигатель, не повредив ее, было нельзя даже с помощью полицейской карточки. Сигнал через бортовой компьютер тотчас метнется в пространство, нотариус аннулирует договор и поведает об этом Вешкину. Ну и что с того? Летать на потенциальной бомбе Милану совсем не хотелось. Он открыл капот и разворошил пучок световодов, отыскивая «подарок» из прошлого. Точно, тот словно клещ впился в один из проводов, и диверсант осторожно отогнул ногтем жестяные лапки, вынимая пиропатрон на свет.

Он отыскал в салоне пустую сигаретную пачку – временное узилище для находки. Глядишь, она еще и пригодится…

Еще минут двадцать у него ушло на то, чтобы влезть в программное обеспечение флаера и полностью расстроить опознавательную систему. Вместо зашитого в постоянную память сигнала, который передается на спутники ДВС, он направил на антенну нечто похожее, но отличное в нескольких знаках. Теперь этого флаера как бы не существовало, но Милан не боялся мгновенного разоблачения – ДВС неповоротлива, и ловить его примутся нескоро. Ворота на выходе безропотно пропустили «Антипов», попросту не зная, что еще делать с незарегистрированной машиной.

Диверсант влился в редкое воздушное движение городка, затем погонял на приличной высоте, чтобы проверить системы флаера, и вскоре вернулся в гостиницу. Нужно было забрать вещи и снаряжение.

– Извините, сэр, – остановила его девушка в гостиничной униформе, когда Милан возвращался на крышу. Она вежливо улыбалась, сидя за конторкой. – Наш компьютер не может опознать вашу машину. Вызвать вам механика, пока не поступил запрос из дорожной службы?

– Извините, у меня мало времени. – Милан с сокрушенной физиономией наклонился к ней. – Спасибо, я сам загляну на ремонтную станцию, как только освобожусь.

Вид под угрозой вымирания

В последнее время участились случаи гибели ежей в Западном округе на почве пьянства. Дело в том, что садоводы Алмаза придумали выставлять на ночь блюдца с пивом, чтобы в них тонули слизняки. Однако пронырливые колючие зверьки быстро обнаруживают «приманку», выпивают пиво и падают тут же, становясь беззащитной мишенью для хищников, например ворон. А ведь ежи-эндемики находятся под защитой природоохранных организаций!

«Первопоселенец Эккарта»

Топлива Милан не жалел, а потому установил скорость флаера максимальной. Дорога должна была занять часов пять – внизу так и мелькали острые верхушки гор МКС. Рассматривать их было скучно, и диверсант только раз отвлекся от раздумий и вперил взор в экран нижнего обзора. В это время флаер миновал вторую вершину Эккарта – пик Стугаци высотой 9753 м. Его гордый профиль проплыл в двадцати километрах южнее.

«Не хотел бы я здесь свалиться», – решил Милан. На тысячи километров вокруг не было ни единого поселения – сплошные скалы, укрытые толстым слоем векового снега и льда. Дико, зато безумно красиво. Даже вездесущие туристы сюда еще не добрались.

Система жизнеобеспечения флаера работала на полную мощность, поддерживая в салоне нормальные температуру и плотность воздуха.

В Кисангани он прибыл уже под вечер, часов в пять. В последнее время Милану так часто приходилось перемещаться по стране, что он попросту утомился отыскивать отличия между захолустными поселками Эккарта. Единственное, что хоть как-то, да и то ненадолго отвлекло диверсанта от механического продвижения вдоль собственной жизненной линии – далекое воспоминание времен Эль-Фернандо: кажется, в Кисангани проживал один из братьев Розы Перес.

