Гейл Бак

Искусство обольщения

Глава 1

Молодая леди уже с раннего утра была в дороге. Через час она вышла из почтового дилижанса на небольшой станции, страшно усталая и недоумевающая, что с ней будет дальше. Холодный ноябрьский ветер налетел на нее, когда она встала перед входом в гостиницу, сжимая на груди пелерину пальто.

Пока лакей вносил ее дорожную сумку и саквояжи, к ней подошел слуга некоего господина и, обратившись к ней по имени, указал на стоявший неподалеку собственный экипаж, в котором ей предстояло проделать последние мили.

Мисс Верити Уорт взобралась в просторный экипаж с прекрасными рессорами, багаж ее сразу же погрузили, кучер вскочил на козлы, и экипаж тронулся. Таким образом, мисс Уорт сохранила самые мимолетные впечатления от почтовой станции и промелькнувшей мимо деревеньки – а затем все скрыли из глаз высокие крепостные стены.

Экипаж трясло на ухабистой дороге, но мисс Уолт не обратила внимания на столь незначительный дискомфорт. Несмотря на отсутствие горячего кирпича на полу коляски, который согрел бы ее озябшие ноги, и меховой полости, все же в этой коляске было гораздо удобнее, чем в тесном и переполненном почтовом дилижансе.

Мисс Уорт озабоченно смотрела на свинцовое небо, которое стремительно темнело. Она знала, что прибудет на место в неудобный час, но ничего не могла поделать. Почтовый дилижанс опоздал по расписанию, потому что одна из лошадей повредила подкову. Оставалось только надеяться, что ее кузены, которые являлись теперь ее работодателями, не будут очень рассержены ее поздним приездом.

Все с самого начала складывалось неблагополучно. Она лишь смутно помнила кузенов в лицо. А ведь это была ее первая должность компаньонки, и ей необходимо было произвести хорошее впечатление.

Тревожилась мисс Уорт из-за того, что не могла хорошенько припомнить семейство Петтифорт. Когда она была ребенком, эти родственники лишь дважды навещали их. Поэтому ей нечего было и ожидать благосклонности.

Однако отец мисс Уорт был достаточно известным человеком. Сэр Монтегю Уорт, баронет, был не последним человеком на собраниях палаты общин. Кроме того, он был мировым судьей и очень интересовался всем происходящим в его графстве. Мистер Уорт был убежден, что следует вникать во все вопросы и налаживать многочисленные общественные связи, поскольку человеку не дано знать, на каком этапе жизни они ему пригодятся. Таким образом, он поддерживал переписку со своим дальним кузеном, и со временем общение по переписке вошло в привычку у обоих.

И вот эта связь пригодилась его старшей дочери. У мисс Уорт не было иллюзий относительно того, какова была бы ее судьба, если бы не эти дальние родственники. И, вспомнив о событиях последних нескольких месяцев, она с сожалением вздохнула.

Преждевременная смерть сэра Монтегю потрясла всех, кто когда-либо знал этого жизнерадостного человека. Больше всех горевала его вдова, у которой на руках остались трое маленьких детей – два сына-школьника и дочь, учившаяся в дорогой элитарной женской гимназии в Бэрчестере.

Вдовья доля леди Уорт измерялась одной третью дохода с поместья покойного мужа. Она была в шоке, узнав, насколько мал этот доход. А еще нужно было содержать огромный дом и нести все расходы по поместью. И это, не говоря уже о расходах на воспитание и образование детей.

Конечно, не было бы этих проблем, если бы сэр Монтегю не умер в такое время. Перед тем, как передать права наследования титула, прошло бы время, и, возможно, старший сын и наследник пожелал бы наконец оставить военную службу.

Поместье наследовалось старшим сыном Чарльзом, который, к несчастью, в то время служил в Британской армии в Америке. О кончине отца ему немедленно послали письмо с одним из отплывающих кораблей, но, естественно, Чарльз не мог прибыть в Англию ранее чем через несколько месяцев. До его приезда доход от поместья не мог перейти во владение вдовы, поскольку лишь законный наследник вправе распорядиться им.

Проходили месяцы, а вести от наследника все не было. Вдова послала другое письмо, на этот раз с целью поторопить приезд Чарльза. К этому моменту финансовое положение стало очень тяжелым, и семья вынуждена была экономить на всем.

– Значит, нужно прервать образование мальчиков и Элизабет, – вздохнула леди Уорт. Когда она облекала в слова эту ужасную мысль, ее округлый подбородок дрожал.

– Нет, мы этого не допустим, – произнесла Верити. – Немыслимо прерывать образование младших. Что касается Элизабет, также немыслимо, чтобы ее лишили возможности получить образование, которую имела я. Вам известно, мама, как хорошо Элизабет учится.

– Но какой у нас выбор, Верити? Тебе, как и мне, известно, что до приезда Чарльза решить наши денежные проблемы нельзя.

Огюст Уорт нахмурился. Никто не произносил эту мысль вслух, но у всех на уме было одно и то же: с их братом что-то стряслось.

Огюст был вторым по старшинству после Чарльза, но не было на свете двух столь не похожих братьев. Если Чарльз был бесшабашным и упрямым, то Огюст был вдумчивым и мягким. Нет, он вовсе не был слабохарактерным – его мягкость была обусловлена гибкостью ума и глубокой убежденностью в идеалах. Он не желал становиться наследником титула, однако, если этому суждено было случиться, он готов был нести ответственность, подавив свои желания без ропота.

Огюст Уорт стал духовным лицом и искренне и самоотверженно нес свою миссию. Он не был богат, но намеревался дать своей матери все, что мог, из своих жалких доходов.

Леди Уорт была глубоко тронута самопожертвованием сына, однако отказалась от денежной помощи, сказав, что не может отнимать у сыновей последний кусок. Невестка, Салли, запротестовала. Но леди Уорт так расстроилась и была так непреклонна, что пришлось оставить этот вопрос.

– Можно закрыть на время Крофтхауз и распустить слуг, – с явным сожалением, но решительно проговорила Верити. – Тогда удастся снизить расходы, пока не вернется Чарльз.

Услышав стон отчаяния леди Уорт, Верити понимающе улыбнулась. Она положила ладонь на руку матери.

– Прости, мама, но так нужно. Ты же сама сказала: мы на грани краха. Если бы была гарантия, что Чарльз вернется…

– Да, и не стану скрывать, что я страшно взволнована тем, что Чарльза до сих пор нет; иногда я думаю… Но не стану говорить. Не смею!

Все присутствовавшие в растерянности смотрели друг на друга, пытаясь скрыть страх. В Америке шла война, а Чарльз всегда был отчаянным парнем.

С деланным весельем Верити произнесла:

– Ты не должна оставаться здесь в нищете, мама. Нужно написать бабушке Мэри и принять ее приглашение на отдых в Брайтоне. Она ведь очень просила тебя приехать.

– Да. Конечно, это необходимо. Мне нужно было решиться раньше. Просто я никак не могу примириться с этой мыслью! – со слезами на глазах сказала леди Уорт, Оглядев комнату. – Я жила здесь с того самого дня, как твой отец привел сюда меня как невесту. Мне будет так тяжело расстаться с этим домом.

– Чарльз приедет как только сможет, – пообещала Салли. Она обняла свекровь, которая безуспешно искала платок.

Верити дала ей свой и попыталась успокоить:

– Это ненадолго, мама. Ты же знаешь, Чарльз вернется – и приедет за тобой.

– Я знаю, дорогая. Я буду мужественной, – утерев глаза платком, сказала леди Уорт. Она расправила плечи и постаралась улыбнуться. – Ну вот, разве я не молодец?

– Ты молодчина, мама. Ты справишься, – подбодрила ее Верити.

– Все хорошо, Верити. Конечно, закрыть дом и отослать слуг – это необходимо, но недостаточно, ты же знаешь, – заложив руки за спину, проговорил Огюст. Он глядел на сестру с высоты своего роста.

Брат с сестрой были очень похожи внешне, оба – высокие, с блестяще-каштановыми кудрями и серыми глазами. Все считали их красивыми. Но если черты лица Огюста были суровыми, то лицо Верити всегда было живым и милым. Красота ее сосредоточена была в основном в глазах, но мужчины часто обращали на нее внимание.

Теперь Верити была необычайно сосредоточенной, почти мрачной.

– Я понимаю. Нужно еще подумать о плате за обучение и о Элизабет, – вздохнула Верити. – Я все время думаю об этом, но не нахожу выхода.

– Но почему же не едет Чарльз? Клянусь, я совершенно расстроена состоянием дел. Я не знаю, что нам делать, – говорила леди Уорт. – Если закрыть Крофтхауз, не знаю, что будет с Элизабет и мальчиками, потому что тогда уже они не смогут приехать домой.

– Но зато я обдумал, что делать, – веско сказал Огюст и почтительно склонился к матери. – Мама не желает принять от меня денежную помощь; однако надеюсь, что она примет от меня иную поддержку. Пусть мальчики переберутся на жительство ко мне в Хайкрофт, и я стану их воспитателем.

– Огюст, это лучший выход! – воскликнула его жена Салли. – Как хорошо придумано! – И она взглянула на мужа с таким обожанием и одобрением, что он покраснел от у довольствия.

– Я тоже уверена, что это замечательная идея, – сказала Верити и обернулась к матери. – Что ты думаешь, мама? Это тебя устраивает?

Леди Уорт кивнула. Голос ее задрожал, а глаза сияли счастьем.

– Это так мило с твоей стороны, Огюст. Ты для меня утешение в это ужасное время. Мне не придется волноваться за мальчиков, ведь с ними будешь ты.

Огюст откашлялся, взволнованный и смущенный таким пылким выражением благодарности.

– В таком случае, решено. Тимоти и Барт будут с нами до того времени, когда смогут вернуться в школу.

– Но что с Элизабет? Нужно же устроить и ее, – с надеждой проговорила Салли.

– Я уже придумала, – сказала Верити и опустила глаза. – Я не хотела говорить этого, когда обсуждалась, судьба мальчиков, потому что не верила, что это предложение получит вашу поддержку. Но теперь, когда мальчики пристроены, я скажу.

Она подняла взгляд и вздохнула, решившись:

– Я намереваюсь найти работу компаньонки. Все удивленно уставились на нее, а затем внезапно заговорили хором.

– Моя дорогая! – решительный голос леди Уорт перекрыл все остальные голоса. – Я не допущу этого. Я не переживу твоего унижения. Ты поедешь со мной Брайтон.

Верити решила апеллировать к практичности матери.

– Мама, это невозможно. Домик бабушки Мэри не вместит всех троих. А интересы Элизабет в настоящий момент гораздо важнее моей фамильной гордости, это ты должна признать.

– Но что скажут люди? Как я это объясню нашим друзьям? Все заподозрят, что покойный отец оставил нас без пенни или что-то в этом роде. Они будут говорить так о покойном! Верити, это ужасно!

– Истинные друзья так не подумают. Они знают, что все зависит от Чарльза, который в армии. Они поймут, что я временно согласилась поступить в компаньонки в силу обстоятельств, – ответила Верити.

– У тебя есть друзья в Лондоне. Есть же, в конце концов, кто-то, к кому ты можешь обратиться за помощью, – сказал Огюст.

Верити покачала головой, пристально поглядев на брата.

– Но Огюст, как я могу позволить себе поселиться у друзей на неопределенное время – и к тому же целиком зависеть от их гостеприимства? Полагаю, это еще менее сочетается с понятием фамильной гордости, чем мое намерение искать работу. Кроме того, поселись я у друзей, это не позволит Элизабет продолжить обучение в Бэрчестере, а я должна обеспечить ее образование. Вот почему я решила стать гувернанткой либо компаньонкой. – Услышав стон матери, Верити позволила себе улыбнуться. – Обещаю, это лишь временно. Ты же понимаешь: я рассчитываю, что приезд Чарльза избавит меня от необходимости работать. Он ведь станет спасителем, не так ли? При всех отрицательных сторонах, мама, – разве ты не видишь, что я придумала наилучший выход?

Леди Уорт лишь покачала головой, признавая правоту дочери.

– Но я так не считаю. Нет, Верити! Ты не сделаешь этого, – почти грубо сказал Огюст. – Ты тоже переедешь к нам.

– Конечно, это лучшее решение. А Элизабет будет с мамой в Брайтоне. Верити, мы все хотим, чтобы вы жили с нами, – заверила ее Салли.

Верити скептически улыбнулась.

– Дорогая Салли, Огюст, я бы хотела, но я не могу. На вашем попечении будут мальчики и ваши малыши.

Огюст хотел возразить, но Верити остановила его жестом.

– Пожалуйста, не будем спорить, Огюст. Ты же видишь, я уже решила. Поступив на работу, я смогу обеспечить образование Элизабет и не стану обузой для мамы и для вас.

– Но вы не можете быть для нас обузой! – огорченно воскликнула Салли.

– В самом деле, дитя мое, я предпочту жить на чердаке, чем видеть тебя в таком уничижении, – заверила дочь леди Уорт.

– У меня есть только одна альтернатива, – сказала Верити.

– Любая альтернатива будет предпочтительнее! – воскликнул Огюст.

– Я могла бы выйти замуж за мистера Плимптона, – спокойно проговорила Верити.

Глава 2

Все в ужасе и оцепенении посмотрели на Верити. Леди. Уорт закрыла глаза рукой. Огюст с женой обменялись красноречивыми взглядами.

– Я так понимаю, что эта идея не нашла всеобщего одобрения, – сухо проговорила Верити. Огюст нервно зашагал по комнате.

– Это неприемлемо, Верити! – бросил он через плечо.

Салли посмотрела на золовку и пробормотала:

– Дорогая моя сестра! Неужели мистер Плимптон?..

Они все были хорошо знакомы с мистером Плимптоном. Он был близким другом сэра Монтегю Уорта. Этот джентльмен оказывал знаки внимания Верити уже более года. Всему семейству это казалось забавным; сам сэр Монтегю видел в этом предмет для шуток; но после смерти сэра Монтегю мистер Плимптон стал еще настойчивее.

– Салли, поймите, я – почти старая дева. По возрасту я уже не гожусь в невесты, и мне не стоит ожидать престижных предложений. – Таким грубоватым юмором Верити пыталась поддержать дух присутствовавших.

Огюст выдавил из себя что-то похожее на стон, но не возразил, чего можно было бы ожидать от любящего брата.

Он был реалистом и понимал: общество, в котором они живут, руководствуется традициями и предрассудками, которым нужно подчиняться. Каждый год стайки юных девушек из учебного класса перелетали в гостиные и бальные залы, чтобы быть представленными высшему свету и найти женихов.

Верити было двадцать лет. Теперь она не могла ожидать выгодного брака. Хотя она была красива и имела прекрасные манеры, все же она была уже на два года старше большинства незамужних девушек. По законам общества она считалась «пассэ»[1].

Так было не всегда. Когда мисс Верити Уорт вышла в свет, у нее было несколько поклонников. Еще в ранней юности она отдала свое сердце и согласилась на предложение желанного жениха. Однако шла война, и ее жених вскоре погиб в сражении.

Хотя в следующие два года Верити не оставалась без мужского внимания, она так никого и не полюбила. – Ей нравилось выезжать, она любила встречаться с прежними подругами и знакомыми, принимала знаки внимания от мужчин – но никому не отдавала предпочтения.

– Ах, как бы я хотела, чтобы вы увлеклись тем милым мистером Кроуфордом, который был так очарован вами несколько месяцев назад, – сказала Салли, искренне переживая за Верити. – Даже учитывая то, что потом он эмигрировал в Америку и мы все скучали бы по вас, я уверена: он позаботился бы о вас достойным образом.

Верити рассмеялась, покачав головой.

– Глупышка вы, Салли. Я не приняла предложения мистера Кроуфорда, потому, что это было бы несправедливо по отношению к нему. Я сразу поняла, что мы не подходим друг другу.

– Тем не менее тогда бы ты была устроена в жизни с комфортом. Не могу поверить, что твое сердце не откликнулось на чувства ни одного из тех мужчин, которые предлагали тебе брак, – с неожиданным упреком сказала леди Уорт.

– Я понимаю, мама. Но уж такая я странная. Я не желаю просто «быть устроенной».

– Наверное, у тебя слишком высокие требования, Верити, – заметил Огюст и нахмурился. Ему не хотелось, чтобы его умная, милая, образованная сестра либо вышла замуж по необходимости, либо поступила в услужение. Более, чем она, он понимал: раз уж она переступила черту, отделяющую юную леди от юной женщины, которая поступает в услужение, то в будущем будет очень тяжело поколебать предрассудки общества и вернуть прежний статус.

На Верити всей своей тяжестью падет светский снобизм. Те, которые ранее ни в чем не находили порока у мисс Верити Уорт, станут с превосходством улыбаться при упоминании ее имени. Уж он-то знал светские нравы. Как бы он желал, чтобы Верити вышла замуж!

– Я никогда так не думала. И сейчас не думаю, хотя сейчас мне досадно, что я упустила все предоставленные мне возможности. – Верити всегда бывала откровенна.

Она не думала с печалью а своем незамужнем положении, потому что в глубине души надеялась: где-нибудь, когда-нибудь ее жизнь пересечется с жизнью мужчины, который пробудит в ее сердце любовь. Ей необходимо было только ждать; ее не тяготило ожидание.

Но теперь, когда отец ушел из жизни, понадобилось срочно принимать решение. Она желала помочь семье, и у нее был очень ограниченный выбор. Верити могла хладнокровно согласиться на лишенный любви союз с мистером Плимптоном, единственным соискателем руки в настоящий момент; либо могла так же спокойно решиться занять должность компаньонки.

Верити уважала мистера Плимптона, но все же решиться на брак с джентльменом, равным по возрасту покойному отцу, было нелегко. Без сомнения, мистер Плимптон сделал бы все возможное, чтобы помочь семье, если бы она попросила об этом, но Верити было невыносимо думать, что его помощь в дальнейшем обяжет ее к браку. Гораздо предпочтительнее для нее было поступить на службу и отодвинуть в будущее свою надежду встретить любимого человека.

Она не стала намекать на эту надежду всей семье, но просто сказала:

– У меня нет никакого стремления к самопожертвованию, как считает большинство из вас. Если бы даже не пострадали интересы Элизабет, то и тогда у меня был бы скудный выбор.

– Не стану скрывать от тебя, сестра, что у тебя есть вредная привычка сразу же обнажать корень проблемы, – проговорил Огюст.

– Значит ли это, что ты все же предпочтешь первый вариант браку с мистером Плимптоном? – со смехом спросила Верити.

Брат грустно вздохнул.

– Чарльз этого не одобрил бы, но я не вижу иного выхода, как предоставить тебе решать самой. Верити поднялась и обняла его.

– Дорогой мой Огюст. Ты в любом случае обязан признать: только я себе хозяйка. Леди Уорт утирала слезы.

– Не об этом я мечтала для тебя, моя дорогая. Но я вижу, почему ты выбрала свой трудный путь. Мистер Плимптон – очень достойный человек, но я никогда не одобряла столь неравных по возрасту браков. В особенности тогда, когда молодая жена вполне может смотреть на мужа сверху вниз в буквальном смысле.

Верити позволила себе улыбнуться.

– Может быть-, это дурно, но у меня всегда было подозрение, что мистер Плимптон этого вовсе не смущался.

Поскольку взгляд невысокого мистера Плимптона едва достигал груди и плеч Верити, все дружно рассмеялись.

– Верити! Как ты можешь говорить такое!

– В самом деле, пристало ли тебе? – упрекнула леди Уорт. Впервые за несколько недель она улыбнулась. Огюст нахмурился.

– Ты имеешь в виду, что этот джентльмен бросал на тебя оскорбительные взгляды? Если это так, то я…

– О, нет, нет, ничего такого. Едва ли можно обвинять беднягу в том, что его взгляд падает туда, куда ему позволила природа. Однако должна признаться, что не буду скучать по мистеру Плимптону. Не люблю, когда мне строят глазки.

– Но это же возмутительно! – воскликнул Огюст. – Если бы я когда-либо заметил… или Чарльз!..

– Ни к чему теперь гневаться, Огюст. Кроме того, я способна постоять за себя. Поверь, мистер Плимптон совершенно безопасен, – заверила Верити.

Как раз в этот момент вошел дворецкий и объявил о приезде вышеупомянутого джентльмена, и Огюсту пришлось проглотить слова возмущения, которые уже были у него на языке. Но вид его был столь суров, а манеры столь холодны, когда мистер Плимптон протягивал ему руку, что тот с тревогой подумал, уж не оскорбил ли он прежде чем-либо молодого священника.

– Дорогие леди, мне ни к чему спрашивать, как ваши дела. Вы все прекрасно выглядите, – сказал мистер Плимптон, приветствуя леди Уорт и миссис Салли Уорт, но одарил лучезарной улыбкой лишь Верити.

Он смотрел на мисс Уорт с терпеливым обожанием, как на Венеру, надеясь, что она поднимется с места поприветствовать его.

К его разочарованию, Верити не встала с места, прекрасно зная о том, что благовоспитанный мистер Плимптон не осмелится опустить взгляд на ее грудь, пока она с ним на одном уровне. Совсем иное дело, если бы она стояла перед ним.

– Доброе утро, сэр, – улыбнулась ему Верити. – Надеемся, вы в порядке.

– О, конечно, конечно. Вы же знаете, я никогда не болею. Я так же жизнерадостен, как жеребенок в морозное осеннее утро. – Мистер Плимптон искренне засмеялся над своей остротой. Он сел подле леди Уорт и обращался как бы к ней, однако его взгляд не отрывался от мисс Уорт.

– У нас все сносно, спасибо, мистер Плимптон. Конечно, горе было для нас тяжелым испытанием. Но мы справимся со временем, – отвечала леди Уорт.

– Знаю, знаю, миледи. Вы с мисс Уорт – настоящие героини, не согнувшиеся в несчастье. Мое единственное желание – быть рядом с вами в вашем горе, в каком бы качестве вы ни позволили мне. – Мистер Плимптон поклонился. Он был крепкого телосложения, начинал полнеть и недавно стал носить корсет. Скрип этого корсета удивил и смутил миссис Уорт, которая ничего подобного ранее не слышала. Выражение ее лица заставило Верити едва не засмеяться вслух. Верити кинула смеющийся взгляд на брата, прося его разделить с нею внутреннее веселье.

Но Огюсту Уорту было не смешно. Он откашлялся и сурово взглянул на мистера Плимптона.

– Мой покойный отец был бы вам весьма признателен за поддержку женщин нашей семьи, мистер Плимптон, и я также. Если позволите, я и в самом деле прибегну к вашей помощи от имени своей матери. Я знаю, что нам не нужны церемонии: ведь вы такой старый, старый друг нашей семьи.

– Ну, не совсем… – пробормотал мистер Плимптон, интуитивно ощущая какой-то подвох в недружеском тоне Огюста. Не нужно позволять мальчишке считать себя стариком, подумал он, уловив насмешку в глазах мисс Уорт, когда она взглянула на брата.

Однако, отбросив раздражение, он возобновил легкий разговор с дамами. Беседа не клеилась. Его собеседницы были озабочены, и надежды на приятный вечер не оправдались. Наконец, почувствовав, что он всем наскучил, мистер Плимптон откланялся.

Как только он уехал, все обратились к теме, которая занимала их умы. Альтернативный вариант – брак с мистером Плимптоном – был единодушно отвергнут без слов, и Верити была предоставлена свобода действий.

– Но как вы приступите к работе, Верити? – спросила Салли.

– Помещу объявление в лондонской «Газетт» и стану ждать. Должны же быть вакансии, так что, надеюсь, я найду соответствующую своей квалификации, – спокойно объяснила Верити.

Она говорила с уверенностью, которой не ощущала. Ее сердце сжималось при мысли о том, как она предстанет перед вероятным работодателем. Она не знала, сможет ли выдержать мнимо-покорный вид, поскольку на самом деле была дочерью гордого баронета. К тому же это только первая трудность на ее пути. Истинным испытанием для ее гордости станет повседневная обязанность подчиняться той роли, которую она на себя готова взять.

– Мне это не нравится, – сказал Огюст и снова нахмурился.

Верити улыбнулась ему.

– Я понимаю: никому из вас не нравится. Но мне это унижение безразлично. Я не передумаю, поэтому обсуждать это бесполезно.

– Надеюсь, ты не уедешь, пока я не устроена? – почти патетически воскликнула леди Уорт. – Не знаю, как я смогу остаться здесь без тебя.

Верити покачала головой.

– Мама, я буду здесь, чтобы помочь тебе переехать. В последующие дни Огюст и Салли, по отдельности и вместе, пытались отговорить Верити, но она была тверда. В конце концов они признали свое поражение, и Огюст проговорил:

– Чарльз, по крайней мере, не сможет сказать, что я не пытался отговорить тебя. Он-то хорошо знает, как ты бываешь упряма, когда тебе что-то взбредет в голову, так что надеюсь, он простит меня.

– Чарльз ничего тебе не скажет, дорогой Огюст. Именно мне придется вынести все упреки и все его недовольство, потому что я ничего не сделала для того, чтобы спасти свое дорогое дитя от этого помешательства, – сокрушалась леди Уорт.

– Вы оба говорите ерунду. Если Чарльз и будет кого-то винить, то меня. Я надеюсь, что он обратит весь свой гнев именно на меня, и в таком случае, у меня будет веское основание для того, чтобы оставить работу, – со смехом сказала Верити.

– Чарльз скоро приедет, – заверила Салли. Подбородок леди Уорт задрожал.

– Я надеюсь.

– Мы все надеемся, – стойко повторил Огюст, успокаивая мать и подбадривая себя самого.

Глава 3

Несколько дней спустя Огюст и Салли неохотно оставили леди Уорт и Верити. Нужно было отвезти мальчиков в школу. Леди Уорт поцеловала сыновей-близнецов, пообещав навестить их через несколько недель.

Леди Уорт и Верити стояли на ступенях особняка и махали вслед отъезжавшим, пока экипаж не скрылся из виду. Они поежились от зимнего холода и пошли в дом.

Леди Уорт распрямила плечи. Она посмотрела дочери в глаза:

– Ну как, моя дорогая? Ты хочешь начать сборы прямо сейчас?

– А почему бы не провести, как всегда, тихий вечер вдвоем, мама? Отъезд Огюста и Салли так расстроил меня, что не осталось сил ни на что другое, – сказала Верити.

Леди Уорт взяла руку дочери и пожала ее.

– Спасибо, моя дорогая. Это будет мне очень приятно. Дамы поужинали и пошли пить кофе в гостиную. Каждая занялась своим рукоделием. В десять часов они разошлись по своим спальням. Леди Уорт, как всегда, пожелала дочери доброй ночи. Затем сказала, помедлив:

– Я встану пораньше. Я не позволю собираться тебе самой, дорогая.

Верити почувствовала, как слезы застилают ей глаза.

– Мы вместе прекрасно справимся, мама.

– Да, дорогая.

Ни следующее утро леди Уорт, которая любила неторопливо завтракать в постели, сошла вниз в необычайно ранний час. Верити уже сидела за столом.

– Доброе утро, дорогая Верити, – улыбнулась леди Уорт.

– Я рада, что ты чувствуешь себя хорошо, мама, – проговорила Верити.

– О, я полна бодрости. С чего мы начнем? Леди Уорт села рядом за стол и взяла несколько кусочков тоста к чаю.

Верити осторожно начала перечислять, и поскольку мать ее вдохновляла своим оптимизмом, она также радостно смотрела в будущее. Но не прошло и нескольких минут, как Верити внезапно заметила, что леди Уорт, только что такая радостная, постепенно становится все печальней.

– О, мама! Прости! Я ничего не поняла!

– Нет, это моя вина. – Леди Уорт достала платок. – Я пытаюсь сохранять бодрость духа, но все это очень грустно.

– Да. – Верити тронула ее руку. – Ничего, мама, предоставь это полностью мне.

Итак, хлопоты пали на плечи Верити. Дел, связанных с закрытием на зиму фамильного особняка, было так много, что она даже растерялась. Леди Уорт пыталась помочь, но не могла удержаться от слез. Она часто извинялась перед дочерью за то, что не в силах справиться с собой.

– Это так меня расстраивает, что я не могу…

– Мама, я все понимаю. Не волнуйся за меня, – вздохнула Верити, откинув назад прядь волос. Это и впрямь было грустное время, в особенности когда Верити пришлось распустить прислугу. Все, что она могла – это уверить себя и всех, что это не навсегда.

Было странно думать, что их родной дом будет всю зиму стоять заброшенным и пустым. Однако Верити старалась с оптимизмом смотреть в будущее и верить, что Чарльз, а теперь уже сэр Чарльз, по приезде вернет дому прежний статус.

От сэра Чарльза по-прежнему не было известий, и когда Верити поняла, насколько отчаянно она верит, что он в конце концов появится перед дверями родового особняка до того, как они будут заколочены, она сурово осудила самою себя. Ей было досадно, что воображаемой решимостью она на самом деле не обладает.

Все это вместе воздействовало на ее силу духа, и возможно, наибольшим испытанием был визит мистера Плимптона.

Мистер Плимптон, услыхав, что слуги в Крофтхаузе распущены и леди собираются переехать, сразу же приехал, чтобы узнать все из первых уст.

Когда он вошел в гостиную, то застал там Верити, упаковывавшую вещицы, которые, леди Уорт считала своими сокровищами.

– Мисс Уорт! – воскликнул он.

– Мистер Плимптон? – Она была удивлена. Мистер Плимптон приблизился к ней и схватил ее руки, воскликнув:

– Дорогая мисс Уорт! Я только что узнал, что происходит, иначе я приехал бы раньше. Я надеялся, что слухи ложны, но теперь осознал, что все это – ужасная правда. Вы оставляете Крофтхауз! Я никогда не испытывал ранее такого горя и разочарования, уверяю вас. Скажите же мне, чем я могу помочь вам и дорогой леди Уорт, потому что я не перенесу вашего отъезда.

Верити высвободила свои руки и улыбнулась ему.

– Я очень ценю ваше сочувствие, мистер Плимптон. Вы всегда были хорошим другом нам, как моему отцу, так и нам с матерью. Но нет никакой необходимости содействовать нам в этом деле. Мы с матерью и Огюстом обсудили положение вещей и решили, что наилучший выход для нас – закрыть Крофтхауз до приезда Чарльза.

– Но что же вы будете делать? Куда вы едете? – Мистер Плимптон был очень огорчен.

– Моя мать приняла приглашение бабушки пожить с нею в Брайтоне, – сказала Верити, намеренно избегая говорить о своих собственных планах. Лучше было бы, если бы мистер Плимптон подумал, что и она переедет в Брайтон.

– Жить с миссис Моффет? Но ведь жилище этой дамы вряд ли приспособлено для размещения стольких гостей. Там будут проживать еще и ваши горничные и кухарка. Нет-нет, даже и думать об этом нельзя. Такие условия недостойны вас, дорогая мисс Уорт, – заключил мистер Плимптон.

Верити слишком поздно осознала, что мистер Плимптон гораздо ближе знаком с их многочисленными родственниками, чем она полагала.

– Мы там хорошо разместимся, поверьте. Мистер Плимптон нервно прошелся по комнате и решительно остановился перед ней.

– Мисс Уорт! Это не самый удачный момент для того, чтобы признаться, но я должен сказать вам. Мисс Уорт, я предлагаю вам свою руку. Я не молод, не особенно богат, но я полагаю, что смогу достойно обеспечить жену. Я…

Верити остановила его жестом.

– Мистер Плимптон, умоляю, ни слова более! – Она осознала, что вскочила с места и что взгляд мистера Плимптона, по обычаю, остановился на глубоком вырезе ее платья. Верити завернулась в шаль. – Я польщена честью, которую вы мне оказали. Однако я не могу согласиться на ваше предложение. Подобная сделка стала бы несчастьем для нас обоих.

– Уверяю вас, нет, дорогая мисс Уорт! Совсем наоборот. Я бы вновь почувствовал себя молодым, – сказал мистер Плимптон, его взгляд не отрывался от мисс Уорт.

Верити обнаружила, что мистер Плимптон загораживает ей путь к двери. Она была зажата им в тесном углу. Если бы она ступила шаг в сторону и пошла к двери, никакие вежливые слова не извинили бы ее. Она понимала, что такой поступок был бы катастрофой для мистера Плимптона, и ей не хотелось ранить его чувств, как бы нежелательны они для нее ни были.

Мистер Плимптон безуспешно пытался взять ее за руку.

– Мисс Уорт, я не могу дальше молчать. Я должен выразить мою самую страстную мечту за это прошедшее время.

Вериги сделала вид, что поглощена распутыванием узелка на оборке шали.

– Как досадно, что кисти вечно запутываются. Мистер Плимптон понял это по-своему.

– Вы смущены… Да-да, это так естественно. Я еще более ценю вас за вашу скромность, мисс Уорт.

Верити попыталась было обойти мистера Плимптона, притворно засмеявшись.

– Мистер Плимптон, вы поражаете меня. Верити кинула взгляд поверх головы джентльмена в открытую дверь. Она хотела бы знать, чьи шаги раздаются в коридоре – матери или дворецкого. Наверняка тот, кто проводил мистера Плимптона в гостиную, знал, что она там одна. Молодая леди не может наедине принимать мужчину даже столь преклонного возраста, как мистер Плимптон. Она взглянула в лицо мистера Плимптона и осознала, что этот почтенный джентльмен глядит на нее весьма не по-отцовски.

Тут же в комнату вошла леди Уорт.

– Верити, я…

Она сразу же поняла, что дочь не одна, и сразу же увидела мольбу в ее глазах. Выражение озабоченности моментально исчезло с ее лица, и она с притворной радостью пошла навстречу мистеру Плимптону.

– О, мистер Плимптон… Простите великодушно. Я не знала о вашем визите. – Она была полна решимости выполнить свой родительский долг. – Как вы наверняка заметили, у нас некоторые семейные осложнения. Вы приехали пожелать нам удачной поездки?

– Да. То есть… – Мистер Плимптон повел полными плечами и открыл было рот, чтобы произнести торжественную речь. Но он упустил момент: леди Уорт опередила его.

– Очень мило с вашей стороны. Вы – истинный друг, и я так рада вашему визиту, потому что должна попросить вас об одолжении. – Леди Уорт улыбалась, беря мистера Плимптона за руку и подводя его к кушетке, с которой только что вскочила Верити.

Мистер Плимптон поклонился.

– Вы можете просить меня о чем угодно, леди Уорт.

– Вы так добры, мистер Плимптон. – Леди Уорт присела и грациозным жестом указала мистеру Плимптону на место рядом с собой. После некоторого колебания джентльмен присел, однако кинул нерешительный взгляд в сторону Верити.

Леди Уорт обратилась к дочери:

– Верити, я только что вспомнила, что составила список вещей, которые необходимо упаковать. Он на моем столе. Не проследишь ли за этим, дорогая, пока я разговариваю с мистером Плимптоном?

– Конечно, мама. – Верити была спокойна. Она поняла, что за нее постоят – и, извинившись, вышла.

Верити не пошла вниз, она подождала мать наверху в зале. Когда леди Уорт, наконец, появилась, Верити бросилась к ней.

– Я никогда не была более благодарна за поручение, мама! Я не знала, что мне делать. Мистер Плимптон сделал мне предложение, но когда я отказала ему, он не был нисколько смущен. Я была даже уверена, что он готов был перейти к фривольным действиям в отношении меня. Это стало бы ужасным воспоминанием для нас обоих.

– Ну теперь тебе не о чем волноваться. Я все объяснила мистеру Плимптону. – И леди Уорт покачала головой. – Этот милый человек был совершенно поражен, когда узнал, что ты вовсе не помышляешь о замужестве; но он все принял как должное, когда я рассказала ему, что ты все еще в трауре по тому несчастному молодому человеку.

– Не может быть! Но ты же знаешь, что это не так и что я просто… Так ведь мистер Плимптон примет меня за дурочку, – пробормотала Верити. Она никогда не знала, что мать может быть такой находчивой лгуньей.

– Вовсе нет. Он очень оценил твою верность. Ты знаешь, я даже не предполагала, что этот ординарный человек такой романтичный. Уверяю тебя, для меня это стало откровением, – сказала леди Уорт. – Так ты отметила то, что мы уже упаковали?

Верити рассмеялась, поняв, что самое неприятное для нее закончено. Мистер Плимптон наконец был вынужден признать, что Верити не предназначена для него. Хорошо, что она уезжает, потому что после такого удара для мистера Плимптона она с трудом смогла бы с ним встретиться вновь.

– Бедный мистер Плимптон… Он будет позабыт в суете упаковки белья, – заметила Верити, показывая матери список вещей.

– Нам с тобой необходимо завершить инвентаризацию, – заметила леди Уорт. – Чарльзу не придется разбираться в этом, когда он приедет.

И леди направили всю свою энергию на завершение дел. Дамы брали с собой только личный гардероб и несколько вещей. Вскоре осталось лишь заказать лошадей и экипажи. Однако ни Верити, ни леди Уорт не спешили делать этого.

Однажды за завтраком леди Уорт сказала:

– Верити, я получила письмо от твоей двоюродной бабушки Мэри. Она ждет меня с нетерпением. – Леди некоторое время молчала, затем добавила: – Я не стану сообщать ей точную дату своего приезда. Не хочу уезжать, пока не буду знать все о твоем будущем.

– Понимаю, – вздохнула Верити и поставила на стол чашку. – Я почему-то весьма неохотно думаю о решающем шаге, мама.

– Тогда и не надо его делать, дорогая моя! Поедем со мной в Брайтон, – с надеждой сказала леди Уорт.

– Ты же знаешь, что это невозможно: нам придется взять Элизабет из гимназии, и она также приедет к бабушке. Не знаю, как мы сможем там все проживать.

– Я тоже. Бабушка живет в очень стесненных условиях и вполне благополучна лишь по причине строжайшей экономии, – вздохнула леди Уорт. Она заставила себя улыбнуться. – Ну хорошо, дорогая: помещай свое объявление.

– Я уже сделала это; прошло две недели. Просто у меня не достает смелости вскрыть пришедшую почту, – призналась Верити.

– Ужасная девчонка! Не сказать ничего мне! В таком случае немедленно прочти, что тебе пришло. Пойди и принеси письма.

Верити послушно поднялась из-за стола, обошла стол и поцеловала мать.

– Спасибо, мама. Мне не хочется быть в этот момент одной.

Леди Уорт жалобно всхлипнула.

– Ты – моя дочь. – Она схватила пальцы Верити и пожала. – Конечно, я буду с тобой всегда в трудную минуту.

Верити быстро вернулась в комнату с письмами в руках.

– Я положусь в выборе на тебя, мама.

– Конечно. Надеюсь, что я хорошая мать и не позволю тебе принять любое предложение. Ты должна служить только в достойной семье. – Леди Уорт говорила обреченно, но решительно.

Верити разделила письма с матерью, и они начали открывать их. Второе письмо, которое вскрыла Верити, было от мистера Петтифорта.

Верити была удивлена, получив письмо от дальнего родственника, которого видела всего раз. Прочитав, она ахнула от удивления.

– В чем дело, дорогая? – спросила леди Уорт.

– Случилось необычайное, – сказала Верити и принялась читать письмо.

Мистер Петтифорт прислал Верити предложение. Им с женой казалось, что их юная дочь нуждается во влиянии благовоспитанной молодой леди. Мисс Петтифорт предстояло быть представленной в свете, но ее нынешняя гувернантка выражала озабоченность тем, что девушка недостаточно подготовлена, чтобы ее дебют стал успешным.

Мисс Петтифорт нужно было усвоить светские манеры. И мистер Петтифорт спрашивал, не захочет ли мисс Уорт, которую он знал по письмам ее отца, принять на себя обязанности компаньонки его дочери? Он выражал уверенность, что общество мисс Уорт благотворно повлияет на нее.

Естественно, мистер Петтифорт не рассчитывал на безвозмездную услугу мисс Уорт. Ее потраченное время и лишение матери дочернего общества будут вознаграждены. Чтобы не оскорбить девушку, мистер Петтифорт лишь намекнул на размер вознаграждения.

Глава 4

– Что вы думаете, мама? Леди Уорт пожала плечами.

– Моя дорогая, мне ненавистна сама мысль о том, что ты пойдешь в услужение. Но эта ситуация с твоими кузенами кое-что меняет. Ты станешь членом их семьи. Такое положение гораздо респектабельнее, нежели положение гувернантки в чужом доме. Я уже не буду так тревожиться за тебя, – сказала леди Уорт.

Нахмурясь, леди Уорт постукивала пальцами по листкам письма, которое она положила перед собой на стол.

– Конечно, это лучше, чем другие предложения. Одной даме, как я поняла, нужна не компаньонка, а поденщица. Она предлагает проживание, питание и свой подержанный гардероб в придачу! Не хочу прослыть меркантильной, но плата, которую предлагает Бартон Петтифорт, в любом случае лучше.

– Да, оплата щедрая. Надеюсь, я смогу кое-что скопить, чтобы обеспечить обучение Элизабет. Не думаю, что мои запросы будут велики.

Она вспомнила, что гардероб ее все еще хорош, а поскольку платья были сшиты во время траура по отцу, их расцветка как раз подходила для строгой компаньонки девушки на выданье. И даже если она станет и в самом деле равноправным членом семьи мистера Петтифорта, ей вряд ли понадобятся бальные платья. Оплачиваемые компаньонки не танцуют на вечерах для гостей. Все эти мысли она высказала матери.

– Я полагаю, что в любом случае мне хватит на праздничный случай одного из старых платьев.

– Компаньонка, опекающая юную девушку, – совершенно иное дело, чем неоплачиваемая компаньонка, – не согласилась с ней леди Уорт. – Весьма вероятно, что тебе придется сопровождать мисс Петтифорт на различные вечера по приглашению. Я бы не хотела, чтобы ты появилась в немодном платье. Может быть, лучше сохранить старые шелковые платья на чердаке и сшить одно-два простых новых платья? У портнихи есть твои мерки, поэтому тебе не придется их снимать вновь.

– Так, значит, ты не возражаешь, чтобы я приняла приглашение?

– Конечно, возражаю! Но ты решилась, и как бы я ни возражала, я не могу тебе воспрепятствовать. Предложение мистера Петтифорта пришло к нам, как знак Провидения. Оно дает нам возможность компромисса. – Леди Уорт собрала другие письма и сказала: – Эти я немедленно сожгу. И ты тотчас напишешь в «Газетт» о том, чтобы они изъяли твое объявление. Мы будем избавлены от прочих предложений.

Мисс Уорт сообщила мистеру Петтифорту, что согласна стать компаньонкой его дочери. В ответном письме мистер Петтифорт поблагодарил Верити и подробно описал, как к ним приехать. Так Верити оказалась в почтовом дилижансе.

* * *

Наконец экипаж подъехал к особняку мистера Петтифорта. Был уже вечер, и парадный подъезд освещали фонари. Лакей отнес куда-то ее вещи, а угрюмый дворецкий препроводил Верити в гостиную и пошел объявить о ее приезде.

Верити с любопытством осматривала комнату: комфортная мебель отражала вкусы обитателей дома. Но более всего ее в этот холодный вечер привлек яркий огонь в камине. В пути она здорово промерзла.

Верити протянула руки к огню и собиралась снять перчатки, когда двери гостиной открылись. Девушка выпрямилась и увидела даму небольшого роста, в платье с большим декольте.

– Дорогая мисс Уорт! – Леди направилась к ней, протянув в искусственно-радушном приветствии руки к Верити. – Я – Элис Петтифорт. Но вас я буду называть Верити, если позволите, потому что давно уже думала о вас как о члене семьи с тех пор, как мистер Петтифорт сообщил о вашем согласии приехать. Могу ли я так к вам обращаться?

Верити пожала руку своей кузины, чувствуя, как та оценивающе разглядывает ее.

– Конечно, мадам. Уверяю вас, для меня большое удовольствие считаться членом вашей семьи.

– Прекрасно сказано, – улыбнулась миссис Петтифорт. – Вы должны обращаться ко мне «кузина», ведь мы родственницы, не так ли? – Она присела на высокий деревянный стул и жестом пригласила мисс Уорт присоединиться к ней, сказав: – Этот стул – старинный, я уже давно хотела заменить его, но мистер Петтифорт и слышать об этом не хочет. Он любит отдыхать здесь после обеда с кофе возле камина. – Голос ее стал холоднее: – Вы приехали так поздно. Очевидно, в пути у вас случилось какое-то приключение?

