Олег Мушинский

Водный мир

Синий корабль замер, словно скат, на самом дне. Ни звука, ни вспышки света, ни единого неосторожного движения. Краска на бортах потерлась, местами вообще сошла, и теперь корабль так гармонировал по расцветке с синевато-бурыми водорослями, что, казалось, произрастал из них.

Он даже внешне напоминал бесхвостого ската. Толстое тело из прочного темного дерева было сильно приплюснуто сверху. На носу вместо глаз тускло отливали медью две пары погонных пушек в плотных кожаных намордниках. Рулевые крылья – по одному с каждой стороны – тянулись вдоль всего борта, начинаясь почти у самого носа и плавно вписываясь в изгиб кормы. Крылья были тонкие и широкие. Это вообще не характерно для суровых северных вод, а уж изыски в виде волнообразной формы вместо сугубо функционального треугольника так и вовсе были предназначены исключительно для нежных экваториальных течений Терраны, где о соляной коррозии знали только понаслышке. На корме большими белыми буквами было выведено название, как раз подходящее для такого путешественника: «Вольный странник».

Все три мачты фрегата были сложены и утоплены в корпус. На верхней палубе одиноко горбатилась катапульта. Тоже в собранном виде, но такую махину полностью в корпус не упрячешь. Сильно вверх выдавалась только округлая башенка на корме. Над ней медленно и бесшумно вращались медные раструбы слухачей. Стайка любопытных красно-золотых рыбок резвилась неподалеку, но благоразумно соблюдала дистанцию. В самой башенке, на толстых перекладинах из зеленоватых кораллов сидели двое. Высокий мужчина с хмурым лицом недовольно спросил:

– И сколько нам тут еще торчать?

– Сколько капитан скажет, столько и будем, – невозмутимо отозвался снизу его напарник. – Слушай давай. Упустим корабль, капитан обоим головы оторвет.

– Да слушаю я, – скривился высокий. – Только не слышу ничего. Полдня – один рыбий писк в ушах. А если этот корабль вообще другим курсом пошел?

– Тогда капитан оторвет головы не только нам, но мы будем первыми. Слушай давай.

Тот, кого они ждали, появился ближе к вечеру.

Торговый корабль «Пеликан» шел по поверхности моря. Прямо по курсу путеводной звездой клонился к закату пылающий лик Фервора. Зеленоватые волны сонно и недовольно толкались в деревянный борт. Сильный попутный ветер насмешливо освистывал тихоходную посудину, с демонической ловкостью закидывал холодные брызги матросам за шиворот и так надувал паруса, что трещали снасти.

Если судить по длинному угловатому корпусу, резко скошенному вперед форштевню и высокому квартердеку, «Пеликан» сошел со стапелей Ангулусианских верфей. Осадка корабля была столь низкой, что, сильно наклонившись, с палубы можно было зачерпнуть воды рукой. На носу тускнела некогда посеребренная фигура Светлого Меркуцио – покровителя торговли. Ныне часть покрытия поблекла, часть вообще стерлась. Сама фигура была изготовлена из черного дерева и теперь выглядела пятнистой. Левой рукой Меркуцио крепко сжимал чашу изобилия. В чаше было пусто.

Опытный наблюдатель добавил бы, что со стапелей «Пеликан» сошел далеко не вчера. Дело в том, что корпуса кораблей обшивали досками из темного дерева. Оно лучше противостояло соляной коррозии и значительно медленнее обрастало ракушками. Давно некрашенный корпус «Пеликана» был усеян многочисленными вставками-заплатками из гораздо более дешевого светлого дерева. Собственно, их было столько, что уже не было никакого смысла в капитальном ремонте с заменой обшивки. Гораздо проще и дешевле сразу заказать новый корпус. Вот только дешевле – не значит дешево, а состояние корабля и само его присутствие в этом забытом богами уголке Терраны говорили о том, что последнюю улыбку удачи владелец «Пеликана» лицезрел очень давно.

Надо признать: опытный наблюдатель, добавив все это, был бы абсолютно прав. «Пеликан» и его капитан Жориан Вахлак были примерно одного возраста, и им обоим не нравился этот рейс. Старый корабль страдал от северных течений, резких и изменчивых. Бывало, соль так безжалостно обдирала борта, что даже прилепившиеся ракушки не выдерживали. Капитан страдал вместе с кораблем, а когда попадалась спокойная полоса, волновался по поводу слухов о пиратах, прочно обосновавшихся в этих краях. К сожалению, удача действительно отвернулась от них обоих, а потому выбирать не приходилось. Трюмы «Пеликана» были заполнены едва ли на треть грузом дерева далеко не лучшего качества. Настолько далеко, что продать его можно было только здесь, за пятидесятой параллелью.

Корабль шел под всеми парусами. Окованные металлом форштевень и треугольные рулевые крылья с резким шелестом распарывали набегающие волны. Лаг на корме пыжился, готовясь показать скорость восемь узлов, но при каждом замере чуть-чуть не дотягивал. Алые флажки понуро обвисали, и вся конструкция начинала мелко дрожать, пока матрос сматывал лаглинь обратно.

По розовому коралловому трапу на квартердек поднялся старший помощник. Половина палубы там была аккуратно сложена и сдвинута назад, оставляя узенький проход на вторую половину. Внизу была рубка, наверху, как и положено по традиции, стоял капитан. Старший помощник мысленно выругался. Без богохульств, но грубо. Эта сборная палуба при каждом погружении оказывалась сущим мучением для малочисленной команды. В конце концов, для капитана и в рубке есть почетное место, да и переговорные трубы на квартердек выведены. Заделать бы эту рукотворную пробоину раз и навсегда, но нельзя. Традиция: в надводном плавании место капитана наверху. Только там, наверху, люка нет, и приходится каждый раз часть настила снимать. Хвала Алгоре, этот корабль давно уже погружается только в порту, да и то не всякий раз.

Прикрыв ладонью глаза, старший помощник посмотрел, сколько еще осталось Фервору до горизонта, и недовольно заметил:

– До полуночи однозначно не поспеем, капитан.

Капитан Вахлак в ответ резко фыркнул. Это был плотный краснолицый мужчина лет пятидесяти. Его темные волосы были собраны на затылке в жиденькую косичку, а всегда недовольный взгляд серо-стальных глаз словно вопрошал: «Ну почему все опять сделано не так, как надо?!» Одевался капитан просто: выцветшая до неопределенного цвета куртка поверх серого свитера да широкие штаны из темной парусины. На широком черном поясе висели длинный морской нож в кожаном чехле и потертая маска для дыхания под водой. Старший помощник еще перед прошлым рейсом сделал себе искусственные жабры, отдав за это полугодовое жалованье, но Вахлак придерживался испытанных дедовских методов. Маски, как ни крути, изготовлялись сотни лет, а вот жабры пересаживать научились совсем недавно, и кто знает, чем оно обернется в будущем. Тем более, занимались этим не люди.

Обуви капитан не носил, считая ее практически полезной только для глубоководников и тех, кто отваживался забраться за семидесятую параллель. В более теплых водах, по мнению капитана, сапоги натягивали исключительно любители покрасоваться. Как, например, его старший помощник, весь рейс проходивший в кителе ультрамаринового цвета, таких же штанах и высоких сапогах из синей акульей кожи. Как же, пассажирка на борту… Вахлак криво усмехнулся. Последовавшее как раз в этот момент замечание помощника о возможном опоздании ничуть не улучшило настроение капитана.

– Я знаю, – недовольно буркнул Вахлак.

Он поднял глаза. Длинный желтый вымпел на флагштоке уже не указывал на запад, а повернулся градусов на пять к северу. По опыту капитан знал, что это медленное смещение будет продолжаться примерно с полчаса. Потом вымпел на какие-то секунды обвиснет, и направление ветра поменяется. Поменяется резко и непредсказуемо. Если будет на то милость Алгоры, ветер будет не встречный, и тогда к утру у них есть шанс увидеть плавучие башни Кампавалиса. Если же нет…

Свое отрицательное мнение по поводу несовершенства этого мира капитан обозначил парой богохульств, сдобренных значительно большим объемом брани. Рулевой вздрогнул и осторожно, чтобы капитан не заметил, осенил себя знаком, отгоняющим злых духов. Поминать в одном ряду с бранью имена небожителей – большой грех. К северу от пятидесятой параллели, где единственная суша – верхушки рифов да редкие айсберги, и власть Алгоры безгранична, как мировой океан, – это еще и непростительная глупость. Ночная богиня, при всем ее милосердии, сурова к святотатцам. Да и Фервор был снисходителен к сквернословам, только пока они не позволяли себе помянуть имя Алгоры. Вот уж кто-кто, а дневной бог всегда был скор на расправу.

Тем более что в данном случае поставить в вину небожителям было просто нечего. В низких мореходных качествах ангулусианских торговых судов они не виноваты. Сама идея сделать сильный крюк к северу от традиционного торгового пути, чтобы избежать возможной встречи с пиратами, тоже всецело принадлежала капитану. Пошел бы корабль обычным маршрутом, там и путь короче, и течение попутное, а не как здесь – в правый борт. Конечно, на «Пеликане» всего шесть пушек и около двух десятков огненных ядер. Маловато для конструктивного диалога с пиратами, попадись они на пути. Но, опять же, арсенал корабля не Алгора распродавала.

В носовой обзорной линзе проступила неясная серая тень. Рулевой едва успел заметить ее появление, а Вахлак уже скомандовал:

– Пять градусов на правый борт.

– Есть, капитан, – отозвался рулевой, поворачивая центральный штурвал.

По левому борту проплыл острый пик, похожий на воткнутый в небо палец. На широких синих полосах сверху вниз мерцали ярко-белые символы. Это был пик-указатель, а стало быть, они вышли на северный торговый путь. Здесь, конечно, уже полвека только рыбы плавали, но, судя по знакам, «Пеликан» опаздывал еще больше, чем ожидалось.

– До Кампавалиса еще шестьдесят миль, капитан, – сказал старший помощник.

– Шестьдесят так шестьдесят, – буркнул Вахлак. – Пять градусов на левый борт.

Рулевой плавным поворотом центрального штурвала вернул корабль на прежний курс. Фервор коснулся краем горизонта.

– Может быть, пора зажечь лампы, капитан? – спросил старший помощник. – До восхода Алгоры еще больше часа, а тут рифов, как звезд на небе. Не налететь бы в темноте на полном ходу.

– Нет! – отрезал Вахлак. – Лампы запалим, когда совсем стемнеет. Лишнее внимание нам ни к чему. Лучше опоздаем к сроку. Тем более, до утра нас все одно никто разгружать не будет.

Старший помощник мысленно проклял капитана с его чрезмерной осторожностью. Не поджимай так сроки, наверное, вообще бы проползли бы по самому дну. Причем именно проползли: винты для подводного плавания тоже были проданы! Матросов на борту «Пеликана» давно не хватает, чтобы вращать кабестаны винтов, и даже в подводных портах – рыбам на смех! – приходится по старинке верповаться. Вот уж действительно мореплавание! Вначале матросы вплавь заводили вперед якорь. На «Пеликане» даже был специальный плотик им в помощь. Затем матросы возвращались на борт, всей командой дружно наваливались на носовой кабестан и, выбирая цепь, подтягивали к якорю корабль. Далее процедуру надлежало повторять до тех пор, пока корабль не достигал цели или пока измученная команда не поднимала бунт. Избери капитан такой стиль плавания до Кампавалиса, и вероятность второго варианта была бы намного выше.

Да и кому нужно это латаное-перелатаное корыто?! Его груз тоже вряд ли способен возбудить пиратский аппетит. А вот риф, попадись он на пути, не сделает скидок ни на груз, ни на возраст корабля. Так старший помощник подумал, но вслух сказал только:

– Как скажете, капитан. – И, после небольшой паузы, добавил: – Пассажиры уже собрались в кают-компании.

Вахлак снова фыркнул. Пассажиров он не любил и никогда раньше не брал на борт. Не поджимай так нужда, не взял бы и в этот. По крайней мере, взял бы не всех… Вахлак передал управление кораблем помощнику, велел четко держать курс и, недовольно бурча себе под нос, спустился в кают-компанию.

Мальчик-стюард уже сервировал стол для торжественного ужина, но пассажиры ждали капитана. Справа, у большого квадратного иллюминатора стоял Дерк Гриб. Высокий, в сажень ростом, богатырь с густой гривой черных волос. Как и капитан, Дерк был босиком. Потертый комбинезон из серой акульей кожи был обычным нарядом для морского охотника. Или браконьера, но подлинность личности Дерка интересовала капитана куда меньше, чем подлинность его денег. Деньги были настоящие. Резкие черты лица, квадратный подбородок, прямой взгляд серо-стальных глаз – Дерк Гриб производил впечатление человека волевого и решительного, но вместе с тем была в нем какая-то отталкивающая жесткость.

Наверное, именно это качество помешало свести ему более близкое знакомство с Алиной Иратой – единственной пассажиркой «Пеликана». Невысокая стройная блондинка с короткими золотистыми волосами и небесно-голубыми глазами, она обладала очаровательной привычкой мило улыбаться по любому поводу. Багаж красавицы состоял всего лишь из небольшого сундука и зеленой плетеной сумки, но практически каждый день Алина представала в новом наряде. Так, сегодня на ней были: белоснежные жакет с меховой оторочкой и обтягивающие штаны, заправленные в короткие сапожки из акульей кожи. Вокруг шеи – белая ленточка с бантиком и ультрамариновой морской слезой под левым ухом. Если растянуть, получится маска для подводного дыхания. По мнению капитана, не самая удачная модель. Она ненадежна, малоэффективна и максимум за час подводного плавания забьется солью так, что можно выбрасывать. Да еще стоила эта маска втрое дороже, чем та, что висела на поясе у капитана и служила ему верой и правдой без малого тридцать лет. Но, надо признать, смотрелась очень эффектно.

Закинув одну восхитительную ножку на другую, Алина лениво развалилась в мягком кресле с бокалом легкого вина и отрешенно созерцала окружающую действительность сквозь треугольные стекла розовых очков. Перепонки между пальчиками были такими нежными и тонкими, что просвечивали насквозь. Вряд ли Алина была богата, иначе не путешествовала бы на попутном торговце, но ей определенно не приходилось тяжело грести по жизни.

У стола переминались трое шахтеров в ношеных буро-зеленых комбинезонах и тяжелых донных башмаках. Не молодые уже трудяги, которым, по их собственному определению, сказочно повезло откопать что-то ценное. Полученной премии как раз хватило оплатить переезд до Кампавалиса, чтобы наняться на тамошние алмазные шахты. Для капитана Вахлака все дыры в морском дне были на одно лицо, но у каждого свои представления об успехе.

Шестой, и последний, пассажир «Пеликана» отличался темно-синей кожей. На скуластом лице с острым подбородком выделялись большие глаза цвета индиго. Их размер еще подчеркивался плоским, почти неприметным носом. Густые синие волосы свободно спадали на плечи, прикрывая жаберные щели. Перепонки между длинными пальцами были тонкие, прочные и раза в полтора больше, чем у обычных людей. На ногах, от колена до пятки, бугрились сложенные плавники. Человеком этого пассажира можно было назвать с большой натяжкой. Кстати, и сами себя они называли не людьми, а дуа'леорами. На их наречии это означало «искатели истины».

Дуа'леоров капитан Вахлак тоже не любил и не доверял им. Нельзя одновременно искренне поклоняться создателям и с таким размахом переделывать дарованное ими. Теперь и на людей-то не слишком похожи, а истины ведь так и не нашли. Хотя, по правде говоря, никаких проблем конкретно с этим дуа'леором не было. Более того, его байки о знаменитом Южном походе скрашивали досуг других пассажиров, избавив капитана от необходимости самому заниматься этим вопросом.

Дуа'леор кутался в длинный, до самых пят, черный плащ с меховым воротником и не отрывал взгляда от Алины. Надо заметить, что с самого своего появления на борту «Пеликана» он проявлял повышенное внимание к девушке. Алину это забавляло, и она благосклонно принимала знаки внимания синекожего попутчика; даже выучила правильное произношение его имени: Д'ель Дуа'мель Дуа'лора.

Капитан Вахлак резко дернул за ручку. Большая квадратная дверь послушно откатилась в сторону по направляющим, но две толстые пружины толкнули ее обратно. Вахлак шагнул в внутрь, и дверь за его спиной с глухим стуком встала на место. Все повернулись к капитану. Д'ель поднялся со стула. Алина приветливо кивнула и улыбнулась. Традиция требовала от капитана произнесения в последний вечер путешествия небольшой, соответствующей случаю речи, но Вахлак был не мастер говорить и сказал просто:

– Рад вас всех видеть в последний раз.

После чего, не обращая внимания на эффект, произведенный двусмысленностью этой фразы, направился к своему месту во главе стола. Стюард поспешно выдвинул капитанское кресло и почтительно замер за ним. Ни дать ни взять паж за королевским троном.

Вся мебель в кают-компании была изготовлена из кораллов. В основном, из зеленых, но попадались и голубые, и даже один желтый. А вот кресло капитана, в полном соответствии с традицией, было сделано из дерева. Причем не из светлых сортов, а из самого что ни на есть темного, почти черного. Один материал стоил дороже всей остальной обстановки, вместе взятой.

Из переговорной трубы донесся сильно искаженный голос старшего помощника:

– Капитан, извините, вы не могли бы вернуться?

Извивавшаяся под самым потолком медная труба напоминала змею, да и голос из нее напоминал свойственное ей шипение пополам с бульканьем. Это сходство поначалу сильно нервировало Алину. Старший помощник даже предложил на время рейса демонтировать внутренние переговорные трубы, но капитан не позволил. Выход нашел Д'ель, посоветовавший надраить трубы до блеска и тем самым уменьшить сходство с более темной змеей. Капитан одобрил, стюард исполнил, а старший помощник невзлюбил дуа'леора.

Труба еще не закончила шипеть, когда Вахлак недовольно буркнул себе под нос, круто развернулся и молча вышел. Пассажиры встревоженно переглянулись.

– Случилось что-то серьезное, – выразил общие мысли Д'ель. – Нечто столь значительное, что требует внимания самого капитана.

Дерк изобразил на лице подобие кривой ухмылки.

– Ерунда, – возразил он. – Вы, дуа'леоры, любите устраивать бурю в тарелке. Наверняка, какие-то мелкие технические проблемы.

– Мы только что миновали пик-указатель, – напомнил ему Д'ель. – До ближайшего поселения осталось еще шестьдесят миль пути. На таком удалении мелкие технические проблемы могут быть очень крупными.

– Бывает и так, – согласно кивнул Дерк. – Но на том же указателе было отмечено, что в десятке миль к юго-западу есть улей связи. Этот «Пеликан» хоть и стар, как Заветы предков, но достаточно прочен, чтобы одолеть подобное расстояние даже в шторм.

– Это его качество, полагаю, во многом скоро будет зависеть от намерений вон того корабля, – спокойно уточнил Д'ель и указал пальцем на правый кормовой иллюминатор.

Пассажиры посмотрели туда. В какой-то полумиле словно из ниоткуда появился большой трехмачтовый корабль. Из видимого с «Пеликана» синего борта хлестали тугие струи воды, давая таинственному появлению вполне прозаическое объяснение: корабль только что всплыл из морской пучины. Вытянулись и зафиксировались мачты. По ним взмыли вверх черные реи. Один за другим развернулись и наполнились ветром белоснежные паруса. Синий корабль качнулся вперед, словно кивнул в знак приветствия, и, набирая ход, двинулся за «Пеликаном».

– Фрегат местного производства, – определил Дерк. – Похоже, дальше мы будем путешествовать не одни.

– Полагаю, это пираты, – невозмутимо поправил его Д'ель. – Я вижу, что орудийные порты этого корабля уже открыты.

Тут он был прав. Круглые крышки портов были подняты. Под ними грозно поблескивали медные жерла пушек.

– Открытые порты еще не делают корабль пиратским, – возразил Дерк, но взгляд его стал более жестким. – Края тут действительно неспокойные, вот они и показывают зубы. Наверное, добывали водоросли, всплыли, а тут – мы. Вот и решили припугнуть. Так, на всякий случай. Да и других приготовлений к бою не видно.

Шахтеры, явно напуганные мрачным замечанием дуа'леора, согласно заворчали.

– Такая версия не лишена оснований, – согласно кивнул Д'ель. – Но показывать зубы лучше в профиль, чтобы мы могли сосчитать пушки. А к бою не готовятся, потому что не ожидают серьезного сопротивления.

Дерк снова усмехнулся, на этот раз явно и открыто.

– Да у тебя просто мания величия, дуа'леор! Те дрова, которые наш капитан пытается выдать за груз дерева, не стоят того, чтобы возиться с абордажем.

– А пираты об этом знают? – встревоженно спросила Алина.

– Как правило, знают, – сказал Дерк. – У них шпионы в каждом крупном порту.

Дуа'леор в ответ только пожал плечами: мол, поживем – увидим. Ждать пришлось не долго. Синий корабль быстро поравнялся с «Пеликаном» и без лишних предисловий отсалютовал выстрелом из носовой пушки. Пылающее ядро прочертило огненный след перед носом торговца и с шипением зарылось в пробегавшую волну.

В следующую секунду палуба резко накренилась. Рулевой круто заложил левый поворот. Тарелки и кружки с печальным звоном посыпались на пол. Побелевший стюард вцепился в капитанское кресло, как в спасательную сеть. Дерк грязно ругнулся и выскочил вон.

– Что происходит? – испуганно спросила Алина.

– «Пеликан» атакован пиратами, а наш капитан предпочел бесславное бегство безнадежному сражению, – спокойно проинформировал ее Д'ель.

Шахтеры бросились на палубу, призывая на головы пиратов всех известных демонов. Д'ель едва заметно улыбнулся. У перепуганных тружеников кирки, вольно смешивавших пылающих тварей Фервора и ледяных духов Алгоры, получилась на редкость гремучая смесь. Соберись эти создания в одном месте, славная бы вышла битва. Пиратов и прочую мелюзгу в ней бы просто затоптали, даже не заметив. Алина, скорее повинуясь стайному чувству, чем осмысленно, последовала было следом за шахтерами, но у главного люка ее остановила твердая рука.

– Прошу прощения, что вмешиваюсь в ваши действия, – извинился Д'ель. – Но мне представляется неблагоразумным ваше дальнейшее продвижение.

Девушка непонимающе взглянула на него. Экипаж корабля метался по палубе. Несколько матросов карабкались на мачты. С батарейной палубы доносились голоса канониров и лязг металла. Из люка в полу вынырнул усатый боцман с целой охапкой мушкетов, гарпунов, тесаков и прочих орудий смертоубийства.

– Я прошу вас позволить мне обратить ваше внимание на то обстоятельство, что во время боя именно экипаж станет первоочередной целью противника, что делает неразумным близкое соседство с ним, – тактично разъяснил свою позицию Д'ель. – Современные средства дистанционного поражения еще далеко не так точны, как хотелось бы.

– А разве будет бой? – удивилась Алина. – Мы же удираем.

Вместо ответа Д'ель указал на быстро приближающийся синий корабль. Вот он изменил курс, повернувшись полукруглым бортом к «Пеликану», и тотчас грянул залп из двадцати орудий. Синий корабль исчез в облаке серого дыма. «Пеликан» трясся, как в лихорадке, пока метко пущенные ядра превращали его нос в подобие крупноячеистой сети. Фок-мачта треснула у самого основания и накренилась вперед. Один из матросов грохнулся с нее на палубу и остался лежать неподвижно. Другой с воплем исчез за бортом. Из-под палубы вырвались оранжевые языки пламени, быстро охватывая весь полубак.

– Хорошо горит, – отметил Д'ель. – Это чем же они ядра начиняют?

– Потушить пожар, – послышался из переговорной трубы голос капитана. – Живо, Фервор вас сожги!

Трое матросов с баграми и ведрами бросились выполнять приказание. Синий корабль вынырнул из оседающего облака дыма и пошел на сближение. Четыре его погонных пушки выстрелили одновременно. Два огненных ядра прожгли основательную дыру в гроте, одно угодило в полубак. Полыхнула ярчайшая вспышка, горячей волной отшвырнув матросов прочь. Горящие люди с воплями покатились по палубе. Один перекувырнулся через фальшборт и камнем ушел под воду. На другого двое матросов накинули кусок брезента и замолотили по нему, то ли сбивая пламя, то ли добивая несчастного. Алина побледнела и отвернулась.

Рулевой завертел штурвал, разворачивая «Пеликана» против ветра. Матросы, бесстрашно забравшись на грот-мачту, спешно срезали загоревшийся парус. Синий корабль совершил поворот оверштаг, пройдя за кормой «Пеликана». Снова рявкнули его погонные пушки. «Пеликан» дернулся, словно получил хороший пинок.

– Левый борт, приготовиться! – проревел из трубы голос капитана.

Забыв о традициях, Вахлак спрыгнул в рубку, отшвырнул прочь рулевого и сам встал к штурвалу. Синий корабль шел круто к ветру и быстро настигал их. По его такелажу ловко ползали пираты: одни убирали паруса, другие просто размахивали оружием, подбадривая себя перед предстоящей схваткой. Капитан Вахлак завертел штурвал, разворачивая «Пеликана» поперек курса синего корабля.

– Огонь!

Залп из трех стволов был не слишком впечатляющ, но эффективен. Огненные ядра прожгли нижние паруса на всех трех мачтах пиратского корабля.

– Ура! – закричала Алина, и матросы дружно подхватили.

– Разумно, но поздно, – хладнокровно прокомментировал дуа'леор единственный залп «Пеликана».

Синий корабль приближался, не сбавляя хода. Канониры, подгоняемые бранью капитана, спешно перезаряжали пушки, но даже Алине было понятно, что второго залпа не будет. Синий корабль находился всего в полусотне саженей. Какой-то матрос, издав безумный вопль, пальнул по нему из пистолета, и это словно послужило сигналом. Воздух наполнился треском выстрелов и криками раненых. Стреляли, в основном, на синем корабле, кричали – на «Пеликане».

По коралловому трапу кубарем скатился старший помощник. Китель на нем дымился. В одной руке старший помощник держал шпагу, в другой – пистолет.

– А вы что здесь делаете?! – рявкнул он, заметив пассажиров.

– Следим за ходом событий, – спокойно проинформировал его Д'ель. – У вас есть другие предложения, как провести этот вечер?

– Какие, к Фервору, предложения?! – чуть не взорвался помощник. – Сейчас нас возьмут на абордаж, будет вам предложение!

– Учитывая эмоциональность и бессодержательность вашего ответа, я позволю себе сделать предположение, что план спасения вы еще не выработали, – невозмутимо сделал вывод Д'ель. – В таком случае я готов предложить следующую схему…

– Короче, Д'ель, – взмолилась Алина. – Они уже близко.

– Как вам будет угодно. Я предлагаю погрузить корабль…

– Поднимут обратно, – нетерпеливо перебил старший помощник. – Их корабль больше нашего, и никуда мы не денемся. Масла и ревущих бомб у нас нет.

– А я и не предлагаю продолжить сопротивление под водой, – уточнил Д'ель излагаемый план. – По моим наблюдениям, исход столкновения больше не вызывает никаких сомнений. Корабль вам не отстоять. Поэтому я предлагаю покинуть его, как только палуба окажется под водой. Фервор почти зашел, а до восхода Алгоры еще около часа…

– Понял! – снова не дослушал старший помощник. – А ты прав. В темноте, может, кто и улизнет. Эй вы, живо вниз!

Последнее относилось к прячущимся за фальшбортом матросам. Те оглянулись и начали осторожно отползать к главному грузовому люку. Синий корабль был почти рядом.

– Скажите, Алина, где сейчас находится ваш подводный костюм? – без тени спешки осведомился Д'ель.

– В моей каюте, – удивленно отозвалась та. – В зеленой сумке. А…

– Вернитесь, пожалуйста, в кают-компанию и отдрайте любой иллюминатор по правому борту, – попросил Д'ель. – Мы покинем корабль через него.

– Ага, действуй, красотка, а я – мигом, – сказал помощник и помчался вниз, прыгая через три ступеньки.

– Поспешите, Алина, – попросил Д'ель.

Девушка неуверенно кивнула, а потом, словно проснувшись, пулей метнулась обратно в кают-компанию. Д'ель закрыл ведущую на палубу дверь, передвинул вниз рычаг блокиратора, оглянулся по сторонам и вытащил из-под плаща маленький черный пистолет. Аккуратно вставив ствол в узкий проем, дуа'леор спустил курок. Тихо бухнул выстрел. Д'ель ладонью разогнал сизый дымок и оглядел дело рук своих. Каменная пуля надежно застряла в блокираторе. Теперь дверь будет сложно открыть даже с этой стороны.

Дуа'леор повернулся и быстро, но с достоинством сбежал вниз по трапу. Дым заволакивал коридор, и Д'ель прикрыл лицо платком. Помещений для пассажиров на «Пеликане» никогда не было, и пассажиров разместили в пустующих каютах офицеров, благо на корабле давно имелся острый недокомплект команды. Сейчас там бушевал пожар. Пламя с победным ревом выползало из прогоревших дверей и быстро разбегалось по стенам. Д'ель оценил ситуацию, нашел ее безнадежной, повернулся и пошел обратно.

«Пеликан» погружался под воду. Черный вечерний сумрак за иллюминатором сменился зеленоватым подводным, а из пробоин хлынула вода. Огонь очень неохотно сдавал ей свои позиции. Пламя с яростным шипением обращалось в пар и оставалось висеть в воздухе плотными сероватыми облаками. Д'ель прибавил шагу.

Корабль содрогнулся от сильного удара. Синий фрегат на полном ходу врезался в его борт. Хвала создателям, «Пеликан» не рассыпался. Алина едва успела уцепиться за коралловый поручень, чтобы не упасть. Стюард опрокинулся на пару с капитанским креслом и замер под ним. Острые крючья вцепились в борт «Пеликана». Прозвучал короткий резкий сигнал. Пираты с яростным ревом хлынули на палубу «Пеликана», готовясь смести любое сопротивление. Его не было. Несколько уцелевших матросов испуганными рыбешками рванулись к входному люку квартердека, обнаружили его запертым и заметались по палубе. Пираты с хохотом и улюлюканьем палили по ним из пистолетов.

Д'ель только начал подниматься по трапу, как его нагнал старший помощник.

– Хвала Алгоре, успеваем, – радостно выдохнул он. – Я открыл кормовые баки, а носовые и так уже заливает. Еще немного, и мы пойдем на дно.

– Кстати, как глубоко здесь? – уточнил Д'ель.

– Порядка двадцати саженей, – наморщив лоб, сообщил помощник. – Но дно очень изрезанное, так что сколько конкретно под нами – сказать не берусь. Придется положиться на милость Алгоры.

– Да, – улыбнулся Д'ель. – Я от всего сердца благодарю вас за содействие.

Старший помощник даже успел удивиться такой сердечности.

– А теперь… – начал было он, но дуа'леор прервал его.

Прервал быстро и убедительно, ударом кинжала точно в сердце.

– Я искренне сожалею, – сказал Д'ель, извлекая оружие из тела и внимательно оглядываясь по сторонам. – Но мне не представляется оправданным и далее находиться в вашем обществе.

Убедившись, что его никто не видел, дуа'леор переместил тело так, чтобы труп лежал поперек прохода, и аккуратно пристроил под ним пару круглых огненных гранат. Тому, кто потревожит покой мертвеца, придется жарковато. Грохот наверху возвестил, что пираты уже захватили палубу и теперь пытаются выбить главный люк. Над головой прогрохотали по палубе тяжелые башмаки. Д'ель замер, вслушиваясь в обстановку на корабле.

Алина едва справилась с тугими креплениями иллюминатора, когда в кают-компанию ввалились боцман и двое шахтеров. Сразу за ними в дверях возник Дерк Гриб.

– Д'ель предлагает смыться, пока темно! – крикнула им Алина, выкручивая последнее крепление.

Сильный рывок, противный скрип, и в кают-компанию хлынул свежий морской воздух. С рамы иллюминатора неопрятными бурыми лохмотьями свисала свалявшаяся набивка. Алина брезгливо наморщилась, схватила со стола белоснежную салфетку и старательно отерла ею испачканные пальцы. Продолжавший базироваться под капитанским креслом мальчикстюард посмотрел на девушку, как на святую.

– Отличная идея, – признал боцман. – Может быть, кому и повезет. Все – за борт!

– Не все, – криво усмехнувшись, Дерк шагнул к нему.

Боцман едва успел удивиться, когда длинный абордажный тесак проткнул его насквозь.

– Я не хочу умирать, – замотал головой пожилой шахтер.

– Никто не хочет, – сочувственно заметил Дерк, раскраивая ему череп.

Завизжав от страха, Алина сунулась в иллюминатор. Второй шахтер с воплем метнулся следом, поймал ее за талию и отшвырнул прочь. У него были свои взгляды на предмет того, кто спасется первым. Удар тесаком в спину показал, чье мнение здесь действительно имеет значение. Дерк рывком поставил протяжно воющего шахтера на колени и отрубил голову. Алина тотчас замолчала. Мертвое тело осталось стоять на коленях. Широко раскрытые глаза жалобно смотрели в открытый иллюминатор, до которого так и не удалось добраться. Дерк пинком отправил голову в угол.

– Не смотри покойникам в глаза, – сказал он. – С ума сойдешь.

Алине пришла в голову мысль, что предупреждение запоздало, но ситуация не располагала к дискуссии. Воздух потряс рев, достойный раненого кашалота. Дерк стремительно развернулся. В кают-компанию скорее ввалился, чем вошел капитан Вахлак. Выглядел он кошмарно. Дикие полубезумные глаза, прожженная в нескольких местах куртка, жуткая рана на боку кое-как перевязана грязной тряпкой. Правой рукой капитан крепко сжимал рукоять тесака. Вахлак чуть не упал, но уцепился свободной рукой за край стола, устоял и медленно выпрямился.

– Разве я тебя не убил? – Дерк удивленно приподнял бровь и покачал головой. – Старею.

Капитан, не тратя времени на бессмысленный разговор, ударил первым. Клинки со звоном скрестились. Дерк оттолкнул капитана и рубанул сверху вниз. Вахлак кое-как отбил удар в сторону и сделал выпад. Дерк с ловкостью, никак не вязавшейся с его китовой тушей, уклонился. Удар кулаком по спине отправил капитана на палубу. Дерк настороженно поглядывал по сторонам, пока его противник медленно поднимался на ноги. Поймав испуганный взгляд Алины, капитан глазами указал на открытый иллюминатор. Потом выпрямился и злобно уставился на Дерка. Алина начала медленно сдвигаться по стеночке. Вахлак ухватился за рукоятку тесака двумя руками и, взревев, взмахнул им над головой. Клинки сшиблись в воздухе, а потом Дерк одним страшным ударом развалил капитана наискосок пополам.

– Теперь ты точно умер! – злобно рявкнул Дерк.

Алина завопила, но бешеный взгляд убийцы заткнул ей рот надежнее любого кляпа. Мотая головой, она медленно сползла по стене. Дерк сделал глубокий вдох, успокаиваясь, и шагнул к ней.

– Прошу прощения, – послышался вежливый голос дуа'леора.

Д'ель стоял у двери с двумя пистолетами в руках. Один был маленький черный, едва заметный в синей ладони дуа'леора. Другой раза в три крупнее, с длинным серым стволом. Не пистолет, а мушкет в миниатюре. Тот, что побольше, был нацелен на Дерка, маленький – на Алину.

– Сдавайтесь, будьте так любезны, или будете немедленно с превеликим сожалением уничтожены, – сказал дуа'леор. – У меня нет времени на обстоятельную дискуссию вроде той, что имела место здесь до моего появления.

– Я сдаюсь, Д'ель! – тотчас крикнула Алина и, не вставая с пола, подняла руки.

– Я тоже, – хмуро буркнул Дерк. – Не стреляй, парень.

Он вытянул руку, разжал пальцы и выронил окровавленный тесак. Оружие вонзилось острием в дерево, но лишь слегка, и, не удержавшись, упало, громко стукнув рукояткой по палубе. Д'ель не сводил настороженного взгляда с Дерка. Тот подчеркнуто медленно, двумя пальцами, вынул из-за пояса пистолет и швырнул его к ногам дуа'леора. И тотчас рухнул на Алину, накрыв ее своей тушей. Полыхнула ослепительная вспышка. На какой-то миг стало нестерпимо жарко. Перед глазами у Алины поплыли радужные пятна. Сильно запахло горелым мясом. Алина в панике забилась и получила увесистую оплеуху.

– Лежи, дуреха, все уже.

Дерк поднял тесак, небрежно отер лезвие о рукав и сунул за пояс.

– Что?.. Что это? – испуганно просипела Алина.

– Граната, – довольным голосом пояснил Дерк. – ОГ-14, в корпусе от пистолета. Не такая мощная, как пятнашка, но иногда бывает очень полезна. Всегда надо смотреть, что тебе под ноги бросают… Ого! А дуа'леор успел-таки выстрелить. Взял бы чуть пониже – точно бы меня продырявил.

Алина сильно пожалела, что Д'ель не взял чуть пониже. Дерк тяжело протопал к двери и выглянул в коридор. Обожженное тело дуа'леора скорчилось на полу. Дверь, ведущая на палубу, стонала под сильными ударами, но держалась стойко.

– Да что они там возятся? – недовольно проворчал Дерк.

Никого, кроме него, это не заинтересовало. Алина, не отрывая взгляда от широкой спины Дерка, медленно потянулась к иллюминатору. Мальчик-стюард, глядя на нее, пополз из-под кресла. В спешке он был не осторожен. Ножка кресла прошкрябала по палубе, и Дерк обернулся на звук. Полыхнувшая в его глазах ярость как хлыстом ударила Алину. «Беги!!!» – словно кто-то рявкнул ей в ухо. Алина ловко подтянулась и ласточкой нырнула в иллюминатор. Дерк, метнувшись от двери, в последний момент успел перехватить ее за щиколотку.

– А-ну, стоять!

Если его бешеный рев и мог к чему побудить, так это к паническому бегству, а вовсе не к покорному ожиданию. Корабль тем временем продолжал погружаться, и волны качались уже почти под самыми иллюминаторами. Они подхватили Алину и потянули ее к корме, но Дерк держал крепко. Алина забилась. Дерк без труда тащил ее обратно. Он ловко перехватил вторую ногу, направил ее в иллюминатор и получил пяткой в нос. Отшатнувшись, Дерк разжал пальцы, и только белые сапожки мелькнули перед глазами. За бортом раздался негромкий всплеск. Дерк рванулся за беглянкой, но иллюминатор все-таки не дверь. На такие габариты он не рассчитан. Дерк застрял в нем широкими плечами и громко зарычал от злости.

Сверху через фальшборт перегнулся один из пиратов.

– Девчонка сбежала!!! – заорал Дерк.

Ответом была забористая брань. Поток сквернословий еще далеко не иссяк, а не меньше десятка пиратов уже прыгнули через борт, в полете натягивая маски. Алина вспомнила про свою уже под водой, когда рефлекторно подавила следующий вздох. Девушка торопливо растянула ткань и прилепила ее к лицу, усилием воли заставив себя не вдыхать сразу. Маска быстро намокла, и фильтр выделил первую порцию кислорода. Почувствовав давление, Алина осторожно вдохнула. Прохладная живительная волна скользнула в легкие. За пару вздохов Алина подстроила ритм дыхания к возможностям слабенького фильтра.

Слева мелькнула какая-то тень. Быть может, акула, подтянувшаяся к месту боя. Быть может, пират. Выяснять Алина не стала. Отклонившись вниз и вправо, она быстро уходила в спасительную темноту. С пиратского корабля сбросили подводные лампы. Это были большие – полсажени в диаметре – прозрачные шары, в каждом из которых обитала целая колония люциферинов. Сразу стало светлее. Алина, не сбавляя темпа, перевернулась в воде. Пираты опускались широким кольцом. К счастью, Алина сразу взяла в сторону и потому теперь оказалась за пределами их круга. Один из преследователей заметил беглянку и засигналил остальным. Те едва успели повернуть головы, как Алина уже плыла прочь. Подхватив лампы и разворачивая сети, пираты устремились следом. По поверхности воды скользила лодка, готовая сбросить на голову Алины свежую порцию ловцов. И тут появились акулы. Четыре длинных полосатых акулы. Развернутым строем они шли навстречу людям.

Завидев их зубастые пасти, девушка похолодела. Весьма некстати вспомнилось, что на ней сапожки из акульей кожи, хотя вряд ли это имело большое значение. Голодные акулы сожрут ее, невзирая на сапожки. Вместе с сапожками. Алина в панике оглянулась. Пираты отставали саженей на десять и, даже возникни у них такое желание, спасти ее просто не успевали. Да они и не рвались особо. Заметив акул, пираты быстро перестроились, и теперь их сплоченная группа напоминала зависшего в воде морского ежа, только вместо колючек во все стороны торчали гарпуны и кинжалы.

Алина закрыла глаза и потому пропустила момент, когда акулы проплыли мимо. Две проплыли так близко, что коснулись девушки своими плавниками. Алина вздрогнула, открыла глаза и с удивлением обнаружила себя не съеденной. Видимо, группа пиратов показалась акулам более аппетитной, и они с ходу врезались в нее. Вода окрасилась кровью. Алина метнулась в одну сторону, в другую, а потом ушла вниз. У морского дна она чувствовала себя в большей безопасности. Конечно, если рассудить здраво, на морском дне тоже скрывается немало опасностей, но в тот момент Алина была не в том состоянии, чтобы рассуждать здраво. Поэтому она не уплыла прочь, как поступил бы любой здравомыслящий человек на ее месте, а забилась в первую же попавшуюся расщелину. Проплыв под нависшей скалой, Алина на ощупь нашла каменистое дно и прижалась к нему.

* * *

Дул сильный попутный ветер. Тримаран буквально летел по волнам, срезая буруны рулевыми крыльями. Не окованными, а чисто металлическими. Для обычной лодки это было бы чрезмерным расточительством, но на этой казалось абсолютно уместным.

Три длинных – в длину саженей шесть, не меньше – узких корпуса из темного дерева соединялись прочной металлической рамой. Нос среднего был прикрыт полукруглым щитом. Основа из темного дерева была обита медными листами. Кое-где на них виднелись серьезные вмятины. Из-за щита торчали вверх медные стволы сдвоенной гарпунной пушки. Перед ним висела круглая лампа с люциферинами. Сверху и с боков она была прикрыта тканью, и свет падал только вперед.

В самом центре лодки, посередине среднего корпуса, располагалась рубка, крышей которой служил панцирь гигантской черепахи. В длину он был сажени две, никак не меньше. Вход в шлюз был искусно стилизован под голову черепахи с широко открытой пастью. Со стороны кормы был обычный вход, закрытый круглым люком с иллюминатором посередине. Прямо из рубки торчала высокая мачта, также выполненная из темного дерева и опутанная сложной системой такелажа. Вся она сводилась на корму среднего корпуса, где также размещалась система рулевого управления: штурвал, несколько металлических рычагов, лаг. Система линз давала отличный обзор с носа и бортов тримарана. Чуть впереди был аккуратно сложен большой чехол, укрывавший все это хозяйство в подводном положении. На бортах каждого корпуса красивыми белыми буквами было выведено название: «Сагитта».

Концентрация управления в одном месте наводила на мысль о единственном члене экипажа, и эта мысль была правильной. У штурвала стоял высокий молодой человек. Густая грива пышных каштановых волос ярко контрастировала с жиденькой бороденкой на подбородке. На левом бицепсе красовалась синяя татуировка: морской змей, пронзенный тремя кинжалами. Перепонки между пальцами были аристократически тонкими, но загрубевшими от тяжелого физического труда.

Белый свитер с жестким стоячим воротничком и отрезанными по плечи рукавами несомненно когда-то принадлежал духовному лицу. Служители Алгоры носили такие в северных водах, когда условия не позволяли облачиться в традиционную мантию. Ткань из белых водорослей вообще пользовалась большой популярностью на севере, как более плотная и теплая, но воротники там предпочитали меховые или плетеные. Широкие черные штаны были заправлены в высокие сапоги из мягкой темно-синей кожи. При жизни эта кожа покрывала мако – быстрейшую и одну из опаснейших акул Терраны. Такие сапоги на севере носили охотники, причем кожу на них они должны были добыть самостоятельно. Голубой шарф, небрежно наброшенный на плечи, как полотенце, был отличительным признаком артезианского солдата-наемника. Широкий красный пояс с множеством маленьких сумочек, напротив, больше подошел бы странствующему торговцу. Вместо традиционного ножа или тесака на богато отделанной жемчугом перевязи висела короткая шпага.

По такому костюму можно было сделать много разных предположений о его владельце, и некоторые из них в определенной мере были бы верны, но, если спросить прямо, в тот момент молодой человек назвал бы себя просто странником, возвращающимся домой. Звали его Брик Фалко.

Время близилось к рассвету. На востоке уже полыхала заря, возвещая скорое появление пылающего лика Фервора. После полярных шквалов прохладный восточный ветер казался легким бризом. Фалко старательно боролся со сном, но последний одолевал. По правому борту появился пик-указатель. Фалко хмыкнул. Все-таки он слегка задремал и отклонился от намеченного курса, выйдя не на самый северный торговый маршрут, а на тот, что южнее. Особой разницы между ними, конечно, не было. Все эти пути были намечены еще при первой волне продвижения на север, но на той, первой, все и застыло. Одни пики и остались. Но вот промахнуться на десять миль к югу, не заснув у штурвала, было сложно.

Фалко потянулся, зачерпнул забортной воды и провел мокрой ладонью по лицу, разгоняя остатки дремоты. Учитывая количество рифов в здешних краях, дремать на вахте не следовало. Лучше уж остановиться и поспать, пусть до Кампавалиса и осталось всего несколько часов пути.

– Ах ты…

В носовой обзорной линзе мелькнуло что-то темное и угловатое, едва различимое над поверхностью воды. Вокруг острой вершины закручивались буруны, недвусмысленно намекая на острую грань. Фалко ударом ладони сбил в сторону фиксатор и резко повернул штурвал. «Сагитта» едва ушла от столкновения. Закладывая поворот, тримаран накренился так, что левый корпус поднялся над водой, шкрябнул килем по выступающей вершине и снова плюхнулся в воду. Фалко дернул на себя рычаг справа от штурвала. Освобожденные фалы улетели вперед. Лишившаяся их поддержки рея съехала вниз по мачте, складывая парус. Развернувшись поперек ветра и против течения, «Сагитта» быстро потеряла набранный ход и остановилась.

– Ну и что это было? – спросил сам себя Фалко.

Ответа не последовало. Фалко перепрыгнул на корму левого корпуса и внимательно огляделся. Рифов вокруг не наблюдалось. Даже странный объект, на который чуть не налетела «Сагитта», таковым не оказался.

По течению дрейфовала лодка. Она была погружена в воду почти по самые борта, и волны время от времени перехлестывали через них. На поверхности торчали лишь задранный нос да едва выступающая корма. Треугольный корпус, сильно вытянутый в длину, был набран из темного дерева. Форштевень и рулевые крылья окованы тонкими листами меди. Верх лодки был наполовину затянут чехлом из акульей кожи, корма – открыта. Сложенная мачта вытянулась вдоль левого борта.

Волны перекатывались через борт и постепенно увеличивали лужу на дне лодки. Там же, прямо в луже, лежал человек. Невысокий, крепкий, в добротном костюме для подводного плавания – комбинезоне из плотной зеленоватой ткани. Поверх комбинезона был надет черный жилет с парой большущих карманов по бокам. Угловатая маска для дыхания топорщилась под подбородком.

– Эй, на лодке! – окликнул Фалко.

Человек даже не пошевельнулся. Фалко собрался окликнуть его вторично, но что-то в позе человека заставило его насторожиться. Конечно, в костюме да бывалый путешественник и в воде, и под водой спать может, но даже в этом случае спящий стремится устроиться поудобнее. Это только мертвецу все равно, где и как лежать. А мертвецов Фалко видел предостаточно, чтобы не усомниться в мелькнувшем у него подозрении. Исключительно из уважения к традициям, запрещавшим подниматься на борт без приглашения, окликнул еще раз:

– Эй, на лодке! Проснись!

Как и следовало ожидать, человек не пошевелился. Фалко покачнулся на носках, огляделся по сторонам и перепрыгнул на лодку. Первым делом заглянул под чехол. Не обнаружив ничего подозрительного, склонился над лежавшим человеком. Тот действительно был мертв, причем уже несколько часов. Причина смерти сомнений не вызывала. Слева, под ребрами, торчала рукоять ножа. Под ней на костюме запеклась кровь. Фалко аккуратно вытащил нож и только тогда заметил еще несколько ран чуть ниже.

– Это кто же тебя так?

Мертвец, конечно, не ответил, да Фалко и не ждал от него подобной откровенности. Он просто мыслил вслух, и мысли эти были тревожными. Нож был полностью выполнен из акульего зуба. Рукоятку оплетала тонкая белая водоросль в один слой. Теоретически, костяной нож мог раньше принадлежать любому местному оборванцу, слишком бедному, чтобы позволить себе стать обладателем металлического лезвия. Вот, кстати, и причина, чтобы покуситься на жизнь владельца вполне приличной лодки. Вполне прозаическая версия, не вызвавшая у Фалко ни интереса, ни доверия.

Против первой версии выступал один нюанс: для обычного голодранца нож был в слишком хорошем состоянии. Лезвие было отполировано до матового блеска и заточено с обеих сторон так, что бриться можно. Нигде ни единой щербинки. Обмотка рукоятки была тонкой, но аккуратной, без щелей и перехлестов. Таким нож бывает только у того, кто ценит его и умеет о нем заботиться, но при этом все-таки не может себе позволить иметь оружие из металла.

– Не иначе, гости с юга пожаловали.

Фалко подкинул нож на ладони, поймал и задумчиво нахмурился. Пожалуй, кое-кому в Кампавалисе будет очень интересно узнать об этой находке. И как можно скорее. Вот только жаль дарить океану такую лодку. Фалко с минуту поколебался. Тащить за собой такой груз – однозначно сильно потерять в скорости, а на то, чтобы откачать всю воду из балластного бака, потребуется время. Если предположение о незваных гостях с юга было верным, времени не было.

– Извини, приятель.

Уложив тело на дно лодки, Фалко натянул чехол до самой кормы. Привычными быстрыми движениями он заправил кожаные края между толстых брусьев и стянул их уже пропущенной через пазы веревкой. Теперь внутрь не попадут ни вода, ни хищные птицы. Что же до самой лодки, то теперь ее штурвал в руках Алгоры. Если только поблизости нет никакого поселения, это странствие может стать очень долгим. Кстати, о поселении… Ухватившись за эту мысль, Фалко в два прыжка оказался у штурвала «Сагитты». Слева, в кожаном чехле, хранились аккуратно свернутые карты. Под руку сразу попалась нужная. Развернув ее прямо на палубе, Фалко взглянул на меркнущие звезды, на видневшийся неподалеку пик-указатель и быстро сориентировался по карте.

Поселений рядом не наблюдалось. Зато то, что действительно было нужно, располагалось буквально в десятке миль к северо-западу. Там находился улей связи. Без поселения вокруг, которое могло бы привлечь внимание незваных гостей. Должно быть, одна из передаточных станций. Конечно, ульи в любых конфликтах пользовались неприкосновенностью, но вода вокруг них была общей.

С учетом попутного ветра быстроходная «Сагитта» долетела бы туда меньше, чем за час. Вполне можно было бы успеть послать сообщение в Кампавалис и вернуться за лодкой. Фалко прикинул скорость дрейфа с учетом течения. Ветер на притопленную по самые борта лодку практически не влиял. Если не поднимется ураган, найти ее будет не трудно.

* * *

– Алина.

Алина едва слышно застонала в ответ, не желая выбираться из такой теплой, уютной и безопасной темноты. Голос бесцеремонно вторгся в ее убежище, размахивая мерзкой, слепящей глаза лампой.

– Алина!

– Папа? – узнала она этот голос. – Разве ты не умер?

– Для тебя это достаточное основание, чтобы не слушаться? – ворчливо осведомился голос. – Сколько раз я должен повторять: не смей спать под водой. А ну-ка, вставай, лежебока!

– Но, папа…

Алина открыла глаза. Мир плыл в темно-розовом тумане, перечеркнутом зигзагообразной трещиной. Алина удивленно вгляделась, потом сообразила, что это из-за очков. Без них мир был темным, мутным и сине-зеленым. Слева и справа темнели обросшие водорослями стены. Было прохладно. Алина поежилась и сделала глубокий вдох. Маска протестующе хлюпнула и пропустила пару капель солоноватой воды. Алина привычно задержала их во рту и выплюнула следующим же выдохом, но противный привкус остался. А ведь продавец клялся всеми святыми, что в этой маске целые сутки можно дышать совершенно свободно. Мог, правда, сказать «всего одни сутки», но не сказал. Ни он, ни Алина всерьез не предполагали, что в ней действительно придется плавать. По крайней мере, дальше, чем кружок-другой вокруг корабля на стоянке.

Эта мысль породила следующую: сколько девушка уже пробыла под водой? Было не так темно, а значит, Алгора уже заняла свое место на небосводе. Впрочем, утром бы Алина уже не проснулась. Или нашел бы кто – желающих перекусить в подводном мире завсегда хватает, или холодная вода вкупе с нехваткой кислорода удавили бы ее тихо и незаметно, после чего, опять же, – на корм рыбам.

Судя по ощущениям, девушка находилась на глубине саженей в пятнадцать. Бывалый охотник или матрос мог бы определить это с точностью до сажени, между делом сориентировавшись в пространстве и во времени. Отец в свое время пытался преподать дочерям эту науку: Эллана даже чему-то научилась, но для Алины все это так и осталось дуа'леорской грамотой – красиво и непонятно.

Папа? Алина огляделась. Если не считать какой-то любопытной рыбешки с длинным сине-голубым хвостом, поблизости никого не наблюдалось. Не то чтобы Алина всерьез на что-то надеялась, но сон был таким реальным. В реальности же никого рядом не было, да и быть не могло. На «Пеликане», в ее каюте, в кармане единственный раз надетой новой курточки, осталось краткое сообщение. На желто-коричневом листе аккуратно выписанными кисточкой зелеными буквами значилось следующее:

«Алина. Твой отец скончался от болезни, вызванной чрезмерным употреблением горячительных напитков. Сохраняй мужество перед лицом такой утраты и постарайся поспеть в Кампавалис до пятнадцатого октября сего года, когда состоится его погребение. Подписано: Сергий, хранитель заветов ледяной Эли».

Скончался. Спился, проще говоря. Спился и умер.

Алина плохо помнила отца. Помнила, что был он высок, силен и крепок, как скала. Много пил и заразительно хохотал над собственными шутками. Последний раз Алина видела его восемь лет назад. Тогда ей было двенадцать. Родители разошлись, и мать покинула Кампавалис, забрав с собой младшую дочь – Алину. Хотела забрать и Эллану, даже подралась с отцом на заседании суда в городской ратуше, но закон рассудил иначе. Мнением Алины закон не заинтересовался.

Теперь отец был мертв. Уже декаду он лежал в леднике, ожидая, пока демоны севера отнесут его душу к Алгоре. Завтра, а быть может уже сегодня, его тело предадут огню – пылающий Фервор тоже должен получить свою долю. Алину опять обошли при дележе, лишив даже возможности проститься с отцом. Она горько вздохнула, выпустив вверх горсть маленьких пузырьков. Любопытная рыбешка на всякий случай отплыла подальше. Наверное, уловила следующую мысль Алины.

Глядя на эту рыбешку, девушка вдруг поняла, что очень хочет есть. Как назло, она специально пропустила обед, чтобы сполна насладиться торжественным ужином без особого ущерба для фигуры. Кто же знал, что на ужин будут пираты и психопат, рубящий головы?!

Над головой проплыл и растаял крупный темный силуэт. Алина замерла. Как бы ей самой не стать чьим-нибудь ужином. Девушка вспомнила недавнюю встречу с акулами, и ее аж передернуло от ужаса. Надо срочно убираться отсюда. Тотчас встал вопрос – куда? Долгое морское путешествие – это для охотников, привычных к тяготам дальних заплывов и имеющих соответствующее снаряжение. Ни тем, ни другим Алина похвастаться не могла. Все ее снаряжение – хиленькая маска, которая того и гляди склеит ласты.

Сапожки придется снять. Алина поразмыслила об их дальнейшей судьбе, но рука не поднялась бросить модную обувку. Немало потрудившись, кое-как запихала сапожки в поясную сумку, предварительно вытряхнув оттуда бесполезные под водой мелочи. А вот с жакетом, видимо, придется расстаться. Не сейчас, разумеется. Еще не хватало появиться в улье полуголой. Но потом, увы. Ни нежная ткань, ни тем более распушенный мех не переживут продолжительного купания в соленой воде.

Вспомнив, какую сумму она уплатила за этот жакет, Алина чуть было не прослезилась. Да за такие деньги она сама кого хочешь утопит! Если, конечно, раньше не утонет сама…

Последняя мысль вернула Алину к насущной проблеме. Быстрая ревизия карманов принесла белый кружевной платок и немного мелочи: пять маленьких круглых монеток, вырезанных из розового коралла, и две побольше из белого. Перед отплытием на «Пеликане» Алина заскочила в улей отправить сообщение хранителю Сергию с просьбой ее встретить. Мелочи с собой не было, и она разменяла железную монету, получив на сдачу горсть коралок. Часть тогда же потратила, а часть так и осталась в кармане.

Стоп! Дерк – сожги его Фервор два раза! – говорил, что всего в нескольких милях к юго-западу есть улей связи. Вот несколько миль она проплывет. Проползет по дну, если надо.

Алина оттолкнулась от камня и медленно поплыла вверх, настороженно поглядывая по сторонам. Любопытная рыбешка увязалась было следом, но почти сразу передумала и юркнула обратно под скалу. Темный силуэт, кем бы он ни был, не возвращался. На полпути Алина почувствовала теплое течение. Ближе к поверхности мути было меньше, а света больше. Алина задержалась, поворачиваясь вокруг и напряженно вглядываясь во тьму. Ничего не разглядела, что ее слегка успокоило. Задержав дыхание, Алина вынырнула из воды.

В ночном небе безраздельно царствовала Алгора. Огромный сияющий диск, который заливал воздушный океан мягким серебристым светом. Разумеется, сама богиня выглядела иначе. Ночное светило было ее воплощением и одновременно домом. Собственный совершенный мир, освещающий по ночам этот, несовершенный.

В отличие от эгоистичного Фервора, Алгора была не одна. Вместе с ней, но, конечно, не так ярко, в небесах мерцали звезды. Яркие белые и едва различимые синие, кровавые красные и миролюбивые зеленые, исполненные важности золотые и скромные фиолетовые. Мириады подданных ночной богини. Говорят, каждая из них была когда-то душой праведного человека. Души грешников сжигал Фервор в своем немеркнущем пламени. Достойных забирала Алгора и обращала их в звезду сообразно земным заслугам. Алина надеялась, что где-то там уже приготовлено место для звездочки ее отца.

Царил почти полный штиль. Зеленоватые волны мерно покачивались. В такую погоду улей связи, как правило, парил над водной гладью. Обычное его состояние – полупогруженное. Под воду улей уходит только при сильной буре, а когда выпадает полный штиль, сильфы поднимают свое жилище над водой и старательно чистят корпус. Алина с надеждой огляделась по сторонам, но нигде не заметила мерцающих во тьме символов. Вообще ничего не заметила. Насколько хватало глаз, была только вода.

Конечно, ночью видимость даже в воздушном океане не ахти какая. Тем не менее, надежда на немедленное спасение отпала. Алина расстроилась и привычно сориентировалась по звездам. Словно в утешение, звезды поведали ей, что юго-запад как раз в том направлении, куда несло свои воды теплое течение. Это уменьшало вероятность замерзнуть по пути и увеличивало шанс не промахнуться мимо цели. Сильфы предпочитали ставить свои ульи поближе к течениям, собирая проплывающий мимо планктон и водоросли. Алина еще раз проверила направление и ушла под воду, поближе к теплому течению.

Сберегая силы, девушка позволяла течению нести себя и неспешно работала ногами больше для согрева, чем для продвижения вперед. Внизу проплывали едва различимые изломанные рифы. Алина пыталась по ним прикидывать расстояние, но быстро запуталась. Пока разбиралась, забыла последнюю цифру. Махнула рукой и поплыла дальше, мысленно вознося молитву ледяной Эли – святой покровительнице всех заблудившихся и потерявшихся. Алина никогда не была сильно религиозной, и потому в ее молитве было куда больше отсебятины, чем канонического текста, но зато она отличалась большой искренностью. Последнее, как утверждал хранитель заветов Сергий, было важнее. Ледяная Эли более всего на свете ценила искренность. Вполне естественно для святой, которую так называемые друзья бросили умирать на льдине, отобрав всю одежду и даже дыхательную маску. Сама Алгора спустилась с небес, чтобы забрать Эли, но добрая душа попросила оставить ее в этом мире и с тех пор странствует на невидимой льдине по всем морям и океанам Терраны, вызволяя из беды потеряшек вроде Алины.

Молитва кончилась. Краем сознания Алина отметила этот факт и сразу забыла о нем. Механически двигая ногами в реальном мире, она плыла сломя голову в мире грез. Ей снова было десять лет – только что исполнилось, а папин корабль едва успел пришвартоваться в доках Кампавалиса. Где-то в капитанской каюте ее ждала новая, потрясающая игрушка, уже полгода как опрометчиво обещанная несдержанным на слова родителем. Вот только эти взрослые совершенно не умеют расставлять приоритеты. Вместо того, чтобы сразу поспешить домой и вручить подарок, отец с каким-то чудаком в синей форме затеяли скучнейшую игру в приемку груза по списку. Алина знала, что такие игры могут тянуться невообразимо долго, и решительно взяла инициативу в свои руки. Другими словами, уже битый час металась в лабиринте складского сектора Кампавалиса, хватая за рукав или штанину каждого встречного и требуя сообщить ей, где пришвартовалась «Грозовая цапля». Куда ее только не посылали! Один раз какой-то странный тип вызвался проводить девочку до самого трапа, но, услышав, чья она дочь, моментально исчез. Алина опять осталась одна, и плыла, плыла, плыла.

– Алина! Вот ты где, – сказал, выныривая перед ней, отец. – А я уже тебя обыскался.

– А я – тебя! – ответила Алина, повисая у него на шее. – А где твой корабль?! Ты привез мне игрушку?! Ты обещал!

– Я помню все, что я тебе обещал, – грустно улыбнулся отец. – Ну давай, еще немного осталось. Вон до того кривого рифа, там налево и вверх, а через два прохода – направо.

– А ты?!

– А я – за тобой. Ты у меня вон какая выросла. Мне, старику, за тобой и не угнаться.

Алина, счастливо смеясь, поплыла дальше и, едва повернув направо, налетела лбом на какую-то деревяшку. Приложилась знатно. Треснувшие очки окончательно развалились пополам. Коварная деревяшка присутствовала и в реальном мире. Ну, папа.

Торопливо поправив съехавшую с носа маску, Алина осторожно ощупала ушибленный лоб и огляделась. Коварная деревяшка оказалась перевернутой рулевой мачтой с какими-то жалкими ошметками паруса на поломанных реях. Правее едва заметно колыхалась зеленая мелкоячеистая сеть, за которой темнел деревянный корпус. На черном дереве мерцали серебром четко различимые под водой символы. Узел связи.

«Доплыла, – подумала Алина. – Хвала Эли».

Она ухватилась за мачту и быстро всплыла на поверхность. На волнах покачивался большой, саженей двадцать в диаметре, шар из темного, практически черного дерева. Точно посередине шар опоясывало широкое медное кольцо. Нижняя часть корпуса скрывалась за юбкой из мелкоячеистой сети. Из верхней половины торчали обломки шести рулевых мачт. Та, которую головой нашла Алина, зацепилась реей за сеть. Буря, что ли, постаралась? Так пора бы и ремонтом заняться.

Алина посмотрела вверх. Медное кольцо находилось в трех саженях над водой. Над ним по кругу располагались восемь входов. Четыре обычных, прикрытых герметичными люками диаметром в сажень, два шлюза на случай подводного положения улья и два с выдвижными трубами для глубоководного перехода прямиком с борта корабля. Улей был готов принимать посетителей в любое время и в любом состоянии.

Сеть была столь мелкой, что в ячейку едва можно было просунуть пару пальцев. Трапа нигде не наблюдалось. Оно и не удивительно. Ульями заправляли сильфы, а их чужие проблемы никогда не интересовали. Внешность сильфов вполне соответствовала их содержанию. Почти прозрачные студенистые существа, они больше походили на медуз, чем на людей. Они даже парили точно так же, причем как в воде, так и в воздухе. Для сильфов не существовало разницы между этими двумя средами. Точно так же, к сожалению, для них не было разницы между терпящими бедствие за стенами улья и направлением ветра на северном полюсе. Сильфам вообще ни до чего не было дела, кроме их невероятно запутанной религии, родного улья и поющих кристаллов. Конкретно здешних сильфов, похоже, и состояние родного улья мало заботило. Даже если не было материала на ремонт, обломки не помешало бы прибрать. Вон, чуть дальше, расщепленная рея с каждой волной шкрябала острым концом по корпусу улья.

Маска недовольно фыркнула, когда Алина вместо воды вдохнула через нее воздуха. Фильтр умел выделять кислород для дыхания из любой, даже самой соленой воды, но вот с воздухом у него этот трюк никогда не получался. Алина стянула маску, оставив ее под подбородком, и, наконец, вдохнула полной грудью. Голова слегка закружилась, как от выпитого залпом бокала крепкого вина.

– Э-ге-гей! – закричала Алина, выпрыгивая по пояс из воды. – Скиньте трап, пожалуйста! Эй!

Никакого видимого эффекта это не произвело. Алина крикнула еще пару раз, недовольно фыркнула, уцепилась покрепче за сеть и начала карабкаться вверх. Соскучившийся без дела холодный ветер радостно вцепился в мокрую одежду и приступил к подробной инспекции полуночной плывуньи. Пока Алина доползла до медного кольца, он уже добрался до костей. Ближайший вход оказался заперт изнутри. Плотно пригнанная деревянная крышка сидела как влитая. Обе ручки были жестко застопорены в одном положении. Алина замолотила кулаком по иллюминатору.

– Э-эй! Спите, что ли?! Откройте! Откройте, Фервор вас сожги!!!

Получилось не слишком похоже на вежливую просьбу, но мысль, что, проплыв несколько миль, она замерзнет прямо перед входом в улей, наполнила Алину жгучей обидой. А вот не дождетесь! Цепляясь за сеть, она поползла по корпусу к следующему шлюзу. Тоже заперто. Некоторое время Алина ожесточенно пинала деревянную крышку пятками и кричала, плавно переходя от призывов к милосердию к жутким проклятиям и обратно. Потом поползла дальше, дрожа от холода и усталости.

Совсем без сил, на одном упрямстве девушка добралась до третьего входа. Поначалу ей показалось, что и здесь заперто. Потом одна из ручек медленно поддалась. Алина навалилась на нее всем весом и сдвинула в крайнее нижнее положение. Затем проделала такой же трюк со второй и потянула на себя. Дверца открылась. Вцепившаяся в ручки Алина повисла над водой, издав при этом такой вопль, что ее просто обязаны были услышать все сильфы улья и все окрестные пираты. Единственным, кто откликнулся, был ветер. Понимая, что сейчас полетит вниз, Алина отчаянно заработала ногами. Уцепившись носком левой ноги за сеть, кое-как убедила дверцу, что та должна вернуться обратно, поближе к корпусу.

Тяжелая дверца с силой захлопнулась. Алина схватилась одной рукой за коралловое кольцо, которым сеть крепилась к корпусу, и снова потянула дверцу на себя. Сил, оставшихся в одной руке, никак не хватало для подобной операции. Алина, дергая за ручку, прокляла тяжелую дверцу вплоть до третьего колена садовника, вырастившего дерево, из которого она была сделана.

– Ну, держись!

Вцепившись в ручку обеими руками, Алина рванула изо всех сил. Тяжелая дверца, наконец, медленно и неохотно сдвинулась с места. Алина, отклонившись в сторону, тотчас перехватила одной рукой за коралловое кольцо. С дверцей она не уехала, но и сама дверца, утратив первоначальный импульс, решительно двинулась обратно. Алина обернулась как раз вовремя, чтобы остановить ее головой. От удара на миг потемнело в глазах. Девушка зашипела, как змея, которой отдавили хвост. По лицу сбежала капля крови. Алина резко оттолкнула дверцу и полезла в открывшийся проход, на ощупь цепляясь за все, что попадалось под руку. Дверца прошла примерно половину максимально возможного пути, замерла, а потом конструкция и ветер погнали ее обратно. Сильный удар по округлой попке убедил Алину, что борьба далеко еще не окончена.

– Да отвяжись ты! – прошипела девушка.

Кое-как отпихнув бедром приставучую дверцу, Алина перевернулась на спину и, отбрыкиваясь ногами, заползла в приемное отделение улья. Дверца еще раз хлопнула и удовлетворенно замерла в закрытом положении. Алина облегченно вздохнула.

В улье было тепло. Мягкий приглушенный свет переливался, как вода. Ни сильфов, ни кого-либо другого не наблюдалось. На полу валялись листы желто-коричневой бумаги. По конторке из нежно-розового коралла, за которой обычно парил в воздухе дежурный сильф, была размазана какая-то вонючая мерзость. Самого дежурного нигде не было видно. За конторкой в углу красовалась куча мусора. Какие-то склизкие ошметки, тряпки, бумажки, обломки кораллов.

– Ну и помойка тут у вас, – заметила Алина. – Ладно, спасайте меня, а я посплю.

И, не откладывая в долгий ящик, отключилась. Снились ей теплое южное море, плавучий остров с золотистым песчаным пляжем и ночные купания в серебряном свете Алгоры. Алина сидела на мягком полотенце и поедала невероятно вкусных, обжаренных в соусе летающих рыбок, но никак не могла насытиться. Сочные рыбешки буквально таяли во рту, и в желудок ничего не попадало. Пляж мерно покачивался в такт набегающей волне. Из воды выскочил дельфин, встал на хвост и бодро забарабанил в возникшую из ниоткуда дверцу. Ему никто не ответил, да гость из моря и не ждал ответа. Едва закончив барабанить, он решительно рванул дверь на себя и шагнул внутрь. В его правой ласте тускло поблескивала шпага.

Удивленная Алина приоткрыла глаза. Дельфин плавно перетек в человека, но оружие, к огорчению девушки, не поспешило рассеяться как мираж.

* * *

Брик Фалко смотрел на девушку с не меньшим удивлением.

– Во имя Алгоры, здесь что, прошелся Фервор собственной персоной?! – потрясенно спросил он.

Не дожидаясь ответа, Фалко быстро прошел вперед, настороженно поглядывая по сторонам. Заглянул за конторку, обойдя ее сбоку, потом вернулся к девушке и присел рядом. Встревоженный взгляд из-под ресниц заверил Брика, что девушка не только жива, но и в сознании. По крайней мере, на вооруженного незнакомца реагирует адекватно. Фалко отложил в сторону шпагу, но так, чтобы можно было сразу схватить ее в случае необходимости, и как можно мягче спросил:

– И что с тобой случилось, красавица?

– Моя прическа сильно пострадала? – тихо спросила в ответ девушка.

– Прическа? – переспросил Фалко. – Ну, по-моему, она и сейчас ничего.

– Значит, сильно. Жалко.

– Ничего, сделаешь новую, – с улыбкой заверил Фалко. – Лучше прежней.

Если беспокоится о прическе, значит, жить будет.

– Я на нее два часа потратила, – пожаловалась девушка. – Мальчика стюарда вконец изнасиловала.

Брови Фалко изогнулись в насмешливом изумлении.

– Фигурально выражаясь, – поспешила уточнить она.

Фалко широко улыбнулся, чем-то напомнив добродушную акулу из детских сказок.

– Не переживай. Прическа – дело наживное, главное – голову сохранить, а голова… – Он внимательно, со знанием дела осмотрел свежую ссадину на ее лбу. – Голова, вроде, в порядке. Но при случае к целителям все-таки загляни. Тебя как зовут-то, красавица?

– Алина, – представилась красавица, совершенно не ощущая себя таковой. – Алина Ирата.

– Алина, – повторил Фалко. – Красивое имя. А я – Брик. Брик Фалко, если угодно по всей форме.

– Очень приятно, – кивнула Алина.

Фамилия шустрой рыбкой скользнула по волнам памяти и тотчас растаяла, но успела отозваться скромным мерцанием в одном из самых дальних уголков. Вроде бы Алина ее уже слышала, но ничего конкретного так на ум и не всплыло.

– Мне тоже, – сказал Фалко и опять улыбнулся. – Так что с тобой стряслось, Алина? Сильфам не понравилось твое сообщение?

– Не знаю, – снова пожала плечами Алина. – Я их вообще тут ни одного не видела.

– Вот как?

Чтобы сильфы впустили кого-то в улей и оставили без присмотра, у них должна была быть очень веская причина для отсутствия. Фалко, вполуха прислушиваясь к словам Алины, настороженно ловил каждый шорох.

– Ага, – кивнула девушка. – Я на «Пеликане» плыла. Потом напали пираты. Синий такой фрегат. Названия я не видела. Стали стрелять. А потом этот Дерк убил капитана. Пополам разрубил. Ужас! А еще он голову шахтеру отрубил. Не помню, как его звали. И Д'еля он сжег.

– Кто такой Д'ель? – перебил Фалко, почувствовав нотки истерики в ее голосе.

– Дуа'леор, – пояснила Алина. – Он такой забавный. Был. Он стрелял в этого Дерка, но не попал.

– Жаль, – с искренним сожалением заметил Фалко. – А потом?

Алина нахмурилась, припоминая. В голове была полная мешанина из обрывков снов и воспоминаний.

– Я удрала, – просто констатировала девушка. – Вылезла в иллюминатор и в воду свалилась. Пираты за мной гнались. И акулы тоже. Но я их всех за кормой оставила! А потом плыла, плыла и приплыла. Кричала, но они не отзывались. Я залезла по сети и заснула… Думала, меня тут спасут, а здесь и нет никого.

– Здесь есть я! – гордо заявил Фалко.

– Это, конечно, плюс, – с легкой полуулыбкой признала Алина.

– Это большой плюс, – уверенно поправил ее Фалко. – Ты, кстати, куда путь держишь?

– В Кампавалис. Отвезешь меня туда? Я заплачу. Денег у меня, правда, не много…

Фалко величественным жестом отбросил меркантильный вопрос.

– Я не настолько беден, чтобы забыть о благородстве. Давай-ка я по-быстрому осмотрюсь тут, и уберемся отсюда. Не нравится мне это место.

– А это не опасно?

– Полагаю, все, что могло случиться, уже случилось, – обнадеживающе улыбнулся Фалко. – Но очень хотелось бы понять, что именно здесь случилось. Если не хочешь здесь задерживаться, моя лодка пришвартовала сразу за дверью.

