Джексон Ширли

Маленький дом

Ширли Джексон

Маленький дом

Надо будет купить хороших светильников, была ее первая мысль, а вторая: и собаку или же, по крайней мере, птицу, какую-то живность. Опустив чемодан на пол, она стояла в маленькой прихожей маленького дома, который принадлежал ей, ее первый дом. Все еще держа в руке ключ от входной двери, она вдруг вспомнила, что тетя всегда вешала ключ от черного хода с биркой «черный ход» на крюк у черного хода, а ключ от боковой двери — на крюк у боковой двери, а ключ от веранды — на крюк у веранды, а ключ от погреба — на крюк у погреба, и, когда она захлопнула входную дверь, все эти ключи легонько качнулись, раз-два, назад-вперед. Лишь бы оно двигалось, создавало милую возню — пусть это будет обезьянка или кошка, только не чучело, подумала она, поймав себя на том, что, как зачарованная, не может оторвать глаз от головы американского лося, висевшей над зеркалом в прихожей.

Ей захотелось нарушить тишину, она кашлянула, и негромкий звук проник в пыльную темноту дома. Ну вот, я и здесь, сказала она себе, дом принадлежит мне, теперь я могу делать, что угодно, и никто никогда меня не выгонит меня — ведь это мой дом. Она прошла вперед, потрогала колонну резного дерева, подпиравшую винтовую лестницу, — мое, мне принадлежит — и ощутила внезапный прилив радости, настолько осязаем был маленький дом — спасибо тетя! О Господи, подумала она, смахивая с руки пыль, а ведь мой маленький домик необходимо немного прибрать; она улыбнулась, предвкушая веселую работу, что ждет ее завтра и послезавтра и во все остальные дни, которые она проведет в своем доме, поддерживая чистоту и порядок.

Ей захотелось посвистеть, как-то внести в дом движение и шум, она повернулась, открыла дверь направо и шагнула в тусклую заставленную комнату. Жаль, что я приехала сюда вечером, тетя, конечно же, не любила яркий свет; интересно, как она вообще что-то различала в этой комнате. Темное пятно на низком столике у двери постепенно приняло очертания приземистой настольной лампы; она нажала выключатель, и под лампой образовался круг света, так что она смогла отойти от порога и углубиться в комнату, по всей вероятности, тетину любимую. Со дня смерти в комнату наверняка никто не входил, даже не открывал ее и не зажигал свет; подрубленное с одного края полотенце для чайной посуды лежало на ручке кресла; она почувствовала внезапный прилив нежности и что-то вроде стыда, вспомнив, сколько полотенец, подшитых, приходило к ней на дни рождения и под Рождество, а сейчас они, все еще в подарочной бумаге, лежали на дне чемодана, который она не успела забрать со станции. Попользуюсь ее полотенцами хоть теперь, в ее доме. И тут же: да ведь это мой дом. Она аккуратно сложит полотенца в стенной шкаф для белья, возможно, она закончит и это полотенце; она взяла его и, не вытащив воткнутую тетей иглу, аккуратно сложила, оставив шитье на потом, когда она спокойно сядет в своем кресле, в своей комнате, в своем доме. На столе лежали тетушкины очки; неужели она сняла их и отложила шитье перед самым концом? Чтобы успеть подготовиться к смерти?

