Фрэнк

Перетти

Монстр

Глава 1

Охотник, с винтовкой в руках следовавший по звериной тропе, резко остановился и застыл неподвижно, почти невидимый в густых зарослях ирги и сосен. Он что-то услышал.

Первые солнечные лучи пламенели над горной грядой на востоке, пробиваясь сквозь сплетения ветвей и прорезая утренний туман полупрозрачными клиньями, на фоне которых темнели крохотные галактики роящейся мошкары. Скоро нагретый воздух поднимется над лощиной и сосны зашепчут на лёгком ветерке, точно далёкий прибой, но сейчас, в короткий период затишья между ночной прохладой и дневным зноем, все звуки обрели удивительную чёткость в недвижном воздухе. Охотник слышал биение собственного сердца. Шуршание веток о рукава камуфляжной куртки казалось громким и резким, хруст веток под сапогами почти пугал.

Леденящий душу вой, донёсшийся до него с расстояния нескольких миль, слышался достаточно явственно сквозь щебет соек и трескотню белок.

Охотник ждал, затаив дыхание, пока вой не раздался снова: протяжный, тоскливый, он поднялся до высокой ноты, исполненной боли, почти предсмертной муки, и долго тянулся на ней, прежде чем оборваться.

Бровь Охотника изломилась под козырьком фуражки. Для волка вой слишком низкий и гортанный. Кугуар никогда не издаёт подобных звуков. Медведь? Вроде не похоже. Судя по вою, зверь расстроен.

Он находится далеко впереди.

Охотник двинулся дальше скорым шагом, подныривая под ветки, стреляя глазами по сторонам, быстро сокращая расстояние между собой и предполагаемой добычей.

Ещё не успев пройти по тропе очередную милю, он увидел брешь в зелёном хвойном пологе и освещённое утренним солнцем открытое пространство за деревьями. Он приближался к вырубке.

Он предусмотрительно замедлил шаг и нашёл укрытие за огромной поваленной елью.

Всего в нескольких ярдах от него находился участок лесозаготовительных работ, усыпанный щепками, ветками и утыканный пнями свежеспиленных деревьев. Через него тянулась грунтовая дорога, неподалёку высилась огромная, размером с дом, куча сучьев, подлежащих сожжению, а у дальней границы вырубки стоял громоздкий жёлтый бульдозер с выключенным двигателем и облепленными влажной землёй гусеницами. Возле дороги поднимался высоченный штабель аккуратно уложенных брёвен, приготовленных для лесовозов.

Охотник не заметил никакого движения, а тишину нарушало лишь тихое урчание пикапа, который стоял посреди участка с работающим на холостом ходу двигателем.

Он немного подождал, сидя на корточках за поваленным деревом, скользя напряжённым взглядом по вырубке в поисках людей, которые должны были находиться там. Но никто не появился, а двигатель пикапа всё продолжал урчать.

Охотник перевёл взгляд с пикапа на бульдозер, потом на штабель брёвен и снова на пикап, ибо его внимание привлёк какой-то предмет, торчащий из-под передних колёс. Он выхватил из кармана небольшой бинокль и посмотрел в него.

Предметом оказалась человеческая рука, неподвижная и измазанная красным.

Оглядевшись по сторонам, Охотник подождал ещё несколько секунд и, удостоверившись, что никого поблизости нет, перелез через ствол поваленной ели и крадучись вышел на вырубку, осторожно ступая с камня на пень, с пня на мшистую кочку, стараясь не оставлять следов на земле. Пикап утопал колёсами в рыхлой земле, недавно взрытой бульдозером, но с этой проблемой Охотнику предстояло разобраться позже. Сейчас он тщательно просчитывал каждый следующий шаг.

Достигнув автомобиля, он на несколько мгновений остановился, а потом осторожно обогнул его, вытянув шею, нисколько не расположенный к ужасным сюрпризам.

То, что он обнаружил с другой стороны пикапа, сюрпризом не оказалось, но представляло собой ужасное зрелище и определённо проблему. Чертыхнувшись, Охотник опёрся на капот, скользнул насторожённым взглядом по линии деревьев и лесовозной дороге и принялся обдумывать возможные варианты действий.

Лежащий на земле бездыханный мужчина явно был рабочим из бригады лесорубов, скорее всего бригадиром, который слишком задержался на участке один накануне вечером, судя по окоченению тела. Он лежал на животе в грязи, с переломанными костями, с засохшими струйками крови под носом и в углах рта, с неестественно вывернутой головой на сломанной шее. В нескольких футах от него валялась каска, а земля вокруг пикапа была усыпана кусками искромсанной металлической коробки для ланча и изжёванными пластиковыми обёртками.

«У меня нет времени для этого!»

Охотник быстро подавил гнев. Он должен всё продумать, просчитать и спланировать свои дальнейшие действия.

Он перевёл взгляд на штабель брёвен. Вот возможный вариант. Он может представить дело как несчастный случай, который объяснит ужасное состояние изуродованного тела погибшего.

Где ключи от бульдозера?

Оставив винтовку у пикапа, Охотник подбежал к бульдозеру, взобрался на массивную стальную гусеницу и залез в кабину. Он тяжело опустился на потёртое, изодранное водительское сиденье и пошарил по приборной доске в поисках ключа. Потом он хмыкнул, хлопнув себя по лбу: ну конечно! Здесь же не город, где сопливые хулиганы болтаются по улицам без дела, высматривая, что бы такое стянуть при удобном случае, а эта машина не предназначена для увеселительных поездок. Ключ торчал в замке зажигания.

Время, когда он работал в строительной бригаде на летних каникулах в колледже, осталось в далёком прошлом, но если эта махина хоть немного похожа на экскаватор, которым он управлял тогда…

Он повернул ключ в положение «предварительный прогрев», подождал немного и повернул в положение «пуск».

Бульдозер взревел, выпустив из выхлопной трубы клуб чёрного дыма.

Охотник продолжал напряжённо размышлять, по-прежнему прикидывая и просчитывая варианты, когда включил сцепление и привёл громадную машину в движение. Задним ходом она шла легко. Передним ещё легче. Осторожно манипулируя рычагами и педалями, он подогнал бульдозер к штабелю брёвен сзади и оставил там с работающим двигателем.

Волочить изуродованный труп по земле — дело неприятное, но другого выбора у него нет. Охотник схватил мужчину за кисти — правая рука у него осталась целой, но левая, сломанная над локтем, свободно изгибалась во все стороны, как резиновый шланг, — и поволок за собой по веткам, траве, камням и щепкам. Голова мужчины безжизненно болталась на свёрнутой шее и билась по земле. Подтащив окоченевшее тело к штабелю брёвен, Охотник отпустил руки и оно шлёпнулось в пыль.

Снова усевшись в бульдозер, он подал машину немного вперёд и подвёл нож под нижние брёвна. Тщательно выверенным движением он потянул на себя рычаг, потихоньку приподнимая нож, а вместе с ним брёвна — выше, ещё выше, — и наконец…

Штабель рассыпался. Брёвна с грохотом покатились вниз, подпрыгивая, сталкиваясь друг с другом, с глухим стуком ударяясь о землю, вздымая клубы пыли.

Мёртвое тело исчезло под грудой брёвен.

Нет времени, нет времени! Охотник задним ходом отогнал бульдозер на прежнее место, выключил двигатель и спрыгнул на землю. Он подбежал к пикапу, собрал и положил в карман все до единого куски рваного металла и клочья полиэтилена, какие только нашёл. А потом, перекинув винтовку через плечо, отыскал взглядом и схватил обломанную еловую лапу, затем широкими взмахами принялся торопливо заметать все следы, отступая шаг за шагом с вырубки в лес.

Как и следовало ожидать, издали донёсся постепенно усиливающийся шум автомобиля, который ехал по неровной лесовозной дороге, жутко воя на подъёмах, кренясь при переключении скоростей, громыхая по рытвинам и тарахтя по гравию.

Охотник пригнулся и бросился к деревьям, отшвырнув прочь еловую лапу. Едва он успел скрыться в лесу, грузовик выехал на вырубку с другой стороны. Охотник крадучись пробирался сквозь густые заросли, бесшумно ступая по мягкой, усыпанной хвоей земле. Хлопнули дверцы грузовика. Раздались громкие голоса, потом тревожные крики. Сегодня утро у лесорубов будет тяжёлым.

— Значит, три с половиной мили мы следуем по тропе Кейв-Лейк, а потом подходим к развилке, где от неё ответвляется тропа Лост-Крик… Бек? Ты меня слушаешь?

Ребекка Шелтон, двадцати восьми лет, подняла взгляд от зеркальца пудреницы, недовольная комковатой тушью на ресницах, но смиренно решившая оставить всё как есть.

— К-какая тропа?

Её муж Рид — здоровенный парень шести футов ростом, хорошо сознающий внушительность своих габаритов, — явно старался сохранять терпение. За шесть лет супружества она много раз видела это понимающее, но слегка раздражённое выражение лица. Он снова ткнул пальцем в расстеленную на капоте джипа «форд» карту с маршрутом, отмеченным ярким оранжевым маркером.

— Вот эта. Кейв-Лейк. Потом вот эта. Лост-Крик.

— М-м. Понятно.

Бек пыталась изображать заинтересованность и даже, по мере сил, энтузиазм в продолжение всей их долгой поездки или, как Рид называл данное предприятие, Вылазки в Зону Выживания. Поутру они устроили славный пикник — Предэкспедиционный приём пищи — на каком-то бревне, и даже сейчас — в ходе Финального инструктивного совещания у капота автомобиля — она изо всех сил старалась разделять взволнованное настроение Рида, но всё же её мало интересовало, сколько миль им предстоит пройти, сколько часов займёт поход, по каким тропам придётся следовать и сколько физической энергии потребуется затратить. Во-первых, идея этого путешествия принадлежала не им, но ему. Он страшно увлёкся этой дурацкой историей. Вытащил всё своё туристское снаряжение, сапоги, рюкзаки, карты, сушёные абрикосы и полуфабрикаты. Он позволил ей выбрать цвет рюкзака (синий), но модель рюкзака выбирал сам.

— Если делать в среднем по четыре мили в час, мы можем добраться туда… за три часа, — говорил муж. Ну вот, он снова затянул свою песню. Бек вздохнула, и Рид искоса взглянул на неё. — Гм… но с учётом пересечённой местности и подъёма на две тысячи футов, путь займёт у нас шесть часов, что означает, что мы в любом случае доберёмся туда до наступления темноты. Ты взяла свою флягу?

— Т-так т-точно. — Вообще-то «так точно» Бек намеревалась произнести хладнокровно, но она всегда заикалась на букве «т» — и особенно сильно сейчас, когда была расстроена.

— Только питьевая вода, помни. Обрабатывай любую воду, прежде чем пить.

— Б-бобровая лихорадка.

— Совершенно верно.

Бобровая лихорадка. По словам Рида, бобры испражняются и мочатся в ручьи, и потому воду из них пить нельзя — иначе они подхватят заразу, ужасную инфекцию, названия которой Ребекка даже не пыталась произнести.

— Бобровая лихорадка, — повторила она, просто ради удовольствия выговорить слова внятно. Буква «б» давалась ей без особого труда, особенно, когда она находилась наедине с Ридом. «В» и «с» представляли наибольшую сложность, особенно при посторонних или когда она волновалась. «Р» и твёрдое «к» заставляли её нервничать, вот почему она сократила своё имя до «Бек» — так ей не приходилось произносить «р», а с устранением твёрдого «к» проблема решалась окончательно.

— Итак, тебе потребуется как минимум две или три кварты воды в день, — сказал Рид. — Это в том случае, если ты не станешь перенапрягаться, поэтому расходуй силы экономно. И следи за количеством мочи. Оно должно составлять не меньше кварты в сутки.

— Р-р-рид! — Она не верила своим ушам.

— Послушай, надо же остерегаться обезвоживания организма. Если ты выделяешь достаточно жидкости, ты знаешь, что и употребляешь достаточно.

— Т-там что, не будет никаких т-туалетов? Рид весело улыбнулся.

— Золотко, а как ты думаешь, зачем тебе походные лопатки?

Ох, да. Эти маленькие складные лопатки, висящие на рюкзаках. Замечательно.

— Ты взяла туалетную бумагу, надеюсь? Бек невольно закатила глаза.

— Да. Один рулон у меня в рюкзаке и ещё немного в кармане.

Туалетную бумагу она упаковала в первую очередь и прихватила ещё малость, про запас. Она представлялась Бек последним следом благопристойной, цивилизованной, разумной жизни, от которой её отлучили, — если не считать складной расчёски и маленькой косметички.

— Хорошо. Листья и трава могут вызвать зуд.

За годы совместной жизни она в совершенстве научилась играть роль рассерженной жены и сейчас выступила в ней с блеском.

Но это не обескуражило Рида. Он рассмеялся и шутливо потрепал жену по плечу. Она немного расслабилась.

— Не беспокойся, дорогая. Как только ты поднимешься в горы и начнёшь осваивать искусство выживания, ты задашься вопросом, почему мы раньше никогда не делали этого.

— Я з-задаюсь вопросом, почему мы делаем это сейчас. Рид несколько мгновений вглядывался ей в лицо.

— Потому что это пойдёт нам на пользу. — Она хотела возразить, но он не дал. — Нет, просто нам это необходимо. Нам нужно провести неделю вдали от городской суеты, от телевизора и мобильников, от мелких проблем, которые мы сами себе создали.

— Тебе и Кэпу, возможно.

— Синг тоже идёт.

— Это развлечение для мужчин. Для вас с Кэпом. Признай это.

— Нет, ты признай. Тебе необходимо немного встряхнуться. Комфорт — штука опасная. Ты постоянно торчишь дома, где всё мирно и спокойно, где ничего никогда не меняется, и не успеваешь оглянуться, как начинаешь плыть по течению, жить по привычке, бросаешь учёбу, перестаёшь меняться, останавливаешься в своём развитии. — Рид указал рукой на горы впереди, могучие, высокие, меняющие цвет от ярко-зелёного до нежно-голубого в далёкой дали, со снежными шапками на скалистых вершинах. — Здесь ты найдёшь много нового. Новые впечатления, новые чувства, новые переживания тебе необходимы. Это стоит затраченных усилий. — Он многозначительно посмотрел на неё. — Иногда даже неприятности стоят затраченных усилий.

— Ты говоришь обо мне? Теперь Рид явно разозлился.

— Я говорю обо всех нас.

— Ладно. Обо всех нас. — Бек задумчиво посмотрела на горы, потом опустила глаза вниз, на своё походное снаряжение: грубые туристские башмаки, длинные носки, шорты цвета хаки со множеством карманов, предназначенных для самых разных вещей, потрясный рюкзак с миллионом молний, ремешков и клапанов, спальный мешок и крохотная туго скатанная палатка, которая раскатывалась и становилась достаточно большой для двух человек. Рид предварительно устроил три (не один и не два) коротких «пробных похода», чтобы проверить всё на практике: удобность одежды, вес рюкзаков, качество туристских башмаков, время установки палатки — в общем, всё. — Ну хорошо, я не дома и мне н-некомфортно, так что, полагаю, ты можешь быть д-доволен.

Рид улыбнулся.

— Неплохое начало.

Бек захотелось ударить мужа.

Он снова обратился к карте, и Бек попыталась сосредоточить внимание.

— Итак. Мы идём отсюда по тропе Кейв-Лейк до развилки, затем проходим по Лост-Крик ещё восемь с половиной миль и без особого труда добираемся до охотничьего домика засветло. Он находится здесь, прямо у ручья. Рэнди Томпсон будет ждать нас там.

— С обедом?

— Скорее всего, Рэнди научит нас разводить костёр без спичек и готовить обед из всякой всячины, которую можно найти в лесу.

— На это уйдёт вечность. Рид приподнял бровь.

— Рэнди может заварить чай из сосновой хвои за пару минут, через неделю мы научимся делать то же самое.

Бек состроила гримаску.

— Чай из сосновой хвои?

Рид пожал плечами — бестрепетный, жизнерадостный.

— Насколько я понял, он весьма неплох. Возможно, нам даже понравится.

— Он ведь не с-собирается к-кормить нас жуками и червями?

Весёлая улыбка ни на миг не сходила с лица Рида.

— М-м-м… возможно, тебе и они придутся по вкусу.

Бек набрала в грудь воздуха, собираясь сделать язвительное замечание.

— Пожалуй, нам пора трогаться. — Рид свернул карту и засунул в одно из многочисленных отделений рюкзака, снабжённых молнией, потом взвалил рюкзак на плечи и просунул руки под лямки.

Бек последовала примеру мужа. Рид держал рюкзак на весу, пока она, извиваясь, накидывала лямки на плечи. Рюкзак оказался не таким тяжёлым, как она ожидала, — но, с другой стороны, может, он просто поначалу кажется лёгким.

Рид двинулся через усыпанную гравием парковочную площадку к тропе. Бек последовала за ним, один раз оглянувшись на ходу с целью удостовериться, что она ничего не оставила позади, помимо своего здравого смысла. Джип одиноко стоял там, точно преданный пёс на дороге, провожающий взглядом уходящего хозяина.

— Ты запаришься в этой куртке, — заметил Рид.

Бек посмотрела на свою куртку из оленьей кожи, отделанную бахромой. Это был подарок отца, который тоже жить не мог без туристических походов. Она никогда не носила её раньше, но сочла подходящей для этой прогулки.

— Я хочу быть Д-даниелом Б-буном, ясно?

— Тебе придётся тащить её в руках.

— Беспокойтесь о себе, мистер Всезнайка.

Рид шёл лёгкой, пружинистой походкой, несмотря на тяжёлую ношу за плечами. Он казался таким довольным, что Бек почти не сомневалась, что у него поехала крыша.

— Да, это именно то, что нам нужно.

Ты хочешь сказать «то, что мне нужно»! Несомненно, в лучшее время она частично признала бы правоту мужа, но в данный момент решительно не желала этого делать.

Итак, момент настал. Чувствуя себя Нейлом Армстронгом, Бек устремилась за своим безрассудным мужем и сделала Один Маленький Шаг с парковочной площадки на тропу.

Затем последовали другие шаги. Она дважды оглянулась назад, прежде чем знакомый мир окончательно скрылся из виду за густыми зарослями леса.

Потом, уже больше не оглядываясь, она быстро зашагала вперёд, оставив один мир ради другого.

Дорога 228 летом «содержалась в хорошем состоянии», что на языке жителей штата Айдахо означало, что размытые дождями участки засыпают щебёнкой и вы можете ездить по ней, если не имеете ничего против выбоин, по которым с грохотом прыгает ваш автомобиль, пыльной завесы перед глазами, непрерывного оглушительного хруста гравия под колёсами и частого стука камешков о днище.

Доктор Майкл Капелла, приземистый темноволосый профессор колледжа тридцати с лишним лет, ехал по 228-й в «тойоте», напряжённо высматривая все неровности дороги, все кочки, все ухабы, поднимаясь всё выше в горы на скорости, близкой к опасной. Его жена Синг, очаровательная коренная американка, сидела рядом с выражением тревоги на лице, обеспокоенная лихой ездой мужа.

— Невероятные горы, — промолвила она, восхищаясь красотой пейзажа.

Кэп кивнул, крепко сжимая руль.

— Кэп, смотри, какой там живописный вид.

— Ты к чему клонишь?

— Сейчас ещё только начало пятого. Мы доберёмся до места задолго до условленного времени, так что расслабься. Сбрось скорость немного. Разве цель нашей поездки не отдых?

Он слегка отпустил педаль газа. Синг ничего не сказала, но едва заметная улыбка тронула её губы.

Кэп позволил себе бросить быстрый взгляд вправо, где сразу за краем дороги круто уходил вниз к реке Сент-Мари длинный откос, а над бездонной, лесистой долиной кружила одинокая скопа. Он глубоко вздохнул и немного расслабил руки, державшие руль.

— Нелегко отвлечься от проблем. Синг улыбнулась.

— Но вполне возможно. Они остались в прошлом.

Он на несколько мгновений задумался, всё ещё не в силах уразуметь смысл прозвучавших слов.

— Нет, они по-прежнему существуют, просто меня там нет. И я всё думаю, что мне следовало бы остаться, поскольку они остались.

Синг хихикнула.

— Ты и этот договор о неразглашении! Из-за него ты говоришь загадками — ты замечал когда-нибудь?

— Извини. Я знаю, это невежливо. Она дотронулась до его руки.

— Тебе не нужно ничего говорить и не нужно ничего доказывать — особенно мне. Я хорошо знаю человека, за которого вышла замуж.

Кэп медленно кивнул, чтобы избежать спора. Такого рода разговор повторялся не в первый раз, и жена была права, но ему всегда было трудно согласиться с ней. И сейчас тоже.

— Ну, в таком случае называй это отпуском. Отдыхом.

— Это отпуск. Это отдых. И Риду пришла в голову хорошая идея. — После паузы она добавила: — Мне так кажется.

Кэп переключил мысли на предстоящую неделю.

— Рид говорит, Рэнди Томпсон самый лучший. Кстати, он индеец.

— Что ж, значит, ещё не все наши вымерли.

— Рэнди уже там, готовит хижину к нашему приезду и запасается провизией. Он постоянно проводит такие курсы выживания — зимой ли, летом ли, не важно. Рид говорит, этого парня можно забросить в любой самый дикий уголок мира и он сумеет остаться в живых.

Синг еле слышно вздохнула и устремила взгляд в окно.

— Но чем ты занимаешься, пока живёшь? Борьба за выживание — славное дело, но нельзя же заниматься этим вечно. Значение имеет, как ты живёшь, пока живёшь.

Кэп ухмыльнулся.

— Мне следует приклеить бумажку с этим афоризмом к холодильнику.

— Я запишу его для тебя. — Синг повернулась к мужу и положила ему ладонь на плечо. — Кэп, ты поступил правильно. Я горжусь тобой.

— По крайней мере, за дом заплачено. — Он выдавил улыбку. — Куда мы двинемся дальше, вот что меня беспокоит.

Синг улыбнулась. Он чувствовал, что она принимает его таким, какой он есть, не пытаясь ничего изменить в нём.

— Мы отправимся в горы, научимся преодолевать трудности, услышим голос Бога. Пока этого достаточно.

С минуту он вёл машину в молчании, впервые обращая внимание на горные пики и водопады, потом взял руку жены и легонько пожал.

Через тридцать миль немилосердной тряски по гравийной дороге они достигли Эбни, некогда процветавшего шахтёрского городка, давно пришедшего в упадок и ныне плохо понимающего, зачем и для чего он тут.

— Что ж, атмосфера здесь своеобразная, — заметил Кэп, когда они на малой скорости ехали по главной улице мимо ветхих магазинчиков, потрёпанных автомобилей и шелудивых бродячих псов.

— Деревенская, — тактично уточнила Синг, выбором даже такого определения сильно польстив городку.

Они проехали мимо обшитого вагонкой заброшенного здания бара, мимо гаража, вокруг которого беспорядочно теснились полуразобранные легковушки и грузовики, мимо скобяной лавки, музея горной промышленности (примечательного своим новым крыльцом) и здания почты размером чуть больше телефонной будки. Они ещё не встретили ни одного человека.

— Не терпится увидеть отель, — саркастически заметила Синг.

— Я слышал, место что надо, богатое историческое наследие Айдахо.

Они достигли конца главной улицы, находившегося недалеко от начала, и обнаружили там большую бревенчатую хижину, к которой кто-то пристроил ещё один этаж, потом ещё одно крыло и мансарду, потом ещё одну спальню, а потом ещё четыре спальни, как в мотеле, а под конец привёл весь архитектурный ансамбль к единству, пустив по периметру здания длинную веранду, которая прыгала вверх-вниз, чтобы оставаться на уровне дверей всех многочисленных пристроек. Вывеска, болтавшаяся на цепи над подъездной дорогой, гласила: «Отель "Высокие сосны"«. На видавшем виды фанерном щите, приколоченном к редкой изгороди из жердей, имелась надпись «сдаются номера», а чуть выше её торчал ржавый гвоздь, предназначенный для таблички «номеров нет» — на случай, если когда-нибудь такой случай представится. Судя по малому количеству автомобилей на парковочной площадке, отель «Высокие сосны» в настоящее время не процветал.

Кэп поставил машину за двумя пикапами с надстроенными бортами кузовов (для перевозки дров) и микроавтобусом, из заднего окошка которого на них таращился грустный старый пёс — вероятно, прародитель всех прочих городских собак.

— Хм-м, — задумчиво протянул Кэп. — Рид говорил, что в это время года здесь жизнь бьёт ключом.

Вестибюль представлял собой тесную комнатёнку, зажатую между кафе и сувенирной лавкой, с лосиной, оленьей и медвежьей головами на стенах и одним огромным канделябром из ветвистых рогов, висевшим над регистрационной стойкой.

Седовласый морщинистый хозяин отеля, стоявший за стойкой, расплылся в улыбке, показав серебряные зубы.

— Вы, надо полагать… э-э… Кампанелла.

— Капелла. Это моя жена Синг.

Синг обменялась с хозяином рукопожатием. У него были мозолистые руки с шишковатыми пальцами, разрубившие на своём веку немало брёвен и выдубившие множество оленьих шкур.

— Синг, — недоумённо повторил старик. — Видать, какое-то сокращение.

«Поющая утром», — пояснила она. — Мои родители верны старым традициям. — Не то, чтобы она сама не хранила верность традициям: дом Кэпа гордился восхитительнейшими работами прикладного искусства, выполненными в индейском стиле, и она часто заплетала свои длинные чёрные волосы в традиционные косички, как сделала сегодня.

Серебряные зубы снова сверкнули.

— Имя вам очень подходит. — Он протянул руку Кэпу. Кэп крепко пожал её.

— Я Майкл, но друзья зовут меня Кэп.

— Арлен Пик, рад с вами познакомиться. Теперь мы с вами друзья, и я могу называть вас Кэпом.

— Как насчёт номера для нас?

Пик протянул регистрационную карточку, чтобы Кэп заполнил.

— Сто четвёртый, для вас с миссис.

Кэп принялся писать, еле заметно улыбаясь, впервые с момента, когда они покинули Спокан.

— Итак… — промолвил Пик, наблюдая за Кэпом. — Рэнди говорит, вы собираетесь провести неделю в горах.

— Да. Наши друзья уже, наверное, добрались до места. Мы отправимся в горы и присоединимся к ним завтра утром. Мы припозднились на день, но наверстаем упущенное время.

— Пришлось ждать, когда отпустят с работы, надо полагать.

— Синг пришлось.

Синг бросила на него любящий, но укоризненный взгляд, а потом нарушила молчание, задав вопрос:

— И что собой представляет эта хижина? Пик сконфуженно хихикнул.

— Ну, скажу прямо, это не «Хилтон», но она в хорошем состоянии. Я и мои друзья-охотники провели там небольшой ремонт недавно. Настелили новый пол, залатали крышу, в общем, привели всё в порядок. Вы ж понимаете, это просто пристанище для охотников. Там несколько коек, несколько полок, несколько крючков на стенах, чтобы вешать одежду, — но больше, собственно, ничего. Рэнди считает, так лучше. Так людям легче забыть о цивилизации и почувствовать себя наедине с девственной природой.

— Мы к этому готовы, — сказал Кэп, протягивая через стойку заполненную карточку.

— Ага. Рэнди отправился туда сегодня утром, так что он уже ждёт вас. — Пик на мгновение задумался. — Но вам нужно соблюдать осторожность. Смотрите в оба, держите ухо востро и… э-э… не задерживайтесь там, если… ну, если вам покажется, что пора сматываться.

Кэп и Синг смотрели на него, ожидая дальнейших пояснений.

Пик встретился с ними взглядом.

— В общем-то, мистер Капелла… Кэп… у нас тут никогда не происходило никаких неприятностей. Рэнди это знает и всегда так и говорит своим клиентам, но я вроде как пытался сказать ему, что сейчас здесь творится что-то неладное. Жаль, его не было в городе несколько часов назад, когда по улицам прямо средь бела дня пронеслось стадо оленей, словно спешащих покинуть наши края. Странная история. В это время года олени обычно ещё не спускаются с гор.

— О чём вы говорите? — спросил Кэп. И он, и Синг стояли неподвижно, устремив глаза на старика.

Казалось, он замялся на мгновение, прежде чем ответить.

— Я давно живу здесь, Кэп, вот здесь, в этом самом доме. А когда ты долго живёшь на одном месте, то знаешь, какие события и в какой последовательности должны происходить. — Пик перегнулся через стойку, чтобы выглянуть в выходящее на улицу окно. Он указал в него рукой и продолжил: — Я знаю, когда лосям время спускаться с гор в низины, и знаю, в какой час они каждый день будут переходить через эту дорогу, ведущую к реке. Я знаю, когда медведи начнут выходить на поиски пищи и совершать набеги на наши яблоневые сады. Я знаю, когда события идут своим чередом, а когда нет. — Тут он снова посмотрел на них и добавил: — Но вам придётся прожить здесь не один год, чтобы понять толком, о чём я говорю.

Кэп коротко пробарабанил пальцами по стойке.

— Что, существует какая-то особенная угроза, которой нам следует опасаться?

Пик немного подумал и ответил:

— Возможно, вы заметили, что на улицах здесь не особо много людей. Не скажу, что меня не интересуют их дела, они меня очень даже интересуют, но я говорю им то, что знаю; говорю, поскольку точно знаю, что знаю, и никто не скажет мне, что я говорю, чего не знаю. — Потом он кивком головы указал на пожелтевший от времени постер, прикреплённый кнопками к стене.

Кэп подумал, что он видел такое изображение раньше: размытая фигура огромного обезьянообразного существа, взятого общим планом. Оно шагало на двух ногах через реку, запруженную брёвнами. Внезапно всё напряжение с него как рукой сняло.

— Снежный человек? — спросила Синг.

Кэп понял, что она с трудом сдерживает улыбку.

— Не смейтесь.

— Нет, нет, я не смеюсь.

Взгляд Пика обрёл сосредоточенное выражение, когда он прислушался к звукам, слышным только ему одному, и погрузился в старые воспоминания.

— Однажды я слышал вой… восемь или девять лет назад. Он не походил на вой ни одного известного мне зверя. От него кровь стыла в жилах.

Синг подалась вперёд, явно заинтригованная серьёзным тоном старика.

— На что он был похож?

Он сморщил переносицу, продолжая напряжённо прислушиваться.

— Что-то среднее между волчьим воем и рычанием льва. Протяжный и раскатывающийся эхом. Жуткий.

Кэп не особенно старался подавить улыбку.

— Но это было девять лет назад?

Пик посмотрел прямо ему в глаза без тени улыбки на лице.

— Тогда я слышал вой в первый раз. Но я хотел сказать, что слышал его снова последние несколько ночей. Похоже, воет не одно существо, а несколько сразу, и они чем-то страшно расстроены.

Подобный вздор Кэп читал в бульварных газетёнках, вывешенных на фасадах бакалейных лавок. Он прислонился к стене и сложил руки на груди, лениво скользя взглядом по заставленным полкам за спиной старика.

— Девять лет ни звука, — настойчиво продолжал Пик, — а теперь они поднимают такой шум? Кэп, они же явно воют не на пустом месте. Здесь творится что-то неладное.

Кэп снова встретился с ним снисходительным взглядом.

— Возможно, это волк. Насколько я знаю, волков снова стали разводить на севере.

Хозяин отеля вскинул руки, уступая.

— Хорошо, думайте как вам угодно. Но только сделайте мне одну милость: соблюдайте осторожность.

Кэп кивнул.

— Мы постараемся.

Синг рассматривала витрину, находившуюся прямо под постером. Под стеклом лежали пожелтевшие газетные вырезки, фотографии с запечатлёнными на них загадочными следами, а прямо посередине размещался гипсовый слепок с отпечатка огромной ступни.

— Хм. Взгляни на это.

Кэп опёрся о витрину, беспристрастный и довольный своей способностью сохранять беспристрастность.

— Полагаю, вы свято верите в существование снежного человека?

— Не по собственному выбору, — ответил Пик.

— Когда-нибудь видели хоть одного?

— Нет. А вы когда-нибудь видели росомаху? Кэпу вопрос показался несколько странным.

— Нет.

— Очень и очень немногие видели росомаху, но она всё же существует, не так ли?

Пока Синг рассматривала по второму разу содержимое витрины, Пик указал на гипсовый слепок.

— Он достался мне от одного учёного, занимающегося поисками снежного человека, всего год назад. Он нашёл отпечаток ноги неподалёку, в горах.

— И вы заплатили за него хорошие деньги, полагаю, — сказал Кэп.

— Ну, это дело касается только нас с ним.

Синг подалась вперёд, чтобы получше рассмотреть слепок.

Кэпу пришлось продолжить допрос Пика.

— Но сколько людей всю жизнь прожили в этой местности и ни разу не видели ничего подобного?

— Эти существа умные и не хотят, чтобы их видели. Вам это никогда не приходило в голову?

— И всё же это не означает… — Кэпу не понравилось выражение лица Синг и мысли, которые оно выдавало. — Я бы сказал, кто-то мастерски вылепил эту штуковину. — Синг надела очки и принялась внимательно разглядывать какую-то линию на слепке, водя пальцем по стеклу. — Просто мастерски.

Путешествие проходило неплохо — в физическом плане. Перед завтраком Бек всегда совершала двухмильную пробежку и потому была готова к трудному переходу, а Рид, будучи помощником шерифа, гордился своей физической формой. Они шли скорым шагом; Рид чуть не бежал по тропе, демонстрируя силу и тренированность своих мышц и сердечно-сосудистой системы, а Бек не отставала от него, не желая ударить в грязь лицом. Становилось теплей, и Рид оказался прав насчёт кожаной куртки: уже через несколько минут Бек сняла её, и теперь она висела на раме рюкзака.

Путь лежал в гору, в гору и только в гору. Они взобрались по крутому лесистому склону протяжённостью в полмили, потом повернули и поднялись на полмили в другом направлении, потом снова повернули и преодолели крутой подъём справа, потом слева, потом снова справа — и так далее.

Когда они закончили долгое восхождение и спустились по северному склону в древний лес, поход из спортивного соревнования превратился в нечто почти… мистическое. Это был не обычный лес с частыми деревьями высотой с телефонные столбы и колючим кустарником между ними. Нет, они оказались в некоем невиданном сказочном мире, словно сотворённом фантазией Толкиена или Льюиса, в чудесной местности, где землю сплошь покрывал мягкий зелёный ковёр мха и торфа, испещрённый крохотными белыми цветочками, где переливчатые жуки с прозрачными крылышками сверкали в солнечных лучах и ноги ступали почти бесшумно по обратившейся в труху красной коре миллионов деревьев, живших здесь в прошлом. Этот лес поразил воображение Бек. Она читала о нём и даже писала фантастические рассказы в детстве. Именно здесь хоббиты и эльфы, феи и принцессы, рыцари и великаны-людоеды переживали увлекательные приключения и плели интриги, именно здесь разного рода проказливые создания обитали под извилистыми змеевидными корнями деревьев. Именно здесь…

— Рогоз — съедобное растение, ты знала? — Рид ещё не выложил всю информацию, какой владел, и просто горел желанием поделиться. — Можно есть стебель, цветки и даже корни. Конечно, он растёт в заболоченной местности, для которой здесь высоковато. — Он говорил тоном опытного лесничего, совершающего обход своих владений, и действовал Бек на нервы.

Она подавила раздражение и принялась рассматривать грубую корявую кору огромных деревьев. Какой у них возраст, интересно? Сколько веков они тут стоят? Сколько…

— Смотри, улитка. Ты знаешь, что они съедобны? Конечно, их лучше как-нибудь приготовить, но можно есть и сырыми.

Ну довольно.

— Р-рид. Д-даже если т-ты зажаришь улитку и п-польёшь С-соусом, я есть не ст-тану, хоть убей. П-перемени тему.

— А как насчёт травы? Помнишь, мы недавно проходили через луг? Мы могли бы приготовить котелок тушёной травы, может даже заварить чай.

— Если мне н-не изменяет п-память, д-для чая у нас есть сосновая хвоя.

— Ну вот, ты уже учишься. Послушай, ты знаешь, как без компаса определить, где север и юг?

— Т-ты з-замолчишь когда-нибудь?

— Бек, мы же должны научиться всему этому.

— Рид, я вполне довольна своей жизнью, честное слово! У меня есть незаконченный роман, две недописанные картины и куча исследовательской работы. Я могла бы сейчас спокойно заниматься своими делами и наслаждаться жизнью, но не-е-ет, мне приходится топать на своих двоих по диким лесам, слушая разглагольствования своего приземлённого мужа о поедании улиток.

— В ближайшие дни, Бек, ты поймёшь, насколько полезны подобные знания.

Она твёрдо намеревалась научиться такого рода вещам, но не собиралась сообщать об этом Риду. Она украдкой бросила взгляд на улитку, когда проходила мимо. О'ке-е-ей. Всё ясно.

Рид наконец умолк, и она получила счастливую возможность успокоиться и получать удовольствие от происходящего — даже больше чем просто удовольствие. Она уже поняла, что Рид пытался сказать ей. Перед ней открывались прекрасные пейзажи, каких она никогда прежде не видела. Бек испытывала чувства, какие невозможно испытать ни в одном другом месте: одиночество, восхищение. Неповторимую песню леса можно услышать только в величественном покое и безмолвии природы. Она хотела запечатлеть это, но какая фотокамера способна передать глубину подобного образа? Какие слова способны пробудить подобное чувство? Бог говорил через Своё творение, и послание свыше проникало прямо в сердце, минуя мозг. Всё было столь…

— А-га. — Рид резко остановился, и она, погружённая в свои мысли, едва не налетела на него.

— Что?

— Не хижина ли там?

Впереди петлистая тропа спускалась в тихую, тенистую лощину с ручьём, мостом через который служило древнее поваленное дерево. За ручьём на склоне виднелись останки строения, созданного руками человека. Некогда оно представляло собой примитивное, но надёжное пристанище, сооружённое из обтёсанных вручную брёвен и установленное на фундаменте, сложенном из речных камней. Некогда оно имело крытую веранду, переднюю дверь и по окну в каждой стене. Некогда оно полностью соответствовало описанию, данному в брошюре Рэнди Томпсона, и являлось тем самым «уединённым приютом, ради которого стоит совершить пешее путешествие по дикой местности».

Они не сводили с него глаз, пока молча спускались по тропе. Хижина то скрывалась за деревьями, то снова появлялась, с каждым следующим своим появлением давая новые поводы для уныния: крыша веранды обвалилась, поддерживавшие её столбики треснули пополам; передняя дверь, еле видная за провисшей крышей веранды, косо висела на одной петле; на отлогом берегу ручья внизу валялись обломки кровати с изодранным в клочья матрасом.

Когда они подошли к перекинутому через ручей бревну, хижина стала видна как на ладони. Рид сверился с картой и подробными инструкциями Рэнди Томпсона.

— Ну да. Это та самая хижина.

Одно окно было разбито, другое вообще выломано из проёма, вместе с рамой и всем прочим. Пол веранды и землю вокруг хижины усеивали пустые пищевые контейнеры, обрывки обёрточной бумаги, сплющенные консервные банки, рассыпанная мука.

— Сюда кто-то наведывался, — сказал Рид. — Возможно, медведь.

— М-мистер Т-томпсон! — крикнула Бек. — Мистер Томпсон!

Единственным ответом ей служил лишь заунывный шум ручья Лост-Крик под мостом.

Глава 2

Рид не любил неизвестности. Он двинулся к хижине.

— Думаю, лучше выяснить, в чём там дело.

— Я т-туда не п-пойду! — решительно заявила Бек, продолжая стоять, где стояла, — на бревне.

— Ладно. — Рид скинул рюкзак с плеч. — Оставайся здесь, смотри за вещами.

Он вынул цифровой фотоаппарат из бокового кармана своего рюкзака, сделал несколько снимков общим планом с моста, а потом перешёл на другой берег.

В нём заговорил полицейский. Он ступал осторожно, не желая оставлять посторонние следы на месте происшествия, перешагивая с камня на камень, стараясь обходить стороной участки мягкой почвы. Он ещё несколько раз щёлкнул фотоаппаратом: снял разбросанные по земле банки и картонные упаковки, оконный проём с выломанной рамой, обвалившуюся крышу веранды, раскуроченную кровать на берегу ручья.

Поднырнув под просевший навес веранды, он оттолкнул в сторону болтающуюся на одной петле дверь и заглянул внутрь. Вторая кровать по-прежнему оставалась здесь, но находилась в таком же состоянии, как и первая. Настенные полки были разломаны в щепки, на полу валялись рваные обёртки, остатки продуктов и ржавая лопата (по всей видимости, служившая здесь для «туалетных дел»). Сухая смесь для приготовления оладьев, просыпавшаяся из разодранного мешка, покрывала полупрозрачным белым слоем пол и полки. Под ногами у Рида лежали целлофановый пакет из-под хлеба, банка из-под колбасного фарша, вскрытая и дочиста вылизанная, скомканная упаковка из-под вяленого мяса и канистра с водой, всё ещё полная.

— Там есть кто-нибудь? — крикнула Бек. — Да. Я.

— Очень смешно! Рид вышел из хижины.

Бек осмелилась подойти достаточно близко, чтобы поднять с земли и внимательно рассмотреть пустую банку из-под бобов, зазубренные края которой выглядели так, словно её вскрывали зубами или когтями.

— Внутри то же самое, — сказал Рид. — Должно быть, медведь. Вот что бывает, когда оставляешь продукты, где попало. Вот почему нельзя оставлять продукты на месте стоянки. Их надо хранить высоко на деревьях, в стороне от лагеря.

На сей раз Бек слушала мужа, не пытаясь съязвить или возразить в ответ: искорёженная консервная банка в руке отбивала подобное желание.

— Но это заставляет предположить, что здесь кто-то был незадолго до нас, — продолжал Рид. — Все продукты свежие, словно принесены недавно.

Возможно, ему не стоило говорить этого. Бек вздохнула, с размаху хлопнула себя ладонями по бёдрам и развернулась кругом, всматриваясь в лес.

— О, п-просто великолепно! И г-где же он сейчас?

— Бек.

— Похоже, т-твои г-грандиозные планы на отпуск рухнули…

— Бек! Прекрати. Мы взрослые люди. Разумные, интеллигентные. Мы столкнулись с проблемой!

Отлично. В самую точку. Бек несколько раз глубоко вздохнула, убрала прядь рыжевато-каштановых волос с лица и спросила:

— Т-так что мы собираемся делать?

— Мы берём себя в руки…

— Я взяла себя в руки! Что мы собираемся делать?

Что ж, настал его звёздный час. Он был здесь главным, человеком, имеющим план действий. Рид глубоко вздохнул, стараясь выиграть немного времени.

— Мы тщательно обдумаем ситуацию. Слушай, через час начнёт темнеть. Нам лучше заняться устройством стоянки.

Бек склонила голову к плечу и уставилась на мужа недоверчивым взглядом.

— Т-т-ты…

— Да. Мы останемся на ночь здесь. У нас нет времени идти обратно.

— А если м-медведь в-вернётся?

— У нас есть лопаты, и в хижине ещё одна. Мы зароем весь мусор, так что он не вернётся. Потом мы поставим палатку на значительном расстоянии отсюда и повесим продукты на дерево поодаль от стоянки. Никаких проблем. Туристы всегда так делают.

— Т-т-т… — трясущимися губами пролепетала Бек. — Т-так где мистер Томпсон, вот что я хочу з-зн…

— Бек, мы находимся в дикой местности. Здесь действуют другие правила. Если мы не сумеем остаться в живых, судьба мистера Томпсона в любом случае не будет иметь для нас значения.

Наконец Бек смиренно вздохнула.

— Х-хорошо.

Рид пошёл впереди, она последовала за ним. Выше по ручью они нашли подходящее место для стоянки: сухую, почти ровную лужайку на возвышенности, окружённую высокими соснами и елями. Выбранное место обеспечивало хороший обзор в сторону хижины, но снизу было почти не видно, что вполне устраивало Бек. Рид вынул из рюкзака верёвку, и они не без труда сумели натянуть её между двумя деревьями на значительном расстоянии от стоянки и повесить контейнеры с продуктами. За исключением последних, они почти ничего не вынули из рюкзаков. Рид расстелил на земле широкое покрывало, на котором они раскатали спальные мешки.

При угасающем свете дня Бек переоделась в джинсы и рубашку потеплее. Теперь, когда в лощину начал спускаться прохладный воздух, она обрадовалась, что взяла с собой кожаную куртку, и надела её с удовольствием.

Закончив приготовления к ночлегу, они сидели на спальных мешках в сгущающейся тьме и жевали холодные сэндвичи.

— Контейнеры из-под сэндвичей и обёртки мы положим в наше Отдалённое хранилище продуктов вместе с прочими съестными припасами, — сказал Рид.

Бек жевала холодный отсыревший сэндвич.

— Страшно хочется горячего чаю из сосновой хвои.

— Может, завтра. — Он навёл на неё фотоаппарат и несколько раз щёлкнул.

Бек слабо улыбнулась, хотя за щекой у неё всё ещё лежал непрожёванный кусок сэндвича.

— Интересно всё-таки, что же случилось с мистером Томпсоном?

— Медведь не совершил бы набег на хижину, будь хозяин дома. Думаю, он вернулся в Эбни прикупить ещё провизии.

— Ну, мистер Выживание поступил не особо умно, оставив продукты в хижине, — я права?

Рид кивнул, уступая жене в вопросе, вызывавшем у него самого недоумение.

— Да уж, здесь он дал маху, верно?

Бек прожевала и проглотила кусок сэндвича, прежде чем снова заговорить.

— Может, он собирается вернуться вместе с Синг и Кэпом утром?

— Вот почему нам надо оставаться на месте. Действовать согласно плану.

Бек обдумала слова мужа. Действительно, такое решение не лишено смысла. Утром Рэнди Томпсон придёт по тропе из Эбни. С ним явятся Синг и Кэп, нагруженные провизией. Дела пойдут на лад, и они преодолеют все трудности. Она позволила себе вздохнуть с облегчением. Похоже, Рид контролирует ситуацию. Возможно, ей следует положиться на него. Возможно.

Она лежала навзничь на спальном мешке, дожёвывая последний кусок сэндвича. Верхушки деревьев сходились над головой, ограничивая круг темнеющего неба. Уже появились первые звёзды. Бек пришлось признать, что эта часть приключения ей очень даже нравится.

После того, как они заползли в спальные мешки и заснули, прошло явно не более получаса, когда Бек рывком села, поморгала, уставилась прямо перед собой и ровным счётом ничего не увидела. Она повернула голову, чувствуя движение глазных яблок, и сильно моргнула ещё несколько раз, чтобы убедиться, что глаза у неё открыты.

Где она? Вокруг царила такая кромешная тьма, что Бек пришлось напомнить себе, что она находится в лесу, близ ручья Лост-Крик, над разорённой маленькой хижиной.

Хижины она не видела, как не видела ни ручья, ни тропы.

Она пошарила рукой по сторонам в поисках фонарика и нашла его в спальном мешке. «Ну давай, давай, где там эта кнопка?»

Фонарик вспыхнул, на мгновение ослепив Бек.

О'кей. Щурясь от света, она могла рассмотреть деревья, окружавшие место стоянки. Могла разглядеть несколько кустов, папоротники, корни и камни, выхваченные лучом фонарика из беспросветного мрака.

Что случилось с чудесным местом, которое она видела днём, с колдовским лесом, где эльфы, принцессы и доблестные рыцари переживали свои приключения и любовные романы, где крохотные жуки с прозрачными крылышками плавали в солнечных лучах?

Очевидно, это было тогда, а сейчас стояла ночь. Внезапно она почувствовала себя одинокой и потерянной. Какие правила действуют здесь сейчас?

— Что ты делаешь? Бек вздрогнула.

Она несколько раз глубоко вздохнула, схватившись рукой за сердце и немного успокоилась.

— Т-ты… — Она осеклась, не договорив «напугал меня». — Н-ничего. Просто смотрю.

— Спи давай.

Бек выключила фонарик. Теперь тьма показалась ещё чернее прежнего, и она не видела ничего, кроме остаточных образов, всплывающих перед глазами.

«Спи давай, девочка, — сказала она себе. — Это ночь. Такое бывает каждый день. Нет, каждую ночь. Каждые — сколько там? — шестнадцать часов или около того? Нет, скорее каждые восемь часов, наступающих за шестнадцатью часами светлого времени суток. Во всяком случае, оно продолжается всего несколько часов».

Она легла и закрыла глаза.

Хруст.

Бек застыла от ужаса, широко раскрыв глаза, но ничего не видя.

— Ты слышал?

Рид не ответил. Она хотела толкнуть его в бок, но не стала. Звук повторился явственнее: хруст ветки, шорох кустов. Треск! Определённо треск сухого сучка на земле. Теперь она легко толкнула мужа.

— Что?

— Т-там к-кто-то ходит.

Рид приподнялся на локте с раздражённым вздохом и прислушивался с полминуты. Он тоже услышал: звуки движения в кромешной тьме внизу, где-то в лощине.

Шелест листьев. Глухой стук! Удар тяжёлого деревянного предмета о землю.

«Это живая природа», — сказал он себе.

— Это живая природа, — прошептал он. — Нутам, олень, лось, что-нибудь такое.

— М-медведь?

— Ну, возможно, и медведь. Звери часто выходят на поиски пищи по ночам. Здесь нет ничего странного.

— А если т-там м-медведь? — упорствовала она.

— Он ищет пищу, помнишь? Если он и пойдёт куда-нибудь, то только к хижине, чтобы подъесть, что осталось. Он даже не знает, что мы здесь.

Несколько мгновений они молчали, затаив дыхание.

— О чёрт! — прошептал Рид.

— Что?

— Я забыл унести контейнеры с сэндвичами со стоянки. Они остались здесь.

— М-может, они ничем не пахнут.

— Воздух по ночам спускается вниз. А мы находимся на возвышенности, то есть ветер дует с нашей стороны.

Но потом шум внизу прекратился и наступила тишина.

Рид заговорил первым:

— Полагаю, всё кончилось. — Он снова лёг.

Бек ещё несколько мгновений сидела, потом откинулась назад и подтянула спальный мешок к подбородку. Она лежала сначала на спине, потом на одном боку, потом на другом.

Наконец она прошептала:

— Т-ты спишь?

— Нет, — громко ответил Рид.

— Как ты?

— Я в порядке.

— Я т-тоже.

— Похоже, ты напугана.

— Нисколько. — Пауза. — А т-ты?

— Нет. Только не я.

— Ты не спишь.

Он вздохнул и поворочался.

— Ты меня разбудила.

Она снова почувствовала раздражение.

— Я п-правда не боюсь. Я могу держаться ничуть не хуже тебя.

Ну, он лично не боялся, нисколько.

— Знаешь что, Бек? Единственные существа здесь, которые боятся темноты, это мы с тобой. Все остальные животные разгуливают в темноте без проблем, а мы напуганы до смерти…

— О, т-так мы напуганы до с-смерти?

— Я говорю сейчас от лица группы. Мы с тобой команда, мы…

— О, т-так мы команда? Т-тогда скажи мне вот что: какая команда имеет здесь преимущество? Я имею в виду, кто на чьей территории находится?

— Звери ничего не имеют против нас. Они просто занимаются своими делами…

Снова шум. Звуки движения.

— К-кажется, оно в-возле хижины, — прошептала Бек.

— Хижина в той стороне.

— В к-какой?

— Вон в той.

— Я не вижу, куда ты п-показываещь.

— Короче, просто не двигайся с места и…

Ничего подобного они никогда прежде не слышали. Звук был такой отчётливый, такой громкий, что Риду (хотя и знавшему, что он доносится снизу, из лощины) показалось, будто он раздался совсем рядом.

Он походил на горестный, исполненный муки вой женщины, рыдающей над телом возлюбленного: голос поднялся до протяжного пронзительного вопля, задрожал, потом упал до глухих рыданий, а потом… оборвался. Тишина.

Треск! Хруст! Что бы за существо там ни выло, оно поднималось из лощины.

Женщина снова зарыдала, дрожащий голос опять поднялся до душераздирающего воя, а потом постепенно стих.

Бек ничего не видела в кромешной тьме, но воображение рисовало ей самые ужасные образы обезглавленных ведьм, полупрозрачных призраков, полуразложившихся мертвецов, бродящих по лесу, одержимых жаждой мести…

«Ох, прекрати сейчас же!» — приказала она себе.

Рид шарил руками по сторонам в поисках фонарика.

— Н-не включай! Оно нас увидит! Голос Рида дрожал и прерывался.

— Я не допущу, чтобы кто-нибудь незаметно подкрался ко мне… я имею в виду, я просто… просто хочу установить, где оно находится.

До них донеслось приглушённое хныканье словно сквозь стиснутые зубы.

Рид нащупал кнопку фонарика. Внезапно прорезавший темноту луч света достиг ближайших деревьев, потом скользнул дальше, во мрак густого леса, выхватывая из темноты лишь смутные очертания листьев, сухих ветвей, пляшущих теней. Бек не смотрела, она боялась того, что могла увидеть.

— А вдруг там действительно люди? — прошептал Рид. — А вдруг они попали в беду?

— Т-тогда почему они просто не п-позовут на п-помощь?

— Эй! — громко крикнул Рид. — Есть тут кто? Ответа не последовало.

«Ну ладно, — подумала Бек, — если он собирается орать…»

— Эй? С в-вами всё в п-порядке?

Ни звука.

Они ждали. Напряжённо прислушивались. Неужели существо прячется?

— Н-не думаю, что к-кричала женщина, — прошептала Бек.

Теперь Рид тоже перешёл на шёпот.

— Голос походил на женский.

— Н-нет, не п-похоже.

— Думаю, мы его отпугнули.

Рычание и короткое посапывание. Тихое, приглушённое расстоянием, донесшееся с другой стороны лощины, с верха склона. Бек представила себе огромное зубастое существо, неуклюже скорчившееся в кустах, недовольное вторжением непрошенных гостей…

Потом снова раздалось рычание, на сей раз более настойчивое, с нотками гнева. Существо двигалось. В каком направлении, непонятно, но скорее всего прочь от них, что очень радовало, и теперь оно находилось далеко, где-то там, а не…

Рид тихо фыркнул.

Бек сочла смешок совершенно неуместным.

— Ч-чего т-ты смеёшься?

— Это шутка.

Почему-то она не была готова принять такую версию.

— Это шутка, — настойчиво повторил он. — Кэп и Ренди Томпсон пытаются напугать нас.

— П-почему т-ты т-так уверен?

— Ну, это очевидно. Все знали, что мы придём сюда за день до Кэпа и Синг, Томпсона не оказалось на месте, а потом мы начали слышать дурацкие звуки в лесу.

Бек сидела с испуганным лицом, на котором лежали отблески света от фонарика Рида. Она страшно хотела, чтобы он оказался прав.

Он продолжал убеждать.

— Помнишь, мы посещали Общество объединённых христиан и ходили на вечеринку для группы молодожёнов?

— Конечно.

— Мы все отправились на прогулку в грузовике Джорджа Джонсона…

— Г-грузовик с-сломался, а из лесу вышел медведь. — Нервное напряжение у Бек немного спало. — И это оказался в-всего лишь как там его…

— Мистер Фармер в медвежьей шкуре. — Рид хихикнул. — Но ты страшно испугалась.

— Я была совсем молоденькой! И ты тоже! Они сидели тихо, напрягая слух.

— Т-так ты думаешь, это шутка? — спросила Бек.

— Ладно, теперь можете выходить! — проорал Рид. — Очень смешно! Ха-ха-ха!

— Очень смешно, Кэп! — крикнула Бек. — Кэп? Никакого ответа.

Потом совершенно неожиданно они услышали странный шипящий звук, похожий на свист кипящего чайника, но более громкий, с лёгкими модуляциями. Казалось, он доносится издалека, с противоположного склона лощины.

В ответ раздался другой свист. Он прозвучал гораздо ближе, на этой стороне лощины, справа от них. Между оглушительными ударами собственного сердца Бек услышала удаляющиеся тяжёлые шаги по земле, устланной сухой хвоей и ветками.

— А если это не шутка? — спросила она.

— Послушай…

— Н-нет, нет. Что если это действительно Кэп и мистер Томпсон, но они испытывают нас, стараются объяснить что то или показать, как может шутить с человеком воображение в темноте, в лесу, среди ночи?

Рид на мгновение задумался.

— Типа моделирования ситуации?

— Д-да. Чтобы показать нам, как п-просто впасть в панику и начать д-действовать неправильно.

Рид кивнул.

— Я делал такое во время учений полицейского управления. Места преступлений, ситуации с захватом заложников…

— Да.

— Вполне возможно!

— Ну и… как нам себя вести?

— Если предполагается, что поблизости бродит медведь, значит, нам следует орать и производить побольше шума, чтобы отпугнуть зверя.

Бек посмотрела на Рида, он посмотрел на неё. Они поднялись на ноги и дружно заорали, завопили, заулюлюкали.

— Гей-гей! Пошёл вон! Убирайся прочь! Женщина превзошла их в протяжности, громкости безусловно в силе панического эффекта: пронзительный вопль опалил лощину, точно чёрный огонь, когда она заметалась в кустах.

Скрип дерева, хруст, треск рвущейся ткани.

Сломанная кровать у хижины. Она находилась там. Очень громкое гортанное рычание сотрясло воздух и прокатилось по лесу. Существо, издавшее первый свист, было охвачено яростью или страхом, или… какое бы чувство ни владело им, это не сулило ничего хорошего. Они услышали частые шаги, тяжёлый топот по берегу ручья.

Женщина завизжала в ответ, с плеском прошлёпала по воде, потом двинулась по берегу, словно догоняя спутников.

Рид и Бек попятились в темноте. Вслед за мужем Бек включила свой фонарик. Они посветили по сторонам. Деревья. Кусты. Сухие корявые сучья. Кромешный мрак за ними.

— Их т-т-трое, — пролепетала Бек прерывающимся от страха голосом.

— Думай, — сказал Рид, обращаясь столько же к себе, сколько к ней. — Не паникуй, просто думай.

Бек подумала вслух:

— Огромные голодные звери, два слабых, вполне съедобных человека…

— Ты даёшь волю своему воображению.

— Это же моё воображение. — Она шумно выдохнула, пытаясь овладеть собой.

В лощине царила тишина.

— Знаешь, что я д-д-думаю? — сказала она.

— Я слушаю.

— Кэп и Синг не с-стали бы делать такого. Они бы не шли обманывать наше д-доверие. Джордж Джонсон — но только не Кэп и только не Синг.

Рид на секунду задумался.

— Ты права. — Однако мгновение спустя он выдвинул следующий довод: — Но если бы зверь охотился на нас, он не стал бы поднимать такого шума. Он бы тихо подкрался к нам.

Они снова прислушались. Тишина. Потом шелест листьев и звуки движения на берегу. Существа по-прежнему находились там.

— Д-думаю, нам надо убираться отсюда, — сказала Бек. Треск! Глухой стук!

— Не паникуй. Если мы поддадимся панике, нам крышка. — Он быстро добавил, пытаясь справиться с дрожью в голосе: — Если мы не станем отступать от плана, мистер Томпсон, Кэп и Синг будут знать, где нас искать. А если они придут утром и не застанут нас здесь…

Вой в лесу. Какой-то зверь — явно превосходящий размерами койота или волка — крайне расстроен.

— Возможно, они уходят. Не паникуй, — попросил Рид.

— Брось, т-ты тоже напуган.

— Я не напуган.

— Перестань, у тебя голос дрожит!

— Я замёрз.

— А на мне к-куртка, в-вот так-то! Рид заметался по лужайке.

— Что т-ты делаешь?

— Избавляюсь от контейнеров из-под сэндвичей.

— Т-ты же не с-собираешься положить их к остальным продуктам!

— Я собираюсь выбросить их, унести подальше отсюда!

— Ну да, и оставить меня здесь одну?

— В чём дело? Ты напугана?

Бек не ответила. Он вернулся к ней с коробками в руках и снова ушёл.

Она стояла там, одна в темноте, направив луч фонаря в бездонную чёрную ночь. Царившая там тишина не приносила успокоения. По крайней мере, когда неизвестные существа производили шум, она знала, где они находятся.

Ну вот! Снова рычание, где-то выше по ручью, на другой стороне лощины. Теперь в нём слышалась тревога. Но рыдающая женщина не откликнулась. Где она?

Свист! Протяжный, громкий, похожий на свист вырывающегося под давлением пара, переливчатый и близкий.

Бек направила луч фонарика в сторону, откуда раздался свист. Стволы деревьев. Сухие ветви. Сломанный сук. И чернота за ними.

Что за?.. Она почуяла какой-то запах. Принюхалась, повернувшись сначала в одну сторону, потом в другую. Отвратительная вонь, напоминающая кислый запах давно не мытого тела или какой-то тухлятины.

— Р-рид? Т-ты чуешь запах? Никакого ответа.

— Рид?

Позади Бек послышался шорох, а потом снова раздался свист, на сей раз тихий, шипящий. Она резко развернулась кругом, трясясь всем телом, и направила луч фонарика вверх по склону, за стволы деревьев, через чёрный провал пустоты за ними, на стволы в отдалении…

Что-то мерцало в чёрном провале. Она отступила назад, в густой мрак между деревьями.

Бек знала, что это такое. Всякий раз, когда Иона, их пёс, смотрел на свет фонарика или какая-нибудь кошка смотрела в зажжённые фары их автомобиля, глаза отражали свет и блестели, как… как то, что она видела сейчас.

Два огромных глаза, похожих на серебристо-зелёные фары, медленно плыли в темноте. Они уставились на неё, а потом исчезли, словно прикрытые ладонью. Тяжёлые шаги, треск сучьев!

Бек бросилась в лес, на поиски Рида. Наверное, она кричала. она сознавала лишь, что бежит во весь дух, петляя между стволами деревьев, которые внезапно появляются справа и слева, выхваченные из темноты лучом фонарика.

— Р-р-р… — Его имя просто не желало выговариваться, и Она отказалась от попыток справиться с согласными и позволила вырываться из своей груди любым звукам, какие получатся.

— Эй…

На сей раз вопль вырвался у неё легко, непреднамеренно и бессознательно — главным образом потому, что она налетела прямо на Рида.

— Ну, ну, успокойся!

Страшно заикаясь Бек бессвязно закричала что-то насчёт того, как она увидела глаза и почуяла запах, и как близко существо подошло к ней, и как высоко над землёй находились глаза, и какой шум оно производило, и как…

Пронзительные вопли! Дикий визг! Жуткий вой! Гнев и ярость демонов, призраков, чёрных прислужников ада прорвались наружу и забушевали над лощиной, раскатываясь эхом по лесу, многократно отражаясь от склонов, сотрясая воздух, возмущая воду в ручье. Звери находились близко, очень близко. Земля дрожала от тяжёлых шагов, словно под ней работали низкочастотные динамики.

Рид и Бек разом направили прыгающие лучи своих фонариков на одно и то же дерево: полузасохший кедр с частыми, тесно переплетёнными ветвями. Оба думали одно и то же: «Скорее залезть на дерево! Залезть и никогда не спускаться, никогда в жизни…»

Он подставил ладонь под ступню Бек, чтобы подсадить. Первый сук, за который она схватилась, легко сдвинулся с места, едва она до него дотронулась. Окровавленная, сломанная рука выпала из кроны и вяло свесилась вниз. На сей раз Бек не закричала. Она не могла издать ни звука. Она просто отшатнулась назад, онемев от ужаса, и падала целую вечность, словно в замедленной съёмке, прежде чем приземлилась в заросли кустарника.

Лучи фонариков высветили искажённое жуткой гримасой лицо мужчины с выпученными глазами. Он висел вверх тормашками, раскачиваясь, болтая безжизненными руками, сплошь залитый кровью, с запутавшимися в ветвях ногами. Длинная косичка висела у него под головой, похожая на чёрную гадюку.

Голова едва держалась на шее.

Они бросились бежать, лавируя между стволами деревьев, которые вспыхивали в лучах света и гасли, несясь по неровной земле, густо поросшей низким колючим кустарником, в бескрайнюю чёрную ночь, ничего не соображая, забыв о всякой осторожности и обезумев от ужаса.

Они вспомнили о рюкзаках — капля здравого смысла всё же оставалась — и подхватили их на бегу, проносясь через лужайку. Они не знали, где находится тропа, знали только, что внизу, в лощине, и потому начали спускаться по откосу К берегу ручья, подскальзываясь, падая, судорожно хватаясь за корни деревьев, ветки кустов, пучки травы, чтобы только не сорваться и не покатиться кубарем вниз, и снова подскальзываясь и падая.

Звери, демоны, духи леса всё ещё вопили, словно в пылу яростного сражения. Голоса доносились отовсюду, такие громкие, что Бек пришлось орать во всё горло, чтобы Рид слышал. Она бессвязно выпалила что-то насчёт тропы, которую заметила в стороне.

Ещё один прыжок — они оказались на дороге и помчались прочь из лощины, страстно надеясь и молясь, чтобы тропа оказалась верной, той самой, которая выведет их прочь из этого кошмарного места и приведёт в Эбни, городок, известный им только понаслышке.

Они бежали так быстро, как позволяла непроглядная ночная тьма; адреналин кипел в крови; тропа под ногами, деревья по сторонам, казалось, ходили ходуном в прыгающих лучах фонариков. Они поднимались всё выше по склону, срезая повороты, перелезая через валуны, огибая завалы Пурелома, одержимые одной-единственной мыслью: скорее, прочь отсюда, скорее.

Но другой враг подкрадывался к ним, постепенно одолевая, точно медленная смерть: усталость. Из-за крутизны подъёма, высоты местности и тяжести рюкзаков у них таяли силы, кружилась голова, сводило судорогой мышцы.

Бек двигалась впереди на четвереньках, ощупью преодолевая опасный крутой подъём тропы, задыхаясь и жалобно хныча. Она оглянулась через плечо. Слёзы текли по её щекам.

— Г-г-где?..

— Не знаю. — Рид остановился, пытаясь задержать частое шумное дыхание, чтобы услышать, нет ли за ними погони.

Несколько мгновений они ничего не слышали. Но всего лишь несколько мгновений.

Женщина по-прежнему находилась поблизости. Она снова завыла, когда другой зверь испустил протяжный хриплый вопль, вибрирующий и булькающий в глубокой скользкой глотке.

— За нами, — наконец ответил Рид. Они продолжали двигаться вперёд.

Наконец подъём закончился и тропа пошла вниз. Они заковыляли по ней, с трудом переставляя словно налитые свинцом ноги, чувствуя нестерпимую боль в икроножных мышцах, судорожно хватая ртом воздух.

Ноги у Бек подкосились. Она упала и осталась лежать. Земля казалась пуховой периной. Возможность лежать неподвижно казалась величайшим счастьем в жизни.

Рид рухнул на землю рядом, задыхаясь, обливаясь потом, вытирая покрытое испариной лицо.

Они прислушались, насторожённо озираясь по сторонам.

Вопли и вой прекратились. Возможно, всё осталось позади. Возможно, они убежали от опасности. Возможно, короткая передышка и несколько драгоценных молекул кислорода оказали на них живительное действие: в душе у них забрезжила надежда, смутная, призрачная надежда выбраться из этой кошмарной истории живыми.

Рид вытащил из кармана карту и развернул, громко шурша в темноте мятой бумагой.

— Тише, тише! — взмолилась Бек.

— Хочу посмотреть, где мы находимся и куда направляемся.

Он посветил фонариком на карту, развернул нужной стороной вниз и стал искать на ней знакомые места.

— Тропа идёт… на юго-запад, полагаю.

— Похоже на правду.

Пум! Бум! Земля под ними задрожала.

— О Боже, нет! — шёпотом вскричала Бек.

Рид выключил фонарик и нашарил в темноте руку Бек. Они затаили дыхание и отчётливо услышали тяжёлые шаги И треск сухих ветвей: кто-то шёл выше по склону, шёл быстро, шёл…

Шум стих. Ни звука. Они ждали, задыхаясь, но не смея отдохнуть, напряжённо всматриваясь в темноту.

— Если не шуметь, — прошептал Рид жене на ухо, — возможно, оно откажется от попыток найти нас и уйдёт.

Но Бек потянула носом воздух и дотронулась до его носа, Призывая сделать то же самое. Рид осторожно принюхался. Они оба долго бежали, задыхаясь и обливаясь потом, но исходящий от них запах не шёл ни в какое сравнение с этим зловонием. Бек показала пальцем на вершину холма, и он понял. Ночной воздух спускался вниз. Существо находилось где-то над ними.

Потом раздался свист, протяжный и ровный, закончившийся лёгким переливом. Оно находилось ближе, чем они думали.

Сидеть на месте представлялось неразумным. Они встали и снова побежали по тропе, но ноги подкашивались, силы были на исходе, и им ничего не оставалось, как воспользоваться фонариками.

Снова раздался свист, всё так же близко.

— Быстрее, быстрее!

Тяжёлые шаги, треск веток и шелест кустов не стихали, но звучали всё ближе, всё громче, всё отчётливее. Существо преследовало их. Оно шло за ними по пятам, не отставая, и оно видело в темноте.

Бек услышала шум водопада. Тропа внезапно вышла к руслу ручья и запетляла между скользких камней с острыми краями. Рид остановился, ноги у него дрожали. Он наклонился, словно пытаясь найти камни, чтобы швырять в преследователя, палку, которую можно использовать в качестве дубинки, — хоть что-нибудь.

Бек просто хотела поскорее перебраться на другой берег, снова выйти на ровную тропу. Водопад громко шумел, совсем близко, справа от неё…

Камень у неё под ногой покачнулся, она потеряла равновесие и упала набок, а потом кувырком полетела с обрыва.

Рюкзак смягчил несколько ударов о камни, но она всё продолжала кубарем катиться вниз, чертя зажжённым фонариком немыслимые петли в темноте.

Она ударилась головой о камень. Ослепительная вспышка полыхнула у неё в голове.

Рид услышал звук падения и пошарил вокруг лучом фонарика.

— Бек!

Она лежала, точно распластанная тряпичная кукла, на камнях футах в десяти под тропой; одна нога свешивалась в воду, струйка крови ползла по щеке. Он нашёл место, где можно спуститься вниз медленно, но верно, цепляясь за кусты и молодые деревца.

— Бек!

Рид взялся за первую ветку и сделал шаг вниз, потом схватился за следующую ветку, потом за куст. Скорее, скорее!

— Бек! скажи что-нибудь! Отзовись!

На другом берегу ручья раздался шум. «Господи Боже, только не…»

Луч фонарика выхватил из мрака два мерцающих серебристо-зелёных глаза, под которыми чернела огромная тень, поглощавшая свет. Рид завопил, отчасти от ужаса, отчасти с целью отпугнуть существо. Неужели нет никакого способа прогнать чудовище?

Тень двигалась так стремительно, что Рид потерял её из виду и поискал, водя фонариком по сторонам. Луч на мгновенье высветил жуткую картину: тело жены, легко подхваченное с земли, с безжизненно болтающимися руками и развивающимися волосами.

Тень окутала Бек, словно чёрное одеяло. Послышались тяжёлые, постепенно удаляющиеся шаги, а потом… Ничего.

Глава 3

Рид бросился через ручей, обезумев от отчаяния, лихорадочно шаря лучом фонарика по сторонам, но не видя ничего, кроме густых лесных зарослей. Громкий шум ручья и водопада заглушал все прочие звуки. Он добрался до противоположного берега и вскарабкался по откосу, лишь приблизительно догадываясь, в какую сторону направилось жуткое существо.

— Бек!

Никакого ответа.

Но она не умерла. Он не допускал такой мысли. Бек жива и в любой момент может услышать его крики и отозваться.

«Думай, — приказал он себе. — Не паникуй. В темноте ты ничего не видишь — но, может, слышишь что-нибудь? Или чуешь какой-нибудь запах?»

Нет! Рид услышал треск сучьев выше по склону. Он побежал по тропе, светя фонариком. Сломанная ветка дерева! одна! Он сбросил рюкзак с плеч, свернул в лес и двинулся вверх по склону, высматривая следы, прислушиваясь, и время от времени выкрикивая имя жены.

В глубине сознания прозвучал предостерегающий голос: «У тебя нет винтовки. Нет никакого оружия. Тебе нужно найти что-нибудь…»

Внимание Рида привлёк шелест листьев впереди, и он устремился на звук с удвоенной энергией. Он нашёл звериную тропу, испещрённую оленьими и лосиными следами. Среди них он отыскал глубокую полукруглую вмятину, возможно, отпечаток пятки. Прибавив шагу, он двинулся сначала в гору, потом под уклон, а затем пошёл зигзагом, потеряв, снова найдя и снова потеряв тропу. Сбившись с тропы, Рид стал двигаться на звуки, на любые звуки.

— Бек! — Лес поглотил его голос.

Он лихорадочно продирался сквозь заросли, взбирался по склону, возвращался обратно по собственным следам, снова шёл в гору, потом под уклон и снова в гору, пока страх и отчаяние не сменились изнеможением и он не начал сознавать, что подобен клещу в ворсистом ковре. Как бы он ни рвал глотку, этот дремучий лес простирался гораздо дальше пределов слышимости его голоса. Свет фонарика померк до тускло-оранжевого мерцания, но царившей вокруг тьмы с избытком хватило бы, чтобы поглотить любое количество света.

Секунды бежали, складываясь в минуты; минуты текли, складываясь в часы. Шаги становились ярдами, ярды превращались в мили, но лес не кончался и не становился реже. Он по-прежнему простирался в бескрайнюю даль, заставляя Рида сознавать своё ничтожество, становясь ещё более густым, непроходимым и тёмным, тёмным, тёмным!

Когда Рид вышел на лужайку, над которой виднелись звёзды и наконец взошедшая ущербная луна, он с тихим стоном повалился на землю, еле живой от усталости, и бессильно опустил голову, раздираемый противоречивыми мыслями.

«Она умерла.

Нет, нет, она жива. Надо просто найти её, вот и всё.

Но где искать? Откуда хотя бы начинать поиски? Дневной свет облегчит задачу, безусловно. К тому времени она станет кормом для кого-то. Нет, Бог не допустит этого.

Посмотри, что Он уже допустил! Не забывай, где ты находишься! Здесь действуют другие правила!»

Рид обхватил голову руками, словно пытаясь усмирить мысли. Многочасовые блуждания по лесу ничего не дали! Исступление ума, близкое к безумию, даст ещё меньше. Он заставил себя лечь на спину и дышать ровно, пока в голове не сложится связная мысль.

Первая мысль: он не нашёл жену.

Вторая мысль: в ходе лихорадочных поисков он мог уйти дальше от неё, а не приблизиться к ней.

Третья мысль: он сам стал частью проблемы. Он заблудился в лесу, без провизии, без оружия.

У него оставались карты и компас. Если солнце ещё когда-нибудь взойдёт в его жизни, он осмотрится по сторонам и, можно ещё надеяться, определит своё местонахождение. В данный момент он слишком устал и истощён эмоционально, чтобы заниматься этим, а любые попытки продолжить поиски сейчас только усугубят положение дел. Пока он не отдохнёт и не дождётся утра, он ничем не сможет помочь ни Бек, ни себе. Угасающий оранжевый луч фонаря отыскал старую толстую корягу всего в нескольких шагах выше по склону, с углублением в земле под нею. Сердце яростно протестовало против такого решения, но ум настоял на нём.

Он укроется под корягой, чтобы тело сохранило тепло, и поспит до рассвета.

«Бек… Бек… Бек!»

Бек видела сон, далёкая от всяких страхов и лишь озадаченная страдальческим, отчаянным голосом мужа, выкрикивавшего её имя.

За пределами сна оставалась далёкая боль, пульсация крови в висках; совершающий головокружительные кульбиты мир; мучительно ноющее тело, но она не просыпалась. Не хотела просыпаться. Пробуждение принесёт боль, сон спасал от страданий. Во сне она плыла, словно несомая волнами, скользя мимо шелестящих деревьев, ветвей и листьев, высоко над землёй.

Ей тепло, будто она закутана в меховое одеяло, но вокруг так темно, словно она лежит в своей спальне ночью.

«Не могу проснуться, не хочу просыпаться, глаза не открываются, блаженный сон, стремительное движение, обдувающий лицо ветерок…»

Чудовища, всхрапывающие, истекающие слюной, невидимые в темноте, окружающие со всех сторон, подступающие ближе, ближе. Бек! Бек! Ноги у него словно к земле приросли.

— Рид! Бек!

Рид вздрогнул и проснулся.

— Рид! — Похоже на голос Кэпа.

Он пошевелился, плохо понимая, где находится, но желая поскорее заработать руками и ногами, чтобы продраться, пробиться, проломиться через густые заросли и обнажённые переплетённые корни деревьев на открытое место, залитое ослепительным светом солнца.

Издали снова донёсся крик:

— Рид! Бек!

Рид кубарем скатился со склона на лужайку, весь вымочившись в росе. При свете дня всё выглядело совсем иначе.

— Эй! — крикнул он. Он услышал голос Синг:

— Рид! Ты где?

— Я здесь, — крикнул он.

Рид резко вскочил на ноги, но голова у него закружилась, и он упал, вспомнив, как он ослаб и как потрясён последними событиями. Они снова закричали, и он снова отозвался — не в силах ни подняться с земли, ни просто пошевелиться, пока друзья с треском продирались к нему сквозь густой подлесок и наконец вышли на лужайку. Они имели вид людей, приготовившихся провести неделю в дикой местности: рюкзаки за плечами, шляпы, туристские ботинки, куртки. По выражению их лиц Рид понял, что выглядит ужасно.

— Рид! Мы нашли твой рюкзак у ручья. Что случилось? — спросил Кэп.

— Где Бек?

Ко второй половине того дня в жизни отеля «Высокие сосны» произошло больше событий, чем за весь сезон. Две патрульные машины из полицейского управления округа Уиткомб были припаркованы у пристроенной веранды. По обе стороны от них теснились грузовички, джипы, легковушки и мотоциклы, привезшие участников общественного поисково-спасательного отряда. Волонтёры, числом более дюжины, не теряя времени, принялись выгружать и упаковывать рюкзаки необходимым снаряжением, проверять портативные рации, готовить комплекты средств жизнеобеспечения и медикаменты. Некоторые парни приготовили крупнокалиберные винтовки и коробки патронов. В дальнем конце парковочной площадки остановился автофургончик, в котором лаяла и скулила немецкая овчарка. На другом конце парковки, подсоединенный к линии электропередачи, стоял «штаб на колесах»: переоборудованный школьный автобус, теперь забитый разной техникой — аппаратурой, рациями, компьютером. Рядом с главным входом отеля стоял шикарный пикап «кинг-кэб» с логотипом Управления по делам охоты и рыбной ловли на борту.

Помощник шерифа Сондерс, в зелёной полевой куртке и фуражке, стремительно вышел из главной двери отеля, на ходу докладывая по портативной рации: «Да, Джимми Кларк здесь, выслушивает свидетеля. Мы приступим к действиям, когда он закончит. Возможно, это нападение медведя, поэтому мы привлекли к делу нескольких охотников…»

Шериф Патрик Миллз поднял руку, останавливая его, и резко прошептал:

— Дэйв, давай про медведя потише, хорошо?

Помощник шерифа проследил за направлением взгляда своего начальника: на веранде, на деревянной скамейке у двери номера 105 сидел Рид Шелтон. Измождённый, потрясённый, измазанный в грязи, он явно пытался объяснить что-то Джимми Кларку, инспектору службы охраны природы, задававшему вопросы.

— Ох, прошу прощения, — сказал Сондерс.

Шериф Миллз — много повидавший на своём веку высокий мужчина с пышными усами с проседью — вернулся к разговору с Кэпом и Синг, происходившему на грубо сколоченной веранде возле главной двери. Он был одет для работы в дикой местности: в стандартную зелёную куртку с написанным крупными жёлтыми буквами словом «шериф» на спине, но вместо форменной полицейской шляпы надел ковбойскую, со значком окружного шерифа на тулье спереди.

— Извините, — сказал шериф Кэпу. — Так что вы говорили?

Кэп нервно переминался с ноги на ногу, глубоко дыша ртом, и держался за столбик веранды, словно боясь потерять равновесие. Профессор колледжа говорил быстро, сбивчиво, слабым голосом:

— Мы нашли… она была на камнях, под водопадом.

— Кровь, — подсказал Миллз.

— Да. Мы осмотрели местность вокруг ручья, по обе стороны от тропы, вверх и вниз по склону…

— В каком радиусе? Кэп пожал плечами.

— Не знаю. Может, сорок футов, может, пятьдесят… — Он посмотрел на Синг, переадресовывал вопрос ей.

Она сидела на тёсанной вручную скамье у старой бревенчатой стены и со встревоженным лицом изучала дисплей фотоаппарата Рида Шелтона. Она просматривала сделанные Ридом цифровые фотографии разгромленной хижины и снимки Бек, сидящей на спальном мешке, с куском сэндвича за щекой. Битком набитые, но так ни разу и не открытые рюкзаки Кэпа и Синг стояли на скамье рядом, прислонённые к стене. Её косички и одежда были облеплены сухими листьями и сосновыми иголками.

— Я бы сказала, футов сто. Но это было трудно. Там очень густой кустарник.

Через плечо Синг шериф Миллз взглянул на крохотный монитор фотокамеры.

— Он сделал снимки тела Томпсона?

Синг просмотрела до конца все снимки, хранящиеся в памяти фотоаппарата.

— Нет. Очевидно, Риду было не до фотографий, когда они с Бек удирали сломя голову.

— И вы так и не вернулись к хижине посмотреть, что там творится?

Кэп явно с трудом сдерживал раздражение, утомлённый вопросами. Он помотал головой.

— Мы хотели только найти Бек, вот и всё.

— Значит, вы не знаете, там тело или нет?

— Нет! — Кэп понизил голос. — Рид сказал, что Рэнди погиб, и нам этого было достаточно. Нас интересовала единственно Бек.

Синг потёрла лоб.

— Поиски ничего не дали. Рид не хотел уходить, но мы должны были вернуться сюда, за помощью.

Миллз посмотрел на мужчин, собирающихся на парковочной площадке: хорошо подготовленные спасатели, среди них несколько специализирующихся в отдельных областях, исполненные решимости отыскать Бек Шелтон любой ценой.

— Вы приняли правильное решение. Синг, вы уже пять лет исполняете у нас обязанности судмедэксперта. Вам доводилось работать раньше с некоторыми из этих парней. Вы знаете, они знатоки своего дела.

Синг кивнула и помахала рукой женщине-кинологу, которая делилась завтраком с Цезарем, немецкой овчаркой.

— Я никогда не думала оказаться участником дела, над которым нам придётся работать.

Шериф Миллз посмотрел мимо Кэпа и Синг на Рида, продолжавшего отвечать на вопросы Джимми Кларка.

— Как вы думаете, Рид сейчас в своём уме? Кэп украдкой взглянул на друга.

— Не знаю. Он находится в шоке, словно видит кошмарный сон наяву. Если он рассказывает Джимми то, что рассказал нам…

Синг содрогнулась, убирая фотоаппарат в футляр.

— Рассказ Рида о хижине подтвердился. Если мы найдём Рэнди Томпсона на дереве, нам придётся принять на веру всё остальное.

— В темноте, в лесу человеку может невесть что привидеться, — заметил шериф.

— Возможно, Рида потрясла страшная находка, труп Рэнди, — предположил Кэп, — а потом какой-то зверь утаскивает Бек… Не знаю, мне бы, наверное, к тому времени мерещились самые ужасные вещи.

— Рид — помощник шерифа! — В голосе Синг слышалось раздражение. — Не надо его недооценивать!

Наступило неловкое молчание.

— Принято к сведению, — наконец сказал Миллз. — Синг, отдай фотокамеру Рида Марше, она в автобусе спасательной команды. Посмотри, сможет ли она загрузить и распечатать снимки.

Синг поднялась с места, словно обрадовавшись возможности заняться делом, хоть каким-нибудь.

— А потом, может, мы сразу отправимся в горы? Миллз взглянул на наручные часы.

— Пит сказал, что будет минут через десять.

— У нас нет десяти… — начал Кэп, но тут по гравию зашуршали шины.

Старенький коричневый пикап с испорченным глушителем завернул на парковочную площадку и остановился носом к дому через четыре машины от них. Вышедший из него мужчина выглядел так, словно большую часть жизни прожил в лесу и в любом другом месте будет чувствовать себя не в своей стихии. Он был в потёртых джинсах, поношенной кожаной куртке и шляпе с широкими обвисшими полями и кожей гремучей змеи вместо ленточки на тулье. Возможно, месяца три-четыре назад он наведывался в парикмахерскую, но с тех пор явно не особо заботился о своей причёске.

— Ага, — сказал Миллз, — вот и он. Пит Хендерсон, начальник поискового отряда и охотник, уже оценивал ситуацию, когда Миллз встретился с ним посреди парковочной площадки.

— Хм. Джимми здесь, — сказал Пит, — значит, это был медведь. Ты здесь — значит, кто-то погиб. Ты вызвал меня и моих ребят — значит, не можешь найти тело жертвы.

— Ладно тебе. — Пока они шли через парковку, Миллз изложил Питу сокращённую версию рассказа Рида.

— Ты меня дурачишь — Рид рассказал такое?

— Будем надеяться, рассудок у него начинает проясняться. Они спокойно, не привлекая к себе внимания, подошли к Риду и Джимми, заканчивавшим разговор. Инспектор службы охраны природы сидел на ступеньке веранды с ручкой и блокнотом в руках, расспрашивая, почти допрашивая Рида в своём страстном стремлении выведать всю информацию и поскорее взяться за дело. Форменная одежда ясно свидетельствовала о роде его занятий: не отутюженные брюки с лампасами, а прочные травянисто-зелёные джинсы «Ливайс», не начищенные до блеска туфли, а смазанные маслом ботинки для походов по пересечённой и зачастую болотистой местности; серая форменная рубашка с нашивкой на рукаве, но достаточно потрёпанная для путешествий по дремучему лесу и явно не раз там побывавшая. Фуражка со значком Управления по делам охоты и рыбной ловли штата Айдахо лежала на полу рядом.