– Никаких приключений, мэм. Просто лошадь повредила подкову, – спокойно пояснила Верити. Ей нетрудно было различить недовольство в тоне миссис Петтифорт, но она не стала извиняться, поскольку происшедшее случилось не по ее вине.

– Какая неприятность. Мы, конечно, уже приступили к обеду. Я полагаю, вы не хотите прерывать нас, так что мы, пожалуй, продолжим, а знакомство семейства с вами перенесем на дальнейшее. А теперь вы должны вкратце рассказать мне о вашей дорогой маме – и я вас отпущу устраиваться в вашей комнате.

– Моя мать передает вам свои наилучшие пожелания. Она прислала со мной письмо для вас, – и Верити, открыв ридикюль, достала сложенный листок и протянула его хозяйке. – Вот, мэм.

Миссис Петтифорт взяла листок, но, едва взглянув на него, отложила на столик.

– Я прочту его после обеда. Думаю, что вы устали с дороги, так что вам сейчас лучше всего подойдет чашка чая и тарелка супа в вашей собственной комнате. Я позвоню лакею, чтобы он проводил вас наверх. Утром я объясню вам наши требования. Мистер Петтифорт, конечно, также захочет с вами поговорить.

Миссис Петтифорт, не окончив говорить, позвонила в колокольчик. Мисс Уорт едва успела пожелать ей спокойной ночи и поблагодарить, как появился лакей. Миссис Петтифорт вышла из комнаты вместе с Верити, но рассталась с ней, проговорив:

– Я должна вернуться к столу. Вы, конечно, извините меня, Верити.

Высокомерие звучало в ее тоне очень явственно. Верити последовала за лакеем в мрачном настроении. Она была неприятно поражена манерами миссис Петтифорт.

Девушка надеялась, что в беседе с мистером Петтифортом наутро она прояснит для себя некоторые недоразумения. Сам тон письма мистера Петтифорта заставил ее принять его предложение. В свете того, что она думала, поведение миссис Петтифорт было крайне непонятным. Верити теперь было совершенно неясно, каково же будет ее положение в доме: то ли суррогатного члена семейства, то ли наемной служащей. При мысли о том, что она низведена до роли прислуги, в ее душе родилась обида. Нет, она и прежде не сомневалась, что, поступив на должность компаньонки или гувернантки, она тем самым согласилась и на неуважение и пренебрежительное отношение; этого и следовало ожидать.

Однако в письме мистера Петтифорта выражалась такая забота и уважение, а также уверенность в способностях Верити, что она и не усомнилась ни в чем подобном. Она еще более воспряла духом, когда ее встретил собственный экипаж мистера Петтифорта. Однако странное поведение миссис Петтифорт указывало на то, что все может повернуться совсем не так удачно для нее, как казалось поначалу.

Верити еще раз воспряла духом, когда ей показали ее собственную комнату. Та находилась на втором этаже, где, естественно, должны были бы располагаться апартаменты хозяев особняка. После разговора с миссис Петтифорт она уже ожидала, что ей предоставят холодный угол под чердаком. Ей было чрезвычайно приятно узнать, что она станет проживать на одном этаже с хозяевами особняка.

Комната была большая и уютная, хотя в ней были лишь широкая кровать под балдахином, старомодный платяной шкаф, кресло, кувшин с водой и таз в углу, а также туалетный столик.

Горничная уже растапливала камин. Она бросила через плечо любопытствующий взгляд и произнесла в полуулыбке:

– Добрый вечер, мисс.

Верити поздоровалась. Она увидела, что багаж ее уже распакован и ее ночная сорочка и халат наброшены на спинку кровати. Осматривая комнату, девушка стянула перчатки и сняла шляпку.

– Какая удобная комната, – улыбнувшись, сказала Верити.

– Да, мисс. Я налью в кувшин теплой воды, чтобы вы могли умыться, и как только разожгу огонь в камине, принесу вам поесть. – Горничная присела на корточки у очага, наблюдая результаты своих усилий. – Ну вот. Скоро будет тепло, – сказала она и вышла из комнаты.

– Спасибо, – проговорила Верити ей вслед. Она сняла пальто и положила его вместе с перчатками и шляпкой на стул. Затем она умылась.

К тому времени, как Верити покончила с туалетом и расчесала волосы, горничная принесла на подносе суп, чай и хлеб с маслом.

Затем горничная предложила помочь ей расстегнуть пуговицы платья на спине, поскольку, как она выразилась, на первых порах «мисс» придется нелегко справляться с собственным туалетом.

Верити согласилась. Она подумала, что придется привыкать обходиться без помощи прислуги. В последнее время они с матерью пользовались услугами одной горничной – и было решено, что горничная поедет вместе с леди Уорт в Брайтон. Собственная горничная Верити некоторое время тому назад уехала, чтобы помочь своей сестре с новорожденным ребенком. Когда было принято решение закрыть для проживания Крофтхауз, этой женщине послали письмо, в котором просили ее не возвращаться до того времени, как мисс Уорт понадобится личная прислуга.

С помощью горничной Верити разделась и оделась для сна. Горничная согрела простыни, пожелала ей приятного аппетита и ушла. В ночной сорочке и халате Верити села за маленький столик и поела тепловатого супа и хлеба с маслом. Она была очень голодна, и суп пришелся весьма кстати.

После этого Верити задула свечу и скользнула под тяжелое одеяло. Она уснула почти мгновенно. Путешествие было утомительным, и даже сильная тревога за будущее у Петтифортов не помешала ее сну.

* * *

Утром, за завтраком, мисс Уорт встретила мистера Петтифорта. В столовой они были лишь вдвоем, поскольку дамы не выходили из своих комнат в это время, а младшие дети завтракали в школьной комнате вместе с гувернанткой.

Все это Верити узнала в те несколько минут, когда они знакомились друг с другом.

Мистер Петтифорт уверил ее, что она должна считать себя членом семьи.

– Вы не должны церемониться с нами, дорогая. Я считаю вас почти своей дочерью благодаря письмам, которые мне писал ваш отец. Я жил этими письмами много лет.

– Я знаю, что он также весьма дорожил перепиской с вами, – сказала Верити.

Мистер Петтифорт был рад услышать это. Он расспросил о леди Уорт, о братьях и сестрах Верити, удивив ее своей информированностью, но это могло объясняться тем, что ее отец много рассказывал в своих письмах. С мистером Петтифортом Верити чувствовала себя совершенно свободно.

Он качал головой и хмурился, слушая ее сетования по поводу задержки старшего брата.

– Говорите, ни слова в ответ… Есть, конечно, о чем тревожиться. Тем не менее я не сомневаюсь, что сэр Чарльз вернется. Из того, что ваш отец писал мне о нем, я сделал вывод, что у сэра Чарльза непростой характер. Видимо, он не едет, потому что попал в какую-то авантюру либо потому что весть о смерти отца не дошла до него.

– Наверное, вы правы, сэр, – сказала Верити, вдохновленная предположением кузена. – Это весьма похоже на Чарльза!

Верити мистер Петтифорт нравился гораздо более его супруги. Он был спокойным человеком и слушал все, что она говорила, с искренним интересом. На ее вопросы о домашнем хозяйстве и ее обязанностях он отвечал очень подробно.

Она была удивлена тем, что услышала. Оказывается, супруги решили, что она станет сопровождать дочь Петтифортов на все вечера и балы. Верити думала, что миссис Петтифорт лично пожелает сопровождать дочь в обществе, однако мистер Петтифорт уверил ее, что это не так.

– Конечно, я постараюсь выполнить все требования миссис Петтифорт, но, может быть, она желала бы от меня еще чего-либо? – спросила Верити.

– Благодарю вас, моя дорогая, за старание. Вы сами убедитесь, что ваши обязанности будут именно такими, как я вам их обрисовал, и вскоре вы почувствуете себя с нами вполне по-свойски.

Мистер Петтифорт уже поднялся из-за стола, когда в столовую вошла миссис Петтифорт. Подставив супругу щеку для поцелуя, она улыбнулась.

– Дорогой мистер Петтифорт, доброе утро. И вам, Верити, также! Вы уже поговорили, я надеюсь?

– Да. Полагаю, наша кузина к нам скоро привыкнет, – сказал мистер Петтифорт.

Миссис Петтифорт кивнула в знак согласия. Она позволила мужу помочь ей сесть.

– Я тоже так думаю. Мы должны отлично поладить. Мистер Петтифорт принес извинения и удалился.

Глава 5

Миссис Петтифорт налила себе чашку чая, но ничего не взяла с подноса.

– Я не притрагиваюсь к пище до ленча, но вы, как я вижу, едите как настоящий солдат, Верити. Однако вам не опасно: вы же очень высокого роста, правда? Не то что я или моя дорогая Сесили. Надеюсь, у вас достаточно нарядов, потому что я не желала бы вас снабжать еще и этим.

– Не волнуйтесь на мой счет, мэм. Уверяю вас, я буду достойно выглядеть. – Верити старалась говорить спокойно, потому что, видимо, ей предстояло привыкнуть к постоянным небрежным оскорблениям со стороны миссис Петтифорт. Не стоит обращать внимания на дурное воспитание.

Ей уже стало ясно, что, как бы ни желал ее присутствия мистер Петтифорт, у миссис Петтифорт были на то свои взгляды, и далеко не положительные. Верити слегка улыбнулась.

– Однако, миссис Петтифорт, мне хотелось бы прояснить некоторые детали. Мистер Петтифорт сказал мне, что я буду сопровождать вашу дочь на различные общественные собрания. Могу ли я подробнее узнать, что от меня потребуется?

Миссис Петтифорт играла шелковой тесьмой своего платья.

– Да, это мы обдумали. Мистер Петтифорт желал бы пощадить мои силы и нанять компаньонку, которая подавала бы пример нашей дочери. Конечно, нужно учесть, что вы все еще в трауре, но мистеру Петтифорту это не кажется большим препятствием, поскольку вам в любом случае надлежит воздерживаться от танцев. – И она одарила Верити фальшивой улыбкой. – Я не хотела бы вынуждать вас поступать против совести.

Верити также улыбнулась. Ей стали понятны истинные желания миссис Петтифорт. Леди не хотела, чтобы ее дочь сопровождал совершенно чужой человек, однако не хотела и уступить пожеланиям мужа. Верити полагала, что мистер Петтифорт доверял ей; именно он предложил пригласить ее; значит, ему и его пожеланиям она и должна служить. Ей нужно занять то место в семье которое он ей предназначил, а не то, которое желала бы отвести ей миссис Петтифорт. Но нужно было решить этот вопрос как можно более дипломатично, потому что ей не хотелось иметь врага в лице миссис Петтифорт. Если это случится, то она сделает положение Верити невыносимым.

– Я более не в трауре, мэм. Полагаю, что эти условности необходимо снять. Вы возложили на меня ответственность, и я пренебрегла бы своими обязанностями, если бы вместо того, чтобы способствовать развлечениям мисс Петтифорт, продолжала бы скорбеть, – сказала Верити.

Скованное выражение лица миссис Петтифорт сменилось более естественным.

– У нас честолюбивые планы в отношении образования моей любимицы Сесили. Я никогда бы не позволила очертя голову броситься юной неопытной мисс в светскую жизнь Лондона.

– Я согласна с вами, миссис Петтифорт. Ничто не наносит столько ущерба шансам юной девушки, в особенности если она с характером.

Ее стрела попала в цель. Миссис Петтифорт кивнула и разоблачила дочь еще более:

– Нет сомнения, Сесили очень честолюбива, а иногда ее игривость может завести слишком далеко, – не без гордости сказала она. – Сесили – красавица, конечно, и за это многое простится. Но завистники распространяют слухи, и это выводит мою дорогую девочку из себя. Однако я думаю, что Сесили добьется успехов во всем, несмотря на обстоятельства. Она должна научиться относиться с холодным презрением к оскорблениям. И в этом ей должны помочь вы, Верити. Вы должны стать примером для Сесили в этом обществе. Мистер Петтифорт убедил меня, что более подходящей кандидатуры для этого, чем вы, не найти. К тому же я желаю, чтобы вы защищали мою дочь от неблагоприятных оценок и обидных замечаний, которые могли бы задеть ее чувствительную натуру.

– Полагаю, я поняла вас, – произнесла Верити, – Мисс Петтифорт – весьма честолюбива, вероятно, сверхчувствительна к обидам и отношению общества. Когда девушке предстоит дебют, это – не лучшая комбинация качеств. Наше общество редко относится к людям внимательно и нередко – не щадит чувств, в особенности когда дело касается молодой неопытной девушки.

– Именно, – кивнула миссис Петтифорт. Она была довольна: Верити на лету схватывала ее мысль. – Вижу, что мистер Петтифорт был совершенно прав в оценке ваших способностей. Я могу оставить свои тревоги! Полагаюсь во всем на вас, дорогая Верити, и надеюсь, что Сесили будет иметь оглушительный успех. По сути дела… – Тут вдруг миссис Петтифорт запнулась, осознав, что говорит лишнее. – Более я пока не могу сказать. Я надеюсь, вы поймете, меня, ведь леди Уорт, очевидно, так же мечтала о ваших успехах. Какая жалость, что ее мечты не оправдались, дорогая.

Верити была неприятно изумлена откровенными предположениями в отношении нее. Она не знала, что сказать в ответ, и решила отделаться незначительной репликой:

– Мои надежды также не оправдались, мэм. Однако я не жалею об упущенных возможностях.

Миссис Петтифорт, очевидно, приняла реплику за согласие и улыбнулась.

– Теперь я понимаю, почему мистер Петтифорт сразу же вспомнил о вас, дорогая Верити. Вы очень умны и понятливы. В письмах сэра Монтегю чувствовалась гордость за вас. Среди наших родственников ничья смерть не поразила меня более, чем его. Мне следовало быть на похоронах вместе с мистером Петтифортом, но я была больна. Ничего серьезного, уверяю вас, но это не позволило мне приехать. Надеюсь, мистер Петтифорт надлежащим образом передал мои соболезнования вашей матери.

Верити припомнила визит мистера Петтифорта и его разговор наедине с ее матерью и подумала, что скорее всего мистер Петтифорт счел благоразумным пренебречь этим поручением.

– Конечно, мэм, – сказала она. – Вы можете быть уверены: моя мать была крайне вам признательна за утешения в такой трудный час.

Миссис Петтифорт кивнула.

– Хорошо. Вы встретитесь с Сесили за ленчем. Верити еще раз явственно почувствовала, что ей дают понять, как прислуге, о нежелательности ее дальнейшего присутствия.

Верити закончила завтракать, поэтому задерживаться не было оснований. Она поблагодарила хозяйку и вышла из комнаты.

Встретив лакея, Верити поинтересовалась, где находится библиотека. Она направилась туда, чтобы написать письмо матери. Девушка подробно описала прием, который встретила у этой леди, и попросила выслать ей вечерние платья, поскольку они ей понадобятся. Она также написала своей сестре Элизабет, брату и золовке, сделав особо приписку для братьев Тимоти и Барта.

Так прошло утро. Верити попросила дворецкого отправить ее письма и поднялась наверх, надеясь как-нибудь скоротать время до ленча. Там она встретила надменную даму весьма суровой наружности, которая сопровождала трех юных девушек.

Догадавшись, что это гувернантка с младшими дочерьми семейства, Верити поспешила представиться.

Гувернантка посмотрела на Верити оценивающим взглядом. Верити была изумлена столь суровым приемом и недоумевала, чем он мог быть вызван. Гувернантка сухо пожала поданную ей руку.

– Меня зовут мисс Тиббс. Юные леди: мисс Софрония, мисс Дороти, мисс Ребекка.

Девочки по очереди сделали книксен, глядя на незнакомку широко раскрытыми глазами. Верити улыбнулась им.

– Рада была познакомиться. Девочки что-то пробормотали. Самая высокая и, видимо, старшая, неуверенно спросила:

– Может быть, мисс Уорт присоединится к нам, мисс Тиббс?

Мисс Тиббс взглянула на выскочку, но одобрительно улыбнулась.

– Да, не желаете ли присоединиться к нам, мисс Уорт? Мы как раз собирались прогуляться по галерее.

– Благодарю вас. Мне будет очень приятно. До ленча было еще далеко, и она недоумевала, чем ей заняться, пока не прозвенит колокольчик, приглашающий к столу. Ей не терпелось встретиться со всеми домочадцами и составить о них представление. Она не привыкла к безделью и была рада возможности хотя бы прогуляться.

При входе на галерею дети бросилась наперегонки к дальнему концу.

– Пусть побегают, им полезно, – сказала мисс Тиббс, будто оправдываясь за вольность, которую она позволяет. – За столом будут сидеть смирно.

– Моя гувернантка не любила, когда я хоть немного ускоряла шаг. Она всегда ругала меня за то, что я не веду себя как подобает леди, – улыбаясь, заметила Верити. – Но девочки так скоро становятся юными леди.

– Вы правы, – согласилась мисс Тиббс. – В конце концов, такова природа. Все надеются, что уроки на то и нужны, чтобы этот переход произошел менее болезненно. Я так счастлива, что эти мои подопечные – хорошие, весьма разумные девочки.

– Удивительно, как вы понимаете их, – заметила Верити.

– Вы правы, – усмехнулась мисс Тиббс. – У вас есть семья, мисс Уорт?

Верити, воодушевленная заинтересованностью мисс Тиббс, вскоре рассказала ей о себе многое. Мисс Тиббс весьма скупо обрисовала свою собственную историю. Разговор стал почти дружеским, когда внезапный вопрос мисс Тиббс совершенно обескуражил Верити:

– Вы разочарованы вашим положением здесь, мисс Уорт?

Верити удивленно взглянула на гувернантку.

– Почему бы мне быть разочарованной? – Она не ожидала, что та возьмет на себя смелость спрашивать ее о вещах, которые ее не касаются. Мисс Тиббс понимающе улыбнулась.

– Вы удивлены. Простите мою смелость. Как правило, я не задаю бестактных вопросов, мисс Уорт. Однако вы мне сразу понравились. Я хотела бы прояснить для вас некоторые вопросы, если они у вас имеются.

– Это очень великодушно с вашей стороны, мисс Тиббс. Я воспользуюсь вашим предложением, если у меня возникнут вопросы, – сказала Верити, пытаясь мягко отказаться от этой услуги.

Мисс Тиббс кивнула и обратилась к одной из девочек, которая подбежала к ней. Она говорила с ней с терпением и любовью, которые понравились Верити.

За суровой внешностью гувернантки скрывалось доброе сердце и интерес к другим людям – а это редкость. Верити поняла, что предложение мисс Тиббс исходило не из желания посплетничать или из простого любопытства, а из искреннего порыва.

Гувернантка, очевидно, хотела о чем-то предупредить ее, но не могла сделать этого, пока ее не пригласили к разговору. Верити решила заранее поинтересоваться характером юной леди, которую ей надлежит опекать.

Когда девочка убежала, Верити спросила:

– Мисс Тиббс, я была бы благодарна за все, что вы могли бы рассказать мне о характере мисс Петтифорт, о ее привязанностях и привычках. Я еще не виделась с ней: тем более мне хотелось бы начать с дружеской ноты. Миссис и мистер Петтифорт пригласили меня для того, чтобы я облегчила мисс Петтифорт вступление в общество. Полагаю, это будет более легкой задачей, если я буду иметь уже представление о ее характере.

Мисс Тиббс некоторое время смотрела на нее со странным выражением. Затем она сказала:

– Конечно, мисс Уорт. Я могу сделать это. Я была гувернанткой мисс Петтифорт до недавнего времени. По правде говоря, именно по моей рекомендации мисс Петтифорт освободили от дальнейшего обучения и воспитания вместе с сестрами.

– В таком случае вы, вероятно, считаете, что мисс Петтифорт готова вступить во взрослое общество.

– Нет, я так не считаю, – улыбнулась мисс Тиббс. – Сесили стала хорошенькой юной барышней, а ее характер не позволяет ей подчиняться урокам и приказам. У нее никогда не было прилежания к учебе, но в последние несколько месяцев ее невнимательность и вольнодумство возросли. Сесили думает только о моде и развлечениях, которые ей предстоят. Я полагаю, что это естественно. Однако ее присутствие в школьной комнате вредило обучению младших девочек.

– Понимаю. Насколько я представляю, мисс Петтифорт весьма похожа на большинство юных девушек, когда они вырастают. – Верити улыбнулась. После некоторого колебания мисс Тиббс согласилась с ней. Поняв сомнения мисс Тиббс, Верити осмелилась на более откровенный разговор. – Миссис Петтифорт сказала мне в разговоре, что ее дочь несколько высокомерна и упряма.

– Мне думается, что это мягко сказано, – ответила мисс Тиббс.

Верити мельком взглянула в глаза гувернантки.

– Боже мой. Упряма, без ума от модных нарядов, от желания вращаться во взрослом обществе; нечто вроде подросшего щенка, который не приучен к послушанию. Ну что ж, решимости мне не занимать. Я не позволю ей портить свою репутацию.

– Вероятно, стоит напомнить вам, что миссис Петтифорт обожает, свою старшую дочь, – сказала мисс Тиббс.

Верити некоторое время обдумывала эти слова. Ей стало ясно, что мисс Тиббс предупреждала ее на счет миссис Петтифорт.

– А что мистер Петтифорт? – спросила, вздохнув, Верити.

– Мистер Петтифорт обожает всех своих дочерей, – сказала мисс Тиббс. – Уверена, что вы сочтете его прекрасным человеком. Правда, он слишком склонен к уединению. Больше всего на него походит младшая. Ребекка терпеть не может какой-либо конфронтации.

– Ну что ж, тем лучше, – пробормотала Верити. Мисс Тиббс сухо рассмеялась.

– Умоляю, не впадайте в панику, мисс Уорт. Я вовсе не намеревалась вас запугать. Я только хотела открыть вам глаза, чтобы вы избежали неприятностей.

– Очень благодарна вам, мисс Тиббс. Теперь я могу с большей уверенностью приступать к своим обязанностям, ведь вы ввели меня в курс дела, – ответила Верити.

Мисс Тиббс позвала девочек.

– Пора, девочки. Вам нужно привести себя в порядок. – Гувернантка обернулась к Верити: – Надеюсь, все, что я сказала, послужит вам на пользу, мисс Уорт. Мне не хотелось бы слишком скоро с вами расстаться.

Верити рассмеялась.

– Меня не так просто запугать, мисс Тиббс. Надеюсь, мы с мисс Петтифорт станем друзьями.

Мисс Тиббс улыбнулась ей, и в глазах ее загорелся огонек.

– А я надеюсь, что ваши ожидания оправдаются, мисс Уорт.

Верити рассталась с девочками и гувернанткой, пообещав в будущем как-нибудь погулять с ними.

Глава 6

Верити решила прибрать свою комнату, поскольку еще оставалось время до ленча, и погрузилась в размышления. Ей понравились обитатели дома, за исключением, может быть, миссис Петтифорт.

Верити хотела понять причины поведения хозяйки. Возможно, миссис Петтифорт что-то пугает. Если Верити сделает усилие над собой и будет терпеливой и уступчивой по отношению к миссис Петтифорт, это может помочь их взаимопониманию. Верити была уверена, что, несмотря на препятствие в виде слепой любви миссис Петтифорт к дочери, ей удастся справиться с упрямой гордячкой.

У Верити было подозрение, что мистер Петтифорт, наняв ее, хотел таким образом завуалировать свою благотворительность. Миссис Петтифорт могла бы сама и даже лучше опекать дочь в свете: в конце концов, она ей мать. Верити решила поговорить с мистером Петтифортом о его чрезмерной щедрости к ней и сказать ему, что не стоит давать ей работу только в память о дружбе с ее ушедшим из жизни отцом. Она могла бы найти себе место у кого-нибудь, кто в самом деле нуждается в гувернантке.

Услышав звон колокольчика, Верити сошла вниз. Войдя в зал, она невольно стала свидетельницей семейной сцены. У главы семейства был расстроенный вид, а его супруга увещевала свою дочь:

– Ну Сесили, милая! Умоляю, успокойся!

Возле стоявшей тут же Софронии, средней дочери, была мисс Тиббс. Губы ее были плотно сжаты, а рука лежала на плечике девочки. Лицо Софронии было совершенно белым.

Разъяренная красавица кричала на сестру. Если она и слышала увещевания матери, то не обращала на них никакого внимания.

В конце концов миссис Петтифорт воскликнула:

– Софрония! Сейчас же отдай сестре шаль. Я не желаю, чтобы чувства твоей сестры были задеты из-за твоей неделикатности.

Софрония, не говоря ни слова, сияла с плечей норвичскую шелковую шаль и протянула красавице-сестре. Та схватила шаль, прошипев:

– Презренная, дерзкая воровка! Если ты сделала на ней хоть одну затяжку, ты мне ответишь! Ты хотела взять ее себе!

– Неправда! Я попросила ее на время, потому что не могла найти свою шаль! Я не знала, что ты будешь так злиться, потому что ты мне сама сказала, что эта шаль тебе не нравится!

– Софрония, – вполголоса проговорила мисс Тиббс. Девочка взглянула на мисс Тиббс. Щеки ее пылали.

– Простите, мисс Тиббс! Но я не могу просто стоять и слушать, как она меня оскорбляет. Она сама сказала, что не хочет больше носить эту шаль!

– Так ты еще и стыдишь, меня! – кричала разъяренная сестра. – Ну что ж, возьми ее! Полюбуйся, вся бахрома в узлах! Я и носить бы ее не стала после того, как ты ее совершенно испортила!

Красавица швырнула шаль в лицо Софронии и резко повернулась, предоставив Верити возможность рассмотреть себя. Щеки ее были розовыми, глаза блестели от ярости. У Верити упало сердце – она поняла, что эта дикая кошка и есть ее будущая подопечная, мисс Сесили Петтифорт.

– Ну Сесили, дорогая. Умоляю, пересмотри свое поведение. Леди не должна позволять эмоциям одерживать верх, вне зависимости от того, насколько тебя задели, – продолжала уговаривать ее миссис Петтифорт.

– Софи не имела права, мама. Я так сказала – значит, так оно и есть! – воскликнула красавица.

Наблюдая за выражением лица взбешенной мисс Петтифорт, Верити сама изменила свое мнение. Все подозрения, что мистер Петтифорт послал ей приглашение из жалости, развеялись. Она теперь твердо решила, что не уступит ни единого пенни из своего жалованья.

– Довольно, Сесили. К нам присоединилась мисс Уорт, – поднимаясь, проговорил мистер Петтифорт. Как только он увидел Верити, лицо его прояснилось, но тут же стало озабоченным: Верити стала свидетельницей неприглядной сцены.

Верити подошла, протянув руку для приветствия, и сказала:

– Рада видеть вас вновь, сэр. – Она сделала вид, что не видела всей этой сцены.

– Спасибо, мисс Уорт. – Мистер Петтифорт, несомненно, отметил ее такт.

Миссис Петтифорт не поднялась с кресла, чтобы поприветствовать Верити.

– Дорогая Верити, как славно, что вы здесь. Мы тут собрались совершенно неформально, как видите. Вот моя дочь, Сесили, вы еще не знакомы. Сесили, дорогая, это твоя кузина, мисс Верити Уорт, которая приехала к нам, чтобы передать тебе опыт общения в свете.

– Рада приветствовать вас, мисс Петтифорт. Надеюсь, мы с вами станем друзьями, – сказала Верити.

Красавица полностью игнорировала ее – будто ее и не было рядом. Вместо приветствия она обратилась к матери:

– Мне не нужна опекунша, чтобы я преуспела в свете, мама. Я говорила вам это и раньше.

– Сесили, мисс Уорт ожидает твоего ответного приветствия, – заметил мистер Петтифорт.

Мисс Петтифорт хотела было сказать что-то, но, поймав взгляд отца, небрежно пожала плечами и подчеркнуто-вежливо, с холодной улыбкой произнесла:

– Мисс Уорт. Надеюсь, вам у нас понравится. Верити склонила голову, и взгляд ее также стал холодным.

– Я также на это надеюсь, мисс Петтифорт. Мистер Петтифорт взял на себя обязанность познакомить Верити со всеми присутствующими, чем совершенно пренебрегла миссис Петтифорт.

– Мисс Уорт, это наша средняя дочь, Софрония, и ее гувернантка, мисс Тиббс.

Верити тепло улыбнулась.

– Да, мы уже познакомились утром и вместе прогулялись по галерее. Я буду ждать наших совместных прогулок с девочками в эти скучные дни, мисс Тиббс.

– А мы будем рады принять вас в нашу компанию, мисс Уорт, – ответила мисс Тиббс. Софрония улыбнулась и кивнула. Видимо, она успела успокоиться. Шаль, которая вызвала такие страсти, была теперь элегантно накинута на ее плечи. Верити видела, как тонкие пальцы девочки бессознательно гладили шелк, из чего она сделала заключение, что такие роскошные вещи нечасто достаются малышке.

– Но вы не дождетесь, чтобы я гуляла с вами по галерее! Такая скучища! Я этого не вынесу, – фыркнула мисс Петтифорт.

Верити взглянула на мисс Петтифорт, и, стараясь говорить предельно вежливо, даже с нотками симпатии, сказала:

– В таком случае, я уверена, что мы прекрасно обойдемся без вас, мисс Петтифорт. Нет ничего более утомительного, чем компания капризной барышни.

Лицо мисс Петтифорт вспыхнуло.

– Капризной? Я не капризничаю – Верити приподняла тонкие брови.

– Ах, я ошиблась? Простите великодушно, мисс Петтифорт. Я не совсем поняла вас. Но какая досадная ошибка со стороны воспитанной леди. Если это не каприз, то ничто не может более повредить успеху в обществе, чем внезапные вспышки гнева и приступы дурного настроения.

И она улыбнулась красавице простодушной улыбкой. Краем глаза Верити увидела, что мисс Тиббс и Софрония застыли с открытыми ртами. Верити как ни в чем не бывало отвернулась от мисс Петтифорт, чтобы заметить мистеру Петтифорту, какой необычайно теплый стоит ноябрь. Мистер Петтифорт скрыл улыбку и неопределенно-вежливо ответил. Притворную серьезность его лица выдавали веселые искорки в глазах.

Миссис Петтифорт пристально посмотрела на Верити. Взгляд ее был довольно мрачным. Она будто бы что-то осмысливала. Затем она в нерешительности взглянула на любимицу-дочь.

На личике мисс Петтифорт застыло изумление. Она стояла в остолбенении, но во взгляде смешались и бешенство и нерешительность. Ее маленькие ручки то сжимались, то разжимались. Нерешительность побеждала. Она тряхнула головой и отошла к фортепьяно, чтобы взять диесонантный аккорд.

Миссис Петтифорт предпочла не отвечать на вызов Верити. Она поднялась с кресла и проговорила:

– Мистер Петтифорт, будьте добры, пригласите всех в столовую на ленч.

– Как желаете, моя дорогая, – и мистер Петтифорт повел супругу первым, за ними последовали старшая дочь с Верити, затем мисс Тиббс с Софронией.

В течение ленча Верити с интересом слушала разговоры и наблюдала за поведением сидевших за столом. Она еще раз убедилась в правоте мисс Тиббс. Мисс Петтифорт только и говорила, что о своих нарядах, об обхождении с нею продавцов, о своих поездках за покупками и своих будущих успехах. Миссис Петтифорт поддерживала эти темы с интересом и воодушевлением, в особенности разговоры о поклонниках дочери, которых та еще должна была обрести во время сезона.

Мистер Петтифорт, казалось, был совершенно исключен из общения. Мисс Тиббс удалось на некоторое время занять миссис Петтифорт беседой об успехах и нуждах других дочерей. Мисс Петтифорт, нетерпимая к любой теме, которая не касалась бы ее превосходства, бестактно прерывала мать и мисс Тиббс. Она заявила, что ей скучен разговор о школьных успехах и сестрах.

– Не посоветуешь ли, мама, какую ленту подшить к той шляпке, которую я купила на прошлой неделе? Она оказалась вовсе не так хороша, когда я ее разглядела дома. Уверена, что, подшитая лентой, она сразу станет выглядеть лучше.

– Очень хорошо, дорогая моя. Мы днем поедем в деревню и поглядим там в магазинах ленты. – Миссис Петтифорт была сама доброта. Она обернулась к присутствующим с вопросом: – У вас есть поручения для нас, Верити? У вас, мисс Тиббс?

– Ах, что ты, мама! Как ты можешь что-то покупать для других, когда сейчас нужно уделить внимание именно мне, – тут же возразила мисс Петтифорт.

Верити сидела возле Софронии и услышала, как та еле слышно пробормотала:

– Злобная кошка!

Верити быстро взглянула на нее, но Софрония низко наклонила голову, и выражения ее лица Верити не могла рассмотреть.

– У меня нет никаких к вам просьб, миссис Петтифорт, – сухо проговорила мисс Тиббс.

– У меня тоже, – повторила Верити, тут же задним умом поняв, чего более всего хотелось бы Софронии. – Однако я буду рада предложить свою помощь и выбрать именно тот оттенок ленты, который необходим мисс Петтифорт.

Мистер Петтифорт внимательно взглянул на Верити. Мисс Тиббс также с задумчивым выражением посмотрела на нее.

– Ну что ж, это очень мило с вашей стороны, Верити. – Миссис Петтифорт была довольна. – Не так ли, Сесили?

Мисс Петтифорт бросила на Верити ненавидящий взгляд.

– Да, мама, конечно. Но мисс Уорт не стоит ехать с нами, если она не желает этого. Кроме того, ей придется сидеть спиной по направлению движения, и я уверена, что это ей не понравится.

Верити была и возмущена и изумлена столь откровенной попыткой девушки отвергнуть ее.

Тебе не удастся это так просто, девочка моя, – подумала Верити. – Я взялась воспитать тебя – и я это сделаю. И улыбнулась.

– Я совершенно не возражаю сидеть против движения. Мне любопытно, что здесь предлагают магазины.

– Вы, вне сомнения, будете приятно удивлены выбором. Мы, конечно, не можем похвастаться лондонским качеством, но тем не менее нас оно устраивает, – сказала миссис Петтифорт.

Мисс Петтифорт не оставалось ничего, как молчаливо смириться с участием мисс Уорт в поездке. Однако ей удалось выразить свое недовольство приторно-сладкой репликой:

– Я надеюсь, вы не заставите нас ждать в магазинах. Я терпеть не могу ждать, пока кто-то удовлетворит свои интересы или любопытство.

– Не стоит сожалеть об этом заранее, мисс Петтифорт, – парировала Вериги. Она встретила гневный взгляд девушки и была удовлетворена, когда та первой отвернулась.

Ленч окончился. Верити вместе с другими поднялась из-за стола. Миссис Петтифорт и ее дочь опять поспорили друг с другом по поводу модных фасонов, а мистер Петтифорт попросил Верити задержаться. Дождавшись, пока Софрония с мисс Тиббс уйдут, мистер Петтифорт сказал:

– Вы достойно выдержали этот раунд, мисс Уорт. Поздравляю.

– Благодарю вас, сэр. Я надеюсь, что смогу выдержать всю баталию, – сказала Верити.

– Я в вас верю, мисс Уорт, – улыбнулся мистер Петтифорт. Он подождал, пока она выйдет первой, и удалился.

Верити поспешила наверх и столкнулась на лестнице с мисс Тиббс и Софронией.

– Мисс Тиббс! Я хотела спросить, есть ли у вас поручения ко мне.

Мисс Тиббс улыбнулась. Ее глаза смеялись.

– Благодарю вас, мисс Уорт. Вы так добры. По правде говоря, мне нужно купить несколько вещей для классной комнаты. Я напишу вам список и дам денег, если вы зайдете в класс через несколько минут.

Верити спросила и у Софронии, чего бы та желала приобрести В магазине. Девушка покраснела до корней волос и, запинаясь, проговорила, что ей ничего не нужно. Верити улыбнулась.

– Ну ладно, я отыщу что-нибудь, что бы понравилось тебе и твоим сестрам.

– Благодарю вас, мисс Уорт! – воскликнула Софрония и побежала к себе.

– Вы так добры, – заметила мисс Тиббс.

– Не люблю хвастовство и наглость, – спокойно сказала Верити. Она встретила взгляд гувернантки и поняла, что они думают об одном и том же. – Мне нужно спешить, или меня обвинят в том, что я заставила мисс Петтифорт ждать.

Мисс Тиббс усмехнулась.

– Вполне возможно.

Верити вернулась в свою комнату, быстро причесалась, надела шляпку и накидку. Когда она была готова, сунула список мисс Тиббс в карман и спустилась вниз. Леди Петтифорт только что вошли в холл. Экипаж стоял у парадной двери, и дамы уселись, Верити – спиной по направлению движения.

В магазине Верити обнаружила, что у мисс Петтифорт и ее матери был не очень хороший вкус. Единственные разногласия между ними касались глубины выреза платья на груди и шитья из прозрачного муслина.

– Нет смысла уговаривать меня, Сесили. Такое платье не по сезону легкое. Кроме того, воображаю себе, какой фасон ты захочешь. В таком платье ты будешь выглядеть среди ровесниц странно. – Миссис Петтифорт говорила с неожиданной твердостью. – Разве не так, Верити?

– Совершенно с вами согласна, мэм. Ни одна леди, занимающая высокое положение в обществе, не позволит себе так одеться. – Верити развенчивала желания без сожаления.

– Ах, так? – Мисс Петтифорт некоторое время обдумывала что-то. – Ну ладно, мама. Я могу забыть про эти муслины. Я не желаю, чтобы джентльмены подумали обо мне дурно.

Так прошел день. Верити успела сделать необходимые покупки и держала их на коленях. Все свободное место в экипаже занимали перевязанные коробки и свертки, в которых находились вещи, без которых, по мысли мисс Петтифорт, она не смогла бы обойтись, они громоздились на полу и на сиденьях, и где-то среди них была та несчастная, уже позабытая лента, из-за которой все затевалось.

Глава 7

– Не ожидал, что вы вдруг вызовете меня по такому поводу, мадам! – Лорд Генри Алан Джордж Сэндидж, виконт Рэтбоун, оперся плечом о каминную полку и с ироничным выражением лица следил за своей матерью.

– Разве это так удивительно? – спросила хозяйка.

– Весьма, – сухо сказал лорд Рэтбоун. – Возможно, вы будете настолько любезны, что объясните мне ваши соображения.

Перед тем, как ответить, ее светлость несколько минут оценивала виконта придирчивым взглядом. По некоторому соображению она заключила, что вполне удовлетворена.

Лорд Рэтбоун был исключительно хорошо сложен, имел атлетическую фигуру, обладал красивым благородным лицом и к тому же был богат. Среди спортивной элиты, бытовавшей в те времена под названием «коринфианцы», он также был свой человек.

Лорда Рэтбоуна отличали высокое происхождение, воспитание, состоятельность, а также репутация самого завидного жениха среди равных по состоянию. Он рано стал, наследником титула, и с того дня частенько пускался в приключения, которые могли повредить его репутации. Он с энтузиазмом воспринимал слухи и осуждение, так же как поклонение и восторги, но с годами энтузиазм сменился усталостью и цинизмом.

Его мать, леди Рэтбоун, понимала глубину разочарования и цинизма сына. Она рассчитывала на это более, чем на осознанную необходимость, которая вряд ли смогла бы впечатлять сына. Леди пыталась заставить его пойти на то, что могло им восприниматься только с глубоким отвращением.

– Вы не придаете значения общественному мнению о вашем поведении, – упрекнула она.

Лорд Рэтбоун презрительно засмеялся.

– Откровенно говоря, моя дорогая мама, все эти истории, которые вы мне повторили сейчас, для меня – совершенный нуль! Я удивлен, что вы придаете такое значение старым сплетням и байкам.

– Но оба твоих дяди не питают к тебе добрых чувств, – заметила леди Рэтбоун.

Лорд Рэтбоун вздохнул, расправив плечи и загородив собой массивный камин.

– Насколько я знаю их обоих, мэм, это даже слишком мягко сказано, – тихо сказал он.

Леди Рэтбоун кивнула. Она хорошо знала, что ее родственники по мужу ненавидели ее сына. Если бы не его совершенно нежданное появление на свет, титул и поместья отошли бы им.

Когда-то она вышла замуж за джентльмена значительно старше себя по возрасту. Прошло несколько лет, детей в браке не появлялось. И было бы удивительно, если бы старший после ее мужа брат не начал лелеять надежды на титул и недвижимость, которая приносила доход в тысячу фунтов ежегодно. Вторая часть наследства по завещанию переходила младшему из братьев в случае, если у старшего нет наследника. Оба брата получали по солидному кушу в случае смерти бездетного лорда Рэтбоуна. С рождением наследника их честолюбивые мечты рухнули.

Леди Рэтбоун барабанила пальцами по подлокотнику кресла, припоминая прошлое. Ее муж от рождения сына пришел в восторг. Он не любил своих братьев, считал их алчными и не верил в их добросердечие. Его старость год от года увеличивала шансы братьев на наследование титула и поместий.

С рождением сына у лорда Рэтбоуна будто появилось второе дыхание. Он обрел прежнюю энергию, но пересмотрел прежний образ жизни и стал следить за здоровьем. Он проводил с сыном много времени, что вызывало изумление и пересуды. Его связь с сыном была неподдельно сердечной и крепкой.

Старый лорд Рэтбоун прожил до пятнадцатого года жизни своего наследника. По его смерти братья налетели на наследство, как стервятники. Хотя подрастал законный наследник, но управление поместьями неизбежно попадало в их руки, поскольку они являлись опекунами до достижения мальчиком совершеннолетия. К тому времени вряд ли что-либо осталось бы наследовать.

Братья Сэндидж радостно потирали руки, глаза их горели алчностью. На похоронах они говорили грустные речи и выражали соболезнования. Леди Рэтбоун приняла их соболезнования со скупой улыбкой. Ее неэмоциональность была расценена ими как глупость.

Когда зачитали волю покойного, оказалось, что леди Рэтбоун является единственной законной опекуншей малолетнего. Она вышла тогда из библиотеки, где оглашали завещание, не удостоив разъяренных братьев даже взглядом. В своих апартаментах она наконец-то вволю наплакалась, затем умылась, напудрилась и пошла вниз приказать выдворить своих лицемерных родственников из дома.

Завещание вызвало скандал. Братья покойного оспорили его. Они заявили, что составлено завещание было под влиянием старческого слабоумия, поскольку ни один джентльмен в здравом уме не мог бы возложить столь большую ответственность на слабую женщину. В определенных кругах долго рядили, мог ли значительный возраст покойного наложить отпечаток на его здравый ум.

Но это предположение было признано несостоятельным местным дворянством. Даже перед смертью с лордом Рэтбоуном считались как со значительным авторитетом: он не утерял до последних дней ни физических сил, ни умственных способностей.

Воля покойного была признана неоспоримо законной. Было доказано, что документ был подготовлен не в самые последние тяжкие дни ушедшего, как предполагалось некоторыми, вовсе наоборот. Братья Сэндидж в особенности были раздосадованы Тем, что завещание было написано накануне рождения сына покойного и не было изменено ни на букву в течение пятнадцати лет.

Леди Рэтбоун перевела взгляд на сына. Как всегда, она чувствовала большое удовлетворение от его явного внешнего сходства с отцом.

Когда в свое время было объявлено об ожидающемся рождении наследника, пошли слухи о ее молодом любовнике и о том, что ребенок будто бы должен родиться от незаконного союза. Эти слухи в течение ряда лет злобно подогревались братьями лорда Рэтбоуна. Но пока мальчик рос и взрослел, окружавшие все более убеждались в его явном сходстве с лордом Рэтбоуном. К пятнадцати годам сходство его с отцом стало разительным. Лорд Рэтбоун в преклонных годах слегка ссутулился, и его когда-то угольно-черные волосы стали совершенно седыми; но пронзительные, удивительно голубые глаза и широкоскулое, мужественное лицо остались прежними.

Леди Рэтбоун пережила оскорбления, клевету и злобность семейства мужа и выносила все это со спокойным достоинством. Если ее аристократичные манеры стали еще более выраженными и если она все более не выносила общества дураков, то этому вряд ли стоило удивляться. Она выполняла свой долг по отношению к сыну так же стойко и спокойно, как это делал бы мужчина, даже, вероятно, лучше, потому что она оберегала сына и его наследство с отвагой, которую нельзя было ни отрицать, ни не заметить.

К своим родственникам леди Рэтбоун относилась с холодной вежливостью. Ни одному из них не было разрешено посещать ее в поместье Гейнскурт, ни один из них не приветствовался на приемах как родственник. Она никому не отдавала отчета в том, как управляет имениями.

