Ревва Игорь

Русалка

Ревва Игорь

Русалка

1

Любая вещь налагает на своего хозяина определённый отпечаток. Например, наручные часы Андрея. Они отличались от своих нормальных собратьев тем, что подавали звуковой сигнал не только тогда, когда начинали отсчитывать новый час, но и каждые полчаса. Причём сигналы эти один от другого совершенно не отличались. Это было очень неудобно, и у Андрея уже выработалась своеобразная привычка. Каждый раз, когда эти дурные часы на руке издавали двойной пищащий звук, Андрей машинально смотрел на них, чтобы знать, сколько сейчас — половина или ровно. Даже если ему в этот момент и было в высшей степени наплевать, который сейчас час. Почему они себя так странно вели?! То ли кто-то когда-то нажал на какие-то не те кнопки (кнопочек же на часах было целых шесть штук. Маленькие, нагло торчащие во все стороны…), то ли это китайское убожество было с дефектом, и от самого своего рождения страдало подобной придурью — непонятно. Но «условный рефлекс» у Андрея выработался по всем правилам академика Павлова.

И сейчас, когда опять раздалось это «пип-пип», Андрей искоса глянул на часы, отметил про себя, что сейчас половина одиннадцатого и попытался снова вернуться к прерванному чтению. Этого, однако, ему сделать не удалось, потому что он вдруг с раздражением понял, что забыл, где остановился. Книга попалась настолько неинтересная и нудная, что её можно было читать даже через строку — непонятнее от этого она не становилась.

Андрей захлопнул книгу, отбросил её в сторону и посмотрел на свою сестру.

— Может быть, пройтись по городу? — задумчиво проговорил Андрей. А, Света?..

По правде говоря, ему сейчас не очень-то хотелось выходить из гостиничного номера (впрочем, как и каждый вечер), но он знал, что стоит ему только начать собираться на прогулку, причёсываться, одеваться — тут же желание это у него появится, начнёт крепнуть и потом уже его будет просто не отговорить от ночного блуждания по незнакомому городу. Света тоже это понимала и, слегка улыбнувшись, отложила в сторону газету и потянулась за кроссовками. Всё равно ей пришлось бы выходить. Андрею надо было гулять, и лучше всего — вечером, когда на улицах меньше народа. Впрочем, сейчас, в сентябре, в этом курортном городе было не так уж и много отдыхающих.

Пока Света собиралась, Андрей неприязненно смотрел на пачку старательно готовящихся желтеть газет, что расположились на столе ровненькой стопкой. Это были «Виденьские новости» — здешняя городская газета, некое подобие плохо сбитого коктейля из столичных и местных новостей и сплетен. Стопка получалась уже довольно приличная — номеров четырнадцать или даже пятнадцать. И почему это Светка выбрала для чтения именно «Виденьские новости», а не что-нибудь более серьёзное и профессионально изданное? Он не раз заводил с сестрой разговор на эту тему, но удовлетворительного ответа так и не получил. Что-то там Светку, наверное, привлекало, в этих газетах. Какие-нибудь новости, наверное… Виденьские…

Сам же Андрей газеты напрочь читать отказывался. И не только эту, а и все остальные тоже. Ему почему-то было не по себе от одного их вида, одного только звука перелистываемых здоровенных, как крылья птеродактиля, страниц. Почему газеты вызывали у него подобные чувства? Он и сам этого не знал. Не знал или не помнил. Впрочем, он не помнил ещё очень многих вещей. Слишком многих, чтобы считать себя окончательно выздоровевшим. Он не помнил даже того, что с ним случилось. А сестра на все его попытки разъяснить этот вопрос отвечала ему чересчур уклончиво для того, чтобы он мог составить об этом собственное мнение. «Несчастный случай» — вот и всё Светкино определение. Какой несчастный случай? Где? Когда? Хотя…

На последний вопрос он мог ответить хотя бы приблизительно. Вероятно, недели две назад… Или чуть больше… Примерно столько они уже жили со Светой в этой гостинице со странным, необъяснимым названием «Дюжина». А вот вопросы «что» и «где» до сих пор оставались для Андрея загадкой.