Рабочий день уже закончился, и повсюду вразнобой звучала музыка с резкими, нервными ритмами. Рекламные цеппелины тоже сияли бортами, летучие рестораны полнились людьми, в основном чернокожими, небо буравили лихачи на потрепанных машинах, речушка под названием Союз (приток Насы) и бассейны на крышах пенились от блестящих тел… Короче говоря, до Милана никому дела не было. Он плотно закусил в недорогом ресторане, зависшем над шпилем мэрии, и посадил машину на парковой стоянке, под вековой секвойей. Во время пути он скинул на пустую супер-карточку тысячу крон и теперь мог гулять открыто, не опасаясь разоблачить себя.

«Вешкин, черт побери! – отстучал он, вернувшись во флаер. – Я тут».

«Отлично, браток, – вскоре отозвался русский. – В 19.30 будь в старом железнодорожном терминале рядом с южным доком. Выстави маячковый сигнал радиусом 100 метров, последовательности…» Дальше шел короткий ряд символов.

«Чтобы ты прикончил меня на расстоянии?»

«Я мог бы сделать это еще в феврале, кретин. Тебе деньги нужны или нет? И посматривай по сторонам».

«Сам не проколись, шантажист чертов».

С этим общением через удаленный сервер не поймешь, где он может находиться. Милан прикинул было отмеренное до встречи время, взглянул на карту и грубо вычислил, что Иван может торчать в Джотто, Ифравене, Мире или даже Якатаге – смотря какая у него модель флаера, скоростная или не очень. Но тут хронометр на башне мэрии отстучал семь ударов, и диверсант зло чертыхнулся. Никогда не хватает пяти минут, чтобы перевести все часы на автономное управление со спутника.

Здесь же другой часовой пояс! Осталось всего 29 минут.

Промышленная территория на южной оконечности Кисангани, когда-то полная жизни, сейчас выглядела мертвой. То есть примерно такой же, как постройки марганцевого комбината, наполовину разрушенные временем. Здесь было даже еще хуже – климат не позволял конструкциям долго сопротивляться коррозии. Косое вечернее солнце, превращавшее арматурную вязь в некий сюрреалистический пейзаж, как-то вдруг размылось набежавшими тучами, и Милан вспомнил о прогнозе. В это время года центральные районы Эккарта подвергались нашествию ливней – влажные восточные ветры, спотыкаясь о предгорья МКС, проливали тут свою водную начинку.

Заметив с воздуха несколько железнодорожных путей, что исчезали под дырявой крышей терминала, Милан снизился и на минимальной высоте, затрудняя работу радара, преодолел последнюю сотню метров до зияющего сумраком входа. Пару раз бампер машины едва не зацепил какие-то проржавелые цистерны, но обошлось – иначе грохот поднялся бы несусветный.

Приткнув флаер на относительно ровную площадку между стеной терминала и облупившимся вагоном, он ступил на сорняковую пустошь. Тишина обнадеживала.

Милан достал пиропатрон, подбросил его на ладони и быстро откинул капот. Взрыватель лег на один из жизненно важных световодов словно влитой, обхватив его подобно тому, как паук обнимает лапками обездвиженную жертву. Затем он поправил на голове антенны теплового антирадара, покосился на индикатор заряда батареи и вошел под своды терминала. Милан опасался, что тут будет пусто, однако потайные места для игры в прятки имелись в изобилии. Не считая четырех отличных цистерн и платформ, навеки застывших на путях ржавыми тушами, можно было опознать несколько оттянутых вглубь кранов, штабелей пластиковых ящиков, нелепых катушек с кручеными обрывками световодов и прочего непонятного хлама.

Диверсант цепко огляделся и скользнул за мощную станину с домкратом – на нем сохранилось два траверса и длинный манипулятор с разбитыми датчиками. Теперь в терминале никого «не было». На часах было 19.26.

Спустя три минуты со стороны второго входа раздались смелые шаги, и добродушный голос проговорил:

– Не стоит прятаться, Милан. Я видел, как ты вошел сюда.