Леди Рэтбоун могла с гордостью оглянуться на прожитые годы. Она сохранила имения мужа от жадных братьев, вырастила красивого, сильного духом сына. Однако ее задача все же не была выполнена до конца.

Леди Рэтбоун знала свои собственные сильные и слабые стороны. Если бы в противостоянии родственникам была замешана лишь она, у нее была бы уверенность, что все кончится в ее пользу. Но в данном случае не она играла главную роль. Как бы ни не хотелось ей признаваться в этом, время безжалостно уменьшило ее силы и способности защищать сына.

Как только виконт достиг восемнадцатилетия, леди Рэтбоун внезапно заявила, что прекращает свое опекунство над сыном. В ответ на осуждения друзей и врагов она заявила, что независимый характер виконта слишком схож с отцовским, чтобы влиять на него посредством каких-либо ограничений. Изумление общества было ничтожным в сравнении с гневом братьев покойного мужа.

И вновь она удостоила их лишь презрительной улыбкой. Они ушли в тень, угадав за ее безмятежностью хорошо выстроенную защиту. Они хорошо запомнили, чем окончилось дело в прошлый раз, когда они недооценили ее силу.

Однако, пока юный виконт Рэтбоун буйствовал в расцвете своих молодых сил, его дядья выжидали. Вполне могло случиться, что в пьяном разгуле с молодым человеком приключится несчастный случай: например, во время безудержной скачки на охоте он сломит себе шею либо его застрелят на дуэли. К тому же шла война. Молодой человек столь дикого темперамента вполне мог со славой пасть на поле боя.

Конечно, было бы трагедией закончить жизнь в столь юные годы, но все шансы погибнуть во цвете лет у виконта имелись.

Дядья лорда Рэтбоуна лелеяли свою мечту. Но годы шли, и молодой лорд Рэтбоун невредимым выходил изо всех переделок, и смерть, которая казалась им столь неизбежной для него, начала отдаляться в перспективе.

Особо злило их то, что лорд Рэтбоун будто нарочно поступал прямо противоположно их ожиданиям, и даже не выразил ни малейшего желания пойти на войну во славу Англии.

Вместо этого лорд Рэтбоун продемонстрировал наклонности, которые особо взволновали его озлобленных родственников. Про него стали говорить как про повесу и распутника. Было очевидно, что однажды он может решить жениться, да еще на леди с его же репутацией.

Виконта обсуждали в свете как превосходную партию. Даже его репутация не могла соперничать с благородством происхождения и его состоянием. Несколько амбициозных матрон прочили за него своих дочерей, но он так и не соблазнился ни одной красоткой.

Тот факт, что за виконтом охотились женщины, вызывал ненависть у родственников лорда Рэтбоуна. Это все объяснялось многочисленными историями о похождениях сына, которые передавались леди Рэтбоун.

– Твои дядья ждут вести о рождении твоего незаконного отпрыска, – спокойно заявила леди Рэтбоун.

Лорд Рэтбоун презрительно скривил губы, а глаза его блеснули любопытством.

– В самом деле? Так ведь это сведет на нет их шансы, правда? Как же я близорук! Вижу, что теперь мне стоит оправдать эти ожидания.

– Ты собираешься сделать это? Он сделал нетерпеливый жест.

– Вы должны были понять мою шутку. Я не воспроизвожу свое потомство на лондонских улицах, где попало.

– Я так и полагала, поэтому сказала твоим дядьям примерно то же самое.

Виконт вполголоса выругался.

Леди Рэтбоун улыбнулась. Огонь камина бросал отблески на ее лицо, и выражения ее глаз невозможно было рассмотреть.

– Думаю, что более всего они боятся услышать о твоей помолвке с некоей респектабельной молодой девушкой.

– Что вы такое говорите, матушка? – резко проговорил виконт.

Леди Рэтбоун со смехом откинулась на кресле.

– Дорогой мой сын, не гляди на меня с таким подозрением. Тебе хорошо известно, что я не плету интриг против тебя.

– Да, и по этой причине вы – мой самый стойкий оппонент, – парировал он.

Леди Рэтбоун разгладила юбку.

– Я рада, что ты признаешь это, дорогой. Со времени твоего рождения я только и делала, что разбивала в прах заговоры против тебя, и тебе это известно. – Она помолчала и добавила: – А пока что Гейнскурт и все остальное может перейти к Форду или Бэстиону Сэндиджам и их потомкам. Ты всегда стоял на их пути. За то только, что ты появился на свет, они ненавидят тебя, но еще более – за твое сходство с отцом, и внешнее, и по темпераменту. Я знала, что так и будет. Я позволила тебе доказать им это.

Лорд Рэтбоун сжал губы. Он долго разглядывал свою мать, а затем медленно проговорил:

– Я раньше не понимал, почему вы сняли свое опекунство до моего совершеннолетия. Вы умны, как черт, мадам! Она пожала плечами.

– Я всегда знала, что ты будешь поступать, как тебе заблагорассудится. Я знала, что дядья будут беситься – и тем более, чем более ты будешь походить на отца.

– Вы – просто Макиавелли, мэм, – мягко сказал лорд Рэтбоун, меряя ее взглядом, в котором раздражение смешивалось с неясными детскими эмоциями. – Я ведь мог бы окончить жизнь как угодно. Я совсем ничего не значил для вас, не так ли?

– Напротив. Я часто опасалась за твою жизнь. Однако никогда, ни словом, ни делом, я старалась не мешать тебе и не довлеть над тобой. Ты мог идти своим путем и жить сам по себе.

– А как же теперь я должен жить? И что теперь изменилось, дорогая мама? – на лице лорда Рэтбоуна была неприязненная улыбка.

– Настало время нанести дядьям решающий удар. Ты должен произвести на свет наследника, – спокойно проговорила леди Рэтбоун.

Лорд Рэтбоун хрипло засмеялся.

– Благодарю вас, миледи! Значит, мне предстоит стреножить свою свободу только для единственной цели: положить конец корыстолюбивым устремлениям моих дядьев. Я так же, как и вы, мэм, ненавижу их, тем паче что мне известно, как рады они были, когда умер мой отец. Но вступить в брачный союз с одной из этих жеманных молокососок – и на всю жизнь быть привязанным к ограниченному уму и болтливому языку! Нет уж, избавьте!

– В таком случае, заведи незаконнорожденного наследника, – сказала леди Рэтбоун.

Глава 8

Наступила тишина. Изумленный лорд Рэтбоун пристально смотрел на свою мать, сидевшую в кресле. Он был потрясен. В конце концов выражение его лица изменилось, и во взгляде появилось искреннее любопытство.

– Вы всегда удивляете меня, миледи. Я не ожидал от вас подобного предложения.

Леди Рэтбоун села поудобнее, и странная улыбка осветила ее лицо.

– В самом деле?

– Не ожидал, в самом деле! – неожиданно резко ответил лорд Рэтбоун. – Я слишком хорошо помню те сплетни, которые чернили вашу добродетель и мое происхождение. Я был очень мал, когда эта ложь впервые достигла моих ушей, и хотя в то время я не все понимал, я быстро освоил язык грязных сплетен. И вы хотите после этого, чтобы я дал жизнь незаконнорожденному ребенку! Ваша жажда мести простирается далее, чем я воображал.

– Возможно. Но вот твоей мстительности не достает силы, – бесстрастно изрекла леди Рэтбоун.

– Да, я не настолько мстителен! – взорвался лорд Рэтбоун, отходя от камина. Он нервно прошелся по комнате. – Бог мой, какого же вы должны быть мнения о моем достоинстве и чести! Я никогда бы не сделал то, что вы предлагаете. Поймите меня, мама! Я не стал бы и не стану плодить незаконнорожденных.

– Ты не желаешь жениться для рождения наследника. Ты не желаешь усыновить своего незаконнорожденного сына для того, чтобы дать семье наследника. И все, что сделана для тебя твоим отцом, ты тем самым отдаешь в руки своих заклятых врагов, – сказала леди Рэтбоун.

Лорд Рэтбоун резко повернулся к ней, и его кулаки сжались.

– Вы смеете обвинять меня в предательстве! Леди Рэтбоун даже бровью не повела. Голос ее был холоден:

– Так и что же? Разве я не подвела справедливый итог нашему разговору?

Некоторое время он стоял молча, всем своим видом выражая угрозу. Затем он быстро перешел к окну и несколько минут смотрел вниз, на шумную лондонскую улицу.

– Проклятие! Вы вечно бьете в самую больную точку! – зло бросил он через плечо.

– Мне пришлось это делать, – с незнакомыми интонациями в голосе сказала леди Рэтбоун. – Шакалы все еще кружат вокруг и только и ждут своего часа. – Внезапно ее голос стал тихим: – Джордж, я устала.

Лорд Рэтбоун обернулся. Он был изумлен: его мать закрыла глаза рукой и словно сжалась в своем кресле. Сделав два быстрых шага, сын оказался подле нее.

– Мама! – И он схватил ее тонкое запястье.

Леди Рэтбоун выпрямилась, хотя и с некоторым усилием, и притянула к себе его руку.

– Прости меня, мой драгоценный. Я стыжусь своей слабости. Обещаю тебе: это больше не повторится.

Лорд Рэтбоун сжал ее руку. Он впервые ощутил хрупкость ее пальцев и увидел сеть тонких морщинок на ее лице. Сын был потрясен, увидев, как она постарела – а он этого и не заметил. Она всегда казалась ему все такой же, царственной и неукротимой.

Осознание того, что перед ним уже не та леди, которую он знал и которая была основной защитой и опорой в его жизни, принесло ощущение неизбежности конца.

– Не вам из нас двоих нужно извиняться, дорогая мама, а мне. Вы слишком долго несли за меня эту ношу. Вы, как всегда, правы. Наступило время жениться и остепениться.

– Ты не должен понимать это так, что я тебя принуждаю, Джордж. – И пальцы леди Рэтбоун сомкнулись на его руке, поразив его неожиданной силой.

– Мне нужно было догадаться, – медленно проговорил он, не желая в душе признавать эту необходимость. Он поднял глаза и встретился с растроганным взглядом матери.

Леди Рэтбоун была удовлетворена его ответом.

– Поднимись, Джордж. Мне так странно видеть тебя коленопреклоненным.

Лорд Рэтбоун поднялся на ноги. Он взглянул на мать, – сверкнув глазами. Теперь в нем закипела холодная злоба:

– И мне также странно. Предупреждаю вас, мэм. Гордость моя чудовищна. Ее будет нелегко принять моей невесте.

Леди Рэтбоун кивнула.

– Ты уже выразил свое мнение о тех, кто теперь на выданье, и кроме того, я согласна с тобой. Тебе лучше подойдет девочка, только что выпорхнувшая из классной комнаты, которая еще не успела попасть под влияние света. Я смогу отыскать для тебя такую девушку.

Лорд Рэтбоун опять облокотился о каминную полку. Он смотрел на мать с насмешливой улыбкой.

– Таким же образом вы когда-то вышли замуж за моего отца?

– Именно. – Леди Рэтбоун внезапно рассмеялась. – И, кажется, результат неплох.

– Похоже, что да. – Лорд Рэтбоун обратил взгляд к огню, и между его черными бровями пролегла глубокая морщина. Огонь камина бродил по его лицу, и оно становилась все суровее и угрюмее. Леди Рэтбоун не нарушала тишину. Она предоставила виконта его мыслям. Лорд Рэтбоун пожал плечами. – Хорошо. Заглянем в классные комнаты. Но как бы остаться при этом незамеченным? Среди моих знакомых нет девушек такого возраста.

– А вот я знаю о существовании нескольких таких молодых леди. У меня есть знакомые, которые уже беспокоятся о своем многочисленном потомстве, – сказала леди Рэтбоун.

Лорд Рэтбоун улыбнулся. Это была странная улыбка: чарующая, но с неподдельным цинизмом. С преувеличенной вежливостью он заметил:

– Я буду благодарен за любые предложения, которые вы представите на мое рассмотрение, мадам.

Как он и подозревал, мать моментально ухватилась за эту возможность.

– У тебя есть кузина, – начала леди Рэтбоун. Он выпрямился, будто подстреленный. Выражение его глаз было неприязненным.

– Только не дочери одного из моих дядей, мэм! – простонал он. – Я этого не вынесу, хотя бы даже ради перемирия в семействе.

– Конечно нет! Неужели ты полагаешь, что я настолько не пощажу твоих чувств? – заметила леди Рэтбоун.

– Простите великодушно, мэм. Я не подумал. Если это не одна из моих кузин Сэндиджей, то тогда кто же?

– Старшая дочь моей сестры. Я сейчас забыла ее имя, но это неважно. Моя сестра Элис вышла замуж за младшего Петтифорта.

– Да, теперь и я припоминаю, – нахмурясь, сказал лорд Рэтбоун. – Смутно вспоминаю, как наносил визит Петтифортам еще мальчиком. Там был младенец в семье.

Леди Рэтбоун кивнула.

– Элис частенько пишет мне. Мы никогда не были очень близки, так что, видимо, она это делает именно потому, что питает надежды на мое участие в судьбе ее дочери, которую она просто обожает. Она вечно только о ней и пишет. Ах, вот, вспомнила! Ее зовут Сесили. Элис считает свою дочь необыкновенной красавицей и питает большие надежды на ее дебют в свете. Девочке сейчас семнадцать, возраст подходящий, чтобы закончить обучение, но она еще слишком молода, чтобы успел сформироваться характер. – Наступила тишина. Леди Рэтбоун изучала лицо сына. – Что ты насчет этого думаешь?

Лорд Рэтбоун пожал плечами.

– Вопрос оставляет меня равнодушным. У меня нет желания связывать себя и с недавней школьницей тоже. Но из уважения к вам, мэм, я взгляну на кузину. Если она так красива и неопытна в жизни, как вы только что обрисовали, то, возможно, она устроит меня.

– В таком случае, я организую эту встречу, – сказала леди Рэтбоун.

Властная манера ее светлости раздражала виконта. Как и все мужчины, и даже еще более, он не любил быть ведомым.

– Смотрите, не суйте мою шею в петлю, мэм, – предупредил лорд Рэтбоун. – Я оставляю за собой право выбирать или отвергать.

– Я не настолько глупа. В этом вопросе нужны осторожность и продуманность. Я попрошу Элис устроить небольшой домашний вечер. Будет выглядеть вполне естественно, что она пригласила меня. Я не смогу приехать и пошлю тебя выразить мои сожаления. Ты передашь их от моего имени – это также выглядит вполне естественно. Там подходящая местность для охоты. Утром ты славно поохотишься, а вечером воздашь должное красоткам. Каким образом – сам решишь.

– Разумеется, – согласился лорд Рэтбоун. Леди Рэтбоун протянула сыну руку.

– Мы с тобой всегда хорошо друг друга понимали, не так ли?

Лорд Рэтбоун пожал ее пальцы и произнес ради удовольствия матери ничего не значащую ложь:

– Да.

– Я сейчас же напишу Элис Петтифорт. Мы успеем получить ответ с обратной почтой. – В выражении ее лица, в странной полуулыбке можно было найти сходство с сыном. – Мы с сестрой Элис схожи по крайней мере в одном. Честолюбие – наш жестокий властитель.

– Честолюбие или месть правит вами, миледи? – тихо спросил лорд Рэтбоун.

Она взглянула на виконта с удовлетворением.

– Как видишь, ты меня в самом деле хорошо знаешь.

– Возможно, даже лучше, чем хотелось бы.

– Ты неуважителен, но чтишь свой долг – а это все, что мне нужно от тебя.

– В таком случае, я совершенно не понял вас, мэм. Я полагал, что все, чего вы хотите – это иметь наследника мужского пола. – Глаза лорда Рэтбоуна сверкнули.

– Ты для меня значишь намного больше, чём породистый жеребец, дорогой, – пробормотала леди Рэтбоун. – Ты был для меня и инструментом мести, и моим оправданием перед светом.

– Я тронут более, чем вы можете себе представить, – с иронией сказал лорд Рэтбоун.

– Какую чепуху ты городишь, Джордж.

Леди Рэтбоун улыбнулась сыну. Ей не были до конца понятны те подводные течения, которые она угадывала в его словах, и это казалось ей опасным. Ее сын бывал непредсказуем. Эта черта могла сыграть против нее, если бы она позволила ей полностью развиться.

Леди Рэтбоун вдруг почувствовала, что на сегодня с нее хватит разговоров. Она откинулась в кресле.

– А теперь я устала. Пришли ко мне горничную. Мне нужно отдохнуть, прежде чем я сяду за письмо к сестре.

– Как пожелаете, миледи, – ответил лорд Рэтбоун. С насмешливой полуулыбкой он откланялся, поскольку ему стало ясно что его присутствие наскучило матери.

Леди Рэтбоун добилась своего, более ей было не нужно его общество. Он ушел, передав дворецкому приказание матери.

Лорд Рэтбоун покинул дом матери с твердым намерением никогда туда более не возвращаться, пока он не женится и не произведет наследника. Если он самостоятельно не сделает выбор, в пользу кузины Петтифорт либо какой-либо другой кандидатуры, его мать не станет ждать сложа руки. Он хорошо знал свою мать и ее способности: она незаметно станет плести вокруг него сети.

Ему было не до шуток. Дикие фантазии, проносившиеся в его голове, заставили его засмеяться, тем не менее его угнетала перспектива быть жертвой манипуляций. В особенности со стороны матери.

Он сел в фаэтон и приказал кучеру трогать, едва ли заметив, что мальчик с трудом успел вскочить на подножку. Он был погружен в неприятные размышления.

Леди Рэтбоун не успокоится, пока не уверится, что спасенное ею для сына наследство навсегда вырвано из алчных рук Сэндиджей. Теперь лорд Рэтбоун увидел: его мать поняла, что стареет.

Лорд Рэтбоун не менее матери был полон решимости не поступиться своими интересами. Как бы он сам ни горел ненавистью к своим дядьям и их потомству, он, тем не менее, не хотел приносить свою свободу в жертву матери.

Да, он женится. По правде говоря, настало время подумать о будущем. Но невесту себе он выберет сам.

Маневрируя в потоке движения на лондонских улицах, лорд Рэтбоун перебирал в мыслях подходящих девиц из своего круга. Если эта кузина, мисс Сесили Петтифорт, покажется ему неподходящей, то он предложит свои кандидатуры.

Было досадное обстоятельство: он не ощущал никаких нежных чувств по отношению ни к одной из кандидаток. Все подходящие девушки были ему скучны. Была, правда, знакомая вдова, жизнерадостная и неглупая, но уж слишком навязчивая. Ранее он не находил в этом ничего предосудительного, но теперь ему не нравилось это качество в кандидатке в его жены.

Как бы мало он ни желал жениться, ему нужна была женщина преданная и достойная, с отменной репутацией.

Лорд Рэтбоун вдруг осознал, что поставил перед собой почти недостижимую цель. Такая перспектива не могла восхищать мужчину, решившегося жениться с величайшей неохотой.

Глава 9

В течение следующей недели Верити постепенно осваивалась в новой роли. Это потребовало от нее значительных усилий. Ситуация, в которой она оказалась, была трудной. Мистер Петтифорт по-прежнему выражал уверенность в ее способностях, но не предлагал поддержки ее авторитета. Миссис Петтифорт по-прежнему наполовину занимала обиженную позицию, наполовину относилась к ней как к союзнику, который может помочь исправить худшие черты характера дочери.

Нерешительное поведение миссис Петтифорт не помогало Вериги в ее задаче, напротив, оно инициировало враждебное к ней отношение со стороны воспитанницы.

Мисс Петтифорт оказалась крепким орешком. Она была крайне оскорблена присутствием мисс Уорт. Ей казалось, что опекунша и компаньонка ей не нужна, что та будет только обременять ее своими наставлениями. Она была уверена, что и сама знает, как вести себя в обществе. В течение ряда лет мать внушала ей, что дочь является воплощенным совершенством. И мисс Петтифорт относилась к людям либо с надменным презрением, либо с откровенным кокетством.

Верити была шокирована ее самодовольством, а также попустительством, с которым миссис Петтифорт позволяла дочери третировать себе равных и прислугу. Но поистине содрогания вызывали у Верити откровенные любовные заигрывания мисс Петтифорт. Она наблюдала за мисс Петтифорт во время обеда в соседнем поместье и на танцах. У мисс Петтифорт было несколько юных обожателей, которыми она играла и которых затем безжалостно отвергала. Верити еле сдерживала гнев, видя, как негодная девчонка превращает людей в игрушки.

Особенно досадно было то, что она никак не могла повлиять на красотку. Верити пыталась делать ей некоторые намеки, но ее усилия пропали даром. Прекрасные глазки мисс Петтифорт вспыхивали при любом нравоучении – и она всячески пыталась насколько могла унизить Верити. Красавица считала, что она просто непогрешима, поскольку ее всю жизнь считали признанной королевой в графстве. Мисс Петтифорт была настолько уверена в своей красоте и силе очарования, что и не предполагала, что вызывает отвращение или неодобрение своим высокомерием.

Не могло быть и мысли о том, чтобы ввести мисс Петтифорт в лондонский свет. Девушка мгновенно погубила бы свою репутацию в глазах ничего не прощающего света, и хотя Верити не ощущала симпатии к мисс Петтифорт, она была за нее в ответе.

Было вовсе не трудно понять, что девушкой движет чистое самолюбование и эгоизм. Верити сожалела, что не находит какой-либо благородной черты характера в Сесили, ей было очевидно, что в девушке совершенно отсутствуют чувства сопереживания и товарищества.

Мисс Петтифорт была именно такой, какой ее обрисовали родители и мисс Тиббс. Она была удивительной красавицей, импульсивной, легковозбудимой, нервной особой. Но они утаили или не заметили то, что мисс Сесили была безнравственной, своевольной, злобной. Это было совершенно ясно из отношения ее к своим родным сестрам. Ей казалось, что мир обязан вращаться вокруг ее особы и ее желаний. Ничто и никто не имели для нее особого значения.

Мисс Уорт имела возможность понять это еще во время первой поездки за покупками. То, что происходило потом, только подтверждало ее опасения. Единственно, к чему могла прибегнуть Верити, чтобы хотя бы частично оправдать надежды мистера Петтифорта, – это стать более союзницей, нежели надзирательницей для мисс Петтифорт.

Поняв, что целью мисс Петтифорт является подцепить богатого жениха и что миссис Петтифорт, разумеется, ее на это настраивает, Верити не тратила времени даром на поучения о том, как должно себя вести и что хорошо, а что плохо. Вместо этого она все рассматривала в контексте ее цели; ее теперешнее поведение и манера одеваться – все должно было работать на завоевание положения, на которое она претендовала.

* * *

По прошествии двух недель своего пребывания в должности Верити могла поздравить себя с некоторым прогрессом в воспитании красавицы. Верити приходилось напрягать всю свою изобретательность, чтобы свести к минимуму вспышки раздражения мисс Петтифорт и ее капризы.

Мисс Петтифорт воспринимала ее не то чтобы как равную, но как человека, от которого могут зависеть ее успехи в свете.

Мисс Петтифорт начала даже пытаться соблюдать приличия. Верити услышала несколько комплиментов от дам из окрестных владений, которые явственно отнесли успехи мисс Петтифорт на ее счет.

Леди Реддинг признавалась Верити, что когда-то ее дочь Камилла была дружна с мисс Сесили, а потом рассталась с ней из-за ужасного характера подруги. Дама была рада их разрыву.

– Не скрою от вас, мисс Уорт, что я весьма восхищаюсь вашим стремлением воспитать эту девушку, – сказала леди Реддинг.

Верити поблагодарила за комплимент, но подумала о том, что бы сказала эта леди, если бы узнала о ее методах перевоспитания. Верити предпочла не просвещать относительно них эту добропорядочную даму, поскольку ей казалось, что ее методы совершенно предосудительны.

Однако нельзя было отрицать, что никто из поклонников мисс Петтифорт не затронул ее сердца. Медленно, но верно Верити вырабатывала у своей воспитанницы суждения о том, что леди, желающая занять высокое положение, должна понимать, как вежливо и приятно обращаться с дамами, имеющими влияние, дабы ее всюду приглашали и дали рекомендацию в «Альмак», что она должна знать, где проходит граница между легким флиртом и поведением, дающим пищу сплетням (сплетни могут отвратить любого добропорядочного джентльмена от предложения руки и сердца, внушала Верити воспитаннице); ей нужно было стать благовоспитанной даже по отношению к тем, кого она считала ниже себя: ведь это качество особо ценится в девушке на выданье.

Верити начала чувствовать себя увереннее, когда убедилась, что может влиять на мисс Петтифорт. Однажды миссис Петтифорт объявила о большом домашнем вечере, на который она пригласила несколько семейств, в том числе и лорда Алана Джорджа Сэндиджа, виконта Рэтбоуна.

Жених. Богатый жених. Превосходная партия, которой позавидовали бы многие.

У Верити от страха за поведение Сесили упало сердце, красотка же была в восторге.

Мисс Петтифорт сразу же принялась хвастаться тем, как очарует его светлость.

– Он будет у моих ног, – уверенно заявила она.

– Нет сомнений, дорогая. Я надеюсь, что ты покажешь себя с самой лучшей стороны, – сказала миссис Петтифорт.

– Конечно, мама, – самоуверенно сказала мисс Петтифорт. – Я не такая гусыня, чтобы упустить эту партию.

Виконт был первым серьезным претендентом на руку мисс Петтифорт. Она была уверена, что он не устоит перед нею. Она по меньшей мере была настроена на то, чтобы влюбить его в себя. Если лорд сделает ей предложение, то это ей даст фору. Если она сумеет подцепить такого джентльмена на восемнадцатом году жизни, то это будет грандиозная победа. Она может даже принять предложение лорда, если он придется ей по вкусу.

Верити легко прочла все эти мимолетные соображения на лице девушки.

* * *

Лорд Рэтбоун вышел из экипажа и передал своего кучера и лошадей заботам подбежавшего грума. Камердинер лорда уже давал распоряжения относительно чемодана лорда лакею. Лорд Рэтбоун неспешно стягивал дорожные перчатки, рассматривая фасад красивого особняка, и вздохнул. Обычно такие домашние вечера внушали ему отвращение и скуку. Но он был согласен превратить скуку в возможно большее удовольствие. Он дал слово и намерен был его сдержать. Однако, если достоинства этой кузины Петтифорт окажутся преувеличенными, он не замедлит отбыть отсюда без сожаления.

И лорд Рэтбоун взбежал по ступеням парадной лестницы. Дворецкий принял его шляпу и кнут и проводил его в гостиную.

Миссис Петтифорт пошла навстречу лорду Рэтбоуну с распростертыми объятиями.

– Милорд! Или, сэр, к вам можно обратиться как к племяннику, я полагаю? Сомневаюсь, чтобы вы помнили, когда мы встречались в последний раз, потому что вы были еще маленьким. Я – Элис Петтифорт. Здравствуйте!

– Приветствую вас, мадам. По правде говоря, я припоминаю свой последний визит, – сказал лорд Рэтбоун, сменив свою угрюмость на приятную улыбку. – Как я помню, здесь были крестины, не так ли?

– Ах, я совершенно забыла! То были крестины моей дорогой Сесили, конечно! Как летят годы! И теперь она такая красавица, что это заставляет меня плакать глупыми сентиментальными слезами. Но довольно. Вероятно, вы не откажитесь от чая. Мой дворецкий Горвич принесет вам чай.

– Благодарю, миссис Петтифорт, – ответил лорд Рэтбоун.

Она кокетливо погрозила ему пальцем.

– Умоляю, никаких формальностей! Я – ваша тетя, хотя мы вовсе не близко знакомы. Однако надеюсь, что к концу вашего визита все изменится в лучшую сторону.

Вошел дворецкий, чтобы доложить о других гостях, и миссис Петтифорт, извинившись, пошла поприветствовать их. Гостиная начала наполняться гостями. Лорд Рэтбоун с любопытством оглядывался, кивал давним знакомым. Среди гостей не было его близких друзей, но он этого и не ожидал: Петтифорты не принадлежали к одному с ним кругу.

Однако одна дама была лорду хорошо знакома: надо сказать, он был изумлен, увидев ее в провинциальном обществе. Она была живая, энергичная дама, и он любил ее компанию.

Леди также увидела его.

– Лорд Рэтбоун! Какой сюрприз, – и она подала, ему руку.

– В самом деле сюрприз, – признал он. – Но я не вижу мистера Арнольда. Он не приехал вместе с вами? Миссис Арнольд кивнула и засмеялась.

– Приехал, а как же. Герберт ни за какие блага не упустит возможность поохотиться на фазанов, в то время как я в любое время года предпочту Лондон. Но я не ропщу. Зимой я позволяю Герберту стрелять по фазанам в свое удовольствие, пока мы в провинции, а он позволяет мне, в свою очередь, развлекаться в свое удовольствие в Лондоне в течение сезона. Это очень взаимовыгодное соглашение.

Лорд Рэтбоун развеселился.

– Значит, вы на дружеской ноге с Петтифортами?

– Ах, нет, вовсе нет. Это знакомые Герберта, а не мои. Мистер Петтифорт – заядлый спортсмен, они с моим Гербертом познакомились на этой почве. Нам прислали приглашение, и вот мы здесь, – отвечала миссис Арнольд.

– Так, значит, это ваш первый визит к Петтифортам, – сказал лорд Рэтбоун, обводя взглядом компанию, в его глазах была скорее досада, чем удовольствие.

– Да, но не последний, судя по качеству и количеству фазанов, – рассмеялась миссис Арнольд. Она с любопытством поглядела на саркастическое выражение лица лорда Рэтбоуна – Вы должны сказать мне, почему вы приехали сюда, милорд, – проговорила миссис Арнольд. – Не думаю, что вы такой же заядлый охотник, как мой супруг.

– Напротив. Я вообще не достаю ружей из чехлов. Этот визит, видите ли, сочетает в себе семейный долг с удовольствием развеяться. Моя мать приходится сестрой миссис Петтифорт, и она просила передать свои сожаления по поводу отсутствия на вечере. Поскольку дамы не виделись уже несколько лет, миссис Петтифорт могла бы почувствовать себя обиженной. Мое присутствие здесь служит извинением за отсутствие матери, – объяснил лорд Рэтбоун.

Миссис Арнольд кивнула.

– Не завидую вам, милорд. Всегда так неприятно выполнять подобные обязанности, в особенности когда исполняющий их предпочел бы быть в ином месте.

– Именно, – и лорд Рэтбоун опять недовольным взглядом окинул собравшихся гостей.

Миссис Арнольд внимательно рассматривала лорда Рэтбоуна. Ее лицо тронула скрытая улыбка. Ей показалось, что она угадала действительные чувства лорда, обнаружившего себя в компании глубоких провинциалов, и она понимала его. Она также казалась в этой компании белой вороной.

Внимание лорда отвлекла миссис Петтифорт. Она улыбалась натянутой улыбкой и глядела на миссис Арнольд холодным взглядом.

– Ах вот вы где, милорд, Вижу, вы болтаете с миссис Арнольд. Как замечательно, что вы так быстро познакомились.

Тон миссис Петтифорт мгновенно вызвал раздражение у виконта.

– Миссис Арнольд и ее муж – мои давние друзья и мы часто видимся в Лондоне, – ответил он.

– Понятно. Значит, вы вращаетесь в одних и тех же кругах, не так ли? – с той же холодной улыбкой заметила миссис Петтифорт.

Лорд Рэтбоун быстро отметил оценивающий взгляд, брошенный на него миссис Петтифорт, и леди Арнольд, что-то сообразив, пробормотала извинения и отошла к другим гостям.

Миссис Петтифорт уверенно взяла лорда под руку и пошла с ним по залу.

– Как хорошо, что вы знакомы с четой Арнольд. Вы скоро познакомитесь и с другими гостями. Но теперь я хотела бы представить вас мистеру Петтифорту и своей старшей дочери. Сесили не может вас помнить, разумеется, поскольку была тогда младенцем. Но надеюсь, вы это ей простите. И потом, мы же все родственники.

Лорду Рэтбоуну не пришлось отвечать: миссис Петтифорт обратилась к плотному джентльмену:

– Мистер Петтифорт! Познакомьтесь, это лорд Рэтбоун. Вы, племянник, должны помнить моего мужа.

Мужчины обменялись обычными приветствиями. Миссис Петтифорт с нетерпением ожидала, пока они обменяются ничего не значащими фразами, чтобы представить лорду Рэтбоуну девицу.

– А вот, лорд Рэтбоун, моя дорогая дочь, Сесили. Она с таким нетерпением ожидала встречи с вами, потому что я рассказывала ей о ее кузене.

Лорд Рэтбоун слушал миссис Петтифорт с циничной улыбкой и не мог оторвать взгляда от девушки. Его скептические предположения не оправдались: она оказалась настоящей красавицей. Ее фигура была пленительной, в ней не было незрелости, характерной для юности. Ни единого порока нельзя было в ней отыскать: от этих золотистых кудрей и до крошечной ножки, выглядывавшей из-под оборки юбки. Глаза ее были сапфирового цвета, кожа сочетала белизну алебастра с пленительным кремовым оттенком. Ее хорошенький ротик цвета розовых лепестков при виде виконта раскрылся в обольстительной улыбке. Она заговорила, и даже голос ее показался верхом совершенства.

– Счастлива познакомиться с вами, милорд.

– Я тоже, мисс Петтифорт, – сказал лорд Рэтбоун, наклонясь над протянутой ему маленькой ручкой.

Когда он выпрямился, ему показалось, что он уловил взгляд удовлетворения в сапфировых глазах красавицы, но взгляд был мимолетным.

– А эта леди – мисс Верити Уорт, которая гостит у нас, – заговорил вновь мистер Петтифорт.

Лорд Рэтбоун с трудом отвел глаза от красавицы и встретил холодный взгляд высокой молодой женщины. В глазах мисс Уорт было нечто, что немедленно привлекло его внимание.

У него появилось странное ощущение, что мисс Уорт не одобряет его приезд сюда.

Глава 10

– Милорд. – Верити чуть присела в реверансе. Ее тихий голос был приятным, волосы блестели великолепным каштановым блеском, и стройная фигура, и со вкусом подобранное платье показались лорду Рэтбоуну также весьма привлекательными. Все это было мимолетное впечатление, но зато выражение чистых серых глаз поразила его. Она встретила его насмешливый взгляд стойко, с достоинством и оценивающе, мужчину, привыкшего к безусловному поклонению женщин, это привело в замешательство.

Лорд Рэтбоун взял поданную ему руку. Не отпуская ее, он прищуренным взглядом посмотрел на мисс Уорт.

– Кажется, мы знакомы, мисс Уорт. Могли ли мы с вами встречаться ранее?

Миссис Петтифорт обуяла ревность при виде того внимания, которое виконт оказывает мисс Уорт. Она бросила в ее сторону негодующий взгляд.

– Чепуха! Каким образом? Мисс Уорт уединенно жила до сего времени в своем имении.

Ни мисс Уорт, ни лорд Рэтбоун, продолжая рассматривать друг друга с настороженным любопытством, ей даже не ответили.

– Мы действительно встречались. В Лондоне, в «Альмаке», в мой первый сезон в свете, – наконец, произнесла Верити, убирая руку из ладоней виконта.

– В «Альмаке»! – и лорд Рэтбоун ослепительно улыбнулся. – В таком случае, вероятно, в редкие дни моего там пребывания: если мне и приходится бывать в этом скучнейшем месте, то я стараюсь выпить за двоих, чтобы не заснуть. Большей претенциозности бывающей там публики и вообразить нельзя.

– Осмелюсь с вами согласиться, – сухо ответила Верити.

Он напрягся, стараясь разгадать: помнит ли она, что он был тогда изрядно пьян, либо действительно признает, что «Альмак» – скучное место. Его темные брови нахмурились. Как странно думать, что одной репликой она осмелилась почти что оскорбить его. Подобного опыта с женщинами у него еще не было.

Ее глаза, мимолетно остановившись опять на его лице, расширились: видимо, она увидела кого-то за его спиной. Лорд Рэтбоун поборол искушение обернуться, чтобы выяснить, что привлекло ее внимание, и его охватил гнев оттого, что он почти выдал свой интерес к ней. Он разгадал ее, подумал виконт, это все женские трюки. С полуулыбкой он ждал, как объяснится в дальнейшем ее рассеянность, и был удивлен, когда она сказала:

– Простите великодушно, милорд. Кажется, я узнала старую приятельницу. – И она быстро отошла от компании. Легкость ее обращения, несомненно, выдавала большой опыт вращения в свете.

Лорд Рэтбоун проследил взглядом за грациозной фигурой удалявшейся мисс Уорт. Он мысленно пожал плечами и, решив выбросить эту леди из головы, обратился к Петтифортам.

Старшая дочь, представленная ему, стояла с обиженным выражением лица, и капризно искривленный ротик явственно говорил о неудовольствии: о ней забыли. Это выражение лица было ему хорошо знакомо и понятно. Чтобы не расстраивать девушку, лорд Рэтбоун хотел уже было задать ей какой-нибудь вопрос, но ему не предоставилось такой возможности.

Миссис Петтифорт опередила его, поскольку не могла допустить того, чего не вполне понимала.

– Как странно, что вы знакомы с мисс Уорт. Я была изумлена. Я и не думала, что мисс Уорт может быть так известна в высшем обществе.

– Моя дорогая, мисс Уорт не всегда жила так уединенно, как в последние годы, – мягко подсказал мистер Петтифорт. – Мне думается, что у нее в свете много друзей, и она свободно вращается в обществе.

Миссис Петтифорт было досадно, что не она первая об этом догадалась.

– Да, и именно поэтому мы пригласили ее к себе, не так ли? Необходимо вам объяснить, милорд, что мисс Уорт приходится некоторым образом компаньонкой моей дорогой Сесили, которая пока чувствует себя зажато в обществе.

– Да, но я собираюсь стать на дружескую ногу со всеми, – чуть дыша и глядя широко раскрытыми глазами на лорда Рэтбоуна, ответила Сесили.

Ее длинные ресницы, опустившись, скрыли глаза, но лорд Рэтбоун успел прочесть в них расчет. Несомненно, девушку натаскали, как себя вести с потенциальным женихом. Вероятно, его мать намекнула своей сестре причину его визита, а та сделала все возможное, чтобы представить дочь в лучшем виде.

«Так, значит, вот оно как?» – подумал виконт.

Миссис Петтифорт пожала ручку дочери.

– Конечно, ты преуспеешь в обществе, моя крошка. Да ты уже в центре внимания. Я убеждена, что даже такой искушенный мужчина, как лорд Рэтбоун, не встречал прежде более прекрасного лица.

Раздражение виконта прибавило ему цинизма.

– Вы мне льстите, мэм, – ответил он. – Однако я могу указать около дюжины еще более искушенных, нежели я, мужчин.

Намеренно пытаясь уязвить дам невниманием, он спросил мистера Петтифорта об охоте и тем самым искусно сменил тему разговора. Миссис Петтифорт некоторое время постояла в нерешительности, будто надеясь, что его взгляд еще раз притянет красота дочери, но поскольку лорд Рэтбоун не показывал никакого намерения поступать соответственно ее желаниям, она с дочерью перешла к другим гостям.

Поговорив некоторое время с мистером Петтифортом, лорд Рэтбоун извинился и отошел. Он нашел еще одного знакомого и, слушая его, обозревал собравшееся общество.

Его взгляд привлекла мисс Уорт, оживленно беседовавшая с миссис Арнольд. Казалось, они были хорошо знакомы. Он раздумывал, правда ли то, что мисс Уорт и в самом деле узнала в миссис Арнольд старую знакомую. Видимо, семья девушки попала в затруднительное положение, раз позволила дочери занять оплачиваемое место компаньонки для капризной девчонки.

Он улыбнулся, вспомнив, как беззастенчиво и быстро миссис Петтифорт обнародовала положение мисс Уорт в семействе. У его тетушки, судя по всему, характер далеко не благовоспитанной дамы. К тому же она, похоже, всерьез решила его женить: напала на мисс Уорт, оттащила от миссис Арнольд… Видимо, она ревнует его к дамам и желает, чтобы он разговаривал лишь с ее дочерью.

Лорд Рэтбоун решил немного поддразнить миссис Петтифорт. Амбициозная дама заслуживала этого, уж слишком самоуверенно она держалась. Слишком грубыми были ее маневры. Нужно дать ей понять, что его непросто сделать ручным.

Он видел, что миссис Петтифорт рядом с мужем старательно исполняет роль хозяйки, и решительно направился к мисс Уорт и миссис Арнольд. Лорд был вознагражден: глаза миссис Петтифорт тотчас же изумленно воззрились на него. Он улыбнулся дамам, проговорив:

– Я не предполагал, что вы с мисс Уорт в таких близких отношениях, мэм.

Миссис Арнольд была слишком искушена в светских отношениях, чтобы ошибиться в мотивах виконта. Ей доставило удовольствие непроизнесенное приглашение к интриге, поскольку она хорошо знала свою старую приятельницу Верити и всегда сожалела, что та не использовала предоставившиеся ей возможности выйти замуж. Ей в голову пришла мысль: «А почему бы и нет?»

– Мисс Уорт и я давным-давно знакомы, милорд. Когда-то мы учились в одной женской гимназии и дебютировали в большом свете в один и тот же сезон. Верити всегда наносит мне визит, приезжая в Лондон.

– Как же, в таком случае, я не встречал до сих пор вас, мисс Уорт? – спросил он. – Я полагаю, мы бы давно познакомились, если бы вы часто бывали у миссис Арнольд. Прошу великодушно прощения за то, что проглядел вас.

– Когда я приезжаю в Лондон, я провожу время у друзей и довольствуюсь узким кругом знакомых. Несомненно, именно поэтому мы до сих пор не встречались, – спокойно сказала мисс Уорт.

– Вероятно, – согласился он, размышляя над тем, что ее знакомые, видимо, не принадлежат к тому избранному кругу лиц, в который входит он сам. Самая влиятельная ее подруга в настоящий момент сидит возле нее, подумал он.

Он несколько минут еще оставался подле дам, обмениваясь любезностями, а затем отошел. Уверенный в том, что негодующий взгляд миссис Петтифорт упирается поминутно ему в спину, он полуобернулся, как будто надумав что-то. Затем он сделал несколько шагов в сторону миссис Арнольд и мисс Уорт, наслаждаясь недоуменным и жалким видом, который обрела миссис Петтифорт. Этот взгляд и вид показался ему достаточной наградой за несколько банальностей, сказанных и выслушанных в их обществе.

Но здесь он был вынужден остановиться, поскольку перед ним возникли два джентльмена, жарко спорившие об охоте. Тем не менее, прислушавшись хорошенько к теме разговора дам, он понял, что темой спора являлся он сам.

– Так вы встречали лорда Рэтбоуна в Лондоне? Вот не подумала бы, что вы были знакомы с ним в свой первый сезон в свете, – говорила миссис Арнольд.

– Вероятно, я должна считаться счастливицей, – со смехом отвечала мисс Уорт, и он отметил, что ее мысли являлись прямой противоположностью ее словам. – Боюсь, встреча не была особо приятной. Его светлость последовала в «Альмак» за одной прелестной вдовой. Он пригласил меня на танец с одной-единственной целью: держать свою даму в поле зрения, а она в это время была приглашена другим кавалером. Лорд Рэтбоун, помнится, наступил на оборку моего платья и порвал ее, а затем, не извинившись, препроводил меня к моей компаньонке.

Миссис Арнольд рассмеялась. С любопытством глядя на приятельницу, она спросила:

– Надеюсь, вы недолго обижались на него? Виконт красавец и к тому же очень богат.

– Но его поведение говорит о характере его светлости. С тех пор я много слышала о его легкомыслии, – ответила мисс Уорт. – И хотя мы никогда не общались, я часто видела виконта в обществе во время нечастых визитов в Лондон, так что, полагаю, я достаточно узнала его характер. Красота, видная фигура и большой кошелек не заменят внутреннего содержания. К сожалению, лорд Рэтбоун многократно доказал свое неуважение к чувствам других, будучи высокомерным и эгоистичным в высшей степени.

Лорд Рэтбоун резко повернулся и ушел. Он был потрясен: такое ничтожество, как компаньонка, смеет высказывать его давней знакомой свое нелестное мнение о нем, и так откровенно! Искрящийся смех миссис Арнольд, последовавший за отповедью мисс Уорт, не прибавил ему хорошего настроения.