Девушка бросила взгляд в сторону выхода, но не пошевелилась. Фалко подхватил шпагу и быстро вернулся к конторке. На этот раз месиво привлекло его внимание. Фалко подцепил его шпагой и чуть приподнял. Очертания стали чуть более знакомыми. Большая грибоподобная голова, тщедушное тельце, тоненькие, похожие на щупальца, ручки с миниатюрными кистями. Фалко громко помянул Фервора всуе. Искоса наблюдавшая за ним Алина мелко вздрогнула, вдруг сообразив, что провела ночь в компании с трупом. С изрубленным сильфом!

– Ой! – только и смогла сказать Алина.

– М-да, – озадаченно произнес Фалко. – Не удивительно, что ты до него не докричалась.

– Он мертвый, да?

– Я не силен в их анатомии, – признал Фалко. – Но мой опыт подсказывает, что неподвижное и расчлененное тело всегда в итоге оказывается трупом.

Алина почувствовала, что ей становится дурно, и прикрыла глаза. Жуткий образ исчез, но мерзкий запах остался. Теперь, когда девушка знала его природу, он казался особенно омерзительным.

– Хм… А это что у нас такое? – с явным удивлением в голосе произнес Фалко.

Алина рискнула приоткрыть один глаз и подглядеть через реснички, что там еще нашел этот неугомонный человек. Новая находка оказалась не такой страшной. Алина и сама уже это видела, но не обратила ночью особого внимания. В дальней стене, в полсажени над полом, красовалась аккуратная круглая дыра. Не маленькая. Чуть меньше сажени в диаметре. Фалко выдернул шпагу из мертвого тела. Лишенный опоры труп сильфа медленно, словно нехотя, осел обратно на конторку и расплылся по ней. Отвечая на поставленный вопрос, Алина мысленно пожала плечами. Продублировать жест в реальном мире не было ни сил, ни желания, да и Фалко все понял без слов.

Со шпагой в руке он приблизился к дыре и осторожно заглянул внутрь.

– Это не ядро, – уверенно заявил Фалко. – Даже если бы влетело в открытую дверь… Ядро такого калибра наделало бы дел, а вон, на противоположной стене ни царапины.

Судьба противоположной стены не заинтересовала девушку даже в принципе. Исключительно из вежливости она тихо спросила, что бы это могло быть? Пришла очередь Фалко пожимать плечами.

– Даже не знаю, что тебе сказать, Алина, – признал он. – Края обожжены, но контур очень ровный. Думаю, огнемет, хотя я никогда раньше не видел такой аккуратной работы.

Судя по выражению лица, мысль о том, что где-то рядом может оказаться профессионал огнеметания со склонностью расчленять свои жертвы, совсем не привела девушку в восторг.

– Давай уплывем отсюда. А, Брик?

– Минутку, я только загляну внутрь… Подумать только! Я, наверное, буду единственным из ныне живущих людей, кто заглянет внутрь улья. Ну, то есть, если ты, конечно, не пожелаешь присоединиться?

Он вопросительно взглянул на девушку. Та едва заметно помотала головой.

– Нет, спасибо, – прошептала она. – Хватит с меня приключений.

– Ну, как знаешь.

– Брик, – позвала Алина. – Ты лучше смотри, чтобы этот огнеметчик и в тебе такую же дыру не прожег. А то кто меня в Кампавалис доставит?

– Не беспокойся, – самоуверенно отозвался Фалко. – Мне уже случалось бывать в серьезных переделках.

– Мне тоже, – вздохнула Алина. – И не хотелось бы попасть снова.

– Я это учту, – пообещал Фалко.

Он отложил шпагу и вынул из поясной сумки пистолет. Похожего монстра Алина видела у Д'еля: длинноствольный и толстый, как лосось на нересте. Может быть, чуть поменьше, но не намного. Алина краем глаза отметила рукоятку из красного дерева и тройку розовых жемчужин, выстроившихся в ряд вдоль ствола. Фалко вначале просунул в дыру пистолет, потом голову.

Улей оказался практически полым. Нежно-зеленые стены неярко светились. Сильфы выращивали особый вид люциферинов, чей мягкий переливающийся свет устраивал их и раздражал глаза всем прочим. Единственным предметом обстановки, если можно так выразиться, были тоненькие тросики из плетеных водорослей, хаотично натянутые то тут, то там. По центру, как и снаружи, улей опоясывало широкое медное кольцо. К нему крепилось восемь деревянных шариков поменьше. Каждый – отдельная кабинка-приемная, наподобие той, из которой выглядывал Брик Фалко. Внизу, на покатом полу, стоял огромный – сажени три в высоту, а то и больше – темно-синий кристалл. По всей видимости, он все еще функционировал. По поверхности кристалла пробегали ярко-синие разводы, а сам он едва слышно гудел. Не на одной ноте. Звук постоянно менялся, складываясь в замысловатую мелодию. Поговаривали, что эта мелодия передается от кристалла к кристаллу, даже если те расположены за сотню миль друг от друга, но вот как сильфы умудрялись вычленять из нее передаваемые через них сообщения – оставалось загадкой даже для буйной человеческой фантазии.

Помимо кристалла, на светлом полу четко выделялись черные полосы и серые растекшиеся кляксы. Первые были похожи на следы пламени, а вторые силуэтами напоминали сильфов. И то, и другое было сконцентрировано вокруг кристалла. В воздухе сильно пахло паленым.

– Что там? – не удержалась Алина.

– Похоже на поющий кристалл, – сообщил Фалко. – Как сталагмит, только темно-синий. Здоровенный такой. Еще куча мертвых сильфов. Там настоящая бойня.

Алина побледнела.

– Брик, давай убираться отсюда, а? – попросила она.

– Давай, – согласился Фалко. – Думаю, кое-кому в Кампавалисе следует знать об этом, и чем скорее, тем лучше.

Алина повернулась и приподнялась на локте, но тупая боль на всем ходу форштевнем врезалась в затылок. Девушка тихо застонала. На то, чтобы не испортить лицо перекошенной болезненной гримасой, ушли последние запасы силы воли.

– Сдается мне, ты чувствуешь себя хуже, чем выглядишь, – заметил Фалко.

– Да уж надеюсь, – сквозь зубы прошипела Алина.

Фалко вернул шпагу в ножны, но пистолет убирать не спешил. Только выпустил из рук, и тот повис под кистью на коротком ремне. Алина откинулась обратно на спину, обхватив гудящую голову руками. Фалко склонился над ней и поднял девушку на руки. Она была легкая, как тот же сильф, но значительно приятнее на ощупь. Пинок ногой распахнул своенравную дверцу. Та откинулась, насколько позволяли петли, задержалась на миг и, набирая ход, пошла обратно. Фалко зафиксировал ее ногой.

– А вот и моя лодка, – не без гордости сказал он. – «Сагитта».

Алина слегка повернула голову и скосила глаза на недостающий угол. Употребив эпитет «лодка», Брик Фалко проявил незаурядную скромность. На волнах лениво покачивался настоящий тримаран. Одна металлическая рама стоила целое состояние, да и все остальное явно покупалось не на распродаже штормовых обломков.

– Вот за кем пиратам надо было гоняться, – тихо заметила Алина.

– Пусть только попробуют, – самодовольно усмехнулся Фалко. – У меня на борту целый арсенал, и я отлично знаю, как им пользоваться.

Он покачнулся на носках и легко перепрыгнул на борт тримарана. Палуба покачнулась под ногами, и это движение отдалось в голове Алины. Больше чтобы отвлечься от ноющей боли, чем из любопытства, она спросила:

– Скажи, Брик, а кто ты такой? Странствующий принц? Если, конечно, это не великая тайна.

– Совсем не тайна, – ответил Фалко.

Он перешел по раме на средний корпус и бережно уложил Алину на палубу, заботливо подпихнув ей под голову свой шарф. Потом как-то очень криво усмехнулся и добавил:

– Я – проповедник.

У Алины от удивления на какой-то миг даже голова болеть перестала. Такого ответа она точно не ожидала.

– Проповедник?!

– Именно. Белый проповедник пути Светлого Меркуцио. Несу бедным северным дикарям свет истинной веры и милосердие самой Алгоры.

Девушка сразу вновь заволновалась.

– А что дикари делают здесь?

Об обитателях ледяной короны мира она знала не больше, чем любой средний человек-южанин: что те плавают на льдинах в обнимку с белыми медведями, едят на завтрак друг дружку, а все свободное время ищут и убивают представителей других народов. Вот, пожалуй, и все, но даже этого было достаточно, чтобы не искать знакомства с такой плохой компанией.

– Здесь только я, – успокоил девушку Фалко. – Дикари, как им и положено, прозябают далеко на севере. Я там полгода проплавал, распространяя милость Алгоры, но у меня кончился порох, да и пуль почти не осталось. Так что я, как и ты, держу путь в Кампавалис. Надо пополнить запасы.

* * *

Губернатор Кампавалиса кричал, брызгал слюной и гневно топал ножкой. Еще он периодически всплескивал руками и потрясал какими-то бумагами. Короче, делал все, чтобы как можно глубже донести до двух своих слушателей всю степень своего расстройства. Это был невысокий лысый человечек, которому создатели щедро компенсировали в ширину все, что не додали в высоту. Фервор даровал ему взрывной характер. Алгора – безграничное, как мировой океан, упрямство. На разум оба творца, пожалуй, сильно поскупились. Видимо, каждый понадеялся на другого, а договориться между собой они от сотворения мира не могли.

Чиновники ратуши единодушно стонали и роптали под его управлением. Как-то раз, набравшись храбрости, даже отправили коллективную жалобу самому королю, но желаемых результатов это не принесло. Губернатор Ричун Кламор Старший умел – в основном криком, бранью и угрозами – заставить своих подчиненных работать, а скудность ума не позволяла ему принять во внимание мешающие работе объективные трудности. Как следствие, обширное хозяйство Кампавалиса не только исправно функционировало, но и приносило кое-какой доход, половина которого под усиленным конвоем ежегодно отправлялась в столицу. Короля такая ситуация вполне устраивала, а что до методов, обеспечивавших результат, так у Его Величества были заботы и поважнее. Для того он и назначал губернаторов, чтобы самому не вникать в местные проблемы. Возможно, именно по этой причине, а не в силу чьей-то злой шутки, коллективная жалоба была переслана самому губернатору Кламору с короткой припиской рукой Его Величества: «Строго разобраться и впредь не допускать». Многим тогда небо с рыбью чешуйку показалось.

Двум нынешним слушателям губернатора было просто скучно. Адмирал Каедо, бессменно возглавлявший военный флот Кампавалиса вот уже почти тридцать лет, наблюдал подобное всякий раз, когда случалось что-то экстраординарное. В этой самой отдаленной и самой северной провинции экстраординарное случалось регулярно.

Собственно, акватория Кампавалиса вообще обозначалась отдельным пятном на карте, к северо-западу от основных владений королевства. Еще западнее лежали воды дуа'леоров, также подумывавших о колонизации ничейных северных вод. К сожалению, обитавшие там варвары в силу каких-то своих суеверий крайне агрессивно относились ко всем, кто не рожден на льдинах, и дальнейшая экспансия подвисла в неопределенном состоянии. Запланированный как столица новых владений, Кампавалис в итоге оказался пограничным городом со всеми положенными ему по новому статусу неприятностями.

Ричун Кламор Старший неприятностей не любил, о чем и вещал на всю ратушу со свойственной ему эмоциональностью. Адмирал Каедо, в отличие от губернатора, был высок ростом и не отягощен лишним весом. Долгие морские походы закалили его тело и характер. Задубевшая кожа, резкие черты лица, жесткие седые волосы да еще вошедшая у матросов в поговорку невозмутимость складывались в образ вырезанной из мрамора статуи, ожившей и нарядившейся в парадный мундир. Этот мундир адмирал носил как повседневную одежду, независимо от погоды и ситуации. При этом никакой затасканности и затрапезности! Мундир всегда был в идеальном состоянии. Аккуратный, подтянутый и невозмутимый, Каедо составлял такой разительный контраст с губернатором, что Фалко только диву давался, как этим двоим удавалось относительно мирно сосуществовать друг с другом. И не день-два, а много лет.

Самого Брика Фалко эта аудиенция утомила, едва начавшись. Не успел он закончить рассказ о разгромленном улье, как губернатор начал кричать и ругать всех, кого ни попадя, быстро и безнадежно отклонившись от конструктивного курса. Да ладно бы он делал это творчески. Так нет, ругался губернатор Кламор, конечно, от души, но совершенно не изобретательно и часто повторялся. От нечего делать Фалко стал разглядывать его кабинет.

Мебель из настоящего темно-красного дерева стоила, наверное, море денег. Причем не каких-нибудь саморезных коралок, а самых что ни на есть металлических. Массивный письменный стол с множеством разнокалиберных ящичков; большущее кресло, обитое мехом снежных медведей; шкафы высотой до потолка с витой резьбой на дверцах – все это определенно делалось на заказ. Стоявший у левой стены столик поменьше был отделан золотом. Фалко, видевший в жизни настоящую роскошь и даже бывавший при дворе, был поначалу впечатлен.

Правую стену кабинета занимала выполненная с большим художественным вкусом карта Кампавалиса и ближайших окрестностей. Точнее говоря, это была картина. В массивной золотой раме за тончайшим, абсолютно прозрачным дуа'леорским стеклом красовался панорамный вид города, прорисованный столь тщательно, что с успехом заменял обычную карту.

Кампавалис вольготно раскинулся на большой, миль пять в поперечнике, коралловой банке. Ровное песчаное дно, теплое течение и глубина всего в восемь саженей делали ее идеальным местом для поселения. Высокие серые рифы, достававшие даже во время прилива до самой поверхности воды, расположились почти идеальным полукругом и прикрывали город с севера. С юга природный щит был продолжен толстенным каменно-коралловым молом аналогичной высоты. Попасть внутрь наполовину природного, наполовину искусственного кольца можно было только через узкий – шириной едва ли в полмили – пролив на юго-востоке. У входа в пролив грозным предупреждением незваным гостям возвышалась каменная крепость Скутум. Сам пролив контролировался двумя крепостями размером поменьше, но зато обустроенными по самому последнему слову фортификационной науки. Батареи мощных пушек были готовы отправить на дно любого незваного гостя, а два ряда катапульт – обрушить на его голову глубинные и ревущие ядра.

Как и окружающее его кольцо, сам Кампавалис четко делился на две части. В северной половине, именуемой местными жителями Старым городом, стояли аккуратные ряды каменных зданий, соединенных сетью подводных переходов. Стены домов едва угадывались под толстым слоем полипов и кораллов. На их фоне ярко выделялись белоснежные пирамиды – мраморные храмы Алгоры и ее святых. Чистота была угодна ночной богине, и жрецы, не жалея сил, поддерживали в храмах образцовый порядок – как внутри, так и снаружи. Владельцы остальных зданий проявляли куда меньшее рвение. Во-первых, подобные колонии на стенах нарастали не за один год и сами по себе являлись признаком древности. Во-вторых, практичные северяне предпочитали что-нибудь попроще, и чуть ли не половина домов пустовала в ожидании богатого покупателя.

Основное население Кампавалиса проживало в раскинувшемся южнее Новом городе. Кирпичи из прессованных водорослей были самым ходовым строительным материалом. Попадались и каменные, и даже деревянные дома. Последние в основной своей массе были старыми, ни на что больше непригодными корпусами небольших кораблей. Северная экспансия обходилась людям не дешево, но она же приучила не разбрасываться материалом. Так разбитые корабли обрели вторую жизнь.

Самые маленькие дома могли даже всплывать на поверхность. Те, что покрупнее, были жестко закреплены на морском дне. У городской бедноты на восточной окраине жилье было и того проще: самодельный коралловый купол, который легко можно было поднять на поверхность для проветривания или переместить в другое место, если занимаемый им земельный участок вдруг приглянулся бы городским властям.

Почти у самого пролива раскинулся огромный порт, некогда сделавший Кампавалис торговой столицей северных территорий. Целый район одних только складов, ныне практически пустующих, но когда-то забитых товарами до самых крыш. От дна до самой поверхности вытянулись причалы, плавающие ремонтные доки и портовые службы.

На западной окраине, на мелководье, расположился свой небольшой лес. Разумеется, не темного дерева. Оно требовало сушу, тепло и заботу. Темное дерево выращивали южнее, на островах, а здесь его только в продаже видели. Северянам приходилось довольствоваться светлыми сортами. Более мягкими, непрочными и водянистыми, зато столь же менее прихотливыми.

За пределами каменного кольца были схематично набросаны несколько маленьких поселков. В основном это были рыбоводы, разводившие северные сорта рыб, для которых хорошо прогретая Фервором вода была некомфортной. Несколько ветхих подводных домиков принадлежали резчикам кораллов, предпочитавших жить подальше от беспокойной цивилизации. Формально это объяснялось верностью традициям, фактически – творческим подходом к уплате налогов. В двух местах синими треугольниками были обозначены тренировочные лагеря морских пехотинцев из гарнизонной эскадры.

Красные пунктирные линии обозначали традиционные торговые маршруты. Единственным действительно постоянным был путь на юго-восток, в королевство. Два пути вели на запад, к дуа'леорам. Конкуренция конкуренцией, а торговля торговлей. Обе стороны нуждались друг в друге, что, впрочем, не мешало им натравливать варваров на конкурентов и плакать над убытками, когда простодушные дикари топили все суда без разбора. На север тянулись целых четыре линии, но все они вели в никуда.

На юг постоянных маршрутов не было. В том направлении дно резко понижалось, и на таких глубинах никто не селился. Только ульи парили над волнами. А те, кто время от времени проплывал под ними, составляли основную заботу адмирала, между делом расшатывая нервную систему губернатора.

– До каких пор будет продолжаться это безобразие?! – перешел, наконец, к конкретике Кламор. – Ульи закрыты уже целую декаду!

– По крайней мере, теперь мы знаем, почему они закрыты, – спокойно ответил адмирал Каедо. – А, зная причину…

– Я не хочу знать причину! – рявкнул губернатор. – Вся акватория осталась без связи. Вся! Уже декаду! Так больше не может продолжаться! Слышите меня?! Они должны работать!

– Для этого нам и нужна причина, – спокойно ответил адмирал. – Сильфы не посвящают в свои проблемы посторонних, и до сих пор мы блуждали в тумане. Теперь же картина прояснилась. Совершенно очевидно, что ульи закрыты из-за нападения на передаточную станцию, и, как только мы отыщем и примерно накажем нападавших…

– Так найдите их! – закричал губернатор, в гневе брызгая слюной на синий мундир адмирала. – Наверняка это пираты, про которых только что говорил Фалко. Вы же слышали! Это все пираты! Найдите и убейте их всех! Слышите?! Всех до единого! И предъявите трупы сильфам. Кампавалис не может больше оставаться без связи! Все понятно?!

– Я бы…

– Вы будете делать, как я сказал!!!

– Как прикажете, губернатор. – Адмирал коротко поклонился, повернулся и вышел из кабинета.

Фалко последовал за ним, оставив губернатора в одиночестве изрыгать проклятия неизвестным налетчикам. Его крики были слышны даже за толстенной герметичной дверью.

– Вот это глотка, – искренне восхитился Фалко. – Прямо как у кита-крикуна.

Сидевшая за скромным коралловым столиком молоденькая секретарша осторожно улыбнулась. Фалко подмигнул ей и поспешил за адмиралом. Тот, глубоко задумавшись, быстро шагал вниз по каменной лестнице.

– Не нравится мне все это… – вздохнул адмирал, обращаясь то ли к своему спутнику, то ли к самому себе. – Пиратов, конечно, никогда не грех погонять по волнам, но не верю я, что это они разгромили улей. Надежная связь всем нужна.

– Может, деньги оказались нужнее, – предположил Фалко.

– И много там было денег, Брик? – спросил в ответ адмирал и сам же ответил: – Горсть-другая коралок. Это же не городской улей. Там хорошо, если раз в месяц какой-нибудь бродяга, вроде тебя, заплывет. Разве это добыча?

– Нет, конечно, но… Я вот что подумал, – чуть помедлив, произнес Фалко. – Те ребята, что захватили «Пеликан»… Алина сказала, что пассажиры крайне не высоко отзывались о его грузе. По-моему, тот же случай.

– Помимо груза, есть еще сам корабль, – возразил адмирал. – Нередко именно он оказывается главным призом, а вовсе не груз. Потом, как я понял, на «Пеликане» было несколько пассажиров, за которых можно было бы получить выкуп, или даже просто продать на юг, если пираты не побрезгуют работорговлей. Из сильфов, конечно, рабы никакие, но вот корпус улья набран из темного дерева. Если его разобрать, так на один гарпун можно сразу двух рыбешек насадить: и кое-какую прибыль получить, и следы преступления смыть. К тому же учти логику сильфов. Один раз ты напал на улей, и больше они ни с тобой, ни с тем, кто рядом, дела иметь не будут. Никогда. И не заставишь их. Вон из-за одного улья сколько их позакрывалось. Да за такую выходку свои же утопят, чтобы перед сильфами оправдаться. Нет, Брик, тут что-то не так. Чтобы навсегда отказаться от мгновенной связи и нажить столько врагов – тут должна быть серьезная причина.

Они прошли под каменной аркой и оказались в большом зале. Вдоль каменных стен стояли статуи героев, со славой сложивших голову в межрелигиозных распрях. Воины Алгоры были выполнены из белого мрамора, воины Фервора – из красного гранита. Зеленый грибок, как символ миролюбия и всепобеждающей силы природы, пятнами расползался и по тем, и по другим. В центре зала струился фонтан, смачивая причудливую композицию из голубого мрамора. В дальней стене была еще одна арка, под которой адмирала ожидал его эскорт – несколько лейтенантов гарнизонного флота. Заметив начальство, офицеры подтянулись.

– Так и с «Пеликаном» этим что-то не так, – не захотел отказываться от своей версии Фалко. – Груз – дрова. Команду и пассажиров, кроме Алины, перебили. Корабль, как я понял, пустили на дно.

– Значит, за ней и охотились, – сказал адмирал Каедо. – Девушка хороша собой?

– Восхитительна!

– Вот тебе и причина. Да и нет у меня уверенности, что перебили действительно всех. Возможно, вокруг девушки и устроили бойню, но это не означает, что зачистили весь корабль. Пираты любят произвести впечатление на своих жертв. Испуганного человека легче убедить заплатить выкуп или заставить его делать то, что им нужно. Так-то вот.

Фалко нахмурился.

– Знаете, что я намерен предпринять? – спросил он.

– Знаю, – с мягкой улыбкой и металлом в голосе ответил адмирал Каедо. – Первым делом, Брик, ты все-таки проведаешь отца. Между делом отчитаешься о своих похождениях на севере. Хотя, судя по тому, что я слышал, твой долг вряд ли сильно уменьшился.

– Кстати, о долгах, – тут же ввернул Фалко. – Кое-кто, помнится, обещал кругленькую сумму за голову Чапа Леданика.

Адмирал остановился перед фонтаном и с интересом посмотрел на своего спутника.

– Такие слухи тоже до меня доходили, но я, признаться, не поверил. Извини. Как же тебе это удалось?

– Легко, – небрежно бросил Фалко. – Выследил банду, собрал полсотни храбрых варваров, и ночью мы нанесли бандитам визит.

– Надо же. – Адмирал удивленно и как-то даже удрученно покачал головой. – А мне мои офицеры докладывали, что варвары считали Леданика неуязвимым и боялись, как самого Фервора.

На лицо Каедо набежали хмурые тучки, готовясь обернуться настоящей бурей для вышеупомянутых офицеров.

– Верно докладывали, – сказал Фалко. – Вот только их страх не распространялся на людей Леданика. Так мы и поделили цели. Подплыли на четырех лодках, нас заметили, и тут я вызвал Леданика на бой. Он, понятное дело, схватился за пистолет – чего еще ждать от бандита? – и я с незапятнанной честью разрядил в него сразу два мушкета. Те, тяжелые, что я с юга привез. Помните?

Адмирал Каедо кивнул.

– Это которые на себя надевать надо, как маленькие пушки? Помню. Мне они показались совершенно не практичными игрушками.

– Но, как видите, пригодились, – сказал Фалко. – Представляете, этот хитрец носил под костюмом дуа'леорскую кольчугу! Легкую, но такую прочную, что даже пистолетную пулю остановить может. Только я тоже не из планктона собран. Выведал все заранее, а эти мушкеты в упор дуа'леорскую кольчугу насквозь пробивают. Вместе с тем, на ком она была надета. Так что банда Леданика больше не будет вам докучать, а его голова ждет вашей оценки.

– И здесь дуа'леоры наследили, – недовольно покачал головой адмирал. – Я, Брик, своих слов не меняю и от них не отказываюсь. Тебе, как я понимаю, в белых коралках? Это по нынешнему курсу на металл будет порядка десяти тысяч. Хорошо. К закату подгребай ко мне на «Эдакс», я предупрежу казначея. Ну и начнем охоту на этот синий фрегат. Кстати, твоя красавица его названия, часом, не приметила?

Фалко подумал, припоминая то немногое, что успела рассказать Алина до того, как снова впала в транс.

– Вроде, сказала, что нет.

– Плохо. Ну да ладно, не капля в океане – найдем, – оптимистично заявил адмирал Каедо. – Хотя, люди часто не обращают внимания на несущественные, как им кажется, детали. Надо бы ее поподробнее расспросить об том бое. Может, все-таки даст какую-нибудь зацепку.

– Готов взять это на себя, – немедленно вызвался Фалко.

– Ничуть в этом не сомневаюсь, – улыбнулся адмирал. – Но я, пожалуй, попозже тоже загляну. На меня отвлекающие факторы молодости не так сильно действуют.

Фалко громко фыркнул.

– Я, знаете ли, теперь проповедник светлого пути, – напомнил он.

Адмирал Каедо откровенно усмехнулся.

– Да, наслышан я о твоих проповедях. Говорят, в карающего Фервора дикари поверили. Осталось, чтобы они уверовали в милость Алгоры, но, не исключено, это уже случилось. С твоим отъездом.

– Да ну вас к Фервору, – беззлобно отмахнулся Фалко. – В конце концов, это была не моя идея. Это все папаша…

– Уверен, Брик, он делает это для твоего же блага.

– Мне бы вашу уверенность, адмирал, – вздохнул Фалко.

Под дальней аркой прошел чиновник в блекло-сером комбинезоне, держа под мышкой толстенную кожаную папку. Притормозив у фонтана, он поздоровался, поправил, глядя в воду, мокрые волосы и поинтересовался, как настроение губернатора. Узнав, что как всегда, чиновник тяжело вздохнул и ушел вверх по лестнице с видом пирата, поднимающегося на эшафот.

– Брик, – сказал адмирал Каедо. – Так я могу рассчитывать, что ты все-таки заглянешь к отцу? Он ведь тебя полгода не видел.

– Ладно, ладно, загляну. Только я не уверен, что он будет рад меня видеть.

– Уверен, что будет, – заверил его адмирал. – Хотя, быть может, и не покажет этого. Да, кстати, совсем забыл. Как фамилия этой твоей красавицы?

– Мм… – протянул Фалко, вспоминая. – Ирата. Да, Алина Ирата.

– Ирата? – удивленно переспросил адмирал. – Очень интересно. А Ворису Ирату она, часом, не родственница?

– Не знаю. А кто это?

– Да был у нас тут один такой контрабандист. Личность в своем кругу известная, но за руку мы его так и не поймали. Скончался на днях.

Фалко задумчиво почесал подбородок.

– Не знаю. Попробую узнать. Думаете, дружки того контрабандиста за дочкой охотились?

– Без фактов я никак не думаю, – ответил адмирал. – А факты еще найти надо. Передавай родным привет, Брик.

Фалко хмуро кивнул. Адмирал махнул рукой поджидавшему его эскорту и направился к ним. Группа офицеров почтительно расступилась перед начальством и снова сомкнулась за его спиной. Фалко задумчиво смотрел им вслед. Адмирал, конечно, прав насчет отца. Есть только одна неувязка. Сын с отцом сильно по-разному представляли, что для Брика хорошо. И разница эта составляла на текущий день почти пять миллионов в белых коралках.

* * *

Следующие два часа своей жизни Брик Фалко посвятил такому отчаянному торгу, какого постеснялся бы сам Светлый Меркуцио – хоть он и покровитель торговли.

Внутренний рынок Кампавалиса располагался на обширной донной территории между портом и Старым городом. Пустоты и пещеры, каменные строения и плавучие купола. Для непосвященного здесь царил полный хаос, но зато посвященные ориентировались, как рыба в воде. Вплотную к порту располагался старый рынок. Это был широкий полукруг, состоящий из пещер и подземных переходов между ними. Когда-то в этом подземелье было не протолкнуться от торговцев, приплывавших в Кампавалис чуть ли не со всей Терраны. Если чего-то нельзя было купить на этом рынке, то, значит, этого вообще не было в северных водах. Для приплывающих торговцев был выстроен целый сектор складов: от неприступных подземных хранилищ до легких плавучих сараев.

Городские торговцы, не желавшие платить высокую пошлину за право торговать на подземном рынке, обосновывались поблизости. Некоторые торговали прямо с борта своих лодок или кораблей, другие заводили постоянные плавучие магазины или просто легкие воздушные купола, на скорую руку собранные из переплетенных кораллов. Постепенно торговля хирела, пошлина в подземном рынке падала, но устоявшиеся за много лет традиции оказались выше личных удобств и большей прибыли. Ныне подземелье было заполнено едва ли на четверть, а больше половины торговцев по старинке торговали наверху.

Сверху Фалко и начал. Скупил у пары торговцев весь запас вяленой рыбы, продал кое-какие мелочи и поведал охотникам за новостями несколько северных баек. Увлекшись, он приукрасил их так, что там правды на рыбью слезинку не осталось, зато рассказал недорого. Да и кому нужна чистая правда? Фалко не сомневался: не пройдет и часа, как эти охотники так переврут его байки, что он сам их не узнает. Люди всегда интересуются новостями, но столь же неизменно предпочитают правде красоту.

Размявшись таким образом, Фалко через ближайший шлюз прошел на подземный рынок. Здесь торг пошел серьезный. За каждую шкуру белого медведя Фалко содрал по три шкуры с перекупщика. Поскольку товар был востребованный, тот скривился, но заплатил. Продавец снастей, засевший в отдельной пещерке, оказался куда более крепким орешком. Фалко предпочитал покупать для своей лодки только самое лучшее, но оно и стоило соответственно. Отдать дорогие снасти по цене штормовых обломков продавец отказался наотрез. Он не указал Фалко на дверь только потому, что покупателей на товар такого качества было немного. К его сожалению, Брик это знал, и битва двух левиафанов торга закипела.

– Можно подумать, что род Фалко уже не самый богатый в городе, – проворчал торговец на исходе второго часа.

– Во-первых, самый богатый у нас губернатор, – возразил Фалко. – Это даже планктон знает. А во-вторых, почему, по-твоему, род Фалко такой богатый?

– Раньше ты не был таким жадным.

– Раньше я не был должен пять миллионов, – с недовольной гримасой уточнил Фалко.

– На мне ты точно столько не заработаешь, – усмехнулся торговец. – Ладно, Брик, только для тебя – последнее предложение.

И загнул предложение, раза в два превышающее стоимость покупки. Фалко посмотрел в его честные глаза, понял, что предложение действительно последнее, и махнул рукой.

– Ладно. Да простит Алгора твою скаредность. Значит, доставишь все это на мою «Сагитту»…

– Еще и с доставкой?! – снова вскинулся торговец.

– Лодка прямо над тобой, – ответил Фалко. – Всего дел-то: погрузил на плот, поднял и выгрузил. Там у меня портовый мальчик дежурит – поможет.

– А мое время на все это погрузил-выгрузил?!

– Неужели сам грузить будешь? – улыбнулся Фалко.

– Нет, но люди у меня не бесплатно работают. Надо бы прибавить.

– Хорошо, – спокойно ответил Фалко. – Я лично помолюсь Алгоре, чтобы она послала этим людям прибавку к жалованью. Ну и о процветании твоего магазина, конечно.

– Хватит и последнего, – проворчал торговец.

Боевой задор в его глазах потух. Он был согласен. Фалко быстро распрощался и отправился дальше. В военной лавке, к его большому сожалению, цены были фиксированные, а в глазах продавца – квартирмейстера в отставке – застыло безжалостное: «Если тебя не устраивает цена, значит, тебе не очень-то нужен сам товар». Хорошо быть монополистом. Фалко безропотно уплатил за порох и пули по цене, назначенной Адмиралтейством, расписался в двух официальных бумагах и получил честное слово, что заказанные припасы будут на «Сагитте» не позже, чем через час.

Закончив покупки, Фалко мысленно подвел итоги и с удовольствием отметил, что чистая прибыль составила почти восемь тысяч белых коралок. Даже больше, чем он рассчитывал. В самом радужном настроении Фалко покинул городской рынок и отправился проведать Алину.

Городская больница при храме Снежной Клементины располагалась в восточном квартале Старого города. В дни процветания Кампавалиса между Старым городом и рынком был проложен широкий подземный тоннель, но выходил он почти у самой ратуши. Получался приличный крюк в сторону. Фалко выбрался через один из верхних шлюзов и поплыл напрямую. Навстречу очень кстати попался торговец сладостями. Крепкий старикан в одних штанах легко толкал перед собой купол-лоток с товаром. Вокруг него, как рыбки-лоцманы вокруг акулы, вилась детвора. Большинство только в масках и коротких штанишках. Фалко остановил торговца, купил у того пакет с сахарными водорослями, узнал, где ближайший общественный шлюз поближе к больнице, и поплыл дальше.

Самый первый шлюз оказался так близко, что Фалко его пропустил. Только отметил для себя направление подземного тоннеля, отмеченное выцветшей желтой стрелкой, и поплыл поверху. Подземные переходы он не любил, поскольку система вентиляции там была ровесницей самих тоннелей и работала соответственно. У городских властей всякий раз находились заботы поважнее, и подземная общественная сеть вентилировалась «случайно-неравномерным методом». Проще говоря, как повезет. Нынешний губернатор вообще считал существование тоннелей архаизмом, доставшимся ему в наследство от тех времен, когда маски были не так совершенны, как сейчас. Поскольку конструкция масок абсолютно не менялась на протяжении уже нескольких веков, эта позиция не совсем соответствовала исторической правде, но позволяла существенно экономить городской бюджет. Большего от нее и не требовалось. К сожалению, никакие указы не могли изменить процент соли в воде, а фильтры для масок стоили пусть и не дорого, но и не бесплатно.

Второй шлюз тоже показался Фалко слишком удаленным, а вот третий был в самый раз. Все механизмы работали исправно и слаженно. Значит, за шлюзом исправно следили, а стало быть, часто пользовались. Фалко одним поворотом рукоятки открыл кингстон. Внутрь хлынула вода. Над шлюзом тотчас затрепыхался сложный воздушный клапан, изготовленный из мореного дуба и очень похожий в процессе работы на пойманного акулой за хвост баклана. Вверх потянулась цепочка пузырьков. Когда шлюз заполнился на три четверти, сработал другой механизм, и блокиратор входной двери отщелкнулся.

Не медля ни мгновения, Фалко рванул дверь на себя. Та открылась легко и сразу. Остатки воздуха одним пузырем рванули вверх, а вода незамедлительно заняла оставшееся место. Фалко позволил потоку внести себя внутрь, развернулся вместе с ним и закрыл дверь. Кингстон закрылся сам, едва шлюз полностью заполнился. К сожалению, уже поступившая внутрь вода никуда от этого не делась, и Фалко пришлось поработать ручным насосом.

Рукояток было две. Верхняя позволяла забирать воду большими порциями, но была на редкость тугой. Нижняя, напротив, двигалась настолько свободно, что с нею управился бы и ребенок, но и результат был соответствующий. Фалко нетерпеливо ухватился двумя руками за верхнюю и начал с силой дергать на себя. Когда уровень воды опустился до подбородка, он стянул маску и вдохнул подземный воздух. Дышалось вполне приемлемо. Не так, конечно, как на водной глади, но не хуже, чем в ратуше.

Вода продолжала быстро убывать. Фалко даже успел удивиться, прежде чем сообразил: не он один торопится освободить шлюз. Когда уровень воды достиг порога, отщелкнулся блокиратор внутренней двери. В коридоре ожидала женщина лет сорока с плетеной корзиной на плече. Фалко вежливо поздоровался и спросил, как быстрее пройти к больнице, получив в ответ длинную и путаную инструкцию, местами совсем не к месту перемежаемую жалобами на здоровье, погоду и невоспитанную молодежь.

С трудом спровадив разговорчивую женщину в шлюз, Фалко быстро захлопнул за ней дверь, облегченно вздохнул и поспешил дальше. Следуя полученным указаниям, он спустился на один уровень вниз. Нижний тоннель был затоплен чуть ли не по колено. В отличие от верхнего, здесь не висело ни одного фонаря, но влажные стены облюбовали люциферины, и света было даже побольше. Вдали виднелась обещанная женщиной розовая коралловая лестница. По ней Фалко поднялся в большой, ярко освещенный зал с неработающим фонтаном и таким множеством тоннелей, что стены зала фактически состояли только из перегородок между ними. Герметичные двойные двери храма были как раз напротив. Тоннель справа от них был выложен красным гранитом и вел в храм Фервора. Тоннель слева, чьи стены были облицованы белым мрамором, являлся переходом в святилище Алгоры. Никогда заранее не угадаешь, кто будет более благосклонен к очередному пациенту.

В дверях Фалко вежливо пропустил вперед седобородого жреца в белой рясе и прошел следом за ним. Здание храма было выстроено на морском дне в виде большущей каменной буквы «П». В правом крыле располагался собственно храм, в левом – больница. Соединявший их переход был выложен мрамором и ярко освещен. Прямо напротив дверей стояла статуя самой Снежной Клементины. Невысокая красивая женщина с доброй, чуть грустной улыбкой подняла правую руку в благословляющем жесте. По всему периметру перехода стояли мраморные статуи ее верных псов. Вот так, навскидку, их было больше полусотни.

Вслед за жрецом Фалко свернул налево, прошел через еще одни двойные двери, охраняемые парой особенно крупных псов, и оказался в квадратном приемном зале. Пол был выложен белым мрамором. На стенах висели картины, иллюстрировавшие важные эпизоды из жизни великой целительницы. Каждая была заключена в массивную серебряную раму.

Вот осиротевшую Клементину изгоняют прочь родичи-огнепоклонники. Больше похоже на неудавшееся убийство. Клементина бежит по льдинам, за ней гонится пара здоровенных северных псов. Остальные преследователи милостью Алгоры сильно отстают. Вот Клементина исцеляет больных, путешествуя от стоянки к стоянке на простенькой кожаной лодке, сопровождаемая все той же парой псов. Фалко немало повидал таких лодченок на севере. Ни каюты, ни балластных отсеков, ни даже простенькой мачты. Каркас из китовых ребер, обтянутый китовой же кожей, да костяное весло с короткой рукояткой – вот и все, что есть у отважного северного морехода.

На следующей картине целительница мчится сквозь вьюгу по льдам на санях, переделанных из той же лодки и запряженных той же парой псов. Она добирается до самых отдаленных поселений. Исцеляет всех, кто дожил до встречи с ней. Ей подносят богатые дары, но она отказывается. Клементина берет только запас еды для следующего путешествия, и снова в дорогу. Судя по богатству отделки зала, ее последователи куда как менее привередливы. А вот и финал. Сама Алгора поднялась из морских волн, пробив весенний непрочный лед, и призвала великую целительницу к себе.

Седобородый жрец прошел к трем девушкам в белых мантиях, неподвижно сидевших на коленях под картиной, где Клементина варила в закопченном котле нечто, похожее на перебродивший планктон. У каждой на груди была вышита зеленая водоросль – эмблема ученицы целителя.

– Снежной чистоты вам, дети мои, – благословил девушек жрец.

Все три благодарно кивнули.

– Чем мы можем помочь вам, хранитель? – спросила та, что сидела посередине.

– Укажите мне, где находится Алина Ирата, – тихим печальным голосом сказал жрец. – Она была доставлена сегодня утром или днем. К сожалению, я не знаю точного времени.

– Желчь Ацера! – непроизвольно вырвалось у Фалко.

Жрец взглянул на него с неодобрением. Девушки синхронно поджали губы. Ацер – пьяница и скандалист – был мало популярен даже у алых жрецов. Каким течением его занесло в ряды огненных святых, один Фервор знает. Разве что ругался он здорово, потому и считался в первую голову покровителем сквернословов. Упоминать его имя в белом храме было, пожалуй, некоторым перебором.

– Прошу прощения, – сказал Фалко. – Я полагал, что здешние целители смогут ей помочь, а тут вижу: к ней уже хранитель заветов пришел…

– Это вы ее привезли? – спросил жрец.

Фалко кивнул.

– Вы рано отчаиваетесь, мой друг, – продолжил жрец. – Я пришел не по зову долга, а по зову сердца. Мое имя – Сергий. Раньше я был духовным наставником Алины.

– Фалко. Брик Фалко…

– А, наш проповедник на севере, – дружелюбно улыбнулся хранитель Сергий. – Как же, как же. Наслышан. Рад с вами познакомиться.

– Вы слышали обо мне? – удивился Фалко и мысленно добавил: – Наверняка, ничего хорошего.

– Да, конечно, – кивнул хранитель Сергий. – Вы произвели неизгладимое впечатление как на варваров, так и на нашу северную миссию.

Судя по гневным взглядам и поджатым губам, на учениц Фалко тоже произвел неизгладимое впечатление. Будь он один, обязательно получил бы рекомендацию проследовать из храма по одному из адресов, столь часто поминаемых стариной Ацером. В присутствии же хранителя заветов девушки ограничились ледяными взглядами и сухим казенным тоном, каковым и было сообщено нынешнее местонахождение Алины Ираты.

– Благодарю вас, дети мои, – сказал хранитель Сергий. – Пойдемте, Фалко.

По мраморной лестнице, охраняемой вездесущими псами, они поднялись на второй этаж и пошли по длинному, постоянно разветвляющемуся коридору. Хранитель Сергий легко ориентировался в нем, дружески раскланивался со встречными целителями, их помощниками и учениками. Определенно, он был здесь не впервой.

– Скажите, хранитель, – поинтересовался Фалко. – А некий Ворис Ирата случаем Алине не родственник?

Хранитель Сергий грустно улыбнулся.

– Какое точное определение вы подобрали. Да, он ей случаем родственник. Отец, если быть точным. Алина – его младшая дочь. Нежданная, но очень любимая.

– Нежданная?

– После первой девочки Ворис мечтал о сыне, который бы продолжил его дело.

– Я слышал, это дело называлось контрабандой, – как бы в шутку, с улыбкой заметил Фалко.

– Не исключено, – совершенно серьезно ответил хранитель Сергий. – Хотя несколько последних лет он был исключительно горьким пьяницей, что и привело его на костер Фервора. Если за ним и числились какие-то грехи, сейчас он отвечает за них перед куда более строгим судьей, чем королевские чиновники.

Фалко кивнул.

– Едва мы отчалили, Алина сказала, что опаздывает на похороны, и сразу погрузилась в себя. Я еще там, в приемном зале, подумал: напророчила себе.

– Надеюсь, все не так трагично, – сказал хранитель Сергий. – А вот Ворис сегодня утром действительно отправился в последнее путешествие. Нам направо… Очень жаль, что Алина не успела с ним проститься.

– Угу, – поддакнул Фалко, поворачивая в указанном направлении. – Надеюсь, ее семья не в обиде. Готов засвидетельствовать, что Алина была не в том состоянии, чтобы исполнить свой долг. Она так и не пришла в сознание, даже когда я ее в больницу принес.

– Ваш благородный поступок будет учтен на весах Алгоры, – сказал хранитель Сергий. – А что до семьи – не беспокойтесь. Ее давно нет.

Фалко с пониманием кивнул. Водный мир Терраны был суров к своим обитателям. Нестабильный климат, вечно голодные хищники и братья по разуму, которые никак не могут поделить планету, – все это сильно уменьшало шансы отправиться к Алгоре своим ходом. Если верить статистике королевских чиновников – каждому четвертому кто-то помогал.

– Так Алина теперь сирота?

– А? Нет, – покачал головой хранитель Сергий. – К счастью, Алгора не была к ней так сурова. Я имел в виду, что семья давно распалась.

– Ах, вот как. А что стряслось? Внезапная любовь?

– Любовь – это благословение Алгоры, – строго сказал хранитель Сергий. – Не уверен, что супруга Вориса его заслужила. Впрочем, милосердие Алгоры поистине безгранично… Видите ли, Фалко, эта женщина, прости и помилуй ее Алгора, выходила замуж за капитана Ирата, а не за Вориса. Вы видите разницу?

– Мм… Полагаю, да, – кивнул Фалко.

– У Вориса был корабль. «Грозовая цапля». Я не разбираюсь в них, могу только сказать, что он был меньше обычных. Зато деньги водились постоянно. Ворис баловал дочек дорогими подарками, его супруга отлично справлялась самостоятельно… В общем, идиллия кончилась, когда «Грозовая цапля» разбилась на рифах.

– Понимаю, – кивнул Фалко.

Они прошли под мраморной аркой, украшенной барельефом из миниатюрных песиков, и сразу свернули налево. Навстречу им попался целитель. Хранитель Сергий осведомился у него о здоровье какого-то пациента, узнал, что тот идет на поправку, и путешествие по запутанным коридорам продолжилось.

– Это хорошо, что понимаете, – вернулся к прерванному разговору хранитель Сергий. – У нас обычно люди расходятся тихо. Особенно когда делить толком нечего, а у Вориса все было вложено в его корабль. С ним и сгинуло. Вот только эта женщина ничего не умеет делать тихо. Шум, наверное, в открытом море слышали. По-моему, она отсудила все, что смогла оторвать от пола и унести с собой…

– А дочь?

– Алину она забрала с собой. Эллана – это старшая дочка – осталась с отцом. Впрочем, он так часто стал прикладываться к винному ковшу, что девочку, скорее, растило море. Ни к чему хорошему это, разумеется, не привело. У девочки появились сомнительные друзья, а потом она вообще куда-то исчезла. Иногда я думал, что лучше бы обеим дочерям остаться с матерью. Хотя она их не хотела и не слишком-то ими занималась, но, по крайней мере, она умела устраиваться в жизни.

Фалко удивленно приподнял бровь.

– Если ей было наплевать на детей, почему она просто не оставила их мужу?

Хранитель Сергий пожал плечами.

– Доподлинно не знаю. Возможно, проявился ее собственнический характер. Возможно, хотела досадить Ворису. А, может быть, в ней, наконец, проснулись материнские чувства. Лучше поздно, чем никогда. Нам сюда.

Алина сидела на кровати, закутавшись по шею в белое одеяло, и маленькой ложечкой аккуратно ела джем. В палату заглянула темноволосая девушка в белой мантии с символом ученицы на груди.

– Ирата, к вам посетители, – сообщила она и, повернувшись к тем, более строгим голосом добавила: – Целитель сказал: не более пяти минут.

– Как сказал целитель, так и будет, – заверил ее хранитель Сергий, проходя в палату.

Алина вопросительно посмотрела на него, потом в ее глазах мелькнуло узнавание.

– Хранитель Сергий! Как я рада вас видеть!

Она поспешно отставила чашечку с джемом на край кровати и вскочила на ноги. Не будь хранитель духовным лицом, бросилась бы ему на шею, но почтение к сану в последний момент удержало девушку от такого опрометчивого шага. На Алине была коротенькая белая туника, которая мало что прикрывала. Впрочем, прикрытое все равно слегка просвечивало через тонкую ткань. Алина даже сумела в суровых больничных условиях сделать новую прическу. Золотистые волосы были аккуратно уложены, короткая челка едва прикрывала свежий шрам на лбу.

– Вижу, что рада, – с улыбкой кивнул хранитель Сергий и строго добавил: – Но это еще не повод забывать о приличиях. Тем более, когда на тебя смотрит молодой человек, у которого не хватает такта отвернуться.

– Ой, извините.

Алина поспешно накинула на себя зеленый халат, висевший на спинке кровати. Если девушка и смутилась, то не показала этого.

– Привет, Брик. А я уже боялась, что ты не зайдешь.

– Извини, дела задержали, – ответил Фалко. – Так этот чудесный вид был приготовлен специально для меня?

– Это тебе просто повезло, – фыркнула Алина и присела обратно на краешек кровати. – Тут очень жарко, и одеяло теплое. Да вы проходите, садитесь.

Фалко огляделся по сторонам. Палата у Алины была отдельная, но очень уж небольшая. От силы полторы сажени что в длину, что в ширину. На крюке под потолком висела масляная лампа, дававшая чуть желтоватый дрожащий свет. Должно быть, пациентам уход за люциферинами не доверяли, а у хранителей и без того было много дел.

У дальней от входа стены стояла кровать, собранная из дешевого мутно-зеленого коралла. Синий топчан на ней был сплетен из водорослей и набит ими же. У изголовья стоял небольшой шкафчик. Материал для него явно приобрели на распродаже штормовых обломков: кусочки светлого дерева, кораллы, плотная грязно-серая ткань. Рядом с дверью скромно стояли два старых коралловых стула, которые вполне могли быть ровесниками Снежной Клементины. Фалко вежливо выбрал для хранителя Сергия тот, что выглядел попрочнее, а сам осторожно опустился на другой. Стул не рассыпался.

– Про самочувствие не спрашиваю – сам вижу, – сказал хранитель Сергий. – А что говорит целитель?

– Много умных непонятных слов, – улыбнулась Алина. – В переводе на понятный: я замерзла, и мне здорово встряхнуло мозги, если они есть, плюс шрам останется. Придется отращивать челку.

– Тебе идет, – заверил ее Фалко.

– Да? Спасибо. Представляете, эти бандиты вообще хотели срезать все испачканные кровью волосы, – пожаловалась Алина. – Но я задала им жару. Отмыли горячей водой.

– Целители наверняка хотели как лучше, – мягко заметил хранитель Сергий.

– Я тоже, – ответила Алина. – Но у меня голос громче.

Хранитель Сергий едва заметно усмехнулся.

– Это у вас фамильная черта.

– Ну, наверное… Ой, что это я все о себе. Лучше расскажите, как вы тут?

– Я? Я – все тот же хранитель заветов, только еще более старый.

– Да ладно вам, – улыбнулась Алина. – Вы еще нас всех переживете. А как Эллана?

– Надеюсь, что с ней все хорошо, – вздохнул хранитель Сергий. – Я давно ее не видел, но каждый день молюсь Алгоре за вас обеих.

– Разве она не приплыла на похороны? – удивилась Алина.

Хранитель Сергий откинулся назад. Стул подло хрустнул, но вовремя одумался и не посмел сконфузить духовное лицо такого ранга банальным падением.

– Я ее не видел, – сказал хранитель Сергий. – Семью на церемонии представляла только ваша мать. Ну и я, на правах духовного лица. От алого храма был хранитель Клементий.

– Не уверена, что слышала о таком, – нахмурилась Алина.

– Не удивительно. Хранитель Клементий – большой знаток похоронного церемониала, но другие вопросы бытия его совсем не интересуют.

Девушка кивнула. Жрецы Фервора – обычно называемые просто алые – были не в пример строже не только служителей ночной богини, но и даже суровых королевских чиновников. Впрочем, надо отдать им должное, алые жрецы были строги не только к другим, но и к себе. Многие полностью отгораживались от мира, посвятив всю жизнь служению пылающему богу.

– Ну и как все прошло? – спросила Алина.

– Достойно. Ваша мать мужественно сдерживала эмоции и перешла к горячительным напиткам только после торжественной части. Там свое и наверстала. Даже с процентами.

Хранитель Сергий тяжело вздохнул и развел руками: мол, тут он уже ничего не мог поделать. Все в руках Алгоры, а она подчас милосердна без меры.

– М-да, – скривила гримаску Алина. – Представляю, что она наговорила про нас с Элланой.

– Ничего такого, что уместно повторить под сводами храма, а значит, ничего существенного, – ответил хранитель Сергий. – Когда ты окрепнешь, я покажу, где развеяли прах.

– Спасибо. Брик, составишь мне компанию?

– Непременно, – сразу согласился Фалко.

– Кстати, – Алина лукаво улыбнулась. – А ты правда проповедник?

Фалко широко улыбнулся.

– Разумеется. Хотя я могу соврать и в присутствии хранителя заветов, но в данном случае нет необходимости. Вот только проповедник из меня тот еще.

– Это верно, – с улыбкой подтвердил хранитель Сергий. – Отчеты о его миссионерской деятельности больше похожи на описание военной кампании. Ваше рвение, Фалко, конечно, похвально, но наша старомодная миссия предпочла бы, чтобы вы обращали души к Алгоре, а не отправляли их к ней.

– Как могу, – развел руками Фалко. – В конце концов, это была не моя идея.

– А чья? – удивилась Алина.

Офицерами военного флота, торговцами или рыбоводами люди часто становились по рождению – наследуя путь, выбранный основателем «династии». Жрецом же можно было стать только по зову сердца и пройдя строгий отбор. Не каждый из тех, кто считал себя призванным Алгорой или Фервором, мог служить им в рясе, а уж тот, кто сам не стремился…

– Это была идея отца. Рассказать, как я стал проповедником? – спросил Фалко и, не дожидаясь согласия, пустился в объяснения. – Отец всегда видел меня в рясе белого священника, а я мечтал о морских походах. Ну и на каком-то этапе родитель решил, что путь странствующего проповедника был бы неплохим компромиссом. Я, конечно, так не считал. Закончил с отличием Мореходную академию, получил диплом капитана, и тут, как по заказу, подоспела война с краббами. Мне, конечно, полагалось пару лет патрульной службы на каком-нибудь корыте вдали от достойных внимания событий, но случай был на моей стороне. Его Величество затеял вместе с дуа'леорами тот самый Южный поход – слышали, конечно?

Хранитель Сергий степенно кивнул. Войны с этими беспокойными южанами были столь часты, что иногда казалось – идет одна большая необъявленная война, в которой иногда заключаются временные перемирия между отельными подразделениями враждующих армий. Договора почти никогда не выполнялись, но кто-то хоть на несколько дней получал передышку.

– Д'ель много о нем рассказывал, – сказала Алина. – Дуа'леор, который плыл с нами на «Пеликане». Он говорил, что возвращается домой из этого похода без штанов. Но так и не вернулся.

Алина погрустнела. Фалко ободряюще погладил ее по руке.

– Не переживай. Может, так оно и к лучшему. Дуа'леорское общество беспощадно к живым неудачникам, а так он – павший герой.

– Да, наверное, – неуверенно кивнула Алина.

– Ну, вот Его Величество и позволил частным боевым кораблям присоединиться к экспедиции, – поспешил перевести разговор в менее печальное русло Фалко. – Еще до того, как заключил договор с дуа'леорами. Я тогда уговорил отца снарядить для меня корабль. Пообещал привести его обратно с полными трюмами металла. Спорили долго, но в итоге отец согласился. И через год я вернулся, как этот Д'ель, в самом буквальном смысле без штанов…

Алина сочувственно кивнула, и Фалко, окрыленный ее вниманием, продолжил:

– Если бы этот идиот адмирал Лярд держался первоначального плана, все было бы отлично, но ему непременно хотелось взять Алый атолл. Взяли, между прочим. Битва была – даже вспоминать страшно. Море на десятки миль вокруг полыхало. Семьдесят наших кораблей против их девяносто, да еще три каменные крепости – одна другой сильнее. Но мы победили! Пустили на дно корабли краббов, превратили в руины их крепости… – Фалко тяжело вздохнул. – Едва мы подняли флаг адмирала над атоллом, как подошел объединенный флот краббов. Одних дредноутов сотня. А у нас боеспособных хорошо если пятнадцать кораблей оставалось, да и команды, кто еще живой, по большей части на берегу с легким оружием. Посмотрел на ситуацию наш бравый адмирал, спустил свой флаг и поднял белый. Вот так вот. Думал, под флагом Алгоры выплывет, да не вышло. Краббы на радостях его в жертву Фервору принесли, а уцелевших кого в рабство продали, кого родные выкупили. Отец дал за меня выкуп, но по возвращении предъявил счет. За корабль, за обещанный металл, за выкуп и доставку его краббам. Каждую каплю в строку. А у меня только хламида краббовская да шарф – один знакомый наемник на день рождения подарил. Тут отец и вернулся к своему компромиссу. Мол, если стану проповедником, то за каждого новообращенного он мне белую коралку с долга спишет. Наша северная миссия как раз нуждалась, как они сказали, в инициативном и энергичном представителе на местах, а тут я.

– Несомненно, такова была воля Алгоры, – заметил хранитель Сергий.

– Думаю, Алгора нашла бы более достойного представителя, – возразил Фалко.

Хранитель Сергий нахмурился.

– Из всех ее путей изведан только один – тот, что совершает она в образе ночного светила. Остальные человеку не дано понять.

– И много ты еще должен? – поспешила пресечь возможный спор Алина.

– Пять миллионов, – вздохнул Фалко. – Не знаю, хватит ли на это варваров, но я дал слово, и этим бедным дикарям приходится его держать.

Алина от души рассмеялась.

– И сколько же варваров приняло истинную веру?

– Сотни две будет, – ответил Фалко и повернулся к хранителю Сергию.

– Примерно так, – подтвердил тот. – Пока из миссии пришел только общий отчет, но, полагаю, эта цифра если и изменится, то ненамного. К сожалению, если варвары сразу не приходят в храм, то потом они быстро возвращаются к своим суевериям.

Спустя ровно пять минут – с хронометром она, что ли, под дверью дежурила? – в палату заглянула ученица.

– Извините, – твердо сказала она. – Вам пора.

Хранитель Сергий со вздохом поднялся. Стул скрипнул на прощание и завалился на одну ножку.

– Желаю тебе скорейшего выздоровления, Алина, – сказал хранитель Сергий. – Да хранит тебя Алгора от всех бед и напастей.

Он поднял руку в благословляющем жесте, и Алина склонила голову.

– Всего хорошего, Алина, – кивнул Фалко.

– И тебе тоже, Брик, – улыбнулась девушка. – Меня, наверное, завтра с отливом выгонят отсюда. Придешь встретить?

– Непременно, – пообещал Фалко.

Пылающий Фервор в небесах криво усмехнулся и порушил все планы. У выхода из больницы Фалко остановил один из лейтенантов гарнизонного флота. Брик несколько раз видел этого офицера в эскорте адмирала, но лично знаком не был.

– Брик Фалко? – уточнил лейтенант. – Прошу прощения, но адмирал просит вас немедленно прибыть к нему на «Эдакс».

– А зачем я ему так срочно понадобился?

– Полагаю, в качестве гонца, – ответил лейтенант. – Ульи по-прежнему закрыты, а у вас самая быстрая лодка в Кампавалисе.

Он огляделся по сторонам, убедился, что кроме хранителя заветов рядом никого нет, и, понизив голос, добавил:

– Недалеко от Секундуса разведчики заметили боевой корабль краббов.

Фалко едва удержался, чтобы не помянуть Ацера в присутствии хранителя заветов. Сам хранитель нахмурился, но не произнес ни слова. Под потолком звякнул колокол, возвещая начало заката. Звон тихо и печально раскатился по залу, словно заранее оплакивая тех, кому не доведется увидеть восход. А если лейтенант прав, таких может оказаться очень много. Торопливо распрощавшись с хранителем Сергием, Фалко поспешил вслед в порт.

Тем временем в больнице Снежной Клементины служители гасили масляные светильники и подкармливали светящиеся колонии люциферинов. Алина, лежа на спине, задумчиво смотрела в серый потолок. Не так, совсем не так она представляла свое возвращение домой. Да и есть ли у нее теперь здесь дом? Отец купил его по настоянию матери, которой непременно хотелось жить в Старом городе. Это была большущая каменная коробка, не стоившая ни тех денег, что были за нее уплачены, ни даже тех усилий, что шли на ее содержание в приличном виде. За восемь лет отец вполне мог продать дом и вернуться в свою лачугу на окраине Нового города. Лично Алине там нравилось гораздо больше. Там можно было гонять разноцветных рыбешек, играть в сказочных русалок-воительниц и до темноты слушать захватывающие дух истории, которые рассказывали старые матросы.

Незаметно для себя Алина задремала. Когда вновь открыла глаза, было уже совсем темно. Из приоткрытой двери падал неяркий свет люциферинов. Рядом с кроватью стоял человек в черном костюме для подводного плавания. Лицо его было скрыто маской. В правой руке человек держал пистолет.

* * *

Алмазная шахта Секундуса была захвачена ровно за десять минут.

Караул сменился в полночь. Новоприбывшие вяло отсалютовали сменяемым ими бойцам, и те уплыли в сторону казарм, даже не потрудившись прихватить свое тяжелое снаряжение. Снаряжение новоприбывших точно так же давно валялось в караульной башне. Постоянная боеготовность давно стала здесь анахронизмом. Трое солдат заплыли в караульную башню и приступили к неспешному несению службы за флягой вина местного разлива. Самый молодой боец завистливо облизнулся, спустился в нижний отсек и с максимально возможным комфортом пристроился у слухача.

Медные раструбы вяло дернулись и поползли, выписывая полукруг. Дойдя до конца дуги, они оттолкнулись от стопора и двинулись обратно. Мерный шелест волн навевал сон, и солдат не сразу среагировал на тихое поскрипывание. Он привычно крутил рукоятку, давно не смазанные шестерни поскрипывали в такт его движениям, и новый звук очень гармонично вписался в эту среду. Из сонного оцепенения солдата вывел встревоженный писк дельфинов. То ли акулы рядом показались, то ли еще что напугало морских обитателей, но расшумелись они основательно. Солдат вслушался, удивился и полез наверх.

– Чего тебе? – лениво спросил старший по караулу.

Другой солдат, настроенный еще более благодушно, предложил единственному действительно караульному вина. Тот отрицательно покачал головой и кратко доложил:

– Корабль.

– Что еще за корабль? – недовольно нахмурился старший.

– Наверное, вот этот, – отозвался другой солдат, тыча пальцем в открытый иллюминатор.

Со стороны Секундуса быстро приближался темный силуэт. Даже паруса были грязно-серые, сливавшиеся с ночным сумраком. Пока старший по караулу соображал, кто бы это мог быть, корабль подошел почти вплотную и повернулся левым бортом. Незваный гость был похож на большущее, три сажени в диаметре и тридцать в длину, бревно. Настолько похож, что некоторые всерьез считали, что корабли краббов делаются из ствола одного дерева. Последнее, впрочем, маловероятно. Вдоль борта корабля располагались десять орудийных портов, из которых уже торчали медные жерла пушек.

– Краббы, – ошарашенно сказал старший по караулу.

Корабль ответил утвердительно бортовым залпом.

Алмазная шахта Секундуса располагалась у подножия длинного рифа. Защищавшая ее подводная крепость представляла собой две каменные стены, углом нависавшие над единственным входом. На острие этого угла была налеплена караульная башня. Из той стены, что была обращена в сторону открытого моря, торчали заросшие сине-зелеными водорослями лезвия, а наверху – в паре саженей над уровнем моря – располагалась батарейная палуба, оснащенная пятью старыми пушками. Между двух стен были зажаты: казарма, опреснитель воды и маленький склад. В целом когда-то это была грозно выглядящая фортификация, вполне способная напугать банду приличных размеров.

В те давние времена, когда шахта исправно приносила немалый доход, крепость надежно защищала ее от налетов северных варваров и прочих бандитов. Постепенно шахта беднела. Королевские войска разбили кланы варваров и прогнали их далеко на север. Крепость обветшала, постепенно превратившись в контрольно-пропускной пункт в сочетании с почетной стражей. Гарнизон таял, как льдинка на солнце, и к описываемому периоду от него осталось всего двадцать солдат при пяти пушках, ядер к которым давно не было. Они и не понадобились.

Первый же залп просто смел батарею крепости. Разбитые пушки, камни, кораллы – все разлетелось в разные стороны. Круто наклонив грот-мачту, корабль налетчиков повернулся вокруг своей оси и дал залп вторым бортом. Десять каменных ядер ударили практически в одну точку. Часть стены с протяжным хрустом накренилась назад. Зигзагообразная трещина четко обозначила место разлома. Еще пару ядер, и весь участок стены рухнул бы во внутренний двор, но краббы поступили иначе. Раздался короткий резкий свист, и полсотни налетчиков бросились в воду.

Краббы были невысокими, на голову меньше сажени, ящероподобными существами с длинными конечностями и прочной темно-зеленой шкурой. Будучи земноводными, они одинаково хорошо дышали как в воздушном океане, так и под водой. Умение ходить на задних лапах придавало краббам некоторую человекообразность, но в воде это было не так заметно. Из одежды на каждом бойце была только кожаная портупея да связка алых амулетов на жилистой шее. Амулеты были окрашены кровью врагов и залиты поверху прозрачным лаком. Практичные краббы надеялись на покровительство алых святых, но вовсе не желали привлечь к себе внимание акул.

Скудность одежды отчасти компенсировалась изобилием вооружения. У каждого бойца его хватило бы на троих: связка коротких гарпунов за спиной, широкие ножи и огненные гранаты на поясе, устрашающего вида тесаки в руках. Ручное огнестрельное оружие краббы не жаловали, поскольку оно не годилось для подводного боя, но у многих были арбалеты. Тугая тетива из особых водорослей с металлической нитью даже под водой могла послать стрелу на десяток саженей.

Моментально преодолев узкую полосу воды, зеленокожие воины полезли на стену, ловко цепляясь за выступы в стене и обросшие водорослями лезвия. Старший по караулу словно очнулся от спячки и рванул вниз рычаг, запоздало поднимая тревогу. В казарме сипло вякнул давно не чищенный ревун. Торопливо натягивавшие подводное снаряжение солдаты на миг замерли, а потом дружно ударились в панику. У шлюза началась драка. Не то чтобы каждый торопился схватиться с неведомым врагом. Скорее, каждый норовил выбраться наружу, понять, что происходит, и удрать. Или вначале удрать, а уже потом, с безопасной дистанции, разбираться: что там за стрельба и отчего тревога?

– Да что там такое, Фервор вас сожги?! – заорал комендант в переговорную трубу.

– Краббы, комендант, – поразительно спокойным голосом отчитался старший по караулу. – Вот уже здесь.

Потом из трубы донесся короткий вскрик. На следующий призыв коменданта к караулу и Фервору ответил протяжный шипящий свист, в котором смешались злоба и насмешка.

– Краббы, – признал печальную истину комендант.

Солдаты, наконец, сообразили сломать замок шлюза и распахнули обе двери. Внутрь хлынул поток воды.

– Спасайся! – заорал кто-то.

Люди ныряли в поток, цеплялись за косяки и вылезали наружу. Со стены вниз прыгали краббы. Солдаты кинулись врассыпную. Кто к дальним воротам, кто в глубь форта. Краббы плавали быстрее. Пленных они не брали. Настигнув удирающего солдата, крабб точным сильным ударом вгонял тому тесак в спину. Мертвое тело оседало на песчаное дно, а зеленокожий убийца уже гнался за новой жертвой. Солдат в крепости было немного, на всех не хватало, так что следовало пошевеливаться.

Когда комендант покинул казарму, ему уже некем было командовать. Заметив человека, сразу двое краббов подплыли к нему. Комендант вытащил из-за пояса пистолет, прицелился в них и спустил курок. Как и следовало ожидать, под водой пистолет лишь тихо щелкнул. Вода попала в запальную камеру, моментально намочив порох, и исключила всякую возможность выстрела, но рефлексы оказались сильнее разума. Оба крабба дружно уклонились вниз. Комендант оттолкнулся ногами от шлюза и быстро поплыл вперед. Ближайший к нему воин перевернулся, поднимая тесак. Комендант парировал удар пистолетом и вогнал свой нож в шею противника. Кровь мутным облаком окутала голову оседающего мертвеца. Комендант выпустил пистолет, схватился за плечо покойника и через его голову ударил ножом второго противника. Метил в глаз, но крабб успел отклонить голову, и нож только располосовал щеку. Комендант сразу отдернулся назад, удерживая мертвеца, словно щит. Крабб перекувырнулся над головой погибшего товарища и напал сверху.

Комендант едва успел перехватить жилистую лапу противника. Крабб фыркнул ему в лицо и попытался сорвать маску. Комендант отпихнул его ногами. Перевернувшись в воде, крабб устремился в новую атаку. Комендант ушел вниз. Как раз вовремя. Сильный удар чуть не рассек ему грудь. Крабб подался следом, и противники схватились у самого дна. Зеленокожий воин напирал, стремясь прижать врага к песку. Если бы ему это удалось, превосходство в массе и физической силе практически гарантировало бы победу. Его противник это понимал. Прикрываясь свободной рукой, как щитом, комендант бил из-под нее ножом. Крабб уверенно парировал удары и на каждую атаку проводил три своих. На руке уже было с десяток глубоких, до кости, пореза, когда крабб неосторожно раскрылся. Нож коменданта немедленно устремился вперед. Крабб извернулся, одновременно стремясь перехватить руку с оружием. Комендант вовремя заметил опасность и отдернулся назад. Острое лезвие распороло краббу перепонку между указательным и большим пальцами.

Эта рана была пустяковой. Куда большая травма была нанесена самолюбию воина. Уже вторую царапину никак не спишешь на случайность и внезапность нападения. Затрясшись от ярости, крабб ринулся в атаку. Комендант мужественно парировал удар рукой, заработав еще один порез. Крабб перехватил его руку и потянул к себе. К его удивлению, комендант не стал сопротивляться. Даже наоборот, подался навстречу. Крабб занес тесак, ощутил металл, распарывающий ему брюхо, и с большим сожалением умер.

Комендант выдернул нож из мертвого тела, огляделся по сторонам и похолодел. Неподалеку, наблюдая за поединком, расположились на дне не менее десятка краббов. Впереди был крупный воин в доспехах из акульей кожи, расписанных ярко-алыми знаками. Если бы комендант разбирался в этой азбуке, он узнал бы, что перед ним квартирмейстер крабов – хранитель награбленного и сам же первый грабитель в этой банде.

Едва тело мертвого воина осело на дно, как квартирмейстер немедленно двинулся вперед. Остановившись в сажени от человека, он поднял вверх свой тесак. Комендант пожал плечами и повторил ножом его жест. В следующее мгновение квартирмейстер атаковал. Бой был недолгим. Напирая массой и постоянно нанося колющие удары, предводитель налетчиков заставлял коменданта отступать, пока не припер его к стенке. Комендант ударил сбоку ножом. Крабб перехватил его руку, а потом, подавшись вперед, всей тушей прижал человека к стене. Острый тесак пронзил тело насквозь. Крабб чуть отступил и выдернул оружие. Комендант выронил нож и скрючился, медленно опускаясь на дно. Победитель зафырчал так, что пузыри вихрем взвились вокруг головы. Подняв тесак, он сверху с силой вогнал его в спину поверженного врага по самую рукоятку.

Краббы восторженно зафырчали и забили ластами. Квартирмейстер вынул из поясной сумки хронометр и взглянул на циферблат. На захват крепости ушло девять минут. Еще минута потребовалась краббам, чтобы взломать толстенный деревянный люк, прикрывающий доступ в шахту.

Десяток налетчиков заняли пост у входа, а остальные деловито обшарили шахту. Результат упорных трудов последней недели – пару мелких алмазов – нашли сразу же. Квартирмейстер краббов небрежно сунул их в поясную сумку и взмахом тесака велел продолжать поиски. Его бойцы перетрясли шахту сверху донизу, заглянули в каждый закоулок, открыли каждый ящик. Что бы они ни искали, в шахте этого не было.

С корабля краббов донесся долгий переливающийся свист. Дежуривший на поверхности воды воин тотчас нырнул вниз и продублировал тревожный сигнал своим товарищам. Квартирмейстер резко фыркнул, выражая крайнюю степень недовольства. Сигнал означал, что приближается еще один корабль. Чем дальше, тем меньше эта операция соответствовала первоначальному плану. Квартирмейстер снова фыркнул, выпустив вверх горсть пузырей, и отдал приказ возвращаться.

Отряд краббов единой зеленой волной перемахнул через просевшую стену и устремился к кораблю. На коротких мачтах развернулись серые паруса. Бревноподобный корабль прошел вдоль стены, собирая бойцов и разгоняясь для боя. Бегать от схватки было не в обычаях краббов.

Со стороны Секундуса приближался белый двухмачтовый корабль. Золотистые вымпелы не оставляли сомнений в принадлежности новоприбывшего к королевскому флоту. Краббы и так не сомневались: торговец вообще не приблизился бы к месту боя, а чей-то еще военный корабль не осмелился бы так открыто рассекать чужие волны.

Низкая осадка, плавные обводы и широкие рулевые крылья создавали впечатление, что весь корабль – одно большое крыло, легко скользящее по волнам. Вперед его несли три косых паруса: по одному на каждой мачте и еще один, растянутый между грот-мачтой и бушпритом. Подобное парусное оснащение не редкость на промысловых иолах, но лишь на артезианских рейдерах оно в полной мере демонстрировало свои возможности. Необычная конструкция корпуса позволяла не только развивать достойную упоминания скорость под водой, но и маневрировать там в полном значении этого слова. Эти легкие корабли пользовались заслуженной славой по всей Терране.

Капитан краббов довольно ощерился: вот противник, достойный воина. За его широкой спиной почти беззвучно возник квартирмейстер. Он быстро зашипел, докладывая о неудаче, но капитан только отмахнулся, указывая на цель. Квартирмейстер резко фыркнул и убрался.

Рейдер выстрелил первым. Два огненных ядра вырвались из погонных пушек и разбились о носовой щит корабля краббов. Горящее масло стекало по наклонной металлической поверхности и капало в воду, растекаясь вдоль бортов. Со стороны казалось, что у белого корабля вдруг выросли огненные усы.

Приближаясь, рейдер отклонился на левый борт. Корабль краббов зеркально повторил маневр противника, и два бортовых залпа рявкнули одновременно. Тяжелые каменные ядра пробили деревянные борта, но серьезного урона не нанесли. Разве что расчистили путь внутрь огненным ядрам, но попробуй-ка попади снова в то же самое место с качающейся палубы. Капитан краббов недовольно фыркнул. А ведь пройди одно из ядер саженью ниже, и оно бы влетело точно в орудийный порт противнику. У каждого из кораблей на борт приходилось по десять пушек, и потеря даже одной из них давала противной стороне определенное преимущество. Особенно при такой волне и маневренном бое, когда нет возможности точно прицелиться и приходится компенсировать точность массовостью.

Тем временем артезианский рейдер продолжил поворот и ударил по краббам из кормовых пушек. Одно из огненных ядер разбилось о борт, другое безвредно пролетело над палубой. Квартирмейстер просвистел команду. Четверо воинов бесстрашно повисли над водой, металлическими скребками счищая с деревянного борта горящее масло. Еще двое качали насосом забортную воду и щедро поливали ею борт и работающих товарищей. Корабль краббов описал дугу и устремился в погоню. Когда до цели оставалось порядка двухсот саженей, заговорили его погонные пушки. Три каменных ядра ушли в воду, четвертое проломило левое рулевое крыло рейдера. Краббы засвистели от радости. Теперь вместо утомительного маневрирования, в котором у артезианца были все преимущества, противнику придется-таки принять честный бой на своей палубе.