Это был Вешкин, как всегда элегантный и подтянутый. Кажется, он выглядел даже более парадно, чем обычно – невзирая на жару, Иван обрядился в костюм черно-белых тонов и помахивал внушительной тростью. Милан видел такие только в исторических фильмах. Его лакированные штиблеты смотрелись рядом с кучей мусора, как новенький «Омуль» на свалке механизмов.

– Напрасно ты взял мою машину, – укорил русский. – Да еще сделал ее объектом охоты для ДВС.

– Она не твоя. К тому же ты отстегнул на нее мои деньги, – ответил Милан. Раз маскировка не удалась, он сдернул с головы антенны антирадара и затолкал их в карман брюк. Чувствовал он себя довольно глупо.

– Согласен, – легко сказал Вешкин и пошел навстречу диверсанту.

Тот наконец-то расслабился и уже не так опасался Ивана. И тем не менее остался на месте, готовый в любую секунду броситься под прикрытие сломанного домкрата. Вешкин остановился в нескольких метрах от Милана и огляделся, как будто оценивая обстановку. Но в терминале было все так же тихо, лишь поскрипывала каменная крошка под подошвами собеседников, когда они переступали с ноги на ногу.

– Ты узнал мое имя через Кэти?

– Я расскажу тебе об этом, но позже. Если будет необходимость, конечно. Кстати, карточка, которой ты пользуешься в последнее время, зарегистрирована в ПУЭ, ее передвижение отслеживается. Так же как и временный владелец, впрочем. Может быть, ты слышал о полицейских спутниках?

«Черт!» – мысленно выругался Милан. Действительно, он как-то упустил из виду, в стране идет кампания общественности, борющейся за запрет этих специальных кредиток с нулевым кодом допуска. Совладав с собой, Милан спросил:

– Если я что-то понимаю, ты готов поделиться со мной деньгами?

– А зачем? – осклабился Иван. – Как ты можешь заставить меня?

– Я знаю, кто ты, я могу показать боссу твою голограмму и голосовой спектр. Найти тебя не составит труда, – уверенно солгал Милан. – В нашем распоряжении ресурсы Полицейского управления. И тогда ты потеряешь все, а не только мои сорок… нет, пятьдесят процентов. Я совсем забыл о безрадостных неделях в тюрьме. Они дорого стоят.

– Так уж и неделях… Что ж, придется тебя пристрелить, – заявил Иван, но вынуть оружие почему-то не торопился. Может быть, у него ничего и не было, но в этом Милан сомневался. Не такой это был человек. – А ведь когда-то мы были одной командой, помнишь? Что с тобой стало, дружище? Ты переметнулся на сторону «Антипова»?

– Ты сам вынудил меня сделать это, когда сдал властям в Буфарике.

– Ладно, дело прошлое… Как говорили в старых фильмах, ты слишком много знаешь.

Нет, все шло неправильно – разве за кронами прилетел сюда Милан? Почему он вместо действительно важного поднял эту меркантильную тему? Надо было как-то сломать течение встречи, но нужные слова не приходили ему в голову.

– Стоит мне подать сигнал на спутник, и в офис Шмидта отправится пакет со всей информацией, – криво улыбнулся Милан. – Моя смерть будет означать и твою тоже.

Все это было неправдой. Вешкин, однако, об этом не знал, продолжая улыбаться. Так, словно участвовал в любительской постановке, и сейчас по сценарию ему полагалось изобразить добродушного, довольного собой типа. На несколько секунд в помещении терминала наступила полная тишина, и вдруг со стороны выхода раздались шаги еще одного человека.

– Стойте на месте и не двигайтесь!

Милан пораженно узнал голос Магды. Тут же вслед за ней возникли еще три человека, и каждый нес в руках что-то явно смертоносное.

– Фу, как банально, – проговорил Вешкин и медленно обернулся.

– Кажется, я приказала не двигаться, – сварливо заметила Магда.

– Но ведь я должен видеть того, кто говорит со мной.