Он был тут же перехвачен мисс Петтифорт, которая решила, что виконт испытывает к миссис Арнольд очень сильные чувства. Хотя в ее понимании миссис Арнольд была старой матроной, мисс Петтифорт увидела в ней соперницу. Кандидатура мисс Уорт казалась ей слишком ничтожной. Именно миссис Арнольд, была давней знакомой виконта и принадлежала к одному с ним кругу. Сесили становилось дурно, как только она представляла себе совместные развлечения виконта и его знакомой, в ее воображении доходящие до сущих оргий. И мисс Петтифорт решила любым способом отвлечь его светлость от нее.

Она подошла к нему и положила ладонь ему на рукав, заставив его в удивлении остановиться. Сесили нежно взглянула на него.

– Милорд, я надеялась, что можно поговорить с вами о себе. Я так счастлива встретить кого-то, кто может просветить меня относительно светских манер, ведь через несколько месяцев я выйду впервые в свет. Я так беспокоюсь, чтобы не подвести мою дорогую маму. Не будете ли добры взять меня под свою опеку?

Лорд Рэтбоун отвечал почти автоматически, с бессмысленной галантностью. Что бы он ни отвечал, мисс Петтифорт опускала глаза, демонстрируя смущение и польщенность. Он продолжал говорить с мисс Петтифорт вежливо-официально, ничем не показывая своих истинных мыслей.

Он не мог простить того, что какая-то компаньонка, которая стояла на социальной лестнице несомненно ниже него, могла так надменно судить о нем. Лорд Рэтбоун считал ниже своего достоинства обращать внимание на слова мисс Уорт, но почему-то не мог не думать о ней.

Он, можно сказать, сделал ей честь, заговорив с ней, а она не стоила этого.

Ему нужно было забыть об этой даме и обращаться с ней с холодной вежливостью, позабыв о том, что слышал. Но он не мог сделать самого очевидного. Вместо этого он горел желанием уязвить мисс Уорт. Ему хотелось преподать урок той, которую он и вспомнил-то случайно. Он хотел заставить ее пожалеть о том, что она не оценила его великодушия.

* * *

Чаепитие закончилось. Убедившись, что большинство из приглашенных, если не все, приехали, миссис Петтифорт приступила к своим обязанностям. По ее мнению, лорд Рэтбоун был самым значительным из гостей, она направилась к нему, чтобы убедиться, что ему не на что пожаловаться и что он хорошо принят у нее в гостях.

Миссис Петтифорт взяла лорда Рэтбоуна под руку и с улыбкой проговорила:

– Мне хотелось бы убедиться, что вам приятно у меня в гостях, милорд. Я скажу дворецкому, чтобы он показал вам вашу комнату. – Миссис Петтифорт лично провела виконта к лестнице. – Как вы видели, у нас совсем небольшая вечеринка. Я счастлива, что вы нашли здесь знакомых. Значит, вы будете чувствовать себя здесь уютно, правда? – И она, напомнив ему, в какое время будет подан обед, передала его заботам дворецкого.

Глава 11

Обед был подан в необычное время: в шесть часов. Верити как раз надела маленькие бриллиантовые серьги, подаренные отцом в канун ее помолвки, и критически оглядела себя в зеркало. Платье из бледно-розового атласа было очень к лицу ей. Верити накинула шаль на плечи и вышла. Она подошла к двери комнаты мисс Петтифорт и постучала, давая знать о том, что готова. Горничная передала ей слова юной хозяйки, что мисс готовится выйти. Верити пожала плечами и кивнула.

– Хорошо. Умоляю, скажи мисс Петтифорт, что я жду ее внизу.

Верити совершенно не обиделась на то, что мисс Петтифорт предпочитала избегать ее общества. Говоря по правде, ей было все равно. У нее было время, чтобы оценить ситуацию: Сесили желает поступать по своей воле, вырвавшись из-под ее опеки. Верити решила, что не стоит волноваться за то, что от нее не зависит.

Верити вовсе не считала мисс Петтифорт дурочкой. Красавица могла вести себя весьма мудро. Однако ей мешало стремление непременно завладеть лордом Рэтбоуном – а с этим джентльменом нельзя играть в игры. Верити полагала, что если мисс Петтифорт поймет, что виконт слеплен из иного теста, чем прочие ее поклонники, то ей удастся вести себя правильно.

Верити пошла вниз по лестнице. Для нее было приятным сюрпризом встретить в доме Петтифортов свою давнюю подругу. Она с нетерпением ждала, когда можно будет вновь поделиться с подругой размышлениями и воспоминаниями.

Верити сожалела, что в последние годы редко общалась с Бетси Арнольд, а ведь она некогда была ее лучшей подругой. Однако их связь радикально изменилась с замужеством Бетси: та стала известной в лондонских кругах дамой, а жизнь Верити протекала в тихом Крофтхаузе.

Задумавшись, Верити вздрогнула, когда ее окликнули сзади:

– Добрый вечер, мисс Уорт. – Она обернулась, оставив ладонь на перилах лестницы.

Ее глаза широко раскрылись, когда она обнаружила, что ее остановил именно виконт.

– Лорд Рэтбоун!

Он остановился очень близко, подняв одну бровь. Его синие глаза насмешливо уставились на нее.

– Простите, я испугал вас.

Несмотря на дружеский тон, в его лице было что-то, что настораживало Верити.

– Вовсе нет, милорд. Я просто удивилась – вот и все.

– Вы так глубоко задумались. Несомненно, вы, как и я, оценивали, стоит ли этот вечер потерянного времени.

– Возможно, вы правы, милорд, – сказала Верити, улыбаясь, и опять подумала об удовольствии посидеть рядом с давней подругой.

Лорд Рэтбоун предложил ей руку.

– Не окажете ли честь, мисс Уорт? Сколь бы мало она этого ни желала, пришлось Верити появиться в его сопровождении. Неожиданно он произнес:

– Вы были удивлены тем, что такой состоятельный человек, как я, узнает просто знакомую, встреченную случайно несколько лет назад.

Верити была и удивлена, и оскорблена – и почти выдала свое разочарование им.

– Да… нет. Ничуть не была удивлена. Когда он добродушно расхохотался, она поняла, что ее заманили в ловушку.

– Вам удалось сбить меня с толку, милорд. Примите мои извинения.

– Не извиняйтесь. Я просто желаю получить от вас заслуженное, – ответил он.

– Что за странное вы создание, – с досадой проговорила Верити. Она внимательно посмотрела на него, и ее тонкие брови озабоченно сошлись на переносице.

Лорд Рэтбоун встретил ее взгляд и почти виновато сказал:

– Просто я пытаюсь хоть как-то оживить весьма скучный в перспективе вечер.

– Да, вас трудно развлечь на подобной вечеринке, – согласилась Верити.

– Ну, вот это уже лучше, мисс Уорт. Теперь вы точно определили мое место, намекнув, что я бездельник и повеса. Я вам позволяю быть настолько проницательной.

К этому времени они спустились с лестницы и пересекли холл. Лорд Рэтбоун подождал, пропуская ее в дверь. Верити кинула на него удивленный взгляд через плечо. На лице виконта была улыбка, которая ее чем-то беспокоила. Когда их глаза встретились, она еще более разволновалась: казалось, между ними установились какие-то таинственные отношения. Сильнейший магнетизм виконта притягивал ее.

Она поспешно отвела взгляд и вошла в гостиную.

Верити была уверена, что щеки ее порозовели от смущения. К счастью для нее, собравшиеся в гостиной дружно смеялись над какой-то шуткой, и ее растерянность не была замечена.

Верити сразу же отошла от виконта и села на свободную кушетку. Лорд Рэтбоун не преследовал ее, а присоединился к группе джентльменов, стоявших возле камина.

Отвечая на дружеское приветствие дамы, Верити тем временем размышляла о странном поведении виконта. Было совершенно очевидно, что лорд Рэтбоун флиртует с ней, но эта мысль была чудовищно смешна.

Среди мужчин возникло оживление, и они все как один обернулись к двери. Вошла мисс Петтифорт. Она стояла у самых дверей, и ее чарующая улыбка и розовые губы подчеркивали красоту лица. Она наслаждалась впечатлением, которое произвела ее красота, и как только отец подошел к ней и провел ее к гостям, она тут же разразилась оживленной приветственной речью. За ней почти незамеченными вошли миссис Петтифорт и миссис Арнольд.

– Ах, девушка такая красавица! Неудивительно, что она всегда окружена мужчинами. Даже мой Дадли, который не проявляет интереса ни к чему, что не стреляет, совершенно очарован, – сказала, обращаясь к Верити, сидевшая рядом дама. Ей было весьма смешно смотреть, как ее полнеющий муж подтянулся и помолодел, ухаживая за красавицей.

– Да, мисс Петтифорт очень красива, – согласилась Верити, издалека взглянув на высокую фигуру виконта. Он также обратил внимание на красавицу, но если прочие мужчины наперебой ей что-то говорили, то виконт просто стоял в отдалении со странной улыбкой на губах. Верити хотелось бы знать, о чем он думает.

Он будто бы услышал ее мысли и поднял на нее глаза. У Верити заколотилось сердце. Виконт вновь обратил, свой взгляд на мисс Петтифорт.

Стараясь справиться с волнением, Верити встряхнула головой. Если лорд Рэтбоун и попытался заигрывать с ней на лестнице – значит, это ему мимолетно пришло в голову.

Несомненно, виконт имел привычку вскружить даме голову, а затем броситься в новый флирт.

Когда гости собрались, миссис Петтифорт кивнула дворецкому, чтобы тот объявил о начале обеда. Вся компания разбилась на пары, и дамы в сопровождении кавалеров пошли на свои места.

Верити с улыбкой поблагодарила джентльмена, усадившего ее – и перевела взгляд на собравшихся. Она отметила, что виконт взял под руку миссис Петтифорт, чтобы препроводить ее к столу, и признала, что манеры у него безупречны. Но тут же была удивлена, как ловко дочь семейства пересела на стул рядом с виконтом, поменявшись с какой-то дамой. Верити подумала, что Сесили так явно пытается завладеть вниманием гостя, что скорее всего ее усилия пропадут даром. Манеры лорда Рэтбоуна во всей этой компании были, несомненно, самыми достойными. Он без труда умудрялся уделять внимание обеим дамам, соседствовавшим с ним. Мисс Петтифорт пришлось удовольствоваться этим и терпеливо ожидать.

Джентльмен по правую руку от Верити обратился к ней с каким-то вопросом, и она забыла про мисс Петтифорт, решив наслаждаться обедом. Но ее спокойствие продолжалось лишь до того времени, как леди оставили стол, предоставив мужчинам насладиться вином. Она сразу же заметила, что сапфировые глазки мисс Петтифорт ярко горят ненавистью и что она просто выходит из себя от злости. Верити вздохнула, пожалев о своей ответственности за поведение красавицы. Но делать было нечего: она взяла на себя это, согласившись на предложение мистера Петтифорта, и обязана была сдержать наихудшие импульсы этой страстной натуры.

Верити подошла к мисс Петтифорт, которая стояла у окна. Девушка глядела в ночную тьму, а ее тонкие пальцы терзали занавеси. Верити наблюдала эти порывистые отчаянные движения рук. Она очень надеялась, что то, что она скажет, охладит гнев и убедит мисс Петтифорт.

– Мисс Петтифорт, вы весьма удачно вели себя с виконтом за обедом, – тихо проговорила Верити.

Как она и надеялась, это замечание мгновенно привлекло внимание красавицы. Девушка обернулась и как молнией пронзила ее гневным взглядом.

– Что вы имеете в виду? Он вообще, со мной не разговаривал! И к столу он повел маму, а не меня!

– Да, и с вашей стороны было весьма мудро не показать своего стремления быть возле него и не требовать внимания его светлости, – успокаивающе сказала Верити. – Благовоспитанный человек более всего оценит хорошее воспитание и манеры, а виконту нужна жена, которая может стать гостеприимной хозяйкой с грациозными манерами.

В гостиную вошли мужчины, а затем принесли огромный кофейник, и Верити ухватилась за эту возможность.

– Простите меня, мисс Петтифорт. Кажется, ваша мать подает мне какие-то знаки. Вероятно, она желает, чтобы я в этот вечер разливала кофе.

Верити отметила, что личико мисс Петтифорт стало задумчивым. Поздравив себя с успехом, она подошла к миссис Петтифорт и предложила свои услуги.

– Конечно, Верити. У меня не может быть никаких возражений, – с надменной улыбкой сказала миссис Петтифорт и, обратившись к своей соседке, добавила: – Верити так много мне помогает, вы и представить не можете.

Верити улыбнулась и отвернулась, чтобы скрыть торжество. Ей было известно, что миссис Петтифорт оценила ее предложение не как добровольно предложенный благородный жест, а как услугу оплачиваемой компаньонки.

Как только она подошла к кофейнику, к ней приблизилась миссис Арнольд. Ее лицо было озадаченным.

– Верити, как ты можешь? Ты ведь не прислуга.

– Я подозреваю, что, если бы миссис Петтифорт была вольна делать что ей вздумается, она немедля отослала бы меня на чердак и позволяла бы спускаться только для того, чтобы исправить дурное настроение дочери. – Глаза Верити смеялись.

– Мне не нравится, как эта женщина унижает тебя, тем паче что у тебя воспитание получше, чем… Ну да ладно. Смейся, смейся. Но я отношусь к тебе с уважением, которого ты заслуживаешь. По крайней мере в обществе. Думаю, что мы все еще друзья, и я могу поддразнить тебя время от времени. – И миссис Арнольд сама рассмеялась.

– Я так ждала возможности поговорить с тобой, Бетси! – воскликнула Верити. – Кажется, только вчера мы с тобой сплетничали и мечтали, чтобы кто-нибудь похитил наши сердца.

– О, помню, помню… – и миссис Арнольд закатила глаза. – По правде говоря, мне так хотелось поговорить с тобой. Я даже обиделась на тебя за то, что ты позабыла меня: мы не виделись с тобой почти год, и от тебя не было известий, кроме той короткой записочки. Ты была в трауре и, конечно, не могла приехать в Лондон. Как ты оказалась здесь?

Миссис Арнольд бросила выразительный взгляд на мисс Петтифорт. Сесили опять находилась в центре внимания мужчин, и ее болтовня перекрывала голоса окружающих. Поблизости от нее стоял лорд Рэтбоун. Ее личико было обращено к нему, и рука ее вновь лежала на его руке. Виконт склонился к красавице и слушал ее с большим вниманием.

– Дай мне несколько минут, Бетси, и я все тебе объясню, – со смехом сказала Верити.

Она разлила кофе по чашкам и быстренько ускользнула в укромный уголок с миссис Арнольд. Рассказ Верити был кратким, и в конце его миссис Арнольд удивленно покачала головой.

– У меня не хватило бы смелости поступить так же, Верити. Почему ты не обратилась ко мне? Ты знаешь, что я не откажу в помощи, и даже если Чарльз не вернется – ты всегда можешь рассчитывать на меня.

– Я ожидала от тебя именно этого, Бетси, – ответила Верити. – Но моя совесть не позволяет мне эксплуатировать щедрость моих друзей. Кроме того, это был единственный способ обеспечить Элизабет. К счастью, мне не пришлось долго искать работу.

– Да уж, тебе просто сказочно повезло: ты у этих Петтифортов, как в раю, – поддразнила ее миссис Арнольд.

Верити засмеялась, покачав головой.

– Вероятно, не очень повезло. Но я вполне сносно живу, уверяю тебя. Признаю, эта вечеринка пробудила во мне ужасные воспоминания, но до сих пор все было гораздо лучше, чем я ожидала.

– Я бы не особо надеялась на дальнейшее образцовое поведение мисс Петтифорт, Верити. Если я не ошибаюсь, она уже сейчас напоминает пробудившийся вулкан, – издалека взглянув на красотку, сказала миссис Арнольд.

Мисс Петтифорт уже отвлеклась от лорда Рэтбоуна и отчаянно флиртовала с каждым приближавшимся к ней мужчиной. Время от времени она поглядывала на виконта, беседовавшего с мистером Арнольдом и мистером Петтифортом.

– К сожалению, ты, кажется, права, Бетси, – вздохнула мисс Уорт.

Предсказание миссис Арнольд оправдалось через несколько дней. Мисс Петтифорт кидалась в крайности: то была благовоспитанна, то показывала свои самые дурные манеры. Даже миссис Петтифорт однажды не удержалась и воскликнула:

– Сесили, умоляю, перестань бахвалиться! Неужели ты хочешь, чтобы его светлость получил о тебе неверное представление?

Мисс Петтифорт впала в истерику и выбежала из салона матери. Миссис Петтифорт с угрюмым выражением лица обернулась к Верити.

– Что-то нужно делать. Вы должны знать какой-то способ успокоить нервы моей дорогой Сесили. Я бы не желала, чтобы лорд Рэтбоун составил о ней плохое мнение, что вполне может случиться, если он станет свидетелем одной из этих сцен.

Верити, поколебавшись, ответила:

– Я вижу только один способ, мэм. Мисс Петтифорт по всякому случаю обращается к вам за сочувствием. Возможно, если бы вы намекнули ей, что она должна подлечить нервы, это бы призвало ее к порядку. Если же она будет продолжать в том же духе, то может дойти до нервного срыва еще до отъезда всех гостей.

Миссис Петтифорт задумалась.

– Вы правы, очевидно. Лорд Рэтбоун может уехать еще до того… Ах, об этом и думать нельзя. Хорошо! Я поговорю с ней.

Миссис Петтифорт, очевидно, сдержала свое слово. Ее дочь вышла от нее подавленной. Несколько дней поведение ее было очень корректным и дома, и в гостях у соседей помещиков. Теперь Верити могла немного развлечься, благо ей нечасто приходилось одергивать воспитанницу.

Тем не менее все дни Верити была в напряжении. По какой-то необъяснимой причине, которую знал только он сам, лорд Рэтбоун постоянно проявлял к ней внимание. Однажды он возвратил ей книгу, которую она оставила на скамье. Он постоянно гулял вместе с нею по галерее, специально в присутствии мисс Тиббс и девочек. Ошибиться в его пристрастности к ней было невозможно. Часто виконт смотрел на нее так, что сердце ее начинало колотиться.

Но когда она, наконец, стала ощущать себя в его присутствии более спокойно, он вдруг ограничивался официальным поклоном и индифферентно проходил мимо нее.

Виконт вел себя так странно, что Верити не знала, что и подумать. Ко всему, она поняла, что знаки внимания со стороны виконта к ней не остались незамеченными. Она ловила на себе двусмысленные взгляды гостей, от чего ей становилось не по себе. Одним словом, это было беспокойное для нее время.

Слухи о большом бале, который затевали эсквайр Пэссенби с супругой, вызвали у Верити лишь содрогание. Туда была приглашена вся местная знать.

Глава 12

Еще до того, как приглашение на бал было официально получено, мисс Петтифорт уже начала готовиться к нему. В течение двух недель она не могла более ни о чем говорить.

– Мой первый взрослый бал! – восклицала мисс Петтифорт. – Я буду танцевать до упаду, не пропущу ни единого танца. И я стану там самой хорошенькой девушкой. Разве не удача, что Камилла Реддинг пошла прыщами? Клянусь, я теперь с ней в наилучших отношениях. Я пошлю ей корзину с фруктами.

Верити с грустью посмотрела на девушку. Мисс Петтифорт вскочила и принялась прихорашиваться перед зеркалом.

– Сесили, вы бы придержали язык. Такие выпады против подруг не украшают вас.

– А ей все равно! – Софрония, с детской бескомпромиссностью, не удержалась от комментария. – Она-то знает, что Камилла отняла бы у нее часть поклонников, Камиллу все любят. А у Сесили нет подруг.

– Как ты смеешь! – напала на нее мисс Петтифорт, и лицо ее залилось румянцем от злости. – Сейчас я надеру тебе уши!

Но Софрония предусмотрительно спряталась за кушеткой.

Дороти, в свою очередь, язвительно пропела:

– Камилла красивее! Камилла красивее! Мисс Петтифорт в ярости бросилась за сестрой, но промахнулась. Дороти показала ей язык. Софрония рассмеялась.

– Девочки, девочки! – пыталась утихомирить их мисс Тиббс. – Я вынуждена призвать вас к порядку.

– И я тоже. Сесили, сядьте!

В голосе мисс Уорт была такая сталь, что мисс Петтифорт инстинктивно подчинилась. Но как только она поняла это, она вновь вскочила и разразилась слезами.

– Вы злобные, жестокие, вы все! Я все расскажу маме!

– Мы в этом не сомневаемся. Но и я также расскажу, – холодно ответила Верити. – Не думаю, что молодая девушка, – которая способна так оскорбить своих сестер, будет подобающе вести себя в обществе. Миссис Петтифорт обязала меня научить вас соответствующим манерам. Девушка, только что вышедшая из-за школьной скамьи, во взрослой жизни обязана подчиняться правилам поведения взрослых. У вашей мамы большие надежды на ваше появление в свете. Но если вы предпочитаете вести себя как испорченный ребенок, в таком случае я лишь могу рекомендовать вам оставаться на правах ребенка еще год!

Мисс Петтифорт поглядела на мисс Уорт – и ее слезы просохли. Она была поражена. Ее внезапно охватил страх. Менторская декларация Верити напомнила ей о материнских предупреждениях. Грудь ее тяжело вздымалась от обуревавших ее чувств.

– Ненавижу вас! Ненавижу вас всех! – Она резко повернулась и выбежала из комнаты.

– Мисс Уорт, вы так хорошо сказали! – воскликнула Софрония.

– Боюсь, что вы приобрели врага в лице мисс Петтифорт, – проговорила мисс Тиббс.

– Ну что ж, мисс Петтифорт никогда особо меня не любила, – усмехнулась Верити.

– Сесили – злобная кошка, – заявила Дороти, кивая. – Не люблю ее. И Софи тоже.

– Софрония, Дороти, вам следует немедленно удалиться в классную комнату, – сурово произнесла мисс Тиббс. – Вы должны сделать письменную работу к моему приходу.

Дороти обиженно фыркнула, но Софрония лишь покачала головой и взяла сестру за руку.

– Не горюй, Доро, я помогу тебе в чистописании. Мы все равно отомстим Сесили. – Малышка просияла.

– Как она злилась, да? Я рада, что она убежала. Я еще больше буду рада, когда она выйдет замуж за лорда Рэтбоуна. Тогда она уедет, злючка этакая, и нам с тобой будет без нее спокойнее.

– Дороти, – мисс Тиббс посмотрела на нее поверх очков, и пристыженная девочка замолчала. Софрония снова потянула сестру за руку.

– Пойдем, Доро. Нам нужно нанести визит Ребекке, бедняжке. Она так скучала: возле нее только няня. Наверное, так скучно болеть.

– А если мы увидим Сесили на лестнице, мы не скажем ей ни слова – будто мы ее и не видели. Это ее ужасно разозлит, – сказала несгибаемая Дороти. И девочки ушли, заговорщицки шепчась. Мисс Тиббс вздохнула и покачала головой.

– Нельзя винить девочек. Я попыталась привить им уважение к старшим, но в отношении старшей сестры это трудно сделать. Как я вам уже признавалась, мне не удалось поладить с мисс Петтифорт. Она умеет всех так расстроить, что мое исполнение обязанностей стало практически невыполнимым.

– Могу себе представить, – кивнула Верити. – Удивительно, как вам вообще удалось ее воспитывать. Мисс Тиббс вздохнула.

– В этом доме вечно менялись гувернантки. Мисс Петтифорт не желала слушаться ни одну из них, поэтому из нее получилось то, что получилось. Софрония и Дороти, а также маленькая Ребекка – чудные девочки, хотя их поведение не всегда безупречно. Они очень способные ученицы. Мне не хотелось бы покидать таких одаренных детей. Но мисс Петтифорт представляет из себя проблему, которую я не в силах решить. В конечном счете я поговорила с мистером Петтифортом и предложила нанять другую женщину: ведь у мисс Петтифорт абсолютно нет прилежания к учебе. Мистер Петтифорт сразу же ухватился за это предложение. Он более чем кто-либо понимает, что старшая дочь не добьется успеха в учебе.

– Так я оказалась здесь исключительно по вашей рекомендации, – воткнув иголку в шитье, сказала Верити.

– Косвенным образом – да, – согласилась мисс Тиббс. – И я была вам рада. Однако теперь я почти сожалею, что выбор мистера Петтифорта пал именно на вас.

Верити удивленно подняла голову. Мисс Тиббс встала и свернула рукоделие.

– Вы мне очень понравились, мисс Уорт. Но задача, которую вы на себя взвалили, непосильная и неблагодарная. Должна признаться, вы уже превзошли мои ожидания в этом, но перевоспитать безнадежно испорченную красавицу… Я желаю вам всяческих успехов в вашей заботе о мисс Петтифорт. – Она некоторое время колебалась, а затем сказала: – Но берегитесь, моя дорогая: репутация леди – весьма хрупка, и однажды утерянная, не восстановится в мнении общества.

Верити почувствовала, что заливается краской. Гувернантка грустно улыбнулась и покинула гостиную. Верити вновь склонилась над вышиванием, обдумывая предостережение. Ей было совершенно очевидно, что это – именно предостережение.

Мисс Тиббс была очень умна и наблюдательна. Она не принадлежала ни к семейному кругу, ни к прислуге. На гувернантку, если она строго выполняет свои обязанности, обычно мало обращают внимания, и люди не стесняясь говорят в ее присутствии, будто ее здесь и нет. Несомненно, мисс Тиббс услышала некоторые сплетни и слухи – либо от гостей, либо от прислуги. И слухи показались ей достаточно основательными, чтобы сделать это предостережение.

Верити вздохнула. Вышивание выпало у нее из рук, и она посмотрела на окно, по которому стучал дождь. Прошедшие недели были трудными. Внимание лорда Рэтбоуна к ней становилось все более очевидным для окружающих.

Верити ни на минуту не поверила, что у лорда Рэтбоуна могут быть в отношении нее серьезные намерения. Этого просто невозможно. Он был богатым человеком, одним из самых выгодных и блестящих женихов Англии, за ним охотились дамы. У виконта был большой выбор.

Верити знала со слов миссис Петтифорт, что виконт приехал на эту вечеринку с целью познакомиться с кузиной на предмет возможного брака. Видимо, его светлость решил, что пришло время жениться, и мать посоветовала ему обратить свой взгляд на девушку из этого семейства.

Приданое его не волновало, и ему нужно было время, чтобы решить, достойна ли девушка его руки и имени. Обо всем этом ей говорила миссис Петтифорт в те редкие минуты, когда видела в ней союзницу. Миссис Петтифорт несколько раз принималась рассуждать о шансах дочери. Верити дипломатично старалась не высказывать своего мнения. Она могла лишь заверить миссис Петтифорт, что сделает все возможное, чтобы ее дочь показала себя с лучшей стороны. И миссис Петтифорт была весьма довольна.

– Именно это нам и нужно, Верити. Я уверена, что после небольшой доработки ее манер моя дорогая Сесили будет просто сокровищем для любого молодого человека, ведь она такая красавица.

Верити пробормотала какую-то любезность, а про себя подумала, что любой разумный человек вряд ли захочет повязать себя по рукам и ногам браком со взбалмошной, эгоистичной и самовлюбленной красавицей. Безусловно, если жена нужна как декорация, тогда перспективный жених не станет рассматривать ее недостатки, поскольку внешне мисс Петтифорт безупречна. Конечно, нехорошо рассуждать таким образом, думала мисс Уорт, но была слишком большой реалисткой, чтобы сдержать трезвые мысли, даже стыдясь их.

– Я знаю, что могу положиться на вас, Верити, и не говорить уж более об этом, – сказала миссис Петтифорт. – Но еще раз хочу напомнить, что нам всем очень важно, чтобы Сесили показала себя при лорде Рэтбоуне с лучшей стороны.

Верити пыталась выполнить свою задачу. Поначалу она старалась усмирить импульсивно-вульгарную мисс Петтифорт словами, сгладить шероховатости ее натуры. Она мягко, но настойчиво напоминала своей подопечной о достойном поведении будущей леди, рассчитывающей занять высокое общественное положение. Но все ее усилия бывали вознаграждены весьма скромными успехами.

Мисс Петтифорт, с инстинктом совершенно эгоистичного существа, без слов поняла причину, лежавшую в основе визита лорда Рэтбоуна. Ее мать только подтвердила то, что девушка угадала прежде. Ей было чрезвычайно приятно иметь своим поклонником такого джентльмена. Она была совершенно уверена, что в любой момент подчинит его своим прихотям.

Верити были хорошо известны планы молодой особы. Мисс Петтифорт слишком откровенно выражала свои мысли. Она хвасталась, что сможет влюбить в себя виконта и завладеть им всего на восемнадцатом году своей жизни.

Однако лорд Рэтбоун вовсе не пал к ее ногам, как ожидала девушка. Он был неуловим. А мисс Петтифорт была недостаточно дальновидна, чтобы придерживаться тактики постепенного завоевания, и слишком рано начала показывать свой дурной характер.

Верити считала, что сделала все возможное, чтобы обуздать импульсивность мисс Петтифорт; к тому же это было тяжелое и горестное для нее время. Верити страшилась того дня, когда ухаживания лорда станут столь явны, что их заметит сама мисс Петтифорт. С ней тогда будет не совладать.

Что касалось ее самой, Верити чувствовала, как внимание виконта становилось все более опасным. Понимая, что рано или поздно предпочтение, оказываемое ей виконтом, вызовет слухи, она пыталась отторгнуть его, не нанеся обиды. Это ни к чему не привело. Он продолжал в открытую флиртовать с ней. Собрав все свое мужество, она откровенно попросила оставить ее в покое. По выражению его лица она поняла, что он и удивился, и разозлился. Лорд Рэтбоун неловко поклонился и отошел.

Но было уже слишком поздно. Последствия ухаживаний лорда Рэтбоуна сказались незамедлительно. О них стали говорить. Она поняла это, когда, входя каждый раз в комнату, замечала, что присутствовавшие вдруг прерывают разговор и переключаются на общие темы.

Но хуже всего было то, что Верити чувствовала сильное влечение к лорду Рэтбоуну – с того самого дня, когда – он впервые начал свою любовную игру, встретив ее на лестнице.

Верити была натурой практической. Она знала, что ей нечего надеяться на достойное завершение романа браком, и сразу же отмела эту возможность в своих фантазиях. Но впоследствии лорд Рэтбоун начал уделять ей слишком много внимания. Она стала единственным объектом его ухаживаний. Верити не смела верить в подлинность его чувств, но несмотря на ее самозащиту, он ухитрился занять главное место в ее мыслях.

Она бесстрастно подумала, что, пожалуй, влюбилась в виконта и что из этого ничего не выйдет.

– Почему же ничего не выйдет, мисс Уорт?

Глава 13

Верити оглянулась, потрясенная звуком его голоса. Встретив холодный любопытный взгляд лорда Рэтбоуна, она вспыхнула. – Она не слышала, как открылась дверь, и не поняла, что произнесла последнюю мысль вслух.

– Милорд! Я не слышала, как вы вошли, – запинаясь, проговорила она.

– Я вспомнил, что оставил здесь газету. Я зашел, чтобы ее взять, – улыбнулся лорд Рэтбоун.

Сердце ее бешено заколотилось. Одна мысль среди сотен прочих билась у нее в уме: нужно быть благоразумной и взять себя в руки.

Верити собрала свое рукоделие и поднялась.

– Простите, милорд, я совсем потеряла счет времени. Меня ждали наверху еще четверть часа тому назад.

– Не убегайте от меня, – попросил он. Верити хотела было обойти его, но он подвинулся таким образом, что ей пришлось бы прижаться к нему вплотную, чтобы пройти в двери. Она подняла глаза и встретила его взгляд. Его глаза искрились смехом и нежностью, которая беспокоила ее. Она покраснела еще более.

– Позвольте мне пройти, милорд.

– Не уделите ли вы мне немного времени, мисс Уорт? С тех пор, как пошли дожди, здесь ужасно скучно. Я уверен, что ваш живой ум скрасит для меня этот унылый день.

Ужасная погода заставила гостей искать развлечений в доме. Вериги знала, что в любой момент кто-то может пройти по лестнице либо выйти из бильярдной и библиотеки. Если их увидят в такой интимной обстановке, можно представить, какой ущерб будет нанесен ее репутации. Верити тихо сказала:

– Вы играете со мной, милорд. Я умоляю вас, не делайте этого. Подумайте о последствиях. О нас уже и так говорят.

Лорд Рэтбоун оперся широким плечом о дверной косяк, загородив дверь.

– Мне выбирать, когда закончить эту игру, дорогая моя мисс Уорт. Но не бойтесь, я не потребую большой платы за удовольствие от нашего знакомства.

– Это знакомство не доставило мне удовольствия, милорд, – запальчиво ответила Верити, поскольку его надменный тон заставил ее раскрыть степень своей досады и злости.

– Разве, мисс Уорт? Странно, а мне наоборот. Верити поняла, что к совести виконта взывать бесполезно.

– Умоляю, позвольте мне пройти, – холодно повторила она.

Лорд Рэтбоун выпрямился и отошел в сторону. Когда она попыталась проскользнуть мимо него, он поймал ее за локоть. Она была вынуждена остановиться и взглянула на него.

– Да, милорд? Вы хотели еще чего-либо? – Она говорила с такой надменной вежливостью, что это можно было принять лишь как оскорбление.

В его глазах плясали чертики.

– Мне бы хотелось, чтобы вы оставили за мной танец на балу, – сказал он.

– Компаньонки не танцуют, как вам известно, милорд. И даже если бы было разрешено, я не стану танцевать с вами, – проговорила Верити. В венах ее закипела кровь. Она не понимала, отчего он так волнует ее.

– А я думаю, что стали бы, мисс Уорт. – Его взгляд упал на бьющийся пульс на впадинке ее горла. – Да, я уверен: вы стали бы со мной танцевать, – повторил он.

Она издала странный горловой звук: волна гнева захлестнула ее. Если бы Верити была на одной ступени социальной лестницы с ним, она бы дала ему пощечину и ушла. Но пропасть, их разделявшая, не позволяла ей даже этого. Это был дом ее работодателей. Но ее взгляд выразил все, что она чувствовала.

– Вы выходите за пределы допустимого, милорд!

Он тихо рассмеялся.

Верити оттолкнула от себя его руку. Быстро пройдя через холл, она взбежала по ступеням, не заметив гостью, задержавшуюся внизу лестницы. Но дама заметила Верити, а также ее красные щеки. Взгляд ее отметил и лорда Рэтбоуна, входившего в гостиную с удовлетворенной улыбкой на лице.

Леди поджала губы. Она была слишком далеко от них, чтобы услышать хотя бы обрывки разговора, но побег мисс Уорт, так же, как и интерес к ней лорда Рэтбоуна, были совершенно очевидны.

Все это было очень интригующе и, вне сомнения, будет очень пикантно звучать в пересказе, подумала леди.

* * *

Перед обедом дождь прекратился. Все увидели в этом хорошее предзнаменование. В ожидании бала всех охватило приятное волнение, и даже самые спортивные джентльмены не ворчали, готовясь надеть фраки. Утро обещало быть холодным и ясным, вполне подходящим для хорошей охоты. Поэтому вечером можно было бы подчиниться желаниям жен.

Верити не хотела идти на бал. Если виконт продолжит там заигрывать с ней, те безобразной сцены избежать будет невозможно. Однако делать было нечего. Поэтому она тщательно продумала наряд и надела бриллиантовые серьги и вставила бриллиантовый гребень в прическу. На ней было платье из голубого атласа, которое прислала ей мать. Верити была великолепна. На бал она отправилась в экипаже с миссис Петтифорт и Сесили. Мистер Петтифорт в последний момент отказался.

Лорд Рэтбоун, однако, не ожидал получить от вечера большого удовольствия. Выйдя из экипажа, он взглянул на ночное небо. Было полнолуние: становилось морозно.

Лорд Рэтбоун вздохнул. Погода была великолепна для скачек. К несчастью, в последующие несколько часов ему предстоит пребывать в душных залах и развлекать дам, которые не представляли для него никакого интереса. Единственная причина, по которой он приехал, была мисс Уорт.

Его скука быстро прошла, как только он увидел ее, выходящей из экипажа следом за миссис Петтифорт и ее дочерью. Глаза мисс Уорт встретились с его глазами. Она быстро отвернулась и пошла следом за Петтифортами.

– Итак, вы все-таки приехали, – оценивающе глядя ей вслед, пробормотал, лорд Рэтбоун.

– Что там, Рэтбоун? – услышав его реплику, спросил мистер Герберт Арнольд, ехавший в его экипаже. Лорд Рэтбоун тряхнул головой.

– Я просто восхитился ночью, сэр. Я подумал, какая жалость, что не могу поехать на скачки.

– Действительно! А ведь мне это не пришло в голову, и я готов это обсудить. Хороший ты парень, Рэтбоун! Ты мне нравишься. – Мистер Арнольд подал руку жене и спросил: – А ты что думаешь, любовь моя? Лорд Рэтбоун желает посетить конные скачки.

– Я думаю, что буду весьма зла на вас, милорд, если мой муж сломит там себе шею, – смеясь, сказала миссис Арнольд, выходя из экипажа.

Лорд Рэтбоун вместе с компанией поднялся по лестнице. Когда они передали плащи прислуге, их проводили в зал. Там их приветствовали хозяева: сквайр, его супруга и две дочери. Поприветствовав их, лорд Рэтбоун присоединился к компании гостей. Никто не мог бы догадаться по поведению лорда, что он ищет взглядом определенную даму.

– В другом конце зала – карточные столы, а комната с напитками – рядом. Комната для ужина – внизу, – инструктировала гостей миссис Пассенби.

Стоя вместе с лордом Рэтбоуном, мистер Арнольд удовлетворенно потирал руки.

– Конечно, это не скачки, но и здесь, я полагаю, будет неплохо.

Миссис Арнольд взяла мужа под руку.

– Я не позволю тебе уйти к напиткам, пока ты не потанцуешь со мной.

– Вот видишь, как приходится страдать женатому человеку, – подмигнув, сказал мистер Арнольд.

Лорд Рэтбоун улыбнулся и удалился. Он заметил Петтифортов, но вместо того, чтобы сразу же подойти к дамам, слонялся по залу, заговаривая с другими гостями.

Сквайр был человек пунктуальный, и бал начался ровно в восемь. Оркестр располагался в дальнем конце зала.

Лорд Рэтбоун повел в паре старшую из дочерей сквайра. Открывший бал менуэт сменился несколькими деревенскими танцами. Все соседние помещики с семьями съехались на бал, и ни одна девушка не осталась без партнера на танец. В залах уже с самого начала было жарко, и скоро духота стала невыносимой. Растаявший воск начал капать с канделябров на головы танцующим. Было порвано несколько платьев, их оборки попадали под мужские сапоги, и дамы одна за другой то и дело удалялись в специальную комнату, чтобы привести в порядок свой туалет с помощью поджидавших там горничных. Все было сделано для комфорта и удовольствия гостей.

Лорд Рэтбоун в этот вечер был терпелив. Он чинно приглашал каждую девицу на выданье и каждую матрону на танец. Он приносил им чай и лимонад и имел у всех успех. Убедившись, что никого не обделил вниманием, лорд Рэтбоун подошел к мисс Уорт и пригласил ее.

Как и ожидалось, она сразу же отказала.

– Вам следует пригласить мисс Петтифорт, милорд. Она сегодня необыкновенно хороша.

– Я уже дважды приглашал мисс Петтифорт, мисс Уорт. Мне не хотелось бы, чтобы поползли слухи о нашей помолвке, когда я приглашу ее в третий раз.

– Ах! Ну конечно, как глупо с моей стороны! Наверное, я плохо считала. – Верити в самом деле чувствовала себя глупо. Нарушать традиции не следовало. Третий танец с одним кавалером за один вечер – это давало повод думать, что леди приняла предложение руки и сердца. Верити было хорошо известно, что, получив такое предложение, мисс Петтифорт сообщила бы о нем всем присутствующим.

– Вы странная компаньонка, – загадочно сказал лорд Рэтбоун.

Она стала было возражать, но, увидев ожидание в глазах виконта, рассмеялась.

– Вы не должны упрекать меня в нелюбезности, милорд. Я получила урок и запомню его.

– Прекрасно. В таком случае, потанцуйте со мной. Верити беспомощно оглянулась.

– Вероятно, есть другие дамы, милорд. Вы знаете, что, покинь я компанию замужних дам – сразу же возникнут слухи и сплетни.

– Неужели вы так боитесь слухов? Должен признаться, меня это совсем не тревожит. – И он безапелляционно протянул к ней руку. – Послушайте. Я хочу с вами танцевать. Если вы не согласитесь, я от вас не отойду.

Верити видела, что он говорит серьезно. На губах его играла улыбка, одновременно надменная и упрямая: сломить его долю было нелегко. Если она не согласится, он вполне может сесть рядом с нею и говорить так долго, что слухов будет более, нежели если она согласится на один-единственный танец.

– Это весьма безобидный танец, мисс Уорт. Надеюсь, ваша репутация не пострадает.

– Ну хорошо, – сердито сказала она, поднимаясь. Взяв ее за руку, он вывел ее на середину зала. Верити сожалела, что поддалась на уговоры, но звуки музыки заставили ее вскоре забыть об этом.

Верити получила большое удовольствие от танца. Когда он закончился, она даже пожалела об этом.

– Благодарю вас, милорд. Это и в самом деле было приятно, – улыбаясь, сказала она.

Он пристально посмотрел на нее. Ее серые глаза сверкали, лицо порозовело. Он вновь взял ее за руку и, услышав звуки вальса, проговорил:

– Еще не все кончено, мисс Уорт. Она сразу поняла его намерение.

– Нет… умоляю, нет! – Но он не внял ее мольбе:

его рука уже обвила ее, и он увлек ее в вихрь вальса.

Лорд Рэтбоун сверху вниз смотрел на партнершу, удивленный напряженностью всего ее тела под его рукой. Лицо ее стало белым, глаза смотрели неподвижно на его галстук.

– Что такое, мисс Уорт? Неужели вы не наслаждаетесь вальсом? Судя по вашей легкой походке, вы должны любить танцевать.

Она подняла на него взгляд, и в глубине потемневших ее глаз были унижение и злость.

– Как вы могли, милорд? Вы обрекли меня на осуждение. Такой поступок жесток даже для вас.

Лорд Рэтбоун так сильно сжал ее пальцы, что она поморщилась.

– Я уже сказал вам, мисс Уорт: игра будет окончена, когда я пожелаю. Не глядите с таким отчаянием, дорогая моя. Ваши страхи необоснованны, поверьте мне. Я не играю с репутацией истинных леди и не желаю погубить ее.

Она посмотрела ему в глаза.

– Видимо, вы очень невысокого обо мне мнения и считаете недостойной уважения.

– Мисс Уорт, если бы я рассказал, что я думаю о вас, это наверняка удивило бы вас. – В его тоне было нечто, что заставило ее удивленно на него взглянуть. – Да, вы мне не слишком понравились вначале, мисс Уорт. Каковы сейчас мои чувства к вам, попытайтесь догадаться сами.

– Вы презираете меня, и сделали все, чтобы и остальные презирали. Вы выставили меня на позор. Вы поступили неблагородно, сэр!

Лорд Рэтбоун был потрясен ее дрожащим голосом. В его сознании что-то пробудилось. Зачем он преследует женщину, которая с самого начала честно дала понять ему, что ничего от него не желает? Но ответ был ему ясен сразу. Это все его гордость, проклятое желание мстить, унаследованное от матери.

Едва замерли звуки вальса, лорд Рэтбоун отвел мисс Уорт на ее место и сказал:

– Вы правы. Я поступил недостойно, мисс Уорт. Я оставляю вас в покое на оставшийся вечер, – тихо добавил он.

Глава 14

Лорд Рэтбоун прошел в комнату для отдыха. Мысли его, смешались. Его логика была поколеблена. Он признавал, что сказанное мисс Уорт было правдой. Он опорочил ее в глазах общества, и по совершенно вздорной причине.

Лорд Рэтбоун взял бокал вина и отошел к окну. Гости подходили к столикам с напитками, а он не желал быть втянутым в светский разговор.

Вот к столику с напитками подошла компания дам, оживленно болтающих о чем-то. Лорд Рэтбоун подальше отодвинулся в нишу окна. Он не обращал внимания на тему разговора, пока не услышал свое имя.

Он презрительно скривил рот и нахмурился. Ему бы не хотелось становиться предметом слухов. И он уже хотел игнорировать дальнейший разговор, но тут же застыл от изумления.