Рид сидел на скамейке у стены совершенно неподвижно, похожий на выросший там древесный гриб. Волосы у него спутались и слиплись от пота, лицо и одежда в полной мере соответствовали охваченному отчаянием человеку, потерявшему жену и проведшему ночь под поваленным деревом. Голос Рида звучал еле слышно, когда он проговорил:

— Это наверняка был Рэнди. У него была длинная чёрная косичка, я ясно видел.

Джимми взглянул на шерифа Миллза и Пита. Они поняли: речь идёт о Томпсоне.

Когда Рид поднял голову, в глазах у него забрезжила слабая надежда.

— Привет, Пит!

— Мы здесь, чтобы помочь вам, дружище, — сказал Пит.

— Мы почти закончили, — сказал Джимми и задал ещё один вопрос: — Каким он вам показался, Рид? Что-нибудь в состоянии тела свидетельствовало о нападении?

— Его забросили на дерево! — настойчиво сказал Рид, словно не в первый раз. — У него практически оторвана голова!

— Но ведь он мог забраться на дерево в попытке спастись от медведя, верно?

После минутного раздумья Рид кивнул.

— Да. Такое предположение не лишено смысла, если вам угодно принять версию с медведем.

Джимми повёл взглядом по сторонам, явно в поисках подходящих слов.

— Рид, мне страшно неприятно всё это. Вы знаете.

Рид бессильно опустил голову. Его глаза наполнились слезами.

— Если бы мы не остановились там на ночь, если бы мы закопали мусор, если бы я не забыл повесить на дерево те дурацкие контейнеры с сэндвичами…

— У Бек были месячные?

— Нет.

— Она взяла с собой какую-нибудь косметику?

Рид тупо уставился на него.

— Для медведя запах косметики означает пищу, — пояснил Джимми.

— Я не видел никакого медведя, — с упором произнёс Рид, словно в сотый раз.

Джимми просто опустил взгляд на свой блокнот.

— Нужно учитывать ряд возможных факторов, Рид. Не вините себя.

— Мы закончили? Джимми кивнул.

— Да, Рид. Мы закончили. Мы приступим к делу прямо сейчас.

Рид вскочил на ноги.

— Мне нужно приготовить своё снаряжение. — Он бросился в номер 105 и захлопнул за собой дверь, не оглядываясь.

Джимми поднялся на ноги и подошёл поближе к шерифу Миллзу и Питу.

— Пит.

— Привет.

Джимми бегло просмотрел свои записи и сказал приглушённым голосом:

— Полагаю, вы уже слышали историю.

— Она нисколько не изменилась? — спросил Миллз. Джимми украдкой бросил взгляд на дверь, за которой скрылся Рид.

— Думаю, нет, поэтому не могу сделать никаких выводов касательно случившегося, помимо очевидных. Рид сейчас находится в таком невменяемом состоянии, что галлюцинирует: рассказывает о воющей женщине и огромных чудовищах, дерущихся в темноте. Он утверждает, что какое-то огромное, дурно пахнущее существо гналось за ними по тропе, а потом схватило Бек… — На лице Джимми явственно читалось: «Нужно ли мне говорить ещё что-нибудь?»

— Он рассказывал, как Бек упала с водопада?

— Да, непосредственно перед нападением зверя. Если такое действительно случилось, думаю, дело происходило в месте, где тропа Эбни пересекает ручей Скаттер-Крик.

— Кэп и Синг покажут нам место. Они только что вернулись оттуда.

Джимми снова заглянул в свои записи.

— Рид показал на карте место, где они с Бек нашли тело Рэнди. Это на возвышенности неподалёку от хижины, чуть выше по ручью.

Миллз обратился к Питу:

— Похоже, нам нужно разбиться на две команды: одна займётся хижиной, другая обследует ручей.

— Скорее всего, нам придётся собирать тело по частям, — с горечью пробормотал Пит, оглядываясь через плечо на спасателей, собравшихся на парковке.

Джимми подался к Миллзу.

— Шериф Миллз, я не могу позволить Риду идти с нами на поиски.

— Хотелось бы посмотреть, как у тебя получится удержать его здесь.

— Он будет для нас обузой.

— Если он сумасшедший.

— Ребята, я не могу допустить этого, хоть он мне друг, — настойчиво сказал Джимми.

— Я поговорю с ним, — сказал Миллз, — а там посмотрим.

Свирепый взгляд Джимми был красноречивее любых слов.

— Шериф. Речь идёт о нападении медведя. Дело относится к моей юрисдикции.

Миллз не рассердился. Он был шерифом и знал Джимми Кларка слишком давно.

— Джимми. Мы не знаем, о чём идёт речь, пока не знаем. Давай попробуем работать одной командой, пока не выясним все обстоятельства дела.

— Здесь нечего выяснять!

— Ладно, давай договоримся так: всё, что имеет отношение к медведю, находится в твоей юрисдикции, а всё, что имеет отношение к телам — живым или мёртвым, — в моей. Ты согласен работать на таких условиях?

Джимми шумно выдохнул через нос, вызывающее выражение лица не изменилось.

— Согласен. Пока.

— Вот и славно. На том и порешим. — Покончив с этим вопросом, Миллз перешёл к следующему. — Теперь скажи мне, откуда ты собираешься начать поиски своего медведя?

— Скорее всего, сейчас он бродит в окрестностях хижины. Я начну оттуда.

— Хорошо, мы с Дэйвом пойдём с тобой. Пит, я хочу взять двух или трёх твоих ребят.

Пит пересчитывал людей.

— Бери.

— И нам понадобится оружие, обеим командам, — сказал Джимми.

— Здесь все мои парни и… — Он ещё раз обвёл взглядом толпу. — Похоже, к нам присоединились ещё несколько мне незнакомых.

— Твой отряд займётся поисками Бек, начав от водопада на Скаттер-Крик, — проинструктировал Миллз Пита. — Возьмите ищейку. Джимми, я хочу, чтобы Синг хорошенько осмотрела прилегающую к хижине территорию, прежде чем там натопчут.

Джимми ухмыльнулся, взглянув в сторону Синг, и не постарался понизить голос:

— Значит, теперь ты пытаешься выставить хижину местом преступления?

— У меня имеются тела, помнишь? Джимми отмахнулся.

— Как тебе угодно. — Потом обратился к Питу: — Поторопись с собакой.

— Не беспокойся, — сказал Пит. — Ну что, мы готовы?

— Ещё одно, Пит. — Шериф на мгновение задержал начальника поискового отряда. — Забудь все рассказы и теории, которые успел услышать. Ты найдёшь то, что найдёшь, и пусть находки говорят сами за себя. Понятно?

Пит кивнул и поправил шляпу.

— Я объясню ребятам задачу.

Шериф и Джимми Кларк проводили взглядом Пита, направившегося на парковочную площадку; добровольцы стали стягиваться к нему со всех сторон, точно израильтяне к Моисею.

— Он прав в одном, — сказал Джимми. — Искать там мало чего осталось.

— Пока рано делать выводы, — ответил Миллз. Они двинулись вслед за Питом.

Уперев руки в бёдра, Пит вытянул шею и обвёл взглядом небольшую толпу, исполненную решимости действовать. Это были его соседи: плотник, домохозяйка, два пожарника, школьный учитель, механик, зубной техник, оператор котельной и несколько других — все в полном походном снаряжении, готовые отправиться в дикую местность и даже ночевать там, не требуя платы за труд. Они уже много раз собирались вместе в любое время года, в любую погоду, когда требовалась помощь заблудившимся в горах или попавшим в беду людям. Если бы кто-нибудь опросил их почему, они бы просто сказали, что так надо.

— О'кей, прошу внимания, — начал Пит. — Вы все знаете ситуацию. Стоящая перед нами проблема имеет три стороны: нападение медведя и две возможные жертвы. Все занимающиеся медведем подчиняются Джимми Кларку. Все занимающиеся поисками жертв слушаются моих приказов. Если вы имеете что-нибудь против меня или Джимми, вы можете высказать свои возражения присутствующему здесь шерифу Миллзу. Мы все подчиняемся его) приказам. Теперь, Синг… ты где, Синг?

Синг и Кэп как раз выходили из штабного автобуса, она со свежераспечатанными на принтере материалами дела в руках. Синг помахала бумагами в воздухе, чтобы все увидели.

— О'кей, Синг раздаст фотографии и подробное описание пропавших людей. Хорошенько изучите все данные.

Слушатели, молчаливые и мрачные, стали разбирать Синг наспех составленные информационные листки. Почти все они знали Рэнди или Бек, или обоих.

Слово взял Джимми, его голос разнёсся над толпой.

— Мы будем работать двумя командами и начнём поиски с двух разных точек в бассейне ручья Лост-Крик. Нам нужны опытные следопыты и охотники, причём — обратите внимание, — достаточно хладнокровные, чтобы сохранять выдержку при виде человеческих останков. Речь идёт о нападении медведя. Дело серьёзное. — Последние слова вызвали лёгкое волнение в толпе. — Пит знает ваши способности, поэтому команды укомплектует он. Давай, Пит.

Пит снова обратился к собравшимся.

— Вы, медики, отойдите в сторонку. Давайте посмотрим, сколько у нас метких стрелков. О'кей, вы двое пойдёте с Джимми, а вы двое со мной. Дон, ты будешь держаться с одной стороны от меня, а… ты здесь, Тайлер? О'кей, а ты с другой.

Кэп стоял в толпе с самого края, жадно ловя каждое слово.

— Эй, привет.

Кэп поморщился: сейчас не время для праздной болтовни. Он переключил лишь часть внимания на стриженного под машинку мужчину тридцати с лишним лет, одетого в камуфляж, как охотник или морской пехотинец. Он был вооружён винтовкой — очевидно, стрелок.

— Привет, — сказал Кэп.

— Стив Торн. Насколько я понимаю, это вы нашли одну из жертв несчастного случая?

Они пожали друг другу руки.

— Майкл Капелла. Да. Мы друзья Рида и Бек Шелтон. Это моя жена Синг.

Мужчина шёпотом поздоровался с ней. Она ответила на приветствие, коротко улыбнувшись и продолжая слушать распоряжения Пита.

— Мне очень жаль, — сказал Торн.

— Благодарю вас, — сказал Кэп, не сводя глаз с Пита. Торн задал следующий вопрос:

— Так что именно видел ваш друг?

Что за вопрос такой? Кэп пристально посмотрел на мужчину, а потом, решив, что он старается быть полезным, ответил:

— Я не знаю, что он видел. Мы пытаемся выяснить это.

— Надо полагать, это был медведь. Он говорит, что видел медведя?

— Не знаю. Всё происходило в кромешной тьме и… я не знаю. Он пережил ужасное потрясение и до сих пор ещё не пришёл в себя.

Теперь говорил Пит:

— Все остальные, ступайте к Марше. Она распределит между вами обязанности по материально-техническому обеспечению и связи на командном пункте.

— Так значит, он ничего не видел, — не унимался парень.

Кэп постарался сдержать раздражение.

— Он ничего не может утверждать с уверенностью. Торн легко похлопал его по спине.

— Спасибо. Просто интересуюсь.

Кэп переключил всё внимание на Пита Хендерсона, который встретился с ним взглядом.

— Кэп… вас так зовут?

— Кэп сойдёт.

— Рад с вами познакомиться. К какой команде вы хотите присоединиться?

— Которая идёт к водопаду, — ответил он.

— Что за парень такой? — спросила Синг.

— Один из охотников за сенсациями, если хочешь знать моё мнение.

Рид сорвал с себя грязную одежду, вытащил из рюкзака чистую рубашку и джинсы, а потом надел грязные джинсы с чистой рубашкой. Он снял рубашку. Нет, это чистая. Он снова надел рубашку и попытался стащить джинсы — забыв, что уже надел ботинки. Он расшнуровал и стянул башмаки. Так, где чистые штаны? Он бросил их в кучу грязной одежды. Он взял джинсы и надел. Теперь найти бы ремень…

Раздался стук в дверь.

— Рид? — Это был шериф Миллз.

— Да, входите.

Миллз вошёл и бесшумно прикрыл за собой дверь.

— Как вы?

Рид не ответил, поскольку не хотел лгать. Он торопливо натянул на ногу ботинок, усевшись в одно из двух кресел в комнате.

Миллз взял за спинку второе кресло и поставил прямо напротив Рида, почти мешая ему надеть второй ботинок.

— Я спросил, как вы себя чувствуете.

Это походило на допрос. Миллз лез в жизнь Рида в самый ответственный момент, и Риду это не нравилось. Он посмотрел в глаза Миллзу, вызывающе, раздражённо.

— При всём моём уважении к вам, это глупый вопрос.

— Мне нужен чёткий и ясный ответ, Рид…

— Мы выступаем?

—.. или вы не идёте с нами.

— Арестуйте меня!

Миллз влепил Риду крепкую затрещину. Рид застыл от удивления, уставившись в глаза старшему по званию офицеру, который по-прежнему держал руку у его лица, не Давая отвести взгляд.

— Поблагодарить меня вы сможете позже' сказал Миллз. — А сейчас вам лучше выслушать меня внимательно. Там собралось больше дюжины опытных спасателей, которым, возможно, придётся рисковать жизнью ради вас, поэтому, прежде чем я выпущу вас за дверь, вам нужно решить, какую роль вы играете. Нам нужны мужчины, а не жертвы. Не психи. Если вам требуется время, чтобы взять себя в руки, я дам вам такую возможность, без вопросов, с полным пониманием дела, но мне нужно знать.

Рид попытался успокоиться.

— Всё вышло не так. Миллз слушал.

— Предполагалось, что это пойдёт ей на пользу: оторвёт от дома, приведёт туда, где можно просто… просто немного пожить без необходимости разговаривать с кем-либо. Там, в лесу, нет никаких правил социальной жизни, вы знаете? — Он посмотрел Миллзу прямо в глаза, — у неё бы здорово получилось. Она бы выступила с блеском, Думаю, все недооценивали её.

Миллз кивнул.

— У неё бы здорово получилось. Вы правы.

Глаза Рида снова наполнились слезами. Он отвёл взгляд в сторону, пытаясь их прогнать и сделать то же самое с тяжёлыми мыслями.

— Я просто хотел, чтобы она избавилась от всех своих страхов.

— Рид, посмотри на меня.

Рид поднял глаза. Устремлённый на него из-под полей шляпы взгляд был добрым, но считаться с ним стоило.

— Вы с Бек решили испытать свои силы. Теперь вы получили такую возможность, только рядом нет наставника, и всё происходит не понарошку, а на самом Деле. У нас куча настоящих неприятностей. Бек не нужно, чтобы вы путались у всех под ногами и всем мешали, погружённый в горестные раздумья о том, как всё задумывалось и чем обернулось. Ей нужно, чтобы вы собрались с мыслями и сосредоточились на проблеме. Ей нужно, чтобы вы выполняли свою работу. Нам всем нужно. — Он встал и подошёл к двери. — Мы выступаем через пять минут. Дайте мне знать о своём решении.

Миллз вышел на веранду, перевёл дух, а потом помахал рукой, привлекая внимание Синг. Они встретились у главной двери.

— Вряд ли вы прихватили с собой инструменты.

— Я же в отпуске!

— Но фотоаппарат при вас.

— Да. И блокнот. Я собиралась пройти здесь недельный курс выживания.

— Я хочу, чтобы вы отправились со мной и помощником Сондерсом к хижине. Мы осмотрим дом и прилегающую к нему территорию как место преступления и всё запротоколируем, чтобы восстановить картину происшествия. — Он поймал вопросительный взгляд Синг. — Рид рассказывает дикую историю, в которую люди не хотят верить, а это значит, что они начнут верить в другие вещи. Давайте в первую очередь исключим возможность разных домыслов.

Рид вышел из номера 105, правильно одетый, с рюкзаком на плече, но нетвёрдой поступью, точно пьяный, с красным от волнения лицом, и двинулся по веранде, придерживаясь рукой за стену.

Джимми заканчивал инструктаж на парковочной площадке. Его голос разносился достаточно далеко чтобы все услышали главное:

— ….Медведь может по-прежнему бродить поблизости в поисках добычи, поэтому охотники должны правильно выбрать позиции и обеспечить безопасность территории. Приготовьтесь к худшему и Кстати… — Он Снизил голос, но Рид всё равно услышал предостережение. — Давайте не болтать лишнего. Рид сейчас немного не в себе, и я тоже за себя не ручаюсь.

Несколько человек заметили Рида и приветственно кивнули или Даже легко помахали рукой. Некоторые трясли головами, делали знаки, выразительно округляли глаза, пытаясь дать Джимми знать о присутствии Рида, но Джимми, стоявший спиной к отелю, продолжал:

— обычно медведи пожирают внутренности, но зачастую довольствуются любым свежим мясом: едят руки, ноги тоже. Не забудьте взять несколько пластиковых мешков, поскольку, возможно, тело придётся собирать по частям.

Ноги У Рида приросли к полу. Он мог не смотреть Джимми в спину и задаваться вопросом, почему он не может найти в себе силы врезать парню. Джимми наконец понял значение мимических упражнений своих слушателей и оглянулся через плечо. Он залился краской от смущения. Слишком поздно. Рид почувствовал себя еще хуже.

Он метнулся в вестибюль отеля, неловко закрыв за собой дверь. Пол под ногами у Него ходил, словно палуба корабля в шторм. Он шатаясь подошёл к стойке, с трудом сдерживая рвотные позывы; рюкзак свалился у него с плеча и остался лежать на полу незамеченным. Опершись локтями на стойку и уронив лицо в ладони, Рид ещё раз попытался овладеть собой, стать человеком, в котором нуждалась Бек, и выполнять свою работу.

Теперь даже стойка, казалось, кренилась из стороны в сторону, но по крайней мере в вестибюле никого не было, что премного радовало Рида. Он жадно впитывал тишину, глубоко и размеренно дыша, выжидая момент, когда ум вернётся к действительности и остановится на каком-нибудь простом, осуществимом плане, дающем возможность разобраться в происходящем.

«Возможно, я действительно спятил».

Он испытывал непреодолимое искушение признать простой факт своей невменяемости. Тогда всё стало бы гораздо проще. Тогда всё получило бы объяснение, и он смог бы прогнать прочь кошмарные воспоминания, как и любые другие странные видения.

Но подобные мысли не приносили утешения. Даже если его расстроенный ум порождает кошмарные воспоминания о жутких событиях, на самом деле никогда не происходивших, он наверняка заменит одни воспоминания другими, ещё более чудовищными.

Так или иначе, вот он стоит здесь, не падая на пол только потому, что опирается на стойку: официально признанный псих. Но разве шериф Миллз не сказал, что именно в таком качестве он им не нужен?

Рид несколько раз глубоко вздохнул. Он начал молиться, и ум его прояснился ровно настолько, чтобы он осознал, что в таком состоянии идти в горы опасно. Он не выдержит трудностей и не сумеет сейчас помочь ни поисковым отрядам, ни Бек, поскольку не может доверять своим чувствам.

«Похоже, я никуда не иду», — подумал он.

Он потёр ладонями лицо — отчасти потому, что таким жестом выражал душевную муку и смятение, но главным образом потому, что лицо являлось единственной реальностью, в существовании которой он не сомневался. Оно оставалось на месте. Он его осязал. Рид предположил, что локти у него тоже оставались на месте: он упирался ими в стойку.

Что ещё здесь реально? Он обвёл взглядом вестибюль, охотничьи трофеи на стенах: лосиная голова, оленья голова, большая медвежья шкура, многочисленные оленьи рога. Похоже, кто-то знал обратный путь оттуда и вернулся победителем — кто-то не чета Риду.

Его взгляд скользнул вниз по стене, не задержавшись на пожелтевшем постере, но потом вернулся назад и остановился на нём.

Тёмное двуногое существо, шагающее через заторенный брёвнами ручей, имело смазанные, расплывчатые очертания, но смотрело в сторону Рида. Холодок пробежал у него по спине. Он не увидел серебристо-зелёных глаз, зловеще мерцающих в темноте, но испытал вдруг прежний, бьющий по нервам и вгоняющий в дрожь ужас.

Он перевёл глаза на стеклянную витрину под постером и сосредоточил взгляд на гипсовом слепке с отпечатка огромной ступни. Когда он склонился над витриной, в памяти у него всплыл звук, подобный которому могла произвести такая вот нога, ступающая по мягкой земле. Внезапно стремительность и проворство тени, мелькнувшей перед ним в ночном мраке, показались Риду не такими уж невозможными.

Сердце у него забилось чаще, руки затряслись. Он окинул взглядом вестибюль, увидел за окнами людей, которые собирались отправляться на поиски по завершении прочитанной Джимми лекции о том, как следует обращаться с разорванными на части телами и ополоумевшими от страха, галлюцинирующими родственниками погибших. Неужели никто из них не видел гипсовый слепок под стеклом или постер на стене? Неужели никому не пришло в голову, что это мог быть не медведь вовсе, а…

Осторожность взяла верх над прочими чувствами, и Рид никуда не побежал с воплями.

Конечно, они видели это и слышали его рассказ. Он попытался понять, почему мысли у них текут лишь в одном направлении, сосредоточиваются лишь на одном объяснении, и нашёл лишь один ответ: они не были там прошлой ночью.

Он снова посмотрел на постер, пытаясь представить такое существо в темноте…

— Не думаю, что вам стоит смотреть на это.

Арлен Пик, хозяин отеля, вышел в вестибюль из сувенирной лавки. Он стоял под огромной медвежьей шкурой, устремив на Рида тревожный взгляд.

Рид кивнул в сторону витрины.

— Я никогда раньше не видел подобного существа.

— Мало кто видел, а все видевшие предпочитают держать язык за зубами.

— А вы видели?

Старик покачал головой, почти печально.

— Нет.

Рид понял, что этому человеку вполне можно довериться.

— Мне кажется, я видел.

Пик подошёл к нему и мягко сказал:

— Сынок, тебе нужно быть уверенным в этом. Я не хочу, чтобы кто-нибудь решил, будто я заморочил тебе голову разными россказнями.

Рид уставился на гипсовый слепок.

— Они… они издают звуки, похожие на женский плач? Не крик, а… ну знаете, стоны, рыдания?

Хозяин гостиницы слабо улыбнулся и покачал головой.

— Откуда вы знаете?

— Просто никто никогда такого не слышал.

— А они пахнут дурно, как самая зловонная подмышка на свете?

Пик немного поколебался, а потом ответил:

— Только когда они испуганы или расстроены. Обычное дело для человекообразных обезьян. Такой защитный механизм.

— А они воют и визжат, как… ну, как обезьяны? Серебряные коронки старика блеснули в свете, льющемся в окна.

— Это я слышал.

— А они свистят? — Рид попытался изобразить свист, который слышал: протяжный, с лёгкими переливами.

Теперь Пик встрепенулся и выпрямился, пристально на него глядя.

Спасательные команды были готовы выступить в лес. Джимми Кларк и шериф Миллз, с винтовками за спиной, обменялись взглядами с Питом Хендерсоном, а потом посмотрели в сторону главной двери отеля.

— Вы ведь видели его, верно? — спросил Джимми. — У него такой вид, словно он дури обкурился.

Шериф Миллз помедлил лишь несколько мгновений, обвёл взглядом собравшихся людей, а потом глубоко вздохнул.

— Ладно, возьмёмся за дело! — крикнул он. — Давайте двигаться!

Передняя дверь открылась. Все разом замерли на месте.

Рид вышел наружу, чуть бледный, чуть шаткой поступью, но держась прямо, с рюкзаком за плечами, в своей форменной фуражке. Он принял решение и напряжённым голосом сказал шерифу Миллзу:

— Готов выступить по вашему приказу, сэр.

Бек услышала протяжный свист с лёгкими переливами. Потом отвратительные утробные звуки, похожие на похрюкиванье гигантской старой свиньи в луже грязи. Снова похрюкиванье. И снова свист.

Потом Бек осознала, что во рту у неё какое-то месиво — комковатое, как липкий изюм, и кислое, как лесные ягоды, — и кто-то в огромных кожаных перчатках запихивает в неё следующую порцию месива.

Она подавилась, закашлялась и выплюнула всё…

И весь мир сотрясся.

Бек открыла глаза. Всё ещё затянутые плёнкой слизи после долгого сна, они видели неясно.

Кто-то качал её на руках, завёрнутую в вонючее коричневое одеяло.

«Спасение! Я спасена!»

Снова раздался свист, похожий на свист кипящего чайника.

Хлюп! Следующая порция давленых ягод оказалась у неё во рту, и она чувствовала, что лицо у неё перемазано соком. Она отдёрнула голову, отплюнулась, проморгалась.

Мир обрёл чёткость очертаний, и она поняла, что находится не дома. Она видела лишь переплетённые ветви и зелёные листья. Свежий ветерок говорил о том, что она по-прежнему где-то в горах, где-то в густых зарослях кустов. Кустов с ягодами. Черника?

Она подняла взгляд…

НЕТ!

Она судорожно глотнула ртом воздух и оцепенела, с отвисшей дрожащей челюстью. Хотя руки у неё затряслись, она не посмела ни пошевельнуться, ни издать хоть звук. Она могла лишь лежать, скованная ужасом, и таращиться в жуткие глаза, смотревшие на неё.

Глаза были тёмно-жёлтые, с грязно-коричневыми белками вместо обычных белых. Глубоко посаженные под низким выступающим лбом, они смотрели напряжённо, испытующе — точно изучали редкий образец насекомого под микроскопом. Красновато-коричневое лицо, с грубой кожей, похожей на растрескавшуюся кожу старого седла, обрамляли густые всклокоченные волосы.

Бек чувствовала на своём лице жаркое смрадное дыхание. Выпяченные губы растянулись, показав ряд белых зубов, и существо засвистело.

Именно такой свист Бек слышала в темноте, когда сверкающие глаза сверлили её и мёртвый мужчина висел на дереве.

Глава 4

Лишённая всякой способности мыслить, парализованная страхом, Бек отреагировала так, как с детства была научена реагировать на шершней, пчёл, гремучей змеи и прочих разных чудищ, населяющих мир. Она неподвижно замерла, если не считать дрожи в руках, с которой никак не могла справиться.

Пальцами размером с колбасу существо затолкало ей в рот ещё ягод. Бек забыла, что рот у неё открыт и теперь он снова оказался битком набитым. Она рефлекторно закрыла рот и ягоды остались в нём непрожёванным месивом. Жуткие глаза выжидающе уставились на неё, лицо под выступающим, узким изборождённым морщинами лбом хранило угрюмое выражение.

Непонятно почему Бек принялась жевать. Ягоды лопались у неё во рту, наполняя его кисло-сладким соком. Морщинистое лицо смотрело на неё внимательно и напряжённо, широкий приплюснутый нос с шумом втягивал и выпускал огромные объёмы воздуха.

Продолжая жевать и только-только из-за необходимости дышать, Бек осмелилась опустить глаза Достаточно низко, чтобы увидеть вторую огромную руку с грязными чёрными ногтями, которая обнимала её, прижимая к горе тёмной красновато-коричневой шерсти. Шерсть была жёсткой и сальной, от тёплого влажного тела под ней исходил знакомый — тошнотворный — запах пота. Бек чувствовала, как при каждом вздохе горы расширяется и сужается могучая грудная клетка. Она впервые оказалась в такой близости от существа со столь огромными лёгкими.

«О, пожалуйста, не убивай меня…»

Может ли она бежать? Куда? Насколько можно судить, она находится где-то в лесу. Над зарослями черничных кустов поднимались высокие деревья, а в разрывах густой листвы виднелось голубое небо.

Сильная покрытая шерстью рука вытянулась и сорвала ещё горсть ягод с ветки.

Когда кулак размером больше головы Бек опустился, чтобы засыпать в неё чернику, она не решилась перечить. Она открыла рот, набрала в него ягод и начала жевать.

Со вкусом ягод и осознанием жевательной способности пришло окончательное понимание, что она всё ещё жива, — весьма замечательный факт, учитывая обстоятельства. Сколько ещё она проживёт, Бек не имела понятия и не обольщалась никакими перспективами на сей счёт.

Бек повернула голову, чтобы определить своё местоположение. Она лежала на руках существа, напоминающего огромную гориллу. Череп у него сужался к макушке, как у гориллы, над глазами нависали развитые надбровные дуги, но челюсти выступали не так сильно, и губы были более подвижными и выразительными. Насколько Бек могла судить, существо сидело, поджав ноги, но одна огромная покрытая шерстью ступня высовывалась из-под него — со сморщенной безволосой подошвой и пятью пальцами, растущими в ряд. По полной, заросшей мехом груди Бек заключила, что это самка. Сейчас они сидели в углублении, образовавшемся при падении дерева, вывернувшего из земли свои могучие корни. С тех пор в яме выросли кусты (главным образом черника), которые сейчас служили для них укрытием от внешнего мира. Самка крепко прижимала Бек к груди левой рукой и кормила правой.

На подходе была следующая порция ягод. Бек больше уже не могла есть, но если она не хотела, чтобы чернику снова размазали ей по лицу…

Она послушно открыла рот, и существо напихало в него ягод. Бек стала жевать, но не пошевелилась и не издала ни звука. Руки у неё по-прежнему тряслись.

Внезапно огромная рука разогнулась, и существо отпустило Бек. Она соскользнула с огромного мохнатого тела на землю.

Беги! Истошно завопили инстинкты. В каком направлении, не имело значения. Беги к деревьям!

Ей потребовалось лишь перенести вес на правую ногу. «А-а-а!» Пронзительно вскрикнув, она повалилась в заросли, схватившись за лодыжку, морщась от боли. Она пощупала, не перелом ли там, не… «О-ох!» Острая боль обожгла всю ногу до бедра. Бек откинулась на спину, корчась, ломая ветки кустов, задыхаясь. Она решила ползти, подтягиваясь на руках и отталкиваясь от земли здоровой ногой.

Плохая мысль. Чудовище оказалось рядом, прежде чем она успела сдвинуться с места. Оно нависло над Бек, словно рыжевато-красная туча, подцепило её огромным пальцем, подтолкнуло, едва не подбросив в воздух. Ужас с заиканием лишил Бек всякой способности говорить или хотя бы кричать. Существо немного отползло назад на четвереньках.

Не смея пошевелиться под пристальным взглядом существа, Бек снова почувствовала боль в лодыжке. Насколько она могла судить, лодыжка не сломана, но на память от недавнего падения у неё остался ужасный сувенир — сильное растяжение связок. Она не скоро сможет ходить, тем более — бегать.

Бек подняла глаза на чудовище. Возможно ли заключить мир с этим зверем? В пределах досягаемости от неё находилась ветка с ягодной гроздью. Похоже, зверь хотел, чтобы Бек ела ягоды. Если это доставит ему удовольствие…

Собравшись с духом, Бек осторожно потянулась к ягодам, надеясь, что подобная личная инициатива не будет истолкована как угроза.

Никакой агрессивной реакции не последовало. Существо не зарычало и не укусило Бек.

Медленно, дюйм за дюймом, она дотянулась до ветки и сорвала ягоды. Обезьянообразное существо наблюдало за ней, издавая странное гортанное урчание и щёлкающие звуки, похожие на стук палки по полому стволу бамбука: токток-ток!

Бек положила ягоды в рот, медленно прожевала и потянулась за следующей порцией. Лицо существа смягчилось. Оно уселось на корточки и внимательно следило за ней. Теперь Бек получила возможность рассмотреть зверя как следует. На вид похож на гориллу, но с бочкообразным телом и такой толстой шеей, что она сливается с плечами. Ноги, толщиной со ствол дерева и покрытые шерстью, длиннее, чем у обезьяны, но руки определённо обезьяньи: достаточно длинные, чтобы дотянуться до Бек и свернуть ей шею.

Пока Бек лежала неподвижно, жуя ягоды, боль в лодыжке утихла достаточно для того, чтобы она почувствовала тупую боль в голове. Она дотронулась до лба сбоку и нащупала огромную шишку — ай! ещё одна травма! — а потом увидела тёмную загустевшую кровь на пальцах.

«О-о-х… Боже мой, что же такое произошло?» Бек помнила своё падение у водопада, но потом — ничего. Если у неё дела так плохи, что же случилось с Ридом? Лежит ли он где-нибудь в ещё худшем состоянии, чем она? Рюкзака при ней не было. Может, чудовище пыталось захватить рюкзаки в надежде найти там пищу, а Рид попытался оказать сопротивление, пытался спасти Бек, принял на себя всю ярость чудовища…

Она не смела думать об этом.

Но потом открылись новые прискорбные факты. В ходе дальнейшего обследования Бек обнаружила большое пятно крови на кожаной куртке — в месте, где она соприкасалась с телом существа. Бек посмотрела и увидела такое же тёмное пятно на плече и боку огромной обезьяны.

Если страх отступил хоть немного, то сейчас он вернулся. Она встретилась с чудовищем взглядом и подумала: «Что ты наделало?»

Зверь вдруг замер, насторожившись и встревожившись. Губы слегка раздвинулись, показав зубы — острые белые резцы между внушительных размеров клыками.

Бек съёжилась от страха. «О нет, я разозлила его».

Но огромная обезьяна не разозлилась. Она даже не смотрела на Бек. Она прислушивалась. Выражение лица, напряжённый взгляд, застывшая поза напомнили Бек их пса Иону: именно так он реагировал, когда слышал лай далёкого койота или шум приближающегося грузовика, находящегося на расстоянии полумили. И Бек снова почуяла тошнотворный запах, накативший смрадной волной.

Всё произошло так быстро, что Бек не успела оказать ни малейшего сопротивления. Она даже не успела крикнуть, когда огромные руки схватили её и оторвали от земли; внутри у неё всё оборвалось, а шейные позвонки чуть не треснули, когда голова резко запрокинулась назад. Ветки, листья и ягоды замелькали у неё перед глазами, сливаясь в сплошную массу, захлестали по голове и плечам. Она закрыла лицо ладонями.

Чудовище вдруг рвануло с такой скоростью, что волосы с лица Бек откинуло ветром. Она подняла глаза.

Она стремительно летела через лес на высоте шести футов над землёй, крепко прижатая к могучей груди двумя мускулистыми руками. Стволы деревьев проносились мимо, как проносятся столбики дорожного ограждения, когда мчишься по автостраде. Бек поджала ноги и мёртвой хваткой вцепилась в рыжую шерсть. Под ней часто и глухо топали громадные лапы чудовища, которое перепрыгивало через брёвна и огибало заросли кустарника с непостижимым проворством, ни на миг не сбавляя скорости.

Пёс Цезарь, жалобно поскуливая, остановился. Углубившись в лес лишь на несколько ярдов, он обернулся, посмотрел на Агнес, свою хозяйку, потом сделал ещё пару шагов вперёд, снова заскулил и наконец с пристыженным видом подбежал к ней и съёжился у её ног. Агнес, чьи собаки последние двенадцать лет служили в управлении окружного шерифа, патрульной службе штата и местном полицейском управлении, казалась по меньшей мере озадаченной. Она погладила испуганного пса по загривку.

— В чём дело, Цезарь? Что случилось?

Рид не находил поведение собаки странным. Он сам испытывал такие же чувства — просто не собирался скулить по этому поводу.

Пит Хендерсон и члены его поисковой команды, всматривавшиеся в лесные заросли с небольшой лужайки на горном склоне, тоже имели озадаченный вид. Через лужайку протекал ручей Скаттер-Крик, который пересекал тропу прямо под ними и падал вниз с уступа высотой десять футов. Агнес подвела Цезаря к водопаду — такие места поисковики сокращённо называют ПИМ (последнее известное место), где видели Бек, — и отпустила. Пёс помешкал, заскулил, прошёл по следу до тропы, немного покружил там, пересёк тропу и устремился на лужайку, потом вернулся к деревьям, и подгоняемый Агнес, немного углубился в лес. Нескольких шагов для него оказалось достаточно.

Рация Пит Протрещала: «Команда 1 находится на месте стоянки».

Пит поднёс рацию к Губам и сказал:

— Команда 2 над водопадом, на ПИМ. — Он с любопытством наблюдал за Цезарем. — Мы… э-э… работаем с псом сейчас. Удачи вам.

Он повесил рацию на ремень и посмотрел вниз, на тропу, где Рид и остальные ждали следующих приказов.

Рид старался сдерживать нетерпение. Он знал, что эти люди не меньше его взвинчены и рвутся действовать: два участника добровольной поисково-спасательной команды — зубной техник и оператор котельной, оба начинающие следопыты; два стрелка — один из них новенький по имени Торн, похож на морского пехотинца; два специалиста-медика с сумками для оказания первой помощи и носилками; Дон Нельсон Тайлер Джонс, опытные следопыты, которые вместе с Питом образуют ядро поискового отряда; Агнес Хастингс, хозяйка Цезаря, и Кэп Капелла — он друг, и потому он здесь. Все в полном походном снаряжении, все исполнены мрачной решимости приступить к делу, но сейчас любой необдуманный шаг может уничтожить важные следы и улики.

Поведение пса явно тревожило Пита. Он спросил Агнес:

— Он когда-нибудь раньше вёл себя так?

Она всё ещё ласкала Цезаря, жавшегося к её ногам.

— Нет. Никогда.

Но он раньше ходил по медвежьему следу?

— Девять раз за последние два года.

Пит махнул рукой в сторону деревьев, от которых вернулся Цезарь.

— Он нашёл что-то. Это обратило его в бегство, но он явно почуял что-то. — Он снял набор коротких алюминиевых трубок, висевший у него на груди, и принялся свинчивать их в одну, длиной пять футов. Это был так называемый следопытский посох: металлический прут с дюймовыми делениями и подвижными резиновыми кольцами, предназначенными для того, чтобы отмечать на нём размер следов и длину шага между ними.

— Дон и Тайлер, я пойду первым; вы чуть сзади, справа и слева от меня. Рид и Кэп, вы идёте за Доном и Тайлером, ступая след в след и не делая ни шага в сторону. Агнес, я знаю, Джимми там страшно нуждается в помощи Цезаря. Хотите присоединиться к нему?

Хозяйка пса смиренно пожала плечами, надела на Цезаря поводок и повела его по тропе в сторону хижины. Цезарь несказанно обрадовался возможности убраться отсюда.

Пит на мгновение остановил взгляд на Риде.

— Рид, дружище, вы готовы?

Рид понимал, что не отдаёт себе отчёта в своих словах, Но ответил:

— Я готов.

Пит обратился к Кэпу:

— Вы держитесь рядом с ним. — Он перевёл взгляд чуть ниже по склону. — Джоана и Крис, вы замыкающие. Когда мы выйдем на след, вы станете осматривать местность вокруг. А вы, ребята с винтовками, охраняете нас с флангов. Никакого шума, никаких разговоров. Медведь всё ещё может бродить поблизости. Медики, оставайтесь на связи.

Пит двинулся вперёд, вверх по склону. Дон и Тайлер заняли позиции чуть позади него — один справа, другой слева, — сформировав треугольник, в вершине которого находился Пит. Рид пошёл за мужчиной слева, а Кэп за мужчиной справа. Стрелки с винтовками наготове, обратившись в зрение и слух, держались по сторонам от них на значительном расстоянии. Когда Пит продвигался вперёд, они все продвигались вперёд как единое целое.

Пит вёл отряд медленно, скользя напряжённым взглядом по сторонам, держа наготове свой следопытский посох. Углубившись в лес лишь на несколько шагов, он указал им на примятую траву и сломанные ветки там, где недавно прошёл зверь — или человек.

— Сегодня здесь происходило оживлённое движение, — приглушённым голосом проговорил он. — Поэтому тропа укажет нам разницу между следами, которые мы ищем, и всеми прочими.

Рид и Кэп переглянулись. Да, они с Синг сегодня довольно долго бегали по лесу, с треском продираясь сквозь кусты, повсюду оставляя свои следы и, возможно, уничтожая нужные сейчас Питу.

— Отпечаток ботинка справа, — сказал идущий справа мужчина, указывая своим следопытским посохом.

Пит увидел.

— В твоём направлении, Тайлер.

Мужчина слева немного наклонился вперёд, высматривая следы.

— Ага, нашёл. — Он указал на углубление в усыпанной хвоей земле.

Пит положил свой посох между двумя следами, измеряя длину шага, потом выпрямился и спросил:

— Рид, Кэп, кто-нибудь из вас проходил здесь?

Рид и Кэп обменялись взглядами. Кэп помотал головой. Рид ответил:

— Мне кажется, я проходил.

— Покажите-ка мне свой левый ботинок.

Рид схватился за плечо Кэпа, чтобы не потерять равновесия, и поднял ногу.

Пит осмотрел и измерил подошву башмака, а Тайлер вытащил карандаш и листок со схематическим рисунком отпечатка ноги. Пит начал диктовать:

— О'кей, упор на три точки, вафельное рифление, секция 4, большой палец; центр смещён к правому нижнему углу; секция 10, трещина в нижнем правом углу.

— Это он, — сказал Дон, глядя на отпечаток ноги справа. Тайлер нарисовал на схеме особенности следа и написал под ней «Рид Шелтон».

— Надо полагать, вы очень спешили сегодня ночью? — спросил Пит.

— Да, — признал Рид.

— Что ж, это вы, всё в порядке. Спасибо.

Они прошли чуть дальше, до места, откуда вернулся пёс. Они увидели следы, оставленные Цезарем, когда Пит указал на них — отпечатки лап, примятую хвою, царапину от когтя на трухлявом бревне: следы крайне растерянной собаки, не знающей, куда идти дальше. Искать нужно здесь. Какой бы зверь ни испугал Цезаря, он наверняка оставил здесь свидетельства своего недавнего присутствия.

Пит осторожно опустился на одно колено и неподвижно замер, словно прислушиваясь. Он начал скользить взглядом по земле, внимательно рассматривая сухие ветки, сосновые шишки, хвою, мелкие камешки, травинки и крохотные широколистые растения. Рид заметил, как у него напряглись челюсти. Потом Пит указал посохом.

— Точно, вот он, — откликнулся Тайлер.

Рид заглянул Тайлеру через плечо, но не увидел ровным счётом ничего необычного.

Пит снял шляпу и лёг на живот, прижавшись правой щекой к земле, открыв правый глаз и зажмурив левый.

— Да.

Он приподнялся на локте и осторожно вдавил большой палец в землю, оставив в ней овальную вмятину. Потом низко опустил голову, едва не касаясь носом травы и крохотных листиков.

— Да, возможно, часов шесть-восемь назад. Он запросто мог проходить здесь сегодня ночью.

Тайлер прошептал Риду, осторожно указывая своим посохом:

— Видите вон там блестящий лист? И углубление в хвое под ним?

Рид долго всматривался, но наконец увидел — так ему показалось.

— Задняя лапа? — спросил Дон.

— Я хочу найти ещё один след, — ответил Пит, измеряя вмятину рулеткой. — Примерно пять… пять с половиной дюймов в поперечнике. Ого! Такого можно заносить в книгу рекордов. И тяжёлый сукин сын. — Пока Дон втыкал в землю палочку от мороженого с розовой ленточкой на ней, отмечая местонахождение следа, Пит вытянул свой посох вперёд, держа один конец над следом, а другим медленно, осторожно описывая в воздухе дугу. — Ну же, где тут отпечаток задней ноги?

Пит — а за ним все остальные — медленно двинулись вперёд.

Дон указал своим посохом:

— Здесь сломанные ветки.

Все посмотрели и увидели тонкие, по большей части сухие ветки в нижней части соснового ствола, сломанные или согнутые в направлении, в каком местность повышалась.

— Ага, есть! — сказал Пит, извлекая из кармана пинцет и снимая с обломанного сука длинный рыжеватый волос. Остановившись, он разглядел находку, а потом передал Дону. — По-твоему, похоже на медведя?

Дон рассмотрел волос на свет.

— Ну, возможно. Длинноват вроде.

— Какого цвета волосы у Бек? — спросил Пит Рида. Рид пригляделся к зажатому в пинцете волосу в руке Дона.

— Рыжевато-каштановые. Пит легко присвистнул.

— Ого!

Дон аккуратно положил волос в пластиковый пакетик на молнии.

Пит стоял неподвижно, напряжённо всматриваясь вперёд прищуренными глазами. Наконец он шумно выдохнул:

— О'кей, — он указал посохом, — вот ещё один. Группа следопытов снова медленно двинулась вперёд. Второй след оказался более отчётливым: округлая вмятина в перегное. У Рида сложилось впечатление, будто кто-то опустился здесь на колени и оставил отпечаток колена.

Пит снова лёг на живот, внимательно рассмотрел след, а потом измерил. Он поднялся на одно колено, со встревоженным видом обернулся назад и пошарил по земле взглядом.

— А где же передние лапы?

— Мы что-то пропустили, — согласился Дон, отмечая флажком отпечаток.

— Ладно, мы их найдём, — сказал Пит. Он попытался измерить посохом расстояние между двумя следами, но оно превышало длину посоха. Пит хихикнул. — Либо найдём, либо у нашего медведя чертовски крупный шаг.

Они снова тронулись с места и на сей раз продвинулись на расстояние, равное длине между двумя первыми отпечатками. Третий след, представлявший собой всего лишь царапину на трухлявом бревне, оказался там, где следовало ожидать: он отстоял от второго следа ровно настолько, насколько второй отстоял от первого. Выявлялась некая закономерность.

Синг присела на корточки в дверном проёме горестной старой хижины и сделала последний снимок разгромленной комнаты. Она была поражена увиденным. По роду своей службы она постоянно фотографировала места происшествий и воссоздавала картины преступлений — хулиганских бесчинств, бандитских разборок, семейных драк, убийств, взрывов в химических лабораториях, — но такого ещё никогда не видела. Во-первых, существо, перевернувшее всё здесь вверх дном, явно не имело ничего общего с человеком. Безусловно, какой-нибудь подонок вполне мог проявить подобное неуважение к чужой собственности, но для того чтобы ломать стойки веранды, как зубочистки, и проламывать стены, требуется немыслимая физическая сила, какой она в жизни не встречала. Во-вторых (и Синг всё ещё не вполне свыклась с этой мыслью), с учётом законов лесной жизни ни о каком месте преступления здесь говорить не приходится, ибо картина случившегося представляется совершенно ясной: медведь проголодался, нашёл пищу, сделал всё необходимое для того, чтобы добыть пищу. Вырывать из оконных проёмов рамы, разносить в щепки полки и кровати, срывать с петель двери с точки зрения цивилизованного человека ужасно, бессмысленно и недопустимо, но в понимании медведя подобные действия ничем не отличаются от, скажем, выцарапывания термитов из старого пня.

Являвшееся взору зрелище пугало, завораживало и не вызывало особых вопросов. Если здесь орудовал медведь.

— Как там у вас дела? — крикнул с моста Джимми, инспектор службы охраны природы.

Он явно изнемогал от нетерпения, и Синг его не винила Подошла кинолог Агнес с Цезарем, и теперь Джимми, готового отправиться с охотниками на поиски медведя, задерживала только Синг, выполнявшая распоряжения шерифа Миллза. Она фотографировала место стоянки Рида и Бек хранилище продуктов, перекинутое через ручей бревно и мусор на земле возле хижины. Она измеряла расстояния в шагах и делала записи. Все очевидные факты и выводы она заносила в блокнот, исписывая страницу за страницей. Она работала быстро, но драгоценные минуты уходили. Джимми скрепя сердце уступил шерифу Миллзу в данном пункте, но теперь неотступно стоял у неё над душой. С огромным облегчением Синг крикнула:

— Я закончила. — Она положила фотоаппарат и блокнот в рюкзак.

Джонни мгновенно переключил внимание на Агнес.

— Хорошо. Давайте возьмём след нашего малыша. Охотники с обнюхивающим землю Цезарем во главе почти бегом пустились к хижине.

Они обогнули Синг, словно некое неодушевлённое препятствие. Она перешла по бревну через ручей и быстро двинулась по тропе в противоположную сторону, по мере удаления от них чувствуя всё большее облегчение.

Другие члены команды сейчас прочёсывали окрестности, каждый в своём секторе. Синг слышала, как они перекликаются между собой, пробираясь сквозь заросли, словно блохи в густой шерсти. Время от времени она замечала мелькающие среди деревьев фигуры, но не видела шерифа Миллза, которому собиралась доложить о проделанной работе…

— Синг! Сюда!

Ага. Он стоял на откосе над тропой и призывно махал рукой. Синг выбрала место, где имелось достаточно опор для ног и достаточно ветвей, чтобы за них цепляться, и поднялась по склону. Наверху её ждали Миллз и помощник шерифа Сондерс. Они осматривали место стоянки, окружённое густыми зарослями кустов и деревьев: расстеленное на земле покрывало и два спальных мешка на нём. Как и говорил Рид, с тропы стоянку было трудно увидеть.

— Нашли там что-нибудь необычное? — спросил Миллз.

— Помимо всего остального? — Она посмотрела в лощину, где Джимми и охотники замерли возле хижины в ожидании, когда Цезарь возьмёт след. — Этот медведь был страшно голоден или страшно зол от голода или… Ну, скажем так, у него был сильный стимул.

— Но ни следа Рэнди?

Синг очень не хотелось говорить это.

— Нет, сэр.

Со встревоженным лицом Миллз осмотрелся по сторонам и остановил взгляд на группе людей внизу.

— Нам надо найти тело, Синг.

— Может, стоит вызвать сюда Рида, чтобы он показал место, — предложил помощник шерифа.

— Он не оставит поиски Бек, — предупредила Синг. Миллз уставился на приблизительный план местности, нарисованный Ридом.

— Мы нашли стоянку и мешок с продуктами, висящий на верёвке между деревьями… но вот это дерево, высокий кедр, где должно находиться тело… Ну, может, это то самое дерево, может, не то, но никакого тела на нём нет.

Тут Джимми выругался так громко, что они вздрогнули.

— Цезарь! — завопила Агнес. — Цезарь, стоять! Стоять, Цезарь!

Разумеется, происходящее там заслуживало самого пристального внимания. Сверху всё было хорошо видно.

Цезарь пытался убежать от хижины, а Агнес неслась за ним с поводком в руке. Пёс остановился по команде, снова рванулся прочь, потом снова остановился по приказу хозяйки, нервно перебирая лапами и явно желая лишь одного: убраться отсюда подальше. Когда Агнес наконец прицепила поводок к ошейнику, пёс дёрнулся и завертелся на месте, дрожа всем телом и выпуская тонкую струйку мочи.

— Что с ним такое? — проревел Джимми, держа винтовку в руках, но не видя никакой цели. — Я спрашиваю, что с ним такое?

— Не знаю! — прокричала кинолог. — Наверное, я больше не буду с ним работать! Он никогда раньше не вёл себя так! — Ноги у неё запутались в поводке.

— Так он ходит по медвежьему следу или нет? — осведомился Джимми.

— Прекрасно ходит! Барибалы, гризли, любые медведи!

— Похоже, сейчас нам от него мало пользы, верно? — Джимми резко повернулся к охотнику, стоявшему позади. — Что вы сказали?

Охотник оказался не робкого десятка.

— Я сказал, может, это и не медведь вовсе.

Теперь Джимми кипел яростью такого высокого градуса, что даже на расстоянии Синг почти физически ощущала исходящие от него жаркие волны.

— Извините, Дженсон! Если вы собираетесь работать в нашей команде, вы должны держаться и высказываться, как подобает профессионалу, — ясно?

— Да, сэр. Я вас понял.

Теперь Джимми обратился ко всем трём мужчинам таким громким голосом, словно обращался к тысячной толпе.

— Мы охотимся на бешеного медведя. Дело серьёзное. Мы должны мыслить ясно и чётко, чтобы выполнить свою работу, не понеся никаких потерь. Это понятно?

Дженсон кивнул, остальные охотники сказали «да», а Агнес просто продолжала гладить Цезаря. Джимми повернулся к ней.

— Агнес, нам нужна собака, которая пойдёт по следу медведя, и если ваш пёс не в состоянии помочь нам, значит, нам нужна другая собака. Вам всё понятно?

— Вполне. — Агнес с минуту покипятилась, гневно посверкала глазами, но потом двинулась по тропе в сторону Эбни. — Пойдём, мальчик. С нас хватит!

Цезарь тащил хозяйку за собой, явно стремясь поскорее убраться отсюда.

Джимми проводил Агнес взглядом, немного потоптался на месте, а потом посовещался со своими охотниками, упомянув что-то насчёт приманки и медвежьих позиций.

Шоу закончилось. Шериф Миллз повернулся к Синг и Сондерсу.

— Мы дадим поисковикам ещё несколько минут, а потом направимся к Риду и Питу.

Синг сочла нужным напомнить:

— Шериф, все обнаруженные факты подтверждают показания Рида.

Шериф Миллз посмотрел на хижину внизу.

— Так вы не думаете, что один человек мог произвести такие разрушения?

Она чуть не рассмеялась.

— Даже близкие к ним. И если вы не забыли, в фотоаппарате Рида снимки разорённой хижины предшествуют снимкам Бек, живой и здоровой.

Миллз кивнул, но всё же спросил:

— Полагаю, вы не обнаружили там никаких медвежьих следов?

У Синг возникло странное ощущение, будто она ступает по тонкому льду — и, возможно, Рид тоже.

— Здесь почва неблагоприятная: много камней, перегноя, хвои, где не остаётся никаких следов — по крайней мере заметных неискушённому взгляду.

— Посмотрим, что скажет Пит.

— Конечно. Мы посмотрим, что скажет Пит. Но, сэр… — Она нервно сглотнула. — Рид ни словом не обмолвился о медведе. Он не предложил к рассмотрению подобную версию. Если бы он вёл грязную игру, если бы он сам спланировал это…

Миллз поднял руку:

— Вам нет необходимости убеждать меня.

— Рада слышать это, сэр.

— Но нам нужно молиться, чтобы они нашли Бек, — ответил Миллз.

Команда Пита двигалась несколько быстрее сейчас, когда они знали, что искать. Они прошли вверх по склону ещё на сто футов, а два следопыта и стрелок по имени Торн принялись обследовать лес впереди, на расстоянии слышимости голоса, в надежде обнаружить следы выше.

Происходящее казалось Риду утомительным. Бек могла умереть где-нибудь в грязи задолго до того, как они отыщут её. По-видимому, Кэп чувствовал настроение друга, поскольку продолжал шептать:

— Успокойся, всё идёт нормально, мы найдём Бек. У нас всё получится.

— Этот зверь когти подстриг, что ли? — пробормотал Пит. Потом послышался крик одного из следопытов, работавших выше по склону:

— Мы нашли кое-что! Пит сказал Риду и Кэпу:

— Вам лучше остаться здесь. — А сам со своими людьми ушёл вперёд.

Время тянулось мучительно долго, но нетерпеливое желание действовать вдруг покинуло Рида. Он мог лишь стоять там, украдкой бросая испуганные взгляды на Кэпа, когда Пит, Дон и Тайлер скрылись за деревьями. Долго, очень долго Рид слышал, как они пробираются через заросли, коротко переговариваясь приглушёнными голосами и двигаясь по широкой дуге. Когда они наконец снова показались, то находились далеко впереди, полускрытые дрожащей паутиной ветвей и сучьев. Рид только видел, как они приближаются к другим членам команды и обнаруженному непонятно какому предмету.

Пит обошёл предмет кругом, а потом крикнул:

— Идите сюда, Рид!

Рид глубоко вздохнул и протёр глаза.

— Пойдём, — сказал Кэп, дотрагиваясь до его руки.

Они принялись пробираться между густо растущих сосен и елей, стараясь держаться пути, которым проследовали остальные. Когда они наконец вырвались из цепких, колючих, хлёстких лап леса, Рид увидел, что мужчины выстроились широким кругом перед огромным поваленным деревом, а два стрелка держат винтовки наготове, насторожённо озираясь по сторонам. На земле в центре круга лежал голубой рюкзак, явно не положенный, но обронённый там. Измазанный в грязи, с погнутой рамой, он имел такой вид, словно побывал в водопаде. Все взоры обратились к Риду в ожидании вердикта.

Глава 5

Голос Рида дрожал, хотя он пытался говорить спокойно;

— Это рюкзак Бек. Она сама выбирала цвет.

— Не трогайте его, — сказал Пит, осматриваясь вокруг и бросая взгляд на двух помощников, явно чем-то встревоженных. Он спросил Рида: — Вы знаете, в нём есть что-нибудь съестное?

— Мы упаковали несколько плиток гранолы, и, возможно, у неё осталось что-нибудь от ланча.

Пит опустился на четвереньки и принялся внимательно разглядывать рюкзак со всех сторон.

— Будь я медведем, совершающим налёты на туристические стоянки, я бы этим заинтересовался. Наш зверь не проявил никакого интереса. Рюкзак целёхонек. — Потом он снова вытащил свой пинцет и пошевелил клапан одного из карманов. — Здесь ещё волосы, зацепившиеся за липучку. Тайлер? Давай-ка вызовем сюда медиков с одним из этих… ну, ты знаешь, этих мешков. Надо положить в него рюкзак.

«Мешок для трупа», — подумал Рид. Говорить шифрованным языком у Пита не особо получалось.

Тайлер связался по рации с медиками.

— Можно взглянуть на волосы? — спросил Кэп, наклоняясь над рюкзаком.

Пит показал, где они, и Кэп внимательно рассмотрел их, даже понюхал. Потом понюхал рюкзак.

— Какие-нибудь предположения? — спросил Рид.

Кэп отпрянул назад, словно уличённый в некоем противозаконном действии.

— Нет-нет, никаких предположений. Просто любопытствую.

— Здесь довольно чёткий отпечаток носка лапы, — доложил Дон, стоявший у бревна.

— Теперь ему от нас не уйти, — сказал Пит, невольно выдавая своё волнение.

Заложив руки за спину, Кэп незаметно отошёл взглянуть на след.

— Внимательно осмотрите бревно, — велел Пит своим помощникам. — Посмотрите, не перелезал ли он через него. Рид? Подойдите, понюхайте.

Рид осторожно подошёл, опустился на колени, потом на четвереньки и наклонил голову, придвинув лицо поближе к голубой ткани.

Неожиданные чувства нахлынули на него: ужас, смешанный с облегчением, страх, смешанный с надеждой. Он почуял знакомый тошнотворный запах, ассоциировавшийся у него с похищением Бек; смрадный дух существа, которое гналось за ними и схватило её. Запах разливался в воздухе прошлой ночью и впоследствии превратился в отторгнутый сознанием, забытый компонент того, что Рид принимал за безумие, в кошмарную галлюцинацию, которую он стал считать порождением расстроенного мозга. Но это было тогда. Сейчас, при свете дня, когда Рид находился в окружении друзей и беспристрастных наблюдателей, запах обрёл реальность наводящую ужас, внушающую надежду реальность!

— Именно такой запах мы почувствовали ночью. Он разливался повсюду!

— Неудивительно, что у Цезаря возникли проблемы, — задумчиво проговорил Пит.

Следопыты обошли бревно и осматривали землю с другой стороны.

— Здесь отпечаток пятки, глубокий, — доложил Дон.

Тайлер обследовал поверхность бревна, низко наклонившись над ним, внимательно рассматривая старую трухлявую кору.

— Что там, Тайлер? — нетерпеливо спросил Пит. Тайлер снова взглянул на отпечаток лапы, потом снова на бревно.

— Похоже, он перепрыгнул через это бревно. Пит вскочил на ноги.

— Через бревно? Чёрт побери, Тайлер, мне не нужны новые сюрпризы!

— Мы имеем сначала глубокий «толчковый» отпечаток носка, а потом глубокий отпечаток пятки — и ни следа на бревне.

Пит рассмотрел отпечаток носка, потом тщательно обследовал поверхность бревна.

— Дон, я хочу услышать, что у тебя имеются отметины когтей.

Дон опустился на колени и внимательно разглядел след с нескольких сторон поочерёдно.

— Не могу этого подтвердить.

— Никаких когтей, — пробормотал Пит, явно сытый по горло.

— Зверь прыгнул! — повторил Тайлер. Пит оглянулся назад.

— И именно тогда Бек потеряла рюкзак.

— Мы что-то просмотрели, — возразил Дон.

— Медведь оставил бы довольно глубокие следы когтей, перелезая через бревно, особенно, если он нёс… нёс на себе кого-то.

— Что значит «нёс на себе»? — спросил Тайлер. — Медведь никого на себе не носит, он тащит жертву в зубах.

Рид оставил всякие попытки сдерживаться.

— Зверь не тащил Бек в зубах. Он нёс её. Я видел, как он поднимает её с земли. — Все молча уставились на него, и он с вызовом спросил: — Вы нашли хоть одно свидетельство, говорящее об обратном?

Следопыты переглянулись, ожидая, когда кто-нибудь из них ответит.

— Мы… мы что-то просмотрели, — снова повторил Дон.

— Нет, мы ничего не просмотрели, — сказал Пит, и Тайлер кивком выразил своё согласие. — По земле никого не волочили. Следы говорят, что говорят.

— И что же именно? — осведомился Рид. Ответа не последовало.

— Скажите мне! — выкрикнул он.

Пит задумался, но в следующий момент его рация затрещала.

— Пит. Пит, это шериф Миллз.

— Пит на связи. Говорите.

— Мы не можем найти тело.

Пит недоумённо поднял брови.

— Повторите.

Миллз повторил, отчётливо выговаривая каждое слово:

— Мы не можем найти тело. Вы меня поняли?

Пит взглянул на Рида, но тот безмолвствовал, лишённый дара речи.

— Да, мы поняли, что вы не можете найти тело.

— Нам нужно, чтобы вы с Ридом пришли сюда на несколько минут и помогли нам.

Один удар за другим! Рид помотал головой.

Пит поднёс рацию к губам.

— Мы нашли рюкзак Бек. Возможно, мы уже близко. Последовала пауза — очевидно, Миллз обдумывал сообщение, — а потом он ответил:

— Пит, передайте руководство делом своим помощникам, пусть Рид остаётся там, но отдайте ему рацию, чтобы мы могли с ним переговариваться, а сами приходите сюда.

Пит обменялся взглядами с Доном и Тайлером. Они были готовы принять на себя руководство поисками. Он заверил Рида:

— Вы можете положиться на этих парней.

— Я бы предпочёл, чтобы вы остались здесь, — запротестовал Рид.

Пит вздохнул и снова поднёс рацию к губам.

— Это не может подождать? Миллз ответил незамедлительно:

— Нет, не может.

Голова у Бек раскалывалась, лодыжка горела, всё между ними мучительно ныло, а дышать становилось всё труднее в крепких объятиях огромных рук. Она судорожно вцеплялась в длинную жёсткую шерсть, низко пригибала голову, спасаясь от ударов проносящихся мимо ветвей, и молила небо положить конец всему этому кошмару, казалось, не один час. Громадная самка взбиралась по склонам, неслась галопом, шагала крупным шагом, меняла направление движения на противоположное, бежала, снова разворачивалась кругом и снова бежала, покрывая мили пути через дремучий лес и по горным склонам, покуда Бек не потеряла всякое представление о том, на какой вообще планете они находятся. Всё вокруг — деревья, овраги, горные хребты, валуны — казалось одинаковым. Она даже не была уверена, что по-прежнему находится в Айдахо.

Но жуткое существо тоже страдало от боли. Оно прихрамывало, дышало с присвистом и пошатывалось. У Бек было такое ощущение, будто она сидит высоко на дереве, которое вот-вот повалится.

И она не ошибалась.

Сделав несколько последних неверных шагов, огромная самка продралась в густые заросли низкорослых деревьев, несколько раз повернулась вокруг своей оси, а потом тяжело рухнула наземь, точно предназначенное на слом взорванное здание, выпустив клубы пара из ноздрей. Она сначала шлёпнулась на задницу, несколько мгновений посидела так, покачиваясь, а потом с протяжным прерывистым стоном повалилась на бок. Длинные руки ослабли, словно увядшие стебли, разомкнулись, и Бек покатилась по поросшим мхом камням. Её одежда была насквозь пропитана потом жуткого существа, все мышцы мучительно ныли, она морщилась от боли в лодыжке и всё ещё не верила, что по-прежнему жива.

Мохнатое чудовище, взявшее Бек в плен, держалось за бок и дышало тяжело и часто, как пыхтит отходящий от станции локомотив. В слезящихся глазах стояло выражение боли — и явного страха.

Бек смотрела, не в силах понять. «Этот монстр боится? Но чего может бояться зверь таких размеров и такой силы?»

Самка пристально смотрела на Бек, ни на миг не отводя взгляда, покуда не стала дышать спокойнее, ровнее и выражение страха в её глазах не сменилось покорностью. Глубоко вздохнув и шумно сглотнув, она приняла сидячее положение и принялась вглядываться вдаль сквозь деревья, словно солдат в окопе, исследуя местность насторожённым взглядом.

Бек тоже села и посмотрела в сторону, куда смотрело существо. Отсюда открывался живописный вид. Под ними простиралась широкая долина, подёрнутая голубой дымкой, а за ней — видная столь отчётливо, что казалось, она находится на расстоянии вытянутой руки, — вздымалась гряда островерхих скал, похожая на ряд зубов, вонзившихся в небо. Окружение завораживало не только глаз, но и слух: здесь царила глубокая тишина, нарушаемая лишь неумолчным шёпотом ветра в ветвях деревьев и журчанием ручейка неподалёку. Не будь Бек столь несчастна, напугана и занята попытками выбрать «правильную» линию поведения, она могла бы наслаждаться красотой и безмолвием природы.

Правильная линия поведения? Ей хотелось плакать. Правильно было бы остаться дома, где у неё есть тёплая постель, пушистые шлёпанцы и чудесный душ с медными кранами. Это просто в голове не укладывалось!

Тени стали длинными; поросшие мхом камни рядом с их укрытием почти полностью скрылись в тени. Плохо дело. Она уже узнала на горьком опыте, каких опасностей следует ожидать в этом странном мире девственной природы ночью, и ей не улыбалась перспектива встретиться с ними в одиночку.

Она посмотрела на свою вонючую, загадочную, непредсказуемую хозяйку, которая продолжала озирать долину, словно ожидая появления врага. Какие у неё планы? Не собирается ли она съесть Бек? Бек вспомнила сведения, однажды почерпнутые при посещении зоопарка: вроде бы гориллы вегетарианцы. Похоже, это существо любит ягоды.

Но медведи тоже.

«Думай, Бек, думай!»

Ладно. Что необходимо для того, чтобы выжить? Кров. Вода. Пища. В таком порядке.

Она обдумала первый пункт. Если бы у неё имелись какие-нибудь инструменты, чтобы построить шалаш…

Ладно, что насчёт следующего? Она не пила со вчерашнего вечера, и журчание ручья манило её. Она вытянула шею, но не увидела, где…

Оп-па! Огромные руки крепко обхватили Бек и снова оторвали от земли. Однако на сей раз движение происходило не со скоростью товарного поезда. Когда существо легко и широко шагало на полусогнутых ногах между деревьев и по камням, спускаясь в неглубокую лощину, у Бек было ощущение, будто она плывёт над землёй на подъёмнике для горнолыжников.

Они нашли сверкающий и журчащий по камням ручей с мелкими заводями. Огромная самка посадила Бек на большой плоский валун, а потом села на корточки рядом, зачерпнула ладонями с ведро воды и принялась с хлюпаньем пить. Бек наблюдала, задаваясь вопросом, можно ли ей пошевелиться и тоже попить. Она наклонилась к воде, украдкой скосила глаза в сторону. Похоже, существо не возражало, оно как будто ожидало этого. Бек беззвучно взмолилась: «О Боже, не допусти, чтобы я заболела бобровой лихорадкой», — она принялась черпать ладонями воду и пить.

Она успела сделать лишь несколько глотков, когда услышала знакомый свист и неподвижно замерла, напрягая слух. Мохнатая самка тоже услышала и насторожилась, склонив голову сначала к одному плечу, потом к другому. Когда свист повторился, она растянула губы и свистнула в ответ. Пронзительный звук заставил Бек вздрогнуть.

Снова раздался свист, на сей раз ближе, и теперь Бек услышала шорох и заметила движение в кустах на другой стороне лощины. Она попятилась от ручья — на четвереньках, но не опираясь на колено больной ноги, — и принялась лихорадочно озираться вокруг в поисках укрытия.

Существо вытянуло длинную руку, схватило Бек, проволокло по земле и крепко прижало к своему мохнатому потному боку. Бек почувствовала себя трофеем, добычей, подлежащей дележу. Ей пришло в голову притвориться мёртвой, но огромная сильная рука не давала ей упасть.

Из-за ручья, из густых зарослей кустов и деревьев донёсся тихий свист, а потом похрюкиванье.

Самка свистнула в ответ, а потом тоже тихо хрюкнула.

Наступила тишина, странная минутная пауза, в течение которой ничего не было слышно: ни звуков, ни шорохов, ни свистов, ни призывных криков. Бек напряжённо всматривалась в кусты за ручьём, но видела лишь море листьев, совершенно неподвижное и лишь изредка колеблемое лёгким ветерком. У неё было чёткое ощущение, что её не просто разглядывают — её изучают.

Потом медленно — и так бесшумно, что она не сразу заметила, — подобно тёмной луне над кустами поднялся серый косматый купол. Бек посмотрела прямо на него…

Он исчез, словно и не появлялся.

Огромная самка снова свистнула, потом издала странный гортанный звук и громко прищёлкнула языком.

Серый купол снова показался над кустами, и на сей раз два янтарных подозрительно прищуренных глаза враждебно уставились на Бек.

Бек могла лишь болтаться, крепко прижатая к мохнатому боку, с лишённым всякого выражения лицом, не смея пошевелиться, даже не пытаясь сообразить, что ей делать дальше.

Переводя насторожённый взгляд с Бек на огромную самку и обратно, второе чудовище медленно Двинулось вперёд; над кустами виднелись только голова и плечи, пока оно не выступило из зарослей и не двинулось к ним, пригибаясь, крадучись.

Бек снова посмотрела ему в глаза. Зверь отпрыгнул назад на несколько шагов и скрылся в зарослях, шипя сквозь стиснутые зубы.

«Не смотри в глаза, — подумала Бек. — Ему это не нравится».

Она опустила взгляд на воду и стала смотреть на дробящееся отражение зверя, который успокоился настолько, чтобы снова выйти из кустов. Он осторожно приближался и наконец подошёл к самому ручью, где остановился, продолжая издавать нервные шипящие звуки на каждом выдохе. Бек отважилась взглянуть на ноги существа. Все пять пальцев находились спереди, расположенные в ряд, но по своему строению ступня несколько отличалась от человеческой. Она обладала способностью странным образом изгибаться посередине, приноравливаясь к неровностям поверхности, обхватывая камни.

Бек подняла взгляд чуть выше. Сейчас существо стояло почти прямо; без малого семи футов ростом, по оценке Бек. Это была тоже самка — покрытая густой тёмно-серой шерстью груда мускулов, — немного худее первой, хотя когда шерсть на ней вставала дыбом, она казалась значительно крупнее и вид имела далеко не дружелюбный.

Она утробно похрюкала, словно о чём-то спрашивая. Первая самка тоже похрюкала, словно отвечая, а потом вытянула вперёд руку с разжатой ладонью. Вторая самка проигнорировала её, продолжая рассматривать Бек со злобным подозрением.

В кустах снова раздался шорох, и показалось третье существо серо-стальной окраски, судя по размерам, детёныш. Он бочком подобрался к большой серой самке, присел, обхватил руками её ногу и тоже уставился на Бек. Похоже, самец. Бек украдкой посмотрела ему в глаза, он не дрогнул. Его рост составлял пять футов, самое малое. Лицо у него было бледное, как у детёныша шимпанзе, а длинная шерсть на голове торчала в разные стороны. Если бы Бек увидела такое существо за решёткой в зоопарке с безопасного расстояния, то, вероятно, сочла бы его симпатичным.

Она решилась ещё раз посмотреть ему в глаза…

— Гр-р-р-р-р! — неожиданно взорвался зверёныш и прыгнул в ручей, подняв фонтан брызг, которыми окатило Бек. Охваченная ужасом, она забила ногами, принялась извиваться всем телом, пытаясь вырваться из железной хватки, а зверёныш стоял посреди ручья, потрясая кулаками, щетиня шерсть и угрожающе скаля зубы. Потом его мать тоже вошла в воду с грозным рёвом, всем своим видом выражая крайнюю степень ярости.

Рыжая самка прижала к себе Бек покрепче и повернулась спиной к своим разъярённым сородичам. Бек несказанно обрадовалась, получив защиту, но рыжая самка робела: Бек чувствовала, как она дрожит.

Опасливо глянув одним глазом сквозь спутанную шерсть, Бек увидела, что вторая самка стоит на противоположном берегу, скаля зубы и рыча, а детёныш, ободрённый матерью, с плеском перебежал через ручей и принялся подбирать с земли и швырять в них сосновые шишки. Они отскакивали от огромной самки. Бек высунулась слишком далеко, и одна шишка ударила ей в плечо. Больно! Следующая шишка просвистела у неё над ухом, и она снова спряталась за своей защитницей.

Серая самка вошла в ручей. Всего несколько широких шагов — и она нависла над ними, с горящими яростью глазами.

Дрожа от ужаса, Бек зарылась лицом в грудь рыжей самки.

Она медленно повалилась вперёд.

— Не-е-ет! — завопила Бек.

Внезапно она оказалась погребённой под горой мускулов и жёсткой шерсти, полупридушенная, придавленная к камням, в кромешной тьме. Гора над ней дрожала и сотрясалась, сердце грохотало, как огромный барабан. Бек не могла ни вздохнуть, ни пошевелиться. В отчаянии она воззвала к Богу. Вроде стало поспокойнее. Гора немного приподнялась, сквозь шерсть просочился слабый свет и пригодный для дыхания воздух. Сосновая шишка упала на землю рядом, но казалось, её просто небрежно бросили, а не метнули прицельно.

Когда рыжая самка села, Бек услышала плеск воды под ногами и отважилась осторожно выглянуть из-за неё. Зверёныш с матерью возвращались на другой берег ручья; одной рукой он цеплялся за шерсть у неё на боку, а она гладила его по голове. Он оглянулся через плечо, оскалился и зашипел на Бек и её защитницу.

Злобно хрюкнув напоследок, мать и сын быстро направились к кустам и, прежде чем скрыться из вида, громко прорычали ещё одно оскорбление.

Значит, их трое.

Рид сидел на кровати в номере 105, перед ним стоял грязный рюкзак Бек с погнутой рамой. Осторожно, словно священнодействуя, он вытаскивал из него вещи и передавал Кэпу, который раскладывал вещи на полу, а Синг вносила всё по очереди в список в блокноте: смена одежды, смена тёплого нижнего белья, дождевик, спички, овсяные брикеты, аптечка, набор инструментов, армейский нож. Рид расплакался, когда обнаружил два рулона туалетной бумаги и маленькую косметичку, но не позволил эмоциям отвлечь себя от дела. Далее последовало тёплое одеяло, несколько пластиковых контейнеров с пищей и — Рид задержался на ней, рассматривая, — смятая, растрёпанная книжка «Выживание в дикой местности» Рэнди Томпсона. Несколько страниц в ней были заложены и отдельные абзацы выделены маркером.

— Она это читала, — удивлённо проговорил он. — Она действительно читала это.

Теперь, когда они потеряли столько драгоценного времени, а Бек так и не нашли, Рид находился в мучительном состоянии неопределённости: с одной стороны, он твёрдо верил, что она найдётся, с другой, голос рассудка говорил, что её наверняка уже нет в живых. Он не осмеливался высказывать подобные мысли вслух, ибо пока ещё не был готов посмотреть в лицо страшной действительности.

— Я горжусь Бек, — сказал он, обессиленный тяжёлыми переживаниями. — Я действительно горжусь, что она попыталась. Знаете, она ведь так и не закончила последнюю картину. Она закончила один роман, но боялась посылать его издателям. Боялась плохих отзывов.

— Роман отличный! — заверила Синг. — И послушай, Рид, идея провести отпуск в дикой местности тоже неплохая. Безусловно Бек нуждалась в этом, но мне кажется, нам всем такой опыт пошёл бы на пользу.

— Ты поступил правильно, — согласился Кэп.

Рид уставился на пустой рюкзак. Кэп взял его из рук Рида, который продолжал сидеть неподвижно, пытаясь измерить глубину сегодняшних разочарований. Обе поисковые команды вернулись на ночь: одни остались в «Высоких соснах», другие решили заскочить домой на несколько часов. Надежда — и без того слабая — угасала с каждой минутой. Рид задавался вопросом, все ли вернутся завтра утром.

— Они мне не верят, да?

— Некоторых трудно понять, — сказал Кэп. — Думаю, Пит и следопыты на твоей стороне, но что касается остальных, то там начинаются разные разговоры.

Синг попыталась ободрить Рида.

— Этого следует ожидать, Рид. Ты же сам всё понимаешь. Тебе остаётся лишь сохранять веру в людей.

— Я видел тело Рэнди. И Бек видела. Мы оба видели! Синг подняла руку, пресекая дальнейшие речи на данную тему.

— Рид, давай двигаться дальше. С телом что-то случилось. Сейчас перед нами стоит вопрос: что именно?

— Пит нашёл дерево, верно?

— Да, насколько мы можем судить по твоему плану местности, — ответила Синг. — Он полагает, что нашёл ваши с Бек следы возле дерева и куст, в который она упала. Всё совпадает с твоим рассказом.

— Но тела нет.

— Нет, нигде.

— Но и никаких медвежьих следов, верно?

— Возможно, следы есть…

— Но не медвежьи!

— Пит ничего не утверждает с уверенностью.

— Потому что медведем здесь и не пахнет, и он знает это!

— Он ничего не знает наверное! — возразил Кэп.

— Он нашёл такие же следы над водопадом — я прав? Синг вскинула руку.

— Да, он нашёл там следы. Одни из них могли принадлежать Рэнди, а другие… Я скажу тебе, что думаю: по-моему, у Пита есть сомнения насчёт версии с медведем, но он не торопится с выводами.

— Никто не знает, что здесь действительно произошло, — сказал Кэп.

— Тогда зачем ты обнюхивал рюкзак? — спросил Рид.

— Что?

— Ты обнюхивал рюкзак! Ты рассматривал волосы! О чём ты думал?

— Рид, я ни о чём таком не думал. — Рид и Синг пристально смотрели на Кэпа. — Ну, ни о чём, заслуживающем внимания!

Синг подалась к мужу и выразительным голосом проговорила:

— Нам необходимо идентифицировать найденные волосы, Кэп.

Кэп заметно встревожился.

— А чего вы на меня-то уставились?

— У тебя есть друзья в университете, которые могут сделать это.

— Да никакие они не друзья! — Рид и Синг снова пристально на него посмотрели. — Ну ладно, некоторые — друзья. Возможно.

Синг порылась в своём рюкзаке и вытащила пластиковый пакетик, заклеенный красной липкой лентой с надписью «улика». В нём находились волосы. Она бросила пакетик мужу.

Он бросил его обратно.

— Я не собираюсь возвращаться туда! Я не могу! — Он снова почувствовал пристальные взгляды собеседников. — Хорошо, приведите мне ещё какие-нибудь веские доводы — и тогда я подумаю!

Несколько долгих мгновений огромная рыжая самка сидела совершенно неподвижно, а потом немного разжала руки, давая наконец Бек возможность пошевелиться. Бек испытала слабое облегчение, пару раз глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться, но сердце у неё по-прежнему бешено колотилось и дрожь не отпускала.

Жёсткая, как бейсбольная перчатка, ладонь легла Бек на лицо и заставила запрокинуть голову: теперь она смотрела прямо в янтарные глаза, находившиеся всего в нескольких дюймах от неё.

Бек не могла даже закричать: голосовые связки опять отказали.

Длинный розовый язык, мокрый и скользкий, принялся с хлюпаньем слизывать с лица Бек ягодный сок и кровь. Она подняла руку, собираясь оттолкнуть прочь огромные губы — хлюп, — но потом поняла — хлюп, хлюп, — что сей отвратительный, зловонный, слюнявый акт может означать — хлюп — проявление доброты и заботы — хлюп, хлюп, — и ей лучше не противиться.

Существо ещё немного повозило языком по лицу Бек, а потом стало изучать её, как мать разглядывает своего ребёнка. Удовлетворившись увиденным, оно посадило Бек на землю и направилось к ручью ещё попить.

Борясь с тошнотой, Бек моментально подползла на четвереньках к ручью, шлёпнулась на живот и принялась плескать водой в лицо. Она чувствовала мерзкую слизь на своей коже, в волосах, и даже в ушах. Она лихорадочно пыталась отмыться, мечтая о мыле и очищающем креме — восхитительном ароматном косметическом молочке, которое выливается из красивого декоративного флакона с дозатором, стоящего на умывальнике в чудесном, тёплом, чистом доме…

Нить слизи свисала у неё с пальцев, когда она вынула руку из воды. Бек с отвращением уставилась на неё, а потом, услышала оглушительные звуки отплёвывания и отфыркивания выше по ручью.

Огромная самка набирала полный рот воды, а потом выплёвывала всё вместе со слюной. Очевидно, она тоже осталась не в восторге от вкуса кожи Бек.

Бек застыла на месте, слишком оскорблённая, чтобы продолжать своё занятие. Как может это ужасное чудовище находить Бек омерзительной?

Леди закончила, села на корточки и устремила на Бек немигающий пристальный взгляд, от которого её забила нервная дрожь.

Прохладный ветер пролетал над горным склоном, раскачивая деревья и вытягивая тепло из тела Бек. Солнце опустилось за гору, и вечерний воздух начинал свежеть. Что делать? Есть ли где-нибудь здесь укрытие от ветра? А что если двое других существ вернутся?

Она смотрела на огромную рыжую самку, разрываясь между чувством отвращения и голосом здравого смысла. Казалось, самка действительно твёрдо решила защищать её — обстоятельство, понять которое Бек была не в силах, но которое следует принимать во внимание. Сейчас, когда близится ночь, возможно, ей стоит переменить своё отношение к этому большому тёплому телу.

Она тут же отбросила прочь эту мысль. Наверняка есть другой выход.

Чудовище снова схватило Бек.

— Не-е-ет! — завизжала она.

От смрадного запаха тошнота подкатывала к горлу, шерсть была сальной и потной, кроме этого там ещё оставалось ужасное липкое пятно крови.

Но тело было тёплым.

Огромные руки крепко обняли Бек и прижали к груди. Жёсткая шерсть колола глаза и щекотала нос. Полусвернувшаяся кровь пахла, как дохлая мышь.

Но Бек было тепло. Сегодня ночью холодный ветер ей не страшен.

Она отвела колючую шерсть от глаз, потом попыталась расслабиться и уж во всяком случае смириться с ситуацией — если только не задохнётся.

Рид был прав в одном: здесь действуют другие правила. Насколько другие? И как ещё можно усвоить их, если не учась на собственных ошибках? И что если одна из ошибок окажется роковой? Она жалела, что Рида нет рядом, чтобы помочь ей.

Холодный ветер отвлёк Бек от размышлений и напомнил, что в данный момент следует задаваться вопросами посерьёзнее — например, как остаться в живых. Свернувшись калачиком, она плотно прижалась к вонючему мохнатому телу, чтобы получше согреться. Рыжая самка покачала Бек на руках, как ребёнка. Стало ещё теплее.

Милях в десяти к югу от Эбни, на маленькой лужайке возле лесовозной дороги Тед и Мелани Брукс — муж и жена двадцати с лишним лет — «терпели тяготы походной жизни»: готовили пищу на открытом огне перед своей двухместной палаткой. На траве рядом валялись несколько пустых пивных бутылок, и ещё две они собирались вот-вот опустошить. Компанию им составляла стереомагнитола, разгонявшая нежеланную тишину мерным грохотом бас-гитары, барабанов и сердитыми завываниями ведущей гитары.

Тед жарил гамбургеры. При свете фонаря Мелани нарезала бананы, яблоки и дыню для фруктового салата. Поблизости стоял походный рефрижератор с открытой крышкой, полный напитков, свежих яиц и сырого бекона для завтрашнего завтрака. Около полудня они съели ланч и сожгли бумажные тарелки, но на пне стоял контейнер с недоеденным картофелем-фри и овощным салатом, оставленными на ужин.

— Эй, детка, — сказал Тед, отворачивая лицо от пышущего жаром костра. — Хочешь немного прогуляться попозже? Нет ничего лучше прогулки по лесу в темноте.

— Я за, если ты не против, — шутливо ответила Мелани, обнажая в улыбке безупречно ровные зубы.

Было здорово оказаться вдали от однообразной, скучной жизни большого города. Сейчас из динамиков магнитолы лилась мелодия Хендрикса, любимая с юности, и Тед подпевал, переворачивая гамбургеры на железной сковородке.

— Почти готово, — объявил он, довольный сверх всякой меры, и потянулся за следующей бутылкой пива.

— Салат тоже на подходе, — откликнулась Мелани, слегка опьяневшая от пива и потому нарезавшая фрукты неровно.

Среди деревьев на краю лужайки загорелся непонятный блик. Он замерцал, двинулся с места, а потом погас. Теду явно не померещилось.

— Что это было? Мелани подняла взгляд.

— Что это было?

Тед снял сковороду с костра и поставил на ближайший пень, где жир продолжал шипеть и дымиться. Он немного отошёл от костра и принялся вглядываться в темноту.

— Мне показалось, я что-то видел.

Мелани стояла неподвижно, слегка пошатываясь.

— Мне кажется, я что-то слышала.

Тед торопливо подошёл к магнитоле и выключил.

Внезапно наступившая тишина действовала на нервы, нагоняла страх. Не считая потрескивания костра и мерного попыхивания походного фонаря, они не слышали ни звука.

Потом услышали.

Треск! Хруст!

Мелани крепко вцепилась в руку мужа.

Они оба уставились в темноту, испуганные неверным движением теней, даже своих собственных.

Шорох листвы и треск ещё одной сломанной ветки.

— Там кто-то есть, — прошептал Тед.

Глава 6

— Мы взяли с собой оружие? — в страхе прошептала Мелани.