Не думай об этом, строго сказала она себе, ее больше нет, а дом скоро снова оживет; завтра же приберусь, когда будет светло; и как только она умудрялась шить при таком свете? Она прикрыла очки полотенцем и взяла со стола небольшую фотографию в серебряной рамке; тетя, узнала она, и еще какая-то женщина — улыбается, подруга, наверное; стоят под деревьями; должно быть, дорогая память, спрячу ее в укромном местечке. Она смутно помнила этот дом; ребенком она иногда приезжала к тете, но это было очень давно, и на воспоминания о доме и о тете наложились воспоминания многих лет — изматывающие разочарования, уныние и цинизм; возможно, она с такой готовностью приехала получить наследство, потому что тосковала по детской беззаботности. В углу, как и прежде, стояла музыкальная шкатулка; она осторожно завела ее, и из шкатулки раздалось приглушенное, некогда мелодичное бренчание. Завтра займусь шкатулкой, пообещала она себе, распахну окна, и дом наполнится свежим воздухом, а старье благополучно отправится на чердак; эта комнатка будет очень уютной, — и она оценивающе склонила голову на бок — если вынести хлам и прибраться. Старую тахту помилую, сменю ей обивку на что-нибудь яркое, большое кресло, так и быть, тоже оставлю и, пожалуй, парочку журнальных столиков; камин — чудесный, к нему подойдет ваза с цветами, с цветами из моего сада. В камине будет полыхать огонь, я сяду вот здесь с вязанием, рядом прикорнет собака, и на полу — два-три красивых светильника, куплю их завтра же и никогда больше не буду несчастной. Завтра: купить светильники, проветрить комнату, завести музыкальную шкатулку.

Оставив позади себя неяркую цепочку зажженных ламп, она прошла из гостиной на небольшую летнюю веранду, где на столе лежал открытый журнал; тетя так и не дочитала рассказ, подумала она, быстро закрыла журнал и положила его на стопку других журналов; подпишусь на журналы и местную газету и буду брать книги в сельской библиотеке. С веранды она прошла на кухню и вспомнила, что свет включается, если потянуть шнур, свисающий с середины потолка; на подоконнике тетя оставила дозревать помидор, который наполнил кухню зловонным запахом гнили. Она зябко поежилась, поняла, что открыта дверь черного хода и вспомнила слова тети так ясно, будто снова услышала их:

— Чертова дверь, вечно я забываю вызвать мастера, чтобы починить защелку.

Теперь я сделаю это за нее — утром вызову мастера. Она нашла в кладовке бумажный пакет — там всегда лежали бумажные пакеты, соскребла гнилой помидор с подоконника, прошла через черный ход и выбросила пакет на помойку. Возвращаясь, она захлопнула дверь так, чтобы защелка сработала; ключ висел, где положено, у двери, она сняла его и заперла дверь; а ведь я совсем одна в доме… и легкий холодок пробежал у нее по спине.

Около раковины стояла вымытая и давно вытертая чашка, из которой последний раз пила тетя; наверное, тетя, отложила шитье и пошла на кухню, чтобы выпить на ночь чайку; интересно, где они нашли ее; она всегда выпивала перед сном чашку чая, совсем одна; жаль, что я ни разу ее не навестила. Теперь эта красивая старинная посуда — моя, фамильная посуда, граненые бокалы и серебряный чайный сервиз. На шарообразной вешалке, прибитой к двери погреба, висел тетушкин свитер, как будто она только что сняла его, а на крючке около раковины — ее фартук. Тетя никогда не раскидывала вещи, а вот свитер так и не успела убрать. Она вспомнила об изящных фартучках ручной вышивки, лежащих в комоде, в прихожей, и представила, как наденет такой фартучек и вынесет гостям благоухающий чай, как они будут пить из старинного сервиза, из тонких расписных чашечек; возможно, она пригласит соседей посмотреть ее очаровательный, гостеприимный, светлый маленький дом; нужно позвать гостей и на коктейль, решила она; держу пари, в доме — ни капли спиртного, разве что вино из одуванчиков.

Сначала будет непривычно спускаться по утрам вниз и готовить завтрак в тетиной кухне, она сразу же вспомнила себя маленькой за кухонным столом с тарелкой овсяной каши; непривычно будет есть из тетушкиной посуды, заваривать кофе в большом старом кофейнике; хотя кофейник, пожалуй, не подойдет; он, похоже, с причудами и, наверняка, неуравновешенный, такой вряд ли послушно подчинится чужой руке; завтра обойдусь чаем, а потом куплю себе новый кофейник. Светильники, кофейник, мастера — починить замок.