– Удивительно, как дерзко лорд Рэтбоун танцевал с нею два танца подряд, – с явным неодобрением сказала миссис Пассенби.

– А разве вы не слышали еще? – со смешком проговорила ее соседка. – Наша достойная мисс Уорт флиртует с виконтом.

Миссис Пассенби тихо ахнула.

– Боже! Я никогда не подумала бы так о мисс Уорт. Я всегда считала, что она девушка весьма приличная. Но то, как она поступила по отношению к мисс Петтифорт, чудовищно. Мы все это отметили.

– Мисс Уорт – хитрая лиса, это точно. С самого начала было понятно, что в их доме происходит что-то странное. Бедняжка миссис Петтифорт, намаявшись со своей избалованной дочерью, вверила ее мисс Уорт. Вы говорили восхищенно о педагогических способностях мисс Уорт, мэм, но все ее действия продиктованы собственными постыдными мотивами. Я считаю, что она использовала свое влияние на мисс Петтифорт, чтобы привлечь виконта.

– Не может быть. Даже если она мечтала увлечь виконта, как она могла надеяться на это? Разве может она сравниться с юной красавицей мисс Петтифорт? У меня самой две дочери, и я знаю мужчин. Как только входит Сесили Петтифорт, все мужчины не могут оторвать от нее глаз, – с горечью говорила миссис Пассенби.

– И тем не менее, мадам, придется вам поверить тому, что я сама наблюдала неоднократно: лорд Рэтбоун отдает явное предпочтение мисс Уорт. И он не мог бы сделать этого без ее усилий, поскольку, как вы сами заметили, в сравнении с мисс Петтифорт блекнет любая женщина.

– Невероятно! Чудовищно! Я не хочу сказать, что мисс Уорт дурнушка. Напротив, я считаю, что она красива и великолепно себя держит. Но смешно даже представить, что она может соперничать с мисс Петтифорт.

– Миссис Пассенби, не далее как сегодня днем я видела сама, как она флиртует с лордом Рэтбоуном!

– О Боже!

– Так дерзко и непозволительно с ее стороны: ведь всем ясно, что она ни в какое сравнение не идет с Сесили. Миссис Петтифорт мне все это рассказала. Лишь по своему благородству и щедрости Петтифорты наняли ее в компаньонки. Ей бы быть благодарной, а она настолько злоупотребляет добрыми чувствами людей.

– Как вы верно заметили! Но этого ей показалось недостаточно. Она еще пытается увести прямо из-под носа семейства самого богатого жениха. Меня более всего возмущает эта наглость.

– Бедная Элис Петтифорт! Нельзя ей не посочувствовать, да и мистеру Петтифорту тоже. Его светлость специально приехал, чтобы сделать предложение Сесили – и вот все растаяло как дым!

– Вы уверены, что лорд Рэтбоун собирался сделать предложение? Я не слышала, чтобы это было решено. Если бы он приехал с этой целью, он бы уже сделал предложение.

– Но какое объяснение вы можете представить столь длительному пребыванию виконта у Петтифортов? Всем хорошо известно, что лорд Рэтбоун питает отвращение к провинции. Каждый сезон он проводит в Лондоне. Я слышала от миссис Арнольд, что он редко покидает столицу.

– Ах, мне так жаль Элис Петтифорт. Наверное, ей стоило трудов пригласить виконта к себе. И вот эта мисс Уорт перебегает дорогу – и все усилия даром.

Дамы направились в зал, все еще возмущенно восклицая и так и не заметив, что их подслушивали.

Лорд Рэтбоун стоял неподвижно, не в силах уйти или выдать свое присутствие. Как только дамы вышли, бокал в его руках рассыпался – так он его сильно сжал пальцами. Осколки стекла посыпались ему под ноги. Он ощутил острую боль в ладони и взглянул на свои пальцы. Они были в крови.

Виконт вынул платок, обернул им руку и сунул ее в карман. К счастью, это была левая рука, так что ему не пришлось бы вынимать ее, пожелай кто-нибудь пожать ему руку.

Нужно было попрощаться с хозяйкой, и он не стал терять времени. Миссис Пассенби выразила сожаление, что он рано уезжает, но он видел явное осуждение в ее глазах.

Лорд Рэтбоун пошел к выходу. Он не мог продвигаться так быстро, как ему хотелось бы, поскольку его то и дело останавливали знакомые и он был вынужден отвечать.

Одним из прочих его остановил мистер Арнольд.

– А, Рэтбоун! Послушай-ка, ты мне и нужен. Сквайр обещал сейчас же оседлать нескольких лошадей для скачек. Мы даже не успеваем переодеться. Ты присоединишься к нам?

– Нет… нет, спасибо, Арнольд. – Лорд Рэтбоун еле выдавил из себя улыбку. – Боюсь, я уже потерял к этому интерес.

– Жаль. Нет вдохновения и все такое? – Мистер Арнольд был разочарован.

– Бога ради, не откладывай из-за меня удовольствие, – сказал лорд Рэтбоун.

– Всего тебе хорошего, Рэтбоун. Не задерживаю тебя больше. – И мистер Арнольд помахал ему рукой, поспешив к компании ожидавших его мужчин.

На лице виконта отразилась сардоническая улыбка. Он вновь пошел к выходу, но заметил мисс Уорт, которая в одиночестве сидела в бальной зале.

Люди вокруг оживленно разговаривали и смеялись. Мисс Уорт была бледна, но владела собой. Ее неестественно-прямая спина говорила об оскорбленной гордости.

Лорд Рэтбоун понял, что ей уже известно о слухах, и ощутил чувство вины.

Он пошел было по направлению к ней, но на середине пути остановился. Если он приблизится к ней столь открыто, будет только хуже для нее.

Виконт резко повернулся и ушел. Верити наблюдала, как виконт покидает зал. Она чувствовала злость и обиду. Хотя она не смотрела ни на кого, она ощущала направленные на нее взгляды и шепот. То, что она предчувствовала такой поворот событий, ничуть ей не помогло. Реальность была еще более жестока, чем ее ожидания.

Не было спасения от холодных любопытствующих взглядов. Верити теперь не могла покинуть бал, не вызвав тем самым еще более постыдных и лживых слухов. Она могла только надеяться на скорейшее возвращение семейства Петтифортов домой. Ее единственное спасение теперь было в ее собственной гордости. Нельзя было выдавать ни дрожи в руках, ни того, что она знала о сплетнях. Как перенести все это, она не знала, но обязана была вынести.

Шепот, пронесшийся по толпе, дал ей понять, что кто-то приближается к ней. Она сделала над собой усилие и обернулась. И встретила участливый взгляд подруги, миссис Арнольд. На глаза ее навернулись слезы. Она могла вынести злобные взгляды и надменные улыбки, но против доброты она была беззащитна.

Миссис Арнольд села возле Верити и пожала ее руку. На двух женщин сразу же обратились заинтересованные взгляды.

– Верити, я только что сказала миссис Петтифорт, что у меня случилась мигрень. Я не желаю беспокоить их с дочерью и упросила взять тебя с собой. Не будешь ли добра проводить меня обратно в особняк?

– Конечно, – сказала Верити, поднимаясь. Глаза ее выразили глубочайшую благодарность, хотя ничем другим она не выдала себя.

Миссис Арнольд взяла Верити под руку и пожала ее.

– Благодарю, моя дорогая. Понимаю, что тебе не хочется уезжать со мной так рано.

Говоря это, миссис Арнольд вывела ее из зала, избавив от безжалостных взглядов.

Дамы, накинув шали, вышли на воздух. Верити закинула голову, закрыла глаза и вздохнула полной грудью морозный воздух.

– Я там просто задыхалась.

– Не сомневаюсь. Жара невыносимая. Я и сама плохо себя чувствовала. – Она кинула взгляд на лакея, который в это время подошел к ним с фонарем. Их экипаж подали. – Не удивительно, что у меня разболелась голова. Ты очень добра, что поехала со мной.

Дамы сели в экипаж. Как только он тронулся, Верити дрожащим голосом сказала:

– Спасибо, Бетси, не знаю, как бы я выдержала там дольше.

– Ерунда. Я слишком хорошо тебя знаю. – Миссис Арнольд совершенно забыла о мнимой головной боли. Она сделала паузу, будто не зная, как продолжить. Наконец, очень тихо проговорила: – Верити, что бы там ни говорили о тебе, я буду твоей подругой. Ты должна сказать мне, чем я могу помочь тебе.

Верити рассмеялась. Голос ее дрожал.

– Сомневаюсь, что мне теперь можно помочь. Миссис Арнольд не нашлась что сказать на это. Она только сжала руку Верити в знак дружбы. Остальное время они ехали молча.

Как только они вышли, миссис Арнольд прошептала:

– Дорогая моя, приходи в мою комнату, если тебе захочется облегчить свою душу. Какой бы ни был час, мне радостно видеть тебя.

– Спасибо, Бетси. Я не забуду твоей доброты, – улыбнулась Верити.

Внизу лестницы миссис Арнольд остановилась. Она говорила тихо, чтобы сонный портье не смог ничего услышать.

– Не хочешь ли зайти ко мне сейчас, Верити? Верити покачала головой.

– Я… я хочу побыть одна и подумать. У меня голова идет кругом от мыслей.

– Я понимаю. В таком случае – спокойной ночи, дорогая. – Миссис Арнольд обняла подругу. Верити прижалась к ней и засмеялась.

– Я сейчас расплачусь, Бетси.

– Да брось ты! Какая ты дурочка, Верити! – и миссис Арнольд также рассмеялась сквозь слезы.

Они хотели расстаться, но услышали быстрые твердые шаги. Обе обернулись, и миссис Арнольд ахнула.

Глава 15

Лорд Рэтбоун вышел из библиотеки и встал в двери, глядя на дам. Его рука все еще покоилась на ручке двери. Он поклонился миссис Арнольд и перевел взгляд на побелевшее лицо мисс Уорт.

– Миссис Арнольд, я хотел бы приватно переговорить с мисс Уорт.

Миссис Арнольд воскликнула от негодования. Она забыла о присутствии портье.

– Милорд! После того, что произошло сегодня – как вы смеете!

Верити тронула подругу за руку. Ее широко открытые серые глаза потемнели от внутренней боли, но были спокойны.

– Пожалуйста. Бетси. Возможно, мне стоит послушать, что хочет сказать его светлость.

Миссис Арнольд поколебалась, не понимая, что происходит, затем сдалась:

– Поступай, как считаешь нужным. – Она обернулась к лорду Рэтбоуну: – Надеюсь, что его светлость будет вести себя как джентльмен! – с сарказмом добавила она.

Лорд Рэтбоун поклонился.

Миссис Арнольд приняла это немое заверение с неохотой. Она поцеловала Верити в щеку.

– Я буду ждать тебя у себя, – со значением сказала она, повернулась и пошла вверх по лестнице.

– Я думаю, лучше будет пойти в гостиную, – произнес лорд Рэтбоун. – Я как раз погасил свечи в библиотеке, услышав ваши голоса, но, полагаю, в гостиной еще остались горящие канделябры. – Он вежливо пропустил ее в дверь, и она, не глядя на него, прошла. Лорд Рэтбоун закрыл за ними двери, преградив путь сонному, но любопытному портье.

* * *

Огонь все еще горел в камине, около него стояло кресло. Но ни Вериги, ни лорд Рэтбоун не думали о том, чтобы погреться у огня. Они глядели друг на друга в упор как враги, настороженно и устало.

Под пристальным взглядом лорда Верити почувствовала, как опять краснеет. Однако она не опустила глаза. Ей стоило усилий сохранять гордый вид, но она сумела одолеть нервную дрожь, которую чувствовала в ногах.

После долгого молчания лорд Рэтбоун сказал:

– Я хочу извиниться перед вами, мисс Уорт. У меня не было намерения сделать вас жертвой слухов, которые распространяются дурно воспитанными, злобными людьми.

– Неужели? – в голосе Верити была ирония, которая заставила виконта застыть. – Каковы же были ваши намерения, милорд? Ваше поведение в эти последние недели нашего знакомства привело меня именно к такому заключению.

– Мисс Уорт… Верити!

Он отступил, подняв руку к ней в молящем жесте.

Она также подняла ладонь, прерывая его.

– Поверьте мне, прекрасная леди, я не стал бы развлекаться таким вот образом. Не могу объяснить вам, почему… Нет! Я буду честен и скажу правду. – Он улыбнулся, но при этом его лицо было суровым. – Вы уязвили мое тщеславие. Я случайно услышал несколько нелестных для себя слов о моем характере и не мог простить вам этого…

– И вы решили наказать меня, – спокойно подсказала Верити. Она изо всех сил сцепила свои руки перед собой.

Лорд Рэтбоун поморщился. Даже при слабом огне камина было заметно, как он побледнел.

– Да.

– И как же вы хотели проучить меня? Вы хотели, чтобы я стала посмешищем для всех, влюбившись в вас? – Ее огромные серые глаза смотрели на него, требуя ответа.

У него перехватило горло. Но он сделал над собой усилие и выдавил:

– Да.

– Как же вы должны ненавидеть меня, – сказала она, отворачиваясь. Она больше не могла глядеть ему в глаза. Ей казалось, что сердце сейчас разорвется от горя.

– Нет!

Его ответ был спонтанным и искренним. Она была так шокирована страстью в его голосе, что вздрогнула и встретилась с ним взглядом. В глазах его было столько силы и страсти, что она отступила.

Поняв ее страх, лорд Рэтбоун совладал с собой.

– Это не ненависть. Я никогда не испытывал к вам ненависти.

Верити сделала усталый жест:

– В таком случае, желание мести. Разве это не одно и то же? – И она повернулась, чтобы уйти.

Он быстро подошел к ней, взял ее за руку и страстно заговорил:

– Именно я стал в своих глазах посмешищем. Верити, я знаю: я использовал вас, и в очень неблаговидных целях. Клянусь вам, как только я понял, что сотворил с вами в глазах света – я пожалел, как ни о чем ином не жалел в жизни.

– Пожалели? – она недоверчиво рассмеялась. Отчаяние и ярость почти ослепили ее. – Теперь все говорят, что я флиртую с его светлостью. Я не могу глядеть людям в глаза. – Верити дрожала. Она закрыла глаза рукой. – Бог мой, я ничего к вам не имела, а говорят про меня так, будто я уже была вашей любовницей. Вы погубили мою репутацию.

Он покачнулся, будто ему был нанесен удар.

– Я… я искренне сожалею…

– А какая мне от вашего сожаления польза, милорд? – Верити тряхнула головой, и слезы показались у нее на глазах. – У меня нет для вас прощения, милорд. Нет, милорд! Сегодня вы отрицаете свои злостные мотивы, но мы оба знаем правду, не так ли? Я просила вас пощадить меня, потому что знала, каковы будут последствия. Вы не вняли, а теперь, когда все уже случилось, вы наконец раскаиваетесь.

На скулах виконта заходили желваки.

– Я знаю, что заслужил ваши обвинения. Поверьте, жестче нельзя обвинить, чем я обвиняю сам себя! Я ничего так не желаю, как искупить свою вину. Поверьте мне, мисс Уорт.

Верити взглянула на него в упор и покачала головой.

– Ваши сожаления абсолютно бессмысленны, милорд, потому что они исходят из чувства вины, а не чувства симпатии ко мне. Вас не волнует ничего и никто, кроме вас самого и вашего самоуважения.

Он пытался поймать ее руку, но она с отвращением отстранилась от него. Его хриплый голос был странен ему самому.

– Верити, я полюбил вас. Я предлагаю вам свое имя и руку. Если вы согласитесь, вы окажете мне большую честь, чем я заслуживаю.

Она была изумлена, но только на мгновение. Затем отчаяние и злость на него поднялись в ней с такой силой, что она задохнулась. Он осмелился – осмелился! – лгать ей в такой момент. Подчиняясь импульсу, Верити ударила его по лицу.

Лорд Рэтбоун стоял, будто каменный.

Верити не стала ждать, когда он опомнится. Она открыла дверь и быстро прошла к лестнице. Не оглядываясь, взбежала по ступеням.

Лорд Рэтбоун стоял, потрясенный и несчастный. Он даже не повернулся, чтобы посмотреть ей вслед. Вдруг какое-то движение в гостиной привлекло его внимание. Он быстро оглядел комнату, обеспокоенный тем, что у их разговора оказался свидетель.

– Кто здесь? – резко спросил он. Массивная фигура поднялась с кресла. Лорд Рэтбоун узнал своего дядю по матери.

– Мистер Петтифорт?

Мистер Петтифорт молча рассматривал несколько минут племянника, так что тому стало неловко. Наконец, он произнес:

– Не будете ли любезны закрыть дверь, милорд. Лорд Рэтбоун закрыл дверь, ощущая, что завлек сам себя в историю, которая с каждой минутой становится все страшнее и непрогляднее. Он расправил плечи и обратился к дяде: – Вы слышали все, что было сказано мною и мисс Уорт.

Мистер Петтифорт кивнул.

– Да. Я задремал, видите ли, и, когда проснулся, передумал объявлять о своем присутствии. Ваш разговор объяснил мне многое, что озадачивало в последнее время. Я удивлялся многозначительным взглядам и репликам, которые адресовались мисс Уорт либо задевали ее, но она никогда мне ни о чем не рассказывала. Я надеялся, что она доверится мне, теперь я сожалею, что не настоял на объяснении.

Лорд Рэтбоун сжал кулаки.

– Я повел себя отвратительно, сэр. Я злоупотребил вашим гостеприимством и глубоко оскорбил члена вашего семейства. Я виню во всем лишь одного себя.

– Хорошо сказано, милорд. Но жаль, что словами не искупить вашей вины. Клевета – жестокая вещь, милорд. Оклеветанному однажды почти невозможно отмыться.

– Я готов сделать все возможное, чтобы смыть эту клевету, но мисс Уорт не позволила мне этого, – тихим голосом сказал лорд Рэтбоун. – Как моя жена, она стала бы недоступна для клеветников.

– Но что еще она получит от этого, милорд? – Изумленный виконт обдумывал вопрос, а мистер Петтифорт продолжал: – Думаю, что при данных обстоятельствах ваш визит лучше прервать.

Лорд Рэтбоун судорожно сглотнул. Ему еще никогда не приходилось испытывать такого унижения. Он поклонился, с трудом сохраняя бесстрастное выражение лица.

– Конечно. На рассвете я отдам распоряжения о своем отъезде.

Он хотел идти и положил руку на ручку двери, когда мистер Петтифорт остановил его.

– Мисс Уорт – моя дальняя родственница. Она происходит из хорошей семьи. Жаль, что вы решили сыграть злую шутку со столь достойной особой. Хотя вы мне и племянник, Рэтбоун, но я не приму вас более в своем доме. Я не желаю терпеть распутника под своей крышей.

Не оглядываясь, лорд Рэтбоун покинул гостиную.

Мистер Петтифорт тяжело вздохнул. Ему нелегко было указать на дверь виконту. Но он сделал это – и не жалел. Неприятная миссия была выполнена.

Он не знал, что мог бы сделать для мисс Уорт. Мистер Петтифорт чувствовал себя виновным в том, что постигло ее под его крышей. Ее отец был его верным другом – и он относился к ней с симпатией и почтением только за одно это. Но теперь он начал ценить ее по-новому. Ему было больно за свою недальновидность, за то, что он вовремя не пресек несправедливость.

Кроме того, мистер Петтифорт предвидел дальнейшие последствия. Он удивится, если его супруга не найдет, что сказать по этому поводу. Ей никогда не нравилось, что мисс Уорт поселилась в их доме. Он знал это, но надеялся, что в конце концов она примирится с Верити. Он надеялся на это, поскольку мисс Уорт удавалось быть дипломатичной с его женой и влиятельной – с дочерью.

Теперь, когда слухи прочно соединили имя мисс Уорт с именем виконта, он сильно сомневался в хорошем отношении супруги к девушке. Хуже всего, что ее не удастся уговорить молчать. Что касается Сесили – он был уверен, что она впадет в ярость, узнав, что мужчина, предназначенный ей, предпочел другую.

Мистер Петтифорт не любил ссор и противостояния. Именно это, как он видел теперь, подорвало его авторитет в доме. Вместо того чтобы повлиять на воспитание старшей дочери, он полностью отдал все в руки жены. Только раз он был тверд, настояв на том, чтобы нанять мисс Уорт.

Это была мера отчаяния. Он был уверен, что старшая дочь погубит себя. Несмотря на то что ему были отвратительны ее привычки и манеры, он любил дочь. Правда, искренне желая ее перевоспитания, он лелеял мало надежды и был очень удивлен, увидев, что мисс Уорт удалось влиять на Сесили, даже при всех тех ограничениях, которые были ей поставлены.

Теперь, когда он с сожалением думал об упущенном, он размышлял, можно ли было воспитать дочь по-иному. Его доброе лицо стало угрюмым. Да, его мечты не оправдались, но он должен теперь быть тверд и повлиять на жизнь дочери для ее блага.

Миссис Петтифорт, несомненно, будет очень возражать против ущемления ее непререкаемого авторитета. Ему были крайне неприятны мысли о сцене, которая произойдет. Однако нужно было брать ситуацию в свои руки. Чем ранее дело будет завершено и его позиция объяснена, тем раньше он вновь обретет душевный покой.

Утром он прибегнет к праву главы семейства.

Глава 16

Верити сейчас желала лишь одного: оставшись одной, дать волю слезам. Но и этого ей не было дано. Горничная, которая оставалась в ее комнате, чтобы развести огонь, предложила помочь ей раздеться и Верити была вынуждена с благодарностью принять предложение. Горничная специально не ложилась спать, чтобы дождаться ее, и Верити считала недопустимым отсылать ее прочь. Верити взяла себя в руки и, хотя говорила с горничной сухо и холодно, не выдала себя.

Когда она уже пожелала горничной спокойной ночи, раздался стук в дверь. Горничная впустила миссис Арнольд.

– Верити, извини, что беспокою в такой поздний час. Надеюсь, я могу посидеть у тебя несколько минут?

Верити вздохнула.

Она ожидала этого визита: миссис Арнольд не желала ее приватного разговора с лордом Рэтбоуном. Она сделала знак горничной, чтобы та оставила их, и обратилась к подруге:

– Бетси, нет никакой необходимости утешать меня. Со мной все в порядке, как видишь. – Нет, меня не обманешь, – ответила миссис Арнольд. Она обняла Верити и подвела ее к кушетке у камина. – Да у тебя руки как лед! Я не настаиваю, дорогая, но я хочу, чтобы ты все мне рассказала.

Верити опустилась на кушетку. Миссис Арнольд уселась рядом. Верити тряхнула головой, глядя на свои руки, сложенные на коленях.

– Ах, Бетси. Мне нечего особенно рассказывать, ведь лорд Рэтбоун хотел только извиниться.

Верити не смела поднять глаз, боясь, что подруга заметит слезы, душившие ее.

– Но он и должен был извиниться, Верити, дорогая. В голосе миссис Арнольд была такая теплота и нежность, что слезы прорвались из глаз Верити. Она закрыла лицо руками и разрыдалась, а миссис Арнольд обнимала ее и успокаивала.

Через несколько минут Верити обрела контроль над собой. Она выпрямилась, избегая обеспокоенного взгляда подруги, и закрыла глаза руками.

– Прости, Бетси.

Миссис Арнольд вынула платок и дала его Верити.

– Ерунда. Тебе нужно было выплакаться. Ну а что теперь?

Верити покачала головой.

– Понятия не имею. Думаю, что со мной здесь все кончено. Влияние, которое я завоевала у мисс Петтифорт, теперь сошло на нет. Девушка обладает такой ревнивой натурой, что эти сплетни приведут ее в бешенство. Да и, кроме этого, моя репутация для окрестных семейств погублена, так что мое здесь пребывание – дело временное. – Ее голос задрожал. – Но я совершенно этого не желала! За что мне такая несправедливость, Бетси!

– Мне твои чувства понятны, – ответила Бетси. – Может быть, ты вернешься в Крофтхауз?

Верити в ужасе посмотрела на подругу.

– Я не могу. Как я уже тебе говорила, мы закрыли дом на зиму до возвращения Чарльза, поскольку наши денежные дела после смерти отца были в таком состоянии, что мы не в силах были обеспечить себе существование. Бетси, я… я совершенно не знаю, что делать.

– В таком случае, ты поедешь со мной, – твердо сказала миссис Арнольд. – Нет, ты послушай меня. Умоляю тебя. Ты совершенно права: твоя репутация погублена, по крайней мере в глазах всех окрестных землевладельцев. Однако все эти люди – провинциалы. Они не имеют влияния в большом свете и у них если и есть, то весьма немного знакомых в Лондоне, в то время как у меня есть и то, и другое. Верити, тебе в такой ситуации не стоит бежать от людей и прятаться в какой-нибудь дыре. Я хочу, чтобы ты гордо глядела всем в глаза. Обещаю тебе, что в любой беде я буду рядом с тобой. С моей поддержкой и влиянием все эти слухи умрут, не достигнув ушей лондонского света.

– А как же лорд Рэтбоун? Что я скажу, когда встречусь с ним в Лондоне?

– Ты просто вежливо кивнешь ему. Поговоришь с ним о погоде, если представится необходимость, либо о последнем представлении в театре. – И миссис Арнольд со страданием добавила: – Не можешь же ты все время быть заложницей этой любви!

Потрясенная, Верити посмотрела на подругу.

– Откуда ты узнала? – прошептала она. У миссис Арнольд был вид умудренной жизнью матроны.

– Дорогая моя. Ты не первая женщина, которая влюбляется в недостойного ее человека.

– Бетси, и ты?

Миссис Арнольд тряхнула головой.

– Возможно. Было такое время. – На губах ее была насмешливая улыбка. – Но не теперь. Теперь мы говорим о тебе. Верити, ты поедешь? Ты должна понять, что это наилучший выход. Ты не можешь вернуться домой: там нет никого из родных.

– Действительно не могу, – согласилась Верити, подумав о том, как тяжко будет скрывать свое горе от тех, кто ее любит. – Хорошо, Бетси. Я поеду с тобой в Лондон. Остается надеяться, что ни одна из нас об этом не пожалеет.

– Обещаю, что я не пожалею. И постараюсь, чтобы не пожалела ты. А теперь ложись и отдохни. Утром я скажу миссис Петтифорт, что мы с Гербертом уезжаем. Я также скажу ей, что пригласила тебя в Лондон. Но уладить твои личные дела я предоставляю тебе, конечно.

Верити поднялась и обняла подругу.

– Спасибо, Бетси. Спасибо за все. Не знаю, что я делала бы сегодня без тебя, самой дорогой моей подруги.

Миссис Арнольд улыбнулась и подошла к дверям. Но прежде чем она взялась за дверную ручку, дверь с треском отворилась.

Миссис Арнольд была сбита с ног ударом и закричала скорее от удивления, чем от боли.

– Бетси! – Верити бросилась к подруге. В комнату ворвалась Сесили Петтифорт, совершенно не заметив, что сбила миссис Арнольд с ног. Глаза ее блестели яростью. На щеках были красные пятна.

– Ты! Ты – шлюха! Я выцарапаю тебе глаза! – заорала она.

Верити изумленно отступила, когда девушка налетела на нее. Она успела поймать ее запястья.

– Мисс Петтифорт! Сесили! Сесили, умоляю, держите себя пристойно!

Миссис Петтифорт последовала за дочерью и теперь, войдя, также молила дочь остановиться – но бесполезно.

Мисс Петтифорт была в истерике, негодование переполняло ее, и ничто теперь не могло остановить ее. Ее крики были слышны по всему дому, и в дверях быстро собралась толпа любопытных.

Мисс Тиббс не стала стоять и наблюдать. Она взяла девушку за плечо, развернула ее к себе и дала ей звонкую пощечину. Мисс Петтифорт в шоке уставилась на гувернантку.

– Хватит, Сесили. На сегодня с тебя хватит этой ерунды. – Мисс Тиббс говорила твердо и подавляла ее своим видом. – Мисс Тиббс! – потрясенная дерзостью, воскликнула миссис Петтифорт. Сесили разразилась рыданиями и упала в объятия матери.

Мисс Тиббс посмотрела на дрожавшую Верити.

– С вами все в порядке, мисс Уорт?

Верити выпрямилась и неуверенно произнесла:

– Кажется, да. Но миссис Арнольд! Ведь она была сбита с ног!

Однако миссис Арнольд уже поднялась. Прибежали дамы, гостившие в доме. Всем без исключения была интересна истерика мисс Петтифорт.

Миссис Арнольд повторяла им одно и то же:

– Я прощалась с мисс Уорт. Она была так добра, что проводила меня до дому, когда на балу меня одолела головная боль. Мисс Петтифорт налетела на меня, а затем на мисс Уорт, которая пыталась помочь мне подняться. Дамы ахали и качали головами.

– Как необычайно и странно! Наверное, девушка испытала нервное потрясение на балу.

– Нет, нет! – заверила Верити. – Конечно, мисс Петтифорт – весьма нервная особа, но…

– Это благородно с вашей стороны – защищать ее, мисс Уорт. Но я сегодня видела и слышала предостаточно, чтобы понять: эту девушку нужно воспитывать, – сказала дама преклонного возраста в ночном капоре. Завязки его дрожали от ее возмущения. – Мисс Уорт, я полагаю, вы знаете, что наговорили про вас сегодня, вот слухи и дали результат.

– Не думаю, что первой распустила слухи мисс Петтифорт, – едко возразила другая дама.

– Слухи? – переспросила Верити. Ей стало дурно, она готова была упасть. На нее с интересом смотрели несколько пар глаз.

– Конечно! Неужели ваших ушей они еще не достигли? – спросил кто-то довольно зло.

– По правде говоря, я рассказала об этом мисс Уорт, навестив ее на ночь, – проговорила миссис Арнольд. – Уверяю вас, она была так же потрясена, как и я сама. В этих слухах нет ни капли правды.

– Мисс Петтифорт всегда была ревнивой и капризной девушкой, – вмешалась мисс Тиббс. – В прошлом бывало неоднократно, что она верила в свои собственные фантазии. – Мисс Тиббс говорила словно лишь для себя, но ее слова были услышаны стоявшими в дверях. На нее тотчас же были направлены недобрые взгляды, но гувернантка выстояла под ними совершенно бесстрастно.

– Да, я об этом тоже слышала от леди Реддинг, моей сестры, – многозначительно сказала одна из дам. – Вы ее знаете, Тилли. Недели две тому назад мы были у нее на небольшом обеде. Кажется, там говорили, что Камилла, моя племянница, и некоторые молодые леди в нашем графстве часто бывали объектом ревности и зависти мисс Петтифорт..

Собеседница дамы кивнула и нахмурилась.

– Да, я припоминаю: все вздохнули с облегчением, когда мисс Уорт удалось хоть чуть-чуть повлиять на мисс Петтифорт. Как это все странно!

– Если есть чем помочь…

– Спасибо, мадам, – твердо сказала мисс Тиббс. – Мы с миссис Петтифорт надеемся, что справимся сами. Мне кажется, миссис Петтифорт не хочет затруднять гостей. Кроме того, меня упрекнут в негостеприимстве, если я не смогу убедить вас пойти отдохнуть.

Неохотно дамы начали расходиться. Две из них даже пожелали Верити спокойной ночи, чем она была немало удивлена.

Когда все разошлись, миссис Арнольд вздохнула.

– Ну вот. Все к лучшему. Может быть, тебе не придется уезжать. Завтра обо всей этой истории будут говорить как о вымысле испорченной взбалмошной красотки.

– Не совсем, – многозначительно заметила мисс Тиббс. Миссис Арнольд и мисс Уорт, проследив за взглядом мисс Тиббс, поняли смысл ее слов. Хозяйка дома все еще пыталась успокоить рыдавшую дочь и не обращала ни на что иное внимания.

– Да, я совсем не приняла этого в расчет. Но успокойся, Верити. Мы сделаем, как уже решили, – сказала миссис Арнольд.

Мисс Тиббс увидела, что трое младших дочерей подкрались к двери и смотрели на все происшедшее широко раскрытыми глазами.

– Пойдемте, крошки мои. Пожелайте мисс Уорт и миссис Арнольд спокойной ночи. Я уверена, что им хочется, чтобы все побыстрее разошлись и они могли лечь спать.

– Вы умнейшая женщина, мисс Тиббс, – сухо заметила миссис Арнольд.

– Мисс Тиббс! – властный окрик остановил миссис Арнольд и мисс Тиббс.

Миссис Петтифорт наконец оторвалась от дочери и сказала:

– Вы проводите мою бедную Сесили в спальню и проследите, чтобы она легла спать. – Затем миссис Петтифорт гневно взглянула на мисс Уорт. – У меня есть несколько слов для мисс Уорт, которые не могут ждать до утра.

– Всего хорошего, дорогая.

Верити не знала, кто из ее подруг проговорил это, но была растрогана. Она подумала, что будет удивительно, если она доживет до конца этой кошмарной ночи.

– Я сделаю все, что вы сказали, миссис Петтифорт, – проговорила мисс Тиббс. – Думаю, что остальные девочки лягут спать без меня.

Миссис Арнольд взяла на себя опеку девочек.

– Пойдемте, мои дорогие. Вы покажете мне свою спальню. Это будет мне так приятно: ведь я так стара, что у меня остались одни воспоминания о детстве.

– Неужели вы – старая? – спросила Дороти, во все глаза глядя на даму. – Вы вовсе так не выглядите.

– Какая ты прелесть! – воскликнула миссис Арнольд, выводя девочек из комнаты. – Думаю, мы с тобой подружимся.

Тем временем мисс Тиббс вывела рыдающую мисс Петтифорт из комнаты. Гувернантка кивнула Верити, но не сказала ни слова.

– Пожалуйста, закройте дверь, мисс Уорт, – ледяным голосом проговорила миссис Петтифорт.

Верити закрыла дверь и направилась к одному из стоявших у камина стульев. Она вежливым жестом пригласила сесть и миссис Петтифорт.

Краска бросилась в лицо миссис Петтифорт, и она буквально подлетела к кушетке.

– Ну а теперь, мисс Уорт, давайте поговорим наедине! Верити поглядела на хозяйку. В ее лице невозможно было прочесть ничего, кроме вежливого интереса.

– О чем, мадам?

– Не делайте из себя невинного ягненка, мисс! Я слышала все эти сплетни, как и моя бедная девочка. Неудивительно, что с ней случилась истерика! Вы предали мое доверие к вам, мисс Уорт!

– Я не предавала. Я была занята тем, чтобы исправить манеры мисс Петтифорт.

Миссис Петтифорт подняла руку.

– Пощадите меня от вашей лжи, мисс Уорт! Если бы не вы, моя дорогая крошка сейчас праздновала бы помолвку с лордом Рэтбоуном! Но вы все разрушили! Вы флиртовали с лордом, вы строили ему глазки, никаких сомнений нет! Но я вас раскусила, моя дорогая мисс Уорт, и теперь вы за все поплатитесь. Последствия будут ужасны, обещаю вам!

Верити покачала головой.

– Выслушайте меня, мэм. Ваша дочь ведет себя так, как не подобает леди высшего света. Поверьте мне, лорд Рэтбоун не стал бы делать предложения вашей дочери, независимо от того…

– Да как вы смеете! – Миссис Петтифорт резко встала и гневно взглянула на Верити. – Вы смеете еще бросать тень на мою дорогую дочь, на невинную душу, в то время как вы нагло соблазняете лорда. Я должна попросить вас покинуть мой дом, мисс Уорт. Вы слышите меня?

Верити поднялась со стула. Она вся дрожала от гнева.

– Я прекрасно вас расслышала, миссис Петтифорт! И поверьте, мне будет приятно забыть ваш дом навсегда. В этом доме меня несправедливо оскорбили и оклеветали. К несчастью, я слишком хорошо воспитана, чтобы ответить вам надлежащим образом. Но это вы должны знать. Вы испортили свою старшую дочь непомерными амбициями и тщеславием. Если вы не обуздаете ее, Сесили никогда не получит выгодного предложения, о чем вы мечтаете.

– С меня довольно. – Миссис Петтифорт пошла к дверям. – Забирайте свои вещи и чтобы через час вас здесь не было. Я отдам распоряжения заложить экипаж, чтобы отвезти вас в деревню.

– Почему бы вам не отправить меня пешком, мадам? – язвительно спросила Верити.

Миссис Петтифорт была потрясена этой дерзостью.

– Надеюсь, я не стерва и не мщу так мелочно, мисс Уорт!

И она хлопнула дверью.

Глава 17

Верити опустилась на стул, обессиленная от потрясения. Она едва могла думать о чем-либо, кроме того, что ей нужно встать, сделать над собой усилие и начинать собираться.

Наконец она встала. Сколько прошло времени, Верити не знала. Девушка переоделась. Руки ее дрожали, и ей было необычайно трудно застегнуть крошечные пуговицы на спине, но в конце концов она справилась с этим. Верити вынула из шкафа накидку и чемоданы. Сборы помогли ей сконцентрироваться. Да, она оставит этот дом немедленно! Как можно скорее. И Петтифорты, и лорд Рэтбоун навсегда исчезнут из ее жизни.

В воспоминаниях каждое слово и каждый поступок обретали еще более яркие очертания. Слезы струились по ее лицу, но ни звука не исторглось из ее измученной, разрываемой терзаниями груди: никто не будет знать о глубине ее боли.

Она пошла к дверям. В коридоре её встретил лакей.

– Я отнесу ваш багаж вниз, мисс, – сказал он.

Не говоря ни слова, Верити открыла дверь настежь.

Она смотрела, как лакей забирает ее небольшой сундучок, чемоданы и шляпные коробки. Затем она надела накидку и пошла за ним вслед, ни разу не оглянувшись.

В доме было темно. Дворецкий держал над головой канделябр, чтобы осветить им дорогу.

Прислуга уважала мисс Уорт. Дворецкий был уверен, что сам хозяин не в курсе того, что произошло сегодня ночью. Утром, увидев хозяина, дворецкий решил рассказать ему о происшествии.

Верити проводили на улицу. Экипаж был готов. Багаж погрузили, и, как только она села, экипаж тронулся. Верити закрыла глаза. Она была рада непроглядной тьме. Еще более она была благодарна тому, что не было свидетелей ее отъезда.

До деревни доехали быстро. Возле гостиницы ее багаж выгрузили. Экипаж сразу же развернулся и помчался прочь.

Хозяин гостиницы проснулся, услышав стук колес во дворе, и теперь сонно разглядывал молодую женщину, растерянно стоявшую на пороге. Он узнал экипаж Петтифортов, узнал и молодую леди. Она приехала недавно с почтовым экипажем, и ее встречал кучер Петтифортов.

В деревне знали, что эту леди наняли в компаньонки взбалмошной молодой мисс Петтифорт, и вот эта леди уже на его пороге. Хозяин огорченно покачал головой: вчера наняли – сегодня уже рассчитали.

– Чем могу помочь, мисс?

Верити вздрогнула и обернулась к нему. Она провела ладонью по глазам, будто пытаясь проснуться.

– Да. Есть ли у вас комната?

И вдруг ее, как гром среди ясного неба, поразила мысль, что у нее крайне мало денег. За минувшую неделю мистер Петтифорт не успел ей заплатить, а большая часть жалованья за прошедшие недели была отослана матери для оплаты учебы Элизабет.

– Ах, нет… Я хотела спросить, когда будет первый почтовый экипаж?

– Не раньше шести утра, мисс. – Хозяин видел растерянность, страх и сомнения в глазах леди и предложил: – Может быть, посидите возле огня на скамье, мисс? До того времени, как решите, что вам делать?

– Да, благодарю вас. Сегодня холодно, правда?

– Входите, мисс. Я занесу ваши вещи.

Багаж оказался совсем легким. Хозяин тихо выругался. Он решил позволить этой леди остаться на ночь бесплатно. По его мнению, она была настоящая леди – а все, что он слышал до того, говорило в ее пользу. Он еще раз с сожалением покачал головой: какая жалость, что из-за избалованной девчонки выгнали хорошую женщину.

* * *

Верити проснулась оттого, что кто-то осторожно трогал ее за плечо. Она открыла глаза, смущенная тем, что спала. Перед ней был очаг, и массивная женщина раздувала в нем огонь. Верити нахмурилась. Она все вспомнила и резко села.

– Не тревожьтесь, мисс. Я подумала, что нужно вас разбудить, потому что экипаж будет здесь через полчаса.

Верити взглянула на женщину. Ее руки поднялись, чтобы пригладить волосы. Коренастая женщина разглядывала ее с любопытством и жалостью.

– Не хотите ли горячего чая, мисс? Чтобы согреться. – Женщина протянула ей чашку чая и блюдце.

– Спасибо… спасибо. – Верити запиналась, смущалась и краснела. После сна на деревянной скамье мышцы ее ныли.

Она пила горячий чай, осматриваясь вокруг. Гостиница была ветхой, но, судя по обстановке, когда-то она была модно обставлена. Да, видно, теперь ей суждено скитаться по подобным углам. У нее нет денег и некуда идти.

Верити впервые осознала, что даже не подумала о том, чтобы обратиться к Бетси Арнольд. Она знала, что может рассчитывать на ее помощь. Но время было упущено, и теперь нужно было думать, что делать дальше.

Верити несколько минут размышляла над этим. Теперь ее мозг работал с необыкновенной ясностью. Что ни делается – все к лучшему, решила она. Не нужно обременять миссис Арнольд своими проблемами. Нет, не стоит ехать в Лондон.

Верити спросила чернила и бумагу. Она написала короткое письмо миссис Арнольд, в котором кратко объяснила ей свои чувства и сообщила, что возвращается в Крофтхауз. Конечно, дом был закрыт, прислугу распустили по домам, но там оставались немногие наемные люди, приглядывавшие за домом – и можно будет попросить, чтобы ей открыли одну комнату.

Посыпав песком письмо, она подумала, что у нее впереди долгие часы размышлений над дилеммой, забрать ли сестру из престижной гимназии или найти способ платить за ее обучение.

Наконец, она решилась. Верити поднялась и отряхнула помятую юбку. Она подошла к хозяйке, чтобы отдать пустую чашку.

– Сколько я должна за чай и за ночлег? Женщина покачала головой:

– Ну… я не знаю. У меня не было времени решить, и к тому же вас ждет почтовый экипаж. Вам следует пойти взять билет, мисс. Мой муж уже там, укладывает ваш багаж. Удачи вам, мисс.

Верити поблагодарила хозяев за их доброту и отдала им письмо с просьбой передать его миссис Арнольд. Затем она села в экипаж позади двух крестьянок, которые даже не прервали своего разговора о яйценоскости кур, когда она втискивалась между ними.

Верити закрыла уши и глаза и приготовилась к долгому-долгому путешествию. Она рада была вернуться домой. И не могла понять, почему ей пришлось молча глотать слезы.

* * *

Лорд Рэтбоун не стал завтракать у Петтифортов. На рассвете он уехал.

Несколько часов спустя мальчик из соседней деревни приехал на разбитой телеге и отдал лакею записку от мисс Уорт. Как раз в это время мимо проходила мисс Петтифорт, которая услышала доклад лакея дворецкому, что записка от мисс Уорт к миссис Арнольд.

Мисс Петтифорт сейчас же подошла.

– Отдайте ее мне. Я прослежу, чтобы она попала по адресу.

Дворецкий некоторое время сомневался. Ему было не важно, что мисс сжала губы и смотрела на него неотрывным тяжелым взглядом, что было признаком дурного настроения. Однако ослушаться приказа хозяев он не мог. Поэтому он отдал записку в руки мисс Петтифорт, а она отпустила их с лакеем.

Мисс Петтифорт подождала, пока прислуга покинет холл. Затем она порвала записку, бросила клочки бумаги в корзину и пошла завтракать.

Если бы она оглянулась, то заметила бы, что находится не одна. С балкона за ней наблюдала Софрония. Как только мисс Петтифорт исчезла, Софрония сбежала по лестнице и вынула клочки письма из корзины. Она прибежала со своим сокровищем в детскую, где смогла рассмотреть его, не опасаясь старшей сестры.

Когда миссис Арнольд спустилась к завтраку, она обнаружила, что все уже собрались за столом. Она приветствовала всех, ища глазами Верити.

– Я не вижу мисс Уорт. Она уже позавтракала? – спросила миссис Арнольд.

Выражение лица миссис Петтифорт стало каменным.

– Мисс Уорт покинула нас, миссис Арнольд. Она не вернется.

Мистер Петтифорт поглядел на жену, и морщина пролегла на его лице.