— Нет, никакого оружия, — ответил Тед, продолжая вглядываться в темноту, сгустившуюся за слабо освещёнными деревьями. Там по-прежнему происходило какое-то движение. Он услышал тяжёлые глухие шаги по бревну. — Эй! Кто здесь? — крикнул он.

— Не кричи. Может, это…

Пронзительный, бьющий по нервам вопль заставил обоих подскочить на месте, у них всё оборвалось внутри, колени подкосились, руки затряслись.

— Там… там… там женщина! — выпалил Тед звенящим, прерывающимся голосом.

Тоскливый вой всё ещё тянулся, то повышаясь в тоне, то понижаясь.

— Кто это? — спросила Мелани, не совсем понимая, к кому обращается.

— Эй, там? С вами всё в порядке? — прокричал Тед в темноту, но тотчас одёрнул себя: — Идиотский вопрос. — Он шагнул вперёд.

— Ты куда? — спросила Мелани.

— Хочу посмотреть, кто там.

— Только не уходи далеко!

Осторожно, на дрожащих ногах, Тед двинулся на звук, только-только начавший стихать.

— Эй! Вы ушиблись? — Он отважился заступить за границу света. Его фигура виднелась смутно, разбитая на фрагменты чёрными тенями. Он споткнулся о какие-то сучья.

— Тед! Возвращайся! Мне страшно!

Он обернулся, его лицо светилось отражённым светом, точно одинокая планета в космической темноте.

— Ты видишь что-нибудь? — спросил он. Мелани видела лишь его лицо и правое плечо.

Прямо у него за плечом из мрака выплыли два серебристо-зелёных глаза.

Мелани завизжала дурным голосом, пятясь и закрывая лицо ладонями.

Тед резко развернулся кругом и в следующий миг получил страшный удар по голове, от которого у него чуть не треснули шейные позвонки. Он рухнул наземь, точно тряпичная кукла, и исчез из вида. Затрещали ветки, и Мелани услышала злобное шипенье, доносящееся из зарослей.

— Тед!

Какое-то огромное существо двигалось в кустах. Оно пронзительно завопило, как женщина, напоровшаяся на нож. Мелани нашла камень и швырнула в темноту. Он отскочил от дерева.

— Мелани! — голос Теда звучал приглушённо, словно он кричал, уткнувшись лицом в землю.

Огромная тень двинулась в сторону Теда.

— Тед, беги! Беги!

Она услышала, как он заорал, продираясь сквозь кусты к ней, упал и снова заорал.

Женщина завопила прямо над ним.

Мелани схватила раскалённую сковородку ухватом и бросилась в темноту в состоянии, близком к безумию; её тень плясала на деревьях перед ней, точно чёрный демон. Она мельком увидела Теда, который яростно продирался сквозь заросли справа от неё, пытаясь выбраться на свет.

— Мелани! Оно за тобой!

Она круто развернулась, с размаху нанося удар сковородкой, точно бейсбольной битой. Сковородка с глухим стуком плашмя врезалась в чёрную мохнатую громаду, зашипел раскалённый жир.

Существо дико завизжало и метнулось прочь. Мелани уронила сковородку и помчалась обратно на освещённую лужайку.

Теперь Тед бежал впереди: резко очерченный силуэт в свете походного фонаря; его тень походила на тоннель в форме человеческой фигуры, проложенный сквозь дым костра. Мелани неслась по этому тоннелю, спотыкаясь на неровной земле.

Существо позади неё дико вопило от боли и ярости.

Тед добежал до машины.

— Давай, Мелани! Скорее!

Он уже включил двигатель, когда она запрыгнула в машину, захлопнула дверцу, трясущейся рукой нашарила блокировочную кнопку и судорожно надавила на неё.

Тед ударил по газам, и автомобиль дёрнулся вперёд.

Существо промелькнуло в лучах фар — косматый чёрный бок поглощал свет, — а потом задело правое крыло. Мелани мельком увидела в своём окне лицо: безумные горящие глаза, широко разинутый рот, блестящие клыки.

Они с рёвом понеслись по лесовозной дороге и с такой скоростью, что мелкие камешки из выбоин и рытвин стучали по днищу автомобиля с частотой пулемётных очередей.

Мелани обернулась и посмотрела в заднее окно. Огонь походного фонаря стремительно удалялся от них, и чудовищная громоздкая тень, вырисовавшаяся на фоне пронизанного светом дыма от костра, разоряла их стоянку.

Арлен Пик нанизал на вилку два последних куска говяжьей грудинки, остававшихся на жарочной решётке, и скинул их на блюдо.

— О'кей, когда они остынут, суньте в холодильник.

Его жена, дочь и две внучки убирали со столов и мыли посуду после барбекю — вклад «Высоких сосен» в дело поисков. Многие участники поискового отряда остались в расчёте на бесплатную еду, но случай был не праздничный. Еда — быстро закончилась, и теперь двор и столы пустовали, освещённые прожекторами, вечерний ветер разгонял тонкий дымок от барбекю.

Рид выглянул из номера 105 и обвёл взглядом двор и парковочную площадку. Немногие болтались на улице в столь поздний час. Почти все поисковики разъехались по домам или устраивались на ночь в трейлерах, припаркованных на другой стороне площадки. Удовлетворённый, он вышел наружу, с пустой тарелкой и столовыми приборами в руках. Он в одиночестве поел, поскольку понимал, что это надо сделать. Если повезёт, он вернёт посуду и, возможно, немножко прогуляется, ни с кем не встретившись.

«Я веду себя, как Бек», — подумал он, иронически качая головой. Должно быть, именно так она чувствовала себя большую часть времени: неловкой, привлекающей к себе любопытные взгляды, вызывающей необоснованное недоверие. Неудивительно, что она избегала людей, как сейчас делал он.; Рида часто спрашивали: «Как вы с ней познакомились?» Это было непросто. Впервые их пути пересеклись в СентМари, штат Айдахо, где он учился в выпускном классе средней школы, а она была новенькой ученицей. Он не раз видел Бек в школе, но по-настоящему познакомился с ней в церкви — хорошее место для знакомства с девушкой, часто думал он впоследствии. Застенчивая, неловкая и замкнутая, поначалу она страшно терялась, когда пастор молодёжной группы просил её читать вслух Священное Писание, панически боялась общения и тяжело сближалась с людьми. Тем не менее Рид уже исключил большинство остальных девушек из сферы своего интереса и, хотя сам не понимал почему, находил Бек очаровательной. На первом свидании они пошли в кино — просто смотрели фильм и не имели необходимости разговаривать. Потом, когда он пообещал, что разговаривать не придётся, они совершили приятную вечернюю прогулку по берегу Сент-Джо-Ривер. Потом он взял Бек на велосипедную прогулку, которой они наслаждались в молчании. Когда Рид повёл её в ресторан, она показала пальцем выбранные блюда в меню, и он сделал заказ за них обоих. К постоянному молчанию он привык не сразу и поначалу частенько ловил себя на том, что болтает всякий вздор с целью заполнить долгие паузы. Однако именно в минуты молчания Бек на удивление ясно выражала свои мысли и чувства взглядами и становилась весёлой и раскованной — даже поддразнивала его, чуть заметно улыбаясь одними уголками губ.

Так, не сказав ни слова, она завоевала сердце Рида. Однажды вечером, когда они играли в «Эрудит» с родителями Бек, он впервые услышал, как она произнесла связную фразу, слово за словом, и удивился до чрезвычайности. Находясь дома, в безопасной и знакомой обстановке, она почти не заикалась. Тогда она выиграла и после того вечера начала разговаривать — поначалу короткими фразами с запинками, а позже длинными гладкими предложениями, — но только с ним. Это походило на внезапно забивший нефтяной фонтан, неожиданно хлынувший поток информации: душа Бек, облечённая в слова.

Но она могла разговаривать, только когда чувствовала себя совершенно спокойно и непринуждённо, и это стало постоянной проблемой. На церемонии бракосочетания слова клятвы произнесла подружка невесты, и Бек согласно кивнула. Друзья Рида по полицейской академии никогда не видели его жену, даже на церемонии вручения дипломов. Она познакомилась с Синг Капелла только потому, что та сама явилась познакомиться с ней, готовая к общению без слов. Уже через неделю они свободно болтали друг с другом, но для того, чтобы заговорить с Кэпом, Бек потребовалось больше времени.

Таким образом Кэп и Синг стали их самыми близкими друзьями, но у Бек по-прежнему было мало друзей, каковое обстоятельство вызывало беспокойство. В её отсутствие Кэп, Синг и Рид часто обсуждали возможные способы помочь ей. Если бы только Бек была поувереннее в своих силах, говорили они. Если бы только мы могли помочь ей выйти из своей скорлупы и посмотреть в лицо жизни…

Рид поставил свою тарелку к остальным в коридорчике при кухне и бросил столовые приборы в большой бак с мыльной водой. Внучка Арлена коротко взглянула на него и едва заметно улыбнулась, продолжая загружать грязные тарелки в посудомоечную машину. По пути на парковочную площадку он встретился с двумя волонтёрами из поискового отряда, но они не заговорили с ним, даже не посмотрели ему в глаза.

Кэп и Синг уже улеглись спать. Шериф Миллз уехал в участок по служебным делам. Пит Хендерсон отправился на ночь домой, планируя на рассвете продолжить поиски. А Джимми Кларк… Рида не особо волновало, где находится Джимми, покуда он не болтался поблизости, — по крайней мере ночью.

Сейчас Рид хотел одного: немного пройтись, подышать свежим воздухом, получить возможность подумать или, наоборот, отвлечься от всяких мыслей, что даже лучше. Прогулка по городу представлялась делом стоящим…

Он услышал голоса, доносившиеся из-за трейлеров, с площадки, где проходил ужин..

— Но разве ты не видел хижину? Один парень не смог бы сотворить такое.

— Один парень, вооружённый хороших размеров молотком…

— Ох, будь реалистом!

Рид повернул и подошёл ближе, не крадучись, но и не выдавая своего присутствия. Остановившись в тени под деревьями, он увидел двух волонтёров из поисково-спасательного отряда, сидящих за столом и разговаривающих с человеком, который стоял рядом, прислонившись к дереву. Двое, что за столом, сегодня днём работали с командой 1 у хижины. Третьего парня, с завязанными в хвостик светлыми, почти белыми волосами, Рид видел впервые.

— Я участвовал в поисково-спасательной операции, предпринятой после нападения медведя в Гласьере, — сказал незнакомец. — И позвольте мне сказать вам две вещи: во-первых, медведь не утаскивает жертву далеко, а следовательно, для того чтобы найти тело, не требуется много времени, а во-вторых, парень мёртв. Он не бродит по лесу.

— Так оно и окажется, — заметил лысый мужчина.

— Так должно было оказаться, но не оказалось. Мы по-прежнему здесь.

— Завтра Джимми выставит приманку. Мы поймаем медведя — и делу конец.

— Эй, постойте! — сказал мужчина помоложе, в фуражке морского пехотинца. — А что если Томпсон и жена Шелтона инсценировали всё это, чтобы сбежать вместе?

— Ты слишком много смотришь телевизор! — сказал лысый.

Они оба рассмеялись. Незнакомец серьёзно спросил:

— А что если Шелтон путается с другой женщиной? У Рида сжались кулаки.

Остальные двое перестали смеяться.

— Ты серьёзно? — спросил лысый.

— Почему бы и нет? — Незнакомец затянулся сигаретой, оранжевый огонёк ярко вспыхнул в темноте. — Как тот полицейский в Спокане, который пристрелил свою жену и свалил вину на какого-то чернокожего, которого не существовало в природе. Такие вещи случаются.

— Но как насчёт хижины? По-твоему, её разгромил Шелтон?

— А что если хижину разнёс медведь, а Шелтон просто воспользовался удобным случаем? Пришил жену и Рэнди Томпсона, поскольку Томпсон стал свидетелем убийства?

Двое за столом молчали, обдумывая предположение.

— Кажется, жена у Шелтона была с лёгким приветом, вроде как слабоумная, — сказал лысый.

— Да, — согласился парень помоложе. — Если у Шелтона есть ребёнок на стороне…

— Но что он сделал с телами?

— Спрятал там, где мы в жизни не найдём. — Незнакомец сделал очередную затяжку и выпустил дым, пока говорил. — Таким образом никто не узнает, как они погибли на самом деле.

— Ты больной, тебе это известно? — сказал лысый.

— Думай, что хочешь. Я ставлю на Шелтона.

Рид почувствовал острое желание подойти, представиться белобрысому парню, обменяться с ним парой слов и повалить мерзавца на землю. Возможно, даже познакомить с природным вкусом и структурой сосновых шишек посредством набивания оных в поганую пасть. Он шагнул вперёд…

— Рид! — Это Кэп орал от здания отеля. — Рид! Старина Кэп. Рид торопливо пошёл обратно через парковку, устремившись взглядом и мыслями вперёд.

Кэп стоял на веранде в футболке, джинсах и в незашнурованных ботинках.

— Рид, произошло ещё одно нападение.

Шок. Облегчение. Ужас. Я же говорил вам.

— Где? — выдохнул Рид.

Из главной двери отеля вылетела Синг, в блузке и джинсах, босиком, с распущенными волосами, волнами ниспадавшими на спину. Она прижимала к уху портативную рацию.

— Два туриста подверглись нападению полтора часа назад, на седьмой миле подсобной дороги 19, к северу от Камайи.

— Камайя. Это… что? — милях в десяти к юго-востоку отсюда? — спросил Рид.

— Десять миль к юго-востоку, — подтвердила Синг, — потом шесть миль к северу по подсобной дороге… получается четыре-шесть миль от места первого нападения.

Кэп закончил зашнуровывать ботинки.

— Этот зверь перемещается.

— Шериф Миллз знает?

— Он и Джимми уже в пути, — ответила Синг.

— А Пит?

Синг поменяла рацию на мобильник.

— Я вытащу его из постели.

Рид круто развернулся и принялся пересчитывать автомобили и трейлеры, пытаясь прикинуть, сколько людей по-прежнему находится в пределах досягаемости.

— Мы не можем оставить поиски здесь.

— Мы и не оставим.

— Мы должны увидеть это, — настойчиво проговорил Кэп, пребывающий в великом возбуждении. — Возможно, это всё объяснит.

Рид прямо, смело посмотрел на трёх мужчин у стола, обсуждающих вопрос «кто это сделал».

Сверкнула вспышка. Синг в тёплой куртке и кепке сфотографировала пустую сковородку, лежащую вверх дном на краю лужайки. Кэп выполнял обязанности осветителя: держал сильный прожектор, чтобы Синг видела, что делает. Дело близилось к полуночи. Туман и дым от костра стелились над землёй и окутывали деревья призрачной пеленой. Джимми водил фонариком по сторонам, осматривая разгромленную стоянку и пересчитывая пустые пивные бутылки, разбросанные в траве. Поведение двух туристов, съёжившихся подле вновь раздутого костра, и идущий от них запах не оставляли у него сомнений в том, куда делось всё пиво.

— Полагаю, вы высосали по несколько бутылок, да? Очевидно, Тед становился раздражительным и обидчивым, когда выпивал.

— Ну и что с того? Мы же не садились за руль!

— Вы уехали отсюда на машине, не так ли?

Мелани в пьяном виде становилась несдержанной и эмоциональной.

— А вы бы не уехали? Вам бы не захотелось убраться подальше, если бы за вами гналось огромное чудовище?

Снова вспышка. Синг взяла в кадр пивные бутылки, разбитый фонарь и разломанный походный рефрижератор. Джимми перевёл луч фонарика на край лужайки.

— Это та самая сковородка, которой вы его ударили?

— Да! — подтвердила Мелани. — Он меня хорошо понял!

— Кажется, он съел гамбургеры, — сказал Тед.

— Похоже, он много чего съел, — заметил Джимми. — У вас был фруктовый салат, жареные гамбургеры, яйца и бекон… — Он подошёл к месту, где в траве валялась бумажная тарелка с рассыпанными вокруг резаными помидорами и листьями латука. — Что это было, салат?

— Мой обеденный салат, — ответила Мелани. — С картофелем-фри.

Вспышка. Синг сделала снимок, показывающий расположение перевёрнутой тарелки с салатом относительно стоянки.

Джимми глубоко вздохнул, словно изо всех сил пытаясь сохранять терпение.

— Ребята, ну нужно же головой думать: разве можно раскладывать на стоянке такого рода пищу? Жареная и жирная пища — подобная жратва источает такой запах, что просто удивительно, что вы не привлекли сюда всех медведей, находящихся в радиусе пятидесяти миль!

— Это б-был не медведь! — возразил Тед неверным заплетающимся языком. — А огромный мохнатый зверь! Вроде Кинг-Конга или… типа того!

Синг перестала что-либо видеть в темноте.

— Кэп. Свет.

— Ох, извини.

Вспышка. Синг сфотографировала на траве несколько брошенных предметов: куртку, книжку в бумажной обложке, искорёженный термос, разорванную упаковку.

— Что ещё вы ели сегодня вечером? — спросил Джимми двух туристов. — Никаких грибов, часом, не пробовали?

— Эй, что вы пытаетесь…

— Советую выбирать слова поосторожнее. Вы же не хотите неприятностей с законом.

Шериф Миллз поднял край поваленной палатки и заглянул под неё, светя фонариком. На земле лежали два расстеленных спальных мешка, автомобильный журнал и журнал по садоводству, целые и невредимые. Никаких грибов.

Вспышка. Синг сняла внутренность палатки.

Стараясь говорить спокойно, Рид спросил Теда и Мелани Брукс:

— Существо издавало звуки, похожие на пронзительный женский крик?

При этом воспоминании у них расширились глаза.

— Да, — сказал Тед. — Мы испугались до смерти.

— Мы думали, кто-то попал в беду! — воскликнула Мелани.

— Оно ходило на двух ногах?

— Похоже, да.

— И рост у него футов двадцать? — спросил Джимми. Тед и Мелани переглянулись, потом Тед ответил:

— Вполне возможно!

— Огромные мохнатые руки?

— Я видела его руки, да! Они страшно мохнатые, — сказала Мелани.

Джимми кивнул сам себе, потом крикнул в сторону, где несколько фонариков плясали и мигали в зарослях всего в футе от края лужайки.

— Пит, у тебя есть что-нибудь?

— Пока нет, — донёсся из мрака голос Пита.

— Синг, ты сфотографировала рефрижератор?

— Да, — ответила она, направляясь к деревьям. Миллз подошёл к ней с искорёженным термосом в руке.

— Это стоит убрать в пакет.

Края разрыва на почти перекушенном пополам термосе были зазубренными, пилообразными.

Синг вынула из кармана пластиковый мешок и положила в него термос.

— Снова мистер Зубы: на консервной банке, которую я нашла возле хижины, то же самое. — Она убрала пакет с термосом в сумку, висевшую у неё на плече.

— Джимми! Пит! — крикнул Миллз.

— Да?

— Мы повышаем уровень опасности. Отныне поисковики ходят только парами, причём имеют хотя бы одну винтовку или револьвер на двоих.

— Понятно. — Голос Пита звучал приглушённо, поскольку он наклонялся низко к земле.

— Вот теперь ты дело говоришь, — заметил Джимми, продолжая осматриваться по сторонам. — Хорошая мысль.

Рид крепко взял Джимми за локоть, требуя внимания.

— Джимми, вы их слышали, верно? Они видели то же самое существо, что и мы!

— Рид, — сказал Джимми, — разве вы сами не слышали, какие вопросы вы задавали? Вы оказывали давление на свидетелей. Дайте мне возможность закончить дело!

— Джимми! Что ещё вам нужно, чтобы вы… Джимми положил руку на плечо Рида, чтобы успокоить его и заставить замолчать.

— Послушайте, Рид, — прошептал он, — вам не стоит связываться с этими ребятами. Они пьяны, возможно, под кайфом…

— Но они…

— Рид! Они для вас плохие союзники. Это просто два придурка, которые сделали всё, что может сделать тупой турист, чтобы привлечь медведя!

— Но это был не медведь!

— Т-ш-ш! Не надо! — Джимми быстро огляделся по сторонам, явно испугавшись, что кто-нибудь услышал возглас Рида. — Рид. Посмотрите на меня. Я говорю с вами как друг. Возможно, у нас появился хороший шанс. Это наверняка тот же самый медведь, а значит, у нас есть свежий след. Возможно даже, нам удастся вернуться по нему назад и найти какую-нибудь ниточку, ведущую к Бек. Короче… — Он наставил палец в лицо Риду с самым внушительным видом. — Рид, говорю вам: не портьте дело. У нас полно добровольцев, которые готовы работать с нами, покуда чётко и ясно представляют свою задачу. Если у нас имеется медведь, которого надо выследить и убить, они с нами. Но если вы начнёте рассказывать про некое огромное мохнатое существо… — Он снова огляделся вокруг. — Ребята уже болтают всякое. У некоторых возникли серьёзные сомнения насчёт нашего дела и насчёт вас, а вам это не нужно. Вам нужно, чтобы они оставались на вашей стороне.

Стоянку осветили фары подъехавшего грузовика.

Джимми несколько мгновений всматривался Риду в лицо.

— Рид, вы меня поняли?

— Вы мне не верите, да? — торопливо прошептал Рид.

— Если мы найдём Бек, какое это имеет значение? Яркие фары слепили глаза, пока водитель грузовика не выключил двигатель, после чего фары погасли и четверо мужчин вступили в круг тускло-оранжевого света от костра. Все четверо были вооружены винтовками. Впереди шли Стив Торн, стриженный под машинку «морской пехотинец», и старый знакомый Рида: парень с почти белыми волосами, который «ставил на Шелтона». Следом за Беловолосым шагал один из его недавних собеседников — парень в фуражке морпеха, Сэм Марлоу. Четвёртым был охотник по имени Дженсон.

— Эй, ребята, — сказал Джимми. — Вероятно, вы нам не понадобитесь, покуда не рассветёт немного.

— Не могли ждать, — сказал Беловолосый. — Мы взяли всё необходимое для ночёвки. Можем стать здесь лагерем до утра.

Рид пристально посмотрел ему в глаза, но руки не протянул.

— Я Рид Шелтон.

Парень просто взглянул на него с кривой усмешкой.

— Уайли Кейн, из Миссулы. Рад присоединиться к вам. Рид бросил быстрый взгляд на Джимми, затем снова перевёл глаза на Уайли Кейна.

— Похоже, снова произошло нападение. Кейн выразительно кивнул.

— О да. Это дикий медведь, всё верно. Я уже сталкивался с такими случаями.

— Да. Верно. Медведь. — Рид снова украдкой покосился на Джимми, который ответил ему одобрительным взглядом.

— Рид? — Голос Синг доносился из темноты за прожектором Кэпа, с края лужайки. — Можно тебя на минутку?

— Прошу прощения. — Он несказанно обрадовался возможности отойти прочь. Синг и Кэп ждали его поблизости от деревьев, тёмные силуэты на зыбком белёсом фоне тумана, пронизанного лучами фонариков.

— Пойдём, — сказала Синг, — и ступай за нами след в след.

Он освещал фонариком их ноги, когда они гуськом двинулись по высокой траве в сторону Пита Хендерсона и его людей. Сразу слева от них, в стелющемся тумане и дыму показалась полоса примятой травы, которая тянулась по самому краю леса, а потом резко обрывалась, сменяясь голой землёй.

Пит стоял на коленях, наклонившись вперёд, и измерял найденный отпечаток. Его помощник держал фонарик над самой землёй, направляя луч на след под острым углом. Не поднимая головы, Пит сказал:

— Рид, похоже, это ваш зверь.

Они подступили ближе и высветили лучами фонариков участок голой земли рядом с сухим руслом. В дождливые месяцы, когда здесь тёк ручей, на этом месте находился мелкий затончик со стоячей водой, с покрытым толстым слоем ила дном. Летом вода спала, оставив влажный ил в том идеальном состоянии, когда на нём мог чётко отпечататься любой след, — что и произошло.

— Дело серьёзное, — сказал помощник, который держал фонарь неподвижно, пока Пит производил замеры и зарисовывал след в своём блокноте.

Пит поднял голову.

— Рид Шелтон, это Марти Элкхорн. Он держит магазин в Камайе. Туристы воспользовались его телефоном, чтобы позвонить нам.

Рид протянул руку.

— Вы знакомы с Кэпом и Синг?

Элкхорн кивнул; морщины на его мрачном лице казались глубокими в свете прыгающих фонариков. Он взглянул на Синг.

— Пит говорит, вы из салишан. Она кивнула.

— А я шошон. — Элкхорн уставился на отпечаток. Ярко освещённый, с лежащими на нём чёрными тенями он напоминал рельеф лунной поверхности. — Значит, вам известны предостережения наших отцов?

Синг заглянула Питу через плечо и пристально посмотрела на след; её лицо в полумраке казалось жутковато бесстрастным, точно лицо каменного идола.

— Тциатко?

Элкхорн кивнул, в его глазах застыло выражение страха.

— Дикий человек.

Пит на мгновение отвлёкся от своего занятия.

— Марти, я уважаю ваши традиции, но это животное.

— Нет! Ничего подобного! Индейцы не придумали тциатко. Они жили здесь до нас! Мы знали о них ещё до прихода белого человека, и они всегда были с нами. Каждое племя называло их на свой лад. О-мах, волосатые великаны. Скукам, злые духи леса.

— Кажется, у салишан они назывались сгсс-кетч. Элкхорн кивнул.

— А когда пришёл белый человек, он стал произносить слово на свой манер: сасквотч.

Они неподвижно стояли, устремив взгляды на глубокий след в чёрном иле. Сырой туман холодил кожу, и зловещая тьма вокруг, казалось, сгущалась всё сильнее. Пятка отпечаталась отчётливо, с ясно различимыми гребешками кожи, но передняя половина ступни немного сместилась при перекате с пятки на носок, оставив смазанный след.

Рид, хотя и заворожённый не меньше остальных, всё же должен был убедиться наконец, что может доверять своим собственным воспоминаниям.

— Пит, да что же это такое?

Пит закончил записывать размеры в блокнот.

— Пятнадцать дюймов длиной, шесть дюймов шириной. Не вполне совпадает с другими найденными нами следами, но они далеко не такие отчётливые, что необходимо учитывать. — Он указал рукой. — Четыре чётких отпечатка пальцев, а вот это углубление, по-видимому, оставлено пятым. Когтей нет. Я склонен заключить, что именно он находился у хижины прошлой ночью и у водопада. — Пит бросил взгляд в сторону разорённой стоянки, которую продолжали обследовать Джимми и охотники. — Проявления крутого нрава нашего приятеля безусловно те же самые.

По ходу разговора Элкхорн приходил во всё сильнейшее волнение. Наконец он поднялся на ноги.

— Нам нельзя оставаться здесь. Дело серьёзное. Эту территорию занял тциатко.

— Но он утащил мою жену! — возразил Рид.

— Разумеется! Тциатко всегда так поступает, когда обнаруживает людей на своей территории. — Он обвёл взглядом всех остальных, потом указал пальцем на след. — Вы думаете, он здесь один? Есть и другие. Они вернулись в эти леса, и вы не увидите их, покуда они не явятся ночью и не заберут вас!

Синг попыталась объяснить остальным:

— Наши родители с детства внушали, что если мы станем вести себя плохо, великаны придут и заберут нас. — Она добавила, по возможности тактичнее: — У некоторых наших соплеменников подобные легенды прочно укоренились в сознании.

Элкхорн, ещё более решительный и испуганный, стал лицом к лицу с Ридом.

— Он утащил вашу жену. Что ещё здесь можно добавить? — Внезапно, словно в приступе безумия, он бросил фонарик на землю, вскинул вверх обе руки и прокричал пронзительным голосом, обращаясь к лесу: — Элкхорн уходит! Ты меня слышишь? Элкхорн никогда впредь не ступит на твою землю! Его жена и дети никогда не придут сюда! Ты слышишь меня?

Теперь туристы, охотники, Джимми и шериф Миллз смотрели в их сторону.

Элкхорн сорвался с места и бегом бросился через лужайку и разорённую стоянку к своему старенькому автомобилю. Он рывком открыл дверцу, но на мгновение задержался, чтобы ещё раз крикнуть, подняв руку над головой:

— Элкхорн ушёл! Он никогда больше не вернётся сюда! — Потом он прыгнул за руль, и машина с рёвом унеслась прочь, выбрасывая фонтанчики гравия из-под колёс.

— Где ты нашёл его? — проорал Джимми Питу.

— Полоумный индеец, — презрительно бросил Кейн.

— Пит! Чего ты там разглядываешь?

— Следы, — ответил Пит.

— Ладно, — сказал Джимми. — Наш медведь постоянно совершает налёты на стоянки. Завтра мы устроим несколько засад и выложим приманку.

— Хорошая мысль, — сказал беловолосый Кейн. — Я выйду в первую смену.

— Я с тобой, — сказал Торн. Джимми резко потёр руки.

— О'кей, вы двое засядете у хижины. Дженсон и Сэм, вы останетесь здесь. Мы возьмём под наблюдение оба участка. Они станут нашей передовой позицией.

Пит ждал, но Джимми не обращал на него внимания.

— Не хочет даже взглянуть на них, — пробормотал Пит. — Рид, может, вы посветите мне?

Рид поднял с земли фонарик и наклонился, снова осветив глубокий след в иле.

— Пит, кто же это?

Пит на мгновение задумался, прежде чем ответить.

— Можно мне не отвечать на ваш вопрос — по крайней мере пока я не узнаю ответ? Я уже пятнадцать лет хожу по звериному следу в этих краях, но ещё никогда прежде не видел ничего подобного. Но одно представляется несомненным: мы имеем дело с одним злобным зверем, и мы его найдём.

Синг сделала несколько снимков, а потом негромко обратилась к мужу:

— Кэп…

— Что? — Он потряс головой. — Нет, нет, я не делаю никаких поспешных выводов — и тебе не советую.

— Выводов насчёт чего? — нервно спросил Рид.

— Я видел, как это бывает, — сказал Кэп. — Люди верят в то, во что хотят верить, и когда они очень сильно хотят верить во что-то, они зачастую начинают видеть вещи несуществующие или игнорировать то, что очевидно.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду… — Рид чувствовал, что Кэп тщательно подбирает слова. — Я имею в виду, что мы очень, очень хотим верить, что Бек жива. Сейчас все наши мысли и чувства всецело подчинены этому желанию.

— Ну и?

— Ну и… что, если мы просто не хотим, чтобы это оказался медведь?

Рид выпрямился посмотрел прямо в лицо Кэпу.

— То есть ты считаешь, что я принимаю мнимое за действительное, так?

— Рид, возможно, все мы принимаем мнимое за действительное, поскольку хотим этого. Признаюсь честно: я очень, очень хочу верить, что какое-то существо просто схватило и унесло Бек, поскольку такая гипотеза открывает путь для всевозможных догадок, даже домыслов, которые гораздо легче принять, чем… — Фраза осталась незаконченной. — Видишь? Я даже не могу выговорить это.

В разговор вмешался Пит, он вытянул руку:

— Рид, мне нужен фонарик.

Не сводя с Кэпа раздражённого взгляда, Рид с размаху вложил фонарик Питу в ладонь.

— Кэп, — заговорила Синг, — если я не ошибаюсь, ты не совсем прав. — У него был такой вид, словно он с удовольствием ответил бы ей той же монетой, если бы таковая у него имелась. — Ты веришь в это, Кэп, и не потому, что хочешь верить; ты не хочешь! Ты споришь сам с собой с самого начала.

— Теперь я точно знаю, что это не медведь, — сказал Пит. Он перевёл луч фонарика дальше по сухому руслу, осветив странную комковатую кучку. Он приблизился к новой находке, а они стали за ним полукругом, словно группа студентов натуралистов, направив фонарики на кучку свежих экскрементов — отдельные комки, соединённые друг с другом прядями перекрученной травы, шерсти и пищевой обёрточной бумаги.

— Помёт оставлен всего несколько часов назад, — сказал Пит. — Но он определённо не медвежий.

Синг взглянула на Кэпа и тихо спросила:

— Разве он вообще похож хоть на одну из известных разновидностей помёта? — Дав ему время поразмыслить, она вынула фотоаппарат и сделала несколько снимков.

Кэп внимательно рассматривал экскременты. Судя по выражению его лица, дела были плохи, и чем дольше он смотрел, тем хуже они становились. Все остальные молчали, ожидая ответа.

Наконец, бросив быстрый взгляд на Синг, он спросил Пита:

— Можно мне взять образец?

— Берите всё, — ответил Пит.

Синг уже вынимала из сумки пластиковый пакет. Экскременты были мягкие, рассыпчатые и вязкие; сохранить первоначальную форму комков, перекладывая их в пакет, было трудно.

— Возьмёшь и те волосы тоже. У меня здесь термос, который также нужно взять. На нём слюна.

— Дайте мне немного поспать, и я двинусь в Спокан завтра утром или уже сегодня?

— Уже сегодня, — сказала Синг.

Несколько мгновений Рид молчал, но наконец встретился взглядом с Кэпом и сказал:

— Ты молодец, Кэп. Любая помощь, которую ты сумеешь нам оказать…

Удостоверившись, что пакет надёжно запечатан, Кэп ответил:

— Для меня это шанс поспать в собственной постели. Но я ничего не могу обещать. Возможно, меня даже на порог не пустят.

— Попробуешь через заднюю дверь, — сказала Синг. Кэп на мгновение задумался.

— Если меня застукают, я переведу стрелки на тебя.

— Так и сделаешь. — Она подмигнула мужу.»

— А что мы скажем Джимми? — спросил Рид.

— Да ну его. — Пит потёр утомлённые глаза. — Пускай он со своими ребятами охотится на чёртова медведя. Кэп прав: люди верят в то, во что хотят верить, — но это будет самый странный медведь из всех, каких им доводилось видеть. — Он засунул блокнот обратно в карман. — Я заберусь в свой пикап и посплю немного. Не подпускайте никого к следам, чтобы не затоптали. И… Рид?

— Да?

— Вы не сумасшедший, так что приступайте к работе.

— Что вы хотите, чтобы я делал?

— Всё… что положено полицейскому. Например, прохронометрируйте события, проанализируйте общую ситуацию, найдите некую закономерность и всё такое прочее. Любая информация нам поможет. — Пит устало двинулся к лужайке. — Настало время ещё кому-нибудь здесь поработать.

Рид проводил взглядом Пита, скоро скрывшегося в темноте и тумане, и встретился глазами с Кэпом и Синг.

Кэп на мгновение отвёл взгляд — посмотрел на разорённую стоянку, на таинственный след, на пластиковый пакет в своей руке, — а затем снова посмотрел в глаза Риду.

— Вполне возможно, ты не сумасшедший.

— Далеко не сумасшедший, — сказала Синг. Внезапно у Рида осталось лишь смутное воспоминание о чувстве беспомощности и отчаяния, владевшем им в другое время и в другом месте. Он помнил, что чувствовал себя лжецом, хотя не лгал ни словом, но теперь у него были друзья, которые верили. Мозг у него заработал, точно старый двигатель, включённый после долгой консервации.

— Итак… мы имеем два случая нападения в двух разных местах… Нет! Три нападения: Рэнди в понедельник — нам нужно выяснить у Арлена Пика, когда именно Рэнди отправился в горы. Кто-нибудь у него уже спрашивал? Потом Бек в понедельник ночью — по моим прикидкам, где-то в половине двенадцатого. А теперь Тед и Мелани…

— Брукс, — подсказала Синг.

— Брукс. О'кей, ты взяла у них адрес, телефон?

— Взяла.

— Кэп, ты поддерживаешь контакт с нами, идёт?

— У меня мобильник, — ответил Кэп, — или вы можете просто оставлять сообщения на автоответчике дома.

— Постоянно поддерживая связь друг с другом, мы сможем обмениваться свежей информацией. Синг, как насчёт твоей передвижной лаборатории? Как по-твоему, мы можем ею воспользоваться?

— Я могу привезти её завтра утром, — ответила она. Теперь Рид действительно работал мозгами — и чувствовал себя значительно лучше.

— Возьми всё необходимое. Нам понадобится твой компьютер, все твои судмедэкспертские принадлежности, и давайте возьмём комплект GPS-навигаторов, по одному на каждого из нас.

Синг приподняла бровь.

— С функцией передачи информации через спутник связи на главный компьютер?

Риду это понравилось: — Хорошая мысль. Синг всё записала.

Рид принялся возбуждённо расхаживать взад-вперёд.

— Возможно, здесь есть некая система, некая закономерность, которую можно экстраполировать в обоих направлениях: в прошлое и в будущее. Мы имеем три нападения, но, возможно, их было больше. — Он резко остановился, испугавшись, что слишком увлёкся. — Я несу чушь?

Кэп улыбнулся.

— Просто продолжай, Рид. У тебя здорово получается. Он нуждался в такой поддержке.

— О'кей. Я продолжу в том же духе. — Он направился к машинам. — Подбросите меня к началу тропы Кейв-Лейк, чтобы я взял свой джип?

Синг и Кэп обменялись долгими взглядами и двинулись следом за Ридом.

— Конечно, — сказал Кэп.

— Шериф Миллз! — позвал Рид.

Миллз заканчивал работу: забрасывал мусорные мешки в кузов своего пикапа. — Да?

— Офис сейчас открыт? Мне нужен компьютер.

Миллз не спросил, зачем. По-видимому, что-то в поведении и тоне Рида служило ответом на вопрос. Он просто еле заметно улыбнулся одними уголками губ, порылся в кармане и бросил Риду ключ.

Глава 7

Бек не могла заснуть. Огромное горячее тело зверя давало тепла в избытке, но хрупкая грудная клетка, плечи и бёдра Бек — не говоря уже о постоянно ноющей лодыжке, — могли мириться с неровностями каменистой почвы лишь несколько минут, после чего она начинала ворочаться с боку на бок, извиваться, сворачиваться калачиком и снова вытягиваться в поисках позы поудобнее. По-видимому, самка испытывала такие же ощущения. Она ёрзала и ворочалась не меньше Бек, каковое обстоятельство наряду с остальными тоже беспокоило и лишало сна: Бек опасалась, как бы самка случайно не навалилась на неё и не придавила.

Наконец она ненадолго забылась сном, когда самка откинулась на спину, а Бек заползла к ней на живот и положила голову на мохнатую грудь. Она задремала…

Но тут самка перевернулась на бок и села, снова сбросив Бек на землю.

Ай! Один острый камень впился в Бек, другой оцарапал локоть, и, разумеется, травмированная лодыжка напомнила о себе жгучей болью. Сидя там на камнях, в холодном свете луны, Бек жалобно хныкала. В любом другом месте, возможно, подобное поведение показалось бы недостойным взрослой женщины, но здесь кто станет винить её? Уж конечно не обезьяна, которая в любом случае, казалось, не обращала на неё внимания: неуклюжей поступью она подошла к зарослям молодых елей и принялась осматривать сначала одну, потом другую, третью. Она ощупывала ветки, нюхала, дёргала за них с такой силой, что еловые лапы сотрясались, а верхушки метались из стороны в сторону.

Наконец она нашла десятифутовую ель, пришедшуюся ей по вкусу. Одной рукой и одним ленивым обезьяньим движением она выдернула дерево с корнем, огляделась вокруг в поисках места получше и бросила его туда. Потом она снова принялась шуровать в зарослях, придирчиво ощупывая и выбирая, точно женщина на распродаже домашнего имущества, пока не нашла ещё одну ель, которую сочла приемлемой. Без видимого усилия она вырвала дерево из земли и положила рядом с первым. Начав снизу и продвигаясь вверх, она принялась ловко обламывать ветки и укладывать одну к другой поперёк двух стволов.

Бек наблюдала, разинув рот от изумления: огромная обезьяна сооружала ложе для сна. Бек задалась вопросом, почему ей понадобилось пролежать полночи на камнях, чтобы додуматься до этого.

Теперь обезьяна собирала в подлеске покрытые листвой ветки и укладывала на сооружённый каркас, приминая ладонями. Она была глубоко поглощена своим занятием, что создавало для Бек удобную ситуацию, которая, ясное дело, продлится недолго. И в которой, судя по настойчивым сигналам мочевого пузыря и кишечника, она будет нуждаться недолго.

Расплющенный рулон туалетной бумаги, найденный Бек в кармане куртки, показался ей манной небесной. Два гладких бревна с удобной щелью между ними, лежащие в окружении клёнов и сиреневых кустов, походили на скинию в пустыне.

Всё происходило самым благоприятным образом. Ради этого стоило бодрствовать полночи. Никогда, никогда в жизни Бек не представляла, что когда-нибудь сделает такое, но сейчас, начав отматывать кусок туалетной бумаги, она шёпотом возблагодарила Бога.

Зашелестели листья, и она подняла глаза.

Огромная самка наблюдала за ней, зачарованно склонив голову к плечу.

«Другие правила, — напомнила себе Бек. — Другие правила!»

Самка решительно двинулась к ней, продираясь сквозь кусты, и уселась прямо напротив с целью внимательно пронаблюдать за всем процессом. Туалетная бумага вызвала у неё особый интерес. Она нерешительно протянула руку, чтобы дотронуться до рулона.

Бек оторвала маленький кусочек и дала самке. Она понюхала его, положила на язык. Разочарованная, она попыталась выплюнуть бумажку, но та прилипла к языку. Она повторила попытку, а потом наконец сняла её с высунутого языка верхней губой и сдула её прочь.

Закончив своё дело, Бек быстро убрала рулон в карман, привела одежду в порядок и осторожно встала. Она похромала из своего укрытия, перебирая руками по брёвнам и ожидая, что самка последует за ней.

Но самка за ней не пошла.

Бек недоумённо обернулась — как раз в тот момент, когда кусты напротив задрожали, потом раздвинулись, и огромная серая самка с детёнышем выскочили из них, точно дети, несущиеся за подброшенной в воздух конфетой.

Как? Бек даже не подозревала, что они рядом, никаких признаков присутствия, и… И покровительница Бек явно была не единственным наблюдателем! Бек почувствовала себя униженной. Это чувство усугубилось, когда она увидела, насколько эти существа зачарованы результатами её недавних отправлений. Они трогали и нюхали. Они чуть ли не дрались за них.

Поскольку Бек находилась на их территории и даже детёныш превосходил её весом самое малое раза в три, она отступила, предоставляя странным существам всё необходимое пространство. Оставалось лишь надеяться, что предмет исследования им понравится.

Потом детёныш встрепенулся и принялся тревожно озираться вокруг, заслышав далёкий, леденящий кровь свист. Обе самки затихли и насторожились, вскинув головы, стреляя по сторонам глазами. Бек напряглась до последней мыслимой степени: до сих пор подобные звуки не предвещали ничего хорошего.

Откуда-то из темноты, издалека, доносился призывный тихий свист, сменившийся равно тихим гортанным рычанием, похожим на глухой грохот катящихся по склону валунов.

Серая самка ответила сначала свистом, а потом испустила низкого тона приглушённый стон, выдвинув челюсть и сложив губы трубочкой. Когда из мрака донёсся рокочущий ответ, три обезьяны собрались в кучку, явно на время забыв о разногласиях, и застыли в напряжённых позах, опасливо всматриваясь в заросли, тихо пофыркивая и ворча друг на друга.

Для Бек ужас уже стал привычным состоянием, меняясь только в степени. Она тоже всматривалась в заросли, искоса поглядывая на зверей, чтобы понять, в какую сторону смотреть. В глубине души она, как исполненный надежды ребёнок, задавалась вопросом, не спасательная ли команда идёт к ней на помощь, но голос здравого смысла говорил другое.

Лесной массив на горном склоне распадался на небольшие группы низкорослых елей и сосен: чёрные верхушки вырисовывались острыми зубцами на фоне озарённого луной неба. Тихий отдалённый шелест привлёк внимание Бек к чёрному скоплению деревьев в стороне, и она увидела, как одно дерево отделяется от прочих и направляется к ним, увеличиваясь в размерах по мере приближения. Бек различила очертания тёмной фигуры, заслонившей часть звёздного неба: широкие громоздкие плечи, толстая шея, вытянутая голова с конусообразной макушкой, огромные руки, покрытые шерстью, похожей на испанский бородатый мох.

Словно ребятишки, пойманные на шалости, самки и детёныш бросились прочь из временной уборной Бек, испуганно оглядываясь через плечо и обмениваясь тихими возгласами. Рыжая самка с обычным поразительным проворством подхватила Бек на руки, которая на обычный манер поехала у неё на руках, хотела она этого или нет. Они нырнули в заросли молодых елей и уселись на сооружённое рыжей самкой ложе с таким видом, словно все имели равное право на него. Серая самка с преувеличенным интересом рассматривала свои ногти, детёныш свернулся клубочком и прижался к матери, а рыжая самка, исполненная любви и заботы, бросила Бек на ложе и принялась лёгкими толчками двигать туда-сюда, словно желая устроить Бек поудобнее. Тычки и толчки нисколько не понравились Бек. Вдобавок шумная возня наверняка привлекала внимание огромного самца.

Новоприбывший зверь почувствовал — скорее всего, почуял нюхом — что-то необычное ещё на расстоянии. Поначалу он двигался по лесу быстро и бесшумно, словно призрак, но сейчас, на подходе к еловым зарослям, ступал осторожным, медленным шагом, подозрительно принюхиваясь и раздражённо посапывая, насторожённо озираясь вокруг в попытке понять, что здесь не так.

По-видимому, это был отец — добрых восемь футов ростом, покрытый жёсткой чёрной шерстью, с застывшей на кожистом лице злобной гримасой. Бек никогда ещё не видела столь пронзительных глаз, луна отражалась в них подобием сверкающего алмаза. В левой руке он нёс убитого оленя, голова которого безжизненно болталась на свёрнутой шее. Встревоженный, он бросил добычу на землю.

Бек знала, в чём дело — в ней, — но понятия не имела, что делать. Ей оставалось лишь съёжиться, спрятаться за широкую спину рыжей самки и…

Спрятаться не получилось. Неожиданно серая самка повалилась вперёд и стала на четвереньки с низко опущенной головой, тихо рыча и щёлкая языком в знак почтения. Рыжая самка, словно вспомнив о правилах приличия, сделала то же самое. Детёныш — поскольку он был самцом или ещё не достиг взрослого возраста и потому пользовался снисходительным отношением, — не принял участия в ритуале, но остался сидеть на прежнем месте, посматривая на Бек с явным намерением указать главному самцу на истинную мишень для гнева.

Бек, теперь оставшаяся на виду, ещё ни разу в жизни не сознавала столь остро безысходность своего положения. Она невольно схватилась рукой за горло, когда образы мёртвого Рэнди Томпсона и убитого оленя пронеслись у неё в голове.

И она действительно находилась в самом отчаянном положении. Самец в ужасе отпрыгнул назад, злобно зашипев и ощетинив шерсть. Шумно и часто дыша, выпуская струйки пара из ноздрей и скаля зубы, он застыл в напряжённой позе и свирепо уставился сначала на Бек, потом на двух самок.

«Он думает, что я представляю угрозу!»

Наученная примером самок, Бек шлёпнулась на четвереньки и низко опустила голову.

Чудовище не шелохнулось. Спустя три или четыре секунды Бек всё ещё оставалась жива.

Серая самка отошла в сторону и обняла сына, предоставив рыжей объясняться.

Рыжая самка поднялась на колени и протянула руку к Бек…

Самец стремительно прыгнул вперёд, схватил самку за загривок и швырнул на ряд молодых елей, которые согнулись под ней, точно луговая трава. Она завизжала, обнажив блестящие в лунном свете белые зубы и прикрыв голову руками, когда начала соскальзывать вниз с пригнутых к земле стволов …

Прежде чем она достигла земли, самец снова схватил и швырнул её, на сей раз на дерево побольше, которое сотряслось, когда она ударилась об изрезанный глубокими бороздами ствол и, отскочив от него, грохнулась на землю. Она завопила от боли.

Бек Не пришлось думать долго или напряжённо. У неё не оставалось никакой надежды на спасение, никакой надежды избежать смерти. Оттолкнувшись руками от земли, она встала и похромала, поковыляла прочь, подтягивая больную ногу и прыгая на здоровой, судорожно цепляясь за еловые лапы, хватаясь за стволы, лихорадочно нашаривая в темноте любую опору, которая не даст ей упасть и позволит продолжать движение. Она всё ещё слышала пронзительные крики самки и яростный рёв огромного самца, слышала глухие удары и чувствовала, как дрожит земля под ногами. Тот факт, что она совершенно не представляла, где находится, не имел никакого значения. Бек думала только о том, чтобы убраться отсюда подальше, куда угодно. Она рывками продвигалась вперёд, шаг за шагом, считая дюймы, мучительно напрягая силы.

Крики прекратились. Бек живо представила, как голова рыжей самки безжизненно болтается на свёрнутой шее, как язык вываливается у неё изо рта и глаза вылезают из орбит. Итак, с защитницей Бек покончено. Их странное, противоестественное знакомство завершилось, оставив Бек, непрошеную гостью, блуждать в колючей, цепкой, зловещей темноте, где нет места, куда пойти.

Бек наткнулась на дерево — она его не искала, оно само нашло её — и больно ударилась. Тяжело дыша, она осталась стоять на месте в ожидании, когда боль в лодыжке утихнет настолько, чтобы она смогла сделать следующий шаг.

Теперь, когда Бек стояла тихо, она осознала, что лес не безмолвствует. Где-то позади неё раздавался треск ветвей и звук тяжёлых шагов. — Н-н-нет… нет…

Превозмогая боль, она двинулась дальше, споткнулась о бревно, упала и покатилась по сухим сучьям, стискивая зубы, чтобы подавить крик. Она пошарила в темноте руками, попробовала сесть и подтянуть ноги. Здоровая нога двигалась. Растянутая прочно застряла в развилине коряги и жестоко наказала Бек за попытку вытащить ступню оттуда. Она всё же потянула за ногу обеими руками и невольно заскулила от боли. Рванувшись изо всех сил, она освободилась из ловушки.

Жуткий зверь приближался, двигаясь сквозь густые заросли с невероятной скоростью.

«Рэнди Томпсон. Вот как всё было для него!»

Бек попыталась взобраться на дерево, но не нашла, за что уцепиться. Она бросилась вперёд, прыгая на здоровой ноге, лихорадочно шаря руками по сторонам в поисках какой-нибудь ветки, какого-нибудь ствола…

Огромные мохнатые руки сомкнулись у Бек на талии и дёрнули назад так резко, что у неё перехватило дыхание. Она истошно завизжала, замолотила ногами, извиваясь всем телом в попытке вырваться.

Руки казались железными.

Уиллард, штат Айдахо, был тихим маленьким городком хаотической застройки, с кирпичными фронтонами магазинчиков, старыми фермерскими домиками на склонах холмов и блочными домами на забитых сорняком пустырях. Как многие города в Айдахо, он строился в дни, когда лесоповальные и горные работы были прибыльным делом и люди видели смысл в проживании здесь. К настоящему времени он сохранился как административный центр округа Уиткомб, гордящийся украшенным колоннами зданием суда. В узких коридорах означенного старого здания, за многочисленными дверями с матовыми стёклами находились все учреждения и организации, обеспечивавшие порядок в округе: окружной суд и судья, окружной прокурор, уполномоченные инспекторы, отдел планирования и зонирования, управление по делам чрезвычайных ситуаций, окружная налоговая инспекция, социальные службы и так далее — достаточно для того, чтобы заполнить указатель, висящий на стене прямо при входе.

Всех, желающих найти офис окружного шерифа, указатель отсылал в соседнее здание поновее, пристроенное к старому. Одноэтажное, сложенное из белых бетонных блоков, простое и практичное, оно предназначалось для конкретной цели: для размещения в нём офиса окружного шерифа и тюрьмы. В вестибюле находилась стойка дежурного. За ней стояли четыре стола: секретаря (аккуратно убранный) и помощников шерифа (обычно заваленные бумагами). Справа находился личный кабинет шерифа Миллза, отдельная комната, дверь в которую он обычно не запирал. Слева, если пройти под арку, размещался пункт выдачи водительских лицензий, укомплектованный двумя испытательными кабинками, таблицей для проверки зрения, фотокамерой на штативе и двумя зелёными отпечатками ног, нарисованными на полу, куда следовало вставать претенденту или претендентке, чтобы сфотографироваться.

В углу за стойкой и четырьмя столами стоял компьютер. В здании имелись и другие компьютеры, но этот был «служебным»: предназначенным исключительно для хранения служебной информации и доступный любому сотруднику отделения для исполнения профессиональных обязанностей. Несколько месяцев назад на рабочем столе компьютера появилась папка под закодированным названием, содержащая симулятор полётов и игру-стрелялку, но они обсуждались только с оглядкой и использовались редко.

Сейчас, когда в здании никого не было, кроме ночного тюремного надзирателя, а все звонки поступали в центральную диспетчерскую, Рид сидел за компьютером при свете единственной настольной лампы. На его лицо падал голубой отсвет от монитора, на котором было открыто множество частично перекрывающих друг друга окон. Бегая пальцами по клавиатуре и щёлкая мышкой, Рид проходил по многочисленным уровням программы Национального центра анализа преступлений против личности — сетевой программы, использовавшейся правоохранительными органами по всей стране для выслеживания преступников и обмена информацией. В ней имелись подгруппы для разных категорий преступлений, разных районов страны и разных типов преступников, в свою очередь разбитые на подгруппы и снабжённые ссылками. Для человека, не спавшего больше суток, пройти в поисках нужной информации по всем уровням представлялось делом трудным, но Рид знал, что он ищет, и неуклонно продвигался к цели, гоня прочь сон.

Возможно, Джимми и остальные — включая мерзкого болтуна Кейна, — действительно знают местные леса и имеют полное право на собственное мнение. Они охотники, а Рид полицейский, поэтому, возможно, данное дело находится вне сферы компетенции Рида.

Он пробежался пальцами по клавиатуре, постучал по клавише «backspace», потом повторил попытку, щёлкнув мышкой.

Но, с другой стороны, возможно, они знают не всё в отличие от него. Если он будет сидеть сложа руки и послушно соглашаться с мнениями окружающих, вопрос не решится и процесс не ускорится. Довольно. У Рида есть своя голова на плечах и навыки в своём деле. Он намерен выполнять работу полицейского, что бы ни потребовалось для поисков Бек.

Есть ли здесь некая закономерность? Нападал ли таинственный зверь ещё на кого-нибудь? Если да, то когда? Откуда он пришёл и куда направляется? Можно ли найти ещё какую-нибудь информацию о нём?

Наконец Рид добрался до подгруппы с информацией о насильственных смертях, не получивших окончательного объяснения, призванной помочь правоохранительным органам в установлении фактов убийств, поначалу не признанных таковыми. Несколькими щелчками мышки он ограничил временные рамки поиска двумя последними неделями, а район поиска своим округом и тремя соседними. Негусто: дорожное происшествие у бара, виновник которого скрылся, и несчастный случай на лесозаготовочном участке. Дорожное происшествие имело место далеко на западе, в другом округе, и неделю назад.

Несчастный случай на лесозаготовочном участке…

Рид ещё раз прочитал материалы дела, хорошенько запомнил координаты вырубки, а потом сверился с картой.

О'ке-е-е-ей. Он подал команду «распечатать» и нервно ёрзал на стуле, пока бумага медленно выползала из принтера. К тому времени когда принтер закончил работу, Рид уже надел куртку. Держа распечатку в руке, он выключил лампу и покинул здание.

Чуть мягче чем в первый раз, Бек приземлилась на ложе в ельнике, обессиленная и исполненная отчаяния. Она оставила всякие попытки понять, что происходит. Рыжая самка, сама двигавшаяся с трудом после жестоких побоев, принесла Бек обратно и теперь склонилась над ней, устраивая поудобнее, гладя по голове и всячески выражая заботу.

Бек раздражённо замычала и оттолкнула прочь огромную руку. «Я всё равно умру по твоей милости. Что толку теперь суетиться?»

Она смотрела на самца, который вместе с двумя другими обезьянами пожирал убитого оленя. Он с хлюпаньем сосал кровь, отдирал мясо от шкуры, рвал мясо зубами и руками и энергично жевал. Он лишь раз бросил взгляд в сторону Бек — достаточно долгий и пристальный, чтобы выразить всю меру своего отвращения к ней и ясно дать понять, что она здесь чужая и лишняя. А потом — всё время, пока Бек наблюдала за ним, — он не обращал на неё никакого внимания и просто продолжал есть.

Бек отвела глаза. Возможно, опасность миновала. Возможно, её «мамаша» настояла на своём и самец смилостивился — неохотно, разумеется. Но он весьма недвусмысленно выразил своё к ней отношение.

С учётом всех обстоятельств такое положение дел представлялось терпимым. Так всё же лучше, чем оказаться в лапах разъярённой обезьяны, которая размозжит тебе череп, треснув о дерево, или оторвёт голову. Бек взглянула на мучительно ноющую ногу, на исцарапанные сухими колючими ветками руки. Самое страшное из всех пережитых приключений осталось позади. Она останется в живых ещё какое-то время, возможно, ещё одну ночь. Ей следует радоваться.

Она не выдержала и расплакалась.

Рыжая самка с тихим стоном опустилась на ложе рядом и притянула Бек к себе. Такое проявление любви только усугубило отчаяние Бек. Она была слишком смятенна и подавлена, чтобы произнести это вслух, она могла лишь подумать: «Почему бы тебе просто не отпустить меня?»

Самка поняла Бек — поняла неправильно. Она моментально вытянула руку к своим сородичам и утробно хрюкнула.

Они не обратили на неё внимания, и она хрюкнула настойчивее, раскачиваясь взад-вперёд.

Наконец самец посмотрел в её сторону — с таким видом, словно оказывал дополнительную и крайне обременительную для себя милость, — а потом оценил взглядом то, что осталось от оленьей туши. С выражением полного безразличия на лице, он взялся одной рукой за голову, другой за плечо и оторвал от туловища голову с шеей, которую швырнул самке, когда та просительно хрюкнула ещё раз.

Голова шлёпнулась на землю у самого ложа, выбросив фонтанчик крови. Самка подняла её с видимой радостью и принялась медленно, осторожно вертеть в руках, нюхая и внимательно разглядывая, словно никогда раньше не видела ничего подобного, а потом раздвинула пальцами челюсти, вырвала язык и откусила от него кончик.

Бек отвела глаза, борясь с тошнотой. Как мог Бог сотворить таких существ? И что ещё хуже, как он мог допустить, чтобы она оказалась у них в лапах? Она не просила ни о чём подобном. Ей в жизни не пришло бы в голову просить о таком кошмаре.

Самка хрюкнула и легонько толкнула её в бок. Бек поморщилась и не повернула головы. Самка снова пихнула её, тихо прихрюкнув, и Бек решилась посмотреть одним глазком.

Обезьяна протягивала ей длинный тонкий кусок мяса. Бек не могла определить, откуда он оторван, что было хорошо, она решительно помотала головой, крепко стиснув губы. Самка держала мясо у самого лица Бек, чуть покачивая рукой так, чтобы оно шлёпало ей по губам. Бек вспомнила, как однажды пыталась подобным образом накормить червяками птенца малиновки. Птенец есть отказывался и вскоре умер.

Плюх! Мясо снова шлёпнуло по лицу. Бек протянула руку и взяла его под пристальным, немигающим взглядом самки.

«Это кусок бекона, — сказала себе Бек. — Это что-то вроде суши. Это мясо молодого барашка, настоящий деликатес. Это бифштекс на блюде, поданный перед барбекю».

Собравшись с духом, Бек прихватила зубами самый кончик куска и откусила. Она почувствовала вкус, на самом деле не такой уж мерзкий. Мясо было сырым и отдавало чем-то «диким», но это было мясо. «Немного соли не помешало бы», — подумала она, но…

Бек откусила и медленно прожевала одной стороной рта ещё один кусочек, а потом ещё один. Она проглотила, а потом, к собственному удивлению, подумала, дадут ли ей добавку. Она была голодна.

Рыжая самка продолжала управляться с оленьим языком, но между делом отодрала славную полоску мяса с шеи, которую отдала Бек.

«Я ем», — подумала Бек. Сам по себе факт не представлял ничего необычного, но у неё никак не укладывалось в голове, что она разделяет такую трапезу с такими существами, в такой обстановке. Они жуткие, кровожадные плотоядные звери, которые делят с ней оленью голову, но она ест вместе с ними. У них пальцы измазаны жиром и кровью, но и у неё тоже. На них противно смотреть, но она уже поняла, насколько чувство голода заставляет забыть о всяких приличиях.

Рыжая самка протянула Бек ещё одну полоску мяса, и она радостно схватила добавку и отправила в рот. Казалось, самка осталась довольна. Она протянула руку и потрогала пальцем бахрому на коричневой кожаной куртке Бек. Потом большим и указательным пальцами подцепила и потеребила прядь рыжевато-каштановых волос Бек. Бек осмелилась взять огромную руку и незаметно погладить. Такой жест, она знала, действовал на собак, кошек и лошадей.

Он подействовал. Леди хрюкнула, не сердито, а успокоительно.

Бек не могла сказать этого вслух, но большая рыжая леди её вспыльчивая серая соперница напомнили ей Рахиль и Лию, двух жён библейского Иакова. Лия могла рожать детей, а Рахиль нет. Бек не знала, так ли обстоит дело здесь, но И в любом случае почувствовала жалость к рыжей леди. Она легонько похлопала по огромной руке и посмотрела в странное кожистое лицо.

— Р-р-рахиль.

— М-м-м-м, — отозвалась Рахиль, крутя в руках оленью голову в поисках, где бы ещё откусить.

Бек посмотрела на остальных, которые продолжали есть, жадно вгрызаясь в сердце и печень и обгладывая рёбра. Она с ними познакомилась, поняла Бек: они нюхали и разглядывали её испражнения, а она ела с ними оленью голову. Надо бы дать им имена. Другая самка будет носить имя Лии — соперницы Рахиль за благосклонность и внимание… Иакова. малец? Ну, первого сына библейского Иакова звали Рувим, трудно нарекать именем, которое тебе нравится, существо, тебе не симпатичное, но придётся.

Настало время решить, что же это за существа. Как большинство людей, Бек знала о существовании легенды о йети. Она слышала несколько историй про них, видела постер к фильму о сасквотче, однажды даже видела мультяшный персонаж, представляющий снежного человека. В действительности эти животные настолько отличались от йети из легенды, что соотнести первых со вторыми было трудно, но легенду и миф нетрудно отвергнуть, когда делишь трапезу с реальным существом.

Итак, это сасквотчи — настоящие.

Бек взяла очередной кусок оленины из руки Рахиль и задумчиво принялась жевать, чувствуя себя несколько увереннее теперь, когда дала всем имена. Группа огромных мохнатых существ производила впечатление одной семьи, не вполне выбитой из колеи, но имеющей проблемы, одной из которых, конечно же, являлась Бек.

Наблюдай она за всем происходящим из своего маленького мирка дома, она бы сочла это слишком странным и невероятным.

В среду утром Джимми Кларк стоял рядом с горестной разрушенной хижиной и оглядывал лощину, поворачиваясь вокруг своей оси и кивая сам себе. «Да. Он где-то там, и мы его выманим». Он развязал чёрный мусорный мешок, который принёс с собой из Эбни, и вывалил содержимое — четыре дюжины вчерашних пирожков — в стальной бак.

— О'кей, давайте подмешаем туда объедков.

Это была работа Стива Торна. Он, Джимми и Уайли Кейн утром бросили монетку, и выбор пал на Стива. Он получил почётное право собрать топлёный свиной жир, помои с кухни и объедки из кафе Арлена Пика в пятигаллоновое пластиковое ведёрко и теперь вылил зловонное месиво в бак с пирожками.

Джимми сказал, обращаясь к лесу:

— О'кей, парень, иди за жратвой!

— Что теперь? — спросил Кейн, когда Стив отбежал в сторону, чтобы глотнуть свежего воздуха.

Джимми указал на возвышенность, находящуюся неподалёку от места, где Рид и Бек устроили стоянку в первую кошмарную ночь.

— Пока воздух поднимается из лощины, ты будешь сидеть там. Кусты служат хорошим укрытием, а стреляя под таким углом, ты без труда попадёшь в сердце и лёгкие. Когда наступит вечер и воздух остынет… — Он указал на другую возвышенность неподалёку от хижины. — Я займу позицию там, на всю ночь.

— Разве нас никто не сменит? — спросил Стив Торн. Джимми ответил довольно мрачно:

— Некоторые парни отправились домой. У меня осталось всего четыре охотника, чтобы поставить в местах наиболее вероятного появления медведя, а всем остальным шериф приказал сопровождать следопытов.

— Но это никак не связано с разговорами о снежном человеке, правда ведь? — осмелился спросить Кейн.

— А как ты думаешь? Ни одному человеку, имеющему занятия поинтереснее, не захочется сидеть здесь в засаде день и ночь с винтовкой наготове.

— Надо было прихватить с собой книгу, — пробормотал Торн.

— Ну, другим двоим придётся не лучше — нет, даже хуже. Вторая стоянка находится на ровной местности, так что им предстоит сидеть на дереве весь день и всю ночь без смены.

— Что ж, тем больше медведя достанется нам четверым, — заметил Кейн.

— Если поисковые команды не спугнут зверя. — Джимми потряс головой. — Ладно, это не ваша забота. Сменяйте друг друга и спите, когда получится. Рации у вас есть. Выходите на связь каждый чётный час.

Пит и его сократившаяся в численности команда медленно двигались по сухому руслу прочь от стоянки, подвергшейся налёту прошлой ночью. Люди несколько восстановили свои силы после короткого ночного сна, но не были воодушевлены сегодняшними успехами.

Они действовали по плану: Джоана и Крис с двумя вооружёнными поисковиками шли вперёд от места обнаружения рюкзака, надеясь снова выйти на след. Пит со своей командой двигался назад от стоянки, надеясь встретиться с ними. В случае удачи две команды проследили бы путь зверя от первого места до второго. Именно здесь они рассчитывали найти то, что осталось от Бек Шелтон.

Но осуществление плана представлялось затруднительным. Некоторые охотники вышли из игры без всяких причин, по мнению Пита. Ввиду явной опасности и отданного шерифом Миллзом приказа вооружиться огнестрельным оружием, поисковикам, не умеющим с таковым обращаться, тоже пришлось отказаться от участия в деле. Дон, один из главных помощников Пита, позвонил рано утром, чтобы заявить о своём нежелании бегать по следу «индейских легенд» и сообщил, что остаётся дома. Медики оставались в резерве.

Таким образом, Пит имел в своём распоряжении всего троих: следопыта Тайлера, своего помощника — поисковика Бенни, в чьи обязанности входило высматривать следы Бек, и поисковика, назначенного на должность охотника, лысого парня по имени Макс Джонсон. Пит и Тайлер несли за спиной винтовки, которые превращались в серьёзную помеху, когда по ходу дела требовалось наклоняться, ползти на животе или садиться на четвереньки.

Вдобавок ко всему след загадочного существа петлял самым непредсказуемым образом, пролегая через густые заросли ирги, сирени и папоротника-орляка, сильно усложнявшие поиски. Иногда след выходил на звериные тропы, где терялся, затоптанный недавно прошедшими оленями и лосями. В отличие от копытных животных этот зверь передвигался на мягких лапах, которые не оставляли глубоких отпечатков и отметин от когтей. Помогали встречавшиеся время от времени углубления в мягкой почве, но попытки отыскать следующий отпечаток, а за ним ещё и ещё один в постоянно меняющемся окружении страшно выматывали. Поисковики тоже здорово устали. Пит понял это по разговору, произошедшему у них среди деревьев всего несколькими ярдами ниже по склону.

— Они не могли сделать этот холм покруче? — отдуваясь, спросил Бенни.

— Надеюсь, нам не придётся подниматься на самую вершину, — сказал Макс. — Я имею в виду, между нами говоря, мы не найдём её. От неё уже остались одни обглоданные косточки.

— А что насчёт медведя? Как служба охраны природы поймает зверя, коли он свалит отсюда, вспугнутый нами?

Пита, утомлённого напряжёнными поисками следа, начало утомлять нытьё спутников.

— Джентльмены, давайте потише, хорошо?

Бек не сознавала, что спит, пока Рахиль не перекатилась на бок и не разбудила её. Поначалу Бек попыталась снова пристроиться поудобнее к тёплому мохнатому животу, но в следующий миг в глаза ей ударил солнечный свет, и она поняла, что уже утро. Они с Рахилью проспали довольно долго, если учесть, что они снова лежали на земле, вынужденные мириться с камнями, бугорками, прочими неровностями и весьма ограниченным набором не вполне удобных поз. В нескольких футах от них остальные члены семейства крепко спали на сооружённом Рахилью ложе, переплетясь в неуклюжих объятьях, но явно не испытывая неудобства, наслаждаясь плодами чужого труда.

Рахиль перевернулась на другой бок, а потом резко села, насторожённо принюхиваясь и прислушиваясь.

Над мохнатой многоногой грудой тел на ложе поднялась голова Иакова, с угрюмыми глазами и раздувающимися ноздрями. Что бы ни беспокоило Рахиль, это настораживало и его тоже.

Макс отпустил какую-то шутку, и Бенни рассмеялся. Пит раздражённо выпрямился, не желая выполнять обязанности няньки.

— Тайлер, может, ты объяснишь парням? Тайлер пошёл назад, чтобы переговорить с ними.

Иаков спрыгнул с ложа с поразительной лёгкостью, соприкоснувшись ладонями и ступнями сначала с ветками и еловыми стволами, а потом с землёй с бесшумной уверенностью, пролетев по воздуху так, словно вообще ничего не весил. Оставшись сидеть на корточках в тени ельника, он устремил напряжённый взгляд вниз по склону, продолжая принюхиваться.

Рахиль нашла между еловыми лапами своё собственное маленькое окошко во внешний мир и присела там на корточки, сосредоточив внимание на происходящем внизу. Последовав её примеру, Бек нашла ещё один просвет в густых ветвях.

Не голос ли доносится из долины? Возможно, это койот или птица.

А возможно, человек.

Бенни подскользнулся на гладком бревне и упал, испустив вопль.

Фр-р-р-р! Выше по склону дюжина вьюрков выпорхнула из кроны дерева.

Бек увидела стайку птиц, летящую низко над деревьями в долине. Так вот в чём дело.

Если только кто-то не спугнул их.

Иаков не издал ни звука и не сдвинулся с места; он лишь повернулся, вытянул длинные сильные руки и сдёрнул Лию и Рувима с ложа. Лия недовольно заворчала, Рувим захныкал, но при первом же взгляде на лицо Иакова оба умолкли.

Лия опустилась на четвереньки, и Рувим запрыгнул ей на спину. Она поднялась на ноги и крадучись, торопливо двинулась вслед за Иаковом из ельника.

Бек не намеревалась уходить, нисколько. Она устремилась вперёд, раздвигая ветви, чтобы обозреть долину получше.

Рахиль, брошенная сородичами, пришла в такое смятение, что забыла, как следует обращаться с Бек. Она схватила Бек сзади и резким рывком, от которого у неё перехватило дыхание, выдернула из зарослей.

Бек хотела закричать, но несколько мгновений могла лишь судорожно ловить ртом воздух. Рахиль держала её за бёдра, а не за туловище, и потому, несмотря на отчаянные попытки удержаться в вертикальном положении, Бек перевернулась головой вниз, молотя ногами по лицу Рахили, которая отпустила бёдра, чтобы схватить одну ногу, потом неловко попыталась поймать другую и, наконец, скрутила Бек и бросила на ложе.

Бек тяжело приземлилась и перекатилась на левый бок с таким ощущением, будто получила сильнейший удар в солнечное сплетение. В глазах у неё потемнело. «Рахиль, недотёпа ты эдакая!»

Рахиль заскулила, кружась на месте и притопывая в крайнем возбуждении.

Бек наконец сумела вздохнуть раз, потом другой. Не желая умереть от грубого обращения, она подождала, когда Рахиль повернётся к ней спиной, а потом вцепилась в шерсть, забралась на заплечье, помогая себе здоровой ногой, и обхватила руками шею Рахиль, как делал Рувим.

Рахиль, перестав наконец кружиться на месте и топать ногами, пулей вылетела из ельника и помчалась вдогонку за остальными.

Неужели Бек слышала человеческий голос в долине? Она сошла бы с ума, когда бы стала задаваться таким вопросом.

К этому времени команда Пита производила достаточно шума, чтобы спугнуть всех до единого существ на горном склоне. Пит остановился, чтобы отдышаться, передохнуть и успокоиться.

— Мы сегодня вроде как не охотимся, — заметил Тайлер.

— Да, сегодня не охотимся, — ответил Пит.

Когда Синг вернулась со своей передвижной лабораторией — тридцатифутовым автофургоном, оборудованным для проведения медицинских экспертиз на отдалённых местах преступлений, — она не поехала в Эбни. Рид связался с ней по мобильнику, пока она ещё только выезжала из Спокана, и назначил новое место встречи: за похоронным домом «Часовня мира» в Три-Риверз — городке с лесопильной фабрикой, расположенном милях в тридцати по петляющей дороге к северо-западу от Эбни, на самом краю лесного заповедника. Путь до него занял ещё полтора часа.

Синг прибыла в Три-Риверз как раз в тот момент, когда гудок на лесопильной фабрике известил о конце перерыва на ланч. Она проехала мимо широкого двора, где разбрызгиватели опрыскивали акры уложенных штабелями брёвен, и почувствовала сладкий запах опилок, попавший в вентиляционные отверстия фургона. Похоронный дом находился именно там, где сказал Рид: на главной улице, через квартал от начальной школы, напротив бакалеи и прачечной. Он стоял в окружении высоких сосен и представлял собой симпатичное сооружение с обшитыми кедром стенами, черепичной крышей, витражными окнами и декоративным тотемическим столбом у входа, явно вырезанным белым человеком.

«Свернёшь там, где увидишь коричневый катафалк», — сказал Рид. Почти не снижая скорости, Синг свернула по широкой дуге на парковочную площадку, пронеслась мимо катафалка и остановилась в конце длинного ряда разметок, помеченного надписью «Родственники», сделанной белой краской на асфальтовом покрытии. Происходи здесь сейчас похороны, она была бы первой в процессии.

Распахнув дверь автофургона, Синг увидела Рида, который поджидал её там, гораздо более бодрый и свежий, чем следовало ожидать. Он определённо мало спал ночью, но принял с утра душ, побрился и надел свою форму. В руке он держал карту Лесоохранной службы, а глаза у него возбуждённо горели.

— Синг! Тебе нужно взглянуть на этого парня! Синг осмотрелась вокруг.

— Какого парня?

Рид уже шагал прочь. Синг поняла, что должна последовать за ним. Они направлялись к задней двери похоронного дома.

— Аллен Арнольд. Он был бригадиром лесорубов, работавших на участке в конце дороги 27, что идёт от шоссе 9. — Рид развернул карту и остановился так резко, что Синг едва не налетела на него. — Посмотри сюда. Она посмотрела, куда он указывал.

— О'кей. Вот Три-Риверз. А вот Эбни, прямо посередине лесного заповедника, милях в тридцати-тридцати пяти к юго-востоку отсюда. Вот тропа, ведущая от Эбни к хижине; вот ручей Лост-Крик, а примерно здесь находится хижина. Далее: вот Камайя, а вот место, где устраивала стоянку молодая пара.

Синг без труда находила взглядом пометки, сделанные Ридом на карте.

— Верно. Место стоянки находится милях в шести от Эбни.

— Теперь смотри. — Рид пальцем провёл на карте воображаемую линию, которая начиналась от места нападения на стоянку, проходила через место нападения на хижину и заканчивалась в помеченной крестиком точке в конце извилистой пунктирной линии, обозначенной цифрой 27. — От стоянки в районе Камайи проходишь десять миль на северо-запад и оказываешься у хижины на Лост-Крик. Оттуда проходишь ещё восемь миль на северо-запад и оказываешься на лесозаготовочном участке, где в понедельник утром было обнаружено тело Аллена Арнольда.

Синг внимательно рассматривала карту, скользя взглядом по указанной Ридом линии в обратном направлении.

— В понедельник утром, — проговорила она, — лесоруб Аллен Арнольд найден мёртвым… милях в шестнадцати к юго-востоку отсюда. В понедельник во второй половине дня, по нашим предположениям, Рэнди Томпсона убивают у хижины на ручье Лост-Крик, милях в двадцати четырёх к юго-востоку отсюда. В понедельник ночью на том же самом месте происходит нападение на Бек…

— Во вторник ночью, — подхватил Рид, — туристы подвергаются нападению, ещё десятью милями дальше на юго-восток. Ну, что скажешь?

Синг приподняла бровь и кивнула, явно впечатлённая.

— Мистер Арнольд сейчас в похоронном зале? — Да.

— Думаю, нам стоит взглянуть на него.

С улыбкой, но несколько нетерпеливо Кэп наблюдал за коричневым капуцином — известным большинству людей как обезьянка шарманщика, — который побежал за брошенной резиновой дубинкой и принёс её обратно Нику Клэйбаклу, дрессировщику или, скорее, исследователю.

— Хороший мальчик! — похвалил Ник ласковым тоном любителя животных, просовывая виноградинку сквозь прутья клетки. — Это мой Спарки!

Обезьянка проглотила ягоду, искоса посматривая на своего товарища по клетке — самца такого же размера, возраста и наружности.

— Теперь смотрите, — через плечо бросил Ник Кэпу. Он обратился ко второму капуцину:

— О'кей, Сайрес, принеси её! Принеси!

Сайрес сидел на корточках, горестно переводя глаза с Ника на Спарки и обратно.

Ник показал ему кусочек огурца, побуждая к действию.

— Принеси мне дубинку, и ты получишь огурец! Сайрес повернулся, отошёл прочь и уселся у стенки с надутым видом.

Ник посмотрел на Кэпа, предлагая осознать значительность момента.

— Вы видите, доктор Капелла! Протест против несправедливости в чистом виде! — Он выпрямился, сияя от удовольствия, и схватил свой планшет, чтобы сделать несколько кратких записей. — Вы знаете, как оно у капуцинов. Огурцы… это нормально, но виноград — о! — они за него умереть готовы! Сайрес притащит дубинку за огурец, если Спарки получит огурец; но если Спарки получает виноград — эй, это нечестно, я так не играю!

Ник, толстяк в очках, в средней школе наверняка слыл тупицей. Если припомнить, его считали таковым в университете.

Кэп улыбнулся и намекнул:

— Мне следовало принести виноград?

— А? — Ник понял намёк. — Ох, прошу прощения. Я просто… ну вы понимаете, эксперимент… я просто увлёкся. Да, я забрал ответ из лаборатории.

— И?

Ник окинул рассеянным взглядом помещение, барабаня пальцами по планшету. В пределах слышимости от них, у одной из выстроенных в длинный ряд клеток, студенткастаршекурсница наблюдала за реакцией капуцина на своё отражение в зеркале.

— Гм… это Кэрол, — прошептал Ник. — Она проводит анализ перцептивных способностей — ну вы знаете, процесс обработки нетипичных данных, поступаемых через органы восприятия.

— И что? — прошептал Кэп.

— Она вас знает?

Кэп украдкой взглянул на девушку ещё раз.

— Не думаю.

— Гм… всё равно, давайте выйдем.

Они повернулись, неторопливо вышли из лаборатории приматов 1, прошли по коридору и заглянули в лабораторию приматов 2, находящуюся через дверь. Она ничем не отличалась от предыдущей: длинное, чистое, хорошо освещённое помещение, со стоящими вдоль стен рядами клеток. Здесь содержались макаки-резусы: одни играли, другие спали, третьи просто таращились сквозь прутья решётки. Человеческих существ в данный момент здесь не наблюдалось, и потому Ник вошёл, а Кэп последовал за ним.

Когда дверь за ними со щелчком захлопнулась, Ник вынул из кармана CD-диск и протянул Кэпу.

— Общее заключение таково: результаты анализа не позволяют сделать окончательного вывода.

Кэп поморщился.

— Они поторопились.

— Нет, нет. Думаю, лаборатория провела анализ должным образом, но образцы были испорчены.

— Ох, брось! Я же притащил целую кучу образцов волос. Там наверняка ДНК представлена в изобилии, не говоря уже о расширительном анализе.

— Послушайте, я занимаюсь моделями поведения. Я всего лишь повторяю то, что они мне сказали.

— Ладно, я могу получить образцы обратно?

— Они их выкинули. — Кэп недоверчиво уставился на него. — Перестаньте, доктор Капелла, они же всегда так делают!

— Я же сказал, что хочу забрать оставшиеся образцы. Ты вообще когда-нибудь слушаешь, что тебе говорят? Нет, не слушаешь. Вот почему я едва не завалил тебя на экзамене.

— Послушайте, у меня тогда были проблемы с Марибет. Вы же помните.

— Так вот, значит, какая у тебя проблема сейчас? Твоя личная жизнь?

Ник просветлел при одной мысли о своей личной жизни.

— О, нет, сейчас всё отлично. Это Сузи Бартон, помните её? Она…

— Ты сказал им, что образцы от меня?

Нику пришлось вернуться к действительности.

— Ну, да…

— Ник!

— Они спросили меня. Что я должен был сделать? Соврать?

Это немного остудило негодование Кэпа.

— Нет. Нет, не начинай лгать. Здесь лжи и без того достаточно.

Лицо Ника приняло умоляющее выражение, какое Кэп обычно видел перед экзаменами в середине семестра.

— Послушайте, доктор Капелла, это были экскременты примата. Без вопросов. Уж я-то знаю. Я получил степень бакалавра, вычищая обезьяньи клетки. Я хорошо разбираюсь в своих экскрементах.

— Это выдающаяся способность, Ник.

— Я горжусь ею.

Кэп смягчился и похлопал Ника по руке.

— Я твой должник.

— Вы много сделали для меня, док. Без вас я бы не попал в аспирантуру. Кстати: испражнения были диарейными. Вы заметили?

— Да.

— Ваша обезьяна была чем-то раздражена?

— У неё довольно вспыльчивый характер.

— Над чем вы сейчас работаете? Кэп потрепал Ника по плечу.

— Мне нужно, чтобы ты помог мне выяснить это. — Он повернулся, собираясь уходить.

— Вы следите за Буркхардом?

Кэп остановился и повернулся к нему.

— А что, надо?

— Ну, кто-то же должен сделать что-то. Мне бы не хотелось остаться без работы, когда он… — Ник небрежно пожал плечами. — Ладно, не важно.

— Что не важно?

Ник отступил назад, с сожалением тряся головой.

— Да ничего. Правда. Я имею в виду, при всём своём уважении к вам, сэр, если вы снова собираетесь погнать волну, мне бы не хотелось, чтобы она меня накрыла. У меня здесь отличная работа.

Кэп приоткрыл дверь и выглянул, чтобы удостовериться, что никто из бывших коллег не увидит его.

— Ну. Я тоже не хочу лгать, и ты заслуживаешь право знать, что кое-какие волнения предвидятся.

Глава 8

— Мистер Арнольд пользовался уважением в городе и, конечно же, не имел врагов. У меня нет причин подозревать.

Здесь что-то нечистое, но разумеется, мне приходится проявлять любознательность. — Мильтон Тайдуотер был симпатичным пожилым человеком с вкрадчивым голосом и самыми задушевными манерами, просто созданным для своей профессии. Будучи человеком пунктуальным и методичным, он надел зелёный фартук и хирургические перчатки, прежде чем выдвинуть ящик холодильной камеры.

Первое, что увидели Рид и Синг, оказались ступни мистера Арнольда, торчавшие из-под белой простыни на хирургическом столе на колёсиках.

— О Боже, прошу прощения, мистер Арнольд. — Мистер Тайдуотер поправил простыню и обратился к Риду. — Вы не возьмётесь за ту сторону?

Рид помог Тайдуотеру перекатить стол в рабочую комнату.

— Миссис Капелла, вы можете воспользоваться фартуком и перчатками миссис Тайдуотер, они вон там.

Синг сняла с крючка на стене зелёный фартук и надела, а на полке над рабочим столом нашла коробку хирургических перчаток первого размера, стоящую ровно в дюйме от коробки перчаток второго размера и строго параллельно последней.

Тайдуотер осторожно отвернул простыню, складка за складкой, открывая останки мистера Арнольда.

— Как вы понимаете, я уже начал восстановительные работы, так что вам придётся довольствоваться этим. Просто представьте, как он выглядел сразу после несчастного случая.

Риду не пришлось сильно напрягать воображение. Хорошо, что парня оденут в костюм с галстуком.

— Как это произошло?

— Штабель брёвен рассыпался прямо на него. Рабочим потребовалось несколько часов, чтобы разобрать завал. Разумеется, к тому времени он уже давно был мёртв.

Синг негромко заговорила, внимательно осматривая тело.

— Колотые и рваные раны по всему телу спереди. Кусочки коры и сосновые иголки под кожей. — Она взяла левую руку трупа и осторожно приподняла. В верхней части рука изогнулась, точно резиновая. — Перелом плечевой кости.

— Вы найдёте много переломов, — сказал Тайдуотер. Синг повернула руку, чтобы получше рассмотреть несколько точечных колотых ран.

— Как по-вашему, чем нанесены эти повреждения?

— Острые камни на земле? Возможно, сучки на брёвнах.

— У-гу. Кровотечение наблюдалось?

— О да. Конечно.

— А как насчёт других повреждений, вот этих рваных ран от брёвен? Здесь кровотечение наблюдалось, прежде чем вы их промыли?

Тайдуотер удивился собственному ответу.

— Гм… теперь, когда вы спросили… нет, не думаю. Здесь кровь была по большей части свернувшейся.

Синг присмотрелась к вмятине на левой стороне груди.

— Я не вижу синяков.

— Да, это несколько странно.

— А что насчёт кровоподтёков на груди и животе?

— М-м-м?

— Судя по характеру повреждений, он лежал навзничь, когда на него посыпались брёвна. Так обстояло дело?

Тайдуотер переступил с ноги на ногу.

— Гм… полагаю, он лежал навзничь, да. Синг схватила фотоаппарат.

— Ничего, если мы…

— О, конечно, — сказал Тайдуотер.