– Для разговоров нет времени. – В сопровождении незнакомых Милану чернокожих громил она чеканно приблизилась к русскому и достала из-за пояса «Ригель», тут же уперев дуло в живот противнику. – Сейчас вы оба пройдете за нами в машину. Без всяких дискуссий.

– Я не против, – мгновенно согласился Вешкин, и Магда хмуро взглянула на Милана, словно ожидая подобных слов и от него.

– Идем, – пожал плечами тот.

Тут один из негров ухватился за трость Ивана и рывком отнял ее у русского.

– А вдруг у тебя тут ствол, – хохотнул он. Вешкин заметно помрачнел, но ничего не ответил на это и молча последовал перед другим боевиком, который не преминул ткнуть его прикладом между лопаток.

Милан ожидал от русского какой-нибудь дерзкой реплики, но тот умно промолчал. Их вывели из терминала и тут же обыскали, отняв кредитки. Оружия при Вешкине действительно не оказалось, и Магда презрительно фыркнула, окинув русского насмешливым взглядом.

За одной из цистерн обнаружился сверкающий «Локхид-Олимпия». На водительском месте восседал еще один тип, на этот раз белый, и покачивал ногой в тяжелом ботинке. На коленях у него лежал короткоствольный импульсник. Пятый боевик оставался в салоне, посматривая через бойницу бокового стекла.

– Без единого выстрела! – восхитился водитель.

Двое громил отправились к машинам пленников, и вскоре вся троица аппаратов направлялась на юг от Кисангани. Внизу мелькнули полуразрушенные строения дока, окраинные домишки бедноты, потянулась извилистая ленточка Союза.

«Что они с нами сделают? – подумал Милан. – Неужели все пропало? Почему Иван так спокоен, будто летит в гости?» Он не хотел себе в этом признаваться, но сейчас, как и полгода назад, рассчитывал только на русского. Именно Вешкин когда-то вырвал Рауля из лап «антиповцев» и самой смерти, уведя из Эль-Фернандо. Только он сейчас мог извлечь из рукава карту, которая разом обратит тухлую ситуацию в выигрышную. Но Вешкин молчал, рассеянно глядя на боковой экран. Наверное, он рассчитывал на появление полиции, продолжавшей следить за владельцем супер-карточки. «Только бы он не просчитался», – подумал Милан.

Напротив пленников сидело два боевика со взведенным оружием. По их свирепым рожам было ясно, что им ничего не стоит прострелить врагу не только ногу, но и живот.

На стеклах обзорных экранов появились размытые, срезанные встречным ветром «огромные» капли: проникая в углубления для мини-камер, дождь оставлял по себе лишь смутную пелену водяной пленки. Зато прозрачные стекла «Олимпии» покрылись полноценными, густыми мокрыми полосами. Страж внезапно толкнул Милана в плечо, и тот очнулся, фокусируя взгляд. С терминала бортового компьютера на него смотрела довольная физиономия Шмидта. Милан механически напялил наушники и услышал его голос:

– Очухался, соратник! Что ж, от лица всей корпорации выражаю тебе благодарность за поимку объекта А.

– Спасибо, – пробормотал Милан.

– Ты только не гордись уж слишком, – продолжал Дикси. – Видишь ли, ты напрасно не известил Семена о том, что собираешься лично встретиться с шантажистом. Конечно, никто бы тебе этого и не позволил, так что я вполне тебя понимаю… Деньжат захотел срубить, а папке не рассказать? – Глаза директора сузились, а скулы окаменели. – Ты проиграл, дружок, а я выиграл. Если тебя это утешит, проиграл не только ты, но и твой напарник. Как его, Вешкин?

Милан промолчал. Дождь, кажется, немного ослабел, или это флаер вышел из облачной зоны. Солнце мазнуло по переднему стеклу машины закатными лучами.