Тот не отказывался. К некоторому удивлению краббов, артезианский рейдер сразу резко лег на левый борт, разворачиваясь обратно. Через дыру в крыле фонтаном выплескивались волны, влево и вправо от нее расползлась ясно различимая сеть трещин. Повреждение было серьезное, но не настолько, чтобы сделать маневрирование невозможным. Тем более, для такого корабля, как артезианский рейдер.

Над палубой бревноподобного корабля прокатился резкий свист, призывая к готовности абордажную команду. На артезианском рейдере экипаж редко превышал сорок человек, а у краббов была сотня бойцов. Отличное соотношение для абордажа. Великодушно позволив противнику развернуться, краббы двинулись наперехват.

Выстрелы из погонных пушек прозвучали одновременно. Два каменных ядра угодили точно в носовой щит корабля краббов. Деревянная основа треснула, но металлическое покрытие выстояло. Щит просел назад, частично сложившись. Ядра отскочили назад и плюхнулись в воду. Краббы самонадеянно целились по мачтам и поплатились залпом в пустоту. Лишь одно ядро задело парус на гроте, но по касательной, и не смогло вырвать клок.

Не успел рассеяться пороховой дым, как между кораблями проскочила лодка. Точнее говоря, тримаран. Двигалась лодка на хорошей скорости, хотя и управлялась всего одним человеком. Тот стоял на корме среднего корпуса, у штурвала. Как тримаран был опутан сложной системой такелажа, так и человек был опутан настоящей паутиной из кожаных ремней. Только сходилась она не вокруг мачты, а вокруг длинноствольного мушкета. Благодаря этим ремням человек легко управлялся одной рукой с тяжелым на вид оружием. Когда его тримаран проносился мимо левого борта корабля краббов, он поднял мушкет, быстро прицелился и выстрелил. Стоявший рядом с рулевым сигнальщик рухнул на палубу и залил ее своей кровью. Выпустив мушкет, человек переложил руль направо.

– Пали! – свистнул в переговорную трубу капитан, и пушки рявкнули вслед наглецу.

Тримаран тотчас снова сменил курс, и каменные ядра лишь посшибали волны. Капитан краббов зашипел в дикой ярости, только теперь поняв свою ошибку, а к разряженному борту уже подходил артезианский рейдер. Послышался сигнал горна, тотчас заглушенный грохотом бортового залпа. Разрывные ядра, как смерч, прошлись по палубе. Мачты, паруса, абордажная команда – все было разорвано в клочья и разметано в разные стороны. Взрезая волну правым крылом, рейдер развернулся и вторым залпом ударил по корпусу. Каменные ядра с треском проламывали борт, расшвыривали по батарейной палубе пушки и канониров. Завершив полный разворот, артезианский рейдер пошел вперед и врезался в борт корабля краббов окованным железом форштевнем.

Борт не выдержал. В пролом хлынула вода. Несколько уцелевших бойцов храбро бросились в атаку. На носу рейдера их уже ждали: два десятка матросов с пистолетами в каждой руке. Залп вышел не дружным, но практически в упор промахнуться было сложно. Некоторым это удалось. Краббы в ответ успели швырнуть несколько гарпунов, и каждый нашел свою цель. Артезианский рейдер покачнулся и начал медленно отползать назад. Матросы по команде попятились и выхватили тесаки, готовясь встретить вторую волну атакующих. Ее не последовало.

– Гранаты! – прозвучала отрывистая команда.

Строй матросов моментально опустился на одно колено. Из-за их спин полетели связки огненных гранат. Матросы прикрыли глаза. На палубе корабля краббов сверкали ослепительные вспышки, во все стороны летели пропитанные ядом шипы и капли горящего масла. Разбушевавшееся пламя пожирало все без разбора. Яростно верещали раненые воины. И в этот момент остатки абордажной команды пошли в атаку. Никто уже не ожидал, что кто-то рискнет не то что пройти, сунуть нос в это море пламени. Краббы рискнули. Гарпуны свалили четырех матросов, прежде чем те сообразили, что новая атака началась.

С горящей палубы на нос рейдера перескочил десяток обожженных, шатающихся краббов. Матросы с боевым кличем кинулись в атаку, но залп из арбалетов отбросил их назад. Краббы медленно, но упорно надвигались на людей. Гранатометчики схватились за пистолеты. Трое краббов ускорили шаг и образовали живой щит для наступавших следом товарищей. Все пули достались им. Мертвые воины рухнули на палубу, остальные перескочили через них и с яростным ревом ринулись к ящику с гранатами.

– Ящик за борт! – заорал боцман. – За борт, Фервор вас спали!

С краббов станется подорвать весь запас разом. Пусть и прямо в своих лапах, лишь бы на чужой палубе. Четверо матросов подхватили массивный короб и поволокли к левому борту. Остальные страшно размахивали тесаками и бодро пятились назад, явно не горя желанием схватиться с краббами врукопашную. Бухнуло несколько пистолетных выстрелов, и еще пара воинов вытянулась на палубе. Один из нападавших, массивный зеленокожий воин с двумя тесаками в руках, издал совершенно дикий вопль и ринулся в атаку на матросов. Его товарищи, не теряя времени, рванули в погоню за ящиком. Они настигли его у самого борта.

Один из матросов с испуганным воплем метнулся в сторону. Крабб подставил ему ножку. Матрос грохнулся на палубу и взвыл, когда тесак пригвоздил его к дереву. Крабб победно зашипел и резко осекся, когда тяжелая мушкетная пуля прошила его насквозь. Двое матросов, воспользовавшись паузой, опрокинули ящик за борт и сами нырнули следом. Третий замешкался и был зарублен на месте.

– Целься! – прозвучала команда.

Краббы обернулись. Их неистовый товарищ лежал неподвижно в луже крови, а собравшиеся у грот-мачты матросы спешно разбирали передаваемые сзади мушкеты. Бой завершился. Краббы повернулись лицом к врагу и выстроились в ряд. Грохнул залп, вышвыривая ящероподобных воинов за борт прямиком в царство Фервора.

Тримаран описал широкую дугу, свернул парус и остановился на почтительном расстоянии. Горящий корабль краббов медленно погружался в воду. Артезианский рейдер отошел саженей на десять, повернулся и залпом каменных ядер уничтожил левый борт краббов как таковой. На внутренних палубах наступающая снизу вода вступила в яростную битву с огнем. Немногие уцелевшие оставили попытки спасти корабль и попытались добраться до противника вплавь. Перегнувшиеся через фальшборт матросы стреляли в них из пистолетов и мушкетов. Точность оставляла желать лучшего, и окончательная победа была достигнута за счет большого расхода боеприпасов. На палубе рейдера звонко стукнула катапульта, швыряя за борт серое веретенообразное ядро. Оно ввинтилось в воду, лопнуло, и все громы небесные слились в едином гуле, потрясшем подводный мир. Кверху пузом всплыла стая тунцов – случайные жертвы жестокой современной войны.

Бревноподобный корабль перевернулся и скрылся под водой. На мачте тримарана снова взвился парус. Рейдер тоже пришел в движение, осторожно подбираясь к месту гибели корабля. Матросы высматривали краббов. Через фальшборт перегнулся боцман и помахал рукой.

– Эй, на «Сагитте», спасибо! – прокричал он.

– Всегда рад помочь! – ответил Фалко. – Будем штурмовать обломки?

– Нет. Разбомбим на грунте, и все дела.

Водоворот стих и рассеялся. Артезианский рейдер убрал паруса, медленно приблизился к месту, где только что крутился водоворот, и замер там, где был его центр. Вниз полетели раскаленные добела веретенообразные ядра, расшвыривая останки бревноподобного корабля по морскому дну. За ними последовали серые, ревущие. Их грохот переглушил всю рыбу в округе. Абордажная команда, отправленная вниз больше для очистки совести, чем для зачистки дна, не обнаружила ни уцелевших краббов, ни достойных поднятия на борт трофеев. Искореженные до абсолютной непригодности останки корабля потом вытащат штатные и неофициальные мародеры из Секундуса. Вторым, конечно, лучше на металл особо не зариться, но деревянные обломки тоже имеют определенную стоимость.

С рейдера скинули красный буй, отмечая точное место трагедии, и победители борт о борт удалились в сторону Секундуса. Из-за обломка рифа медленно выплыл квартирмейстер краббов. Одной рукой он крепко вцепился в лысую голову, словно боялся, что она сейчас лопнет. В другой был короткий костяной нож. Скорчив злобную гримасу, крабб проклял всех людей, как нынешних, так и давно умерших, и даже еще не родившихся. Потом перевернулся и быстро поплыл вдоль рифа на юг.

* * *

В Секундусе поврежденный рейдер загнали в сухой док. Плотники и мастеровые облепили белый корпус, как ракушки. От многочисленных ламп в доке было светлее, чем днем. Налет на шахту основательно напугал мирных обитателей Секундуса, и они работали как демоны, стремясь поскорее вернуть в строй охромевшего защитника. «Сагитта» пришвартовалась неподалеку. Поскольку в маленьком Секундусе все было «неподалеку», то можно даже сказать: почти рядом.

От пристани и вдоль всех доков, до плавучих башен, дугой вытянулся коралловый мостик. С него на каждый причал были переброшены трапы. Тот, что был нужен Брику Фалко, находился слишком далеко. К временным навесным причалам трап перебрасывали только с торца, ближе к носу корабля. Идти туда вдоль всего рейдера было лень, поэтому Фалко просто перемахнул через ограждение и, перепрыгнув на причал, сразу оказался у самого борта, да еще почти на уровне верхней палубы. Пробегавший мимо матрос в синей робе замедлил скорость, чтобы успеть произнести такую длинную фразу, как:

– Если вы ищете капитана – она на корме.

После чего подхватил лежавшую тут же бухту каната и уволок ее в направлении полубака.

– Спасибо, – сказал Фалко ему вслед.

Матрос даже не оглянулся. Фалко счел его фразу вариацией приглашения и поднялся на палубу. Вокруг кипела бурная деятельность. Матросы чинили, чистили, драили, грузили припасы. На приподнятой корме высокая темноволосая девушка в синем кителе яростно размахивала шпагой перед тремя портовыми чиновниками. Если бы не выражение их лиц, можно было подумать, что те задумали взять корабль на абордаж. Так тюлень смотрит на акулу – жалобно и без надежды. Фалко остановился в двух шагах, в который уже раз любуясь неприступной красавицей.

Девушка была чуть ниже его ростом, но высокая подошва на сапогах скрадывала практически всю разницу. Слегка вьющиеся черные волосы свободно спадали на плечи. В чертах лица слились резкость и утонченность. Прищуренные карие глаза метали молнии. Наглухо зашнурованный мундир, сочетавший в себе форменную одежду и костюм для подводного плавания, изящно облегал стройное тело соблазнительных пропорций. Простенькая кожаная портупея была с любовью вышита мелким коралловым бисером. Перепонки между длинными тонкими пальчиками уже загрубели и даже начали белеть. Фалко подумал, что такой красавице не мешало бы больше уделять внимания своей внешности. Красота – дар Алгоры, но если за ним не следить, строгая богиня может забрать его обратно.

Девушка перехватила взгляд Фалко, строго зыркнула на него из-под бровей, в последний раз рявкнула на чиновников и взмахом шпаги велела им убираться прочь, что и было теми проделано с поразительной поспешностью. Фалко усмехнулся. Шпага тихо скользнула в ножны. Девушка поправила сбившуюся челку и хмуро спросила:

– Что ты забыл на моем корабле, Фалко?

– Ты все такая же суровая, Лимия, – улыбнулся тот, подходя к ней.

– Капитан Лимия, – строго поправила она. – Пусть у меня нет семьи, которая купит мне личный корабль, и я несу службу на задворках цивилизации, но я – все еще капитан. В отличие от некоторых.

– Ты самый лучший капитан на всем этом диком севере, – поспешил заверить ее Фалко. – Я при случае готов замолвить за тебя словечко адмиралу Каедо и…

– Только попробуй! – прорычала в ответ Лимия. – Я сама в состоянии заслужить повышение.

– Заслужить и получить – это, знаешь ли, далеко не одно и то же, – философски заметил Фалко. – А конкретно в этой дыре получить что-либо не так-то просто.

Лимия фыркнула и отвернулась, чтобы проинспектировать очередную партию дерева, доставленную на ее корабль. Она лично и очень придирчиво осмотрела каждую доску, забраковав чуть ли не половину всей партии. Чиновник со склада кланялся и разводил руками, доказывая, что лучшего дерева нет на всем севере, после чего был послан за нормальным лесом гораздо дальше северных морей. В выражениях капитан не стеснялась.

– Представляешь, Фалко, – пожаловалась она, когда чиновник чуть ли не бегом покинул корабль. – Эти уроды хотят сбагрить мне всю гниль, что завалялась на их складе.

– Могу чем-нибудь помочь?

– Да. Убей их всех.

Судя по кровожадному блеску в глазах, она совсем не шутила.

– Ради тебя – с удовольствием, но это вряд ли поможет, – Фалко с сожалением развел руками. – На освободившееся место возьмут точно таких же, если не хуже. Эти, по крайней мере, тебя ремонтируют бесплатно.

– Да за такой ремонт они мне еще доплачивать должны! – вскинулась Лимия. – Нет, ты посмотри, как они крыло заводят!

Фалко посмотрел. Ничего криминального не увидел. Ну, устанавливали рулевое крыло в гнездо не строго горизонтально, а под небольшим наклоном. Обычная практика. Лопасть-то тяжеленная, вот и заводили крыло как придется, а в самом конце рывком выправляли до нужной плоскости. Лимия придерживалась иной точки зрения на техпроцесс и обрушила на нерадивых работников такой поток брани, что даже у привычных ко всему портовых рабочих зарделись уши.

– Поцарапаете лопасть, заставлю новое крыло ставить! – закончила капитан обвинительную речь и устало облокотилась на поручень.

– Не напрягайся ты так, – дружелюбно посоветовал Фалко. – Лучше расскажи, откуда у тебя этот артезианец?

– У артезианцев и отобрали, – спокойно отозвалась девушка. – Или ты думал, наш губернатор способен расщедриться на покупку нового корабля?

– Хм… Разве мы с Артезией больше не друзья?

– А разве мы когда-то были друзьями? – вопросом на вопрос ответила Лимия. – Наемники они и есть наемники.

Подавшись вперед, она моментально уподобилась чайке, заметившей у самой поверхности особенно толстую рыбу. Очередной гневной тирады не последовало. Наметившийся было огрех исправили раньше, чем капитан успела сообщить, что она по этому поводу думает. Все это и так знали. Лимия выдохнула и как ни в чем не бывало продолжила:

– В общем, наемнички эти на юге взбунтовались. Ничего серьезного, да и адмирал сразу туда флот двинул. Раздавили, что называется, в зародыше. Ну и обобрали по случаю. Корабль этот конфисковали, а то мое старое корыто черпало воду даже в порту. Наш губернатор обвинил дуа'леоров в подстрекательстве, а сам, между прочим, наемникам жалованье за целый сезон не заплатил. – Лимия криво усмехнулась. – С Артезией, разумеется, поругались, но официальных претензий не было. Так что дым осядет, и снова будут дружить за наши деньги. Кому они еще нужны?

Фалко хмыкнул. Для человека, не любящего дипломатические осложнения, губернатор действовал слишком резко. Правда, чего ему тут было бояться? Претензии в таких случаях государство выставляет не частному лицу и даже не отдельному губернатору, а другому государству. Значит, в столице разбираться будут. Если будут.

Артезии действительно было не с руки ссориться с их королевством. Это было маленькое государство. Его акватория включала в себя вулканическую гряду к юго-западу от Кампавалиса и несколько мелких каменистых островков, уходивших под воду при каждом приливе. Даже не острова, а так, отмель холмистая. Население там было смешанное – люди, дуа'леоры. Кроме пестрого населения, Артезия отличалась чистотой пресной воды, гордостью и бедностью. Единственным предметом экспорта служило собственное население: наемники, пираты и авантюристы всех мастей. Этакий садок неудачников, с началом северной экспансии ставший основным поставщиком пушечного мяса. Артезианцы научились сражаться, строить легкие и маневренные корабли, но так и остались бедными храбрыми наемниками. Гордая мечта стать союзником хоть одной из великих держав разбилась о рифы реальности. Великим нужны исполнители, а не друзья.

– А у тебя что нового? – прервала Лимия размышления Фалко. – Давно с севера вернулся?

– Вчера. Только в воды Кампавалиса зашел, и сразу столько интересного…

– Разве это интересно? – вздохнула Лимия. – Так, обычный налет.

– Да я не про это.

– А разве что-то еще случилось?

Судя по тону, мысли девушки были где-то очень далеко. Фалко подробно, в красках, описал разгромленный улей, и на каком-то этапе сумел притянуть ее внимание обратно. К концу истории Лимия аж присвистнула.

– Ничего себе история закрутилась… Ульи у нас еще не громили. Нет, и как всегда спасти прекрасную девушку выпало везунчику Фалко.

– А тебе-то зачем спасать прекрасных девушек? – спросил означенный везунчик. – Тебе за принцами надо охотиться.

– Чтобы такие, как некоторые, не лапали бедных беззащитных красавиц.

– Да не такая уж она беззащитная оказалась, – с улыбкой заметил Фалко. – От пиратов сама удрала и от стаи акул увернулась.

– Да ну? И как же звать это чудо подводного мира?

– Алина. Алина Ирата.

Лимия насторожилась. Со стороны это было мало заметно, но Фалко знал ее не первый день, и для него не прошло незамеченным то, как девушка моментально подобралась, словно охотница перед броском по льдине за неосторожным тюленем. Он ведь неосторожен, только пока не заметит приближающуюся опасность, а потом одно движение – и вся тушка скроется под водой.

– Ирата? – тихо, с деланным равнодушием в голосе переспросила Лимия.

– Угу, – кивнул Фалко. – Знакомая фамилия?

– Ну… – неопределенно протянула девушка.

– Да ладно тебе секретничать. Мне адмирал рассказал про местную звезду контрабанды по имени Ворис, который не кто иной, как отец этой Алины.

– Он уже умер, – сообщила Лимия.

Рулевое крыло с тихим «бум» встало на место. Сразу зазвучал дружный перестук деревянных молотков. Капитан внимательно посмотрела вниз, но не нашла к чему придраться.

– Я в курсе, что он умер, – сказал ей Фалко. – Встретил хранителя Сергия, который, оказывается, знал когда-то всю семейку, он мне и рассказал.

– Ну и как ты поступил с дочкой этого контрабандиста? – уже более спокойно спросила Лимия.

– Как благородный человек, коим я по праву рождения и являюсь. Так что нечего на меня так криво смотреть. Отвез в Кампавалис и сдал с рук на руки целителям. Теперь она на попечении у Снежной Клементины. Эх, даже не поцеловал на прощание, а ведь, возможно, она была бы не против.

– Вот как? – Лимия криво усмехнулась. – И почему я тебя не соблазнила в академии? В кои-то веки приличный мужчина, да еще – благородный. Была бы сейчас с титулом и с пятимиллионным долгом. Мне такой кредит и не снился.

– Так еще не поздно, – улыбнулся приличный да еще и благородный мужчина, разводя руки и как бы приглашая девушку в свои объятия.

– И не мечтай!

– Ну нет. Мечтать о тебе – мое любимое занятие в часы досуга.

Лимия снова недовольно фыркнула. По коралловому трапу протопал жилистый мужчина в синей форме, богато, но совершенно безвкусно расшитой золотистыми нитями. Как оказалось, комендант городского гарнизона. Ему не терпелось поинтересоваться причинами стрельбы, которую он недавно слышал. Капитан холодно осведомилась, почему он не удовлетворил свой интерес, выслав достойное слышимой стрельбы подкрепление. Дальнейший диалог был сух, официален и не демонстрировал взаимного уважения между переговаривающимися сторонами. В конце беседы комендант гарнизона выразил смутную надежду, что экипаж между делом не прикарманил хранившиеся на шахте алмазы, и покинул корабль, не дожидаясь, пока его выкинут за борт.

Едва он ушел, как по трапу бодро взбежал мальчишка лет двенадцати в дешевом зеленом комбинезончике, но с длинным белым шарфом, повязанным вокруг головы. Экстравагантный головной убор при каждом шаге сползал на глаза, и его приходилось придерживать левой рукой. В правой мальчишка сжимал целую пачку зеленоватых конвертов. Когда он подбежал ближе, Брик разглядел вышитый на шарфе серебристый символ: крыло, конверт и кристалл, переплетенные в таком замысловатом узоре, что повторить эту комбинацию в реальности никогда бы не удалось.

– Капитан Лимия, капитан Лимия! – закричал мальчишка, озираясь.

– Чего тебе?

Мальчишка тотчас подбежал к ней, звонко шлепая босыми ступнями по деревянной палубе.

– Ваша почта, капитан Лимия, – доложил он, выуживая из пачки пару зеленоватых конвертов. – Вот. И еще три штуки ждут вас в улье, это которые личные.

– А что, ульи опять работают? – спросил у него Фалко.

– Ага, – кивнул мальчишка. – Как стрелять перестали, так улей почти сразу и открыли.

Лимия вручила мальчишке две розовых коралки. Тот четко, по-военному, откозырял и умчался дальше. Повертев конверты в руках, девушка задумчиво посмотрела на своего собеседника и сказала:

– Значит, это мы твоих погромщиков на дно пустили. Интересно… Так, Фалко, ты мне сегодня действительно сильно помог, а потому, если я могу тебя отблагодарить до того, как вышвырну за борт…

– Ну, – с робкой надеждой в глазах улыбнулся тот: – В одной из моих фантазий – из тех, что посещают меня в часы досуга, – ты…

– Фалко!!!

– Ладно, – сразу сдался Фалко. – Тогда просто расскажи: что ты знаешь об этом Ворисе?

– Зачем тебе это? – удивилась Лимия.

Брик Фалко обдумал вопрос, не придумал достаточно правдоподобного ответа и потому ответил честно:

– Сдается мне, на Алину напали его дружки, и мне хотелось бы оградить ее от дальнейших посягательств.

Лимия окинула его оценивающим взглядом и криво усмехнулась.

– Что, зацепила она тебя?

– Ну, годы идут, ты недоступна, вот я и…

– Фалко! – рявкнула девушка. Потом вздохнула, успокаиваясь. – Так, пойдешь в мою каюту… О, что я говорю?

Она коротко свистнула. Рядом, как призрак из тумана, беззвучно материализовался матрос и вытянулся по струнке перед грозным начальством. Капитан указала ему на своего собеседника.

– Проводишь вот этого в мою каюту и выдашь бумаги из ящиков два и три. Смотри, чтоб больше никуда не лазил. Сам сунешь нос в бумаги – кишки на шпагу намотаю. Задача ясна?

– Так точно, капитан, – молодцевато гаркнул матрос.

– Ну, значит, жить будешь, – вздохнула Лимия. – Фалко, там у меня собраны доносы на этого твоего контрабандиста. Не все, конечно. Информация от местных агентов через меня шла, а я то, что того стоило, передавала дальше по инстанции. По-моему, ничего интересного не осталось, но чем могу… А мне, извини, надо заняться делами.

– Конечно. Спасибо, Лимия.

– Капитан Лимия!

* * *

Капитанская каюта располагалась на самой корме. Небольшая, как и все помещения на типовом артезианском рейдере, но не захламленная ничем лишним, так что места хватало. У одной стены стояла аккуратно застеленная кровать. Не рундук или гамак натянутый, а самая настоящая кровать, с высоким матрасом и толстыми коралловыми ножками. Последние были прибиты к полу. Стену напротив полностью закрывал высокий зеленый шкаф. С одной стороны были традиционные полки, забранные мелкоячеистой сеткой, с другой – множество мелких пронумерованных ящичков. На корму выходило два квадратных иллюминатора с толстым, чуть голубоватым стеклом. Такое производили здесь же, в Секундусе. Главным и единственным его достоинством была дешевизна. Под левым иллюминатором стоял небольшой столик с одним-единственным стулом. Посетителям, вероятно, полагалось стоять, и желательно навытяжку.

Матрос по очереди вытащил указанные ящички и, демонстративно отвернувшись, перенес их на стол. Когда нес второй, чуть было не споткнулся о стул и упал бы, если бы Фалко не поддержал его под локоть.

– Не нужно воспринимать приказ так буквально, – дружески посоветовал он матросу.

– Как приказано, так и воспринимаю, – пробурчал в ответ матрос. – На рее-то за неподчинение вздернут, прямо как ты говоришь – буквально. Без всяких словесных выкрутасов.

Он отошел ко второму окну и занял пост, бдительно вперившись взглядом в оставшиеся ящички. Фалко хмыкнул. Дисциплина у Лимии всегда была на высоте, но это, пожалуй, уже чересчур. Хотя, все зависит от того, что скрывает остальной архив? Брику сразу стало интересно изучить этот вопрос, но замерший матрос всем своим видом недвусмысленно сигнализировал: «Нет, мы не договоримся». Фалко вздохнул и погрузился в бумаги.

Под бдительным присмотром исполнительного матроса он рылся в них часа два. Доносы и официальные рапорты были свалены в полнейшем беспорядке. Особой ценности, как и предупреждала Лимия, не было ни в одной бумажке. Все, что касалось Вориса Ирата, либо предполагалось, либо допускалось, либо было откровенным враньем. С точки зрения Фалко, внимания заслуживала разве что пара бумаг. В одной из них анонимный автор напрямую связывал таинственного Мечтателя, организовавшего в пригородах Кампавалиса сеть контрабандных поставок чарующих водорослей, с неким капитаном Злюком. В другой, с экивоками, обязательными для доноса, составленного правительственным агентом, значилось, что настоящее имя капитана Злюка – Ворис Ирата. Источником информации значился аноним, близкий к кругам, близким к самому капитану Злюку. Скорее всего, случайный собутыльник. Должно быть, к делу бездоказательную и обтекаемую анонимку решили не подшивать, и донос упокоился в частном архиве Лимии.

В общем и целом, бумаги рисовали образ удачливого браконьера и контрабандиста, которого так ни разу и не поймали за руку. В семейной жизни ему, выходит, повезло гораздо меньше. После развода несколько лет беспробудно пил – интересно, кстати, на какие средства, если жена обобрала его до нитки? Хотя, если он действительно Мечтатель, на его откат за выход из дела можно было бы напоить весь Кампавалис. Фалко кое-что слышал о размахе той контрабандной операции от адмирала Каедо, а ведь тот знал только ту часть, которую удалось вскрыть. Сколько рыбки уплыло из неудачно раскинутой сети – один Фервор знает.

Брик устало потянулся, покидал бумаги обратно в ящики и кивнул бдящему у иллюминатора матросу. Тот быстро и аккуратно прибрался, воротя нос от бумаг, словно они воняли желчью Ацера, и проводил Фалко на палубу. Ремонтные работы уже завершились. Двое матросов без всякого энтузиазма драили палубу, остальных не было видно. Очевидно, Лимия покинула корабль. Фалко на всякий случай спросил. Его предположение полностью подтвердилось. Куда ушла капитан – матросы не знали, но верили в ее скорое возвращение. Монтаж крыла закончен, надо его опробовать на волне. Фалко пожелал им удачи и сошел по трапу.

Несмотря на солидный возраст, Секундус так и не вырос из маленького поселения во что-то более значительное и именовался городом исключительно из политических соображений. Он был основан как форпост будущей экспансии на север, но это мероприятие так и не состоялось. А поселение осталось.

Маленькие серые домики лепились к каменистому дну в строгом порядке. От каждого вверх уходили воздушные шланги. Они были зеленые, под цвет водорослей, из которых их плели, и жилые районы издали казались настоящими зарослями. Наиболее значимые домики в центре соединялись сетью герметичных коридоров. В отличие от Кампавалиса с его подземными переходами, здешние тоннели были проложены по поверхности. Каркас набирался из кораллов и обтягивался полупрозрачным материалом. Тоннели побольше были проложены по морскому дну, а те, что потоньше, – натянуты между зданиями.

С одной стороны Секундуса возвышались плавучие башни порта, с другой – улей связи. Прямо над городом покачивалась на волнах деревянная крепость. Мягкий свет Алгоры заливал воздушный океан, но вода была мутноватой, и дно скрывал мрак. До утра оставалось часа полтора. Алгора, не в пример ленивому Фервору, всегда дожидалась его на небосводе, и полной тьмы перед восходом не было. Тем не менее, света не хватало. В порту и в крепости сияли колонии люциферинов, а кое-где разливали свой желтый свет масляные лампы.

Фалко вышел из сухого дока и пошел по коралловому мостику, беззаботно насвистывая веселую мелодию и прикидывая, успеет ли он вернуться к отливу в Кампавалис? При попутном ветре можно было долететь часа за три, но как раз сейчас дул встречный и не было никаких признаков того, что он в ближайшее время резко поменяет направление. Было похоже на то, что Фалко определенно опоздает к выходу Алины из больницы, если только целители не проваландаются с этим больше положенного. Последнее было возможно, но очень маловероятно.

Рассмотрев ситуацию, Фалко пришел к решению не испытывать судьбу и отправить сообщение адмиралу с просьбой встретить девушку и позаботиться о ней. По крайней мере, до прибытия Брика в порт. Все-таки поручение адмирала было им выполнено и даже перевыполнено, благо удалось удачно сыграть на вспыльчивом нраве краббов. Тут, кстати, можно было рассчитывать на особую благодарность, что немаловажно, потому как адмирал Каедо был единственным человеком в Кампавалисе, чье мнение действительно что-то значило для отца Брика. Но в первую очередь следовало позаботиться об Алине: девушке с милым лицом, потрясающей фигурой и аппетитными формами, столь соблазнительно выступавшими под тонкой тканью. А если означенную ткань снять – очень медленно, наслаждаясь моментом, – то…

Погрузившись в мечты, не совсем подобающие белому проповеднику, Фалко не сразу заметил, что за ним кто-то следует. Понимание оного принесли быстрые шаги за спиной и резкий запах перегара. Кто-то сипло хекнул. Фалко рефлекторно отклонился вправо, и мимо пролетел потертый мужичонка с толстой веткой коралла. Он даже не догадался смягчить падение руками. Так и плюхнулся плашмя на живот. Фалко оглянулся. Других нападающих не наблюдалось.

Кроме них двоих, на плавучей пристани вообще не было ни души. Оно и не удивительно. Единственной лодкой, пришвартованной здесь, была «Сагитта». Деревянная конструкция слева пустовала, вероятно, со времен ее создания. Фалко вообще не представлял, кому такая абстракция могла пригодиться. Власти порта, видимо, тоже. Других переходов с пристани, кроме как обратно в ремонтные доки, не было. Даже нырять вниз было незачем: это была самая что ни на есть окраина Секундуса, и к ближайшим домикам путь лежал опять же через доки.

Фалко еще раз окинул озадаченным взглядом пустынную пристань и потыкал носком сапога лежащего мужичка.

– Чего тебе? – вознесся на винных парах недоуменный вопрос.

Фалко хмыкнул.

– Хочу знать, с чего это ты меня кораллом решил попотчевать? На выпивку не хватает, что ли?

– Почему не хватает? – обиделся мужичок, с усилием принимая сидячее положение. – Очень даже хватает. Девочки, вина мне и моему другу!

И он достал из кармана приличную горсть розовых коралок. Фалко с интересом огляделся. Глоток хорошего вина был бы кстати для пересохшего от непотребных мечтаний горла, но из темноты никто не появился и выпить не поднес.

– Уснули что ль?! – недовольно буркнул мужичок.

– Может быть, – не стал спорить Фалко. – А вот тебе бы пора уже проснуться.

– Чего? – Мужичок подозрительно уставился на него прищуренными глазами, потом удивленно огляделся и спросил: – Где это я?

– Там же, где и я, – сообщил Фалко.

– А ты где?

– Здесь.

– Угу.

Мужичок кивнул и озадаченно завертел лохматой головой, осознавая действительность. Пристань, вроде как, показалась ему знакомой, и он сфокусировал мутный взгляд на своем собеседнике. Смотрел минуты две. Пьяный туман во взгляде уступил место непониманию.

– Погоди, а ты кто? – спросил мужичок.

– Тот, кого ты хотел стукнуть кораллом. Давай, соображай быстрее, – поторопил его Фалко. – С чего на меня-то бросился, помнишь?

– А то как же! – возмущенно заявил мужичок.

– Рассказывай.

– Так чего рассказывать-то? – буркнул тот. – Сидели мы, значит, поминали друга старого. Умер он. Пили, само собой. Много пили. А потом он и говорит, что надо бы приложить тебя отдохнуть. Ты ж вон уже людей на пол роняешь. Того и гляди – бузить начнешь.

– Погоди, – остановил его Фалко. – Кто говорит?

– Ну, Злюк…

– Это какой-такой Злюк? – переспросил Фалко. – Ворис, что ли?

– Ну да.

– Он жив?!

Мужичок фыркнул и покачал головой, будто дивясь тупости своего собеседника.

– Вот балда, – усмехнулся он и медленно повторил: – Говорят же ему – умер. Череп на похоронах был, вместе с алым хранителем прах развеивал. Поминки мы по нему справляли.

– Так, а кто тебе меня велел стукнуть?

– Злюк… Не, погоди. – Мужичок озадаченно почесал в затылке. Светлых мыслей не прибавилось, и он спросил у Фалко: – Это когда было?

– Ну, я с тобой уже минут десять канителюсь.

– Не, когда Злюк ко мне приходил?

– Я-то откуда знаю? – пожал плечами Фалко. – Я думал, что он умер.

– Дык точно умер, – заверил его мужичок. – Ничего не понимаю. Ты точно в баре сегодня не бузил?

Фалко с сожалением покачал головой. Вот так всегда. Только обозначится на горизонте нечто интересное, возьмешь в руки подзорную трубу, а там, оказывается, просто штормовые обломки на волнах качаются.

– Нет, не я. Хотя, конечно, жаль. Где, говоришь, сидели?

– «У Пузана». У ремонтных доков который, аккурат напротив ворот.

– И хорошее место?

– А то, – кивнул мужичок.

– Будет время, загляну туда.

Фалко повернулся и пошел прочь. Мужичок остался сидеть на пристани, недоуменно поглядывая по сторонам. Если здесь и был кто-то, понимающий происходящее еще меньше, чем Брик Фалко, то это был он.

Шагая по навесным мостикам, Фалко задумался уже над другим вопросом: а не мог ли Ворис все-таки остаться в числе живых? Если серьезно подумать, то не мог. Хранитель заветов и ложь – вещи, несовместимые в принципе. Пережить полное сожжение простому смертному не дано. Обмануть хранителя заветов, знающего Вориса лично Фервор знает сколько времени, пожалуй, еще менее реально. Все-таки духовный наставник дочерей, да и всей семьи, наверное. Если семья не переезжала, то один наставник направлял по жизни и детей, и внуков своих первых учеников. Нередко такой наставник знал о делах семьи больше, чем ее глава. Его даже брат-близнец – если допустить наличие такового у Вориса – не смог бы ввести в заблуждение.

Другое дело: внушить нужную мысль правильно подготовленному пьянчужке. Это как раз пара пустяков. Только кому мог понадобиться Фалко? У него и знакомых-то в Секундусе не было. Разве что Лимия… Фалко усмехнулся при этой мысли и отбросил ее, как еще менее разумную. Оставался еще упомянутый пьянчужкой Череп. Друг покойного Вориса, также неоднократно фигурировавший в доносах. Услышал, что Брик ныряет в его водах, и решил принять меры? Пожалуй, самое разумное объяснение. Не он ли и охотится на Алину? Если – да, то ему самое время передумать.

Около улья в этот поздний час было практически безлюдно, только на коралловом парапете скучали двое дешевых охотников за новостями. Блеклые лица, потертые костюмы для подводного плавания, огрубевшие босые ступни – ни создатели, ни судьба не баловали их особым вниманием. Фалко тоже поначалу отмахнулся, но эти двое прилипли к нему, как ракушки к чистому днищу. Расскажи да расскажи им о подробностях ночного боя. Даже предложили заплатить за рассказ пару белых коралок, но такой суммой Фалко не соблазнить. Брик хотел было послать их подальше, но неожиданно передумал и как бы по секрету сообщил, мол, комендант городского гарнизона в курсе целого ряда весьма пикантных подробностей о том, что творилось перед нападением на алмазной шахте. Что там могло твориться, Фалко не успел придумать даже приблизительно. Грязная фантазия охотников сделала это за него. Даже не сказав спасибо, двое растаяли, как призраки в ночи. Один беззвучный всплеск на двоих, и один общий след потянулся за двумя пловцами в сторону крепости. Фалко усмехнулся. Лимии это должно понравиться.

Внутри приемной кабинки был только дежурный сильф. Он не спеша плавал взад-вперед за конторкой из белого коралла. Восемь больших синих глаз располагались равномерно по периметру грибообразной головы, давая круговой обзор, так что сильф всегда сразу видел входящего.

Дверь еще не закрылась за Фалко, а дежурный уже поплыл к своему месту. Без спешки, но быстро. Фалко всегда удивлялся, зачем им ноги? Длинные, тонкие, они всегда безвольно висели, но ведь были. Сильфы, сколько Фалко их видел, всегда парили. И в воздухе, и оказавшись под водой, они никогда даже не гребли ногами. Хотя, наверное, могли – ступни были широкие, плоские, больше похожие на ласты. Сзади, от колена до пятки, были складывающиеся плавники. Радужные, но такие тонкие, что практического значения иметь не могли в принципе. Фалко видел несколько раз, как сильфы раскрывали их в своих воздушных танцах, но этим все и ограничивалось. Скорее всего, плавники были чистым украшением, а вот зачем создатели дали сильфам ноги – оставалось загадкой.

Взгляд ближайшей пары глаз сфокусировался на вошедшем человеке, а потом задумчиво уставился куда-то в потолок. Фалко тоже рефлекторно бросил взгляд вверх, но ничего интересного не увидел. Там был деревянный потолок, влажный и почти полностью скрытый из вида колонией люциферинов. Особый вид, который сильфы выращивали исключительно для себя. Больше Фалко там ничего не увидел. Дежурный обнаружил там имя ночного посетителя и снова сфокусировал взгляд на нем.

– Брик Фалко, – тихо пробулькал сильф. – Вас ожидает одно сообщение.

– От кого это? – удивился тот.

Вместо ответа сильф отклонился назад, принял из щели в стене сложенный листок бледно-зеленоватой бумаги и протянул его Брику. Сообщение было подписано отцом Сергием и состояло всего из двух слов: «Алину похитили».

* * *

Поначалу Алина приняла незнакомца с пистолетом за продолжение малоприятного сна. Снились ей работорговцы, которые постоянно продавали ее каким-то жутким извращенцам. Крепкая ладонь в кожаной перчатке, зажавшая ей рот, побудила Алину рассматривать происходящее как реальность. Незнакомец уткнул пистолет ей в ухо и тихо прошептал поверх него:

– Хоть слово пискнешь, и ты – покойница. Поняла?

Алина послушно кивнула. Незнакомец медленно отнял руку от ее лица. Алина не рискнула позвать на помощь. Не много от нее будет проку, если этот тип пальнет ей в ухо. Незнакомец бросил быстрый взгляд на дверь и засигналил пальцами, как под водой:

«Умница. Теперь ты встанешь, и мы с тобой тихо выйдем отсюда».

Алина вспомнила сон с работорговцами-извращенцами и отрицательно замотала головой. Глаза над маской изобразили удивление.

«Иначе пристрелю», – сообщил незнакомец.

Алина согласно кивнула. Глаза незнакомца изобразили удивление. Пальцы обозначили знак вопроса и быстро наполнили его содержанием:

«В чем проблема? Торопишься на встречу с Алгорой?»

Алина чуть подняла левую руку, и пистолет еще жестче надавил ей на ухо.

«Лучше к Алгоре, чем к работорговцам», – просигналила Алина и тут же сама похолодела от собственной смелости.

В глазах незнакомца промелькнул гнев.

«Мы не работорговцы, – четко обозначил он. – Мы – контрабандисты и не торгуем людьми. Можем взять выкуп, но у тебя нет таких денег».

В ответ он получил утвердительный кивок. Алина смутно представляла: какие деньги «такие», да и символ, обозначающий «такие», можно было трактовать двояко, но она не стала спорить «такому» по второстепенному вопросу.

«Тут кое-кто очень хочет с тобой поговорить, – продолжил незнакомец. – И этот кое-кто не может прийти сюда, поэтому мы с тобой быстро выйдем отсюда и встретимся с этим кое-кем. Ты меня поняла?»

Алина снова кивнула. О чем контрабандистам с ней говорить, она не представляла даже приблизительно. Впрочем, это их заботы. Главное, пусть потом отпустят. Незнакомец сдернул с девушки одеяло. Алина вздрогнула.

«Вставай, быстро!» – резко приказал незнакомец.

Девушка медленно спустила ноги на пол и выпрямилась. Она потянулась было за халатом, но незнакомец резко пресек ее действия и подтолкнул в спину.

«Куда? Не балуй, а то пристрелю. Шагай к двери».

Алина хотела объяснить, что ей не помешало бы одеться, поскольку ее нынешнее одеяние никак не подходит для деловой встречи, но незнакомец не проявил дальнейшей склонности к переговорам. Подтащив девушку к двери, он прижал ее лицом к стене, а сам выглянул в коридор.

«Пошли, – приказал он. – Медленно и без глупостей. Не забывай, что у меня пистолет».

Забыть об этом было сложно. Пистолет так давил на ухо, что оно уже начало болеть. На то, чтобы дойти до одной из боковых лестниц, ближайшей к палате Алины, у них ушло минут десять. Незнакомец вздрагивал и замирал при каждом подозрительном шорохе. Алина просто останавливалась и ждала, пока толчок в спину не подсказывал ей, что можно идти дальше, не рискуя быть застреленной. Никем не замеченные, они добрались до своей цели. Незнакомец высунул из-за угла ухо и вполглаза с минуту изучал обстановку.

«Тихо, – просигналил он. – Пошли».

Алина послушно вышла на площадку и тотчас остановилась. На мраморных ступеньках, сжавшись, сидела ученица целителя. Та самая, что столь строго следила за графиком приема посетителей у Алины. Глаза ее были открыты. Незнакомец вздрогнул и крепко вцепился в Алину. Пистолет еще больнее надавил на ухо. Алина попыталась осторожно отстранить голову. Незнакомец тотчас злобно зашипел. Алина послушно замерла. Взгляд незнакомца метался между двумя неподвижными девушками. Ни та ни другая не шевелились и даже не дышали. Незнакомец глухим шепотом, но очень смачно выругался. Алина позволила себе скорчить недовольную гримасу. Ученица продолжала сидеть, неподвижная, как статуя пса у нее за спиной.

– Точно, дохлая, – с непонятным облегчением в голосе прошептал незнакомец.

Он заставил Алину сделать еще один шаг к ученице, вытянул вперед ногу и носком толкнул сидящую девушку в плечо. Та завалилась на бок. Правая рука безвольно соскользнула назад, открывая большущее бурое пятно. На ступеньках осталось пятно побольше. Алина сразу поняла, что это кровь, и вскрикнула бы, но незнакомец крепко зажал ей рот.

– Спокойно, спокойно, – нервно прошептал он. – Все хорошо. Она уже мертва.

Алина со страхом покосилась на него. Гибель ученицы ее совсем не успокоила. Незнакомца тоже. Его била нервная дрожь.

«Это не я, – немного справившись с собой, снова засигналил пальцами незнакомец. – Труп совсем свежий. Мне это не нравится, совсем не нравится. Спокойно, спокойно. Здесь только мы и труп. Давай-ка сливаться отсюда по-тихому».

Обсуждать эту идею под дрожащий у самого уха пистолет Алина не осмелилась и молча подчинилась. По крайней мере, незнакомец теперь трясся постоянно и не пугал свою пленницу внезапными остановками с втискиванием пистолета под ухо. Вдвоем они быстро спустились по лестнице. На придонном этаже располагался небольшой холл, заваленный тюками с несортированными морскими травами, какими-то инструментами и прочими атрибутами деятельности целителей. Толстая дверь, ведущая во внешние коридоры, была чуть приоткрыта и застопорена обломком коралла.

– А я ее закрывал, – испуганно прошептал незнакомец и вздрогнул всем телом, включая пистолет. – Тихо!

Алина послушно замерла, но ничего не услышала. У незнакомца, видимо, слух был лучше. Он резко переменил позу и, укрывшись за девушкой, нацелил пистолет на лестницу. Алина осторожно скосила глаза. Ей показалось, что на лестничном пролете мелькнул чей-то темный силуэт, но это могла быть просто тень от качнувшегося светильника. Незнакомец замер, весь обратившись в слух. Алина тоже, но по другой причине. Что-то подсказывало ей, что если расставаться с нервным незнакомцем, то именно сейчас, когда его внимание и пистолет нацелены на лестницу.

Осторожный шорох послужил ей сигналом. Алина собрала все свое мужество в кулак и этим кулаком ударила незнакомца между ног. Пистолет выстрелил. Каменная пуля шваркнулась о стену. Откуда-то сверху к ним метнулась серая тень. Алина, отпихнув руку незнакомца, рванулась к незакрытой двери. Тот дернулся было за ней, но серая тень ударом ноги подправила его траекторию. Незнакомец врезался в стену, выхватил из-за пояса нож и резко развернулся. Тень ударила его ногой в голову. Незнакомец прикрылся рукой. Нога мягко спружинила о блок, пошла назад и снова вперед, с силой врезаясь под ребра. Незнакомец захрипел и согнулся. Тень надвинулась на него. Незнакомец с невнятным приглушенным воплем ударил снизу вверх своим ножом. Тень ловко перехватила его руку, вывернула ее и вырвала оружие. Незнакомец открыл рот и издал сдавленный хрип, когда его же нож перерезал ему горло. Мертвое тело еще не успело упасть на пол, когда тень – как и положено, бесшумно – выскользнула за дверь, прикрыв ее за собой.

Алина бежала прочь по подземному коридору. Перед глазами мелькали каменные стены, поддерживающие свод деревянные колонны, редкие масляные фонари и заморенные колонии люциферинов. Заметив первый же шлюз, девушка рыбкой нырнула внутрь. Захлопнув за собой внутреннюю дверь, она лихорадочно заработала ручным насосом. Едва вода поднялась до колен, тихо звякнул блокиратор. Как раз вовремя. Со стороны коридора кто-то рванул ручки двери. Быть может, поздний прохожий, а быть может, и кое-кто пострашнее. Скорее – второе. Этот кто-то сразу начал откачивать воду из шлюза. К счастью, система защиты от затопления была на стороне Алины. Никто не мог открыть внутреннюю дверь, если шлюз хотя бы на четверть был заполнен водой. Алина усиленно работала насосом. Ее противник тоже, и он был сильнее. Вода уходила.

Бросив насос, Алина вдохнула полную грудь воздуха, резко повернула ручки внешней двери и пнула ее ногой. Едва та вышла из пазов, как в щель хлынула вода. Поток ударил девушку о внутреннюю дверь и сбил с ног. Голова загудела. Держась одной рукой за ноющий затылок, а другой – толкая норовящую закрыться дверь, Алина выползла наружу. Под руку ей чуть было не попался морской еж. Оранжевый колючий шар был почти не заметен на песчаном дне. Алина в самый последний момент отдернула ладонь, а еж – колючки, и они расплылись в разные стороны, очень недовольные друг другом. Запирающий механизм, не встречая больше сопротивления, быстро притянул дверцу на место. Снова зафырчал насос, откачивающий воду. Алина оттолкнулась от дна и поплыла вверх.

Вынырнув на поверхность, Алина жадно глотнула свежего воздуха и огляделась. Полицейский департамент находился в другом квартале. Далековато. К тому же полиция всегда больше интересовалась преступниками, чем их жертвами. С самого детства защиту и опору Алина, как и большинство обычных граждан, находила в двух местах: дома и в храме. Есть ли у нее еще здесь дом, Алина так и не успела узнать, да и что в нем толку, если он теперь пуст. Разве что найти какую-нибудь одежду… Она, конечно, гордилась своим телом, но это еще не повод демонстрировать его всем желающим. Да и хранитель Сергий, конечно, будет сильно расстроен, если Алина заявится в храм в коротенькой, почти прозрачной тунике. Он всегда был очень строг в вопросах церемониала. С другой стороны, кто бы там за Алиной не гонялся, он наверняка знает про дом и вполне может пожаловать туда. За каменной стеной никто даже ее криков не услышит. Оставалось надеяться на понимание хранителя и его доброе, несмотря на напускную суровость, сердце.

Согласно традиции, к дверям храма надлежало восходить, а не подплывать. Прямого подводного входа в храм не было. Опасаясь столкнуться с кем-нибудь в общественном подземном переходе – все равно с кем, в таком-то виде – Алина быстро поплыла к кольцевому тоннелю, опоясывающему храм. Глотнув в последний раз воздуха, она нырнула как раз над шлюзом. Это был один из тех крошечных шлюзов, которыми пользуются разве что ремонтники да вездесущие дети. Он располагался вдали от внутренних построек и вел не в главный переход, а в какой-нибудь отнорок, нередко заваленный техническим барахлом, которое в дело уже вряд ли пойдет, а совсем выбросить жалко. Девушка проползла через шлюз и опасливо выглянула из-за внутренней двери. Если не считать одинокой колонии люциферинов там, где кривой тоннель выходил в главный переход, внутри было пусто. Из перехода не доносилось ни звука. Алина выбралась из шлюза, аккуратно закрыла за собой дверь и на цыпочках пробежала вдоль стены.

В переходе никого не было. Шагах в двадцати, если пойти направо, начиналась большая пещера, а там и до входа в храм рукой подать. Постоянно оглядываясь через плечо, Алина добежала до входа в пещеру. Здесь было светлее, но так же тихо и пусто. Алгора определенно благоволила сегодня девушке.

Двери храма располагались в левой стене пещеры. К ним вели двенадцать широких мраморных ступеней идеальной чистоты и белизны. Двери тоже были белые, но с едва заметным серым оттенком. Чтобы скрыть низкое качество древесины, поверх нее лежал тонкий слой крашеных рыбьих чешуек, придававший ей нежно-голубоватое мерцание. Издалека казалось, что на двери выпал снег.

Слева и справа от входа стояли двое мраморных воинов с медными щитами и копьями. Хранитель Сергий рассказывал о них маленькой Алине, но Алина, повзрослевшая, не смогла вспомнить даже имен легендарных воителей. Смущенно прикрываясь руками от их суровых взглядов, она тихонько взбежала вверх по мраморным ступеням. Согласно традиции, двери храма никогда не запирались от страждущих духовного утешения. Алина навалилась на правую створку, и тяжелая деревянная панель медленно, словно нехотя, отъехала в сторону.

Внутри храма было темно. Алина тихонько проскользнула в щелочку, выпустила створку, и та, чуть задержавшись, плавно и неспешно вернулась на свое место. Стало еще темнее. Храмовый зал имел форму квадрата саженей в двадцать по каждой из сторон. У дальней от дверей стены люциферины тускло освещали мраморную статую Ледяной Эли. Прекрасная женщина стояла на треугольной льдине. Одеждой ей служили застывшие потоки воды, так мастерски выполненные из полупрозрачного кварца, что Алине от одного взгляда стало зябко. Святая мягко улыбалась, словно не чувствовала сковавшего ее льда. Ее руки были вознесены к нарисованному на потолке ночному небу. На раскрытых ладонях сидели, сжавшись, маленькие человечки, дуа'леоры, сильфы и даже краббы. Добрая святая не делала различий, спасая всех, кому могла протянуть руку помощи.

Позади статуи, как раз там, где заканчивала расползаться по стене колония люциферинов, виднелась небольшая дверца, ведущая внутрь храма. Никому, кроме священнослужителей, не дозволялось входить туда. Алина тихонько вздохнула. Статуя, как ей казалось, неодобрительно глядела на нее. Алина, привычно сложив руки в молитвенном приветствии, мысленно испросила прощения за свой вид. Эли, как никто другая, должна понять. Хранитель Сергий, вероятно, тоже. Алина на цыпочках прошла через зал. Дверца рядом со статуей беззвучно распахнулась. Хранитель Сергий с белым молитвенным жезлом в левой руке торжественно вступил в зал.

– Кто бы ты ни был, приветствую тебя, – степенно сказал он и продолжил совсем другим тоном: – Алина?!

Девушка мелко закивала, понимая, что надо как-то объясниться, но не представляя, с чего начать.

– В таком виде?! В храме?! – гневно начал было хранитель Сергий и тоже озадачился: – Что случилось, Алина?

На прямой вопрос она могла ответить.

– Меня хотели убить, – тихо сказала Алина. – Я испугалась и убежала.

То, что Алина испугалась, она сообразила только сейчас, и ее сразу начало трясти.

– Убить? Ты не преувеличиваешь?

Хранитель Сергий озабоченно заглянул ей в лицо. Увиденное побудило его к дальнейшим действиям. Он отложил жезл на ледяной пьедестал Эли, стянул с себя белый плащ и накинул его на плечи Алине. Та краем сознания отметила неподходящий размер и поспешно прогнала неподобающую мысль прочь из головы.

– Вот так вот, – строго сказал хранитель Сергий, усаживая Алину на ступеньки перед статуей. – Все-таки в храме, не в кабаке каком. Давай-ка расскажи мне все по порядку. Кто тебя хотел убить?

Алина пожала плечами.

– Тогда почему ты решила, что тебя вообще хотели убить? – спросил хранитель Сергий. – Небось, опять с целителями повздорила?

– Не думаю, что это были целители, – тихо ответила Алина. – Один ученицу убил. Другой мне пистолетом угрожал. Сказал, что он контрабандист. А потом на него напала какая-то тень и зарезала, как лосося. Меня чуть не догнала, но я в шлюзе спряталась.

– Погоди-ка, девочка. – Тон старого хранителя сразу смягчился. – У тебя, кажется, бред.

– Нет, – сказала Алина и сразу пожалела, что это не так.

За спиной хранителя беззвучно выросла серая тень.

– Сзади!!! – не своим голосом заверещала Алина.

Хранитель начал было поворачиваться. Кулак в перчатке из акульей кожи, как рыба-молот, с разгону врезался ему в затылок. Глаза хранителя закатились. Тень отпихнула его с дороги и бросилась на Алину. Та, коротко вскрикнув, вскинула руки. Тень отбила их в сторону и раскрытой ладонью ударила в лоб. Алина опрокинулась на спину, плащ слетел с ее плеч. Тень потянулась к ней, и девушка рефлекторно лягнула ее ногой. Руки в серых перчатках ловко перехватили ее за пятку и резко вывернули пойманную ступню. Алина, вскрикнув, перевернулась на живот. Тень тотчас опустилась ей на спину. Выглядела она нематериально, но весу в ней было побольше, чем в Алине.

Тень ухватила девушку за шиворот и резко дернула. Тонкая ткань туники с тихим треском разорвалась. Алина открыла рот для нового вопля, и сильные пальцы тотчас затолкали в него оторванный кусок. На вкус туника оказалась так себе. Вторая рука тени в этот момент крепко прижимала к полу обе ладони Алины. Сил ей было не занимать. Обеспечив молчание, тень легко завела руки Алины за спину и ловко связала. Снова послышался треск ткани. Тень вырвала длинную полосу, откинулась назад и крепко стянула лодыжки Алины. Следующая полоска, пошире и покороче, закрыла, как маска, нос и рот. К сожалению, в отличие от маски, дышать через плотную ткань получалось с трудом. Алина рефлекторно перешла на нечастое подводное дыхание. Тени и этого показалось мало. Сделав из тонкого пояска туники петлю, она накинула ее на шею Алине и крепко привязала концы к кистям рук. Одно неосторожное движение, и петля туго сдавила горло. Девушка захрипела. Тень наградила ее хлестким ударом по ягодицам и ослабила петлю.

– Будешь дергаться, петля снова затянется, – едва разобрала Алина тихий шепот. – Усвоила?

Алина осторожно, чтобы не потревожить коварную удавку, кивнула. Тень легко сместилась с ее спины на ступеньки рядом. Алина рискнула чуть повернуть к ней голову. Рядом с ней сидела высокая синеволосая дуа'леорка. На ней был серый, слегка переливающийся плащ с длинными рукавами и капюшоном. Особый покрой и отделка создавали иллюзию тени. Сейчас плащ был распахнут, позволяя остыть разгоряченному темно-синему телу. Единственным ее одеянием, не считая плаща, была полоса черной ткани, обернутая вокруг бедер. Один конец свободно свисал спереди, второй – сзади. На левом бедре примостились кожаные ножны, на правом – небольшая, похожая на карман, поясная сумка. Дышала дуа'леорка тяжело, но ровно. Небольшие остроконечные груди едва вздымались. В правой руке дуа'леорка вертела длинный кинжал с трехгранным лезвием. Ее черные глаза, не мигая, следили за пленницей. Той стало по-настоящему страшно.

Острый язычок облизнул темно-синие, почти черные губки. Дуа'леорка ловко перебросила кинжал в левую руку, ни на миг не замедлив его вращения. Правая рука крепко ухватилась за плечо Алины и медленно перевернула ее на спину. Цепкий плотоядный взгляд обшарил, как огладил, тело пленницы. Алина похолодела. Дуа'леорка плавно, как морская змея, скользнула к ней. Алина ощутила жар разгоряченного тела. От разорванной туники мало что осталось, и это немногое дуа'леорка срезала кинжалом. Затем вдруг замерла, насторожив уши.

– Вначале – дело, – с огромным сожалением в голосе прошептала тень. – Мы должны спешить. Сюда идут.

Она медленно отстранилась. Алина с надеждой приподняла голову. Дуа'леорка внимательно смотрела на дверь за статуей. В ее руке появилась крупная черная горошина. Дуа'леорка поднесла ее к носу Алины и, не глядя, раздавила. В нос ударил приторно-сладкий запах. Плотная ткань частично приглушила его, но и прошедшего сквозь нее хватило, чтобы представить, насколько ядреным был этот аромат. Он прорвался в мозг, закружил его и унес в темноту.

Дуа'леорка быстро закуталась в плащ, перекинула Алину через плечо и совершенно беззвучно выскользнула вон. Спустя пару минут в зал вошел юный служитель, нагруженный всем, что нужно для малого ночного богослужения. Он недоуменно оглянулся, заметил лежащего у статуи хранителя и поспешил к нему. Еще около минуты у юноши ушло на осознание реальности происходящего. Затем храмовый зал потряс совершенно неуместный в нем вопль.

Когда поднялась тревога, серая тень была уже далеко. Она бесшумно бежала по тоннелю, пролегающему под складским сектором, но далекий пока звон колокола заставил ее переменить план. Схему тоннелей тень знала не хуже завсегдатаев этих мест. Пропустив пару поворотов, она метнулась в третье ответвление. Там был шлюз. Большая кабина, способная пропускать одновременно дюжину человек, но зато ближайшая из тех, что исправно функционировали.

Дремавший неподалеку стражник как раз протер глаза. Первым делом поглядел на охраняемый объект – обитую медью дверь, за которой находился полупустой склад. Замок был на месте. Стражник повернулся и остолбенел. К нему совершенно беззвучно приближалась серая тень с обнаженной красоткой на руках. Стражник удивился. Удар пяткой свернул отвисшую челюсть. Стражник еще не успел упасть, когда тень осторожно положила свою ношу на пол и одним плавным движением сняла маску с его шеи. Проход был свободен.

Втащив Алину в камеру шлюза, тень быстро закрыла внешнюю дверь и повернула регулятор. С потолка хлынула вода, заполняя тесную камеру и вытесняя воздух через верхний клапан. Пока система работала за нее, тень уложила Алину на коралловый пол, быстро сдернула ткань с ее лица, срезала ненужную больше петлю и вытащила кляп. Все это она спрятала под своим плащом. Вместо тряпки тень приладила к лицу Алины маску стражника. Та была великовата, и дуа'леорке пришлось немного повозиться, регулируя натяжение кожаных ремешков. Тень мысленно послала проклятие духу болвана, выкравшего Алину из больницы, но оставившего там ее маску. Руки в серых перчатках тем временем прошлись по контуру, проверяя плотность прилегания кожи к лицу. Все было нормально.

Как раз вовремя. Прибывающая вода уже начала захлестывать лицо Алины. Тень застыла над ней, внимательно следя за состоянием пленницы. Та по-прежнему была без сознания, но организм сам среагировал на смену среды и перешел на мелкое подводное дыхание. Из-под нижнего клапана маски вырвалась горсточка меленьких пузырьков. Тень нахмурилась. Слегка рассохшаяся маска была исправна, но редкое использование и отсутствие надлежащего ухода наложили на нее свой неизгладимый уже отпечаток. Придется следить за ней и, по возможности, заменить на более подходящую. Пока же Алина дышала ровно и спокойно, и это отодвигало проблему маски в разряд второстепенных задач.

Тень выпрямилась. Закрепленный на стене ручной насос значительно ускорил процесс заполнения шлюза водой. Когда весь воздух был выдавлен в воздухозаборник, тень открыла внешнюю дверь. Она первой выплыла наружу и огляделась. Ничего подозрительного не заметила. Из-под серого плаща появился обломок коралла. Тень застопорила им норовящую закрыться дверь и вытащила Алину из шлюза. Обломок коралла она убирать не стала. Пока внешняя дверь открыта, изнутри в шлюз без специальных инструментов не попадешь. Тень такая ситуация вполне устраивала. Валявшийся без сознания стражник был слишком заметным ориентиром для возможных преследователей, не следовало еще больше облегчать их задачу. Придерживая одной рукой пленницу, тень быстро поплыла на север.

Воду сотрясали удары подводного колокола. То тут, то там мелькали подводные лампы. Кто-то спешил к Старому городу, кто-то бестолково метался. Стайки перепуганных внезапной активностью разноцветных рыбок носились кругами. Из норы высунулась мурена, злобно оскалила пасть и убралась обратно. Тень быстро и уверенно двигалась у самого дна. Свет ей был не нужен. Когда люди приближались слишком близко, она прижималась ко дну, накрывая собой свою ношу. Ровные ряды ламп – отряды городской стражи – устремились к восточному кварталу и торговому порту. Скоро в Кампавалисе стало светлее, чем днем. Через порт и улитка не проползла бы незамеченной. Тень и пытаться не стала.

Быстро, но осторожно продвигаясь по дну, она добралась до входа в старый выработанный рудник. Слева прилепилась к стене ветхая лачуга. Раньше здесь была сторожка, но опустевший и затопленный рудник в охране не нуждался. Власти хотели устроить на его месте склад, но пока и нынешние не слишком-то заполнялись. Чуть дальше виднелись коралловые купола местной голытьбы. Двое-трое высунули головы, но смотрели они в сторону города. Все прочие попросту игнорировала поднятый шум. Несколько часов сна для этих людей значили больше возможности узнать о чужих неприятностях.

Тень пристроила Алину между лачугой и каменной стеной, а сама скользнула к коралловым куполам. Любопытствующие бедняки ее не заметили. Тень замерла рядом с одним из крайних куполов, зеленоватым и основательно обросшим полипами. Он был затоплен и являлся, скорее, ориентиром, чем местом постоянного обитания. Тень оглянулась по сторонам и осторожно поскребла пальцами его крышу. Из щели в боку купола высунулась лохматая морда в маске. Тень слегка повела рукой. Морда уловила движение и заметила тень. В глазах над маской отразилось недовольство. Тень повернулась и быстро поплыла обратно. Лохматый последовал за ней. У входа в рудник они остановились.

«Фервор тебя сожги, зачем ты сюда приперлась?» – просигналил пальцами лохматый.

«Мне нужен проход на ту сторону и лодка, – ответила тень. – Немедленно».

«Разогналась. Потеряйся, пока тарарам не уляжется, потом попробую что-нибудь для тебя сделать».

«Немедленно», – повторила тень.

«Натворила делов, а я – расхлебывай? Нет уж. Этот колокол звонит по тебе, а мне лишние проблемы не нужны».

Лохматый демонстративно повернулся, но не уплыл. Глаза косили в сторону тени, и в каждом из них было начертано ожидание заманчивого предложения, от которого просто нельзя отказаться. Дуа'леорка не спешила его радовать.

«У тебя не будет проблем», – просигналила она.

«Да ну? – Лохматый выразил глазами высокую степень удивления. – Как только сочтут лодки и увидят, чьей не хватает, сразу придут с вопросами. А вопросики у нашей полиции такие, что потом неприятностей не оберешься».

«Ты будешь вне подозрений, обещаю, – просигналила тень. – Если не проваландаешься до появления стражи. Я уйду от них. Ты – нет».

Лохматый изобразил глазами крайнее отвращение.

«Пусть Фервор сожжет тех, кто свел меня с тобой. Это никаких денег не стоит. Кстати, тебе этот выход обойдется недешево».

«Плата принимает разные формы. Открывай дверь».

Лохматый недовольно фыркнул, выудил из кармана зеленоватый ключ и склонился над замком. Тень плавно скользнула к лачуге и тотчас вернулась с Алиной на буксире. Лохматый судорожно сглотнул. Дыхательная маска от внутреннего напряжения расплющилась по лицу. Тень плечом небрежно отодвинула лохматого с дороги и заплыла внутрь.

«Ты с нами?» – просигналила она.

Глаза под надвинутым капюшоном сверкнули насмешливо и презрительно. Лохматый поспешно закивал. Рудник был давно затоплен и редко кем посещался. Хорошо отстоявшаяся вода была прозрачнее, чем снаружи. Никакого освещения не было, лишь узкая полоса голубоватого сумрака у входа. Лохматый старательно запер дверь, нашарил в углу масляную лампу и засветил ее.

«Так ты не шутила, когда говорила, что оплата бывает разной?» – просигналил он.

Его взгляд, как якорь в морское дно, вцепился в обнаженное тело.

«Я никогда не шучу, – просигналила в ответ тень, закрывая Алину собой. – И у меня очень мало времени. Подбери слюни и обеспечь мне транспорт. Немедленно».

«Конечно, конечно. Сейчас все будет».

Соблазн определенно придал лохматому бодрости. Цепляясь правой рукой за стену, он без дальнейших проволочек поплыл вперед. Тень с Алиной – за ним. Масляная лампа давала мало света, но лохматый знал подземный лабиринт как свои пять пальцев. Кривые извилистые ходы пересекались, разветвлялись и обрывались под самыми немыслимыми углами. Подводные рудокопы рыли там, где ожидали обнаружить руду, и без колебаний бросали бесперспективные ветки. Пришедшие на смену рудокопам контрабандисты расширили некоторые тоннели, завалили другие и тщательно замаскировали третьи.

Лохматый оглядывался чуть ли не через каждую сажень. Тень со своей ношей не отставала. Резкий свет лампы раздражал привыкшие к сумраку глаза, но она не жаловалась. Жалобы – ключ к уязвимости. Так учили в школе теней. Зато лохматый всю дорогу жаловался за троих. Тень отвечала одним знаком.

«Ты уверена, что меня не заподозрят?»

«Да».

«Тебе легко говорить. Уйдешь на моей лодке, а что я скажу страже?»

«Ничего».

«Так уж и ничего. Я, знаешь ли, здорово рискую».

«Нет».

«Это ты так считаешь. Слушай, а нельзя ли мне получить небольшой аванс?»

«Нет».

Беспокойный проводник вздыхал, выпустив через маску горсть пузырьков, проплывал несколько саженей, после чего диалог с незначительными вариациями повторялся. Тень не выказывала ни раздражения, ни недовольства, хотя давно испытывала и то и другое. Страх делал проводника ненадежным партнером, и своими жалобами он сам себе складывал сухие водоросли на погребальный костер. Пока лохматый выдерживал темп, это было еще приемлемо, но стоило ему чуть сбавить скорость в попытке оказаться поближе к предмету своего вожделения, как укол кинжалом в голень быстро напомнил, кто тут командует.

«Смотри вперед, а не назад, – просигналила тень. – Заблудимся – сердце вырежу. И еще кое-что».

«Да я тут с закрытыми глазами не заблудился бы», – обиженно ответил лохматый.

«Тогда двигайся быстро».

«А я что делаю?»

Лохматый изобразил обиду, подарив тени дюжину минут покоя. Потом обмен сигналами возобновился. Когда тень в очередной раз отказала в авансе, лохматый остановился.

«В чем дело? – просигналила тень. – Заблудился?»

«Разогналась. Прибыли».

Они действительно выплыли из тоннеля в небольшую пещерку. Стены ее терялись в темноте, но тень чувствовала их контуры. Выхода наружу она, напротив, не ощущала.

«Куда?» – просигналила тень.

«Куда просила, туда и прибыли. За той плитой – выход. А теперь…»

«Я тебе не верю».

«Ну, знаешь ли…» – Лохматый недовольно всплеснул руками и замер.

Одно стремительное плавное движение, и кинжал коснулся острием его горла.

«Да что ты? – опасливо засигналил пальцами лохматый. – Клянусь тебе, вот выход. Да я б никогда тебя не подставил…»

«Открывай», – коротко приказала тень.

Боязливо косясь на нее, лохматый поднырнул вниз, нашарил что-то под слоем ила и потянул. Тонкая каменная плита медленно съехала в сторону, открыв узкий, в четверть сажени шириной, проход.

«Вот, – просигналил лохматый. – Видишь?»

«Ты первый», – ответила тень.

Лохматый пожал плечами, загасил лампу, припрятал ее неподалеку от входа и вынырнул в щель. Прижавшись к скале, огляделся. Тень спокойно ждала внутри. Лохматый просунул внутрь руку и просигналил:

«Все тихо. Давай девчонку, потом сама».

Тень подплыла к щели, оттолкнула лохматого и быстро выбралась наружу. Огляделась, одновременно прислушиваясь к своим ощущениям. Здесь было холоднее, чем в Кампавалисе, а значит, они находились с внешней стороны каменного кольца и далеко от пролива, ведущего в порт. Теплое течение было довольно широким, но здесь оно практически не ощущалось. Тень едва заметно нахмурилась. Люди были более чувствительны к холодной воде, чем дуа'леоры, а ее пленница – без костюма и даже без морской одежды, способной хоть как-то скомпенсировать его отсутствие. Тень внимательно посмотрела на своего проводника. На его счастье, костюм лохматого не подошел бы Алине по размеру.

Свет Алгоры едва достигал морского дна. Несколько западнее мерцал огнями небольшой поселок. Десятка два маленьких плавучих хижин с пристроенными к ним садками. Обычное поселение рыбоводов, готовых мириться с отсутствием городских удобств и холодной водой ради покоя своих рыбок. Тень мысленно наложила увиденное на заученную карту, сопоставила с внутренним чутьем и сориентировалась в пространстве.

«Где лодка?» – спросила она.

«В поселке, где же еще? – ответил лохматый. – Ты же не предупредила, что нарисуешься. Слушай, как ты теперь посмотришь на то, чтобы я…»

«Вначале я посмотрю на лодку».

«Не доверяешь?» – сопровождая сообщение сигналами обиды, поинтересовался лохматый.

«Разумеется», – спокойно согласилась тень.

Лохматый сделал расстроенное лицо, понял, что ничего уговорами не добьется, и сдался:

«Ладно, Фервор с тобой. Нечего нам там всем толкаться, особенно с девчонкой. Обождите здесь, а я метнусь за лодкой».

«Не медли».

«Я быстр, как тайфун, – хвастливо заявил лохматый. – Потеряйся пока в пещере, мало ли кто мимо проплывет».

«Я знакома с искусством маскировки», – просигналила в ответ тень.

«То-то в городе тарарам устроила. Ладно, жди».

Он перевернулся в воде и быстро поплыл вдоль серой каменной гряды, туда, где виднелись огни. Тень едва заметно нахмурилась. Согласно карте, поселок резчиков кораллов, нарезавших в основном рейсы с контрабандой, находился в полумиле к востоку. Рыбоводы были немногим ближе, но куда хуже относились к посторонним, усматривая в каждом чужаке возмутителя морского спокойствия. Общих дел с контрабандистами они, как правило, не имели, предпочитая строить богатство на своих рыбках и творческом подходе к неуплате налогов.

Вытащив Алину из прохода, тень быстро отплыла прочь. Каменистое дно было покрыто редкими водорослями. Тень выбрала небольшую расщелину, убедилась, что в ней не обитает вредоносная живность, и уложила туда Алину, заботливо укутав ее в свой плащ. Тот так гармонично вписался в каменное окружение, что даже тень не усмотрела ничего подозрительного. Теперь лохматый сможет найти девушку, только если руками просеет все дно в радиусе полмили. Он, кстати, выглядел способным на такое. Тень едва заметно усмехнулась при этой мысли, запомнила ориентиры и направилась к поселку рыбоводов.

Ее беспокойный проводник заплыл в одну хижину, потом – в другую. Тень прижалась к скале над поселком и терпеливо наблюдала за его маневрами. Кожа цвета индиго и мастерство маскировки позволяли ей оставаться незамеченной даже без плаща, но дуа'леорка все равно чувствовала себя голой. Не из-за скудности своего гардероба, так как смущение было неведомо тени, а именно из-за отсутствия привычного и надежного прикрытия. Сестры из школы теней вычислили бы ее в одну минуту. Но то сестры, а лохматый даже никогда не слышал о такой школе. Основательно подзадержавшись в местном трактире, он, наконец, вынырнул в компании седого рыбовода. Лохматый что-то втолковывал ему пальцами на ходу. Сзади один за другим нарисовались еще шестеро. Все – люди, по виду – форменные бродяги. Такие нередко подрабатывали сезонными рабочими и внесезонными ворами. Эти выглядели слишком сомнительно, чтобы доверить им работу. Тень сделала из этого свои выводы и плавно стекла вниз по стене. Там было менее безопасно, но с облюбованного ею места не удавалось разобрать сигналы пальцами.

У донного причала с коралловым каркасом шестеро бродяг догнали лохматого. Седой рыбовод отстегнул замок, обернулся и несколько удивился. Судя по взгляду, эта компания у него симпатии не вызвала.

«Погодите, вы все в лодку не влезете, – просигналил рыбовод. – Она, знаете ли, одноместная».

«Это не твоя забота, папаша, – ответил лохматый. – Твоя забота – пропить все эти деньги до восхода Фервора. Как протрезвеешь, получишь свою лодку обратно, как и договаривались».

Старик обвел компанию подозрительным взглядом, но решил не искать приключений на свою голову.

«Хотелось бы получить ее назад неповрежденной», – осторожно заметил он.

«Мы лодками не питаемся, – пошутил лохматый. – Не трясись, получишь ты назад свое корыто. Все, потеряйся».

Рыбовод, постоянно оглядываясь, поплыл в сторону трактира. Лохматый толкнул лодку, примеряясь, и поплыл с ней прочь из поселка по направлению к пещере. Тень пригляделась. Лодка вполне соответствовала данному ей описанию: «Корыто». Костяной каркас, обтянутый кожей, был в длину всего полторы сажени. К левому борту крепились короткая мачта и весло. Обшивка сверху была заделана наглухо, а на корме виднелся простенький люк. Рядом торчала рукоятка ручного насоса. Лохматый довольно легко толкал лодку перед собой, из чего следовало, что с балансом и обтекаемостью проблем нет даже в подводном положении. И на том спасибо. Хорошая скорость передвижения как по воде, так и под ней были сейчас основными критериями оценки. Не получив обратно своей лодки, рыболов несомненно поднимет шум, из чего следовало, что до утра необходимо убраться как можно дальше.