– Но… – миссис Арнольд не договорила. Она ясно прочла злобное выражение на лице хозяйки.

По комнате пробежал возглас удивления. Сцену, разыгравшуюся вчера в спальне мисс Уорт, видели по меньшей мере двенадцать дам, некоторые из которых уже успели поделиться деталями происшедшего со своими супругами. Рассердившись и поняв, что миссис Петтифорт выгнала из дома Верити, миссис Арнольд не желала все же устраивать еще одну сцену, которая грозила стать еще более скандальной.

Она притворно покачала головой и улыбнулась.

– Кажется, мисс Уорт обманула меня. Она, конечно, упомянула, что желала бы навестить свое поместье перед тем, как присоединиться ко мне в Лондоне. Мы с мистером Арнольдом собирались уехать нынче утром, так что я покидаю вас, миссис Петтифорт.

На лице миссис Петтифорт отразилось легкое ошеломление. Она попыталась было разубедить гостью в необходимости столь скорого отъезда, но миссис Арнольд отвергла все попытки в твердой, но вежливой манере.

Позавтракав двумя бисквитами с чаем, миссис Арнольд сказала:

– Я буду рада визиту мисс Уорт в Лондоне. Мы проедемся по магазинам, будем посещать все театральные представления и вообще думаем развлечься. Это напомнит нам о старых добрых временах.

Мисс Петтифорт застыла с раскрытым ртом, услышав, что ее ненавистная компаньонка будет наслаждаться такими увеселениями.

– Так вы с мисс Уорт были знакомы раньше? – подняв брови, спросила одна дама.

– Да, мы учились вместе в гимназии. Мисс Уорт сразу же была помолвлена, а я приняла предложение только четыре месяца спустя.

– Мисс Уорт была помолвлена? Почему же она не замужем? – спросила миссис Петтифорт.

– Трагический случай. Ее жених был убит во время войны в Испании. Он был старшим сыном Чарда. Думаю, что Верити все еще в хороших отношениях с его семьей, потому что знаю, как любили ее граф и графиня.

Она увидела, что информация, которую она небрежно, но намеренно выдала, произвела эффект. На лицах появилось изумленное уважение. В умах присутствующих Верити преобразилась из неизвестной никому компаньонки в важную особу со связями. Удовлетворенная этим, миссис Арнольд поднялась из-за стола и попросила послать на конюшню и велеть заложить ее экипаж.

– Конечно, миссис Арнольд. Я сам распоряжусь, – тихо сказал мистер Петтифорт. Он также поднялся. – Я хотел бы проводить вас и попрощаться с мистером Арнольдом.

Миссис Арнольд была удивлена.

– Очень мило с вашей стороны, мистер Петтифорт. Он наверху переодевается после охоты. Муж выехал нынче очень рано.

– О, конечно. Спортсмен не должен упускать лучшее время.

Миссис Арнольд и мистер Петтифорт вышли из столовой. Не дойдя до лестницы, он попросил ее остановиться на несколько слов.

– Миссис Арнольд, вы приходитесь подругой мисс Уорт. Я знаю, что она не уехала бы, не оставив записку мне или кому-то еще.

– Совершенно верно, мистер Петтифорт. Я так же озадачена ее отъездом, как и вы. Хотя, может быть, все же менее, чем вы. – Миссис Арнольд изучала лицо мистера Петтифорта, раздумывая, не обидится ли он на правду. – Мистер Петтифорт, вы знаете о слухах, которые поползли после бала?

Выражение его лица стало более суровым.

– Да. Я знаю также, что все это ложь. Мисс Уорт ни в чем не виновата.

– И я знаю это. Но у других иное мнение. Мисс Петтифорт, в особенности, была совершенно вне себя. Мистер Петтифорт некоторое время молчал.

– Что-то произошло между моей дочерью и мисс Уорт этой ночью, мэм?

– Я навестила мисс Уорт в спальне спустя некоторое время по возвращении с бала. Я уже прощалась с ней, когда мисс Петтифорт вошла в комнату. – Миссис Арнольд замолчала, не зная, как сказать. – Мисс Петтифорт была в истерике.

– Понятно. А миссис Петтифорт?

– Она ничего не могла поделать. Заставила успокоиться девушку мисс Тиббс. Мы все вышли из спальни мисс Уорт по требованию миссис Петтифорт. – Она смотрела в лицо мистера Петтифорта, надеясь, что он поймет все недосказанное ею.

Очевидно, ее надежды оправдались, потому что после молчания мистер Петтифорт склонился над ее рукой.

– Благодарю вас, миссис Арнольд. Вы объяснили мне все, что я хотел знать. Я распоряжусь, чтобы готовили ваш экипаж. Передайте, пожалуйста, мое пожелание доброго пути мужу. Если вы соблаговолите зайти ко мне в библиотеку перед самым отъездом, я передам вам письмо и чек для мисс Уорт. Она настолько быстро уехала, что позабыла взять то денежное вознаграждение, которое я планировал передать леди Уорт в возмещение отъезда дочери в столь трудное для семьи время.

– Конечно, мистер Петтифорт. Я буду рада оказать вам эту услугу, – сказала миссис Арнольд.

Они расстались в очень приятельских отношениях.

Глава 18

Мистер Петтифорт послал на конюшню и вернулся к завтраку. Когда он вошел, дворецкий вручал миссис Петтифорт сложенную вдвое записку.

Миссис Петтифорт развернула записку. По мере того как она читала, на ее лице все более отражались растерянность и ужас. Она откинулась на стуле с выражением неверия на лице.

– Лорд Рэтбоун уехал! – Сесили вскрикнула.

– Что?! Я не верю! Он не мог! – И она, выхватив записку, прочла ее сама. – Нет! Он не мог уехать просто так! Это обман! Я не верю, не верю…

Мистер Петтифорт сел за стол и спокойно принялся за мясо. Миссис Петтифорт обратилась к нему:

– Что ты по этому поводу думаешь? Мистер Петтифорт с легким удивлением поглядел через стол на жену:

– Ничего. А почему я должен что-то думать? Лорд Рэтбоун еще вечером сообщил мне о своих намерениях – вы не вернулись тогда еще с бала. Он решил рано утром ехать в Лондон.

Мисс Петтифорт еще раз, уже пронзительнее, закричала.

– Никогда не переносил пронзительных женских криков, – нервно заметил один из джентльменов.

Мистер Петтифорт с неодобрением посмотрел на дочь.

– Если вы не способны вести себя более скромно, юная леди, я вынужден буду просить вас перейти завтракать в детскую.

– Славно сказано! – воскликнул кто-то из гостей. И тут же виновато оглянулся, так как сказал громко то, что не предназначалось для всей компании. Но никто не обернулся на него: все были слишком заинтересованы тем, что произойдет далее.

Услышав слова отца, мисс Петтифорт открыла рот и покраснела, но не произнесла ни слова. Она молча смотрела на отца, очевидно, поняв серьезность его слов.

– Но отчего лорд Рэтбоун уехал так поспешно? – вздохнула миссис Петтифорт.

– Думаю, Рэтбоун оставался здесь долее, чем намеревался вначале. Ведь охота была великолепной, – кивнув мистеру Петтифорту, сказал другой джентльмен.

– Я ожидала, что он уедет. Его светлость не слишком жалует провинциальные балы, – заметила одна дама.

– О, несомненно! – согласился другой джентльмен. – Петтифорт, нам у вас очень понравилось. Замечательная природа и все такое. Но я должен покинуть вас:

обязательства, знаете ли…

Мистер Петтифорт дал понять, что понимает и извиняет 'гостя, и пожелал ему доброго пути. Все остальные гости восприняли это как сигнал о том, что пора откланяться, и также выразили свою благодарность за гостеприимство хозяевам. Миссис Петтифорт несколько растерянно пролепетала в ответ какие-то слова сожаления.

Когда дверь за последним гостем закрылась, в комнате для завтраков остались лишь Петтифорты.

– Ну что ж, дорогая моя леди, кажется, наш домашний прием подошел к концу, – со счастливым видом сказал мистер Петтифорт.

– Да, но я так разочарована. Я надеялась, что… – Миссис Петтифорт бросила взгляд на лакея, который медленно убирал тарелки со стола, и завершила: – Я имею в виду, что все это очень странно. Лорд Рэтбоун, в конце концов, мой племянник, и я была вправе ожидать от него большего. – Миссис Петтифорт молчала, сколько могла, а затем воскликнула: – Оставьте же нас, человек!

Лакей правильно истолковал гневный окрик и быстро вышел.

Миссис Петтифорт обратилась к мужу:

– Дорогой мистер Петтифорт, говорил ли виконт что-нибудь вам перед отъездом?

Мисс Петтифорт сидела как в воду опущенная, но при вопросе матери подалась вперед.

– Относительно чего, моя дорогая? – спросил мистер Петтифорт.

– Относительно моей руки, конечно, папа! – воскликнула мисс Петтифорт, с презрением глядя на непонимающего отца.

Отец посмотрел на нее недобрым взглядом.

– У тебя дурные манеры, девочка. Такое неуважение к старшим недопустимо в столь юном возрасте. Я вижу теперь, что позволил слишком избаловать тебя. Несколько гувернанток не смогли привить тебе умения сдерживать свои эмоции. Мисс Уорт, видимо, также не удалось справиться с твоим своеволием. Я сожалею, но не стану более просить мисс Уорт о возвращении по окончании ее визита к миссис Арнольд.

Краска быстро залила лицо красавицы, и она запальчиво сказала:

– Я рада! Я очень рада, что избавилась от нее. Она пыталась увести у меня из-под носа лорда Рэтбоуна! – Ее глаза вспыхнули, и она хотела добавить еще что-то, но мать быстро перебила ее:

– Хватит, Сесили. Может, это и правда, но не будем об этом говорить. – Миссис Петтифорт похлопала дочь по руке. Мисс Петтифорт неохотно села на место.

Удовлетворенная временным молчанием дочери, миссис Петтифорт вновь обратилась к мужу:

– Я думаю, мисс Уорт лучше отпустить. Она вызвала такие постыдные слухи, что лучше больше не приглашать ее.

– Я-то думал, что ты достаточно умна, чтобы позволить себе заниматься сплетнями, дорогая моя, – сказал мистер Петтифорт.

Миссис Петтифорт застыла от неожиданности, затем, заикаясь, проговорила:

– Да, мистер Петтифорт. Я не такая гусыня, чтобы верить каждой сплетне.

Мисс Петтифорт очень удивилась, услышав слова матери.

– Но ты же говорила, что это правда, мама! Мы с тобой согласились, возвращаясь с бала, что это стыдно.

Миссис Петтифорт с ужасом думала о том, что еще может слететь с языка дочери. Она не считала нужным признаться мистеру Петтифорту, что именно она отправила мисс Уорт, понадеявшись, что он будет рад тому, что слухи утихли, и не задаст никаких вопросов.

Теперь она поняла, что допустила ошибку. Слишком поздно она вспомнила, что Верити – дочь любимого кузена ее мужа и что муж всегда был высокого мнения о девушке.

– Хватит, Сесили. Ты заставляешь меня смущаться, – проговорила она.

– Мне совершенно ясно, что нашей Сесили не хватает воспитания, – сказал мистер Петтифорт.

Услышав эти слова, Сесили вдруг перестала злиться.

Глаза ее стали яркими – как всегда, когда она находила какой-то выход из положения. Упрямство и мрачность сменились яркой улыбкой.

– Дорогой мой папа! Именно! Именно воспитания мне чуть-чуть не хватает! Тогда я смогу вести себя в обществе как подобает и больше никогда не стану огорчать тебя!

– Я рад, что ты согласна со мной, дочь. Поэтому я сегодня же утром напишу в самую престижную гимназию, чтобы уведомить директрису о твоем приезде. Как я понимаю, это весьма строгое заведение, которое гарантирует, что леди, выходящие из его стен, знают, как вести себя в обществе.

Поглядев с недоверием на отца, мисс Петтифорт впала в истерику. Она схватила со стола тарелку и швырнула ее в противоположную стену. Тарелка разлетелась вдребезги.

– Сесили! Мистер Петтифорт, умоляю… Нет-нет, только не чай!

Не обращая внимания на крики, мольбы и летающую посуду, мистер Петтифорт спокойно встал из-за стола и вышел. Ну что ж, подумал он удовлетворенно, по крайней мере, он хозяин в этом доме.

Мистер Петтифорт удалился в библиотеку. Там он написал письмо и выписал чек для мисс Уорт. Тут же раздался стук в дверь. Он пригласил войти. Мистер Петтифорт, ожидая миссис Арнольд, был удивлен, когда вошла мисс Тиббс и Софрония.

– Мисс Тиббс? Софрония? Что такое? Он подошел к дочери и положил руку на ее плечо. Она с опасением взглянула на него, и мистер Петтифорт нахмурился.

– Что-то срочное, мисс Тиббс?

– Да, сэр. Софрония сама расскажет вам обо всем.

Девочка кинула взгляд на гувернантку. Мисс Тиббс кивнула в знак одобрения.

– Я нашла записку от мисс Уорт, папа, – проговорила девочка.

– В самом деле? Ты должна мне все рассказать подробно.

Мистер Петтифорт был изумлен, когда мисс Тиббс вручила ему несколько кусочков смятой бумаги. Выслушав историю, он вернулся к столу и начал составлять кусочки письма.

– Да, это от мисс Уорт и адресована она миссис Арнольд. Тебе нечего бояться, девочка. Ты сделала совершенно правильно. Я передам записку миссис Арнольд: она скоро должна зайти ко мне.

– Тогда мы более не задерживаем вас, сэр. – Мисс Тиббс и Софрония собирались уйти.

– Мисс Тиббс, задержитесь, пожалуйста. Девочка вопросительно взглянула, на гувернантку, и мисс Тиббс сказала:

– Ты можешь подождать меня в холле, Софрония. Девочка неохотно вышла. Она хорошо понимала, что готовится нечто важное. У отца было очень суровое выражение лица.

Когда дверь закрылась, мистер Петтифорт обратился к мисс Тиббс:

– Мисс Тиббс, моя дочь Сесили вскоре поедет в гимназию в Йоркшир. Мне не хотелось бы, чтобы миссис Петтифорт напрягалась в этом путешествии. Я надеюсь, что могу поручить вам отвезти Сесили и проследить, чтобы ее приняли. Кроме того, я доверяю вам представлять меня в разговоре с директрисой. Я приватно поручаю вам поговорить с ней об особенностях воспитания и характера моей дочери, а также о моих надеждах на ее обучение и воспитание.

– Я вас поняла, сэр. Буду счастлива помочь вам. Я скажу няне, что все девочки поступают под ее попечительство до моего возвращения. – Мисс Тиббс деликатно кашлянула. – Когда мне ожидать отбытия, сэр?

– Я напишу письмо сегодня. Мисс Петтифорт будет готова ехать сразу по получении ответа. – Голос мистера Петтифорта был тихим и спокойным.

Голубые глаза мисс Тиббс стали круглыми. В ее голосе слышалось удивление и уважение:

– Хорошо, сэр.

В дверь постучали, и вошла миссис Арнольд.

– Простите, мистер Петтифорт. Я не знала, что помешаю.

– Вы вовсе не помешали, миссис Арнольд; Мисс Тиббс просто передала мне записку, предназначенную мисс Уорт вам, которая была недавно обнаружена.

Миссис Арнольд воскликнула от удивления и подошла ближе, а мисс Тиббс тихо вышла из библиотеки.

Миссис Арнольд с удивлением смотрела на разорванную записку, затем перевела озадаченный взгляд на мистера Петтифорта.

– Я не понимаю.

– Вероятно, нужно было объяснить вам, что поначалу это письмецо прошло через руки мисс Петтифорт, – покраснев, сказал мистер Петтифорт.

– А! – кивнула миссис Арнольд, но не высказала никакого сочувствия бедному отцу. Она интуитивно поняла, что лучше этого не делать. Леди прочла короткую записку и удивленно воскликнула: – Верити собирается вернуться в Крофтхауз! Но дом закрыт и леди Уорт уехала. О, глупая женщина!

– Я не знал. Не следовало бы ей ездить туда, – расстроился мистер Петтифорт.

– Ах, если бы она слушалась советов! Но она вбила себе в голову глупую мысль о том, что не должна обременять меня своими проблемами. Ну что ж, скоро я разуверю ее в этом, – заявила миссис Арнольд и сложила обрывки записки себе в ридикюль.

– Что вы собираетесь делать?

– Я поеду следом за ней в Крофтхауз. Я хорошенько отругаю ее и заберу с собой в Лондон, а там прослежу, чтобы она развлеклась и забыла об этих неприятностях.

Мистер Петтифорт хмыкнул.

– Я вижу, вы решительно настроены. Вот письмо и чек для мисс Уорт, которые я обещал. Благодарю вас, миссис Арнольд.

– Я лично вручу ей это, сэр.

Мистер Петтифорт проводил миссис Арнольд до парадной двери и попрощался с нею.

Мистер Арнольд ждал жену у экипажа, но остановился, чтобы приветствовать хозяина дома.

– Благодарю вас за прекрасно проведенное время. Утром я подстрелил пару уток, я их оставил у вас на кухне.

Мистер Петтифорт попрощался и заверил мистера Арнольда, что ему будут рады в любое время.

Миссис Арнольд совершенно не радовала перспектива возвращения сюда. Она взглянула на парадную дверь и, не увидев ни жены, ни дочери мистера Петтифорта, с облегчением вздохнула.

– Готова, моя дорогая? – спросил ее муж.

– Конечно.

Улыбнувшись, миссис Арнольд оперлась на руку мужа и села в экипаж, придерживая юбку.

Кучер щелкнул кнутом, и экипаж двинулся.

Глава 19

Было холодно и сыро, когда Верити сошла со ступеней почтового экипажа. Она замерзла, проголодалась и одновременно была счастлива, что видела деревню, которую знала с детства. Хозяин местной гостиницы был ей знаком, поэтому девушке удалось нанять экипаж до Крофтхауза за те гроши, которые еще оставались у нее в кошельке.

Любопытному хозяину гостиницы хотелось знать, что привело мисс Уорт вновь в Крофтхауз, но он сдержался и не стал спрашивать. В свое время все разъяснится. А пока он был намерен как можно лучше устроить мисс Уорт, поскольку, когда приедет молодой баронет, он, без сомнения, вознаградит его за все сделанное для его сестры.

Когда коляска привезла Верити домой, прошло несколько долгих минут, прежде чем в ответ на звон колокольчика ей открыли дверь. Но открылась дверь лишь на щелку, и изнутри на нее взглянули очень подозрительно.

– Это я, Стаффорд, – сказала Верити, выдавив улыбку.

– Мисс! Господи, да я никогда!.. – И дверь широко раскрылась. – Входите, входите, мисс Уорт! Что привело вас к нам в такой холод? Слышно ли что-нибудь от сэра Чарльза? – И дворецкий поспешил забрать ее багаж, во все глаза рассматривая Верити.

Верити вошла внутрь, стягивая перчатки. Она осмотрела холл, который был освещен лишь одним канделябром. Мрак соответствовал ее печальному настроению.

– Нет, я ничего не получала от брата. Не приходили ли сюда письма?

Дворецкий поставил ее багаж и внес накидку и коробки. Он нахмурился, закрыв дверь, и сказал:

– Нет, мисс, мы ничего не получали.

– Ну что ж. Может быть, завтра или на следующей неделе – Верити вздохнула. – Стаффорд, я очень устала. Нельзя ли принести мне чашку чая?

Тут только дворецкий заметил ее бледность и грустный вид. В нем заговорили отцовские чувства.

– Посидите в гостиной, мисс Уорт, а я скажу миссис Стаффорд.

Дворецкий забрал подсвечник и проводил Верити в гостиную. Открыв дверь, он зажег несколько свечей на камине и буфете. Тьма отступила, отблески огня заиграли на стенах.

Верити остановилась в дверях. При виде зачехленной мебели и мертвого, холодного камина к горлу ее подкатил ком.

– Не похоже это на родной дом, – пробормотала она.

– Да, мисс, – согласился дворецкий. – Но как только я извещу миссис Стаффорд о вашем приезде, я приду разжечь огонь. Станет немного веселее.

– Да, – вздохнула Верити.

Как только дворецкий ушел, она сняла сырые перчатки и шляпку и расчехлила одну из кушеток, стоявших у огня.

Дворецкий вернулся, и вскоре в камине затрещал огонь. В комнате стало теплее.

– Ну вот, совсем хорошо, Стаффорд. Спасибо вам. – Дворецкий посмотрел на нее и замер: она казалась такой одинокой и покинутой. Он знал: она всегда была поддержкой для родных, и никто не знал о ее собственных горестях.

– Миссис Стаффорд думает, что вам не помешает ужин, кроме чая, мисс, – сказал дворецкий. – У нас осталась баранина и немного мясного пирога.

Верити понимала, что дворецкий хотел угодить ей. Она улыбнулась и согласилась, хотя есть не хотела.

– Спасибо, Стаффорд.

Тревожное выражение лица дворецкого сменилось оживленным.

– Ну вот и славно, мисс. – Он вышел из гостиной, осторожно закрыв дверь, и оставил хозяйку наедине со своими мыслями.

Верити не была пессимисткой, и для нее нехарактерно было впадать в депрессию, но за последние часы она почувствовала себя покинутой.

– Какая ты несчастная, – пошутила она над собой.

Ей нелегко было справиться с отчаянием, которое захлестывало ее. Она потеряла нечто большее, чем просто репутацию.

Верити оглядывалась, стараясь найти что-то, что отвлекло бы ее от мыслей. Она нашла корзину с вышивкой на кушетке и с облегчением взялась за рукоделие. Это занятие успокоило ее.

Дверь гостиной открылась, и послышались быстрые шаги. Верити не оглянулась, надеясь, что несут ужин.

– Вы можете поставить поднос на столик, Стаффорд. Я сама поем.

Но вошел не Стаффорд. Высокий молодой мужчина в военной форме, с властным видом, постоял в дверях и направился к Верити. Его суровые голубые глаза смотрели на Верити в упор, а она не отрывалась от вышивания.

– Ничего себе прием, должен сказать! Все зачехлено, и ни одного лакея. Дверь раскрыта. Спасибо и на этом, а то бы пришлось стоять под ледяным дождем. Что здесь происходит, черт возьми?

Верити вздрогнула и вскочила. Вышивка упала из ее рук. На лице ее отразились и удивление и восторг.

– Чарльз! – Она бросилась обнимать брата. – Ах, Чарльз! – Она схватила его за лацканы, смеясь и плача одновременно.

Сэр Чарльз Уорт, встревоженный и удивленный ее слезами, обнял сестру. Она обычно бывала спокойнее их всех.

– Верити, где мама? Почему в этом доме темно, как в склепе? – Он взял ее за плечи и отстранил, чтобы разглядеть. Не спуская с нее глаз, он спросил: – С мамой все в порядке? С ней ничего не случилось?

Верити покачала головой, слезы застилали ей глаза. Она рассмеялась:

– Нет! Мама в Брайтоне с бабушкой. Мы закрыли дом на зиму, как видишь.

– Благодарение Богу! А я было подумал… – Сэр Чарльз запнулся и нахмурился. – А почему же ты здесь? Почему ты не с мамой?

– Я приехала домой. – Верити мягко высвободилась из его объятий и подняла вышивание с ковра.

– Приехала домой? – Он подумал, что для этого должна быть особая причина. – Не говори мне только, что поссорилась с мамой. Я не поверю.

Сэр Чарльз внимательно наблюдал за сестрой.

– Конечно нет. Я вообще не была в Брайтоне. – Верити вновь уселась у камина. Она начала было вышивать, надеясь, что брат не будет слишком дотошным. – Мне так удивительно и радостно видеть тебя здесь, после того как мы вообще ничего о тебе не слышали. Ты должен рассказать мне обо всем и о своем путешествии.

Но сэр Чарльз догадался, что сестра что-то скрывает. Он прищуренным взглядом смотрел на нее.

– У тебя такое выражение, какое всегда бывает, когда ты что-то обдумываешь. Верити, хватит темнить. Не нужно молоть всякую чепуху.

Верити посмотрела на брата. Его нелегко было сбить с темы. С упавшим сердцем она поняла, что он добьется-таки правды. Как бы она хотела оставить вообще этот разговор! Она с болью думала о предстоящем разговоре. Но Верити никогда не была малодушной, и, собравшись с духом, она улыбнулась:

– Ты рассмеешься, если я скажу тебе.

Она была совершенно уверена, что он не станет смеяться. Но ее отец всегда говорил, что лучше разделаться с неприятными вопросами как можно скорее. И она была готова доказать это.

– Почему-то у меня возникло предчувствие, что сейчас мне придется рвать и метать, – проговорил сэр Чарльз.

Верити подняла подбородок, и, стараясь, чтобы голос не дрожал, начала:

– Я жила у наших кузенов, Петтифортов. Ты, может быть, помнишь. С ними папа переписывался много лет.

– Да, конечно. – Сэр Чарльз был нетерпелив. Не сняв чехол, он небрежно опустился в кресло. Перекинул ногу через подлокотник и стал покачивать ею. – Я нахожу чрезвычайно странным, что ты переехала к людям, которых мы едва знаем.

– Я поехала к Петтифортам в качестве наемной компаньонки их дочери, – спокойно сказала Верити.

Она оставила теперь вышивание, будучи неспособной в таком нервном состояний делать правильные стежки, и сжала руки на коленях.

– Оплачиваемой компаньонки! – Брат вскочил на ноги. – Ты?! Верити, о чем ты думала? О чем думала мама? И Огюст! Я с ним еще поговорю! – Его глаза горели гневом.

– Не смей! Ничего не говори ни Огюсту, ни маме! Я не буду слушать твоих возражений. То была моя идея. Я отвечаю за себя, во всем… до конца. – Она была шокирована своими же последними словами. – Это моя вина. Ты не должен никого винить, Чарльз.

– Но почему ты так поступила, Верити? – сказал сэр Чарльз, обретя контроль над собой.

– Нам пришлось закрыть дом и отпустить большинство прислуги. – Верити наблюдала за изменившимся выражением лица брата. – Мы не могли свести концы с концами. Все зависело от тебя, а маминой доли наследства было… недостаточно.

– Бог мой! Конечно, мне надо было раньше догадаться, но я и подумать не мог… – Сэр Чарльз покачал головой. – Но это все равно не объясняет, отчего ты не поехала в Брайтон с мамой.

Верити устало вздохнула.

– Я не хотела, чтобы Элизабет пришлось оставить гимназию. Она там совершенно счастлива. Я полагала, что при некоторой экономии мы сможем оплачивать моими деньгами обучение Элизабет.

Она ясно видела, как все более огорченным становился брат, и на обветренном лице его все четче проступали резкие морщины.

– Все это планировалось на время, до того, как ты вернешься и возьмешь дела в свои руки, – попыталась она успокоить Чарльза.

– Понимаю. До меня дошло письмо мамы, но я и понятия не имел, что ее деньги так быстро кончатся. – Выражение лица Чарльза было сурово. – А мальчики? Тимоти и Барт? Неужели они были вынуждены оставить школу?

– Огюст забрал мальчиков в Хайкрофт. Он сам стал их наставником, так что их обучение не пострадает. Наверное, для них это нечто вроде долгих каникул.

Сэр Чарльз неожиданно рассмеялся.

– Сомневаюсь! Подозреваю, что у Огюста нашим щенкам не поздоровится. Нет, думаю, Тимоти и Барт были бы рады вернуться в школу к друзьям! Огюст наверняка поставил перед ними задачу достичь заоблачных высот. Меня они после такого обучения наверняка затмят.

– Я думаю, что с авторитетом бывшего солдата для младших братьев ничто не сравнится, – улыбнулась Верити.

– Надеюсь. – Сэр Чарльз отвернулся и посмотрел на огонь в камине. Затем он резко вновь перевел взгляд на сестру и совершенно удивил ее вопросом:

– Расскажи мне все остальное, Верити. Что случилось с тобой у Петтифортов, что привело тебя вновь в этот холодный пустой дом? Они плохо к тебе относились?

– О, нет! По крайней мере, – призналась Верити, – не кузен папы, не мистер Петтифорт. Его я очень полюбила.

Сэр Чарльз наблюдал за ней с настороженной улыбкой.

– Я так понимаю, что миссис Петтифорт не оправдала доверия.

Она грустно улыбнулась.

– И даже не она. Миссис Петтифорт просто ни о чем ином не может думать, кроме выгодной партии для своей дочери. Но вот что касается моей подопечной, Сесили – так я никогда еще не встречала такую упрямую и капризную девицу.

Сэр Чарльз поднял брови.

– Серьезное обвинение, учитывая, что оно исходит от тебя, дорогая сестра. Но все равно это не объясняет, почему же ты приехала обратно и с таким понурым видом.

– Разве не объясняет? – стараясь беспечно улыбаться, спросила Верити. Она пыталась не глядеть на брата.

– Послушай, Верити! Ни эта драконша-мать, ни ее испорченная дочка не стоят тебя – и ты это хорошо знаешь. Расскажи мне все, не утаивая. Я не успокоюсь, пока не узнаю все.

– Даже если я предпочитаю не делать этого? – напрямую спросила Верити. Она на секунду прикрыла глаза рукой.

– Верити! – Он откинул прочь стул и подошел к ней. Обняв ее за плечи, он приказал: – Ну-ка рассказывай все.

Верити пыталась быть спокойной, даже когда все воспоминания о несправедливости по отношению к ней вновь навалились на нее. Голос ее дрожал.

– Во всем виновата я сама, Чарльз, потому что только мой идиотизм позволил мне попасть в такие несчастливые обстоятельства. Я столько напутала, Чарльз! Мне бы следовало знать, что из этого выйдет. Но поначалу я не представляла. Когда я начала понимать и когда все вокруг заговорили обо мне, я так и не смогла его убедить, что он губит меня. Ах, Чарльз! Как бы я не желала об этом говорить! Все это было сделано им из мести! Все он делал только, чтобы отомстить.

Верити уткнулась лицом брату в плечо. Ее пальцы вцепились в лацканы его кителя. Ее последние слова были неразборчивы, но смысл их был ясен.

Лицо сэра Чарльза побледнело. Глаза его наполнились ненавистью.

– Не волнуйся, Верити. Теперь все прошло, и я с тобой, – грозно проговорил он.

– Ах, Чарльз! Я такая дура!

Верити пыталась подавить рыдание, но оно жгло горло и грудь, и она более была не в силах сдерживаться. Она упала в объятия брата и зарыдала, наконец. Ей было спокойно и надежно в его объятиях.

К ее счастью, она не видела выражения лица Чарльза, иначе оно испугало бы ее.

Глава 20

В это время в гостиную вошел дворецкий. Увидев молодого хозяина, он чуть не выронил из рук поднос.

– Сэр Чарльз! – воскликнул Стаффорд.

– Да, это я. – Сэр Чарльз говорил сурово и неодобрительно. – Это ужин для сестры? Я бы хотел то же самое.

– Да, милорд! Будет сделано.

Стаффорд поставил поднос на стол, кинув быстрый взгляд на мисс Уорт, которая попыталась успокоиться. Дворецкий воспринял слезы хозяйки как радость от возвращения брата.

– Я мигом, сэр. Может быть, принести бутылку мадеры?

– Да-да. И побыстрее. – Сэр Чарльз, хотел, чтобы дворецкий поскорее ушел.

Дворецкий поклонился и вышел, но не прошел и нескольких шагов, как услышал нетерпеливый звук колокольчика у двери.

– Кого там еще принесло? – пробормотал он. Приготовившись еще к одному сюрпризу, он отворил дверь. Стаффорд был вынужден отступить: вошедшая леди почти отодвинула его – так решительно она вошла. Следом за ней вошла еще одна женщина: тощая, хмурого вида и респектабельно одетая – в ней он сразу признал портниху.

Вошедшая женщина, очевидно, была высокого положения, раз могла нанять дорогую модистку. Однако в его владения она вторглась без всякого приветствия.

– Чем могу служить, мадам? – спросил Стаффорд. Леди едва взглянула на дворецкого, стягивая перчатки.

– Я миссис Арнольд. Прихожусь подругой мисс Уорт и хотела бы с ней поговорить. Она внизу?

Стаффорд был изумлен тем, что незнакомка знала, где находится молодая хозяйка. О ее возвращении до сих пор никто не знал, следовательно, эта леди действительно была очень близким для мисс Уорт человеком. Однако он подумал, что приезжать в такое время – не слишком тактично с ее стороны. К тому же в день, когда вернулся сэр Чарльз… следовало бы оставить брата с сестрой вдвоем.

– Она в гостиной, мэм. Но вряд ли она…

– Хорошо. – Дама отмела все его возражения одним жестом. – Я сама найду. Мик, мы остаемся здесь на ночь.

– Прекрасно, мадам, – ответила остроносая худая женщина. Она остановила свой недобрый взгляд на дворецком. – Я осведомлюсь, где нам расположиться, мэм.

Стаффорд был застигнут врасплох. Он обратился к даме:

– Мэм, у нас нет прислуги. Если вы позволите мне распорядиться…

Миссис Арнольд кинула на него взгляд:

– Прошу вас, укажите моему кучеру, где конюшня. Погода отвратительная, и я не желала бы держать лошадей на дожде.

И не дожидаясь ответа, миссис Арнольд прошла к двери, из-под которой виднелся свет.

* * *

Когда миссис Арнольд вошла в гостиную. Верити, которая издалека узнала властный голос Бетси, уже вскочила на ноги.

– Бетси! Что ты тут делаешь? Миссис Арнольд обняла подругу.

– Я могла бы спросить у тебя то же самое. Она не дождалась ответа, поскольку ее взгляд упал на высокого молодого человека с суровыми чертами лица, который встал с кушетки.

– А кто этот джентльмен? – с удивлением спросила миссис Арнольд. – Нет-нет, позвольте мне угадать, тем более что сходство есть. Это, должен быть, пропавший брат, сэр Чарльз!

Верити покраснела, смутившись смелыми манерами подруги, но овладела собой и представила их друг другу. Именно необходимость соблюдения правил приличия всегда помогала ей в трудные моменты. По ее спокойствию трудно было понять, что творится у нее на душе.

– Чарльз, эго Бетси Арнольд. Мы вместе учились в гимназии и вышли в свет в один сезон.

– Да, и мы с тех пор друзья. Хотя видимся нечасто, потому что я все время в Лондоне, в то время как Верити лишь иногда навещает меня. Мне ужасно не хватает вашей сестры. Это еще раз пришло мне в голову, когда мы неожиданно встретились на одном домашнем празднике. – Миссис Арнольд дружески протянула руку баронету. – Верити мне о вас много рассказывала, и я рада встретить вас. Я знаю, для нее ваше возвращение – большая радость.

– Мне также приятно познакомиться с вами, миссис Арнольд, – улыбнулся Чарльз.

Миссис Арнольд была приятно поражена его ястребиным лицом и красивой сильной фигурой. Да, такого мужчину нелегко забыть, подумала она, и сказала:

– Не понимаю, почему мы не были знакомы раньше.

– Потому что я уже служил в армии, когда Верити вышла в свет, – сказал сэр Чарльз. – Я старше на несколько лет.

– Вероятно.

– Бетси, а где Герберт? Он не с тобой? – спросила Верити.

– Я отослала мужа в Лондон. Он, конечно, был недоволен, поскольку рассчитывал, что я позабочусь о нем, когда мы приедем. Он просил передать тебе свое неудовольствие тем, что ты отменила свое решение поехать к нам.

Верити снова покраснела, увидев заинтересованный взгляд брата.

– Я извинюсь, когда в следующий раз увижу его.

– Ах, в этом нет необходимости. Герберт так просто устроен, что он уже все забыл. Однако я – совершенно иная натура, – добавила миссис Арнольд.

– Бетси, не надо! – попросила Верити. – Ты что, приехала сюда ругаться?

Но миссис Арнольд игнорировала мольбу подруги. Она улыбнулась молчаливому баронету и доверительно сообщила:

– Надеюсь, вы не шокированы моими резкими манерами, сэр Чарльз. Но я имею причины быть резкой с вашей сестрой, которую я намеревалась взять под свое крыло. Это и есть единственная причина моего приезда сюда. Теперь я ее не выпущу из поля зрения.

– Ах нет, продолжайте, – пробормотал баронет. Он увидел что сестра делает какие-то знаки миссис Арнольд, видимо, чтобы она не проболталась о какой-то тайне. Ему стало любопытно. Он помнил, что речь шла о каком-то домашнем празднике, и подумал, что он мог состояться у Петтифортов. Ведь Верити не была в Лондоне. А теперь миссис Арнольд последовала за Верити сюда.

Он догадался, что сестра что-то скрывает. Путанные слова Верити встревожили его. Он многое из них понял. Теперь ему стало ясно, что в этот секрет посвящена миссис Арнольд, и он вовсе не собирался оставлять дам наедине, как того требовали от него приличия.

– Надеюсь, мое присутствие не будет вам помехой, миссис Арнольд?

– Чарльз! – воскликнула Верити, с упреком глядя на брата.

Он игнорировал ее взгляд.

– Видите ли, миссис Арнольд, это единственная комната в доме, которую открыли и протопили. Вероятно, Верити, как и я сам, приехала совсем недавно. Простите, но у меня нет желания покидать тепло этой гостиной и сидеть в грязном темном зале. Кроме того, Верити начала рассказывать мне о том, что случилось в мое отсутствие. Надеюсь, вы поймете: я не хотел бы упустить ни одной детали.

Миссис Арнольд пристально поглядела на него, мысленно взвешивая выгоды и невыгоды его присутствия, и ее быстрый ум уже отметил их противостояние в разговоре. Верити хотела, чтобы брат оставил их наедине, значит, ничего из самого важного она ему не рассказала. Миссис Арнольд улыбнулась:

– Я совершенно не возражаю против вашего присутствия, сэр Чарльз. И не вижу причин, чтобы Верити возражала против этого. – И она со значением посмотрела на подругу.

Протест замер на губах Верити, непроизнесенный, и она с благодарностью поняла, что миссис Арнольд не желает выдать ее.

Ничего, подумала она, я смогу скрыть то, что чувствую, но уже горько пожалела о том, что рассказала брату несколько минут назад. Ей не хотелось делиться этим с братом. Она надеялась, что он воспримет это как очередную женскую глупость.

– Позволь, я сниму этот чехол, Бетси, чтобы тебе стало удобнее! Наверное, ты устала. Чарльз, позвони Стаффорду.

– Нет-нет, я уже ужинала. Уверяю вас, мне ничего не надо. Разве что чая, если и вы пьете его? – И миссис Арнольд уселась в кресло.

– Сейчас пошлем за чаем, – улыбнулась Верити.

– Пока мы ожидаем Стаффорда, возможно, вы удовлетворите мое любопытство, миссис Арнольд, и откроете мне, отчего вы так недовольны моей сестрой.

Миссис Арнольд, обменявшись с Верити взглядом, сказала:

– Это все ерунда, сэр Чарльз. Я полагала, что мы поедем в Лондон, вместе, но Верити ускользнула от нас. Я надеюсь уговорить ее поехать в Лондон и пожить у меня.

– Это, конечно, предполагает более веселое времяпрепровождение, нежели компания мебельных чехлов, – сказал сэр Чарльз.

– Вы правы, милорд, – ответила миссис Арнольд. Появился дворецкий, видимо, предугадавший желания гостьи. Он принес чай на троих, сливки и разнообразные печенья. Для сэра Чарльза были принесены мадера и тарелка с сэндвичами.

Сэр Чарльз был доволен.

– Спасибо, Стаффорд. Ты знаешь мои вкусы.

– Верити, у меня для тебя письмо от мистера Петтифорта. Ты так неожиданно уехала, что у него не было возможности объясниться с тобой. А когда он понял, что я еду к тебе, он передал мне письмо.

Миссис Арнольд вручила Верити пакет.

– Вот как? – Верити не смела встретиться с братом взглядом. Она чувствовала его недоумение и начала краснеть. Она понимала, что брат немедленно уцепился за неловкое упоминание о поспешности ее отъезда. – Спасибо, Бетси. Я прочту его потом.

– Почему бы тебе не прочесть его сейчас? – предложил Чарльз. – Вы такие близкие подруги, что, полагаю, миссис Арнольд не станет обижаться, если ты немного отвлечешь от нее свое внимание.

– Конечно нет. Ты не должна церемониться со мной, Верити. Я чувствую себя как в семейном кругу. По правде говоря, я могу разлить пока по чашкам чай.

– Как пожелаете, миссис Арнольд, – согласился сэр Чарльз.

Миссис Арнольд отослала дворецкого и приняла на себя роль хозяйки за столом.

– Я знаю, что Верити любит чай со сливками и сахаром. Вы тоже, сэр?

Сэр Чарльз рассеянно кивнул, наблюдая за сестрой.

– Мы с миссис Арнольд поговорим, пока ты читаешь письмо, Верити.

– Ну хорошо. – Верити ничего не оставалось, как сломать печать на послании. У нее не было оснований для опасений, кроме одной странной улыбки брата: ей показалось, что за улыбкой что-то скрывается.

Верити развернула листок, и из него выпал чек. Прежде чем она успела что-то понять, брат нагнулся и поднял его.

– Что это? – спросил он, подняв брови. – Как щедро! Кажется, наш кузен в самом деле оценил твои услуги по достоинству.

– Да, мистер Петтифорт в самом деле очень щедр. Он понял, что мама пошла на самопожертвование, отпустив меня к нему. – Верити говорила спокойно, но все время думала о том, насколько далеко простирается интерес брата.

– Как странно в таком случае, что ты так скоро пренебрегла его гостеприимством, – заметил сэр Чарльз.

Он сжал губы, и когда его взгляд встретился со взглядом сестры, она была поражена силой его ненависти.

– Так это Петтифорт, Верити? – громовым голосом спросил он. – Сам Петтифорт пытался ухаживать за тобой?

Глава 21

Чашка со звоном упала на поднос и разбилась.

– О Боже! – ахнула миссис Арнольд. Она схватила салфетку и принялась промокать разлитый чаи. – Ради Бога, извините. Я такая неуклюжая.

Ни разбитой чашке, ни словам извинения не было придано никакого значения. Брат с сестрой неотрывно смотрели друг на друга. Выражение лица сэра Чарльза было оценивающим, холодным, в то время как лицо Верити побелело от страха.

– Нет! Нет конечно, Чарльз! Не предполагай абсурдных вещей, – воскликнула Верити.

Сэр Чарльз схватил ее за запястье и очень тихо сказал:

– Давай, девочка моя, выкладывай всю правду. Я больше ждать не желаю.

Верити не выдержала красноречивый взгляд брата и отвернулась.

Миссис Арнольд взглянула на бледное лицо Верити и поспешно проговорила:

– Я могу вас заверить, сэр Чарльз, что это не Бартон Петтифорт. И все, что было в сплетнях – абсолютная ложь, ее следует забыть и не придавать ей значения.

Сэр Чарльз повернулся и задумчиво посмотрел на встревоженное лицо миссис Арнольд. Он не выпускал запястья сестры, понимая, что Верити более всего на свете хочется выбежать из гостиной и скрыться от его расспросов.

– Так не будете ли любезны назвать того джентльмена, миссис Арнольд?

– Бетси!

Миссис Арнольд быстро взглянула в лицо Верити, затем отвела взгляд от умоляющих глаз подруги.

– Прости, дорогая. Я хотела пощадить твое самолюбие и сохранить тайну. Видит Бог, я хотела. Но раз уж сэру Чарльзу так многое известно…

– Ему ничего не известно, кроме того, что я была выставлена на посмешище, – сказала Верити. – Теперь это все в прошлом, и единственное, чего я хочу – забыть!

– Верити, ты должна понять, что как глава семьи сэр Чарльз имеет полное право знать все! Это его долг – защищать твою честь, – сказала миссис Арнольд.

– Но я не желаю, чтобы вопрос моей чести обсуждался публично, – возразила Верити. – Мне это в высшей степени отвратительно! – Верити заплакала, чувствуя, что теряет стойкость. – Разве я была недостаточно унижена, что вы хотите унизить меня еще раз?

– Не будь идиоткой! – почти бесстрастно произнес сэр Чарльз. Не глядя на сестру, он добавил: – Миссис Арнольд, прошу вас.

– Это виконт Рэтбоун. Он проявлял к Верити столь явный интерес, что она стала объектом сплетен. – Миссис Арнольд говорила твердо, не смущаясь.

– Понятно. И какие именно формы этот… с позволения сказать, интерес имел, миссис Арнольд? – Он улыбался, но его глаза были холодными и ясными. – Вы можете быть откровенной и не щадить меня, мадам.