– Я вот думаю – или сразу тебя кончить, или бравому Лодзински сдать? Он тут на днях тобой интересовался. Говорит: «Что это ваш сотрудник делал в тоннелях? Там как раз в это время кто-то диверсию устроил, кабеля пережег, журналу «Женская воля» подгадил. И госпожу Сергееву, похоже, именно Хастич наркотиками снабжал. Есть, мол, такие сведения с его прежнего места жительства. Надо бы провести обыск, заглянуть к нему в сейф и под кровать».

Милан никак не мог понять, почему все сложилось именно так. Где же он ошибся, в какой несчастливый момент? Когда согласился установить первый микровзрыватель в машину? Или когда решил вернуться в «Антипов» и найти того гада, который отдал приказ убить Рауля? Пусть «антиповцам» не удалось покончить с Эндьетой, но они спокойно сделают это с Хастичем. Они все-таки достали «предателя», пусть и не догадываясь об этом.

– Что ты за человек, Милан? – задумчиво проговорил Дикси. – Когда ты успел спеться с Вешкиным? Вроде бы все время тебя на виду держал, а тут такое дело. Хорошо еще, что я был готов к твоим фокусам с самого начала, когда Сергеева рассказала все о Брахмапуре и диске. С помощью нашего психиатра, конечно. А я уж решил, что ты по уши завяз в делах компании и не рискнешь играть отдельную партию. Это было твоей непоправимой ошибкой. Спасибо за добрый урок, я опишу его в своем пособии для молодых сотрудников «Антипова». Гарантирую, что погибнешь ты красиво, по нашему фирменному сценарию. Про тебя покажут сюжет и напишут газеты. Так и вижу заголовки: «Разборки мафиозных структур в самом сердце Эккарта!», «Таинственная смерть диверсанта и наркобарона!» и прочие в том же духе.

Шмидт наконец совладал со своим неуемным красноречием, и экран погас.

Все вокруг, кроме прикованного к поручням Вешкина и водителя, внезапно пришли в движение. «Олимпия» резко затормозила, в плечо Милана впилось что-то нестерпимо острое и жгучее, а стекло слева заслонила тень «Кондора». Дверцы обеих машин поднялись, и Милан близко увидел начиненный взрывателем флаер. Оттуда выбрался боевик, скользнул по пленникам равнодушными глазами и сел на свободное место в «Олимпии». Далеко внизу блеснула поверхность Союза.

– Не переживай, умрешь ты быстро, – сказала Магда. Он услышал щелчок, и короткая боль от укола вспыхнула под лопаткой. – Если повезет, сознание потеряешь раньше, чем захлебнешься. – Милана небрежно втолкнули в пустой «Кондор», и он неподвижным кулем упал на откинутое сиденье. «Заботливые» руки пристегнули его бесчувственное, обездвиженное химией тело. – Это чтобы ты раньше времени не выпал из салона, – пояснила Магда. – А дверцу не закрываем, уж извини. Механизм заклинило, понимаешь. Все-таки старая модель, ненадежная.

– Вас найдут через данные спутников, – вдруг сказал где-то далеко Иван.

– Тебе-то какое дело? Да спутники нам принадлежат, понял? Скоро сам за ним отправишься. Можно подавать сигнал на взрыватель, сэр, – сообщила кому-то Магда. – Мы проверили двигатель, машина сразу потеряет устойчивость.

– Прости, Рауль, – произнес Вешкин его истинное имя, и тотчас «Олимпия» отчалила от борта «Кондора». Ветер влетел в салон, легко покачивая корпус. Милан попытался приподнять ставшее словно свинцовым тело, до скрипа стиснул зубы, но мышцы отказывались слушаться.

Со стороны двигателя донесся слабый звук хлопка, и наступила невесомость.

Безвременная кончина

На 29-м году жизни в результате сбоя в работе бортовых систем флаера устаревшей модели трагически погиб талантливый сотрудник корпорации «Антипов» Милан Хастич. За то недолгое время, что он проработал в коллективе, он успел стать истинным «антиповцем», всегда готовым помочь коллегам в трудную минуту. И пусть Милан совсем недолго побыл с нами, мы будем помнить его добрую улыбку и веселый нрав, честность и принципиальность.