Тень перевернулась и поплыла, прижимаясь к стене. Шестеро друзей лохматого следовали за ним на некотором отдалении, постепенно смещаясь к каменной гряде. Коварный проводник, напротив, двигался на солидном удалении от стены и не по самому дну. Так его было легче заметить, наблюдая из пещеры. Шестеро бродяг приближались к ней с куда большей осторожностью. В полусотне саженей от выхода двое начали разматывать мелкоячеистую сеть. Тень презрительно усмехнулась, оттолкнулась от стены и камнем пошла вниз.

Бродяги напряженно следили за выходом из пещеры. Двое с сетью по стеночке поползли вперед, остальные как бы прикрывали их с тыла. Почувствовав движение за спиной, они начали оборачиваться. Четверым это удалось. Пятому тень с ходу вонзила кинжал в спину. Шестой сделал пол-оборота и отправился на дно с перерезанным горлом. Оставшиеся с удивлением увидели, что их атакует одна-единственная полуголая женщина. В глазах появилось презрение. Тень сделала ловкий выпад кинжалом, и еще один схватился за распоротую грудь. Друзья лохматого вдруг осознали, что половина из них уже вне игры, и презрение сменилось страхом и яростью. Первого было явно больше, но самолюбие не позволяло ему взять верх.

Двое бродяг попытались набросить сеть на дуа'леорку, третий рванулся вперед, неумело тыча страшным на вид костяным ножом с широким двойным лезвием. Тень ушла от удара вверх, перевернулась и ударила кинжалом. Удар пришелся точно в глаз. Человек дико дернулся и начал оседать вниз. Кинжал застрял в ране, пришлось его выпустить. Тень подхватила мертвеца за плечи и толкнула его прямиком в сеть. Уже настроившиеся на захват бродяги даже успели опутать ею убитого товарища, прежде чем мозги отметили, что творят руки. Они оттолкнули мертвеца, и тот медленно ушел на дно, волоча за собой сеть и кровавый шлейф.

Бродяги схватились за оружие. У первого была пара широких разделочных ножей, у второго – кинжал с длинным узким лезвием, более пригодным для подводного боя. Тень повернулась, примериваясь к противникам. Тот, что с двумя ножами, был здоровенным лысым громилой. Он был похож на акулу-молот: опасен, если попасться на его пути, но слишком массивен для маневренного боя. На его месте тень бросила бы оружие и попыталась просто схватить противника, навязав тому ближний подводный бой, в котором мышечная масса является одним из важнейших преимуществ. Второй бродяга был тощим и щуплым, но более подвижным. Это, в сочетании с грамотно выбранным оружием, делало его более опасным противником. Тень предпочла бы уничтожить его первым, но тощий благоразумно прятался за спиной более крупного товарища. Придется начать игру по их правилам.

Заметив, что их противник безоружен, бродяги приободрились и поперли в атаку. Громила широкими движениями загребал ножами. Тень, отступая, плавно и грациозно уходила от его ударов. Тощий бродяга поднырнул под громилой и попытался схватить ее за ноги. Тень вовремя заметила опасность и ушла вверх. Удар ножом оставил на ее бедре неглубокую, но длинную царапину.

«Попалась, детка», – радостно просигналил тощий.

Громила в это время продолжал яростно размахивать оружием и пер за ней, не давая тени оторваться. Еще один порез появился на ступне. Тень ускорила подъем. Громила не отставал. Пусть он был неуклюж, но сила компенсировала этот недостаток. Даже с ножами в руках громила поднимался с приличной скоростью. Тень отвоевывала расстояние буквально по капле за гребок.

До поверхности оставалось не более двух саженей, когда дуа'леорка вдруг совершила резкий кувырок через голову громилы. Шаг был рискованный. Громила вовремя среагировал и ударил вверх, но длины ножей чуть-чуть не хватило. Лезвия прошли в паре пальцев от живота тени. Громила быстро развернулся, но тень уже уходила на глубину, навстречу отставшему второму противнику. Тот явно не ожидал такого поворота событий и уж тем более ему не обрадовался.

Все оказалось проще, чем ожидала тень. Схватку выиграл страх. Едва увидев, как повернулось дело, тощий бродяга испуганно метнулся в сторону. Тень быстро догнала его, схватила за голову и свернула шею, подводя окончательный итог. Выпавший из руки кинжал дуа'леорка подхватила едва ли не раньше, чем разжались сжимавшие его пальцы. Теперь можно было схватиться и с громилой. Тот не заставил себя ждать. Он быстро спускался прямо на дуа'леорку, выставив вперед ножи. Тень прикрылась убитым, как щитом.

Громила с ходу протаранил мертвого приятеля. Тень даже не пыталась сдержать удар и в последний момент выскользнула из-под тела. Громила, повернувшись, пнул тощего ногами, отправляя его на дно и гася инерцию своего движения. Рука с ножом, как мурена из норы, выстрелила в лицо тени. Та перехватила руку и плавным движением кинжала распорола ее от кисти до локтя. Громила выпустил нож, но не отдернулся, а, напротив, потянулся к противнице. Тень снова ударила кинжалом. Громила выпустил второй нож и блокировал ее движение здоровой рукой. В следующий момент его широкая пятерня сомкнулась вокруг тонкого запястья дуа'леорки. Силы ему действительно было не занимать.

Одной рукой громила притянул тень к себе, второй попытался схватить за горло, но раненая конечность слушалась плохо. Тень оттолкнула ее локтем и вцепилась противнику в глаза. Громила замотал головой, пуская пузыри. Его пятерня, казалось, была готова расплющить руку дуа'леорки. Та стиснула зубы и продолжала царапать пальцами. Кровь, хлещущая из распоротой руки, так замутила воду, что борьба шла практически на ощупь. Громила не выдержал первым. Выпустив руку с кинжалом, он вцепился в ту, что как раз нашарила его глаза. Еще секунда, и он бы переломал своей противнице пальцы, но этой секунды у него не было. Тень подалась вперед и по самую рукоять вогнала кинжал в пах громилы.

Отпихнув бьющегося в конвульсиях человека, тень огляделась. Лодка лежала на дне. От лохматого и пузыри растаяли. Тень нахмурилась. Вряд ли у него еще были здесь друзья, а обратиться к городской страже контрабандист не посмеет – свои же утопят за такое отступление от принципов, но задерживаться на месте схватки все равно было бы верхом неблагоразумия. Мало ли кто мог проплывать мимо. Тот же рыболов, озабоченный судьбой своей лодки, например. Или акулы, которые всегда вьются неподалеку от поселений рыбоводов. Со стаей этих хищниц будет куда как сложнее справиться, чем с бандой бродяг.

Поднимая лодку с Алиной на поверхность, тень подумала, что было бы неплохо позднее вернуться и рассчитаться с предателем, но потом отбросила эту мысль. В конце концов, если она собиралась убить его по завершении миссии, то почему он не мог проделать то же самое. У обоих не получилось, так что в какомто смысле они квиты.

* * *

Фалко нашел хранителя Сергия в госпитале Снежной Клементины, на третьем этаже. У дверей дежурил стражник: плечистый богатырь с тесаком наголо и пистолетом. Синяя флотская форма свидетельствовала, что к делу подключены более серьезные кадры, чем городская стража. Строгий целитель отпустил на разговор всего одну минуту, да и то только потому, что об этом просил сам хранитель Сергий. Фалко согласился и был допущен в палату. По размерам она была чуть больше той, в которой лежала Алина, но вот мебель была удобнее и выглядела совсем новой. Вместо стульев для посетителей имелись мягкие кресла, причем оба из настоящего дерева, пусть и светлого. Сам хранитель Сергий лежал на высокой кровати с красным балдахином. Полог был откинут, позволяя пациенту сразу видеть входящего.

– Доброе утро, хранитель, – сказал Фалко.

Ответа не последовало. Лицо хранителя скрывала маска. Не из тех, которые помогают дышать под водой, хотя и там она функционировала бы исправно. Сложная конструкция сбоку вгоняла кислород в легкие пациента, а специальный фильтр насыщал его ароматом лечебных водорослей. Хранитель Сергий медленно перевел взгляд со стены на посетителя и едва заметным движением указал на ближайшее кресло. Фалко придвинул его поближе и сел.

«Вы получили мое послание?» – одними пальцами, как под водой, просигналил хранитель Сергий.

– Да, – кивнул Фалко. – Вы писали, что Алину похитили, но не сообщили, что сами пострадали. Как вы себя чувствуете?

«Старым и больным. Это не важно. Меня вылечат. Найдите Алину».

– Не волнуйтесь. Полиция уже занимается этим делом.

Хранитель Сергий покачал головой. Даже не столько покачал, сколько обозначил намек на движение.

«Они ищут похитителя. Я боюсь, что безопасность Алины для них – не главное. Прошу вас – помогите».

– Я постараюсь, – пообещал Фалко.

«Благодарю», – едва пошевелил пальцами хранитель.

– Вы видели, кто вас ударил? – спросил Фалко.

«Нет».

– Это плохо. Ладно, зайдем с другой стороны. Кому могла понадобиться Алина?

«Не знаю. Найдите Алину», – просигналил хранитель.

Глаза под прозрачной маской закатились.

– Хранитель Сергий? – окликнул его Фалко.

Не получив ответа, он подскочил к двери и бухнул по ней кулаком. Охранник с целителем влетели внутрь раньше, чем Фалко успел нанести второй удар. Не обладай он отменной реакцией, один из них получил бы кулаком в лоб. Впрочем, тут и сам Брик рисковал. Пистолет в руке охранника был взведен и готов к выстрелу. Доказывай потом из царства Алгоры, что при ударе просто перепутал дверь с физиономией.

Целитель бесцеремонно отпихнул Фалко в сторону и шагнул к пациенту. Первым делом взглянул на подающую кислород конструкцию, затем подхватил руку хранителя и привычно нащупал пульс.

– Что с ним? – спросил Фалко.

– Потеря сознания, – кратко резюмировал целитель. – Ученица – ко мне, остальные – вон!

Фалко пропустил девушку с тяжелой сумкой в руках и вышел вслед за охранником.

– Ну, дела, – вздохнул Фалко. – Давно он тут?

Охранник пожал плечами и добавил:

– Ты извини, приятель, но мне запрещено разговаривать с посторонними.

– Понял, – ничуть не обиделся Фалко. – А кто здесь имеет право голоса?

– Целитель, – усмехнулся охранник. – Ты же сам слышал. А еще, вон видишь того, в черной пижаме?

По коридору шел сморщенный человечек совершенно неопределенного возраста. Его одежда действительно напоминала мятую и не первый год ношенную пижаму. Вокруг шеи был дважды обернут форменный белый шарф, поверх которого болталась на лямках дыхательная маска. Под мышкой человечек крепко сжимал серую кожаную сумку.

– Понял, спасибо, – сказал Фалко и двинулся наперехват.

Человечек шел быстро, и догнать его удалось только на лестнице.

– Господин полицейский, – окликнул Фалко.

Человечек остановился, обернулся и близоруко прищурился. Сообразив, что обращаются к нему, аккуратно расправил шарф, чтобы была видна вышитая на нем изогнувшаяся акула. Над акулой готовились дать деру три с трудом узнаваемые селедки.

– Простите, старший инспектор, – поправился Фалко. – Брик Фалко, проповедник Светлого Меркуцио.

– Знаю, – так тяжело вздохнул инспектор, словно личное знакомство с Бриком было для него непоправимой трагедией.

– Вы расследуете похищение Алины Ираты? – сразу взял акулу за жабры Фалко.

– В моем ведении много дел, – ответил инспектор. – Но среди них не значится обсуждение служебной информации на лестнице.

– Понял, – кивнул Фалко. – Как вам понравится предложение отобедать вместе?

– Совсем не понравится, – сообщил инспектор. – Вид постороннего, сующего свой нос в мое расследование, отбивает мне весь аппетит.

– Ну, какой же я посторонний? – усмехнулся Фалко.

Человечек снова вздохнул.

– Да, – признал он. – Формально вы свидетель, но фактически я уже ознакомился с вашим рапортом о спасении упомянутой вами особы и должен заметить, что как свидетель по данному делу вы совершенно бесполезны. К тому же у вас непробиваемое алиби на момент нападения, так что вас даже подозревать бессмысленно. Я как раз собирался вычеркнуть вас из списка.

– Не спешите, инспектор, я еще могу пригодиться.

– Старший инспектор, – поправил человечек. – Старший инспектор Пертинакс. Вы, Фалко, действительно можете оказать следствию неоценимую услугу. Займитесь своим делом и не лезьте мне под руку. Всего хорошего.

Старший инспектор повернулся и засеменил вниз по ступенькам. Фалко хотел сказать ему вслед какую-нибудь колкость, но не успел придумать ничего подходящего.

В городском архиве к нему отнеслись немногим лучше. Спрятавшийся за коралловой стойкой архивариус только развел руками и с сожалением сообщил, что никаких данных о состоянии дел семьи Ирата он выдать не может, потому как на все, что связано с этой фамилией, наложен строжайший полицейский запрет. Он же, архивариус, является хранителем знаний, а не искателем неприятностей. Вот если бы Фалко привел с собой ранее упомянутую Алину, и та подтвердила бы его право на знакомство с делами семьи, тут можно было бы кое-что устроить.

Фалко, сохраняя самообладание, напомнил, что именно ради поиска Алины он и лезет не в свое дело, на что получил клятвенное заверение: если поиски увенчаются успехом, ему непременно пойдут навстречу в городском архиве. Растянувшиеся на полчаса препирательства породили стойкое убеждение, что права Алины ценятся здесь куда выше ее самой. Фалко в состоянии крайнего раздражения покинул архив и направился в улей. Чтобы малость успокоиться, Брик не пошел подземным переходом, а сразу покинул архив через шлюз, всплыл на поверхность и мощным брасом домчался до цели. Яростный заплыв, как всегда, очистил разгоряченный разум, и к улью Фалко подплывал уже спокойным, собранным и внимательным.

Городской узел связи был открыт для приема посетителей, и недостатка в них не ощущалось. Складывалось впечатление, что оставшиеся на декаду без дальней связи люди стремились наверстать упущенное именно сегодня. Идеально круглый шар саженей тридцать в диаметре, обшитый черным деревом, был погружен в воду по самые входные люки. Все они были распахнуты, и около каждого группировалась стайка страждущих. Фалко выбрал ту, где преобладали портовые рабочие. Группа выглядела побольше прочих, но рабочие редко интересовались мировыми новостями. Большинство приплыло проверить почту и отправить заранее заготовленные письма, так что очередь продвигалась очень быстро. Не в пример соседней, где один-единственный любопытный рыбовод завис в приемной кабинке на четверть часа.

Когда Фалко дождался своей очереди и забрался внутрь, у входа материализовалась подозрительная личность в сером подводном костюме. Такие носят разнорабочие. Фалко заметил его еще раньше – тот толкался рядом в очереди – но обратил внимание только сейчас. Вряд ли он был просто нетерпеливым ожидающим. За Бриком был рослый матрос в синем парадном кителе, а этот тип, когда подплыл, вообще не поинтересовался, кто тут последний будет. Пролезть без очереди перед сплоченной группой крепких рабочих и матросов – аттракцион не для слабонервных. Стало быть – шпион. А раз маячит рядом с Фалко, то за ним и следит. Тому стало совсем интересно.

Пока дежурный сильф закатывал глаза к потолку и проверял почту на имя Брика Фалко, тот прикинул, куда бы заманить этого шпиона, чтобы там припереть к стенке и вытрясти всю подноготную. По здравому размышлению получалось, что лучше всего это сделать в одном из подводных переходов прямо под ульем, благо спешащие горожане плавали напрямую, но решительные меры не потребовались. «Шпион», едва Фалко покинул улей и нырнул вниз, сам пошел на контакт. Как оказалось, это был простой охотник за новостями. По городу уже циркулировали слухи о разгроме улья, и рассказ из первых рук должен был пользоваться спросом. Стремительный заплыв к улью охотник воспринял как желание продать горячий эксклюзив в мировые новости и широким жестом предложил три железных монеты, но чтобы только ему в городе.

«Нет, – с некоторым сожалением просигналил Фалко, деньги предлагались хорошие. – Информация за информацию. Мне надо знать все о Ворисе Ирате и его делах, а полиция со мной не разговаривает».

«Он умер, – честно сообщил охотник. – Эта информация ничего не стоит».

«Я знаю о его смерти, – просигналил в ответ Фалко. – Но со смертью не заканчиваются дела человека. Осталось завещание, остались дети и бывшая супруга, остался друг Череп».

Охотник за новостями испуганно оглянулся.

«Извини, приятель, – торопливо отсигналил он. – Так глубоко я не ныряю».

И немедленно ушел на глубину, причем до самого дна, где и потерялся из виду. Фалко хмыкнул, отправив вверх облачко мелких пузырей. Похоже, означенный человек обладал серьезной репутацией. Фалко решил, что с ним определенно стоит познакомиться. Он отловил другого охотника за новостями и за три розовых коралки узнал местонахождение последнего жилья Вориса Ирата. Это был небольшой домик в Новом городе, у самых скал. Каменный дом в Старом городе спивающийся капитан давно продал, а имя нового владельца ничего не сказало Фалко. Попытка перевести разговор на Черепа привела к его завершению. Этот охотник за новостями не запаниковал, услышав имя, но говорить отказался.

«Здесь тебе против него никто не поможет, приятель, – просигналил он. – Ты, может, и крутой, как разогнавшийся айсберг, но мы ищем новости, а не проблемы».

«У меня и без него проблем хватает, – ответил Фалко. – Мне просто надо с ним поговорить».

«Тогда ты взялся за дело не с того конца, – сообщил ему охотник за новостями. – Подкинь еще пару беленьких, и я постараюсь донести твое предложение до тех, кто передаст его Черепу. Ну а дальше он сам тебя найдет. Или не найдет, но тут уж не обессудь. Решать будет он».

Фалко выдал ему три белых коралки.

«Поторопись».

«Спасибо, друг».

Охотник за новостями ушел вниз и исчез в лабиринте подводных переходов. Фалко всплыл на поверхность и лег на воду, глядя в голубое небо и прикидывая свои дальнейшие ходы. Его деятельная натура не выносила бездействия, но ничего, кроме бесцельного метания с выпученными глазами, при таком минимуме информации придумать не удалось.

Вряд ли Алину похитили обычные вымогатели. Девушка была не богата, а предполагаемое наследство контрабандиста – это не куча денег. Это, в первую очередь, связи, каналы, тайники с товаром. Поднять все это могут только свои. Чужой в таком деле был бы заметен, как акула в садке с мальками. И закончил бы, кстати, так же: пришли бы крепкие рыбоводы, вытащили за жабры на свет Фервора и разделали, не отплывая далеко. Работорговцы предпочитали действовать вдали от города, нападая на отдельные корабли. Поскольку наказанием за подобную деятельность было повешение на рее, причем по факту даже без суда, то лишний шум для них – в самом прямом смысле – опасен для жизни. При похищении Алины, напротив, нашумели от души, не слишком этого стесняясь.

Оставалась первоначальная версия Фалко о бывших друзьях Вориса, но что же это за друзья, которые сразу бросаются на дочь покойного товарища с оружием в руках. Тем более что один из этих друзей на похоронах лично был, даже прах развеивал. Стало быть, определенные чувства к Ворису имелись. Фалко озадаченно хмыкнул. Он не сомневался, что нападение на «Пеликан» и убийство в госпитале Снежной Клементины – звенья одной цепи, но эти звенья не слишком-то подходили друг к другу.

Пираты с удовольствием выпотрошили бы торговый корабль, но всадить нож в целительницу или напасть на хранителя заветов решился бы не каждый. Святотатство – дело серьезное. Тем более, когда в этом не было необходимости – любого из них можно было просто нейтрализовать точным ударом, не доводя дело до убийства и даже госпитализации. Второй убитый в госпитале был, как узнал Фалко от очередного охотника за новостями, зарезан собственным ножом, что тоже не относило его к выдающимся бойцам современности. Полиция записала покойного как неудачливого воришку, оказавшегося на пути настоящей акулы. Кто бы ни похитил Алину, играл он жестко, и противодействовать ему надо аккуратно. По крайней мере, до тех пор, пока не будет спасена девушка.

Единственной зацепкой оставался дом Иратов. Вряд ли лачуга в таком районе стоит возни с похищением, но, в отсутствие других идей, Фалко решил взглянуть на нее поближе. Он, пока плыл, обдумал и забраковал четыре варианта байки, под которую охраняющая дом полиция должна была бы пропустить его внутрь, но так ничего и не придумал. Решил сымпровизировать на месте.

В окраинных жилых кварталах Нового города в полдень было не многолюдно. Большинство обитателей еще с восходом Фервора расплылись по своим делам, и между домами мелькали только стайки ребятишек. Фалко проплыл до нужного ориентира по поверхности, остановился у буя с указателем, натянул маску и нырнул. Нужный ему дом был в ряду третьим слева. Как и все здешние лачуги, эта представляла собой прямоугольную конструкцию, жестко закрепленную на дне. Коралловый каркас был обложен кирпичами из прессованных водорослей. Дверь так обросла полипами, что в них затерялись рукоятки. Окон не было. Полиции, кстати, тоже. Фалко поначалу подумал, что ошибся адресом. Справился у проплывавшей мимо старой женщины с большущей сумкой на буксире.

«Да, этот дом, – подтвердила та. – Вы к Ворису, да?»

«Именно. Ведь это его дом».

«Дом-то его, только сам он уже не с нами, – ответила женщина. – Проводили Вориса. В последний рейс проводили. Широкой души был человек».

Фалко просигналил какую-то банальность вроде всеобщей смертности и предложил помочь с сумкой. Женщина слегка удивилась такой любезности, но отказываться не стала. Фалко отбуксировал тяжелый груз к ее дому, оказавшемуся неподалеку, в соседнем ряду. В пути женщина немного поубивалась по покойному, который был чуть ли не идеалом доброго соседа, и очень удивилась, когда Фалко поинтересовался, когда уплыла полиция. Как оказалось, ее тут вообще не было. Да и что ей здесь делать, в доме добрейшего почти до святости человека? Фалко хмыкнул, но развивать свою мысль не стал. Распрощавшись с женщиной и отказавшись отобедать свежей рыбкой, он быстро поплыл обратно.

Полиции все еще не было. Из норы под домом вынырнула ярко-желтая рыба с большой пастью. Покружила вокруг человека, поняла, что подачки не будет, и скрылась за углом. Других свидетелей не было. Фалко отвернул ручки шлюза и бесцеремонно забрался внутрь. Шлюзовая камера оказалась довольно большой. В ней в полный рост могли стоять четверо взрослых людей. Обычно в таких домах шлюз куда меньше. Либо Ворис часто принимал гостей, либо таскал в дом солидных размеров груз.

Ручной насос работал легко и плавно. Фалко откачал всю воду, вынул из поясной сумки пистолет и только тогда отворил внутреннюю дверь. Прихожая была немногим больше шлюзовой камеры. Расстеленная на полу циновка мягко пружинила под ногами. Дышалось с трудом, и Фалко поспешил перейти во внутренние помещения. Собственно, внутренние помещения – одно название. Большая комната была поделена тонкими сеточками на три неравных сектора. В одном под тусклой лампой с гибнущей колонией люциферинов раскинул свои широченные листья дышащий платан. Это невысокое растение можно было встретить практически в каждом доме. Оно было неприхотливо и при этом исправно снабжало кислородом семью человек так на трех. При наличии света, разумеется. В темноте платан начинал поглощать кислород.

Рядом стояла катушка с намотанным на нее шлангом. Где-то на крыше находился раскрашенный в бело-красную полосу поплавок с воздухозаборником. Внутри достаточно было сдернуть стопор, и наполненный воздухом пузырь всплывал на поверхность. По потолку была проложена сетка коралловых трубок с небольшими раструбами. Когда система функционировала, из них внутрь дома поступал бодрящий морской воздух. Фалко подлил в шар с люциферинами питательного раствора из стоявшей рядом глиняной миски, постоял в раздумье перед стопором и решил его не трогать. Дышалось пока терпимо, а всплывший воздушный шланг сообщит всему городу, что в доме кто-то есть.

Оставив все без изменений, Фалко продолжил осмотр. Второй сектор занимала маленькая скромная кухонька с отдельной трубой над маленькой медной печкой. Рядом валялось несколько брикетов из прессованных водорослей. Не таких плотных, как кирпичи, но внешне очень похожих. В третьем, самом большом секторе располагалась спальня. Оба последних сектора были буквально перевернуты вверх дном. Учинившие обыск действовали вполне профессионально, но не церемонились. Распотрошили абсолютно все. В полу, на стенах и даже на потолке остались следы щупов. Фалко наобум немного покопался в раскиданных вещах, но ничего интересного не нашел. Внимательный осмотр показал, что в первом секторе тоже пошарили, и отсутствие немедленно бросающихся в глаза следов обыска объяснялось исключительно тем, что в прихожей и в воздушном секторе громить, по сути, было нечего.

Тихое бормотание насоса возвестило о приходе следующего гостя. Фалко быстро прошел к шлюзу и прислушался. Насос работал достаточно энергично, чтобы предположить наличие внутри сильного человека. Возможно, даже не одного. Фалко выбрал себе позицию в углу за платаном, облокотился спиной на стену и замер с пистолетом на изготовку. Насос смолк. Рукоять дернулась вниз, и внутренняя дверь шлюза распахнулась.

В прихожую шагнул невысокий крепкий мужчина. На гладкой лысой голове не было даже намека на волосы. За ушами виднелись жаберные щели. Судя по темно-фиолетовому цвету, вшиты они были далеко не вчера. На вошедшем был более чем просто приличный подводный костюм из синей ткани. Поверх костюма – лазурный жилет со множеством кармашков, даже на фоне костюма отличавшийся качеством покроя. На ногах – высокие сапоги из акульей кожи, с наведенным кислотой причудливым узором. В целом, одеяние незнакомца тянуло куда больше стоимости этого дома, и он вряд ли был одним из соседей.

Мужчина остановился на пороге и внимательно осмотрелся. Заметив Фалко, он по-дружески кивнул и шагнул вперед. Это был шаг, говорящий о дружеских намерениях куда больше, чем предшествующий ему кивок. Толстая деревянная дверь шлюза выглядела достаточно прочной, чтобы принять пистолетный выстрел, а в центре прихожей мужчина был ничем не прикрыт и при этом оставался на таком удалении от Фалко, что не мог неожиданно прыгнуть на него. За кадкой с платаном у Брика были теперь все преимущества.

– Ну, здравствуй, Фалко, – сказал мужчина. – А я полагал, мы поговорим более цивилизованно.

Мужчина развел руки и повернулся кругом, демонстрируя отсутствие оружия. Фалко кивнул и опустил пистолет. Вбитая севером осторожность не позволила сразу убрать оружие. Фалко прошел в прихожую и заглянул в шлюз. Там никого не было.

– Эскорт плавает за дверью, – спокойно сообщил ему мужчина. – Нечего им тут делать.

– Вот как?

Фалко защелкнул предохранитель, убрал пистолет в сумку и жестом предложил мужчине пройти в комнату. Тот с интересом осмотрел учиненный погром.

– Это кто ж так порезвился? – удивился он.

– Не я, – коротко ответил Фалко.

– Да уж думаю, – хохотнул мужчина. – Ты обогнал меня минут на пять максимум. За это время тут несколько морд должны были рыться, как донные скаты. Ладно, потом разберемся. Давай к делу. Говорят, Фалко, ты меня ищешь.

Он не спрашивал. Он констатировал факт.

– Все может быть, – ответил Фалко. – Я пока еще не услышал твоего имени.

– И не услышишь, – усмехнулся мужчина. – Друзья называют меня просто Череп. Ты меня искал, и ты меня нашел. Я готов узнать причину.

– Скорее, это ты меня нашел, – заметил Фалко. – И, кстати, быстро же ты появился. Это не очень соответствует тому образу, который я почерпнул из доносов.

– А ты меньше верь доносам, приятель, – хохотнул Череп. – Половина из них написана под мою диктовку и с моего благословения. Но не будем тянуть мурену из норы. Я, знаешь ли, занятой человек. Да и ты, как я слышал, не из бездельников. Рассказывай, в чем твоя нужда, а я расскажу, чем ты можешь помочь мне. Глядишь, столкуемся.

Он поднял валявшийся в углу стул, поставил его на ножки и сел. Единственный деревянный предмет мебели. Причем не из светлого дерева, а из самого что ни на есть темного. Должно быть, остатки прежней роскоши. Фалко некоторое время задумчиво разглядывал Черепа, прикидывая, с чего начать, потом решил не мудрить и спросил в лоб:

– Тебе что-нибудь говорит имя Алина Ирата?

– Мы сидим в доме ее отца, – ответил Череп. – Но это, как я слышал, ты уже пробил. Я был другом Вориса. По крайней мере, он так говорил, а я так думал. Алина – его младшенькая. Не могу сказать, что уделял ей особое внимание. Так, дарил по случаю безделушки красивые, морские байки на ночь иногда травил – любила она их, вот, пожалуй, и все, что могу ответить на твой не вполне конкретный вопрос. При чем тут Алина?

– Хотел бы я знать, – вздохнул Фалко. – Когда ты ее последний раз видел?

Череп бросил на него внимательный взгляд и ненадолго задумался.

– Когда Ворис со своей акулой расплылся в разные стороны, – сказал он. – Это случилось лет семь-восемь назад, точнее сейчас не припомню. Она с Алиной отчалила, как бы не соврать, на «Финвале», он тогда еще ходил на дальних рейсах, и мы с Ворисом проводили девочку. Если это важно, могу послать ребят уточнить: когда и куда.

– Думаю, в этом нет необходимости, – сказал Фалко. – Вряд ли у этой истории такие глубокие корни.

– Ты говоришь загадками, приятель, – заметил Череп. – Если это связано с Алиной, можешь не темнить. Девочка мне не совсем чужая, и чем смогу – помогу.

Фалко подумал, можно ли ему верить, решил, что настоящий похититель лучше Брика знает, чего он успел натворить по этому вопросу, и кратко поведал историю своего знакомства с Алиной. Череп выслушал молча, не перебивая и не переспрашивая. Когда Фалко завершил рассказ, он вздохнул и покачал головой.

– А я-то думал, чего она на похороны не приплыла? Вот оно как повернулось.

– Эллана, кстати, на похоронах была? – уточнил Фалко.

Череп обдумал вопрос, внимательно глядя на своего собеседника, что-то прикинул в уме и утвердительно кивнул.

– Была. Только не светилась. Уже отчалила, и я, разумеется, не могу сказать – куда.

– Понимаю, – кивнул Фалко. – Давно отчалила?

– Сразу. Там ее мамаша тон задавала, ну а Эллане эти танцы в неостывшем прахе, сам понимаешь, поперек горла. Я б на месте хранителя Сергия выставил эту акулу пинком под зад… Алый хранитель, кстати, явно был бы не против такого решения. Стоп. – Череп подобрался, как медведь перед прыжком, массивно и мощно. – Наш-то хранитель с сегодняшнего дня сам у Снежной Клементины на попечении. Это связано с Алиной?

– Да. Я ее привез в больницу, как раз к Снежной Клементине, и ночью кто-то попытался ее оттуда выкрасть. Алине удалось сбежать от похитителя, но подробностей я не знаю.

– Она всегда была шустрой девчонкой, – подтвердил Череп. – И куда она рванула?

– К хранителю Сергию, в храм. Как оказалось, это было не самое удачное решение.

Череп задумчиво покивал, взвешивая информацию.

– Ну а куда ей еще было здесь податься? – спросил он. – Ты, как я слышал, краббов по волнам гонял. Дом в Старом городе давно продан. Эту халупу любой, кто не задохлик, без труда по кирпичику разберет. С полиции нашей в плане защиты толку, как с акулы – шерсти. Одна дорога и остается, что к своему хранителю плыть. А дальше что было?

– Дальше пока все, – развел руками Фалко. – У хранителя ее поймали второй раз. Заодно и ему досталось. Деталей я не знаю. Полиция меня не любит, хранитель в тяжелом состоянии и говорить толком не может. В общем, никаких концов.

– Понимаю, – кивнул Череп. – У меня много друзей и обширные связи, и ты надеешься, что кто-нибудь где-нибудь хоть что-то слышал. Логичное суждение. Кто ведет дело о похищении?

– Старший инспектор, – ответил Фалко. – Как же его? Сейчас… Пертинакс.

– Знаю такого, – сказал Череп. – Тихоходен, но въедлив, как акула. Настоящий образец отечественного правосудия. Если вцепился в хвост, рано или поздно до головы доберется.

– Поздно меня не устраивает.

– Вижу, – усмехнулся Череп. – И как теперь выглядит Алина?

– Очаровательно, – признал Фалко.

Череп хохотнул.

– Вот то, что я называю приблизительным словесным портретом.

Фалко мысленно отрешился от прелестей Алины и составил сухой, но исчерпывающий портрет. Рост, вес и прочие характеристики, не способные передать всю неотразимость их сочетания, но очень полезные для идентификации личности.

– Вот так она выглядит сейчас, – закончил Фалко. – В одежде, как я заметил, предпочитает белое. Если, конечно, у нее есть выбор.

– Если… – задумчиво повторил Череп. – Хорошо, можешь рассчитывать на мою поддержку. Как я уже сказал, Алина мне не совсем чужая.

– Отлично, – сказал Фалко. – Теперь я готов узнать причину твоего стремления плыть мне навстречу. Чем простой проповедник может помочь тебе?

Череп помолчал, разглядывая своего собеседника. Фалко его не торопил, заставив себя сохранять равнодушное выражение на лице. Он прошелся по комнате, потом присел на краешек опрокинутого стола. Череп хмыкнул.

– Простой проповедник, говоришь? А то я не слышал, как ты нашел Леданика и сделал его на голову короче. Говорят, та еще проповедь была. Да и про другие твои, скажем так, сольные и не очень выступления на севере рассказывают много интересного… Ладно. Дочка Вориса тебе зачем?

– Мы сейчас говорим о твоем деле, – сухо напомнил Фалко.

– Да дело-то у нас, как я теперь соображаю, одно, – усмехнулся Череп. – Получается, Алина это и была.

– Где?! – вскинулся Фалко.

– Не спеши, приятель. Там ее уже нет. В общем, слушай продолжение своей истории… – Череп помолчал, собираясь с мыслями. – Этой ночью с одним из моих друзей случилась очень неприятная история. Связался этот идиот с дуа'леорами. Да не с кем-нибудь, а сразу с тенью. Законом это, конечно, не наказуемо, но за отсутствие мозгов Фервор карает лично. Ночью эта тень сильно нашумела в городе, и ей понадобился срочный выход из Кампавалиса. Нашумела, кстати, как раз в восточном квартале Старого города. С тенью была связанная девушка. Не дуа'леорка, из наших. Его описание этой красотки хуже твоего, но приметы те же. Да, полагаю, тут у нас все сходится. Складывая время, место и обстоятельства, можно считать, что именно эта тень между делом порезвилась в госпитале и храме, хотя это, как ты сам понимаешь, не более чем досужие размышления старого человека. Не исключаю, что тень резвилась не одна, но именно она вышла с прибылью, а стало быть, только она нас с тобой и интересует. По крайней мере, всерьез.

– И что было потом? – поторопил его Фалко.

– Потом? – Череп криво усмехнулся и покачал головой, словно и сам не мог поверить в то, что рассказывал своему собеседнику. – Потом этот кретин увидел голую задницу и с этого момента думал не той головой, что надо! Извини. Тень пообещала, точнее намекнула, что даст ему покувыркаться с девушкой в обмен на лодку. Нет, я ведь всех своих друзей предупреждал, чтобы чужим транспорт без меня не давали ни под каким соусом! Надо же проверить, с кем дело имеешь, удостовериться, да просто надежного друга иметь рядом для подстраховки. Не в ледяном раю Алгоры живем. Чужаки, они всякие бывают. Но это чудо решило, что оно тут самое умное. Пообещал достать лодку, вывел из города через подводный тоннель, а сам высвистал шестерых таких же гигантов интеллекта. Они не придумали ничего лучше, чем повязать тень и порезвиться с обеими девочками. Как ты сам понимаешь, фокус не удался.

– Все мертвы, – скорее сказал, чем спросил Фалко.

– Пока нет. Этот неустрашимый кракен как увидел тень с ножом, так сразу дал деру. Пока та резала его приятелей, он зарылся в ил и забыл, как дышать. Потом, к сожалению, вспомнил… В общем, тень забрала лодку, Алину и слилась в неизвестном направлении. Трупы нашел патруль. Солдатикам, конечно, сразу все стало очень интересно, они пошарили в округе и обнаружили незакрытый вход в тоннель. Ну вот кому он мешал? Плавали люди напрямую к друзьям, время экономили. Нет, понимаешь, власти усмотрели возможность провоза контрабанды и приказали обрушить тоннель. Солдатики, понятно дело, рады стараться. Ломать-то не строить.

Фалко усмехнулся, прекрасно понимая, как пользовались этой возможностью Череп с друзьями. Тот заметил.

– Тебе смешно, – сказал он. – А мне теперь в гости к друзьям только вокруг плавать. Это время, формальности лишние в порту, прочие неудобства… Ну, и кроме того, я теперь должен как-то решить вопрос с тенью. Скажу честно, нет у меня уверенности в том, что сумею ее найти. Вот ты, полагаю, сумеешь.

– По-моему, твой друг получил то, что заслужил, – заметил Фалко.

– Да разве я спорю? – развел руками Череп. – И еще получит. С этого героя подводного секса я лично семь шкур спущу. Но, видишь ли, эти люди были под моим покровительством, и я не привык бросать друзей в беде. Как минимум, мне просто необходимо найти эту тень и объясниться с ней. Пусть даже все сведется к тому, что я еще извиняться буду за этих недоносков! Кто виноват – тот и расплачивается. Это люди поймут. А вот если я оставлю шесть трупов без внимания, этого они не поймут. Никак не поймут. В общем, тень надо найти. А теперь еще и дочка Вориса в этом завязана, хотя и не пойму, каким боком ее зацепило?

– Ворис, он же капитан Злюк, он же Мечтатель, оставил приличное наследство? – спросил Фалко.

Череп снова расхохотался.

– А ты глубоко ныряешь, приятель. Я в тебе не ошибся. Про Мечтателя только я один и знал.

– Ты не похож на человека, который на друга доносы сочиняет, – парировал Фалко.

– Вот как? – Череп нахмурился. – Значит, я был не один. Спасибо, Фалко. Гляжу, наше содружество уже начинает приносить плоды. Но с наследством это ты, пожалуй, промахнулся. Ворис действительно прибыльное дело замутил и продал его на сторону за хорошие деньги. Тут ты на верном курсе. Но потом он пил и пропил все подчистую.

– Такую сумму? – недоверчиво переспросил Фалко. – Я, знаешь ли, кое-что слышал о размахе контрабандного дела в наших краях.

– Слухи всегда преувеличивают факты, – возразил Череп. – Да и обвинение в контрабанде ведь не было предъявлено. Вот тебе еще момент к размышлению: Ворис всегда жил с размахом. Надо сказать, он вообще все делал с размахом, включая пьянки. Ну и Эллана подрастала, Ворис дочке ни в чем не отказывал.

– Кстати, об Эллане, – снова ввернул Фалко. – Как они с сестрой ладили?

– Как дети ладят? – усмехнулся Череп. – Ссорились-мирились по сотне раз на дню. Но если кто чужой Алину обижал, Эллана всегда за нее вставала. Если не справлялась сама, то местное хулиганье собирала. Всегда морским чертом была. Помнится, какой-то матрос по пьяни отвесил Алине хороший подзатыльник. Дело было в тоннеле, девочка упала и нос о камни расквасила. Ворис как раз в рейсе был. Так Эллана собрала целую банду. Они подкараулили бедолагу на молу и камнями закидали. Чудом не убили. Тот с лодки нырнул, а тут ему Фервор акулу послал. Ну, она и отучила морячка руки распускать. Отхватила по самые плечи. На его счастье, охотник рядом проплывал, вытащил.

– Даже так? – удивился Фалко. – Кстати, что-то подобное, вроде, припоминаю. Точно, адмирал рассказывал похожую историю, но так и не сказал, чем дело кончилось.

– Да ничем не кончилось, – сообщил Череп. – Сунули морячку немножко денежек и доступно объяснили, что акул в море много, а жизнь у человека всего одна. Он все понял правильно, продал лодку и потерялся.

– Кстати, о лодках, – вернулся к делу Фалко. – Что за лодку взяла тень?

– Рыболовную. Уплыть можно далеко, но никаких припасов в ней не было. И, главное, не было опреснителя. Я раскинул сеть в округе, пока пусто. Возможно, у нее где-то неподалеку нора.

– Или корабль.

– Или корабль, – сразу согласился Череп. – Вроде того, что вы там в Секундусе ночью потопили. Не из-за шахты же краббы пришли. Не стоит она того, чтобы целым кораблем рисковать. К тому же, дуа'леоры и своим-то не слишком доверяют, а тут целый корабль этих головорезов. Не сходится. Мысль, полагаю, правильная, но сильный дисбаланс не в их стиле.

– Значит, тоже думаешь, что еще один корабль всплывет?

– Не удивлюсь, если и не один, – сказал Череп. – Не нравится мне все это, приятель. Когда слишком многие завязаны на одно дело, это должен быть тот еще кус. А раз так, игра будет жесткой и не по правилам.

– А я слышал, ты и сам с зубами, – поддел его Фалко.

– Зубы есть, – признал Череп. – Только драка – шумное мероприятие, а мой бизнес тихий. Ему лишний шум противопоказан.

– Но что, во имя Алгоры, могло понадобиться большим акулам от Алины?!

– Фервор его знает, – пожал плечами Череп. – Будем искать. Ты теперь знаешь, кто и откуда Алину увез, а я знаю, кого и о чем спрашивать. Это не так и мало, приятель. Точно тебе говорю: вместе у нас неплохие шансы.

* * *

Алина очнулась в полной темноте. Она поморгала, потом попыталась протереть глаза и тут же с грустью осознала, что ее руки крепко к чему-то привязаны. Пришлось ориентироваться по ощущениям, которые подсказали, что ноги также привязаны к этому чемуто и вдобавок несколько вывернуты. Ровно настолько, чтобы это было сильно неприятно.

Справа послышалось злобное шипение. Алина испуганно вздрогнула, но это всего лишь разгоралась большая масляная лампа. Ее свет озарил небольшую комнатку с темными стенами и совершенно черным потолком. Алина приподняла голову. Веревка, накинутая на шею, не была натянута слишком сильно и не помешала девушке обозреть свое положение. Алина лежала обнаженной в самом центре комнаты, распятая на манер морской звезды. Это была не самая выигрышная позиция в плане демонстрации собственных достоинств, но, увы, выбор позы был жестко ограничен прочными веревками, причем ограничен практически до состояния полной неподвижности. Единственное, что было оставлено Алине, это возможность вертеть головой.

То, на чем лежала девушка, можно было бы назвать столом: жесткая конструкция на крепких ножках, возвышающих ее высоко над полом. Вот только столешница была не ровной, а больше напоминала морское дно. Алина подумала было, что это объемная карта, но кто же в здравом уме станет распинать девушку на карте? Впрочем, уже в следующую секунду в здравости своего рассудка Алина сильно усомнилась.

Перед ней стоял Д'ель в своем неизменном черном плаще с меховым воротником и приветливо улыбался. Девушка мелко вздрогнула и инстинктивно дернулась, пытаясь прикрыться, но веревки держали крепко. Д'ель не предпринимал никаких действий и даже не разглядывал лежащее перед ним обнаженное тело. Только стоял и улыбался, не отрывая внимательного взгляда от лица девушки.

– Так вот ты какой, мир после смерти, – тихо прошептала Алина.

– Лично я надеюсь, что он выглядит значительно лучше, – сказал Д'ель.

– Мы живы? – удивилась Алина.

– Пока – да, – так уверенно кивнул дуа'леор, что ему просто нельзя было не поверить.

– Но…

У Алины голова пошла кругом. Д'ель терпеливо ждал, пока она примирится с реальностью.

– Я же сама видела, как ты умер, – сказала девушка.

– Если вы говорите о случае на «Пеликане», то точнее будет говорить о попытке убийства, – мягко поправил ее Д'ель. – Попытке неудачной, поскольку спалить меня не так-то просто. Моя быстрая реакция позволила мне выйти из сложной ситуации с несколькими сильными ожогами. К сожалению, я дополнительно был оглушен и не смог ликвидировать ранившего меня пирата. Несколько позднее подоспела помощь, мои раны были исцелены, и вот я – перед вами. Точнее, вы передо мной.

Алина фыркнула и снова дернулась. Веревки держали крепко.

– Знаешь, мне кажется, ты чересчур торопишь события, – осторожно заметила девушка.

– Это не я, – с явным сожалением в голосе пояснил Д'ель. – Это обстоятельства торопят нас обоих.

– Какие обстоятельства? Пожалуйста, отпусти меня.

Д'ель нежно погладил ее по щеке, отметив мягкую бархатистость кожи. Не иначе, личный каприз Фервора не позволил этой красавице родиться дуа'леоркой и впутал ее в это суровое мероприятие. Д'ель мысленно вздохнул и твердо напомнил себе, что дело – прежде всего. И это дело не потерпит дальнейших проволочек.

– Видите ли, прекрасная Алина, вы являетесь не только зримым воплощением идеала красоты, но и носительницей очень ценной и, увы, эксклюзивной информации.

Девушка от такого объяснения просто опешила.

– Я тебя не понимаю…

– Какое мужество! – искренне восхитился Д'ель. – Вы точно должны были родиться в нашей расе, и…

Алина начала закипать. Неопределенность ее раздражала, а подкрадывающийся к сердцу страх усиливал эмоции. Смущение временно отступило на второй план.

– Да погоди ты со своим мужеством! Какой секрет?!

– А вам ведомы многие тайны? – с легким намеком на любопытство уточнил Д'ель. – Интересно. Но я не буду требовать всех.

– И на том спасибо, – буркнула Алина.

– Меня интересует только тайна капитана Скутума, – пояснил Д'ель.

– Я не знаю такого, – быстро ответила девушка.

Дуа'леор посмотрел на нее с искренним сожалением. Алина с запоздалым сожалением поняла, что последнее утверждение мало смахивало на правду. Любой живущий в Кампавалисе действительно знал это имя. Именно в честь этого человека, полсотни лет назад с маленьким отрядом наемников отразившего вторжение целого флота краббов, названа крепость в проливе Кампавалиса.

– Но он же давно умер, – сказала Алина. – Ну, так считается. Вроде бы тогда краббы всех убили.

– Он действительно умер, – подтвердил Д'ель. – Я своими глазами видел его тело. Могу свидетельствовать, что он действительно мертв и даже успел основательно разложиться. Тело опознали по знакам различия на форме и по характерному шраму на черепе, который капитан Скутум заработал несколько ранее. Дополнительно в пользу идентификации говорят некоторые нюансы, в которые я не вникал. Экспертам нашего дома этого было вполне достаточно.

– Ну, раз уж эксперты признали, значит, это точно был он, – заверила дуа'леора Алина. – Я с экспертами всегда согласна. А теперь, может быть, отпустишь меня? Ну, хоть одеться дай.

– Раз вы согласны, то не остается никаких оснований отклоняться от заключения экспертов, – сказал Д'ель.

Просьбу Алины он проигнорировал. Его взгляд не отрывался от лица девушки. Д'ель достал из-под столешницы лист желтоватой бумаги, вгляделся в текст и добавил:

– Капитан Скутум хранил все важные документы при себе, в поясной сумке. Он никому не доверял. Имея дело с наемниками, это вполне разумно, а Скутум однозначно отличался большим интеллектом.

– Ну, наверное… И что там было?

– А вот это я рассчитываю услышать от вас, дорогая Алина, – с нежной улыбкой сообщил Д'ель. – И, должен заметить, сложившие обстоятельства вселяют в меня определенную уверенность в именно таком исходе нашего разговора.

Что-то в его взгляде моментально перетасовало эмоции девушки, выдвинув страх на первое место.

– Ты с ума сошел?! – взвизгнула Алина. – Откуда я знаю, что было в этой проклятой сумке?

Д'ель помотал головой. То ли выражал сожаление, то ли вопль Алины заложил ему уши и он прочищал их таким способом.

– Ну-ну, – успокаивающим и слегка укоризненным тоном заметил Д'ель. – Зачем же так кричать, Алина? Поберегите легкие, они вам еще понадобятся, и очень скоро. Я вполне допускаю, что вы лично не занимались потрошением трупа, и не требую от вас полной инвентаризационной описи. Меня интересуют только те данные, что попали лично к вам. Как видите, я не требую ничего невозможного и даже готов, в разумных, конечно, пределах, поделиться результатами. Итак…

Он выжидающе посмотрел на девушку. Та в растерянности только хлопала ресницами.

– Какие данные? Я правда не понимаю, о чем ты.

Улыбка Д'еля стала совсем печальной.

– Понимаю. В сложившихся обстоятельствах ложь – ваше единственное оружие, – дуа'леор вздохнул. – Я искренне восхищаюсь вашей стойкостью, Алина. Что ж, как вам будет угодно. Тогда, с моим превеликим сожалением, начнем ваше переубеждение.

Алина вздрогнула. Тон, которым это было сказано, ей уже совсем не понравился. Д'ель наклонился и что-то подкрутил под столом. В спину Алине врезалось нечто острое, заставившее девушку выгнуться вперед. Изогнуться еще дальше мешала веревка, проходившая под грудью, да и руки с ногами были зафиксированы намертво. Это нечто, судя по ощущениям – металлическое, прекратило свое продвижение и уперлось острым ребром в позвоночник.

– Вам удобно? – спросил Д'ель, снова выпрямляясь.

– Честно говоря, не очень, – осторожно сказала Алина.

– Это хорошо, – ответил дуа'леор и пояснил: – Данная конструкция предназначена для причинения физических и нравственных страданий. Степень воздействия может быть усилена специально подобранными наркотиками.

Он выдвинул из-под холмистой столешницы широкую подставку, затем снова наклонился и достал маленькую шкатулку из розового коралла. Открыв ее, дуа'леор продемонстрировал Алине ее содержимое. Внутри, на матерчатой подкладке, лежали две склянки, каждая из которых занимала ровно половину свободного пространства. Та, что слева, была заполнена ядовито-зеленой жидкостью, та, что справа, – ярко-алой. Алине даже на какой-то момент показалось, что это кровь, но тогда ее было слишком мало, чтобы напугать девушку, самостоятельно потрошившую рыбу.

Д'ель аккуратно поставил шкатулку в центр подставки, потом начал неторопливо доставать и раскладывать жуткие на вид металлические инструменты. Девушка с растущим опасением следила за его приготовлениями.

– Что вы предпочитаете, Алина: трансмугалеон или аглюкопанат? – спросил Д'ель, вынимая шприц с длинной, чуть изогнутой медной иглой.

– А какая разница?

– Функционально, в вашем случае – никакой. Но, возможно, вы имеете какие-либо эстетические предпочтения к цвету препарата?

Алина подозрительно уставилась на дуа'леора, но тот, похоже, не издевался. Еще за время их совместного путешествия на «Пеликане» она заметила, как важна для дуа'леора эстетика. С другой стороны, включаться в его игру не было никакого желания. Дуа'леор и так позволял себе слишком многое.

– Выбирай сам, – буркнула Алина и гордо отвернула голову, чтобы не видеть наводящих жуть приготовлений.

– Хорошо, тогда будет трансмугалеон, – сказал Д'ель, погладил девушку по плечу и мягко повернул ее голову обратно. – Красный цвет так восхитительно гармонирует с вашей белоснежной кожей. Что касается аглюкопаната, то мы сможем применить его и позднее, когда уже будет много крови.

– Чьей крови? – холодея, переспросила Алина.

Д'ель в ответ ласково улыбнулся и взял склянку с алой жидкостью. В дверь резко постучали. Д'ель вздохнул, отложил приготовленный шприц, набросил на Алину легкое зеленоватое покрывало, накрыв ее с ног по самую шею, убедился, что ничего лишнего из-под него не выглядывает, и только тогда крикнул:

– Войдите.

Дверь открылась, и в комнату шагнул с поклоном другой дуа'леор. На нем был синий плащ без отделки, да и покрой был значительно проще. Вместе с дуа'леором в каюту ворвался гулкий шелест спешно откачиваемой воды.

– Я прошу прощения, – сказал новоприбывший.

– Оно тебе даровано, – ответил Д'ель. – Говори кратко.

– Стоянка флота обнаружена, – сообщил новоприбывший. – Капитан просит вас пройти в рубку для выработки новой стратегии.

– Сейчас прибуду. Ступай.

Новоприбывший еще раз поклонился и покинул комнату, тихо прикрыв за собой дверь. Д'ель посмотрел на заготовленные инструменты, на свою пленницу и опять вздохнул.

– К сожалению, неотложные дела призывают меня. Искренне надеюсь, что неудобства пребывания на этом ложе побудят вас к сотрудничеству раньше, чем я вернусь. Не скучайте, драгоценная Алина.

Девушка только фыркнула в ответ. Д'ель учтиво поклонился и между делом опять что-то подкрутил под столом. Из столешницы выдвинулось еще несколько острых выступов, а сама она несколько изогнулась.

– Да чтоб тебя Фервор живьем спалил! – в сердцах крикнула Алина.

Д'ель улыбнулся и быстро покинул комнату. Алина, поизвивавшись в доступных ей пределах, нашла положение, в котором железки не так сильно впивались в спину и бока. Положение было невероятно неудобным, и девушка от души прокляла Д'еля с его садистским устройством.

Судя по плавному покачиванию и резким рывкам, корабль постоянно маневрировал. Время от времени сквозь толстую обивку стен доносились звуки пушечных выстрелов. Бортовые залпы сотрясали весь корпус, из чего можно было сделать вывод, что сам корабль сильно перегружен оружием. Алине было не до выводов: каждая встряска заново знакомила ее с острыми выступами и неровностями стола. За каждым вскриком следовала новая порция проклятий, призывавших на голову Д'еля все более страшные кары.

Бой затягивался. Когда дверь снова открылась, призванных ужасов уже хватило бы, чтобы зверски уничтожить население среднего по размерам города, даже если не экономить. Алина с надеждой скосила глаза. Поначалу ей показалось, что рядом никого нет. Потом часть темноты продвинулась к свету, и рядом с Алиной материализовалась серая тень. В памяти всплыло малоприятное воспоминание, как оная сбивает с ног хранителя Сергия и тянется к ней. Девушка тихонько вскрикнула. Тень приложила к ее губам синий палец. Алина осторожно кивнула, движимая скорее страхом, чем надеждой на спасение. Тень склонилась над ней. Под капюшоном блеснули глаза. Алина замерла. Тень вынула из рукава дыхательную маску и быстро приладила ей на лицо. Затем исчезла из поля зрения, и девушка почувствовала, как убираются в столешницу остроугольные предметы.

Алина облегченно выдохнула. Следующий вдох дался с трудом. Маска была отличная, не банальный фильтр-накопитель в тряпке. К сожалению, любая маска для дыхания под водой была предназначена, прежде всего, для дыхания под водой. Чистый воздух едва пробивался через систему фильтрации и выделения кислорода. Еще пара судорожных вздохов, и Алина начала задыхаться. Тень выпрямилась. Девушка бросила на нее умоляющий взгляд, но та то ли не поняла, то ли не захотела понять. Где-то послышался грохот, и тень беззвучно исчезла, даже не потрудившись закрыть дверь за собой.

Собрав все имеющиеся резервы самообладания, Алина подавила начинающийся приступ паники и заставила себя задержать дыхание. Надолго ее не хватило, но кое-что успело пробиться в накопитель фильтра. Алина с наслаждением втянула в себя скромную порцию кислорода и снова задержала дыхание. Так, пожалуй, можно продержаться. По крайней мере, теперь можно было лежать спокойно, если, конечно, отрешиться от ноющей боли в вывернутых конечностях. А проклинать Д'еля можно и мысленно.

Алина задумалась: каких еще ужасов она не пожелала гнусному дуа'леору? Надо же, прикидывался таким хорошим парнем, таким эстетом, а оказался банальным извращенцем без всякой фантазии. Даже привязывая обнаженную девушку к столу, не сообразил придать ей соблазнительную позу.

Шум хлещущей воды заставил ее отвлечься от мыслей о дуа'леоре. Это не был шипящий гул прокачки. Вода ревела и хлестала по стенам совершенно свободно, что могло означать только одно – пробоина. Издалека доносились чьи-то крики. Корабль содрогнулся от пушечного залпа, потом дернулся и круто накренился. Наверное, получил сдачи. Прикрепленное к полу устройство для страданий не сдвинулось с места, но теперь ноги Алины были выше головы. Ощущение было малоприятным, да и небрежно накинутое покрывало сползло почти до самых бедер. Алина, как могла, приподняла голову и мысленно прокляла всю расу дуа'леоров оптом.

Шум хлещущей воды постепенно сменился гулким бурчанием. Вода уже скрыла пробоину, но продолжала прибывать. У Алины затекла шея. Потом она почувствовала мягкое прикосновение сзади к волосам и чуть не вскрикнула от неожиданности. Помешали маска и нехватка воздуха. Резко повернув голову, Алина коснулась ухом холодной воды. Корабль действительно тонул. Как ни странно, девушку это сразу успокоило. Еще немного, и ее голова окажется под водой, где можно будет дышать свободно. О дальнейшем Алина не загадывала. Сделать что-либо было не в ее силах, а необоснованные надежды приводят к неприятным разочарованиям. Хотя за последние дни на девушку обрушилось столько, что впору было разочароваться во всем мире. Вначале пираты, потом дуа'леоры…

Кое-что Д'ель объяснил. Все они считают, что Алина что-то знает. Но что? Легенды о капитане Скутуме, и те Алина помнила смутно. В Кампавалисе было полно народу, который знал ту историю куда лучше. Вода начала захлестывать лицо. Алина закрыла глаза и, чтобы отключиться от страшного настоящего, задумалась о делах давно смытых волнами дней.

* * *

Полсотни лет тому назад краббы затеяли захват Кампавалиса. С чего им вдруг захотелось утвердиться так далеко на севере, осталось тайной. Захотелось. Краббы собрали огромный флот из тяжелых, как они любят, дредноутов и не спеша двинулись по северным водам свершать подвиги. О готовящемся вторжении, разумеется, узнали заранее, и в столицу полетела депеша с воплем о помощи. Вот только краббы успевали быстрее, а гарнизон Кампавалиса тогда насчитывал всего три сотни бойцов при четырех кораблях. И тогдашний губернатор – Алина так и не смогла вспомнить, как его звали, – подрядил флот вольно действующих артезианцев задержать захватчиков. Командовал объединенными силами капитан Скутум.

От предложения губернатора храбро выйти навстречу врагу артезианцы отказались. Вместо этого они укрепили крепость Скутум, которая тогда называлась Языком Черепахи. Откуда взялось то, прежнее, название, никто уже и не вспомнит. Язык Черепахи был десятком плотно прижатых друг к другу скал у самого пролива, ведущего в Кампавалис. Природа и рудокопы прорыли в них множество пещер. Последние, видимо, надеялись, что обособленно стоящие скалы и содержат что-то особенное, но, кроме камня, ничего так и не нашли. Вот в этих-то пещерах и разместил капитан Скутум свою маленькую армию. И, едва первый корабль врага оказался в пределах досягаемости, каменная крепость начала бой.

Орда краббов осаждала ее со всех сторон. Тяжелые дредноуты, выстроившись в линию, били по ней из тяжелых пушек. Легкие фрегаты и отдельные отряды воинов атаковали с флангов. Когда начался прилив, краббы забрались на мол и разместили там легкие пушки. Артезианцы отчаянно отстреливались, а нападающих ждал малоприятный сюрприз в виде множества ловушек, рассеянных по всему Языку Черепахи. На их устройство ушел весь тогдашний арсенал Кампавалиса.

Благодаря тактическому таланту капитана Скутума, самоотверженности его воинов и этим ловушкам Язык Черепахи продержался почти сутки. Все его защитники погибли, но, едва закончился штурм каменной крепости, подоспел королевский флот. Измотанные боем краббы были разбиты. Немногие из них убрались с места боя, а Язык Черепахи в тот же день переименовали в честь его первого и последнего коменданта. Последнего, потому что расчищать ловушки артезианцев никто не взялся. Затем был знаменитый Южный поход, где объединенный флот людей и дуа'леоров угодил в аналогичную ловушку – краббы оказались хорошими учениками – и все враждующие стороны понесли такие потери, что больше уже и не помышляли о захватах.

Старики сказывали, многие ловушки до сих пор функционировали, потому совать свой любопытный нос в крепость Скутум никому категорически не следовало. Печальных прецедентов было, увы, предостаточно. Тем не менее, желающие пошарить в подводном лабиринте крепости находились всегда. По городу ходили слухи, что за спасение города артезианцы вроде как затребовали половину его казны, и, как менее уверенно добавляют те же слухи, плату они взяли вперед. Однако означенных сокровищ никто так и не нашел.

Казна флота краббов, захваченная королевскими войсками, была значительно меньше. С собой к Алгоре артезианцы тоже вряд ли смогли забрать земные сокровища. Получалось, все это богатство было спрятано где-то в окрестностях Кампавалиса, но вот где? Кое-кто полагал, что в самой крепости, и лез разряжать собой одну из оставшихся с той памятной битвы ловушек. Большинство же сомневалось. Во-первых, потому что держать казну на передовой – занятие не самое благоразумное. Во-вторых, потому что власти Кампавалиса проявили полное отсутствие интереса как к крепости, так и к слухам о сокровищах. Последнее стало основным доводом тех, кто не верил в существование мифического клада. Уж кто-кто, а королевские чиновники непременно вернули бы такую сумму. Тем более что на разгромленных краббов можно списать любые потери, какие только позволит взять совесть.

У Алины мелькнула мысль: при чем тут Д'ель и поясная сумка покойного капитана? Казна Кампавалиса даже в нынешнее упадочное время располагалась в приличных размеров пещере. Вряд ли в свои лучшие времена она могла поместиться в поясную сумку. У Алины, к примеру, туда с трудом влезала вся ее косметика. Неужели там была карта?! Это многое объясняло. Кроме одного простого вопроса: зачем капитану брать с собой карту в бой? Алина не успела придумать этому разумного объяснения.

В затопленную каюту заплыли краббы. Трое. Алина вздрогнула. Один из краббов схватил ее за подбородок и внимательно вгляделся в лицо под маской. Другой бесцеремонно сдернул покрывало. Алина ответила на это испепеляющим взглядом, но она, увы, не Фервор, и ее гнев только позабавил зеленокожих воинов. Тот, что глядел ей в лицо, увидел, что хотел, и дал знак своим товарищам. Они подняли тесаки. Алина похолодела, приготовившись предстать перед Алгорой, но краббы лишь перерезали веревки. Один из них предусмотрительно спихнул на пол разложенные Д'елем инструменты. Те тихо булькнули и скрылись из глаз. Алина кое-как прикрылась онемевшими руками и знаками попросила вернуть ей покрывало.

«Ты поплывешь с нами», – просигналил в ответ крабб.

«Без одежды не поплыву, – решительно отказала Алина и добавила, повинуясь внезапному наитию: – Ну что вы, тряпки испугались?»

Краббы возмущенно фыркнули. Один поднял покрывало, быстро, но тщательно ощупал ткань и тесаком прорезал дыру посередине. Алина недоуменно посмотрела на него. Крабб подплыл и сам продел ее голову в эту дыру. Ткань закрыла Алину спереди и сзади, оставляя руки свободными. Алина припомнила, что подобные одеяния носят жрецы краббов, которых она видела на юге. Только у тех они были красные и прихваченные широким поясом. Без пояса получился не самый эстетичный из костюмов, который больше подошел бы ночной русалке, чем приличной девушке. Алина с сожалением вспомнила свой новенький костюм для подводного плавания, сгинувший вместе с «Пеликаном», и сапожки из акульей кожи, что так и остались в госпитале, где, скорее всего, пылятся без должного ухода, и ей стало совсем грустно. Девушка огляделась в смутной надежде обнаружить забытый каким-нибудь добросердечным дуа'леором плащ ее размера, но ничего подобного в поле зрения не попало.

«Теперь мы поплывем», – просигналил крабб.

«Поплывем», – скрепя сердце, согласилась Алина.

Краббам, чье одеяние состояло исключительно из широкого оружейного пояса, сложно было бы понять ее стремление одеться прилично, а злить вооруженных головорезов девушка опасалась. Тот, кто резал покрывало, первым выплыл из каюты. В дверном проеме он резко дернулся вверх, взбрыкнул ногами и осел на порог. Вода потемнела от его крови. Двое других краббов среагировали мгновенно. Они отпихнули Алину назад, в глубь комнаты, а сами заняли позиции по бокам от двери с оружием на изготовку. Несколько секунд прошли в тишине и полной неподвижности. Алина, закутавшись в покрывало, слегка тряслась, но только от холода. К ее собственному удивлению, новая напасть ничуть не испугала девушку. Злодеи последнее время шли косяками. Они приходили и уходили, а вот насморк может вцепиться в нее всерьез и надолго. Тогда попробуй-ка понырять в маске с заложенным носом.

Нападения так не последовало. Вместо ожидаемого врага из коридора выплыли новые краббы. Прибывшие раньше быстро обменялись с ними условными знаками, которых Алина не поняла. Подводный язык жестов был единым для всех, но, должно быть, краббы дополнили его своими сочетаниями. Около десятка воинов окружили девушку и вытащили ее на палубу.

Морской бой еще не закончился. Вдалеке вытянутый, похожий на лезвие ножа, корабль дуа'леоров отбивался от двух бревноподобных фрегатов краббов. Еще два пришвартовались с обеих сторон к тому кораблю, на котором была Алина. Самый потрепанный фрегат стоял с убранными парусами чуть в стороне, собирая всплывающих с глубины краббов. Где-то там, по всей видимости, совершал свое последнее погружение еще один корабль. Зеленокожие воины быстро затащили Алину на один из пришвартовавшихся кораблей. Торопливую просьбу поделиться трофейным плащом они проигнорировали, если не считать пары недоуменных взглядов.

Последний из оставшихся кораблей дуа'леоров умело маневрировал, задавая жару двум своим противникам, уже порядком потрепанным. У дуа'леоров даже наметился шанс на победу. Но, когда в бой вступил третий корабль краббов, этот шанс растворился, как льдинка в теплом течении. Яростная стрельба накрыла море ядрами так, что не оставалось места для маневра. Большая часть ядер зарылась в волны, но несколько попали в цель. Потрескавшийся носовой щит корабля дуа'леоров с хрустом сложился и рухнул на палубу. Бушприт своротило на сторону, а под ним образовалась приличная пробоина, в которую сразу начала захлестывать вода. На некоторое время корабль утратил маневренность, а большего крабам и не требовалось. Один из фрегатов резко повернул и ударил тупым форштевнем в его борт.

В воздух взвились медные крюки, мертвой хваткой вцепляясь в дерево. Резкий свист поднял на ноги укрывшуюся за носовым щитом абордажную команду. Полсотни воинов единой зеленой волной хлынули на палубу дуа'леорского корабля. Еще один фрегат подошел к другому борту, третий вцепился крюками в корму. Дуа'леоры без боя сдали палубу и поспешно отступили в трюм. Краббы последовали за ними. И тут корабль дуа'леоров взорвался.

Он не просто взорвался, а буквально разлетелся в щепки. Громыхнуло так, словно десяток ревущих ядер под воду сбросили. Взрыв, словно огромная бешеная акула, разодрал борта пришвартовавшихся фрегатов. Тому, что был у кормы, начисто оторвало нос. Погонные пушки, обломки бушприта, разбитый щит пролетели над его палубой и с плеском попадали в воду далеко за кормой. На фрегате слева с хрустом переломилась и рухнула грот-мачта.

Горестный вой прокатился над палубами. И, словно вторя ему, лишившийся носа корабль застонал разодранными деревянными внутренностями, накренился вперед и быстро затонул. Два других сильно кренились на неповрежденные борта. Едва оправившиеся от удара краббы уже суетились на палубах, пытаясь удержать на плаву поврежденные корабли. Над водой разносился встревоженный переливчатый свист.

* * *

Волны, как расшалившиеся дети, бодро и весело раскачивали тримаран. Небо хмурилось, затягивалось тучами и все больше темнело. С юго-востока надвигался шквал. Совсем не редкость в это время года, но именно сейчас он был очень некстати.

С момента похищения Алины прошло почти двое суток, а Фалко ни на каплю не приблизился к разгадке. Полиция тоже топталась на месте, но это ничуть не утешало. В раскинутой Черепом сети было пусто. Последнее наводило на мысль, что в этой темной истории все-таки есть еще один корабль, и Фалко на быстроходной «Сагитте» патрулировал воды к востоку от Кампавалиса, наведываясь по пути во все мало-мальские поселения. Общение с народом скрашивало поиск, но конкретной пользы не приносило.

В улье города Кварта – поселка чуть крупнее Секундуса, но с большим рыболовецким флотом – Фалко получил срочное сообщение от Лимии. Дежурный сильф равнодушно передал Брику синеватый лист бумаги. Фалко глянул на имя отправителя, слегка удивился и, не разворачивая, пихнул письмо в поясную сумку. Общение с местными охотниками за новостями оказалось бесполезным для обеих сторон. Фалко узнал, что никаких чужих кораблей в акватории города уже давно не было видно, а охотники, чье любопытство было сильно распалено этими расспросами, вообще ничего не узнали.

О письме Фалко вспомнил, уже когда «Сагитта» покинула порт Кварта. Он развернул бумагу, пробежал взглядом текст, озадаченно присвистнул и уже внимательно перечитал вторично. Сообщение озадачивало. Брик был знаком с Лимией давно, еще со времен совместной учебы в академии, и все это время видел перед собой гордую замкнутую женщину. Чтобы заставить ее(!) умолять(!) Фалко(!) о помощи, как минимум небо должно было упасть в Мировой океан и там три раза подпрыгнуть.

Подробностей Лимия не приводила. Только умоляла Фалко бросить все и немедленно прибыть по указанным координатам, пока не стало слишком поздно. Текст был довольно сумбурным, что также было совершенно не свойственно «белой акуле» – так ее прозвали в академии за холодность нрава и беспощадность в учебных поединках. На какой-то момент Фалко всерьез заподозрил ловушку, но отправителем письма значилась сама Лимия. Сильфы очень ревностно относились к точности передаваемых через них сообщений. Какими неведомыми путями эти замкнутые почтальоны собирали информацию, не знал никто. Они никогда не удалялись от родного улья, ничем не интересовались и никого ни о чем не просили. Даже не спрашивали. Тем не менее, всегда знали, где искать заявленного адресата, и всегда знали, кто именно отправил сообщение.

Пустые сомнения никогда не входили в круг увлечений Фалко. Он был человеком действия и потому уже через пару минут полным ходом мчался к заявленному месту встречи. Кому-то на небесах это, видимо, совсем не понравилось.

Буря надвигалась с неумолимостью сборщика налогов и размахом королевского советника. Сплошная стена ливня падала с небес, а ей навстречу вставали гигантские водяные валы. То тут, то там сверкали яркие ветвистые молнии. Отдельные раскаты грома буквально тонули в общем реве разбушевавшейся стихии. Прорваться через такое не представлялось возможным.

Сообщив стихии, что он о ней думает, Фалко быстро убрал парус. Пробежав по палубе, проверил: все ли закреплено? Привычка к порядку не подвела – ни с чем возиться не пришлось. Брик только открыл носовые и кормовые водозаборники. Левый и правый корпуса начали заполняться водой. Фалко натянул маску, выхватил из гнезда коралловый гарпун с металлическим острием и спрыгнул за борт.

Прыгающие по волнам корпуса поначалу медленно заполнялись водой, но стоило им отяжелеть, и процесс сразу пошел быстрее. Фалко держался за коралловую скобу в среднем корпусе и внимательно поглядывал вокруг. Налететь на какую-нибудь подводную тварь было бы совсем некстати. Не только корабли ищут в бурю укрытия под водой, и хищники давно об этом знают. На лодку они, конечно, вряд ли нападут, но если та сама на них налетит, могут дать сдачи. В подводном мире становилось все темнее. Когда буря полностью закроет небо, единственным источником света останется круглая лампа с колонией люциферинов, что висела на крюке как раз у входа в рубку.

Несколько правее погружалась большая медуза. Заметив по соседству большую лодку, она выразительно пошевелила стрекалами. Слева мелькнула серая тень. Акула. За ней вторая, третья, четвертая. Фалко внимательно следил, как хищницы описывали круг. Серые, чуть больше сажени каждая. Такие акулы редко первыми нападали на человека. Эти захотели стать исключением из общего правила. Фалко мысленно подобрался и покрепче ухватил гарпун.

«Сагитта» была уже на глубине саженей в десять, когда акулы напали. Все четыре разом повернулись и устремились к намеченной жертве. Фалко резко ушел вдоль корпуса. Гарпун вонзился самой быстрой точно в жабры. Акула дернулась, да так сильно, что вырвала оружие из рук. Очень несвоевременно. Вторая уже разинула пасть. Фалко отпихнул хищницу руками и рванулся вверх. Третья акула попыталась отхватить ему ногу. Ей помешала свободно свисавшая с корпуса сеть. Акула запуталась, забилась и ударом хвоста сорвала атаку следующей хищницы.

Фалко быстро проплыл к корме вдоль корпуса, выдернул из гнезда новый гарпун и обернулся. Акула с разинутой пастью неслась прямо на него. Фалко распластался на палубе и ударил снизу вверх. Вода окрасилась кровью. Умирающая акула дернулась и уступила поле боя двум другим. Тех не заинтересовала ни первая жертва боя, ни бьющаяся в конвульсиях вторая. Две акулы разошлись по дуге в стороны и разом, как по команде, бросились на человека. Фалко ткнул одну гарпуном в морду, другой сунул в пасть попавшуюся под руку деталь такелажа. Деталь оказалась деревянной и на какое-то время заняла внимание серой хищницы. Милостью Алгоры разминувшись с острыми зубами второй, Фалко отступил к правому корпусу. Крышка люка в палубе открылась легко. Трюм, служивший «Сагитте» балластным баком, был уже затоплен. Фалко ногами вперед нырнул в люк, но закрыть крышку за собой не успел. Сразу за ним туда сунула морду акула. Удар гарпуном пришелся прямо в разинутую пасть. Акула съехала по коралловому древку. Фалко похолодел. Хищница остановилась в паре пальцев от сжимавшей оружие кисти.