Она отдала фотоаппарат Риду, и он принялся снимать, следуя за Синг, которая в ходе осмотра тела медленно двигалась вокруг стола. В первую очередь он сфотографировал колотые раны на левой руке.

Синг надавила обеими ладонями на грудную клетку, и она легко поддалась.

— Грудная клетка проломлена. — Синг надавила на таз и болезненно сморщилась. — Подвздошная кость подвижна. Таз раздроблен!

Тайдуотер помотал головой.

— О, вы не видите и половины того, что было. Мне потребовался не один час, чтобы привести тело в порядок, и трупное окоченение, безусловно, не помогало делу. Многое скроется под костюмом, разумеется. Но вот шея — она меня несколько озадачила, особенно синяки на ней. Что вы скажете?

Синг стояла в торце стола, осторожно держа в ладонях голову мистера Арнольда. Она поворачивала её то так, то эдак, разглядывая шею, потом легонько потянула на себя, и шея вытянулась. Она повернула голову вбок, и шея не оказала никакого противодействия, лишь издала хлюпающий звук.

— Я понимаю, что вы имеете в виду.

— Мне доводилось видеть сломанные шеи, но такого — никогда.

Синг прощупала шею по всей длине, надавливая пальцами, защипывая и слегка выкручивая позвонки.

— Нет. Здесь сильный подвывих, разрыв между первым и вторым шейными позвонками. Мне кажется; кровоизлияние в области шеи произошло в результате повреждения позвоночных артерий. — Профессиональное спокойствие на миг изменило ей, в глазах мелькнул страх. Рид размышлял о том, что это значит. Синг моргнула, стирая странное выражение с лица, и продолжила: — Разумеется, позвоночник тоже наверняка повреждён. Диффузное кольцевое кровоизлияние на шее. — Она держала голову вывернутой в неловком положении, пока Рид фотографировал посинелую шею, а потом отступила назад, заметно встревоженная. — Рэнди Томпсон.

Рид сглотнул.

— Да, он выглядел примерно так.

Синг аккуратно положила голову мистера Арнольда в предельно естественное положение, какое допускала повреждённая шея, и сказала:

— Мистер) Тайдуотер, вот отчего он умер; брёвна здесь ни при чём. Кровоизлияние на шее весьма обширное, что означает, что мистер Арнольд был жив, когда это случилось. У него всё ещё билось сердце и имелось кровяное давление. Из рваных и колотых ран от упавших брёвен кровотечения не наблюдалось, и синяков здесь нет — следовательно, в момент их нанесения кровяное давление отсутствовало. Мистер Арнольд был уже мёртв. Что ещё хуже… — Она показала на большие тёмные пятна на груди и животе мужчины.

— Вы видите застывшие кровоподтёки. Когда человек мёртв, кровь под действием силы гравитации приливает к части тела, находящейся ниже всего. В данном случае кровоподтёки говорят нам, что после смерти мистер Арнольд лежал на животе, а не на спине, в каковом положении был найден. Тот факт, что кровоподтёки застыли… видите? Когда я надавливаю на них, они не меняют очертаний, поскольку кровь уже свернулась, — отсюда следует, что он был мёртв по меньше мере восемь-двенадцать часов, прежде чем его перевернули.

— Значит, он умер в воскресенье ночью, — сказал Рид.

Синг кивнула.

— А брёвна упали на него в понедельник утром. Тайдуотер стоял с открытым ртом в полной растерянности.

— Я понимаю, но, с другой стороны, ничего не понимаю.

Рид и Синг не заводили разговора о мистере Арнольде, пока не оказались одни за столиком для пикников на окраине города.

Хотя их никто не мог слышать, Синг всё же говорила пониженным голосом.

— Проколы на левой руке расположены по такой же линии и на таком же расстоянии друг от друга, как проколы на термосе со стоянки. У этого существа острые зубы, и оно смело ими пользуется.

— Оно также не прочь при случае свернуть шею.

— Нет. На самом деле, я думаю, оно предпочитает действовать таким образом. Синяки на голове и шее не от зубов и когтей, а от пальцев. — Синг подытожила: — Кто-то просто свернул мистеру Арнольду шею и оставил тело лежать ничком.

— А потом кто-то передвинул тело.

— И перевернул с живота на спину.

— И обрушил на него штабель, чтобы представить дело как несчастный случай.

Синг содрогнулась при этой мысли.

— Что не сулит ничего хорошего Кэпу.

— Извини?

Она отмахнулась.

— Да так, просто мысли вслух.

— Но теперь мы выявили некоторые закономерности, верно? Тянущаяся на юго-восток линия, по которой происходят нападения; два парня, убитых одинаковых образом, один из которых спрятан под брёвнами, а другой… — У Рида пресёкся голос.

— Тоже спрятан. Мы просто ещё не нашли его. Рид кивнул.

— Мне стоит отправиться на ту вырубку и увидеть всё своими глазами. Ты ведь сделала снимки хижины, да?

— Великое множество.

— Я тоже. Я хочу просмотреть фотографии. Все, одну за другой.

Синг взглянула на часы.

— Встретимся в Эбни? Рид встал из-за стола.

— Поехали.

Когда Рахиль сорвалась с места и понеслась по лесу, раздвигая еловые и сосновые лапы, перепрыгивая через брёвна и ломая сухие неподатливые ветки, Бек обнаружила, что ехать у неё на закорках гораздо удобнее, чем трястись на руках, цепляясь за шерсть и болтаясь из стороны в сторону. Рахиль совершенно спокойно принимала на себя удары проносящихся мимо ветвей и сучьев. Ехать на ней было всё равно, что скакать на сухощавой породистой лошади.

Значит, сасквотчи знали практичный и эффективный способ транспортировки своих детёнышей. Рахили просто требовалось, чтобы кто-то напомнил ей, как это делается.

Рахиль и Бек спускались по горному склону в тенистую лощину, где стволы древних кедров и трёхгранных тополей поддерживали лесной полог, точно колонны в сумрачном соборе. Бек понятия не имела, где именно они находятся, но по положению солнца, местами пробивавшегося сквозь сплетения ветвей над головой, заключила, что они по-прежнему движутся на юг.

Когда они спустились в болотистую пойму, заросшую трёхгранными тополями, Рахиль резко снизила скорость и пошла осторожными крадущимися шагами, мягко ступая по чёрным гниющим листьям, кружа и петляя, насторожённо озираясь по сторонам, принюхиваясь и прислушиваясь. Страх снова вернулся: он чувствовался в поведении Рахили, в её глазах, движениях и в смрадном запахе, который усиливался, когда она тревожилась. Бек занервничала и тоже принялась оглядываться вокруг, не зная, что именно высматривать, но желая убедиться, что этого поблизости нет.

Рахиль издала тихий свист.

Мгновенно послышался ответ, и Рахиль бросилась вперёд сквозь тополиную рощу и заросли молодых кедров. Она выбежала на небольшой луг, где полевые цветы купались в лучах солнца и на краю пруда росли высокие рогозы.

Рахиль присела на корточки, оказавшись по пояс в траве. Бек спустилась на землю позади неё. Глубоко, облегчённо вздохнув, Рахиль потрогала пальцем листья одуванчика, потом сорвала, положила в рот и принялась жевать, скользя рассеянным взглядом по сторонам. Она хрюкнула: «Хрм!»

«Хрм!» — донеслось в ответ из зарослей рогоза, и серая тень ожила, зашевелилась, но продолжала прятаться там. В появлявшихся и исчезавших разрывах листвы, колеблемой лёгким ветром, Бек увидела сначала один жёлто-коричневый глаз, уставившийся на неё, потом второй, потом снова первый. Лия смотрела холодно и подозрительно.

Рахиль лениво встала, широким шагом подошла к рогозам и с неохотного позволения Лии принялась шарить в них, щупать и перебирать, словно женщина, покупающая блузку в магазине. Наконец, она вырвала с корнем приглянувшийся ей рогоз и положила в траву. Потом вырвала следующий, попробовала на вкус, потом вырвала ещё один, тоже попробовала, решила, что первый ей нравится больше и отложила второй в сторону.

Рахиль вернулась с целой охапкой рогозов и села, положив растения между собой и Бек. По опыту Бек знала, что ей предстоит: сейчас ей придётся грызть, жевать и через силу глотать кусок за куском сырые, жёсткие, волокнистые стебли под пристальным немигающим взглядом Рахили.

Она уже схватила один рогоз и проворно управлялась с. ним, предварительно откусив коричневую цилиндрическую головку, словно мягкую морковку, с целью придать растению аппетитный вид. Рахиль выжидательно посмотрела на Бек, предлагая сделать то же самое.

Бек последовала её примеру и взяла один рогоз, гадая, с какого конца лучше откусить.

Свист!

Лия ответила первой, выступив из зарослей и протяжно свистнув. Рувим выскочил из пруда, облепленный илом и возбуждённый, разбрызгивая ногами жидкую грязь. Даже Рахиль замерла на несколько мгновений с торчащим изо рта стеблем и уставилась в сторону древних тополей.

Из-за деревьев показался Иаков, казавшийся усталым после долгого перехода, но и при свете дня наводящий ужас. Его чёрная шерсть блестела, стреловидный гребень на голове походил на митру. Он нёс что-то в охапке, прижимая к животу.

Бек даже обрадовалась: он нёс фрукты! Яблоки и груши! Настоящая пища! Человеческая пища! Бек в жизни не видела ничего аппетитнее!

Лия и Рувим в мгновение ока подскочили к Иакову и низко склонились перед ним, просительно протягивая руки, точно нищие перед вельможей, ловя сочные фрукты, посыпавшиеся у него из рук.

Рахиль нервно заёрзала на месте, не сводя с них взгляда, поскуливая, явно желая присоединиться к компании, но стесняясь попроситься к ним.

«Ну же, давай! Не сиди тут пнём!»

— Р-р-рахиль!

Бек одной рукой указала на фрукты, а другой толкнула Рахиль в бок и испустила жалобный крик, стараясь максимально приблизиться к обезьяньему «О! О-о-о!» От крика у неё засаднило горло.

Лия и Рувим грозно посмотрели на неё и снова принялись поглощать фрукты — яблоко, груша, снова яблоко, — без остановки, запихивая в рот чуть ли не целиком, уничтожая один за другим с вызывающей тревогу скоростью.

Бек запрыгала на месте для пущей выразительности, протягивая руки к фруктам и издавая все звуки, какие находила соответствующими случаю. Она чувствовала себя по-дурацки, но она была голодна.

Рахиль медленно направила указательный палец на Иакова и хрюкнула.

Иаков бросил на неё взгляд и на несколько драгоценных секунд задумался. Он посмотрел на яблоко, которое держал в одной руке, потом на грушу, зажатую в другой.

Лия и Рувим тоже смотрели на яблоко и грушу, протягивая жадные руки.

Иаков с видимой неохотой пришёл к какому-то решению, медленно, очень медленно сделал три шага по направлению к Рахили и оттуда бросил ей яблоко и грушу. Рахиль поймала грушу с ловкостью заядлого кетчера. Яблоко запрыгало по земле, и Бек схватила его. Рахиль перемолола зубами грушу со скоростью электрической овощерезки. Бек откусила кусочек от яблока…

А потом уставилась на него. Минутку. Яблоко! Плод садового дерева, кем-то посаженного.

Она подняла глаза на Иакова, который устраивался в траве на отдых. Бек осмотрелась по сторонам в попытке найти хоть какой-нибудь намёк, хоть какое-нибудь указание на место, откуда пришёл Иаков.

Где бы он ни был, там наверняка живут люди. По-видимому, там находится ферма, крестьянский двор, сад — какая-то собственность, которой владеют и управляют люди, пользующиеся дорогами, домами и телефонами.

Бек снова уставилась на яблоко. «Что за сорт такой? Оно из яблок, которые зреют в июне, или же куплено кем-то в магазине? Где…»

Она не видела и не слышала приближения Рувима, покуда большая грязная рука не высунулась у неё из-за плеча и не схватила яблоко.

— Не-е-ет! — В отчаянии Бек инстинктивно вцепилась в плод обеими руками и крепко прижала к груди как последнее средство спасения от голодной смерти.

Хватка у Рувима была железной, а тело Бек казалось легче пёрышка, когда он опрокинул её на спину и попытался вырвать яблоко у неё из рук. Истошно визжа, надеясь на помощь, задаваясь вопросом, где, собственно говоря, Рахиль, она выскользнула из грязных цепких рук и извивалась всем телом, покуда не перевернулась на живот, накрыв собой яблоко.

Сквозь стебли травы она увидела Рахиль, которая бежала к ней на помощь с криками и угрожающими гримасами, пока Лия, яростно рыча и скаля зубы, не повалила её на землю и не принялась молотить кулаками.

Рувим явно не испытывал ни малейших угрызений совести. Он схватил Бек за волосы и рывком поднял с земли. Она отчаянно брыкалась, вися на волосах и вопя от дикой боли, пронзившей голову в месте ушиба, но не могла вырваться. Рувим старался отнять яблоко, а она изворачивалась и не давала. Улучив момент, она пнула его в живот здоровой ногой. С таким же успехом она могла пинать бетонную стену. Рувим бросил её на землю и попытался схватить яблоко обеими руками. Бек попыталась убежать.

Один шаг — и растянутая лодыжка жестоко наказала её. Она завизжала от боли, чуть не упала, потом восстановила равновесие…

Так быстро, что она даже не увидела толком, как это случилось, яблоко исчезло. Бек жалобно вскрикнула при виде своих пустых рук и мгновенно принялась шарить взглядом по земле, искать, искать повсюду вокруг.

Но Рувим уже оставил её в покое, и она без труда поняла почему. Он зашагал прочь с торжествующим видом, поднеся руки ко рту. Она услышала сочный хруст яблока у него на зубах.

Лия напоследок ещё раз треснула Рахиль по спине, а потом отступила и присоединилась к своему вороватому сынку.

«О Господи, где Ты? — мысленно вскричала Бек. — Как Ты можешь допускать такое?»

Она упала на землю, скуля и плача. Это просто нечестно!

Она услышала знакомое свинячье похрюкиванье над головой, и в следующий миг огромная фигура заслонила солнце. Рахиль села рядом, сопя носом, тяжело дыша и издавая тихие стонущие звуки утешительного свойства. Бек чувствовала запах её дыхания —. оно всё ещё отдавало грушей. Рахиль осторожно убрала волосы у неё с лица, а потом откинулась назад и предложила Бек единственное утешение, какое имела, — стебель рогоза.

Одна цепная пила производит сильный шум. Четыре цепные пилы производят страшный шум. Четырёх цепных пил, бульдозера и время от времени падающих деревьев более чем достаточно, чтобы здорово затруднить процесс общения. Лесозаготовочный участок на дороге 27 будет чрезвычайно шумным местом — по крайней мере до той поры, покуда бригада из шести человек не закончит рабочий день. Рид в предписанном инструкциями защитном шлеме чувствовал себя несколько глупо, когда орал во всё горло, обращаясь к человеку, стоящему всего в нескольких футах от него; но новый бригадир — мужчина лет сорока пяти, с пивным животом, — орал с таким видом, словно давно привык к этому, — значит, всё нормально, можно драть глотку.

— Так где стоял грузовик? — спросил Рид. Огромная ель с шумом рухнула на землю, заглушив слова. Бригадир прокричал:

— Что?

— Грузовик! Где он стоял?

Бригадир повернул голову в сторону вырубленного участка, и туда же унёсся ответ:

— А! По-моему, где-то там! — Он указывал на середину вырубки, теперь представлявшей собой открытое пространство, утыканное пнями, усыпанное опилками и прочими отходами лесозаготовительных работ, изрытое гусеницами бульдозера.

Рид указал на место, где бульдозер сгребал в кучу новую партию брёвен.

— Вы там нашли его?

Бригадир указал на груду брёвен и проорал что-то. Рид расслышал слова «нашли… под ними… утром… расплющенный в лепёшку».

— Ясно.

— Тёмное дело. — Бригадир наконец повернулся и прокричал в лицо Риду. — Штабеля так не рушатся без посторонней помощи. Но вам следует подумать вот о чём: на счётчике бульдозера были намотаны лишних шесть минут, когда мы сюда прибыли.

Следующее дерево тяжело рухнуло на землю подобием лавины, послав в воздух облака пыли, пыльцы и хвои. Рид подождал, когда всё уляжется, а потом спросил:

— Лишних шесть минут? Гм… вы можете пояснить? Бригадир повернул голову, чтобы посмотреть и указать рукой на бульдозер, который с рёвом проезжал мимо, грохоча и визжа гусеницами.

— Каждый день мы отмечаем часы…

Рид резко повернулся, чтобы проорать в лицо бригадиру:

— Вы отслеживаете время работы на бульдозере? Бригадир посмотрел на него, как на последнего тупицу.

— Ну да, я же сказал. Выключили счётчик времени, когда ушли в пятницу вечером, а когда вернулись в понедельник утром, Ал валялся тут, раздавленный в лепёшку, а бульдозер показывал лишних шесть минут.

— И как вы это объясняете? Бригадир потряс головой.

— Никак. Разве только, если бы я хотел свернуть штабель брёвен, мне бы понадобился бульдозер.

— Вы хотите сказать, что кто-то намеренно свалил на него брёвна?

— Не знаю. Никто из нас не знает.

— Ладно, если бы кто-нибудь попытался сделать такое, как он заставил бы его оставаться на месте?

Бригадир удивлённо вскинул брови.

— Так значит теперь делом заинтересовалась полиция, я правильно понимаю? — Он знаком велел Риду следовать за ним и двинулся к дороге, где стояли машины лесорубов.

Рид пошёл рядом, радуясь возможности убраться подальше от шумного места. Подойдя к своему старенькому пикапу, бригадир запустил руку в открытое окно и вытащил оттуда искорёженный металлический предмет.

Смятый термос со знакомыми отметинами зубов.

— Нашёл это у пня рядом с грузовиком, недалеко от места, где валялась каска Аллена. Аллен имел обыкновение приезжать сюда в воскресенье вечером и сидеть подле своего пикапа, потягивая кофе, планируя работу на неделю. И он всегда надевал каску. Что бы это ни было, это случилось там. Он и близко не подходил к штабелю.

Голос Синг звенел от волнения.

— Мы искали закономерность в поведении животного, но мы не ожидали такого!

Кэп слушал по мобильнику, сидя за компьютером в университетской библиотеке. С этого места в библиотечном интернет-центре он видел почти весь главный этаж; если он сутулился, монитор заслонял его лицо.

— Зачем этому типу заваливать тело брёвнами, но оставлять термос на участке?

— Он его не видел. Термос валялся за пнём.

— А что насчёт отпечатков в бульдозере?

— Уничтожены. На бульдозере после происшествия два дня работали.

— Мне кажется, тебе нужно быть осторожнее.

— Тебе нужно быть осторожнее. Он криво улыбнулся.

— Послушай, я нахожусь в высшем учебном заведении, среди элиты научного мира. Чего тут бояться?

— Это не смешно.

— Это язвительно и саркастично. Синг хихикнула.

— Мы оба будем осторожны, ладно?

— Непременно.

Кэп попрощался и сложил свой сотовый, слегка нервничая. Он осторожно повернул голову и произвёл визуальное опознание человека, работавшего — или притаившегося — за другим компьютером, а потом посмотрел на поток посетителей внизу. Ровным счётом ничего необычного, а он проработал в университете достаточно долго, чтобы научиться замечать необычное с первого взгляда.

Университетская библиотека являлась современным неистощимым кладезем знаний: шесть этажей, мили стеллажей и миллионы томов. Она была любимым местом, вторым домом студентов-старшекурсников и докторантов, которые устраивали свои личные кабинеты в читательских кабинках и обеспечивали постоянное движение транспорта в лифтовых шахтах. Это было тихое, сумрачное место, где великие умы могли покорять новые рубежи познания, если только они делали это тихо и не приносили с собой еду и напитки. В последнее время никаких убийств здесь не происходило — может, один-другой эксгибиционист между стеллажами, но, безусловно, никаких шпионов или убийц.

Кэп расслабился и улыбнулся. «Ладно, — подумал он, — я проявил осторожность».

Он снова направил внимание на монитор, пытаясь разобраться, найти смысл в «не позволяющих сделать окончательный вывод» результатах анализа, взятых Ником в лаборатории Джуди, как сокращённо называли в университете лабораторию расшифровки ДНК, которой руководила Джудит Ферфакс. Файлы на принесённом Ником диске содержали многочисленные ряды одних и тех же букв — А, С, Т и G — в мириадах комбинаций, которые все представляли специфические цепочки нуклеотидов ДНК, представленной в образцах шерсти, экскрементов и слюны. Там имелись ссылки и указатели, призванные сообщить, у какого животного взяты образцы, если специфические последовательности нуклеотидов совпадут с ДНК известного животного.

К счастью, процесс расшифровки ДНК сейчас усовершенствовался настолько, что с использованием интернет-ресурсов вроде Генетического банка и вычислительной мощности высокоскоростного компьютера Кэп мог получить доступ к огромным архивам известных структур ДНК, провести сравнительный анализ и найти соответствие.

По крайней мере, именно так Кэп предполагал достичь цели. Пока он обнаружил множество соответствий, но также и много путаницы. Любой человек, включая ребят из лаборатории Джуди, сделал бы вывод о неопределённости данных: вероятно, образцы Кэпа загрязнены.

Загрязнённость являлась классическим «фактором неудачи», когда речь шла об анализе ДНК. Хотя процесс анализа теперь был автоматизирован до предела и исключал большинство обычных ошибок, загрязнение оставалось единственным маленьким вредным и злым гномом, постоянно выжидающим случая запутать и испортить дело. Ходило множество историй о случаях неправильной идентификации, вызванной внедрением чужой ДНК в оригинальную. Однажды было установлено стопроцентное совпадение ДНК трицераптоса с ДНК индюка, но исследователи не смогли сказать, действительно ли динозавр идентичен индюку или же просто кто-то, съев сандвич с индейкой во время проведения анализа, загрязнил образец.

Почти для всех образцы Кэпа свидетельствовали бы о факте загрязнения, о наличии в известной ДНК некой чужеродной, каким-то образом к ней примешавшейся.

Почти для всех это означало бы конец дела.

Для Кэпа на этом дело не кончилось. Конечно, он хотел бы остановиться на достигнутом. Так было бы гораздо проще, чем искать другое возможное объяснение и думать о том, что это может значить.

Кэп откинулся на спинку кресла, сцепив руки на животе, и уставился на монитор. Что дальше?

Ага. В уютный, обставленный креслами и диванами читальный зал вошёл мужчина с брюшком, в вытянутом шерстяном свитере.

Доктор Морт Айсенбаум. Он-то Кэпу и нужен.

Айсенбаум — холостой, неприспособленный к жизни гений — предпочитал общение с органическими молекулами, аминокислотами и протеинами жизни в сложном мире людей. Они с Кэпом не были близкими друзьями, но часто совещались по поводу разных проектов и обменивались мнениями об отдельных студентах. Этот человек являлся первопроходцем в области компьютерного анализа ДНК и обычно с удовольствием консультировал по вопросам, с ним связанным. Кэп располагал всеми данными, систематизированными и выложенными на компьютере. Это не займёт у Айсенбаума много времени.

Кэп отважился выйти из своего укрытия и пройти в читальный зал. Айсенбаум сидел на своём излюбленном месте за большим дубовым столом и листал один из томов, сложенных перед ним в стопку, явно увлечённый поисками.

— Прошу прощения, Морт?

Айсенбаум посмотрел на него поверх очков. На его лицо набежала тень.

— Доктор Капелла. Как поживаете?

— Неплохо, неплохо. Я как раз разбирался с одной проблемой, когда увидел вас. У меня возникли трудности.

Айсенбаум захлопнул книгу, положил сверху стопки и встал со стула.

— Боюсь, я не смогу помочь вам.

Пока Кэп подыскивал слова, Айсенбаум проскользнул мимо него и пошёл прочь.

— Гм… у меня всё здесь, на компьютере. Уверен, это займёт у вас всего несколько минут.

Айсенбаум уходил, не оборачиваясь.

— А как насчёт… нам ведь необязательно общаться здесь. Может, мы пойдём куда-нибудь, выпьем кофе или что-нибудь такое? Договор о неразглашении не запрещает нам разговаривать друг с другом — только с посторонними. — Он остановился. «Я и есть посторонний».

Айсенбаум вышел за дверь, словно они с Кэпом вообще не были знакомы.

Кэп почувствовал разочарование. Айсенбаум всегда производил на него впечатление одинокого чудака, не особенно считающегося с политикой факультета.

Ладно. Кэп вернулся к компьютеру и ссутулился в кресле, уставившись в монитор — на случай, если Господь ниспошлёт озарение. Может, эти результаты всё-таки имеют смысл на свой странный манер?

Многие структуры ДНК, представленные в образцах экскрементов, шерсти и слюны, совпадали с ДНК шимпанзе, но многие совпадали с ДНК человека. На первый взгляд могло показаться, что либо ДНК шимпанзе загрязнена ДНК человека, либо наоборот, — если бы не третья группа, которая представляла собой странный гибрид первых двух. Она близко соответствовала ДНК шимпанзе, а там, где наблюдались отличия, совпадала с ДНК человека. Загрязнение не могло послужить причиной такого феномена.

Что ещё хуже, ко всему остальному повсюду примешивались странные структуры ДНК, вообще не имеющие аналогов: «дефектные» ДНК, неидентифицированные контаминанты, непонятно как сюда попавшие. Если только…

Кэп скинул все результаты анализа на новый диск и засунул его в карман, вместе с диском, полученным от Ника. У него появилась догадка, но он нуждался в человеке, который проверит возникшую гипотезу и, надо надеяться, объявит ошибочной. Он нуждался в человеке, который с удовольствием сообщит ему, как глубоко он ошибался практически во всём, который беспощадно раскритикует его умозаключения.

Кэп мгновенно подумал о человеке, идеально подходящем для такого дела. Судя по холодному приёму, оказанному Кэпу Айсенбаумом, уломать его будет трудно, но это не имеет значения. Кэп находился в отчаянном положении.

Пит прислонил к стене винтовку, стащил с себя следопытское снаряжение и с глубоким усталым вздохом опустился на скамейку, стоящую на веранде «Высоких сосен». Он снял шляпу, причесал волосы пальцами и уставился неподвижным взглядом в дощатый пол, ни о чём не думая.

Тайлер положил своё снаряжение на пол подле перил веранды. Почему-то у молодого следопыта ещё оставалось достаточно сил, чтобы держаться на ногах.

— Ребята, хотите выпить чего-нибудь?

— Кофе, — сказал Макс, лежащий навзничь на полу. — Без сахара и сливок.

— Я возьму коку, — сказал Бенни, плюхаясь на скамейку рядом с Питом.

Тайлер ждал, но Пит молчал.

— Пит?

Пит медленно вернулся к действительности и наконец ответил:

— Просто воды. Спасибо, Тайлер. Тайлер отправился за напитками.

Секунды три все молчали, но очевидно дольше трёх секунд Бенни выдержать не мог.

— Что ж, мы прошли по следу в обратном направлении. У нас ещё оставался примерно час до наступления темноты.

Ничто не могло утешить Пита.

— Нам в любом случае больше нечего было там делать. Подошёл Джимми Кларк. Он выглядел довольно бодрым.

У него даже одежда не была испачкана.

— Все вернулись?

— Да, — ответил Бенни, — мы закончили работу. Джоана и Крис уже отправились домой. Они тонкие штучки.

Пит взял слово после Бенни — он весь день только этим и занимался.

— В лесу всё чисто. Он в полном распоряжении твоих ребят, и я действительно желаю вам успеха.

— Спасибо, Пит.

Пит потёр утомлённые глаза.

— Я в любом случае хотел убраться оттуда. Я не хочу, чтобы мои ребята торчали там в темноте, когда все преимущества на стороне этого зверя.

— Всё закончится сегодня ночью. У меня предчувствие.

— Да, хочется надеяться, — сказал Бенни. — Не всем нам нравится, как идут дела.

С другой стороны парковки донёсся голос:

— Пит!

— Лёгок на помине, — сказал Бенни.

Рид, одетый в форму, выходил из большого автофургона, в котором Пит узнал передвижную лабораторию Синг.

Пит слабо улыбнулся. Молодой человек явно горел жаждой деятельности.

— Где вы были? — спросил Бенни. — Охотились на снежного человека?

— Бенни! — Голос Пита звучал напряжённо. Потом он спокойно добавил: — Думаю, тебе пора отправляться домой.

— Мне просто интересно знать, чем он занимался, пока мы рвали задницы, разыскивая его жену. — Он с вызовом обратился к Риду: — У вас ведь есть жена или вы предпочли бы не обсуждать этот вопрос?

Рид улыбнулся.

— Я признателен вам за помощь, но думаю Пит прав: вам пора идти.

— Бьюсь об заклад, здесь происходит нечто большее, чем кажется на первый взгляд!

— Отправляйся домой, Бенни! — рявкнул Пит.

Бенни волком посмотрел на Пита, потом на Рида, затем схватил своё снаряжение.

— Я не вернусь.

— Я на тебя не рассчитываю, — сказал Пит.

Бенни протопал через парковку к своему пикапу, бормоча что-то насчёт платы, которую следовало бы потребовать за труды, хотя любых денег за такую работу было бы мало. Рид, на удивление спокойный, проводил парня взглядом, а потом вопросительно посмотрел на Пита.

— Мы не нашли её, — сказал Пит. — Вообще ничего не нашли.

Вернулся Тайлер с напитками в картонном контейнере.

— А где Бенни?

Макс взял кофе, Пит свою воду.

— Угощайтесь кокой, — предложил Пит Риду. Рид взял коку.

— Мы с Синг хотели бы поговорить с вами в трейлере.

Любопытство Пита было на пределе, прежде чем Рид произнёс хотя бы слово.

— Лады.

Солнце стояло низко, и в лощину падала тень. Покинутая разгромленная хижина постепенно таяла, растворялась в преждевременных сумерках. Беловолосый Уайли Кейн и морпех Стив Торн переместились на позицию с подветренной стороны, радуясь перемене вида и возможности хоть немного разнообразить скучное времяпрепровождение. Они провели весь день, изнывая от бездействия, шёпотом перекидываясь шутками, не ожидая появления зверя до наступления темноты.

Теперь темнота подступала, и по мере угасания света они оживлялись всё сильнее. Оба в последний раз проверили свои винтовки, глядя в оптический прицел и держа на мушке бак с пирожками и объедками. Скоро им понадобятся приборы ночного видения. Уайли Кейн, которому предстояло дежурить в первую смену, примерил свой.

Сэм Марлоу, молодой фанат морской пехоты, взглянул на часы. Он спал мало, но немного почитал и теперь настало время сменить напарника. Он тихо поднялся, поправил винтовку на плече и вышел.

Дженсон осторожно спустился с наблюдательного пункта, спрятанного среди ветвей. Они не обменялись ни словом. Марлоу просто похлопал Дженсона по плечу и полез наверх, перебираясь с ветки на ветку.

Наблюдательный пункт представлял собой устройство, пригодное только для выносливых и терпеливых людей: ненадёжное с виду седалище, прикреплённое к стволу дерева футах в двадцати над землёй, было не чем иным, как складным стулом с подножками (чтобы ноги не болтались в воздухе) и ремнём безопасности (чтобы охотник не свалился вниз, если вдруг заснёт). Марлоу перелез с ветки на стул и пристегнулся ремнём. Стоянка Теда и Мелани Брукс находилась прямо внизу, пустынная, но с выставленной на ней соблазнительной приманкой: картонной тарелкой с подвядшим салатом и тремя жареными гамбургерами на маленьком карточном столике.

«Ну давай, приятель, — подумал Марлоу, налаживая прибор ночного виденья. — Давай покончим с этим делом».

Тесное пространство передвижной лаборатории было оборудовано двумя скамьями, многочисленными шкафчиками, полками и рабочим столом, битком набито разнообразными бутылочками, пробирками, пипетками, фотоаппаратами со штативами, микроскопом, картами, линейками и рулетками, а теперь ещё ко всему этому добавились рации и GPS-блоки, которые заказал Рид. Синг сидела за своим ноутбуком, щёлкая мышкой и открывая цифровые фотографии, а Рид с Питом, с трудом втиснувшиеся в складные кресла, заглядывали ей через плечо.

— Покажи номер 1, — сказал Рид, допивая коку. — Я сделал этот снимок, когда мы с Бек только-только добрались до хижины. Синг открыла окно на мониторе. Это был снимок разгромленной комнаты, с разломанными полками, с разбросанными повсюду рваными упаковками и сплошь усыпанным белой мукой полом.

— Хм. Никаких следов, — заметил Пит.

— Я фотографировал каждый участок поверхности перед собой, прежде чем ступить на него, — сказал Рид.

— И обратите внимание, — сказала Синг, выделяя и увеличивая фрагмент фотографии. — Лопата на полу в левом углу.

— Ага, — сказал Пит.

— А теперь покажи номер 2, — сказал Рид.

— Этот снимок я сделала на следующий день. — Синг вывела на экран вторую фотографию и поместила рядом с первой.

— О'кей, верно, — сказал Пит. — Именно так всё и выглядело, когда я был там. — Второй снимок представлял ту же самую комнату в том же состоянии с той лишь разницей, что теперь на усыпанном мукой полу отчётливо виднелось несколько следов от ботинок, и с ещё одним отличием, сразу же замеченным Питом. — Хм. Лопата исчезла.

— И обратите внимание на следы, — сказал Рид. Пит кивнул.

— Верно. Два комплекта. — Он вытащил из кармана несколько карточек со схематическим изображением следов. — Я зарисовал там три разных вида отпечатков. — Он указал на монитор. — Вот следы Рида. Тот же размер, та же подошва, те же самые характеристики износа. Но вот эти в углу, где лежала лопата… Я думал, они принадлежат Рэнди. — Он откинулся на спинку кресла, потирая затылок. — Но безусловно, это не так.

Рид озвучил мысль, к которой несомненно пришёл Пит:

— К тому времени, когда появились другие следы, Рэнди был мёртв, а мы с Бек… переживали свои неприятности. Нашу стоянку не было видно за деревьями. Кто бы это ни был, он наверняка принял мои следы за следы Рэнди.

— Мы предполагаем, что наш третий участник истории зарыл тело Рэнди в надежде, что оно никогда не будет найдено, — сказала Синг.

— Итак, мы имеем двух людей, убитых одинаковым способом, — сказал Рид, — и попытку скрыть оба факта убийства. Сначала Аллена Арнольда завалили брёвнами, а потом Рэнди Томпсона зарыли где-то с помощью лопаты из хижины.

— Лопату выбросили, возможно, закопали вместе с телом, чтобы не осталось никаких отпечатков пальцев, никаких ниточек — с глаз долой, из сердца вон, — добавила Синг. — Разумеется, всё это лишь гипотеза, основанная на имеющихся данных.

— Что скажете? — спросил Рид Пита. — Как по-вашему, мы можем оказаться правы?

Пит откинулся назад, сцепив руки за головой.

— Если вы найдёте тело-Рэнди, то, наверное, узнаете всё. Шериф Миллз знает о ваших догадках?

— Узнает, когда появится здесь завтра утром, — сказал Рид. — Надеюсь, он либо примет нашу гипотезу, либо предложит лучшую, но в любом случае сделает что-нибудь. — Рид глубоко вздохнул, пытаясь справиться с переполняющими душу эмоциями. — Ничто не говорит о том, что Бек ещё жива, но я по-прежнему верю.

— И мы готовы принять любые новые идеи, не сомневайтесь, — сказал Пит. — Так что насчёт Джимми? Вы позволите ему дальше заниматься этим делом?

— Я предоставлю решить вопрос шерифу Миллзу. Джимми до сих пор считает меня сумасшедшим.

Пит уставился на монитор, взъерошил волосы пальцами.

— Можно подумать, одной этой тупой твари нам недостаточно — так теперь у неё появились помощники!

С наступлением ночи всё изменилось. Когда солнце потускнело до кроваво-красного цвета, а потом скрылось за далёкой горной грядой, когда небо из синего стало чёрным, когда ночные голоса леса застонали, защёлкали, затявкали и затараторили, Бек почувствовала, как возвращается другой страх, подобный медленно действующему яду, и постепенно поглощает всё её существо. Хотя они с Ридом пытались за разговорами прогнать этот страх в первую ночь, проведённую над хижиной на ручье Лост-Крик, теперь Бек знала, как он зовётся — Ночной Страх, — и верила в него безоговорочно. Он всегда приходил без приглашения, но не без причины: там, в кромешной тьме, было чего бояться.

Как ни странно, сасквотчи тоже испытывали страх. Эти дикие звери, способные выходить на поиски пищи по ночам, были испуганы. Об этом свидетельствовали их опасливо стреляющие по сторонам глаза, излишне осторожная поступь, странное напряжённое молчание и, конечно же, запах страха, который усиливался по мере того, как сгущалась тьма. Они снова бежали — такое впечатление, будто спасались бегством, — кружа и петляя по старому лесу на крутом горном склоне, спотыкаясь и чуть не падая, усталые и голодные, движимые страхом перед чем-то, таящимся там во мраке.

Они вышли из-под полога леса, чтобы пересечь участок открытой местности — многие акры — сплошь усыпанный обломками скал и острыми камнями. Над ними расстилалось безоблачное небо и прямо впереди низко над горизонтом мерцали созвездия Стрельца и Скорпиона. Они двигались на юг. Мягкие гибкие ступни обезьян обхватывали камни, приспосабливаясь к неровностям. Стремительно, молча они пересекли открытое пространство и снова оказались под сенью леса.

Шум столкновения в зарослях впереди походил на грохот взрыва — внезапный, оглушительный, леденящий кровь. Бек качнулась в сторону, обхватила покрепче шею Рахили, попыталась разглядеть, что там происходит. Она ничего толком не видела в темноте, но похоже, что Лия на кого-то налетела, потревожила его или подверглась нападению какого-то зверя. Послышались звуки яростной борьбы и треск веток. Лия пронзительно завизжала, Рувим завопил, Иаков взревел.

Рахиль, пытаясь смотреть сразу во все стороны, закружилась на месте с такой скоростью, что сбросила Бек со спины. Бек приземлилась на одну ногу, запрыгала на ней, чтобы поберечь другую, и повалилась на спину в кусты. Она покатилась по земле, забилась, попыталась встать, но не смогла подтянуть ноги, запутавшиеся в ветвях, вьющихся стеблях и прутьях.

Земля дрожала. Иаков по-прежнему ревел. Рувим визжал. Напуганная Рахиль шумно и часто дышала.

Лост-Крик. На мгновение Бек словно опять оказалась у горестной маленькой хижины, слышала те же звуки, сходила с ума от того же ужаса. Она завопила, молотя руками по сторонам в поисках какой-нибудь крепкой ветки, чтобы за неё ухватиться.

Лия натолкнулась на какое-то крупное, сильное и проворное существо, но, очевидно, спугнула его. Теперь оно с треском продиралось сквозь заросли, спасаясь бегством и двигалось в направлении Бек. Когда зверь проносился через луч лунного света, Бек успела увидеть огромную округлых очертаний тушу, галопом несущуюся к ней, перепрыгивающую через брёвна, ломающую ветки на своём пути. Она сразу поняла, что это медведь. И поняла также, что через секунду-другую он растопчет её. Собрав последние силы, она попыталась вскочить на ноги, поскользнулась, пошатнулась И снова упала лицом вниз. Она испустила истошный вопль. Неужели это Рахиль? Прямо над ней раздался рёв, такой низкий и громкий, что он отдался у Бек в груди. Она перекатилась на спину и успела увидеть, как Рахиль перепрыгивает через неё и встаёт прямо на пути медведя. Шерсть на ней поднялась торчком, отчего очертания фигуры увеличились.

Два огромных тела сшиблись с грохотом, подобным удару грома, и, сцепившись, покатились по земле, наталкиваясь на стволы деревьев, сотрясая ветви, взметая листья и взрывая землю. Бек слышала звуки ожесточённой борьбы, но почти ничего не видела, покуда Рахиль не встала в столбе призрачного лунного света, сжимая в руках громадное чёрное, бешено бьющееся тело. Ловко, быстро и с поразительной силой Рахиль схватила медведя за голову обеими руками, рывком подняла громоздкую тушу в воздух и яростно мотала из стороны в сторону, покуда шейные позвонки не хрустнули и зверь не обмяк. Напоследок она ещё раз тряхнула тело — оно безжизненно болталось, точно набитый свинцом мешок, — а потом швырнула на землю, тяжёлое, бесформенное, мёртвое.

Рувим всё ещё продолжал орать. Лия издавала стонущие и щёлкающие звуки, несомненно пытаясь успокоить сына. Иаков пыхтел и сопел где-то рядом, продираясь к ним сквозь кусты.

Рахиль всё ещё кипела яростью: шерсть у неё щетинилась, ноздри раздувались, выпуская струйки пара, оскаленные клыки блестели в лунном свете. Она наклонилась, схватила медведя за шкуру, подняла над головой и снова с силой швырнула на землю. При ударе внутренности зверя оторвались с хлюпающим звуком, от которого Бек передёрнуло.

Она отважилась бросить лишь один взгляд. Глаз медведя она не видела, а только язык, вывалившийся из пасти и поблёскивающий в тусклом свете, ряд белых зубов и голову, неестественно вывернутую, почти оторванную.

Тяжело дыша, Рахиль направилась к Бек, вытянув руки, чтобы поднять её с земли.

Бек съёжилась, отпрянула назад. «Нет, не прикасайся ко мне».

Она уже раньше слышала такие жуткие вопли, повергшие её в дикий ужас. Она видела жестоко изуродованное тело Рэнди Томпсона и задавалась вопросом, что за кошмарное чудовище могло сделать такое.

Теперь, глядя в тёмное морщинистое лицо Рахили, она знала.

Глава 9

Ноги у Сэма Марлоу стыли на ночном холоде, но будучи пристёгнутым ремнём к закреплённому на дереве стулу, он мог лишь шевелить пальцами и вертеть ступнями. Винтовка была холодной и тяжёлой. На стволе высыпала роса, ноющие руки сводило судорогой. Держа винтовку в одной руке, он сгибал и разгибал пальцы, потом менял руки и снова разминал пальцы.

Лес жил своей жизнью. Ночная смена заступила на дежурство. Леопардовые лягушки в ближайшем ручье перекликались друг с другом через равные промежутки времени, стая койотов выла и тявкала на свой обычный жутковатый манер — непонятно где, просто где-то там, в темноте. Каждые несколько секунд летучая мышь проносилась подобием гигантской призрачной моли в поле зрения, ограниченном прибором ночного видения.

Снизу, от металлического бака с гниющими объедками, поднимался смрадный запах, но пока никаких гостей.

Уайли Кейн почти заснул, но после первого же тихого всхрапа получил толчок локтем от Стива Торна, которые один имел право спать в данный момент. Кейн приподнял очки ночного видения, чтобы протереть утомлённые глаза, а потом снова принялся оглядывать окрестности.

Его внимание сразу же привлекло движение возле хижины, но в следующий миг он разочарованно вздохнул. Бак с пирожками и топлёным салом привлёк первого посетителя: скунса.

Ладно. Кто-то непременно появится.

Бек крепко обнимала руками толстую шею Рахили, а ногами обхватывала туловище, когда Рахиль снова торопливо шла по лесу своей странной летящей походкой на полусогнутых ногах, слегка сутуля спину, мягко и тихо раздвигая длинными руками ветви деревьев. Лия, с Рувимом на закорках, шагала в тридцати футах впереди — расплывчатая, смутных очертаний фигура во мраке, то исчезающая в густых тенях, то выступающая из них и почти не производящая шума. Где-то в дремучей лесной чаще перед Лией двигался Иаков, возглавлявший процессию, и почему-то Лия его видела. Куда они направлялись, знал один Иаков.

Они вышли из зарослей и двинулись по сухому руслу ручья, залитому холодным серебристо-голубым светом луны, усыпанному валежником и местами пересечённому трухлявыми брёвнами. Горные склоны вздымались чёрными стенами по обе стороны от них, и прямо над ними созвездие Лиры мерцало под Млечным путём. Теперь Бек видела Иакова далеко впереди: смутный силуэт, различимый на освещённых участках пути, но пропадающий на затенённых. Он перешагивал через камни и перепрыгивал через брёвна, неумолимо задавая темп, который требовалось выдерживать двум самкам, пусть и с тяжёлыми детьми на закорках. Картина казалась знакомой. Мужчины. Вечно рисуются, вечно выпендриваются. Она могла бы назвать Иакова Ридом.

«Ох, Бек, что за мысли!» Иаков — кровожадный плотоядный зверь, а Рид — человек, и она отдала бы всё на свете, чтобы только оказаться сейчас дома с этим человеком! Конечно, он шёл впереди и обижал Бек язвительными замечаниями на каждом повороте лесной тропы, но таким образом он на свой неуклюжий мужской манер помогал ей бороться с трудностями. Рид и раньше часто поступал так, и она обижалась на него, — но такой уж он человек. Он мужчина, упивающийся своей силой и молодостью, по-прежнему остаётся мальчишкой, старающимся превзойти себя самого в попытке дальнейшего роста и развития. Он желал Бек добра, и порой (как сейчас) она понимала это.

Она положила голову на плечо Рахили. Она тосковала по Риду, мучительно тосковала.

Шаг Рахили, ещё недавно ровный и скорый, теперь замедлился. Бек посмотрела вперёд. Иаков крадучись перешёл на другую сторону русла и превратился в тёмное продолжение тени, падающей от громадной коряги. Он стоял и ждал, покуда Лия и Рахиль не подошли к нему, с трудом передвигая ноги от усталости. Лия бесшумно прошла к месту, где высокий куст болиголова соседствовал с полым пнём, и превратилась в один из них, — неподвижная, тёмная, массивная. Рувим тихо спрыгнул со спины матери и превратился в пень. Рахиль разместилась в зарослях кустов и обратилась одним из них, а Бек устроилась рядом и тоже замерла, удостоверившись, что листва хорошо её скрывает.

Теперь звуки издавал только лес: чуть слышный шёпот ветра, редкое попискивание какого-то крохотного зверька под камнем, далёкое уханье совы. Для леса — и чуть ли не для самой Бек — сасквотчи перестали существовать.

Что же такое происходит? В чём дело? Единственным ответом служило поведение Рахили, которая напряжённо смотрела в сторону прогалины рядом с сухим руслом. Бек обвела лужайку взглядом, по возможности осторожнее переменив позу, чтобы найти подходящий просвет в листве.

Сердце у неё забилось чаще, а мыслительный процесс, наоборот, замедлился. Прямо за высокой травой, частично загораживавшей вид, она разглядела участок голой земли, посреди которого возвышалась неуместная здесь кучка округлых предметов.

Фрукты! Яблоки, груши, даже несколько бананов.

Так вот где Иаков брал их! По-видимому, он здесь не в первый раз.

Но фрукты свидетельствуют о близком присутствии людей — так что же это такое? Трудно представить, что кто-то оставил здесь фрукты единственно из желания сделать приятное зверям. Надо полагать, это приманка, а если так, то для какой цели она выложена? Может, поблизости затаились в засаде охотники, поджидающие, когда какой-нибудь ничего не подозревающий зверь выйдет под прицелы винтовок? Вероятно, сасквотчи задавались теми же вопросами. Они по-прежнему не шевелились, напряжённо всматривались, прислушивались, принюхивались, желая узнать всё, что только можно, об этом месте. Если Иаков и наведывался сюда раньше, это не ослабило их бдительности.

«Может, мне закричать? Произвести какой-нибудь шум?»

Бек передумала. Сейчас правилами предписывались тишина и неподвижность, а она прекрасно сознавала, что нарушение правил чревато для неё гибелью. Страх стал привычным состоянием, никогда не исчезал полностью и редко притуплялся, но Бек не могла допустить, чтобы он взял власть над ней, заставил совершить глупый поступок. Ей оставалось только думать, вынашивать планы, учиться и ждать. Наверняка появится другой выход — когда-нибудь, где-нибудь.

Через несколько долгих минут безмолвного наблюдения, прислушивания и принюхивания Иаков наконец вышел из тени и двинулся к прогалине. Лия двинулась за ним, а за ней — уменьшенная вдвое копия матери — последовал Рувим.

Рахиль облегчённо вздохнула и медленно поднялась на ноги. Она ещё раз насторожённо огляделась вокруг и прислушалась, а потом подкралась к прогалине. Бек последовала за ней по пятам, прихрамывая, но не падая, стараясь ступать за Рахилью след в след и точно так же бесшумно.

Остальные уже добрались до фруктов и, не теряя времени даром, принялись хватать и пожирать их. Рахиль остановилась на краю прогалины и после минутного колебания сделала шаг вперёд. Когда на неё не зарычали и не бросились с кулаками, она сделала ещё шаг. Иаков бросил в её сторону яблоко, которое она мгновенно поймала, но больше ничем не поделился. Она придвинулась ближе.

Несмотря на страшный голод, Бек всё же сосредоточила своё внимание главным образом на окружении. Она не видела ничего, кроме чёрной стены леса. Она не слышала ни звуков скользящего затвора, ни щелчков фотоаппарата. Она не видела мигающих красных огоньков видеокамер. И тем не менее вся мизансцена здесь наверняка выстроена. Купленные в магазине фрукты не появляются среди дремучего леса без участия человека, преследующего некую цель.

Потом Бек осознала, что земля у неё под ногами по ощущениям немного другая. Бек уставилась вниз и увидела, что почва выглядит иначе. Она нагнулась, чтобы дотронуться до неё, пальцы погрузились по вторую фалангу в рыхлую почву. Земля была вскопана и разровнена граблями, как в саду перед посадкой растений. Ботинки увязали в ней, оставляя глубокие следы.

Бек осенило.

Следы. Она и звери оставляли их повсюду — что от них и требовалось.

Рахиль легонько толкнула её в бок, но она не обратила внимания.

Следы! Однажды она видела по телевизору шоу из жизни натуралистов, сюжет которого сейчас разворачивался здесь, в действительности. Какие-то любители природы в надежде получить чёткие следы диких зверей подготовили участок с рыхлой почвой и приманкой. Находятся ли они здесь сейчас или вернутся позже — они держат место под наблюдением! Бек осмотрелась по сторонам в поисках какой-нибудь тропы, какой-нибудь узкой тропки, которой люди добираются досюда. Она должна найти её и хорошенько запомнить.

Рахиль снова подтолкнула её локтем, и Бек взяла у неё грушу.

Следы. Бек принялась, прихрамывая, кружить по площадке, наступая на взрыхлённую почву везде, где только таковая имелась. «Надо оставить побольше отпечатков!»

Рахиль следовала за ней по пятам, предлагая банан и затаптывая все следы, которые она оставляла.

Бек взяла банан и пошла обратно, пытаясь восстановить следы, но на сей раз они получались совсем неглубокими. Рахиль продолжала идти следом, сглаживая все углубления своими огромными мягкими ступнями.

— Рахиль, не надо!

— М-м-м.

Бек остановилась и стала есть банан, чтобы Рахиль отстала от неё. Рахиль остановилась и принялась есть яблоко.

Торопливо жуя банан, Бек заметила клочок нетронутой земли у самого края взрыхлённого участка. Держа в руке банановую кожуру, она похромала туда. Рахиль последовала за ней, глубоко заинтересованная поведением своей подопечной.

Бек начала пальцем рисовать на земле цифры: 2. 0. 8…

Рахиль присела на корточки рядом и стала наблюдать, как наблюдала за всеми действиями Бек: в высшей степени внимательно, сосредоточенно. Она тоже вытянула руку и провела пальцем по земле, оставив одну бороздку, потом другую, зачарованная процессом.

Бек оставалось лишь надеяться, что Рахиль не отвлечётся от своего занятия, покуда она не допишет телефонный номер: 9. 6.

Она услышала, как остальные зашевелились позади неё, поднимаясь на ноги, собираясь уходить. «Пожалуйста, ещё две секунды!» 9. 2…

Иаков громко фыркнул. Пикник закончился.

Банановая кожура упала на землю. Бек всё ещё вытягивала указательный палец, чтобы писать дальше, когда взмыла в воздух и мягко шлёпнулась об спину Рахили, переброшенная через плечо, — на данный момент самая удачная из всех попыток Рахили взвалить на себя своего детёныша.

— Не-е-ет! Д-д-д… Дай мне закончить!

Рахиль уже бежала рысцой с прогалины вслед за остальными. Бек судорожно цеплялась за шерсть, стараясь сползти с плеча и перевернуться головой вверх, и наконец обхватила шею Рахили одной рукой, потом другой, затем обхватила ногами туловище в области пояса и опёрлась на тазовые кости. К этому времени всё семейство опять углубилось в лес.

Надежда. Бек не успела сделать всё, что хотела, но по крайней мере начало было положено.

Горилла неуклюже приплясывала на ходу, переступая фальшивыми обезьяньими лапами, под которыми виднелись края высоких кроссовок. Она несла плакат с надписью «У обезьян есть права», а раздававшийся из-под пластмассовой обезьяньей маски молодой мужской голос монотонно кричал: «Свободу нашим братьям, свободу обезьянам! Свободу нашим братьям, свободу обезьянам!»

Молодой человек был одним из дюжины представителей общества защиты животных, которые собрались на свою традиционную демонстрацию протеста, проводившуюся по четвергам утром перед Йоркским центром приматов — старым, но реконструированным кирпичным зданием на территории университета Корзайна. Костюм гориллы был новинкой, которую Кэп видел впервые в жизни.

С другой стороны, Кэп в кричащей тропической рубашке, соломенной шляпе, бермудах и солнцезащитных очках представлял собой зрелище, какого демонстранты никогда прежде не видели. Не то чтобы он был таким уж оригиналом; демонстранты — в большинстве своём студенты, не знающие чем заняться и имеющие с избытком свободное время, — предпочитали одеваться самым вызывающим образом с целью привлечь к себе внимание. Кроме гориллы там была дешёвая, упрощённая версия орангутанга из диснеевской «Книги джунглей», страдающий ожирением Тарзан в набедренной повязке и косматом парике, а также учёный в белом халате, заляпанном красной краской. Когда Кэп присоединился к ним и подхватил монотонные крики, они с удовольствием приняли его в свои ряды.

Главным образом именно в летние месяцы эти ребята собирались перед воротами парковочной площадки Центра, поджидая «убийц, мучителей и эксплуататоров бедных обезьян». Каждому автомобилю, прибывающему или отбывающему, приходилось проходить сквозь строй и выносить яростный взрыв праведного негодования. Кэп сам не раз таким образом проходил сквозь строй по четвергам.

Кто-то сунул Кэпу в руки плакат, гласящий: «Куда делись все приматы?» Он поднял его высоко над головой, сделал несколько танцевальных па своего собственного изобретения и попытался вписаться в процессию и присоединить свой голос к монотонным выкрикам, сейчас зазвучавшим вразнобой и заглушённым рёвом проезжающих автомобилей.

— Эй! Вы здесь новенький. — К нему обращалась руководительница группы, молодая женщина с суровым лицом, ярко-фиолетовыми волосами и таким металлическим голосом, при звуке которого сработал бы любой металлоискатель в аэропорту.

— Да вобщем-то нет. Я раньше работал здесь.

— В Центре приматов?

— Да, отчасти, но главным образом в Центре бионаук. Я преподавал биологию.

Тарзан прервал разговор с гориллой, и оба повернулись, чтобы послушать разговор.

— Почему вы больше там не работаете? — осведомилась руководительница.

— Меня выгнали.

— Круто, — сказал Тарзан.

— С чего вдруг? — спросила горилла.

— У меня постоянно возникали проблемы с дарвинизмом, — ответил Кэп.

Реакция была предсказуемой: тихие «ахи», недоверие в глазах, потряхивания головой, переглядывания и подавленные смешки.

— Вы шутите! — воскликнула молодая женщина в белом халате. — Я думала, вы профессиональный биолог!

— Угу, молекулярная биология.

— Как у профессионального биолога могут возникнуть проблемы с дарвинизмом?

— Как у дарвиниста могут возникнуть проблемы хоть с чем-нибудь?

— Так что вы здесь делаете? — В её голосе звучали подозрительные нотки. — Вас беспокоит судьба наших братьев?

— Вы имеете в виду обезьян?

— Да, обезьян! Они наши братья, наши ближайшие родственники!

— Мы на девяносто восемь процентов шимпанзе, — добавила горилла.

Кэп постарался сдержать усмешку.

— Это мы научили вас считать так.

— Значит, обезьяны имеют такие же права, как и мы, — заявила молодая женщина, — и мы намерены стоять здесь до той поры, покуда их права не будут признаны.

Это была подсказка. Все остальные хором вскричали: «Да! Да! Дайте права шимпанзе! Дайте свободу обезьянам!»

— Вы когда-нибудь были там? — отпарировал Кэп. — Приматов никто не мучает. Там просто проводятся наблюдения, исследования поведенческих реакций. Самое худшее, что они там делают, так это дают приматам огурцы вместо винограда.

Одни испустили стон, другие ничего не поняли, а третьи выразительно закатили глаза. Тарзан даже настроился на враждебный лад:

— Эй, не надо врать, приятель!

— Их же держат в клетках, верно? — спросил орангутанг.

Женщина выкрикнула прямо в лицо Кэпу:

— Они хотят, чтобы мы так думали! Да, действительно, может, обезьяны, находящиеся на территории университета, и не подвергаются жестокому обращению, но что насчёт остальных, которых вывозят отсюда?

— Из университета? — спросил Кэп. — Откуда вы… Наряженная деревом девушка с игрушечным шимпанзе на одной из веток (её руке) крикнула: «Машина!»

Они выстроились двумя рядами по обеим сторонам подъездной дороги и снова начали монотонно кричать, размахивая плакатами: «Свободу нашим братьям! Свободу обезьянам!» Горилла опять принялась приплясывать, Тарзан испустил протяжный вопль, орангутанг закружился на месте, размахивая руками, а маленькое дерево закачалось на ветру, когда ворота поднялись и автомобиль тронулся с места. Кэп сорвался с места и встал перед автомобилем.

— Эй! Эй, Баумгартнер!

Водитель резко затормозил, потом посигналил.

— Вас арестуют! — крикнуло деревце Кэпу.

Кэп сдвинул тёмные очки на лоб и опёрся на капот автомобиля.

— Баумгартнер! Это я, Капелла!

Водитель продолжал сигналить, глядя на него через лобовое стекло.

Кэп снял соломенную шляпу.

— Кэп! Майкл Капелла! — Водитель опустил боковое стекло и высунул голову наружу. — Кэп? Ты что, с ума сошёл?

Кэп отдал свой плакат горилле и, подбежав к закрытому окошку с пассажирской стороны, крикнул в него:

— Нам нужно поговорить!

После нескольких секунд мучительных колебаний Баумгартнер подался всем телом вправо и открыл дверцу.

Кэп уселся на пассажирское сиденье и захлопнул дверцу, отгораживаясь от протяжных монотонных криков демонстрантов.

— Прошу прощения за свой наряд, но меня не впустили бы повидаться с вами.

Доктор Эмиль Баумгартнер нажал на газ.

— Ладно, давайте уберёмся отсюда, пока кто-нибудь не увидел вас.

Флеминг Кринкович, двадцати трёх лет, безработный сын безработного шахтёра, стоял и таращил глаза, бессознательно потряхивая головой от изумления, смешанного со страхом. Его костлявые руки дрожали, ожидая сигнала от ошеломлённого мозга. Он не мог вымолвить ни слова, только тихо ахал и охал.

Было раннее утро. Тени ещё были длинными, и потому следы на земле выделялись особенно рельефно. Многие годы он надеялся обнаружить хотя бы один след снежного человека, не оставляя попыток и попусту тратя бесчисленное количество фруктов на приманку, пока все окружающие смеялись над ним, а родители лишь печально качали головами. Сегодня утром оказалось, что дело стоило всех положенных на него усилий.

Руки у Флеминга тряслись так сильно, что он не сразу сумел вытащить фотоаппарат из футляра. На мгновение он забыл, как им пользоваться, и чуть не уронил, когда попытался найти фокус.

Щёлк! Он снял след с одной стороны.

Щёлк! Теперь с другой.

Щёлк! Прямо сверху.

Щёлк-щёлк! Крупный план.

Щёлк-щёлк-щёлк! Монтаж, который он сделает на компьютере.

Щёлк. Отпечаток человеческой ноги.

Пальцы застыли на кнопке затвора. Он выглянул из-за фотоаппарата.

Не один, а несколько следов от ботинок: некоторые едва различимы под наложившимися сверху отпечатками огромной ступни сасквотча, другие оставлены поверх его следов, третьи вообще сами по себе. Следы маленькие: вероятно, принадлежат женщине.

Он читал об этом — что-то такое о женщине, пропавшей в лесах в окрестностях Эбни.

Арлен. Надо позвонить Арлену! Флеминг пробежался по кругу, возбуждённый и взбудораженный.

Цифры. Там на земле написаны цифры!

Он выхватил из кармана ручку, уронил, поднял и торопливо записал цифры на ладони.

Потом побежал по тропе, на ходу запихивая фотоаппарат в футляр. Ему нужен гипс для снятия слепков и линейка — и он должен срочно позвонить Арлену!

— Нам просто нужен ещё один день! — Джимми был непреклонен.

— Он перемещается. Он ушёл из наших мест, — сказал Пит. — Сколько бы твои ребята ни сидели там…

— Послушай! Твои люди шатались по лесу, производя шум, распугивая животных, оставляя повсюду свой запах. Неудивительно, что нам не удалось поймать этого медведя!

— Я не могу прекратить поиски, — сказал шериф Миллз. — Не могу, пока мы…

— Вы обследовали все восемь зон. Где ещё вы собираетесь пройти? Весь остальной лес?

Пит, шериф Миллз и Джимми стояли лицом к лицу на веранде «Высоких сосен», восстановившие силы после ночного сна и готовые сшибиться рогами.

Пит поднял руку, надеясь выступить с хотя бы одной законченной фразой.

— Что бы за зверь это ни был, он движется на юг. Ему наплевать на твои засады и пирожки.

— Ты этого не знаешь!

— Ну, Рид выдвинул довольно разумную гипотезу… Джимми выразительно закатил глаза.

— Так значит, теперь ты слушаешь его?

— У него есть интересные соображения, если послушать!

— Я хочу услышать, — сказал Миллз.

— Вы потеряете доверие окружающих! — предостерёг Джимми. — Вы уже теряете людей, или вы не заметили?

Кейн и Макс, мало спавшие ночью и не добившиеся никаких результатов, стояли в стороне. Их не приглашали участвовать в разговоре, но Кейн всё же подал голос:

— Прошу прощения, шериф, но многим из нас необходимо знать, что мы тратим время не попусту. У нас есть определённая, чётко сформулированная задача или нет?

— Мы по прежнему ищем кого-то? — вставил Макс. — Мы охотимся на медведя, на снежного человека или что?

— Мы не охотимся на снежного человека! — рявкнул Джимми. Он повернулся к шерифу Миллзу. — Видите? Вот такого рода пожар мне постоянно приходится тушить, и я уже сыт по горло!

— Просто объясните, в чём заключается наша задача, раз и навсегда, — сказал Кейн. Шериф посмотрел на Пита.

— Может, лучше вы объясните мне, что происходит?

— Удержать людей не удалось, — пришлось признать Питу. — Джоана и Крис слиняли домой при первом удобном случае. Дон вышел из игры. Мне пришлось отпустить Бенни. Медики не сидят на телефоне, мы все это знаем.

— Никто не доверяет этому Шелтону, вот в чём проблема, — сказал Кейн. — Откуда нам знать: может, он пришил свою жену и теперь сочиняет истории?

Пит взвился:

— Кейн, почему бы тебе не заткнуться?

— Я не единственный, кто так думает!

— Всё равно помолчи, — сказал шериф Миллз.

— Шериф, — со вздохом сказал Джимми, — поиски закончены. Бек Шелтон мертва и Рэнди Томпсон тоже. Нам нужно разобраться с опасностью, которая по-прежнему остаётся. Нам нужно поймать медведя. Пока все бродят по лесу толпами, сделать это невозможно.

Шериф посмотрел на Пита, словно пытаясь прочитать его мысли.

Пит боролся с волнением.

— Шериф, здесь всё не так просто. Вы знаете не все обстоятельства дела. Вам просто надо довериться мне.

— Как насчёт поисков? С ними покончено? Пит опустил глаза.

— Я знаю, некоторые не видят большого смысла в продолжение поисков и, возможно, они правы. Я лично возвращаюсь в лес, даже если мне придётся идти одному.

Джимми вздохнул.

— Пит, мы все испытываем такие же чувства.

— Неужели? — спросил Миллз.

— Патрик… шериф. Вы знаете истинное положение дел. Мне нет необходимости говорить вам, что у нас не осталось никаких шансов найти Бек или Рэнди живыми.

— Надо полагать, вам нужно, чтобы я принял решение. — Миллз глубоко вздохнул, немного помолчал, подбирая и взвешивая слова под пристальным взглядом всех четверых, а потом заговорил: — Легко сказать мне — чёрт, даже самим себе, что Бек Шелтон мертва. Но кто из вас хочет сказать это Риду? — Не дожидаясь ответа, он продолжил: — Когда вы сможете посмотреть Риду Шелтону в глаза и сказать, что его жена мертва, хотя у вас нет никаких доказательств факта смерти, когда вы будете готовы увидеть, как надежда угасает и умирает в нём, когда кто-нибудь из вас найдёт в себе силы разбить сердце человека и по-прежнему называть его своим другом… — Он помолчал, в свою очередь борясь с волнением. — Тогда ладно. Я смирюсь с ситуацией и скажу, что мы сделали всё возможное.

Все молчали и больше не смотрели в глаза Миллзу. — Шериф Миллз! — Рид в охотничьем костюме вылетел из своего номера.

Миллз бросил на собеседников суровый, предостерегающий взгляд, а потом посмотрел на Рида.

Рид подошёл крупным шагом, держа в руке бумаги: карты, планы местности, увеличенные фотографии.

— Доброе утро, сэр. Я хочу показать вам кое-что… — Он заметил остальных. — В чём дело?

— Рид… — Миллз указал взглядом на Пита и Джимми. Рид посмотрел на них. Джимми набрал в грудь воздуха…

— Шериф! Шериф! — Арлен Пик вылетел из двери отеля, с клочком бумаги в руке. — Её нашли!

Рид пришёл в крайнее возбуждение.

— Где? Где? Она жива?

— Нет. То есть… я не имею в виду «нет», а «нет, он не знает». Я понятно выражаюсь?

У шерифа Миллза был такой вид, словно он готов схватить хозяина отеля за шиворот, но и одного его тона было достаточно.

— Мы тебя слушаем, Арлен!

Арлен сверился со своими наспех нацарапанными записями и попытался изложить всё в логической последовательности. Ему позвонил один приятель…

— Кто? — осведомился Миллз. — Имя?

— Гм… Флем Кринкович.

— Повторите, — попросил Джимми.

Арлен повторил имя и объяснил, откуда он знает паренька, а потом пустился в объяснения насчёт участка с приманкой, фруктов, вскопанной земли…

— Надеюсь, мы имеем дело не с очередным психом? — рявкнул Джимми.

— Дайте ему договорить! — раздражённо сказал Рид. Следы на мягкой земле.

— Снежный человек? — спросил Джимми. Он скрестил руки на груди.

Арлен взъерошил пальцами волосы.

— Гм… ну… да, если вам интересно знать! Джимми выругался и отвернулся.

— Я так и знал!

— Но там были другие следы! — продолжал Арлен. — Отпечатки ботинок, понимаете, человеческие следы, маленького размера, как женские!

Переход от вызванной потрясением бледности, к свидетельствующей о ярости, багровости на лице Джимми завершился.

— Это самая гнусная, самая презренная, самая оскорбительная ложь, которую мне доводилось слышать в жизни!

— Джимми, — одёрнул его Миллз.

— Это мистификация! Парень читал газеты! Он просто псих с садистскими наклонностями!

— Нет! — возразил Арлен. — Нет, он… он действительно немного странный, но он не псих. Он честный. Он говорит правду.

Рид уже собирался вырвать бумажку из руки Арлена.

— Я жду, Арлен!

Арлен показал Риду цифры, продиктованные Флемингом.

— Что это такое?

— Это было нацарапано на земле рядом со следами. Рид прочитал, потом расплакался и рассмеялся одновременно.

— Что это? — осведомился шериф Миллз. Глаза Рида наполнились слезами.

— Это… это номер моего мобильника. Код района и первые четыре цифры!

Все столпились вокруг Рида, показывавшего клочок бумаги.

— Бек бегает по лесу с сасквотчами и оставляет номера телефонов? — презрительно спросил Джимми. — Да бросьте вы, ребята!

Миллз хотел прояснить один момент:

— А этот Флеминг мог достать где-нибудь номер твоего мобильника?

Рида била дрожь.

— Вы шутите?

— Где находится это место?

Арлен ответил, постучав пальцем по бумажке.

— Уайттейл, в одном из глубоких ущелий. Я могу отвести вас туда.

Пит кивнул.

— Уайттейл. Это дальше на юг, Рид. Южнее Камайи. Рид понял, что он хотел сказать.

— Южнее! Я отправляюсь туда.

— Эй, подождите минутку! — Джимми преградил Риду путь. — Рид, послушайте…

— Джимми! — Миллз наставил палец Джимми в лицо. — Теперь ты заткнись. — Он выразительно поднял брови, и Джимми угомонился. — Поисковые команды начинают там, где закончили, и если они обследовали все зоны, значит, начнут по второму кругу с первых. Пит, дай всем задания, вызови Тайлера, а потом хватай своё снаряжение. Джимми, если ты хочешь участвовать в деле…

— Нет, спасибо. У меня есть медведь, настоящий медведь…

— Охоться на своего медведя, как тебе угодно. Пит, нам нужен четвёртый человек.

Пит посмотрел на Макса, который бросил насмешливый взгляд в сторону Кейна и сказал:

— Я с вами.

Пит похлопал Рида по плечу.

— Эй, может, Синг стоит взять свою передвижную лабораторию … — Он осёкся, увидев надежду в глазах Рида.

— Что такое? — спросил Рид.

Пит хотел бы ответить, но у него не было ни слов, ни времени.

— Ничего. Давай займёмся делом.

— Кэп, это невозможно. — Доктор Эмиль Баумгартнер, снявший пиджак и галстук и расстегнувший воротник рубашки, отпил глоток кофе из чашки, потом улыбнулся, словно забавляясь. — О, всё это очень занимательно. Такая история наделала бы шуму, но это невозможно.

Баумгартнер привёз Кэпа к себе домой в уютный особняк в викторианском стиле в южной части Спокана. Они сидели за кованым железным столом во внутреннем дворике, потягивая кофе под журчание дождевальной установки, разбрызгивавшей в разные стороны сверкающие радужные струйки на другой стороне лужайки. Ноутбук Кэпа стоял на столе между ними с полученными из лаборатории Джудит Ферфакс данными на мониторе.

— Невозможно? — Кэпу нравилось слышать это слово из уст эволюциониста — особенно Баумгартнера, уважаемого антрополога и научного сотрудника Йоркского центра. В течение многих лет он являлся самым благожелательным оппонентом Кэпа в дебатах по вопросу эволюции. Они много дискутировали в разных местах, иногда наедине, иногда публично, на разных уровнях громкости, но всё же умудрялись оставаться друзьями. — Вы уверены, что хотите сказать именно это слово?

Баумгартнер рассмеялся.

— Я не боюсь его. Оно у меня постоянно на уме. Кэп тоже рассмеялся, из вежливости.

— А потом вы предоставляете жалким марионеткам вроде меня произносить его вслух — или писать.

— Это был ваш выбор. Но сейчас меня удивляет, что не кто-то, а именно вы находите это возможным, когда вы в сущности разрушили свою карьеру, доказывая обратное.

— Буркхард считал, что сможет доказать это, — сказал Кэп.

Баумгартнер выразительно закатил глаза и усмехнулся:

— До сих пор считает, и Мерилл думает, что он действительно может доказать, поскольку Буркхард так говорит, но я уверен, вы согласитесь, что слепая приверженность теории порой подменяет настоящую науку.

— Мерилл поддерживает Буркхарда? Баумгартнер поднял руку.

— Стоп-стоп-стоп! Не забывайте о правилах. Больше ни слова об этом.

— Хорошо.

— Достаточно сказать, что Буркхард прискорбно близорук в своей области, но вполне способен создать систему. Он пользуется уважением научной общественности, водит дружбу с богатыми людьми, опубликовал несколько занимательных теорий. Университетское начальство души в нём не чает, словно он второй Уотсон или Крик, и вполне возможно, так оно и окажется, если он когда-нибудь сумеет доказать хоть одно из положений, которые выдвигает.

— Завидуете? — спросил Кэп. Баумгартнер издал смешок.

— Конечно. Но он исходит из совершенно ошибочной идеи, как вы указывали.

— Неужели? Вы говорите, что я был прав? Баумгартнер рассмеялся.

— Да перестаньте! Вы не всегда неправы, что бы я ни говорил!

— Но где я прав?

— Вы хотите услышать это от меня!

— Разумеется!

— Хорошо, хорошо. — Баумгартнер отпил ещё глоточек кофе и поставил чашку на стол, задумчиво глядя на сверкающие струйки спринклера на лужайке. — Когда вы утверждали, что любой организм представляет собой нечто большее, чем набор структур ДНК, вы были правы. Здесь я с вами согласен.

— Значит, вы согласны также, что мы не можем найти специфические гены, которые определяют особенные поведенческие характеристики вроде качания на ветках или предпочтения винограда огурцам.

— Или которые заставляют хомо сапиенса ходить прямо или даже читать Шекспира. Согласен.

— Но похоже, Буркхард считает, что такие гены можно найти.

— Он выбрасывает на ветер кучу денег. — Антрополог снова спохватился. — Я этого не говорил. — Он продолжал: — Любой может сравнить ДНК человека с ДНК шимпанзе и найти сходства и отличия, даже установить количественное соотношение между ними.

— Например, заявить: «Мы на 98 процентов шимпанзе»?

— Вы меня в конфуз не вгоните, Кэп. Не я придумал эту фразу, хотя был бы гораздо богаче, если бы сделал это. Но как вы указывали, и здесь я с вами согласен, мы можем выявить специфические особенности в структуре ДНК. Мы можем даже установить, какому животному или растению принадлежит ДНК, но мы не в силах создать генетический код и изменить его. Это слишком, слишком сложно.

Кэпа премного удивило количество уступок, сделанных Баумгартнером.

— Погодите минутку. И никаких доводов в пользу сайтспецифического мутагенеза?

Баумгартнер рассмеялся.

— Я слышу саркастические нотки?

— Вы доказывали такую возможность, помните?

— В случае с обратными мутациями, Кэп. С обратными. Если мы можем идентифицировать мутацию, испортившую здоровый ген, то можем прибегнуть к сайт-специфическому мутагенезу, чтобы восстановить исходный ген и спасти мутанта, возвратив в нормальное состояние. Вы же сами признали мою правоту тогда.

— О'кей. Очко в вашу пользу.

— Спасибо. За это вы получаете бонус. — Он понизил голос, словно их могли подслушивать враги. — Однако за все годы работы с обратными мутациями мы ни разу на самом деле ничего не улучшили. Мы ни разу не получили особь, превосходящую по своим качествам исходную.

— Ещё одна уступка?

— Допущенная с глазу на глаз, строго между нами.

— Ладно, с учётом этого, как насчёт довода, что насекомые мутируют и вырабатывают иммунитет против инсектицидов?

Баумгартнер сверкнул на него глазами в притворном гневе.

— Так вот как вы мне отвечаете на великодушие! Кэп поднял брови.

— Вы использовали этот довод в публичном споре со мной. Сейчас, когда мы с вами беседуем конфиденциально…

Баумгартнер медленно отпил кофе из чашки, явно собираясь с силами, чтобы сказать следующее:

— Здесь вы тоже правы. При наличии токсина естественный отбор, безусловно, происходит в пользу мутантов, имеющих иммунитет, и здесь возникает искушение прекратить все наблюдения и прийти к выводу о выгодной адаптивной мутации. Но вам требуется лишь устранить токсин и продолжать наблюдение. Тогда вы обнаружите, что обладающий иммунитетом против токсина мутант имеет много других слабых мест, и поэтому не в состоянии соперничать с нормальными насекомыми, отчего вымирает. Это невыгодная сделка: так больной серповидноклеточной анемией, имеющий иммунитет против малярии, в конечном счёте умирает от анемии. Здесь нет никакой выгоды. — Он откинулся на спинку кресла, испытывая боль от своих собственных слов: — Если бы вы ещё имели хоть какой-то вес в научных кругах, я бы никогда не сказал вам этого. Но поскольку вас никто не станет слушать…

— Я всегда ценил вашу честность.

Баумгартнер расслабился — теперь, когда худшее осталось позади, — и после минутной паузы продолжил:

— Все эксперименты с ДНК подобны попыткам ребёнка настроить современный компьютер с помощью игрушечного молотка. Они всегда ведут к отрицательным результатам и никогда к положительным. В доказательство мы можем предъявить вагоны дохлых мутированных дрозофил и лабораторных мышей.

Кэп помолчал, в свою очередь уставившись на сверкающие струйки спринклера.

— Вы понимаете, что говорите? Баумгартнер кивнул.

— Нечто такое, что я никогда не попытаюсь предать гласности.

— Что мутации не ведут к улучшению?

— Нет, тогда бы я просто выдал вашу идею за свою. Я только говорю, что любые эксперименты с ДНК дадут отрицательные результаты. Если вы попытаетесь изменить генетический код шимпанзе, к примеру, вы получите один из трёх возможных результатов: нормального, нисколько не изменившегося шимпанзе, умственно отсталого шимпанзе урода или мёртвого шимпанзе.

Кэп страшно удивился.

— На каком основании вы допускаете такое?

— На том основании, что мы достигли всех трёх перечисленных результатов. — Он поднёс чашку к губам, успешно за ней прячась.

Для Кэпа это было новостью.

— Вы пытались изменить генетический код шимпанзе? Баумгартнер весь передёрнулся, словно от удара электрическим током.

— Мы попытались, сделали выводы и закрыли проект. По причинам профессионального и юридического свойства я ничего больше не могу вам сказать по данному поводу.

— А что насчёт Буркхарда?

— О нём я тоже не стану говорить.

— Я подозреваю, он не отказался от проекта, — сказал Кэп.

Баумгартнер бросил на него укоризненный взгляд.

— Ладно, ладно, молчу. — Кэп вскинул руки. Баумгартнер допил свой кофе.

— К тому же мне нечего сказать о ваших результатах анализа ДНК, могу лишь ещё раз повторить своё мнение: то, что вы предполагаете, невозможно, и думаю, мы доказали это дорогой ценой.

— Вы не потрудитесь прокомментировать слухи, которые мне сообщили демонстранты? — Баумгартнер презрительно рассмеялся. — Они утверждают, что некоторых шимпанзе вывозили с территории университета, из Центра…

— Кэп. Мы можем сделать вид, будто вы никогда понятия не имели, как там ведутся дела. Мы можем сделать вид, будто вы никогда не догадывались о вреде, который можете принести науке. Мы можем сделать вид, что вы не заметили того, что теперь в любом случае безработный, но, Кэп, не заблуждайтесь: я заметил это. Все ваши бывшие коллеги заметили, и, конечно же, существует договорённость о неразглашении сведений. Больше я ничем не могу вам помочь.

Кэп принял удар, потом кивнул.

— Это вопрос выживания, я полагаю. Баумгартнер согласился с Кэпом в последний раз:

— И я так полагаю. — Потом он отвёл глаза в сторону, явно заинтересованный миром, лежащим за пределами разговора, — таким образом он давал понять, что разговор закончен.

— Я просто пытаюсь выяснить, почему пропала жена моего друга… — Кэп пожал плечами. Он понимал, что это удар ниже пояса, но у него не оставалось выбора. Он подался вперёд, чтобы выключить ноутбук.

Баумгартнер вытянул руку, останавливая его.

— Однако я могу задать риторический вопрос — только вопрос и всё.

Кэп оставил компьютер включённым.

— Валяйте.

Баумгартнер снова отвёл глаза в сторону, словно разговаривая с кем-то другим.

— Что если бы вы были Буркхардом и у вас над душой стоял Мерилл, требуя результатов, поскольку у него над душой стоят крупные спонсоры, требуя результатов? И что если бы утверждение некоего доктора Капеллы, что у эволюционистов нет исходных оснований для честности, в действительности являлось верным?

Кэп не знал толком, как ответить. Если Баумгартнер давал ему шанс, он не хотел потерять его.

— Вы не могли бы… э-э… немножко пояснить свой вопрос?

Баумгартнер по-прежнему не смотрел на него — очевидно, таким образом он вёл беседу, словно и не ведя никакого разговора.

— Ну, просто интереса ради: если бы от вас требовали, скажем, ликвидировать двухпроцентный разрыв между человеком и шимпанзе с целью доказать, что мы произошли от одного предка и приобрели отличия в результате мутаций, сколько комплементарных пар основании нуклеиновых кислот вам пришлось бы преобразовать, переставить, скорректировать в правильной последовательности с помощью одного только сайт-специфического мутагенеза?

Кэп уже знал ответ. Они с Баумгартнером несколько раз публично дебатировали на данную тему.

— Человеческий геном содержит около трёх миллиардов комплементарных пар. Два процента составят шестьдесят миллионов.

Баумгартнер кивнул, явно удивлённый цифрой.

— Шестьдесят миллионов. Потребовалось бы произвести огромное количество преобразований — даже для четырёх миллионов лет, которые, как мы все считаем, у нас имеются, и разумеется, каждое отдельное преобразование должно было бы дать положительный эффект. Представьте, насколько удручила бы перспектива такой работы амбициозного антрополога без малого пятидесяти лет.

Баумгартнер наконец перевёл взгляд на монитор компьютера, словно желая найти подтверждение своим мыслям.

— С учётом всего вышесказанного, разве вы на месте Буркхарда не попытались бы смошенничать? Разве не соблазнились бы возможностью, к примеру, перемещать огромные количества ДНК, даже целые гены, максимально быстрым способом?

Внезапно Кэп понял, к чему ведёт Баумгартнер. Это было настолько очевидно, что даже оторопь брала. Он подался к компьютеру и начал различать в мириадах перепутанных, сбивающих с толку линий систему, которой прежде не видел.

— Вирусные переносы. Баумгартнер сам указал на несколько линий.

— Ваши бросовые ДНК, возможно, вовсе не отбросы, как вы подумали. — Он откинулся на спинку кресла с отстранённым видом. — Массовые горизонтальные переносы зачастую приводят к нежелательным результатам. Вы никогда не знаете наверное, куда пойдёт новая информация или как организм на неё отреагирует. Кэп схватил свой ноутбук.

— Эмиль, вполне возможно, однажды вы станете настоящим учёным. Вам это известно?

Баумгартнер отмахнулся.

— Я просто поставил вопрос!

Глава 10

На один краткий миг Бек исполнилась сладкого ощущения счастья. Она находилась дома, с Ридом, они разговаривали друг с другом и смеялись. Солнечный свет струился в гостиную через открытую дверь, и, как ни странно, Бек не чувствовала потребности затворить её. Ждали они с Ридом гостей или собирались выйти на прогулку — и первая, и вторая перспективы казались просто чудесными, наверное, впервые в её жизни.

Но этот счастливый миг пришёл во сне, и когда Бек, вздрогнув, пробудилась под тёмным пологом развесистой ирги, сон стал ускользать от неё, образ за образом, несмотря на все старания удержать его. Наконец у неё не осталось ничего, кроме горького чувства утраты.

Ещё одно утро. Бек не помнила, какое сегодня число или сколько дней она блуждает по лесу. Но когда она окончательно проснулась, то осознала некую перемену в своих ощущениях. Она осмотрелась по сторонам в поисках знакомой компании.

Похоже, она была одна.

Бек украдкой оглядывалась вокруг. Напрягала слух. Неужели они ушли? Неужели оставили её?

Она пощупала лодыжку, потом попыталась перенести на больную ногу часть веса. С помощью костыля или любой другой подпорки она вполне могла передвигаться какое-то время. Она находилась на горном склоне. Они покрыли не очень большое расстояние после того, как оставили следы на участке с приманкой. Если она сумеет спуститься со склона и найти то сухое русло, возможно, оно приведёт её к тому месту, а оттуда к людям. Сейчас или никогда.

Она медленно двинулась вниз, продираясь сквозь сплетения тонких ломких веток, озираясь по сторонам, исполненная надежды. Пока лес безмолвствовал, словно…

— Хрм! — донеслось из зарослей справа, и над землёй вырос рыжеватый холм, присыпанный хвоей и листьями.

Бек остановилась, закрыла глаза и тяжело вздохнула, уронив голову на грудь. С надеждой покончено. «Мне не убежать от неё».

Её внимание привлёк тихий шум за кустами, и она увидела Иакова, который сидел с полузакрытыми глазами, привалясь спиной к сосне. Он имел весьма самодовольный вид. Лия расчёсывала шерсть у него на голове и шее, дотошно копалась в ней, вытаскивая сосновые иголки и сухие листья, а время от времени-букашек, которых тут же съедала в порядке вознаграждения за услуги косметолога.

Оставив надежду бежать в ближайшем будущем, Бек подумала о своей причёске. Попытавшись просто расчесать волосы пальцами, она убедилась, что они спутались и свалялись до крайности. Она выбралась из зарослей, уселась на мягкий перегной и вынула из кармана куртки складную расчёску. Она расчёсывала волосы медленно, распутывая узелки, вытаскивая сучки, веточки, сосновые иголки, но испытывала огромное наслаждение почти духовного свойства. Вот то, что она может сделать для себя сама, по собственному желанию и по собственной воле. Некий способ привнести хоть малую толику смысла в свой нелепый мир — и занятие человеческое, для разнообразия.

Вычесав последний узелок, Бек наклонила голову вперёд, собрала волосы в пучок и крепко закрутила в аккуратную кичку на макушке. Вот так! Расчёсаны, уложены и не мешают.