После минутного колебания она взяла тетин свитер и фартук, связала их вместе и бросила в ведро. Все равно они никому больше не пригодятся, ободряюще сказала она себе; нужно выбросить всю ее одежду, и она представила, как стоит красиво, по-городскому одетая в ярко освещенной столовой и рассказывает гостям о своем маленьком доме: " Видели бы вы его, когда я приехала, — скажет она, — видели бы вы, что здесь творилось, когда я вошла. Мрачные маленькие лампочки, все — ну, просто завалено каким-то хламом, да еще голова лося, кроме шуток — чучело головы лося. На столе шитье, а в раковине — чашка, должно быть, последняя тетина чашка чая". Сказать им, как тетя отложила шитье, приготовившись умереть? И как не дочитала рассказ, повесила свитер и вдруг почувствовала боль в сердце? "Видели бы вы его, когда я вошла, — скажет она, потягивая из бокала. — Темный, мрачный. Я приезжала сюда еще ребенком, но, честно признаться, не помнила, что здесь такой хаос. До сих пор не пойму, как она оставила мне дом, я о нем и не мечтала"!

Она вдруг почувствовала себя виноватой и нежно коснулась пальцем неприветливого кофейника. Завтра я вычищу тебя; жаль, что я не приехала на похороны, надо было все-таки выбраться. Завтра же возьмусь за уборку. В дверь черного хода постучали, и она, вздрогнув, обернулась; я и не заметила, как здесь тихо, подумала она, облегченно выдохнула и быстро направилась к двери.

— Кто там? Одну минуточку.

Она отперла дверь дрожащими руками.

— Кто здесь? — спросила она в темноту и тут же застенчиво улыбнулась двум старушечьим разглядывающим ее личикам.

— Добрый вечер.

— Вы будете племянница, мисс Элизабет?

— Да.

Старые кошки, в шляпках с цветами, не терпелось им на меня посмотреть.

— Добрый вечер, — повторила она и подумала: "Я и есть прелестная племянница Элизабет, а это — мой новый дом".

— Мы — сестры Долсон. Меня зовут мисс Аманда Долсон, а это моя сестра, мисс Каролина Долсон. — Мы — ваши ближайшие соседи.

Мисс Каролина положила сухонькую коричневую ручку на рукав Элизабет:

— Мы живем на этой же улочке. Мы были ближайшими соседями вашей бедной тетушки. Но мы ничего не слышали.

Мисс Аманда сделала небольшой шажок вперед, а Элизабет отступила назад.

— Заходите, пожалуйста, — пригласила Элизабет, помня о правилах хорошего тона. — Проходите в гостиную. Я как раз осматриваю дом. Я только что приехала, — сказала она, делая еще шаг назад. — Только и успела, что свет включить.

— Мы видели свет.

Мисс Аманда безошибочно прошла в маленькую гостиную.

— Это не формальный визит, вы понимаете. Мы делаем визиты днем. Но признаться, нам стало любопытно, кто зажег свет.

— Мы подумали, может, он опять пришел. — Ручка мисс Каролины снова очутилась на рукаве Элизабет. — Говорят, они всегда так.

Мисс Аманда уселась, словно на правах старой знакомой, в мягкое кресло у низкого столика, а мисс Каролина разместилась в другом удобном кресле; мой дом, нечего сказать, подумала Элизабет, неловко опускаясь на жесткий стул около двери; завтра в первую очередь куплю светильники, а то и гостей не разглядишь.

— Вы давно здесь живете? — глупо спросила она.

— Надеюсь, вы не планируете что-либо менять? — спросила мисс Аманда. — Тетя любила свой маленький дом.

— Я не успела что-либо запланировать.

— Вы найдете все таким, как оставила она. Я сама отнесла наверх ее сумочку и положила в ящик комода. Больше ни к чему не притронулись. Кроме, конечно, тела.

"Как, оно все еще здесь"? — чуть было не вырвалось у Элизабет, но вместо этого она сказала:

— Я приезжала сюда ребенком.

— Итак, он сделал это не из-за денег, — сказала мисс Каролина. — Сестра взяла ее сумочку с кухонного стола, я сама видела, и отнесла ее наверх. Из сумочки ничего не пропало.