Облегченно выдохнув, Фалко выпустил оружие. Горсточка пузырьков устремилась вверх. Мертвая акула изчезла из поля зрения, но в открытом люке показалась следующая зубастая пасть. В узком трюме с ней было бы не разминуться. Вытащив кинжал, Фалко попятился настолько быстро, насколько позволяла теснота. Акула, должно быть, напуганная судьбой остальных, не торопилась, но и не отступала. В трюме и ей было тесновато, но акула упорно протискивалась в узкий проход, цепляясь плавниками за пиллерсы. Фалко тем временем добрался до следующего люка. Одним движением распахнув его, Брик рывком выбрался из трюма. Акула выбрала как раз этот момент, чтобы броситься на добычу. Как они разминулись, не поняли оба. Фалко закрыл люк перед самой пастью, резким поворотом рукоятки задраил его и… замер, ощутив холодное лезвие у своего горла.

Осторожно скосив глаза, он обнаружил рядом дуа'леорку с длинными ножами в руках. Сомневаться в том, кто это, – не приходилось. Фалко был ловленный тунец, и абы кто его так легко бы не захватил врасплох. Он умел чувствовать движение под водой, а север научил его моментально реагировать на подобные чувства.

«Привет, – осторожно, одними пальцами, просигналил Брик. – Ты ведь та тень, что недавно с большим шумом ушла из Кампавалиса?»

«Да», – ответила тень, спрятав один из ножей.

Второй продолжал оставаться у горла Фалко. Тень быстро и мягко огладила человека, проверяя наличие скрытого оружия. Фалко таковым не пользовался, и дуа'леорка самую малость расслабилась.

«Какая удача, а я ведь как раз тебя искал», – просигналил ей Фалко.

«Не самое разумное времяпрепровождение, – ответила тень. – Зачем?»

«Один мой друг из Кампавалиса хочет с тобой переговорить».

«Это тот, который неправильной головой думает?»

Темнота помешала разглядеть выражение лица, но в глазах тени плясала смешинка.

«Нет. Тот, кому он служит. Этот человек хотел бы обсудить с тобой этот инцидент и принести свои извинения. Я готов гарантировать твою безопасность».

«Ты сейчас и свою безопасность гарантировать не можешь», – заметила тень.

«Думаю, что могу, – возразил Фалко. – Если бы ты хотела убить меня, ты бы сделала это сразу. Хотя, возможно, ты просто очарована мной, как эталоном мужской красоты…»

«Ты умен и хладнокровен, – прервала его тень. – Ты хорошо сражаешься и можешь мне пригодиться. Но не в том качестве, о котором ты только что упомянул. До эталона тебе, как до южного полюса. Впрочем, нет. До южного полюса гораздо ближе».

«Это просто вода здесь мутная, – не согласился с такой оценкой Фалко. – Мне она, конечно, не мешает оценить твои достоинства, а…»

«Мое главное достоинство – умение убивать. Не забывай об этом, – пресекла возможные поползновения тень и убрала нож. – Выпусти акулу».

«Чтобы она сразу напала на меня?!»

«Чтобы не задохнулась. Она не развернется в твоем трюме. Убивать ее нет необходимости. Она еще нам послужит, а ловить новых нет времени. Мы должны торопиться».

Фалко мысленно отметил это «мы», но на всякий случай вооружился гарпуном. Акулы – существа свободолюбивые, и у конкретно этой может оказаться собственная точка зрения на это «мы». Тень не препятствовала его вооружению, и из этого Брик тоже сделал выводы. Он осторожно приоткрыл крышку люка. Акула вынырнула, повернулась к человеку и тотчас резко отдернулась. Словно кто-то отвесил ей невидимую, но очень сильную оплеуху. Акула ушла под правый корпус, вынырнула с внешней стороны и закружила вокруг «Сагитты», держась в пределах светового круга. Тень скользнула на корму, подняла серый плащ и обернулась им, моментально пропав из поля зрения. Осталась одна рука, выставленная из-под полы плаща.

«Впечатляет, – признал Фалко. – Но давай вернемся к нашей рыбе. Куда и зачем нам торопиться?»

«Спасать ту девушку, из-за которой ты и преследовал меня», – пояснила тень.

Фалко искренне и очень сильно удивился.

«У меня сложилось впечатление, что именно ты ее и похитила».

«Твое суждение верно», – спокойно сообщила тень.

Она подняла с палубы страховочный ремень и попробовала его на прочность. Крепкая кожа не порвалась даже в ее сильных руках. Тень довольно кивнула и развила свою мысль:

«Я похитила девушку ради знаний. Краббы похитили ее ради жертвоприношения. Этот исход не устраивает нас обоих. Верно?»

«Да, конечно, – поспешил согласиться Фалко. – А где…»

«Чуть позже, – остановила его тень. – Давай вначале приведем твою лодку в движение. Потом ты получишь ответы».

Она поплыла над палубой к носу лодки, на ходу сделав рукой знак следовать за ней. Фалко подчинился. Акула тоже, пристроившись бок о бок с человеком. Того, понятное дело, такое соседство малость нервировало, но хищница, казалось, не видела в этом ничего странного. К счастью, совместный заплыв был недолгим. Тень привязала один конец ремня к опоре носового щита, на втором соорудила петлю и накинула ее на акулу. Серая хищница проплыла вперед. Петля затянулась, крепко обхватив сигарообразное тело перед плавниками. Акула вздрогнула, но продолжила движение. Ремень натянулся. «Сагитта» дернулась и медленно сдвинулась с места. Акула вернулась, описала круг и рванула снова. На этот раз лодка потянулась за ней.

«Четыре акулы могут свободно двигать такую лодку, – сообщила тень. – Одна будет справляться с трудом. Ей нужно помочь».

Фалко кивнул. Они подтолкнули с бортов, и «Сагитта» пошла веселее. Фалко начал понимать, в чем секрет молниеносных и всегда неожиданных рейдов дуа'леоров. До Пылающих дней, поговаривают, все корабли могли свободно передвигаться как по водной глади, так и под ней и даже над ней. К сожалению, это знание, как и многие другие, было безвозвратно утрачено. Плавание под водой стало тяжким трудом пополам с импровизацией, а шум винтов выдавал крадущийся у самого дна корабль задолго до того, как его можно было заметить визуально. Что же до воздушного океана, то там теперь плавали только Алгора, Фервор да еще птицы. Даже сильфы предпочитали всегда держаться поближе к своим ульям и не отваживались на дальние путешествия.

У «Сагитты» винтов не было. Один человек все равно не смог бы долго их крутить, а от команды, по мнению того же человека, хлопот было бы больше, чем пользы. «Сагитта» отличалась плавностью обводов и легко скользила по волнам, не нуждаясь в утомительном ползании под ними. Под воду тримаран уходил только при необходимости, веса в нем вместе с балластом было не мало, и теперь приходилось налегать как следует.

«Зачем вам всем понадобилась Алина?» – просигналил Фалко.

Тень изобразила удивление.

«А ты не знаешь?»

«Пока нет, но скоро узнаю», – оптимистично заявил Фалко.

Тень внимательно посмотрела на него и кивнула.

«Ах да. Сестра Алины. Понимаю. Хорошо. Ты слышал о кладе капитана Скутума?»

«Сокровище размером в половину городской казны? Это миф».

«Есть версия, что нет», – сообщила тень.

«Ты его видела?» – пришел черед удивляться Брику.

«Нет. Ворис Ирата утверждал, что видел. Он хранил это в тайне, но перед смертью не удержался. Разделил свое знание пополам и отправил своим дочерям. По моим сведениям, он стремился таким способом воссоединить семью».

Фалко озадаченно хмыкнул. Через маску вышло больше похоже на фырканье. Мелкие пузырьки вьющейся цепочкой умчались вверх.

«Тебя посетили сомнения?» – тактично осведомилась тень.

«Вроде того, – признал Фалко. – Нет, тебе я пока верю. Твои слова могут объяснить всю эту бурю, что раскрутилась вокруг Алины. Если только Ворис не соврал, такая сумма кого хочешь объединит».

«Это верно».

«Но есть ли у тебя уверенность, что он не соврал? – развил свою мысль Фалко. – Ведь его целью, как ты сказала, было воссоединение семьи, а не ее обогащение. Люди, бывало, поступались правдой и по менее значимым для них причинам».

«Я знаю это. Была проведена большая работа. Есть основание для доверия».

«Учитывая, насколько вы, дуа'леоры, недоверчивы, можно считать, что история истинна, – заметил Фалко. – Хотя я еще не сбросил со счетов версию, что ты меня обманываешь».

«В этом нет необходимости, – просигналила тень. – Ты должен признать, что такая правда убедительнее любой сказки, которую я бы могла подвести под комплект известных тебе, но неизвестных мне фактов».

«И все равно – это просто невероятно», – покачал головой Фалко.

«Истина часто носит невероятный характер».

Под серым капюшоном сверкнули глаза, выдавая смешинку.

«Это верно, – согласился Фалко. – Но вот во что я точно не поверю, так это в то, что ты – тоже родственница Вориса Ирата».

«Он был болен и доверил отправку писем двум своим друзьям. Эти люди проявили верность, но не проявили осторожность. Секрет перестал быть секретом. Их пытались захватить, но один исчез, а второй – погиб. По моим данным, оба письма были отправлены. Те, кто заинтересовался их содержимым, проявили интерес к двум сестрам».

«Представляю, какая на них началась охота».

«Чересчур большая, – со знаками сожаления признала тень. – Охотники больше мешали друг другу, чем гонялись за добычей. В конечном итоге мне удалось найти и выкрасть Алину, но наши бывшие союзники – краббы – выследили наш флот и потопили его. После боя я захватила одного из их младших командиров и узнала, что Алина предназначена в жертву Фервору. Либо она рассказала все, что знала, либо проявила слишком большую твердость – причина не важна. Смерть Алины недопустима».

«Это уж точно. Но учти, я и тебе не дам ее в обиду».

«Спасибо за честное предупреждение, – невозмутимо ответила тень. – Я и сама об этом догадалась, но всегда лучше знать наверняка. Сокровище велико. Многие погибли. Уверена, что мы сможем прийти к разумному компромиссу. Если нет – я тебя убью».

«И тебе спасибо, – просигналил Фалко. Помолчав, добавил: – Куда мы направляемся?»

«На юго-восток».

«Это я заметил. Куда краббы утащили Алину?»

«Место называется Печать Фервора».

«Потухший вулкан?»

«На днях он пробудился. Краббы считают, что это – знак Фервора. Если опоздаем, Алина узнает это наверняка».

Фалко мысленно зарычал от злости. Ему уже доводилось видеть жертвоприношения краббов. К тому времени, когда церемония заканчивалась, жертва уже сама мечтала поскорее покинуть этот мир.

«И зачем ты натравила на меня акул? – недовольно просигналил он. – Сейчас бы шли полным ходом».

«Я не была уверена, что мне нужен ты, а не только твоя лодка, – спокойно разъяснила свою позицию тень. – Акулы стали платой за твердость суждения. Не беспокойся. Жрецы Фервора не начнут обряда раньше восхода».

Фалко кивнул. Нравы огнепоклонников он знал хорошо. Достаточно хорошо, чтобы тревожиться о судьбе Алины и до восхода солнца. Имелось также еще одно немаловажное обстоятельство. Лимия назначила ему встречу всего в трех милях к западу от Печати Фервора.

* * *

Синий фрегат с гордым названием «Вольный странник» лениво покачивался на сине-зеленых волнах. Недавняя буря умчалась прочь, прихватив все, что только можно. В небесах – ни облачка, на поверхности воды – ничего, кроме фрегата, переждавшего бурю у самого дна. Это был крупный трехмачтовый корабль, на орудийной палубе которого замерли в ожидании своего часа сорок тяжелых пушек. На шкафуте, небрежно облокотившись на фальшборт из сине-черного коралла, стояла Лимия. На этот раз она была не в мундире, а в черном комбинезоне с глухим воротом. В левой руке Лимия держала пистолет.

Рядом серой скалой застыл высокий богатырь с густой гривой черных волос. Одной рукой он сжимал рукоять огромного на вид тесака, другой – горло тщедушного на вид матроса. На палубе у фок-мачты лежал труп, портя одним своим присутствием безупречный порядок на корабле. Лужа крови под ним и страшная рубленая рана на груди не оставляли сомнений, что скончался он не от старости. На полубаке сгрудилась команда: с полсотни головорезов, выглядевших одновременно очень рассерженными и очень напуганными.

На левое рулевое крыло из воды осторожно выбрался Фалко. Он тихо прошел по гладко отполированному дереву и вскарабкался вверх, до фальшборта. Как раз в этот момент шея тщедушного матроса не выдержала. Тихий хруст уведомил, что команда сократилась еще на одного человека. Высокий богатырь с презрением отшвырнул труп и шагнул вперед.

– Ну, кто еще хочет поспорить со мной?! – проревел он.

Ответом ему было глухое бурчание команды.

– Так ты ничего не добьешься, Дерк! – крикнул кто-то.

– Тогда всех перебью, – невозмутимо ответил богатырь.

Фалко решил, что это и есть Дерк. Где-то он уже слышал это имя. Задумавшись, он пропустил следующую реплику. Вперед выступила Лимия. Она окинула команду ледяным взглядом, и ворчание притихло.

– Сборище трусов! – выразила Лимия свое мнение. – Какие вы, к Фервору, матросы?! Стая тунцов – вот вы кто! Вам только форель в теплой лагуне разводить.

– Мы нанимались бойцами, а не смертниками, – выразил один из матросов общее мнение.

– Бойцов тоже иногда убивают, – язвительным тоном напомнила ему капитан. – Не знал?

Говоривший не ответил. Банда головорезов пристыженно примолкла.

– Смерть смерти рознь! – выкрикнул другой матрос. – Все знают, как эти огнепоклонники поступают с пленными.

– Так не попадайся, – равнодушно бросил Дерк.

– О чем и речь, – подхватил матрос. – Не полезем туда и не попадемся. Далась вам эта девчонка! Что мы, по одной координате сундук не найдем?

Вся банда согласно заворчала.

– Трусливые рыбешки, – буркнула Лимия. – Эта девчонка – моя сестра!

– Это твоя проблема, капитан, – грубо бросил матрос в приличном, для данного общества, подводном костюме.

Шпага Лимии муреной выскользнула из ножен.

– А ну-ка, повтори.

Судя по ледяному тону Лимии, выполнение приказа было равносильно смертному приговору вкупе с немедленным приведением его в исполнение. С другой стороны, молчание было бы признанием победы капитана, что гарантировало участие в авантюре. Последнее команду совершенно не привлекало. Точнее говоря, страшно пугало. Человек повторил. Медленно и раздельно.

– Это твоя пробле…

Шпага пробила ему горло. Мертвое тело еще не рухнуло на палубу, а команда уже бросилась на своего капитана. Меж двух зол: следовать в безумный поход за своим капитаном или погибнуть от ее руки, – люди выбрали третье.

Клинки скрестились. Металл зазвенел, призывая к кровавому пиру. Кто-то пальнул из пистолета, но немедля получил по затылку от своих же сотоварищей.

– Идиот! – рявкнул ударивший. – Живьем ее брать!

– Разогнался! – ответила Лимия, ловко орудуя шпагой.

Против такой толпы она, ясное дело, долго бы не устояла, но тут океанским тайфуном налетел Дерк. Его тесак отхватил руку одному, голову – другому, пронзил грудь третьего. Команда попятилась было, но задние ряды наперли, не давая отступить передним. Передним же ничего не оставалось, как, проклиная в душе хитроумных товарищей, наступать. От дружного выпада десятка клинков не могли защитить ни сила, достойная челюстей белой акулы, ни ловкость, достойная мурены. Лимия и Дерк плечом к плечу отступали по палубе.

Увиденное и услышанное наводило на размышления, но оно же указывало на несвоевременность долгих раздумий. Фалко отложил новую информацию на дальнюю полочку в мозгу и вытащил из поясной сумки пару пистолетов. Опершись локтем, он легко перемахнул через фальшборт и шагнул вперед по палубе. Лимия и Дерк продолжали отступать. Взбунтовавшаяся команда оттеснила их от носа на более широкий шкафут. Здесь бунтовщики смогли, наконец, развернуться. Чтобы не оказаться в окружении, Дерк и Лимия поспешно отступили на шканцы. Бунтовщики не отставали.

– Братья и сестры мои! – воскликнул Фалко. – Прекратите эту богопротивную междоусобицу! Разве не заповедовала нам Алгора любить ближнего своего?

Его заметили – кое-кто, судя по возгласам, даже узнал – но не испугались. Точнее говоря, не прошло и секунды, как над плечом рослого матроса появился ствол мушкета. Фалко тотчас опустился на колено. Бухнул выстрел, и каменная пуля прошелестела над головой, звонко шмякнувшись о мореное дерево.

– И сказано было – да не будет в сердцах зла, – сказал Фалко. – А где увидишь зло – изгони его.

Он тщательно прицелился и спустил курки. Двое матросов опрокинулись на руки идущим следом.

– Фалко! – закричала Лимия. – Прекрати проповедь и вытащи меня отсюда!

Следующий мушкетный выстрел заставил Дерка схватиться за плечо. Воодушевленный этим матрос рванулся вперед, замахиваясь цепью. Удар тесаком отхватил ему руку у самого плеча. Следующий поскользнулся в крови и нарвался на шпагу капитана. Лимия выдернула оружие из тела и отлетела назад, получив хороший удар деревянным брусом. Дерк рубанул наискось. Матрос закрылся брусом. Сталь вошла в прочное дерево и увязла в нем.

– Отплавался, – фыркнул матрос.

Дерк выпустил тесак и ударил кулаком в нос. Брызнула кровь. Другой матрос взмахнул ножом. Дерк перехватил руку с оружием, развернул бунтовщика и пинком отправил под ноги другим нападавшим. Фалко тем временем склонился на Лимией.

– Как она?! – крикнул Дерк.

– Вне игры, – ответил Фалко. – Братья мои! Одумайтесь и отрешитесь от греха, а то всех, к Фервору, на акулий корм порублю!

– Сейчас сам акульим кормом станешь! – злобно выкрикнул кто-то.

Фалко мысленно спросил себя, что же вечно не так в его проповедях: текст или аудитория? Лимия тихо застонала, не открывая глаз.

– Эй, Дерк! – окликнул Фалко. – Я успею перезарядить пистолеты?

– Вряд ли, – буркнул тот, сворачивая шею очередному матросу. – Бери капитана и сливайся.

– Понял.

Фалко натянул Лимии маску на лицо, подхватил девушку на руки и, не теряя времени, сиганул за борт. Следом над фальшбортом воспарила массивная туша Дерка. Фалко перевернулся в воздухе, прикрывая голову Лимии от удара об воду. Не успели отзвучать два всплеска, как через борт перепрыгнули с десяток вооруженных чем попало матросов.

«Я думал, у тебя тут лодка», – уже под водой просигналил Дерк.

«Лодка не здесь, – ответил Фалко. – Я как-то не ожидал подобного поворота событий».

«Я тоже, – признал Дерк. – Где-то мы передавили».

В воду юлой ввинтился высокий матрос с двумя ножами. Из-под киля показалась крупная синяя акула. Как раз под цвет корпуса пиратского фрегата, и такая же безжалостная. Матрос успел повернуться, испугаться, и акула перекусила его пополам. Вода окрасилась кровью. Второй матрос с ходу ударил акулу гарпуном. Он промахнулся, и острие безвредно прошкрябало по плотной шкуре. Акула стремительно метнулась в его сторону. Страшные челюсти сомкнулись. Сопровождаемая кровавым шлейфом, морская хищница увлекла свою жертву на глубину. На запах крови подтянулась другая. Эта была поменьше первой – всего в сажень длиной – и серого цвета. Пираты сразу почувствовали неодолимую тягу вернуться в воздушный океан.

«Проклятье. Я тоже ранен», – просигналил Дерк.

«Спокойно, – ответил Фалко, – эта на нашей стороне. По крайней мере, на моей».

Дерк воспринял информацию без удивления, просто принимая факт к сведению.

«Мы с капитаном тебе не враги».

Фалко повернулся, выбирая направление. Акула описывала вокруг них большой круг, не приближаясь и не отдаляясь.

«Я думаю, что ты пират, – просигналил Фалко. – Плывем туда».

«Пират, – не стал отпираться Дерк, – но на твой пятимиллионный долг никогда не покушался. К тому же капитан доверяет тебе, а она разбирается в людях».

«В отличие от меня, – нарисовал пальцами Фалко. – Как твоя рука?»

«Если акулы на твоей стороне, с остальным я справлюсь. Далеко нам?»

«Да».

«Еще одна акула. Тоже ручная?»

Фалко оглянулся. К ним приближалась еще одна акула. Тоже серая, несколько поменьше первой. Вокруг туши был надежно затянут кожаный ремень, и два его хвоста тянулись за акулой, как усы сома-переростка.

«Перепутал, – просигналил Фалко. – Наша вот эта».

«А та?!»

Дерк умудрился вложить в сигнал пальцами всю гамму переполнявших его чувств.

«Да Фервор ее знает, – небрежно отмахнулся Фалко. – Наверное, местная. Жрать-то все хотят. Хватайся за ремень».

Серая хищница проплыла между ними. Ее пасть была плотно закрыта.

«Ну, Фалко. Теперь я понимаю, как ты смог донырнуть до такого долга», – успел просигналить Дерк, прежде чем вцепился в ремень здоровой рукой.

Синяя акула разделалась со своей жертвой и пристроилась за ними. Та, что появилась второй, не осмелилась соваться поперек пасти такой крупной хищнице и ушла в сторону. Дерк опасливо косился на незваную спутницу. Фалко высматривал что-то впереди. Их ручная акула уверенно двигалась в одном направлении, но это было не совсем то направление, которого ожидал от нее Брик. В плане что-то поменялось, и это что-то не было согласовано с ним. Очнулась Лимия. Она удивленно огляделась и отчаянно засигналила обеими руками.

«Фервор всех сожги, что происходит?!»

Дерк попытался изобразить раненой рукой что-то успокаивающее, но получилось совершенно невнятно. Синяя акула начала их нагонять, явно собираясь продемонстрировать свою версию происходящего. Ручная хищница круто ушла вправо. То ли убегала от атаки, то ли место назначения еще раз круто поменялось. Синяя акула плавно скорректировала свой курс, направляясь наперехват. В скорости она сильно превосходила беглецов, и момент атаки определялся только готовностью к ней голодной хищницы. Синяя акула была готова. Она на ходу разинула огромную пасть, демонстрируя треугольные зубы. Из каждого получился бы отличный нож.

«Догоняет, Фервор ее спали! Догоняет!» – засигналила Лимия.

Ручная акула резко дернулась вниз, чуть не стряхнув своих пассажиров. Синяя прошла в опасной близости от поджатых ног. Она удивленно щелкнула челюстями и начала разворачиваться. Ручная акула продолжала погружение, одновременно забирая влево. Синяя хищница озадаченно проплыла над нею, рыская по сторонам, потом вдруг внезапно бросилась на ей одной видимую цель. Укусив воду, она отдернулась и быстро уплыла прочь.

«Это еще что за чудеса?» – удивилась Лимия.

Дерк кивнул в сторону Фалко. Брик пожал плечами. Их акула заложила крутой вираж и, поднырнув под нависающей скалой, заплыла в небольшой грот. Он был практически затоплен, лишь у самого потолка распластался небольшой воздушный пузырь. Вода была значительно теплее и несколько чище. На песчаном дне, усеянном светящимися анемониями, сидела дуа'леорка. Серый плащ тени висел на одном плече, скрывая только половину хозяйки. На почтительном расстоянии от дуа'леорки вилась стайка любопытных сине-золотых рыбок, но появление акулы заставило их опрометью брызнуть врассыпную. Серая хищница устремилась прямо к тени, затормозила и покорно легла на песок у ее ног. Фалко выпустил Лимию и выплыл вперед.

«Это и есть твоя команда?» – просигналила тень, вложив в комбинацию жестов насмешку и удивление.

«Главное – не количество, а качество», – парировал Фалко.

«Это еще кто такая?» – одновременно потребовала ответа Лимия.

«Ах, да, – спохватился Фалко. – Знакомьтесь. Это дуа'леорская тень. Вон тот громила, если не ошибаюсь, Дерк Гриб».

«Не ошибаешься», – признал Дерк.

«А это капитан Лимия из королевского флота, но тут я уж точно ошибаюсь».

«Ошибаешься, – подтвердила тень, – эта женщина известна мне как Эллана Ирата».

«Одно другому не мешает, – просигналила Лимия. – Я и та, и другая. В зависимости от обстоятельств».

«Очень интересно, – отметил Фалко. – Это ж надо было, поступить в королевскую академию по поддельным документам. Сказать кому – не поверят».

«А документы были настоящие, – спокойно пояснила Лимия. – Оригинал – подделка. Но давайте не будем отвлекаться – время дорого. Зачем здесь эта тень, Фалко? Тебе уже мало женщин нашей расы?»

«У нас одна цель, – ответила ей тень, – мы все хотим спасти вашу сестру – Алину».

«Ты тоже?» – не поверила Лимия.

«Да. Я ищу части знания, которое составляет указание пути к тому, что оставил в этом мире капитан Скутум», – обрисовала расклад тень.

«Это наше с Алиной наследство», – заявила Лимия.

«Ваше наследство – только путь к сокровищу, – поправила тень. – А само сокровище будет принадлежать тому, кто сумеет его прибрать к рукам».

«Это будешь не ты!» – заявила Лимия, хватаясь за рукоять ножа.

Четыре клинка появились из ножен одновременно. Акула муреной сорвалась с места, оставив у дна облачко взбаламученного песка, и закружила над своей хозяйкой. Дерк отплыл вправо. Фалко сместился между ним и тенью.

«Фалко! Ты на ее стороне?!» – возмутилась Лимия.

«Я на стороне Алины, – ответил Фалко, – и она все еще ждет нашей помощи. Поэтому вношу свое предложение: давайте вытащим ее оттуда, а потом вы можете перегрызть друг другу горло, раз уж вам так этого хочется. Сейчас нам понадобятся все, кто знает, с какой стороны браться за нож».

«Разумно», – признала тень.

«И ты предлагаешь ей верить, Фалко?» – спросила Лимия.

Брик криво усмехнулся под маской.

«Полагаю, здесь никому не стоит верить. Даже себе».

«Согласна», – ответила тень и убрала нож.

«Ладно, живи пока», – последовала ее примеру Лимия.

Дерк молча вернул оружие в ножны, никак не обозначив свое отношение к происходящему. Акула немного успокоилась. Она продолжала нарезать круги, но неспешно и по широкой траектории.

«Вот и чудно, – просигналил Фалко. – Тень, ты уже разведала подступы к острову?»

«Да».

Тень села и четкими широкими бороздами начертала карту острова на песке. Все подплыли поближе, чтобы лучше видеть. Даже акула несколько снизилась. Хотя, вероятно, не столько для того, чтобы увидеть рисунок, сколько для того, чтобы прикрыть хозяйку в случае внезапного нападения. Ей не стоило беспокоиться. Судьба сестры волновала Лимию куда больше, чем лишний кандидат на клад. Тем более теперь, когда команда самоустранилась. Дерк стянул куртку. Рана на плече оказалась глубокой царапиной, уже подзатянувшейся в холодной воде. Внимательно поглядывая в сторону акулы, Дерк вытащил из поясной сумки кусок ткани. Лимия подплыла к нему и помогла наложить повязку.

«Сражаться сможешь?» – спросила тень.

«Это всего лишь царапина, – ответил Дерк. – На суше я б вообще возиться с ней не стал, но раз ты призвала акул, не стоит их лишний раз дразнить».

«Разумно. Теперь смотрите. Основная масса краббов – внутри острова, – сообщила тень и добавила еще несколько штрихов к своему рисунку. – Вот здесь небольшая лагуна, где спрятан флот. Четыре корабля, из которых два до сих пор на плаву только потому, что глубина здесь им как раз по ватерлинию. Помимо охранников лагуны, подводные посты выставлены здесь, здесь и здесь. Плюс небольшой отряд вот тут, наблюдает за фрегатом. Ваш приход, как бы капитан Лимия, не остался незамеченным».

«Тогда почему они сразу не напали?» – недоверчиво спросила означенный капитан.

«Краббы не станут рисковать святым местом, – пояснил Фалко. – Они нападут, если поймут, что раскрыты, либо если будут абсолютно уверены, что никто не уйдет».

«Именно, – подтвердила тень. – Полагаю, есть еще наблюдатели и караулы на суше. Там я не успела произвести разведку. Предлагаю проникнуть на остров вот этим путем».

Она провела пальцем по карте, определяя маршрут.

«А разве здесь нет поста? – Дерк ткнул пальцем в узкий проход, отходивший влево от намеченного маршрута. – Место так и напрашивается на караул. Я бы обязательно выставил хотя бы наблюдателя».

«Здесь нет поста, – уверенно возразила тень. – Мои акулы хорошо поработали».

Лимия нахмурилась. Фалко про себя отметил, что речь снова шла более чем об одной акуле.

«Как видите, – добавила тень, – я могу быть как ценным союзником, так и опасным противником. Ваш друг Фалко считает, что первое предпочтительнее. Рекомендую прислушаться к его мнению».

Лимия глянула на Брика, тот утвердительно кивнул.

«Мне первый вариант тоже нравится больше, – неохотно признала она, – но гораздо важнее, какой вариант больше нравится тебе».

Слово «тебе» Лимия четко выделила из общей фразы. Тень улыбнулась.

«Я отвечу позднее. Сейчас ответ очевиден, но не очевидна его искренность».

«Тогда поторопимся. Скоро восход», – напомнил Фалко.

«Да. Это оптимальное время для нападения, – добавила тень. – Основная масса краббов сейчас собирается у вулкана, и риск наткнуться на праздношатающихся падает до самого дна».

«Хорошо, – кивнула Лимия, – но я буду приглядывать за тобой».

«Это очевидно, – ответила тень, поднимаясь со дна. – Следуйте за мной».

Акула резко оборвала очередной круг и ушла в сторону. Тень вытянула руку, и серая хищница послушно умчалась вперед. Люди поплыли вслед за тенью. Стены грота были абсолютно черными. Тень уверенно нашла в них неширокую расщелину, оценивающе оглянулась на крупного Дерка, кивнула и заплыла внутрь. Свет извне не попадал сюда, но кое-где под самым потолком прилепились небольшие колонии люциферинов. Местами приходилось двигаться на ощупь, полагаясь только на внутреннее чутье. Расщелина вывела их к самому берегу. Ровное песчаное дно резко контрастировало с изломанными черными скалами на суше. Тень жестом показала дальнейший курс и сама поплыла первой. Акулы уже не было видно. Дерк держался сразу за тенью, не давая ей оторваться вперед.

«И все-таки мне это не нравится», – просигналила Лимия.

«Не спеши подозревать зло, спеши искоренять его, – ответил Фалко цитатой из заповедей Алгоры. – Мне тоже не все нравится. Я еще могу понять поступление в академию по чужим документам, но пиратство – это грех, который сам светлый Меркуцио заклеймил позором».

«Насколько я помню, великий и мудрый Меркуцио нищенство заклеймил куда строже, – парировала Лимия. – Да ладно, не смотри так. Не пираты мы – контрабандисты. Дерк – наш единственный головорез. К сожалению. Сейчас бы нам полсотни хороших бойцов пришлись бы кстати».

«Это верно. Но…»

Лимия перебила его резким жестом.

«Не надо, Фалко. Лучше быть богатой преступницей, чем честной нищенкой».

«Ты могла бы удачно выйти замуж».

«И чем бы я тогда отличалась от тех ночных русалок, которые скрашивали твой досуг в академии? Была бы на постоянной основе? Тоже мне, достижение. Помню, та рыженькая около тебя весь последний семестр увивалась».

«Возможно, она просто любила удовольствия, – возразил Фалко. – Это не преступление, если только ты не ревнуешь».

«Я? Нисколько. Особенно когда узнала, что у нее на руках три младших сестры и отец-инвалид, ослепший на честной, но совершенно неприбыльной работе».

«Эй! Этого даже я не знал, – возмутился Фалко. – Ты что, шпионила за мной?»

«Скорее, проявляла интерес, – спокойно ответила Лимия. – Надо признать, была приятно удивлена твоей щедростью. Тех побрякушек ей хватит, чтобы оплатить нормальное образование всем сестренкам. Но, все-таки, мало чести в том, чтобы продавать свою честь. У этой девочки не было выбора, а у меня был, и я свой шанс не упустила».

«Шанс – это благословение Меркуцио, – просигналил Фалко. – Ты уверена, что верно распорядилась им?»

«Как смогла. Давай-ка лучше ускоримся; мне не нравится, что тень так далеко оторвалась от нас».

Дерк теперь держался чуть в стороне, стараясь одновременно не упускать из виду тень и прикрыть в случае необходимости своего капитана, но расстояние между этими двумя все увеличивалось.

«Только один вопрос, – просигналил Фалко. – Что случилось с настоящей Лимией?»

«Вряд ли ты мне поверишь, но я действительно не знаю, – ответила Лимия поддельная. – Я нашла тело на рифе. Хотела пошарить в штормовых обломках, ну и наткнулась на подарочек. Взамен документов отправила тело к Фервору, так что мы с ней квиты. Фалко, мы уже сильно отстаем».

Они нагнали тень на отмели. Та замерла под самой поверхностью, распластавшись в воде. Плащ тень держала в левой руке. Почувствовав приближение людей, она, не оборачиваясь, просигналила им не всплывать. Все трое тотчас прижались к песчаному дну. Минуты две прошли в тишине и неподвижности. Потом тень просигналила.

«Сюда. Осторожно. Краббы».

«Замечательно, – просигналила в ответ Лимия, – едва начали, а уже все идет криво. Я снова чувствую себя в своей лодке».

Люди, цепляясь за дно руками, начали осторожно подтягивать себя вперед. Они ползли медленно, внимательно вглядываясь перед собой, чтобы ненароком не ухватиться за что-нибудь колючее или, не допусти Алгора, ядовитое. Тень их не торопила. Когда люди оказались рядом, она снова засигналила:

«На берегу стоит патруль. Двое. Других не чувствую».

«Снимем», – уверенно просигналил Дерк.

«Есть одна сложность, – просигналила тень. – Выйти из воды удобнее всего здесь. Справа и слева – скалы, а волна – сильная».

«Значит, выйдем здесь, – просигналил Фалко. – Их точно двое?»

«Живых точно двое».

«Тогда действуем!»

По сигналу тени все четверо развернутым строем двинулись вперед. Волна подхватила их, вынесла к берегу и отхлынула. Краббы с интересом уставились на четыре выброшенных морем тела. На всякий случай потянули из чехлов метательные гарпуны. Четыре тела разом оттолкнулись от песка, поднимаясь на колени, и так же дружно метнули ножи. По капризу Фервора, все четверо выбрали одну цель – более крупного крабба, что стоял чуть ближе. Тот содрогнулся и рухнул мордой вперед. Его товарищ метнул гарпун. Новая волна скрыла нападавших, подхватила гарпун и отнесла легкое оружие в сторону. Крабб решил, что доблесть – не главное достоинство караульного, и быстро зашлепал прочь, высвистывая на ходу сигнал тревоги.

Едва волна отхлынула, люди и тень поднялись на ноги и бросились за ним. Фалко на бегу метнул второй нож, но крабб успел нырнуть в какую-то дыру, и оружие звякнуло о камень над его головой. Тень, сбросив плащ, юркнула следом. Из темноты послышалась возня, хрип и удар металла о камень. Потом все стихло. Дерк и Лимия тем временем разоружили мертвого крабба и закинули тело за камни. Следом, накрывая тело, полетел приличных размеров пук морских водорослей, что в изобилии усеивали берег. Дерк быстро разровнял водоросли, чтобы они не казались кучей и никакая часть мертвого караульного из-под них не выглядывала. Откуда их выносило море, предположить было сложно, поскольку песчаное дно выглядело абсолютно голым, но, судя по количеству, где-то неподалеку водоросли произрастали в избытке. Фалко подобрал свои ножи и осторожно заглянул в темный проход. Он ничего не увидел и не услышал и недовольно нахмурился.

«Что там?» – жестами, как под водой, просигналила Лимия.

«Тихо. Надо проверить».

Фалко наклонился и, держа нож наготове, шагнул в темный проход. Потолок быстро понижался, и через несколько шагов пришлось согнуться, а потом и вовсе продолжить путь на четвереньках. Тьма была кромешная, как в глубоководном гроте. Тишина, как глубина, давила на уши. Фалко продвигался на ощупь, больше полагаясь на свою развитую интуицию подводника, чем на какие-то внешние признаки. Почувствовав поворот, интуиция повела его влево. Вытянутые вперед пальцы соскользнули с мокрого холодную камня и коснулись чего-то мягкого и теплого. Фалко медленно провел рукой и решил, что это кожа. Получил беззвучную, но увесистую оплеуху и решил, что там не только кожа. Он скорее почувствовал, чем заметил движение рядом с собой. К нему плотно прижалось мягкое тело, и Фалко услышал злой шепот:

– Что ты себе позволяешь, союзник?!

– Прости, я тебя не заметил.

– Да уж, я почувствовала. Еще раз такое себе позволишь, руки отрежу.

– Я буду более внимателен, – пообещал Фалко и поспешил сменить тему. – Крабб не сбежал?

– Нет. Он впереди, застрял в проходе. Надо его вытащить.

– Зачем? Найдем другой путь.

– Ты уверен, что он есть? – спросила тень.

– Тот крабб, на берегу, крупнее этого. Если уж этот застрял, тот бы точно не пролез. А плавают в воздухе только сильфы и птицы.

– Логично, – согласилась тень. – Возвращайся. Я за тобой.

Осторожно помогая себе руками, Фалко начал пятиться назад. Пару раз его ладони касались в темноте гладких ног тени, но та не усмотрела в этом злого умысла. По крайней мере, обещанного членовредительства не учинила. Фалко пятился, как рак, и едва ощущал, как тень беззвучно движется за ним. Выбравшись из тесного тоннеля, не смог сдержать вздох облегчения.

– А где тень? – спросила Лимия.

– Здесь, – ответила та, шагая из темноты в предутренний сумрак.

Из одежды на ней был широкий пояс с двумя узкими полосками ткани и ничего больше. Фалко сделал вид, что отвернулся. Дерк предпочел проявить бдительность, а не хорошие манеры. Тень проигнорировала обоих. Лимия протянула ей плащ. Тень благодарно кивнула. Серая ткань окутала ее, превращая в бледное подобие своего имени. Даже зная, что тень перед ними, было непросто заметить ее на фоне черной скалы.

– Должен быть еще один проход, пошире этого, – сообщил Фалко. – И, кажется, я его только что нашел.

Он указал в сторону едва приметной расщелины в скале. Тень плавно сдвинулась туда. Высунув из-под плаща руку, она быстрым движением поманила остальных. Вблизи расщелина оказалась достаточно широкой, чтобы там мог пройти увешанный оружием крабб. Выступавшая вперед скала закрывала вход от взглядов из воды, да и от первого тоннеля вполне можно было его не заметить. Расщелину выдал Фервор, выглянувший из-за горизонта и разрезавший сумрак своими острыми лучами.

– Светает, – заметила Лимия. – Надо торопиться.

Расщелина уходила круто вверх. В правой стене регулярно попадались тоннели – некоторые явно рукотворные, – которые вели в глубь вулкана. Сама расщелина, поизвивавшись в горной породе, выходила на широкий каменный карниз. Внизу бушевали волны, а на карнизе выстроились краббы. Осторожно выглядывая из-за последнего поворота расщелины, можно было насчитать десятка два. Все они смотрели на восток.

Впереди стоял высокий и очень старый крабб в алой хламиде. У молодых шкура зеленая разной степени яркости. У этого она была даже не блекло, а бело-зеленой. До такой дряхлости на суровом юге доживают единицы. В руках старик держал короткий жезл из красного дерева. Навершием служила кроваво-красная жемчужина величиной с яйцо альбатроса. Выстроившиеся позади старика краббы были от макушки до пят расписаны алыми рунами и вооружены полностью металлическим оружием.

«Старикан – верховный жрец Фервора, – знаками сообщил Фалко, немного разбиравшийся в иерархии краббов, – головорезы за ним – храмовая стража. Они посильнее обычных бойцов и никогда не отступают».

«А где Алина?» – просигналила Лимия.

«Не вижу, – с сожалением ответил Фалко, – но церемония точно не начнется без этого деда. Наберись терпения, и он сам нас выведет, куда надо».

* * *

Когда огненный край Фервора показался над горизонтом, крабб в алой хламиде низко поклонился зримому воплощению бога и запел молитву. Пение его больше напоминало шипение пополам с бульканьем, но зато почти в точности соответствовало тем звукам, которые издает погружаемая в океан пылающая головня. К Фервору надлежит обращаться на его языке.

Стоявшие полукругом воины почтительно внимали. Закончив молитву, жрец сразу, без перерыва, затянул длинную хвалебную песнь в честь Фервора. Эта уже была на родном языке краббов. Тоже еще то бурчание, но уже осмысленное. Фалко знал язык краббов и жестами, как под водой, переводил остальным. В основном, для Лимии. Та все порывалась напасть, перебить воинов и вытрясти из жреца – где Алина? Фалко достаточно хорошо знал краббов, чтобы не сомневаться: даже в случае успеха этой акции ничего им жрец не скажет. Скорее умрет. А еще скорее поднимет тревогу, ценой своей жизни отправив к обожаемому Фервору еще несколько врагов. Как это ни тяжело, приходилось терпеливо ждать, отвлекая себя и других переводом.

Жрец начал издалека, с пылающих дней. Люди в них верили свято, а вот краббы по большей части считали красивым иносказанием. Тогда половина Терраны была сушей. Люди якобы жили только на ней, чем и объясняются их нынешние сложности в подводной жизни. Жрец выделил этот момент насмешливой интонацией, подчеркнув глупость своих потенциальных оппонентов, и сразу перешел к версии краббов. По ней люди пришли со звезд. Всем известно, что там, наверху, мир духов. Стало быть, никакой воды вообще нет, и к жизни в ней пришельцы, разумеется, не приспособлены. Люди, конечно, трактовали это с точностью до наоборот. Первыми были они, а краббы, пришедшие со звезд, опоздали к разделу суши и были вынуждены поселиться в свободном тогда океане. Там и приспособились.

С теологической точки зрения вопрос первенства представлял чисто академический интерес. Все равно, что первые, что вторые предки были всего лишь дикарями, не ведавшими истинной веры. Будучи варварами, они постоянно сражались между собой и так погрязли в междоусобицах, что потребовалось личное вмешательство создателей. Фервор воплотился вождем одного из народов. Краббов, конечно, причем это настолько очевидно, что никому и в голову не пришло специально уточнять расу в священных сказаниях. Наставив избранных на путь истинный, создатель повелел им зажечь пламя веры по всей Терране. Неофиты восприняли его буквально.

Оружие у нецивилизованных предков было куда разрушительнее нынешнего, и скоро весь мир полыхал. Горело все, что могло гореть. Остальное плавилось. Никто и ничто не могло противостоять победной поступи легионов новообращенных воинов, не щадящих ни себя, ни других. Жрец с видимым наслаждением перечислял названия давно исчезнувших городов, разрушенных во имя веры, размеры армад, отправленных на дно морское, имена великих правителей, склонивших голову перед Фервором. Лимия уже откровенно нервничала, и Фалко стоило немалых усилий убеждать ее подождать еще немного. А он ведь и сам волновался. Пока этот тут поет, другие там вполне могут найти себе иную забаву по вкусу. Вместе с Алиной.

Наконец, жрец дошел до финала. Мир уже погрузился в хаос и пламя, когда вмешалась Алгора. Ее адепты были слабы и не могли противостоять армиям Фервора. Призывы к миру звучали, как крик одиночки в океане. Поначалу казалось, что их слышал только ветер, но число последователей ночной богини быстро росло. Фервор же, напротив, с каждой новой победой становился нетерпимее к тем, кто противился его воле. Договориться между собой два творца от сотворения мира не могли.

Великие армии пришли в движение в последний раз, чтобы смести остатки сопротивления или со славой пасть в битве, равной которой не знала история Терраны. Учитывая размах использования и мощь огненного оружия, разницы для них не было. Даже боги не уберегли свои воплощения. Им пришлось вернуться на небеса, вновь став дневным и ночным светилами. Но перед своим уходом Алгора спасла тех, кто еще оставался на Терране. Ее первый и единственный удар обрушился не на головы врагов, а на безжизненные полярные шапки. Тогда они были многократно больше нынешних, но огонь, призванный самой богиней, растопил многовековой лед.

Хлынувшая с севера вода погасила пламя священной войны и утопила все надежды Фервора. Уцелевшие люди и крабы боролись не за истинную веру, а за выживание в новом, полностью покрытом водой мире. Богов не забыли, но практически все признали верховенство Алгоры. Спасительницы. На этом месте жрец презрительно сплюнул. Не удивительно, что Фервор оставил их. Удивительно, что не навсегда. Воплотившись в образе дневного светила, он ждал своего часа. И этот час уже близок. Жрец довольно облизнул немногие оставшиеся зубы. Пусть все начнется.

Верховный жрец, не оборачиваясь, подал знак воинам, стоявшим за его спиной.

«Это нам», – просигналил Фалко.

Четверо воинов в алой раскраске зашлепали ластами по каменным ступеням. С противным скрипом отъехала в сторону каменная плита, заменявшая дверь. Краббы уверенно двинулись в темноту. Жрец затянул новый гимн. Оставшиеся воины почтительно внимали, и никто не заметил, что за ушедшей четверкой последовали незваные гости.

«Мне конец его песни совсем не понравился», – просигналил Фалко.

«Просто у деда нет слуха», – нетерпеливо бросила в ответ Лимия.

«Я не о том, – развил мысль Фалко, – он что-то про приход Фервора пел».

«Вулкан пробуждается», – коротко обозначила свое мнение дуа'леорка, выйдя из тени и снова исчезнув из виду.

Фалко хмыкнул. Шлепанье ласт по каменным ступеням смолкло. Люди замерли. Тень неслышно скользнула вперед.

«Может быть, – нарисовал Фалко пальцами знак сомнения, – но мне все равно не нравится его энтузиазм. Слишком этот дед к концу распалился».

«Сейчас вытащим Алину, он еще не так распалится», – заверила его Лимия.

Словно из пустоты появилась синяя кисть и поманила их к себе. Люди поспешили к ней. Здесь подземный ход поворачивал и уходил дальше, постепенно забирая вниз и влево. Почти сразу за углом, в правой стене, находилась еще одна дверь. Она охранялась парой стражников в броне из акульей кожи. Обменявшись с ними условным свистом, пришедшие получили право войти внутрь.

За дверью было абсолютно темно и так сыро, что это ощущалось даже снаружи. Вошедшие остановились. Из темноты вышел высокий широкоплечий крабб. Поверх изумрудно-зеленой шкуры была натянула расшитая жемчугом броня. Как и у стражников, из акульей кожи, но не серой, а небесно-голубой. На широком красном поясе змеился золотой узор.

«Вождь клана», – просигналил Фалко.

Лимия едва заметно кивнула. Дерк никак не отреагировал. Подобравшись, он был готов убивать, едва Алина появится в поле зрения, а вождя или простого бойца – это его не интересовало. Один из храмовых воинов что-то забулькал. Вождь не стал слушать. Небрежно раздвинув плечами вошедших, он вышел, повернулся направо, спиной к осторожно выглядывающим из-за угла людям, и зашлепал вдаль по каменному коридору. Стражники заняли места по бокам от него, отставая ровно на полшага. Воины храма последовали за ним, отставая шага на три.

«Идем за ними», – просигналил Фалко.

Тень сразу пристроилась практически за спиной последнего из крабов. Люди держались на отдалении. Лимию это раздражало, но подходить ближе было опасно. Одно неосторожное движение, и весь остров встанет на уши. Пришлось положиться на дуа'леорку.

Так, не меняя походного порядка, весь отряд прошлепал извилистыми ходами глубоко вниз. Серые каменные стены были покрыты сыростью и зеленоватой плесенью. С потолка капала вода. В глухом тупике, под присмотром еще одного крабба, сидела Алина. Девушка куталась в зеленоватую ткань и отрешенно смотрела в пол. Вождь фыркнул на своих сопровождающих, и они послушно остановились на почтительном расстоянии. Стоявший рядом охранник коротко поклонился и отступил в сторону. Вождь опустился на пол. Алина медленно подняла голову.

«Атакуем!» – просигналила Лимия.

Дерк едва успел ее удержать.

«Погоди, капитан. Этот пижон совсем рядом с Алиной. Выждем».

Тень, опасно высунувшись из-под плаща, торопливо просигналила:

«Ждать».

Сама она сместилась к стене, готовая в любую минуту броситься к девушке. Лимия неохотно кивнула и отступила на шаг назад. Дерк, не сводя глаз с едва различимой тени, очень медленно вытянул тесак из ножен.

– Ты не передумала? – спросил вождь на вполне сносном человеческом языке.

– Я же тебе говорила – я не знаю, что было в том проклятом письме, – вздохнула Алина. – Последний раз отец мне писал полгода назад. Поздравил с днем рождения, и все. С тех пор он мне ничего не писал. Ну как ты не понимаешь?

Вождь издал нечто, похожее на вздох.

– К моему и твоему сожалению, мне кажется, это действительно так.

– Может, отпустишь меня? – попросила Алина. – Я выкуп дам. Я теперь богатая наследница, если отец, конечно, дом в Старом городе не пропил…

– Пропил, – сообщил вождь. – Оставил только свою хижину. Завещание оформлено на двух сестер. Хижину уже обшарили сверху донизу, ничего интересного там нет.

Лимия едва заметно кивнула, подтверждая сказанное. Крабб не врал.

– Но сама хижина тоже денег стоит, – не сдавалась Алина. – Потом у меня еще в банке кое-какие деньги есть, ну и мой домик на юге.

– Такая же никчемная лачуга, – поправил ее вождь. – Мне не нужны твои жалкие накопления. Мне нужно точное содержание последнего письма твоего отца.

– Но я его не знаю!

– Тогда, – вождь тяжко вздохнул, – тебя будут пытать во славу Фервора.

– Фервор тебя сожги! Ну не знаю я, не знаю, что там было! Ну как мне тебя убедить?!

– Никак, – сказал вождь. – Твои глаза говорят больше, чем твои слова. Я не вижу в них лжи.

– Но, тогда…

Вождь фыркнул и поднялся. Люди жестами поделили цели, чтобы не вышло, как на берегу. Храмовая стража должна умереть быстро.

– Честь воина противиться задуманному, – строго сказал вождь. – Но долг перед кланом обязывает исполнить. Погоня за тобой обернулась большими потерями. Их надо возместить. Тебя будут пытать, пока не откроешь тайну.

– Да не знаю я никакой тайны!!!

Вопль Алины эхом отразился от стен и ввинтился в потолок. На пол упало несколько капель воды.

– Тогда, – тихо и спокойно сказал вождь, – тебя будут пытать, пока не умрешь. Твое тело будет предано огню со всеми почестями, а мужество – воспето в песнях наших лучших сказителей. Клану придется примириться с потерей сокровищ, но честь останется незапятнанной. Смерть исполненного такого мужества врага вполне достойна похода воинов. Мы сможем вернуться домой.

– А я? – грустно спросила Алина.

– Ты – нет.

Вождь отвернулся и широким шагом направился к дальней стене. Стражники – за ним. Четверо, раскрашенные красным, тотчас сомкнулись вокруг Алины, подхватили ее под руки и повели следом. Оставшийся в одиночестве охранник отступил назад, пристроившись в хвосте процессии. Как раз на пути предполагаемой атаки. Лимия аж потемнела от злости. Тень неслышно скользнула за спину охраннику. Тот, почувствовав движение рядом с собой, остановился и обернулся. Никого не увидел. Вождь тем временем достиг дальней стены и громко шлепнул по ней руками. Та в ответ заскрипела, задрожала и медленно поползла в сторону. За ее скрежетом никто не услышал тихого хрипа, который издал умирающий охранник.

Стена продолжала двигаться. За ней оказался огромный, ярко освещенный зал. Его центр занимала внушительных размеров дыра. В ней бурлила и клокотала лава, но от движущейся стены были видны только алые сполохи по краям. Чуть ближе располагался большущий каменный алтарь, вызывавший навязчивые ассоциации с разделочным столом. Вдоль стен стояли и сидели краббы. Множество краббов. Старые и молодые, крупные и не очень. Кто-то щеголял в раскрашенной кожаной броне, на других был лишь пояс для оружия. Всех их объединяло только одно. Каждый из них был воином и принес свое оружие с собой.

Верховный жрец уже ждал у алтаря. Он воздел руки, и мгновенно наступила полная тишина. Даже стена остановилась, и только осыпающиеся сверху песчинки тихо шуршали по стене. Вождь остановился на пороге, ожидая сигнала. Верховный жрец окинул собравшихся краббов тяжелым взглядом и завыл. Воины подхватили, и зал наполнился зловещим гулом. Еще два жреца в хламидах потемнее, чем у верховного, вышли к алтарю и, аккомпанируя себе протяжным воем, начали обкладывать его сухими водорослями. Вождь обернулся. Его стражи стояли по бокам. Двое воинов алого храма держали за руки понурившуюся Алину. Вождь нахмурился. Разве их не должно быть четверо? Уточнить этот вопрос он не успел.

Через голову Алины перекувырнулась тень. Стражи среагировали мгновенно, закрыв вождя своими тушами. Они ударились друг о друга боками, как ворота захлопнулись. Тот, что был справа, закончил маневр по инерции, будучи уже мертвым. Тело завалилось назад, из глубокой раны на шее гейзером хлестала темная кровь. Второй каким-то чудом избежал смертельного удара. Тень резко присела и ударила снизу, распарывая стражу ногу.

Воин в алой раскраске выпустил руку пленницы и коротко вскрикнул, удивленно косясь на торчащее из его груди лезвие шпаги. Его напарник только начал поворачиваться, когда сверкнувший клинок разделил его с пленницей. Алину передернуло. Отрубленные руки шмякнулись на пол. Уцелевший стражник взмахнул гарпуном. Тень распрямилась, как пружина, и стремительным движением полоснула лезвием по зеленому горлу.

Безрукий воин с яростным ревом прыгнул на Дерка, широко разевая пасть. Кровь хлестала во все стороны. Алина почувствовала, что сейчас упадет в обморок. И упала бы, но Фалко подхватил ее на руки и отвернул от искалеченного воина. Послышался смачный удар.

– Следующий! – буркнул Дерк.

– Уходим! – тотчас скомандовала Лимия.

Вождь словно проснулся. Дико завывая, он бросился на врагов. Яростный удар двумя длинными кинжалами пришелся в пустоту. Тень легко ушла в сторону. С другого бока мелькнула Лимия. Вождь развернулся, нанося удар. Фалко, удерживая Алину одной рукой, сделал выпад шпагой. Удар пришелся в бок. Глаза вождя моментально остекленели. Он как-то обиженно хрюкнул и медленно опустился на колени.

– А говорил, возлюби ближнего, – поддел его Дерк, добивая того бедолагу, которому только что отхватил руки.

– Какой он мне, к Фервору, ближний?! – фыркнул в ответ Фалко, выдергивая шпагу.

Краббы оправились от потрясения и дружно взвыли. В едином вое сплелись ярость и кровожадность. Ни единой нотки любви к ближнему не прозвучало. Вот уж точно огнепоклонники. Фалко мысленно, но очень сильно пожалел об оставленных на «Сагитте» гранатах. Сейчас они явно не были бы лишними. Алина повернула голову и обнаружила рядом Дерка с окровавленным тесаком.

– Опять ты? – только и смогла сказать она.

– Я, – не стал спорить Дерк. – И стоило ли ради этого убегать?

– Не знаю, – вздохнула Алина.

– Задерживаться здесь точно не стоит, – сообщила Лимия.

– Эля?!

– Потом обнимемся, сестренка. Сливаемся! Фалко, не спи там!

Целая толпа краббов, потрясая оружием, уже мчалась разделаться со святотатцами.

– Иду! – откликнулся Фалко, быстро срезая эмблему с пояса мертвого вождя. – Все, уходим!

– Давно пора, – проворчал Дерк.

Он подхватил Алину под мышку и побежал за метнувшейся прочь тенью. Лимия помчалась следом. Фалко задержался и стянул пару трупов к порогу. Над его головой пролетел гарпун, намекая, что и ему пора удирать. Фалко решил прислушаться к столь прозрачному намеку. Разъяренная толпа ринулась за ним. Больше приспособленные к подводному миру, на суше эти воины не демонстрировали особой ловкости. На это и рассчитывал Фалко.

Первые трое влетели в дверной проем одновременно, дружно споткнулись об убитых и разом грохнулись на пол. Бегущие следом цеплялись ластами за них и быстро образовали злобно вопящую кучу-малу. Многие при этом размахивали оружием. Брызнула кровь. Краббы кусались, плевались и толкались. Жрецы в ярости лупили их ритуальными посохами. Толпа воинов бесновалась перед перекрытым проходом. Самые умные побежали в обход. Верховный жрец воззвал к Фервору и с разгону врезался в образовавшуюся кучу, раздавая пинки и удары направо и налево. С благословением пылающего небожителя ему удалось вышвырнуть нескольких краббов в коридор и самому выехать туда же верхом на толстом воине. Остававшиеся в зале последовали примеру верховного жреца и, высоко задирая ноги, с разбегу пролетали над упавшими или прокатывались по ним. Те злобно шипели и расползались в стороны.

Верховный жрец злобно засвистел, и подгоняемые его проклятиями воины зашлепали в погоню за дерзкими похитителями. Издалека можно было подумать, что извержение началось и несколько человек удирают от почему-то зеленой лавы.

– Туда! – махнула рукой тень, показывая вправо.

Из проема в тоннель падал дневной свет.

– Там обрыв! – крикнула в ответ Лимия.

– Невысокий, – отозвалась тень. – И глубина приличная.

Она ветром промчалась по узкому карнизу, легко оттолкнулась и нырнула. Серая тень едва заметно пролетела на фоне черных скал и беззвучно скрылась за синим зеркалом воды. Дерк с ходу швырнул следом Алину. Девушка уже в полете глянула вниз и заметила треугольный плавник.

– Акулы! – закричала она.

– Это свои, – ответил Фалко, прыгая вниз. – Вроде бы.

– Ну смотри, если опять ошибся, – проворчал Дерк, пролетая мимо.

Не успели отзвучать четыре всплеска, как с карниза вниз дождем посыпались краббы. Беглецы, не задерживаясь, ушли на глубину. Вода была чистой, и свет Фервора проникал до самого дна. Внизу, насколько хватало глаз, тянулись изломанные черные скалы. Некоторые поднимались чуть ли не до самой поверхности, другие осьминогами распластались по морскому дну. Тень извернулась, вытащила из-под плаща узкую маску и вложила ее в руки Алины. Девушка торопливо натянула ее на лицо и с явным наслаждением сделала вдох.

«Спасибо».

Тень небрежно отмахнулась от благодарности, перевернулась в воде и поплыла, показывая курс. Крепления маски идеально подошли девушке. Фалко мысленно обругал себя, что сам об этом не подумал, и торопливо просигналил:

«Какие из акул твои?»

«Две над нами, – коротко ответила тень, – та, что нужна, правее».

«Над нами больше, чем две», – уточнил Фалко.

«Тогда плывите быстрее, – отозвалась тень. – Мои напуганы массовым вторжением из воздушного океана. Остальные, полагаю, тоже. У акул страх и агрессия плывут рядом».

«Плывем, как можем, – недовольно просигналила Лимия. – Если ты не можешь удержать акул, надо уходить на дно».

«Нет, там нас достанут краббы, – возразил Фалко. – Надо побыстрее добраться до моей лодки».

«Так здесь „Сагитта“? – обрадовалась Лимия. – Почему раньше не сказал? Жду не дождусь почувствовать под ногами твердую палубу. Хотя, конечно, хотелось бы и свой корабль вернуть».

«Попробуем», – пообещал Фалко.

«Все в твоих руках, – просигналила тень. – Вот и моя третья. Хватайтесь за ремни и гребите ногами. Пятерых она не потянет, а вместе сможем задать неплохой темп».

Над ними прошла серая акула, волоча за собой два длинных кожаных ремня. Люди ухватились за них, и акула дернулась, почувствовав тяжесть. Тень муреной скользнула вперед. Она ловко оседлала акулу, усевшись перед спинным плавником, и стала нежно поглаживать тупорылую морду. Серая хищница быстро успокоилась и спокойно продолжила путь. Тень поглаживала ее над глазами, одновременно указывая курс.

Позади клубилось живое облако. Две акулы, повинуясь воле хозяйки, храбро атаковали краббов. Короткая стычка, и обе хищницы погибли. Из краббов лишь один был ранен, но растворенная в воде кровь подала сигнал остальным акулам. То тут, то там завязывались короткие яростные поединки. В отличие от других разумных обитателей подводного мира, краббы противопоставляли акулам не ловкость, а силу и доблесть. Они не уклонялись от боя. Удары гарпунов и кинжалов пробивали прочные шкуры, крепкие челюсти рвали мясо, кровь мешалась с водой, туманя разум акулам и обзор всем. Прошло минут десять. Тень обернулась и просигналила людям:

«Будьте внимательны. Краббы победили и плывут за нами».

Алина недоуменно переводила взгляд с одного члена спасательной команды на другого. Заметив это, Лимия коснулась рукой ее запястья и быстро изобразила пальцами:

«Все в порядке, сестренка. Мы пока все друзья».

«Пока?»

«Я потом объясню. Давай вначале выберемся отсюда. – Она вытянула руку и дернула Фалко за ногу. – Далеко еще?»

«Примерно столько же, – ответил Фалко. – Неподалеку от твоего фрегата. Я не хотел рисковать лодкой, чтобы вдруг не остаться без транспорта. Как чувствовал, что у тебя такая беда с командой выйдет. Точнее, тень чувствовала, а я так, на всякий случай принял к сведению».

«Чувствовала или шпионила?» – с подозрением уточнила Лимия.

«Пока Фалко спал, я сочла целесообразным ознакомиться с его документами, – без тени смущения пояснила обернувшаяся в этот момент дуа'леорка. – Характер твоего письма в сочетании с имеющейся у меня характеристикой, описывающей тебя как хладнокровного, храброго и решительного человека, дали достаточно оснований подозревать наличие серьезного кризиса. Домыслить остальное было нетрудно».

«Ну и союзника ты нам нашел, Фалко», – упрекнула Лимия.

«Она лучше, чем перетрусившая до бунта команда», – парировал Фалко.

«Не лучше, а умнее, – поправила Лимия. – Не факт, что это – лучше».

«Кошмар, – недовольно просигналила Алина. – Вы только сейчас не передеритесь».

«Сейчас некогда, – успокоил ее Дерк. – Нас догоняют».

Люди дружно обернулись. Краббы действительно приближались. Неуклюжие на суше, они были сродни рыбам в воде. Они даже плавали похоже: прижимали руки к бокам и волнообразными движениями кривых ног продвигались вперед. Целая стая широким фронтом следовала за ними, приближаясь с каждым движением ласт.

«Успеем?» – спросила Лимия.

«Должны, – отозвался Фалко. – Если ничего не путаю, лодка за той скалой».

«Ты уж, пожалуйста, не путай, Брик, – попросила Алина. – Эти отродья Фервора меня на куски разрежут».

«Не разрежут, пока я рядом», – заверил ее Фалко.

«Он уже Брик? – подозрительно уточнила Лимия. – Не рановато ли?»

«Да ладно тебе ворчать, – отмахнулась Алина. – У меня за последнюю декаду было больше приключений, чем за всю предыдущую жизнь. А Брик меня уже второй раз спасает».

Акула обогнула выступ скалы, и впереди замаячила «Сагитта». Воду из резервуаров Фалко откачал заранее, и лодка рвалась подняться в воздушный океан, но толстый канат надежно удерживал ее на месте. Акула поднырнула под левый корпус.

«Все на борт!» – скомандовал Фалко.

Люди выпустили ремни и ухватились за болтавшуюся сеть. Тень погладила акулу по морде и сняла ремень. Получив свободу, серая хищница вильнула на прощание хвостом, только ее и видели.

«Может, лучше было натравить ее на краббов?» – спросил Фалко.

«В одиночку она их не задержит, – ответила тень. – В ее смерти нет смысла, а она хорошо послужила нам».

«Я просто спросил, – просигналил Фалко, вынимая шпагу. – Держитесь там».

Из-за выступа скалы появились первые краббы. Фалко полоснул шпагой по канату. Раз, другой, третий. Преследователи спешили изо всех сил, но канат сдался раньше. Не намного, но раньше.

«Сагитта», обретя свободу, устремилась вверх. От быстрого подъема заложило уши. Краббы разъяренно зафырчали. Целое облако пузырей погналось следом за «Сагиттой». Краббы поднимались несколько медленнее. Фалко покрепче уцепился за сеть и полез к правому корпусу. «Сагитта» с ходу прошла границу между океанами, зависла на миг в воздушном и плюхнулась обратно в водный. Мириады брызг повторили ее маневр.

Перекатившись по палубе, Фалко ударом ноги сдвинул стопор. Затем взмахнул рукой, указывая на аналогичную конструкцию слева.

– Дерк, сдвинь стопор!

Пират повернул голову, сразу заметил искомое и легко передвинул тугой рычаг в крайнее положение. Сложная система пришла в движение. Рея, разворачивая на ходу главный парус, вознеслась вверх по мачте, стукнулась об ограничитель и встала на положенное место. По бокам крыльями развернулись маневровые паруса. Фалко перепрыгнул на средний корпус и рывком еще одного рычага зафиксировал изменения в такелаже. Паруса наполнились ветром. «Сагитта», быстро набирая ход, двинулась вперед. Из воды вынырнули краббы.

– Лимия, к штурвалу! – скомандовал Фалко. – Дерк – пушка!

– А я?! – крикнула Алина.

Она сидела на левой палубе, для верности вцепившись обеими руками в опреснитель.

– Сиди там и держись, – ответил Фалко, прыгая в люк.

Вынырнувший между корпусами крабб ухватился за сеть и ловко полез по ней. Алина вскрикнула. Крабб повернулся к ней, состроил довольную гримасу и протянул лапу. Алина отпихнула ее ногой. Крабб попытался поймать ее, но вдруг захрипел и выгнулся дугой. Тень выдернула из его спины свои кинжалы и небрежно спихнула мертвое тело в воду.

Дерк добрался до пушки одновременно с одним из преследователей. Тот схватился за кинжал, но удар под колено сломал ему ногу. Вопль боли сотряс воздух и резко оборвался. Дерк одним движением сильных рук свернул краббу шею и сбросил тело на руки следующему. Тот поймал его и перебросил за борт. Дерк резко развернул пушку и ударом ствола спихнул крабба следом.

Невысокий и щуплый на вид воин ловко вскарабкался на правый корпус. В бой он не полез, а сразу нацелился на снасти. Едва он взмахнул тесаком, как Дерк рванул рычаг. Тихо звякнула тетива. Длинный гарпун прошил крабба насквозь и унес его с палубы. Позади послышался шорох. Дерк быстро развернулся, срывая второй рычаг. Двое краббов, насаженные на длинный гарпун, как селедки на шампур, на миг зависли над волной и погрузились в нее. Перезаряжать пушку было некогда, и Дерк выхватил тесак. Трое зеленокожих воинов храбро атаковали его и разлетелись в разные стороны.

Лимия цинично пробежала по уцепившимся за палубу зеленым лапам, вызвав волну возмущенного шипения. Самый недовольный попытался поймать нахалку за ногу. Взмах шпаги лишил его трех пальцев. Доброжелательности ему это не прибавило. Ухватившись за сеть здоровой рукой, крабб втянул себя на палубу. Лимия остановилась у штурвала, оглядываясь по сторонам. Из люка вылез Фалко с парой мушкетов в руках. Один уронил на палубу, из второго прицелился. Лишившийся пальцев воин взмахнул тесаком. Фалко спустил курок, и выстрел разнес краббу голову.

Трое других разом прыгнули на палубу. Фалко вскинул второй мушкет, и врагов стало двое. Они замешкались, решая, кого из людей предпочтительнее убить первым. За них все решила тень. Перепрыгнув с левого корпуса, она взмахнула ножами, погружая лезвия в шеи врагов. Все трое повалились за борт. Тень ухватилась за сеть. Мертвые краббы скрылись под водой.

Фалко перекатился по палубе и ударом шпаги полоснул ухватившуюся за борт зеленую лапу. Она исчезла, а все остальное так и не появилось. Фалко оглядел водную поверхность и протянул тени руку.

– Хватайся!

– Убей ее, Фалко! – крикнула Лимия.

Тень напряглась, готовая соскользнуть под воду.

– Найдем клад, тогда и будете резать друг друга, – проворчал Фалко. – И вообще, Алгора заповедовала милосердие. Давай, хватайся, а то смоет к Фервору. Будешь вплавь догонять.

Тень ухватилась за протянутую руку и плавным движением перетекла на палубу, готовая отпрянуть в любое мгновение, если Фалко шевельнет шпагой. Брик демонстративно держал оружие острием в сторону, опираясь эфесом о палубу.

– Спасибо, – тихо шепнула в тень. – Ты поступил не слишком разумно, но я умею ценить благородство.

Фалко коротко кивнул в ответ. Быстрый взгляд по сторонам не зацепил потенциальных неприятностей. «Сагитта» набрала ход. За кормой из воды выпрыгивали и грозили оружием зеленокожие воины, но они уже были далеко.

– Лимия, Дерк, больше краббов на борту нет?

– Живых нет, – сообщил Дерк.

– Не вижу, – отозвалась Лимия. – Потому и предлагаю заодно избавиться от прочих лишних.

– Кто лишний на «Сагитте» – решаю только я, – резко ответил Фалко. – Несогласные могут немедленно прыгать за борт. Всем понятно?

– Вполне, – заявил Дерк, подныривая под парусом. – Но это порождает искушение произвести передел собственности. Исключительно ради обретения права голоса, хотя, надо признать, лодка у тебя отменная.

Тесак он держал небрежно под мышкой, но перехватить его нормальным хватом было делом одного мгновения.

– Достаточно хорошая, чтобы ради ее сохранения не жалеть зарядов, – подтвердил Фалко, поднимая с палубы мушкет. – И кладами я никогда не увлекался. Ни Скутумовским, ни каким другим. Это я к тому, Лимия, чтобы ты опустила шпагу и вернулась к штурвалу. Там фиксатор давно сточился. Подпрыгнем на волне, и вывернет нас прямиком Фервору в пасть!

Лимия неохотно отступила назад.

– Ох, да прекратите вы! – крикнула Алина. – Вы все, что, помешались на этом кладе?! Так вот что я вам всем скажу. Нет у меня ни половины, ни трети, ни четверти этого секрета! Ничего нет! Никакого письма я не получала. Ни от отца, ни даже от тебя, Эля. Даже о смерти отца мне написал хранитель Сергий. Вот так вот!

Над водой повисла долгая пауза, нарушаемая лишь шелестом волн. Нарушил ее Фалко, от души расхохотавшись во все горло. Алина, глядя на него, тоже рассмеялась. Остальные выглядели мрачными, насупленными и недовольными.

– Нет, ну надо же! – воскликнул Фалко. – Устроили такую охоту, а банально спросить про письмо никто не догадался. Вот что значит доверие к сильфам!

– Если только она говорит правду, – уточнила тень.

– Конечно, я говорю правду, – возмутилась Алина. – Иначе давно все всем бы рассказала. И Д'елю вашему, чтоб его Фервор спалил живьем, и огнепоклонникам, всех их туда же. Даже вот этому вот Дерку рассказала бы, если бы он спросил, а не начал сразу головы рубить. Мне жизнь дороже! А вы все… Навалились… Даже ты, Эля…

Сдерживаемые слезы прорвались-таки и двумя ручейками побежали по щекам. Алина закрыла лицо руками. Лимия, бросив штурвал, перебежала по раме к ней.

Дерк тотчас занял место у штурвала и вопросительно посмотрел на Фалко. Тот коротко кивнул. Дерк уверенно положил широкие ладони на штурвал.

– Курс?

– Держи Печать Фервора за кормой, – скомандовал Фалко. – Сейчас главное – оторваться. Если тот дед успел объявить вулкан храмом, нам при следующей встрече мало не покажется.

Тем временем Лимия присела на палубу рядом с сестрой и обняла ее за плечи. Тень устроилась неподалеку.

– Извини, Аля, – тихо заговорила Лимия. – Я просто хотела, чтобы мы с тобой получили наше наследство и зажили бы припеваючи. Только тебя сразу так обложили – не подступиться. Я половину команды потеряла, пока вышла на этого «Пеликана». А Дерк должен был тебя защитить от всех прочих, но он иногда бывает слишком категоричен.

Алина вздохнула и ладошками растерла слезы по лицу.

– Ты, Эля, тоже чаще кулаками думаешь, – проворчала она. – Ну, с чего ты вбила себе в голову, что этот проклятый клад действительно существует?!

– Капитан Скутум действительно существовал, – напомнила тень. – Д'ель собирался представить тебе доказательства, но не знаю, успел ли.

– Он говорил, но я не стала вникать, – покачала головой Алина. – Эля, у тебя платок есть?

Та вытащила из кармана голубой обрывок ткани.

– Вот, возьми.

Алина благодарно кивнула. Наклонившись вперед, она зачерпнула забортной воды, умыла лицо и отерла платком.

– Так лучше? – тихо спросила она.

– Намного, – заверил ее Фалко.

Краббы совсем пропали из виду.

– Держи так, Дерк, – скомандовал Фалко. – Отойдем еще подальше и тогда поменяем курс.

Молчаливый кивок подтвердил получение приказа.

– Извини, Аля, – повторила Лимия. – Отец писал, что сам видел этот клад, вот все и сорвались.

– Видел его после восьмилетнего беспробудного запоя? – язвительно уточнила Алина. – Я не удивлюсь, если он и Кракена видел. Вот ты-то, – обратилась она к тени, – видела этот клад или только капитана?

– Я видела только скелет капитана Скутума, – сказала тень, чуть подавшись вперед. – И что ты хочешь этим сказать?

– А ничего, – просто ответила Алина. – Наличие капитана гарантирует только наличие капитана. Его, кстати, убили. Где гарантия, что при этом не ограбили? Где гарантия, что его не обманул тогдашний губернатор? Да мало ли что могло случиться, если вообще было с чем случаться.

– Не исключено, – нехотя признала тень. – Но анализ имеющейся у меня информации позволяет предполагать истинность этой истории.

Алина резко фыркнула.

– Анализ – это, разумеется, хорошо. Я тоже немного об этом думала. Вот скажи мне, Эля, отец тебе чего-нибудь подкидывал или, как мне, только поздравления на день рождения с двухнедельным опозданием слал?

Лимия задумчиво почесала подбородок, припоминая хоть что-то. Ярких воспоминаний по этому вопросу у нее определенно не было.

– Нет, иногда действительно перехватывала у него монет, но, в принципе, я сама себя обеспечивала. Он же, знаешь, душа нараспашку. Как деньги заведутся, широко раскидывал. Кажется, понимаю, куда ты клонишь. Гулял он часто. Возникает закономерный вопрос: на какие средства?

Тень едва заметно кивнула, словно это был весомый аргумент в пользу существования клада. Алина снова вздохнула.