Руководство компании, все ее сотрудники глубоко скорбят по поводу трагической кончины Милана Хастича и выражают искреннее соболезнование родным и близким покойного.

«Турбо», сентябрь 48 г.

Вокруг было слишком светло и как-то покойно-тихо, чтобы Рауль не заподозрил самого жуткого. «Жаль, что я так и не успел стать тантристом, – горько подумал он. – Буду теперь в аду торчать, или вообще в пустоте, как астероид какой». Но развить религиозные мысли ему не позволил бодрый голос кого-то пока невидимого, расплывшегося нечетким пятном на периферии зрения:

– Вот и порядок.

– Вы уверены, доктор?

Второй голос был знаком Раулю. Он бы узнал его среди тысяч других, в дождь и ветер, на стадионе во время состязания пожарных команд и в людном кафе. Глаза постепенно приходили в норму, и вскоре он смог понять, что лежит на обыкновенной кровати, в самой обычной палате со всеми атрибутами клиники – дешевым телевизором и терминалом в одном лице, абстрактной картиной и мятым гостевым халатом, обвисшим на крюке у входа.

– Я не умер? – глупо спросил он, с трудом шевеля языком.

Оба посетителя палаты радостно хихикнули, и Вешкин проговорил:

– Доктор, позвольте мне сказать несколько слов вашему пациенту. Наедине. Вы мне обещали.

– Но недолго! Курс терапии еще не окончен.

Дверь хлопнула, и Рауль остался с Иваном. Тот как-то рассеянно улыбался, теребя сильными пальцами полу плаща.

– Ты извини, что мы так поздно вмешались, – наконец сказал он. – Видишь ли, боевики отняли у тебя карточку, и падающий флаер заметили только в самый последний момент, через сервер ДВС… Но парни у нас не самые тупые, успели подключить якатагский спутник, и тот принудительно затормозил твою машину. Плавно, чтобы ты насмерть не разбился. В общем, ты наглотался воды, к тому же «антиповцы» вкололи тебе какой-то дряни… Хорошо еще, что пристегнули.

– Давно это было?

– Да всего-то три дня назад! Зато теперь ты все равно что новорожденный, никаких болячек не осталось. Местные врачи все поражаются твоим анализам, говорят, что никогда не видели таких отклонений от норм. Удивляются, как ты вообще до сих пор жив. Тот, которого ты видел, даже хотел написать статью в медицинский журнал. Пришлось ему запретить. Кстати, мы сейчас в Петровске, твой любезный Максимов совсем недалеко и даже просил передать тебе приглашение. Мол, у тебя до сих пор какие-то специальные часики, они им позарез нужны, уникальная разработка… Это он рассказал мне о геномной и психической деформациях, которые случились с тобой в почве. Но больше всего этот умник трепался о какой-то загадке древних эккартян – дескать, ты позволил взглянуть на эту проблему под неожиданным углом и чуть ли не раскрыл страшную археологическую тайну. Сам о том не подозревая! Тут он углубился в психологические дебри, и я перестал его слушать. А вот тебе советую, все-таки это твой личный вклад в науку. Может, соавтором возьмут, прославишься на всю страну.

– Интересно, почему Максимов ничего не рассказал Шмидту? «Антипов» же их финансировал.

– Я успел с ним пообщаться, перед тем как Дикси проявил настоящий интерес к твоей персоне. Можешь сказать мне спасибо. И попробуй сосчитать, сколько раз я спасал твою шкуру.

Рауль ничего не понимал. Почему и он сам, и Вешкин так и не пали жертвами Шмидта?