Мисс Аманда наклонилась немного вперед.

— Вы привезете телевизоры? Из города? Радио?

— Я еще об этом не подумала.

— Несомненно, нам будет слышно, как играет ваш телевизор. Мы ваши ближайшие соседи, и нам видно, когда у вас горит свет; несомненно, ваш телевизор будет играть очень громко.

— Мы бы услышали, если б она закричала, — сказала мисс Каролина, выразительно махнув сухонькой ручкой. Говорят, она его узнала, я глубоко убеждена, что шерифу Ноултону хорошо известно, кто это был. По-моему, у каждого — свои подозрения.

— Сестра, это — только слухи. Мисс Элизабет не терпит слухов.

— Утром мы в первую очередь пришли сюда, мисс Элизабет, и я сама разговаривала с шерифом.

— Сестра, ни к чему забивать голову мисс Элизабет страшными историями. Пусть тетя запомнится ей счастливой.

— Не понимаю.

Элизабет переводила взгляд с одного непроницаемого старушечьего лица на другое; старые ведьмы, подумала она, а сказала:

— Мне говорили, тетя умерла от сердечного приступа.

— А я убеждена, что…

— Сестра любит посудачить, мисс Элизабет. Вы, наверное, уберете все эти прелестные вещицы?

Элизабет опустила глаза на столик перед собой. Розовая фаянсовая шкатулка, стеклянное пресс-папье, вышитая тамбуром салфетка, на которой сидели в ряд голубые фарфоровые котята.

— Кое-что уберу, — ответила она.

— Ну да, чтобы освободить место для телевизора. Бедная тетя, ей так дороги были эти безделушки.

Мисс Аманда нахмурилась:

— Здесь вы не найдете пепельницы.

Элизабет с вызовом положила зажженную сигарету на крышку маленькой розовой шкатулки.

— Сестра, принеси мисс Элизабет блюдце с кухни, из обычной посуды. Не из сервиза в цветочках.

Мисс Каролина с возмущенным видом поспешила из комнаты, стараясь не задеть тяжелой юбкой столиков и сигареты Элизабет. Мисс Аманда снова наклонилась вперед:

— Я не позволяю сестре сплетничать, мисс Элизабет. Зря вы ее подзадориваете.

— Но что она хочет сказать про тетю?

— Тетю похоронили два месяца назад. Вас, кажется, не было на похоронах?

— Да, я не смогла выбраться.

— Из города. Ну, конечно, Смею заметить, вы охотно приняли наследство.

— Да. Я была очень рада.

— Не думаю, что ваша тетя могла поступить иначе. Сестра, дай мисс Элизабет блюдце. И побыстрее, пока комната не загорелась.

— Спасибо.

Элизабет взяла у мисс Каролины блюдце с отбитым краешком и затушила сигарету. Пепельницы, подумала она, светильники, пепельницы, кофейник.

— Исчез ее фартук! — воскликнула мисс Каролина.

— Как, уже? — мисс Аманда повернулась и посмотрела Элизабет прямо в глаза. — Боюсь, сестра, нам предстоит увидеть еще немало перемен. А теперь мисс Элизабет ждет, чтобы мы ушли. Мисс Элизабет намерена сегодня же начать все складывать.

— Да, в самом деле, — беспомощно пробормотала Элизабет, неопределенно махнув рукой. — В самом деле.

— Милые тетины вещицы. Это — не формальный визит, мисс Элизабет.

Мисс Аманда важно поднялась, мисс Каролина последовала за ней.

— Мы навестим вас через пару дней. Бедная тетушка.

Элизабет прошла за ними обратно в кухню.

— В самом деле, — снова пробормотала она и добавила: — Останьтесь еще.

Но мисс Аманда пропустила ее слова мимо ушей.

— Эта дверь плохо закрывается, — сказала мисс Аманда. — Проследите, чтобы она хорошенько за нами захлопнулась.