Ей показалось, что Рахиль ахнула. Обезьяна — и ахает? Бек посмотрела в сторону кустов. Рахиль таращилась на неё так, словно она была пришельцем с двумя головами, увенчанными антеннами, и одним большим глазом посреди обоих лбов.

Бек поднесла руку к голове:

— М-м-м?

«В чём дело? Это всего лишь я».

Не подействовало. Рахиль подошла бочком, склонив голову к плечу от удивления и тревоги, явно не веря своим глазам. Осторожно, но с решимостью строгой матери она взяла Бек за голову…

Бек завизжала и отпрянула назад, отбиваясь руками и ногами, пытаясь вырваться, борясь за жизнь.

Рахиль не стала её убивать. Она внимательно осмотрела голову Бек, а потом ласково, но крепко обняла Бек, притянула поближе и насильно усадила, укоризненно похрюкивая.

Всё ещё живая, с невредимыми головой и шеей, Бек прекратила вопить и брыкаться, но с дрожью никак не могла справиться. Она торопливо напомнила себе, что Рахиль ещё ни разу не причинила ей вреда. Может, если она сейчас притворится мёртвой, Рахиль будет довольна. Может, если она будет сохранять спокойствие, Рахиль тоже успокоится. Может, если…

Усадив Бек перед собой, Рахиль принялась расковыривать пальцами, тянуть и дёргать узел волос у неё на макушке. Больно.

— Ой! — Бек решилась поднять руки.

Рахиль сердито фыркнула и оттолкнула руки прочь.

Бек снова потянулась к голове, и Рахиль шлёпнула по рукам покрепче, а потом тряхнула её за плечи, словно желая сказать: «Сидите спокойно, юная леди!»

Бек оставалось лишь болезненно морщиться, пока Рахиль не распустила узел. Волосы снова рассыпались по плечам.

С решением проблемы опасность смерти миновала. Рахиль несколько раз осторожно прочесала волосы Бек пальцами и отпустила её. Бек похромала прочь, её распущенные волосы трепетали на лёгком ветерке. Она села в траву, стараясь успокоиться.

Это было непросто. В чём, собственно, дело? Если Рахиль настолько беспокоит внешний вид окружающих, она безусловно могла бы уделять чуть больше внимания собственному!

Бек медленно вздохнула и попыталась напомнить себе, что это животные, которые просто делают, что делают, не задаваясь никакими вопросами. Рахили нравились волосы Бек в таком вот виде, а что касается причины — Бек горько усмехнулась, — да разве Рахили нужна причина? Разве она сознаёт причины своих поступков? Возможно, внешний вид имеет значение для сасквотчей, возможно, изменения расстраивают их, возможно, Бек судит об этих животных по своим меркам и глубоко заблуждается во всех отношениях.

Полная досады, Бек снова вынула из кармана расчёску. Если она не может уложить волосы в узел, то по крайней мере может снова расчесать их, таким образом оставив за собой последнее слово. Она принялась расчёсывать волосы энергичными раздражёнными движениями, намеренно отвернувшись от Рахили и переключив всё своё внимание на Лию и Иакова.

Лия расчёсывала пальцами длинную шерсть Иакова без всякой спешки. Она ловко выковыривала из неё ногтями букашек и аккуратно разглаживала участок за участком, то и дело украдкой поглядывая на Рахиль с целью проверить, смотрит ли она. Бек дивилась выражению лица Лии. Она ещё раз напомнила себе, что это животные, но чем дольше она наблюдала, тем острее задавалась вопросом: способна ли обезьяна на чисто женское коварство?

Движение Рахили привлекло её внимание и задержало его. Бек замерла, запустив расчёску в волосы у самых корней.

Пристально глядя на правую руку Бек, Рахиль медленно, лениво водила вверх-вниз своими большими пальцами по голове слева.

Бек переложила расчёску в другую руку и стала расчёсывать волосы слева. Рахиль принялась неуклюже возить правой рукой по голове справа: косматое зеркальное отражение.

Бек почувствовала взгляд Лии и стрельнула глазами в её сторону. Лия мгновенно вернулась к своему занятию, словно видеть ничего не видела.

Так, а вот это очень интересно. Бек посмотрела на расчёску в своей руке. Рахиль что, просто обезьянничает или же выражает просьбу?

Она поднялась на ноги опасливо, неуверенно. Положив ладонь Рахили на грудь, чтобы успокоить, она приставила расчёску к её голове и осторожно провела по свалявшейся шерсти.

Рахиль глубоко вздохнула и расслабилась. Она таяла от удовольствия, как пёс, ласкаемый хозяином.

Бек провела расчёской по шерсти ещё раз, и Рахиль подалась всем телом навстречу движению.

О'кей. Хорошо.

Бек продолжила начатое дело, вычёсывая узелки, распутывая слипшиеся пряди пальцами, очищая жёсткую жирную шерсть Рахили. Когда она остановилась, чтобы вытащить сухие веточки, листья, насекомых и свалявшиеся комки волос из расчёски, Рахиль лёгким толчком призвала её к дальнейшим действиям. Она вернулась к своей работе, разделив волосы Рахили аккуратным пробором посередине, пригладив и уложив по бокам, перейдя к волосам на шее, а потом на спине. Ей приходилось часто останавливаться, чтобы вытащить мусор из расчёски, но Рахиль в конце концов смирилась с этой частью процесса, когда Бек предоставила ей право первой выбирать букашек из вычесанных комков шерсти и мусора.

Бек не сразу осознала, что получает удовольствие. Она начала мурлыкать какой-то невнятный мотивчик.

Рахиль уставилась в пространство перед собой и низко замычала: «М-м-м-м-м-м».

Бек улыбнулась и, продолжая напевать, принялась за правое плечо Рахили. Чтобы привести в порядок всё тело размером с лошадиное), придётся изрядно повозиться, но шерсть по большей части распутывалась легко и ложилась ровными прядями под зубьями расчёски.

Когда Бек перешла к правой руке, Рахиль наблюдала за её действиями с видимым удовольствием. «М-м-м-м-м-м». Бек принялась насвистывать просто из интереса. Рахиль склонила голову набок, явно удивлённая. — С-свистеть! — сказала Бек и засвистела. Рахиль ненадолго задумалась, а потом с игривым видом растянула губы и издала звук, похожий на свист кипящего чайника. Бек рассмеялась и засвистела вместе с ней. Так они с Ридом заставляли своего пса Иону «петь», испуская высокие воющие звуки. Бек свистнула, и Рахиль свистнула. Бек повторила, и Рахиль сделала то же самое. Так, теперь левое плечо…

— Г-р-р-р-р! — Рахиль дёрнулась так сильно, что Бек кувырком отлетела в сторону, сбитая с ног.

Бек вскочила, приготовившись бежать, мысленно распрощавшись с жизнью, охваченная диким ужасом. Я нарушила правила!

Но Рахиль не злилась. Она смотрела на своё левое плечо, осторожно трогая место, где Бек пыталась расчесать шерсть.

Всё ещё дрожа всем телом и взглядом испрашивая у Рахили позволения на каждый следующий шаг, Бек отважилась вернуться.

Теперь, когда зубья расчёски сорвали корку запёкшейся крови, Бек впервые увидела, откуда текла кровь. Раны были свежие и только-только начинали заживать: две больших глубоких дыры и ряд мелких между ними и по сторонам от них. Дело представлялось очевидным: кто-то напал на Рахиль и жестоко укусил.

Бек попятилась, опустив руку с расчёской, и украдкой бросила испуганный взгляд в сторону Иакова. Он по-прежнему сидел, привалившись спиной к дереву, наслаждаясь знаками внимания, которые получал от Лии. Он лишь на мгновение встретился глазами с Бек, а потом снова уставился прямо перед собой, словно не желая обсуждать вопрос.

Кэп, в кепке и голубом комбинезоне, позаимствованных в гараже обслуживающего персонала, нёс на плече мешок с мусором, пряча за ним лицо, когда шагал по аллее к заднему входу здания. В летние месяцы многие лаборатории и аудитории использовались нерегулярно, а это означало, что нужная ему лаборатория в данный момент может пустовать. По крайней мере, аллея была пустынной. Кэп бросил мешок в мусорный контейнер, по возможности небрежно огляделся по сторонам и быстро направился к задней двери.

Это был университетский Центр бионаук, прежнее место работы Кэпа: современное трёхэтажное здание из стекла и бетона с оборудованными по последнему слову техники лабораториями, аудиториями и его бывшим офисом. Попытка войти через главный вход означала бы необходимость отметиться в регистрационном журнале и обнаружить факт своего присутствия, что повлекло бы за собой разные вопросы и в конечном счёте отказ в доступе, чего он не мог себе позволить. Чтобы проникнуть в здание через заднюю дверь, известную только обслуживающему персоналу и профессорам, пытающимся избежать разборок со студентами из числа демонстрантов, требовался только ключ.

Кэп вынул из кармана ключ, который случайно оставил в других брюках, когда администратор велел ему вернуть все ключи. Он собирался принести его или, возможно, отправить почтой. Если сегодня у него всё пройдёт гладко, они в любом случае получат свой ключ обратно.

Ключ подошёл. Дверь открылась. Кэп проскользнул внутрь.

Он находился в раздевалке административно-хозяйственного отдела. Вдоль одной стены тянулся ряд шкафчиков, у противоположной стояли стол и кушетка главного сторожа Луиса. Страницы настольного календаря были испещрены обычными записями и памятными пометками Луиса, сделанными синим фломастером. Здесь ничего не изменилось. Оставалось надеяться, что Луис придерживается прежнего графика работы. Он всегда приезжал в восемь вечера, когда все уже уходили домой — кроме загруженных по горло молекулярных биологов, которые имели обыкновение засиживаться допоздна. Они с Луисом поддерживали довольно близкое знакомство.

Кэп даже знал, каким шкафчиком пользуется Луис, и что он никогда его не запирает. В шкафчике он нашёл комбинезон сторожа и, что самое главное, пластиковую карточку доступа, открывающую все двери в здании. Один раз Луис потерял карточку, а в другой его младшая дочь воспользовалась ею, чтобы производить тарахтящие звуки мотора в спицах велосипеда. С тех пор Луис хранил карточку с привязанным к ней шнурком в своём шкафчике.

Кэп повесил карточку на шею и взглянул на часы. Большинство сотрудников и студентов сейчас, вероятно, ушли на ланч. Задача у него трудная, но выполнимая.

Он торопливо прошёл в соседнее помещение, где стеллажи с хозяйственными принадлежностями поднимались до самого потолка и тележки уборщиков стояли у стены, аккуратно выстроенные в ряд. В мусорные корзины вложены новые мешки, запасы моющих средств пополнены, чистые тряпки для вытирания пыли лежат на месте, швабры вычищены и готовы к работе. Кэп выбрал тележку, добавил к установленным на ней швабрам две самые пушистые метёлки для смахивания пыли на случай, если потребуется спрятать лицо, и подкатил тележку к металлической двери, отделявшей его от остального здания.

Не давая себе времени, чтобы передумать или собраться с духом, Кэп провёл карточкой в прорези кодового замка. Замок щёлкнул, и он прошёл в дверь.

Было странно тайком пробираться в здание, где он чувствовал себя как дома. Он ходил по этим чистым коридорам с сероватыми стенами так часто, что ориентировался здесь чуть ли не лучше, чем в собственном доме. Кэп торопливо двинулся по коридору, избегая встречаться взглядом с немногочисленными студентами, попадавшимися навстречу, и подошёл к Т-образному разветвлению…

В конце коридора справа стоял мужчина с идеально уложенными волосами, в великолепно сшитом костюме. Он разглаживал несколько смявшихся страниц в своей записной книжке.

Это был доктор Филипп Мерилл, в прошлом заведующий кафедрой молекулярной биологии, недавно получивший повышение и занявший должность декана биологического факультета. Он являлся не просто неотъемлемой частью системы — практически он и был системой. Они с Кэпом никогда не ладили.

Свернув в коридор налево, Кэп обежал вокруг тележки и потащил её за собой. Теперь он держался спиной к Мериллу, скрываясь за тележкой с пушистыми метёлками.

Он прошагал через рекреационный холл с креслами, диваном и стеллажом с научными журналами, а потом вошёл в двустворчатую дверь с надписью «Посторонним вход воспрещён».

Сразу справа находилась застеклённая дверь. Табличка на стене рядом гласила: «Научно-исследовательский центр молекулярной биологии», а под ней пустовало место, где раньше значилось имя Кэпа. Он провёл карточкой Луиса по прорези кодового замка, и дверь опять открылась.

За ней находилось чудесное место, прежний мир Кэпа. Его микропипетки и аппарат термической активации преданно ждали на стеллаже, где он всегда держал их, хотя прибор гель— электрофореза и блок электропитания кто-то переставил на свой вкус. Реактивы в стеклянных шкафчиках стояли точно там, где он их оставил, — значит, он сможет воспользоваться ими при необходимости. Что самое замечательное, электронный микроскоп по-прежнему стоял на месте, в рабочем состоянии, с подключенной к компьютеру видеокамерой.

Каждая секунда была на счету. Кэп поставил тележку у двери, загородив метёлками застеклённый проём, потом закрыл жалюзи на окнах. Он вынул из кармана комбинезона бумажный пакет и извлёк три пластиковых пакета. В одном содержались оставшиеся образцы волос, в другом оставшиеся образцы экскрементов, а в третьем расплющенный термос, на котором ещё оставалась засохшая слюна. Сотрудники лаборатории Джуди были хорошими ребятами, но Кэп знал, что они неукоснительно руководствуются профессиональными соображениями, особенно в делах, касающихся уволенных профессоров биологии. Посему он предусмотрительно оставил при себе и припрятал часть образцов.

Он уже успел зайти в Интернет, задать правильные вопросы и получить положительную идентификацию «бросовой» ДНК. Теперь он знал, что искать, и имел очень ясное представление, где именно. Процесс займёт всего несколько часов, и он в состоянии сделать всё один. Если весьма недвусмысленная подсказка Баумгартнера верна, он скоро всё узнает.

Покуда Бек действовала медленно и осторожно, Рахиль позволяла ей расчёсывать слипшуюся от крови, заскорузлую шерсть вокруг ран и даже помогала, вылизывая это место. Работа была утомительной — порой приходилось перебирать волосок за волоском (Бек не хотела ещё раз катиться кубарем по земле), — но они выполняли её вместе. Приведя в порядок опасный участок, Бек отступила назад, чтобы очистить расчёску, восхититься результатами своего труда и испытать чувство глубокого удовлетворения.

Рахиль хрюкнула и протянула руку к расчёске. Бек отдала её, предоставив Рахили вынюхивать в ней лакомства, а сама тем временем сняла куртку. Рахиль понюхала расчёску, потрогала пальцами, но могла найти более вкусные угощения намного меньшими усилиями, и потому потеряла к ней интерес.

— М-м-м? — подсказала Бек, вытягивая руку. Рахиль вернула ей расчёску.

Бек пошла дальше, вниз по широкой спине Рахили и вокруг талии, лёгкими толчками заставляя огромное тело разворачиваться то так, то эдак, чтобы расчесать шерсть со всех сторон. Рахиль выглядела замечательно: самый суперский сасквотч во всём лесу.

Она бросала взгляды в сторону Лии: «Эй, Лия! Меня причёсывают! Как тебе это?»

Иаков оставил Лию, скрывшись в лесу на свой обычный таинственный манер. Лишившись предмета гордости, Лия привалилась к дереву и принялась угрюмо рассматривать свои ногти.

Рахиль выдвинула челюсть и потрясла ею, насмешливо глядя на Лию.

Очевидно, Лия достигла некоего предела. На лице у неё появилось задумчивое выражение, она нервно пошевелилась, а потом начала подниматься на ноги, словно собираясь направиться к ним.

Рахиль резко подалась вперёд и рявкнула на неё, оскалив зубы, — так громко, что Бек вздрогнула. Лия опустилась обратно на землю и отвела глаза.

Бек не верила своим глазам. «В-вот это да!» Рахиль шумно фыркнула в сторону Лии, оставляя за собой последнее слово, а потом глубоко вздохнула и расслабилась.

— М-молодец! Д-давно пора! — Бек дотронулась до щеки Рахили и посмотрела ей в глаза, по-дружески доверительно. — Видишь? Ты не такая уж плохая. — Заметив поблизости кустик горных колокольчиков, Бек сорвала его, скрутила стебли и воткнула цветы в волосы Рахили. — Гадкий утёнок стал прекрасной принцессой!

Рахиль вынула колокольчики из волос, понюхала, а потом съела.

Ну ладно.

Услышав тошнотворный звук рвущейся материи, Бек поняла, в чём дело, прежде чем вскочила на ноги, чтобы посмотреть.

— Нет, не-е-ет!

«Она уже задавалась вопросом, где Рувим, и, разумеется, он выскочил из своего укрытия, дождавшись, когда Бек отвернётся и её куртка останется без присмотра. Теперь он терзал зубами кожаную куртку, отдирая от неё куски, словно это было вяленое мясо. Оторванный рукав валялся на земле.

Бек поковыляла к нему, истошно вопя и размахивая руками.

Рувим нашёл карман и вытащил оттуда драгоценный рулон туалетной бумаги.

— Н-н-нет! П-п-п..! Пожалуйста!

Она подошла к детёнышу Лии на шаг ближе, чем следовало. Лия вихрем сорвалась с места и стала между ними стеной, злобно оскалив зубы, вытянув руки, чтобы разорвать Бек пополам. Бек круто развернулась и похромала обратно, спасая свою жизнь. Рахиль поймала её в объятия и прижала к себе, грозно рыча, но отступая на безопасное расстояние.

Рувим обнаружил, что туалетная бумага может разматываться.

Бек горестно стонала, не в силах поверить в происходящее. Этого просто не может быть. Бог не допустил бы такого. Это ещё хуже, чем потерять куртку.

Когда Рувим потянул за конец бумажной ленты, рулон заплясал, закувыркался по земле. Рувим запрыгал от восторга и потянул ещё раз, получив в награду ещё одну длинную петлю бумажной ленты.

Униженная, оскорблённая и поруганная, Бек упала на колени, глядя, как туалетная бумага — последнее, что у неё осталось от дорогого сердцу мира, — разматывается в лапах дикого зверя.

Весь обмотанный белой бумажной лентой, Рувим снова схватил куртку и словно пёс, утаскивающий лакомую добычу в укромное место, бросился в заросли и скрылся из виду.

«Боже, неужели он поступил так по Твоей воле? Неужели Ты не мог оставить мне хоть одно утешение?»

Именно в тот момент, когда ей немного полегчало, когда она даже сумела произнести несколько фраз.

Это несправедливо.

Это решительно не укладывалось в голове, но прямо перед ними находились совершенно недвусмысленные свидетельства: ясные, свежие, обнаруженные в часе ходьбы от Уайттейл. Участок земли, вскопанной и разровненной граблями, размером примерно двенадцать на двенадцать футов, теперь испещрённый следами, которых они никогда прежде не видели.

— Никогда в жизни… — проговорил Арлен Пик, объятый благоговейным ужасом.

Флеминг Кринкович, всё ещё нагруженный тяжёлыми сумками с гипсом и звенящими мисками для замешивания раствора, относился к разряду людей, у которых волнение неизменно находит выход в словах:

— Эй, забудьте о ручье Блаф-Крик и скукамском слепке. Я имею в виду, вот это — да, это действительно что-то, здесь наследили все четверо сразу! Это многих заставит переменить мнение, вам не кажется? Мои мама и папа, вы знаете, не верят в снежного человека, но я-то всегда знал… Терпение, правда? Терпение, вот что здесь нужно. Давайте поскорее снимем с них слепки, пока они не стёрлись.

Шериф Миллз, без всякого стеснения таращивший глаза и явно потрясённый, поднял руку.

— Тише-тише. Притормози. Мы понятия не имеем, что у нас здесь имеется, даже близко.

Флеминг отступил назад на несколько шагов, приплясывая от нетерпения. Макс Джонсон и Арлен Пик стали рядом, чтобы убедиться, что Флеминг не создаст лишних проблем. Но это не означало, что таким образом они заставят парня умолкнуть.

— Я поначалу пробовал с местными фруктами, которые растут здесь. Но мне кажется, кто-то из них любит и бананы. Послушайте, там неподалёку ручей. Я могу принести воды, чтобы развести гипс, мне это раз плюнуть.

Пит, по пятам за которым следовал Рид, медленно двигался вдоль границы вскопанного участка, измеряя отпечатки ботинок, оставленные у края, и сравнивая их с зарисовкой, сделанной у хижины на ручье Лост-Крик. Он положил рулетку в карман, ещё раз посмотрел на свой рисунок и наконец сказал:

— Это следы Бек.

Рид шумно выдохнул и напряг колени, чтобы не упасть. Он не смог сдержать слёз, но решил любой ценой удержаться на ногах.

— Та же подошва, — заговорил Пит, указывая пальцем, — те же характеристики износа. Она берегла правую ногу, перенося большую часть веса на левую. У неё травма, но она жива и ходит. Я не могу объяснить это, вообще ничего не могу объяснить, но именно так обстоят дела.

— Насколько известно, — вставил Флеминг, — сасквотчи не нападают на людей, если не считать случая в Обезьяньем каньоне, но эта история уже превратилась в легенду… но ходят слухи, что они на дух не переносят собак…

Синг стояла на коленях с другой стороны вскопанного участка, разглядывая в лупу самый большой отпечаток.

— Само собой разумеется, если мы можем верить слухам. — Она выпрямилась и села на траву с таким потрясённым выражением лица, какого Рид никогда ещё не видел. Убрав волосы с лица, она посмотрела на Арлена. — На пятке следа шрам. Это старая рана, зарубцевавшаяся, с обращёнными внутрь гребешками кожи. — Она вздохнула, обуреваемая эмоциями. — Арлен, помните слепок в вашем отеле? Тот след и этот оставлены одним и тем же животным.

Арлен оторопел, потом просиял. Они с Флемингом обменялись торжествующими взглядами. Пит кивнул.

— Скорее всего, самец, — Он повернулся к Риду и Миллзу. — Вожак, если таковые у них имеются. Итак, у нас их четверо: один крупный самец, две взрослые особи поменьше, вероятно, самки, и одна молодая особь непонятно какого пола.

— И Бек, — сказал Рид.

— И Бек, — согласился Пит.

Синг по-прежнему смотрела на большой отпечаток.

— Этот отпечаток полных восемнадцать дюймов длиной и… Пит, что вы скажете об этом?

Пит обошёл площадку, вместе с Ридом и Миллзом, и опустился на колени рядом с Синг.

— Ага, взгляните сюда. Видите внешний край следа? — Он указал Риду и Миллзу. — Дермальные борозды — вы знаете, линии на коже вроде дактилоскопического узора — тянутся вдоль ступни, а не поперёк, как у человека.

— Так объясните мне, кого мы ищем, — сказал шериф. Все взоры обратились на Пита. Он ещё раз посмотрел на следы.

— Я вполне могу констатировать очевидное. — Он сделал паузу и глубоко вздохнул. — Я бы сказал, мы имеем дело со снежным человеком. — Он обвёл всех вопросительным взглядом.

Рид считал так с самого начала и теперь дал это понять выражением лица. Синг согласно кивнула. Миллз уставился на Пита, суровый и бесстрастный, как скала.

— И у кого из них Бек? — спросил Рид.

— Не у налётчика. — Пит указал на один из следов среднего размера. — Я бы сказал, вот у этой самки. Этот отпечаток ближе всего совпадает по размеру с найденным у водопада, и посмотрите на глубокую дермальную борозду в центре следа.

Синг всё ещё не оправилась от изумления.

— Сразу за предплюсневым суставом. Ступня сгибается посередине.

— Вот как она сбила меня с толку. При ходьбе она отталкивается всей передней частью ступни. Мы никак не могли понять, кого мы, собственно, выслеживаем. Но посмотрите сюда. — Он обратил их внимание на место, где на земле были нарисованы первые цифры телефонного номера Рида и куда вели две цепочки следов, словно играющих в пятнашки друг с другом. — Когда Бек пыталась написать ваш номер, самка следовала за ней по пятам. — Он испустил смешок. — Похоже, она даже сама пыталась писать.

Синг выхватила фотоаппарат из рюкзака и принялась щёлкать. Помимо фотографий следов, она сделала также несколько групповых снимков, не забыв снять крупным планом Флеминга Кринковича, Арлена Пика и Макса Джонсона. Они с Ридом собирали все материалы по делу: все имена, все лица без исключения.

— Как давно оставлены следы? — спросил Миллз. Флеминг гордо выпалил:

— Я разровнял участок граблями вчера в первой половине дня. А следы нашёл сегодня утром.

Пит кивнул. Очевидно, показания Флеминга не противоречили его умозаключениям. Всё ещё стоя на одном колене, он медленно проскользил взглядом по цепочкам следов в обратном направлении, через покрытый крупным песком берег к сухому руслу.

— Могу я попросить всех оставаться на местах и не шуметь? — Он поднялся на ноги и медленно, шаг за шагом, двинулся по следам, держась в стороне от них. Пока все ждали и наблюдали, следы привели Пита к узкой полоске речной травы на другом берегу русла, усыпанного сухими округлыми камнями. Сразу за полоской травы начинался лес и круто уходил вверх горный склон, густо поросший деревьями, которые поднимались друг над другом, одно за другим, пока зелёный покров леса не обрывался у почти отвесной скалистой стены. Пит стоял в траве совершенно неподвижно, читая приметы, всматриваясь, прислушиваясь, может, даже принюхиваясь.

Флеминг прошептал громким, свистящим шёпотом:

— Теперь мы можем снять слепок? Миллз ответил, поднимая винтовку.

— Когда Пит даст добро.

— Я прихватил ещё гипса, — сказал Арлен, — но думаю, нам не хватит.

Миллз посмотрел на испещрённый следами участок земли и чуть заметно потряс головой.

— Никто в жизни не поверит.

Наконец Пит быстрым шагом двинулся назад. Он молчал, пока не подошёл достаточно близко, чтобы говорить приглушённым голосом.

— Дальше они пошли не по руслу. — Он показал рукой на горный склон. — Они перешли на другой берег и поднялись на гору. Если они ещё там, мы можем прижать их к скалистой стене…

Миллз кивнул и прошептал:

— Можем окружить их.

Рид усилием воли подавил всколыхнувшийся в душе страх. У него мучительно, до тошноты заныло под ложечкой, и даже в шёпоте слышалась дрожь:

— А если Бек с ними?

Все нервно переглянулись.

— Если Бек с ними, — наконец ответил шериф, — мы не можем позволить им уйти.

Макс осматривал склон через оптический прицел — слишком спокойно, словно не верил ровным счётом ничему.

Пит подошёл к своему рюкзаку и вытащил оттуда несколько пластиковых аэрозольных баллончиков.

— Надо бы опрыскаться этим. Воздух поднимается вверх по склону со скоростью лесного пожара. — Он бросил по баллончику каждому охотнику. Это был нейтрализатор запахов, довольно противная штука, маскирующая человеческий запах. Они опрыскали одежду и сапоги, потом натёрли жидкостью лицо и руки. — Нас всего четверо, — сказал Пит, — но может, оно и лучше. Никаких собак, никакой толпы, никакого шума. Я хочу подобраться близко на сей раз. — Он расстегнул ворот рубашки и опрыскал подмышки. Остальные сделали то же самое.

— Теперь мы можем снять слепки? — недовольно проворчал Флеминг.

— Можешь, — разрешил Пит. Скользя взглядом по горному склону, он обратился к Миллзу: — Если мы прижмём их к скале, они двинутся налево или направо. Если вы с Ридом займёте позиции на правом и левом фланге, мы с Максом станем по центру.

Похоже, Макс сомневался.

— Откуда нам знать, там ли они вообще?

— Пока это только предположение, — ответил Пит. — Но мы очень скоро выясним, верно ли оно.

Большая металлическая дверь распахнулась, и Кэп стремительно прошёл в неё, толкая перед собой тележку с раскачивающимися метёлками и бренчащими бутылками. Он взглянул на наручные часы. Луис не появится здесь ещё несколько часов. Пока всё складывается удачно. Он захлопнул за собой дверь и покатил тележку на место. Так, какие метёлки он добавил? Он вытащил одну…

В замке задней двери заскрежетал ключ.

«Я покойник!»

Он в жизни не исполнял таких быстрых танцев, как сейчас, когда вертелся на месте и крутил головой в поисках места, куда спрятаться.

За тележками. Другого выбора нет.

Он рывком отодвинул от стены тележку, юркнул за неё и подтянул вплотную к себе. Она выступала из ровного ряда тележек, но, возможно, Луис не заметит.

Задняя дверь открылась, и вошёл кто-то большой, тяжело топая и шаркая по полу рабочими башмаками. Да, точно, это Луис. Кэп услышал знакомое насвистывание. Мотив «Джорджии». Луис был большим поклонником Рэя Чарльза.

И так некстати явился раньше обычного!

Кэп опустил взгляд и заметил, что у него на шее по-прежнему висит карточка доступа, принадлежащая Луису. «Пожалуйста, Луис, не подходи к своему шкафчику!»

Он услышал скрип дверцы и шорох надеваемого комбинезона.

Потом свист оборвался. Луис рылся в шкафчике. Тяжёлые шаги направились к столу. Зашелестели бумаги. Стукнул ящик стола, выдвинутый и снова задвинутый.

Шаги прогрохотали в кладовую и стихли. Судя по мёртвой тишине, Луис был настороже.

«Я мертвее покойника». Луис весил фунтов двести семьдесят-двести восемьдесят и представлял собой гору мускулов. Если он хочет задержать Кэпа (мягко выражаясь), это произойдёт, как пить дать.

Кэп молился, сердце бешено колотилось. «Боже милостивый, пусть он не обратит внимания на выступающую из ряда тележку…»

Луис подошёл прямо к тележке и отодвинул её.

На Кэпа, съёжившегося у стены, точно перепуганная мышь, упал свет.

Луис — высоченный афроамериканец с телосложением нападающего форварда и бритой головой — несколько долгих мгновений глазел на Кэпа разинув рот. Кэп попытался придумать какое-нибудь объяснение, но идиотская ситуация и вид здоровенного мужика оказали на него парализующее действие, отчего он никак не мог найти первого слова.

Огромный мужчина шумно выдохнул через нос, пожевал губами и наконец спросил:

— Мне прийти попозже?

Кэп с трудом поднялся на ноги, ни на миг не сводя глаз с Луиса, и попытался улыбнуться.

— Гм… нет. Я уже закончил. — Даже стоя на ногах, он всё равно смотрел на Луиса снизу вверх.

Луис вытянул руку и легонько толкнул пальцем висящую на груди у Кэпа карточку, которую тот торопливо снял и отдал владельцу. Луис осмотрел её, словно проверяя, нет ли каких-либо повреждений, а потом нацепил на шею.

— Вам лучше убраться отсюда поскорее, — сказал он. — Сейчас подтянутся ребята, и я не хочу напрягаться, объясняя ваше присутствие.

Кэп бочком обошёл великана и направился прямиком к выходу.

— Луис… гм… спасибо.

Луис следовал за Кэпом на расстоянии, внимательно глядя на него.

— Вы добыли, что хотели?

Кэп на мгновение задержался у двери, обдумывая вопрос с учётом распечатанных данных, лежащих у него в кармане.

— Боюсь, да.

Он вышел прочь.!

Рид осторожно продвигался вверх по склону, выискивая взглядом надёжную опору для ноги перед каждым очередным шагом, по возможности бесшумным, передвигаясь зигзагами от дерева к дереву. Сердце у него колотилось, винтовка была скользкой в потных ладонях. GPS-приёмник, пристёгнутый ремешком к левой руке, показывал, что он уже поднялся до середины склона. Четыре пронумерованных точки на движущейся карте местности свидетельствовали, что он держит строй вместе с остальными. Они поднимались в гору, выстроившись полукругом наподобие нижней половины часового циферблата. Рид находился на отметке «3 часа»; Пит, шедший ниже и левее Рида, на отметке «5 часов»; Макс держался чуть выше и левее Пита, на семи часах, а шериф Миллз находился прямо напротив Рида, на девяти. Скалистая стена вздымалась впереди.

GPS-ресивер действовал, как рация с двухсторонней связью, и теперь в наушнике Рида раздался шёпот Пита: «Следы немного уклоняются на юг. Давайте добавим ещё десять градусов».

Ярдах в пятидесяти выше по склону и десятью градусами правее Рид заметил высокую ель. Он двинулся к ней. Точки на карте тоже изменили направление движения. Полукруг деформировался — вытягивался и сплющивался, сужался и расширялся, — в процессе подъёма людей по крутому склону, но пока они держали невод.

Рид взял винтовку в одну руку, а другую вытер о штанину, потом поменял руки и снова вытер. Часть его существа — та, у которой дрожали колени, бешено колотилось сердце и потели ладони, — не могла не думать о слабых местах плана. Охотников всего четверо, и они поднимаются в гору полукругом, растянувшимся на полмили с лишним. Любой зверь, достаточно смелый и хитрый, без труда проскочит между ними и окажется далеко, прежде чем они спохватятся. План Пита увенчается успехом только в том случае, если эти животные либо очень пугливы, либо смертельно опасны. Если они пугливы, то будут отступать, пока охотники не стянут туже кольцо вокруг и не прижмут их к скале. Если они смертельно опасны, тогда по крайней мере одному из охотников рано или поздно придётся встретиться с ними. Пит не упомянул, что даже пугливые животные, будучи загнанными в угол, порой становятся смертельно опасными, но Риду пришло в голову, что, учитывая обстоятельства, они в любом случае будут иметь дело со смертельно опасными животными. Единственное наставление, сделанное Питом на случай встречи с ними, звучало так: «Не дайте им проскочить мимо».

«Ладно. Без проблем». После знакомства с восемнадцатидюймовыми отпечатками Рид стал совершенно по-новому всматриваться в тенистые заросли деревьев, прикрытые листвой пни и кусты, колеблемые лёгким ветром. Он уже загнал патрон в ствол. Нервы были напряжены до предела. Только мысль о Бек заставляла его идти вперёд, осуществляя безумный план. Пит сказал, что она получила травму и, скорее всего, хромает. Рид надеялся, что ничего более серьёзного с ней не случилось. Как ей удалось так долго оставаться в живых, когда двое сильных мужчин погибли от руки этих чудовищ? Никто не задал этого вопроса, однако он мучил Рида. Неужели она живёт в смертельном страхе, намного превосходящем ужас, владеющий им сейчас?

На мониторе GPS-приёмника осталось только три точки.

— Шериф Миллз? Я не вижу вас на мониторе.

— Я… на… здесь… — донеслось в ответ несколько обрывочных слов.

Синг вернулась в свою передвижную лабораторию, припаркованную рядом с закусочной на колёсах в глухом городишке под названием Уайттейл. Она видела все четыре точки на мониторе своего компьютера, принимающего сигналы от установленной на крыше спутниковой антенны.

— Спутник ловит всех четверых, — доложила она в микрофон головного телефона. — Дело в сигналах между рациями, иногда их блокирует рельеф местности.

— Да, я сейчас во впадине, — сообщил Миллз.

— Такое бывает. Макс? Вам нужно добавить ещё десять градусов, вы уклоняетесь влево.

— Ещё десять градусов, — повторил Макс.

— Обращаюсь ко всем: вы находитесь примерно в четверти мили от скал.

Точки на мониторе продолжали двигаться, дюйм за дюймом.

— Стоп! — прошептал Макс.

— Всем стоять! — приказал Пит.

Рации смолкли. Точки на мониторе перестали двигаться.

Рид слился с кустом болиголова и застыл на месте совершенно неподвижно. Он водил глазами по сторонам, а потом медленно, со скоростью секундной стрелки, повернул голову. Лес вокруг был достаточно густым, чтобы скрыть всё, что угодно. Кроме щебета какой-то птицы, он не слышал ничего. Никаких звуков движения. Ни треска веток, ни шелеста листвы. Он ждал.

Пит вышел на связь еле слышным шёпотом.

— Макс, я слышал какое-то движение в твоей стороне. Макс доложил напряжённым, приглушённым голосом:

— Да. Там выше кто-то есть, тридцатью градусами левее.

— Что-нибудь видишь? — спросил Пит.

— Нет.

Синг подалась вперёд, прижимая ладонью наушник к уху, сосредоточив всё своё внимание на карте на мониторе. Точки, по-прежнему выстроенные подобием полукруга на крутом склоне, не двигались.

— Шериф? — раздался голос Пита.

— Я слышал звуки. Шестьдесят градусов правее.

Рид всмотрелся в оцепленный полукругом участок по левую руку от себя. Его напряжённый взгляд остановился на коричневом бугре под бузинным кустом. На мгновение отведя глаза, несколько раз моргнув и снова посмотрев, он увидел, что это пень.

Он осторожно сделал шаг, потом другой, потом четыре подряд вверх по склону и слился со следующим кустом болиголова.

— Да, — снова раздался приглушённый голос шерифа. — Снова какой-то звук, шестьдесят градусов к востоку.

— Шериф, поднимайтесь к скалам, — приказал Пит. — Макс, перемещайся выше и правее. Я стою по центру. Рид, двигайтесь влево, на сближение, быстро и тихо.

Рид отделился от куста болиголова и двинулся влево, вглядываясь в заросли молодых деревьев, высоких папоротников и частые сплетения лиственных ветвей. Он резко остановился, заметив неясную тень за кустом шиповника. Убедившись, что это вывороченные с комом земли корни упавшего дерева, он пошёл дальше, стараясь ставить ноги на мох, траву или какое-нибудь прочное бревно, чтобы не производить шума.

— Я приближаюсь, — сказал Миллз. — Я слышу звуки движения, по-прежнему справа от меня.

— Все сближаемся, — сказал Пит. — Быстро сближаемся. Стягиваем кольцо.

Рид посмотрел на монитор GPS-приёмника. Все четыре пронумерованные точки теперь были видны на нём, но полукруг, казалось, не сжался. Рид попытался прибавить шагу.

Но в следующий миг встал как вкопанный, положив палец на спусковой крючок.

Его взгляд привлёк некий объект, находящийся выше по склону и правее. Что-то белое, колеблющееся, трепещущее. Белохвостый олень? Нет. Объект не перемещался.

— Вы слышали? — спросил Миллз.

— Да, — откликнулся Макс.

Рид взглянул на монитор GPS-приёмника. Миллз двигался вправо, стягивая диаметр полукруга. Макс и Пит поднимались по склону, сужая зону оцепления. Точка, обозначающая местоположение самого Рида, по-прежнему стояла неподвижно на правом фланге.

Загадочный белый предмет оставался на прежнем месте, колеблемый лёгким ветерком. Рид прибавил шагу, напрягая зрение и сокращая дистанцию. Похоже, это какая-то лента, но с уверенностью здесь ничего нельзя утверждать.

— Внимание, внимание! — прошептал Миллз. — Он спускается по склону.

— Макс, смотри в оба! — сказал Пит.

Быстро перебежав через прогалину, Рид оказался у бузинного куста, щеголяющего белым украшением. Оно по— ходило на…

Рид протянул руку, даже дотронулся.

Лента туалетной бумаги.

— Мне кажется, я его видел! — взволнованно сообщил Миллз. — Ха! По-моему, это медведь. Он чёрный.

Рид не стал снимать туалетную бумагу с куста, а просто стоял рядом, озираясь вокруг в поисках ещё какого-нибудь свидетельства. Вот! Всего в пятнадцати футах от него на сухой коричневой хвое лежал белый клочок, похожий на опавший лист. Охваченный трепетом, он быстро вернулся на прежнее место, опасливо озираясь по сторонам, и уже собирался доложить, когда…

— Я потерял его, — сказал Макс.

— Я тоже, — сказал Миллз. — Он перестал двигаться.

— Пит, Рид, где вы? Ответила Синг:

— Пит продолжает подъём, находится примерно в тысяче футов позади тебя, тридцатью градусами правее. Рид, как твои дела?

— Я нашёл кое-что, — ответил он. По какой-то дурацкой причине он не пожелал сказать, что нашёл туалетную бумагу. — Я собираюсь…

Он услышал это, и время остановилось. Мысли, дыхание — возможно, даже сердце — у него остановились. Этот леденящий душу страдальческий вопль, хотя и приглушённый расстоянием, поверг Рида в ещё больший ужас, чем той ночью, когда он услышал его в первый раз у хижины на Лост-Крик.

Бек и моргнуть не успела, как Рахиль подхватила её на руки и нырнула в заросли бузинных кустов и клёнов, шумно сопя в тревоге и страхе. Крепко прижатая к мохнатой груди, Бек посмотрела назад через плечо Рахили и увидела Лию, которая в напряжённой позе стояла на полусогнутых ногах посреди лужайки и звала Рувима, тонко потявкивая и поскуливая. Потом листва за ними сомкнулась, и больше Бек ничего не видела.

Ей и не нужно было ничего видеть. Когда оторопь от неожиданных действий Рахили прошла и кусты перестали шелестеть, она услышала отдалённый звук, столь сильно встревоживший её похитителей. Трясущимися руками она судорожно вцепилась в шерсть Рахили.

Рид собирался сообщить о находке остальным, но Миллз заговорил первым.

— Это она! — сказал Миллз. — Рид, я слышу Бек! Нет. Нет!

— Похоже, она кричит от боли, — сказал Макс. Рид старался говорить спокойным голосом:

— Это не Бек! Повторяю, это не Бек! Вы меня поняли?

— Рид, вы отстаёте, — сказал Пит. Приглушённый расстоянием, голос шерифа Миллза кричал: «Бек! Бек Шелтон!»

Рид бросился бегом, лавируя между деревьями, с треском продираясь сквозь густые кусты. На бегу он крикнул в рацию:

— Миллз, уходите оттуда!

Точки на мониторе GPS-ресивера Рида медленно ползли навстречу друг другу, стягивая кольцо.

— Я вижу его, — сказал Миллз. — Это… — Глубокий вздох. Скрип кожи, металлический лязг. Шериф возился с винтовкой. — Боже, о Боже, я не верю своим глазам! — Связь с ним прервалась.

Выстрел!

— Миллз! Миллз! — завопил Рид.

Миллз снова вышел на связь, он тяжело дышал, словно бежал.

— Поднимайтесь сюда, слышите? Поднимайтесь сюда! Ещё один выстрел.

— Шериф, у вас всё в порядке? — спросил Пит.

— Господи помилуй, этот зверь ходит на двух ногах!

Глава 11

Усилием воли Рид заставил себя на секунду остановиться, вопреки мучительному желанию броситься вперёд. Он вскинул винтовку, готовый навести прицел хоть на белку, посмей она шевельнуться. В паузах между судорожными вздохами он напряжённо прислушивался, не раздастся ли какой-нибудь звук, хоть самый незначительный. С кем бы там ни встретился Миллз, это существо было не единственным. Искажённый помехами голос Пита орал в наушнике:

— Миллз! Просто стреляйте! Берите на прицел и стреляйте!

— Я его не вижу! — Потом послышался испуганный вскрик. И ещё один выстрел.

Рид снова двигался вперёд, с широко раскрытыми глазами, с винтовкой наготове. Он подошёл к прогалине, окинул её взглядом и рванул на другую сторону.

— Миллз? — позвал Пит. — Миллз! Макс, ты видишь его? Макс не ответил. Снова ныряя в заросли, Рид взглянул на GPS-ресивер. Миллз двигался на север, очевидно, бегом. Движение точки, обозначавшей местоположение Макса, застопорилось.

— Макс, шериф Миллз находится к северо-востоку от тебя. Двигайся на северо-восток.

Макс наконец ответил:

— Отсюда мне никак. Мне надо обойти…

Они услышали вопль, сначала пронзительный, потом хриплый, потом приглушённый…

Потом он оборвался. Тишина.

Раздался следующий вопль. Женщина — та самая призрачная плакальщица с ручья Лост-Крик — вопила так, словно её резали. Эхо криков металось между голых скал, многократно повторяясь. Рид оцепенел от ужаса, прижимаясь спиной к дереву, стреляя по сторонам глазами, едва не роняя винтовку из рук.

Ночной кошмар вернулся при свете дня. Легион демонов отвечал женщине из своих пристанищ и укрытий гортанными завываниями, протяжными и тоскливыми, как стоны сирен, которые следовали одно за другим, набирая силу, стихая, перекрывая друг друга, рассыпаясь эхом, эхом, эхом.

Рации молчали, поскольку все охотники лишились дара речи. Рид, окаменевший от ужаса, страстно желал слиться с деревом за спиной.

Они не были незнакомцами. Эту леденящую душу погребальную песнь он уже слышал раньше, но от этого она не казалась менее жуткой.

— Не в силах вывернуться из железной хватки Рахили, Бек зажала уши ладонями и съёжилась, когда сасквотч, высоко вскинув голову и широко раскрыв рот, завыл с мощью пароходной сирены. Она опасливо скользила взглядом по сплетённым ветвям над головой, словно там таилась смерть.

«Я слышала выстрелы, — подумала Бек. Но женщина продолжала пронзительно кричать. — Что происходит?»

Прямо у кустов, где они прятались, Лия сидела на корточках в подлеске и выла всё так же громко и тревожно, призывая своего сына.

Рувим выскочил из-за деревьев с развевающимися за спиной обрывками туалетной бумаги. Лия сгребла его в объятия. Он прижался к ней, словно испуганный ребёнок, и Лия мгновенно метнулась в бузинные заросли, едва не растоптав в спешке Рахиль и Бек.

— Миллз? Шериф Миллз, вы слышите меня? — спросил Пит.

Никакого ответа.

Рид взглянул на GPS-ресивер. Макс и Пит снова двигались. Макс дойдёт до Миллза первым. Но точка Миллза не двигалась.

— Синг, у тебя есть связь с шерифом Миллзом? — спросил Рид.

Голос Синг звенел от волнения.

— Его GPS-ресивер по-прежнему работает, и я получаю радиосигналы, но Миллз не двигается. И не отвечает.

Рид определил своё местоположение, вытер руки о куртку и бросился вперёд на подкашивающихся ногах.

— Эй, это Рид. Кто-нибудь, отзовитесь. Отозвался Пит:

— Мы приближаемся к Миллзу. Смотрите в оба. Эта тварь всё ещё где-то поблизости.

Рид смотрел в оба, всё в порядке. Лес был полон теней и тёмных уголков, где удобно прятаться. Он переводил ствол винтовки туда, куда переводил взгляд. Ворона взлетела с сухой ветки над ним, и он едва не пальнул в неё.

Синг вышла на связь:

— Макс? У тебя всё в порядке? Можешь говорить со мной?

Макс не ответил. Рид посмотрел на монитор. Макс двигался, значит, он жив. Он приближался к месту, где находился Миллз.

Рид продолжал продираться сквозь кустарник, перелезать через валуны и брёвна, опасливо озираясь по сторонам и чувствуя холодное дыхание смерти.

Пит доложил:

— Я нагоняю Макса. Он в порядке. — Шум движения. Треск веток. Тяжёлое дыхание Пита и шаги. — Макс, я не вижу твою винтовку. Подними её повыше, приятель, покажи мне, ладно? О'кей. Хорошо. Теперь так и держи, ладно? Я приближаюсь сзади. Ты меня видишь, Макс? Посмотри через правое плечо. Всё в порядке, это я.

Теперь Рид слышал звуки движения впереди.

— Пит? Я нахожусь чуть выше по склону, спускаюсь к вам.

— Я слышу вас, Рид.

— Что там у вас?

— Не подходите пока. Я хочу выяснить, что с Максом. Он…

Тишина.

Риду не нравилась тишина, сейчас не нравилась.

— Пит?

— Гм…

Рид видел маленький разрыв в листве прямо впереди. Сквозь него струился свет. Ещё несколько шагов через подлесок и он увидел Пита, смотревшего в его сторону.

Пит помахал рукой, сначала слабо, потом настойчиво.

— Выходите, Рид. У нас несчастный случай.

Чего никто из них не хотел слышать, так именно эти слова. Рид в несколько осторожных прыжков спустился по откосу и выскочил на прогалину.

Макс неловко сидел на земле, покачиваясь и дрожа всем телом, как при параличе, блуждая по сторонам бессмысленным взором. Рид решил, что у парня серьёзная травма — может даже, огнестрельное ранение — и болевой шок.

Пит стоял возле Макса, напряжённо осматриваясь по сторонам, держа винтовку наготове. Он знаком велел Риду приблизиться. Рид быстро подошёл и стал рядом, спиной к спине с Питом.

Вопрос едва успел возникнуть в уме Рида, когда он получил страшный ответ на него, взглянув на другую сторону поляны. Он пошатнулся и торопливо отвёл глаза, охваченный ужасом и отвращением.

— Извините, — хриплым шёпотом сказал Пит. — Мне … следовало предупредить вас.

Усилием воли Рид заставил себя посмотреть ещё раз.

Тело шерифа Миллза, с силой брошенное в дерево, теперь лежало на земле под ним, нелепо изогнувшись вокруг ствола, похожее на жестоко изуродованную куклу. Наушник валялся в траве, всё ещё соединённый проводком с GPS-приёмником, пристёгнутым к левой руке. Винтовка Миллза с отломанным ложем лежала неподалёку. Если не считать нескольких сухожилий и сочащихся кровью артерий, голова была практически оторвана от тела.

Парализованный ужасом, Рид утратил всякую способность соображать, но лишь на несколько мгновений. Почти бессознательно он взял оружие наизготовку и сосредоточил всё своё внимание на окружающем лесе.

Около минуты Рид и Пит с напряжёнными до предела мышцами и покрытыми испариной лбами медленно кружились на месте вокруг общего центра, спиной к спине, еле дыша, отчаянно напрягая зрение и слух, наставив винтовки на тёмный зловещий лес, обступающий их со всех сторон.

Макс повалился на землю, скуля и корчась в рвотных спазмах.

— Макс, т-ш-ш, — прошептал Пит.

Макс постарался закончить по возможности тише. Синг вышла на связь. В её голосе слышались истерические нотки.

— Пит? Рид? Пожалуйста, доложите обстановку.

Не сводя взгляда с леса и не снимая пальца со спускового крючка, Рид ответил негромко, медленно и сдержанно, как ответил бы шериф Миллз:

— Синг, возьми себя в руки. Шериф Миллз погиб так же, как Аллен Арнольд и Рэнди Томпсон. — Ему померещилось еле слышное «о нет», но потом наступило молчание. — Синг? Подтверди получение сообщения.

Голос Синг звучал ровно:

— Я здесь. Шериф Миллз погиб.

— Позвони помощнику шерифа Сондерсу. Пусть он срочно отзовёт поисковые команды, все до единой. И пусть свяжется со службой охраны леса. Никакие гражданские лица, ни отдыхающие, ни туристы, никто пусть не суётся в лес — это приказ… гм… мой приказ. Полагаю, пока обязанности окружного шерифа исполняю я.

— Что ты собираешься делать?

Рид продолжал говорить спокойным голосом:

— Свяжись с Джимми. Скажи, что он и все его охотники нужны нам здесь, а если он сможет набрать ещё ребят из службы охраны леса, они нам тоже пригодятся.

— Рид, вы будете в безопасности до прибытия помощи?

— Пришли сюда команду медиков, кого-нибудь, чтобы забрать тело шерифа Миллза.

— Рид!

Он добавил металла в голос:

— Синг, ты записываешь?

Она пыталась. Рука у неё тряслась так сильно, что написанное едва поддавалось прочтению. «Дэйв Сондерс: отозвать поисковые команды. Джимми Кларк: перебросить охотников. Отправить медиков за телом…» Слёзы подступили к горлу.

Голос Рида звучал так ровно, что казался почти механическим.

— Оставайся на месте, чтобы встретить их. Я оставлю GPS-ресивер шерифа Миллза на теле, чтобы ты смогла направить медиков сюда.

— Всё понятно. — Несколько секунд она прислушивалась к молчащей рации и наконец спросила: — Рид, что ты собираешься делать?

Рид переглянулся с Питом, который еле заметно, но решительно кивнул.

— Сейчас у нас больше шансов найти Бек, чем когда-либо.

— С нами будет всё в порядке, — подтвердил Пит.

— Что с Максом? — спросила Синг. Макс лежал на земле, приходя в себя после потрясения

, и приступа рвоты. Незаметно для Макса Пит присел и осмотрел подошвы его ботинок, быстро сверившись с голубыми карточками, извлечёнными из кармана куртки. Бросив } взгляд на Рида и чуть заметно помотав головой, он ответил Синг:

— Макс может идти с нами, если хочет.

Макс с трудом сел и несколько раз глубоко вздохнул. Он кивнул Питу и Риду, а потом медленно поднялся на ноги.

— Я с вами. — Он всё ещё дрожал и держался спиной к телу Миллза.

Рид и Макс стояли на страже, пока Пит быстро отыскивал следы: взрытую землю, примятую траву, сломанные веточки, один неотчётливый отпечаток ноги и несколько капель крови.

— Он снова направился на юг, вверх по склону. Если нам удастся оттеснить его к скалам, полдела будет сделано.

Рид спросил:

— Синг, ты видишь нас на экране?

— Да, отлично, — ответила она.

— Пит, я посмотрю там, — сказал Рид. Он показал Питу на мониторе GPS-приёмника отметку, где был недавно, и сообщил про туалетную бумагу.

Пит изумлённо потряс головой.

— Там была либо Бек, либо кто-то, с кем у неё вышла стычка. Конечно, представляется разумным начать поиски оттуда, вы правы. — Потом он предложил: — Но на вашем месте я бы спустился на ровную местность, где можно двигаться быстрее, и направился бы на юг оттуда. Потом вы снова подниметесь по склону, чтобы нагнать их, а возможно, даже перерезать им путь. Макс, ты двинешься отсюда параллельно скалам и сделаешь всё возможное, чтобы удержать их наверху. — Пит кивнул в сторону изуродованного тела Миллза. — Для того, чтобы сотворить такое, понадобился лишь один из них, так что стреляй без промедления. Я попытаюсь преградить им дорогу с севера. И, Рид…

Рид знал, что Пит собирается сказать. Пит устремил взгляд на скалистые вершины.

— Те следы внизу поведали нам, как обстоят дела, и я думал, мы поняли всё правильно. Но это… — Он невольно взглянул на тело Миллза. — Это свидетельствует об истинном положении дел. Здесь не может быть ошибки.

Рид высказался более прямо:

— Вы говорите, что Бек мертва?

Пит на мгновение отвёл глаза, подбирая слова.

— Вполне возможно, мы отправляемся скорее на охоту, чем на поиски.

Рид обдумал слова Пита, потом ответил:

— Так не пропустите их.

— И вы тоже, — сказал Пит.

На данный момент этого было достаточно.

Кэп обдумывал, только обдумывал свой следующий шаг, когда позвонила Синг и сообщила о смерти шерифа Миллза. Её последними словами перед «я люблю тебя» были: «Кэп, нам очень нужно знать, что это такое. Прошу тебя».

Это утвердило Кэпа в принятом намерении и исполнило решимости. Быстро скатавшись домой, чтобы переодеться в приличную одежду — чёрные слаксы, светло-коричневая рубашка, строгий галстук, тёмно-синяя спортивная куртка, — он вернулся обратно в университет и направился прямо к зданию Центра бионаук. На сей раз он воспользовался передней дверью и смело прошёл по коридору к офису доктора Филиппа Мерилла, декана биологического факультета, бывшего заведующего кафедрой молекулярной биологии, ледяной статуе в костюме и бывшему начальнику Кэпа.

— У вас назначена встреча с доктором Мериллом? — спросила секретарша.

Кэп пристально посмотрел на Джуди Уэйн, ту самую леди, с которой он здоровался по утрам и у которой таскал пончики на протяжении всех шести лет своей работы здесь.

— Джуди. Вы знаете, что я пришёл не по официальному делу. Мне нужно поговорить с Филом.

Она склонила голову набок со снисходительным видом.

— Если вы насчёт вашего выходного пособия, вам следует обратиться в бухгалтерию.

— А если бы я сказал вам, что это вопрос жизни и смерти?

— Я бы вам не поверила.

— Он здесь?

— Уверена, он занят.

— Можете сказать ему, что пытались остановить меня. — Кэп обогнул стол и направился к двери Мерилла. Разумеется, Джуди бросилась за ним, протестуя, цитируя правила и боясь потерять работу.

Кэп легко постучал, потом повернул медную шарообразную ручку и открыл дверь.

Мерилл оставался всё тем же Мериллом: гладко зачёсанные назад волосы, аккуратно повешенный на деревянную вешалку в углу пиджак, классический галстук, туго затянутый под кадыком. Письменный стол что надраенный до блеска линейный корабль, а он — адмирал. Кэпу повезло: Мерилл говорил по телефону и потому не имел возможности дать волю языку при виде вошедшего. Глаза у него стали ледяными, но он усилием воли сдержался и негромко произнёс, прикрыв ладонью трубку:

— Кэп, вы должны понимать, что я вас не приму!

— Я пыталась остановить его! — пискнула Джуди. Кэп показал два пальца.

— Две минуты. Пожалуйста.

Несколько долгих мгновений Мерилл сверлил его взглядом, потом сказал в трубку:

— Гм… у меня тут бардак в офисе. Я могу вам перезвонить?

Он повесил трубку.

— Позвать охрану? — спросила Джуди.

Кэп недоверчиво вытаращился на неё, но сказал Мериллу:

— Фил, дело касается вас, а не меня. Это в ваших интересах.

Мерилл обработал поступившую информацию, потом знаком отослал Джуди прочь.

— Пока не надо. Оставьте нас одних на две минуты. Джуди вышла.

— И закройте дверь. Она закрыла дверь.

Мерилл откинулся на спинку кресла и спросил взглядом: «Итак?»

Кэп потратил несколько драгоценных секунд, чтобы усесться на модный кожаный диван. Разговор предстоял нелёгкий — но какого чёрта? — он всё равно уже уволен.

— Я подумал, вам будет интересно узнать, что шериф округа Уиткомб только что найден в лесном заповеднике с переломанными костями и практически оторванной головой, как и бригадир лесорубов из Три-Риверз, который погиб точно таким же образом в понедельник утром.

Мерилл и бровью не повёл. Он просто спросил:

— А с чего вы взяли, что мне это надо знать?

— Пропал проводник туристов и одна женщина, жена моего друга, помощника шерифа. Мы с Синг пытались помочь выследить зверя, виновного в случившемся.

Мерилл сложил ладони домиком под подбородком.

— Мне показалось, вы сказали, что дело касается меня.

— Я исследовал образцы экскрементов, слюны и шерсти зверя. Я обнаружил ДНК шимпанзе вместе с ДНК человека.

— Хм. Загрязнение. Прискорбно.

— Человеческая ДНК была внесена с аденовирусом. Мерилл снова «проглотил» информацию, а потом попытался рассмеяться.

— Не может быть, чтобы вы клонили к тому, к чему, мне кажется, вы клоните.

— Я просто подумал, что вам это будет интересно.

— И рассчитывали получить какую-то реакцию, полагаю.

— Если учесть, над чем работал Адам Буркхард все последние годы и… кстати, знаете что? Его здесь нет. Я заглянул к нему в офис, но он в отпуске… опять. Как он может зарабатывать деньги для университета, если никогда здесь не бывает?

Мерилл смотрел на него насмешливо.

— Получая результаты, Кэп. Он получает результаты. Кэп кивнул.

— Вот почему факультет финансируется всеми этими крупными корпорациями… Евроатлантическая нефть, фонд Карлайла…

— Я вижу, вы подготовились.

— Американский географический телеканал и канал общественного вещания тоже здесь замешаны. Вы на нём здорово наживаетесь, верно? Если подумать, вы перед ним в большом долгу за повышение.

— Завидуете?

— Беспокоюсь, всё по тем же причинам: финансирование происходит не по результатам работы а по требуемым результатам. Дайте спонсорам, что им нужно, и они вышлют деньги. Спросите, что им нужно, и…

— Им нужна наука, Кэп. Я никогда не мог объяснить вам это.

— Но наука всегда гордилась своей способностью к автокоррекции.

Мерилл взглянул на часы.

— Я жду, когда вы выскажетесь по существу. Кэп подался вперёд.

— А что если произошёл какой-то сбой? Что если расчёты Буркхарда неверны? Что если страдают люди? Что если они погибают?

— Я должен предупредить вас, что если намереваетесь нарушить договор о конфиденциальности…

— Как вы думаете, что произойдёт с финансированием или с вашей работой?

Последние слова задели Мерилла за живое наконец-то. В глазах у него появилось прежнее холодное выражение.

— Как вы догадываетесь, я не намерен выслушивать ваши предположения и не удостою вас ответа.

Кэп давно знал Мерилла и хорошо изучил его манеру лгать. Он встал с дивана и низко наклонился над столом.

— Автокоррекция. Я сообщил вам факты, несомненно представляющие огромный интерес, если вы учёный.

Кэп получил то, за чем пришёл. Он вышел из кабинета, оставив дверь широко открытой.

Через несколько секунд Мерилл подошёл к двери и проводил взглядом Кэпа, направляющегося по коридору к выходу из здания. Декан казался не таким невозмутимым, как прежде.

Джуди подняла взгляд.

— Всё в порядке?

— Он уходит.

Мерилл вернулся в кабинет, походил взад-вперёд за своим большим столом, машинально пригладил волосы, словно убеждая себя, что его мир по-прежнему устойчив, предсказуем и подконтролен.

В следующий миг взгляд декана привлекла пустота, появившаяся среди аккуратно расставленных на столе календаре, телефоне, стаканчике для карандашей и подставке для ручек. На ныне пустующем месте он всегда держал…

Он вихрем вылетел из кабинета.

— Свяжитесь со службой охраны! Джуди схватила трубку.

Мерилл трясся от негодования, оглядывая коридор.

— Этот мерзавец украл мои мастер-ключи!

Безжизненные глаза шерифа Миллза уставились в небо в последний раз, когда фельдшер положил ковбойскую шляпу Миллза на его грудь и застегнул молнию на чёрном пластиковом мешке.

Джимми Кларк почтительно снял собственную шляпу, когда двое фельдшеров понесли тело с прогалины. Уайли Кейн сделал то же самое, явив взорам присутствующих белую гриву длинных волос. Стив Торн, по обыкновению похожий на крутого морпеха, мрачно наблюдал за происходящим, не снимая камуфляжной фуражки. Молодой фанат морской пехоты Сэм Марлоу пытался сосредоточить всё своё внимание на GPS-приёмнике. Дженсон (никто никогда не интересовался его именем) предпочёл вовсе не смотреть. Ни один мужчина не выпускал из рук винтовки.

Джимми уже пристегнул к руке GPS-приёмник Миллза — в высшей степени прискорбная необходимость. Он тщательно смыл кровь с наушника, смочив носовой платок водой из фляги, а потом вставил наушник в ухо и нажал на кнопку связи.

— Синг, это Джимми. Как меня слышите?

— Чётко и ясно.

Синг сидела за своим компьютером в передвижной лаборатории, наблюдая за теми же сигналами GPS-ресиверов на мониторе, расположенными в новом порядке: Рид находился к югу от места, где нашёл туалетную бумагу, и возвращался назад по собственным следам; Пит задержался севернее в ожидании сообщения от Рида. Макс находился примерно посередине между ними и четвертью мили ниже скалистой стены. Они располагались по вершинам огромного треугольника, и каждый человек казался там жалким и бесконечно одиноким. Джимми, теперь представленный на мониторе сигналом GPS-приёмника Миллза, всё ещё оставался на поляне, где погиб шериф, но это ненадолго, надо надеяться.

В деревушку Уайттейл понаехало много народа. Вокруг лаборатории Синг теперь теснилось два автофургона службы охраны леса, пикап службы охраны природы, санитарная машина и два частных автомобиля. Взятый в лес арсенал огнестрельного оружия давал серьёзные основания рассчитывать, что какого-нибудь зверя да пристрелят. Синг чувствовала надежду и страх одновременно.

На мониторе появилась ещё одна точка, рядом с Джимми. В наушнике протрещал голос:

— Синг, это Торн. «Давно пора!»

— Вижу вас на экране, слышу ясно и чётко.

Стив Торн остался доволен проведённой работой. Он разместил GPS-приёмник на внутренней стороне левого предплечья, чтобы видеть монитор, держа винтовку, и был готов.

Сэм Марлоу просто последовал примеру Торна и тоже был готов.

— Синг? Это Сэм Марлоу.

— О'кей, — ответила она. — Вы шестой номер, вижу вас 4 на экране, слышу ясно и чётко.

Джимми поприветствовал четырёх вооружённых лесников, а потом доложил в микрофон головного телефона:

— Рид? Пит? Мы готовы.

Рид торопливо поднимался по склону, прокладывая путь через густой подлесок, определяя своё местоположение по GPS-приёмнику, напрягая зрение и слух. В данных обстоятельствах он был рад слышать голос Джимми.

Пит вышел на связь:

— Давайте выстроимся кругом, ребята, и поскорее. Думаю, мы сможем работать в радиусе четверти мили, мы находимся на таком расстоянии.

С мрачной решимостью командира взвода, ведущего людей в бой, Джимми разделил своих охотников на три команды, которые возглавляли он сам, Стив Торн и Сэм Марлоу.

— Сэм, ты и твои ребята держитесь вокруг Пита. Стив, твои ребята растягиваются цепью по западной стороне и помогают Максу. Моя команда возьмёт южную сторону и постарается помочь Риду. У нас нет GPS-приёмников на всех, поэтому все остальные держатся на расстоянии слышимости от своего командира. Ну, вперёд. — Когда они рассредоточились по лесу, он доложил: — Синг, мы выступили.

Один раз Бек попыталась пошевелиться — просто поднять голову, чтобы выглянуть из зарослей, — но Рахиль удержала её сильной рукой, прижала к груди, как ребёнка, и заставила сидеть смирно. Бек на время угомонилась и превратилась — как Рахиль, Лия и Рувим, — в тёмную расплывчатую тень в бузинных кустах, скрытую за частой сетью стволов, ветвей и листвы. Так Бек ещё никогда не пряталась: точно неподвижный, безмолвный и растворившийся во мраке дикий зверь. Подобно обитающим в сумрачном подземном мире великанам-людоедам, они обратились в некие неодушевлённые предметы, в то время как лес над ними жил, шевелился и без умолку трещал и щебетал разными голосами.

«Я слышала выстрелы».

Бек повела глазами по сторонам, пытаясь встретиться взглядом с кем-нибудь из её компании. Никто не посмотрел на неё, но она видела, что они понимают: происходит что-то страшное, что-то ужасное для них.

И благоприятное для неё.

Возможно, Иаков как раз совершал очередное зверское убийство, когда столкнулся с чем-то совершенно неожиданным: с охотниками. С людьми. Со здоровыми крепкими парнями в камуфляже, ищущими пропавшую в лесу женщину, по описанию похожую на неё, вооружёнными винтовками и готовыми пристрелить любое косматое чудовище, которое станет приставать к ним.

Возможно, кто-то обнаружил её следы и сумел разобраться с телефонным номером Рида. Возможно, Рид жив и возглавляет поиски. Возможно, правила наконец-то меняются в её пользу! Она должна знать.

С трудом сдерживая дрожь волнения, Бек попыталась неподвижно замереть на месте по примеру своих похитителей и услышать то, что слышат они. Лес над головой по-прежнему разговаривал на свой обычный манер на незнакомом ей языке. Встревожены ли чем-то птицы или же они просто сплетничают? Что там шуршит — пробегающее мимо животное, ветер в ветвях деревьев или крадущийся охотник? Потом она заметила — и почувствовала — некую перемену. Сердцебиение и тихое дыхание Рахили участились. Впервые за всё время Рахиль повернула голову. Двое других сделали то же самое. Бек последовала их примеру.

Птицы вспорхнули с дерева с тревожным криком. Послышались шаги: кто-то пробирался к ним через подлесок — на двух ногах, а не на четырёх, — потом тихо басовито хрюкнул и прошёл дальше, не останавливаясь.

По обыкновению резко, без всякого предупреждения Рахиль поднялась на ноги и вылетела из кустов, перекинув Бек через плечо. Лия с Рувимом на закорках следовала за ней по пятам. Бек обхватила рукой шею Рахили и переползла с плеча на спину, чтобы устроиться поудобнее. Она оглядывалась назад и озиралась по сторонам, напряжённо всматриваясь в заросли. Есть ли там охотники?

Рахиль и Лия побежали на юг почти по прямой, словно точно знали, куда направляются, а потом с ними вдруг опять оказался Иаков, словно выросший из-под земли и возглавивший движение. Он шёл быстрым осторожным шагом, ощетинив шерсть. Запах страха тянулся за ним подобием паровозного дыма. Он постоянно оглядывался через плечо, растеряв всю свою прежнюю самоуверенность важной шишки.

Бек боялась заходить слишком далеко в своих предположениях и надеждах, но, судя по всему, за ними была погоня. Иаков возглавлял бегство.

Кэп знал, что времени у него мало, и, не теряя ни минуты, спустился по стальной лестнице в подземный мир, расположенный под зданием Центра бионаук. Главный коридор был узким. По потолку тянулись кабели, водопроводные трубы и воздуховоды. Унылое однообразие голых серых стен лишь изредка нарушали красные таблички на массивных дверях, предостерегавшие: «Опасно для жизни! Высокое напряжение», «Открывать дверь категорически запрещается», «Посторонним вход воспрещён». Кэп дошёл до таблички, гласящей: «Проход открыт только для лиц с допуском секретности». Он продолжал идти, стуча каблуками по голому бетонному полу. Синий бейджик, удостоверяющий наличие допуска секретности, унего забрали вместе со всем прочим, но, может, никто не заметит, даже если он встретит кого-нибудь. Пока весь этаж казался до странности пустынным.

Кэп испытывал угрызения совести, словно он был шпионом или даже взломщиком, но говорил себе, что он здесь, поскольку (а) он учёный, (б) у него есть гипотеза и (в) имеется подтверждение гипотезы, полученное экспериментальным путём в результате эмпирического наблюдения.

Направленный в нужную сторону «вопросом» Баумгартнера и повторной вылазкой в Интернет, он применил метод контроля флуоресцентными лучами для проверки представленной в образцах человеческой ДНК на наличие аденовируса и — бац! Зная, что искать, он нашёл аденовирус повсюду.

Аденовирус часто использовался для сплайсинга, поскольку, будучи вирусом, он естественным образом встраивал свою ДНК в ДНК заражённой клетки, превращая ту в идеальное средство доставки. Требовалось лишь использовать некий энзим, чтобы вырезать участок ДНК из донорской клетки, поместить в вирус, а потом инфицировать вирусом клетку-реципиент. Оказавшись в клетке-реципиенте, вирус встраивал донорскую ДНК в ДНК реципиента вместе со своей собственной, обеспечивая таким образом требуемое дополнение, но также оставляя поддающиеся обнаружению цепочки своих нуклеотидов.

В случае с ДНК, представленной в экскрементах и слюне, факт перестановки комплементарных пар оснований нуклеиновых кислот с помощью сайт-специфического мутагенеза представлялся очевидным, но данный процесс протекал бы слишком медленно для рабочего графика любого генного инженера. Последний, кто бы это ни был, обратился к вирусному переносу, использовав аденовирус для переноса и сращивания человеческой ДНК с ДНК шимпанзе, перемещая целые участки за раз — процесс гораздо более быстрый, но непредсказуемый в части результатов. При сайт-специфическом мутагенезе генный инженер контролировал, какие комплементарные пары видоизменяются, переставляются и перемещаются. При вирусном переносе всё решал вирус, в подавляющем большинстве случаев принося больше вреда, чем пользы.

Таким образом у Кэпа появилась гипотеза, объясняющая странные цепочки нуклеотидов, обнаруженные в лаборатории Джуди; человеческие, обезьяньи и гибридные в одном животном, переплетённые с цепочками аденовируса, за счёт которого главным образом и произошёл сплайсинг. Это не случайность и не загрязнение. Человеческая ДНК здесь привнесена намеренно.

Но конечно, это оставалось только гипотезой, вдобавок незаконченной. Кэп знал что и как, но должен был выяснить кто, а поскольку вероятный ответ представлялся очевидным, его требовалось проверить посредством эмпирического наблюдения.

Означенное наблюдение должно было начаться по другую сторону ничем не выдающейся двери, помеченной номером 102.

Кэп вытащил из кармана куртки изящную шкатулочку кедрового дерева — очаровательный подарок, полученный Мериллом от Американского географического общества за большой вклад в эволюционную биологию. На крышке шкатулочки красовалось его имя и логотип общества, вырезанные лазером. Кэп вынул из неё мастер-ключи Мерилла от всех лабораторий и учебных аудиторий.

Третий по счёту ключ открыл замок. Бросив быстрый взгляд в один и другой конец коридора, — пока по-прежнему пустынного, — Кэп проскользнул внутрь и закрыл за собой дверь.

Он знал, где искать выключатель, поскольку хорошо изучил это место. Здесь находилась лаборатория доктора Адама Буркхарда, невоспетого пионера (открыточного героя, как часто иронически думал Кэп) молекулярной антропологии. В первые годы работы в университете по настойчивому совету Мерилла и других коллег Кэп проводил здесь много времени, работая бок о бок с Буркхардом, по всей видимости, предполагавшим таким образом восстановить веру Кэпа в выгодные мутации и удержать его как профессора биологии на пути истинном. Если кому-нибудь дано доказать, что мутации действительно являются механизмом для выведения новых видов, то несомненно только Буркхарду. Он посвятил всю свою жизнь подобным попыткам и — как постоянно указывал Кэп — во всех терпел неудачу. Разумеется, Буркхард ожидал от него отнюдь не такого умозаключения. После двух лет совместной работы их взгляды разошлись настолько, что они расстались: Буркхард продолжал заниматься своими секретными исследованиями первоочередной важности, а Кэп перешёл на роль факультетского парии, откровенно высказывающего своё мнение и задающего много лишних вопросов. Но сейчас у Кэпа не было времени предаваться неприятным воспоминаниям. Сейчас главным представлялся тот факт, что он имеет при себе украденные ключи и скоро будет пойман, если не поторопится, и что он находится в лаборатории, по всем признакам пустующей. Рабочие столы, некогда заставленные приборами, свидетельствующими о разных предметах и стадиях исследования, теперь пустовали. Только у самой двери стояли в ряд несколько картонных коробок. Со стен исчезли постеры, со стеллажей — склянки с образцами, а из клеток — лабораторные мыши.

Стол Буркхарда тоже пустовал. Кэп поставил на него шкатулку с ключами и выдвинул все ящики, один за другим: ничегошеньки. На доске объявлений над столом висел перекидной календарь, всё ещё открытый на январе, хотя уже был июнь, а также несколько объявлений о давно прошедших событиях и несколько прикнопленных моментальных снимков: симпатичная старшекурсница, делающая инъекцию лабораторной крысе, крысы пёстрой окраски, четверо широко улыбающихся студентов с призом, полученным на региональной университетской выставке научных достижений. Диплом доктора философии Буркхарда исчез со стены, но прямоугольник невыцветшей краски всё ещё указывал на место, где он находился прежде. Пластинка с надписью «Преподаватель года» по-прежнему висела над столом, пыльная и забытая. Кэп помнил, что с течением лет Буркхард постепенно терял интерес к преподавательской работе, и теперь казалось, что Буркхарда не особо волновали ни воспоминания, ни молодые люди, на которых он оказал влияние (раз он оставил здесь их фотографии).

Кэп подошёл к картонным коробкам и открыл первую. Ага, хотя бы один след присутствия Буркхарда. В коробке, завёрнутые в несколько слоёв газеты для сохранности, лежали стеклянные сосуды с образцами. Буркхард всегда гордился своей обширной коллекцией наглядных свидетельств эволюции, некогда занимавшей здесь несколько стеллажей. Он покупал, заимствовал и обменивался с биологами из всех стран мира, чтобы собрать галапагосских вьюрков с клювами разной длины, крапчатых мотыльков, серых и белых, латимерий, которые считаются живыми реликтами, летучих мышей, чьё строение крыльев напоминает строение человеческой кисти, ящериц, предположительно произошедших от змей, удава, произошедшего от ящерицы, — буркхардовская выставка мертвечины. Оставшиеся здесь сосуды, вероятно, были упакованы в последнюю очередь и ждали, когда их увезут, не важно куда.

Кэп извлёк из коробки одну банку и осторожно снял с неё газетную обёртку. Несомненно он уже видел раньше этот экземпляр…

Нет. Не видел. Судя по всему, это что-то новое, решил Кэп. Буркхард не покупал его и не выменивал, а Буркхард сам вывел его.

Это была лабораторная крыса, плавающая в жёлтом консерванте: жалкий зверёк с искривлённым позвоночником и — Кэп пересчитал дважды, чтобы убедиться, — шестью лапами.

Он вытащил и развернул второй сосуд. Другая крыса, на сей раз с пёстрой шерстью и без глаз.

В третьем сосуде находилась безногая крыса. Кровь бросилась Кэпу в лицо, тошнота подкатила к горлу. Он принялся заворачивать банки в газету и класть обратно в коробку, пытаясь внушить себе глупую, напрасную надежду, что Буркхард всё понял и остановился на крысах или, в самом худшем случае, на шимпанзе. В конце концов Буркхард всё-таки учёный. Безусловно он знает, как толковать результаты опытов, особенно на таком высоком уровне…

Внимание Кэпа привлекла одинокая клетка в дальнем конце помещения. Он застыл на месте, держа в одной руке завёрнутый в газету сосуд, а другой придерживая открытую крышку коробки, и несколько мгновений пристально смотрел на неё.

Он не верил своим глазам. Он не был готов к ещё более неприятным находкам.

Клетка напоминала контейнер для транспортировки домашних животных: ящик из прочного пластика с решётчатой дверцей в торцевой стенке. Она явно побывала в крутой переделке. По периметру дверцы прогрызены щели, словно огромная крыСа пыталась вырваться на волю. Гнездо для задвижки почти вырвано, решётчатая дверца, вся в следах зубов, выгнута наружу, словно её толкали изнутри со страшной силой.

Какое бы животное ни держал Буркхард в этой клетке, оно превосходило своими размерами крысу. Очевидно, хочется надеяться, Буркхард нашёл клетку побольше и попрочнее.

— Доктор Капелла!

Он задержался слишком долго. Повернувшись, Кэп увидел входящего в помещение Мерилла, за которым следовали два местных полицейских в серой форме, самые лучшие и сильные в университете.

Мерилл — сильный и самоуверенный в присутствии своей армии из двух человек — протянул руку.

— Мои ключи.

Кэп кивнул в сторону пустого стола Буркхарда.

— Они там. Мерилл взял ключи.

— Кэп, у вас есть выбор: либо вы немедленно покидаете территорию университета и никогда больше не возвращаетесь, либо будете арестованы прямо здесь, прямо сейчас.

Кэп медленно двинулся вперёд, вскинув руки в знак капитуляции.

— Привет, Тим.

Первый полицейский, долговязый парень в очках, сказал: — Привет.

— Кений, как дела?

Второй полицейский, стоявший со скрещёнными на могучей груди руками, кивнул и ответил:

— Нормально.

Кэп обратился к Мериллу:

— Похоже, это не отпуск, а нечто большее. Похоже, Буркхард собрал манатки и съехал навсегда.

— Это не ваше дело.

Кэп кивком указал на повреждённую клетку.

— Что произошло? Зверюшек стало трудновато держать в клетках?

Мерилл самодовольно ухмыльнулся.

— Для умных поясню, доктор Капелла (если это слово что-нибудь для вас значит): мы все здесь учёные, а это означает, что мы имеем дело с фактами. Вы креационист, а теперь ещё правонарушитель и взломщик. Прежде чем вы скажете что-нибудь кому-нибудь, пожалуйста, подумайте хорошенько о том, кто из нас пользуется доверием и имеет возможность уничтожить другого.

Креационист. Мерилл употребил это слово, как оскорбление. Кэп не в первый раз видел подобные проявления самонадеянности и был сыт по горло.

— И это говорит учёный? Мерилл улыбнулся.

— Учёный во всех отношениях, доктор Капелла: в глазах моих коллег и, самое важное, в глазах общественности. У меня есть обязанности, главная из которых заключается в том, чтобы не позволять вредителям вроде вас подрывать основы науки.

— Науки? Не точнее ли будет назвать это единственной доступной кормушкой?

Мерилл повернулся к полицейским:

— Выдворите его отсюда.

Рахиль бежала в полную силу плавным маховым шагом, подавшись всем корпусом вперёд, широко размахивая длинными руками. Бек крепко прижималась к ней, обнимая за шею, наклонив голову, испуганно отшатываясь от веток, пролетавших всего в нескольких дюймах. Она оглянулась через плечо, но не увидела никаких охотников или друзей, а только быстро удаляющиеся деревья и расстояние, увеличивающееся с каждым мощным прыжком. Ни одному пешему охотнику не нагнать их.

Она посмотрела вниз, на стремительно мелькающие ноги Рахили, потом на огромные стволы проносящихся мимо деревьев и попыталась представить (хотя и содрогаясь от страха), как она разжимает руки, взлетает в воздух и приземляется достаточно мягко, чтобы, прокатившись кубарем по земле, остаться в живых и захромать прочь. Что если прыгнуть вон в те заросли молодых елей? Смягчат ли они падение? Поймёт ли Рахиль, что она сбежала? Что если…

Внезапно Рахиль резко остановилась, едва не сбросив с себя Бек.

Иаков пулей вылетел из кустов им навстречу, распространяя вокруг зловоние и тяжело дыша, и они с Рахиль чуть не столкнулись. За ним следовала Лия, испуганная как никогда, с жалобно хнычущим Рувимом на спине. Они меняли курс на противоположный. Рахиль круто развернулась и снова пустилась бегом, последней в цепи. Они направлялись на север, откуда пришли.

Бек оглянулась, но не увидела ничего, кроме леса, но по лицу Иакова поняла: там, позади, он обнаружил что-то или кого-то.

Иаков повернул и двинулся вниз по склону, Лия и Рахиль последовали за ним. Плавный маховой шаг Рахили сменился тряским бегом вприпрыжку, когда она стала скачками спускаться с горы. Желудок Бек мгновенно отреагировал на болтанку, и у неё начала ослабевать хватка. Она снова принялась выискивать взглядом возможную посадочную площадку.

Рахиль оступилась! Неудачно приземлившись после прыжка, она потеряла равновесие, по инерции полетела вперёд и теперь пыталась остановиться, судорожно хватаясь за ветки, которые с треском отламывались. Проскакав несколько ярдов вниз, она наконец обхватила одной рукой ствол дерева и, крутанувшись вокруг него, резко остановилась.

Бек не смогла бы удержаться даже при желании. Она взлетела высоко в воздух спиной вперёд, а потом вполне удачно приземлилась, прокатилась кубарем по поросшему барбарисом участку склона и наконец уцепилась за какойто пень. В следующий миг ей пришло в голову не останавливаться, но продолжать движение вниз. Отпустив пень, она покатилась дальше и после ряда кувырков поднялась на ноги, держась за ствол низкорослой сосенки.

Чуть ниже и правее её Лия карабкалась обратно вверх, за ней на четвереньках полз Рувим. Бек повернула влево и прохромала к следующему, росшему ниже по склону дереву, чтобы выиграть хоть немного времени и отойти подальше от Рахили.

Теперь она видела Иакова, который тоже взбирался в гору, явно охваченный паникой, истекающий слюной и еле живой от усталости. Что-то заставило его снова повернуть.

Бек словно ударило током. Далеко внизу, среди деревьев быстро промелькнуло неясное пятно, но она сразу поняла, что это такое.

Камуфляжная фуражка. Если бы она не двигалась и если бы Бек не видела таких раньше, она бы ничего не заметила, но здесь не могло быть ошибки.

— О-о-о! — вскрикнула она, исполненная надежды, но не в силах поверить в своё близкое спасение.

Рахиль тяжёлыми прыжками неслась к ней, с треском ломая ветки и сбивая с места шаткие камни.

Бек поковыляла вниз к следующему дереву и снова закричала, не стараясь ничего выговорить, а просто производя шум, любой шум погромче.

Издалека донёсся мужской голос:

— Эй? Есть там кто?

Бек уже открыла рот, чтобы ответить, когда Рахиль подхватила её на руки и крепко сжала. У Бек перехватило дыхание, и крик замер у неё на губах. Она принялась извиваться всем телом, пытаясь вырваться. Она завизжала…

Бек не видела ничего, кроме горящих глаз, ощетиненной чёрной шерсти, раздувающихся ноздрей и сверкающих зубов. Иаков никогда не подступал ни к кому так близко, если не имел намерения убить. Его хриплый рёв выключил её сознание, а смрадное дыхание парализовало волю.

— Эй! — крикнул мужчина.

Бек не ответила.

Рид приближался к своему промежуточному месту назначения, двигаясь далеко впереди команды Джимми, когда в наушнике протрещал голос Торна:

— Здесь надо мной кто-то есть! Он поднимается обратно по склону!

— Вы его видели?

— Нет, но я слышал женский крик.

— Команда Макса, стянитесь плотнее! — приказал Пит. — Чтобы мышь не проскочила между вами!

Рид взглянул на GPS-приёмник. Он видел, как Макс и Торн стягивают ряды и медленно поднимаются в гору. Пит двигался на юг вдоль скалистой стены, а Сэм — параллельно, примерно пятьюстами футами ниже. Другие двое занимали позиции между ними.

Рид вышел на связь.

— Внимание, все! Не покупайтесь на крик. Это не женщина! Это мишень! — Молчание, служившее ему ответом, не понравилось Риду. — Джимми, я так понимаю, вы с Сэмом находитесь позади и ниже меня.

— Да, это мы, — ответил Джимми.

— Вы можете поставить кого-нибудь надо мной, между мной и скалами?

— Дайте ему несколько минут.

— Все слышали моё предупреждение насчёт женского крика?

Несколько человек ответили утвердительно. Стив Торн спросил:

— Вы уверены, что это не ваша жена? Нет, он не был уверен, и это убивало его.

— Она сказала что-нибудь?

— Нет, просто вопила.