– Вот именно. На какие? Десять лет назад Его Величество повелел провести денежную реформу. Официально ради устранения каких-то недочетов в старых денежных знаках, а на самом деле, чтоб на новых монетах был его светлый лик, а вовсе не его папаши, прими его Алгора. Старые монеты из обращения избирались и сейчас их уже почти не осталось. Это я тебе как профессиональный счетовод говорю.

– Ну, это старая забава власть имущих, – усмехнулся Фалко. – О ней все знают.

– Угу, – кивнула Алина и продолжила лекцию для начинающих кладоискателей. – Покойный король тоже был когда-то молод и подобных забав не чурался. А если быть точной, тридцать один год назад он тоже проводил свою реформу. Кстати, с тем же обоснованием. Во времена капитана Скутума монеты резались с профилем деда нынешнего короля. Оплачивала подвиг государственная структура. Ну и чей профиль был на тех монетах, которые ты перехватывала у отца?

Лимия хмуро кивнула и сплюнула за борт.

– Практически убедила, – признала она. – В основном был Его Величество. Ну и родитель его изредка попадался. Хотя ради душевного спокойствия я бы все-таки проверила место с указанными отцом координатами.

– Да я бы тоже взглянула из любопытства, – признала Алина. – Просто, чтобы почтить память папы. Только второй части этого хитрого плана у меня нет и никогда не было.

– На «нет» и суда нет, – подвел итог Фалко. – Ну что, кладоискатели, где вас высадить?

– Сожалею, но эта история еще не закончена, – сказала тень.

– А по-моему, Алина уже расписала все штрихи над и, – заметил Фалко. – Или тебе есть что добавить?

– Во-первых… – и тень изящным жестом указала за корму.

Высокие мачты преследующего их корабля буквально утопали в облаке парусов.

– Ну вот, опять, – грустно вздохнула Алина.

– Полагаю, это краббы. Слишком много парусов для такого ветра, а краббы любят массу, – добавила тень и указала влево. – А вот и во-вторых.

Там появился и приближался синий фрегат.

– Кажется, моя бывшая команда не желает со мной расставаться, – усмехнулась Лимия.

– Не страшно, – оптимистично заявил Фалко. – «Сагитта» – самая быстрая лодка в Кампавалисе, и нас никто не догонит!

– Хоть одна приятная новость, – сказала Алина. – Брик, а у тебя не найдется, во что переодеться? А то в этой тряпке я себя ночной русалкой чувствую.

– Ты прекраснее любой из них, – заверил ее Фалко.

– И заметь, Аля, это говорит крупный специалист по ночным русалкам, – ядовито добавила Лимия. – Которому любой морской котик с его гаремом позавидует.

– Ну, значит, он знает, что говорит, – беспечно отозвалась Алина. – Но ветер свежий, и мне холодно.

– Моя каюта и все, что в ней, – в твоем распоряжении, – Фалко указал на черепаху под главным парусом.

– Спасибо.

Алина улыбнулась, вскочила, легким ветерком промчалась по палубе и плотно прикрыла за собой деревянную крышку люка. Лимия нахмурилась.

– Фалко, – строго сказала она. – Если ты только попытаешься совратить мою сестру…

– Ты же меня знаешь, – отозвался Фалко. – Я теперь светлый проповедник, и…

– Я тебя знаю, – перебила его Лимия. – Очень хорошо знаю. Поэтому и предупреждаю, чтобы потом между нами не было недоразумений.

– Ветер стихает, – спокойно заметила тень.

– А вот это уже плохо, – нахмурился Фалко. – Дерк, десять градусов на левый борт.

Он потянул фал, сворачивая левый маневровый парус. Дерк аккуратно повернул штурвал, следя за всеми тремя носами «Сагитты» и одновременно прислушиваясь к своим ощущениям. Лодка реагировала на поворот штурвала быстро и точно. Как говорят моряки, отменно чувствовала штурвал. «Сагитта» едва заметно накренилась, легко повернулась всеми тремя корпусами и легла на новый курс.

– Я бы хотела вернуть свой корабль, – напомнила Лимия. – Вместе мы живо заставим их слушаться.

– Не думаю, что сейчас для этого самое время, – возразил Фалко, внимательно наблюдая за двумя преследователями. – Против ветра мы в лучшем случае подойдем вместе с краббами.

– Этого хватит, – решительно заявила Лимия. – Дай мне одну минуту, и я их всех построю ровными рядами.

– Ладно, Дерк, разворачивайся, – разрешил Фалко. – Попробуем спасти эти пропащие души для виселицы. Но имей в виду, Лимия, «Сагиттой» я рисковать не буду. И вообще, давай-ка я сам встану к штурвалу.

– Не беспокойся. Я помню, что у тебя на борту моя сестра.

Дерк, не теряя времени, положил штурвал на разворот и уступил место. «Сагитта», описав дугу, помчалась обратно. На «Вольном страннике» злобно тявкнула левая погонная пушка. Фалко положил штурвал вправо. Огненное ядро разбилось о волну, и горящее масло растеклось по воде. Мелкие язычки пламени колыхались в такт волнам, словно ярко-оранжевые водоросли. Лимия бросилась на нос.

– Не стрелять! – заорала она. – А то всех к Фервору отправлю.

Вместо ответа пушка откатилась назад, на перезарядку. А с левого борта к «Вольному страннику» уже приближался корабль краббов. Ветер доносил пересвист приказов.

– Готовятся к бою, – перевел Фалко. – Абордажных команд не слышно. Наверное, будут топить.

– Уверен? – переспросил Дерк.

– Если только их команды с южного похода не поменялись, – уточнил Фалко. – Нас перед походом этому подучили, и ошибок, вроде, не было.

Дерк коротко кивнул и помчался доложить об этом своему капитану. На фрегате тем временем подняли дополнительные паруса, и корабль начал плавный поворот.

– Круче на борт! – сложив руки рупором, закричала Лимия. – Круче, Фервор вас всех спали!

На фрегате то ли не услышали, то ли не сочли нужным услышать. «Вольный странник» не спеша выходил на позицию для бортового залпа. При неизменной ситуации у него был хороший шанс выстрелить первым. Краббы изменили ситуацию.

Бревноподобный корабль оперся крылом на волну и выбросил новое облако маневровых парусов. Корпус со скрипом повернулся, и тотчас грянул залп. Каменные ядра, сцепленные попарно настоящими металлическими цепями, бичом хлестнули по такелажу «Вольного странника». С треском ломались реи и мачты, рвались паруса и снасти. «Вольный странник» сильно накренился на левый борт, и в этот момент запоздало рявкнули его пушки. Посланные в воздух ядра пролетели высоко над верхушками мачт корабля краббов и без всякого вреда попадали в море.

– Идиоты, – простонала Лимия. – Какой кретин там командует?!

– Наверное, Стултус, – проворчал Дерк. – Он давно рвался перебраться на корму.

– Ему там нечего делать! – рявкнула в ответ Лимия.

Как из пушки выстрелила.

– Да я и не спорю, – спокойно ответил Дерк. – Фрегат жалко.

На корабле краббов дружно ухнули три катапульты. Здоровенные огненные ядра бухнулись на палубу фрегата. Горящее масло широко растеклось. Разлетевшиеся при взрыве капли попали на паруса. Грот загорелся сразу. Бизань-мачте досталось меньше, и там только в одном месте затлели фалы. Излишки масла огненными ручейками сбегали по бортам и с шипением растекались по воде. Бревноподобный корабль начал быстро разворачиваться. Выстрелы из погонных пушек сорвали блинд на «Вольном страннике» и разворотили бушприт, проделав основательную дыру как раз у ватерлинии. В трюм начала захлестывать вода. По палубе метались перепуганные люди, даже не помышлявшие о спасении корабля. Кто-то на ходу натягивал подводный костюм, кто-то сразу прыгал за борт.

– Стая тунцов, – тихо и печально сказала Лимия. – Просто стая тунцов. Если бы те уроды так не проредили мою команду, никогда бы их не наняла.

На палубе фрегата тоже была развернула катапульта. В ковше уже лежало массивное ревущее ядро, но никто так и не привел ее в действие. Пламя уже охватило деревянный механизм. Ядро лопнуло. Громыхнуло так, что горящая катапульта просто сложилась. Восприняв это как сигнал, в воду спрыгнули десяток краббов. Глушить их теперь было нечем, а подводной схватки с людьми они не боялись ни капли.

– Фалко, у тебя нет ревущих ядер? – крикнула, подныривая под парусом, Лимия.

– Увы, нет, – признал Фалко. – Да и пушка только гарпунная. Корабль потерян, Лимия. Пусть прыгают за борт. Пройдем вдоль и подберем, кого успеем.

С палубы фрегата бухнул мушкетный выстрел. Пуля звонко чмокнула о металлическую раму «Сагитты» и отпрыгнула за борт.

– Ну, как хотите, – вздохнула Лимия. – Фалко, клади руль направо, уходим. Уговаривать я никого не буду.

Фалко бросил на нее внимательный взгляд и молча завертел штурвал. Округлый бушприт корабля краббов показался из-за синей кормы. Проходя вызывающе близко, он по очереди разрядил в пылающий фрегат все пушки правого борта. Корма разлетелась в щепы. При каждом выстреле «Вольный странник» клевал носом. Когда отзвучал последний, объятый пламенем корабль гордо выпрямился и пошел на дно.

В воде мелькали головы людей и краббов. Неподалеку от «Сагитты» неожиданно вынырнул человек в ярко-синем подводном костюме, огляделся и широкими гребками поплыл к лодке.

– Давай живее! – крикнул ему Фалко. – Некогда тебя ждать.

Лимия пригляделась, вытащила пистолет и плавно спустила курок. Пуля угодила плывущему в лицо. Он отдернулся назад и завалился спиной на волну. Из воды появились две зеленые лапы и утащили человека вниз.

– Я убила его не на твоей лодке, Фалко, – спокойно сказала Лимия, убирая оружие.

– А зачем вообще ты это сделала? – холодно осведомился тот.

– Это был человек, поднявший бунт, – пояснила Лимия. – Если кто и спасется, то это будет не он.

– Можно было просто оставить его на милость Алгоры, – проворчал Фалко. – Дерк, Лимия, давайтека к парусам. Будем ловить ветер. Похоже, идет штиль, а весел у меня нет. Где тень?

– Я здесь, – отозвалась та с правого корпуса.

Тень распласталась на палубе, откинув свой плащ.

– Радость глаз моих, ты меня провоцируешь, – с ангельским терпением в голосе сообщил Фалко.

– Извини, – невозмутимо отозвалась тень, запахивая полы плаща. – Мне нужно было остыть перед новым боем, а он, как я понимаю, уже на нашей стороне рифа.

– Это мы еще посмотрим, – заявил Фалко. – Дерк, как только услышишь выстрел, сверни свой маневровый!

– Понял.

Краббы не заставили себя ждать. Погонные пушки рявкнули одновременно. «Сагитта» уклонилась в сторону, и ядра зарылись в волну далеко впереди и слева. Очевидно, преследователи не хотели рисковать ценными пассажирами лодки и целились по парусам, причем по самому верху. Фалко сразу почувствовал прилив уверенности. Чтобы сбить парус с реи маневрирующей лодки, требовалась исключительная меткость, а краббы ею никогда не обладали. Одного самомнения для попадания в такую цель было недостаточно.

Едва ядра скрылись под водой, Дерк развернул маневровый парус обратно, и тот наполнился слабеющим ветром. Отлично спроектированной «Сагитте» было достаточно малого. Легко скользя по волнам, лодка шла по ветру, оставляя позади неповоротливый и тяжелый корабль. На следующий залп Фалко даже не прореагировал. Ядра упали саженях в двадцати за кормой.

– Не устаю восхищаться твоей лодкой, Фалко, – заметила Лимия.

– Лучше бы ты не уставала восхищаться ее хозяином, – с улыбкой отозвался Фалко.

Случайно пойманный им взгляд Дерка дружелюбием не отличался.

– Я восхищаюсь тем, что того стоит, – парировала Лимия, оглядываясь назад. – Да и ход у твоей лодки отличный. Даже под слабым ветром мы легко оставим их за кормой.

– Я тоже так думаю.

Лимия оставила свой пост и прошла на корму среднего корпуса. Некоторое время она внимательно смотрела на постепенно отстающий корабль краббов. Те четко следовали за «Сагиттой», как акула идет на запах крови, но ветер был не на их стороне.

– С этими мы скоро попрощаемся, – уверенно заявила Лимия и, после небольшой паузы, тихо, не поворачиваясь, спросила: – А что будет потом, Фалко?

– В смысле? – не понял тот.

– Хотелось бы заранее знать твои планы в отношении меня.

– Они неизменны, моя неприступная красавица, – с улыбкой заверил ее Фалко.

– Фалко! – прошипела Лимия. – Я имею в виду, как ты планируешь поступить теперь, когда узнал, что капитан Лимия и Эллана Ирата – одно и то же лицо?

Фалко пожал плечами.

– Честно говоря, не было времени подумать об этом. Покайся чистосердечно, и, как духовное лицо, я отпущу тебе грех. Светлый Меркуцио снисходителен к ворам, хотя и не одобряет крови.

– Он куда милосерднее, чем наша полиция, – с кривой усмешкой сказала Лимия. – И мне куда интереснее, что ты скажешь им?

– А что эти сыны Фервора говорили мне, когда я просил помочь найти Алину?! – вскипел Фалко. – Ничего! А что они сделали?! Еще меньше! Они каменным молом встали за права Алины, а на нее саму им было просто наплевать. Два пирата и дуа'леорская тень проявили больше любви к ближнему, чем вся полиция Кампавалиса, вместе взятая! И что я им после этого скажу? Я предам их осуждению, покуда не отмолят грех равнодушия и не встанут душою на белый путь – вот что я им скажу!

– Браво, – улыбнулась Лимия. – Я хочу это видеть.

Тень беззвучно поаплодировала, в глазах ее плясал смех.

– Увидишь, – пообещал Фалко. – Но с пиратством придется покончить. Иначе за тобой будет гоняться не только вся полиция Кампавалиса, но и я.

– Нашел, чем напугать, – усмехнулась Лимия. – Ты и так за мной, как на буксире, таскаешься. Ладно, ладно, клянусь – это был разовый эпизод. Если бы этот дурак Вахлак не затеял игру в догонялки, и его бы не было. Мы только контрабандой промышляем… Точнее промышляли, а что я теперь без корабля буду делать – ума не приложу.

– А как насчет твоего головореза?

Фалко кивнул в сторону Дерка. Тот следил за кораблем краббов и не отвлекался на дискуссию, предоставив выработку курса капитану.

– Дерк? – переспросила Лимия. – Он предан мне и сделает, как я прикажу.

– Ему можно доверять?

– Я доверяла управление своим кораблем. Мне, как ты понимаешь, часто отлучаться было неудобно. Так что он провозил контрабанду, я его безуспешно ловила, и все было очень неплохо, пока папаша не надумал нас осчастливить.

Из-за деревянного люка осторожно высунула нос Алина.

– Уже настрелялись? – спросила она.

– Да.

– Ну и чудесно.

Алина оттолкнула крышку и шагнула на палубу. Первое впечатление было таково, что она не переоделась в каюте одинокого путешественника, а прошлась по магазинам Кампавалиса. Золотистые волосы были аккуратно уложены. Челка нависала на лоб, скрывая шрам. В левом ухе висела крупная серьга с длинной, до самого плеча, кисточкой из перьев какой-то южной птицы. Фалко добыл птицу самолично, но так и не смог выучить ее наименование. Поэтому положенную ему, как удачливому охотнику, серьгу не носил, чтобы не опозориться, если вдруг спросят имя редкого трофея. Закинул ее на полку и забыл о ней.

Также на Алине была его старая белая куртка – считавшаяся потерянной еще во время учебы в академии – и светло-серые штаны примерно того же периода. Серебристая шнуровка куртки выглядела эффектно, но оказалась совершенно непрактичной и быстро порвалась. Алина использовала самый длинный обрывок, чтобы зашнуровать куртку снизу, оставив глубокий вырез. Куртка была ей слегка великовата, и края почти сходились на груди. Вместо пояса Алина повязала длинный голубой шарф, оставив концы свободно свисать вдоль левого бедра. Штаны плотно облегали стройные ножки, подчеркивая именно то, что следовало подчеркнуть.

Только подходящей обуви в каюте Фалко не нашлось. У Алины были маленькие, миниатюрные ступни, и все три пары найденных сапог оказались ей безнадежно велики. Перерыв всю каюту, девушка извлекла на свет тяжелые донные башмаки. Повертев их в руках, она легко засунула в правый башмак обе ступни и поняла, что тут ей однозначно не повезло. Девушка кое-как запихнула башмаки обратно и вышла на палубу босиком.

– Ну, как?

Алина повернулась, демонстрируя себя во всей красе.

– Ты неотразима, – признал Фалко.

Лимия недовольно нахмурилась. Дерк хотел было что-то сказать, но, взглянув на своего капитана, передумал и ограничился неопределенным мычанием. Тень бросила на Алину внимательный оценивающий взгляд и одобрительно кивнула.

– Ладно тебе хмуриться, Эля, – сразу отметила реакцию сестры Алина. – Я, можно сказать, впервые за три дня прилично оделась. Плавала, как сирена, а некоторые тут склонны ко всякому.

Алина выразительно посмотрела на тень. Лимия перехватила ее взгляд и нахмурилась еще сильнее.

– А ты популярна, сестренка, – заметила она. – Надо вокруг тебя круглосуточный дозор выставлять.

– Полагаю, вам обеим не помешает круглосуточная охрана, – с улыбкой заметила тень.

– Ну ты это… Не увлекайся, – даже не сразу нашлась Лимия.

Дерк положил ладонь на рукоять тесака, готовый оградить своего капитана от любых, даже любовных, посягательств. Фалко усмехнулся и прищурился, глядя на ветровой вымпел. Тот предвещал скорый штиль.

– Я не увлекаюсь, – сообщила тень. – Это вы рано расслабляетесь. История с кладом еще не закончена.

– Я сказала правду, – заявила Алина.

– Думаю, что да, хотя допускаю все возможные варианты, – ответила тень. – Но некоторые, вроде вон тех краббов, могут и не поверить. Также не стоит сбрасывать со счетов того, кто информировал нашу разведку о внезапном обогащении семьи Иратов. Кто-то сильно не любит вас в Кампавалисе.

– И кто бы это мог быть? – хмуро спросила Лимия.

Судя по ее взгляду, этому кому-то пора было начинать собирать деньги на приличные похороны. Как раз успеет к прибытию «Сагитты» в Кампавалис.

– Не знаю, – покачала головой тень и добавила: – Но уверена, что этот кто-то найдет других охотников за вашими головами. Да и за моей теперь тоже. Жадность подчас затмевает разум, а оценка стоимости клада очень велика. Собравшись вместе, мы могли бы найти сокровища и завладеть ими. В горячих головах «могли» и «сделали» нередко смешиваются в одно понятие. Что бы ни нашел на самом деле ваш отец, это надо вытащить на всеобщее обозрение, сделав историю о кладе либо сказкой, либо правдой. Иначе у каждого охотника за неприятностями будет своя правда, а расплачиваться за нее будут те, кто хоть что-то знает. То есть мы с вами. Лично меня такой расклад не устраивает. Лишние враги мне не нужны.

– Они никому не нужны, – сказал Фалко. – Но где взять вторую половину описания?

– Пока у меня нет вариантов, – признала тень и кивнула на Алину. – Я рассчитывала на нее.

Алина только развела руками. Дерк посмотрел на своего капитана, но сам ничего не сказал.

– Предлагаю вернуться в Кампавалис, – внесла свою идею Лимия. – Там не только враги, но и друзья, да и на месте проще разобраться, куда на самом деле ушли письма.

– Разумно, – признала тень. – Но не следует забывать, что большие денежные суммы могут обратить друзей во врагов.

– Только не хранителя Сергия, – вступилась за священнослужителя Алина. – Если, конечно, ты его тогда совсем не зашибла.

Девушка бросила на тень строгий взгляд.

– Подобный удар не смертелен для человека, – мягко ответила та.

– Хотя на больничную койку ты его все-таки отправила, – упрекнул ее Фалко.

Тень едва заметно пожала плечами, изображая неопределенный жест. Брику он показался соблазнительным, остальным – просто непонятным.

– Я не стремлюсь к лишним убийствам, но увеличивать риск тоже не люблю, – пояснила тень. – Мое будущее в руках городской стражи выглядело бы слишком непривлекательно. Не зная параметров священника, я ориентировалась на идеал его возраста и расы. Вероятно, его здоровье было чем-то подорвано, и удар нанес больший урон, чем я планировала.

– Не стремишься? – недоверчиво хмыкнул Фалко. – Тогда зачем ты убила ученицу? Могла бы и ее также выключить.

– Я бы спрятала тело, – возразила тень. – Девушку убил другой конкурент. Я планировала ликвидировать его на обратном пути, но он ошибся этажом и слишком далеко ушел, а я не сочла целесообразным рисковать, выпуская из виду Алину.

– Кстати, о риске, – встряла Лимия. – Насколько ты с нами?

– Я – Дуа'лора, – просто ответила тень. – Интересы дома для меня на первом месте. Особенно теперь, когда Д'ель своей, скажем так, неосторожной политикой довел его до разорения. Если клад существует, я потребую долю, чтобы восстановить силы дома. Если сокровища нет, я потребую огласки, чтобы исключить из числа врагов дома случайных охотников. В любом случае, я заинтересована в полном завершении этой истории.

– А если клад есть, но его на всех не хватит? – поставила Лимия вопрос ребром.

– Тогда его заберет сильнейший, – ответила тень. – Это очевидно.

– Но не очевидно, кто тут сильнейший, – сказала Лимия.

– Но искать ответ на этот вопрос мы сейчас не будем, – пресек развитие темы Фалко. – Вначале разберемся, что на самом деле нашел старик Ирата. Дерк, ступай к левому маневровому. Как только корпус краббов скроется за горизонтом, разворачиваемся на северо-запад. Попробуем от них оторваться, пока ветер совсем не потеряли.

* * *

Ветер окончательно стих к полудню. Желтый вымпел беспомощно обвис, сигнализируя о наступлении полного штиля. Фалко оглянулся. Над горизонтом едва поднимались мачты корабля краббов. Оторваться не удалось. Высоко над мачтами висело порождение злого гения огнепоклонников – наполненный горячим воздухом кожаный шар. Под шаром, на переплетении веревок, сидел крабб и сигналил вниз флажками обо всех маневрах «Сагитты». Экипаж лодки не сразу заметил полупрозрачный шар, и Фалко теперь клял себя за невнимательность. Драгоценное время было потрачено на совершенно бессмысленные маневры – наблюдатель с хорошими линзами на такой высоте видел и то, что скрывалось вдали, и даже то, что пряталось под поверхностью моря. Фалко усматривал в таком всевидении что-то святотатственное. Особенно когда это касалось его лично.

– Стоим? – грустно спросила Алина.

– Ну, не совсем, – поспешил утешить ее Фалко. – Здесь течение, и оно несет нас на северо-восток.

– К сожалению, несет оно не только нас, – разрушила идиллию Лимия. – И назрел вопрос о нашем следующем ходе. Фалко, эта дрянь наверху точно нас видит? Все-таки расстояние не слабое. Может быть, они, как и мы, в предчувствии штиля вытянули на течение?

– Видит. Если линзы есть, так мы вообще как на ладони.

– Линзы есть, – сообщила тень. – Я пару раз видела, как они бликуют на солнце.

Она лежала у самого борта, свесив руки в воду.

– Акул ловишь? – неприязненно поинтересовалась Лимия.

– Нет, звуки моря, – спокойно ответила тень.

– И что они говорят? – заинтересовалась Алина и подошла к ней.

Лимия нахмурилась. Дерк уловил ее взгляд и с грацией раненого кашалота как бы невзначай переместился поближе к Алине. Тень подарила пирату кривую улыбку и перевела для девушки слова волн:

– Недавно с корабля краббов было сброшено нечто тяжелое, и оно сильно плюхнуло по воде.

– Плоскодонка или даже боевой плот, – хмуро заметил Дерк.

– Чего и следовало ожидать, – пожал плечами Фалко. – Всплеск был только один?

– Я уловила только один, – ответила тень. – Но на таком расстоянии он был еле слышен. Если сбросили несколько одновременно или остальные спускали аккуратнее, то они могли слиться в один.

– Может, уплывем от них под водой, – предложила Алина. – Как я от…

И она кивнула в сторону Дерка. Тот насупился.

– Краббы плавают быстрее людей, – с сожалением сообщил Фалко. – Намного быстрее. Тень, а как насчет какой-нибудь дружественной нам акулы? Желательно покрупнее.

– Акулы свободолюбивы, – ответила та. – Мне потребуется время, чтобы убедить их помочь нам.

– Сколько? – сразу спросила Лимия.

Тень мысленно прикинула время.

– Если попадется слабая и безвольная акула, за полчаса справлюсь. На сильных уйдет больше времени, возможно впустую. Маленькие и слабые подчиняются быстрее.

– Слабая нам не подойдет, – сказал Фалко. – Хотя, на безрыбье и омар – рыба, но сейчас нам бы белого кархародона, и побольше.

Тень криво усмехнулась.

– Если бы мы могли подчинять таких тварей, то уже давно пополнили бы ими свой флот.

Лимия скривила гримасу, в которой разом обозначилось сожаление, что по-настоящему крупной акулы на их стороне не будет, и облегчение, что дуа'леорке не под силу контроль над такими монстрами. Взрослая акула-кархародон достигала в длину десяти саженей и могла в одиночку потопить небольшой иол. «Сагитту» от ее челюстей не спасла бы даже металлическая рама. Тень нежно похлопала по воде ладонями и снова погрузила их в воду. Остальные молча смотрели на нее, кто с сомнением, кто с надеждой.

– Тихо и пусто, – сообщила тень.

– Плохо, – констатировал Фалко. – На боевом плоту у краббов обычно до тридцати морд, включая тянульщиков. Плюс что-нибудь тяжелое вроде моей пушки.

– А что тяжелого есть у тебя? – осведомилась Лимия.

– Кроме пушки – два мушкета. К пушке – четыре гарпуна, плюс те, которыми она была заряжена.

Фалко вопросительно глянул на Дерка. Тот виновато развел руками.

– Они уже на дне моря. Извини, ты не предупредил, что надо экономить.

– Так что? – спросила Лимия. – Молимся Алгоре и уплываем кривыми зигзагами?

– Искренняя молитва – это всегда хорошо. А что касается остального… – Фалко посмотрел на обвисший ветровой вымпел, на небо, на море и добавил – Погружаемся.

– Заметят, – буркнул Дерк.

– Да и Фервор с ними, – отмахнулся Фалко. – «Сагитта» у меня прочная, может уйти гораздо глубже, чем доступно простому ныряльщику.

– Ревущие и глубинные бомбы тоже глубоко ныряют, – напомнила Лимия.

Фалко усмехнулся.

– А как же клад?

– После налета на храм огнепоклонники могут забыть о кладе, – возразила Лимия.

Тень едва уловимо покачала головой, не соглашаясь, но и не вступая в спор.

– О кладе, но не о мести, – сказал Фалко. – Я их знаю. Жрецы всегда требуют головы для очистительного жертвоприношения. Если нас отправят на дно, то эти головы они уже никогда не получат. Судя по цвету воды, под нами настоящая бездна. Поэтому мы сделаем так. Ты, Дерк, полностью затапливаешь правый корпус. Водозаборники по одному на носу, на корме и по центру. Я – левый. Остальные – в мою каюту и задраить люк.

– А вы? – удивилась Алина.

– С другой стороны шлюз, – ответил Фалко. – Мы войдем через него.

– Ой, – Алина схватилась за голову. – А я думала, тебе он не нужен, раз люк есть, и свалила туда весь хлам, который мне мешал переодеваться.

Фалко стоически вздохнул.

– Ну, тогда просто вытащи его обратно. Все по местам.

Дерк бросил вопросительный взгляд на Лимию. Та коротко кивнула, подтверждая приказ. Дерк молча развернулся и ловко перепрыгнул на правую палубу. «Сагитта» была рассчитана на одного человека. Вместо традиционных вентилей, откручиваемых изнутри, крышки водозаборников просто срывались металлическим рычажком и оставались за бортом, болтаясь на прочном кожаном ремне. Дерк нашел это удобным, хотя и не настолько, чтобы выложить за такое удобство из своего кармана стоимость шести металлических предметов. Плюс отдельный насос для каждой секции балластного корпуса.

– Не удивительно, что ему клад не интересен, – буркнул Дерк сам себе под нос.

Он сдернул рычаг носового водозаборника и оглянулся через плечо. Фалко прошел свой борт и, махнув ему рукой, побежал обратно. Одно движение, и обвисший парус сложился. Фалко окинул хозяйским глазом палубы. Все было убрано или надежно принайтовлено. «Сагитта» быстро погружалась. Фалко сделал глубокий вдох и надел маску. Дерк молча потянулся за своей. Первая волна прокатилась по палубе. Фалко сделал знак: «ныряем» и шагнул через борт. Дерк отступил на пару шагов и последовал за ним. Нырнул, огляделся. Фалко, цепляясь за страховочную сеть, плыл к корме.

«Что еще?» – недовольно просигналил ему Дерк.

«Да вот, пришло мне в голову, что мстительность краббов не уступает их религиозности, – пояснил Фалко. – Мало ли что».

«А раньше ты не мог этого вспомнить? – нахмурился Дерк. – Как это меняет план?»

«Практически никак. Только под водой развернем рулевые крылья и уйдем немного в сторону».

Дерк с сомнением оглядел миниатюрные рулевые крылья «Сагитты».

«Хиленькие они у тебя», – отметил он.

«Какие есть. Лодка на парусное управление рассчитана. Зато степень свободы большая. Этим мы сейчас и воспользуемся. Плюс течение нас снесет».

«Краббы течение учтут».

«А наш маневр – вряд ли. По моей команде выворачиваем вправо и вниз».

«Ладно. Только придумай что-нибудь на случай, если течение поверхностное».

«Оно и есть поверхностное, – безмятежно ответил Фалко. – С такой-то скоростью. Но нам много не надо. Только уйти с траектории глубинных бомб. От ревущих ядер у меня рубка защищена, если только не рядом рванет. Ну что, готов?.. Навались!»

Они дружно повернули рулевые крылья. Вопреки ожиданиям, повернулись они без особых усилий. Дерк, ожидавший худшего, чуть не свернул свое крыло, навалившись всей силой.

«Полегче», – просигналил Фалко.

«Ты скомандовал – навались, я и навалился, – ответил Дерк. – Что теперь?»

«Так держать».

«Сагитта», зарывшись носом, уходила на глубину. Течение слабело. Видимость падала. Глубина начала давить на уши.

«Разворачиваем», – просигналил Фалко.

Они снова повернули крылья, но уже в обратном направлении. «Сагитта» еще сместилась вправо и выправила крен на нос. Фалко указал рукой в сторону мачты. Дерк кивнул. До шлюза они добрались почти на ощупь. Фалко открыл крышку водозаборника. В шлюз хлынула вода, вытесняя воздух в каюту. Блокиратора в системе не было, но Фалко не спешил. Всплывший воздушный пузырь выдал бы их с головой. Дерк нашарил сбоку от входа рукоять ручного насоса и сильно ускорил процесс.

Когда в контрольном стекле появилась вода, Фалко схватился за ручки входного люка. Рванул на себя раз, другой, третий. Обе ручки сидели как влитые.

«В чем дело? – просигналил Дерк. – Заблокировано с той стороны?»

«Да нет, вроде. А вообще Фервор его знает. Скорее всего, просто механизм приржавел, я этим шлюзом и не пользовался никогда».

«А проверить его на поверхности тебе религиозные убеждения помешали? Подвинься, я попробую».

Дерк ухватился за ручки и рванул что есть силы. Ни с места. Даже «Сагитта» содрогнулась и замерла.

«Это уже не я», – просигналил Дерк.

«Да я думаю».

Они медленно оглянулись. «Сагитта» уткнулась всеми тремя носами в массивную тушу, размерами не уступающую лодке.

«Это еще что?»

Вместо ответа Фалко сорвал висящую рядом подводную лампу. Одним движением сдернул с нее чехол. Наполнявшие прозрачный шар люциферины были буквально перенасыщены питательным раствором и свежим морским воздухом, отчего лампа сияла, как Фервор в безоблачный полдень. Подводный сумрак отхлынул в мгновение ока. Четко проступили палубы, гарпунная пушка на носу и огромный спрут перед ней.

Действительно огромный. Сажени три одна голова, мутно-зеленая с белесыми полосами. Спрут был очень стар и очень рассержен. В принципе, его можно было понять. Плыл он себе по своим глубоководным делам, к поверхности не поднимался, мечтал о вкусной неколючей рыбке, а тут – бац! – окованным металлом форштевнем промеж глаз. Без всякого на то основания и даже не демонстрируя вполне понятного стремления сожрать зазевавшегося ближнего. Спрут удивленно раскрыл глаза и тотчас был обижен повторно. На этот раз лампой. Яркий свет ножом полоснул по глазам, привыкшим к подводному сумраку, и тонкая, ранимая душа ужаса морских глубин не выдержала подобного обращения.

Могучие щупальца, толщиной не уступавшие мачтам «Сагитты», океанским валом обрушились на среднюю палубу. Мореное темное дерево прогнулось, но с честью выдержало удар. Одно из щупалец выбило лампу из рук Фалко и размазало ее по палубе. Люди едва успели отпрянуть в разные стороны.

«Где у тебя гарпуны для пушки?» – быстро просигналил Дерк.

«Около пушки, в гнезде», – так же быстро ответил Фалко.

«Отвлеки его».

Фалко даже не успел ответить. Дерк поднырнул под занесенное щупальце, ухватился за сеть и, быстро перебирая руками, потянул себя вперед. Фалко выхватил нож. Не лучшее оружие против такого гиганта, но другого под рукой не было. Нож легко вошел в мягкую ткань и увяз в ней. Спрут брезгливо дернул щупальцем. Удар впечатал Брика в дверцу шлюза. Другое щупальце змеей извивалось над Дерком, норовя оторвать того от палубы. Пират отбивался тесаком, используя каждую паузу, чтобы продвинуться вперед.

Толстые щупальца обвились вокруг правого и левого корпуса. Спрут дернул «Сагитту» в одну сторону, в другую и потянул на себя. Еще одно щупальце вынырнуло справа. Фалко сунул в него попавшуюся под руку снасть. Щупальце крепко сжало трофей и исчезло под средним корпусом. Фалко едва успел с сожалением осознать, что вещь была металлическая, как еще одно щупальце обрушилось сверху. Спрут определенно разбушевался. Фалко уклонился вправо, и удар пришелся по двери шлюза. Та содрогнулась. Попавшие под удар ручки были легко смещены в крайнее нижнее положение. Фалко даже не успел поблагодарить спрута за такую любезность, как еще одно щупальце устремилось к его ногам. От этого увернуться не удалось.

Тем временем Дерк добрался до гарпунной пушки. Преследовавшее его щупальце обвило орудие и с корнем вырвало из палубы. Еще один дорогостоящий предмет чуть было не канул в морскую пучину, но милостью Алгоры запутался в сетях. Фалко выразил свое возмущение ударом ножа. Острое лезвие прошлось вдоль рядов присосок, распарывая тонкую кожу и мясо под ней. Щупальце отдернулось, и нож последовал вслед за пушкой. Сеть для него оказалась великовата. Нож провалился между ячеек и канул в бездну. Дерк поднялся над палубой с тяжелым гарпуном в руках. Сразу два щупальца потянулись к пирату. Дерк ударил со всей своей богатырской силой. Длинный гарпун с металлическим острием наполовину вошел в глаз спруту.

Чудовище забилось, ослепленное болью, металлом и яростью. Дерк едва успел прижаться к палубе, как над ним хлестнуло щупальце. Другое снова попыталось добраться до Фалко, не преуспело, залезло на надстройку и поотрывало все поручни наверху. Они были выполнены из дешевого розового коралла, но покрыты узорной резьбой. Фалко резал сам, коротая время в долгих северных переходах. Это была дорогая потеря не в экономическом, а в моральном плане. Фалко тоже начал сердиться.

Запутавшись щупальцами в раме, спрут рванулся, погнув ее кое-где, вообразил себя в ловушке и помчался прочь, увлекая «Сагитту» за собой. Дерк и Фалко вцепились в страховочную сеть, мысленно молясь Алгоре, чтобы спруту не пришло в голову уйти на глубину. Подобные существа могли нырять мили на четыре. И людям, и даже «Сагитте» хватило бы и десятой доли этой глубины, чтобы всплыть потом прямиком к престолу Алгоры.

На их счастье, спрут удирал строго по прямой линии. Видимо, широкое лезвие наконечника гарпуна врезáлось в тело при любой попытке отклониться от горизонтальной плоскости. Но уж в этой плоскости спрут задал темп, достойный двухмачтового фрегата под всеми парусами. Да еще он периодически встряхивал на ходу лодку. Стиль у него такой плавания – рывками, а то, что каждый рывок наносит «Сагитте» материальный ущерб, подводного монстра интересовало меньше всего.

Посередине страховочная сеть была закреплена слабо – лишь бы не болталась. Два крепления оторвались почти сразу. Третье продержалось достаточно, чтобы Фалко успел перебраться к надстройке и вцепиться в пиллерс рамы. Освободившийся кусок сети полоскался, как крыло манты.

Спрут еще ускорился и… на полном ходу врезался в риф. Основной удар, смягченный парой щупалец, принял на себя левый корпус «Сагитты». Прочная скала в двух местах проломила борт. Спрут забился, лихорадочно распутывая щупальца и сметая с палуб все, что подвернется. Фалко попытался осторожно продвинуться вперед, но тоже подвернулся. Щупальце обернулось вокруг ноги и впилось в него присосками. Фалко зарычал через маску. Ногу жгло так, словно приложили каленым железом. Вытащив из сапога запасной нож, он полоснул по щупальцу. То дернулось, хорошенько приложило Брика спиной о скалу и поволокло вверх.

Тем временем Дерк осторожно вынул второй гарпун. Открылась дверца шлюза, и вперед метнулась тень. Щупальце изогнулось наперехват и отдернулось, умело располосованное двумя ножами. Появившаяся следом Лимия пронзила его шпагой. Щупальце поспешно убралось за борт. Другое одновременно попыталось зайти с кормы. Лимия перевернулась в воде, отступая. Из-за крышки люка опасливо выглянула Алина. В руках она крепко сжимала короткий гарпун, готовая в любой момент бросить оружие и спрятаться обратно.

Спруту было не до Алины. Перед его вторым глазом внезапно появился Дерк с гарпуном. Все щупальца устремились к нему, но пират успел раньше. Боль и металл пронзили второй глаз, окончательно лишив зрения подводное чудовище. Спрут забился в конвульсиях. Щупальце врезалось в Лимию и швырнуло ее на палубу. Еще одно, покороче, накрыло сверху. Алина рыбкой метнулась вперед, с разгону вонзив в это щупальце свой гарпун. Ответная конвульсия отшвырнула ее на корму. Алина ухватилась за штурвал и повисла на нем. Дерк потянул назад свое оружие. Щупальце ударило его в спину. Подавшись вперед, Дерк навалился на гарпун и целиком загнал его в тело спрута. Массивная туша содрогнулась и обмякла.

В облаке мути и крови проплыла тень. Она мягко коснулась плеча Дерка. Когда тот резко обернулся, тень взяла его за руку и сложила пальцы в комбинацию: «назад».

«Понял», – ответил Дерк, и тень словно растаяла.

Недовольно хмурясь, пират на ощупь добрался до второго глаза спрута, выдернул гарпун и быстро поплыл назад. Муть, выброшенная напоследок спрутом, пощипывала кожу. На яд не похоже, да такие гиганты, как правило, и не ядовиты, но достаточно неприятно, чтобы не задерживаться здесь. К тому же, на запах крови могли подтянуться акулы. Учитывая услышанное ранее, Дерк сильно сомневался, что тень справится сразу с несколькими. Он выбрался из облака мути и огляделся. Фалко и Лимия торопливо заделывали пробоину. Штанина на правой ноге у Брика была порвана, и через прорехи выглядывала серая масса. Дерк вначале удивился, потом сообразил, что это просто мазь от ожогов. Должно быть, капитан накладывала, она всегда в три слоя положить любит. Для надежности.

«Всплываем, – просигналил ему Брик. – Откачивай воду».

«Ты отлично справился, Дерк», – добавила Лимия.

Пират с достоинством кивнул и поплыл к ближайшему насосу. Алина пыталась заняться тем же самым на корме. Вначале она тянула рукоятку насоса на себя. Потом толкала ее, навалившись всем телом. Перетянув рукоятку из одного крайнего положения в другое, девушка обессиленно выпускала из-под маски горсть пузырьков, оплывала насос и начинала новый штурм. Дерк быстро откачал четыре других секции и подплыл к ней.

«Я уже устала, – пожаловалась Алина. – Качаю-качаю, а вода все не убывает. И рукоятка тут такая тугая…»

«Это точно», – ответил Дерк.

Он мягко отстранил девушку, молча установил на место крышку водозаборника и быстро заработал рукояткой, внимательно посматривая по сторонам. Лимия и Фалко уже заканчивали устанавливать временные пластыри на пробоины. Вдали неспешно патрулировала тень. Без плаща. Дерк мысленно усмехнулся: каково сейчас Фалко разрываться между этим бесстыдным телом и подгонкой пластыря, требующей большой аккуратности. И все это под бдительным оком строгого капитана.

«Сагитта» постепенно поднималась, задирая корму. Когда Дерк почувствовал, что вода в секции закончилась, он зафиксировал рукоятку и переплыл на нос. Спрут так и не успел распутаться. Дерк вытащил тесак и начал резать щупальца. Под водой не было места для удара с размаху, но выбирать не приходилось.

Вдали тень перехватила первую акулу. Эта была короче сажени и быстро признала свое подчинение. Вторая оказалась покрупнее. Тень натравила на нее первую. Пока хищницы отгрызали друг дружке хвосты, появилась третья акула. Синяя по окрасу и крупнее первых двух. Тень оглянулась. «Сагитта» почти добралась до поверхности. Туша спрута отделилась и начала оседать вниз. Все акулы разом, забыв о наведенных разногласиях, устремились к ней. Тень ушла вверх, догоняя лодку. Она ухватилась за сеть и поднялась на палубу за секунду до того, как та вышла в воздушный океан.

«Сагитта» всплыла около небольшого кораллового рифа. Южное течение вяло обтекало его и несло свои воды дальше. Лимия первым делом оглядела горизонт. Ни корабельных мачт, ни летающих шаров. Далековато утащил их разбушевавшийся спрут. Фалко прошелся по палубе, оценивая ущерб, и от души помянул Ацера. Стоявший неподалеку Дерк криво усмехнулся и тихо, только для него, заметил:

– Знаешь, Фалко, я всегда был сторонником строгой дисциплины на борту. Но если ты еще раз своей безрассудностью подвергнешь жизнь капитана опасности, я могу забыть о том, что ты главный на этой лодке. А что ты – лицо духовное, я вспомню только на этапе твоего отпевания.

– Э-э… – не сразу нашелся Фалко. – Если ты не заметил, мне Лимия тоже дорога.

– Не заметил, – так же тихо и спокойно продолжил пират. – Потому и предупреждаю о том, что может произойти, если не замечу опять. Я, как твоя новая синекожая подружка, могу быть и другом, и врагом. Не знаю, какой из меня друг, но в мои враги добровольно обычно не записываются. Так что давай так: я буду смотреть, а ты уж постарайся, чтобы мне было что заметить. Уговор?

– Уговор, – хмыкнул озадаченный Фалко.

– Отлично. Какие будут распоряжения по ремонту? – уже громче поменял тему разговора Дерк.

Фалко задумался, переваривая услышанное и оценивая последствия близкого знакомства со старым спрутом. Получалась не слишком радужная картинка.

– Главное, это, конечно, борт, но у меня нет дерева на заплатку, а этот пластырь – до первой бури. Хочешь не хочешь, надо держать курс в Кампавалис. Еще надо кровь с корпусов смыть, чтобы акул не дразнить. Остальное не критично. А, вон еще пушку надо из сети вытащить. Пока положим на палубе, а на место уже в городе установим. У меня инструментов нет.

– Есть поселение поближе Кампавалиса, – сообщил Дерк. – Курс примерно на север, надо бы сориентироваться поточнее. Прямо скажу, дыра там редкостная, но зато правительственный объект, так что есть неплохой шанс разжиться хорошим деревом.

– Вот как?

К ним подошла Лимия.

– Это частный разговор, или касается всех? – спросила она.

– Фалко беспокоится за поврежденный борт, – кратко информировал ее Дерк. – Я предложил добраться до одной дыры тут недалеко. Забыл название. Это которое к северу, с мертвой фабрикой. Мы там еще порох брали, когда «Странника» на север перегоняли, помнишь?

Лимия скривилась.

– Помню. Да уж, действительно дыра.

– Что, так плохо? – спросил Фалко.

– Это самая гнусная дыра, какую мне доводилось видеть. Не думаю, что Алине там место. Впрочем, если есть возможность взять дерево ходом – почему нет? Кстати, и щупальца эти пристроим. Еда там всегда в цене.

Они прошли на нос. Течение неспешно сносило «Сагитту» к северу. Легкий желтый вымпел из непромокающей ткани бодро рапортовал о слабом северо-западном ветре. Последнее Фалко и так чувствовал. Тень сидела, закутавшись в плащ, и задумчиво смотрела куда-то вдаль. Алина с любопытством разглядывала толстенные щупальца. Дерк ухватил одно, растянул вдоль палубы и вынул тесак. Алина поморщилась. Запах был совсем не ароматный.

– И что из них можно сделать? – поинтересовалась девушка.

– Еду, Аля, – сообщила Лимия. – Не дар Алгоры, конечно, но мясо есть мясо.

– Оно же старое, – возразила Алина. – Смотри, какие разводы белесые. Я бы такое на рынке не взяла.

Дерк криво усмехнулся.

– Там, куда мы направляемся, жрут все, – успокоила ее Лимия.

– Людей тоже? – совсем не успокоилась Алина.

– Не исключено, – хмуро отметил Дерк, примеряясь к разрезу. – Но мы им не по зубам. Ну что, всех вдоль? Будем вялить?

– Угу, – кивнул Фалко. – Не знаю, что там за дыра, но мы эту гадость есть не будем. У меня зубатка есть. Только вчера поймал. Штук десять еще должно было остаться.

– Так я ее приготовлю? – вызвалась Алина.

– Почему нет? – согласился Фалко.

Он остановился над проткнутым Алиной щупальцем. Присмотрелся, хмыкнул и выдернул гарпун.

– Это, пожалуй, можно так выбросить, – сказал Фалко.

– Эй, это мой трофей, – возмутилась Алина. – Я сама его победила. И он, кстати, выглядит понежнее всех прочих.

– Это верно, – как-то странно улыбнулась Лимия. – Что, Фалко, мужская солидарность взыграла?

– В смысле? – ничего не поняла Алина.

Она перевела удивленный взгляд с Фалко на старшую сестру и обратно.

– Это гектокотиль, – пояснила тень.

Судя по взгляду Алины, это объяснение ничего не объяснило. Тень улыбнулась и спокойно пояснила:

– Его мужское достоинство.

– Такое большое? – опешила Алина.

– Он и сам не маленький, – улыбнулась тень. – Да ему и надо больше. Гектокотиль, когда приходит время, отделяется от мужской особи и сам плывет к женской. Наши мудрецы раньше считали, что это – червь-паразит. Теперь говорят, что ошибались, и это, оказывается, самоходный мужской орган. Лично я разницы не улавливаю, но им виднее.

– А ты его гарпуном, – мягко укорил Фалко.

– Сам виноват! – вскинулась Алина и снова оглядела свой трофей. – Бр-р-р. Кошмар. Умеете же вы напугать. Я теперь только в подводном костюме купаться буду. Где там твоя зубатка, Брик?

* * *

Поселение со звучным названием Фремебундус со стороны не выглядело такой уж дырой. Подводные дома были надежно укрыты от сезонных штормов за коралловым рифом. От других напастей поселение прикрывала сверху вполне современная плавучая крепость. Она была построена, если судить по выдвижным стрелковым платформам на высоких башнях, не более чем три года назад. Крепость соединялась навесными мостами с небольшим портом. Три плавучие башни да два причала между ними – вот и все его надводное хозяйство. Склады были укрыты в самом рифе, и на поверхность выходили только узкие трубы для подъема и сброса груза. Между крепостью и портом втиснулось небольшое, но серьезное на вид производство.

Приближаясь, «Сагитта» уменьшила ход. На обоих причалах скучали часовые с тяжелыми мушкетами. Фалко насчитал человек десять, включая тех, кто выглядывал из-за зубцов плавучих башен. Чуть дальше, за крайней башней, покачивался на волне широкий боевой плот, с парой легких пушек и катапультой для сброса глубинных ядер. В ковше лежало серое продолговатое ядро, рядом стоял солдат с тесаком в руках и пистолетом за поясом. Из-за крепости выглядывал бушприт пришвартованного там корабля. Какой бы дырой ни было это поселение, охранялось оно основательно.

Впрочем, ответ в самом буквальном смысле лежал на поверхности. Точнее, разливался по ней отнюдь не благоухающим ароматом. Здесь добывали селитру. Источником запаха были большущие плавучие чаны, заваленные, выражаясь официально, разлагающейся органикой. Проще говоря – тухлой мертвечиной. Тень подхватила свой плащ и укрылась в каюте. Алина подумала было последовать ее примеру, но мысль оказаться наедине с любвеобильной дуа'леоркой побудила ее рассматривать этот вариант как запасной. Другие отнеслись к сомнительному аромату с изрядной долей стоицизма, свойственного только бывалым путешественникам.

– Ну и пакость, – скривила нос Алина. – Может, стоит им сказать, что мясо давно стухло?

– Они в курсе, – ответила Лимия. – Просто ждут, пока оно совсем сгниет.

– Зачем?!

– Пока эта куча гниет, там образуется аммиак, – пояснил Фалко. – Тоже та еще вонючка. Потом его перегоняют вон в те баки, видишь, металлические с дырами. Там особые бактерии превращают аммиак в азотную кислоту. Потом еще чего-то мутят, добавляют золу и получают селитру. А вон в той башне, если не ошибаюсь, из морской соли выделяют серу. Воняет еще более пакостно, но тоже нужная штука. Из всего этого, плюс сушеные водоросли, делают порох, а порох, как известно, – двигатель прогресса.

– Никогда бы не подумала, что прогресс так дурно пахнет, – заметила Алина, стараясь пореже дышать.

– Что ты хочешь? Первый принцип цивилизации – за все надо платить. Это тебе не дар Алгоры.

– Скорее уж, Фервора, – фыркнула Алина. – Мы надолго сюда?

Фалко покачал головой.

– Нет. Возможно, нас даже сразу прогонят.

– Не прогонят, – возразила Лимия. – Деньги все любят.

– Посмотрим, – сказал Фалко, поворачивая штурвал.

«Сагитта» описала дугу, нацелившись пристать бортом к левому причалу. Двигалась она медленно и уверенно, чтобы у солдат не возникло неправильных мыслей. Фалко с любопытством разглядывал поселок. Солдаты с неменьшим – его лодку. Стрелять никто не спешил. Солдаты лениво перебрасывались фразами, кивая друг другу на металлические элементы «Сагитты». Где-то на самом краю сознания крутилась мысль, что здесь все-таки что-то не так, но что именно – Фалко не взялся бы объяснить. Возможно, просто давило повышенное внимание, но в подобном военном поселении оно было нормой. Все-таки не подкормку для люциферинов делают.

С длинного кораллового мостика, соединявшего порт с крепостью, сошел высокий человек в офицерском мундире. Остановившись на причале, он громко спросил:

– Эй, на «Сагитте», что вам надо?

– Небольшой ремонт, – ответил Фалко и указал на борт. – Мы тут с рифом поцеловались. Лучше, конечно, темным деревом, если продадите.

– Если деньги есть, отчего не продать, – спокойно ответил офицер. – Запас есть. Швартуйтесь.

Фалко аккуратно подвел лодку к причалу. Дерк перебросил канат через борт, прыгнул следом и быстро привязал «Сагитту» к коралловым кнехтам. Офицер с некоторым сомнением разглядывал разношерстную команду «Сагитты». Хорошо хоть тень догадалась заблаговременно укрыться в каюте. У Фалко как-то вылетело из головы, что у разных людей может быть разная реакция на полуголую синекожую красавицу. Особенно, если эти люди – королевские офицеры при исполнении. Фалко перебросил сходни, закрепил их и сошел на причал.

– Я – комендант Дуктус. С кем имею честь? – несколько церемонно осведомился офицер.

Он уже успел оценить конструкцию лодки и количество металла на ней. Подозрительность офицера угасла, но профессиональное недоверие осталось. Цепкий взгляд оценил состояние лодки и вооружение новоприбывших. Для внезапного удара по крепости выявленного арсенала было явно недостаточно, поэтому «Сагитте» не указали на открытое море. По знаку офицера двое солдат заняли посты у носа и кормы лодки. Как раз у кнехтов, к которым она была пришвартована. Остальные тоже подтянулись поближе.

– Брик Фалко, – представился Фалко. – Я – владелец этой лодки.

– Брик Фалко? – недоверчиво переспросил комендант. – Тот самый Брик Фалко?

– Я – единственный Фалко, носящий имя Брик, – гордо поправил его Фалко. – Вы обо мне слышали?

– Конечно, – широко улыбнулся комендант. – Особенно о вашем знаменитом долге. Надеюсь, вы не откажетесь оплатить ремонт наличными и вперед?

За спиной громко хохотнула Лимия.

– Вот она, цена славы. Фалко, тебе одолжить наличных?

Стоявшие поблизости солдаты заржали.

– Спасибо, я еще не на мели, – буркнул в ответ Фалко.

– Рад это слышать, – сказал комендант. – Тогда прошу на склад, отберете материал.

– Договорились. Кстати, есть на продажу свежее мясо спрута. Щупальца.

– Нас правительство бесплатно снабжает, – отказался комендант. – Попробуйте предложить рабочим. Только… имейте в виду, что контингент тут специфический.

– Мы в курсе, – кивнула Лимия, сходя на причал. – Доводилось как-то давно здесь бывать. Только тогда вроде другая крепость была.

– Нет, это мы старую так перестроили, – с ноткой гордости в голосе пояснил комендант. – Я, как командование принял, все тут на современный манер переделал. Старый-то комендант, как бы это сказать, был большим приверженцем традиций. А вы, простите, я все еще не услышал вашего имени…

– Капитан королевского флота Эллана Лимия, – представилась она.

– То-то я смотрю, выправка у вас военная, а костюм – штатский, – улыбнулся комендант.

– Я сейчас в отпуске.

– Ах, вот как. Что ж, я всегда рад помочь коллеге. Чувствуйте себя здесь, как дома, но с рабочими все-таки будьте поосмотрительнее.

– Будем. Спасибо, что предупредили.

– Всегда пожалуйста.

Комендант сделал знак рукой, и еще один из солдат встал у сходней на страже. Лимия одобрительно кивнула и как бы невзначай сунула караульному белую коралку. На постном лице солдата сразу проступило служебное рвение. Остальные тоже заметно оживились. Комендант дипломатично сделал вид, что ничего не заметил, и даже отошел в сторону, на ходу обсуждая с владельцем лодки размер предстоящего ремонта.

– Эля, а что он имел в виду под специфическим контингентом? – опасливо уточнила Алина. – Здесь работают преступники?

– Нет, что ты, – успокоила ее Лимия. – Кто же допустит преступников до производства пороха? Здесь вкалывают те, кто больше ни на что не годен. Фремебундус – последнее прибежище неудачников севера. Сама увидишь. Дерк, захвати мясо.

Пират послушно ушел на корму, вернулся с тремя объемными связками мясных полосок, совсем слегка обвяленных, и вместе с Алиной сошел на пристань. Отсюда можно было хорошо разглядеть пришвартованный возле крепости корабль. Это был настоящий трехмачтовый фрегат, погруженный по самую палубу. Разогнавшиеся волны перекатывались через нее, не задерживаясь. Носовые и кормовые надстройки чуть возвышались над водой. На носу несколько матросов играли в кости. На корме одиноко прохаживался туда-сюда часовой с мушкетом на плече. Паруса были сложены, но не свернуты.

– Прошу сюда, – комендант указал на мостик, ведущий к крепости. – Все, что называется, в одном месте. И дом, и крепость, и склад. Даже улей там.

Фалко хмыкнул. Только теперь, после слов офицера, он сообразил, что именно здесь не так. Подплывая к поселению, он не увидел улья. Такая привычная деталь любого серьезного поселения, что ее отсутствие не сразу бросилось в глаза. Наличие деревянного шара – других форм сильфы не признавали – на поверхности воды прямо над поселением считалось чуть ли не само собой разумеющимся. Сеть ульев покрывала практически всю Террану. Как рассказали Брику священники на севере, не было их лишь в двух акваториях – на острове Хибернум, где лет триста назад разнесли улей и похитили поющий кристалл, да в водах дуа'леорского дома Дуа'прима. По слухам, именно они первыми встретились с сильфами. Должно быть, перегнули палку при встрече. Без малого тысяча лет прошла, а сильфы до сих пор таят обиду. С другой стороны, показательный пример всем прочим.

Кстати, об улье.

– Комендант, – уже на мостике негромко сказал Фалко. – Тут не так чтобы далеко есть остров Печать Фервора.

– Потухший вулкан, знаю.

– Там на днях целый клан краббов обосновался, – сообщил Фалко.

Комендант удивленно посмотрел на него.

– Спасибо. Мы, конечно, проверяем все подобные места в округе. Раз в месяц фрегат обходит их, и три дня назад там никого не было.

– Мы были там этой ночью и еле унесли ноги.

Комендант озадаченно почесал подбородок.

– Ну, дела. То улей без всяких объяснений закрыли на целую декаду, то крабы всплыли. Что ж у нас тут творится-то?

– Обычно это называется неприятностями, – улыбнулась Лимия.

– Вот уж верно, – фыркнул комендант. – Сколько их там?

– Мы видели сотни две, но у них четыре корабля, – ответил Фалко. – Обычные их плавучие бревна.

– То есть, может быть и четыре сотни, – прикинул омендант. – Эх, а ведь утро было таким безоблачным. Надо немедленно отправить рапорт начальству в Кампавалис.

– Вот и я о том же.

Улей связи располагался в самом центре крепости. Собственно, она была выстроена вокруг него. Палубой крепости служил толстый настил из темного дерева, крест-накрест перетянутый медными лентами. Под самим ульем было небольшое круглое отверстие, не больше сажени в диаметре. Оно было затянуто мелкоячеистой сетью. Единственный видимый вход в улей располагался прямо у палубы. Толстый люк был слегка приоткрыт. Рядом стояла пара солдат. Заметив офицера, они дружно подтянулись.

Сама крепость имела форму пятиугольника. В каждом углу возвышалась башня, проемы между ними были закрыты толстыми стенами. Хозяйственные и жилые постройки, которые так и хотелось назвать коробками, лепились к стенам с таким расчетом, чтобы их ровные крыши на полсажени не доставали до верхушек стен. По ним туда-сюда прохаживались часовые, поглядывая то вниз, то в сторону горизонта. Там же, на коралловых лафетах, стояли легкие пушки.

– Склад у нас там, – сообщил комендант, указывая на левую башню. – Ну, а улей, как видите, здесь.

Внутри солдат не было. Здесь начинались владения сильфов. Маленькая приемная уступала по размерам некоторым шлюзам. В той ее части, что была отведена для посетителей, едва умещались двое. Стоявший у входа солдат мог видеть и слышать все, что происходило внутри, но по приказу своего командира он отошел в сторону.

– У меня такое чувство, что свободного доступа к улью у вас нет, – с улыбкой заметил Фалко.

– А зачем он? – отозвался комендант. – У нас тут военный объект. Если каждый начнет писать кому попало, без всякого контроля, то и порядка не будет.

Дежурный сильф молча протянул ему листок бумаги и кисточку. Комендант, на ходу уточняя детали у Фалко, составил сообщение. Адресатом указали Адмиралтейство и лично адмирала Каедо. Сильф равнодушно принял бумагу и не глядя пихнул ее в щель за спиной. Едва посетители покинули улей, как солдат вернулся на свое место у входа.

Выбор дерева тоже много времени не занял. Военных здесь снабжали лучше, чем центральный рынок Кампавалиса, а уж Секундус и вовсе не шел ни в какое сравнение. Лимия аж присвистнула. Гордый собой офицер приосанился. Дерево было – дощечка к дощечке. Выбирать оставалось только по размеру, качество везде было отменное. Пузатый артельщик в потертой форме старательно отмерил древесину и аккуратно, на бумажке, подсчитал сумму за материал и его установку. Цифра впечатляла, но военные никогда не торговались. Фалко расплатился металлом, малость сэкономив на курсе, и мысленно проклял неосторожного спрута.

Двое солдат вынесли отобранные доски из крепости и передали уже ожидавшим на пороге рабочим. Все они выглядели дряхлыми стариками. Фалко хмыкнул.

– Какие есть, – сказал комендант. – Зато опыта у каждого на целую артель хватит.

– Будем надеяться, – проворчал Фалко. – Мне, конечно, только борт залатать, но лучше так, чтобы потом не переделывать.

– Не сомневайся, за нами переделывать не придется, – уверенно заявил один из рабочих.

Это был высокий худой старик в серой хламиде. Такой длинной, что ее полы два раза были обернуты вокруг тощего тела.

– Вот и хорошо, – сказала Лимия. – А мы пока, с вашего позволения, проведаем одного старого знакомого. Если он, конечно, еще жив.

– Это кого? – сразу насторожился комендант.

– Его зовут Хех, – не стала темнить Лимия. – Раньше он был тут трактирщиком.

– Хм… Да, вроде есть такой, и именно трактирщик. Трактир вон там, под зеленым чаном.

– Спасибо, я знаю.

Лимия и Дерк взялись за маски. Алина заколебалась, переводя неуверенный взгляд с Брика на сестру и обратно.

– Без вас я никуда не уплыву, – с улыбкой заверил ее Фалко.

– Поплыли с нами, Аля, – сказала Лимия. – Поверь капитану, ничего интересного в ремонте нет. А там, может быть, и выпить нальют.

– А…

– А Дерка не бойся, – быстро добавила Лимия, перехватив взгляд сестры. – Когда я рядом, он совсем ручной.

– Ну, тогда держи его на коротком поводке.

Дерк что-то фыркнул и отвернулся, натягивая маску. Комендант усмехнулся. Потом хотел что-то сказать, но только махнул рукой и ушел обратно в крепость. Фалко повел ветеранов ремонта к «Сагитте».

Вода под чанами была на удивление прозрачной, и лучи Фервора пронизывали ее до самого дна. Плавучие башни вцепились в изломанное дно массивными якорями. Причалы оказались просто платформами, под которыми вполне можно было проплыть. Сразу за портом, по соседству с фабрикой, начиналось поселение. Длинные, как мурена, жилые дома в беспорядке лепились к морскому дну, мирно соседствуя с промышленными постройками. Почти все они соединялись переходными трубами. От многих вверх уходили шланги, а шлюзы, напротив, были большой редкостью. На каждое здание – не больше одного, а в некоторых вообще не было. Попасть внутрь можно было разве что по трубам.

Несмотря на близость рифа и теплое течение, фауна была здесь не богатой. Несколько юрких рыбок да равнодушная медуза – вот и все, что попалось на глаза. Людей было и того меньше. Только раз вдали промелькнул человекоподобный силуэт и сразу скрылся.

«Тихо здесь», – отметила Алина.

«Все работают, – пояснила Лимия, – или спят. Вот как этот».

Они проплывали мимо башни, добывающей серу. Снизу к ней прилепилась открытая разноцветная будка, собранная из обломков кораллов. Ее крыша была опутана сложной системой тонких тросов, концы которых уходили внутрь. В самой будке, свернувшись улиткой, безмятежно спал безногий старик в лохмотьях и такой ветхой потертой маске, что она вполне могла быть фамильной реликвией. Дерк подплыл ближе и ткнул старика в плечо. Тот моментально встрепенулся и бодро отрапортовал:

«Не сплю. За процессом слежу. Происшествий не было».

«Вот и хорошо, что не было, – ответил Дерк. – Можешь за это мяса купить, если есть на что».

Старик вцепился глазами в мясо, как акула зубами.

«Свежее?!»

«Еще утром было живое».

Старик опасливо оглянулся по сторонам. Посторонних в пределах видимости не было. Старик вынул из лохмотьев белую коралку и показал три пальца. Остальные пальцы на руке отсутствовали.

«Ты повредился разумом в этой дыре, – сообщил ему Дерк. – Одну».

Старик молитвенно сложил руки, а потом показал два пальца. Дерк оглянулся. Алина смотрела на старика с нескрываемым сочувствием. Лимия глянула на нее, на старика и махнула рукой.

«Фервор с ним, отдай три».

Дерк срезал ножом три полосы и протянул старику. Тот одним стремительным движением вырвал мясо, сунул коралку и упрятал покупку под лохмотьями. Лимия криво усмехнулась и махнула рукой:

«Поплыли дальше».

Старик сжался в своей будке и одной рукой начертал им вслед знак благословения Алгоры. Вторая рука в этот момент оглаживала мясо. Никто не заметил ни первого, ни второго.

Следующей целью оказалась треугольная коралловая постройка с большим шлюзом. В нем легко поместились все трое. Едва они закрыли дверь, как зашуршал насос, откачивающий воду.

«Сервис», – удивилась Алина.

«Вроде того, – хмуро заметил Дерк. – Какая политика будет здесь?»

«Благотворительностью мы уже позанимались, – ответила Лимия. – Или берут мясо один в один, или пусть плывут к Фервору».

Дерк кивнул и стянул маску. Лимия и Алина последовали его примеру. Воздух был затхлый, с богатой примесью всевозможных ароматов. В основном, омерзительных, но попадались и просто гнусные. Алина наморщилась.

– Неужели так сложно проветрить? – проворчала она.

– Ты же нюхала, как там наверху, – ответила Лимия. – Здесь проветривать можно только для разнообразия вони.

– Кошмар.

Вода еще не ушла, когда отворилась внутренняя дверь. То, что не ушло в фильтр, выплеснулось на пол. Порог в шлюзе был чисто символический. Дерк шагнул вперед, задержался окинуть взглядом помещение и прошел дальше. Алина покинула шлюз последней.

Внутри царил полумрак, с которым с переменным успехом боролись три большие лампы. Все три, с крупными, но неяркими колониями люциферинов. Питательный раствор они, видимо, получали регулярно, но для свечения им еще требовался кислород, с которым тут была постоянная проблема. Под каждой лампой стояла бочкообразная каменная кадка с платаном.

У входа в шлюз сидел на высоком табурете безногий человек с одной рукой – такой мускулистой, что она казалась совершенно чуждой на столь тщедушном теле. Тонкая серая тряпка ничуть не скрывала его худобы. Слева от человека торчала рукоять ручного насоса. Под ней располагался рычаг, открывающий внутреннюю дверь шлюза. Открыв вход гостям, человек протянул руку раскрытой ладонью вверх. Дерк его проигнорировал, Лимия отмахнулась, Алина виновато развела руками. Человек сплюнул на пол и одним толчком закрыл тяжелую дверь.

Помещение было заставлено рядами низких длинных столов: уродливых аляповатых конструкций из обломков кораллов и обрывков парусины. Ряды сходились, расходились и изгибались, образуя настоящий лабиринт. Дерк, как фрегат-ледолом, проложил дорогу к кухонной стойке. Подойдя ближе, Алина остолбенела от удивления.

За коралловой стойкой был настоящий бассейн, заполненный затхлой, цветущей водой. Его обитателем оказался довольно жизнерадостный на вид человек в потрепанном, но некогда приличном синем жилете со множеством разнокалиберных кармашков. Точнее, верхняя половина человека. Нижняя напрочь отсутствовала. Вместо нее была квадратная рама из светлого дерева, на которой, как на плоту, человек и плавал по бассейну.

– Привет, Хех, – бросил пират, подходя к стойке.

– Дерк, – расплылся трактирщик в широкой улыбке. – Неужели настал, наконец, тот день, когда Фервор выставил тебе счет? А я уже подобрал тебе тут славное местечко.

– Лучше подбери слюни, – фыркнул Дерк.

Лимия и Алина подошли к стойке. Хех близоруко посмотрелся и вскинул руки в притворном негодовании.

– Нет, вы только посмотрите на этого парня. Теперь он с двумя женщинами. Дерк, я напишу храмовникам донос, что ты продал душу Кракену.

– Ты не умеешь писать, – совершенно беззлобно возразил пират.

– Ради тебя научусь, – пообещал Хех.

– Тогда тебя вышвырнут с этого теплого местечка и засунут в какую-нибудь занюханную контору, – пообещала Лимия. – Где ты до конца жизни будешь аккуратно выписывать никому не нужные отчеты за половину розовой коралки в день.

– Вот за что я не люблю эту женщину, так это за то, что она всегда права, – вздохнул Хех. – Выпьете?

Лимия коротко кивнула. Хех ухватился за коралловую ветку над головой и, ловко перебирая руками, переплыл к полкам с товаром. Он выбрал жуткого вида кожаный бурдюк, встряхнул его, прислушиваясь к бульканью внутри, и тем же способом вернулся обратно. Бурдюк смачно шмякнулся на прилавок. Хех протянул вниз длинные руки и достал четыре чашки. Каждая была искусно вырезана из цельного коралла. Две из розового и две из синего. Хех аккуратно наполнил каждую мутно-зеленой жижей. Алина с подозрением принюхалась. Пахло это пойло еще хуже, чем воздух внутри трактира.

– Что это? – спросила девушка.

– Самая лучшая самогонка, какую можно получить, имея в своем распоряжении только водоросли, планктон и медуз, – не без гордости сообщил трактирщик.

– И эту смесь можно пить? – поразилась Алина.

– Пить – да, нюхать – нет, – сказала Лимия. – Хех пьет первый, как хозяин. Тут такой обычай.

– А я и не знал. – Трактирщик удивленно приподнял правую бровь. – И давно?

– Давно.

– Ну, как скажешь, – ничуть не обиделся Хех. – Ваше здоровье.

Он поднял свою чашку и демонстративно опрокинул ее содержимое в рот. Дерк и Лимия последовали его примеру. Алина осторожно пригубила. Огненная струя шаровой молнией ударила по пищеводу в желудок. Алина передернулась и закашляла. Лимия похлопала ее по спине.

– Крепковато для тебя?

– Не то слово, – едва выдохнула Алина. – Можно воды?

– Хех, в твоей дыре есть чистая вода?

– Обижаешь. У старого Хеха есть все, кроме денег и совести.

Он снова с поразительной быстротой метнулся к полкам и обратно, чтобы вернуться с чашкой побольше, наполненной прозрачной жидкостью.

– Вот, только что опресненная.

Алина благодарно кивнула. Дерк выложил на стойку принесенное мясо.

– Один в один, – коротко сказал он.

– Вот за это вот?! – возмутился Хех. – Три за одну белую, и даже этого слишком много.

Дерк отрицательно покачал головой. Хех взглянул на Лимию, но та демонстративно разглядывала потолок. Черно-коричневые разводы грязи и копоти могли заинтересовать разве что любителя абстрактной живописи. Гораздо интереснее было наблюдать за сновавшими там крупными насекомыми. Слева на полке Алина приметила толстую жабу. Она сидела совершенно неподвижно, потом вдруг выстреливала языком и, захватив им очередное неосторожное насекомое, отправляла его в рот.

– Это Тетушка, – представил жабу Хех. – Наша любимица. Дерк, давай две за одну, или лопай это сам. Я тоже должен что-то поиметь с этой сделки.

Дерк снова покачал головой. К стойке из темноты вышел долговязый старик, лысый и очень худой. Рук у него не было. Из одежды на нем была лишь узкая набедренная повязка, зато на ногах оказались широченные ласты. Обычному пловцу в таких и под водой было бы неудобно, а старик даже на суше передвигался легко и уверенно. Видимо, давно их не снимал. Серая маска была умело пристроена под подбородком, так, чтобы, наклонив голову, можно было дышать через нее.

– Налей-ка мне выпить, Хех, – попросил старик, жадно косясь на свежее мясо.

– Чистая вода кончилась, – бросил в ответ трактирщик. – Дерк, только ради нашей старой дружбы, три за две?

– Нет.

Алина все еще сжимала в руках чашку опреснителя. Старик смерил ее долгим неприязненным взглядом и сказал:

– Хех, я же прошу воды.

– Так у тебя завелись деньги? – Хех удосужился повернуться к старику. – Очень кстати. Мне как раз нужна наличность.

– Я заплачу позднее, – пообещал старик.

– И когда это будет?

– В конце сезона. Я всегда отдаю свои долги. Ты это знаешь.

– Я это знаю, – согласился Хех. – Я не знаю, доживешь ли ты до конца сезона.

– Раньше доживал, – сказал старик.

– Тогда ты был моложе, – возразил Хех. – Нет денег – проваливай. Есть деньги – тащи их сюда. Могу помочь с переноской.

Плечи старика поникли. Взглядом он уже сожрал все мясо и запил самогоном из бурдюка, но в желудок так ничего и не попало.

– Э-э, возьмите мою, – предложила Алина свою чашку. – Я все равно такое пить не могу.

Старик отдернулся, как будто получил оплеуху. Бросив на девушку испепеляющий взгляд, он что-то прошипел себе под нос и удалился в темноту с гордо вскинутой головой.

– А-а?

– Не обращай внимания, – посоветовала ей Лимия. – Гордость – единственная роскошь в этой дыре, да и та им не всегда доступна.

– Неужели они все здесь… такие… такие…

– Калеки, – спокойно подсказал Хех. – Да. Или старики, у которых никого нет. Нормальные рабочие денег много хотят, да еще права качают, что твой насос. А нам много не надо. Кормят хоть и паршиво, но зато каждый день, одевают иногда, да еще денежку по случаю подкидывают. И каждый при деле – в меру своей увечности. Дерк, три за две. Ради всего святого, и так в убыток себе беру. Только ради людей.

– Один в один, – повторил Дерк. – И мой пламенный привет всем этим людям.

– Фервор с тобой. Бываешь же ты упертым. Прямо айсберг, а не человек.

Хех быстро пересчитал полоски мяса, сгреб сразу три связки и одним широким движением метнул их на нижнюю полку. Даже раскладывай он по одной, полоски не легли бы ровнее. Хех открыл ящичек в своей плавучей раме и, вынув горсть монет, старательно отсчитал плату.

– Здесь не все, – холодно сказала Лимия.

– А выпивка?! – возмутился Хех.

– На такую сумму мы бы не выпили даже вместе с тобой, – возразила Лимия.

– Ты меня обижаешь.

– Пока еще нет.

Хех тяжело вздохнул и добавил несколько монеток. Лимия коротко кивнула, и Дерк сгреб деньги со стойки.

– Вот когда ты станешь старой и никому не нужной, придешь просить местечко потеплее у старика Хеха, и тогда он напомнит тебе, как ты была жестокосердна, – пообещал трактирщик.