— Говорят, он проник как раз через эту дверь, — прошептала мисс Каролина. — Всегда держите ее взаперти.

— Спокойной ночи, мисс Элизабет. Я рада, что вы собираетесь накупить ярких ламп. Нам из окон видно, когда у вас горит свет.

— Спокойной ночи, — сказала мисс Каролина, повернувшись, чтобы напоследок еще раз дотронуться до руки Элизабет. — Не забудьте запереться.

— Спокойной ночи, — ответила Элизабет, — спокойной ночи.

Старые ведьмы, подумала она, старые ведьмы. Когда-нибудь я с ними разберусь. Наверное, известные язвы в округе. Она смотрела, как они идут рядышком по дорожке, не успев повернуть друг к другу головы, как раскачиваются их длинные юбки.

— Спокойной ночи, — крикнула она в последний раз, но ни одна из них не обернулась.

Старые ведьмы. И она как следует захлопнула дверь. Защелка сработала, Элизабет сняла ключ и заперлась. Отдам им голову лося — тетушка одобрила бы меня. Однако поздно, нужно найти постель, а я еще не поднималась наверх. Подарю им обеим что-нибудь из тетушкиного хлама. Мой, мой прелестный, мой маленький домик.

Довольно мурлыча, она вернулась в гостиную. Интересно, где же ее все-таки нашли, снова ни с того ни с сего подумала она — в гостиной? Она остановилась в дверях и уставилась на мягкое кресло. Может, он подошел к ней сзади? Когда она шила? А потом подобрал ее очки и положил их на стол? А может, она читала журнал, когда он напал на нее. А может, она только вымыла чашку с блюдцем и обернулась, чтобы снять свитер? Неужели тогда было так же тихо? Неужели здесь всегда так тихо?

— Нет-нет, — сказала она вслух. — Это глупо. Завтра я заведу собаку.

Крепко сжав губы, она прошла через всю комнату и потушила свет, потом вернулась и погасила лампу у двери, вокруг нее воцарился мягкий полумрак. А может, ее нашли здесь, подумала она, проходя через веранду, но тут же громко сказала:

— Это глупо.

И выключила свет. В полной темноте она вернулась на кухню и проверила, хорошо ли заперта дверь. Сюда ему больше не пробраться, подумала она и вздрогнула.

На лестнице света не было. Оставлю на всю ночь свет в кухне; нет — тогда они увидят из своих окон, а может, он поджидал ее на лестнице? Позади нее мерцала кухонная лампочка. Прижавшись к стене, Элизабет поднялась наверх, вглядываясь в темноту и нащупывая ногами ступени. Наверху была кромешная тьма, и Элизабет машинально вытянула вперед руки. Перед ней оказалась стена, потом дверь, она заскользила ладонью вниз по двери, наткнулась на ручку…

Что там притаилось за дверью? Она развернулась и помчалась вниз, в светлую кухню с запертой дверью черного хода.

— Не оставляйте меня одну, — прошептала она, оглядываясь назад. — Пожалуйста, не оставляйте меня здесь одну.

Мисс Аманда и мисс Каролина с двух сторон прижимались к небольшой теплой печке. Мисс Аманда лакомилась кусочком фруктового пирога с чаем, мисс Каролина — зефиром с чаем.

— Что и следовало ожидать, — сказала мисс Каролина. — Даже не угостила нас.

— Городская невоспитанность.

— Могла бы подать кекс, который привезла из города. Кофейник-то как раз стоял на кухне. Невежливо ждать, пока гости уйдут, и потом наедаться одной.

— Это все городская невоспитанность, сестра. Сомневаюсь, что она будет нам хорошей соседкой.

— Ее тетя никогда бы так не поступила.

— Когда я представлю себе, как она рыщет по маленькому дому в поисках драгоценностей, мне становится жаль тетю.

Мисс Каролина отставила тарелку и кивнула, словно бы себе самой.

Может ей здесь и не понравится, — сказала она. — Может, она и не захочет остаться…

1962 год

Content

Джексон Ширли Маленький дом

Ширли Джексон Маленький дом