Охота, а не поиски.

— Не дай обмануть себя. Именно это случилось с Миллзом.

— А на кого, собственно, мы охотимся, чёрт возьми? Вмешался Джимми:

— Я же запретил спрашивать. Рид на мгновение остановился, чтобы глубоко вздохнуть и взять себя в руки. Он взглянул на GPS-приёмник. Он находится уже близко к цели, всего ярдах в сорока. Кольцо охотников стягивалось. Существо, находящееся внутри кольца, страшно разозлится.

Мир Бек превратился в жуткий калейдоскоп расплывчатых образов. Сильные хваткие руки, пролетающие мимо ветви кустов и деревьев, её собственные ноги, молотящие и пинающие воздух, душная темнота мохнатой груди. Переставая время от времени брыкаться и дёргать руками, она видела, что Иаков поднимается по склону первым, впиваясь пальцами ног в землю, отталкиваясь ногами и упорно поднимаясь всё выше и выше.

Рахиль просто была слишком сильной. Рёбра, руки, ноги и повреждённая лодыжка Бек посылали в мозг сигналы: ещё немного и ты что-нибудь сломаешь. Бек жалобно захныкала, уткнувшись лицом в косматую шерсть и прекратила сопротивление, чтобы только прожить ещё хоть минутку.

Восхождение продолжалось. Бек подтянулась немного повыше и посмотрела назад через плечо Рахили. Лесная чаща, непроходимые заросли. Как эти звери с такой лёгкостью смогли проложить путь сквозь них, она не понимала. Ни одному охотнику там не пройти.

Впереди она мельком увидела Иакова, который нырнул в густые заросли жимолости и бузины, образовывавшие живой купол над поваленной осиной. Лия и Рувим последовали за ним, продравшись сквозь частые сплетения ветвей и скатившись в яму под ними. Не сбавляя скорости, Рахиль пригнула голову и влетела в кусты.

Это всё равно, что падать сквозь проломленную крышу в тёмный подвал, но они приземлились удачно: три горячих мохнатых тела смягчили падение. Кто-то из них болезненно хрюкнул при ударе — вероятно, Лия.

Яма была тесной и неудобной: насквозь прошитая ветвями поваленной осины, закрытая со всех сторон перевитыми ползучими растениями и кустами и битком набитая взмыленными обезьянами. Сразу же стало жарко. Пахучие железы Иакова работали сверхурочно.

Они снова прятались: сидели неподвижно, напрягая зрение и сдерживая дыхание. Прислушиваясь. Всматриваясь сквозь мириады крохотных просветов в листве.

Бек стало страшно, словно чудовища затаились где-то снаружи, а не по обеим сторонам от неё.

Сквозь крохотные просветы в частых сплетениях ветвей и ползучих растений она видела кусочки леса снаружи, похожие на фрагменты головоломки. Кроме встревоженных голосов леса она не слышала ничего. Она заметила какое-то движение и невольно ахнула. Подавшись вперёд и прищурившись, Бек посмотрела в вертикальную щёлочку между перевитыми плетями дикого плюща. На ближайшем бузинном кусте болталось что-то белое, лениво покачиваясь на лёгком ветерке.

Они описали полный круг и вернулись к исходной точке. Несносный Рувим уже был здесь.

Конечно, его выходка с туалетной бумагой выйдет сасквотчам боком. Белая лента туалетной бумаги будет висеть здесь, как метка топографа. Кто-нибудь из охотников непременно обнаружит её.

Рид на мгновение остановился, чтобы прислушаться и осмотреться, прежде чем сделать следующий шаг в направлении белой ленты. Теперь он сориентировался на местности. Он узнавал окружение. Он прошептал в микрофон:

— Пит, я вижу туалетную бумагу.

— Мы на подходе к вам, — ответил Пит.

— Мы по-прежнему поднимаемся по склону, — сказал Макс.

— Мой человек находится над вами, — сказал Джимми. Рид не шевелился. Может, сказывалось влияние Пита Хендерсона, а может, он провёл в лесу столько времени, что у него развились новые способности восприятия, но он чувствовал что-то.

Взяв винтовку в правую руку, он несколько раз согнул и разогнул левую, потом повторил процедуру, поменяв руки. — Поиски или охота? Он взглянул на GPS-приёмник, проверяя местонахождение остальных охотников. В данный момент ведутся поиски, но безусловно в ближайшие минуты начнётся охота.

Бек и её похитители как один насторожились, напряглись всем телом, стреляя по сторонам глазами. Услышав второй шаг, они разом повернули головы на юг. Крохотные раздробленные лучики света рассыпались точечными пятнышками по их лицам и отразились в глазах. Бек, прищурившись, посмотрела в один просвет и не увидела ничего, кроме листвы, посмотрела в другой и увидела только лес, посмотрела в третий…

При виде мужа диафрагма у неё непроизвольно подпрыгнула, а из груди вырвался сдавленный крик. Рука Рахили едва не раздавила ей грудную клетку. Иаков метнул на неё свирепый взгляд и предостерегающе зашипел. Глаза Лии яростно сверкнули в темноте. Бек зажала рот ладонью.

Рид сделал ещё шаг по направлению к ним. Бек вытянула шею, чтобы украдкой взглянуть на него сквозь крохотный просвет в листве, зажимая рукой рот ещё крепче прежнего, не в силах совладать с бушующими в душе чувствами.

Рид крадучись продвигался вперёд, шаг за шагом, подныривая под ветки, переступая через сухие сучки, мёртвой хваткой сжимая винтовку. Он вынул наушник из уха, чтобы не слышать других голосов. Он хотел слышать только звуки, раздающиеся здесь и сейчас. Ещё два шага — и он достиг цели. Он стоял рядом с белой лентой туалетной бумаги.

Он находился так близко, что Бек видела только его ноги.

Тело Рахили напряглось и стало твёрдым, как железо.

Ощетиненная шерсть колола лицо и руки Бек, Иаков дышал медленно, но глубоко, собираясь с силами в тишине. Шерсть на нём стояла дыбом, а в глазах горела лютая ярость.

Бек прижала ко рту и другую руку тоже, но продолжала часто и прерывисто дышать носом, не в силах выровнять дыхание.

«Они загнаны в угол. У них детёныши: Рувим — и я. Если я издам хоть звук… если Рид подойдёт хоть на шаг ближе…»

Рид снова стоял неподвижно и насторожённо озирался вокруг, в первую очередь поглощённый мыслью о собственной безопасности, но движимый одним мучительным, непреодолимым желанием: увидеть Бек, услышать её голос, узнать наконец, что она жива. Возможно, появившееся у него чувство объяснялось именно этим желанием; непонятно почему — может, из-за дурацкой туалетной бумаги, — но он чувствовал, что Бек близко.

Рид вспомнил, что в прошлый раз видел здесь другой клочок бумаги, неподалёку от…

Вот он! Лежит в пятнадцати футах от него, на коричневой сосновой хвое, прямо под огромным кустом жимолости, растущим над поваленной осиной. Рид сделал два маленьких, осторожных шага. Сухой лист тихо хрустнул у него под ботинком, и он застыл на месте.

«Спокойно!»

Ещё шаг. Замри. Прислушайся. Ещё шаг.

Запах из пережитого кошмара коснулся его ноздрей, и кровь в нём заледенела. Внезапно первая ужасная ночь перестала быть просто воспоминанием. Он словно снова оказался там, снова слышал отчаянный крик Бек и чувствовал себя беспомощным, таким беспомощным. Существо тоже находилось рядом. Рид не видел его, но чувствовал, что оно затаилось поблизости и наблюдает за ним.

Бек. Он мог думать только о ней и сделал ещё один шаг навстречу смертельной опасности.

Он никогда ещё не заходил так далеко. Ещё шаг назад он умирал от ужаса. Теперь он мог считать себя покойником, но ему было плевать. Руки у него перестали дрожать. Он не испытывал ни малейшего искушения отступить назад. Он хотел быть именно здесь — и не просто поблизости, а там.

— Бек, — прошептал он. — Я здесь, детка. Я рядом.

Он только чуял нюхом существо. Если этот тихий, ровный шипящий звук не мерещился ему, он слышал и его тоже.

«Поиски или охота?» Теперь и первое, и второе. Рид медленно повёл стволом винтовки, провоцируя существо пошевелиться.

Рид стоял прямо над ямой. Бек слышала шипение и бульканье слюны. Зубы Иакова были оскалены, клыки блестели. Он припал к земле, готовясь к прыжку, выжидая момент.

«Рид, уходи отсюда!»

Он не ушёл. Он сделал ещё один шаг по направлению к ним.

«Они убьют его. Господи, они убьют его!»

Глава 12

Синг видела, как кольцо окружения стягивается с запада, севера и юга, ограниченное с востока отвесными скалами. Внутри кольца ближе к южному краю недвижно стояла на месте точка, обозначающая местоположение Рида. Он не выходил на связь.

— Рид! Рид, ответь мне! Джимми, вы его видите?

— Нет, — прошептал Джимми. — Здесь слишком густые заросли.

— Вы видите его на своём мониторе?

— Так точно.

— Так чего же вы ждёте? На связь вышел Пит.

— Всем соблюдать предельную осторожность. Не дайте себя убить.

Рид слышал треск голосов в своём наушнике. Он вставил его обратно в ухо, нажал кнопку связи и тихо произнёс:

— Это Рид. Я у цели. Я не вижу зверя, но чую запах.

— Рид, отойди назад! — закричала Синг. — Подожди остальных!

— Нет. Я не позволю этому существу снова ускользнуть. — Рид!

Он вынул наушник из уха.

«Уходи, Рид! — мысленно умоляла Бек. — Я люблю тебя. Пожалуйста, не дай убить себя. Уходи».

Иаков по-прежнему ждал, готовый пулей вылететь из ямы. Бек и близко не представляла, что именно заставит его действовать, но знала, что атака займёт всего секунду.

Рид медленно двигался мимо опутанного ползучими растениями куста, мысленно составляя план местности, выискивая возможные укрытия. За вывороченным из земли пнём можно спрятаться. Поваленная осина выглядит подозрительно, но разве под ней кто-нибудь поместится? Ещё один шаг — и он заметил открытое пространство, крохотную прогалину слева. Там у него будут лишние полсекунды, чтобы отреагировать в случае нападения. Он попытался уловить смрадный запах, попытался…

Он вздрогнул, увидев это. Потом овладел собой, насторожённо огляделся по сторонам, сжал винтовку покрепче.

Лоскут коричневой кожи.

Поначалу Рид решил, что это какой-то зверёк, притаившийся в траве, потом решил, что это мёртвый зверёк: окровавленный, растерзанный.

Он осторожно приблизился, уже зная, что это такое, но не желая верить глазам.

Иаков немного расслабился, и соответственно, Бек тоже — достаточно для того, чтобы подумать: «Что я могу сделать, что я могу сделать?» Никаких ответов не приходило на ум.

Она видела Рида через другой просвет в зарослях: он выходил на маленькую прогалинку. Очевидно, он нашёл что-то, хотя первые несколько секунд Бек не могла представить, что именно.

Постой. Её куртка? Они описали по лесу круг и вернулись обратно к месту, где Рувим похитил у неё туалетную бумагу. Возможно, там её куртка.

Искорка надежды загорелась у неё в душе, и сердце забилось чаще. Если Рид найдёт куртку, он поймёт, что Бек где-то рядом. Тогда он не оставит поисков, не оставит надежды. Куртка послужит подобием сигнального костра, послания в бутылке…

Это действительно оказалась её куртка — правда, всего лишь часть. Рид поднял лоскут кожи, повертел в руках. Рувим славно над ним поработал — лучше, чем щенок над резиновой игрушкой. Он был изжеван, истерзан…

У неё мучительно похолодело в животе от дурного предчувствия. Страх — нет, отчаяние приговорённого к смерти поразило её подобием электрического разряда. Куртка испачкана в крови. В крови Рахили. Она изорвана в клочья. Она выглядит так, словно…

Прерывистый, почти предсмертный вздох сорвался с губ Бек, беззвучно выговоривших «Р-р-рид». «Не думай этого, Рид. Не думай этого. Это не моя кровь».

Кровь на лоскуте кожи уже давно запеклась, растрескалась и теперь отслаивалась струпьями. Это была лишь часть куртки — половина рукава и часть боковой вставки, — изодранная, со следами зубов. Она всё сказала Риду, сомнений не оставалось.

Рид тяжело повалился на колени, забыв обо всём на свете: о поисках, об охоте, даже об опасности. Винтовка упала на траву. Он смотрел неподвижным взглядом на истерзанный лоскут в руках, машинально водя подушечкой большого пальца по тёмному пятну крови. Чёрная тень заползла в сознание, расплываясь подобием чернильного пятна на пергаментной бумаге, разрастаясь, вытесняя прочь свет и надежду, вытесняя все мысли, кроме одной: Бек.

Рид поднял глаза. Он не видел ничего — только Бек, жующую холодный сэндвич и строящую насмешливую гримаску, с раздутой щекой, криво улыбающуюся в объектив фотоаппарата. Это была последняя улыбка, которую он помнил, но и она, несмотря на все старания удержать её в памяти, медленно растаяла, растворилась в чёрной ночи, которая будет длиться вечно. Он пытался услышать смех Бек или даже голос, произносящий его имя, но лишь молчание служило ему ответом.

Если она закричит, он умрёт. Бек оставалось лишь лежать в объятиях Рахили и в смертельной муке смотреть, как Рид с трудом встаёт на ноги, точно немощный старик, держа в руке истерзанный кожаный лоскут. Он не подумал поднять винтовку, но долго возился с наушником, прежде чем сумел вставить его в ухо трясущейся рукой. Она расслышала только слова: «Выхожу из игры», а потом он двинулся в обратном направлении.

Иаков снова напрягся. Рид пройдёт совсем рядом.

Рид остановился, вернулся за винтовкой, а потом быстро прошёл мимо тяжёлой и неловкой поступью.

«Я жива».

Он мелькнул в просвете между стеблями плюща в последний раз: тяжелораненый человек, еле передвигающий ноги, больше не напряжённый и не насторожённый, перешагивающий через бревно, отводящий в сторону ветку…

«Я ЖИВА!..»

Рид скрылся из виду. Тихий шелест, треск сухого сучка, а потом, уже совсем далеко, хруст валежника.

Потом наступила тишина.

Синг распахнула дверь мобильной лаборатории и остановилась на ступеньке, держась за поручень и глядя на тропу, которая поднималась в горы от парковочной площадки. Сорок минут назад Синг обратилась из человека в камень, запретив себе чувствовать, страдать или предаваться воспоминаниям. В лесу находились охотники. Кто-то должен был поддерживать с ними связь и служить связующим звеном между ними и внешним миром. Кто-то должен был помочь им стянуть кольцо окружения в случае, если у них на GPS-приемниках погаснут сигналы. Она должна была думать о них, даже когда следила за движением одной точки на экране, которая медленно спустилась с горы, пересекла сухое русло, миновала участок, где Флеминг Кринкович нашёл следы, и возвращалась по тропе в Уайттейл.

Теперь, когда эта точка достигла конца своего путешествия, Синг ожидала увидеть на тропе Рида и Джимми. Когда она увидит их, то даст волю своим чувствам и снова станет человеком.

Но как она вынесет боль утраты, Синг не знала.

В наушнике протрещал голос Дженсона:

— Эй, мне нужен кто-нибудь, прикрыть южную сторону. Здесь можно на грузовике выехать из окружения, оставшись незамеченным.

Синг быстро взглянула на монитор компьютера и спросила:

— Макс, Стив? Вы знаете местонахождение Дженсона?

— Нет, я его потерял, — ответил Торн.

— Он на отметке 135, футах в восьмистах. Он пользуется радиопередатчиком Джимми.

— Сто тридцать пять, вас понял.

— Дженсон, всё в порядке. Оставайтесь на месте, пока с вами не свяжутся снова.

Дженсон раздражённо проворчал:

— Вас понял.

А потом она увидела Рида и Джимми, которые выходили из леса, словно усталые солдаты, возвращающиеся из боя — с пустыми глазами, с сутулыми спинами и болтающимися на плече винтовками. Джимми шёл рядом, поддерживая Рида, с трудом переставлявшего ноги. Рид встретился взглядом с Синг, но выражение его лица было трудно рассмотреть. Он нёс окровавленный лоскут, держа обеими руками.

Теперь Синг могла дать волю чувствам. Она поднесла руку ко рту и сотряслась всем телом от сдавленных рыданий.

Они встретились на парковочной площадке и обнялись. Синг плакала без слов. Рид казался странно безучастным, словно тело, лишённое души. Он обнимал Синг, но не плакал.

— Я… э-э… я поработаю с рацией, — сказал Джимми., Синг посмотрела, как он направляется к автофургону, берёт гарнитуру, висящую на поручне у двери, и(входит внутрь.

Когда по рации раздался голос Джимми, Питу пришлось убавить звук.

— О'кей, ребята, это Джимми. Чтоб вы знали, у нас с шерифом Миллзом была договорённость: пока ведутся поиски, за главного остаётся шериф. Когда начинается охота, делом руководит служба охраны природы. Итак, ребята, как вы все слышали, поисковая операция закончилась. Теперь нам предстоит настоящая охота, и, следовательно, я становлюсь главным шаманом. Торн, Макс, Рид и я на время вышли из игры, так что стягивайтесь к югу и станьте там частой цепью, пока зверюга не вырвалась из окружения. Давайте вернёмся из леса со славной добычей!

У Пита наполовину пропало желание продолжать, когда он услышал, что Рид вышел из игры. Теперь, когда стало ясно, что искать Бек бесполезно, он потерял вообще всякое желание действовать. Он взглянул на монитор GPS-приёмника. Северная сторона кольца теперь стянута достаточно туго. Сэм Марлоу находится всего девяноста ярдами ниже по склону. Они сумеют справиться и без него. Он сориентировался по компасу и начал спускаться вниз.

Синг заглянула к Риду в последний раз. Он снял куртку и ботинки и бросил их на полу, но не пожелал расстаться с куском куртки Бек, который крепко сжимал в руках, лёжа на кровати в заднем отсеке автофургона, лицом к стене.

— Я позвоню Кэпу, сообщу о случившемся, — сказала Синг. — У меня есть суп, я могу разогреть. Тебе надо поесть.

Рид не ответил и не пошевелился.

— Я буду рядом, — сказала Синг. Удостоверившись, что с ним всё в порядке — в смысле внешнего комфорта, ибо комфорта душевного он уже никогда не достигнет, — она тихо прикрыла дверь и оставила Рида одного.

В главной комнате Джимми сидел за компьютером в наушниках Синг, продолжая руководить операцией.

— Пит, тебе нужно немного подняться, ты слишком низко спустился. Повтори? — Он выразительно закатил глаза. — Сэм, поднимайся по склону и пошли ребят вперёд. Стягивайте цепь.

Он глянул через плечо на Синг.

— Как он?

— Дышит. Больше ничего не могу сказать.

Он уставился на дверь спальни.

— Глупо, что мы позволили делу зайти так далеко. Я говорил ему. Я говорил шерифу Миллзу.

— Но вас никто никогда не слушает. — Сарказм замечания был тонким, но умышленным.

— Сейчас не время.

Синг взяла свой мобильник.

— Да, не время.

— Вы позвонили Дэйву Сондерсу?

— Сейчас звоню.

Джимми повернулся к монитору компьютера, с головой уйдя в охоту.

— Пит, ты можешь по дороге отдать свой GPS-ресивер Уайли? Спасибо, приятель, и… слушай, мы все тебя понимаем.

Синг вышла из автофургона, закрыла за собой дверь и набрала номер на мобильнике. Здесь было тихо — вдали от Джимми.

Она связалась с помощником шерифа Сондерсом.

— Алло, Дэйв? Это Синг Капелла. Рид прекращает поиски. Все могут быть свободны. — Она выслушала вопрос и сглотнула слёзы, чтобы ответить: — Нет. Только кусок куртки.

Пока Сондерс переваривал новость, Синг на время взяла себя в руки.

— Дэйв, вы там?

Да, он был там, полный соболезнования и желания помочь.

— Рид хочет, чтобы вы связались со службой охраны леса. Надо закрыть доступ в лес для гражданских лиц, пока мы не поймаем… пока мы не разберёмся с проблемой. Но, Дэйв, есть ещё одно: охотники покинули район ручья Лост-Крик, так что теперь вы никому там не помешаете. Нам по-прежнему необходимо найти Рэнди Томпсона — уверена, речь идёт о трупе или об останках. Если вы можете послать туда нескольких помощников шерифа… Да, я знаю, но нужно попытаться ещё раз, и на сей раз возьмите с собой металлоискатели. Будете искать лопату.

Пит отыскал Уайли Кейна через несколько минут. Для этого ему потребовалось лишь идти на запах сигаретного дыма.

— Итак, — с хитрецой сказал Кейн, — с вас довольно, да? Пит снял с руки GPS-приёмник и протянул парню.

— Я был здесь ради Бек, а не ради Джимми.

Уайли бросил окурок и раздавил ногой. Он взял GPS-приёмник и восхитился:

— Ух ты! Так значит, эта самая штуковина и завела всех нас сюда?

Пит указал на несколько деталей: доступные окна, движущаяся карта местности, изменение масштаба изображения и поиск точек, обозначающих местонахождение других приемников.

— Теперь ты займёшь моё место, вот твоя точка. Вот эта точка — Сэм. Он находится чуть ниже по склону. Просто вставляешь наушник в ухо и нажимаешь эту кнопку, чтобы выйти на связь.

— Да уж, игрушки в наши дни — просто обалдеть!

— Иногда рельеф местности блокирует сигнал, но обычно, пока твой радиопередатчик включён, все остальные руководители групп видят тебя, а ты видишь их.

— Ладно, теперь моя очередь! — Уайли пристегнул GPS-приёмник к руке, как это при нём делали остальные.

— Этот проводок пропускаешь под курткой, чтобы он не мешался.

Уайли снял куртку и принялся возиться с наушником, соображая, как бы получше проложить провод.

Пит стоял у него за спиной, якобы помогая, но на самом деле внимательно разглядывая отпечаток ботинка Уайли, оставшийся на месте, где он раздавил окурок. Отпечаток не совпадал с рисунком, сделанным Питом на ручье Лост-Крик, но, с другой стороны, Уайли Кейн был в совершенно новых ботинках.

— Кэп?

— Я здесь. — Никакие другие слова не шли на ум, но в данный момент Кэпу было всё равно. У него едва хватало сил, чтобы осмыслить страшную новость, вынести боль и попытаться успокоить душевную рану сейчас, когда он сидел мрачный и одинокий в их гостиной в Спокане, держа телефон у уха. Новость не стала для него неожиданным ударом — скорее явилась закономерной, давно предугаданной развязкой трагедии. Они с Синг с самого начала знали, что всё может так кончиться. Если оставить в стороне нежелание смириться со случившимся, счастливый конец истории казался бы более удивительным.

— Что ты чувствуешь? — спросила Синг.

Кэп подпёр голову ладонью и закрыл глаза. Его обуревали самые разные чувства.

— Ты имеешь в виду, кроме скорби? Чувства утраты?

— Я не знаю, что делать дальше.

— Меня застукали в лаборатории Буркхарда, куда я проник тайком. Мерилл вышвырнул меня с территории университета.

Теперь Синг погрузилась в молчание. Наконец она спросила:

— Значит, это?

Он на мгновение задумался, потом ответил:

— Гнев. Я чувствую гнев. Близкий друг погиб, и кому-то это сходит с рук.

— У нас есть какие-нибудь веские факты?

— Пока только косвенные улики, возможно, частично воображаемые. Что насчёт фотографий?

— Я сфотографировала всех, кто попал в объектив. Сегодня сделала ещё несколько снимков, когда все охотники собрались в Уайттейл.

— Почему ты не переслала мне их по электронной почте?

— Перешлю.

— У меня есть ещё одна ниточка, за которую я собираюсь потянуть, а если из этого ничего не выйдет… Возможно, мне следует просто приехать туда и просто находиться там.

— Ты мог бы помочь Риду сейчас.

— Как он?

— Он спит.

— А… Ладно, передай ему от меня слова любви и участия и вышли мне фотографии, и…, я предприму ещё одну попытку в память о Бек, если ни для чего другого.

— Будь осторожен.

— О, думаю, для меня самое худшее осталось позади.

Синг захлопнула сотовый и забралась обратно в автофургон. Джимми по-прежнему сидел у монитора, как приклеенный. Он говорил мало, вид имел возбуждённый и нервно тряс коленом со скоростью отбойного молотка. Этот благоприятный признак позволял надеяться, что ему не усидеть на месте. Синг решила дать Джимми взвинтиться посильнее, прежде чем заговорить с ним. Тем временем она использовала второй компьютер, чтобы подключиться к сети через мобильник и выбрать папку с фотографиями (групповыми, моментальными и сделанными украдкой) всех людей, имеющих отношение к поисковой операции и охоте. Несколько быстрых постукиваний по сенсорной панели и фотографии отправились к Кэпу.

— Как там дела? — спросила она Джимми.

— Пока никак. — Его голос звучал напряжённо. — Южная сторона долгое время оставалась открытой. Медведь мог проскользнуть там.

— Я могу сменить вас, если вы хотите вернуться туда. Это заставило Джимми оторваться от монитора.

— Точно?

— Послушайте. Неужели вы хотите торчать здесь, пока кто-нибудь другой убивает медведя?

Он сорвал с головы гарнитуру, схватил свою куртку, винтовку и стремительно вышел из автофургона, запихивая в ухо наушник от GPS Рида.

— Не стоит благодарности, — сказала Синг, устраиваясь перед компьютером.

При первом же взгляде на монитор она увидела, что точки Стива Торна и Дженсона находятся в опасной близости от места, где Рид нашёл кусок куртки Бек.

В наушниках протрещал голос Джимми:

— Ответь мне, Дженсон. Что там происходит?

— Мы на месте, — прошептал Дженсон, — так что заткнитесь все.

Дженсон остался в прикрытии, а Торн пошёл первым, насторожённо высматривая любое движение, хоть самое незначительное. Лента белой туалетной бумаги по-прежнему висела на бузинном кусте. Она легко шевелилась на слабом ветерке, словно нарочно выставленная напоказ, как приманка в ловушке. Дженсону место не нравилось, что-то здесь было не так. Торн двигался медленно, осторожно переставляя ноги, направляя винтовку вниз по ходу осмотра тёмного пня среди молодых елей, бревна в густых зарослях, вывороченных с комом земли корней, под которыми лежала тень. Он не забывал, что именно здесь зверь сожрал жену Шелтона, и он своими глазами видел, что случилось с шерифом Миллзом. Он потянул носом воздух. Не говорил ли Рид Шелтон что-то насчёт того, что чует зверя нюхом? Здесь действительно чувствуется какой-то запах.

Собственно говоря, он может идти из-под оплетенного диким плющом куполообразного куста над поваленной осиной, находящегося всего в нескольких ярдах от него.

— Внимание, — прошептал Торн, указывая рукой на лиственный купол.

Дженсон направил на него винтовку и кивнул Торну: готов.

Торн медленно приблизился. Запах стал сильнее.

Синг напряжённо смотрела в монитор. Точка, обозначавшая местоположение Торна, стояла на отметке Рида — с виду неподвижно, но вероятно, она перемещалась медленно-медленно, незаметно для глаза. Синг не думала, что зверь по-прежнему остаётся там по прошествии довольно долгого времени, но, с другой стороны…

Торн подошёл близко к поваленной осине и теперь ясно видел, что опутанный диким плющом разросшийся куст недавно был потревожен: раздвинутые в стороны ветви ещё не сомкнулись полностью. Он метнул взгляд на Дженсона, кивнул в сторону лиственного купола, взял наизготовку винтовку правой рукой, медленно протянул вперёд левую, схватился за плети ползучих растений и, глубоко вздохнув, рывком отвёл в сторону…

Под густо переплетёнными стеблями, ветвями и листьями оказалась тёмная яма. Волна смрадного запаха накатила на Торна, заставив вздрогнуть. Лежащий на спусковом крючке палец напрягся.

Потом Торн расслабился.

Затаивший дыхание Дженсон шумно выдохнул.

Яма была пустой.

Они всё бежали, бежали, бежали, пока не достигли какого-то глухого сосняка где-то в Айдахо или в Монтане, а может, уже и в Канаде. Теперь Бек было всё равно. Когда они наконец остановились отдохнуть и Рахиль позволила ей скатиться со своей спины, она шлёпнулась на землю и осталась лежать, где упала, уткнувшись лицом в усыпанный хвоей мох, слишком подавленная, чтобы думать о своём местонахождении.

«Рид думает, что я погибла».

Образ Рида с истерзанным лоскутом куртки в руках неотступно стоял у неё перед глазами. Он не желал меркнуть, расплываться и исчезать. Он не давал Бек покоя.

«Я жива, но не могу сказать это Риду. Он думает, что я погибла и что он не может спасти меня. Да я, считай, погибла!»

— О-о-о-о! — Она приглушённо застонала в мох, корчась от безысходной муки и отчаяния. «Я вполне могу лежать здесь, пока не сгнию, пока из меня не начнут расти деревья. Бог ненавидит меня».

Да. Бог ненавидит её. Иначе почему ещё Он посылает ей неудачу за неудачей? Кто ещё имеет достаточно ясное представление о справедливости, чтобы позаботиться о том, чтобы ей не выпало ни одного счастливого шанса? Кто ещё в силах сделать так, чтобы она умерла для всего мира и для всех любимых людей, однако оставить её в живых, чтобы она страдала и мучилась здесь? Всё слишком безупречно. Всё наверняка спланировано.

Вскипевший в душе гнев придал Бек сил, чтобы перевернуться на спину, наставить палец в небо и провыть, обращаясь к Богу:

— Т-т-ты…

Ох, ну да! Бог наградил её заиканием, чтобы она не могла сказать Ему, как она зла!

В бессильной ярости Бек ударила кулаком по земле и зарычала на Него. Потом села и завизжала на Него.

Это встревожило Рахиль, лежавшую на спине в зарослях молодых клёнов. Она подняла голову и посмотрела поверх своего брюха. «М-м-м?»

Лия, полускрытая за другой группой кленовых деревьев, уставилась на Бек, продолжая срывать и жевать широкие листья.

Бек зарычала на обеих, досадливо отмахиваясь. «Я в порядке, не волнуйтесь, не вставайте, просто оставьте меня в покое!»

Рахиль уронила голову обратно на землю и испустила усталый вздох. Лия отрыгнула в ладонь комок пережеванных листьев и принялась поедать их по второму разу.

Бек уставилась в землю, раздражённо щёлкая пальцем по пучкам мха. «Что мне делать? Все думают, что я погибла. Они больше не станут искать меня. Они соберутся вместе на заупокойную службу, а потом съедят цыплёнка с картофельным салатом и разойдутся по домам. Рид будет плакать обо — мне каждую ночь, а я буду плакать о нём, и у меня не осталось никаких друзей, кроме этих… этих…»

— О-о-о-о! — Кипя яростью, она зарычала на Лию, не обратившую на неё никакого внимания, и на Рахиль, мирно сопевшую где-то за этими огромными ступнями и округлым брюхом. Бек не видела ни Иакова, ни Рувима, но зарычала и на них тоже, где бы они ни находились: «Ладно, значит, вы ненавидите меня! Хорошо, я тоже вас ненавижу! Если вы сожрёте меня, надеюсь, вас вырвет!»

Потом она уставилась на Лию, которая лизала, понемногу от него откусывая, изрыгнутый комок листьев, словно это был салат из сырых овощей. Эти чудовища любят отрыгивать и поедать свою блевотину! Бог всё предусмотрел.

«Что мне делать?»

Она презрительно фыркнула в ответ на собственные мысли. «Зачем что-то делать? Бог в любом случае всё испортит».

Бек вынула из кармана расчёску и принялась расчёсывать волосы — просто для того, чтобы немного успокоиться. Возможно, Бог не заметит и не сделает так, чтобы она полностью облысела.

«Хрм-м». Она услышала хрюканье Лии. Серая самка доедала свой салат из кленовых листьев и смотрела на неё.

Бек была достаточно раздражена, чтобы с вызовом уставиться в эти глубоко посаженные глаза. Прямые пристальные взгляды всегда считались неприличными в кругу сасквотчей, и Бек видела, что Лия недовольна, но всё равно дерзко смотрела на неё и продолжала расчёсывать волосы, нисколько не беспокоясь о том, что Лии нравится или не нравится, что она думает или чего хочет.

Лия проглотила остатки зелёного комка, дочиста вылизала ладонь и сосредоточила всё своё внимание на расчёске Бек. Потом вытянула вперёд руку и снова хрюкнула. «Хрм-м».

Бек остановилась. Она посмотрела на расчёску, потом на Лию, а потом самая странная и неожиданная мысль пришла ей в голову: «У меня есть что-то, чего нет у неё».

Просто уму непостижимо. Неужели Бог что-то упустил из виду? Это огромное, грозное, могучее животное могло разорвать Бек пополам без всякого усилия, но одна только Бек знала, как пользоваться расчёской, и, похоже, Лия понимала это.

Лия метнула взгляд в сторону спящей Рахили и мгновенно перевела глаза обратно на Бек, с умоляющим видом, точно просящий подачки голодный пёс.

«Нет, ничего не получится. Так или иначе, Бог всё испортит».

Но, с другой стороны, возможно, это Его идея. Она обратила взор к небу, не получила никакого ответа и рискнула предположить: «Может, мне стоит попробовать».

Бек медленно поднялась на ноги, не сводя глаз с Лии, которая сидела между кленовыми деревцами, пристально глядя на неё. Теперь она видела лицо Рахили. «Мамочка» спала. Без кота мышам раздолье, не так ли? — Хр-м-м. — Лия снова протянула руку. Поискав взглядом Рувима и нигде не найдя, Бек осторожно двинулась вперёд, по-прежнему держа зажатую в руке расчёску на виду. Она собиралась зайти на территорию Лии и потому тихонько напевала себе под нос какой-то невнятный мотивчик и из вежливости отводила глаза в сторону.

Лия, сидевшая там на корточках, казалась поистине огромной — и эти руки… сплошные мускулы, просто горы мускулов.

Теперь Бек подошла к Лии достаточно близко, чтобы та. смогла снести ей голову с плеч одним ударом, и вспомнила спасительный приём: когда приближаешься к сасквотчу, низко поклонись и попытайся издать низкий, гортанный, раскатистый звук. Похоже, им это нравится.

Она низко наклонилась, согнув колени и едва не дотрагиваясь руками до земли, и постаралась воспроизвести гортанный рык.

Лия казалась озадаченной.

Ох, очевидно поклоны с гортанными приветствиями предназначаются только главным самцам. Бек сделала мысленную пометку.

— Хр-м-м, — хрюкнула Лия, подаваясь вперёд.

Бек медленно вытянула руку с расчёской и осторожно дотронулась до головы Лии, которая поёрзав по земле, придвинулась ближе. Бек начала расчёсывать шерсть, украдкой бросая взгляды на спящую Рахиль и чувствуя себя презренным предателем.

Но она оказывала Лии услугу, возможно, даже входила в доверие к сопернице Рахили, что представлялось очень хитрым ходом. Бек продолжала работать расчёской, теперь более систематично, переходя от головы к шее и плечам. Лия отрыгнула зелёную, дважды пережеванную кашицу и теперь сидела неподвижно с довольным видом.

«Я не знаю, чем это закончится, но, возможно, это продлит мне жизнь». В конце концов, если она станет своей, возможно, они не сожрут её. Бек продолжала орудовать расчёской, продвигаясь всё ниже по спине, и Лия позволяла ей, время от времени мыча от удовольствия. Её серые волосы были приятными на ощупь, мягкими и гладкими. Когда Бек уложила их в одном направлении, они заблестели, переливаясь радужными оттенками.

«Такая огромная, но такая симпатичная».

После несчастливой ошибки с Рахилью, едва не стоившей ей жизни, Бек внимательно осматривала шерсть, прежде чем расчёсывать, и правильно делала. Спустившись до середины спины Лии, она заметила какую-то аномалию и успела вовремя остановить расчёску.

Лия мгновенно отреагировала на задержку и повернула голову, хрюкнув через плечо. Бек поспешно замурлыкала мотивчик и принялась водить расчёской по соседнему участку спины, тем временем приглядываясь повнимательнее.

Опять кровь. Осторожно раздвинув шерсть, Бек увидела ещё один укус, не такой глубокий, как у Рахили, но тоже недавний. Бек басовито хмыкнула, словно спрашивая: «Что, собственно говоря, произошло? Это сделал Иаков?»

Лия тяжело вздохнула с видом существа, смирившегося со своей несчастливой судьбой.

Бек продолжала расчёсывать и приглаживать шерсть, предварительно осматривая бока Лии. Она нашла неглубокую рану под правой рукой — очевидно, не вполне удачный укус. Лия дёрнулась, когда Бек стала расчёсывать шерсть вокруг него, но не разозлилась.

Бек никак не могла понять, зачем Иакову делать это. Наказывая Рахиль в первую ночь, когда увидел Бек, Иаков был чудовищно, непростительно жесток, но ни разу не пустил в ход зубы. Кроме того, похоже, Лия была любимицей вожака и не могла проштрафиться. Возможно, Бек видела последствия яростной драки между Лией и Рахиль, в которой Лия победила, а Рахиль потерпела позорное поражение. Или это, или… Бек терялась в догадках.

Между стволами сосен мелькнула тень. Бек подняла глаза и увидела мистера Плохиша собственной персоной — Рувима, который неуверенно приближался к ним, обходя по широкой дуге, подозрительно склонив голову к плечу. Он зарычал на Бек, словно спрашивая: «Что это ты делаешь с моей матерью?»

Бек посмотрела ему в глаза, не прекращая своего занятия.

Рувим подошёл ближе, а потом начал переступать с ноги на ногу, сильно раскачиваясь влево-вправо, угрожающе размахивая руками и рыча.

Лия строго хрюкнула, что несколько умерило воинственный пыл Рувима, но он по-прежнему хотел драться и буравил Бек взглядом.

Бек была близка к тому, чтобы испугаться. У неё заныло под ложечкой, руки задрожали, речевые функции начали приходить в расстройство, но, как ни странно, к собственному своему великому удивлению, она не позволила страху овладеть собой. Возможно, отчасти это объяснялось тем фактом, что она стояла рядом с матерью Рувима с разрешения последней, но главную роль здесь сыграло другое: впервые в жизни её предрасположенность к страху ослабла. После нескольких дней ужаса и кошмара, ужаса и ненависти, ужаса и отчаяния она до смерти устала бояться.

Вдобавок Бек просто была страшно зла. Она потеряла мужа в ситуации, при одной мысли о которой приходила в бешенство. Она позволяла этому паршивому сопляку измываться над собой с первого дня знакомства. Даже Бог издевался над ней и не давал передышки. «Гр-р-р!» — зарычала она.

Бек с вызовом смотрела в глаза Рувиму, ни на миг не отводя взгляда. Она снова зарычала, даже шумно засопела носом. «Послушай, малыш, со мной тоже надо считаться!»

Лия хрюкнула на Рувима погромче, с явным недовольством.

Бек сердито гавкнула, подавшись вперёд.

Рувим сдался. Он попятился, бросил на Бек взгляд, одновременно злобный и недоумённый, и с надутым видом поплёлся восвояси, чтобы заниматься своими делами и не лезть в чужие.

Что ж! К великому удивлению Бек, дела, похоже, шли на лад.

Лия легонько толкнула её в бок, требуя продолжения. Бек вернулась к своему занятию, получая удовольствие от каждого квадратного дюйма расчесанной, приглаженной шерсти, спускаясь всё ниже, вплоть до самых пальцев ног. Она закончила, удовлетворённо хмыкнув и картинно взмахнув рукой, а потом скромно отступила назад, отведя глаза в сторону в согласии с правилами приличия.

Оказавшись на своём частном пространстве между соснами, Бек уселась на землю, предоставленная самой себе и, как ни странно, свободная от всякого страха.

И всё ещё живая.

— Она жива.

Синг и Пит подняли глаза от обеденного стола и уставились на человека, ещё не вполне вернувшегося к жизни. Рид стоял в проёме двери, ведущей в спальню, но выглядел не очень отдохнувшим (мягко выражаясь). Он по-прежнему сжимал в руках окровавленный лоскут куртки.

Синг встала из-за стола.

— Приготовить тебе что-нибудь? У меня есть суп.

Рид стоял, словно не слыша вопроса, со странным выражением лица, как у человека в кататоническом ступоре.

— Э-э… да. Пожалуйста. А как насчёт сэндвича или чего-нибудь такого?

Синг порылась в битком набитом холодильнике.

— У меня есть копчёная говядина и грудка индейки.

— Отлично. Будь так добра. — Он уселся за компьютер и уставился в монитор, теперь тёмный. — Что случилось?

Ответил Пит, обхватывавший ладонью кофейную чашку:

— Охотники вернулись на ночь. Завтра утром они перегруппируются и отправятся обратно с приманкой для медведя и, возможно, несколькими охотничьими псами.

Рид расплылся в безумной ухмылке.

— Значит, они не нашли своего медведя. — Он захихикал с тихой весёлостью умалишённого, позабавленного прискорбной ситуацией. Пит смотрел в свой кофе, а Синг продолжала нарезать хлеб, пока Рид не умолк.

— Мне очень жаль, Рид, — сказал Пит. — Видит Бог, мне бы очень хотелось, чтобы всё закончилось иначе.

Рид странно посмотрел на него.

— Мы не знаем, чем всё закончилось.

Пит взглянул на Синг, но она упорно смотрела на недоделанный сэндвич.

Пит нашёл слова первый.

— Рид. Вы знаете, я глубоко уважаю ваши чувства, но нам приходится смотреть в лицо действительности. Три насильственных смерти подряд никак не увязываются с предположением о Бек, которая таскается по лесу с шайкой кровожадных существ, живая и здоровая, оставляя следы. А вот этот кусок куртки… это согласуется с известными нам фактами. Это красноречивое свидетельство.

— Значит, вы заодно с Джимми? Пит поморщился.

— Прошу вас, только не надо записывать меня в сторонники Джимми…

— Он решил, что обнаруженные Кринковичем следы — мистификация. Он решил, что Бек давно погибла. Вы тоже так думаете?

— Мы обсуждали этот вопрос, — сказала Синг.

— Обсуждали снова и снова, — подтвердил Пит. У Синг ещё не совсем погас огонь в глазах.

— Мне бы хотелось знать, как можно было так идеально сфальсифицировать следы и какое существо выло на все лады, когда погиб Миллз?

Рид перевёл взгляд на усталого следопыта.

— У вас есть другое объяснение? Пит мог лишь вскинуть руки.

— Как я говорил Синг, я не знаю. Что, если Флеминг Кринкович действительно такой придурок, каким кажется, и просто хочет привлечь к себе внимание? Он помешан на сасквотчах и сумел бы сфальсифицировать следы. А что касается отпечатков Бек, то он мог найти любой ботинок шестого размера с аналогичной подошвой. Ботинок есть ботинок.

Синг встрепенулась:

— С такими же характеристиками износа, какие вы видели у ручья Лост-Крик? Вы ведь зарисовали найденный там отпечаток ботинка Бек на одной из своих голубых карточек, верно?

— С такими же характеристиками износа? — повторил Рид. — А что насчёт телефонного номера, написанного на земле?

— Я ещё не всё понял, — парировал Пит. — Я просто пытаюсь посмотреть на дело со всех сторон, вот и всё. Рид, скажите, Арлен Пит мог раздобыть номер вашего мобильника?

Рид понял, к чему он клонит. — Да.

— А он тоже помешан на сасквотчах, не так ли? И они с Кринковичем друзья.

Синг начала обнаруживать признаки раздражения.

— Вы понимаете, в чём вы обвиняете Арлена? Пит пробуравил её взглядом.

— Тогда зачем вы его сфотографировали? Синг разволновалась.

— Просто… вся эта история с сокрытием преступлений. Мы не можем исключить ни одного подозреваемого…

— Ну, возможно, сокрытие преступлений имело место, а может, и не имело.

На это у Синг был готов ответ.

— Тело Арнольда Аллена перетащили с одного места на другое.

— А тело Рэнди тоже?

— Возможно.

— Но вы не знаете наверное.

— Ну… наверное не знаю.

— Вот об этом я и говорю.

— Ладно, а что выяснил Кэп? — спросил Рид. Лицо Синг приняло обескураженное выражение.

— Ничего определённого. Так, одни догадки. Пит хлопнул ладонью по столу.

— Вот! Спасибо! Вот слово, которое я искал. Догадки! Я строю догадки, вы строите догадки, и у Кэпа нет ничего, кроме догадок. Рид, мы весь день только этим и занимались: гадали, жива Бек или нет. Дурачит ли нас кто-то или мы просто сами себя дурачим, или же там в горах действительно сасквотчи…

— И убивают сасквотчи, — спокойно подхватил Рид, — или же медведь, как утверждает Джимми. И зачем, собственно говоря, кому-то защищать этих чудовищ, скрывая факт убийства, если чудовища существуют и сокрытие убийства действительно имело место.

Наступила продолжительная пауза.

— Я думала, ты спал, — наконец сказала Синг.

— Я спал, пока вы не начали препираться. Но и я думал тоже.

— Так помогите нам разрешить вопрос, — сказал Пит. Рид заговорил тихим, усталым голосом, поглаживая окровавленный кожаный лоскут.

— Если учесть, что многого мы не знаем, возможно, пока ещё слишком рано говорить о том, чем закончилось дело.

Пит уставился в окно, обдумывая сказанное. Синг занялась латуком, мясом, маринованными огурцами и помидорами.

— Не правда ли, забавно, насколько эта история завязана на твёрдой уверенности людей, что они всё знают: это медведь, это снежный человек, я убийца жены, я безумная жертва, Бек мертва, Бек жива, это сокрытие убийства, это несчастный случай.

Синг положила приготовленный сэндвич на тарелку и протянула Риду.

— Всё ещё хочешь супа?

— Было бы здорово. Спасибо. — Он поставил тарелку на компьютерный стол, страшно голодный, но одержимый желанием выговориться. — Я всё время думаю о том, как мы с Бек поднимались по тропе ещё до начала этого кошмара и как я считал, что знаю очень многое, а на деле оказалось, что всё наоборот. Я говорил Бек, что её мир слишком мал и что если она не раздвинет немного его границы, то перестанет узнавать новое и развиваться. Я не понимал, насколько мал мой мир. Я получил суровый урок. — Рид опустил глаза на истерзанный кожаный лоскут, лежащий у него на коленях, и продолжал: — Так или иначе, я думаю, всегда имеет смысл время от времени раздвигать границы своего мира, чтобы просто смирить свою гордыню и признать, что ты можешь столкнуться с чем-то, о чём никогда раньше не думал. Так что, с одной стороны, Пит, вы правы насчёт куртки Бек. Она говорит о многом. — Рид поднял лоскут, чтобы они увидели следы зубов, кровавое пятно и всё прочее. — Эта кровь пролилась несколько дней назад, верно, Синг?

Она молча рассмотрела пятно, а потом кивнула, понимая, что это значит.

Рид высказал пришедшую в голову мысль остальным двоим:

— Это значит, что Бек умерла несколько дней назад — вероятно, в самую первую ночь. — Осторожно, словно священнодействуя, он сложил лоскут в несколько раз и положил на обеденный стол между ними. — Тогда она не смогла бы оставить следы.

Синг и Пит пристально смотрели на истерзанный кусок куртки. Он действительно говорил о многом без всяких слов. Наконец Синг сказала:

— Это всё равно не отвечает на все вопросы. Пит постарался говорить спокойным тоном:

— Это отвечает на многие вопросы. А что касается остального… Возможно, мы никогда не узнаем.

— Следовательно, мы можем сойтись во мнении, что нам ничего точно не известно.

Пит и Синг молча обменялись взглядами, потом кивнули.

— Но с другой стороны, возможно, имеет смысл верить? Не принимать покорно факты, кажущиеся неоспоримыми, но попытаться хоть на дюйм выйти за пределы очевидного и несомненного.

Он подался вперёд, глядя Питу прямо в глаза.

— Пит, вы когда-нибудь испытывали чувство, не поддающееся объяснению?

Пит понял и кивнул. Рид посмотрел на Синг.

— А ты?

— Постоянно, — ответила она.

— Когда я находился на месте, где нашёл это… — он кивком указал на остатки куртки, — всё там говорило о том, что я наконец получил ответ на вопрос, наконец всё узнал. Но частью своего существа я чувствовал что-то… такое странное ощущение, будто Бек разговаривает со мной. У меня имелись все основания предполагать — может даже, с уверенностью утверждать, — что она мертва, но всё же… Какая-то часть моего существа восставала против очевидного и продолжала верить. — Он откинулся на спинку кресла, пристально глядя на остатки куртки. — Я мог бы сказать, что знаю, что Бек умерла, но ведь я на самом деле не знаю. И покуда мы не узнаем наверняка, я могу верить, что она попрежнему жива. — Потом он добавил: — И я верю, что у нас остался ещё один последний способ всё выяснить.

— Нет, нет, послушайте, я не хочу ввязываться в это дело! Ник Клэйбакл совершал пробежку по парку Манитоу. Он миновал большой утиный пруд и геометрических очертаний клумбы с розами, тяжело протопал по красивому каменному мосту и пустился трусцой по аллее под раскидистыми клёнами…

Но вскоре был настигнут другим бегуном, с которым не мог тягаться в скорости.

— Ты меня слышал, приятель! Притормози!

— Док, кто-нибудь обязательно увидит, что мы с вами разговариваем!

— Не увидит, если ты свернёшь с дорожки. — Кэп указал рукой. — Как насчёт вон того местечка? Славные скамеечки, полно живых изгородей, чудный уединённый уголок.

Ник в любом случае задыхался и тяжело отдувался, обременённый слишком большим лишним весом, чтобы убежать. Он сдал вправо, и они нырнули в очаровательную рощицу, вспугнув коричневую белку, молниеносно взлетевшую на дерево. Ник плюхнулся на вычурную бетонную скамейку, украшенную медной пластинкой с именем дарителя. Он обливался потом, а стёкла его очков запотели.

Кэп сел рядом, нисколько не запыхавшийся.

— Ник, мне нужен ответ на очень простой вопрос, — начал Кэп. — Мы все знаем, что Буркхард многие годы откладывал свою работу за пределами кампуса, а теперь он вдруг собрался и съехал с концами. Мне нужно знать, куда. Мне нужно найти Буркхарда и его лабораторию.

Ник несколько раз хватанул ртом воздух, а потом ответил:

— Доктор Капелла, он уехал главным образом из-за вас!

— Ник…

— Они наверняка узнают, что я сказал вам! Кэп легонько толкнул его в бок.

— Ты говорил, что финансирование твоего факультета сократили. Куда идут деньги?

— Послушайте, откуда мне знать?

Кэп подцепил пальцем подбородок Ника и заставил его посмотреть себе в глаза.

— Позволь мне рассказать о моей обезьяне. Помнишь, которая была раздражена чем-то? Она убивает людей, Ник. Сворачивает им шеи. — Ник попытался отвести взгляд. Кэп использовал всю ладонь, чтобы удержать его внимание. — Она убила проводника туристов, лесоруба, шерифа округа Уиткомб, а теперь… — Кэп придвинул лицо вплотную к лицу Ника. — Она убила Бек Шелтон, моего близкого друга — множество укусов, реки крови, переломанные кости, всё такое. Ник, ты должен понять, теперь я раздражён. Я не владею собой!

Ник побледнел. Теперь он сосредоточил своё внимание. Кэп отпустил его. Ник открыл рот, чтобы задать вопрос.

Кэп опередил его:

— Шимпанзе, Ник, возможно в количестве четырёх, набитые человеческой ДНК до такой степени, что похожи на лоскутное одеяло. По-твоему, как такое случилось?

— В лаборатории Джуди сказали, что это загрязнение…

— Человеческая ДНК перенесена посредством вируса. Это означает человеческое вмешательство, а это, в свою очередь, означает, что кто-то несёт ответственность и кому-то сильно не поздоровится, когда полиция всё выяснит. Так кого ты боишься больше?

Ник уставился на него, пытаясь переварить всё услышанное.

— Куда идут деньги? Мерилл направляет средства на что-то?

Ник ещё секунду подумал, потом сдался и кивнул.

— Я проверял. Бюджет университета в целом увеличился за последние десять лет, но финансирование всех факультетов сократилось, в том числе Йоркского центра. Мерилл осуществляет какой-то особенный проект.

— С Буркхардом? — Ник замялся, и Кэп снова подтолкнул его локтем. — С Буркхардом?

— У нас ходят слухи. Мерилл надеется сорвать большой куш, чтобы перевести дело на законные рельсы. Я имею в виду, трудно поверить, чтобы крупные шишки болтались вокруг с субсидиями…

— Типа Евроатлантической нефти и фонда Карлайла?

— Да. И Морт Фернан.

Кэп не сталкивался с этим именем в ходе своих изысканий.

— Владелец Эволюционного канала?

— Всё ясно как день, не правда ли? Над чем бы ни работал Буркхард, Фернан хочет первым получить результаты, чтобы осветить проект по телевидению. — Он горько усмехнулся. — Должно быть, довольно интересное дело, гораздо более увлекательное, чем отрицательная реакция на несправедливость у капуцинов. Но это рискованное предприятие. Инвесторы не дадут денег, пока не увидят результатов.

Кэп кивнул сам себе. Результаты. Снова это слово.

— Нет результатов — нет денег.

— И Мериллу придётся давать объяснения.

— Нет нужных результатов — нет денег, — задумчиво проговорил Кэп.

— Это одно и то же.

— Так что насчёт вывоза шимпанзе с территории университета? Это правда?

Ник кивнул.

— Йоркский центр отказывается от новых исследовательских проектов. Это означает, что мы отказываемся от денег, поскольку у нас нет новых шимпанзе. У нас есть старые, из резервного запаса, но они становятся слишком агрессивными, чтобы быть полезными, и у нас не хватает молодых самцов.

— А что насчёт самок?

— Они тоже стареют, и у нас нет молодых на замену. Всех молодых самок вывозят из университета сразу, как только они достигают половой зрелости. Приказ Мерилла.

— И куда их отправляют?

— Куда-то в Айдахо. В местечко под названием Три-Риверз.

Кэп встрепенулся.

— Повтори.

Синг орудовала граблями, взрыхляя и разравнивая песок на берегу ручья, убирая камни и сухие ветки, не позволяющие оставить чёткие следы. Рид занёс джутовый мешок на середину обработанного участка и принялся выкладывать яблоки, груши и бананы на короткое, выбеленное солнцем бревно. Пит оставался за пределами круга, изучая карту местности при угасающем свете дня.

— Место выбрано правильно, — заверил его Рид.

— Если только они придут сюда, — ответил Пит, ориентируя карту по сторонам света. — У них богатый выбор направлений.

— Но еда-то здесь, — сказал Рид, — рядом с тем же руслом и чуть дальше к югу. Охотники Джимми в любом случае погонят их сюда.

— Возможно, мы с самого начала гнали их сюда.

— Именно об этом я и думал. Если бы они всё время жили в лесу в окрестностях Эбни, почему они покинули место обитания?

— Вдобавок, если они жили в окрестностях Эбни, почему раньше ни на кого не нападали?

Синг отвлеклась от своего занятия.

— Я всё время слышу слово «они».

Пит схватил вторые грабли и дружески взглянул на Рида.

— Пусть будут «они», пока Риду так угодно. Синг благодарно улыбнулась Питу.

— Ждать осталось недолго, — сказал Рид, выкладывая на бревно последние фрукты. — Я знаю, это была дурацкая идея, но никакой другой мне не пришло в голову.

— Ну, возможно, не такая уж и нелепая, — задумчиво ответил Пит. — Посмотрим на дело так: Арлен и Флеминг даже не догадываются о наших действиях, а следовательно, коли мы получим что-нибудь на сей раз… — Он потряс головой, не закончив фразы.

— Это наш последний шанс, — сказала Синг. — Поэтому не знаю, как вы, а я пойду до конца.

— Вы написали записку Бек? — спросил Пит, желая удостовериться.

— Я всё там объяснил, — ответил Рид, выходя за пределы круга длинными шагами, чтобы оставлять за собой поменьше следов.

Пит разровнял граблями все отпечатки, а потом они с минуту стояли, глядя на круг расчищенного, аккуратно выровненного граблями песка и выложенную на бревне приманку, которую Рид называл Последней Отчаянной Попыткой. Они уже не успевали вернуться к грузовику Пита до наступления темноты, но не находили в себе сил покинуть это место.

— И я написал, что люблю её, — добавил Рид. Он переводил взгляд с одного на другого. — Ребята, вы не… не помолитесь со мной? Мне станет поспокойнее.

Синг и Пит согласно кивнули. Рид обнял друзей за плечи и тихо заговорил:

— Господи, где бы ни находилась Бек, мы знаем, что она в Твоих руках. Держи её крепко, сохрани для меня, хорошо? Огради от беды и верни домой поскорее. И… вот и всё. Аминь.

— Нам лучше поторопиться, — сказал Пит, и они подхватили с земли своё снаряжение.

Глава 13

Помощник шерифа Дэйв Сондерс вечер четверга просидел на телефоне, вызванивая всех участников добровольного поисково-спасательного отряда, каких сумел найти. Четверо были готовы действовать, исполнены решимости, свободны от дел и вооружены. Потом он отправился на поиски металлоискателей: два позаимствовал у своих друзей, один взял напрокат, а другой купил на собственные деньги. С первыми проблесками рассвета в пятницу Сондерс со своей командой уже находился у хижины на ручье Лост-Крик. Они собирались проверить гипотезу Синг, разыскивая нечто, чего в лесу могло и вовсе не оказаться.

— Если вы увидите, услышите или почуете в своей зоне поиска какое-нибудь агрессивное животное — не важно, медведя ли, сасквотча или накачанного стероидами енота, — немедленно убирайтесь оттуда, — сказал он четверым своим верным помощникам. — Если вы найдёте лопату, свяжитесь с остальными по рации, и мы все направимся к месту находки. Где лопата, там, вполне возможно, и могила. Именно могилу мы и ищем. Вопросы есть?

Домохозяйка, пожарник, оператор котельной и машинист молча смотрели на него.

— О'кей, вы знаете свои сектора. Около десяти мы прервёмся, чтобы перекусить. Ну, начнём.

Кэп гнал машину на восток из Спокана. Он планировал проехать через Кер-д'Ален, штат Айдахо, а потом свернуть на юг в лесные угодья. На сиденье рядом лежала карта дорог, на которой кружком обозначалось место назначения.

— Три-Риверз, — говорил Кэп в трубку. — Я чуть не упал со скамейки, когда Ник сказал название города. Убийство Арнольда произошло неподалёку от него, я прав?

— Кэп, мне кажется, ты попадёшь в беду, — ответила Синг.

— Я помню, Буркхард рассказывал о своём коттедже в Айдахо, а теперь Ник говорит, что шимпанзе увозят в ТриРиверз, где и началась вся эта история… если здесь есть какая-то связь.

— Именно об этом я и говорю. Я бы посоветовала обратиться в полицию, но…

— Но что мы им скажем?

— Ладно, раздобудь какие-нибудь сведения, а потом сообщи в полицию!

— Именно это я и собираюсь сделать.

— Но сначала сообщи мне и будь осторожен.

— Передай привет Риду.

Синг сложила свой мобильник и переключила внимание на дюжину вооружённых винтовками охотников в камуфляже, которые толпились возле передвижной лаборатории, обсуждая дальнейшие шаги, выдвигая разные предложения, споря. Макс Джонсон, Стив Торн и Сэм Марлоу травили байки и выражали своё мнение по поводу сегодняшнего плана действий, Уайли Кейн курил, Дженсон перепаковывал рюкзак.

Джимми и несколько лесников сгрудились вокруг карты, водя по ней пальцами и тихо переговариваясь.

— Нужно выставить приманку здесь и здесь, но погнать зверя сверху вниз не получится, — сказал Джимми.

— Как насчёт треугольника? Просто выстроить ребят треугольником и пройтись по всему склону, — предложил один.

— Об этом позаботятся псы, коли ты готов ждать, — сказал второй.

Синг потянулась в автофургон и достала оттуда несколько коробок размером с кейс.

— Вот GPS-приёмники.

Джимми пребывал в приподнятом настроении.

— Хорошо. Я раздам ребятам. Хотите занять место на командном пункте, как вчера? — Он открыл первую коробку и вытащил оттуда один из блоков GPS.

— Я буду здесь.

— Отлично. Мне нужно знать, где находятся Рид и Пит. Синг протиснулась между мужчинами к карте и нашла на ней место Последней Отчаянной Попытки, возле того же сухого русла, где выкладывал приманку Флеминг Кринкович, только двумя милями южнее.

— Они отправились посмотреть, нет ли там каких-нибудь следов.

— Отпечатков огромных ступней, полагаю? — шутливо спросил Джимми.

Она лишь улыбнулась.

— Мы удовольствуемся всем, что сумеем раздобыть.

Он ободряюще похлопал Синг по спине. Она восприняла жест как дружеский, поднялась в автофургон и уселась перед компьютером.

— О'кей, ребята, — услышала она голос Джимми, — значит, план действий у нас такой. Макс и Дженсон, вы начнёте с места, где Рид нашёл лоскут куртки. Выкладываете там приманку и ждёте, вы своё дело знаете. Уайли и Торн, вы пройдёте дальше на юг. Взгляните-ка на карту: Хендерсон и Шелтон находятся где-то здесь, так что давайте установим контакт с ними, чтобы не мешать друг другу, понимаете, о чём я?

Синг перестала воспринимать жизнерадостный голос Джимми, когда сосредоточила всё своё внимание на мониторе, прокручивая карту местности на юг, чтобы увидеть зону Последней Отчаянной Попытки. На карте не наблюдалось никакого движения.

— Эй, Синг! — крикнул Джимми. — Нам не хватает одного GPS.

Она крикнула в дверь:

— Его взяли Рид и Пит.

Рид и Пит, вооружённые и насторожённые, продвигались всё дальше в лес по звериной тропе, которой пользовались одни только олени и лоси. Здесь не было никаких признаков человеческого присутствия — никаких следов от ботинок, никаких отхожих мест по обочинам, — только густой лиственный лес и страдающий от недостатка солнечного света подлесок, который шелестел и трещал, несмотря на все их старания идти тихо.

Пит шёл впереди, задавая темп, размышляя, зорко всматриваясь, ступая со звериной осторожностью.

Рид взглянул на часы: пора выходить на связь. Он поднёс к губам маленькую портативную рацию и прошептал:

— Синг, мы на полпути.

— Поняла тебя. Ребята Джимми выходят. Торн и Кейн на южном фланге. Они знают, где вы будете.

Лия сидела на корточках среди горных клёнов и кустов шиповника с полузакрытыми глазами, словно всецело погружённая в свой сиюминутный, маленький блаженный мир, протяжно мыча и постанывая от наслаждения.

Прямо за ней мычала и похрюкивала Рахиль, деловито и тщательно расчёсывая пальцами шерсть Лии, привнося сообразные со вкусом сасквотчей усовершенствования в работу, проделанную Бек днём раньше.

Прямо за Рахилью стояла Бек, осторожно водя гребнем с целью поддержания красоты причёски на всём теле Рахили, тихо напевая себе под нос и постоянно оценивая реакцию на каждое своё движение.

Такая ситуация сложилась спонтанно: будто возвращение к забытой обычной практике. Рахиль, словно желая примирения, вызвалась причесать Лию, которая будучи накануне причёсанной низшим членом сообщества, теперь явно находила более приемлемыми услуги особы рангом повыше и потому не стала возражать. Бек, увидев шанс получить чуть больше признания, а возможно, и влияния, присоединилась к ним, и таким образом всё вышло. Она напевала себе под нос не от радости или удовольствия, а для того, чтобы поддержать атмосферу спокойствия и продлить период умиротворения. Это была совершенно новая стадия развития отношений — ненадёжная, как временное прекращение огня между смертельными врагами, — и Бек боялась одним неверным движением разрушить чары.

Либо же это сделает один маленький сасквотч, одержимый детской ревностью в обезьяньей версии. По ходу дела Бек постоянно поглядывала на Рувима, с уверенностью ожидая от него каких-то действий, но не знала, каких именно. В данный момент он сидел поодаль, прислонившись плечом к стволу дерева, пристально рассматривая свои ногти — возможно, по примеру матери, которая вела себя точно так же в аналогичных ситуациях. Бек не понимала толком, что это значит. Возможно, он просто дуется или пытается изобразить безразличие. С другой стороны, может быть, он изображает безразличие, замышляя тем временем некое жестокое злодейство. От него всего можно ожидать.

Он поднял глаза, встретился взглядом с Бек и не отвёл взгляда, что в данной ситуации следовало понимать, как вызов.

Лия негромко хрюкнула, призывая своего отпрыска к порядку, и он снова мрачно уставился на свои ногти.

«Ладно, — подумала Бек. — Мне просто нужно удержать его мамочку На своей стороне».

Что же касается Иакова, то Бек не рассчитывала на его симпатию. Он защитник и кормилец, но хищный зверь в чистом виде, холодный и свирепый правитель. Даже его умиротворённый вид, когда Лия расчёсывала ему шерсть, казался притворным, учитывая жестокость, с какой он избивал Рахиль и кусал обеих женщин. В данном мероприятии по наведению красоты Бек участвовала единственно потому, что Иаков не мог выразить своего мнения по поводу происходящего в силу своего отсутствия. Но когда он появится…

Внезапно кусты задрожали. Иаков возвращался. Бек стремительно отскочила от двух самок, поковыляла к своему месту в сосняке, засовывая расчёску в карман, и плюхнулась на землю, пытаясь принять безучастный вид.

Рувим мгновенно вскочил на ноги, точно пёс, встречающий своего хозяина.

Две самки тоже одновременно встали, посмотрели в заросли, а потом упали на четвереньки, приветствуя покровителя по установленной форме.

Бек тоже опустилась на четвереньки, не желая испытывать терпение короля, который теперь показался среди деревьев. Он шагал крупным шагом, отчего пятна света и тени стремительно скользили по его лицу и груди. Он что-то нёс, прижимая к животу.

Бек сразу поняла, что Иаков снова нашёл фрукты, и это обстоятельство породило у неё в уме ряд вопросов: «Посетил ли он ферму, фруктовый сад или ещё одну площадку с приманкой? Были ли там поблизости люди? И наконец, достанется ли мне что-нибудь?»

Иаков подошёл к просвету между деревьями, тяжело повалился на колени и уронил фрукты на землю. Ассортимент казался подозрительно знакомым: яблоки, груши, бананы.

«Ещё одна площадка с приманкой», — подумала Бек.

Рид стоял на коленях на песке, не находя никаких слов, кроме: «Я не знаю, что и думать».

Пит стоял рядом, пристально разглядывая огромные отпечатки ног. Ему не потребовалось много времени, чтобы снова поверить в существование снежного человека.

— Я так крутил головой по сторонам, что чуть шею не свернул. — Он запоздало осознал, что замечание вызывает ассоциации с недавними кошмарами. — Ох, извините.

— Это он, да? Пит рассмотрел следы там, где они приближались к бревну, а потом по прямой возвращались обратно к сухому руслу.

— Да, он. Наш старый добрый самец-вожак, мистер Шрамна-Ступне. Он по-прежнему где-то рядом, нравится нам это или нет.

— Значит, всё-таки следы Флеминга не мистификация.

Пит не ответил. Он стоял, напряжённо осматриваясь по сторонам.

— Он забрал приманку, всю подчистую.

Рид обвёл внимательным взглядом круг разровненного граблями песка.

— Всю подчистую?

Бек держалась поодаль, желая посмотреть, не изменятся ли правила на сей раз. Удивительно, но Лия и Рахиль подошли к фруктам почти вместе. Лия первой, но Рахиль следовала всего в нескольких шагах за ней. Под взглядом Иакова, молча наблюдавшего за происходящим, Лия взяла яблоко, а затем позволила Рахили сделать то же самое. Похоже, она ничего не имела против того, чтобы поделиться с Рахилью фруктами, покуда выбирала первой.

Рувим бочком подобрался к матери на свой обычный манер и тоже взял яблоко.

«Моя очередь?» — задалась вопросом Бек. Она ждала, глядя на Иакова. Он не смотрел на неё, что могло означать застарелую ненависть, надменное неприятие или полное равнодушие. Бек попыталась истолковать его позу и выражение лица, но не пришла ни к какому определённому выводу.

Она ждала приглашения от Рахили, и когда та со снисходительного позволения группы проглотила два яблока, то наконец посмотрела на Бек и хрюкнула, приглашая к ужину… Бек медленно приблизилась, внутренне напрягшись и приготовившись к какого-либо рода реакции.

Иаков пристально посмотрел на неё, чуть нахмурив лоб, посылая предупреждение, но только предупреждение.

Она опустила глаза и немного пригнулась к земле, стараясь выглядеть маленькой и покорной.

Он бросил взгляд на землю, подхватил ладонью кусок собственных фекалий и отправил в рот, наслаждаясь фруктовым салатом по второму разу.

Бек подошла к Рахили сзади, и та немного посторонилась, освобождая для неё место. Бек заметила грушу и наклонилась, чтобы поднять…

Рядом с грушей лежало что-то непохожее на фрукт.

Рид нашёл скомканный клочок бумаги, застрявший в ветках низкорослой сосенки, и осторожно его вытащил. Он был изжёванный и скользкий от слюны, но Рид сумел осторожно расправить складки и прочитать то, что осталось от его записки: последнюю строчку с инструкциями насчёт батареек, слова «я тебя люблю» и своё имя.

— Я прикрепил записку к GPS аптечной резинкой. Пит обшарил взглядом землю вокруг.

— Что ж, очевидно, его подобрала не Бек. — Он оценил состояние изжёванной бумаги. — GPS-приёмнику такое не на пользу, верно?

Бек сразу поняла, что это такое. Рид, помешанный на всяких технических новинках, показывал ей подобный прибор в магазине спорттоваров. Тогда Бек удалось отговорить его от покупки, но, разумеется, отсрочка длилась недолго, и всего через месяц он притащил домой два таких. Они неплохо провели время вместе, учась пользоваться устройствами, после чего он положил одно к себе в машину, а другое обратно в коробку.

Но это было тогда. Сейчас Бек не испытывала ни малейшего желания пренебрежительно отмахнуться от «мужской игрушки». Этот жёлтый пластмассовый прибор размером с ладонь, с жидкокристаллическим экраном, означал для неё жизнь, не больше и не меньше. Он говорил — нет, кричал о Риде! Это так на него похоже, он должен был подумать об этом!

«Он ищет меня! Он не сдался!»

Дрожащей рукой Бек потянулась к прибору, к Риду…

Лия подняла GPS-приёмник и понюхала.

— О! — Бек мгновенно подавила испуганный крик, зажав рот ладонью. Лия бросила на неё испытующий взгляд. Бек опустила глаза. «Осторожнее, осторожнее, не зли её!» Теперь Иаков смотрел на них пронзительным цепким взглядом, пытаясь понять в чём дело.

Бек постаралась изобразить интерес к яблоку, потянувшись за ним трясущейся рукой.

Лия снова принялась обнюхивать GPS, потом высунула язык и попробовала его на вкус.

Бек вонзила зубы в яблоко, пытаясь сохранять спокойный и незаинтересованный вид. Она равнодушно скользнула глазами по Лии, не задерживая на ней взгляда. «О, прошу тебя, Лия, пожалуйста, не ешь его!»

Осторожно ступая, Рид и Пит ходили вокруг площадки с приманкой, сначала на расстоянии десяти шагов от неё, потом двенадцати, потом четырнадцати, шаря в траве, обследуя ивы и низкорослые молодые сосенки с целью получить ответ на вопрос: Здесь ли GPS? Выбросил ли его зверь? Съел ли? Или разжевал и выплюнул?

Они должны были знать.

Лия бросила GPS на землю и взяла вместо него грушу.

Бек протянула руку…

Рахиль с любопытством подняла прибор.

Бек прижала язык к нёбу, преграждая путь рвущемуся из груди крику. Встречаться глазами с Рахилью позволялось. Бек умоляюще посмотрела на неё.

Рахиль не заметила, слишком заинтересованная странным предметом. Она понюхала его, повертела в руках, а потом засунула в рот.

На сей раз Бек рискнула просительно пискнуть, протягивая руку.

Хрусть! Пластик треснул между зубами Рахили. — Не-ет! — Бек схватила Рахиль за руку, привлекая к себе внимание.

Рахиль выплюнула GPS, вытолкнув кончиком языка.

Бек поймала прибор на лету, страстно надеясь, что он всё ещё работает. Покрытый слизью, скользкий, он напоминал наощупь мокрый кусок мыла, но она вцепилась в него и прижала к сердцу. Корпус треснул, но, возможно, — Боже милостивый! — возможно, электроника не пострадала. Она поискала кнопку включения, вытирая слизь с кнопочной панели…

Мохнатая рука мелькнула над плечом Бек, и GPS стремительно взлетел вверх.

Без всяких раздумий Бек с визгом вцепилась Рувиму в предплечье, пытаясь дотянуться до прибора свободной рукой. Его рука даже не дрогнула под тяжестью Бек, словно толстый сук, и когда он встал, то поднял её над землёй. Она забрыкала ногами, ища опору, но он резко повернулся кругом, пытаясь сбросить её с себя. Она висела на нём, стараясь вырвать прибор из сжатого кулака. Не в состоянии произнести ни слова, Бек визжала, вопила, рычала и ударила Рувима по руке.

Самки вскочили на ноги, рыча и лая, но не друг на друга: две матери бранили своих ссорящихся детей.

Бек яростно уставилась в глаза Рувиму. «Я не сдамся. Нет, только не на сей раз! Это моя жизнь!»

Она вцепилась обеими руками в GPS и дёрнула. Он не поддался, словно замурованный в бетон.

Глаза у неё были зажмурены от напряжения, когда Рувим нанёс ей сильный, ошеломляющий удар по лицу. Она больше не чувствовала GPS в руках и не ощущала даже рук. Оглушённая, она впала в прострацию. Всё поплыло у неё перед глазами, сливаясь в смазанное пятно: небо, деревья, трава, свет, тьма…

Бек рухнула на землю, но не почувствовала боли, а только тошноту и головокружение. Несколько мгновений она лежала с блуждающим бессмысленным взглядом, а потом стала проваливаться в темноту. Словно во сне, она слышала возмущённый лай Рахили и сердитое рычание Лии, но они звучали так далеко, очень далеко…

Рид с Питом исходили вдоль и поперёк, тщательно прочесали квадратный участок территории со стороной в пятьдесят шагов, который включал в себя сухое русло и примерно сто пятьдесят футов берега и полосы прилегающего леса. Теперь они стояли на краю русла, на сухих камнях, придя к единому мнению.

— GPS исчез, — сказал Рид.

Пит снял шляпу, вытер рукавом лоб и ответил:

— Он будет чертовски здорово смотреться в куче дерьма. Рид чувствовал себя страшно опустошённым. Он так долго надеялся и так глубоко верил в то самое чувство, что теперь находился в некоем эмоциональном вакууме, где не на что опереться и некуда идти. Он не мог поверить, что Бек умерла, но потерял последнюю надежду, что она жива. Несколько минут они с Питом молча стояли на голых камнях в ожидании, когда в голову придёт следующий план действий, касающийся не просто дальнейших поисков, но самой жизни. Даже вода не текла мимо них, белки не тараторили в кронах деревьев, и птицы не проявляли интереса к данному месту.

Наконец Пит предложил:

— Возможно, нам удастся пройти за ним по следу. Несколько мгновений Рид молчал, а потом спросил:

— Как по-вашему, найденные Кринковичем отпечатки могли быть оставлены несколькими днями раньше?

— В принципе — да, но я сомневаюсь.

— Значит, возможно, Бек тогда ещё оставалась в живых, но была убита чуть позже. Или возможно, следы сасквотча там настоящие, а следы Бек сфальсифицированы.

— Мне кажется, это не имеет значения. Я просто помню, что сказал шериф Миллз перед самой смертью: «О Господи, он направляется ко мне!»

Прошло несколько секунд, прежде чем Рид ответил:

— Этим всё сказано, верно?

— Я думаю, да. На Рида накатила слабость, ноги под ним подкосились, но теперь он не стал сопротивляться, а тяжело опустился на старое серое бревно. Пит присоединился к нему. И пока лес продолжал жить своей жизнью, не обращая на них внимания, они сидели неподвижно, уставившись перед собой и лишь время от времени бросая взгляды на восемнадцатидюймовые отпечатки ног.

— Наверное, надо бы пройти по следу, — наконец сказал Рид.

— Как скажете. Если вы покончили с этим делом, то я тоже.

Рид подумал ещё с минуту, чтобы разобраться в чувствах, которых у него, похоже, больше не осталось, и наконец заключил:

— Полагаю, я больше не могу. Пит поднялся с бревна и протянул Риду руку.

— Пойдёмте. Давайте отправим вас домой.

Бах! Прогремел винтовочный выстрел, прокатившись по холмам грохочущим эхом. Бах! Ещё один выстрел.

Бек очнулась, словно ото сна. Кровь стучала у неё в висках, сознание туманилось, голова кружилась. Сквозь раскачивающиеся, расплывающиеся, двоящиеся листья травы она увидела возбуждённых, шумно сопящих сасквотчей, явно встревоженных чем-то. Старая история. Они вечно чем-то встревожены. Похоже, они собираются снова бежать.

Да, так оно и оказалось. Рахиль склонилась над ней, тяжело дыша и похрюкивая, схватила за руку и дёрнула, пытаясь поднять на ноги.

Бек показалось, что она что-то услышала.

Пит взял у Рида рацию и вышел на связь:

— Синг? Мы слышали выстрелы.

— Где вы были? — спросила она.

— Что слышно от охотников?

— Оставайтесь на связи. Там такая трескотня стоит, что я ничего не понимаю.

Пит обменялся тревожным взглядом с Ридом и стал ждать.

Синг вернулась.

— Лучше уходите оттуда. Они уже на подходе к сухому руслу на отметке 175, примерно в полумиле.

— Они находятся к югу от нас, — сказал Рид.

— В кого они стреляли? — спросил Пит у Синг.

— Джимми не знает. Кто бы ни стрелял, у него нет рации.

— Ладно, мы направляемся туда. — Пит отдал Риду рацию. — Отлично! Если они убили это существо…

Бек увидела, как земля под ней уходит вниз, а потом начинает двигаться. Она смотрела, как мимо промелькнули кусты и горный клён, а потом стволы деревьев, ещё стволы деревьев и пятна света и тени на заросшей травой земле. Но как бы она ни старалась, она не видела ничего похожего на плоскую коробочку из жёлтого пластика — треснутую, обслюнявленную, возможно, разбитую.

Рид и Пит обогнули поворот русла и услышали голоса двух охотников в лесу выше по склону, которые громко смеялись и переговаривались, отбросив всякую осторожность. Один из голосов принадлежал Джимми.

— Непохоже, чтобы они подстрелили какого-то невиданного зверя, — пробормотал Пит.

Новость не принесла Риду радости, но теперь ему было всё равно.

Они углубились в лес, поднялись на возвышенность и обнаружили во впадине под ней Кейна, который стоял, похожий на беловолосого горца с безумно горящими глазами, на коленях возле громаднейшего чёрного медведя, какого им не доводилось видеть никогда прежде. Он поднимал голову зверя за загривок и позировал Джимми Кларку, который щёлкал фотоаппаратом, пребывая в необычно весёлом расположении духа. При виде вновь прибывших Уайли издал протяжный торжествующий вопль.

— Нет, вы можете поверить в такое? Выше по склону раздался ещё один голос:

— Ты попал в него, Уайли?

— Попал!

Неясная фигура в камуфляжной куртке и такой же фуражке спускалась к ним, петляя между тощими деревцами. Только когда она приблизилась, они узнали Стива Торна: ни дать ни взять, крутой морпех, готовый к бою в джунглях. Его оскаленные в улыбке зубы казались ослепительно белыми на разрисованном зелёно-коричневой краской лице. Они никогда прежде не видели, чтобы он улыбался.

— Да это рекордсмен, приятель!

— Точно, — подтвердил Джимми, ещё раз щёлкая фотоаппаратом.

Кейн поворошил длинную чёрную шерсть и отыскал кровоточащую рану на боку.

— Прямо в сердце и лёгкие! Он рухнул как подкошенный!

Джимми сказал в микрофон:

— О'кей, внимание всем. Зверь убит. Трофей достался Уайли Кейну. Отличная работа, и огромное спасибо всем вам! — Он рассмеялся, прислушиваясь к зазвучавшим наперебой голосам в наушнике, и передал Кейну: — Тебя все поздравляют. — Потом он сказал в микрофон: — Сэм и Макс, вы находитесь ближе всего. Спуститесь к нам и помогите утащить добычу отсюда. Да, чудовищно огромная зверюга.

— Собираетесь разделать тушу? — спросил Пит. Джимми широко ухмыльнулся с ликующим видом.

— Ага, такую громадину не унести целиком.

Пит положил на землю винтовку и рюкзак, потом тихо сказал Риду:

— Они скоро узнают, что убили медведя зря.

— Я лучше останусь здесь, — ответил Рид. Пит кивнул и спустился во впадину.

Джимми протянул руку, и Пит пожал её.

— Ты был прав, — сказал Джимми. — Медведь двигался на юг. Извини, что опередили тебя, но Уайли увидел зверя первым.

Кейн лишь расплылся в ухмылке. Пит вежливо улыбнулся Кейну.

— На мгновение я решил, что ты подстрелил кого-то другого.

Уайли понял, о чём говорит Пит.

— Только не сегодня. Пит взял лапу медведя, внимательно осмотрел подошву, потом взглянул на Рида и легко помотал головой. Джимми заметил это.

— Он и есть твой преступник, Пит. Бьюсь об заклад.

Пит говорил сдержанным тоном:

— Думаю, преступник благополучно убежал благодаря поднятому вами шуму. — Он снова принуждённо улыбнулся Кейну. — Но поздравляю с медведем.

Джимми вынул свой охотничий нож.

— Можете посмотреть, коли хотите. Рид, не испытывавший ни малейшего интереса к происходящему, нашёл поодаль удобное брёвнышко и сел. Пит обошёл тушу и встал рядом с Кейном и Торном, которые смотрели, как Джимми вспарывает медведю брюхо быстрыми пилящими движениями ножа. В считанные минуты, после нескольких ловких надрезов и рывка, желудок вывалился на землю — огромный и раздутый. Джимми распорол его одним точным движением лезвия, и он распустился подобием цветка, послав волну смрадного запаха, заставившую Кейна попятиться.

Джимми поворошил содержимое желудка кончиком ножа.

— Много ягод. — Он подцепил лезвием кусок фольги и обрывок обёрточной бумаги со знакомым золотым рисунком. — Разорил мусорный бак где-то. — Он зацепился ножом за что-то, погребённое под мягкой массой полупереваренных ягод, семян и прочей пищи, и потянул наверх. Потом медленно поднял взгляд на Пита.

Пит наклонился, проворными пальцами выудил из желудка кусок кожи и расправил. Коричневый, с полоской бахромы. Здесь не могло быть ошибки.

Команда помощника шерифа Сондерса не оставила надежды, хотя Дэйв с самого начала располагал минимумом исходных данных. Они прочёсывали лес — четыре человека, которые обследовали четыре сектора, двигаясь взад и вперёд, ориентируясь по показаниям компаса, количеству шагов и меткам в виде красных ленточек, водя по земле металлоискателями.

Металлоискатель оператора котельной издал пронзительный писк, заставивший последнего вздрогнуть: до сих пор этот прибор ни на что не реагировал.

Звук был таким громким и раздался так близко, что услышал Дэйв. Он подбежал к месту как раз тогда, когда мужчина принялся торопливо копать землю лопатой.

Лопата Дэйва лязгнула, наткнувшись на что-то.

Он разгрёб землю, подцепил предмет лопатой, поднатужился, потом копнул ещё несколько раз и, наконец, вывернул из земли…

Старое лезвие от топора.

Он отнёс находку к своим вещам. Поиски продолжались.

Синг позвонила Кэпу, чтобы сообщить об окончании охоты. Новость казалась настолько закономерной и неизбежной, что не потрясла и не удивила его, а лишь придала ещё большую решимость.

— Ну, возможно, для Джимми и охотников дело закончилось, но не для нас, — сказал он. — Приезжай сюда, как только сможешь.

Синг попрощалась, захлопнула свой мобильник и стала наблюдать за финальной сценой исхода, стоя у своего автофургона.

Джимми Кларк затянул и закрепил последнюю верёвку на тюке с охотничьим снаряжением, уложенным в кузов служебного пикапа, легко притронулся пальцами к козырьку фуражки, прощаясь с Синг, и забрался в кабину. Четверо лесников из службы охраны леса уже сидели в своём бледно-зелёном автомобиле с включённым двигателем. Когда Джимми тронулся с места, они последовали за ним, на малой скорости проехали через деревушку Уайттейл и вскоре скрылись за поворотом дороги. Наступила тишина.

Уайли Кейн аккуратно скатал и увязал медвежью шкуру, уложив её в кузов своего старенького пикапа таким образом, что из-под брезента виднелась только медвежья морда. Он счастливо насвистывал, когда к нему подошла Синг.

— Я хочу поблагодарить вас за помощь, леди, — сказал он.

— Я рада за вас, — ответила Синг.

— Спасибо. Но мне жаль. С учётом всего сегодня печальный день для вас и ваших друзей.

— Спасибо.

— Что… э-э… что офицер Шелтон собирается теперь делать? — спросил он.

Синг посмотрела в сторону леса, куда Рид ушёл бродить в одиночестве.

— Жить дальше.

— Как по-вашему, теперь он убедился? Я имею в виду, он не собирается продолжать поиски своей жены или охоту на снежного человека?

— Этого никто не знает.

Кейн улыбнулся и протянул руку.

— Было приятно познакомиться с вами. Синг пожала ему руку.