Света же старательно избегала любых объяснений по этому поводу. А если уж Андрей становился чересчур настырным, она быстренько переводила разговор на свой автомобиль, здорово ею разбитый и уже давно находящийся в ремонте. Вероятно, Света считала, что он сам должен всё вспомнить и что помогать ему в этом не нужно. Возможно, она думала, что то, что легко вспоминается, легко и поддаётся забытью…

2

На улицах уже почти никого не было. Света с Андреем вышли из гостиницы и направились на центральную площадь города, носившую имя Пушкина и примечательную старинной пожарной каланчёй. Вообще-то, на площади Пушкина полагалось бы находиться памятнику самого Пушкина, а не пожарной каланче. Но памятник поэту расположился, почему-то, в ближайшем скверике. То ли не захотели площадь переименовывать, то ли пожалели каланчу сносить. Каланча эта, не смотря на свой, видимо, почтенный возраст, выглядела как новенькая. Словно за ней постоянно следили и ухаживали. Впрочем, может быть, так оно и было на самом деле?.. Несколько дней назад Андрей и Света даже поспорили, является ли это сооружение памятником архитектуры или же нет. Андрей до сих пор порывался выяснить у Антонины Васильевны — хозяйки гостиницы — кто же из них двоих прав? Он или Света? Но каждый раз, вернувшись с прогулки, забывал об этом.

Света и Андрей спустились к морю и остановились у кромки воды, мягко набегавшей на прибрежный песок. Света присела на корточки и поймала пальцами убегающую волну.

— Холодная, — заявила она.

— Сентябрь всё-таки, — рассеянно ответил Андрей.

— Да, уже не искупаешься, — задумчиво пробормотала Света, грустно глядя на серебряную лунную дорожку, зыбкой полоской уходившую к горизонту.

— Да ну… — нахмурился Андрей. — Скажешь тоже — купаться! Я даже и плавать-то толком не умею… Как топорик…

Света помолчала, потом медленно встала, распрямилась и внимательно посмотрела на Андрея.

— А откуда ты знаешь, что не умеешь плавать? — спросила она.

Андрей хотел было уже ответить, но нужные слова вдруг горячим комком застряли в горле. Он напрягся и с усилием вытолкнул их из себя…

— Вспомнил… Я вспомнил….

3

Андрей не помнил, что с ним произошло. В памяти осталось только то, что они с сестрой приехали в Виденьск отдохнуть. Это, если не считать событий последних двух недель, всё, что он помнил о своей жизни. Он знал, что они с сестрой поселились в гостинице «Дюжина», что они пробудут здесь ещё, наверное, долго и что с ним произошёл несчастный случай. Всё! Больше ничего! Он не помнил — кто он сам, чем занимается, что за несчастный случай… Ничего этого он не помнил. А всё то, что он знал, он знал только со слов своей сестры.

Когда две недели назад он открыл глаза, то обнаружил себя лежащим на кровати в гостиничном номере, с высокой температурой, с сильной головной болью и слабостью во всём теле. А рядом с ним сидела заплаканная Света и улыбалась сквозь слёзы. Она радовалась тому, что он, наконец-то, пришёл в себя.

На другой день все недомогания исчезли и Андрей мог бы считать себя совершенно здоровым, если бы не память… Огромные, зияющие бесконечной чернотой провалы заполняли её. И сколько Андрей не пытался, дна у этих пропастей он разглядеть так и не мог…

Первые дни он очень сердился на Свету за то, что та не хочет рассказывать ему о его прошлой жизни. Но потом он пришёл к выводу (или просто смирился с этой мыслью), что сестра была права — будет гораздо лучше, если он сам вспомнит обо всём.