– Даже ты столько не проживешь, – отмахнулась Лимия. – Бывай.

– До новой встречи.

На пороге Алина оглянулась. Хех аккуратно перелил недопитую бурду из чашки обратно в бурдюк и старательно выписывал белой краской на черной доске: «Только сегодня – действительно свежее мясо! Одна порция – две белых коралки». Алина вздохнула и вошла в шлюз, на ходу натягивая маску.

На «Сагитте» вовсю шли ремонтные работы. Трое ветхих старцев без видимых увечий умело заводили темную доску. Даже Лимия не нашла, к чему придраться. Едва они управились, из-под причала выплыл еще один, на этот раз безногий. У него была такая же рама, как у трактирщика, но вместо маленького ящичка для монет слева крепился солидный чан с гнусно пахнущим варевом. Вместо отсутствующей по локоть правой руки у этого старика был коралловый протез, заканчивающийся широкой и вполне приличной на вид кистью. Безногий проплыл вдоль борта и аккуратно промазал своим варевом свежие швы. Фалко придирчиво оглядел его работу, одобрительно кивнул и наградил каждого мастера белой коралкой. Те благодарно кивнули и моментально исчезли.

К сходням подошел комендант Дуктус. Озадаченно наморщив лоб, он поглядывал то на владельца лодки, то в зеленоватую бумажку, которую держал в руках. Офицера сопровождали шестеро солдат со шпагами и пистолетами. Лимия насторожилась. Дерк положил ладонь на рукоять тесака.

– Только не говорите, что собираетесь произнести прощальную речь, – усмехнулся Фалко.

– Вот еще, – фыркнул комендант. – Пока вы ремонтировались, один из местных на вас донос сочинил. Мол, пират вы и предводитель пиратов. Я уж, не обессудьте, запрос на вас в Кампавалис сделал.

– И что же вам ответили? – поинтересовался Фалко.

– Описали вас довольно точно. А еще здесь сказано, что вы – белый проповедник…

– Проповедник пути Светлого Меркуцио, – уточнил Фалко.

– Да, так тут и написано. Ага, вот: несет свет белой веры нашим северным соседям, а что до методов этого бандита, которые действительно суть пиратские, то, хвала Алгоре, это забота храма, а не полиции. Подписано: старший инспектор Пертинакс.

Фалко проворчал нечто далеко не лестное для инспектора. Лимия ненавязчиво подвинула его в сторону.

– Так к нам никаких вопросов, комендант? – спросила она, подарив тому одну из самых своих очаровательных улыбок.

– Нет, нет. Я скорее поверю в Кракена, чем в белого проповедника-пирата, – немедля растаял тот. – Тем более, раз уж его сопровождает офицер королевского флота – нет причин для волнений. Уверен, что вы сумеете удержать неистового проповедника в рамках закона. Хотя бы в королевских водах. Еще раз прошу простить, служба.

– Мы все понимаем, – заверила его Лимия. – А можно спросить, кто же посмел назвать белого проповедника пиратом?

Комендант виновато развел руками.

– Такие вещи редко подписывают и обычно передают через третьи руки. Я, конечно, проведу служебное расследование по факту клеветы, но скорых результатов не обещаю.

– Но если они все-таки будут, вы ведь известите Фалко?

– Всенепременно.

По знаку коменданта двое солдат отложили оружие и помогли «Сагитте» отшвартоваться. Мимо проплыл недавний безрукий старик в ластах. В этот раз на нем была потертая кожаная сбруя, к которой крепился объемный с виду мешок. Старик остановился в воде и окинул экипаж «Сагитты» цепким внимательным взглядом.

– Греби давай! – прикрикнул на него комендант.

Алина сочувственно посмотрела на старика. Его ответный взгляд был исполнен такой ненависти, что девушка отшатнулась. Комендант заметил это и обрушился на старика с бранью. Ругался он еще лучше, чем Лимия, и вполне мог бы стать новым воплощением Ацера. Алина закрыла уши ладошками. Старик, не отвечая, проплыл мимо и нырнул вниз у крайней башни. Лимия по-дружески обняла Алину за плечи.

– Не обращай на них внимания, сестренка, – посоветовала она. – Так будет лучше и для тебя, и для них.

– Ты видела его глаза, Эля? – прошептала Алина.

– Угу, – кивнула та. – Зависть вообще вредная штука, а когда она гложет постоянно, то в результате получается такой вот маразматик. Займись-ка лучше чем-нибудь и выкини его из головы. Сейчас выберемся из этой вонючки, и как раз будет время перекусить. Ты, кстати, здорово научилась готовить. Сделай опять такую же рыбку, а?

– Я попробую, – неуверенно пообещала Алина.

Сильный южный ветер наполнил паруса «Сагитты», и лодка быстро побежала по волнам, прочь от дурно пахнущего поселения. Фалко правил строго на север. Фервор уже покинул свой полуденный пост и начал путешествие к закату. Когда плавучая крепость скрылась за горизонтом, Лимия подошла к рубке и постучала по двери. Та немедленно отворилась, и из нее, как из пушки, головой вперед вылетел человек. Следом вышла тень в распахнутом плаще.

– Это еще что за прилипала?! – возмутился Фалко.

Дерк ловко перехватил человека в конце полета, поставил на колени и приставил к горлу свой тесак. Незваный пассажир испуганно замер. Фалко закрепил штурвал и подошел ближе. Человек был основательно бит, крепко связан и смертельно испуган. Во рту торчал кляп. Судя по белому треугольному узору, один из старых носков Фалко. Единственная рука человека была заведена за спину и притянута к затылку. Глаза стремились через лоб на встречу с ней. Подошедшая тень протянула Фалко кривой разделочный нож. Широкое лезвие было изготовлено из акульего зуба. Рукояткой служил треснутый обломок коралла. Фалко попробовал лезвие пальцем. Заточено было остро.

– Он забрался, когда вы все отсутствовали, и, надо признать, для человека был довольно ловок, – сообщила тень. – Вначале я приняла его за вора. Он оказался убийцей. Говорит, его наняли зарезать обеих сестер вот этой вот штукой.

– Ах ты…

Дерк едва успел отшатнуться. Разъяренная Лимия голодной акулой набросилась на пленника. Удары сыпались с такой частотой, что тот не успевал вскрикивать и только протяжно мычал через кляп. Потрясенная Алина испуганно пятилась, пока не уперлась в опреснитель.

– Спокойнее, спокойнее, – вмешался Фалко. – Гнев – это проклятие Фервора.

– Спокойнее?! – раненым кашалотом взревела Лимия. – Эта тварь собиралась зарезать Алю! Сейчас он мне скажет, кто его подослал, а потом…

– Он ничего не скажет с моим носком во рту, – возразил Фалко. – А ты своей дикостью сестру пугаешь.

– Что?! – Лимия обернулась. – Извини, Аля. Мы тут люди простые.

– Я заметила, – испуганно ответила Алина. – Вначале навалитесь, а только потом думаете, знал ли человек хоть что-нибудь?

Пленник согласно закивал головой, за что немедленно получил смачный удар по печени.

– Я тебе покиваю, тварь, – злобно пригрозила Лимия.

Она рывком выдернула кляп. Фалко бросил взгляд на тень. Та лениво наблюдала за происходящим. Определенно, она уже вытрясла из человека все, что ей было нужно, и его дальнейшей судьбой не интересовалась. Брику стало любопытно, почему тень не убила пленника? Если спросить в лоб, вряд ли скажет, да и странно будет выглядеть такой вопрос, если его задаст белый проповедник. У тени вполне хватит нахальства ответить подходящей цитатой из учения Алгоры.

– Отвернись, Аля, – попросила Лимия. – Сейчас я этого гада буду убивать медленно и страшно.

– Вот только не надо путать мою лодку с камерой пыток, – строго осадил Фалко.

Пленник глазами выразил полную солидарность, но сказать что-либо не осмелился. Фалко присел рядом с ним на корточки.

– Так, – сказал он. – Давай делиться знаниями.

– Все скажу, – истово пообещал пленник. – Только не убивайте.

– Не пойдет, – холодно возразила Лимия. – Ты хотел убить меня и за это сам умрешь. Еще ты хотел убить мою сестру и за это я тебе кишки через ноздри вырву. Пока ты еще можешь выбирать: в какой последовательности произойдут эти два события.

Пленник побелел и приготовился упасть в обморок.

– Твоя судьба в руках Алгоры, а она обычно милосердна, – утешил его Фалко. – Так что ты не слушай, а давай сам говори.

Пленник кивнул и торопливо зачастил:

– Меня наняли. Улти. Сказал, есть работа. Дал двенадцать беленьких. Сказал, надо убить обеих женщин, и тогда еще столько же даст. Я вам не враг, просто деньги очень нужны.

– Молодец, – похвалил его Фалко и ободряюще похлопал по плечу. – Начал неплохо. Кто такой этот Улти?

– Рыба.

В руке Лимии тускло блеснул нож.

– Шутка хорошая, а вот время шутить выбрано неудачно, – строго сказал Фалко.

– Ну, так таких, как он, называют, – поспешил пояснить пленник жаргонную терминологию. – Он безрукий. Тянульщиком работает.

– Это такой лысый, тощий, длинный старик? – подозрительно уточнила Лимия. – В большущих ластах. Он в них даже по суше ходит.

Пленник быстро закивал, подтверждая ее догадку.

– Знаешь его? – спросил Фалко у Лимии.

Та кивнула.

– Столкнулись у здешнего трактирщика, когда мясо продавали. Аля его пожалела, а он на нее взъелся. Но вот что непонятно: там старикан за чашку самогонки заплатить не смог. Трактирщик его при нас за это до самого дна унизил. А тут сразу двенадцать беленьких… Вот донос точно он накатал.

– Монеты, конечно, не его. Таких, как этот, – Дерк кивнул на пленника, – никто сам не нанимает. Два-три посредника минимум, причем последнего обычно тоже убивают. Не удивлюсь, если этот Улти уже перерабатывается на селитру.

– Как?! – посмел удивиться пленник.

– А вот так, – буркнул Дерк. – И ты, дурак, там оказался бы, если бы назад вернулся.

– Алгора, смилуйся надо мной, – взмолился пленник. – Что же мне делать?

– Умирать, – коротко бросила Лимия.

– Прошу вас, не убивайте, – снова запричитал пленник. – Я ведь рассказал все, что знал.

– А не знал ты ровным счетом ничего, – сказала Лимия. – Имя дохлого посредника не стоит ни коралки.

– Моя жизнь тоже, – поспешил подвести базу для обмена пленник.

– Ох, да отпустите вы его, – попросила Алина.

– Благодарю вас, милая леди, – тотчас зачастил пленник. – Благо…

Ударом ногой в лицо Лимия заставила его замолчать. Фалко разделочным ножом перерезал веревки. Тот медленно вытянул затекшую руку из-за спины и громко простонал. Фалко рывком поднял пленника за шиворот.

– Во имя Алгоры, – сказал он. – Велико милосердие ее и на все воля ее. Именем Алгоры дарую тебе жизнь, чтобы ты служил ей. Оступишься с белого пути в делах, словах или мыслях – и покарает она тебя. А если пожалеет, я тебя сам найду и голову отрежу. Понял?

Пленник поспешно кивнул. Фалко поставил его на палубу и пинком проводил за борт. Следом полетел разделочный нож.

– И на том спасибо, – буркнула Лимия. – Я уж думала, ты потащишь его с нами.

– Зная вас, с таким же успехом я мог бы зарезать его прямо сейчас, – ответил Фалко. – Это кто ж вас так не любит-то?

Лимия пожала плечами.

– Фервор знает. Мы в этом Фремебундусе только Хеха и знаем, а он вряд ли пошел бы на такое. Думаю, эта тень права. История с кладом так просто не закончится. Кстати, раз уж местные бандиты присоединились, неплохо было бы пообщаться с Черепом. Он их лучше знает.

– Если только он тоже не присоединился к одной из враждебных нам сил, – уточнила тень.

– Вот мы все сразу и узнаем, – пообещала в ответ Лимия.

* * *

С Черепом пообщаться так и не удалось. «Сагитта» вошла в воды Кампавалиса уже под вечер. Пылающий Фервор готовился уступить свой небесный пост серебряноликой Алгоре, но, как всегда, торопился. До прихода Алгоры оставалось еще часа два. Фалко вел лодку вдоль течения и задумчиво хмурился.

Ну и команда ему досталась в этом рейсе. Два то ли пирата, то ли контрабандиста, дуа'леорская тень и девушка, которую он уже второй раз спасает и снова везет в Кампавалис. А Лимия-то хороша! Устроилась сразу капитаном и гарнизонного фрегата, и корабля контрабандистов? Не удивительно, что этого «Странника» ни разу не задержали. В водах к северу от Кампавалиса и было-то, наверное, всего два корабля. Как теперь выяснилось, под общим управлением одного человека.

Брик не сомневался, что Лимия будет верна данному слову и покончит с эпизодическим пиратством, но аналогичной уверенности в Дерке у него не было. Впрочем, взаимное недоверие на «Сагитте» стало нормой. Брик не доверял Дерку, Дерк – ему и еще тени, Лимия – только тени, тень – всем остальным. Только Алине было все равно. На этом основании она бессовестно оккупировала каюту и завалилась спать, не забыв, впрочем, запереть дверь изнутри. Остальные расположились на палубе, подальше друг от друга.

Тень вытянулась на корме левого корпуса. Плащ был распахнут, позволяя прохладному ветру обдувать стройное тело. Дуа'леорка заверила Брика, что подобное поведение – просто жизненная необходимость. В многослойном плаще тело жутко перегревалось, так, словно вторым под плотной тканью прятался сам Фервор. Выдержать долгое время в такой печке могли только специально подготовленные воительницы. Остальных тепловой удар отправлял к Алгоре раньше, чем их успевали заметить враги, поэтому тени использовали каждую возможность, чтобы охладить разгоряченное тело.

Умом Фалко все это и сам понимал, но откровенная непосредственность дуа'леорки его серьезно нервировала. Лимию тоже, хотя раньше Фалко подобных склонностей за ней не замечал. Похоже, ее раздражало все, связанное с этой тенью. Между двумя женщинами с самой первой встречи словно акула проплыла, и ни одна не стремилась к новому сближению.

Сама Лимия устроилась на носу. Дерк сидел под парусом и сосредоточенно ковырялся в разобранном пистолете. Быть может, изобретет что-нибудь полезное, перед тем как попадет на эшафот. Неисповедимы пути Алгоры и Фервора, а судьбы их творений непостижимы, наверное, и самим небожителям.

Фалко встряхнулся и коротко свистнул.

– Кампавалис на горизонте, – громко объявил он.

Дерк оглянулся, кивнул и отправился будить Лимию. Тень уже была на ногах. Запахнув плащ, она легко и плавно перетекла на средний корпус. Подошла Лимия в сопровождении Дерка. Дамы обменялись неприязненными взглядами.

– Значит, так, – сразу твердо сказал Фалко. – Все мы, во всех смыслах, в одной лодке, и давайте не будем ее раскачивать. Какие-нибудь конструктивные предложения появились?

– Пора бы уже сосчитать внешних врагов, – проворчала Лимия. – Надоело на ощупь плыть. Тут я рассчитываю на Черепа. Он достаточно разумен, чтобы принять доводы Алины и не бегать по волнам за лунным бликом.

– Будем надеяться, – кивнул Фалко. – А ты, тень, что скажешь? Кстати, у тебя имя-то есть?

– Есть, – с легкой улыбкой признала та. – Но знать его позволительно только сестрам и моему спутнику жизни, если я когда-либо соберусь обзавестись таким балластом. Для всех прочих я просто тень. Что до мыслей в моей голове, то им тоже рано обрести звук. Думаю, Лимия разумно определила наш следующий шаг. Вначале – цель, потом действия. На предстоящей встрече рекомендую осторожность. Имеющаяся у меня информация характеризует Черепа как умного, решительного и безжалостного человека. Он может стать опасным противником.

Фалко хмыкнул.

– Дерк?

– Пас, – коротко ответил пират.

– Ну, значит, так тому и быть, – подытожил Фалко. – А чтобы у вас не возникало взаимных подозрений, а у меня – лишнего повода для волнений, давайте держаться вместе. В смысле: не расплываемся и никакой самодеятельности. Поскольку некоторые тут натуры увлекающиеся, а мне бы не хотелось, чтобы в Кампавалисе возникли проблемы, стартовавшие с моей лодки.

– Увлекающиеся, – буркнула себе под нос Лимия. – На себя посмотри.

– Согласен, – не стал спорить Фалко. – Значит, я буду на глазах у вас, а вы – у меня. Тем самым мы достигнем гармонии. Лимия, ты лучше знаешь этого Черепа. Где нам его искать?

Лимия потерла подбородок, обдумывая свои следующие слова.

– Есть у него несколько нор, – сообщила она. – Но если мы всей стаей начнем по ним метаться, Череп вряд ли скажет за это спасибо. Лучше я просто шепну кое-кому в порту, что он нам нужен, и мы немного подождем. Ну и некоторым тут лучше в порту не светиться.

– Об этом я и сама догадалась, – кивнула тень. – Но ты не беспокойся за меня, я умею быть невидимой.

– А я не о тебе беспокоюсь, – холодно заметила Лимия.

– Тем не менее, приятно, что ты не впадаешь в грех равнодушия, – отметил Фалко. – Тебе, Дерк, тоже лучше лишний раз не светиться, поскольку твое подробное описание есть у полиции.

– Откуда? – удивился Дерк.

– Я дал, – честно признался Фалко. – Алина тебя довольно хорошо запомнила, а я изложил все приметы в своем рапорте.

– Спасибо, – буркнул Дерк.

– Лучше скажи спасибо, что я тебя предупредил, а не сдал в порту властям, – в тон ему буркнул Фалко.

– За это и благодарю, – пояснил Дерк. – Не за донос же.

– Тогда сиди тихо, – велел Фалко. – Меня досматривать не будут. Тень – тебе лучше вообще растаять. Лимия – к парусу.

– Слушаюсь, капитан, – усмехнулась та.

«Сагитта» прошла мимо крепости Скутум. Каменная скала выглядела голой, безжизненной и суровой. Прямо как демон-утопленник из детских сказок. С крепости на молу «Сагитту» окликнули, узнали и позволили войти в пролив. Гарнизонной эскадры не было ни на внешнем рейде, ни в порту. Очевидно, сообщение уже дошло до адмирала, и скоро краббам на Печати Фервора придется туго. Если их корабли действительно так серьезно потрепаны, как описала тень, то победа на волнах достанется адмиралу легко. А вот на острове жарко будет всем. Пробуждающийся вулкан, привыкшие сражаться до последнего бойца краббы, только что основанный алый храм, вторжение в который вызовет гнев Фервора, – морским пехотинцам эскадры придется показать все, на что они способны.

Едва «Сагитта» причалила, Лимия перепрыгнула на пристань и отбыла в неизвестном направлении. Фалко остался сидеть на корме, привалившись спиной к разогревшемуся за день боку опреснителя. Дерк устроился в тени носового щита. С причала его вообще не было видно. Только руки оставались на свету и копались в пистолете.

Фалко грыз вяленую рыбешку и хмурился, пытаясь сообразить, чем же так прогневал небожителей? Самостоятельно он вряд ли сумел бы так глубоко впутаться. Тень права, придется плыть с сестрами до последнего порта. Потому что иначе с ними поплывет кто-то другой, и этот кто-то может быть куда менее благороден, чем Фалко. Например, краббы. Фалко хорошо знал их характер. Краббы были не из тех, кто сворачивает на половине пути. Да, не иначе, сам Фервор подбил старого Вориса отправить эти злосчастные письма. Лучше бы он унес тайну с собой. Хотя, тогда Фалко не познакомился бы с Алиной, что все-таки плюс. И не мечтал бы о двух женщинах сразу, что, несомненно, минус, особенно для белого проповедника. Брик недобро помянул уже своего родителя и еще более нахмурился.

Внешне сестры действительно были довольно похожи. Черты лица, фигура… Хотя, фигуру Лимии Фалко представлял, в основном, умозрительно. В отличие от более легкомысленной младшей, старшая сестра не позволяла обстоятельствам руководить ею. За все годы знакомства он видел ее только в офицерском мундире или в глухом, плотно зашнурованном костюме охотника, а все попытки ее расшнуровать пресекались без гнева, но твердо. К добру или злу, но Брик никогда не терял при этом головы, что позволило им оставаться друзьями.

Лимия вернулась довольно быстро. Она легко перебежала по сходням и коротко кивнула:

– Сообщение отправлено. Алина еще не проснулась?

Фалко улыбнулся и покачал головой.

– Нет. Спит, как ребенок.

– Она и есть ребенок, – без всякого намека на улыбку ответила Лимия.

– В чем-то я тут с тобой согласен, – кивнул Брик. – Хотя, конечно, ее формы…

– Фалко! О ее формах даже думать не смей.

– Ну, ты, конечно, всегда кандидат номер один, – улыбнулся Фалко. – И, если…

– Нет, – не дослушав, отрезала Лимия. – Если совсем без форм не можешь, у тебя вон дуа'леорка есть, которая при каждом удобном случае тебе свои формы демонстрирует.

– Это она не демонстрирует, это она остывает, – вздохнул Фалко. – Перегревается она в своем плаще. А я ей, увы, тоже не нравлюсь.

Глаза Лимии несколько округлились.

– Уже успел к ней подплыть? Ну, знаешь…

– Опять не хвала Алгоре, – улыбнулся Фалко. – Ты… А это еще что такое?

На причале появился старший инспектор Пертинакс. За ним строем по два маршировал отряд солдат городской стражи. Навскидку стражников было около полусотни. Пертинакс огляделся по сторонам и решительно направился к «Сагитте». Фалко бросил вопросительный взгляд на Лимию, но та едва заметно пожала плечами и, как бы невзначай, прогулялась по палубе – к канату, соединявшему тримаран и кнехт на причале. Не исключено, что действительно пора удирать. Предварительно избавившись от старшего инспектора. Фалко категорически не желал заполучить еще одного сомнительного попутчика.

Пертинакс без спроса шагнул на палубу. Солдаты выстроились у сходен. Вне слышимости тихого разговора, но достаточно близко, чтобы вмешаться, если разговор станет слишком шумным. У половины были пистолеты, четверо держали в руках тяжелые мушкеты, у остальных – легкие гарпуны, которые одинаково хороши и для метания, и для ближнего боя.

– Чем могу помочь, инспектор? – спросил Фалко.

– Старший инспектор, – поправил его Пертинакс. – К сожалению, помощи от вас ждать не приходится. А вот вопросы вы порождаете регулярно. Например, с каких это пор вы занимаетесь кладоискательством? Причем в очень сомнительной компании.

– Это вы на что намекаете, инспектор? – холодно поинтересовалась Лимия, подходя ближе.

– Старший инспектор, – строго сказал Пертинакс. – Уж вам-то следовало бы разбираться в рангах. Я ни на что не намекаю. Я говорю прямо. А сомнительной компанией я именую такую компанию, к которой у закона есть серьезные вопросы.

– Например? – в лоб спросила Лимия.

Пертинакс возвел взгляд к темнеющему небу, прикидывая, с чего бы начать. Как и Лимия, он не любил кружить вокруг и ответил так же прямолинейно:

– Ну, к примеру, такой вопрос с вашими регистрационными данными. Согласно одним записям, ваша фамилия Лимия. Согласно совсем другим – Ирата. Имя в обоих случаях Эллана, а дальше опять незадача: то ли вы капитан королевского флота, то ли вы контрабандист, а то и пират, но последнее пока под большим сомнением. Ну и как так получается, что человек вроде один, а записей на двоих хватит?

Фалко бросил на него удивленный взгляд. Замерший в тени Дерк медленно положил ладонь на рукоять своего тесака.

– А вы ничего не путаете? – спокойно спросила Лимия. – По-моему, тут все под большим сомнением.

Пертинакс покачал головой.

– Нет. Я ничего не путаю. Один ваш старый знакомый любезно предоставил полиции данные и о подлоге документов, и о ваших связях с контрабандистами. Связи, конечно, не преступление, но уже серьезный повод к размышлению. Особенно если в комплекте с подлогом. Также он обвинил вас в пиратстве, но уже без приведения доказательств. Возможно, просто со зла лишнее приписал.

– И кто же это такой злой? – с усмешкой осведомилась Лимия.

– У вас так много врагов, готовых строчить столь обстоятельные доносы, что уже приходится гадать, кто бы это мог быть? – деланно удивился Пертинакс. – Возможно, вам самое время подумать о перемене образа жизни. И начать, к примеру, с чистосердечного признания в подлоге документов.

Фалко прислушивался к их диалогу краем уха, одновременно пытаясь сообразить, как с минимальными потерями выпутаться из неприятного положения. Старший полицейский инспектор – не тот чиновник, которого можно безнаказанно вышвырнуть за борт. Эта мысль наложилась на последние слова Пертинакса и породила следующую:

– Одну минутку, – вмешался Фалко. – Не мелковато ли дело о подлоге для старшего инспектора?

– Для настоящего полицейского любое нарушение закона не является незначительным, – с едва заметной ноткой гордости возразил Пертинакс. – Но вы правы. Дело о подлоге обычно ведет рядовой инспектор, а в случае, если подозрение падает на военнослужащего, то оно передается его вышестоящему руководству. Но я ведь привел этот случай только в качестве примера. Возможно, не совсем удачного. Тогда давайте рассмотрим другого вашего спутника, которого зовут Дерк Гриб.

– А с ним какая неопределенность? – спросила Лимия.

– О нет. С ним как раз все четко и определенно. Он, в отличие от некоторых, не вводит в заблуждение правоохранительные органы, и тут к нему никаких претензий нет, – и Пертинакс благодарно кивнул нахмуренному Дерку. – Но вот его род занятий, классифицируемый как пиратство, вызывает серьезные нарекания со стороны закона, который я и представляю. Развивая тему нашего разговора, скажу, что еще мне известно о ваших контактах с представителями дуа'леоров, находящимися на территории Кампавалиса нелегально. Ох уж мне эти иностранцы… Вот на днях в Рыбьей кости крабб объявился. Убил рыболова, украл лодку. И ведь наверняка тоже кладоискатель, Фервор его спали.

– Кстати, о краббах. Странно, что вы не упомянули Алину Ирату, – заметил Фалко, – которая также находится в моей компании, и даже сейчас спит в моей каюте, и которую вы уже два дня назад должны были спасти и оградить от дальнейших посягательств. И которую мы только милостью Алгоры спасли с алтаря Фервора.

– Об этом мне тоже известно, – совершенно невозмутимо ответил Пертинакс. – Не исключено, что правительство сочтет целесообразным отблагодарить вас за спасение гражданки королевства, но с точки зрения закона эта ваша операция нареканий не вызвала. В отличие от кладоискательской деятельности, что и подводит нас к цели моего визита. До выяснения обстоятельств я вынужден задержать вас всех.

Фалко недовольно фыркнул. Только этого еще не хватало. Отец, конечно, вытащит его раньше, чем просохнут краски на протоколе, но опять же поставит это в счет. Да и остальные… Теоретически, судьба Дерка и тени не сильно беспокоила Фалко, но практически он никогда не бросал в беде доверившихся ему людей. Или нелюдей. Не говоря уже о таком немаловажном аспекте: пока что только многовековые традиции подчинения владельцу лодки и уважения перед храмом не позволяли спутникам Фалко вцепиться друг другу в глотку. Брик всерьез опасался, что лишенные этого сдерживающего фактора, его компаньоны могут уступить греховному соблазну устранения лишних.

– Я бы согласился с вами, инспектор, – сказал Фалко. – Если бы вы действительно были в состоянии задержать всех охотников за этим мифическим кладом. Тогда бы мы, несомненно, нашли разумный выход из положения. Только беда в том, что вы этого сделать не можете, и оставшиеся на свободе будут и дальше гоняться друг за дружкой. Клад этот вряд ли существует в реальности, но убивают из-за него на самом деле. Так не лучше ли нам вначале вытащить на всеобщее обозрение то, что нашел старый Ирата, а уже потом сводить счета с законом? Не опасаясь, что в этот самый момент еще кого-то убивают.

Пертинакс с полминуты обдумывал его слова.

– С вашей стороны это было бы благородно, хотя и не разумно, – вынес он свое мнение. – Впрочем, государство от этого только выиграет. Эта история подняла столько мути со дна. Мне теперь работы надолго хватит.

– В таком случае, старший инспектор, не смеем вас задерживать, – сказала Лимия, делая шаг к сходням и намереваясь тактично проводить инспектора прочь с лодки.

– Но я, напоминаю, вынужден задержать вас, – возразил Пертинакс, не обнаруживая ни малейшего стремления сдвинуться с места. – Я согласен с вами, Фалко, но закон есть закон. Что до возможных новых преступлений, я приложу все силы, чтобы их пресечь.

– Это вот эти силы? – с кривой усмешкой Лимия кивнула на отряд расхлябанных стражников. – Этих можно только положить.

– У меня еще есть, – беспечно отмахнулся Пертинакс. – Городская стража, знаете ли, достаточно велика. Так что попрошу сдать оружие и следовать за мной.

Он повернулся и махнул рукой солдатам. Те относительно дружно вскинули оружие. Фалко вздохнул. Затевать драку с таким количеством стражи было бессмысленно. Тем более, что, учитывая серьезность, с которой Пертинакс подошел к аресту, можно было предположить наличие и второго такого же отряда под водой – с арбалетами и сетями.

– Но что касается Алины… – начал было Фалко.

– Не беспокойтесь, – перебил его Пертинакс. – Я оставлю здесь отряд стражников. Все равно я должен обеспечить сохранность вашего имущества, которое также может выступить вещественным доказательством. Полагаю, что в центре города под такой охраной ей ничего не грозит.

У Фалко и Лимии было совсем иное мнение на этот счет, но Пертинакс был непреклонен, а солдаты за его спиной придавали его мнению особый вес.

– Ладно, Фервор с вами, – махнул рукой Фалко. – Но если Алину все-таки украдут, вы об этом сильно пожалеете.

– Вот только не надо мне угрожать, – буркнул Пертинакс. – Если бы меня пугали подобные заявления, я бы не пошел служить в полицию. Сдавайте оружие.

Фалко молча протянул ему свою шпагу. Потом снял поясную сумку и позволил инспектору самому забрать оттуда пистолеты. Дерк вытянул тесак с куда более агрессивными намерениями, но Лимия едва заметно покачала головой, и пират сник.

– Это все? – осведомился Пертинакс, окинув взглядом две шпаги, тесак, шесть пистолетов и почти дюжину ножей.

Все это он умудрялся вполне уверенно держать в руках.

– Нет, – честно сказал Фалко. – Вон еще пушка на носу. Помочь взвалить на плечо?

– Нет, спасибо, – не оценил шутки Пертинакс. – Пушка пусть останется на своем месте. В таком случае, прошу за мной. Сержант, выставьте охрану у лодки и обеспечьте безопасность Алины Ираты. Девушка спит в каюте. Когда проснется, объясните ей ситуацию и приставьте двух постоянных телохранителей.

Здоровяк с сержантскими нашивками на сером мундире коротко кивнул и расставил посты еще до того, как арестованные сошли со сходен на причал. Лимия окинула их на прощание придирчивым взглядом и осталась довольна. Насколько, конечно, можно было быть довольной в такой ситуации. По крайней мере, Алине под такой охраной ничего не угрожало.

Все прочие также были надежно ограждены от любой внешней угрозы, поскольку Полицейское управление, куда доставили арестованных, ничем не уступало главной гарнизонной крепости Кампавалиса. Поскольку они пока считались все лишь задержанными, принявший их чиновник протокол составлять не стал, а сразу определил арестантов в камеру. Бумажную волокиту отложили на потом.

В городскую тюрьму Фалко попал впервые и с интересом оглядывался по сторонам. Полицейское управление Кампавалиса располагалось в Старом городе и задней стеной вплотную примыкало к скалам. Как оказалось, сразу за рукотворным каменным кубом находилась крупная пещера. Оценить размеры мешала скудность освещения, но и того, что удалось разглядеть, было достаточно, чтобы произвести впечатление. Пещера, в которой базировался гарнизон Кампавалиса, явно уступала этой.

В стенах и даже в полу были грубо вырублены камеры, большей частью пустовавшие. Как пояснил арестантам словоохотливый тюремщик, те, что в полу, – для опасных преступников, в стенах – для более покладистых. Вход в каждую камеру перекрывался толстой коралловой решеткой грунтового оттенка.

– Раньше-то из розового делали, – сообщил тюремщик, возясь с ключами. – Оно-то и покрепче, да и подешевле будет. Только некоторые умельцы повадились из них коралки вырезать. Подчистую решетки стачивали. Бежать-то отсюда некуда, сами видели, ворота кованые, но все равно – не порядок. Человек в тюрьме исправляться должен, а не пилить государственное имущество на денежные знаки. Он-то уйдет, а что другим сидельцам оставит? Вот то-то и оно. Заходите, пожалуйста.

Он по очереди отпер три соседние камеры. Все они, судя по размерам, были одноместные. Зайти внутрь можно было, только сильно согнувшись, а массивному Дерку вообще пришлось протискиваться. Лимия брезгливо огляделась.

– Тесновато тут, – недовольно заметила она.

– Зато светло, – заверил тюремщик, запирая за ней решетку. – И сухо, когда наверху дождя нет. Это крыло у нас специально для привилегированных задержанных. А что тесно, так могу инструмент под расписку выдать – займетесь расширением жилой площади. Под контролем, конечно, зато не скучно будет. Следующие сидельцы вам спасибо скажут.

– Заняться мне больше нечем, – фыркнула Лимия.

Она опустилась в углу на каменный пол и обхватила колени руками.

– То-то и оно, – подхватил ее слова тюремщик. – Скучновато тут у нас. Да я не неволю. Вы посидите, освойтесь, прикиньте, что к чему, а недельки через две можно и за инструмент браться. Если что, вы не стесняйтесь к дежурному обращаться.

– А он тоже будет «недельки через две»? – хмуро спросил через решетку Фалко.

Тюремщик широко улыбнулся, словно арестант невесть как остроумно пошутил, и ответил:

– Он-то? Да нет. Он тут постоянно дежурит. На то он и дежурный. К дальним камерам, понятное дело, только в обед выбирается, но отсюда вы его всегда докричитесь. Только кричите погромче, тут акустика плохая. Ну, ладненько, обустраивайтесь.

Он старательно запер каждую решетку на отдельный ключ. Караульные с постными лицами дружно повернулись и затопали прочь. Тюремщик, поигрывая связкой ключей, зашагал следом.

– Ну и что теперь? – спросила Лимия, когда тюремщик и караульные удалились за пределы видимости.

Голос ее прозвучал глухо, как из бочки. С акустикой здесь действительно дела обстояли неважно. Даже чтобы поговорить с человеком в соседней камере, приходилось произносить слова громко и четко.

– Терпение, – оптимистично ответил Фалко. – Наша система правосудия не столь прозрачна, как ее представляет этот Пертинакс. Закон, конечно, есть закон, но деньги есть деньги. Думаю, отец быстро нас вытащит.

К полуночи он уже не так был в этом уверен. Наверху начался дождь. Из вентиляционной трубы вначале закапало, а потом побежала тонкая струйка воды. Дерк попробовал ее на вкус и сплюнул. Лимия сидела в своем углу и молча смотрела в одну точку. Противно лязгнул и сразу умолк механизм, управляющий металлическими воротами. Сидевший у решетки Фалко насторожил уши, но больше до него не донеслось ни единого звука.

* * *

Прибытие в Кампавалис Алина проспала. Усталость и нервное напряжение последних дней навалились на нее каменными глыбами. Едва ее голова коснулась мягкой подушки, как девушка провалилась в глубокий сон.

Из темноты к ней тянули лапы злобные краббы. Алина пыталась убежать, но безуспешно. Сверху упали дуа'леоры и напали на краббов. Синие и зеленые воины страшно резали друг друга. Кровь заливала невидимый пол, поднимаясь все выше. Павшие воины тонули в ней, но дерущаяся толпа не уменьшалась. Откуда-то из пустоты пришел Дерк, построил враждующие стороны по росту и принялся деловито рубить головы всем подряд. Из каждой отрубленной головы выскакивал маленький пират и, злобно ухмыляясь, начинал целиться в Алину из большущего мушкета. Все они ей что-то кричали, но девушка не могла разобрать ни слова.

– Это еще что такое? – послышался знакомый голос.

Из-за спины Алины выступил отец. Он гневно взмахнул руками, и все враги разом куда-то пропали. Совсем как в детстве, когда отец одним взмахом тяжелой руки отгонял от маленькой Алины дурные сны.

– По-дурацки как-то оно получилось, – вздохнул совсем еще не старый Ворис.

Обычно он так говорил, когда собирался устроить дочерям маленький приятный сюрприз, который в итоге оборачивался большим неприятным скандалом с матерью. Скандалы эти никому не нравились, но мать все равно их закатывала по одной ей известным причинам. Алина невольно огляделась, ожидая немедленного появления родительницы со свежей порцией претензий на языке. Вместо этого пустота под ногами одернулась морской гладью. На волнах лениво покачивался улей с поломанными рулевыми мачтами. Алина отчего-то сразу поняла, что это тот самый узел связи, где она впервые встретилась с Бриком Фалко. При мысли о Брике по лицу Вориса скользнуло облачко недовольства. Не одобрял, стало быть, но вслух ничего не сказал.

Та дверца, которую с такими усилиями штурмовала Алина, резко отворилась. На пороге появился крабб. Это был крупный воин в доспехах из белой акульей кожи, разрисованных по всей поверхности ярко-алыми знаками. Мозг Алины привычно отделил статусные знаки и классифицировал крабба как квартирмейстера флагмана. Он имел право на заключение сделок от имени корабля и флота без поручения вождя-капитана, его финансовые обязательства безоговорочно покрывались тем же капитаном или из общей казны флота клана и не должны были превышать последнюю под угрозой бесчестья. И еще много чего подобного всплыло на волнах памяти. Обмануть чужака не считалось зазорным у краббов, и профессиональный счетовод, имеющий дело с деньгами, просто обязан был знать все подобные нюансы. Зачем ей это сейчас, Алина не поняла. Мозг подчас так мудрено тасует знания…

Крабб строго взглянул сквозь Алину. Девушка вздрогнула, но воин ее не заметил. Посмотрев сквозь Алину, он воровато оглянулся по сторонам, торопливо спрятал что-то в оружейном поясе и быстро вернулся обратно в улей.

– Ты уж извини, дочка, – откуда-то из-за спины сказал отец; голос его был грустным и слегка виноватым. – Я тебе письмецо-то на день рождения заранее заготовил, да потом закрутился и забыл отправить вовремя. А последнее письмо вообще отправить не получилось. Я его написал, надежного человека послал отправить, а вот не получилось. Чуть-чуть он опоздал. Так ты не серчай на старика. Я как лучше хотел.

Алина обернулась. Сильно постаревший отец стоял на застывшей волне и с грустью смотрел на повзрослевшую дочь. Алина захотела сказать, что она ничуть на него не сердится и по-прежнему очень любит, но слова не шли с языка. Девушка попыталась обнять отца, но руки прошли сквозь мгновенно ставшую призрачной фигуру.

– Вот так вот оно, дочка, – вздохнул старый Ворис и растаял.

Алина проснулась. Где-то полминуты ушло на то, чтобы осознать свое реальное местоположение. В каюте, кроме нее, никого не было. Блокиратор на двери замер в положении закрыто, как его и установила Алина. Девушка откинула одеяло, села на кровати и с наслаждением потянулась. Над дверью, что вела прямиком на палубу, был небольшой овальный иллюминатор с толстенным мутным стеклом, отчего все казалось утопающим в застывшем тумане.

Фервор готовился закатиться за горизонт, уступая небосвод Алгоре, и напоследок заливал красноватым светом коралловый причал. Правее покачивалась на волнах высоченная плавучая башня. Чуть дальше готовился приветствовать восход Алгоры шпиль белого храма. Судьба снова привела Алину в Кампавалис. Девушка быстро оделась, привела в порядок прическу и осторожно высунула нос на палубу. Ее спасители собрались у сходен и, как у них это водится, с кем-то ссорились. Этот кто-то, судя по эмблеме на шарфе, был большим полицейским чином. На причале выстроился отряд солдат, который хоть и не вмешивался в дискуссию, но и впечатления праздношатающихся не производил.

Спор с полицейским, как и следовало ожидать, закончился арестом спорщиков. В любом споре за властью всегда последнее слово, и хорошо, если это слово – не приговор. Алина хотела уже выйти на палубу, но мягкая рука зажала ей рот и оттянула назад. Приоткрытая было дверь беззвучно закрылась.

– Не спеши, – услышала девушка тихий шепот тени. – Эти новые люди тебе не друзья.

– А ты? – фыркнула ей в ладонь Алина.

– Скажем так, они меньше друзья, чем я, – отранжировала новоприбывших тень.

– Алгора, когда же это кончится? – в сердцах прошептала Алина.

– Не раньше, чем найдем этот клад, – ответила тень. – То есть, если верить твоей версии о пьяной галлюцинации – никогда.

Она отпустила девушку и плавно отстранилась. Алина вздохнула.

– А какой-нибудь другой версии у тебя нет?

– У меня – нет, – прошептала тень. – А вот у этого инспектора, похоже, есть определенный план. Терпение и внимание – вот все, что нам сейчас нужно. Стражи вашей расы бдительны только первый час, потом монотонность притупит их внимание, и можно будет действовать.

Алина мелко вздрогнула.

– Надеюсь, ты никого не собираешься убивать?

– Не беспокойся, – заверила ее тень. – Мертвец – слишком четкий след, чтобы мы могли позволить себе такую роскошь. Скоро стемнеет и пойдет дождь. Тогда придет наше время.

Алина кивнула и отошла от двери. Тень не препятствовала. Алина забралась с ногами на кровать и загрустила. Тень открыла внутреннюю дверь шлюза и села на пороге, привалившись спиной к дверце. Плащ она свернула и положила на колени. В полумраке каюты ее и так практически не было видно.

Не прошло и часа, как начался обещанный дождь. Начался с легкой измороси, а с уходом Фервора полил в полную силу. Алина не заметила, когда ушла тень. Просто в какой-то момент стало ясно, что ее нет. Должно быть, выбралась через внешнюю дверь шлюза. Открытие двери напротив девушка бы заметила. К полуночи пожаловала смена караула. Шестерых усталых стражников сменили шестеро сонных. Двое заняли пост у сходен, остальные, едва сержант со сменой пропали из поля зрения, растянули тент на средней палубе, забрались под него и затеяли ленивую игру в фишки. В иллюминаторе мелькнула тень, на секунду полностью закрыв свет. Алина подняла голову. К иллюминатору снаружи прижалась синяя рука.

«Пора, – просигналила она. – Я расчищу путь и позову тебя. Приготовься и жди моего сигнала».

Алина бросила на нее тревожный взгляд, но рука уже исчезла. Алина вздохнула. Сама она забилась бы в каюту и носа не высовывала. К сожалению, ее мнением в этом приключении практически не интересовались.

Уверенные в своей безопасности караульные были слишком беспечны. Ни один из них не заметил краббов, бесшумно поднявшихся из воды. Тень замерла. Зеленокожих воинов было десятка три, никак не меньше. Четверо занялись караульными у сходен. Их сняли одновременно, сделали это очень тихо и так же бесшумно опустили под воду. Там мертвецов приняли другие краббы, из чего следовало наличие еще одного отряда под днищем. Игроки в фишки ненадолго пережили своих товарищей. Десяток краббов развернулся перед входом в каюту, явно готовясь отразить нападение изнутри. Тень с легким любопытством следила за их действиями.

Убедившись, что атаки не будет, нападавшие решительно ворвались внутрь. Алина удивленно подняла голову. Вместо тени в дверном проеме стояли сразу трое краббов с кинжалами наготове.

– Опять вы? – обреченно вздохнула Алина.

– Маску надень, – коротко приказал тот, что стоял посередине.

Алина послушно натянула на лицо маску. Не такую роскошную, как была у нее на «Пеликане», но та, увы, безнадежно склеила ласты. Пришлось ее выбросить. Эту Алина нашла в шкафу у Фалко. Маска выглядела симпатично, но не более того. Крабб внимательно проверил крепления маски, снял с оружейного пояса связку тонких кожаных ремней и крепко связал девушку. Алина мысленно порадовалась, что в этот раз она хотя бы одета прилично. Крабб взял ее на руки и вышел на палубу. Послышался тихий короткий свист, и зеленокожие воины разом ушли под воду. Там их действительно ждал второй отряд. Спустившись к самому дну, краббы быстро поплыли прочь. Если кто и заметил скользящую по самому дну тень, то принял ее за свою собственную.

Пару раз впереди мелькала подводная лампа – то ли припозднившийся моряк, то ли городская стража – и отряд моментально замирал у самого дна. За линией причалов скучал с лампой форменный оборванец. Краббы уверенно направились к нему.

«С успехом?» – просигналил оборванец.

«Не твое дело, – отрезал один из краббов. – Указывай путь».

Оборванец перевернулся в воде и поплыл вперед, освещая себе путь подводной лампой. Краббы в строгом порядке следовали за ним за пределами светового круга. Обогнув купола местной бедноты по широкому кругу, оборванец привел их к затопленной шахте. Там ждал другой человек, почти голый, но заросший до такой степени, что вполне мог заменять одежду волосами. Подняв лампу, он осветил трещину в скале и нырнул туда. Краббы с пленницей последовали за ним. Один на ходу сунул первому провожатому мелкую белую монетку и презрительно отпихнул того прочь.

Оборванец отплыл в сторону и только на почтительном расстоянии позволил себе недовольно фыркнуть. Горсточка пузырьков устремилась вверх. Крепкие синие пальцы сжали горло человека и утянули того на самое дно.

Краббы примерно полчаса петляли по подводному лабиринту вслед за своим проводником, пока не всплыли в большом гроте. В дальней стене красовалась большая треугольная трещина, через которую вливался внутрь мягкий свет Алгоры. За пределами каменного кольца дождь уже стих. Проводник протянул ладонь за платой, получил удар гарпуном в шею и удалился на морское дно. Алину передернуло. Двое воинов, державших ее под руки, обменялись удивленными взглядами. Один из них стянул с лица Алины маску, сделав это с подчеркнутым уважением, но девушка была слишком напугана, чтобы оценить жест по достоинству.

К северной стене грота лепилась то ли отмель, то ли широкий каменный карниз. Там тоже были краббы. Чуть дальше едва виднелся над водой корпус небольшого корабля. Мачты были сложены, надстройки убраны, и только на корме была развернута батарея гарпунных пушек. Командовал краббами старый жрец в алой мантии, и никакого сочувствия в том единственном взгляде, которым он удостоил пленницу, не наблюдалось и в помине. Он коротко мотнул головой, один из похитителей поднял Алину на руки и понес вперед. Другой о чем-то залопотал жрецу, но тот только отмахнулся.

Прилив практически поглотил отмель, и ящероподобные воины сновали туда-сюда по щиколотку в воде. Одни перетаскивали с корабля снаряжение и оружие, другие спешно возводили укрепления из коралла, песка и камня, третьи просто патрулировали, зорко поглядывая по сторонам и принюхиваясь к доносимым из трещины запахам. Чувствовалось, что устраивались здесь пришельцы всерьез и надолго.

Крабб отнес Алину в дальний угол отмели. Там, за уступом, оказалась незатопленная расщелина. Небольшая по размерам, так что краббу даже пришлось наклонить голову, входя туда. На каменном полу была небрежно брошена охапка сухих водорослей. Крабб пнул их ногой, убедился, что никакая вредоносная живность не покусится на ценную пленницу раньше времени, и опустил Алину на это ложе. Почти тотчас послышались шлепающие шаги. Крабб обернулся, поднимая гарпун, но сразу опустил оружие.

Пришедших было четверо. Возглавлял их крупный воин в доспехах из акульей кожи, расписанных алыми знаками, но при таком слабом освещении девушка не смогла разобрать его статус. Крабб, принесший Алину, отвесил ему уважительный поклон, получив взамен легкий приветственный кивок. Следовательно, большой начальник, хотя и не тот вождь, который общался с Алиной на Печати Фервора. Начальство сопровождали двое воинов попроще. На каждом была только кожаная портупея, но в руках оба воина держали металлические гарпуны.

Четвертым и последним был безрукий Улти. Увидев связанную Алину, он довольно оскалился, демонстрируя гнилые зубы. Девушку передернуло. Предводитель новоприбывших бросил короткий взгляд через плечо и брезгливо махнул рукой, словно отгоняя назойливую прилипалу. Один из его воинов тотчас сгреб Улти за шиворот и пинком отправил прочь с начальственных глаз.

– Тебе уже заплатили, предатель, – прошипел он на вполне сносном человеческом языке. – Убирайся и не путайся в ногах, пока не позовут.

Состроив совсем уж мерзкую гримасу, Улти поспешил растаять в темноте. Краббы не высоко оценили его помощь и совершенно не ценили его самого, но для Улти это было не главным. Главным была его месть.

– За что он меня так ненавидит? – вздохнула Алина.

– Какая разница, если от его мнения ничего не зависит? – профырчал в ответ предводитель краббов. – А задумываться над мотивацией предателя – слишком много чести для него. Хотя, мои воины говорят, что ты выразила сожаление ликвидацией другого предателя. Проводника через подводные пещеры. Это правда?

– Ну, в общем, да, – неуверенно сказала Алина, одновременно гадая, чем для нее может обернуться секундная слабость в обществе прирожденных воинов.

По всему выходило, что хуже все равно не будет.

– Почему? – сразу спросил предводитель краббов.

– Ну, человек, все-таки, – совсем замялась девушка.

Предводитель краббов в ответ недовольно фыркнул.

– Слушай, насчет этого проклятого письма, – осторожно начала Алина. – А вдруг его вообще не было?

– Было, – коротко ответил предводитель краббов и вынул из поясной сумки сложенный вчетверо лист зеленоватой бумаги: – Вот оно. Я победил человека, который принес его в улей. Он сбежал, но успел кинуть письмо сильфу. Пришлось отобрать. Потом наши синерожие союзнички нас предали. Только я им никогда не верил и письмо не отдал. К сожалению, от одной половины описания толку оказалось немного, а наш верховный жрец не желает обменять тебя на вторую половину.

– Почему? – искренне изумилась Алина.

– Потому что желает принести тебя в жертву Фервору, – недовольно пояснил предводитель краббов. Скривился и задал неожиданный вопрос: – Считаешь ли ты себя святой Алгоры?

– Э… Ну… Не знаю, – только и смогла выдать Алина без предварительного обдумывания.

– Плохо, – сказал предводитель краббов. – Ты в опасности, но проявила милосердие к предателю. Некоторые мои воины сделали свои выводы, и это порождает большие сложности с твоим жертвоприношением. Если узнаешь наверняка, пожалуйста, дай мне знать.

Он повернулся и зашлепал прочь. Его воины остались рядом с девушкой, встав на страже. Тому краббу, что принес сюда пленницу, это очень не понравилось. Они злобно поворчали друг на друга, но у новоприбывших был численный перевес и лучшее оружие, поэтому краббу не оставалось ничего иного, как убраться. Алина, которая с растущим опасением следила за спорщиками, вздохнула с облегчением. Ей, если подумать, было все равно, под каким соусом ее принесут в жертву. Лишь бы в пылу спора не закололи. Все церемонии огнепоклонники проводили на рассвете, что давало еще несколько часов жизни. За это время, как показала практика, Алину вполне могли спасти. Или перепохитить… Вот знала бы, какое наследство оставил отец, – послала бы письмо с сожалениями на имя хранителя Сергия и уехала бы далеко на восток или еще куда. Не важно. Главное – подальше от всех этих безумцев с их кладами и жертвоприношениями.

Предавшись черной меланхолии, сам момент спасения Алина пропустила. Один из стражей застыл рядом с ней, как изваяние. Другой неспешно прохаживался туда-сюда. Когда этот второй вдруг повалился на своего товарища, тот даже успел удивленно раскрыть глаза. Серая тень материализовалась и хлестнула по ним. Крабб отшатнулся и открыл рот, чтобы разом выразить свое недовольство и поднять тревогу. Гарпун оседающего трупа взлетел вверх и навсегда лишил оплошавшего стражника права голоса.

Мертвые тела одновременно рухнули на пол. Алина же, напротив, взмыла вверх, подхваченная сильными руками. Не тратя время на ремни, тень вынула девушку из расщелины и быстро унесла во тьму. Это похищение, в отличие от предыдущего, прошло для краббов незамеченным, но в гроте были не только краббы. Пара зорких глаз следила за Алиной из темноты, упиваясь ее беспомощностью и, как казалось, обреченностью. Счастье оказалось недолгим.

Проглотив разочарование, Улти заорал на весь грот:

– Тревога! Девчонку украли! Держите их, идиоты!

Кто-то оглянулся на шум, но далеко не все краббы владели языком людей, поэтому больше смотрели на крикуна, и взгляды эти доброжелательностью не отличались.

– Какой же он все-таки гад, – грустно констатировала Алина.

– Тихо, – шепотом скомандовала тень, продолжая беззвучно шагать по мелководью.

Несколько краббов прошлепали к расщелине, обнаружили трупы и коротким свистом известили остальных. Лагерь пришел в движение. Часть воинов тотчас ушла под воду, другие развернулись широкой цепью и побрели по отмели. Несколько групп помчались в разных направлениях. Короткий пересвист известил о причинах переполоха караульных у выхода из грота.

– Скорее, кретины! – продолжал надрываться Улти. – Туда! Туда!

В воздухе беззвучно пронеслась арбалетная стрела, устранив источник лишнего шума. Тень прижала Алину к стене, закрывая собой. Мимо протопал отряд краббов. Один из них подозрительно потянул носом воздух и замедлил шаг. Остальные поспешили дальше. Задержавшийся недовольно фыркнул и зашлепал было следом, но все-таки вернулся и остановился, принюхиваясь. От стены отделилась тень. Крабб поднял голову, пытаясь разглядеть, кто ее отбрасывает. Вынырнувший из темноты нож ударил его в шею.

Тень ловко подхватила пошатнувшуюся Алину и быстро направилась к воде, мысленно кляня внимательного крабба. Ее чуткие уши уловили осторожное шлепанье. Отряд заметил потерю бойца и возвращался, стараясь не вспугнуть добычу. Тень зашла в воду по пояс. Дальше отмель резко обрывалась вниз. Тень перерезала ремни, стягивающие запястья девушки, и отбросила их в сторону.

– Надень маску и плыви рядом со мной, – шепнула она в самое ухо девушке, ложась вместе с ней на воду.

Алина поспешила исполнить указание. Прижимаясь ко дну, они больше поползли, чем поплыли. Было темно. Алина даже не видела тени, но та держалась совсем рядом и рукой направляла девушку. Приближавшийся отряд краббов проплыл чуть ли не над ними, но зеленокожим воинам и в голову не пришло, что у беглецов хватит нахальства поплыть навстречу. На это тень и рассчитывала. Чуть поотстав, она перерезала ремни на ногах Алины, спрятала их под плащом и легким толчком велела той плыть дальше, забирая левее, к обрыву. Каменная стена уходила отвесно вниз. Краббы тем временем обнаружили мертвеца, перерезанные ремни чуть в стороне от него и свистом известили остальных о предполагаемом местонахождении и направлении движения беглецов. Направление было ложным, но краббы тоже не первый день играли в такие игры и сразу расширили зону поисков. Тень чувствовала поднятые ими колебания воды, и эти колебания неумолимо приближались. Скорость приближения оптимизма не внушала.

Тень поравнялась с Алиной, поймала ее за кисть и начала складывать пальцы в слова:

«Нас не заметили, но догоняют. Чувствуешь впереди течение?»

«Да. Холодное», – ответила Алина.

«Отлично. Оно впадает в расщелину. Держись этого же курса, и ты ее не пропустишь. Когда заплывешь в расщелину, плыви по течению. Если повезет, оно выведет тебя на поверхность. Если нет, вниз не лезь. Затаись и жди. Я вернусь за тобой».

«Куда ты?» – встревоженно спросила Алина.

«Одна я проскользну мимо краббов. Найду помощь и вернусь».

«Найди Брика», – попросила Алина.

«Непременно, – пообещала тень. – Он – самый разумный из всей этой компании. Возьми».

Тень вложила ей в руку нож, легко сжала кисть на прощание и тотчас исчезла. Алина неуверенно провела рядом рукой. Никого. Подавив легкий приступ паники, Алина поплыла дальше. Главное – не пропустить расщелину, присутствия которой девушка, в отличие от тени, совершенно не ощущала. Отец, вроде, что-то подобное пытался ей привить, но безуспешно. Единственное, что осталось от его науки, – никогда не паниковать. Паника под водой убивает быстрее белой акулы. Еще там было что-то про течение… Алина поймала мысль за хвостик, как зазевавшуюся рыбешку, и рассмотрела ее со всех сторон. Точно, было. Как будто бы перед узким местом течение воды усиливается. Вот как, например, здесь – словно подсказал кто-то.

Девушка подалась ближе к стене и коснулась пальцами сглаженного водой уступа. Расщелина была неширокой – Алина едва могла в нее протиснуться, но дальше стены расступались, позволяя плыть нормально. Тьма в тоннеле была кромешной, и двигаться приходилось исключительно на ощупь. Алина держала нож наготове, готовая поразить им – тоже на ощупь – любого подводного злодея. Стиль продвижения был творческим компромиссом между стремлением шуметь погромче, чтобы заранее распугать местную ядовито-кусаче-колючую живность, и желанием вести себя потише, чтобы не привлечь внимания краббов.

Выбранная тактика оказалась успешной. За первые полчаса пути девушку никто не поймал, не укусил и она всего два раза ушибла пальцы о камни. Потом тоннель раздвоился. Один путь круто уходил вниз, другой плавно забирал вверх. Течение было сильным внизу, наверху почти отсутствовало. Видимо, туда поступали излишки воды, что свидетельствовало о сужении нижнего тоннеля. Алина задумалась. Путь наверх мог вывести ее на поверхность. Путь вниз определенно тоже вел не в тупик, должна же вода куда-то деваться. Впрочем, все могло быть совсем не так, и даже наоборот.

Где она находится, Алина примерно представляла. Это была северо-восточная область скального кольца, окружавшего Кампавалис. Она всегда имела дурную славу. Здесь был настоящий подводный лабиринт, состоящий из множества пещер, соединенных тоннелями вроде этого. Еще во времена основания Кампавалиса кто-то решил, будто здесь может быть месторождение алмазов. Вроде того, что позднее открыли чуть западнее. Множество любителей быстрой наживы навсегда сгинули в этом лабиринте. Поговаривали, что их души не нашли покоя и продолжают скитаться по затопленным тоннелям, жестоко расправляясь с теми, кому выпадет несчастье попасть в их призрачные руки.

В период упадка города тоннели приглянулись контрабандистам, которые тоже не жаловали любопытных сограждан. Масла в огонь подливали и алые жрецы. По их рассказам, еще до того, как Фервор в ярости спалил мир, в этих тоннелях располагался настоящий подземный город. Древние люди в припадке самоуверенного святотатства вообразили, что смогут укрыться там от гнева пылающего бога. Разумеется, их самонадеянные усилия пошли прахом, в каковой и обратились все обитатели подземного города, когда Фервор в гневе своем ворвался внутрь. Опаленное подземелье было навечно проклято пылающим богом, и те немногие безумцы, что осмелились сунуть туда свой любопытный нос и смогли выбраться обратно, вскоре скончались в страшных мучениях. Алина, уже второй раз сбегавшая с алтаря Фервора, лишний раз гневить вспыльчивого бога совсем не хотела.

Забравшись в верхний тоннель, девушка устроилась на отполированном водой каменном дне и совсем загрустила. Грусть плавно перетекла в неглубокий тревожный сон. Никакие злодеи ее там не терроризировали, но проснулась Алина с четким ощущением, что рядом кто-то есть. Она торопливо нашарила выпавший из руки нож и замерла, вглядываясь во тьму. Ничего не увидела, но тревожное ощущение не отпускало. Этот кто-то был совсем рядом и одновременно – очень далеко. Когда Алина сконцентрировала на нем все свое внимание, она словно услышала слова:

«Вниз! Плыви вниз!»

Другой кто-то – скорее всего, посланец Фервора – спокойно и внятно напомнил о судьбе тех, кто сгинул в этих тоннелях. Алина испуганно начала отползать по верхнему тоннелю. Первый кто-то невнятно выругался и снова призвал Алину вниз, обещая покой и неслыханное богатство, если только она его послушается. Голос напоминал отцовский, но разобрать точно мешал гулкий шум в ушах. Кто-то, словно подслушав ее мысли, тотчас добавил в список соблазнов устранение этого шума. Достаточно спуститься на полсотни саженей вниз. Алина отрицательно помотала головой, и зовущий ее голос сразу ослаб. Слова сливались в монотонный гул и тонули в гудящем шуме. Наверх пробивалось только одно слово: «вниз». Алина оттолкнулась от пола и поплыла вверх. Голос бесновался на пределе слышимости, ругаясь и приказывая вернуться. Алина плыла все быстрее и вдруг увидела впереди свет.

Выход из тоннеля напоминал чуть наклоненную чашу. Поступающая снизу вода заполняла ее и лениво переливалась через край. Располагалась эта чаша в гроте, подобном тому, что не так давно покинула Алина. Даже отмель присутствовала, и к ней у каменной россыпи был пришвартовал небольшой корабль. Хвала Алгоре, не краббовский. Обычный двухмачтовый иол, каких полно в любом порту королевства. Паруса были спущены. Нежно-голубой корпус только недавно покрасили, и соленые волны еще не успели вплести в покраску свой узор. Трещин в потолке не наблюдалось, но влажные стены грота облюбовали люциферины, и света вполне хватало.

Не дожидаясь, пока глаза окончательно привыкнут к освещению, Алина стянула маску и выбралась из чаши. Наклон был сделан в сторону воды, а с самой верхней точки можно было спрыгнуть сразу на отмель. Высота составляла чуть больше сажени. Алина легко соскользнула вниз, но привыкшее к водной среде тело повело в сторону. Сделав пару заплетающихся шагов, девушка устало опустилась на камень. Левая рука уперлась во что-то мягкое. Лениво обернувшись, Алина с ужасом обнаружила, что упирается в плечо мертвого дуа'леора. Точнее, его верхней половины. Где в это время болталась нижняя, один Фервор знает.

Поспешно отдернув руку, Алина огляделась по сторонам. То, что в полумраке она приняла за каменную россыпь, на второй взгляд оказалось свалкой мертвецов. Люди и дуа'леоры лежали вперемешку – перед мрачным ликом смерти все равны. Основная масса полегла перед кораблем, но несколько тел отмечали наивысшую точку прилива. Наверное, пытались избежать общей судьбы, но смерть настигла их, а вода принесла обратно.

Окликнуть выживших девушка не осмелилась, да и не была уверена, что ей тут будут рады. Мысль нырнуть обратно в тоннель показалась еще менее симпатичной. Там либо обратно, на костер Фервора, либо вниз, к навязчивым призракам, от которых, опять же, на берега огненной реки. Если бы у Алины был выбор, она бы предпочла ледяной край Алгоры, тихий и полный покоя. Впрочем, втайне она считала, что совместное творчество у богов получается лучше, и не спешила покидать реальный мир. Алина приподнялась с камня – хвала Алгоре, этот был настоящим – и внимательно осмотрела стены грота. Широкой трещины или иного входа она не заметила, но течение несло воды к правой стене. Можно было смело полагать, что там вся эта вода куда-то утекает, а, стало быть, выход все-таки есть.

Прямой путь лежал мимо корабля. Алина немного поколебалась, решая, обойти его по кругу, или всех уже убили? Второе больше походило на правду, а задерживаться в этом мрачном месте не хотелось. Девушка на цыпочках приблизилась к кораблю. Никаких признаков жизни не заметила и, немного осмелев, подошла ближе. У опрокинутых сходен, опираясь спиной на настоящий валун, сидел еще один дуа'леор, показавшийся Алине знакомым. Тот же изящный черный плащ с распушенным мехом, чистый и даже совсем не помятый, остроносые ухоженные сапоги… Дуа'леор медленно поднял голову. На усталом лице промелькнула едва заметная улыбка.

– Здравствуйте, Алина, – сказал Д'ель Дуа'мель Дуа'лора.

– Э-э, привет, Д'ель, – ответила Алина.

– Рад, что после всех пережитых испытаний Алгора послала мне именно вас, – сказал Д'ель.

Алина попятилась назад.

– Имей в виду, у меня нож, – пригрозила она на всякий случай.

– Благодарю, я и сам заметил это, – кивнул Д'ель.

Он откинул полу плаща и продемонстрировал длинноствольный пистолет. Алина обреченно вздохнула.

* * *

Фалко вздрогнул, когда его лица коснулась мягкая ладонь.

– Эй, я – тень, а не привидение, – услышал он насмешливый голос. – Возьми ключи и выбирайтесь отсюда. Хватит уже бездельничать. Алину опять украли.

– Кто?! – моментально вышла из своего отрешенного состояния Лимия.

– Вначале краббы, потом я, – сообщила тень. – Сейчас она в очень ненадежном месте. Действуйте тихо и быстро.

Совсем тихо не получилось, но зато все было очень быстро. Лимия протянула руку через решетку, забрала у нее связку ключей и моментально нашла нужный. Тихо крякнул замок. Оттолкнув решетку, Лимия муреной выскользнула из камеры. Тень отступила назад.

– Наше оружие нашла? – спросила у нее Лимия, открывая камеры Брика и Дерка.

– Ты полагаешь, у меня других дел не было? – улыбнулась тень. – У охраны намародерствуете. Им оно все равно не понадобится.

– Обязательно было убивать? – недовольно спросил Фалко.

– Нет, – отозвалась тень. – Поэтому охранники пока еще живы. Просто спят. А что ждет их при пробуждении за сон на посту, решать коменданту и Фервору. Другие вопросы есть?

– Да, – буркнула Лимия. – Чего мы ждем?

– Вас. Пойдем. Только не разбудите спящих.

Тень словно растаяла в тюремном сумраке. Люди, стараясь ступать как можно тише, поспешили к воротам. Створки ворот были чуть приоткрыты. Здесь же стояла тень с ножом в руке.

«Что?» – жестом спросил Фалко.

Тень с усмешкой кивнула на левую створку. На каменном полу валялась разбитая масляная лампа. На самой створке было наспех накарябано маслом:

«Спасибо. И вам удачного побега!»

Лимия усмехнулась и торопливо закрыла рот ладонью, чтобы своим смехом не порушить такое доброе пожелание. Несомненно, это было начертано от чистого сердца.

– Семь бед – один ответ, – выдохнул Фалко под нос древнюю мудрость. – Ладно, нечего тут торчать. Когда охрана проснется?

– Если не будете шуметь, к утру, – сообщила тень. – Сейчас идем нижним коридором, выходим на хозяйственный уровень. Там есть выход. Постарайтесь дышать пореже. А лучше вообще не дышать.

Тень двинулась первой. Во внутренних помещениях царил такой же полумрак, как и в тюремном блоке. Караульное помещение находилось сразу за воротами, слева. Четверо стражников спали, сидя за длинным прямоугольным столом и уронив лица в пустые миски. Еще один скорчился прямо на полу. В углу валялась на боку большущая кастрюля. Ее содержимое широко разлилось по полу.

В воздухе разливался сладковатый дурман, так и норовивший утащить мозг в страну грез. Дерк и Фалко быстро разоружили спящих охранников и вернулись в коридор. Их трофеями стали три тесака, два небольших арбалета и десяток стрел к ним. Совет дышать пореже пришелся очень кстати. В коридоре дышалось еще терпимо, но застоялый воздух в караулке буквально валил с ног.

Буквально за поворотом люди натолкнулись на предыдущих беглецов. Человек шесть в зеленых дешевых костюмах из плетеных водорослей спали вповалку. Фалко, с трудом сдерживая желание к ним присоединиться, едва ковылял. Лимия повисла у него на плече и чуть не повалила на пол. Дерк удержал обоих за шиворот и больше поволок, чем повел по коридору. Тень дожидалась их у развилки. Из правого коридора тянуло свежим морским воздухом, быстро развеявшим дурман в головах. Тень кивнула и пошла вперед, показывая дорогу.

– А я как раз думала, пройдете вы или нет? – на ходу заметила она. – Значит, если человека заранее предупредить, пятьдесят саженей он одолеет.

– Пятьдесят? – вяло удивился Фалко. – Я думал, мы отмахали целую милю.

– Пятьдесят три сажени, плюс сколько-то вы там намотали в караульном помещении. Умножая на среднюю скорость передвижения…

– Слушай, спасибо, конечно, за спасение, но давай ты потом посчитаешь, – перебила ее Лимия. – Где моя сестра?

– Неофициально это место называется лабиринтом призраков, – сообщила тень. – Это уже во внешней части кольца. Как ориентир: в миле к северу располагается поселение под названием Рыбья кость…

– Знаю, – перебила ее Лимия и недовольно буркнула: – Ничего лучше выбрать не смогла?

– Выбирали краббы, – уточнила тень. – И один ваш приятель по имени Улти. Нам направо.

Они свернули в узкий темный проход, где идти можно было только друг за другом.

– Улти, – злобно протянула Лимия, – когда я поймаю этого урода, он меня на коленях будет умолять отправить его к Фервору.

Тень, обернувшись, лукаво улыбнулась. Прямо как человек, который собирается огласить приятную для себя, но неприятную для собеседника гадость.

– Ты опоздала, он уже там, – сообщила тень. – Краббы используют предателей, но совершенно не умеют их ценить.

– Кстати, сколько там этих головорезов? – вклинился в разговор Фалко.

– Навскидку сотни полторы, – сказала тень. – У меня не было времени на детальную разведку. Плюс двадцатипушечный фрегат, обычное их бревно. При желании может вместить всю эту банду, но я бы не стала игнорировать вероятность наличия еще одного корабля.

– Полторы сотни? Надо же. А гарнизонная эскадра, как назло, отсутствует, – недовольно проворчал Фалко.

– Я мимоходом сочинила от вашего имени донос тому инспектору, который вас арестовал, – сказала тень. – Подобная деятельная натура способна мобилизовать внутренние резервы. Налево, и готовьте маски. Шлюз сухой, а дальше вода.

За поворотом тоннель уперся в шлюз. Камера была вместительной, да и дверь оказалась такой, что в нее двое таких, как Дерк, могли пройти разом. А вот насос, напротив, был самый маленький и простенький. Судя по слою пыли на нем, он был установлен здесь исключительно «на всякий случай» и не использовался. Воздух был по обе стороны шлюза.

Тюремный склад представлял из себя большой купол, наполовину заполненный водой. На поверхности воды покачивались кое-как сколоченные плоты, пригодные разве что для транспортировки грузов в пределах склада. Подняться выше определенного уровня воде мешала воздушная подушка под куполом. Влажные стены из светлого дерева служили опорой и питательной средой солидной колонии люциферинов. Тень бесшумно соскользнула в воду. Люди последовали за ней. К счастью, в периодически затапливаемой подводной тюрьме у узников не отбирали маски, а потому не пришлось тратить время на их поиски. Несколько лишних минут в том дурмане могли затянуться надолго. Низ склада опоясывала высокая коралловая решетка, набранная из квадратных секций. Тень подплыла к одной из них и легко спихнула секцию с креплений.

Город спал. Начавшийся было дождь быстро закончился, и Алгора прогнала с небес тучи, столь поверхностно относящиеся к своим обязанностям. Верхние слои воды были залиты ее мягким светом, но просветить город до самого дна хватало сил только у Фервора. Тень держалась у самого дна, ориентируясь в темноте не хуже, чем ее спутники, выросшие в Кампавалисе. Фалко взял это на заметку, решив при случае подкинуть пищу для размышлений адмиралу Каедо. Ближе к порту тень стала забирать вверх и влево.

«Я предпочитаю передвигаться на своей лодке», – просигналил Фалко.

«Прекрасно тебя понимаю, – ответила тень. – Но смена караула на твоей лодке происходит раз в три часа, и эти три часа как раз сейчас истекают».

«Тогда поспешим. Наши караульные не слишком точны, и немного времени еще есть, а моя „Сагитта“ – самая быстрая лодка в Кампавалисе».

Тень молча перевернулась в воде и поплыла в направлении плавучих башен. К исходу третьего часа они не успели, но и городская стража полностью оправдала нелестную оценку Брика. Когда все четверо бесшумно всплыли у борта «Сагитты», отряд стражи как раз промаршировал на ее палубу. Стражники остановились и удивленно огляделись по сторонам.

– Ты уверен, что эта лодка? – спросил один другого.

– Сказано «Сагитта». Э-эй, на борту!

Тишина была ответом. Кто-то заглянул в каюту.

– Не заперто, – сообщил он. – Но никого нет.

– И что делать будем? – лениво осведомился невысокий, уже начавший седеть стражник. – Пойдем в казарму сон досматривать?

– Разогнался, – отозвался самый долговязый. – Сбегай к сержанту и доложи, что на «Сагитте» никого нет. А лодка-то богатая, такие без охраны не кидают. Что-то тут нечисто. Смотрите в оба, ребята.

Ребята, за исключением убежавшего с докладом, послушно посмотрели в оба. Ничего интересного не увидели, о чем и сообщили долговязому. Тот недовольно кивнул.

– Значит так, – посетила его новая мысль. – Вы двое – в воду. Посмотрите, что там снизу. А вы двое – к пушке.

Первые двое, недовольно ворча, натянули маски, вытянули тесаки и шагнули через борт. Еще двое направились к пушке. У них на пути вырос Дерк.

– А ты кто такой? – успел удивиться один из стражников.

Дерк, не отвечая, сгреб обоих за грудки и треснул головами друг о друга. Долговязый схватился за эфес шпаги. Холодное лезвие ножа прижалось к его шее, а вкрадчивый шепот нежно посоветовал не шалить. Из воды вынырнул один из стражников.

– Под водой никого нет, – с ходу доложил он.

– Сейчас будет, – спокойно отозвался Дерк и скинул прямо на стражника двух его оглушенных товарищей.

– Ты следующий, – шепнула тень и легонько подтолкнула долговязого в спину.

Тот с достоинством шагнул через борт и плюхнулся, подняв тучу брызг. Фалко и Лимия тем временем отвязали канаты. Подхваченная начинающимся отливом, «Сагитта» медленно отползла от причала. Звякнули освобожденные стопоры, и рея вознеслась вверх по мачте. Развернулся, хлопнул и наполнился ветром парус.

«Сагитта» быстро набрала ход. Причал растаял в ночном сумраке. Из воды вынырнули все пятеро стражников. Они размахивали оружием и что-то кричали, но ветер относил слова в сторону.

– Надо выбраться из города, пока эти клоуны не перебудили весь гарнизон, – задумчиво сказала Лимия. – А то как бы нас крепости не обстреляли.

– Полагаю, в каждой крепости уже лежит приказ не выпускать «Сагитту» без специального разрешения, – отозвалась тень. – Этот Пертинакс производит впечатление серьезного человека, а люди адмирала Каедо – не эти клоуны.

– Прорвемся, – оптимистично заявил Фалко. – Сама Алгора освещает наш путь.