— Можно попросить вас об одном небольшом одолжении?

— Да, мэм.

— Вы не дадите мне кусочек вашей медвежатины? — На лице Кейна отразилось недоумение, но она пояснила: — Просто подарок на память, как цветы.

— Найдётся двадцать долларов?

Пит вышел из автофургона с тяжёлым сердцем, глубоко подавленный и чувствуя себя на двадцать лет старше. Он прилёг поспать, но так и не сомкнул глаз. Он задавался вопросом, где Рид и что с ним происходит, — счастье, если он живой, ибо на большее в данный момент надеяться не приходилось. Пит плохо представлял, где может быть Синг. Почти все автомобили, недавно стоявшие у обочины дороги, уехали, и Уайттейл снова превратился в старую, почти безлюдную деревушку, какой был.

Джимми уехал не попрощавшись. Пит прислонился к стенке автофургона и с минуту стоял неподвижно, сожалея о таком далеко не дружеском расставании. У них с Джимми произошла дискуссия, потом полемика, перешедшая в шумную ссору по вопросу о куске куртки, обнаруженном в желудке медведя. Для Джимми он рассеивал последние сомнения и отвечал на все вопросы. Для Пита и Рида он являлся всего лишь очередной находкой медведя, притягательной из-за кровавого пятна и проглоченной после того, как Бек; уже не было поблизости. Разумеется, ссылка на следы самца-вожака, найденные на второй приманочной точке, не привела к разрешению разногласий, но лишь усугубила их.

Пит вздохнул, глубоко поражённый тем, насколько скверно порой складываются обстоятельства, что бы он ни делал.

Над деревьями поодаль поднимался дымок. Пит направился туда и нашёл Синг сидящей на бревне перед костром. Она куталась в тёплое индейское одеяло и подкидывала сухие ветки в огонь, в котором, шипя и дымясь, горел кусок медвежатины.

Рядом сидел Макс Джонсон, продолжая односторонний разговор.

— Право слово, нет большого смысла упорствовать в поисках. Думаю, Питу и Риду просто нужно смириться со случившимся и продолжать жить дальше. — Он заметил Пита. — О, привет, Пит! Как настроение?

— Бек Шелтон погибла, — сухо ответил он, вступая в выложенный из брёвен круг, посреди которого горел костёр. — Какое у меня может быть настроение?

— Мне очень жаль. Но оно к лучшему, что вы теперь знаете, ведь правда? Дело закрыто. Именно в этом вы нуждались последние несколько дней, и теперь…

— Макс. — Пит взглянул на Синг, которая молчала, глядя на языки пламени. — Думаю, сейчас не время для общения.

Макс посмотрел на Синг так, словно только сейчас увидел её. Он кивнул и, не сказав больше ни слова, оставил их одних.

Пит нашёл ещё несколько сухих сучьев и аккуратно положил в костёр с таким расчётом, чтобы пламя вокруг мяса пылало пожарче. Он сел на бревно рядом с Синг — близко, как добрый друг.

Вскоре из леса вернулся Рид — живой, невредимый и молчаливый. Пит и Синг поприветствовали его взглядом, но никто не произнёс ни слова. С минуту Рид смотрел на костёр и горящее мясо, потом подобрал с земли ещё две ветки и подбросил в огонь. Он сел рядом с Синг с другой стороны, и они втроём стали смотреть на языки пламени.

Когда от мяса почти ничего не осталось, Синг закрыла глаза, выпустив из-под сомкнутых век струйки слёз, и, легко покачиваясь, затянула старинную индейскую похоронную песнь. Сначала она выводила низким и тихим печальным голосом напев без слов, выражающий скорбь, которую знает лишь душа. Скорбь сменилась болью, и песнь зазвучала громче и выше тоном. Душевное страдание взлетало к небу вместе с дымом от костра и улетало к горам, куда ушёл друг, чтобы никогда не вернуться.

К глазам Рида подступили слёзы. Песнь обволакивала сердце, наполняя его скорбью, словно он пел сам. Песнь говорила за него: «Вот я, кто я есть и где я есть сейчас».

Пит снял шляпу и устремил взгляд на горы, ни о чём не думая, просто недоумевая, задаваясь вечным вопросом «почему», который всегда приходил в подобные минуты. Песнь отвечала такому настроению и казалась необычайно уместной. Возможно, этой песне научили Синг горы.

Песнь не имела собственного конца. Когда Синг закончила, когда излила всю свою боль горам и Богу, их сотворившему, когда простонала своё последнее «прощай», песнь ушла на покой, тихо затворилась, как дверь между прошлым и настоящим. Синг чувствовала себя обессиленной и опустошённой, но на сердце у неё чуть-чуть полегчало.

Огонь пожрал медвежье мясо. Синг открыла глаза и вытерла слёзы.

— Спасибо тебе, — сказал Рид.

— Откуда ты знаешь эту песню? — спросил Пит.

— Мой дед пел её, когда умерла бабушка, — тихо ответила она. — Я знаю не все слова, но помню чувства.

Бек снова шлёпнулась на землю, доставленная на место своей измученной, испуганной приёмной матерью. Последний стремительный бросок по густому лесу в точности походил на предыдущий. Иаков мчался впереди, неумолимо задавая темп. Лия с Рувимом следовали за ним, а Рахиль с Бек держались в хвосте. На полпути Бек пришла в чувство и переползла на спину Рахили, чтобы ехать на обычный манер. Всё было, как в прошлый раз. Как всегда, Бек понятия не имела, где они находятся или куда направляются, — знала лишь, что далеко от спасения, далеко от Рида и от всего, что дорого сердцу.

Она перекатилась на живот, уткнулась лицом в мох и накрыла голову руками, пытаясь отгородиться от вида, звуков и запахов дикой природы, не имеющей лучшего занятия, чем мучить её. Это так несправедливо! Она не смогла сбежать от своей «матери» с чрезмерно развитым собственническим инстинктом, даже когда к ней относились враждебно. Она не смогла оставить номер мобильника на земле, не смогла сообщить своему убитому горем мужу, что она жива, когда он находился буквально в дюймах от неё, а теперь: «ну конечно! прости, что я хоть на миг предположила, что смогу!» — потеряла всякую возможность воспользоваться GPS-приёмником, безусловно, оставленным для неё Ридом.

Это всё так неспра…

— Н-нет! — Бек открыла глаза и усилием воли прогнала из ума эту навязчивую мысль. Довольно. Она потратила достаточно времени и сил и не получила за труды ничего, кроме новой несправедливости.

И какого чёрта она лежит здесь в кустах, снова жалея себя? Она уже занималась этим и, судя по всему, запросто сможет сделать это и завтра, и через год или даже в течение ближайших двадцати лет — в тех же кустах, в том же лесу, во власти тех же вонючих прямоходящих обезьян, поедающих дерьмо и блевотину, борющихся за влияние и спасающихся бегством от всех и вся.

Бек села. Рядом с ней лежала Рахиль. Её ещё недавно ухоженная шерсть снова превратилась в огромную свалявшуюся швабру для всякого рода лесного мусора. Иаков сидел на возвышении, прислонившись спиной к трухлявому пню, похожий на лейб-гвардейца в карауле, усталый и раздражённый. Над низким кустарником виднелись лишь левое колено и брюхо Лии, которое ходило ходуном, пока она пыталась отдышаться. Рувим сидел рядом с Лией, сосредоточенно разглядывая пальцы ног.

«Ну как, Бек? Хочешь ещё? Готова ещё разок прокатиться на карусели?»

Нет лучшего способа привести мысли и чувства в порядок, чем задать идиотский вопрос. «Нет уж, спасибо, с меня довольно».

Но что она может сделать?

Было бы легче, если бы она хоть примерно представляла, где находится. Судя по положению солнца, возможно, они снова направляются на север, но как обычно всё вокруг кажется незнакомым.

Однажды Рид говорил, что всегда имеет смысл двигаться под уклон: любой спуск в конце концов приводит к ручью, любой ручей в конце концов впадает в реку, а любая река пересекает дорогу, протекает через город или мимо какого-нибудь селения. Может, из этого что и выйдет, разве только…

Когда Бек пощупала растянутую лодыжку, а потом посмотрела на Рахиль, которая ответила ей бдительным взглядом заботливой матери, исход такого плана представился предсказуемым, как наступление ночи после дня.

И тогда она почувствовала желание убить Рувима — ещё один план с предсказуемыми последствиями, мысль о которых мгновенно заставила от него отказаться. Но Бек всё-таки взглянула на Рувима ещё раз. Поначалу она подумала, что он играет пальцами ног, но сейчас ей показалось, будто там блеснуло что-то жёлтое.

Приняв как можно более ленивый, равнодушный и отстранённый вид, она поднялась на ноги, потянулась, притворно зевнула и бросила быстрый взгляд искоса, перепроверяя.

Рувим играл не пальцами ног. Он играл GPS-приёмником, лениво переталкивая его от одной ступни к другой.

Глава 14

Кафе «Лесоруб» стало третьим местом остановки Кэпа в Три-Риверз. На городской автозаправке никто не слышал о докторе Адаме Буркхарде. Леди в хозяйственном магазине знала его как случайного посетителя, но понятия не имела, где он живёт. Мистер Динсли, владелец и управляющий «Лесоруба» знал достаточно.

— Значит, едете по Скил-Галч-роуд, — начал объяснять он, набрасывая карту на салфетке. — Проезжаете две мили, переезжаете мост — такой маленький, знаете, из брёвен. Он пересекает ручей Скил-Крик вот здесь. Потом дорога поворачивает налево, тянется вдоль ручья… — Он продолжал рисовать по ходу дела. — И это где-то здесь.

Кэп внимательно рассмотрел карту — три линии, изображающие дороги, волнистая линия, представляющая ручей, и маленький квадратик, обозначающий мост, — и спросил:

— Гм… а там есть какой-нибудь указатель? Ну там, номер дома или что-нибудь вроде?

Динсли пожал плечами.

— Буркхард предпочитает не привлекать к себе внимания. Но попробуйте поговорить с Денни из хозяйственного магазина. Он иногда доставлял туда заказы. Несколько лет назад Адам строил большую мастерскую.

— Денни в отпуске.

— О, так вы уже там были!

— Да. Мне Клэр сказала.

— Ну что ж, я не видел Адама неделю или около того. Вы пытались позвонить ему?

— Потерял номер телефона.

— Ну, раз вы с ним добрые друзья, думаю, он не станет возражать против вашего визита. Он человек необщительный, верно?

— Да, он такой.

Кэп засунул салфетку в нагрудный карман рубашки, расплатился за кофе с коричной булочкой и вышел к своей машине.

В припаркованном неподалёку дорогом «мерседесе», выглядящем неуместно в этом городке, четыре человека, получившие особые распоряжения, следили за каждым шагом Кэпа.

Бек тихо сидела в кустах жасмина и снежноягодника, привязанная незримыми узами к Рахили, которая, казалось, спала. Она наблюдала за Рувимом, украдкой посматривая на него, но ни на миг не задерживая взгляда.

Если она ничего не предпримет, Рувим в конце концов сломает GPS, возможно, даже разгрызёт на мелкие части. Даже если игрушка ему надоест, Бек стоит проявить хоть малейший интерес к ней, чтобы она снова стала для него важной. Если она попытается отобрать у него GPS… но, такую попытку она уже предпринимала.

К этому времени по положению солнца Бек уже окончательно поняла, что группа направляется на север, и, конечно, здесь дикая местность, где нет никаких границ. Канадская граница их не остановит. Они будут двигаться всё дальше и дальше, пока не кончится лес, что означает, что она может болтаться по этим лесам вечно, без всякой надежды на спасение.

Но у неё есть идея. Возможно, у неё ничего не выйдет, но по сравнению с будущим, которое светит ей в случае бездействия, неудача представляется не такой уж страшной. Бек очень не хотелось брать в руки инициативу, чтобы изменить положение вещей, но судя по всему, она осталась единственным игроком в своей команде. Любая перемена, к лучшему или худшему, зависит только от неё.

Бек достала из заднего кармана гребешок. Однажды он помог ей сблизиться с Лией. Если ей удастся чуть больше расположить к себе мать Рувима, тогда, может быть…

Убедившись, что Рахиль спит, она широко взмахнула расчёской, чтобы Лия заметила, а потом несколько раз провела ею по своим волосам.

Лия засопела и села прямо, явно заинтересованная.

Бек тронулась с места, пока страх не успел завладеть душой, и торопливо двинулась к Лии, с опущенной головой и потупленными глазами, всем своим видом выражая покорность. Вдобавок она несколько раз тихо, примирительно хрюкнула и беззаботно помычала.

Рувим увидел, что она приближается, и мгновенно обнаружил сильный собственнический интерес к GPS, вцепившись в него покрепче и подозрительно глядя на неё. Бек демонстративно не обратила на Рувима внимания и протянула расчёску Лии.

Лия довольно хрюкнула. Бек быстро, вопросительно посмотрела ей в глаза и не увидела в них ни страха, ни враждебности.

Она начала расчёсывать и приглаживать шерсть за левым ухом Лии, которая подставила голову поудобнее. Бек облегчённо вздохнула. Возможно, дело выгорит…

Потом проснулась Рахиль.

Бек поняла бы, примись она кричать, рычать, возмущаться. В конце концов Бек со своей расчёской являлась единственным предметом гордости, имевшимся у Рахили, и хотя Бек вовсе не переметнулась к её сопернице, разве Рахиль могла понять это?

Что делать? Раздражение и недовольство Рахили ей не нужны, но она непременно должна завоевать симпатию Лии, а другого способа сделать это она не знала. Она продолжала расчёсывать.

Бек не подумала о возможной реакции Иакова. Глаза у него сузились, когда она приблизилась к Лии, но поскольку Лия нисколько не рассердилась, но, напротив, приняла заинтересованный вид, Бек решила, что он не станет возражать. Когда Рувим заволновался, у Иакова начала щетиниться шерсть, но Бек не собиралась связываться с Рувимом и надеялась, что Иаков поймёт это. Потом, когда Бек принялась причёсывать Лию, он предостерегающе хрюкнул, но Бек приняла это за предупредительную меру.

Когда Иаков бросился к ней с яростным рёвом и угрожающим видом, Бек ни о чём не думала, ни на что не надеялась и ничего не чувствовала, но ломанулась через колючие кусты навстречу спасительным объятиям Рахили. Сзади на неё накатила волна воздуха, возмущённого смертоносным ударом огромной руки, промахнувшейся на самую малость. Упасть в объятия Рахили было всё равно что вбежать в крепость, — и, к счастью, продолжения не последовало.

Вернув Бек на положенное место, Иаков отступил, неторопливой походкой вернулся к старому пню и снова уселся там, довольный, что довёл до всеобщего сведения свою точку зрения, какой бы она ни была.

Бек дрожала всем телом, страшно радуясь возможности укрыться в объятиях Рахили и пытаясь понять, какое же правило она нарушила. Иаков с самого начала недвусмысленно дал понять, что не в восторге от приёмного ребёнка Рахили, но один раз наказав её за столь глупый шаг, он, казалось, скрепя сердце смирился с положением вещей. Очевидно, терпение Иакова лопнуло, когда человеческое существо осмелилось упрочивать свои отношения с его женщинами. Из ревности или из опасения, но он не собирался допускать такого.

Бек сразу же принялась за работу, тщательно расчёсывая и приглаживая шерсть Рахили с целью убедиться, что отношения у них остались прежними. Рахиль простила её и снова души в ней не чаяла.

Что же касается попыток заручиться поддержкой Лии, то из этой затеи явно ничего не выйдет.

Дэйв Сондерс сам себе удивлялся. Когда после многих часов напряжённой работы поисковая группа нашла лишь ржавый охотничий нож с прогнившей рукояткой, несколько гильз от винтовочных патронов, флягу и связку автомобильных ключей, он не пал духом, но напротив исполнился ещё большей решимости и даже рассердился.

— Расширьте зону поиска, — приказал он. — Те же сектора, удвойте размеры.

Поисковики никогда не видели Бек Шелтон, но у них было такое ощущение, будто они с ней знакомы. Не ропща и не задавая вопросов, они снова взялись за дело.

Синг повернула свой автофургон на парковочную площадку «Высоких сосен», осторожно припарковалась на прежнем месте и выключила двигатель. Подперев ладонью подбородок, она смотрела через лобовое стекло на усталый старый дом с разношерстными пристройками, верандой и выставленной на ней почерневшей рамой с вертелами, и вспоминала, как они с Кэпом впервые приехали сюда, спасаясь от напряжённой борьбы, боли и разочарования.

Однако все они последовали за ними сюда, более реальные, чем обычно.

Меньше недели назад они думали, что научатся выживать. Они надеялись услышать Бога.

Синг вздохнула. Возможно, так оно и случилось. Всё это казалось слишком похожим на жизнь, чтобы быть иначе.

Она стряхнула с себя печаль и усталость. Как сказал Кэп, ещё не всё кончено, — и это тоже похоже на жизнь. Синг выпрямила спину и глубоко вздохнула. Смотри вперёд, сказала она себе. Она присоединится к Кэпу в Три-Риверз. Возможно, они найдут ответы там.

Поставив машину на стояночный тормоз, она поднялась с водительского сиденья, горя желанием поскорее расплатиться с Арленом за постой и двинуться в путь.

Она заметила, что компьютер по-прежнему работает, ловя сигналы GPS, которых больше не было. Она забыла выключить его, возможно, намеренно.

Оставив компьютер включённым, она вышла из автофургона.

— Значит, уезжаете? — раздался голос с веранды.

На скамейке сидели Торн и Кейн, прислонившись к стене и потягивая пиво.

Синг не сумела скрыть удивления.

— А вы?

Кейн глотнул из своей бутылки и помотал головой.

— Положил своего медведя в холодильную камеру Арлена. Там не испортится.

— Решили задержаться и ещё немного поохотиться, — сказал Торн.

Потом из двери за ними высунулась голова Макса.

— О, вы уже уезжаете?

Синг несколько мгновений внимательно смотрела на трёх мужчин, потом ответила:

— Не могу ждать.

Казалось, ответ удовлетворил их.

Рид и Пит, сидевшие в стареньком пикапе Пита, остановились за автофургоном. Они не могли сказать друг другу ничего нового и лишь коротко кивнули мужчинам на веранде. Когда-нибудь они поговорят о том, как Плохо всё сложилось, но им обоим нужно время. Обменявшись на прощание лишь рукопожатием, они расстались. Рид отправился в свою комнату, чтобы собрать вещи, а Пит прошёл в вестибюль, чтобы посвятить Арлена в подробности и поблагодарить за помощь.

Комната 105 по-прежнему находилась в плачевном беспорядке, напоминающем о страшной спешке, с которой Рид собирался после звонка Флеминга Кринковича Арлену. Его форма лежала на кресле, где он её бросил. Распечатки с данными о смерти лесоруба и фотографии неизвестных следов, обнаруженных в хижине на ручье Лост-Крик, валялись на кровати. В углу, аккуратно упакованный заново Кэпом и Синг, стоял рюкзак Бек. Глядя на него, Рид до боли ясно вспомнил момент, когда она выбирала цвет. Вспомнил, как держал рюкзак, пока она просовывала руки под лямки, в самом начале тропы Кейв-Лейк.

Рид скинул свои форменные ботинки с кресла и уставился на пистолет, рацию и чёрный кожаный футляр с наручниками, лежавшие на прикроватной тумбочке. Он открыл футляр и вынул оттуда наручники. Они были достаточно маленькие, чтобы поместиться в нагрудный карман его фланелевой рубашки, и он положил их туда только как напоминание. Ради Бек он будет сильным и будет всегда стоять между невинными людьми и теми, кто пытается отнять у них любимых. Рид сел, бесцельно осматривая комнату, часто задерживаясь на рюкзаке в углу, не пытаясь избавиться от чувств, переполняющих его сердце. Никаких слов, никаких мыслей и ответов. Одни чувства. Синг выезжает, чтобы присоединиться к Кэпу. Рид подъедет позже — при необходимости в форме. Но этот момент он не станет торопить. Горе терпеливо ждало его. Он отдаст ему должное.

С позволения Рахили Бек увеличила длину своей невидимой привязи и дошла до крохотной складки горной породы, где тоненький ручеёк струился между камней, древних брёвен и замшелого бурелома. Опустившись на четвереньки и схватившись одной рукой за пучок травы, а другой опершись на толстую ветку, перекинутую через ручеёк, Бек наклонилась и стала пить, едва касаясь губами поверхности воды, чтобы не поднять со дна чёрные илистые отложения.

«Выживай, выживай, выживай, — думала она. — Пей, чтобы жить. Живи, чтобы надеяться. Надейся на чудо».

Ветка у неё под рукой покачнулась, и Бек быстро выпрямилась, пока опора не поддалась под давлением и она не плюхнулась лицом в грязь.

Ветка не поддалась. И не треснула. Не зная, чем ещё занять внимание, Бек взялась за неё и подняла с земли. Несколько мгновений она держала в руке сук размером и весом с бейсбольную биту, думая о Рувиме и представляя, какая хорошая дубинка вышла бы из этой ветки, но, разумеется, она всего лишь давала выход своему чувству бессильного гнева и разочарования.

Она уронила один конец палки в воду, но другой продолжала сжимать в кулаке, просто чтобы почувствовать приятную тяжесть оружия. При мысли о необходимости вернуться к остальным, прежде чем Рахиль начнёт нервничать, она уже собралась разжать пальцы, но не сделала этого, а напротив, снова подняла сук, взвесила в руке, несколько раз взмахнула им, а потом постучала по камню. Сук не сгнил. Иссушенный солнцем за многие годы, он стал твёрдым и серым.

При падении палки ручей замутился. Бек опустила в воду палец и подцепила со дна немного ила. Вязкий и скользкий, он напоминал на ощупь краску. Она размазала его по тыльной стороне одного из пальцев. Он ложился на кожу ровно, окрашивая её впечатляющим чёрным цветом.

Странная мысль пришла Бек в голову: «В кругу сасквотчей большое значение имеет демонстрация силы, не так ли? Топанье ногами, громкие крики, угрожающие телодвижения, швыряние предметов и стук по ним…»

Бек посмотрела на пучок травы под другой рукой, ухватилась за него покрепче и вырвала из земли. Травы здесь полно. На самом деле здесь множество других доступных материалов: листьев, прутиков, мха. Рубашка у неё просторная. В неё много всего поместится.

Нет! Она потрясла головой, возражая себе и Богу. «Нет! Я не стану такого делать! Только не я!»

Потом, словно Сам Бог ответил ей, в уме у неё прозвучало: «Конечно, только ты! Кто ещё тут есть?»

Она мельком увидела своё отражение в мелкой воде. Только одно лицо, только один человек смотрел на неё.

Бек размазала ил по другому пальцу. Теперь у неё два пальца чёрные — до чего противно мазаться грязью!

Но этого недостаточно. Если она собирается произвести впечатление, надо здорово постараться, надо изобразить нечто такое, чего ни один сасквотч — особенно Рувим — никогда не видел и даже не ожидал увидеть.

Бек зачерпнула ещё ила и зачернила всю кисть, морщась от отвращения. Ощущения ужасные. Вид у руки ужасный, а это хорошо, это может сработать.

Она пошарила взглядом по сторонам в поисках новых идей и на мгновение отвлеклась от своего занятия. Именно тогда она нашла нечто поистине ценное: свежую кучу кала, скорее всего, оставленную здесь Иаковом. Запах испражнений вызовет тревогу. А если это испражнения Иакова, возможно, даже приведёт в смятение. Смятение — это хорошо. Чем сильнее смятение, тем лучше.

Бек принялась ползать на четвереньках, собирая листья, веточки, мох и траву, и по ходу дела воодушевилась достаточно, чтобы забыть о своём гигиеничном мире и вернуться обратно к ручью.

Она лишь на мгновение задержалась, борясь с последними остатками отвращения, а потом сделала выбор. С опасной бездумной решимостью она запустила руку в грязь, зачерпнула полную пригоршню и обильно намазала лицо.

Синг в последний раз прошла из комнаты 104 к автофургону с рюкзаком и туалетными принадлежностями, которые свалила в кучу в спальном отсеке вместе с другим походным снаряжением и зачитанным экземпляром книжки Рэнди Томпсона — последними напоминаниями о так и не состоявшемся отпуске. Арлен Пик поступил по-дружески: взял плату только за первую ночь, а не за несколько дней поисков.

Синг вышла в средний отсек автофургона, где находилась тесная лаборатория со всем криминалистическим оборудованием, уже убранным в шкафчики, расставленным по полкам и развешанным по стенам. Последней вещью, которую следовало убрать на место, был всё ещё включённый ноутбук.

Она щёлкнула мышкой по иконке «меню», выбрала пункт «выключить компьютер». На экране появилась табличка с вопросом: «Вы хотите выключить компьютер?» Выделена была позиция «да».

Синг поколебалась, подведя стрелку к выделенной кнопке. Чувствуя себя немного глупо, она со вздохом закрыла это окно и оставила компьютер включённым. На мониторе снова появилась карта гор, на которой не наблюдалось никакого движения. Она напоследок переговорит с Ридом, когда он будет готов. Потом, вероятно, выключит компьютер.

Иаков искал в трухлявом пне личинок, отковыривая ногтями куски красной прогнившей древесины и слизывая с них белых червячков кончиком языка. Лия сидела возле бузинного куста, с удовольствием поедая листья с ветки, которую пригибала книзу одной рукой. Рахиль копалась в своей шерсти везде, где могла достать, вытаскивая из неё семена, веточки, сухие листики и пробуя каждую находку на вкус, предварительно обнюхав.

Рувим успешно учился срыгивать в ладонь, но ещё не очень хорошо понимал, что делать с жидкой кашицей. Занятный жёлтый предмет лежал на земле рядом с ним, уже не вызывая острого интереса, но тем не менее оставаясь законной собственностью.

Все четверо знали о присутствии человеческой самки по другую сторону зарослей у крохотного ручейка. Они не видели её, но слышали, как она шуршит в траве, скребёт землю и часто плещется в мелкой воде. Она и раньше занималась такой вознёй: кормилась, утоляла жажду, приводила себя в порядок. Они уже привыкли к её повадкам.

Но потом наступила странная тишина, несколько обеспокоившая сасквотчей. Человеческая самка никогда раньше не двигалась так бесшумно, словно прячась и таясь на манер хищного зверя и даже тихонько подкрадываясь к ним сквозь кусты.

Иаков отправил в рот очередную личинку и уставился в заросли, заинтересованный, но не встревоженный.

Рахиль посмотрела через плечо, слегка заинтригованная необычным поведением своего «детёныша» и озадаченная тем обстоятельством, что Иаков продолжает поглощать личинок, когда сама она явственно чует его запах, доносящийся со стороны приёмыша.

Лия метнула тревожный взгляд на Рувима, полная дурных предчувствий.

Рувим сосредоточенно изучал зелёную кашицу в своей ладони и совершенно не ожидал ничего…

— А-а-а-а-и-и-и-и!!!

Они все вздрогнули, словно рядом выстрелила пушка, а потом вытаращились с разинутыми ртами на Бек, которая пулей вылетела из кустов и, припадая на больную ногу, побежала на них, визжа, как кугуар, широко размахивая дубинкой, со сплошь зачернёнными грязью руками, туловищем и лицом, за исключением белых кругов вокруг глаз. Она туго набила рубашку, рукава и всё остальное листьями, ветками и мхом, увеличив таким образом очертания своей фигуры. Пучки травы торчали подобием вздыбленной шерсти у неё вокруг пояса, воротника, манжет и штанин. Она даже соорудила головной убор из носового платка, обрамив лицо длинными острыми листьями травы и прядями рыжеватых волос.

Устрашающая своими воплями, ужасающая своим видом, она даже пахла пугающе, обильно обмазанная экскрементами, благодаря которым воняла так, словно сама являлась продуктом жизнедеятельности вожака.

Теперь всё или ничего. Обратной дороги нет. Никакого страха. Никакой кротости и робости. Никакого милосердия, сострадания и приличия, никакой справедливости. Если здесь все вопросы разрешаются таким образом, значит, именно так она их и разрешит. Бек бежала вовсю мочь с высоко поднятой дубинкой, безумными глазами и раскрытым в диком вопле ртом.

Она приближалась к Рувиму настолько стремительно и целенаправленно, что его реакция показалась неестественно замедленной, когда он испуганно вскочил на ноги, судорожно хватанул ртом воздух и вскинул руки в течение одного долгого, бесконечно долгого момента.

У неё никогда больше не будет шанса для такого неожиданного удара, для такой отчаянной попытки получить преимущество. Поравнявшись с ним, на бегу она широко замахнулась дубинкой на манер отбивающего бейсболиста и треснула ею Рувима по затылку с такой силой, что та сломалась пополам. Он пошатнулся и спотыкаясь сделал несколько шагов. Бек резко остановилась, развернулась, бросилась на него и снова ударила обломком палки по голове и плечам.

Рувим бросился к матери, которая вскочила, пронзительно визжа от потрясения и гнева.

GPS, драгоценный GPS, лежал на земле, так и просясь в руки. Бек прыгнула к нему, схватила обеими руками. Драгоценная жёлтая коробочка, весточка из дома…

Рувим налетел на неё и одним мощным броском отшвырнул в кусты. Она пролетела по воздуху, рухнула в заросли, приминая и ломая ветки, кувырком покатилась вниз и остановилась над самой землёй, застряв между толстыми стволами. Голова у неё кружилась, перед глазами всё плыло, но она яростно брыкалась и извивалась всем телом, по-прежнему живая. Всё ещё болтаясь над землёй среди частых ветвей, плохо ориентируясь в пространстве, не зная, цела ли она и что делать дальше, Бек визжала, орала, молотила руками и ногами и совершала все телодвижения, какие только могла, демонстрируя гнев, вызов и силу.

Рахиль спешила к ней, пытаясь спасти своего «детёныша». Нет. Бек такого не допустит. Она должна сама справиться с опасной ситуацией. С силой брыкнув ногами, извернувшись и несколько раз рванувшись всем телом, она выбралась из кустов на открытое место.

Рувим искал GPS. Они увидели его одновременно: жёлтая плоская коробочка валялась в траве, всё ещё целая.

Бек поползла к ней на четвереньках, потом поднялась на ноги. «Никакого страха. Покажи ему, кто здесь главный. Запугивай, коли надо!»

Она запрыгала, дико завизжала, ударила кулаком по своей объёмистой груди, набитой травой и мхом, широко взмахнула руками, хлопнула ладонями по земле. Рука наткнулась на камень, и она швырнула его, попав Рувиму в бедро. Он взревел от боли.

Внезапно всё вокруг покрылось серым.

— Знаете что, — сказал Арлен мягким, дружеским тоном. — Вероятно, мне никогда больше не доведётся заполучить таких трофеев. Я бы сказал, вы щедро расплатились. Комнаты за мной.

Рид улыбнулся, любуясь четырьмя новыми гипсовыми слепками, выставленными в витрине. Он понимал, какую ценность они представляют для человека вроде Арлена. Он всмотрелся в зернистую фотографию огромной самки, шагающей по отмели.

— Как по-вашему, они останутся здесь после всего случившегося?

Улыбка на лице Арлена исчезла.

— Вряд ли. На них никогда раньше не охотились. На их месте я бы, наверное, ушёл.

— Надеюсь, вы правы. Возможно, я буду временно исполнять обязанности шерифа, но я не могу навсегда закрыть доступ в лес, особенно по причине, в которую никто не верит. — Рид повернулся, собираясь уходить.

— Рид? — Да?

— Можно мне выступить в их защиту? — Арлен несколько мгновений смотрел на слепки, барабаня по стойке пальцами. — У меня есть лишь одно объяснение найденным нами свидетельствам: ваша жена находилась с ними и была жива. Мне бы хотелось думать, что её убил медведь.

Рид держался другого мнения, но не видел смысла спорить.

— До встречи, Арлен.

Он тихо закрыл за собой дверь, оставив печального старика за стойкой.

Лия грозно зарычала, оскалив зубы, вскинув руки, словно для удара, а потом перевела взгляд выше.

Яростный рёв раздался позади Бек. Она распласталась на земле, когда колоссальная масса рыжей шерсти пролетела над ней и врезалась в Лию, оттолкнув её назад. Лия восстановила равновесие всего через два шага, а потом принялась осыпать ударами Рахиль, которая отвечала тем же. Они разом отскочили друг от друга и стали медленно кружить, лицом к лицу, похожие как две капли воды, ощетинив шерсть, сгорбив спину, растопырив скрюченные пальцы, точно когти, злобно шипя и брызгая слюной.

Воспользовавшись моментом, Бек на четвереньках отползла в сторону, лихорадочно ища взглядом блестящее жёлтое пятно.

GPS находился в руках Рувима, который пытался ускользнуть с добычей.

Бек вскочила на ноги, истошно вопя, совершая угрожающие телодвижения, потом вприпрыжку подбежала к нему. Она подпрыгнула, оттолкнувшись от земли здоровой ногой, а потом пнула Рувима в бок. Всё равно, что пинать стену. Он чуть покачнулся, но даже не потерял равновесия. Бек упала, снова поднялась с земли, встала с ним лицом к лицу…

От страшной затрещины она волчком завертелась на месте. Её головной убор рассыпался, листья травы полетели в стороны, как солома из веялки. В глазах у неё потемнело, и она рухнула наземь с горящим лицом и разбитым носом.

Глядя одним глазом поверх травы, она увидела, что Рахиль не сдаёт позиции и не отступает, отвечая ударом на удар, обмениваясь с Лией угрозами и продолжая двигаться по кругу, лицом к лицу с противницей. Лия не обнаруживала никаких признаков усталости. Что же касается Иакова, то он по-прежнему сидел у своего пня, на удивление бесстрастный сторонний наблюдатель.

Бек упёрлась руками в землю. Всё тело у неё ныло, а к горлу подкатывала тошнота. Земля под ней ходила ходуном, в траве блестели капли крови. Она с трудом поднялась на ноги, немного постояла внаклонку, пытаясь справиться с головокружением, потёрла лицо ладонями, размазывая по щекам грязь и кровь. Потом вытерла руки о рубашку, оставив на ней красные полосы. Медленно выпрямилась…

Пинок Рувима пришёлся ей в спину, она снова упала, покатилась по земле, точно тряпичная кукла, и врезалась боком в дерево.

Оглушённая, она на мгновение решила, что никогда уже не сможет вздохнуть.

Рид заглянул в автофургон.

— Всё в порядке?

Синг сидела за компьютером, прокручивая карту вверх и вниз, влево и вправо, перепроверяя старые сектора возможного появления сигнала, обследуя новые. Система спутникового слежения молчала с жестоким равнодушием, ей нечего было сказать.

— Трудно остановиться, — пробормотала Синг.

Рид оглянулся и посмотрел на гостиницу, на скамейку на веранде, на главную дверь и дверь номера 105. Ни одного приятного воспоминания, только скорбь и безнадёжность.

— Мы должны.

Синг кивнула, но не выключила ноутбук, лишь закрыла крышку. Потом она прошла в кабину и достала карту.

— Как лучше доехать отсюда до Три-Риверз?

Рувим стоял в нескольких ярдах от неё, чуть выше по склону, шумно сопя с видом торжествующего превосходства, сжимая в руках GPS и предостерегающе рыча: мол, держись от меня подальше, лежи на земле и не рыпайся.

Превозмогая боль, Бек немного откатилась от дерева, сделала первый глубокий вздох и подобрала ноги под себя, собираясь встать.

Самки стояли лицом к лицу в напряжённых позах, пристально глядя друг на друга и провоцируя на следующее движение. Это была не столько драка, сколько игра, война характеров.

Бек выпрямилась, упёрлась ступнёй в землю, поднялась на одну ногу…

И снова упала, чувствуя боль во всём теле, в каждой мышце и в каждой клеточке. По-видимому, Рувим серьёзно поранил её, потому что она оставляла кровавый след на земле.

Он снова принялся демонстрировать свою силу, грозно рыча, топая ногами, подступая ближе. Бек поняла, что сейчас он ударит её и на сей раз, возможно, убьёт.

Если бы только она снискала хоть немного сочувствия! Если бы только к ней отнеслись, как к своей!

Бек испустила несколько тревожных воплей подряд и вытянула в направлении самок руку, красную от крови.

Рахиль, стоявшая лицом к Бек, увидела первой. С громким воем она бросилась к Бек.

Лия преградила ей путь…

С таким же успехом Рахиль могла бы снова сражаться с медведем. С дикой яростью, какую Бек видела лишь однажды, она с размаха ударила Лию ребром ладони по горлу, отбросив на несколько шагов назад. Лия восстановила равновесие, присела, готовясь прыгнуть вперёд, но в последний момент скользнула взглядом в сторону истошно визжащей Бек и встретилась с ней глазами. Лия заколебалась. С потемневшим от тревоги лицом она вытянула шею, чтобы лучше видеть.

Бек снова завизжала, показывая окровавленную руку.

Время остановилось.

Лия неосторожно раскрылась. Рахиль нанесла ей в грудь мощный удар правой, потом левой и стала теснить, бешено работая кулаками. Лия прикрыла голову руками, один раз ударила в ответ, потом начала пятиться, по-прежнему не сводя взгляда с Бек.

Бек снова завопила, показывая руку. Лия застонала, с выражением боли в глазах.

Рахиль продолжала наступление, яростно рыча, осыпая противницу градом ударов.

Лия уворачивалась, прикрывая руками голову, а Рахиль наступала, без устали орудуя кулаками. Наконец Лия сдалась и пустилась наутёк, спеша укрыться за деревьями.

От показной храбрости Рувима не осталось и следа. Он жалобно захныкал, посмотрев сначала на Бек, а потом в сторону убегающей матери. «Закончи дело!»

Бек обнаружила, что стоит на ногах. Боль была дикой, но она стояла. Всего в двух шагах от неё на земле валялась внушительных размеров палка. Она сделала эти два шага, схватила палку, подняла высоко над головой и двинулась вверх по склону, в последний раз наступая на Рувима. Он лихорадочно искал взглядом свою мать, когда Бек с силой опустила палку ему на плечи, подняла и снова опустила. Ещё раз! И ещё!

Рувим дёрнулся в сторону, пригнулся, прикрыл голову руками, а потом обратился в бегство, уворачиваясь и хныча. И ещё раз!

GPS запрыгал вниз по склону и остановился, наткнувшись на трухлявое бревно.

Рувим исчез за деревьями, за которыми скрылась его мать. Бек пошатывалась, но держалась на ногах, по-прежнему крепко сжимая палку в руке, не вполне уверенная, что всё закончилось. Верхняя губа и подбородок у неё онемели, а во рту чувствовался вкус крови. Она вытерла рукавом рот, и на рукаве осталась красная полоса. Рахиль спешила к ней на помощь. «Нет, пожалуйста, не сейчас. Где же GPS?» Она успела схватить прибор прежде, чем Рахиль обхватила её огромными руками. Рахиль уселась на землю прямо там, нежно баюкая Бек, слизывая языком кровь и грязь у неё с лица, с серьёзным и встревоженным видом ощупывая странную набивку рубашки, выдирая и пробуя на вкус траву, торчавшую из рукавов Бек.

Бек прижимала GPS к груди, пытаясь найти кнопку включения в промежутках между длинными мокрыми мазками огромного языка по лицу. Хлюп! Она нашла кнопку. Хлюп! Она нажала на неё. Хлюп! Хлюп! Ничего не произошло.

Волна отчаяния начала подниматься в душе, но следующая мысль остановила её: «Проверь батарейки».

Процесс вылизывания закончился. Бек попыталась открыть крышечку на обратной стороне прибора, но пальцы у неё были скользкими от грязи и крови, а теперь и GPS был измазан ими. Она сняла носовой платок с головы, тщательно вытерла руки, а потом прибор.

Рахиль ощупывала её, обеспокоенно мыча. Бек прижалась к ней покрепче, давая понять, что всё в порядке, и подцепила ногтем крышечку отсека для батареек.

Батарейки находились там, разделённые в месте контакта кусочком бумаги. Умно! Несомненно, мера предосторожности, гарантирующая, что прибор может включить только человек. Бек вытащила бумажку, закрыла крышечку и снова нажала на кнопку включения.

Она увидела слабый свет. Жидкокристаллический монитор ожил.

Выехав в своём джипе с парковочной площадки «Высоких сосен», Рид поднёс к губам портативную рацию.

— О'кей, 450-45. Приём.

Синг откликнулась из своего автофургона:

— Слышу ясно и чётко.

— Всё в порядке?

— Три-Риверз, вот и мы. Ой, извини. Надо кое-что сделать. — Синг поставила рацию в держатель на приборной доске и торопливо двинулась в конец автофургона, чтобы запереть дверь спального отсека. По пути она вспомнила ещё одно: компьютер. Ладно. Пора его выключить.

Она подняла крышку ноутбука, и монитор ожил: всё та же знакомая карта леса, не показывающая ничего, кроме…

Что-то новое привлекло внимание Синг, уже занесшей палец над клавиатурой.

Неужели это?..

Нет. Должно быть, это пушинка пыли на экране, испорченный пиксел, стрелка от мышки.

Пятнышко мигало.

Синг подалась вперёд, чтобы удостовериться.

Да, оно мигало.

Синг откатила от стола кресло и села в него, вытаскивая очки из нагрудного кармана.

Рация на приборной доске протрещала:

— Синг? Какие-то проблемы?

Она надела очки и подалась к монитору.

Мигающая точка обозначалась цифрой «6».

— Рид…

Рация снова протрещала:

— Алло? Синг? Ты меня слышишь?

— Рид!..

Номер шесть. GPS, который они оставили на приманочной площадке.

На месте Последней Отчаянной Попытки.

— Рид! — Синг вскочила с кресла, бросилась к приборной доске, схватила рацию.

— РИ-И-И-И-ИД!!!

Глава 15

Кэп ехал по Скил-Галч-роуд мимо причудливых фермерских домиков и обветшавших сараев, свежескошенных лугов и огромного пруда, где лоси кормились водорослями. Он нашёл мост, в точности соответствующий описанию мистера Динсли: вытянутый прямоугольник из брёвен и грубо отёсанных досок, с красными отражателями, установленными на въезде и выезде. После поворота дороги налево нарисованная Динсли карта кончалась, и Кэпу оставалось лишь руководствоваться расплывчатым указанием «это где-то здесь».

Кэп проехал две мили по шоссе, высматривая что-нибудь похожее на обитель учёного, живущего отшельником. Он уже настолько отчаялся, что заметив несколько свежих следов от шин, сворачивающих на шоссе с гравийной дороги, решил проехать по ним.

Гравийная дорога петляла между деревьями несколько сотен футов, а потом резко кончалась у маленького домика с крытой металлическими листами крышей. Парковочная площадка перед ним пустовала, поэтому Кэп со спокойным сердцем остановился на ней и вышел из машины, чтобы хорошенько осмотреться.

Отойдя всего на несколько шагов от парковки, Кэп увидел то, что находилось за домиком среди деревьев. Владелец коттеджа соорудил пристройку к нему — металлическое строение размером с ангар.

Динсли говорил, что несколько лет назад Буркхард построил мастерскую. Возможно, Кэп приехал в нужное место.

В одно мгновение весь мир Рида сжался до размеров крохотной точки на мониторе компьютера. Мигающая точка, помеченная маленькой цифрой «6», двигалась на север, сдвигая движущуюся карту вниз, пиксел за пикселом. Рид не смел думать о том, что это может значить; у него не выдержали бы нервы.

— Ты проверила?

Сидевшая за компьютером Синг вытирала слёзы.

— Я просмотрела все коды GPS и могу отчитаться за все блоки: с первого по пятый лежат в своих футлярах здесь, под скамейкой. Номер шестой находится в горах и подаёт сигналы. — Голос у неё сорвался на визг, и она глубоко вздохнула, пытаясь овладеть собой. — Я протестировала прибор перед тем, как вы оставили его на приманочной площадке. Это он, это номер шестой!

Пит, стоявший рядом с Ридом, едва ли имел бы более напряжённое выражение лица, даже если бы смотрел в глаза кугуару.

— Вы уверены, что обернули батарейки бумагой?

Рид пытался не обнадёживаться слишком рано. Очередной переход от надежды к отчаянию точно лишит его рассудка.

— Я проверил дважды. Только разумное человеческое существо могло вытащить оттуда бумагу и переустановить батарейки. Это не случайность.

— А если это турист, нашедший прибор? — предположила Синг.

— Все тропы закрыты, — сказал Рид.

— GPS не на тропе, — указал Пит. — И посмотрите, с какой скоростью он движется. Это не турист.

— Автомобиль? — предположил Рид.

— Только не там. Там одни крутые склоны, густой лес и никаких дорог. — Несколько мгновений он пристально смотрел на монитор. — Но существо с восемнадцатидюймовой ступнёй вполне могло бы двигаться с такой скоростью.

Рид кивнул, вспомнив ужасный момент у водопада, на ведущей к Эбни тропе.

— Она всё ещё у него.

— Мы не знаем наверное, — предупредил Пит.

— Верно. — Рид взял себя в руки. — Что насчёт радиосвязи?

— Я пыталась выйти на связь, но, похоже, рация там не работает. Мы имеем GPS, посылающий сигналы, но и только.

В дверь негромко постучали, и Макс Джонсон заглянул в автофургон.

— Эй, мы все в сборе!

Рид прошёл к двери. Макс, Стив Торн, Сэм Марлоу и Уайли Кейн стояли у трейлера с выражением твёрдой решимости на лицах, почти прогнавшим сомнения Рида. Но всё же он хотел убедиться.

— Мне нужно знать, что вы со мной, ребята.

— Я с вами, — сказал Макс. — И всегда был с вами. Я хочу покончить с этим делом, Рид.

Рид всё ещё был не вполне удовлетворён.

— Стив?

— Мне плевать, кто там таскается по горам, и я не собираюсь препираться по этому поводу, — ответил Торн. — Кто бы это ни был, если он стоит между нами и вашей женой, я готов свести с ним счёты.

— Сэм?

Сэм казался совсем юным, но суровый взгляд изобличал в нём зрелого мужчину.

— Я знаю, я здесь салага, но постараюсь изо всех сил, обещаю вам.

Рид по-прежнему не находил в себе сил обратиться к Кейну по имени.

— Кейн? Вы считаете, что я убил свою жену и состряпал историю, чтобы скрыть преступление?

Кейн издал смешок и смущённо помотал головой.

— Я вымою рот с мылом, коли вы хотите.

— Может, и хочу.

— Справедливо. — Кейн ухмыльнулся. — Я только что завалил медведя-рекордсмена. Пристрелить старого доброго сасквотча — разве это не круто?

Рид обратился к Торну:

— Думаете, вы сможете держать его в узде? Торн кивнул.

— Тогда ладно.

— Что насчёт Джимми и остальных? — спросил Кейн.

— Нам не нужны остальные, — вмешался Макс. — Нам известно местонахождение вашей жены.

— У нас нет времени, — сказал Рид. Он отступил от двери, освобождая проход. — Входите. Давайте обсудим план действий.

Охотники вошли и сгрудились вокруг компьютера, изумлённо глазея на мигающую точку на мониторе.

— Так где он сейчас? — спросил Кейн.

— В четырёх милях к юго-востоку, — ответила Синг. — И движется в нашем направлении.

Сасквотчи снова бежали, продираясь через густой подлесок, раздвигая ветки, перепрыгивая через брёвна, часто оглядываясь через плечо и испуская запах страха, выкладываясь, выкладываясь до полного изнеможения — бесконечно повторяющийся цикл. Изменилось только одно: Рахиль и Бек теперь следовали вторыми в цепочке, за Иаковом. Лия с Рувимом двигались в хвосте.

Такая перемена дорого стоила Бек. Она была уверена, что ей нужен врач. Кровотечение из носа и рта поменяло характер с постоянного на спорадический, но не прекратилось. У неё опухло лицо, и теперь болело всё тело, а не одна только лодыжка. У неё еле хватало сил держаться за шею Рахили и вряд ли остались силы, чтобы выжить.

Она умудрилась закрепить GPS в валике закатанного рукава, оставив антенну снаружи. В остальном она жила только верой. Корпус прибора был искусан и погнут посередине, а рация не подавала никаких признаков жизни. Бек оставалось лишь надеяться, что система GPS не вышла из строя и кто-то принимает сигнал.

Возможно, тот самый человек, от которого в данный момент убегали сасквотчи. Охотники уже однажды окружали их, и Рид был одним из них. Бек положила голову на мягкое мохнатое плечо Рахили, безумно усталая, измученная головокружением, одержимая единственным желанием: чтобы преследователь поскорее настиг их и положил конец этому кошмару.

Рахиль повернула голову, задев жёсткой щекой горящее лицо Бек. Больно. — Что?

Рахиль запыхтела и побежала быстрее, подгоняемая новым приступом страха.

Бек подняла голову и сквозь шум ветра и треск ветвей услышала знакомый, леденящий душу звук: протяжный вопль призрака. Женщина с ручья Лост-Крик снова выла. Голос, похожий на вой сирены, следовал за ними подобием далёкой тени.

Стоп. Следовал за ними?

Усилием воли Бек стряхнула с себя оцепенение и попыталась думать. Все сасквотчи здесь, она видит всех четырёх. Кричит не Иаков: он убегает от крика.

Бек крепко вцепилась в шерсть Рахили, и по спине у неё побежали мурашки.

И это не охотник.

Она оглянулась через плечо. Так много деревьев, переплетённых веток, густых зарослей, чёрных теней. Кто угодно может прятаться там.

Макс и Рид резко остановились, напрягая зрение и слух.

— Да, вы слышали, и я тоже, — сказал Рид, отвечая на вопросительный взгляд Макса.

Рид держался лицом к югу, Макс к северу, оба начеку, каждый прикрывает спину другого. Тяжело дыша, они торопливо взбирались вверх по горному склону над Эбни в надежде успеть вместе с другими взять в кольцо двигающийся на север GPS, у кого бы он ни находился.

Рид передал по рации:

— Пит, мы слышали крик, он доносится с юга, с вашей стороны.

После непродолжительной паузы Пит ответил:

— Он раздаётся к северу от меня. Зверь окажется в кольце, джентльмены, как только мы стянем его.

Рид взглянул на монитор своего GPS. Он видел точки 3 и 4 — Пита и Сэма, — двигающиеся вверх по склону южнее, но Торна и Кейна, которые вдвоём пользовались GPS-навигатором под номером 5, на мониторе не было. — Синг, ты меня слышишь?

— Мы на месте высадки, — ответила она, останавливая автофургон в конце дороги 221, такой старой и заброшенной, что дикая природа уже начала заявлять свои права на неё. Согласно имеющейся у Синг карте заповедника, сейчас фургон находился достаточно далеко к северу, чтобы перехватить GPS под номером 6, если он продолжит двигаться в прежнем направлении и если они успеют вовремя подняться на гору, чтобы замкнуть кольцо окружения.

Торн и Кейн, в полном охотничьем снаряжении, вооружённые и готовые действовать, находились в заднем отсеке автофургона.

Синг заглушила двигатель и поставила машину на тормоз.

— Удачной охоты.

Они выпрыгнули за дверь, точно парашютисты, и двинулись вверх по склону.

Синг уселась за компьютер и прокрутила карту, выводя на монитор сектор своего нынешнего местонахождения. Увеличив масштаб изображения на экране, она нашла все сигналы: Рид и Макс (GPS-блоки 1 и 2) взбирались в гору над Эбни; Пит и Сэм (блоки 3 и 4) находились выше по склону, милей южнее, но двигались на север, на сближение. А Торн и Кейн (блок 5) направлялись вверх по склону и были ещё довольно далеко от места, где их путь пересечётся с предполагаемой линией движения точки номер 6. Поскольку рация блока 6 не работала, одна только Синг могла видеть сигнал, передаваемый через спутник. На неё ложилась обязанность провести охотников к нему.

— Объект движется на север, — доложила она, — курсом примерно 335. Пит, объект находится по курсу 345, в полумиле от вас. Рид, объект находится по курсу 110, в трёх четвертях мили. Стив, продолжайте идти прежним курсом, скоро вы должны перехватить объект.

Это было всё равно, что наблюдать за сильно посланным бейсбольным мячом, летящим к основной базе, и надеяться, что кетчер успеет надеть рукавицу, чтобы поймать его.

— Я обнаружил след, — сообщил Пит. — Зверь не один, возможно, целое семейство.

— Возможно, они возвращаются домой, — предположил Рид. — К месту, где всё началось.

Синг видела на карте ручей Лост-Крик, находящийся всего несколькими милями севернее. Она ошеломлённо потрясла головой, начиная дрожать всем телом. Она с самого начала верила, что обнаруженные на первой приманочной площадке следы настоящие, и теперь ужаснулась при мысли, что так оно и оказалось. Через какой кошмар пришлось пройти Бек? Если они найдут её — при условии, что она ещё жива, — будет ли она вообще прежней Бек Шелтон?

Надо сообщить Кэпу. Синг схватила мобильник.

Кэп попрощался и сложил свой сотовый, потрясённый новостью, в полном смятении чувств, понимая только одно: он должен проникнуть в коттедж.

Он несколько раз постучал в дверь и пришёл к выводу, что дома никого нет. Теперь он осматривал веранду. Имеет ли доктор Буркхард какую-нибудь особую привычку прятать ключи? После двух лет невольного пребывания в статусе протеже Буркхарда Кэп помнил, что он предпочитает места повыше: балки, карнизы, козырьки над окнами, арматуру осветительных приборов. Он провёл рукой по резной притолоке над дверью. Ничего. Рядом с крыльцом висел цветочный горшок. Кэп пошарил в листьях. Ключ от дома.

Он ещё раз насторожённо осмотрелся по сторонам, а потом вошёл в дверь.

Он оказался в тёплой уютной комнате с симпатичной мягкой мебелью, ковром из медвежьей шкуры, оленьей головой на стене и здоровенной форелью, о длине и весе которой горделиво сообщала медная табличка под ней. На стенде рядом с входной дверью стояли удочки, а в шкафу со стеклянными дверцами возле кирпичного камина…

Ряды стеклянных сосудов с наглядными свидетельствами эволюции, собранными Буркхардом: галапагосские вьюрки с клювами разных размеров; белые и серые крапчатые мотыльки; латимерии и летучие мыши; ящерицы и змеи. На верхней же полке, на почётном месте, красовались четыре новых экспоната — нерождённые шимпанзе, плавающие в эмбриональной позе в жёлтой жидкости, с полуоткрытыми глазами и приоткрытыми беззубыми ртами.

Буркхард перечислял три возможных результата экспериментов с ДНК шимпанзе: нормальный, неизменившийся шимпанзе; ретардированный шимпанзе-урод; мёртвый шимпанзе. Очевидно, эти были мёртвыми.

Пит и Сэм двигались на север, следуя указаниям Синг, и Пит по ходу дела подмечал сломанные ветки, повреждённые листья и углубления в земле, проверяя правильность курса. Судя по всем обнаруженным признакам, объекты преследования двигались не ленивым зигзагом, который свидетельствовал бы о поиске корма, но направлялись на север по прямой, явно спасаясь бегством.

— Насколько близко мы находимся? — прошептал Пит в микрофон рации.

— По-прежнему в полумиле, — ответила Синг. — Они движутся с такой же скоростью, что и вы.

Пит остановился перед участком мягкой почвы, пошарил по нему взглядом в поисках отпечатков ног, но ничего не нашёл.

— Гм. Мы отклонились от следа.

Сэм прошёл вперёд, напряжённо озираясь по сторонам. — Почему бы нам не оставить поиски следов и не держаться курса, который задаёт Синг?

— Я хочу знать, что эти звери делают, — сказал Пит, внимательно осматривая землю.

— Пит, бросьте, чем дольше мы здесь торчим, тем дальше уходят эти твари!

Потом Пит увидел чёткий отпечаток на клочке голой земли.

След Сэма.

Он опустился на одно колено, вытащил из кармана голубую карточку со схематическим рисунком и быстро сверился с ней.

Когда он поднял глаза, Сэм пристально смотрел на него.

Торн и Кейн двигались вверх по склону, пробираясь через густые заросли кустов и деревьев по возможности тише, следуя указаниям Синг, готовые к смертельной схватке.

— Отклонитесь вправо, — раздался голос Синг в наушнике Торна, — 090.

Торн прошептал Кейну, идущему футах в тридцати впереди:

— Кейн, забирай вправо. Кейн!

Внезапно Кейн резко остановился, шёпотом выругался и вскинул винтовку.

Прежде чем Торн успел открыть рот, грохнул выстрел.

Бек узнала этот звук и не удивилась, когда Иаков круто развернулся кругом и промчался мимо, ведя группу в обратном направлении. Охотники. Всё повторялось.

Торн прошипел Кейну:

— Что ты делаешь?

Кейн был вне себя от возбуждения, и ему стоило огромных трудов говорить тихо:

— Я видел его! Это был сасквотч — я правду говорю! Торн подошёл и положил руку на плечо Кейну, чтобы успокоить и удержать на месте.

— Ты даже не должен был идти впереди меня. Мы идём на сигнал GPS, помнишь?

— Я видел его! Он шёл на двух ногах, как человек! Чёрт, он огромный!

Торн пристально смотрел на него.

— Ты уверен?

Рид нажал на кнопку связи и полушёпотом спросил:

— Кто стрелял? Что происходит?

Точка номер 6 опять двигалась на юг, а точка Торна находилась в менее чем пятистах футах к северо-востоку.

— Внимание всем! — сказала Синг. — Объект движется на юг. Пит, Сэм, он направляется в вашу сторону!

— О'кей, движемся на север, готовые к встрече, — отозвался Пит.

— Я поднимусь повыше, — сообщил Сэм. Синг напряжённо следила за всеми игроками.

— Рид и Макс, объект пройдёт мимо вас чуть выше по склону.

— Направляемся наверх, — ответил Рид.

Иаков остановился, с трудом держась на ногах, сгорбившись, пошатываясь, задыхаясь, затравленно стреляя глазами по сторонам, принюхиваясь. Рахиль подбежала к нему сзади, тяжело, с присвистом дыша. Бек соскользнула на землю, едва в силах пошевелить руками. Еле волоча ноги, словно налитые свинцом, подошла Лия и шлёпнулась на землю, не сняв со спины Рувима.

Иаков метнул напряжённый взгляд на юг, потом на север, потом вниз по склону. Он издал исполненный тоски стон, подобного которому Бек никогда прежде не слышала.

Где-то выше по склону захныкала невидимая женщина, потом захихикала. Она приближалась, наблюдая и выжидая удобного момента.

Они окружены.

Рахиль лежала на животе, её тело вздымалось при каждом вздохе, а вырывающиеся из ноздрей струи воздуха шевелили траву у лица. Бек подползла к ней и дотронулась до плеча. Рахиль посмотрела на неё слезящимися глазами, и Бек увидела в них не просто страх: она увидела отчаяние безнадёжности.

— Нет, Рахиль, не надо…

Иаков со вздыбленной шерстью тяжело опустился на корточки, по-прежнему принюхиваясь и приглядываясь. Рувим съёжился за распростёртым на земле телом матери, своим видом и поведением напоминая Иакова. Охваченный страхом, он прислушивался, принюхивался, чуя надвигающуюся со всех сторон опасность.

А потом вдруг неожиданная мысль обожгла Бек, прорвавшись в сознание сквозь боль и оцепенение: «Это я. Это всё из-за меня».

Она повозилась с рукавом и вытащила из него GPS-ресивер. Похоже, он работал. Карта на мониторе теперь показывала крутой горный склон: именно здесь она находится. Прибор точно фиксировал её местоположение, и охотники каким-то образом ловили сигнал.

Что означало…

Бек не понимала, что она делает. Меньше всего на свете ей хотелось делать это, но в то же время ничего другого не оставалось.

Она выключила GPS.

Точка под номером 6 исчезла с монитора. Синг рывком подалась вперёд.

— Нет, нет, не надо! Она передала по рации:

— Я потеряла контакт с объектом. Сигнал только что исчез. Кто-нибудь видит что-нибудь?

Рид и Макс разошлись в стороны. Теперь Рид находился один в такой густой чаще, что не видел ничего на расстоянии сверх десяти ярдов в любом направлении.

— Это Рид. Ничего не вижу.

— Это Макс. Ничего не вижу.

— Пит на связи. Сэм, я жду, когда ты поравняешься со мной.

— Это Стив. Прошу прощения за случайный выстрел. У Кейна что-то с винтовкой. Мы проверяем её.

«Бек, что ты делаешь?» Рид слышал о заблудившихся людях, которые настолько повреждались рассудком в лесу, что начинали прятаться от спасателей. Неужели она боится, что её найдут? Либо это, либо…

Может, она подружилась с этими существами? Может, пытается защитить их?

Он передал по рации:

— Внимание всем, продолжайте двигаться к последнему известному нам месту подачи сигнала, медленно и тихо, и цельтесь тщательно, прежде чем стрелять. Синг, дай нам знать, когда ты снова увидишь объект.

— Будет сделано.

Рид вытер влажные ладони о штаны и смахнул капли пота с бровей. Он вызвал в памяти ужасное зрелище, которое представляли собой изуродованные тела лесоруба и шерифа Миллза. Нет, такого больше не повторится. В каком бы состоянии ни находилась психика Бек, на сей раз охота закончится иначе.

В ходе осмотра коттеджа Кэп не обнаружил ничего, кроме того, что Буркхард аккуратный и педантичный человек, который всегда заправляет постель и убирает со стола посуду. Он прошёл к задней двери, внимательно всё обследуя по пути, и осторожно высунул за неё голову, пристально рассматривая следующий рубеж: огромное металлическое сооружение, к которому вела гравийная дорожка. Пора пойти взглянуть на него поближе. Не стоит искушать судьбу и слишком рисковать, долго задерживаясь в…

Неожиданный звук парализовал Кэпа. Ошеломлённый, он застыл на месте, обратившись в подобие статуи на маленьком заднем крыльце коттеджа. Да, Рид описывал этот звук — и тогда произвёл на Кэпа впечатление тяжелопомешанного. Но Рид описал его совершенно точно!

Теперь Кэп услышал его своими ушами: из большого металлического сооружения доносился леденящий кровь вой женщины, исполненный боли и отчаяния, горестный вопль призрака, предвещающий смерть.

Глава 16

Кейн возвысил голос.

— Что ты сказал им? С моей винтовкой всё в порядке!

Торн протянул руку.

— Пуля уходит влево. Дай-ка взглянуть на винтовку.

— Ты спятил.

— Дай взглянуть. Кейн отдал винтовку. Торн посмотрел в прицел.

— Ага, похоже, прицел немного сбит. Ты часом не ронял её?

Кейн нетерпеливо протянул руку к винтовке.

— Мы теряем время!

Торн отдёрнул винтовку, потом поднял руку, успокаивая Кейна.

— Тише, Кейн, тише. Ты же не хочешь, чтобы они узнали, что ты видел это существо.

Кейн на несколько мгновений задумался и наконец понял, к чему клонит Торн.

— Ты имеешь в виду, они могут пристрелить его первыми? — Он снова разволновался. — Но если мы будем торчать здесь, они точно опередят нас!

— Успокойся. Если его увидят другие, им тоже не поздоровится. Они окажутся в таком же неприятном положении, в каком находишься ты.

Кейн растерялся.

— О чём ты говоришь?

Тяжёлая металлическая дверь надворной постройки была заперта, но на ней имелся электронный замок с кнопочной панелью. Наудачу Кэп набрал сочетание цифр, которое Буркхард постоянно использовал в качестве кодов и паролей доступа: 1-8-5-9, год выхода в свет «Происхождения видов» Дарвина. Раздалось тихое жужжание, потом щелчок. От лёгкого толчка дверь открылась.

Кэп не сразу понял, куда он попал: в лабораторию или на склад. Огромное помещение, похожее на пещеру, но хорошо освещённое, со сводчатой крышей, опирающейся на стальные фермы и достаточно просторное, чтобы проводить здесь конференции. Перегородка высотой до середины стены отделяла передний отсек от заднего. Из-за перегородки доносились звуки возни, стук, ворчанье и повизгивание, хорошо знакомые Кэпу по Йоркскому центру. Шимпанзе.

В передней части строения находилась лаборатория, о которой большинство учёных, да и большинство университетов, могло только мечтать. Кэп осторожно прошёл вдоль выстроенных ровными рядами рабочих столов, опасливо озираясь по сторонам и прислушиваясь, в попытке обнаружить признаки человеческого присутствия, которых, как ни странно, не наблюдалось.

Первоначальная подвальная лаборатория Адама Буркхарда разрослась раз в десять, утратив все лишние элементы внутреннего убранства и всякий уют, приняв вид конвейера, предназначенного для эффективного и многократного проведения определённых операций, синтеза и анализа ДНК и белков, расшифровки ДНК, вирусного переноса, специфического мутагенеза, искусственного оплодотворения и клонирования. Женщина снова протяжно завопила. Вой доносился из-за перегородки, громкий и бьющий по нервам, как пожарная сирена.

Кэп увидел сводчатый проход в заднюю часть здания.

Ступая быстро, но осторожно, он направился прямиком к нему.

Торн говорил успокаивающим голосом, пытаясь удержать в узде импульсивного Кейна.

— Людям нельзя иметь дело с подобными вещами — понимаешь, о чём я говорю? Они видят что-то вроде этого и составляют совершенно неверные суждения. Иногда лучше, когда мы решаем, что им надо знать, а что не надо.

— Я тебя не понимаю. Торн немного поколебался.

— Ты сейчас сказал, что видел сасквотча.

— Конечно, видел! Громадный, весь чёрный, как горилла, и ходит на двух ногах, как человек!

Торн насмешливо фыркнул и помотал головой.

— Ты думаешь, я сумасшедший?

— Нет, нет, ты не сумасшедший. — Легко и быстро Торн наставил винтовку Кейна в грудь Кейну. — Ты совершенно прав.

Он выстрелил.

Рид вышел на связь.

— Кто стреляет? Сообщите, в чём дело? В ответ раздался голос Торна:

— Эй, мы извиняемся, у нас тут проблема. Винтовка Кейна опять случайно выстрелила, и теперь он попал себе в ногу.

Рид поморщился. Кейн. Этого следовало ожидать.

— Рана серьёзная?

В наушнике снова послышался голос Торна, но отдалённый, словно он говорил в сторону:

— Нет, лучше не трогай. Да, просто перевяжи чем-нибудь. — Потом: — Рид, он в порядке, но я должен помочь парню спуститься вниз.

Рид испугался, как бы охота на этом не закончилась.

— О'кей. Пит, Сэм, какое-нибудь движение в южном направлении наблюдается?

Ответил Сэм:

— Они по-прежнему там, но после этой пальбы они знают, что мы здесь.

— Макс, вы можете повернуть на север?

— Будет сделано, — ответил Макс.

— Синг, давай отметим местоположение Торна и Кейна, чтобы провести туда Макса, — распорядился Рид.

— Готово, — ответила она.

Прокрутив карту, Рид вывел на монитор GPS сектор, где находились Стив и Кейн, и отметил место. Хочется надеяться, он или Синг сумеют провести Макса туда, прежде чем станет слишком поздно.

Кэп оказался в центральном коридоре с дверями в отдельные комнаты по обеим сторонам, очень похожем на больничный. Здесь всё сияло чистотой и пахло дезинфицирующими средствами.

Первая дверь справа была приоткрыта. Доносившиеся из-за неё звуки движения привлекли внимание Кэпа. Он медленно приблизился и осторожно отворил дверь.

Шимпанзе. Шесть штук, в шести клетках высотой от пола до потолка. Самка шимпанзе в первой клетке мгновенно подошла к решётке и стала там, одной рукой держась за прут, а другую протягивая сквозь прутья к Кэпу, просительно глядя на него жёлтыми глазами. Он знал, что означает такое поведение, и, подойдя к ней, ласково взял и погладил руку. Его взгляд скользнул к стоящей неподалёку корзине с апельсинами. Он схватил несколько плодов и отдал один самке.

Судя по вздутому животу, она была беременна.

Самка в следующей клетке сидела съёжившись в углу, обхватив себя руками. Она лишь раз испуганно взглянула на Кэпа и больше не смотрела. Она тоже была беременна. Кэп пустил к ней по полу апельсин, и она дотянулась до него, но выйти из укрытия не пожелала.

В третьей клетке на спине лежала самка, по-видимому, погружённая в глубокий наркотический сон. Её гладко выбритый живот пересекал длинный разрез с наложенными на него швами.

Шимпанзе в четвёртой клетке отличалась чрезвычайно дружелюбным нравом. У неё были живые выразительные глаза. Она не подошла вразвалку к решётке, а резво подскочила. Она посмотрела Кэпу прямо в глаза и взяла предложенный апельсин. Живот у неё тоже был выбрит, разрезан и впоследствии зашит, но довольно давно: шерсть уже начинала отрастать.

Самка в пятой клетке, тоже беременная, пребывала в дурном расположении духа и апельсином не заинтересовалась.

В последней клетке находилась самка постарше, со старым рубцом на вздутом животе. Очевидно, разрез вскрывали не раз: по всей его длине тянулась сеточка розовых шрамов, стягивавших кожу несуразными складками.

Она не обратила на Кэпа никакого внимания — просто продолжала сидеть на корточках, снова и снова пересчитывая пальцы на руках.

Кэп знал, что может означать такое поведение. Самка сдалась.

За задёрнутой занавеской в глубине помещения находилась сияющая чистотой комната, разделённая на два хорошо освещённых отсека, в каждом из которых стоял операционный стол из нержавеющей стали, какими пользуются ветеринары, но с одним неприятным дополнением: кожаными ремнями для фиксации тела. В стоящих вдоль стен шкафах хранились хирургические инструменты, бинты, марлевые тампоны, халаты, белые колпаки, маски и резиновые перчатки.

У Кэпа постепенно складывалось представление о технологии процесса. Открыв дверь в большую холодильную камеру, расположенную сразу за столами, он нашёл подтверждение своей догадке.

На полках в пластиковых пакетах с бирками лежали крохотные нерождённые существа — надо полагать, шимпанзе. У двух из них конечности и пальцы были настолько длинными, что практически бесполезными. У одного, на второй полке, наоборот, вместо рук из плеч торчали трёхпалые обрубки.

На нижней полке, в эмалированном тазу лежали четыре крохотные самочки, с ногами примерно человеческих пропорций и нормальными руками. Очевидно, их сочли перспективными: у всех были вскрыты брюшные полости и удалены яичники.

Бек тесно прижималась к Рахили, напрягая зрение и слух, держа палец на кнопке включения. Всё тело у неё ныло, в душе царило смятение. Они с Рахилью вжимались в огромную трухлявую корягу, пока не стали её частью, слившись с красноватой гниющей древесиной. Чуть ниже по склону Лия с Рувимом нашли способ бесследно раствориться в большом кусте ирги.

Над частым подлеском виднелась лишь макушка Иакова, который крадучись двигался в северном направлении, насторожённо прислушиваясь и зорко озираясь по сторонам. Бек понятия не имела, что он слышит, видит или даже чувствует, но знала, что ситуация неким образом изменилась. Иаков явно не собирался прятаться или пускаться в бегство, он что-то замышлял.

Он резко остановился, обратившись в огромный валун среди зарослей.

Мёртвая тишина. Полная неподвижность.

Когда Иаков тихо посопел носом, оглянувшись через плечо, старая коряга и куст ирги снова превратились в тихо крадущихся сасквотчей. Пригибаясь к земле, медленно и бесшумно, группа двинулась на север.

Бек засунула GPS в нагрудный карман рубашки и застегнула клапан. Нужный момент наступит. Должен наступить. Но пока не время.

Синг видела, как точка Макса неуклонно ползёт в северном направлении, но он двигался слишком медленно, чтобы она могла сохранять спокойствие. Сейчас, когда Торн и Кейн спускались с горы вниз, путь к бегству на севере оставался открытым, а за отсутствием сигнала GPS Синг и охотники никогда не узнают, куда взял курс объект преследования.

— Макс? Как дела?

Голос Макса звучал напряжённо от усилий.

— Здесь труднопроходимая местность.

— Позиция Кейна на отметке 024.

— Ноль-два-четыре, понял.

Синг быстро просмотрела позиции других охотников: Рид находился на западе, намереваясь преградить существам путь вниз по склону, коли такое вообще возможно; Пит занимал позицию на юге, предположительно отрезая путь к бегству в южном направлении.

— Сэм…

— Где Сэм?

— Сэм, я не вижу вас на мониторе.

Никакого ответа. Никакого сигнала.

У Кэпа, всё ещё в ужасе таращившегося на выпотрошенные тела нерождённых шимпанзе-мутантов, едва не лопнули нервы, когда дикий вопль призрака взмыл над перегородками подобием демона ада.

Он закрыл дверь холодильной камеры и бессильно привалился спиной к стене, чтобы овладеть собой, сделать несколько глубоких вздохов и удостовериться, что его кишечник не опорожнился непроизвольно прямо здесь, на месте.

Сознавать, что существо находится поблизости, было крайне неприятно. Ещё неприятнее было сознавать, что он должен найти и идентифицировать его, то есть оказаться лицом к лицу со свирепым, кровожадным убийцей. Кэпу оставалось лишь надеяться, что оно находится в клетке, причём достаточно прочной.

Он огляделся вокруг в поисках какого-нибудь предмета, который можно использовать в качестве оружия. Никаких ломов или бейсбольных бит поблизости не наблюдалось. Он пересёк коридор, направляясь к двери, из-за которой предположительно доносился крик.

«Так, теперь осторожнее». Рука у него тряслась, когда он взялся за дверную ручку. Он приоткроет дверь лишь чуть-чуть, посмотрит в щёлку, а потом обдумает свой следующий шаг.

Дверная ручка повернулась.

Дверь немного приоткрылась.

Призрак завопил в ужасе или в гневе (возможно, в ужасе и гневе одновременно) так громко и пронзительно, что Кэп отскочил назад, захлопнув дверь. Вопль продолжался, исполненный угрозы насильственной смерти, леденящий кровь, повергающий в бездонные пучины страха. У Кэпа хватало сил лишь стоять на месте, не терять головы и не пробивать ещё одно окно в стене здания в попытке выбраться отсюда.

Вопль стих, сменившись судорожными всхлипами и жалобным хныканьем. Кэп осознал, что, судя по звуку, существо не двигалось с места. Оно не кинулось на дверь и не погналось за ним. Скорее всего, оно сидит под замком.

Он снова медленно приоткрыл дверь.

Существо снова истошно завопило.

Он открыл дверь достаточно широко, чтобы заглянуть внутрь.

Он увидел ещё один ряд клеток, превосходящих размерами предыдущие, где содержались суррогатные матери.

При виде первого существа Кэпу пришлось проконтролировать реакцию не только своего кишечника, но и желудка. В первой клетке лежала трясущаяся бесформенная туша, почти безволосая, с испещрённой синими прожилками грубой кожей. С одного конца, на месте ног, у неё торчали два обрубка, с другого конца находилась голова без шеи, лишь самую малость повернувшаяся к нему, когда он приблизился. Питательные трубки, введённые в широкий приплюснутый нос, поддерживали еле теплящуюся жизнь. Казалось, существо лишь смутно осознало присутствие Кэпа.

В следующей клетке содержался шимпанзе-великан, выросший до неестественно огромных размеров и жестоко за них расплачивающийся. Если бы он выпрямился, его рост составил бы футов восемь, но бедное животное, сгорбленное и скрюченное, как старый подагрик, сидело в углу, с безобразно распухшими коленями, с шишковатыми корявыми пальцами. Оно попыталось дотянуться до Кэпа, но его рука, похожая на искривлённый сук мёртвого дерева, едва шевелилась.

Следующую клетку занимал поразительно белый альбинос, с подозрением и ненавистью буравивший Кэпа холодными розовыми глазами. Он тоже вырос до чудовищных размеров и, судя по узловатости пальцев, тоже не отличался подвижностью. Он злобно зашипел на Кэпа, потом с натужным кряхтеньем поднялся на ноги, чтобы зарычать и напугать угрожающими телодвижениями. Искривлённые ноги подломились под ним, и он снова тяжело опустился на корточки, вынужденный ограничиться пустыми угрозами, которые в любом случае не мог выполнить.

После всего увиденного Кэп думал, что готов уже ко всему.

Он ошибался.

Едва он подошёл к следующей клетке, существо прыгнуло на решётку, испуская дикие вопли и брызгая слюной с безумно горящими жёлтыми глазами, как у демона ада, со вздыбленной чёрной шерстью, похожей на обволакивающее тело облако сажи. Кэп шарахнулся к противоположной стене и распластался по ней ещё прежде, чем почувствовал ужас, вызвавший такую реакцию.

Это был мутант высшего порядка: существо, далеко ушедшее от шимпанзе, но не ставшее лучше. Хотя и ниже Кэпа ростом, оно наверняка весило в три раза больше его, ибо обладало чудовищно развитой мускулатурой, даже затруднявшей движения. Оно бесновалось, исходило пеной, неистовствовало, и из, горла у него вырывался жуткий крик — пронзительный вопль буйнопомешанной женщины!

Существо обильно мочилось, яростно вцепляясь в прутья решётки, пытаясь взобраться по ним и ухватиться за них пальцами ног, но всякий раз соскальзывая. Противостоящие большие пальцы на ногах отсутствовали, похоже, удалённые хирургическим путём.

Кэп медленно продвигался по стене, держась на безопасном расстоянии от огромной руки, тянущейся к нему сквозь прутья. Рассчитывая добраться до ближайшего выхода, он приблизился к последней клетке, самой большой из всех…

Она была пуста.

Прутья решётки погнуты, боковые стенки сплошь покрыты вмятинами от страшной силы ударов. Фанера с задней стенки оторвана и стойки каркаса — брусья два на шесть — переломлены, точно сухие веточки. Пол был усыпан кусками изоляционной пенки. Металлический лист наружной обшивки здания искорёжен и разорван, точно консервная банка, открытая охотничьим ножом.

Дверь клетки была широко открыта, словно кто-то заходил в неё осмотреть повреждения. Кэп ступил в клетку, узнав знакомые отметины зубов на переломленном брусе и россыпь слишком хорошо знакомых диарейных экскрементов на бетонном полу.

Посмотрев в зияющую в задней стенке дыру, Кэп не увидел никаких преград между этим зданием и лесистыми горами в отдалении.

Синг перезарядила компьютер, пошевелила все проводки на задней стенке системы спутникового слежения и снова проверила рацию.

— Рид, ты меня слышишь?

— Ясно и чётко, — ответил он.

— Я по-прежнему не могу найти Сэма, а теперь и Пита не могу вызвать.

— Я вижу Пита на мониторе.

— Я тоже вижу, но он не движется и не отвечает.

Рид вызвал по рации Пита, но не получил ответа.

— Что ж, больше я не буду покупать GPS этой марки. Пожалуй, я направлюсь туда. — Потом он спросил: — А что насчёт Торна и Кейна? Где они?

— У тебя на мониторе их нет?

— Нет.

Синг в отчаянии вздохнула.

— Теперь и у меня тоже нет. Но они уже находились совсем рядом.

— И номера 6 нет?

— Нет. Он так и не появился.

— Макс? У тебя есть что-нибудь?

— Пока ничего, — ответил Макс.

Синг услышала шаги, приближающиеся к автофургону. Дверь открылась, и вошёл Стив Торн с винтовкой за спиной.

Синг облегчённо вздохнула.

— Хорошо. Одно живое тело мы имеем. У нас проблемы с системой.

Он устало ухмыльнулся.

— Я слышал.

Синг выждала несколько мгновений, а потом спросила?

— Где Кейн?

Лежащий на стойке мобильник зазвонил — особый звонок Кэпа. Синг протянула руку…

— Не отвечай, — сказал Торн, выхватывая у неё трубку.

Она увидела, как он поднимает пистолет, и почти поняла, что сейчас произойдёт, прежде чем полыхнула вспышка выстрела и её сознание разлетелось на тысячи осколков, погружаясь в черноту. Тело Синг упало лицом вниз у двери спального отсека, и под головой начала растекаться лужа крови.

Глава 17

Кэп торопливо шагал к выходу, держа трубку у уха и слушая длинные гудки, пока не включился автоответчик.

— Синг, — заговорил Кэп после сигнала, — я нашёл лабораторию Буркхарда и установил происхождение по крайней мере одного из существ. Я готов позвонить в полицию, но сначала мне нужно выбраться отсюда. Скажи Риду…

Он был на полпути к выходу, когда электронный замок загудел и дверная ручка загремела. Кэп нырнул под стол как раз в тот момент, когда дверь открылась и по помещению разлился рассеянный солнечный свет. Судя по шагам, вошли три или четыре человека, причём весьма внушительных габаритов. Он вспомнил про мобильник, который держал в руке, и лихорадочно отключил его, пока Синг не перезвонила. В следующий миг он услышал голос Филипа Мерилла:

— Заприте все выходы — переднюю дверь, заднюю и боковые. Потом обыщите каждый квадратный дюйм здания.

Теперь Рид молился: «Боже милосердный, не дай мне снова потерять Бек».

Он вышел на связь.

— Синг? Есть что-нибудь новое? Она не ответила, но отозвался Сэм.

— Алло? Кто-нибудь слышит меня? Ладно, уже полегче.

— Сэм! Вы в порядке? Мы потеряли вас, дружище.

— Я в полном порядке. Я пытался пройти кругом, чтобы прикрыть восточный фланг, но теперь беспокоюсь за Пита. Вы вообще говорили с ним недавно?

— Нет. Не могу с ним связаться. Вся система рушится. Вы говорили с Максом?

В наушнике раздался голос Макса:

— Я по-прежнему обследую северную сторону. Похоже, дела плохи. Они могли проскочить здесь.

— Синг? — Рид по-прежнему не получал ответа. — Теперь она отключилась.

— Похоже, придётся закругляться, — предположил Макс.

Рид ещё не был готов сдаться.

— Макс, почему бы вам не остаться там, где вы находитесь сейчас? Сэм, надо бы проверить, что там с Питом.

— Будет сделано, — ответил Сэм.

Кэп услышал приближающиеся шаги. Он успел юркнуть за торцевую стенку стола, прячась за ней. Быстро выглянув одним глазом из-за угла, он мельком увидел Тима, университетского полицейского, сейчас одетого в штатское и с пистолетом наготове. Очень на него непохоже. Кэп задался вопросом, что же такое наболтал ему Мерилл.

Бряк! Дзинь! Лязг металлической цепи и висячего замка. Вероятно, боковые двери. Значит, этот путь к бегству отрезан.

Они медленно шли через лабораторию, и рано или поздно…

Кэп успел заползти за угол стола и спрятаться за задней стенкой за долю секунды до того, как попасться на глаза Кении, другому университетскому полицейскому. Последний обладал неуступчивым склочным нравом в счастливом сочетании с железной мускулатурой.

Бряк! Дзинь! Теперь задняя дверь.

Да эти парни знают хотя бы, что здесь творится? А сам Мерилл знает? Они запирали здесь Кэпа, но и себя тоже. Сочтут ли они такую мысль удачной, когда наткнутся на…

Существо испустило один из лучших своих леденящих душу воплей, который, вместе с грохотом железной решётки, заглушил полные ужаса крики мужчин, частый топот ног, испуганные возгласы и проклятия, свидетельствующие о паническом бегстве.

Кэп не расплылся в улыбке, но в глубине души порадовался.

Теперь в дело вмешался Мерилл, сыпя ругательствами, выкрикивая приказы, которые никто не слушал, пытаясь призвать свою шайку головорезов к порядку. Кэп расслышал слова: «Не стрелять!»

Ладно. Подумать только. Мерилл тоже не ожидал увидеть ничего подобного.

Шаги! Очевидно, они удостоверились — не без посторонней помощи, — что в задней части здания Кэпа нет. Теперь лаборатория подвергнется тщательному обыску.

Здесь наверняка есть какой-нибудь шкаф, вместительная тумбочка, мусорный бак, куда можно спрятаться. Кэп торопливо прополз на четвереньках через проход между рядами столов, выглянул из-за угла стойки, проворно прополз через следующий проход, выпрямился, чтобы глянуть поверх стола…

И задел плечом лежащие на нём хирургические щипцы, концы которых далеко выступали за край столешницы. Он попытался поймать щипцы на лету, но безуспешно. Они со звоном упали на пол.

Кэп услышал приближающийся топот ног.

Поблизости оставалось единственное место, где можно было спрятаться: большая встроенная холодильная камера. Он понимал, что обманывает себя, но, с другой стороны, возможно, он сумеет просидеть в укрытии чуть дольше, чем они смогут продолжать обыск. Кэп бесшумно и быстро прополз по полу, дотянулся до дверной ручки, надавил на неё, проскользнул в узкую щель и умудрился с тихим щелчком затворить дверь за сотую долю секунды до того, как преследователи выскочили из-за угла.

Внутри было темно и жутко холодно. Холод уже забирался под одежду. Он осторожно поднялся на ноги, чтобы заглянуть в маленькое дверное окошко, мгновенно запотевшее от дыхания. Чёрт! Он отступил назад, пытаясь привыкнуть к темноте…

Он был здесь не один.

От первого лёгкого прикосновения мохнатой руки он дёрнулся, словно от удара электрического тока высокого напряжения. Он непроизвольно подскочил на месте, рефлекторно выбросив вперёд руки и наткнувшись обеими на мохнатое тело. Содрогаясь от ужаса, он увидел два ряда из четырёх — нет, шести, — нет, восьми шимпанзе-уродов, некоторые из них были выпотрошены, и все смотрели на него стеклянными глазами, слабо блестящими в пробивающемся в дверное окошко свете. Они висели на двух рельсах, на подвижных стальных крюках, пропущенных в ушные отверстия, и от толчка Кэпа начали мерно раскачиваться, точно колокола на колокольне, глухо стукаясь о него и друг о друга.

Первый скатился с рельса и ударился о плечо Кэпа прежде чем упасть на пол. За ним последовал второй, который отвёл от него взгляд и развернулся кругом перед тем, как сорваться вниз.