Света однажды сказала ему… «Когда будет нужно, я подтолкну тебя к двери, открою её, но ты самостоятельно должен хотя бы встать перед этой дверью…»

И вот сегодня… сегодня он вспомнил… Вспомнил, что не умеет плавать. Не Бог весть, какой важный факт из жизни, но это факт из ЕГО жизни… И этот факт отчасти объяснял, почему он всячески избегал прогулок к морю. Сегодня же он пересилил себя и вот… Часть воспоминаний о себе начала возвращаться. Он вспомнил, что не умеет плавать потому, что его никто и никогда этому не учил и… всё… Больше ничего… Но всё равно настроение и у Андрея, и у Светы было приподнятое. Правда Андрею показалось, что к радости Светы примешалась едва заметная капелька грусти. Но, может быть, это Андрею просто показалось…

Они сидели в номере и с удовольствием пили кофе. Андрей всё воспринимал в хорошем свете. Даже кавардак, царивший в номере из-за четырёх здоровенных дорожных сумок со Светкиным барахлом. Интересно, на кой ляд ей столько сумок?! Что она там возит? Весь свой гардероб?! И зачем? Ведь к трём сумкам из четырёх (Андрей уже успел заметить это) она ни разу даже и не прикоснулась.

У Андрея же с собой был только небольшой чемоданчик. Да и тот наполовину пустой. Так, кое-какая мелочь, и всё. Вполне достаточно для поездки к морю. Тем более, в сентябре.

4

Очередной номер «Виденьских новостей» лёг на пачку газет и Света с улыбкой посмотрела на Андрея.

— А может быть, ты сегодня один сходишь? — спросила она

— Как это — один? — удивился Андрей.

— Ну… Так… Один и всё! — рассмеялась Света. — Или ты чего-то боишься?

— Ничего я не боюсь, — растерялся Андрей. — Просто мы всегда вместе гуляли… Вот и всё… А сегодня…

— А сегодня, — сказала Света, — мне что-то не хочется. Иди один. Погуляй, подыши воздухом…

— Ладно, — пробормотал Андрей недовольно. — Пойду… Пойду, к морю опять схожу…

Он догадывался, почему Света захотела сегодня вечером остаться в номере одна. Он знал, что она будет делать, едва только он уйдёт. Она достанет из пачки старых газет самую нижнюю, самую старую из всех, и примется её перечитывать. Она всегда так делала, когда думала, что Андрей спит и не видит её. Что-то привлекало Свету именно в этом номере.

Спускаясь по лестнице и выходя на улицу Андрей подумал, что надо будет как-нибудь решиться, перебороть себя и прочесть газеты. Или хотя бы одну эту газету… Самую старую… Вдруг он там найдёт что-нибудь о себе? Хотя, не такой уж, наверное, Андрей знаменитый, чтобы о нём писали в газетах. Или, может быть, писали?.. Чёрт его знает! Противно, как-то, читать их. И не только читать — прикасаться даже. С большим бы удовольствием Андрей съел живую лягушку…

Было уже около половины второго ночи, когда Андрей, побродив по городу, снова оказался возле моря. Он подумал, что его страх перед этим открытым всем ветрам водяным простором, стал значительно слабее. И это ему нравилось.

Он стоял возле моря, смотрел на его лениво шевелящуюся гладь и думал. Думал о том, что же могло с ним такое произойти, после чего вся память о прежней жизни оказалась стёртой. Он перебрал в уме все возможные варианты и, в который уже раз, не нашёл ни одного удовлетворительного. Вздохнув, он уже собирался было идти обратно в гостиницу, когда его внимание неожиданно привлёк какой-то предмет мерно покачивающийся на волнах. Предмет этот не стоял на месте, а плыл к берегу. Андрей напряг зрение, но в неверном свете луны толком ничего нельзя было разглядеть. И только когда этот предмет достиг берега и оказался стройной девушкой, Андрею почему-то стало не по себе.

Девушка была высокая и темноволосая, в ярко-красном открытом купальнике. Она выбралась на берег метрах в трёхстах от Андрея, заметила его и замахала ему рукой.

Андрей тут же круто повернулся и быстрым шагом пошёл обратно. Он чувствовал себя неловко. Словно незнакомка могла подумать, что он за ней подглядывал. Или его смутило то, что она, наверное, приняв его за своего знакомого, махнула ему рукой. А может быть, всё дело было в том, что вода для купания была уже слишком холодна и смотреть на эту девушку было как-то… зябко, что ли?..