Теперь миссис Арнольд побледнела. Ей стало ясно: он желает знать, соблазнил ли лорд Рэтбоун его сестру. Она метнула на Верити взгляд, надеясь, что более уже признаваться не в чем. Ее вовлекли в эти признания слишком глубоко.

– Вы ни в коем случае не должны думать, что ваша сестра позволила себе хоть единую вольность, сэр! Я полагаю, что она пыталась отказать лорду Рэтбоуну в симпатиях. И все же… и все же ее нарекли последним флиртом лорда Рэтбоуна.

Верити застонала и закрыла глаза рукой. Миссис Арнольд была тронута ее горем. – Прости меня, Верити. Но что я могла сделать? Ты сама должна понять: лучше ничего не скрывать от сэра Чарльза. Иначе он будет воображать что-нибудь худшее. Верити опустила руку. Ей была очень стыдно и хотелось провалиться сквозь пол. Дрожащим низким голосом она сказала:

– Теперь ты знаешь все, Чарльз. Отпусти меня, пожалуйста.

Сэр Чарльз отпустил ее руку.

– Пожалуйста, не торопись, сестра. Я полагаю, ты предпочтешь рассказать детали сама, а не заставлять бедную миссис Арнольд повторять то, что она слышала или видела.

При этом Верити гордо подняла голову. Ее серые глаза сверкнули, будто бриллианты, за пеленой непролитых слез.

– Да!

Легкая улыбка пробежала по его лицу.

– Я так и думал. Но мы попросим миссис Арнольд остаться на случай, если ты вдруг забудешь какую-либо деталь.

– Сэр Чарльз, я бы предпочла не присутствовать. – Миссис Арнольд была поставлена в крайне неприятное положение.

– У вас нет выбора, мадам. Вы сами избрали себе позицию доверенного лица. Я не простил бы теперь вам непоследовательности. – Голос Чарльза был тверд. Он подождал, пока миссис Арнольд вновь опустится в кресло, и обернулся к сестре. – Ну так как, Верити?

– Какой ты неприятный человек! Я совсем забыла это твое качество! – выпалила Верити. Он рассмеялся.

– Да, полагаю, ты забыла. Впредь не задевай моего самолюбия. Я слишком долго был на войне, чтобы пугаться. Ну а теперь к делу, пожалуйста.

– Ну что ж. Я надеюсь, это будет тебе уроком, братец, – холодно сказала Верити.

Она начала – спокойно, подробно, как будто рассказывала о ком-то постороннем. Голос лишь однажды ее выдал, когда она пересказывала, как лорд Рэтбоун опорочил ее репутацию из желания преподать ей урок.

– Я швырнула его извинения ему в лицо и пошла в спальню, а через несколько минут постучала Бетси и вскоре стала свидетельницей сцены между мной и мисс Петтифорт с ее мамашей. – Верити сделала паузу, освежая в памяти безобразную сцену и разговор с миссис Петтифорт. – Финал всего этого был таков: миссис Петтифорт обвинила меня в том, что я украла у ее дочери лорда Рэтбоуна, и выгнала меня прочь.

– Господи! – воскликнула потрясенная миссис Арнольд. – Я догадалась уже за завтраком, что произошло нечто подобное. Но почему же ты не пришла ко мне? Я бы не позволила ей так с тобой обращаться. Почему же ты не поговорила с мистером Петтифортом, ведь тебе известно: он был твоим защитником.

– Это даже не пришло мне в голову, Бетси. Наверное, я была в шоке. Мне хотелось только бежать скорее от этой ужасной женщины и ее дочери и… от всего! Так что я сделала, как мне было приказано. Мне даже не пришло в голову, что была глухая ночь и никаких экипажей в деревне в это время не предвиделось. Меня высадили у гостиницы, кучер уехал, и тогда только я поняла, что не знаю, куда ехать.

– И как же ты? Мистер Петтифорт сказал мне, что у тебя и денег-то с собой не было. – Миссис Арнольд была потрясена рассказом.

– Хозяин гостиницы позволил мне поспать на скамье перед камином и утром посадил меня в почтовый дилижанс. Наверное, он жалел меня, потому что не взял денег ни за постой, ни за чай.

Она была удивлена, услышав ругательство из уст брата, но, взглянув на него, поняла глубину его чувств и положила руку ему на плечо.

– Но я же благополучно приехала домой, Чарльз. – Даже при том, что она все еще была зла на него, она поняла: ему было больно слушать ее рассказ. Он искренне любил ее.

– Да, ты просто должна считать, что тебе повезло, – сказала миссис Арнольд. – Могло быть и хуже, не так ли? Если бы хозяин гостиницы не сжалился над тобой, ты бы мерзла на улице и…

Сэр Чарльз вскочил на ноги, не в силах более совладать с чувствами.

– В самом деле! Все могло окончиться хуже! Он ударил кулаком по каминной полке. Дамы подпрыгнули, напуганные его яростью, но поняли, что он лишь выпускал пары.

Выражение его лица было ужасным.

– Рэтбоун за это ответит. Ты пострадала из-за него. Но обещаю тебе, он ответит за все.

– Чарльз, нет! – Верити вскочила со своего места. Она подбежала к брату и вцепилась в его руку. Он взглянул на нее и она ощутила, как какое-то новое чувство заговорило в ней. – Умоляю, не вызывай виконта на дуэль, Чарльз. Я рассказала тебе все, поверь! Что касается моей репутации, то, как говорит Бетси, большинство из тех сплетников – провинциалы, и среди моих друзей в Лондоне эти слухи не появятся; к тому же слухи умирают, когда их встречают смело и с улыбкой.

– Она права, сэр Чарльз. Я намеренно вставила во время разговора у Петтифортов несколько очень ценных замечаний. Даже те, кто поверил было слухам, еще до моего отъезда пересмотрели свое мнение, когда узнали, что она – любимица графов Чард, – добавила миссис Арнольд.

– Это преувеличение, Бетси! – Верити смотрела на нее, не веря своим ушам. – Мы всего-навсего обмениваемся приветствиями при встрече.

Миссис Арнольд пожала плечами.

– Возможно, я чуть преувеличила. Но не думаю, что это дурно с моей стороны, ведь преувеличение служит необходимой цели.

– Я ценю ваши усилия, леди Арнольд, – сказал сэр Чарльз. – Однако ситуация, в которой оказалась моя сестра, требует несколько большего. Я не считаю, что этого достаточно, чтобы смыть позор с имени сестры. Так что я еду искать лорда Рэтбоуна.

– Нет, Чарльз! – крикнула Верити. – Умоляю, нет!

– Нет, Верити. Ты не сможешь переубедить меня. Я намерен потребовать сатисфакции. Мы будем драться с лордом Рэтбоуном. – Глаза сэра Чарльза зажглись страшным огнем. – Либо его светлость наденет на твой палец обручальное кольцо, либо…

– Чарльз, ты не можешь так поступить! – ужаснувшись, воскликнула Верити.

– Разве? Обещаю тебе, на той неделе в это самое время лорд Рэтбоун либо будет лежать мертвым у моих ног, либо он предложит тебе свое имя. Я бы предпочел его прикончить. – Сэр Чарльз рассматривал бледное лицо сестры с пристальным интересом. – Послушай, Верити, неужели ты можешь сожалеть о мужчине, который с таким злобным расчетом погубил твою честь?

Верити отвернулась и прикрыла рот рукой. Сэр Чарльз нахмурился. Он взял ее за локоть и повернул к себе лицом. Она не смела встретиться с ним взглядом.

– Верити.

Он поднял ее подбородок, заставив поглядеть себе в глаза.

– Что такое? Неужели ты можешь любить мерзавца? Наступила долгая напряженная тишина. Сэр Чарльз отпустил сестру и вздохнул.

– Хорошо. Я сделаю все, чтобы смирить свою агрессивность.

– Я не желаю выходить замуж по необходимости, – проговорила Верити.

– Ты можешь выходить за него – можешь не выходить, как ты пожелаешь, – сказал сэр Чарльз. Она глянула на него.

– Но если не выйду – ты его убьешь, так? – Брат пожал плечами.

– Наше место в этом мире предопределено, Верити. Есть правила поведения, которым мы все обязаны подчиняться. Отступления не прощаются и не забываются. Ты должна была бы это знать. Хотя твое собственное поведение может быть безупречным, может быть частично забытым, как предсказывает миссис Арнольд, тебя все равно будут преследовать пересуды. Я не желаю этого. Поэтому я обязан защитить твою честь как могу.

– Он совершенно прав, моя дорогая, – вздохнув, произнесла миссис Арнольд.

Верити оказалась в ловушке. Ей оставалось либо согласиться с подписанным лорду Рэтбоуну смертным приговором, либо смириться с навязанным ей будущим.

Странно, но ей не пришло в голову, что именно ее брат может пасть в дуэли с виконтом. Она видела лишь то, что теперь судьбы ее и виконта взаимосвязаны.

– Значит, у меня нет выбора? Сэр Чарльз даже не стал отвечать на этот риторический вопрос.

– Утром я отбываю в Лондон. Миссис Арнольд, не будете ли вы любезны взять Верити с собой в Лондон и оставить ее у себя, пока этот вопрос не разрешится.

– Конечно, сэр Чарльз. Верити известно, что я ее всегда рада видеть. – Миссис Арнольд встала. – Я, кажется, не хочу чая. Надеюсь, вы извините меня, сэр Чарльз? Верити, не пойти ли нам поспать? Я уверена, что ваш замечательный дворецкий уже приготовил нам постели наверху.

– Да, пошли. Наверное, ты устала. – Верити говорила и двигалась механически. Взяв канделябр, она пошла вслед за подругой к двери. Не оглядываясь, она сказала: – Доброй ночи, Чарльз.

Он бесстрастно смотрел, как дамы выходят. Повернувшись к камину, он пнул носком сапога полено.

– Что за несчастливое возвращение домой, – пробормотал он.

* * *

На следующее утро Верити и миссис Арнольд выехали в Лондон. Сэр Чарльз сопровождал их верхом.

Следом в одном из экипажей Крофтхауза ехали с багажом горничная миссис Арнольд и адъютант сэра Чарльза.

Несколько раз за время путешествия миссис Арнольд удавалось увлечь Верити разговором. Однако он продолжался всего несколько секунд. Наконец, миссис Арнольд сказала:

– Прости меня, Верити. Наверное, я была не права, раскрыв тайну сэру Чарльзу.

– Все в порядке, Бетси. Ты же делала это для моего блага. – Это было почти все, что она произнесла за целый день.

– Ты любишь его, Верити, – опять нарушила молчание миссис Арнольд. – Раз так, то поставленные тебе условия неплохи. Постепенно лорд Рэтбоун также полюбит тебя.

– Бетси, как это может быть, когда я хорошо знаю его чувства ко мне? Он презирает меня, Бетси.

Верити не глядела на миссис Арнольд, но в ее голосе была такая горькая убежденность, что та ощутила всю глубину горя и отчаяния подруги. Не в первый раз миссис Арнольд было нечего сказать.

Глава 22

Лорд Рэтбоун вернулся вечером в свой дом в необычно ранний час.

Портье, открывший дверь, был удивлен, увидев хозяина. Бросив украдкой взгляд на мрачное лицо лорда, лакей счел за благо воздержаться от вопросов. Видимо, его светлость находится в редком задумчивом настроении, решил лакей.

Лорд Рэтбоун согласился бы, очевидно, с этим выводом, если бы смотрел на себя со стороны. Он прошел в дом, бросив портье перчатки и шляпу.

– Пришли мне бутылку бренди, – приказал он портье. Не оглянувшись и не убедившись в том, что приказ понят, он быстро поднялся по лестнице.

В гостиной в камине был разведен огонь, лорд Рэтбоун опустился в кресло, откинул голову и закрыл глаза. Мысли его не были приятными. Несмотря на разнообразные развлечения, которыми он пытался развеять свою мрачность по возвращении в Лондон, ему не удавалось выкинуть из памяти все случившееся.

На следующий день он решил нанести визит матери, желая покончить с неприятной необходимостью.

Леди Рэтбоун выслушала без комментариев его краткий отчёт о поездке. Он не упомянул о мисс Уорт даже мельком, но подробно рассказал о кузине и тете.

– Жаль, что тебе эти люди показались такими неприятными, – выслушав сына, проговорила леди Рэтбоун.

– Я не намерен искать другую кандидатку в жены, мэм..

– Я и не предлагала тебе этого, Джордж. Лорд Рэтбоун вошел в гостиную готовый к битве. Внезапное покорное отступничество матери не позволило ему эмоционально разрядиться, что было ему крайне необходимо, и его раздражение поднялось до невероятной степени. Он сухо поклонился и вышел, не сказав больше ни слова.

Но злость и обиды прошли, обнажив истинную причину раздражения. Лорд Рэтбоун тяжело вздохнул. Он раскаивался и сожалел обо всем содеянном. Причину всего виконт видел в своей гордости и самомнении.

Если бы можно было начать сначала, он бы стряхнул, как пыль, обидные слова мисс Уорт. Что она для него, в конце концов? Компаньонка! Почему она заняла такое место в его мыслях?

Он понимал, что что-то в нем переломилось, где-то он перешел границу легкого флирта. Лорд рассчитывал, что все это обернется спортивным развлечением. Но постепенно он начал понимать, что чувствует к мисс Уорт нечто другое. К тому времени, когда он осознал это, отступать было поздно.

Злополучный бал перечеркнул все, на что он мог надеяться.

Угрызения совести продолжали его преследовать. Он, который претерпел в детстве множество оскорблений, сам причинил зло, можно сказать, своей подруге по несчастью.

Лорд Рэтбоун зло засмеялся. Он сказал матери, что никогда не станет отцом незаконнорожденного, потому что не допустит, чтобы кто-то страдал так же, как он. Но он погубил репутацию честной женщины и отнял у нее право на самоуважение. По сути, он поступил еще хуже, чем любой мерзавец-распутник, поскольку продолжал свое разрушительное дело и после того, как уже понял, что влюблен в оскорбленную им женщину.

Лакей принес бутылку вина и бокалы и доложил:

– Милорд, вас желает видеть джентльмен.

– Пошлите его куда подальше, я не хочу никого видеть.

Лорд Рэтбоун удивил лакея, налив себе полный бокал. Его светлость обычно не пил один и в таком количестве, но в последние ночи пристрастился к спиртному. Лакей решил, что следует отвлечь виконта от его грустных мыслей.

– Джентльмен весьма настойчив. Он прислал свою визитную карточку, милорд.

С нетерпеливым вздохом лорд Рэтбоун поставил бутылку и взял из рук слуги карточку.

– Милорд, должен ли я сказать, что вы не принимаете? – спросил лакей.

Лорд Рэтбоун повернул голову. На его лице было такое угрюмое выражение, что лакей растерялся.

– Нет, нет, проводите его сюда.

Совершенно неуверенный, что поступил верно, лакей пошел исполнять приказ. Вскоре он вернулся, сопровождая высокого, крепкого мужчину в костюме для верховой езды.

Посетитель вошел в кабинет уверенно. Его острый взгляд окинул помещение и остановился на фигуре виконта.

Лорд Рэтбоун сидел, опираясь локтями на небольшой столик. При виде посетителя он встал.

– Вы свободны, Букер, – сказал виконт лакею. Как только лакей вышел, лорд Рэтбоун указал посетителю на кресло.

– Располагайтесь, сэр Чарльз. Хотите бренди?

– Я постою, милорд. Я пришел не в гости, – ответил сэр Чарльз.

Лорд Рэтбоун открыл бутылку:

– Я вас правильно понял. Вы пришли от имени своей сестры. Я прав? Вы – брат мисс Верити Уорт?

Сэр Чарльз улыбнулся, но улыбка не изменила его холодного враждебного взгляда.

– Вы, кажется, не удивлены моим визитом, милорд.

– Как только я поглядел на вашу карточку, для меня стала очевидной неизбежность этого разговора. С того самого момента, как я имел несчастье встретить вашу сестру, сэр, злой рок преследует меня!

Сэр Чарльз пристально рассматривал виконта и, наконец, проговорил:

– Я выпью бренди, с вашего позволения, милорд.

– В самом деле? Значит, у вас нет намерения драться со мной немедленно, – бросив взгляд через плечо, сказал виконт, разливая по бокалам бренди.

Сэр Чарльз усмехнулся.

– Я немного подожду. – Он принял поднесенный ему бокал и, приглашенный жестом хозяина, сел в кресло. Когда лорд Рэтбоун сел напротив, сэр Чарльз продолжил: – Вчера я вернулся домой и обнаружил свою сестру в пустом доме, сидящую среди зачехленной мебели. Я заставил ее рассказать всю эту историю, но она бы ни за что не раскрыла вашего имени, если бы не вторжение ее подруги, что было мне на руку.

– Вероятно, это Бетси Арнольд, – холодно заметил лорд Рэтбоун, внимательно рассматривая янтарную жидкость на свет.

– Вы угадали, милорд. – Сэр Чарльз выпил залпом бренди и поставил бокал на поднос. – Вот мы и подошли к главному, милорд.

– Вы приехали, чтобы вызвать меня на дуэль, – кивнул лорд Рэтбоун.

– Я намерен убить вас, – поправил его сэр Чарльз. Услышав эти слова лорд Рэтбоун поднял брови, слегка смешавшись.

– Это может быть труднее, чем вы ожидаете, сэр Чарльз. Я меткий стрелок, и опасный фехтовальщик.

– Я способен расправляться с врагами с минимальным количеством слов и движений, – тихо заметил сэр Чарльз. Но даже в его позе, не говоря уже о тоне голоса, была угроза.

Лорд Рэтбоун рассмеялся. Ему понравился ответ сэра Чарльза.

– В таком случае, боюсь, у вас есть передо мной преимущество. Вы, несомненно, настоящий. Я учту это. Вероятно, вы и в самом деле убьете меня.

– Либо я заставлю вас жениться на сестре. – Эти слова сопровождались дьявольской улыбкой.

Лорд Рэтбоун не смог скрыть искреннего удивления.

– Что вы имеете в виду? Мисс Уорт не пожелает выходить за меня замуж. Она питает ко мне отвращение. Она мне ясно дала это понять! И я ее понимаю, поскольку сам себе противен. То, что я сделал – непростительно.

Говоря это, он резко встал, подошел к столику и поставил бокал, так и не выпив бренди. Он долго не оборачивался, а когда повернулся, сэр Чарльз был изумлен выражением муки в его глазах.

Лорд Рэтбоун решительно подошел к сэру Чарльзу:

– Прекрасно! – проговорил он. – У вас есть полное право призвать меня к ответу. В какой форме мне держать ответа сэр? Я полностью в вашем распоряжении.

Сэр Чарльз имел обыкновение принимать быстрые решения, и у него было время подумать. Он был удивлен и растерян тем, как лорд Рэтбоун повел сам себя. Он поверил, что виконт поступил с его сестрой безобразно и непростительно, но после этих его слов понял, что не знает всех подробностей истории.

Действительно ли лорд соблазнил его сестру? Сама она и миссис Арнольд рассказали только то, как возникли сплетни, вызванные поведением виконта. Он вспомнил глаза Верити, когда она молила не вызывать виконта на дуэль.

Сэра Чарльза военная жизнь научила многому, в том числе и тому, что нужно быть готовым к неожиданностям.

– Я бы хотел убить вас, Рэтбоун, – почти ласково сказал сэр Чарльз, но взгляд его был холодным. – Но не стану. По крайней мере, до вашей женитьбы на моей сестре. А потом – посмотрим.

Лицо лорда Рэтбоуна побледнело.

– Я понимаю вас. Я уже сказал: ваше право выбирать, каким образом восстановить справедливость. Даю вам слово: взяв замуж вашу сестру, я не причиню ей более вреда.

Сэр Чарльз встал.

– Кажется, мы поняли друг друга, милорд. Теперь я оставлю вас. У меня на это утро назначены еще некоторые дела. Между прочим, моя сестра приехала в Лондон с миссис Арнольд и будет жить у нее, пока я не привезу мать. Вероятно, вы пожелаете нанести визит вежливости будущей невесте как можно скорее.

– Вы совершенно правы, сэр Чарльз, – с иронией сказал лорд Рэтбоун. – Простите мне недостаток хороших манер, но я не стану провожать вас. Вы знаете дорогу.

Сэр Чарльз кивнул. Он мог представить чувства виконта в этот момент и почти сочувствовал ему. Если бы в деле не была замешана его сестра, он мог бы признаться себе, что ему нравится виконт. Они были весьма похожи, правда, есть одно-единственное различие – он не стал бы порочить истинную леди.

Сэр Чарльз как раз открывал дверь, когда виконт окликнул его. Сэр Чарльз обернулся. Виконт стоял у камина. Огонь освещал его лицо, и сэр Чарльз смог увидеть, каким страданием оно исказилось.

Лорд Рэтбоун нервно усмехнулся.

– Я не подлец, каким вы меня представляете, сэр Чарльз. Я предлагал вашей сестре руку и имя. – Заметив удивление собеседника, лорд Рэтбоун пожал плечами: – Значит, она не сказала вам об этом. Я не знал. Она отвергла меня. Если она откажет мне опять – будет ли это означать, что вы проткнете меня шпагой?

– Она не откажет вам. Я лично об этом позабочусь, – спокойно сказал сэр Чарльз.

Его ненависть к виконту почти испарилась. Лорд Рэтбоун пытался искупить свою вину. Но предстояло выяснить, что за блажь взбрела в голову Верити, когда она отказала виконту. Сэр Чарльз мог бы поклясться, что она любит его. Однако когда все уже сказано – это не имеет значения. Виконт согласился жениться. И она выйдет за него замуж.

Сэр Чарльз закрыл за собой дверь.

Лорд Рэтбоун рассмеялся сам над собой. Резкий звук его смеха отдавался эхом в пустой комнате.

– Итак, невеста, которую насильно выдадут за меня. Невеста, которая питает ко мне отвращение! Бог мой, что за ирония судьбы. – И он помешал угли в камине носком сапога.

Сэр Рэтбоун вдруг удивился тому, что вверил свою судьбу сэру Чарльзу. Нет, он не страшился дуэли. Он слишком часто ходил по краю, чтобы теперь бояться такой тривиальной опасности. В конце концов, это не первая его дуэль.

Лорд Рэтбоун нахмурился: хватит, довольно размышлений на один день, и громко позвал камердинера:

– Бэрроу, приготовь спальню!

Глава 23

Лорд Рэтбоун нанес официальный визит Арнольдам на той же неделе. Послав визитную карточку, он мерял шагами гостиную в ожидании приглашения подняться к хозяйке дома и ее гостье. Наконец, пришел дворецкий и провел виконта в залу для приемов, где его ожидали миссис Арнольд и Верити. Миссис Арнольд поднялась, чтобы приветствовать гостя.

– Милорд, для меня это приятный сюрприз. Я надеюсь, что мисс Уорт разделяет мои чувства.

Лорд Рэтбоун взглянул на Верити и подумал, что по ее лицу этого никак нельзя было заключить. Кинув на него лишь мимолетный взгляд, когда он вошел в комнату, она более не поднимала глаз.

– Надеюсь, что меня здесь не принимают за врага, мисс Уорт, – спокойно сказал он.

Верити подняла на него взгляд, ее серые глаза смотрели серьезно и внимательно. – Нет, милорд. Вы мне не враг.

Быстро переведя взгляд с одного на другую, миссис Арнольд заметила:

– Хотя еще утро, милорд, но, я думаю, вы не станете возражать против чая.

Лорд Рэтбоун дал понять, что не возражает. Приличия требовали, чтобы этот визит был достаточно продолжительным. Более всего он желал поговорить наедине с мисс Уорт, и препятствия к тому только затягивали визит.

Он понимал, что разговор будет нелегким. Лорд Рэтбоун понял, что его мужество далеко не так велико, как хотелось бы. Он не мог вспоминать все произошедшее без отвращения. За короткий период времени он лишился покоя.

Тем не менее были вещи, которые нужно было прояснить. Так что лорд Рэтбоун подкрепил физические силы чаем с бисквитами и надеялся, что душевные силы не покинут его до окончания визита.

Все приличия и процедура чайной церемонии были соблюдены, а роль, которую на себя взяла мисс Уорт, вряд ли могла вдохновить мужчину, и без того находящегося в униженном положении.

Наконец, лорд Рэтбоун ухватился на ничтожную надежду и сказал:

– Миссис Арнольд, если можно, я попросил бы вас дать мне возможность поговорить с мисс Уорт наедине. Миссис Арнольд повернулась к подруге.

– Что скажешь, Верити?

Верити охватила паника, но, собравшись с духом, она кивнула.

– Конечно. Я в вашем распоряжении, лорд Рэтбоун.

Она чувствовала унижение от того, что обо всем позаботился ее брат. Лорду Рэтбоуну не оставили выбора в данной ситуации. Рассказывая о встрече с виконтом, брат дал понять: либо она примет предложение виконта, либо он вызовет его на дуэль. Он считал, что виконт – мерзавец и соблазнитель.

– Но я не деспот, Верити, – сказал сэр Чарльз. – Я желаю тебе лишь добра.

– А замужество по необходимости – это и есть добро для меня? – спросила она – Чарльз, умоляю тебя! Не заставляй меня делать это.

Но голубые глаза Чарльза были безжалостны.

– Я предоставляю решение тебе, Верити. Это твой выбор. Я примирюсь с любым твоим решением.

– Тебе прекрасно известно, что я не хочу дуэли, – тихо проговорила она. – По крайней мере, пока ты готов уничтожить его.

Но сэра Чарльза было невозможно растрогать.

– Прими решение, Верити. – Ей пришлось согласиться…

Миссис Арнольд поднялась с кресла.

– Хорошо, милорд. Я оставлю вас. Даю вам четверть часа.

– Благодарю вас, мэм.

Он также поднялся и проводил миссис Арнольд до двери.

Лорд Рэтбоун закрыл дверь и остановился, внимательно и серьезно разглядывая свою будущую невесту. Она спокойно встретила его взгляд: голова ее была гордо поднята, руки сложены на коленях.

Лорд Рэтбоун подошел к ней и уселся в кресло напротив. Он не хотел, чтобы она смущалась, если он подойдет слишком близко. Тем не менее между ними мгновенно возникло напряжение.

Лорд Рэтбоун долго обдумывал, в какой форме лучше представить то, что творилось у него в душе. Он понял, что красивые фразы тут бессильны. Ему оставалось броситься в омут и надеяться на лучшее.

– Мисс Уорт, я прежде всего вновь должен извиниться перед вами. Примите мои уверения, что я осознал всю глубину своей вины и всю боль, которую причинил вам словами и поступками.

– Нет необходимости более говорить об этом, милорд. Я совершенно уверена, что вы здесь От того, чтобы исполнить ваш долг по отношению ко мне, как вы его понимаете. Я не нахожу, что вы мне что-то должны, и не желаю от вас ничего.

Лорд Рэтбоун склонил голову, поняв ее слова как отказ. Его не удивляло ее отвращение к нему. Он мрачно продолжил:

– Тем не менее я взял на себя обязательство. Если вы помните, я уже делал вам предложение. После визита сэра Чарльза я укрепился в своем намерении. Я буду краток. Мисс Уорт, не предложить вам еще раз защиты под моим именем – значит навеки обесчестить и вас и себя.

Услышав эти слова, Верити встала. Она прошла к столику и бесцельно повертела в руках статуэтку.

– Я уже слышала мнение своего брата. Я не разделяю его. Однако его аргументы убеждают.

– Каков же тогда ваш ответ?

Верити поставила статуэтку и, глядя прямо в глаза виконту, сказала:

– Хорошо, милорд. Я принимаю ваше предложение. Лорд Рэтбоун поднялся и протянул ей руку. Она подала ему свою. Его пальцы накрыли ее пальцы. Он ощутил ее дрожь. Его мысли были отравлены отчаянием и обидой. «Бог мой, – подумал он, – она не может без отвращения дотронуться до меня».

Лорд Рэтбоун поцеловал ее руку. Его поцелуй был краток и бесстрастен.

– Вы сделали меня счастливейшим из мужчин, мисс Уорт, – произнес он.

Верити встретилась с ним взглядом и задохнулась от отчаяния: он презирает ее. Его заставили обстоятельства. Это – позор и бесчестие. Она не хотела такого брака и готова была сказать об этом, но слова застряли у нее в горле.

Вместо этого она опустила взгляд и прошептала:

– Вы оказали мне честь, милорд.

Дверь открылась. В зал вплыла миссис Арнольд.

– Время прошло, милорд. Я надеюсь, вам его хватило?

Тут заговорила Верити, и в ее глазах не было и тени улыбки.

– Ты можешь поздравить меня, Бетси, – холодным голосом произнесла она. – Я приняла предложение лорда Рэтбоуна.

– Боже мой! – миссис Арнольд обняла Верити. – Я знаю, что сэр Чарльз будет очень доволен, – прошептала она ей на ухо и поцеловала.

Обернувшись к лорду Рэтбоуну, миссис Арнольд протянула ему руку.

– Я рада этому, милорд. Позвольте мне первой сердечно поздравить вас. Я знаю, что вы дадите Верити все, чего она может желать.

Лорд Рэтбоун нервно улыбнулся. Он почувствовал в ее тоне вопрос и знал, что миссис Арнольд хочется его задать.

– Я надеюсь, что это будет так.

– Я так рада. Жаль, Герберта нет дома, иначе бы я сейчас же позвала его разделить с нами радость.

– Еще будет время, – кивнул лорд Рэтбоун. – Позвольте мне покинуть вас, мадам. Теперь возникли некоторые неотложные дела. Мисс Уорт, если у вас нет возражений, я должен поместить объявление о нашей помолвке в «Газетт».

Верити покачала головой.

– Я не возражаю, милорд. Лорд Рэтбоун поклонился.

– В таком случае, я ухожу. Передайте мое почтение сэру Чарльзу и скажите ему, что я нанесу ему визит, как только смогу, для обсуждения некоторых вопросов.

– Конечно, милорд, – холодно проговорила Верити, подав ему руку. Бесстрастный поцелуй руки – вот и все знаки внимания, которые виконт ей оказал на прощание.

Дверь за виконтом закрылась. Миссис Арнольд обратилась к Верити:

– Итак, свершилось, моя дорогая. Я знаю: все это не то, чего бы тебе хотелось. Я надеюсь, что ты не слишком разочарована.

– Разочарована, Бетси? – Верити пыталась за улыбкой скрыть боль. – Как я могу быть разочарованной, когда я заарканила одного из самых престижных женихов Англии? Да мне будут завидовать все незамужние женщины в стране. Нет, я – счастливица. Разве нет?

Она провела рукой по глазам, из которых брызнули слезы, и выбежала.

– Боже мой, бедняжка! – воскликнула миссис Арнольд и поспешила за Верити. Но тут же остановилась: она подумала, что подруге нужно побыть одной.

Верити долго пребывала в крайне расстроенных чувствах. Миссис Арнольд даже пожаловалась сэру Чарльзу. Но джентльмена не тронули ее слова.

– Верити – очень сильная девушка. Она придет в себя, когда наплачется.

Миссис Арнольд подумала было, что сэра Чарльза вообще невозможно растрогать, но теперь она поняла, что в чем-то он прав. Поэтому теперь она не мешала Верити плакать. Наоборот, она думала, что, успокоившись, ее подруга сможет взять судьбу в свои руки.

* * *

Объявление о помолвке мисс Верити Уорт, дочери простого баронета, и лорда Генри Алана Джорджа Сэндиджа, виконта Рэтбоуна, одного из самых выгодных женихов Англии, было опубликовано в газете.

Друзья и знакомые мисс Уорт полагали, что она очень хорошо устроена, и либо посылали поздравления, либо приезжали с поздравлениями. Лорда Рэтбоуна также поздравляли друзья: наконец-то холостяк собирался идти к алтарю.

Мистер Петтифорт и мисс Тиббс были довольны. А где-то в Йоркшире старшая дочь-красавица Петтифортов зашлась в истерике, узнав о том, как повезло Верити.

Что касается миссис Петтифорт, то она прочла новости о помолвке с негодованием. Она обвинила мисс Уорт в том, что ее дорогая дочь не только потеряла богатого жениха, но и была выслана учиться в очень строгую гимназию. Она немедленно написала о происках мисс Уорт своей сестре, леди Рэтбоун.

Леди Рэтбоун прочла горькие и яростные обвинения миссис Петтифорт с большим интересом и убедилась, что была права, когда, выслушав отчет сына о пребывании у Петтифортов, заподозрила, что он скрывает главное. Она дождалась отчета своей сестры, чтобы узнать все из первых рук. Теперь, когда ей все было ясно, леди Рэтбоун улыбалась. Она небрежно сложила сестринское послание. Ее охватило нетерпеливое желание встретиться с невестой сына.

Желание было быстро удовлетворено. Лорд Рэтбоун вскоре привез мать в дом Арнольдов.

Дворецкий доложил, что мисс Уорт ожидает их. Когда приехавших проводили в гостиную, Верити отложила вышивание и встала, чтобы приветствовать леди Рэтбоун. Ее манеры никак не выдавали скованности, которую она ощущала. Ее улыбка и грация демонстрировали уважение к будущей свекрови.

– Не хотите ли присесть, миледи? Я уже позвонила, чтобы принесли напитки.

Леди Рэтбоун села в кресло. Ее взгляд скользнул по лицу и фигуре девушки. Она осталась довольна. Мисс Уорт была не в первой цветущей молодости и не то чтобы красива. Но манеры ее были уверенны, а наряд выдавал превосходный вкус.

Леди Рэтбоун сняла перчатки.

– Благодарю, дорогая Верити. Надеюсь, я могу вас так называть?

– Конечно, мэм. Милорд, не хотите ли также присесть?

Лорд Рэтбоун занял кресло напротив. Обращаясь к леди Рэтбоун, Верити каждый раз чувствовала пристальный взгляд виконта.

Слуга принес напитки и бисквиты, и несколько минут прошли в молчании. Лорд Рэтбоун отказался от всего предложенного, сама Верити взяла один бисквит, и то из вежливой солидарности с леди Рэтбоун.

Леди Рэтбоун отказалась от второго куска превосходного сливового пирога. Попросив передать комплименты кухарке, она провела салфеткой по губам и внезапно проговорила:

– Мой сын, может быть, успел предупредить вас, что я – женщина непреклонная. Я могу быть жесткой, в особенности с теми, кого сочту дураками. Тем не менее, Верити, нам с вами предстоит притереться друг к другу.

– Мисс Уорт едва ли можно счесть за дурочку, мэм, – мягко, но с угрозой проговорил лорд Рэтбоун.

Леди Рэтбоун бросила на виконта уничтожающий взгляд. Она была слегка удивлена тем, как легко он принял сторону своей невесты. Интересно, что же будет дальше.

Леди Рэтбоун улыбнулась, но взгляд ее не потеплел.

– Действительно, это еще нужно проверить. Я не желала бы, чтобы она была убаюкана ложной романтикой помолвки с тобой, сын мой. Верити должна знать, что муж из тебя получится отвратительный. Ты и в браке станешь вести себя разгульно и, по всей видимости, будешь иметь одну-двух любовниц. А у нее будет твое имя, твои деньги и твои дети. Этого достаточно.

Верити смотрела на миледи, не веря своим ушам, ее губы чуть раскрылись от удивления.

– Я попросил бы вас соблюдать приличия, миледи, – резко сказал лорд Рэтбоун. Его глаза сверкнули. – Я не для того вас сюда привез, чтобы вы оскорбляли мисс Уорт.

Леди Рэтбоун подняла брови. Ее лицо осталось бесстрастным.

– Ерунда. Я совершенно не оскорбила мисс Уорт. Наоборот, я оказала ей честь тем, что сочла ее существом, с которым можно говорить разумно.

Глава 24

Лорд Рэтбоун, глядя в пол, сдвинул брови.

– Я не понимаю, с какой целью вы все это говорите, но предупреждаю вас, мэм, что не стану просто сидеть и смотреть, как вы оскорбляете мою невесту.

Пытаясь преодолеть смущение и удивление, Верити сказала:

– Меня не так просто оскорбить, милорд. Напротив, я благодарна за прямодушие миледи. Так общаться гораздо легче, не правда ли?

Виконт поморщился. Верити поглядела на леди Рэтбоун. Ее серые глаза были чуть сощурены.

– Вы предпочли говорить без обиняков, мадам, я последую вашему примеру. У меня нет иллюзий относительно сделки, которая была заключена между мною и лордом Рэтбоуном. Вам не следует опасаться, что я буду расстроена или разочарована своей участью. Не следует вам беспокоиться и о виконте. Мы оба весьма трезво подходим к браку. Это вынужденный брак, и мы будем его рассматривать как таковой.

– В таком случае, вы действительно неглупы. Хорошо, Верити. Я отложу все оговорки. Вероятно, вы с Джорджем очень хорошо поладите.

Она была весьма довольна мисс Уорт. Молодая женщина, кажется, была хорошо воспитана, стойка к провокациям и совсем не глупа. И, судя по всему, неравнодушна к ее сыну. Это было ясно из того, что она смотрела на него не чаще, чем того требовали приличия.

Что касается ее сына, леди Рэтбоун была приятно удивлена, заметив, что он питает к мисс Уорт какие-то нежные чувства.

Леди Рэтбоун натянула перчатки, дав понять, что визит закончен. Она улыбнулась Верити немного высокомерно.

– Я дам небольшой вечер в вашу честь, дорогая. Вы встретитесь там с некоторыми выдающимися личностями, которых уже не увидите более, когда станете леди Рэтбоун.

Лорд Рэтбоун прищурился и резко спросил:

– Вы имеете в виду то, что я подозреваю, мэм?

– Не знаю, что именно ты подозреваешь, Джордж. Как я могу ответить?

Она поднялась, Верити последовала за ней. Подав руку Верити, леди Рэтбоун сказала:

– Я рада, что мы познакомились, Верити. Возможно, мы даже понравимся друг другу. – Она повернулась к сыну: – Джордж, проводи меня, пожалуйста, до экипажа.

Лорд Рэтбоун поклонился с мрачным видом.

– Конечно, мэм. Я в полном вашем распоряжении. Леди Рэтбоун усмехнулась. Впервые с того момента, как она вошла, выражение на ее лице изменилось.

– Я не сомневалась. Может быть, по пути ты мне что-нибудь объяснишь.

После отъезда Рэтбоунов в гостиную вошел мистер Арнольд. Верити была ему рада. Ее лицо осветилось улыбкой.

– Бетси поехала за газовой тканью и вернется через час, Герберт.

– А как же вы, Верити, остались дома, когда представлялась такая соблазнительная поездка? Вы совсем не похожи на ту живую молоденькую девушку, за которой я когда-то ухаживал, – язвительно заметил он.

Верити немного грустно засмеялась.

– Вероятно, уже непохожа. Но я не поехала, потому что лорд Рэтбоун привозил свою мать знакомиться со мной.

– Да, я встретил их, когда они уезжали. Надеюсь, виконт говорил с вами любезно? А уж миледи может просто-таки заморозить птицу на лету своим ледяным взглядом. Осмелюсь предположить, что с Рэтбоуном вам повезло. Но что касается его матери – я бы не сказал!

Верити вновь засмеялась, теперь уже весело.

– У меня такое чувство, что вы имеете опыт общения с ней. Но мне ли обижаться: леди Рэтбоун оказала мне честь тем, что сочла меня не совсем дурой.

Мистер Арнольд удивленно посмотрел на нее и воскликнул:

– Ах, это так мило с ее стороны!

Верити подумала, что он не совсем понял шутку.

– Не обращайте внимания, Герберт. Я не принимаю это близко к сердцу. Не видели ли вы брата со времени завтрака? Мне хотелось бы спросить, что он слышал о маме.

– Полагаю, что у него есть новости! Я встретил его, выходя из клуба. Он шел к какому-то агенту, чтобы снять дом для леди Уорт, вашей сестры и тетушки. Не могу понять, что заставило его снимать дом в такое время года. Скажите ему, что мы всех приглашаем под свою крышу на такой срок, какой понадобится.

Верити попыталась объяснить то, что показалось мистеру Арнольду, вероятно, невежливым.

– Полагаю, он это делает из-за моей бабушки Мэри: она почти инвалид, и с ней приходится трудно.

– Наверное, капризна до невыносимости? У меня была когда-то бабушка, которая оказалась сущей злыдней. Она была прикована к инвалидному креслу, но ухитрялась доводить свою семью и прислугу до белого каления. Да, пожалуй, мне этого в доме не надо. Я скажу об этом сэру Чарльзу, когда увижу его. – Он пошел было к двери, но остановился. – Между прочим, я спросил у сэра Чарльза, как идут дела. Он сказал, что встретил утром Рэтбоуна. Его светлость ехал с весьма определенными намерениями по поводу предстоящей женитьбы. Вероятно, это порадует вас.

– О, конечно, – сказала Верити, с трудом улыбнувшись.

Мистер Арнольд кивнул и пошел по своим делам, насвистывая, уверенный, что сделал все возможное для поддержания духа Верити.

Узнав, что начата подготовка к свадьбе, Верити не знала, радоваться или плакать. Она ощутила себя то ли оскорбленной, то ли возмущенной. Это было странно. Если бы она нашла в себе силы, она бросила бы вызов своему брату.

Вероятно, заметив колебания Верити, Чарльз решил не давать ей времени на размышления. Он попросил миссис Арнольд позаботиться о приличном приданом. Миссис Арнольд, которая всегда считала, что покупки как ничто другое поднимают упавшее настроение, с энтузиазмом уговаривала и возила Верити по магазинам.

Верити не скучала. В городе на зиму осталось много знакомых. Они присылали целые пачки приглашений. Верити и лорд Рэтбоун часто виделись на вечерах. Хозяйки домов всегда сажали их вместе. В светских салонах они стали признанной парой.

Одна лишь Верити сомневалась в его чувствах к ней. Ей казалось, что лорд Рэтбоун лишь соблюдает приличия.

Леди Уорт приехала в Лондон в сопровождении дочери Элизабет и тети, миссис Моффет. Она отвергла все попытки сына снять для них дом. Они весьма удобно устроятся в номере отеля, сказала она.

– Верити, мы приехали ненадолго. Элизабет нужно учиться, а тетя Мэри вдали от своего дома начинает грустить. Я только хотела убедиться в твоем счастье и благополучии, – сказала леди Уорт. – Ты что-то грустна, Верити. Могу я знать, в чем дело?

Верити улыбнулась. Она ни за что не расскажет матери свои обиды и огорчения.

– Ничего особенного, мама. Я просто смертельно устала, если ты уж очень хочешь знать. Я так быстро и тщательно готовила приданое, что совершенно закрутилась. Бетси постоянно куда-то меня тянет: то в очередной магазин, то просто развеяться. Ты и представить не можешь, как много нас приглашают, мама. Я никогда не думала, что в Лондоне зимой столько народу.

– Я знаю, лорд Рэтбоун любит город, – улыбнулась леди Уорт. Она положила свою руку на руку дочери. – Но надеюсь, на Рождество вы приедете в Крофтхауз? Чарльз там все устроил. Если я отправлю домой тетю и отвезу Элизабет в гимназию, то поеду домой. Нужно начинать готовиться к празднику.

– Не знаю, мама. То есть я еще не говорила об этом с лордом Рэтбоуном.

– Ты должна поговорить. Я хочу, чтобы на праздник со мной были все мои дети. Огюст и Салли обещали приехать, и, уж конечно, Барт и Тимоти, и Элизабет. Будет очень весело, – сказала леди Уорт.

– Я поговорю, – пообещала Верити. Мысль о том, что она опять соединится со всей семьей, приободрила ее. – Возможно, сегодня же вечером. Ты будешь на вечере у леди Рэтбоун?

– Конечно, моя дорогая. Я не могу пропустить вечер, который дают в честь моей дочери, – проговорила леди Уорт. Она поднялась с кушетки. – Ты можешь передать мои заверения в уважении миссис Арнольд: мне жаль, что я ее не застала. А теперь я должна бежать. Я пообещала Элизабет, что, если она посидит с тетушкой во время моего отсутствия, я поеду с ней к Гантеру поесть мороженого.

Верити смеялась, провожая мать до дверей.

– Бедняжка Элизабет! Надеюсь, ее блестящие способности не сильно пострадают от общения с тетей.

Они подошли к двери, которую открыл портье.