– Эк тебя занесло, – усмехнулась тень. – А если она светит канонирам крепостей?

– Тогда придется вспомнить все, чему меня учили жизнь и королевская академия.

Тень широко улыбнулась.

– Вот что мне нравится в людях, так это их неудержимое стремление ломиться в запертую дверь, бесстрашно игнорируя боковой шлюз.

– Если есть предложение получше, скажи прямо, – буркнула Лимия. – Но только не тайными ходами через лабиринт призраков. Вокруг будет и быстрее, и надежнее.

– Не уверена, – возразила тень. – Но можно и вокруг. С этой стороны лабиринта призраков есть грот, в котором сейчас базируется корабль с бойцами Черепа. Либо они готовы включиться в борьбу, либо просто оказались в нужное время в нужном месте. По этому вопросу у меня пока нет достоверной информации. Люди Улти выследили их корабль и сдали своим союзникам – краббам. Те планировали нападение на него, но потом отказались от этой идеи. Причины мне также не известны. Полагаю, просто не хотели демаскировать свое присутствие. Используя ваши связи с Черепом и сообщив этим людям об опасности, мы имеем неплохой шанс склонить их к временному союзу против общего врага.

– Откуда такая информация? – с изрядной долей недоверия в голосе спросила Лимия.

– Пока вы знакомились с местным правосудием, я обзавелась новым и очень разговорчивым другом из команды столь нелюбимого вами Улти.

– Представляю, как ты его разговорила, – проворчала Лимия.

– Лучше не надо, – заверила ее тень. – Плохо по ночам спать будешь.

– Ну, знаешь…

Лимия была готова вспыхнуть, как хорошо просушенные водоросли.

– Отставить, – скомандовал Фалко. – Нам более чем хватает внешних врагов. Предложение дельное. Если договоримся с этими людьми, то используем их корабль. А вот насколько мы можем доверять его экипажу?

– Пока краббы рядом – вполне, – высказала свою точку зрения тень. – А потом мы точно так же можем предать их, не дожидаясь подобного хода с их стороны.

– Разумно, – признал Фалко. – Хотя не скажу, что мне это нравится. Куда править?

– Сейчас – на двенадцать градусов к северу, – сказала тень, бросив взгляд на звезды. – Потом держись вдоль стены. Я скажу – когда нырнуть.

– А так просто не заплыть? – недовольно уточнил Фалко, поворачивая штурвал.

– Нет. Даже на пике отлива потолок будет как раз на уровне воды. Но там есть замаскированный кабестан, так что затащить внутрь твою лодку не составит труда.

– Не слишком ли много ты знаешь об этом гроте? – усомнилась Лимия.

– Мы раньше использовали его как звено в цепи проникновения, – спокойно пояснила тень. – Потом землетрясение обрушило ход на другую сторону, и пришлось искать другой путь. Кабестан установили контрабандисты, использовавшие грот под склад. Мы не трогали их товары, они не ползали по тоннелям, и все были довольны.

– Прямо гармония асоциальных элементов, – фыркнул Фалко. – Ты, часом, не спросила у своего приятеля, что за рыба этот Улти?

– Спросила, – кратко ответила тень.

– И что он ответил? – заинтересовалась Лимия.

Тень коснулась ладонью поверхности воды, не уловила ничего тревожного и дала более развернутый ответ.

– Из того, что представляет интерес, следующее: Улти по каким-то причинам не мог проживать в Кампавалисе. Будь он жив, последнее стоило бы взять на заметку, поскольку у вас тут целый квартал таких голодранцев. Одним больше – одним меньше. Возможно, дело в характере его деятельности. Улти сколотил из местных нищих небольшую шпионскую сеть, услуги которой продавал всем желающим. Нам тоже доводилось с ними работать, и могу сказать, что толку с них немного, но у голодранцев и гонорары соответствующие, поэтому свой рынок был. С полицией никто из этих нищих не контактировал, поэтому Череп смотрел на их проделки сквозь пальцы и не пытался их раздавить или затянуть в свою сеть. Последнее время Улти очень активно сотрудничал с краббами и даже стал огнепоклонником, но для тех предатель всегда остается предателем. Сегодня он получил окончательный расчет.

– Так ему и надо, – резко буркнула себе под нос Лимия. – Как бы он ни умер, он легко отделался.

У скал болталась одинокая лодка, но и она, заметив приближение «Сагитты», поспешно подняла парус и умчалась в сторону города.

– На север, порядка четверти мили, – сказала тень.

– А я думал, эти у самого входа болтались, – заметил Фалко, мотнув головой в сторону удиравшей лодки.

– Ты правильно думал, но здесь другой грот, – пояснила тень.

– Сколько же их тут? – удивился Фалко.

Тень пожала плечами.

– Да не меньше сотни, – ответила вместо нее Лимия. – И все – одинаковые. Не иначе творцы руку набивали перед созданием мира.

«Сагитта» пошла вдоль серой каменной стены. По сигналу тени Дерк убрал парус. Лодка еще немного прошла по инерции и остановилась. Тень указала на причудливую трещину в скале. Та поднималась из воды, извивалась двойным зигзагом и снова уходила вниз.

– Вход – под ней.

– Погружаемся, – скомандовал Фалко. – Говоришь, под самой поверхностью? Тогда складываем мачту и обойдемся двумя центральными секциями. Дерк, снимай заглушки.

Без полного затопления боковых корпусов «Сагитта» погружалась медленно. Вход оказался достаточно просторен, чтобы там мог пройти небольшой корабль. Дно покрывали синие водоросли. Тень пошарила в них и вытянула изрядно истрепавшийся канат. Дерк, прихватив подводную лампу, поплыл вперед. Тень плыла следом, держась точно за пределами светового круга. Кабестан оказался под стать канату – старый и неухоженный механизм из светлого дерева. Кто-то в свое время собирался обосноваться здесь надолго. Несмотря на возраст, кабестан был в рабочем состоянии. Дерк придирчиво осмотрел его, потом аккуратно повесил лампу на ветку коралла, крюком торчавшую из трещины в стене.

«Полагаю, вчетвером мы без труда сможем его использовать», – просигналила тень.

Дерк кивнул, примерился и потянул за ближайший рычаг. Канат начал подниматься. Дерк продолжал вращать барабан. Канат натянулся. Дерк чуть сбавил темп, чтобы не породить рывка, а затем вернулся к прежнему ритму. Тень с любопытством наблюдала за ним, никак не комментируя увиденное и не пытаясь помочь. Скоро в их поле зрения появилась «Сагитта». Фалко и Лимия плыли у бортов, не позволяя лодке отклониться от курса и задеть за стену. Дерк позволил «Сагитте» приблизиться, а потом закрутил барабан обратно, освобождая канат. Фалко поднырнул под корпусом и освободил нос лодки. Канат осел на дно и слился с водорослями.

«Кинем его обратно?» – просигналила Лимия.

«На обратном пути, – отмахнулся Фалко. – Кстати, а обратно как?»

«Так же, – ответила тень. – Там такой же кабестан, только меньше размером и лучше замаскированный».

«Отлично. Тогда всплываем».

Грот был просторен. На влажных стенах вольготно раскинулись колонии люциферинов, давая ровный мягкий свет. Послабее, конечно, чем сияние Алгоры, но для освещения грота хватало. У северной стены скала выдавалась вперед, образуя ровную полукруглую площадку. К ней был пришвартован небольшой двухмачтовый иол с поднятыми над водой рулевыми крыльями. На нежно-голубой корме было выведено игривое название «Русалка». – Капитана не знаю, но с Черепом эта «Русалка» точно работала, – тихо сообщила Лимия. – Иногда возила что-то с севера.

– Наверное, браконьеры, – сделал вывод Фалко. – Будем говорить вежливо, но сурово.

Дерк криво усмехнулся. Фалко нырнул в каюту и появился в новом поясе, увешанном серыми керамическими шариками с кулак величиной. Четыре штуки – обычные огненные гранаты тринадцатой категории. Слабенькие, они обычно использовались как осветительные, но если в кого попадало – мало тому не казалось. Особый состав масла горел даже под водой. Еще две были помечены предупреждающей черно-белой полосой. Знак шрапнели. Вот это уже было серьезно. В такой гранате, помимо мощного порохового заряда, присутствовала резаная лента из настоящего металла. Взрыв дорывал ленту и расшвыривал осколки горячего металла на несколько саженей. Убойная штука, но когда каждая горсть осколков тянет на металлическую монету, поневоле задумаешься о «возлюби ближнего своего». А для «дальних» и обычная огненная граната сойдет. Хотя, конечно, лучше всего пятнашка, с пороховой начинкой.

– Какая-то тварь смыла весь порох, – недовольно заметил Фалко, протягивая Лимии пару пистолетов. – Так что это – все.

– А мушкеты? – тихо спросил Дерк.

– На месте, но они не заряжены.

– Тогда забери эту игрушку и дай мне второй тесак.

Дерк перебросил Фалко отобранный у стражников арбалет. Пройдясь по палубе, он наклонился у носового щита, вынул из-под рамы короткоствольный пистолет и сунул его за пазуху.

«Сагитта» приближалась так, чтобы в любой момент положить руль налево и уйти прочь от первого удара. Дерк стоял у гарпунной пушки, всем своим видом давая понять: кто бы ни сидел сейчас в засаде, этому кому-то лучше бы оттуда и не высовываться. Целее будет. Когда подошли ближе, выяснилось, что все предосторожности оказались напрасными. Всех уже убили. На палубе «Русалки» и на каменной площадке лежали вперемешку тела людей в подводных костюмах и дуа'леоров в черных плащах.

Дерк положил руку на спусковой рычаг пушки. Тень плавно скользнула к нему. Лимия убрала парус, и лодка плавно ткнулась в каменный берег.

– Желчь Ацера, – как-то даже разочарованно протянул Фалко.

На берегу в напряженной позе застыла Алина с ножом в руке. Неподалеку, привалившись спиной к большому валуну, сидел дуа'леор и целился в девушку из длинноствольного пистолета. Дерк сразу направил на него пушку. Дуа'леор повернул к нему голову и улыбнулся. За спиной пирата стояла тень. У той за спиной, в свою очередь, маячила Лимия с тесаком в руке, но для настоящей тени подобное препятствие не представляло серьезной проблемы. Алина обернулась, и ее напряжение разом спало. Остальные, напротив, только подобрались.

– Убей людей, – одними губами произнес дуа'леор.

Тень не шелохнулась. Только взгляд ее перебегал с одного мертвеца на другого. Северные варвары – большие знатоки засад, и Фалко тоже успел нахвататься от них этой суровой грамоты. Судя по расположению тел, дуа'леоры окружили людей на палубе. Вон тех, в центре. Вероятно, хотели захватить без боя. Но в кормовой надстройке прятался второй отряд. Он атаковал дуа'леоров и сбросил их с палубы. Дальше бой сместился в воду, где, судя по разорванным телам у линии прилива, победителей и побежденных уровняли акулы.

– Д'ель, – скорее прошипела, чем сказала тень.

– Рад, что ты меня узнала, – довольно отметил тот. – А я уже испугался, что эти испытания изменили меня до неузнаваемости.

– Нет, – холодно сказала тень, спрыгивая на каменный берег. – Ты как был глупцом, так им и остался. Скажи мне, эти мертвые – это все?

Улыбка Д'еля померкла.

– В каком смысле? – недовольно бросил он. – И я пока еще глава дома Дуа'леоров, так что не обязан давать отчет каждому воину.

Тень стояла молча и неподвижно, в ожидании более приемлемого ответа.

– Ты слышала, что я сказал? – несколько громче спросил Д'ель.

– Ты сказал, что являешься главой дома Дуа'леоров и не желаешь давать мне отчет в своих действиях, – тихо сказала тень. – Но мне не нужен твой отчет. Я просто хочу знать, сколько Дуа'лоров, главой которых ты являешься, осталось после этого боя? Когда ты, как мальчишка, угодил в элементарную ловушку.

Ее голос вибрировал, придавая звучанию звенящий оттенок. Д'ель уже не на шутку встревожился. Фалко тоже. Он успел привыкнуть к насмешливой невозмутимости тени, а теперь в ее голосе звучало отнюдь не спокойствие.

– Какое это имеет значение?! – вспыхнул Д'ель. – Даже если остались только мы двое, ты должна выполнять мои приказы. Я не виноват, что эта дура позволила себя убить, и акулы вышли из-под контроля…

– Только ты и я?

Тон, которым был произнесен вопрос, заставил содрогнуться всех услышавших. Это уже не был голос живого существа. Так, наверное, звучал глас Фервора, в тот день и в тот час, когда он в безумном гневе проклял мир и повелел сжечь его дотла. В единой вспышке соединились ярость и приговор. Д'ель не осмелился, или не захотел, солгать.

– Да.

Тень бросилась на него, как штормовой вал обрушивается на берег. Д'ель рефлекторно вскинул пистолет. Глухо бухнул выстрел. Разряженный пистолет отлетел прочь. Под ударом затрещали сломанные кости. Д'ель коротко вскрикнул. Второй удар пришелся в голову. Д'ель вскинул руку. Тень перехватила ее и сломала. Д'ель взвыл от боли. Тень оторвала его от камня, взмахнула им, как пучком сухих водорослей, и с размаху опустила на валун. Лицо дуа'леора перекосила болезненная гримаса. Алина вскрикнула и отвернулась. Дерк спокойно следил за расправой, только теперь под прицелом держал тень.

– Эй, погоди! Он, конечно… – словно очнулся Фалко.

Лимия удержала его за плечо.

– Стой! Ее сейчас только из пушки остановишь.

– Стрелять? – спросил через плечо Дерк.

Схватив Д'еля за голову, тень одним плавным, стремительным движением оторвала ее. Бордовая кровь хлынула фонтаном. Тело содрогнулось и замерло. Тень повернулась. Лицо ее напоминало восковую маску, глаза смотрели в запредельную даль и, казалось, уже видели царство Алгоры. Из оторванной головы вывалилось все ее содержимое. Его было не много.

– Нет, – ответил Фалко.

Тень нетвердыми шагами направилась к ним. Остановившись между «Сагиттой» и «Русалкой», у самой кромки воды, она подняла голову за волосы и зашвырнула далеко в воду.

– Ну, вот и все, – тихо, но очень внятно сказала тень. – Вот и все.

Она опустилась на каменный пол и закрыла лицо ладонями. С пальцев капала кровь. Вниз по бедру сбегал целый ручеек ее. Фалко спрыгнул на берег, к тени.

– Ты ранена? – спросил он.

Тень не отреагировала на вопрос, застыв живым памятником мертвому дому. Медленно подошла Алина. Присев рядом, она обняла дуа'леорку за плечи. То ли хотела утешить, то ли просто сопереживала чужому горю. Лимия сильно нахмурилась.

– Я все-таки схожу за лечебной сумкой, – неуверенно сказал Фалко.

– У нас гости, – спокойно сообщил Дерк.

Не скрываясь, по поверхности воды плыли краббы. Хотя, чего им скрываться, будучи числом около полусотни. Развернувшись широким фронтом, они нежданным приливом надвигались на берег.

– Что вам тут нужно?! – крикнул им Фалко.

Ответом был протяжный свист, заменявший краббам воинский клич. Щелкнул арбалет, вогнав стрелу в мачту «Сагитты».

– Кто бы сомневался, – проворчала Лимия, вскидывая пистолет.

Каменная пуля смачно шмякнулась об воду. Лимия коротко ругнулась и выстрелила из второго пистолета. Крабб выпрыгнул по пояс из воды, замахиваясь гарпуном. Пуля угодила ему в грудь и опрокинула назад. Фалко швырнул огненную гранату, и по воде растеклось горящее масло. В следующий момент защелкали арбалеты, и только своевременное бегство с палубы спасло людям жизнь. Едва оказавшись на берегу, они укрылись за ее бортом, а передовой отряд краббов уже лез на корму «Сагитты».

Осколочная граната, разорвавшаяся в полете точно над штурвалом, пошвыряла зеленокожих воинов обратно в воду. Лимия разрядила изъятый у стражников арбалет в того единственного, кто каким-то чудом остался на борту. Крабб со стрелой в груди последовал за своими товарищами, но из воды уже лезла следующая партия. Еще несколько влезли на палубу «Русалки». Туда же полетела вторая осколочная граната, а следом – огненная. Последнюю какой-то отчаянный крабб поймал в полете и бросился с ней в воду.

– Самое время удирать, – сказала Лимия. – Но не прорвемся же.

– Ой! – вскинулась Алина. – Там же ход есть. Вон в той чаше. Я через него приплыла. Только…

Она не договорила. Лимия сгребла ее в охапку и поволокла к указанной чаше.

– Тень, Дерк, отходим! – крикнул Фалко.

Он вскинул арбалет и послал стрелу в ближайшего крабба. Тень не шелохнулась. Дерк оглянулся, нахмурился и прыгнул обратно на палубу «Сагитты». Рванувшийся к нему крабб рухнул с разрубленным черепом. Фалко подскочил к тени и оторвал ее от пола.

– Эй, ты жива еще?!

– Какая теперь разница? – безжизненным голосом отозвалась тень.

– Значит, жива. Дерк, мы уходим!

– Я заметил! – крикнул тот, опрокидывая на палубу очередного противника. – Пошел, я догоню.

Еще один крабб полетел за борт. Другого Дерк покрошил на месте и прорвался к гарпунной пушке.

– Вот это мой размер, – довольно заметил он.

Фалко подхватил тень на руки и побежал к чаше. Лимия уже затолкала туда Алину и оглянулась. Дерк аккуратно навел пушку и рванул рычаг. Длинный металлический гарпун пронзил сразу двоих. Дерк выдернул пушку из гнезда и бросил на руки подбегающему краббу. Тот опрокинулся и захрипел, придавленный металлическим стволом. Дерк наступил сверху ногой, выдавливая врага прямиком к Фервору. Первые краббы уже лезли на берег.

– Дерк, бегом! – на ходу крикнул Фалко. – Окружают!

– Не успеем, – проворчал тот. – Уходите, я прикрою!

Он подхватил отложенные было тесаки и бросился на тех, что влезли на корму «Сагитты». Лимия молча натянула маску и нырнула в чашу. Фалко встряхнул тень.

– Эй, плыть сможешь?

– Нет, – ответила та. – Я…

Не слушая дальше, Фалко торопливо натянул маску и бросил последний взгляд через плечо. Дерк, как торнадо, кружился на корме «Сагитты». Во все стороны летели выбитое оружие и отрубленные конечности, но врагов было слишком много. Из воды постоянно выныривали новые. Брик заметил даже несколько краббов в алой раскраске – воины храма. Вся эта масса собиралась вокруг «Сагитты», только дюжина бойцов устремилась за остальными беглецами. Фалко забросил тень в чашу и запрыгнул следом.

Воины храма проигнорировали беглецов и полезли на палубу «Сагитты». Дерк бесцеремонно протопал к ним по телам павших, кроша тех, кто еще подавал признаки жизни. Метнул тесак в ближайшего. Тот ловко отбил его гарпуном. Дерк перехватил металлическое древко, дернул к себе и рубанул сверху. Мертвец унес тесак с собой, но оставил взамен свой гарпун. Дерк крутанул оружие, примеряясь к весу, и пошел хлестать им, как дубиной. Воины алого храма были мастерами боя, знали сотни приемов и уловок, но чего стоило их знание под яростным напором всесокрушающей силы? Либо крабб успевал увернуться, либо нет, и тогда к свисту рассекаемого воздуха добавлялся треск ломающихся костей. Дерк двигался быстро.

В отряде краббов было шестнадцать воинов храма – и семеро из них вскоре лежали на палубе. Тело Дерка украшало несколько глубоких царапин, но ни одна из них не была по-настоящему серьезной. Тогда один из оставшихся коротко рявкнул команду и прыгнул на врага. Удар сбил его в полете и отправил за борт, но остальные, не заботясь больше о защите, дружно ударили гарпунами. Два удара достигли цели. Одновременно прочие краббы дали залп из арбалетов, подстрелив при этом еще пару воинов храма и нескольких бойцов попроще. Четыре стрелы вонзились в Дерка. Он отступил и закачался. Зеленокожие воины радостно засвистели. Четыре – число Фервора, а значит, пылающий бог с ними, несмотря на заваленную трупами палубу.

Воин храма с двумя ножами в руках рванулся добить врага. Дерк парировал выпад и насадил крабба на гарпун. Воин дернулся и обмяк. Дерк поднял его, оторвав ласты от палубы, наградил презрительным взглядом и швырнул тело за борт. Краббы яростно зашипели. Они придвинулись ближе, но ударить первым никто не решался. Дерк спокойно ждал, опираясь на опреснитель. Рука едва удерживала ставший вдруг неподъемным гарпун. По средней палубе протолкался вперед крупный воин в доспехах из акульей кожи. Дерк сосчитал алые знаки на доспехах и криво усмехнулся.

– Предводитель этой банды, значит, – буркнул он.

Тот коротко кивнул и с подчеркнутой точностью изобразил тесаком военный салют. Дерк ждал. Предводитель замахнулся своим оружием. Металлический гарпун, глухо бухнув, упал на палубу. Дерк вынул из-за пазухи пистолет и спустил курок. Сухо щелкнул механизм, как при осечке. Краббы дружно подались вперед. Их предводитель схватил пистолет за ствол и вырвал его из рук пирата. Зеленую морду прочертила довольная усмешка.

– Не такая мощная, как пятнашка, – с сожалением сказал ему Дерк. – Но иногда бывает очень полезна.

Верещание горящих краббов эхом прокатилось по сводам грота, и наступила тишина.

* * *

Достигнув места, где тоннель разветвлялся, Алина заколебалась. Впереди были краббы. Позади – тоже. Внизу ждали духи умерших. Все жаждали крови. Ее крови. Оставаться на месте тоже смысла не было: краббы могли догнать их в любую минуту. Выбор был не из легких. Лимия легонько шлепнула ее по ноге, словно спрашивая, в чем дело? Алина вздохнула, собираясь с мужеством, и выбрала путь вниз. Среди краббов друзей у нее не было, а среди мертвых был отец.

Лимия задержалась у развилки, чтобы предупредить Фалко. Тот несколько отстал. Тоннель был узковат для двоих, а Фалко упорно тащил с собой тень. Лимия недовольно скривилась. Тень и раньше ей не нравилась, а теперь стала совсем обузой. Если бросить ее в особо узком месте, то можно надолго задержать погоню. Вот Дерка жалко. Он всегда был послушен и немногословен, а в любом бою стоил целого отряда. Но такой богатырь все равно не пролез бы в эту дыру, а так, может быть, и прорвется. Почувствовав прикосновение к ноге, Лимия дернулась и нырнула в тоннель, ведущий вниз.

Спуск становился все круче и завершился настоящим водопадом. Алина, вылетев из потока, красиво перевернулась в воздухе и аккуратно вошла в воду. Вынырнула и быстро огляделась. Ничего страшного в поле зрения не попало. Еще один, на этот раз небольшой грот, с люциферинами на стенах и каменной площадкой, занимавшей добрую половину доступного пространства. От потолка до нынешнего уровня воды было едва ли три сажени. Когда-то этот уровень был выше, но затем вода нашла новый путь. Водоросли, успевшие облюбовать скрытый водой уступ, теперь покрывали его слоем сушняка.

Из ниспадающего по стене потока вынырнула Лимия. Развернулась в полете, окидывая грот цепким взглядом, и ушла под воду. Алина последовала за ней. Лимия проплыла у самого дна, осматривая трещины, перевернулась и недовольно просигналила:

«Как решето, но все узкие. Застрянем. Выбирайся на берег».

«А ты?»

«Я тоже».

Она оттолкнулась от дна и быстро пошла вверх. Едва сестры выбрались на твердую поверхность и стянули маски, в потоке воды промелькнул Фалко. Лимия поднялась на ноги, огляделась и неожиданно усмехнулась.

– Знаешь, Аля, а описание подобного места было в моем письме.

Алина в ответ только вздохнула.

– Было, было, – еще более возбужденно повторила Лимия. – И, кстати, моя координата проходит по этим пещерам.

– Так что ж ты их раньше не обшарила? – без всякого интереса спросила Алина. – И эти, которые краббы. У них с самого начала было мое письмо. Рылись бы тут в иле и отстали бы от меня.

Недовольство сестры пошло мимо Лимии, как неудачно пущенное ядро.

– Ха! Тут, Аля, сотни пещер, и не меньше десятка проходит строго по заданной координате. А под каждой – настоящий лабиринт, в котором можно шарить годами. Вот только грот с «Русалкой» не тот. Если это – то самое место, то нужный грот был бы чуть восточнее. Это если бы мы прямо плыли тем тоннелем.

– В том гроте тоже краббы, – сообщила Алина. – У них там даже корабль спрятан, и крепость они строят.

Лимия нахмурилась, принимая тревожную информацию к сведению.

– Вот как? Значит, решили шарить по твоему письму и попали пальцем в море. Так, так, так. Слушай, Аля, если это – то место, то за вторым поворотом должна быть железная дверь с нарисованной на ней красной рукой.

– Лично я и одного поворота не вижу, – равнодушно отозвалась Алина. – Где там Брик? Утонул, что ли?

– Как же, дождешься от него, – усмехнулась Лимия. – Вон он, легок на помине.

Фалко вынырнул, стянул маску и, удерживая одной рукой тень за шиворот, погреб к берегу.

– Лимия, помоги вытащить, – выдохнул он.

Лимия скривила гримасу, но послушно ухватила за края плаща. Вдвоем они отнесли тень подальше от воды и уложили на водоросли. Фалко склонился над дуа'леоркой. Пуля незадачливого предводителя попала в правую грудь. Темная кровь едва сочилась из раны, но, судя по следам, раньше этот процесс был куда интенсивнее. Тень была бледна, лицо приобрело голубоватый оттенок. В глазах застыла печаль.

– Тряпки и воду, – скомандовал Фалко, вытягивая из сапога кинжал.

– Не нужно, – едва слышно произнесла тень.

– Рано тебе умирать, – сказал Фалко.

– Нет. Пора. Скоро я буду со своими.

– Это от тебя никуда не денется, – заметил Фалко.

Тень едва заметно улыбнулась.

– Вот и славно. Позаботьтесь о теле, чтобы душа долго не плутала. Я так устала. Хочу домой, к своим. А вот и они.

Фалко резко обернулся, готовый увидеть выпрыгивающих из воды дуа'леоров. Никого не было. Только фырчал, спадая по темно-серой стене, водопад. Фалко снова перевел взгляд на тень. Дуа'леорка застыла, глядя в запредельную даль. Печаль ушла из глаз вместе с жизнью. Алина шмыгнула носом и отвернулась. Лимия посмотрела на Фалко. Тот вздохнул и поднялся.

– Сушняка тут не на один костер хватит, – сказал он. – Давайте поторопимся. Не люблю, когда церемониал рушат.

– Краббы могут в любой момент пожаловать, – напомнила Лимия.

– О чем и речь. Давайте поторопимся.

Лимия хотела было возразить, но Алина уже присела на корточки и начала рвать водоросли руками. Старшая сестра махнула рукой и присоединилась к младшей.

– Ты лучше ножом, – подсказала она. – Даром, что сушняк, а пальцы порезать недолго.

Втроем они быстро собрали большую кучу.

– Этого хватит, – сообщил Фалко. – Так, службу я знаю, но сразу за обоих жрецов выступать, пожалуй, не стоит. Лимия?

– Пас. Это твое предприятие.

– Я буду за алого, – неожиданно сказала Алина. – Только я текста не знаю.

– Не надо текста. Когда я закончу, просто подожги костер, и все.

– А чем?

Фалко похлопал себя по карманам и помянул Ацера.

– Потерял, – пояснил он.

Лимия криво усмехнулась. Фалко снял с пояса огненную гранату и аккуратно раскрутил ее. Запал он передал Алине, маслом полил костер, а пороховую начинку аккуратно собрал обратно в пустой корпус.

– Вот эту штуку дернешь вниз и брось, – пояснил Фалко принцип действия. – Лучше на масло, тогда сразу полыхнет.

Алина кивнула. Фалко встал в ногах тени, простер над ней руки и тихо откашлялся.

– Все возвращается… – начал он службу.

Лимия встала сбоку, чтобы держать в поле зрения водопад. Фалко не цеплялся за каноны, творчески переосмысливая слова службы в контексте конкретного покойника. Алина с хмурым лицом стояла у него за правым плечом. Именно там место алого жреца в начале церемонии. Лимия мысленно вознесла молитву обоим творцам, чтобы те придержали краббов, пока Фалко не покончит со своим совершенно не оправданным капризом. Ладно, он тащил тень, пока та дышала. Это Лимия могла понять. Но теперь-то она мертва. Ее душа и так рано или поздно найдет дорогу к Алгоре, а Фервор… Фервор нахапал в пылающие дни на тысячи лет вперед. Тем более, что дуа'леорка определенно не была огнепоклонницей, так что, кроме пепла и плюсика в его потусторонней отчетности, пылающему богу ничего толком с этих похорон не причиталось. Даже краткого славословия от Алины не будет. В алом церемониале импровизации не место.

– Да распахнет Алгора перед ней врата своего царства, да примет тело ее пылающий Фервор, – произнес Фалко финальную фразу и сделал шаг влево.

Алина подняла запал и щелкнула рычажком. Ничего не случилось.

«Сильнее», – подсказала пальцами Лимия.

Алина кивнула и резко дернула вниз большим пальцем. Из запального отверстия хищно вынырнул язычок пламени. Алина бросила запал на разлитое масло. Полыхнула вспышка. Фалко и Лимия привычно прикрыли глаза. Не имевшая их опыта Алина отшатнулась, закрываясь руками. Перед ее глазами плыли радужные круги. Сухие водоросли занялись в момент, и ревущее пламя окутало синее тело дуа'леорки.

– Как она тогда сказала, вот и все, – печально произнес Фалко.

– Как раз вовремя, – недовольно заметила Лимия.

Фалко бросил на нее недоуменный взгляд. Лимия кивнула в сторону водопада. Наверху, у выхода из тоннеля, примостился на крошечном уступе крабб, терпеливо ожидая окончания похоронной церемонии. Увидев, что его заметили, он изобразил в воздухе удар ножом, указал на костер и спрыгнул вниз. В переводе жест не нуждался. Из тоннеля высунулся следующий воин и полетел вслед за первым. Потом еще один. И еще.

– Еще одна граната у меня есть, – сказал Фалко.

– Тринадцатая? – буркнула Лимия. – Ей только мальков пугать. Если я права, здесь должна быть железная дверь с красной рукой. Если нет – ныряем.

– Если только там, – с сомнением сказал Фалко. – Здесь света хватает, и никакой двери я не вижу.

Лимия, не дослушав, уже бежала в темный угол. Алина едва поспевала за ней. Фалко на секунду задумался, бросать ли гранату, решил, что рано, и последовал за сестрами.

– Нашла! – донесся до него довольный крик Лимии.

Дверь была круглой, чуть ли не сажень в диаметре, толстой и полностью металлической. Само по себе целое сокровище.

– Эй, здесь желтый череп, а не красная рука! – крикнула Алина, указывая на рисунок посередине.

– Желчь Ацера, – разочарованно протянула Лимия.

– Сейчас и череп сойдет, – заявил Фалко, дергая за короткую металлическую ручку.

Дверь едва сдвинулась с места, отрывая узкую щель. За ней было темно. Фалко уперся ногой в стену и рванул еще раз, делая щель чуть шире.

– Внутрь! – решительно скомандовал он.

– Куда?! Это же знак лабиринта призраков, – замотала головой Лимия, пятясь от темной щели. – Там живут духи мертвых.

– Еще минута, и сразу три таких духа поселятся прямо тут, – заявил Фалко. – Внутрь!

Краббы уже выбирались из воды на каменную площадку. Ласты звучно шлепали по камню. Кто-то наступил на острый срез водорослей, поранил ногу и злобно зашипел.

– Нет! – крикнула Лимия. – Бежим дальше!

Фалко, не тратя времени на спор, ударил ее по ногам и толкнул внутрь. Следом влетела Алина, так и не успевшая решить, где страшнее. Фалко нырнул в щель, развернулся еще в прыжке, ухватился за внутренние рукоятки и потянул на себя. Обратно дверь пошла охотнее. Рывок обеих ручек вниз зафиксировал ее положение. С той стороны донесся глухой удар – то ли стрела, то ли гарпун. Фалко выпустил рукоятки, оступился и повалился назад, на обеих девушек.

– Ну, это уже слишком! – возмутилась Лимия, энергично выползая из-под него.

– Извини, я не специально, – сказал Фалко, пытаясь принять устойчивое положение.

Алина молча подалась в сторону, и они кое-как расползлись.

– И что теперь?! – гневно спросила Лимия.

– Не знаю, – честно признался Фалко. – Но эту дверь быстро не сломать, так что давайте сориентируемся, где мы?

– В лабиринте призраков, – сказала Лимия. – Здесь люди и посерьезнее нас пропадали.

– Читал, знаю, – ответил Фалко. – Три экспедиции, и все с концами. Тем больше оснований не совершать опрометчивых действий.

– Вроде тех, из-за которых мы тут и оказались, да? – язвительно уточнила Лимия. – Тут бы хоть осмотреться… Фалко, у тебя лампы нет?

– Нет. Граната есть.

– Очень мило. Подорвем себя и не сдадимся врагу?

Голос Лимии был воплощением язвительности.

– Нет, – ответил Фалко. – Сидите спокойно, я сейчас из нее светильник сделаю.

– Не могу я тут сидеть спокойно, – заявила Лимия. – Лучше уж проползу дальше, пошарю, что тут есть.

– Только осторожно, Эля, – попросила Алина.

– Спасибо, Аля, я и сама не тороплюсь к Алгоре. Просто не могу вот так сидеть в темноте и ждать у моря погоды.

Послышался тихий шорох, иногда сопровождаемый звяканьем металла по камню. Потом в дверь забарабанили снаружи, и грохот ударов заглушил более тихие звуки.

– Ну вот, вроде, и все, – объявил Фалко.

Мелькнул огонек. Потух. Снова вспыхнул и, как голодная акула, набросился на предложенное ему масло. Чуть дрожащий свет разогнал тьму. Тоннель, в отличие от двери, был в сечении квадратным. Чуть больше сажени в высоту и столько же в ширину. Камень был абсолютно черный. И пол, и стены, и даже потолок были отполированы до гладкости льдинки. Тоннель тянулся саженей на двадцать, а потом под прямым углом поворачивал влево.

Фалко осветил дверь. Выглядела она солидно, только запорный механизм прямо-таки вопил о необходимости смазки. Конструкция была не совсем типовой, но вариацией на тему нынешнего стандарта. Или нынешний стандарт был вариацией этой.

– Говорят, эти двери выковали еще до пылающих дней, – прошептала Алина. – Чтобы спрятаться от гнева Фервора.

Фалко недоверчиво усмехнулся.

– Откуда им было знать, что дело так обернется, – сказал он. – И потом, посмотри-ка вот на это.

Он опустил импровизированную лампу на пол. Почти у самой кромки был вытравлен кислотой символ Алгоры.

– Выжигать узоры кислотой на металле научились едва ли триста лет назад, – сообщил Фалко.

– Неужели обман?! – поразилась Алина. – Но ведь люди-то, Брик, пропали на самом деле. Или нет?

– Не думаю, что обман, – покачал головой Фалко. – Люди… Люди отправились вниз, чтобы лично узреть воплощенный гнев Фервора. Наверное, узрели. А дверь повесили, чтобы другие следом не полезли. Наверное, тот желтый череп как раз запрет и означал. И дверь повесил храм, о чем свидетельствует символ Алгоры. Что же касается…

– Ой, а Эля-то туда полезла, – спохватилась Алина и дико завопила – Эля!!!

– Что случилось?! – тотчас выглянула из-за поворота Лимия.

– У нас, по счастью, ничего, – сообщил Фалко. – Даже краббы стучать перестали. А ты чем порадуешь?

– Ничем, – покачала головой Лимия. – Похоже, там тупик.

– Уверена? Ради этого коридорчика вешать металлическую дверь расточительно даже для храма.

– Тащи сюда свет, и сам все увидишь, – буркнула Лимия.

Фалко поднялся на ноги и прошел до поворота. За ним был еще один такой же отрезок пути, с точно таким же поворотом, только в этот раз направо. Фалко прошел до него. Третий отрезок тоннеля тянулся саженей на десять максимум. Дальнейший путь преграждала серая скала без каких-либо признаков полировки. Да и врезалась она в тоннель не под прямым углом, как все здесь, а сильно отклонившись назад сверху. Пол в месте стыка был весь покрыт мелкой сеткой трещин. Вдвое меньше их было на стенах и всего несколько, но глубоких, на потолке.

– Наверное, скала осела, – сказала Лимия.

– Похоже на то, – согласился Фалко. – Тем лучше. Что бы там ни прятал храм в глубине, теперь это похоронено окончательно.

– А что с нами будет? – спросила Алина.

– А ничего, – оптимистично ответил Фалко. – Краббы ведь не знают, что здесь такой милый тупичок. Покараулят немного, потом решат, что мы пошли на корм призракам, и уберутся восвояси. А там и мы потихоньку за ними двинем.

– Не уверена, что все будет так просто, – заметила Лимия.

– Положись на меня, – ободряюще улыбнулся ей Фалко.

– Уже это сделала, – вздохнула Лимия. – Теперь гадаю, зачем?

– Затем, что я умный, надежный и изобретательный, – с деланной ноткой самодовольства пояснил Фалко. – Ладно, пойдем обратно. Попробуем выяснить, какая слышимость через эту дверь.

– Пойдем, – вздохнула Лимия. – Стоим! Это что такое?

В отполированной стене красовалась еще одна дверь. Черная, прямоугольная и совершенно не выступающая, она буквально сливалась со стеной. На двери, примерно на уровне груди, была нарисована красным раскрытая ладонь.

– За вторым поворотом железная дверь с красной рукой, – тихо сказала Лимия.

– Что? – не понял Фалко.

– Это из описания пути в моем письме, – пояснила Лимия. – Самый конец причем.

– Так может…

Алина не договорила, у нее захватило дух. Фалко вытянул руку и медленно провел пальцами по поверхности.

– А здесь коралл, – хмыкнул он. – Крашеный. Да чего мы гадаем, откроем и посмотрим.

– Кто-то не так давно предупреждал насчет опрометчивых действий, – напомнила Лимия.

– Так мы аккуратно откроем и осторожно посмотрим, – уточнил Фалко. – Так, Алина, держи свет.

– Ты уверен, Брик? – спросила та.

– Как может сомневаться тот, кто не думает? – усмехнулась Лимия.

Она вынула тесак из-за пояса и встала сбоку от двери, готовая атаковать все, что может вылезти оттуда. Фалко внимательно осмотрел механизм. Одна ручка была внизу, вторая вверху. Их соединяла ветхая коралловая штанга.

– Запирается снаружи, – заметила Лимия.

– Тогда, может, не будет отпирать? – предложила Алина.

– Ну, надо же чем-то развлечься, пока краббы не уберутся, – сказал Фалко.

– Интересные у тебя представления о развлечениях, – хмыкнула Алина и отступила назад, явно показывая, что героизм не входит в ее список того, чему стоило бы посвятить свой досуг. Фалко свернул обе ручки и взглянул на Лимию.

– Готова?

Та коротко кивнула. Фалко рванул дверь на себя. Ожидая такого же сопротивления, как на входной двери, он определенно переборщил здесь. Дверь поддалась сразу. Фалко не удержался и завалился назад. Алина предусмотрительно отскочила в сторону.

– Аля, свет! – закричала Лимия.

– Что там?! – вскинулся с пола Фалко. – Ай!

Алина поспешно шагнула назад и наступила ему на пальцы. Услышав вскрик, она чуть не уронила импровизированную лампу на голову Фалко. Тот, резко сев, перехватил источник света и сунул его в дверной проем. Лимия перевела дух.

– Темно там, – ответила она на заданный ранее вопрос. – А теперь, при наличии света, можно и все остальное посмотреть.

Фалко, ворча себе под нос, поднялся на ноги, и все трое, затаив дыхание, заглянули внутрь.

Внутри была совершенно квадратная комната сажени в три по каждой из сторон. Так же, как и в тоннеле, стены, пол и потолок были гладко отполированы. Комната была практически пуста. Только в самом центре, на полу, валялась темно-синяя сумка. Лимия забрала у Фалко светильник, шагнула внутрь и внимательно огляделась по сторонам. Не заметив ничего опасного, она приблизилась к сумке, опустилась на колени и оглядела ее со всех сторон.

– На ловушку не похоже, – сказала она.

– Ловушка может быть внутри, – предупредил Фалко.

– Может.

Лимия медленно подняла сумку. Ничего не произошло. Судя по тому, с какой легкостью Лимия держала ее на вытянутой руке, ничего тяжелого в сумке не было. Более того, складывалось впечатление, что она вообще пустая. Лимия принесла сумку к выходу и поставила, прислонив к высокому порогу, позволяя и другим рассмотреть находку. Та была немного вытянута в длину. Пошитая из отлично выделанной акульей кожи, сумка имела одно большое отделение и пять мелких кармашков с правой стороны. Сверху крепились две кожаные лямки, так что сумку можно было носить и в руках, и за спиной.

– Не похоже, что она тут скучает со времен пылающих дней, – с сомнением отметила Лимия.

– Такие были в моде несколько лет назад, – добавила Алина. – Я, помнится, похожую посылала отцу на день рождения. Может быть, даже эту самую.

– Вот как? – сказал Фалко. – Тогда вряд ли в ней скрывается древнее зло. Лимия, посвети.

Та поднесла свет прямо к сумке. Фалко аккуратно расшнуровал завязки и распахнул главное отделение. Жесткая вставка с рамкой из китового уса делила внутреннее пространство на две неравные части. Обе они были пусты. Даже пыли не было.

– Не смешно, – сердито бросила Лимия. – Ну, если папаша такую бодягу ради этой гнилой шутки заварил… Просто слов нет.

– М-да, – кивнул Фалко. – Вряд ли он тогда станет первым претендентом на милость Алгоры.

Алина молча обшарила кармашки сбоку. В одном обнаружился пучок сухих белесых водорослей, в другом – кожаный конверт. Алина открыла его, заглянула внутрь и вытащила сложенный вдвое лист очень дорогой белой бумаги.

– Неужели письмо? – криво усмехнулась Лимия.

Алина развернула лист и покачала головой.

– Не угадала, Эля. Это вексель. Точнее, альфа-вексель. Старый, сейчас образец уже поменялся. Вот, видишь, этой рамки не было, и этот знак был в нижнем углу, а не здесь. Эти графы поменяли местами, хотя, по-моему, зря…

– На чье имя вексель? – деловито перебила ее Лимия.

– Альфа-вексели всегда выписываются на предъявителя, – пояснила Алина. – И нынешние, и те старые тоже. В них даже графы «имя» нет.

– А графа «сумма» там есть? – сразу спросила Лимия.

– Да. Вот.

Алина ткнула тонким пальчиком в строку, на которой большими зелеными знаками было четко выведено: «50 000 000 (пятьдесят миллионов), металл». Лимия и тут не нашла подходящих слов.

– Вот это я понимаю – наследство, – одобрительно хмыкнул Фалко. – Не удивительно, что все с ума посходили.

– Пятьдесят миллионов в металле, – мечтательно протянула Лимия. – О, Алгора, мы богаты!

– Это всего лишь бумага, Эля, – вздохнула Алина.

– Ну да, бумага, – довольно кивнула та. – Бумага, которую можно обменять на пятьдесят миллионов металлических монет. Таких славных полновесных металлических монеток!

Ее пальцы сжались. Мысленно Лимия уже запустила их в эту груду, ощущая приятную тяжесть драгоценного металла. Алина оторвала ее от призрачных богатств и вернула в темную пещеру.

– В течение пятидесяти дней с даты подписи, – уточнила девушка. – Вот подпись ответственного, вот дата. Пятьдесят два года назад.

– Что?!

Вопль Лимии эхом прокатился по стенам, отразился от потолка и разбился об пол.

– Эй, потише, – взмолился Фалко. – А то краббы подумают, что призраки уже до нас добрались.

– Да плевать мне, что они подумают! Аля, ты уверена?!

– Это моя работа, – кивнула Алина. – Альфа-вексель нельзя отозвать или оспорить, но он имеет срок исполнения в пятьдесят дней. Даже по старому кодексу. Сейчас эта бумага представляет интерес разве что как исторический документ.

– Погоди, погоди. Спокойно. – Лимия в волнении заходила туда-сюда, размахивая перед собой руками. – Папаша должен был знать про такие вещи.

– Так он семью хотел объединить, – напомнила Алина. – Вот, мы с тобой снова вместе.

– В такой дыре, где нам с тобой делать нечего! Так, спокойно. Мы тоже не вчера родились. Дата – не подпись, ее подделать еще проще.

Алина покачала головой и ткнула пальцем в цепочку цифр под подписью:

– Смотри, Эля. Вот это – номер в регистрационной книге. Первая группа цифр означает банк, зарегистрировавший вексель, а эти две – позицию в книге. Там тоже указана дата, с которой сверят эту. Ну и…

– Это не проблема, – отмахнулась Лимия. – Значит, подделаем и регистрационную книгу.

– Проще сразу ограбить банк, – усмехнулась Алина. – Но это еще не все.

– Извини, я перебила, – быстро сказала Лимия. – Что еще надо знать?

Мысленно она уже грабила этот банк.

– Только то, что четыре года назад сменился банковский кодекс, и с ним – образцы всех банковских бумаг, – тихо и спокойно сказала Алина. – В том числе, и альфа-векселя. О чем я и говорила. Старые образцы имели хождение еще около года, потом их погасили или переоформили. Так что ни один банкир не поверит, что этой бумаге менее трех лет. А раз возникнет хоть малейшее сомнение, начнут проверять по полной программе. Кстати, копии регистрационных банковских книг пересылаются в казначейство, так что даже подделка в банке ничем бы тебе не помогла.

– Ну, папаша, – выдохнула Лимия. – Встречу его у Алгоры, все выскажу! Миротворец паршивый! Каракатица плоскомордая! Устроил, пингвин пучеглазый, состязание, язви его душу!

– Эля, – мягко позвала Алина.

– Что Эля?! – взорвалась Лимия. – Я уже двадцать пять лет Эля, а в карманах по-прежнему ветер свищет. Думала, наконец заживу, так нет, вексель этот, чтоб его. Раньше обменять не могли?!

– Если бы обменяли, здесь бы и векселя не осталось, – мягко заметил Фалко.

В глазах Лимии сверкнули молнии, предвещая яростный ураган.

– Да и Фервор с ним! Кому он нужен, этот вексель?! А мой корабль?! Мои люди?! Ничего же не осталось. Кто я теперь?!

– Ты красивая и умная женщина, – сказал Фалко, пытаясь ее обнять. – Только сейчас немного расстроенная.

– Немного?!

Она вырвалась и в лихорадочном возбуждении заходила взад-вперед по комнате, время от времени выкрикивая бессвязные ругательства в адрес родителя, прочих конкурентов-кладоискателей и даже совершенно неизвестных двум ее слушателем личностей. Все они получались в лучшем случае отпетыми мерзавцами. Фалко снова шагнул к Лимии, но Алина поймала его за руку.

– Дай ей успокоиться, – прошептала она. – Она перекипит и придет в норму. Просто не мешай, ладно?

Фалко бросил на Лимию неуверенный взгляд.

– Ну, полагаю, ты знаешь, что говоришь.

– Конечно, это же моя сестра.

Аргумент весомый. Фалко кивнул и вышел из комнаты. Держась рукой за стену, он вернулся к круглой двери и прислушался. С той стороны едва доносились шуршание и тихие удары по камню. Не сумев взломать дверь, краббы пробовали на прочность стену. Фалко прикинул толщину камня и решил, что в ближайшие пару месяцев беспокоиться не о чем. Если, конечно, не попробуют взорвать, но взрыв под землей – штука небезопасная для самих подрывников. Свод может обрушиться. А копать – пусть копают.

Доносившиеся из коридора бессвязные ругательства перешли во всхлипывания, а потом и вовсе затихли. Когда через некоторое время Фалко заглянул в комнату, сестры сидели, обнявшись, на полу, и младшая гладила старшую по голове. Алина бросила на него вопросительный взгляд.

– Свет? – одними губами спросила она.

Фалко отрицательно покачал головой и вернулся на свой пост. Свет ему не был нужен. Вначале он подумал было, что масло следовало бы экономить, но потом махнул рукой. То, что горит, уже не потушишь, а остаток в корпусе слишком мал, чтобы с ним считаться. Все одно, долго им тут не высидеть. Если краббы не снимут осаду, то придется пробиваться. Подземелье оказалось слишком маленьким. Судя по тому, как в нем дышалось, оно было практически герметичным, что порождало серьезный риск задохнуться. Да и жажда через день-другой даст о себе знать. Да уж, действительно, будет что сказать старому Ворису, когда представится такая возможность.

Прикрыв глаза, Фалко поудобнее устроился перед дверью и впал в бездумное ожидание. Случись такое пару лет назад, он бы мысленно перебирал самые фантастические варианты спасения и готовил их реализацию, не считаясь с возможным риском. Север научил его терпению. Иногда надо просто ждать, и результат сам придет в руки. Краббы то возобновляли свою шуршащую деятельность, то вновь затихали. Потом окончательно наступила тишина. Фалко вяло боролся со сном, но последний побеждал. Тем удивительнее было его мгновенное отступление. Фалко проснулся и почувствовал, что рядом кто-то есть.

Ладонь легла на рукоять ножа. Не было слышно ни звука, но кто-то определенно двигался в темноте, и этот кто-то приближался. Вот он уже был почти рядом. Фалко рванулся снизу вверх, быстро и без предупреждения, как донный скат бьет хвостом. Кто-то плавно ушел в сторону. Фалко почувствовал движение и дернулся следом, припечатав всем корпусом ночного бродягу к стене. Резкий короткий выдох подсказал, что он на верном пути. Левая рука описала широкую дугу в поисках правой противника. Не нашла и финишировала на груди. Груди женской, мягкой и ничем не прикрытой.

– А… – только и догадался сказать Фалко.

– Вижу, ты тоже не спишь? – донесся из темноты тихий голос Лимии.

– Вообще-то я на посту, – усмехнулся Фалко, мягко отстраняясь и пряча нож обратно в ножны. – Извини. Тебе не следовало так подкрадываться.

Правая рука Лимии сама нашла его левую и вернула ее обратно. Под пальцами ощущалось отсутствие одежды и присутствие желания. Это так не клеилось с привычным образом Лимии, что Фалко даже несколько растерялся. Правая рука скорее рефлекторно, чем повинуясь осознанному приказу, нашла ее бедро. Округлое по форме, бархатистое на ощупь и тоже ничем не прикрытое.

– Только ничего не говори, – жарко прошептала ему на ухо Лимия. – Слышишь? Ни единого слова.

Фалко кивнул. В полной темноте жест был не заметен, но Лимия почувствовала его. Способность ощущать и правильно интерпретировать движение рядом развивалось у всех, кто часто и глубоко нырял, и Лимия не была исключением.

В квадратной комнате Алина была одна. Она лежала на спине, смотрела в потолок и с любопытством прислушивалась к звукам, доносившимся из коридора. Общий фон свидетельствовал о полной гармонии. Алину и здесь обошли. И кто? Родная сестра. Не то чтобы Алина сама всерьез положила глаз на этого Брика, и уж тем более у нее никогда бы не хватило смелости, чтобы отправиться покорять мужчину обнаженной, но спросить-то могла! Кто-то – скорее всего, Фервор, но голосом отца – коварно подсказал прямо в мозг, что еще не все потеряно, и, если она надумает присоединиться, то никто ее не прогонит. Алина сочла эту мысль слишком смелой и вежливо попросила убраться. Она, конечно, девушка современная, но не до такой же степени. Ей просто не нравится, когда ее отодвигают на второй план. Хотелось бы, чтобы наоборот, выдвинули на первый. А еще лучше, на пьедестал. Кто-то – теперь уже наверняка Фервор, но опять голосом отца – подсказал, как это организовать. Алина обдумала эту мысль и коварно улыбнулась про себя.

* * *

Ближе к утру шуршание у наружной двери возобновилось с удвоенной силой. Краббы, передохнув за ночь, решительно пошли на штурм. Металл звякал о металл, бухал о камень. С первым же ударом Фалко вышел из сонного оцепенения и схватился за оружие, одновременно пытаясь сообразить, что же происходит. И что произошло несколько ранее? Как назло, после ухода – или, точнее сказать, исчезновения – Лимии он снова оделся и теперь не был уверен, что произошедшее не относилось к разряду сновидений. Последнее, кстати, занимало Фалко гораздо больше, чем неизбежная стычка с краббами. Тем не менее, руки привычно готовились к первому. Они прошлись по одежде, проверяя, все ли карманы закрыты и не висит ли где чего-нибудь, вытащили нож и сжали пальцы вокруг деревянной рукоятки.

Удары по двери внезапно прекратились. Фалко с подозрением прислушался. Отступать от задуманного было не в привычках краббов. В качестве ответа за дверью раскатился гул мушкетной стрельбы. Несколько пуль даже шваркнулись о дверь. Фалко хмыкнул. Рядом, как продолжение сна, материализовалась Лимия.

– Что происходит, Брик?

– Нас атакуют, – ответил Фалко, мысленно отметив изменение обращения с фамилии на имя. Наверное, ночное приключение ему все-таки не приснилось. – И, как мне кажется, атакуют не только нас.

– В смысле? – уточнила Лимия.

Голос ее был спокоен. Лимия нередко проявляла бурные эмоции, но в бой она их с собой никогда не брала.

– Краббы не любят огнестрельное оружие, – пояснил Фалко. – А там, слышишь, вовсю садят из мушкетов.

Словно подтверждая его слова, рявкнул залп. Потом снова послышались приглушенные крики и звон металла, время от времени прерываемые одиночными выстрелами. Держась рукой за стену, подошла Алина и наткнулась ногой на сестру.

– Аля, тихо, – попросила та. – Сядь рядом.

Та послушно опустилась на пол, нашарила руку сестры и спросила:

– Что творится? Нас опять хотят убить?

– Да, – прошептала в ответ Лимия. – Но их перебьют раньше. Так что не волнуйся.

– Я постараюсь, – прошептала Алина.

Рявкнул еще залп. Потом на какое-то время усилилась пистолетная трескотня, за которой наступила тишина.

– Кто победил? – спросила Алина.

– Надо посмотреть, – сказал Фалко. – Не высовывайтесь. Крышка плотная и звук глушит здорово. Не исключено, что там сейчас в самом разгаре рукопашная.

– Тогда ты осторожно там, – попросила Алина, отодвигаясь за спину сестры.

– Обязательно. Где тут арбалет валялся?

– У двери, снизу, – подсказала Лимия. – Только стрел нет. Они, по-моему, в лодке остались.

– Да и Фервор с ними. Ага, нашел. А граната? В смысле, наша лампа?

Лимия вложила в его руку деревянный шарик.

– Я скрутила, но не собирала, – шепнула она. – Все равно масла нет.

– И так сойдет. Ну, благослови нас Алгора.

Фалко нащупал ручки двери и повернул их вверх. Стопор, кое-как заранее смазанный остатками масла, сдвинулся без лишнего лязга. Фалко толкнул дверь плечом. Металлический круг сдвинулся на толщину руки и уперся во что-то. Фалко прицепил к прикладу гранату с отщелкнутым запалом и боком высунул арбалет наружу. Откуда-то сверху нарисовались две сильные волосатые и такие человеческие руки. Они вырвали оружие и утащили его за дверь. Фалко никогда раньше не слышал, чтобы в одной короткой бранной фразе собралось столько удивления и обиды разом. Арбалет промелькнул в щели, пролетая над ней, и плюхнулся в воду. Вспышки так и не последовало, и следующая бранная фраза – отличавшаяся большей продолжительностью – выражала уже разочарование и возмущение.

– Брик, – раздался голос адмирала Каедо. – Мое сердце уже не так молодо, чтобы без ущерба воспринимать твое чувство юмора.

– Адмирал?!

Фалко на радостях пнул дверь ногой. Она подалась, уронив кого-то с другой стороны. Фалко ухватился за притолоку и легко выскользнул из тоннеля. Неподалеку стоял и демонстративно держался за сердце адмирал Каедо собственной персоной. Грот был полон солдат в форме королевского флота, увешанных оружием, как затонувший корабль полипами. Одни деловито обшаривали грот, другие стаскивали в кучу трупы найденных краббов. Около десятка избранных головорезов выстроились полукругом за спиной адмирала. Каждый в сажень ростом, обликом и статью напоминал кархародона во цвете лет.

– Прошу прощения, я не знал, что это вы, – развел руками Фалко.

– А просто спросить: кто там? – отозвался адмирал.

– Прошу прощения, не сообразил, – снова извинился Фалко. – Вы здесь так, случайно, или по делу?

– По делу, – строго сказал адмирал. – Хотим вот спасти тут некоторых зарвавшихся кладоискателей, сколько вас там еще осталось?

– Трое, – сообщила Лимия, выбираясь на свет.

За ней показалась Алина, по-прежнему прячась за спиной старшей сестры.

– Ага, – сказал адмирал. – Сестры Ирата все-таки уцелели. Отрадно. Дерк Гриб, как я понимаю, погиб наверху…

Лимия помрачнела.

– Погиб? – переспросил Фалко.

– Ты не знал? Мы нашли подходящее под описание тело на твоей «Сагитте». Там целое месиво – люди, краббы, дуа'леоры. Кошмар, причем дипломатический. Губернатор будет орать так, что его услышат на южном полюсе. Особенно по поводу дуа'леоров.

– Ерунда, – отмахнулся Фалко. – Я знаю, что сказать их дипломатам, чтобы…

– Брик, – перебил его адмирал. – Ты лучше придумай, что сказать отцу. Он за эти дни постарел лет на десять. А еще тебе надо объясниться с Пертинаксом за то, что вы в тюрьме устроили.

– Если бы только за это, – вздохнул Фалко.

– Остальное он тебе списал. Вот. – Адмирал вытащил из поясной сумки бумагу, развернул и с видимым удовольствием прочел: – «Препятствовал нормальной работе правоохранительных органов. Наличие злого умысла не установлено, просто дурак».

Фалко недовольно скривился.

– А пока он сочинял эту бумагу, – продолжил адмирал, – поименованный в ней Брик Фалко смылся из заключения, смыв заодно оружие караульных. Да еще оставил ворота нараспашку. Как там написано?.. И вам удачного побега?.. Там полтюрьмы, между прочим, разбежалось. Хорошо, от газа вашего большая часть прямо в полицейском управлении заснула. Кстати, рецептом не поделишься?

– Увы, нет, – покачал головой Фалко. – Это тень намешала, а она, к сожалению…

И он кивнул на выжженный круг.

– М-да. Еще один повод для дипломатического скандала, – вздохнул адмирал. – Думаю, Брик, ты здорово обяжешь нашу администрацию, если вернешься на север. Там твой стиль более уместен.

– Согласен, – сказал Фалко. – А…

Он кивнул на своих спутниц. Адмирал нахмурился.

– К Алине Ирата ни у кого претензий нет. А вот с вами, капитан Лимия, даже не знаю, что делать? Пертинакс рвет и мечет, но в итоге смог предъявить только подлог документов.

– Насчет документов я могу объяснить, – начала было Лимия.

– Не нужно, – отмахнулся адмирал. – Я, знаете ли, не вчера родился и, кстати, тоже в этом самом Кампавалисе. Прекрасно понимаю разницу в уровне жизни королевского офицера и, скажем так, среднестатистических перспектив девушки без образования вашего класса. У Пертинакса свои взгляды на этот счет, но Его Величество разделяет мою точку зрения.

– Его Величество? – поразилась Лимия.

– Вы, разумеется, не забыли, кто является главой адмиралтейства? – строго напомнил ей адмирал. – Все серьезные вопросы, связанные с офицерами флота ранга капитана и выше, Его Величество разбирает самолично. В вашем случае, как мне сообщили, он задал только один вопрос: не являются ли подлогом оценки, выставленные вам аттестационной комиссией академии? Там ведь у вас только высший балл, так? Вот. Узнав, что нет, Его Величество повелел считать подлинником и все остальное, а вам – сменить фамилию.

– На какую? – переспросила Лимия.

Адмирал задумчиво потер подбородок.

– Хм. Этого в тексте нет, но королевский указ есть королевский указ. Так что потрудитесь исполнить. От командования я вас временно отстраняю, пока не разберемся с остальными претензиями Пертинакса. Честно говоря, мне не хочется терять такого толкового офицера, но и на связи с контрабандистами и, тем более, пиратами, я закрыть глаза не могу.

– Воля ваша, – вздохнула Лимия. – Пиратство, честно скажу, не мой курс, хотя ради спасения сестры я не слишком церемонилась в средствах. И, если понадобится снова – мнение Пертинакса будет последним.

– Понимаю, – кивнул адмирал. – Не одобряю, но понимаю. С другой стороны, чрезмерная жесткость может обернуться против вас же в будущем.

– Пусть только попробует, – буркнула Лимия.

– А разве не уже? – уточнил адмирал.

– В каком смысле?

– В самом прямом, – ответил адмирал. – Вам ведь известен некий Улти. Тоже, кстати, погибший в поисках клада, но до этого исправно снабжавший Пертинакса информацией о других конкурентах.

– Также снабжавший этой информацией краббов, – ввернул Фалко. – Что, между нами, есть государственная измена. И с такими связями Пертинакс имеет наглость нас обвинять.

– Тебя, Брик, он ни в чем не обвинил, – напомнил адмирал. – А на вас, капитан Лимия, этот Улти ведь не только доносы строчил. Он целую войну развязал, чтобы до вас добраться.

– Потому что он – гад, – легко подвела базу Лимия. – Посмотрели на него не так во Фремебундусе, вот и взъелся.

– Насчет Фремебундуса не знаю, отчета оттуда еще не было, – сказал адмирал. – А вот что знаю, так это то, что десять лет назад этого Улти, которого тогда звали Наути, некая молодая леди со товарищами закидали камнями в проливе. Да так, что он, не глядя, за борт сиганул прямо в пасть акуле. Хорошо, мой флагофицер как раз на охоту выплывал, так не дал до конца схрумкать морячка.

– Ах, эта тварь, – вспомнила Лимия. – Я думала, он давно сдох. Но он…

– Согласно данным одного старого протокола, находясь в состоянии сильного опьянения, побил Алину, – проявил осведомленность адмирал. – Знаю. Я не к тому, что он заслужил или не заслужил, а к тому, что следующие десять лет он шпионил за вашей семьей, готовя месть и попутно предавая государство по сходной цене. Подумайте над этим.

Лимия понурилась и согласно кивнула.

– Вот и хорошо, – сказал адмирал и, повернувшись, крикнул – Эй, Алан, все?!

– Да, адмирал, – откликнулся молодцеватый офицер в синем мундире с новенькими, еще блистающими капитанскими нашивками. – Зачистили по полной.

– Ну и отлично, – довольно кивнул адмирал. – Давайте выбираться на свежий воздух. Если, конечно, некоторые не жаждут еще поиграть в кладоискателей.

– Не жаждут, – заверил его Фалко. – Нашли уже.

– Да ну? – удивился адмирал. – И много?

– Нет. Сейчас принесу.

Телохранители адмирала дружно подобрались.

– Он у меня, – остановила его Алина. – Решила забрать на память. Если, конечно, никто не возражает.

Лимия только покачала головой.

– По мне, так лучше забыть все как страшный сон.

Алина вытащила из кармана сложенный листок бумаги и протянула адмиралу. Тот развернул и расхохотался на весь грот.

– Альфа-вексель, – громко провозгласил он, – просроченный полвека назад. Да, шутник он, ваш папаша. Ладно, забирайте. Надеюсь, рыбы вас не засмеют с таким трофеем. Да, не забудьте показать вексель Пертинаксу. Пусть тоже порадуется.

Он вернул бумагу Алине и махнул рукой своим людям. Сверху, прямо по водопаду, была скинута веревочная лестница, и матросы по одному ловко взбирались по ней. Алина поспешила выбраться одной из первых. Флотский капеллан бережно собирал в коралловую урну прах сожженной тени. Фалко остановился. Лимия подошла и встала рядом. Определенно, следовало что-то сказать, но нужные слова разбредались, как рыбки в просторном садке, и никак не желали собираться в связную стаю.

– Скажи, Эллана… – начал было Фалко, с непривычки запнувшись за имя.

В мыслях он давно называл ее так, но языку, оказывается, тоже привычка нужна.

– Да, Брик? – подбодрила его Лимия.

– Да я насчет обязательной смены фамилии, – быстро, чтобы не успеть испугаться последствий, сказал он. – Мне кажется, что для тебя фамилия Фалко будет в самый раз.

– Уверен?

Лимия великодушно дала ему шанс передумать. Фалко им не воспользовался.

– Абсолютно.

* * *

Спустя ровно пятнадцать дней восстановленная «Сагитта» покачивалась на волнах у причала. Брик Фалко лично заканчивал погрузку припасов для дальнего путешествия. В честь свадьбы сына Фалко-старший сильно расщедрился, так что снаряжения и арсенала лодки хватило бы на небольшую войну. Которая, если верить слухам о возрождении культа полярного волка, была уже по эту сторону рифа.

Старший инспектор Пертинакс не набрал материала для обвинения и удовлетворился официальными извинениями. Конечно, не принадлежи обвиняемые к знатнейшей фамилии Кампавалиса, он был бы более строг, но, в принципе, предложенный адмиралом Каедо вариант удаления новоиспеченных супругов Фалко на север устраивал всех. Никто не скажет, что северный вояж в нынешние непростые времена – это незначительное наказание, а пользы государству будет вне всякого сомнения больше. К тому же, очередной дипломатический скандал был настолько некстати, что дело о кладоискателях предпочли просто утопить, как будто его и не было. Инспектор даже не потрудился взглянуть на вексель, удовлетворившись заключением полицейского клерка о его стопроцентной просроченности. Утопили дело – значит утопили. Все. Дальше не его забота, а дипломатов. В рамках Кампавалиса это были губернатор и дуа'леорский посол.

Эти двое оказались куда менее покладистыми. Губернатор Кампавалиса просто страсть как не любил проблемы во вверенных ему водах. Посол просроченным векселем не заинтересовался даже из любопытства, но зато очень желал получить плащ тени и никак не хотел верить, что Фалко мог сжечь столь ценный предмет. Через пару дней, правда, дуа'леор неожиданно урезал свои притязания, но зато на политическом фронте его же стараниями сильно похолодало, что, в свою очередь, столь же сильно подогрело темперамент губернатора.

Алина отбыла почти сразу же после свадебной церемонии, заявив, что счастлива за молодых, но лично она привыкла к более теплым и спокойным водам. В столицу как раз отправлялся ежегодный конвой. Пассажиров, по причинам безопасности, не брали, но для Алины адмирал Каедо сделал исключение.

Фалко еще раз все перепроверил и вышел на палубу. С запада дул сильный морской бриз. Намечался шторм. Фалко стоял, вдыхая свежий морской воздух, и думал, что стоило бы, пожалуй, поторопиться с выходом, иначе можно и застрять.

На причале появилась Лимия. Нет, Эллана. Фалко все еще привыкал к новому образу. Как всегда, она была в строгом глухом костюме. Темно-синяя плотная ткань покрывала ее от пяток до самого подбородка. Кто бы мог подумать, что за ледяной маской скрывается такой вулкан, что еще неизвестно, кого следовало назвать Фервором.

Эллана, как обычно, проигнорировала сходни, перепрыгнув с причала сразу на ближайшую палубу тримарана.

– А вот и я.

– Я уже успел соскучиться, – заметил Фалко, делая попытку обнять супругу.

Та легко и плавно уклонилась.

– Брик, ты же белый проповедник. Духовное лицо, между прочим, и должен являть собой пример хладнокровия и выдержки.

– Не далее как этой ночью ты своими действиями побуждала меня совсем к иным качествам.

– Ночью нас никто не видел, – уточнила Эллана. – А сейчас ты – образец, так будь любезен соответствовать.

Фалко усмехнулся.

– Хорошо, хорошо. Что сказал адмирал?

– Много неинтересного. Суть сводится к «с глаз долой, из сердца вон». Сердца у нашего губернатора нет, но орет он, что твоя белуга. Ему с утра дуа'леоры опять на больной мозоли сплясали, так что нас ждет открытое море, и чем скорее, тем лучше. Да, кстати, я тут по пути в улей заплыла. Думала почту проверить. Писем нет, но новостей я прикупила. Набрала побольше. Точнее, взяла все, чего только в мировых было.

– Ну и что в мире делается?

– Я не просмотрела и половины, – ответила Эллана. – Но вот одна новость в глаза бросилась…

– Что-то интересное?

– Суди сам. Мое мнение будет слишком предвзятым.

Эллана выбрала из пачки листов один и протянула его Фалко. Тот, заинтригованный, повернул бумагу к свету и прочел:

«Экономические новости. Триклон.

Вчера стартовал уже ставший традиционным аукцион в Триктоне. Открытием дня сразу и безоговорочно стал документ, подписанный Максимом Макмиланом, прозванным Хитрым.

Этот (по неофициальным данным сильно коррумпированный) чиновник начал свою карьеру клерком в адмиралтействе, а спустя всего три года уже был губернатором крупного северного города Кампавалис. Венцом его карьеры небезосновательно считается разгром вторгшейся в воды Кампавалиса армады краббов с помощью отряда артезианских наемников под непосредственным командованием капитана Скутума.

Избегая личной ответственности за свои действия, Макмилан опирался на устные приказы, которые предпочитал передавать через вторые руки. Считалось, что за все тридцать два года своей карьеры в качестве государственного служащего Макмилан не подписал ни одного документа. Вчера выяснилось, что в лице капитана Скутума нашли достойного противника не только краббы.

Нашим экспертам был представлен альфа-вексель, выписанный Макмиланом капитану Скутуму за участие его отряда в обороне Кампавалиса. Как известно, храбрый капитан погиб в том бою. Альфа-вексель не был предъявлен к оплате и пятьдесят два года пролежал в тайнике Скутума, откуда был извлечен в ходе столь фантастичного приключения, что мы даже не беремся приводить подробности, тем более что продавец пожелал сохранить инкогнито.

А вот с покупателем никаких тайн нет. Единственный известный документ, подписанный Максимом Макмиланом, приобрел известный коллекционер и покровитель искусств лорд Гелидус за рекордную для нашего аукциона сумму в пять миллионов белых коралок».

Небольшой глоссарий

Банка – участок морского дна, над которым глубина значительно меньше окружающих его участков. Как правило, банки бывают вулканического или кораллового происхождения. Песчаные наносные банки менее устойчивы, под влиянием течений могут менять свои очертания и местоположение.

Бизань-мачта – мачта, ближайшая к корме.

Блинд – прямой парус, устанавливающийся под бушпритом.

Буй – плавучий знак-поплавок определенной формы и цвета, служащий для ограждения участков, опасных для судоходства, фарватеров и т. п., применяется также для обозначения местонахождения какого-либо предмета под водой (например, якоря, рыболовной сети и др.).

Бушприт – круглый брус на носу судна, выставленный вперед горизонтально или наклонно вверх. На парусных судах служит для большего выноса вперед носовых парусов.

Ванты – снасти судового стоячего такелажа, раскрепляющие к бортам мачты и стеньги.

Верпование – способ передвижения корабля, когда вперед заводят якорь, а потом подтягивают к якорю корабль.

Галс – курс судна относительно ветра.

Грот – самый нижний и самый большой парус на грот-мачте.

Грот-мачта – мачта, устанавливаемая в центре корабля, самая большая мачта на корабле.

Дредноут – самый крупный тип корабля на Терране. Трёх– или четырехмачтовый боевой корабль с 2–3 артиллерийскими палубами и большим, до 800 матросов, экипажем. Обладая превосходящей огневой мощью, уступает в скорости и маневренности фрегату.

Иол – двухмачтовый парусный корабль с косыми парусами, у которого бизань-мачта находится позади оси руля.

Кабельтов – единица измерения, равная 1/10 морской мили, то есть 185,2 метра.

Кабестан – крупная лебедка с барабаном, насаженным на вертикальный вал. Использовалась для подтягивания кораблей к причалу, выбирания якорей и т. п.

Кархародон – крупная белая акула.

Квартердек – приподнятый участок верхней палубы в кормовой части корабля, занимает пространство от бизань-мачты до кормы судна.

Квартирмейстер – должностное лицо на корабле, отвечающее за выполнение различных хозяйственных работ, распределение трофеев, хранение оружия и захваченных ценностей и т. п. Нередко возглавлял абордажную команду и, в случае успеха, становился капитаном захваченного корабля.

Кингстон – забортный клапан, размещенный на подводной части наружной обшивки корабля. Используется для заполнения отсеков корабля забортной водой либо, наоборот, для слива воды за борт.

Лаг – прибор для измерения скорости корабля.

Лаглинь – трос, используемый для измерения скорости корабля. Лаглинь разбивался на равные отрезки, обозначавшиеся узлами, и скорость сматывания троса с вьюшки ручного лага показывала скорость корабля. Расстояние от узла до узла примерно соответствовало 1/120 мили.

Люциферины – ненасыщенные органические соединения, входящие в состав природных биолюминесцентных систем, а также собственно светящиеся микроорганизмы. При воздействии кислорода на люциферинов в присутствии особых ферментов образуется окисленная форма соединений-люциферинов с большим запасом энергии. Переход окисленной формы из возбуждённого состояния в основное сопровождается испусканием кванта света.

Миля – единица измерения, равная 1,852 км.

Пиллерс – вертикальная стойка в межпалубном пространстве или в трюме судна.

Поворот оверштаг – поворот против линии ветра на другой галс.

Поворот фордевинд – поворот на другой галс, когда судно переходит линию ветра кормой к нему.

Полубак – носовая часть верхней палубы.

Рангоут – совокупность деревянных частей оснащения судна, предназначенных для постановки парусов, сигнализации и т. п. (мачты, стеньги, бушприт и проч.).

Рейдер – «налетчик», тип корпуса судна, выполненный в форме большого крыла и обеспечивающий максимум скорости и маневренности в ущерб всем другим качествам.

Рея – балка круглой формы, подвижно укреплявшаяся средней частью на мачте или стеньге, служила для привязывания прямого паруса.

Сажень – единица измерения, равная 1/1000 морской мили, то есть 1,852 метра.

Траверз – направление, перпендикулярное курсу судна.

Узел – единица, применяемая для определения скорости судов, равная 1 миле в час.

Фал – корабельная снасть. Трос, служащий для подъёма и спуска парусов.

Фальшборт – продолжение борта над палубой, служащее ограждением палубы.

Фок – самый нижний и самый большой парус на фок-мачте.

Фок-мачта – передняя мачта.

Фрегат – трёхмачтовый военный корабль, обладающий большой устойчивостью и приличной скоростью хода. Мог иметь до двух батарейных палуб.

Шканцы – часть верхней палубы судна между гротмачтой и бизань-мачтой.

Шкафут – часть верхней палубы судна между фокмачтой и грот-мачтой.

Content

Олег Мушинский
Водный мир

Небольшой глоссарий