5

На другой день Андрей со Светой снова отправились к морю. Но на этот раз они пошли к ресторану, который Антонина Васильевна называла «Загородным». Этот ресторан располагался в небольшой роще, подступавшей к самой воде. Здесь можно было посидеть на мягкой травке, любуясь ночным то необычное чувство, словно сегодня здесь должно будет что-то произойти. Что-то важное и значимое. Именно здесь. И когда Света обратила его внимание на плывущую фигуру, сердце его слегка ёкнуло.

— Смотри, — сказала Света. — Ещё купаются… Вон, видишь?

Андрей молча кивнул головой, провожая взглядом пловца. Ему показалось, что это была та самая девушка, которую он видел вчера ночью. Но полностью в этом он уверен не был, потому что луна скрылась за тучку и свет её, и без того не очень-то яркий, потускнел окончательно. А когда луна снова выглянула, пловец уже исчез из поля зрения.

Они простояли на берегу ещё очень долго. Андрей всё оттягивал момент ухода. Он находил всё новые и новые темы для разговора со Светой.

Андрею казалось, что эта девушка может проплыть в обратном направлении, а ему почему-то очень хотелось увидеть её ещё раз. Но время приближалось к пяти утра и пора было возвращаться.

— Слушай, Светка, — сказал Андрей по дороге в гостиницу, — а почему мы должны быть в номере не позже шести утра? Что это за порядки такие? У Антонины Васильевны… Почему мы выходим на прогулку только с одиннадцати до шести? А?

— Ну, во-первых, потому, что до шести вечера ты обычно спишь, - ответила Света с усмешкой. — В шесть мы возвращаемся, а в восемь утра ты только засыпаешь. И до шести… Потом, пока проснешься, пока то, да сё… Вот и вечер уже…

— Но, я могу пойти гулять днём? — настаивал Андрей.

— Конечно, можешь, — неожиданно серьёзным голосом ответила ему Света. — Но мне, почему-то, кажется, что большого удовольствия ты от этого не получишь. Скорее, наоборот…

И сказано это было таким тоном и с таким выражением лица, что Андрей сразу же ей поверил. И ещё подумал, что сам он никогда уже не отважится выйти на прогулку днём. Он просто поверил сестре. Он даже не пытался найти объяснения — почему? Видимо, ответ на этот вопрос тоже лежал в области его памяти, скрытой сейчас амнезией.

Ну и ладно. И плевать… Ночью даже интереснее…

6

Андрей не знал этого наверняка, но в глубине души чувствовал, что встреча с незнакомкой не состоялась по вине Светки. То есть, не по её вине даже, а по причине её присутствия. Ему казалось, что будь он на берегу один, девушка не проплыла бы мимо.

Он любил Свету, насколько вообще брат может любить сестру. Но порой ему казалось, что она занимает чужое место. Словно на месте сестры должен быть другой человек… другой… другая… другая женщина… И ему иногда казалось, что Света тоже так думает… тоже… знает. Именно — знает, потому, что (в отличии от него) помнит. И уже второй день Андрей испытывал какие-то странные чувства, видя свою сестру. Она словно бы становилась ему в тягость. Ну, не в тягость, конечно, но лучше бы ему почаще бывать одному… Или просто без неё… С кем-нибудь другим… С кем-то…

И когда Света заявила ему, что с неё хватит этих ночных прогулок, что пусть он теперь гуляет один, Андрей даже обрадовался, хотя, конечно же, не подал вида. Он боялся, что Света может на него обидеться, а ему очень не хотелось огорчать свою сестрёнку.

7

«Загородный» ресторан выделялся на фоне ночного неба приземистой тёмной глыбой, словно огромный плоски камень лежащий возле моря. Лёгкий ветерок шевелил листву деревьев, вплетая этот шелест в шипение морских волн, набегавших на берег.

Девушку в ярко-красном купальнике Андрей увидел ещё издали. Она сидела на траве прислонившись спиной к дереву и вытянув свои гладкие ноги в сторону моря. Волны осторожно подкатывались к её ступням и, словно чего-то испугавшись, отползали обратно. Глаза девушки были прикрыты, а лицо обращено к луне. На губах её была чуть заметная, совсем призрачная улыбка. Если бы не ночь, можно было бы подумать, что она просто загорает на солнце. Но пепельный лунный свет, заливавший красивое стройное тело, придавал ей какой-то загадочный, сказочный вид. Как русалке, выбравшейся из глубин на ночной берег насладиться луной и звуком волн, дышащих в песок.