– Ах, нет, – проговорила мать, обращаясь к Верити. – Я поручила ей почитать тете последние слухи из газеты. Это разбередит ее память – а ты знаешь, какой живой была тетушка в дни своей молодости. Представляю, как будет слушать ее, широко раскрыв глаза, Элизабет. Я не удивлюсь, если она совсем позабыла о вечере.

Леди Уорт ушла, и Верити вернулась в холл. Кинув взгляд на часы, она пошла наверх переодеться.

* * *

Мистер Герберт во время обеда постоянно оправлял слишком тугой сюртук.

– Не хочу жаловаться, дорогая, но я нахожу этот сюртук слишком неудобным.

– Это лишь на званый вечер, Герберт, – успокаивала его жена. – А потом ты вознаградишь себя в Крофотхаузе. Сэр Чарльз сказал мне, что они уже сделали все приготовления.

Лицо мистера Арнольда просветлело.

– О Бог мой, конечно же! Как мило с его стороны. Вся эта суета только наводит тоску.

– Я так вас понимаю, Герберт, – сказала Верити. – Если бы я могла выбирать, я бы завтра же утром уехала в Крофтхауз.

Миссис Арнольд взглянула на Верити, но мистер Арнольд перехватил инициативу:

– Неужели Вы со мной согласны? Я всегда считал вас благоразумной, Верити.

Удовлетворенный, мистер Арнольд приступил к обеду. Когда обед был закончен, он выразил желание проводить дам на вечер.

Он уже собирался помочь дамам войти в коляску, когда приехал лорд Рэтбоун. Обменявшись приветствиями со всеми, лорд Рэтбоун обратился к Верити. Он поплотнее закутал ее в плащ и положил руки ей на плечи.

– Вы так прекрасны в этот вечер, Верити. Я никогда не видал вас более красивой, – тихо сказал он.

Верити удивленно подняла взгляд. Его лицо было в тени – и она не могла ничего прочесть по нему.

– Благодарю вас, милорд. Вы очень добры. Он сжал ее плечи, будто хотел обнять, а затем подал ей руку, помогая войти в экипаж. Когда она уселась, лорд Рэтбоун занял место подле нее. Он плотно закрыл дверь и приказал кучеру трогать.

Глава 25

Вечер удался. Весь высший свет остался в Лондоне в ожидании его. Это было главным комплиментом хозяйке вечера леди Рэтбоун: всех интересовала невеста ее сына.

Среди приглашенных были родственники Рэтбоунов. По мере того как Верити представляли дяде жениха, теткам, нескольким кузенам и кузинам, ей все более становилось не по себе от их странных манер.

– Примите извинения от моего отца, мисс Уорт. Он инвалид, иначе бы он лично выразил свое почтение, – сказал Гарольд Сэндидж. Говоря это, он глядел не на Верити, а на собравшихся через лорнет.

– Мне жаль, что я не имею возможности познакомиться с мистером Сэндиджем лично, – вежливо ответила Верити.

Гарольд Сэндидж опустил лорнет и повернулся всем телом: воротнички его рубашки были столь высоки, что мешали ему поворачивать голову.

– В самом деле, мисс Уорт, – пробормотал он. Как только к Верити подошел лорд Рэтбоун, его кузен, извинившись, немедленно отошел. Лорд Рэтбоун смотрел ему вслед с бесстрастным презрением:

– Мой кузен – хлыщ и прохвост, – заметил он.

– Я полагала, что он не так плох, – ответила Верити.

Лорд Рэтбоун засмеялся.

– Да, он вполне безобиден. Но его отец Форд Сэндидж – вот сосредоточение всех зол.

– Неужели ваш дядя так вам неприятен? – Верити стало любопытно.

– Как и Бэстион Сэндидж, – кивнул в сторону другого дяди лорд Рэтбоун.

Когда Верити впервые увидела мистера Бэстиона Сэндиджа, высокого сутулого джентльмена, она подумала, что никогда еще не видела таких колючих черных глаз.

– Ну что ж, – задумчиво сказала Верити. Отсутствие любви и согласия между женихом и родственниками ей было заметно сразу. Даже когда они обменивались приветствиями, в их глазах не было тепла. За исключением сына Бэстиона Сэндиджа, Филипа, никто не любил, по всей видимости, лорда Рэтбоуна.

– Милорд, мне кажется, что в вашей семье отсутствует родственная любовь.

Лорд Рэтбоун с любопытством посмотрел на нее.

– Это так заметно, Верити?

– Этого нельзя не заметить, – ответила Верити. – Вы, без сомнения, подумаете, что я недопустимо любопытна, но могу я спросить: между вами пролегла какая-то давняя вражда?

Лорд Рэтбоун криво усмехнулся.

– Тут замешана дурная кровь, несомненно. Но все это имеет очень давние корни. Это никак не сможет вас коснуться, мэм.

Верити не была в этом уверена, поскольку лорд Рэтбоун не отходил от нее ни на шаг, когда она разговаривала с его родственниками. Но она не придала этому замечанию большого значения.

Лорд Рэтбоун оставил Верити одну, только когда услышал приветствие брата Верити. Он поспешил встретить сэра Чарльза.

Леди Рэтбоун сразу же подошла к Верити.

– Вам не слишком скучно, моя дорогая?

– Вечер изумительный, мэм.

Леди Рэтбоун усмехнулась.

– Из вас не получится лгунишки, Верити. Здесь собралось целое созвездие чудаков и дураков. Вы поймете, почему я так говорю, через некоторое время, но не волнуйтесь: они не коснутся вашей жизни. Мы с сыном почти не общаемся с семейством Форда и Бэстиона Сэндиджей. Однако я хотела бы, чтобы вы их запомнили.

– В любом случае мне надо поблагодарить вас, миледи, – произнесла Верити. – Это интересный вечер. Если лорд Рэтбоун недоволен собравшейся компанией, мне остается смириться с его антипатиями.

– Мой сын не любит эту компанию. Как и я, – добавила леди Рэтбоун. Она пронзительным взглядом окинула общество. – Никто из них не разделяет тех замечательных чувств, в которых они тут признавались. Моего сына они просто ненавидят. А поскольку вы должны выйти замуж за него, их ненависть распространяется и на вас. Вам несложно будет отвергать их поползновения, поверьте мне.

Верити не знала, что сказать. Она была довольна, когда к ним подошли лорд Рэтбоун и ее брат.

– Чарльз, я рада тебя видеть. Я надеялась потанцевать с тобой. Для храброго вояки ты хорошо танцуешь.

– Я оставлю вас, дорогая, – улыбнулась леди Рэтбоун.

– Прошу вас, не уходите так быстро, – попросил сэр Чарльз. – Я желал бы, чтобы вы услышали вопрос, который я собирался задать сестре.

Леди Рэтбоун подняла брови.

– Конечно, сэр Чарльз. Я вся внимание. Верити вопросительно взглянула на виконта. На его лице ничего нельзя было прочесть. Повернувшись к брату в предчувствии недоброго, она спросила:

– Что такое, Чарльз?

– Я только что говорил с лордом Рэтбоуном. Он согласился назначить свадьбу через три недели. Не так ли, милорд? – спросил сэр Чарльз.

Лорд Рэтбоун пожал плечами.

– Я согласен, если у мисс Уорт нет возражений. Сэр Чарльз взял сестру за руку.

– Верити, я думаю, что смогу уговорить мать остаться в Лондоне на этот срок. Ей не придется в таком случае проделывать путешествие туда и обратно из Крофтхауза. Ты же знаешь, как она не любит покидать наш дом. Мама не будет загружена подготовкой к свадьбе во время Рождества. Ты же не хочешь, чтобы мама брала на себя все эти хлопоты, Верити.

– Конечно, не хочу, – сказала Верити, совершенно растерянная. – Но так скоро!

Она вновь почувствовала себя брошенной на произвол судьбы. Брат многозначительно сжимал ей руку: она знала, чего он хотел от нее.

Леди Рэтбоун улыбнулась. Ее глаза довольно сверкали.

– Конечно, это несколько поспешно. Но мне нравится желание сэра Чарльза позаботиться о благе всех. К тому же, я думаю, вашу тетушку удастся уговорить приехать на свадьбу, потому что, как она сама призналась мне пять минут тому назад, Лондон уже совсем не тот, что в дни ее молодости – и ноги ее здесь более не будет.

На мгновение Верити развеселилась.

– Да, это очень похоже на нашу тетушку Мэри.

– Значит, мы договорились, – твердо заключила леди Рэтбоун. – И завтра утром пошлем объявление в «Газетт». Однако уже сегодня я хотела бы объявить об этом в узком кругу.

– Конечно. Что может более соответствовать моменту? – с иронией вставил лорд Рэтбоун.

Верити быстро взглянула на него, уловив в его словах горечь и не поняв причины. Но его внимание было привлечено к матери, которая знаками давала понять дворецкому, что нужно попросить тишины.

Когда в зале наступила тишина, леди Рэтбоун заговорила:

– Я хотела бы сообщить вам счастливейшее из новостей для наших друзей и семьи. Как вы все знаете, мой сын помолвлен с мисс Верити Уорт. Сегодня была назначена дата свадебной церемонии. Я рада сообщить, что назову Верити своей невесткой уже через три недели!

Гости разразилась удивленными возгласами и смехом.

Друзья виконта и его невесты подошли, чтобы поздравить их.

Верити заметила, что все Сэндиджи, кроме Филипа, поздравляли их неискренне. Ей удалось поймать взгляд леди Рэтбоун. Верити была удивлена радостью, отразившейся на ее лице.

Леди Рэтбоун в упор посмотрела на Бэстиона Сэндиджа. В ее глазах читался триумф. Она подняла свой бокал и выпила его до дна.

Бэстион резко повернулся и вышел. Его уход был сигналом для ухода всех Сэндиджей.

По окончании вечера Верити вернулась к Арнольдам совершенно обессиленной. Верити улыбалась и делала счастливый вид, в то время как сердце ее разрывалось. Как бы она была счастлива, если бы лорд Рэтбоун в самом деле любил ее!

* * *

Мистер Арнольд уехал рано утром. Сэр Чарльз не завтракал у Арнольдов, он поехал в свой клуб. Миссис Арнольд и Верити проспали до одиннадцати. Они встретились за завтраком, обе не пожелали следовать модной привычке пить шоколад с бисквитами по утрам в постели.

У Верити слипались глаза. Она ела без аппетита. Увидев это, миссис Арнольд налила ей вторую чашку кофе.

– Может быть, это поможет, дорогая. Ты плохо выглядишь.

– Бетси, я отвратительно спала.

– Неудивительно. Мы так поздно приехали, – сказала миссис Арнольд.

Верити не ответила. Они обе знали, что не вечер и не покупки накануне так утомили Верити. Но было бесполезно обсуждать то, что нельзя было изменить.

Вошел лакей и вручил Верити записку.

– Только что принесли для вас, мисс. Экипаж уже ждет.

– Экипаж? Верити, что там? – обеспокоенно спросила миссис Арнольд.

Верити прочла записку и нахмурилась.

– Это, вероятно, от мамы. Я не узнаю ее руку, правда, но она срочно просит меня приехать.

– Как странно!

– Не понимаю, почему мама прислала мне это через посыльного, почему не написала сама. – Тут выражение лица Верити изменилось. – Разве что заболела тетя. Тогда мама не могла отойти от нее и продиктовала записку. Я должна срочно ехать. Если бы не что-то серьезное, мама не прислала бы за мной экипаж!

– Конечно, поезжай. – Миссис Арнольд вышла из комнаты вместе с Верити, за ними следовал лакей. – Я принесу за тебя извинения посетителям и отменю все визиты на сегодня.

– Спасибо, Бетси. Пойду оденусь, – сказала Верити. – Не предупредите ли кучера, что я скоро?

– Конечно.

Верити поспешила наверх, а миссис Арнольд попросила передать кучеру леди Уорт, что та скоро выйдет.

– Сию минуту, мадам. Но я должен заметить, что это вовсе не экипаж леди Уорт, а наемная коляска, – сказал лакей.

Миссис Арнольд удивленно подняла брови.

– Как странно. Однако должна же быть какая-то причина для этого.

Лакей согласился с этим и пошел говорить с кучером. Вскоре Верити сошла вниз.

– Не знаю, насколько я там задержусь, Бетси. Я сообщу тебе, как только смогу.

Миссис Арнольд заверила Верити, что та не должна волноваться на ее счет. Она проводила подругу до экипажа.

– Я прослежу за всем, Верити. Передай мое почтение леди Уорт и пожелания, чтобы все утряслось.

Миссис Арнольд вернулась домой, поеживаясь от холода. Ее мысли были заняты изменившимися планами на сегодня.

Но после полудня миссис Арнольд была немало удивлена визитом леди Уорт. После сердечного приветствия она спросила:

– Надеюсь, миссис Моффет чувствует себя хорошо?

– Совершенно. Она очень бодра. – Леди Уорт выглядела жизнерадостно. – Я надеялась, что вы с Верити согласитесь составить мне компанию и проедетесь со мной по магазинам. Я не люблю ездить одна.

– Но разве Верити не у вас?

Леди Уорт посмотрела на нее с удивлением.

– А почему она должна быть у меня? Миссис Арнольд побледнела.

– О Боже, – проговорила она.

Глава 26

– Я похищена. – Верити произнесла эти слова громко, но ей самой все еще не верилось в это.

Она внезапно поняла, что они едут уже гораздо дольше, чем нужно. Выглянув из окна, Верити увидела пригородные домишки и закричала, чтобы привлечь внимание кучера, но бесполезно. Затем она попыталась открыть двери экипажа, но они были заперты снаружи.

Верити запаниковала.

Остановился экипаж в незнакомом месте. Она понятия не имела, кто ее похититель. Дверь открылась, и она испытала еще одно унижение: ей на голову накинули мешок, пронесли по лестнице и бросили в какую-то каморку. Там мешок с нее сняли.

Все казалось нереальным. Она была похищена непонятно, для какой цели.

Ежась от холода, Верити вытянула руки. В полутьме, на ощупь, она обнаружила окно. Выглянув в него, она застонала от отчаяния: окно находилось на третьем этаже. Спасения нет. Если она и покинет этот чердак, то по воле похитителя.

Звук поворачиваемого ключа в замке заставил ее резко обернуться. Она глядела на дверь с замиранием сердца.

Дверь отворилась. На пороге стоял лакей в ливрее.

– Мисс, хозяин ждет вас в гостиной, – сказал он. Девушка подняла голову, выпрямилась и приняла холодный вид.

Верити прошла через маленькую комнатушку, остановилась в узком коридоре и вопрошающе взглянула на лакея. Тот поклонился и провел ее к лестнице, затем они спустились на два этажа ниже. Открыв настежь дверь, он бросил:

– Мисс Уорт, сэр. – И жестом пригласил Верити пройти.

Верити вошла в гостиную. Она мимолетно отметила, что гостиная старомодно обставлена, но ее внимание сразу же привлекли ожидавшие ее четыре джентльмена. Она узнала троих.

Трое поднялись, когда девушка приблизилась. Один остался сидеть в инвалидном, кресле, его колени были накрыты пледом, а в руках он сжимал трость.

– Мисс Уорт, мы ждали вас. Присоединяйтесь. – Это был Бэстион Сэндидж. – Сегодня холодно. Наверное, вы предпочтете кресло возле огня. Филип, подвиньте кресло нашей гостье.

Верити была поражена несоответствием между вежливыми фразами и фактом похищения. Ее привезли в этот дом против ее воли и оставили на чердаке под замком. Было глупо предположить, что такое вежливое обращение исключает криминальное похищение. По правде говоря, ситуация была даже забавна. Значит, она еще сохраняет трезвость мысли, если способна внутренне улыбнуться.

Верити склонила голову и пошла к креслу. Она спокойно поблагодарила Филипа, обратив внимание на то, что он избегает ее взгляда. Он поклонился и отошел, встав у камина.

Верити обратилась к мужчинам.

– Джентльмены. – Тон ее подразумевал сомнение по поводу правильности адресованного им слова.

Филип вспыхнул и резко повернулся, чтобы взять бокал с вином, стоявший на каминной полке, он выплеснул содержимое в камин.

Старший мужчина в инвалидном кресле пристально смотрел на Верити. Можно было догадаться, что когда-то это был здоровяк, но теперь массивные плечи его поникли и болезнь отложила яркий отпечаток на его внешности.

– Вы так надменны, мисс, – почти неодобрительно проговорил он.

– Может быть, вас более устроила бы истерика с воплями? – подняв брови, спросила Верити.

– Нет, Боже упаси! – воскликнул Филип. Теперь он прямо смотрел ей в глаза. Его губы были плотно сжаты. – Простите меня, мисс. Я не желал принимать в этом участия. Поверьте.

– Поверить? Вы, вероятно, согласитесь, что обстоятельства говорят не в вашу пользу. – Верити говорила спокойно. Она увидела, как краска залила его щеки.

– Мой сын чувствует себя неловко в незнакомой роли злодея, мисс Уорт. Его манеры гораздо лучше, чем мои, – улыбнулся Бэстион Сэндидж. – У вас, наверное, множество вопросов, на которые мы, конечно, ответим. Вы познакомились с моим племянником, Гарольдом, но незнакомы с моим братом Фордом.

– В иных обстоятельствах знакомство, может быть, и было бы приятным. Вы согласны, мистер Сэндидж? – сказала Верити.

– Какой злой у тебя язычок, девочка. И не знал, что меня это так заденет, – ухмыльнулся Форд. Бэстион засмеялся.

– Ты слишком долго был в изоляции, братец. С тех пор многое изменилось. Дамы теперь смелее, чем были в наше время. Мисс Уорт только что продемонстрировала нам удивительный для такой ситуации апломб. Вероятно, у нее очень сильный характер.

– Я не удивлен. Наш виконт вряд ли выбрал бы себе в жены даму с иным характером, – произнес Гарольд Сэндидж.

– Да. Он не раз демонстрировал свой характер, – сказал Филип почти обиженно.

Бэстион Сэндидж метнул на сына гневный взгляд. Филип отвернулся к камину. Затем Бэстион Сэндидж перевел взгляд на Верити.

– Итак, мисс Уорт. Мы пригласили вас по важному делу. Мы желали бы, чтобы у вас было полное понимание ситуации и ее предыстории. Несомненно, вас уже напичкали сплетнями. Было бы правильно выслушать нашу сторону.

– Мой дядя предлагает вам извинения за ваше похищение, – вставил Гарольд, разглядывая до блеска начищенный сапог.

– Хватит, сударь! – вскрикнул Форд Сэндидж, стукнув тростью. – Следите за своим языком.

Гарольд стряхнул несуществующую пылинку с рукава.

– Простите, дорогой отец. Я забылся. Что вы говорили, дядя?

– Вероятно, нужно обратиться к мисс Уорт. Вы, кажется, составили мнение о нашей семье. Я бы желал услышать его – так я лучше смогу объяснить вам суть вопроса.

Верити удивленно взглянула на них. Они – похитители, а спрашивают ее мнения.

– Единственное, что приходит на ум – это слово «странная» семья, – ответила она.

– Ну да, я этого и ожидал, – вздохнул Бэстион. – Леди Рэтбоун, несомненно, уже призналась вам, насколько далеко зашла ее ненависть к нам. Мы – ближайшие родственники леди Рэтбоун, а к нам всегда относились как к париям. Но мы не обвиняем леди Рэтбоун за ее высокомерие. Она была заражена ненавистью нашего старшего брата. Винсент относился к проявлениям родственной любви с неизменным подозрением.

– Какое отношение это имеет ко мне? – спросила Верити.

– Вы – невеста моего кузена Джорджа, – сказал Филип. – Одной этой причины достаточно!

Верити была озадачена и нахмурилась.

– Я не понимаю. Какое отношение имеет моя помолвка с лордом Рэтбоуном к вам и вашей вражде с леди Рэтбоун?

– Либо вы невероятно глупы, мисс Уорт, либо вам совершенно ничего не рассказали, – пробормотал Гарольд.

– Ни то, ни другое, – зло сказал Бэстион. – Мисс Уорт просто строит из себя дурочку.

– Видишь, Бэстион, из твоей идиотской затеи ничего не выходит, – прорычал Форд. – Я говорил, что это пустая трата времени. Девушка намеревается выйти замуж за этого сукиного сына. Это решает все. Ее нужно устранить.

Верити почувствовала, как кровь застывает у нее в жилах. Она посмотрела на старика. В его глазах была такая ненависть, что она содрогнулась. Она обратила взгляд к Бэстиону.

– Вы должны простить нетерпение моего брата, – пожал он плечами и улыбнулся. – Мы с братом были уверены, что вступим в права наследования после смерти нашего старшего брата. Наши ожидания были разбиты рождением виконта. Образ жизни молодого человека вновь пробудил в нас надежды. Понимаете ли, он всегда был неосторожен с собственной жизнью. Но он, к несчастью, выжил. Теперь он собирается произвести на свет наследника. Вы понимаете нашу проблему? Мы пока не знаем, что с вами сделать.

У Верити пересохло во рту. Она была уверена, что все они – сумасшедшие.

– Я бы предпочла, чтобы вы отпустили меня, – сэр Бэстион засмеялся.

– Дорогая моя, это невозможно. Вы в наших руках. От вас тем или иным образом нужно избавиться, как заметил брат. Я бы отдал вас Филипу или моему племяннику. Что скажешь, Гарольд?

– Она ничего, но слишком высока ростом, – лениво оглядев Верити с головы до ног, изрек Гарольд. – У меня нет желания жениться. Мне не хочется менять образ жизни.

– И я не хочу навязывать тебе жену, – пожал плечами Бэстион. – Что скажешь ты, Филип? Тебе также не нравится мисс Уорт в качестве будущей жены?

Филип переводил взгляд с отца на Верити. На его лице было странное выражение.

Бэстион ухмыльнулся.

– Нет, сын мой, ты не должен говорить вслух, но я понимаю. У тебя не хватит смелости взять женщину силой. – Он кинул взгляд на Верити. – Жаль, что ни я, ни мой брат несвободны и не можем предложить вам руку, мисс Уорт.

– Напротив. Я очень благодарна судьбе за это, – ответила Верити. – Кажется, вы думаете, что мне самой нечего сказать по этому поводу.

– Поверьте, у вас не будет возможности высказать свое мнение, – проговорил Бэстион. – Есть средства, которыми можно заставить пойти к алтарю даже самую строптивую женщину.

Верити не желала показать, что испугана и возмущена.

– Я хотела бы подчеркнуть, что, даже если я выйду замуж за одного из вашей семьи, это ничего не решит. Лорд Рэтбоун может жениться на другой женщине. Вы не сможете устранить всех женщин в Англии.

– Она права, – вставил Филип. – Вы должны это понять.

Форд исторг из груди странный звук, стукнув палкой об пол.

– Бэстион!

– Не будь флюгером, Филип, – угрожающе сказал Бэстион.

Под его презрительным взглядом сын покраснел. Бэстион обратился к Верити:

– Вы правы, невозможно устранить всех женщин, на которых задумает жениться виконт. Но мы можем не позволить вам стать его женой. А для нас, в настоящий момент, это дело первостепенной важности.

– И почему же именно я так важна для вас? – спросила Верити.

Бэстион вздохнул.

– Мисс Уорт, вы отказываетесь понять. У нас обширные связи. Нам известны все детали скандала, вызванного вашим пребыванием у Петтифортов. Мы знаем, что лорд Рэтбоун настойчиво ухаживал за вами. В свете чрезвычайно поспешного назначения даты свадьбы мы сделали вывод, что лорд Рэтбоун соблазнил вас, и теперь вы ожидаете наследника.

– Мы не можем этого допустить, – прорычал Форд.

Губы Верити раскрылись от изумления. Она покачала головой:

– Уважаемые господа, вы глубоко заблуждаетесь. Уверяю вас, что он меня не соблазнил. Может быть, это и было в его планах, но этого не случилось.

Форд грубо захохотал, а Бэстион смотрел на нее с выражением разочарования в лице.

– Неужели вы полагаете, что мы поверим этому, мисс Уорт?

– Верьте или нет – это правда.

– Бэстион, мне надоело ждать. Ты ей все рассказал. Теперь нужно решать, – подал голос Форд.

– Ты вечно торопишься, братец, – сказал Бэстион.

– Мисс Уорт теперь полностью понимает наши мотивы и необходимость ее устранения. Остается найти способ. Поскольку ни один из наших сыновей не готов пойти на самопожертвование, у меня не остается иного предложения, как пожертвовать самой мисс Уорт.

Гарольд Сэндидж поднял голову, прищурив глаза. Бэстион поклонился Верити, его лицо внезапно побледнело.

– Простите, мисс Уорт. Жаль, но это необходимость.

– Ну хватит, черт возьми! – Филип стукнул по камину кулаком. – Ни единого слова более! Я вошел в этот сговор против воли и только при условии, что мисс Уорт будут держать столько, сколько понадобится лорду Рэтбоуну, чтобы отказаться от нее. Вы уверили меня, что она даже не пострадает. Теперь вы говорите об убийстве! Я не желаю больше слушать! Вы поняли? Делайте, что хотите – но я больше не с вами. Меня тошнит от этого!

Филип с грохотом закрыл за собой дверь.

Глава 27

Последовавшее за этим молчание нарушил Гарольд.

– Похоже, что мы потеряли одного своего товарища.

– Он приедет домой и напьется в стельку, – проговорил Форд и из-под насупленных бровей посмотрел на брата. – Ему вечно недоставало воли, Бэстион.

Бэстион нахмурился.

– Филип всегда был похож на мать. Мне когда-то казалось, что я выбью из него эту блажь, но ничего не вышло.

– А он нас не выдаст? – спросил Гарольд. Бэстион с презрением посмотрел на щеголя-племянника.

– Филип слишком меня боится, чтобы это сделать. От него не будет толку. Он напьется – это точно, но его верность не подлежит сомнению. Я могу на него положиться. Это в нем крепко сидит. Что касается тебя, племянник – тут я подозреваю, что ты верен, лишь пока для тебя открыт мой кошелек.

– Такая вот я корыстная душа, – вздохнув, согласился Гарольд.

– Щенок! – прорычал Форд. – Буду рад, когда наши дела закончатся, и ты вновь уедешь во Францию. Меня тошнит от фатов и женоподобных мужчин.

– Не понимаю, почему вы не задушили меня еще в колыбели.

Гарольд улыбался, хотя его опущенные веки скрывали недобрый взгляд.

Сморщенные худые руки Форда терзали трость.

– Я хотел бы. Жаль, что тот обвал в каменоломне не сгубил тебя. Ты сравниться не можешь с твоим братом-близнецом. Как бы я желал, чтобы вместо него погиб тогда ты.

– Но я не погиб. Я – здесь, а он в аду. Я ваш единственный наследник. Я единственный сын, который будет стоять у вашего одра. – Он более не улыбался. Его глаза и лицо были жестоки и суровы, как у отца. – И вы сами позвали меня, потому что нуждаетесь во мне.

– Он позвал. Ты прав, Гарольд. Твой отец должен быть благодарен тебе за исполнение сыновнего долга. – Но слова Бастиона не нашли поддержки ни у одного из присутствующих. Племянник вновь уставился на свой сапог, а Форд ссутулил плечи и отвернулся. Бэстион покачал головой.

– Простите нас, мисс Уорт. Мы совершенно о вас забыли. Во всех семьях происходят такие мелкие стычки, но они забываются, когда нужно решать проблемы. – Он сделал паузу и, повысив голос, добавил. – Например, вопрос о вашей судьбе.

– Вы должны простить мне отсутствие энтузиазма по предложенному вопросу, – ответила Верити. Она сильно сжала руки, чтобы справиться со страхом. Верити уже поняла, что для этих людей ее жизнь ничего не значила.

Как странно, что буквально неделю назад ей казалось, что ее жизнь невыносима. Теперь у нее было страстное желание поменять эту ситуацию на ту невыносимую.

– Ну так что же мы предпримем? – спросил Гарольд. – Отравление, удушение или расстрел?

– Дурак! – заорал Форд. – Да констебли обрыщут тут всю округу и найдут где-нибудь тело со следами насилия.

– Совершенно верно. Мы должны быть более осторожными. Надо хорошенько подумать. Гарольд зевнул и лениво поднялся.

– Ну что ж, я оставляю это на ваше рассмотрение. Я не желаю более в этот вечер мучиться. Вы не собираетесь обедать, что ли? Мы вряд ли покажемся мисс Уорт цивилизованными людьми, если позволив ей умереть с голоду.

– Собственно, смерть едина, – произнесла Верити. Она едва ли понимала, что говорит. Ужас помутил ей разум. Ее судьба решалась горсткой сумасшедших.

Все трое изумленно посмотрели на нее.

Гарольд искренне засмеялся. Вялость и безразличие покинули его. Его глаза сверкнули.

– Прекрасно! Вы начинаете мне нравиться, мисс Уорт.

– Жаль, что у нас не будет возможности проверить взаимность наших чувств, – осмелев, сказала Верити.

Гарольд покатился со смеху.

– Да, – согласился он. – Но зато мне доставит удовольствие ваша компания за обедом. Позвольте проводить вас к столу, мадам?

– Поскольку мне была оказана сомнительная честь пребывания в этом доме, я позволяю. – И Верити взяла его под руку.

– Сомневаюсь, что здесь найдется что-нибудь, кроме бараньих костей да мясных пирогов. Такая досада, что прислугу распустили именно перед моим приездом. Не люблю дискомфорта, – сказал Гарольд.

– Проклятый щенок! – пробурчал за его спиной Форд.

* * *

Для Верити это было подобно танцу смерти. Она сидела за столом с двумя компаньонами: Бэстионом Сэндиджем и его племянником, поскольку Форд предпочел обедать в своих апартаментах. Отблески пламени свечей плясали на столовом серебре и дорогой льняной скатерти, переливались в хрустальных бокалах. Меню было таким, каким его предсказал Гарольд. Холодное мясо, пироги и сыры, ячменный суп, дурно приготовленные овощи. Из прислуги был только молчаливый лакей, который проводил ее с чердака.

Верити почти от всего отказалась, не имея аппетита. Она попробовала бобы и баранину, на чем настаивал Гарольд.

– Вы почти ничего не ели, мисс Уорт. Впрочем, я не удивляюсь. – Гарольд с отвращением смотрел на остатки обеда.

– Ты же знаешь, что мать, сестру и прислугу отослали из дома, – с раздражением проговорил Бэстион.

Гарольд вздохнул.

– Как жаль. Я был бы рад, если бы отослали и меня. Отцовский дом никогда не вызывал у меня теплых чувств.

– Ты сможешь уехать, когда все будет улажено, – сказал Бэстион.

– Видите, какая мы дружная и любящая семья, мисс Уорт, – улыбнулся Гарольд, поднимая бокал.

– Останься вы один на один – вы вцепитесь друг другу в глотки, – сказала Верити.

– Как проницательно замечено, мисс Уорт. Только наша общая ненависть к кузену, лорду Рэтбоуну, и его достопочтенной матери не позволили нам этого сделать раньше, – проворчал Гарольд и налил себе еще бокал вина.

– Ты напился, Гарольд, – проворчал Бэстион.

– Может быть. Жаль, что мой отец не присоединился к нам. Его присутствие сдержало бы меня.

Верити была благодарна судьбе, что Форда не было за столом. Он был самым кровожадным и намеревался покончить с ней в самое ближайшее время.

От этой мысли у нее закружилась голова: она внезапно почувствовала, что задыхается. Верити начала было подниматься со стула. Но тяжелая рука легла на ее плечо, не позволив встать. Она подняла глаза и увидела лакея. Он невозмутимо смотрел на нее.

Верити метнула взгляд на Бэстиона Сэндиджа, и ее глаза потемнели от ненависти:

– Не будет ли мне позволено уйти в гостиную, пока джентльмены пьют вино?

– Наш человек переусердствовал в своих обязанностях. Я не желал бы, чтобы вы заблудились в пустом доме, мисс Уорт, – улыбнулся Бэстион. – Может быть, вы предпочтете перейти в свою комнату…

– Благодарю вас, нет, – сказала Верити. – Я останусь там, где у меня, по крайней мере, есть иллюзия свободы.

Где-то в доме послышались громкие звуки, затем быстрые шаги, и дверь отворилась настежь. На пороге, покачиваясь, стоял Филип.

– О, семья сидит за обеденным столом. Позвольте присоединиться к вам. Разрешите, мисс Уорт, – он отвесил поклон.

– Ты напился, дружище, – поморщился Гарольд. Бастион сжал губы и сверкнул глазами.

– Какой ты дурак, Филип!

Филип опустился на стул подле Верити и рассмеялся. От него сильно несло вином. Заплетающимся языком он сказал:

– Вы так всегда говорите, сэр. Но не такой уж я и дурак. Я решил взять мисс Уорт в жены.

Под скатертью его рука нашла руку Верити и сжала ее пальцы. Девушка широко раскрытыми глазами посмотрела на него.

– Полагаю, мисс Уорт в шоке от вашего решения, кузен, – проговорил Гарольд.

Взгляд Филипа встретился с глазами Верити. Хотя он внешне был совершенно пьян, она была поражена выражением его глаз. Они были совершенно ясными, и они о чем-то предупреждали ее. Ее сердце радостно подпрыгнуло, но она не смела надеяться.

Филип развалился на стуле и провел рукой по лицу.

– Решено, я женюсь.

– В самом деле, кузен? Но что привело вас к такому решению? – спросил Гарольд.

– Не люблю убийств. – Филип икнул и извинился, а затем продолжил: – А вот мисс Уорт мне понравилась. Меня это озарило. Я женюсь на вас, мэм.

– Благодарю вас, мистер Сэндидж. Полагаю, под давлением обстоятельств, я приму ваше предложение, – ответила Верити.

– В таком случае, все улажено! – И Филип протянул руку через стол, чтобы взять бутылку бренди. – Давайте за это выпьем.

– Мне кажется, тебе уже достаточно, – сказал Бэстион, забирая у сына бутылку.

Филип пожал плечами и нахмурился.

– Не стоило мне возвращаться так быстро. Не стоило вообще возвращаться.

– Но в таком случае ты не объявил бы нам, что женишься. – Гарольд привстал и пододвинул кузену другую бутылку. – Выпей, дорогой Филип. Не каждый день человек принимает такие судьбоносные решения.

Филип криво усмехнулся и неловко налил себе вина, пролив его на скатерть.

– За мою невесту!

Он запрокинул голову и осушил бокал.

– Здесь нет невесты! – крикнул Бэстион Сэндидж.

– Есть. Да вот же она сидит. – Филип указал пальцем на Верити. Нагнув голову, он рассматривал ее и развязно улыбался.

Бэстион ударил кулаком по столу.

– Послушай меня, идиот!

– Бесполезно, дядя. Он не в том состоянии, – сказал Гарольд. Он развалился в кресле и смотрел на происходящее как на представление. – Я обдумал дилемму, которую предложила мисс Уорт. Если вы против неожиданного предложения Филипа, дядя, может быть, вас устроит мое решение.

Услышав эти слова, Бэстион уставился на племянника.

– И что такое ты предлагаешь?

– Депортацию. В колониях не хватает рабочей силы.

Бэстион удивленно смотрел на племянника.

– Депортация, – медленно повторил он. Затем выражение его лица стало задумчиво-сосредоточенным. – Многие не доживут до конца путешествия. Те, кто выживут, никогда не вернутся. Нужно лишь заплатить надсмотрщику несколько фунтов – и дело сделано. Прекрасно и просто. Хорошая мысль. Даже блестящая, Гарольд. Надо обсудить эту идею с Фордом, – сказал Бэстион и поднялся из-за стола. – Уже поздно. Положи-ка моего сына в постель, человек. Я сам провожу мисс Уорт наверх.

Лакей кивнул и поставил Филипа на ноги. Филип засмеялся и обнял его тяжелой рукой.

– В постель, в постель, хей-хо! – распевал он. Бэстион с презрением выругался. Затем протянул руку Верити.

– Пойдемте, мисс Уорт! Сожалею, но я должен вас запереть на ночь.

– Не беспокойтесь, мистер Сэндидж. Уверяю вас, что я не хожу во сне. – Верити оттолкнула его руку и прошла мимо с высоко поднятой головой.

Гарольд засмеялся, открывая ей дверь.

– Ах, мисс Уорт! Мне будет так вас не хватать!

– Едва ли я могу сказать то же самое, – парировала Верити.

Бэстион не отступал от нее ни на шаг. Она видела, как лакей пытается поднять пьяного Филипа по лестнице. Верити упала духом. От этого ждать помощи нечего. Девушка почувствовала, как сильная рука вцепилась ей в плечо. Она обернулась, метнув взгляд на Бэстиона.

– Не смейте прикасаться ко мне!

– Браво, мисс Уорт! Ваша судьба в наших руках – и все же вы держитесь великолепно.

Едва эти слова слетели с губ Гарольда, как холл потряс взрыв.

Глава 28

Филип неожиданно выпрямился и молниеносными ударами уложил лакея наповал. Тот сполз по стене и неловко вытянулся на ступенях лестницы. Непонятно откуда появился Чарльз Уорт с дымящимся пистолетом в руке.

– Чарльз! – радостно крикнула Верити. Опустив пистолет, он прыгнул вперед, схватил руку Гарольда и резко завернул ее за спину. Денди завопил от боли.

Бэстион Сэндидж схватил Верити за руку.

– Верити! – Чья-то железная рука обвила ее талию и вырвала у Бэстиона. Она спиной ощутила твердую мужскую грудь. Из-за ее плеча кто-то навел прямо на Бэстиона пистолет.

– Ты мне заплатишь! – прохрипел лорд Рэтбоун. Ненависть на лице Бэстиона сменилась страхом. Искаженное яростью лицо виконта было ужасно. Филип спрыгнул с лестницы.

– Славно сработано, Джордж! Я знал, что ты придешь вовремя! – И он протянул свою руку.

Лорд Рэтбоун сердечно обнял своего кузена. Но пистолет в другой руке был наведен на Бэстиона Сэндиджа.

– Я в долгу перед тобой, Филип. Если бы не твоя смекалка, неизвестно, что случилось бы с Верити.

Лорд Рэтбоун вновь обнял девушку за талию. Она наслаждалась этим прикосновением. По крайней мере на мгновение она могла обмануть себя, что любима.

Бэстион, не веря, смотрел на сына. Его глаза сверкали злобой.

– Ты больше мне не сын!

– Это самый дорогой подарок, который вы могли бы преподнести мне, сэр! Свобода! – крикнул Филип.

– Сукин сын! Сукин сын!

И вдруг все повернули головы в одну сторону. Форд Сэндидж каким-то образом сумел проползти от своей спальни до гостиной. Он поднялся на слабеющих ногах и, облокотившись на перила лестницы, поднял к плечу пистолет. Его намерение не оставляло никаких сомнений.

Сэр Чарльз выхватил из-за пояса второй пистолет и выстрелил.

Форд Сэндидж вскрикнул. Пистолет его отлетел в сторону.

Верити в ужасе смотрела на все это. Форд Сэндидж покачнулся, упал навзничь и покатился по лестнице. Мужчины подошли посмотреть – что с ним. Его голова была повернута под странным углом, открытые, пустые глаза глядели в потолок.

Верити уткнулась в плечо лорда Рэтбоуна.

– Пуля прошла через голову, – обратился Гарольд к Чарльзу. Могу вас поздравить, сэр. Рану можно будет списать за счет падения с лестницы. – Голос его был бесстрастным. Он улыбался. Высоко подняв голову, Гарольд обвел всех взглядом. От денди и фата не осталось и следа. Голос Гарольда обрел силу:

– Теперь хозяин этого проклятого дома я. Человек, отнесите тело моего отца в спальню. И катитесь на все четыре стороны.

Лакей поднялся на ноги, потирая ушибленную голову, и направился к лестнице. Пыхтя и охая, он взвалил тело на плечи и стал подниматься наверх.

Гарольд обернулся к побледневшему Бэстиону.

Глаза его сверкнули, и он улыбнулся странной улыбкой:

– Что касается тебя, дорогой дядя, то я даю тебе четверть часа. Отныне я запрещаю тебе приближаться к моим дверям. Впрочем, я сделаю исключение на время для тети и кузины.

– Я пойду собирать вещи, – кивнул Бэстион и неверным шагом двинулся к лестнице. Но того остановил, Чарльз Уорт:

– Сэр! Если вы еще раз вмешаетесь в жизнь моей сестры, я отыщу вас и пристрелю, как собаку.

Бэстион не оглянулся. Он поднимался по лестнице, ссутулившись, будто совершенно старый и больной человек.

Лорд Рэтбоун повернул Верити лицом к себе и обнял ее за плечи.

– С тобой все в порядке? – спросил он срывающимся голосом.

Верити кивнула, и надежда на счастье начала зарождаться в ее душе. Она никогда еще не видела в глазах виконта то, что читала теперь. Ей так нравился этот взгляд.

– Я совершенно в порядке. Я так счастлива, что вы с Чарльзом приехали! Я не могу передать!

Сэр Чарльз обернулся к Гарольду Сэндиджу.

– Что до вас, то я вырежу вам печень, если вы еще осмелитесь…

Гарольд вскинул руки.

– Пощадите меня, сэр. У меня нет никакого интереса к мисс Уорт, Я совершенно ни при чем.

– Ты предлагал ее убить! – воскликнул Филип.

– Была такая возможность конечно, – бесстрастно сказал Гарольд. – Однако я полагаю, что мое предложение о депортации отложило бы дела достаточно надолго, что дало бы возможность нашему кузену прискакать на помощь… Что он и сделал. Поздравляю вас, милорд. Как вам удалось так быстро сориентироваться?

– Это моих рук дело, – сказал Филип. – Из гостиницы я послал посыльного с запиской. Мальчишка встретил Джорджа по пути, и вот они с сэром Чарльзом тут. Когда я вернулся, я оставил дверь открытой. Мне нужно было разыграть пьяного, вот и все.

Гарольд взглянул на кузена.

– Твоя предприимчивость удивляет меня, Филип. Поверь мне, я восхищен. Поскольку мой дядя здесь более не живет, я полагаю, что обязан поддержать тебя.

Филип покачал головой.

– Я собираюсь в армию.

Гарольд пожал плечами.

– Как желаешь. – Он обратился к виконту и его невесте, которые, казалось, никого, кроме друг друга, не замечали. – Кажется, вы полностью разгромили нас, милорд. Мы в ваших руках. Принимая во внимание обстоятельства, мы не подлежим судебному преследованию. Какую вы пожелаете контрибуцию за нанесенный ущерб?

– Откровенно говоря, меня это не интересует. Я предоставляю решение этого вопроса сэру Чарльзу, а сам воспользуюсь возможностью поговорить наедине с мисс Уорт, – сказал лорд Рэтбоун.

Он увлек за собой Верити в гостиную и закрыл дверь. Лорд Рэтбоун молча смотрел на нее. Сердце Верити неистово билось.

– Милорд, я…

Он обнял ее и начал целовать.

Лорд Рэтбоун целовал ее с такой безудержной страстью, что она еле переводила дыхание. Единственная мысль пронеслась у нее в голове: как невыразимо она счастлива.

Наконец, лорд Рэтбоун прервал поцелуй и прижался щекой к ее волосам.

– Представляешь ли ты… можешь ли ты понять, что я пережил, зная, что ты находишься в руках моих врагов?

– Я и не предполагала, что у тебя есть враги, – взволнованно ответила Верити.

Она положила голову на его плечо.

– Мои дядья желали мне смерти со времени моего рождения, – сказал лорд Рэтбоун.

– Да, теперь я знаю.

Он дотронулся до ее подбородка, и она слегка закинула назад голову. Ее глаза встретились с его глазами.

– Я бы не простил себе, если бы с тобой что-то случилось. Моя дорогая девочка, я знаю, что я низко пал в твоих глазах. Но я должен сказать тебе… Я никогда не думал, что можно так сильно любить женщину, чтобы чувствовать ее боль как свою. Верити, я действительно хочу, чтобы ты стала моей женой. Я хочу доказать тебе свою любовь. Можешь ли ты простить меня на этих условиях?

Мольба в его голубых глазах потрясла ее до глубины души, и вся ее боль и отчаяние исчезли как ни бывало.

– Дорогой мой Джордж, ты вполне преуспел в своем флирте, потому что я влюбилась в тебя сразу же и навсегда!

Счастье озарило лицо лорда Рэтбоуна. Он крепко обнял ее и прижал к себе. Она обвила руками шею виконта и приникла к нему в страстном поцелуе.

Наконец-то она нашла мужчину всей своей жизни.

Примечания

1

«В резерве» (фр.).

Content

Гейл Бак
Искусство обольщения

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Примечания