– Вижу твое недоумение, – улыбнулся русский. – Но все объяснить, к сожалению, не смогу. У тебя нет допуска. Просто знай, что благодаря тебе нам удалось полностью выявить всю сеть этого гнойного прыща Дикси Шмидта, что накрыла Эккарт. Он влезал в работу спутников, копался в полицейских базах, запугивал конкурентов… Да еще и в Сенат задумал пролезть, как будто ему своей власти мало было. Мы уже год как подбирались к нему, да все никак не могли получить вещественные доказательства. Слишком уж хорошие были у его ребят «крыши». Ты извини, что пришлось сдать тебя в полицию, просто посидеть в тюрьме тебе было безопаснее. Правда, я никак не думал, что ты опять кинешься в эту паутину, чтобы лично подобраться к ее главному пауку. Представляешь, как я был удивлен, когда Марфа показала мне журнал с твоей физиономией? И вдруг это оказался не ты! И все-таки что-то зудело у меня в подкорке, взял да и проследил твой путь до Валхаллы. А там уже и до ботаников было недалеко – договор с ПУЭ, опыты и прочее… Ну, и что ты думал делать дальше? Зачем так рисковал?

Рауль попытался выдать что-нибудь разумное – но мысли разбегались, никак не желая выстраиваться даже в самый примитивный каркас. Вешкин по-своему понял его молчание и продолжал:

– Ладно, если у меня есть секреты, то почему не может быть у тебя? В общем, в Кисангани оставалась их последняя ячейка, которую мы еще не успели выявить за полгода моих точечных уколов в паутину. И вот они в полном составе прибывают на место нашей встречи! Нет, техник в логове остался, мы его позже взяли.

– Так ты полицейский?..

– Почти, – улыбнулся Иван. – Или не совсем. В общем, неважно… Теперь нам придется расстаться. Не люблю слово «навсегда», но тут другого не скажешь. Знаешь, мне было запретили вообще объяснять тебе хоть что-нибудь, но я настоял на своем. Не люблю неясности. Поэтому сообщи мне пароль к твоим данным на муниципальном сервере Валхаллы. Полагаю, там найдется много интересного о деятельности Шмидта.

– «Роза». Это ключ к дешифратору, пароль – фрагмент моего кода. А что со Светой? – спросил Рауль.

– Ты об этой журналистке из «Женской воли»? Поправляется. Только владелец издания ее уволил. Хочешь навестить? Четырех миллионов, как ты понимаешь, я не смогу тебе отдать, у меня нет таких денег, но договор наш, считаю, остался в силе. 40%, помнишь? А мне совсем неплохо заплатили за эту операцию. Вот твоя новая карточка, держи. – Рауль стиснул клочок пластика. – Да, чуть не забыл, – спохватился русский, обернувшись от двери, когда уже снимал халат. – Тебе амнистия вышла, за примерное поведение. Всего две недели, правда, но тоже неплохо, ведь и срок у тебя был совсем небольшим. Теперь ты снова Рауль Эндьета, гражданин Эккарта с подлинным прошлым. И неплохим будущим, надеюсь.

– Меня арестуют? Капитан Лодзински…

Вместо ответа Вешкин достал из кармана плаща свернутую газету, бросил ее на покрывало и молча вышел.

Рауль нежно спрятал новенькую карту в ящик тумбочки – интересно, сколько на ней крон? – и развернул смятую бумагу. На последней странице, среди множества мелких заметок, он увидел обведенный в черную рамку текст. В небольшом абзаце извещалось о трагическом происшествии над речушкой Союз. Рядом была помещена и голограмма – та самая, что когда-то сделала Светлана Сергеева в кафе Камалакары. Первое и последнее изображение Милана Хастича, гениального механика и неудачника, убитого пиропатроном Эндьеты.

Но ведь это он вернул Раулю его собственную жизнь, вновь сделал его свободным и, может быть, богатым и знаменитым. А значит, чего-то, пусть и не для себя, все-таки добился.

Content

Олег Никитин
Шмель в паутине

Часть 1

Часть 2