Третий врезался в дверь холодильной камеры, которая вдруг широко распахнулась, впуская в помещение поток света. Четвёртый качнулся и рухнул прямо под ноги полицейскому по имени Кении, теперь вырисовавшемуся чёрным силуэтом в дверном проёме.

Кэп лежал на полу, сбитый с ног первыми двумя трупами и теперь пытающийся выбраться из-под третьего и четвёртого. Кении наклонился — не для того, чтобы помочь Кэпу встать, а для того, чтобы рывком поднять его с пола, едва не выдернув руку из плечевого сустава. Кэп и глазом не успел моргнуть, как оказался в тёплой, пригодной для обитания лаборатории, тесно зажатый между Кении и его двойником. Третий парень, в дорогом костюме, с грохотом захлопнул дверь холодильной камеры. Тим стоял перед ним, наставив на него пистолет, а рядом с ним доктор Филипп Мерилл, бледный, с растрёпанными волосами, сбившимся набок галстуком и блестящим от пота лбом.

— Доктор Капелла! — проговорил он, задыхаясь и дрожа всем телом. — Вам не стоило возвращаться!

«Ещё один час, — подумал помощник шерифа Сондерс, — и мы закончим». Его добровольные помощники устали, замёрзли и проголодались, и должны были вернуться обратно до наступления темноты. Последняя находка — ржавый перочинный ножик — обнаружена более часа назад, а расширение площади поиска до всего северо-западного района страны представляется бесполезной тратой времени и сил.

— О'кей, внимание всем, — проговорил он в портативную рацию. — Ещё один час.

Утомлёнными голосами все пробормотали «вас поняли».

Где-то в лесу пронзительно запищал металлоискатель.

— Офицер Сондерс! Я нашёл!

— Что на сей раз?

— Лопата! Я нашёл лопату!

Мерилл и его люди отвели Кэпа в офис в углу лаборатории — маленькую комнатку, отгороженную звуконепроницаемыми перегородками, — и усадили в одно из двух имевшихся там кресел. Кении встал в дверях со скрещёнными на груди руками, с лицом не столько суровым, сколько встревоженным. Тим прислонился к стене в углу, словно прячась, и опустил пистолет, но не убрал. Мерилл сидел в кресле за столом, то и дело приглаживая волосы, словно пытаясь успокоиться.

Остальные двое встали за креслом Кэпа, чтобы удержать его на месте, если что. Кэп протянул руку парню, стоявшему у него за левым плечом.

— Гм… Майк Капелла. Мы с доктором Мериллом старые знакомые, он говорил вам? — Мужчина холодно посмотрел на него. Он и его напарник явно пребывали в крайнем раздражении.

Кэп осмотрелся. Только одна дверь. Перегородки слишком тяжёлые, чтобы их повалить, и слишком высокие, чтобы перепрыгнуть. Помещение слишком тесное, чтобы затевать здесь беготню: его схватят, стоит ему пошевелиться.

Прикнопленный к стене над столом моментальный снимок наводил на мысль, что это офис Буркхарда. На фотографии был запечатлён Буркхард с бородой и завязанными в хвостик волосами, в бейсболке и рыбацкой куртке, позирующий с внушительных размеров форелью в руках. Буркхард был заядлым охотником и рыболовом, что казалось, по мнению Кэпа, несколько странным. Мерилл ослабил галстук, расстегнул воротник рубашки и наконец овладел собой настолько, чтобы начать разговор.

— Полагаю, вы всё видели?

Кэп пристально посмотрел на него, потом на всех остальных.

— Похоже, вы тоже видели. Неужели вы не знали, чем занимается Буркхард?

— У нас с ним договорённость. — Мерилл подался вперёд. — Иногда величайшие научные открытия необходимо совершать в тайне, вдали от любопытных посторонних глаз, политики и морали.

— И как вам результаты? Мерилл потёр ладонями лицо.

— Не думаю, что ваше так называемое научное сообщество придёт от них в бешеный восторг, — продолжал Кэп. — «Америкэн Джеографик» их не опубликует, и забудьте о Канале общественного вещания и Эволюционном канале.

От раздражения на бледном лице Мерилла выступила лёгкая краска.

— Такие шаги необходимы…

— Чтобы доказать что? Что случайные мутации работают? Посмотрите вокруг, Мерилл! Неужели всё это похоже на случайность? Всё это спланировано, всё контролируется, всё тщательно задокументировано и всё равно не работает! — Он обратился к мужчинам, стоявшим у него за спиной: — Буркхард помещает мутированные эмбрионы в матки суррогатных матерей и удаляет яичники у ещё нерождённых самок… Мерилл перебил его:

— Чтобы сократить промежуток времени между поколениями.

Кэп обратился к Кении и Тиму:

— …чтобы мутировать мутантов, снова помещать эмбрионы в суррогатных матерей и начинать всё по следующему кругу. — И таким образом воспроизводить естественный процесс…

Кэп настолько разозлился, что встал, не в силах усидеть на месте.

— Да природа здесь совершенно ни при чём! Вы пользуетесь лабораторией, Мерилл! Вы добавляете в природный процесс человеческий интеллект! Вы… — Двое стражей усадили его обратно в кресло. — Вы доказываете, что не только случайные мутации не работают, но и целенаправленные тоже! — Он снова обратился к Кении и Тиму. — Вы видели там кучу монстров? Не правда ли, милые усовершенствования оригинала?

Мерилл предпринял попытку убедить своих людей:

— Мутации являются механизмом, посредством которого…

— Где все сотрудники? — спросил Кэп.

Мерилл не владел ситуацией, что было видно, как он ни старался скрыть своё замешательство.

— Полагаю, у них выходной. Кэпу вдруг стало жаль его.

— Филипп, бросьте. Вы всё прекрасно поняли, как и я. Вы знаете Буркхарда! Он в жизни никому не позволит выполнить ни одной работы в своё отсутствие, чтобы не лишиться возможности поставить любое достижение себе в заслугу! Здесь нет сотрудников, поскольку здесь нет Буркхарда, а Буркхарда здесь нет, поскольку…

Мерилл сидел с затравленным, смятенным видом. Кэп ответил на свой собственный вопрос:

— Поскольку здесь нет его монстра. Вы ведь видели дыру в стене, верно? — Он обратился к своим стражам: — Верно? — Он указал рукой в направлении, где находилась упомянутая дыра. — В неё отправился весь ваш проект, вместе со всем вашим финансированием, Мерилл, — в большой мир, чтобы все увидели. По-вашему, Буркхард сможет пережить такое? По-вашему, он хочет, чтобы вам всё стало известно?

Кэп видел, что Мерилл всё знает, но уважаемый декан не попытался обсудить данный вопрос.

Кэп обратился к своим стражам:

— Буркхард отправился за ним.

Помощник шерифа Сондерс, домохозяйка, пожарник, оператор котельной и машинист нашли неглубокую могилу всего в нескольких футах от места, где валялась лопата. Оператор котельной первым наткнулся своей лопатой на что-то, а именно на ботинок.

Домохозяйка отвернулась.

Остальные стали копать осторожно, морщась от смрадного запаха разлагающегося трупа.

Пожарник уронил лопату, отбежал в сторону, согнулся пополам, и его вырвало.

Дэйв сам с трудом сдерживал рвотные позывы, но продолжал осторожно разгребать торф и землю руками в резиновых перчатках, пока не выяснил то, что нужно было знать Синг и остальным. Жадно ловя ртом свежий воздух, он дал своим помощникам знак остановиться.

— Это Томпсон.

Мерилл предпринял отчаянную попытку выставить Кэпа лжецом.

— Вы не можете знать, где Буркхард и чем занимается! Такой наглой, дикой лжи…

— Можно мне встать? — Кэп поднялся на ноги, оглянувшись на двух парней, стоявших у него за спиной. Они не усадили его обратно на место, и он понял, что делает успехи. Медленно, чтобы они видели каждое его движение, он вынул из нагрудного кармана рубашки несколько сложенных листов бумаги и цифровые фотографии, полученные от Синг по электронной почте. Он развернул один лист и показал мужчинам.

— Узнаёте этого парня? — Они безучастно смотрели на фотографию.

Кэп подошёл к столу, взял карандаш из стаканчика и пририсовал запечатлённому на снимке мужчине бороду и длинные волосы, стянутые в хвостик. Потом снова показал.

— А теперь узнаёте? — Он указал взглядом на фотографию Буркхарда на стенке. В глазах у них забрезжил огонёк. — Он сейчас там, лжёт моим друзьям и делает вид, будто помогает им охотиться на снежного человека! Но мы-то с вами знаем, что собой представляет это чудовище на самом деле, не так ли? И он прекрасно знает.

— Вы нарушили чужое право собственности, Кэп! — Мерилл возвысил голос. — Я могу арестовать вас!

— Где я нарушил? Хотите показать это место полиции? Мерилл снова умолк.

— Полагаю, Буркхард отрезал большие пальцы ног у своего чудовища, чтобы оно не могло жить на деревьях и постепенно развилось в некое обитающее на земле двуногое животное. Я готов предположить, что Буркхард создал это существо, чтобы оно конкурировало со всеми прочими приматами — ну вы знаете, естественный отбор, конкуренция видов и конечное преобладание одного над всеми остальными, — а к ним следует отнести и человеческие существа. Что ж, развиваться оно не развивается, но действительно конкурирует. Оно повинно в смерти четырёх людей, один из которых мой близкий друг, а другой — шериф округа Уиткомб!

Мерилл вскочил на ноги, на шее у него вздулись жилы.

— Вы ничего не докажете!

— Ах-ах-ах! А образцы шерсти, экскрементов, слюны — помните? Положим, шерсть мало о чём говорит, но ничего страшного. Полиции нужно лишь сравнить образцы экскрементов и слюны, найденных в лесу, с экскрементами и слюной из раскуроченной клетки — и все дела!

У Мерилла был такой вид, словно он проглотил горькую пилюлю.

— Я ничего не знал об этом! Я не имею к этому никакого отношения!

— Ага! — Кэп наставил на него палец. — Вы мне верите! — Он подошёл к Кении и посмотрел ему в глаза. — А теперь я бы хотел уйти. Мне нужно предупредить моих друзей, пока Буркхард не наломал дров.

Несколько мгновений Кении пристально смотрел на него, потом обменялся быстрым взглядом с остальными. Тим засунул пистолет обратно в кобуру. Кении посторонился.

— Спасибо. — Не теряя времени, Кэп вышел из комнаты и крикнул через плечо: — Возможно, вам захочется подождать здесь полицейских и показать им фотографию!

Мерилл метнулся к выходу, но Кении преградил ему путь.

— Вы, собственно, куда?

Мерилл оторопел.

— Вы работаете на меня!

— Сядьте.

Мерилл попятился, провёл ладонью по волосам, приблизился к Тиму, чтобы попытаться договориться с ним…

В следующий миг он выхватил у него из кобуры пистолет и обвёл им комнату.

Мужчины отступили назад с поднятыми руками.

Мерилл пулей вылетел из офиса в лабораторию и успел заметить Кэпа, бегущего в заднюю часть здания. Он прицелился и выстрелил на бегу. Первая пуля пробила стену футах в двенадцати от пола. Вторая разнесла вдребезги стеклянную колбу на рабочем столе.

Кении и Тим помчались за ним, громко требуя прекратить пальбу и успокоиться, но Мерилл ничего не слышал.

Кэп пробежал по коридору и метнулся за перегородку.

— Кэп! — крикнул Мерилл. — Все двери заперты! Оставьте это дело! Вызывать полицию не имеет смысла! Мы можем договориться!

Тут снова дико завопил призрак, выдавая местонахождение Кэпа! Мерилл резко свернул налево и бросился в зал монстров.

Чудовище в дальней клетке уже впало в совершенное исступление: прыгало на решётку, колотило по ней кулаками, плевалось, яростно визжало, просовывало руки между прутьями, хватало скрюченными пальцами воздух, буравило Мерилла кровожадным взглядом. Мерилл вспомнил, как буркхардовские творения относятся ко всем прочим приматам, и торопливо прошёл стороной.

Последняя клетка не принесла утешения. Ещё не дойдя до неё, Мерилл понял, что означает открытая дверь. Оказавшись напротив неё, он остановился и бессильно привалился спиной к стене.

Да, все двери здания были заперты, но за дырой в задней стене простирался широкий мир.

— Сэм, Сэм, вы меня слышите?

Рид и Сэм сходились с разных сторон к месту, откуда подавал сигнал GPS Пита, но теперь точка Сэма снова исчезла с монитора, и Рид никак не мог вызвать его по рации. Рид прислонился плечом к стволу дерева и снова вышел на связь.

— Сэм? Отзовитесь, Сэм. Синг? Ты меня слышишь? Кто-нибудь слышит меня?

Он снял GPS с руки, проверил батарейки, потом опять включил. Точка Пита снова появилась на мониторе, но он по-прежнему не отвечал на вызовы. Что же касается Макса, Сэма и Синг, то он не получал от них ни GPS-сигналов, ни ответа по рации.

Это следовало предвидеть. Проклятая система спутникового слежения с самого начала жестоко издевалась над его надеждой. Рид попытался отвлечься от горьких мыслей, продолжая продвигаться вперёд через густой лес, следуя по звериной тропе, приближаясь к месту, откуда GPS Пита посылал сигнал — теперь остававшийся единственной вещью, которую он мог назвать «известной»… возможно.

Подобно вылетающему из плотных облаков самолёту, Рид вырвался из зарослей на открытое пространство, где скалы и тонкий слой почвы препятствовали росту деревьев и кустарника. Зато трава здесь нашла вдоволь солнечного света и росла густо, превратив место в богатое пастбище для лосей и оленей. Повсюду виднелись отпечатки копыт и кучки помёта; там и сям, где животные отдыхали, трава была примята.

Ага! Вот и он. Пит сидел, привалившись к стволу дерева посреди лужайки, спиной к Риду. Рид испустил тихий вздох облегчения и радости. После сбоя всей системы спутникового слежения было здорово снова войти в контакт с живым человеком.

— Пит, — тихо сказал он, приближаясь. — Я подхожу к вам сзади.

Пит еле заметно кивнул.

— Думаю, вы знаете, что ваша рация вышла из строя. Вся система отказала. Возможно, дело в солнечных пятнах, я не знаю…

— Рид… — Пит говорил слабым голосом, еле слышно. Рид прибавил шагу и через несколько секунд опустился на колени рядом с ним.

— Пит…

Винтовки у Пита не было. Лицо у него было бледным, обескровленным, и он держался за бок. Между пальцами сочилась кровь. Ранение походило на ножевое.

Рид не стал спрашивать, что случилось. Сейчас это не имело значения.

— Спокойно, дружище. Сейчас мы вытащим вас отсюда.

— С-сэм!

— Что?

— Ложитесь!

Рид увидел ужас в глазах Пита, устремлённых через лужайку. Ни о чём не думая, просто подчинившись, Рид бросился на землю.

Пуля просвистела у него над головой и вошла в грудь Питу.

Потом раздался грохот винтовочного выстрела.

Рид всем телом прижался к земле, поднял глаза на Пита…

Безжизненное тело тяжело повалилось на бок, открывая взгляду цепочку пулевых отверстий и красную смазанную полосу на стволе дерева.

Рид сжал винтовку мёртвой хваткой. Он примерно представлял, откуда стреляли, но не решался поднять голову, чтобы убедиться.

Сэм. Пит сказал «Сэм».

Вопрос «почему» начал формироваться в сознании, но ответ на него не имел значения, сейчас не имел. Значение имело только одно: «Не дать себя убить».

Рид перекатился по земле за груду камней, потревожив низкий кустарник и тем самым выдав своё местонахождение.

Пуля взбила облачко пыли и с визгом отскочила от камня.

Бах!

Сразу под Ридом склон круто уходил вниз, и куполообразная возвышенность скрывала его от глаз стрелявшего. Увидев свой шанс, он пригибаясь бросился вниз по склону, в заросли. Упав на землю за бревном, он приподнял голову и посмотрел в сторону лужайки, передёргивая затвор винтовки, вгоняя пулю в ствол…

Что-то не так. Он открыл затвор.

Ударник был сломан, словно кто-то наставил на него гвоздь и крепко саданул молотком.

Макс вызвался зарядить винтовку Рида, и тот согласился.

«Макс и Сэм. Подставные! Они? Но почему?»

Сейчас не время задавать вопросы. Сейчас не имеет ни малейшего смысла ломать над ними голову. Рид пустился бегом вниз по склону, не пытаясь сориентироваться на местности, просто двигаясь вперёд по возможности быстрее, прячась за стволами деревьев, делая зигзаги и постоянно высматривая какое-нибудь укрытие.

GPS! Он взглянул на прибор. Он видел свою собственную точку и теперь точку Сэма, которая ползла за ним, ориентируясь по сигналу его GPS.

Рид выключил прибор. Жидкокристаллический монитор погас. Никакого Рида. Никакого Сэма. Никаких сигналов. Он находился в лесу совсем один, если не считать мужчин, пытающихся его убить. Без всякой связи с внешним миром.

И на него идёт охота.

Это было всё равно, что медленно приходить в себя после общей анестезии, выплывать из темноты, возвращаться в мир откуда-то из далёкого далека. Она услышала голос, но не поняла ни слова. Пол под лицом казался мокрым и липким, он ходил ходуном, словно весь автофургон носился по волнам в штормовом море. Острая боль пронзала череп с каждым ударом сердца, и она чуяла запах крови. Мало-помалу она начала чувствовать тело — сначала кисти, потом руки целиком, а затем ноги, — но в неразберихе путаных, бессвязных мыслей она поняла, что не должна шевелиться и подавать признаков жизни.

Она услышала доносящийся откуда-то голос и ещё через несколько мгновений и мучительно-болезненных ударов сердца, она вспомнила, чей это голос.

Торн. Она вспомнила последнее, что видела перед тем, как её сознание взорвалось и погасло: Стив Торн с холодными, как у акулы, глазами, направляющий на неё пистолет. Насколько она могла судить по характеру боли и состоянию своего тела, пуля попала в голову. Ей стало дурно при мысли, где сейчас находится пуля, но она всё ещё была жива и постепенно обретала способность думать, что глубоко поразило её.

— Нет, он его выключил, — донёсся до неё голос Торна. Он помолчал, словно слушая собеседника, а потом ответил: — Я знаю, просто продолжай преследование в темпе.

По звуку голоса она поняла, что Торн находится позади неё. Она с усилием приоткрыла один глаз. Пол автофургона дрожал и расплывался, потом наконец остановился.

Прежде всего она увидела лужу крови. Как ей удалось прийти в сознание, она понятия не имела, но одно знала точно: это ненадолго.

«Всего несколько секунд, — подумала она. — Если бы мне удалось собраться с силами хотя бы на несколько секунд…»

Рид перекатился через бревно, нырнул в укрытие под ивовыми кустами и неподвижно распластался на земле, прислушиваясь и напряжённо думая.

Утешительных мыслей было мало. Насколько он понимал, винтовка Уайли Кейна выстрелила вовсе не случайно, что означало, что Кейн мёртв и, возможно, Синг тоже — оба погибли от руки Стива Торна. Таким образом, он остался без друзей и с тремя охотниками, идущими по пятам. Если бы он мог включить GPS и установить местонахождение преследователей…

Вот в чём проблема. Если он включит свой блок, другие увидят его точно так же, как он их. Он предполагал, что находится в центре треугольника с Максом на севере, Сэмом на юге и Стивом Торном на западе, ниже по склону. Несомненно, они стягивали вокруг него кольцо.

Рид выполз из-под кустов и перебежал к зарослям елей…

Кусочек коры отлетел от ствола, едва не задев щёку.

Бах!

Ладно, по крайней мере они ещё не подошли вплотную.

Иаков снова остановился, повернулся кругом, принюхался и насторожённо осмотрелся, хрюкнув на своих самок, рывком подтянув обеих поближе. Они по-прежнему двигались на север, но зигзагами, короткими быстрыми перебежками, часто затаиваясь в укрытиях. Незримая женщина молчала, но Бек доверяла чувствам Иакова и понимала, почему он требует держаться поближе друг к другу: хищники охотятся на отставших, отбившихся от стаи, оказавшихся в одиночестве. Если они будут держаться вместе, возможно, просто возможно…

Бек услышала ещё несколько выстрелов позади. Она не понимала, зачем охотники стреляют, может быть, пытаются подать ей сигнал.

Она чувствовала GPS в нагрудном кармане. Окружённая испуганной, спасающейся бегством семьёй, она решила пока не включать прибор.

— О'кей, — говорил Торн, — постарайтесь не отставать от него и не дайте ему зайти с фланга. У меня уже всё готово, чтобы спалить лабораторию, как только вы закончите дело.

«Спалить. Огонь». Теперь Синг узнала особый запах, казавшийся здесь странным: бензин.

Она сосредоточилась, потом приподняла голову на толщину волоска, стискивая зубы от боли. «Я должна стать каменной. Господи, помоги мне не чувствовать боли». Она подняла голову чуть выше. Попробовала пошевелить пальцами правой руки. Откуда-то взялись силы сделать это.

Синг не видела Торна, но по доносившимся до неё словам представляла: он находится в четырёх футах от неё… сидит за компьютером… возможно, в четверть оборота к ней… глядя на монитор и… «Боже милосердный, пожалуйста…» подавшись вперёд.

Она не сможет проверить, остались ли у неё силы и способность двигаться. У неё будет лишь один шанс вообще пошевелиться.

Синг представила, где находится подставка для ножей: совсем рядом, над разделочной доской, возле двери спальни. Один стремительный прыжок и она там. Если у неё хватит сил. Она представила зажатый в правой руке нож для разделки мяса — тот, что с самым острым концом. Она перебрала в памяти все жертвы ножевых ранений, которые когда-либо осматривала. Какие раны убивают в кратчайшее время?

— Умерла ли она? — говорил Торн. — Ты шутишь? Я вышиб ей мозги. Хочешь, чтобы я повторил?

«Я камень».

Она сделала осторожный глубокий вдох, потом медленно выдохнула. Потом ещё раз: глубокий вдох, медленный выдох. Не двигаясь, она попробовала напрячь мышцы.

Торн снова слушал, нервно барабаня пальцами по столу. Хоть бы он снова заговорил: тогда звук собственного голоса немного заглушит для него все прочие звуки.

— Адам, бросьте, вы по уши завязли в этом деле вместе со всеми нами. Давайте покончим с ним поскорее…

Собрав все оставшиеся силы тела и духа, Синг быстро перекатилась с живота на спину, потом на бок, сократив расстояние между собой и офисным креслом. Торн поворачивал голову на звук и договаривал фразу «.. и разойдёмся по домам», когда она схватилась обеими руками за металлическую опору на колёсиках и резко рванула на себя, выдёргивая кресло из-под него. Торн стал падать вперёд, цепляясь руками за стол, пытаясь удержать равновесие. Кресло с грохотом завалилось набок.

Оттолкнувшись от пола, Синг вскочила на ноги, дотянулась правой рукой до подставки, выхватила нож…

Кровь резко отлила у неё от головы, и она упала на колени, с низко опущенной головой. В глазах у неё потемнело, а череп раскалывался от дикой боли. С мокрых слипшихся волос капала кровь. Она держала нож обеими руками.

В следующий миг Торн оказался на ногах. Он бросился на неё.

Она подняла голову и нашла взглядом цель: бедренную артерию в верхней части бедра. Голова у неё кружилась, силы стремительно иссякали.

Он попытался схватить её за кисти.

Обеими руками она всадила нож ему в бедро, ближе к паху.

Он завопил от боли и ужаса, отпустил Синг и попятился. Нож выскользнул из раны, кровь хлынула струёй. Нога под ним подогнулась, он отшатнулся назад, споткнулся о кресло и упал.

Он лежал на спине, ничего не соображая от боли.

Другого шанса у неё не будет. Не в силах подняться на ноги, она рванулась вперёд на коленях, визжа, как кугуар, атакуя, как разъярённый медведь.

«Прямо над животом, сразу под грудной костью, точно под нужным углом…»

Обеими руками она со всей силы всадила нож Торну в сердце. Он недоверчиво уставился на неё, судорожно хватая ртом воздух и дрожа всем телом. Потом глаза у него остекленели, зрачки расширились, голова со стуком упала на пол и всё тело обмякло. Возле его головы стояли запасные канистры с бензином. Они ему не понадобятся.

Синг повалилась на пол рядом с человеком, которого только что убила, громко рыдая от боли, страха и ужаса.

Иаков и самки двигались быстро, тихо ступая по перегною и мягкому зелёному мху, спускаясь и поднимаясь по склону, петляя между могучими колоннами древнего леса с наружным спокойствием.

Но Бек была уверена, что знает это место. Разве не сравнивала она его однажды с чудесным потусторонним миром из сказок Толкиена или Льюиса, местом, где обитают хоббиты и эльфы, феи и принцессы, рыцари и великаны-людоеды?

Она была здесь с Ридом всего неделю назад!

Разве нет?

Прижимаясь к спине Рахили, она искала взглядом тропу, лощину, ручей с перекинутым через него бревном, старую хижину, разгромленную свирепым зверем — ужасные воспоминания, конечно, но именно здесь проходила граница с миром, где она жила человеческой жизнью.

Рахиль замедлила шаг, потом повернула и пустилась вниз по склону.

— Что?.. — начала было Бек.

Рахиль продолжала вприпрыжку бежать под гору, даже когда Иаков остановился, обернулся и вопросительно хрюкнул, даже когда Лия встревожено рявкнула, а Рувим захныкал.

Обеспокоенная тем, что они отделились от группы, Бек подтянулась повыше и принялась озираться по сторонам, гадая, куда Рахиль направляется и зачем.

— Рахиль! Эй? Ч-то ты делаешь?

Бек оглянулась через плечо. Иаков, Лия и Рувим жались» друг к другу, взволнованно похрюкивая. Такое изменение курса явно не входило в их планы.

Рахиль принюхивалась, шла по следу. Бек никогда прежде не видела, чтобы сасквотч гнался за кем-то, а не бежал от кого-то, почуяв запах.

— В чём дело, девочка?

Они приблизились к огромному бревну, много лет назад бывшему величественным кедром. С одной стороны оно заканчивалось огромным клубком переплетённых корней, другой конец скрывался в зарослях, среди молодых елей и кедров, выросших вокруг.

Рахиль снова принюхалась, словно пытаясь в чём-то удостовериться, потом обогнула кедровый ствол со стороны корней.

Громкий всплеск крыльев испугал Бек; она быстро пригнулась, прячась за спиной Рахили, когда несколько птиц разом взмыли в воздух и разлетелись в разные стороны: пара воронов, скопа и два лысых орла. Переведя дух и выглянув из-за плеча Рахили, Бек увидела, что птицы провели здесь порядочно времени: кусты, ветки и валежник вокруг были забрызганы белым помётом.

Рахиль выпрямилась, давая Бек понять, что она может соскользнуть на землю. Бек разжала руки и неловко сползла на груду красноватой трухи, оставшейся от поваленного дерева. Ноги под ней подкосились, и она шлёпнулась на землю.

Рахиль сделала шаг вперёд, потом другой, высматривая что-то среди сломанных, заляпанных помётом веток ирги, и наконец с горестным вздохом опустилась на корточки, уронив голову на грудь.

Бек с трудом поднялась на ноги, осторожно подобралась поближе и почуяла знакомый запах: запах сырого мяса и свежесодранной шкуры, к которому на сей раз примешивался смрадный дух разложения. Выглянув из-за сгорбленной спины Рахили, она посмотрела в кусты и увидела грудную клетку, почти дочиста обглоданную птицами; почерневшее мясо имело красноватый оттенок там, где птицы рвали его недавно клювом. Глаза у Бек расширились от ужаса, когда она увидела руку, наполовину обглоданную, наполовину покрытую рыжевато-коричневой шерстью, с обезьяньей ' кистью: четыре пальца и большой палец.

Бек переместилась от правого плеча Рахили к левому, чтобы лучше видеть.

Внутренностей почти не осталось. В пустой полости грудной клетки виднелся позвоночник, и Бек увидела, что шея сломана, а неестественно вывернутая голова почти отделена от тела — гниющая голова сасквотча-детёныша: один глаз закрыт, другой выклеван, всё лицо исклёвано и изорвано.

Маленькая самка была ростом с Бек. Рот у неё был измазан черникой, а шерсть — густая длинная шерсть — имела рыжевато-коричневый окрас, как у Рахили.

— Она т-твой детёныш, да?

Рахиль шумно и прерывисто задышала носом, а тело начало сотрясаться, словно… от рыданий? Бек, уже глубоко потрясённая, поразилась ещё сильнее. Неужели Рахиль…, плачет? Возможно ли такое?

Слёзы подступили к глазам Рахили и градом покатились по лицу. Бек никогда прежде не видела и даже не представляла, чтобы огромная обезьяна плакала.

— Рахиль… милая…

Бек дотронулась до неё, нежно погладила.

Рахиль запрокинула голову назад и испустила громкий тоскливый вой, разнесшийся по лесу на многие мили окрест.

Выше по склону протяжно завыла Лия, и предостерегающе рявкнул Иаков. Лес наполнился шумом.

Зажав одной рукой ухо, другой Бек погладила Рахиль по плечу…

Она вспомнила след от укуса на плече, отпечатавшееся на кожаной куртке пятно крови, жуткий вой, который они с Ридом слышали в первую ночь, — не зловещий вой вышедшего на охоту хищника, как они решили тогда, но вой, полный душевной муки и горя, боли и скорби, какой она слышала сейчас.

Потом, словно жестокое напоминание, к голосам Лии и Рахили присоединился третий голос, донёсшийся невесть откуда. Стенающая женщина, демон ручья Лост-Крик, начала отвечать на протяжные крики своими леденящими кровь воплями.

Призрачный хор голосов, который они слышали ночью на ручье Лост-Крик, теперь звучал в полную силу.

Да, Бек действительно была здесь раньше.

Рид не испугался, когда до него донеслись протяжные вопли, раскатывающиеся по лесу эхом. Для него они означали возвращение надежды. Он хорошо помнил эти голоса, и судя по звуку, животные всё ещё находились в пределах досягаемости, если только он доживёт до встречи с ними. Он пошёл на риск и осторожно поднял голову, высовываясь из укрытия между двумя замшелыми брёвнами и напряжённо осматриваясь по сторонам. Он не заметил никакого движения за стволами деревьев и густыми кустами; он не услышал никакого треска сухих веток или шороха листьев под ногами приближающихся врагов.

Правда, это не имело значения. Они охотники и сделают всё возможное, чтобы подкрасться к нему незаметно и бесшумно. Последние две пули просвистели у него прямо над головой прежде, чем он успел что-либо увидеть или услышать.

Он услышал вой зверей, и если они находятся поблизости, значит, и Бек тоже может находиться рядом. А что если существует ничтожная вероятность, что Бек решит подать сигнал…

Рид включил свой GPS, и монитор засветился. Он видел Сэма, находившегося прямо над ним, выше по склону, и знал, что тот видит его. Макс по-прежнему оставался значительно севернее и двигался в северном направлении, нисколько не интересуясь Ридом, а преследуя животных и, возможно, Бек. Точку Стива Торна в последний раз он видел на подходе к автофургону Синг, неподалёку от конца дороги 221, но теперь её на мониторе не было, что могло означать самое худшее. Только Синг могла провести его к точке номер 6, если прибор Бек включён и если он сумеет связаться с Синг по рации, и только если Синг всё ещё жива…

В наушнике раздался слабый дрожащий голос:

— Рид, я вижу тебя на экране. Ты меня слышишь?

У Рида возникло ощущение, будто он вновь подключился к самой жизни.

— Синг! Я боялся, что ты погибла.

— Почти. Торн выстрелил мне в голову. Он не поверил своим ушам.

— Повтори.

Синг сгорбившись сидела в офисном кресле, прижимая пропитанное кровью полотенце к голове, пытаясь прокручивать карту на мониторе и стучать по клавиатуре одной рукой. Иногда она мыслила ясно, а иногда словно погружалась в сон.

— Пуля лишь скользнула по черепу. — Она потрогала рану и поморщилась. — Наощупь похоже на неглубокую трещину. — Она посмотрела на окровавленное полотенце. — Височная артерия не задета, но кровища хлещет.

— Ты вызвала медиков?

— Торн разбил мой мобильник, а полицейскую рацию я не могу найти.

— Где сейчас Торн?

— Стив Торн умер.

— Ты сказала, Торн умер?

Синг посмотрела на труп на полу, с трудом сфокусировав взгляд.

— Я вполне уверена. Я перерезала ему бедренную артерию и всадила нож в сердце. Он не шевелится.

— Синг, Пит тоже мёртв. Его убил Сэм. Ты меня слышишь?

Боль в ране запульсировала чаще.

— Ты сказал, Пит мёртв?

— Да. Сэм застрелил его, а теперь он пытается убить меня.

Синг опустила голову на стол, обессилев от потрясения и горя. Может, она действительно спит и видит дурной сон. Очень на это похоже.

— Синг? Ты здесь?

Слова «под прикрытием» пришли ей на ум и сорвались с губ.

— Нам нужно найти Бек. Ты видишь её на мониторе? Синг моргнула и с усилием сфокусировала взгляд на мониторе.

— Рид… Сэм спускается по склону, приближается к тебе. — Точка Сэма исчезла. — О нет, его не…

Бах!

Рид только собрался выбраться из укрытия, когда пуля ударила в бревно и щепки брызнули в стороны всего в нескольких дюймах от него. Он бросился на землю, перекатился в кусты, нашёл дерево, чтобы спрятаться за ним.

— Сэм? — проговорил Рид в микрофон рации. — Сэм, вы не хотите делать этого.

Никакого ответа. Рид посмотрел на монитор GPS. Вот что имела в виду Синг. Сэм выключил свой прибор. Он стал невидимым.

Ладно, ещё неизвестно, кому такой шаг окажется на руку. Рид знал, что Сэм идёт вниз по склону с юга. Надеясь обойти противника, Рид начал подниматься в гору, уклоняясь на север.

Бек услышала выстрел и напряжённо всмотрелась в сторону, откуда донёсся звук, но не увидела никакого движения, никаких камуфляжных курток или фуражек. Может, закричать? Нет, только не здесь, где они найдут Рахиль.

Как будто Рахиль и без неё не производила достаточно шума. Она продолжала безутешно выть, запрокинув голову, ударяя правой рукой себя в грудь.

Бек попыталась успокоить её, унять.

— Тш-ш-ш! Тише! Рахиль, не надо! Охотники найдут тебя!

Рахиль дёрнула плечом, сбрасывая её руку, и Бек отступила на шаг назад, потрясённая видом убитой горем матери и мёртвого, изуродованного детёныша, ошеломлённая внезапной мыслью, подсказанной рыжевато-коричневой шерстью маленькой самки: «Я была для тебя ею! Ты думала, что я — это она! Теперь понятно, почему ты хотела, чтобы я носила волосы распущенными!»

Иаков птицей перелетел через бревно и тяжело приземлился рядом с ними с глухим стуком, точно рухнувшее дерево. Бек подпрыгнула на месте, вскрикнув от испуга, но Иаков не обратил на неё внимания. Рыча и ворча, он рывком поднял Рахиль на ноги и отшвырнул к бревну, пытаясь привести в чувство. Она перестала выть, но продолжала плакать. Он толкал её в спину, подгонял, осыпал ударами, заставляя обойти бревно.

Рахиль не оглянулась, чтобы найти взглядом Бек. Она просто двинулась вокруг бревна, по-прежнему тоскливо скуля, в сопровождении Иакова, яростно шипящего на неё.

Бек осталась там, где стояла. Одна. Изумлённая. Растерянная.

Рахиль не оглянулась.

Когда они вновь показались из зарослей над поваленным кедром, Иаков подгонял Рахиль, подталкивая в спину и хрюкая. Она подчинялась и взбиралась по склону впереди него, с низко опущенной головой, вытирая мокрое от слёз лицо. Они исчезли за деревом, вновь показались, скрылись за следующим деревом, потом за двумя, а потом лес сомкнулся за ними, точно театральный занавес, и Бек больше их не видела.

Где-то глубоко в лесу, вне пределов видимости, Рахиль ' перестала скулить и Иаков умолк.

Бек отступила на шаг назад и осознала, что держится на ногах. Она посмотрела через плечо на уходящий вниз склон и поняла, что вольна двинуться туда. Она скользнула взглядом вверх по склону. Никакого Иакова. Никакой Рахили. Никаких сасквотчей.

Что насчёт рыдающей женщины? Бек напряжённо прислушалась, медленно поворачиваясь вокруг своей оси. Женщина молчала, что могло означать, что она ушла, затаилась, бесшумно подкрадывается или идёт по следу сасквотчей…

Сейчас не время тревожиться на сей счёт. У неё нет другого выбора, кроме как начать спуск, отыскать какой-нибудь ориентир на местности или звериную тропу, включить GPS и позаботиться о том, чтобы охотники нашли её.

Бек отважилась сделать Один Маленький Шаг вниз по склону. Боль в теле затрудняла движения, в повреждённой ноге стреляло, но ступать на неё было можно. За первым шагом последовали другие — от дерева к дереву, от скалистого выступа к старому пню, от старого пня к замшелому бревну, всё ниже и ниже, напряжённо всматриваясь, отчаянно надеясь увидеть какой-нибудь знакомый объект, выступающий из-за постоянно меняющейся стены деревьев.

Всего лишь один раз она оглянулась назад. Сасквотчи ушли. Она больше не представляла для них опасности.

Бек вынула GPS из нагрудного кармана и нажала на кнопку включения. Жидкокристаллический монитор засветился.

Синг пришлось просто принять это. Она не могла объяснить случившееся, она не ожидала ничего подобного и едва могла уразуметь, как такое возможно, но факт оставался фактом: вот она, точка номер 6.

— Рид… Я вижу Бек на мониторе.

Монитор у неё перед глазами начал темнеть, мысли утратили связность, и она погрузилась в забытьё.

Синг не знала, сколько времени прошло, прежде чем она, вздрогнув, очнулась, с трудом открыла глаза и вновь сфокусировала взгляд на мониторе.

— Рид, Макс направляется к точке номер 6. Он видит, где находится Бек. Рид? Рид, ты меня слышишь?

Никакого ответа.

Бек внимательно всматривалась в монитор своего GPS-приемника, спускаясь зигзагом с горного склона, направляясь к показанному на движущейся карте ручью в надежде встретить человеческое существо.

— Эй? Есть тут кто?

Она была одна и знала это. Отбившееся от стаи, отставшее животное, она представляла собой идеальную добычу для хищника. Неудивительно, что Рахиль никогда не отпускала её от себя.

— Эй! Я Бек Шелтон! Есть тут кто?

«Давай, девочка, двигайся. Найди охотников».

Она ли производит этот шум? Бек остановилась. Шорох, мгновением раньше донёсшийся до неё, не прекратился. Он раздавался выше по склону, из-за деревьев, где мог скрываться кто угодно.

— Эй!

Никакого ответа — только тихий треск сухих ветвей, шуршание кустов.

Рид присел на корточки в густых зарослях молодых деревьев, не зная толком, в каком направлении двигаться. Возможно, он проскочил мимо Сэма по пути наверх, но есть лишь один способ выяснить, так это или нет.

Он нажал на кнопку включения.

Монитор показал, что он находится чуть выше и чуть южнее места, где хотел оказаться.

— Синг? Ты слышишь меня?

Она ответила слабым, но напряжённым от волнения голосом:

— Рид, я вижу точку номер 6, отметка 342, возле ручья Лост-Крик. Макс приближается к ней!

Что-то в душе Рида ожило. Он увеличил изображение на мониторе, пытаясь найти ручей, сориентироваться по указанному курсу.

Точка Сэма показалась, как корабль из тумана, — ближе, чем когда-либо.

Пуля попала в него, он завертелся на месте и с коротким криком упал на землю, держась за плечо.

— Рид, Сэм поднимается к тебе по склону!

Рид несколько раз судорожно глотнул ртом воздух, прежде чем сумел ответить, задыхаясь от боли:

— Синг. Я ранен.

Бек прибавила шагу. Человек ответил бы, когда она кричала. Она спустилась чуть ниже по склону, спряталась за деревьями, замерла и прислушалась.

Кто-то следовал за ней, спускался вниз по склону: глухой стук, шум волочения, треск ветки.

Она торопливо дохромала до следующего дерева и снова напрягла слух. Наверное, она могла бы услышать больше звуков, если бы не журчание ручья.

Ручья?

Бек дохромала до следующего дерева и выглянула из-за него.

Лощина. Ручей. Должно быть, ручей Лост-Крик!

Глухой стук! Шорох. Глухой стук! Шум волочения.

Между деревьями она мельком увидела чёрную шерсть и желтоватое пятно кожи.

Кто бы это ни был, он передвигался на двух ногах.

Бек лишь прошептала: «Иаков?»

В ответ пронзительно закричала женщина — так близко, что Бек услышала клокотание мокроты в лёгких.

Бек круто развернулась, попыталась пуститься бегом, но ноги подломились, и она упала головой вперёд.

Вопль призрачной плакальщицы сотряс воздух над ней и вокруг неё — такой близкий и громкий, что закладывало уши.

Глухой стук! Шум волочения. Глухой стук! Шум волочения. Рид исчез с монитора Синг.

— Рид, не поступай со мной так! Не умирай, прошу тебя! После нескольких неловких попыток она взяла крупным планом точку Сэма. Он двигался зигзагом, словно искал.

Низко пригибаясь, лавируя между деревьями и кустами, Рид двигался по возможности быстро и тихо, подражая охотничьим повадкам Пита, определяя свой курс лишь приблизительно, отчаянно надеясь и молясь, чтобы у него хватило времени и сил продержаться, опередить Сэма, добраться до Бек и покончить с этим делом. Его GPS был выключен. Пока ему придётся оставаться невидимым.

Прокатившись по земле, Бек остановилась, подняла голову, посмотрела наверх…

Глухой стук! Шум волочения.

Существо вышло из-за древней ели, тяжело топая одной кривой ногой и волоча по земле другую, со свежей огнестрельной раной, всё ещё кровоточащей. Дыша с присвистом, злобно скаля зубы, оно покачнулось, схватилось длинными обезьяньими руками за одно дерево, потом за другое, чтобы удержаться на ногах. Оно было точно такое же огромное и могучее, как Иаков, но сгорбленное, скрюченное, с деформированными конечностями. Редкая чёрная шерсть росла пучками, которые торчали, словно иглы дикобраза из желтоватой кожи. Череп был почти лысым, а половина сморщенного лица покрыта волдырями и тёмными струпьями от недавнего ожога. Увидев Бек, чудовище яростно сверкнуло выпученными жёлтыми глазами и испустило жуткий, пронзительный вопль, который Бек почувствовала кожей.

Оно бросилось к ней вниз по склону, тяжело припадая на раненую ногу, сильно пошатываясь, хватаясь длинными руками за деревья.

Бек отскочила в сторону, когда чудовище с громким топотом пронеслось мимо. Оно уцепилось рукой за дерево, крутанулось вокруг него, упало, встало на четвереньки и поползло вверх по склону, цепляясь за кустарник, подтягиваясь, отталкиваясь, пытаясь дотянуться до Бек изуродованной артритом рукой со скрюченными узловатыми пальцами.

С диким визгом Бек резко повернулась и рванула вверх по склону. Силы покидали её, земля крошилась и осыпалась под ногами. Она снова истошно завизжала, когда огромная рука с размаху ударила её по ноге, но не сумела схватить.

Движимая животным инстинктом, Бек принялась раз за разом испускать тревожные вопли сасквотчей, громкие и гортанные, судорожно цепляясь за корни и низкорослые кусты в попытке уползти подальше от этих рук, этих оскаленных зубов, этих кровожадно горящих глаз.

Рид услышал пронзительные крики Бек: её голос он узнал бы всегда и везде, но единственное, что он мог сделать сейчас, это сохранять выдержку, не терять головы и не бросаться опрометью на помощь. Сэм по-прежнему находился где-то поблизости, а в нынешнем состоянии Рид при всём желании не смог бы убежать от него.

Он нашёл укрытие за камнями и повалился там на землю, сорвав с головы шляпу и лихорадочно стаскивая с себя куртку. «Держись, Бек!»

Чудовище упало ничком, когда у него подломились ноги.

Несколько мгновений оно судорожно корчилось и дёргало конечностями, а потом снова двинулось вперёд, ковыляя на двух ногах, падая на четвереньки, снова поднимаясь, сгорбленное, скрюченное, с содранными в кровь костяшками пальцев. Оно немного отстало, и Бек выскочила на прогалину, где заросли клёнов и бузинных кустов прорастали сквозь нагромождение бурелома. Она наткнулась на сплошную стену из поваленных ветром деревьев и густого кустарника, сквозь которую не проломиться и которую не обойти.

Чудовище вырвалось на прогалину, тяжело и с присвистом дыша, со вспененной пастью, с безумно горящими глазами.

Бек повернулась, вжимаясь спиной в кусты, запутавшись руками и ногами в сплетениях ветвей, молодых побегов, стеблей дикого плюща. Она снова пронзительно закричала, лихорадочно шаря глазами по сторонам в поисках пути к бегству, хоть какого-нибудь.

Чудовище оскалило зубы, протянуло к ней руки…

Ба-бах! Левое плечо сильно дёрнулось, и из спины брызнул фонтан крови с клочьями вырванного мяса. Жуткое существо завопило от боли и ужаса, от страха и удивления.

Ба-бах! Правая рука дёрнулась и неестественно вывернулась, когда пуля прошила мышцу и раздробила кость.

Ба-бах! Существо с дырой в груди качнулось назад.

Оно стояло, злобно уставившись на Бек, с оскаленными зубами и с пузырящейся на губах розовой слюной.

Ба-бах! Очередная пуля вошла в грудь, и в горле у чудовища заклокотало, забулькало. Оно зашаталось, захлёбываясь кровью и буравя Бек полным лютой ненависти взглядом. Потом его глаза медленно, сонно закрылись, и оно тяжело рухнуло на спину, сотрясая землю.

Оно лежало неподвижно. Наступило мгновение неестественной тишины.

Бек ещё не осознала, что опасность миновала. Она проталкивалась всё глубже в заросли и, пытаясь опереться ногой на бревно, поскользнулась и рухнула в бузинный куст.

Потом она увидела кого-то. Охотник в камуфляже крадучись вышел на прогалину, наводя винтовку на чудовище.

Бек не могла пошевелиться. Не могла издать ни звука, а лишь смотрела застывшим взглядом сквозь листву.

Он подошёл к чудовищу, теперь распростёртому навзничь на земле, ткнул неподвижное тело стволом винтовки, потом навёл винтовку прямо на голову.

Бек отвернулась.

Ба-бах! Последний выстрел.

Охотник окинул взглядом лужайку.

— Эй? Бек Шелтон?

Он заметил её за частым хаотическим сплетением ветвей и казался несколько озадаченным.

— Бек? Бек Шелтон? — Почему он так странно смотрит на неё. — Всё в порядке. Зверь мёртв.

Язык не слушался её.

— К-к-к… к-к-то-о…

— Кто я такой? — Она кивнула.

— Я друг. Меня зовут Адам Буркхард.

Рид лежал среди камней, не имея возможности пошевелиться. Он включил GPS и проговорил слабым, дрожащим голосом:

— С-сэм. Сэм, почему вы это делаете? Почему пытаетесь убить меня?

Впервые за всё время Сэм ответил.

— Ничего личного, Рид. Просто работа, для выполнения которой меня наняли.

— Я не понимаю.

— Всё не так сложно. Называй это борьбой за выживание.

Синг видела на мониторе точку Рида, но она не двигалась. В отличие от точки Сэма, которая меняла курс и направлялась прямо к Риду.

Она пролепетала в микрофон:

— Сэм… Сэм, я вижу вас на мониторе. Я свидетель. Последовало зловещее молчание; точка Сэма продолжала приближаться к позиции Рида.

Внезапно Сэм заговорил:

— У тебя дыра в голове, так что, полагаю, у меня есть все шансы разобраться с тобой позже. Рид? Ты ещё жив, приятель?

Голос Рида звучал еле слышно.

— Пожалуйста, не убивай меня.

Бек отодвинула в сторону несколько веток. Она насторожённо вглядывалась в мужчину, не вполне в нём уверенная. Он вдруг озабоченно нахмурился, напряжённо прислушиваясь к звукам в наушнике. Бек видела GPS-приёмник у него на руке.

Сэм Марлоу увидел цель: Рид Шелтон сидел на земле, прислонившись боком к бревну и прижимая ладонь к груди, словно задыхаясь. Сэм опёрся плечом о ствол дерева, прицелился Риду в спину — «извини, приятель» — и нажал на курок. Тело дёрнулось от удара пули, завалилось на бревно и неподвижно застыло.

Сэм облегчённо вздохнул:

— Самое время.

Держа винтовку наготове, он осторожно вышел на открытое пространство и двинулся к своей жертве. Он заметил большую дыру в куртке Рида и проговорил в микрофон рации:

— Босс? Вы здесь?

— Продолжай.

Сэм приблизился к телу.

— Слышал вашу пальбу. Вы завалили, кого хотели?

— Гм…да.

— Я только что пристрелил Рида, так что давайте закругляться и сматываться отсюда. Нам ещё нужно закончить работу Торна.

— Гм… понял. Я сейчас вернусь к тебе. — Голос Буркхарда звучал не очень уверенно.

Адам Буркхард опустил винтовку, вынул наушник из уха и выключил свой GPS.

— Вот так-то. — Он посмотрел на Бек, по-прежнему прятавшуюся в кустах. — Не бойтесь. Теперь всё закончилось. Я… э-э… я много лет изучал этих существ.

Бек почему-то не могла пошевелиться.

Сэм потряс головой. Буркхард говорил таким тоном, словно опять мучился сомнениями, что было плохо. Буркхард затеял всё это дело, а теперь становился слабым звеном! Никогда не посылай сопляков…

Сэм схватил Рида за плечо и перевернул лицом вверх.

Это был Уайли Кейн, одетый в куртку Рида, с убранной под шляпу Рида копной белых волос.

Теперь Рид мог пошевелиться. Он навёл винтовку из своего укрытия среди камней, находящегося всего в пятнадцати футах от бревна.

— Сэм, брось оружие!

Сэм вспыхнул от удивления, вскинул винтовку…

Пуля попала ему в сердце, отбросив назад. Он упал навзничь с раскинутыми руками, точно тряпичная кукла.

Рид приподнялся ровно настолько, чтобы удостовериться, что Сэм и винтовка лежат отдельно, потом вышел на связь.

— Синг? Это Рид. Ты меня слышишь?

Возможно, ранение в голову давало о себе знать: Синг по-прежнему слышала голос Рида.

— Рид, ты жив?

— Пришлось разыграть небольшое представление. Извини, что напугал тебя.

— Сэм… Сэм рядом!

Рид стоял над телом Сэма, проверяя.

— Сэм мёртв. Я застрелил его из винтовки Уайли Кейна. — Он насторожённо огляделся по сторонам. — Ты видишь Макса на мониторе?

— Нет. Сейчас не вижу. Но я по-прежнему вижу Бек.

— Проведи меня к ней, Синг.

Синг теряла сознание. До него долетели обрывочные слова:

— Направляйся к… ручью Лост-Крик. Курс… 340. Меньше четверти… мили.

Адам Буркхард сидел на бревне, вытирая бритый лоб и тупо глядя на уродливого, истекающего кровью зверя.

— Это существо — результат эксперимента, который пошёл совсем не так, как планировалось. — Он истерически рассмеялся. — Я произвожу впечатление сумасшедшего учёного, да? — Он резко оборвал смех. — Возможно, так оно и есть. Это ужасное существо, просто ужасное.

Бек отважилась высунуться из кустов, рассматривая мужчину и мохнатого монстра, едва не убившего её.

— Это оно убило?.. — Она забыла имя.

— Рэнди Томпсона? Бек кивнула.

— О да. Оно убило нескольких людей. Мы думали, что оно убило и вас. — Его лицо хранило печальное выражение, и всё же он, казалось, восхищался творением своих рук. — Оно выведено специально для того, чтобы господствовать над всеми, хотя и не может размножаться. — Он указал рукой, почти горделиво. — Но вы заметили, что оно пыталось ходить прямо? Мы удалили большие пальцы на ногах, чтобы оно не могло жить на деревьях и было вынуждено передвигаться в основном по земле. Возможно, мы подтвердили нашу теорию, но с другой стороны, коленные и тазобедренные суставы у него не приспособлены для хождения на двух ногах, так что здесь сложно сделать какие-либо выводы.

Бек тупо смотрела на него.

Он потряс головой.

— Прошу прощения. Здесь требуются некоторые объяснения, верно? Вы когда-нибудь слышали, что мы на 98 процентов шимпанзе?

Рид побежал, пригибаясь, петляя и перепрыгивая через препятствия, на ходу заталкивая патроны в магазин винтовки Уайли Кейна. Он по-прежнему не видел точки номер 6 на мониторе своего GPS, но, по-видимому, приближался к цели. Он уже находился на знакомом участке древнего леса; местность понижалась к ручью Лост-Крик.

Веки у Синг словно налились свинцом, она с трудом держала глаза открытыми.

— Слишком низко спустился по склону… Тебе нужно… 335.

Точка Рида изменила курс, но двигалась мучительно медленно.

— Синг, Бек вообще движется?

Синг закрыла глаза. Автофургон снова качался, словно корабль на штормовых волнах. На неё накатывала дурнота.

— Синг! Она открыла глаза.

— М-м… теперь… м-м… 350.

— В любом случае, — сказал Буркхард, надевая шляпу и устремляя на Бек странный жалостливый взгляд, — нам ещё нужно доказать то, во что мы научили верить людей, а теперь… — Он указал на лежащего перед ним зверя. — Кое-кто сможет даже заявить, будто мы доказали обратное, что сильно осложнит нам жизнь, мягко выражаясь. Мы не хотим, чтобы этот факт получил слишком… э-э… широкую огласку. Вы меня понимаете?

Бек могла лишь помотать головой. Он стоял, ломая руки в нервном возбуждении. Это заставило нервничать и её.

— В общем, ситуация такая: многие спасатели, по меньшей мере, половина отряда, думали, что это медведь. Когда они застрелили огромного барибала, то решили, что расправились с убийцей, и разъехались по домам. Это было замечательно! Это снимало половину проблемы!

Он подступил ближе к Бек, выставив вперёд руки, словно успокаивая.

— И вдобавок ещё имелась поистине великолепная мистификация, устроенная помешанными на сасквотчах придурками — о, вам следовало видеть это, следы и всё такое прочее! Это исключало из числа возможных свидетелей всех представителей данного контингента как психов, которых никто не станет воспринимать серьёзно!

Он подошёл так близко, что Бек отступила на шаг назад.

— Но ещё имелись люди, которые действительно видели наше творение, но остались в живых, — люди вроде вашего мужа Рида… и вас. — Он болезненно поморщился. — Если бы вы тогда не оказались в лесу, возможно, всё сложилось бы иначе! Однако вы с вашим мужем стали для нас помехой, а теперь, когда ваш муж больше не представляет для нас опасности, остаётесь только вы.

Бек отступила к самым зарослям. Смятение у неё в душе переросло в страх, который сменился ужасом. «Рид больше не представляет опасности?» Что это значит? Потом её вдруг осенило: она вовсе не вернулась в свой мир. Перед ней стоял не человек, пришедший спасти её, а двуногий, говорящий, высокообразованный хищный зверь. В его глазах она видела то же самое, что всего несколько минут назад видела в глазах созданного им монстра. Он здесь, чтобы убить её. Бек повернулась и бросилась в кусты. Буркхард прыгнул за ней, схватил её за шиворот и резко дёрнул, опрокидывая навзничь. Она отчаянно сопротивлялась, извиваясь всем телом, беспорядочно молотя руками и ногами, пока он вытаскивал её из зарослей за воротник и за волосы. «Мне очень жаль, мне очень жаль», — безостановочно повторял он.

Рид услышал пронзительный крик, совсем рядом. Он взглянул на монитор GPS.

Он снова видел точку номер 6, чуть выше по склону, по курсу 005, не более чем в двухстах ярдах, за густыми зарослями молодых кустов.

— Синг! Я вижу её! 005! Ты меня слышишь?

Синг видела на мониторе обе точки; Рид приближался к цели. Изображение расплывалось у неё перед глазами, ускользало от сознания, теряло смысл.

— Иди к ней, Рид.

Синг отодвинулась с креслом от стола и свесила голову между коленей. От боли она заскулила. Она посмотрела на полотенце, которое прижимала к ране, и кровь закапала на него, едва она отняла руку от головы.

Она не помнила, как свалилась с кресла на пол. Помнила только, что увидела потолок, далёкий и высокий, как небо, и услышала слабый стрекот вертолёта, прежде чем погрузилась в сон.

Бек лежала ничком на камнях, траве, хвое, задыхаясь, извиваясь всем телом, судорожно дёргая руками и ногами в попытке вырваться, а Буркхард придавливал её коленом к земле. Он крепко сжал ладонями её голову с боков, но она умудрилась высвободиться. Он взял её одной рукой за лоб, другой за затылок и начал сворачивать голову.

— Прошу прощения, — сказал он. — Мне крайне неприятно это делать.

Она отчаянно сопротивлялась, царапалась, лягалась, но не могла противостоять его силе. Голова у неё повернулась, немного запрокинулась назад, ещё немного повернулась. Её вопль превратился в бульканье. Он собирался сломать ей шею, убить её, как убил всех остальных. Он вдруг резко дёрнул голову Бек назад, а потом…

Он внезапно исчез. Перестал наваливаться на неё всей тяжестью своего тела, точно подхваченный и унесённый ввысь огромным орлом. Бек встала на четвереньки, собираясь броситься прочь…

Небо у неё перед глазами заслоняло громадное чёрное пятно, которое двигалось, яростно ревело и вскидывало Буркхарда высоко в воздух с такой лёгкостью, словно он ничего не весил. Длинными, толщиной со ствол дерева руками чудовищная фигура швырнула Буркхарда через лужайку.

Буркхард рухнул на землю, прокатился кувырком и с трудом сел…

Он поднял высоко глаза и остолбенел.

Бек испытывала смешанное чувство изумления, облегчения и ужаса.

Разъярённый Иаков, в агрессивной позе, стоял между Бек и Буркхардом, со вздыбленной чёрной шерстью, с оскаленными клыками и выставленными вперёд руками, готовыми рвать на части.

Винтовка лежала всего в нескольких футах от Буркхарда. Он заметил её и медленно потянулся к ней.

Крепко сжимая руль и решительно стискивая зубы, помощник шерифа Сондерс пронёсся на своей полицейской машине с включёнными мигалками через Эбни и свернул на дорогу 221. За ним следовали ещё одна полицейская машина с двумя помощниками шерифа, полицейская машина с двумя патрульными штата Айдахо, «скорая помощь» с четырьмя фельдшерами и светло-зелёный пикап с тремя лесничими, вооружёнными дробовиками.

Кэп сидел в машине Сондерса, положив руку на приборную доску и устремив напряжённый взгляд на дорогу.

— Далеко ещё? Дэйв поднёс к губам рацию.

— Вертолёт 09, мы выезжаем на дорогу 221. Вы обнаружили автофургон?

Высоко над ними пилотирующий вертолёт Джимми Кларк пристально всматривался в старую грунтовую дорогу, вьющуюся по пересечённой лесистой местности. Там, где дорога начинала менять цвет с бурого на зелёный, зарастая сорной травой, Джимми заметил серебристый прямоугольник, который искал.

— Машина 12, я вижу автофургон, примерно четырьмя милями дальше по дороге. Никакого движения не наблюдается, но мы будем держаться поблизости. Двигайтесь на безопасной скорости, всё.

Дэйв гнал машину на предельной скорости, какую допускали требования безопасности, прыгая по рытвинам и ухабам, почти задевая днищем землю. Остальные автомобили не отставали.

Буркхард едва успел схватить винтовку, когда Иаков оторвал его от земли, схватив за грудки. Учёный болтался в воздухе, с искажённым гримасой ужаса лицом, судорожно дёргая ногами, пытаясь вогнать патрон в ствол, пытаясь прицелиться. Иаков не стал ждать, когда Буркхард решит подобные проблемы, а швырнул его далеко в густые заросли кустарника, куда он рухнул, с треском ломая ветки, и скрылся из виду.

Внезапно Бек оказалась в тесных объятиях огромных, покрытых рыжевато-коричневой шерстью рук. Она прижалась к знакомой груди, ощутила знакомое влажное тепло тела, вдохнула знакомый отвратительный запах и впервые за последнюю неделю почувствовала себя в полной безопасности.

— Хр-м-м! — хрюкнула Рахиль, глядя на неё сверху вниз. Бек уже видела такое выражение лица прежде, когда очнулась в объятиях своей «матери» посреди черничных кустов.

Иаков немного углубился в заросли, несколько мгновений смотрел на неподвижное тело Буркхарда, прорычал своё последнее слово и двинулся обратно, бросив всё же на Бек значительный, требовательный взгляд.

Она хотела улыбнуться, горячо поблагодарить Иакова, крепко обнять, но разумеется, он не понял бы таких проявлений чувств. Она лишь промычала благодарность, глядя ему в лицо, но не в глаза, а чуть ниже.

Он фыркнул в ответ, словно говоря: «Это не значит, что ты мне нравишься», — и скрылся за деревьями.

Бек попыталась расслабиться. Она ещё должна как-то уладить дела с Рахилью, должна…

Рахиль напряглась всем телом, ещё крепче прижимая Бек к груди. Опасность. Бек сразу поняла это по поведению Рахили. Неужели Буркхард всё ещё…

Кусты на другой стороне лужайки вдруг раздвинулись, и Бек громко ахнула. Ноги у неё стали как ватные, руки задрожали.

На прогалину выскочил Рид, запыхавшийся и потный, с винтовкой в руках, и резко остановился при виде открывшейся взору картины.

Не в силах выразить захлестнувшие душу чувства словами, Бек испустила протяжный, тоскливый вопль сасквотчей, болтаясь в руках Рахили и пытаясь поверить в происходящее.

Глава 18

Рид был готов столкнуться с чем угодно, но явившаяся взору картина выходила за рамки всякого понимания. Казалось, время повернулось вспять, и он снова находился там, под водопадом. Существо, которое он так и не разглядел толком той ночью, стояло на противоположной стороне лужайки — рыжеватая версия жуткого существа с постера Арлена, но в действительности гораздо больших размеров. Как и прежде, оно держало в лапах Бек. Но что с ней случилось? Несчастная женщина, зажатая в лапах чудовища, была с головы до ног измазана грязью и… похоже, навозом! Лицо у неё было покрыто синяками, а один глаз сильно заплыл. Листья травы и стебли сорных растений торчали из всех швов одежды, на груди рубашки темнело пятно крови, и теперь она испускала звериные вопли.

Посередине прогалины, уже облепленное мухами, лежало уродливое тело монстра, гораздо более кошмарного, чем Рид предполагал увидеть.

Рахиль гортанно зарычала и стала отступать назад.

Бек выбросила руку в сторону Рида и закричала на манер сасквотчей, умоляющим голосом: «О-о-о! о-о-о-о! Рии-и-ид!»

Рахиль заколебалась, шумно сопя носом, сжимая Бек в железных объятьях, готовая пуститься в бегство. Но что-то удержало её на месте; возможно — просто возможно — она узнала чужака.

Бек почуяла запах Иакова. Он оставался поблизости.

Рид не пошевелился, но у него был патрон в стволе и палец на курке.

Она выкрикнула его имя. Он произнёс её имя, очень тихо:

— Бек.

— Смотри на меня, — сказала она, протягивая к нему руку. — Не смотри на неё, смотри на меня. — Бек не заикалась!

— Ты в порядке?

Огромное рыжее чудовище часто и шумно сопело носом, явно нервничая, собираясь броситься либо в атаку, либо в бегство. Рид не знал, какое решение оно примет, но приготовился стрелять в любом случае.

Он услышал низкое рычание из-за деревьев позади чудовища и вспомнил многочисленные следы на приманочной площадке, особенно следы главного самца. Он запретил себе бояться, но ладони у него стали ледяными.

— Рид, — тихо проговорила Бек, — тебе нужно поклониться. Тебе нужно показать им, что ты не представляешь угрозы.

Рид хотел удостовериться, что не ослышался, и потому переспросил:

— Поклониться?

Бек чувствовала, что Рахиль насторожённо разглядывает чужака, что являлось хорошим признаком. В другой ситуации Рахиль ни на миг не задержалась бы на месте. Бек продолжала протягивать руку к Риду, чтобы показать дружеское расположение и приязнь, надеясь, что именно так Рахиль и истолкует жест.

— Поклонись, Рид. — Она изобразила лёгкий поклон. — Поклонись низко.

Рид наклонил голову всего на несколько дюймов, не сводя взгляда с мишени, лишь немного отведя винтовку в сторону.

— Да, да, правильно. — Он поднял глаза. — Не смотри на них, смотри на меня! — Он опустил взгляд и посмотрел в глаза Бек. — Нам надо показать им, что мы знакомы. Просто смотри на меня и не улыбайся!

Он в любом случае не улыбался, но постарался расслабить лицевые мышцы.

— Хорошо, хорошо, хорошо. Не показывай им зубы, это угроза. Теперь тебе лучше положить винтовку на землю.

Ни за что.

— Я не могу этого сделать, Бек.

Из-за деревьев снова послышалось рычание. Рид заметил там какое-то движение: если он увидел там макушку существа, значит, оно гораздо выше, чем он ожидал.

Бек снова издала странный гортанный звук, протягивая к нему обе руки: «О-о-о-о-о! О! О! О!» Потом она пощёлкала языком: «Ток! Ток! Ток!»

— И что, собственно, я должен делать?

— Протяни ко мне руки, как делаю я.

Рид взял винтовку в левую руку и медленно вытянул вперёд правую, не спуская глаз с деревьев у неё за спиной.

— Посмотри на меня, Рид! «Насколько я ей доверяю?»

Огромная рыжая самка шумно засопела, глядя на него с нескрываемым подозрением, когда деревья позади неё задрожали.

«Брось, Рыжуха, — подумал он. — Ты меня знаешь. Мы с тобой уже встречались прежде».

Бек осторожно пошевелилась, пытаясь высвободиться из рук Рахили, но та держала её крепко. Что же касается Иакова, то Бек узнала манеру его дыхания: точно так же он дышал, когда Рид в прошлый раз подошёл слишком близко.

— Рид? Рид, мне кажется, они начинают верить. Он сжал винтовку крепче.

— Нет! Просто положи её на землю.

— Не могу!

— Они видели охотников раньше. Винтовка пугает их. Рид должен был либо поверить Бек, либо стрелять. Он посмотрел в глаза Бек последним, долгим взглядом. — Рид…

Он нашёл её. Он наконец увидел её, под всей этой грязью, свою Бек, которая, он знал, всегда была там: уверенная в своих силах, умная и волевая женщина, которую он полюбил. Он медленно наклонился и положил винтовку на землю.

— Теперь стой так, — сказала она. — Не выпрямляйся. Не поднимай глаз.

Он низко наклонился, опустив взгляд в землю; голос здравого смысла говорил ему, что он покойник. Рычание за деревьями прекратилось.

***

Бек заставила себя расслабиться. Она посмотрела на Рахиль и замычала самым спокойным и счастливым тоном, каким только могла. Рахиль внимательно вгляделась в неё, потом наклонила голову набок с тревогой в глазах.

Бек снова протянула руки к Риду, на сей раз не умоляя, а выражая радость. «Хм-м-м… Хм-м-м-м-м».

На другой стороне лужайки Рид опустился на четвереньки.

Руки Рахили немного расслабились.

— Хм-м. Бек сказала ей:

— Друг. Мой друг. Ток! Ток! Рахиль посмотрела на Рида долгим, насторожённым взглядом, словно наконец вспомнив, где она видела это странное существо раньше.

— Видишь? — Бек ласково потрепала Рахиль по руке. — Ты его знаешь. Ты с ним уже встречалась.

Рахиль перестала сопеть и просто пристально смотрела.

Рид по-прежнему стоял на четвереньках, но был готов схватить винтовку в случае чего.

Рахиль медленно, глубоко вздохнула, протяжно выдохнула и медленно разжала объятия. Бек ступила на землю, слегка прихрамывая: одной рукой она держала Рахиль за руку, другую протягивала к Риду.

— Посмотри на меня, Рид.

Он поднял голову, и она увидела надежду, засветившуюся в его глазах.

— Не поднимайся. Дай мне подойти к тебе. Я должна подойти к тебе.

Она в последний раз посмотрела на Рахиль, которая казалась озадаченной и встревоженной, но когда Бек отпустила её руку, она не стала возражать.

Бек повернулась к Риду и похромала через лужайку мимо мёртвого монстра. У неё хватило мужества бросить лишь один быстрый, испуганный взгляд в его сторону.

Это было самое долгое ожидание в жизни Рида, но он соблюдал правила, глядя на приближающуюся Бек, переступающую через камни, осторожно пробирающуюся через низкий кустарник. Когда она оказалась всего в десяти футах от него, она тихо проговорила:

— Думаю, теперь ты можешь встать. Рид медленно поднялся на ноги, встретившись с ней взглядом, стараясь не смотреть на… Она упала в его объятия.

Он крепко обнял её, Бек прижалась к нему и поцеловала, — вонючая, как сточная труба, но целая и невредимая, любимая Бек. Он по-прежнему не терял бдительности, скользя насторожённым взглядом по сторонам над плечом жены, поворачиваясь вместе с ней кругом, словно в танце, задаваясь вопросом, что случилось с Максом Джонсоном, проверяя местоположение своей винтовки, задаваясь вопросом, что может сделать сасквотч…

Сасквотч. Он остановился и вытаращил глаза.

Бек обернулась.

— Видишь, Рахиль? Он…

Такое ощущение, будто кончился сон. Существо исчезло. Кусты и деревья стояли недвижно, словно никто и не тревожил их.

Кэп положил пальцы на сонную артерию Синг. Пульс был слабым, но ровным.

— Синг! Синг!

Она открыла глаза. Способность воспринимать действительность вернулась к ней не сразу, но наконец она улыбнулась.

— Кэп, ты в порядке.

— Ты тоже, — солгал он. Он нежно, почти неощутимо поцеловал Синг в щёку, боясь своим дыханием задуть слабую искру жизни, ещё теплившуюся в ней.

— Привет, — сказала Синг всем замечательным людям в форме, которые обходили тело Стива Торна, направляясь к ней.

Медики сразу принялись за дело, оценивая состояние её жизненно важных органов. Один посветил фонариком ей в глаза. Оба зрачка отреагировали.

Синг указала пальцем на стенку рядом с компьютерным столом.

Медики, слишком занятые спасением её жизни, не стали отвлекаться. Кэп и Дэйв посмотрели и увидели на стене брызги крови и прилипшую прядь волос. В центре пятна темнело пулевое отверстие.

Дэйв вынул из кармана фонарик-авторучку и посветил в дыру. Он улыбнулся.

— Пуля здесь.

Медик, обрабатывающий рану, улыбнулся.

— Неплохая поверхностная рана, но череп цел. Жить будет.

— Синг, что насчёт Пита и Рида? — спросил Дэйв.

— Рид ищет Бек. — Она ахнула. — А Макс всё ещё там!

— Адам Буркхард, — сказал Кэп Дэйву. Дэйв посмотрел на компьютер.

— Можете показать, где именно?

— Лост-Крик. — Синг попыталась встать, но не смогла. — Она махнула рукой в направлении компьютера. — Помогите мне добраться дотуда.

Рид поцеловал Бек, не обращая внимания на грязь и кровь, но в следующий миг переключил внимание на покрытое синяками лицо и испачканную кровью рубашку. По-видимому, у неё шла кровь из носа и рта, которую она вытирала грязной тряпкой.

— Ты… что случилось?

— Я подралась.

— Кто-то тебя избил?

— Мой противный маленький кузен.

— Но ты… ты в порядке? Ничего не сломано, ничего не…

— Раньше было хуже. Но теперь я с тобой, и…

Она судорожно ахнула, в ужасе глядя через плечо Рида. Рид резко повернулся и оцепенел.

Макс Джонсон вышел из кустов, прихрамывая, гримасничая от боли, с бритым черепом, исцарапанным в кровь ветками. Он навёл на них винтовку.

Рид спокойно сказал, не шевельнувшись:

— Макс, всё кончено.

Он помотал головой, в глазах у него горел огонь безумия.

— Мне очень жаль, Рид. Мне нужно выжить.

Бек прошептала, прячась за Ридом:

— Он создал этого монстра. В уме Рида всё стало на свои места.

— Выжить в качестве кого? Вы хотите закончить жизнь, как ваше творение? Убийцей?

Мужчину била дрожь. Дуло винтовки описывало узкие хаотические круги.

— Это естественный процесс. Он продолжается миллиарды лет.

— Макс…

— Буркхард! — раздражённо поправил он. — Профессор Адам Буркхард!

— Хорошо, — Рид понизил голос. — Профессор Буркхард. Вот видите? У вас есть имя. Вы личность, человек. Вы нечто большее, чем созданное вами существо.

Слабый стрёкот вертолёта постепенно становился громче и приближался.

Рид смотрел прямо в глаза мужчине, ни на миг не отводя взгляда.

— А теперь вы только посмотрите на себя. Разве это профессор Буркхард стоит здесь? Разве он когда-нибудь пошёл бы на такое?

Буркхард трясся всем телом.

— Я не хочу делать этого! Но мне нужно выжить!

— В качестве кого? — настойчиво повторил Рид.

Буркхард бросил взгляд на своё творение. Стрёкот вертолёта стал громче, а затем на юго-западе показался сам вертолёт, направлявшийся прямо к ним.

— Профессор. Когда вертолёт приземлится, кого они найдут здесь? Человека или монстра?

Буркхард больше не мог смотреть в прицел винтовки. Он отвёл полные слёз глаза в сторону, глядя куда-то вдаль. Винтовка у него в руках поплыла вбок, потом медленно опустилась, когда решимость окончательно оставила Буркхарда.

Наконец он опустил взгляд и начал содрогаться всем телом от рыданий.

Вертолёт немного набрал высоту, описал круг над ними и стал заходить на посадку за деревьями.

Буркхард упал на колени, рыдая от стыда и раскаяния.

Рид полез в нагрудный карман рубашки. Наручники лежали там в ожидании этого момента. Он вытащил их.

— Профессор Буркхард, вы арестованы. — Он вынул винтовку из слабых дрожащих рук и отдал её Бек. — Я обязан зачитать вам ваши права. Вы имеете право хранить молчание…

Он защёлкнул наручники на заведённых за спину руках Буркхарда.

Джимми Кларк и два офицера из полицейского управления обомлели от удивления и ужаса, когда вышли на прогалину. Джимми ещё не вполне пришёл в себя, когда фотографировал место происшествия и монстра, созданного Адамом Буркхардом.

Щёлк! Щёлк! Щёлк! Лужайка с нескольких сторон.

Щёлк! Местоположение монстра на лужайке.

Щёлк! Монстр общим планом.

Щёлк! Обезьяньи ступни с отсутствующими большими пальцами.

Щёлк! Крупным планом: ожог на лице, привет от Мелани Брукс и её сковородки с раскалённым жиром.

Щёлк! Крупным планом: пулевое ранение ноги, привет от шерифа Миллза.

Щёлк-щёлк-щёлк! Джимми опустил фотоаппарат и потряс головой, делая это беспрестанно с того момента, когда появился здесь с офицерами.

Рид только что отставил в сторону аптечку из вертолёта, которой воспользовался, чтобы промыть раны Бек и сделать холодный компресс для лица. Теперь он подошёл, чтобы посмотреть на монстра в последний раз, прежде чем отправиться с Бек к вертолёту.

Джимми уставился на него, силясь найти подобающие случаю слова, и наконец проговорил:

— Полагаю, вы доказали свою правоту.

— Что ж, в следующий раз… — Рид улыбнулся и махнул рукой. — Нет, следующего раза нам не нужно.

— Что верно, то верно.

Они рассмеялись и обменялись рукопожатием. Буркхард стоял между двумя офицерами. Он не смотрел на своего монстра, он вообще не поднимал глаз.

— Ладно, — прокричал Джимми, — давайте вывезем отсюда этих ребят!

Бек сидела на жёсткой траве, одной рукой прижимая к лицу холодный компресс, а другой вытаскивая из-за пазухи колючие стебли, прутики и мох.

Когда Рид и Джимми подошли к ней, чтобы помочь встать, Джимми отшатнулся, морща нос от зловония.

— Ф-фу! Что вы с собой сделали?

— Эй! — Бек поднялась на ноги без посторонней помощи и посмотрела Джимми прямо в глаза. — К вашему сведению, это мой семейный запах. Он говорит всем, кто я такая и чем питаюсь, и как отношусь к тем или иным явлениям.

Рид и Джимми уставились на неё.

— Он даже говорит, нравитесь вы мне или нет, так что нюхайте, делайте выводы и плачьте…

— Бек… — начал Рид.

— …если вы вообще в состоянии понимать язык сасквотчей!

— Бек?

Она повернулась к нему, отстояв чувство собственного достоинства.

— Что?

— Что случилось с твоим заиканием?

Бек остолбенела. Очевидно, она только сейчас заметила.

— Гм… — Она бросила взгляд в сторону леса. — Возможно, Бог забрал его.

Рид улыбнулся особой улыбкой, а потом притянул к себе Бек. Она прижалась к нему без всякого смущения.

— Готова отправиться домой? — спросил он.

— С тобой — куда угодно.

Он подставил руку, чтобы она на неё опёрлась.

— Пойдём. Давай доставим тебя в больницу. Вертолёт стоял на каменистой площадке выше по склону, в нескольких минутах ходьбы. Когда он поднялся над деревьями, Бек посмотрела в окно и изумилась: горы действительно были такими бескрайними и таинственными, какими казались.

Почти сразу Джимми начал вираж, а Рид похлопал Бек по плечу и указал вниз.

Они пролетали над глубокой извилистой лощиной, посреди которой бежал ручей. Из-за густого леса Бек сумела лишь мельком увидеть несколько пронёсшихся перед глазами картин, но увиденного оказалось достаточно, чтобы она узнала мост из бревна, перекинутого через ручей, и квадратную разбитую крышу маленькой заброшенной хижины.

Эпилог

— О чём, собственно говоря, они думали? — Неделей позже Рид всё ещё не мог уразуметь. — Я имею в виду, как они собирались объяснить такое количество насильственных смертей? Неужели они не предполагали, что кто-нибудь начнёт расследование?

Он сидел за одним из лучших столов в отеле «Высокие сосны», обсуждая и вспоминая случившееся с Кэпом, Синг, Дэйвом и Джимми, пока Арлен готовился подать лучший обед из жаренного на вертеле мяса, какой только мог состряпать на скорую руку.

— Проблема вышла у них из-под контроля в буквальном смысле слова, — сказал Кэп. — Даже если у Буркхарда и его команды имелся план, как сохранить всё в тайне, он рухнул, как только Бек похитили. Эти парни были в отчаянии.

— Славные снимки, Джимми. — Синг, с забинтованной головой и новой причёской, снова сидела за своим компьютером как приклеенная.

— Но Торн нанёс нам отличный удар, верно, Рид? — Она намекала, потому что ещё не услышала всех объяснений.

Ещё никто не услышал. У Рида были благодарные слушатели.

— Я предположил, что Торну пришлось оставить винтовку у тела Уайли Кейна, чтобы все решили, будто Кейн погиб от самострела. У меня на GPS было отмечено место, где Торн и Кейн выходили на связь в последний раз, таким образом я разыскал тело Кейна, плюс счастливая идея с переодеванием.

— Отличная идея, Рид, — сказал Джимми. Рид пожал плечами.

— Мне ничего другого не оставалось. Джимми похлопал его по спине.

— Просто блестящий ход. Питу понравилось бы.

Рид, как и все остальные, стал серьёзным при упоминании о старом друге.

— Пожалуй, он в аналогичной ситуации сделал бы чтонибудь подобное, верно?

Дэйв взял крекер из стоявшей посередине стола корзинки и сказал с набитым ртом:

— А что они собирались сделать с трупом своего монстра, оставить на съедение птицам?

— Закопать, полагаю, — сказала Синг.

— Ну, теперь он в холодильнике, — сказал Джимми.

— Как и Буркхард, — колко заметил Рид, и все засмеялись.

— Они с Мериллом могли бы кончить тюрьмой, — предположил Кэп.

— Расскажи о своей работе, — подсказала Синг мужу. Теперь Кэп завладел вниманием всех присутствующих.

— Ну, всё вроде складывается благоприятно. Не знаю, изменил ли университет свою политику или они просто пытаются спасти свою репутацию, но…

— Но идти против Правого Дела нельзя, — сказала Синг, шутливо похлопывая мужа по руке, — а ты у нас именно защитник Правого Дела!

Арлен подошёл принять заказ на напитки.

— И кстати, это не такая уж плохая мысль: оставить труп монстра на съедение птицам, медведям и койотам. Они бы быстро с ним управились, поверьте мне. — Следующую фразу он произнёс, обращаясь к Джимми: — Вот почему никто никогда не находил скелетов сасквотчей. Природа умеет уничтожать свидетельства.

Джимми добродушно ухмыльнулся, вскидывая руки в знак капитуляции.

— Как скажешь, Арлен.

— Разве Бек не нашла в горах скелет? — спросил Дэйв. Рид предостерегающе поднял руку.

— Эта информация не подлежит разглашению.

— Но не забывай, Джимми, — вмешался Кэп. — В волосках, найденных на рюкзаке Бек, представлена чистая ДНК некоего существа, ещё неизвестного науке. Это животное не выведено искусственным путём, оно настоящее.

Синг всмотрелась в монитор ноутбука.

— И вы можете взглянуть на это, Джимми, тем более, что сами делали снимки.

Все встали с мест и сгрудились вокруг ноутбука, тихо переговариваясь, восклицая, показывая пальцами, пока Синг прокручивала фотографии. Они уже не раз видели эти снимки, но с большим интересом рассматривали их снова. Синг вывела на монитор и увеличила одну из сделанных Джимми фотографий лужайки общим планом.

— Видите две ели и куст между ними?

Они видели. Она вывела на экран снимок трупа монстра. Две ели виднелись на заднем плане. Синг выделила ели рамкой и увеличила масштаб изображения.

— Взгляните, джентльмены. Присмотритесь повнимательнее.

Сначала все молчали, изучая увеличенное изображение двух еловых стволов с брызгами зелёных, жёлтых и рыжих листьев между ними.

Зелёные, жёлтые и рыжие.

Но рыжие — только в одном месте.

— Кажется, я вижу, — сказал Рид, очерчивая контуры пальцем.

Синг выделила рыжее пятно и увеличила масштаб изображения, пока оно не начало распадаться на отдельные пиксели.

Джимми прищурил глаза, напряжённо вглядываясь в экран.

— Этот снимок сделал я?

Теперь все видели: куполообразная голова, рыжий лоб, два жёлтых глаза и приплюснутый нос — лицо притаившегося в зарослях существа, внимательно наблюдающего за происходящим на лужайке.

— Это она, — сказал Рид. — Рахиль.

— Это обязательно нужно показать Бек, — сказал Кэп.

— Где она, кстати? — спросил Джимми. Рид поднял руку, успокаивая всех.

— В лесу.

— Она в своём уме? — хором спросили все. Рид кивнул.

— Она сейчас вернётся. Ей просто нужно попрощаться.

Бек ушла недалеко: просто немного прошла по тропе Лост-Крик, чтобы неподвижно постоять среди деревьев, в отдалении от своего мира, на самой границе их мира.

Припухлость лица у неё почти спала, остались лишь жёлтые, фиолетовые и синие пятна кровоподтёков. Царапины заживали. Лодыжка пришла в норму.

Заикание так и не вернулось. Бек по-прежнему порой испытывала приступы застенчивости, но впервые за всё время супружеской жизни она отвечала по телефону.

Она приняла душ с шампунем, о котором столь часто мечтала первые несколько дней в лесу. Её кожа была чистой, влажной и благоухающей.

И всё же запах сасквотчей остался — у неё в памяти.

Она пришла сюда за ответом на вопрос, наверное, просто за ответом на вопрос, а надолго ли, она не знала. Одной минуты, одной ночи, одной жизни, возможно, не хватит, чтобы закончить то, что казалось незавершённым.

Разве только…

Она прислушалась к голосу леса. Птицы пели свою последнюю на сегодня песню, но их было немного. Лёгкий ветерок пролетал сквозь кроны деревьев у самых верхушек, но так тихо, что не заглушал все прочие звуки.

Бек не чувствовала себя глупо, когда засвистела; она только думала, как бы поудачнее воспроизвести переливистый свист кипящего чайника в главной части и затейливую трель в конце. В первый раз получилось весьма посредственно. Во второй — уже лучше. А с третьей попытки свист вышел просто замечательно — почти в точности, как у Рахили.

Потом Бек стояла тихо, напряжённо прислушиваясь, прекрасно сознавая, насколько ничтожны шансы получить ответ, понимая, что никогда никому не расскажет, и гадая, достаточно ли далеко разнёсся по лесу свист.

Голос леса не смолкал, но ему было нечего сказать ей.

Да, это было немного глупо. Горы такие бескрайние, лес такой дремучий. Ветер мог унести свист в неверном направлении.

Бек повернулась и двинулась обратно…

Где-то в лесу, далеко-далеко, засвистел кипящий чайник.

Она застыла на месте, затаив дыхание и отчаянно напрягая слух.

Кипящий чайник свистел, с протяжными переливами, с короткой заключительной трелью — и гораздо, гораздо лучше, чем Бек.

Потом наступила тишина — только тихий шум ветра и последняя вечерняя песня одной птицы. Бек немного всплакнула, глубоко счастливая и избавленная от необходимости усиленно искать ответ на свой вопрос. Она зашагала обратно по тропе, пока не стемнело.

Возможно, это пела птица, кричал лось или скрипело какое-нибудь дерево, раскачиваясь на ветру. Она точно не знала.

Но этого ей было достаточно — пока. А может, и навсегда.

Content

Фрэнк
Перетти
Монстр

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Эпилог