Андрей осторожно, стараясь не потревожить её, подошёл и встал рядом. На какой-то миг он даже затаил дыхание. Ему казалось, что если девушка пошевелится, то всё очарование, вся сказка этой дивной ночи пропадёт, рассыплется с нежно-тоскливым хрустальным звоном. Он очень боялся её спугнуть, эту сказку.

Девушка открыла глаза и повернула к нему своё лицо. Андрей испуганно замер, но ничего не изменилось — сказка не исчезла. Лунный свет не распался на составные части и в глазах девушки не было недовольства или неприязни. Только доброжелательная заинтересованность.

— Добрый вечер, — решился Андрей нарушить монолог моря.

— Привет, — улыбнулась ему девушка доброй, приветливой улыбкой.

— А я вас уже вчера видел… И позавчера тоже… Вы любите здесь купаться?

— Да, я бываю тут каждый день. Вернее, каждую ночь, — ответила девушка. Голос её был нежным и мягким. Как музыка волн и ветра. Словно губами её говорило само море.

— Я вам помешал? — спросил Андрей, присаживаясь рядом.

— Нет, нисколько, — ответила девушка. — Иногда так надоедает быть одной. Хочется с кем-то поговорить… Меня зовут Лена.

— А меня…

— Андрей. Да? — закончила за него девушка и опять улыбнулась.

— Да… — Андрей растерялся — А… А мы разве знакомы?…

— Вы меня не помните? — в её вопросе, казалось, не прозвучало удивления. Словно она ожидала того, что Андрей её не узнает.

— Ну, раз не помните, — продолжала Лена, — то считайте, что мы только что и познакомились. Хорошо?

— Да.

— А вы любите плавать?

— Я не умею… Не научился…

— Жаль. Если бы вы могли плавать, я бы вас пригласила к себе.

— А где вы живёте? Здесь, в Виденьске?

— Да. Только я здесь недавно. И не надолго. Скоро отправлюсь дальше.

— Туристка?

— В некотором роде.

— А вы не можете меня сейчас пригласить к себе? Даже если я не умею плавать?

— Ко мне надо добираться вплавь. Я сейчас живу вон там. Видите? Во-о-он там…

Андрей проследил за вытянутой рукой Лены, но ничего в ночи не разглядел. А может, быть виновата была не ночь. Ведь разглядел же он маленькое чёрное сердечко, вышитое на купальнике. И руку Лены. И то, что пальцы у неё тонкие и изящные. Очень красивые. Как и сама рука.

— Ночью не видно, — вздохнула Лена. — Ночью темно. А вы знаете, мне это даже нравится. И ночь, и море… И ночные купания… Так здорово ночью плавать в море!.. Хоть сама я научилась плавать совсем недавно. После одного случая. Пришлось научиться. Это оказалось совсем не трудно. Хотите, я вас научу?

— Может быть, потом, — пробормотал Андрей. Ему стало не по себе от этого предложения. Всё-таки, он ещё довольно сильно боялся моря.

— Жаль, — вздохнула Лена. — Мы могли бы поплавать вместе… Мне кажется, что у вас это должно неплохо получиться…

— Почему?

— Не знаю, — она пожала плечами. — Кажется, и всё. А давайте перейдём на «ты»? Хотите?

— С удовольствием, — улыбнулся Андрей. — Я и сам собирался это предложить. Вы меня чуть-чуть опередили…

Они оба рассмеялись. Андрей вдруг почувствовал себя непринужденно и свободно рядом с Леной. Ему показалось, что сказка, окружающая эту девушку, впустила его, приняла в себя, окутала своим дивным покрывалом. И от этого душа его наполнилась радостной нежностью.

— Ты очень красивая, Лена, — сказал Андрей. — Тебе этого никто не говорил?

— Говорил, — улыбнулась девушка. — И именно ты.

— Я?!

— Не пугайся. Я пошутила.

Андрей внимательно посмотрел на неё. Он попытался вспомнить, видел ли он когда-нибудь эту девушку. Наверное, нет. Ведь такое лицо просто невозможно забыть.

— Ну, мне пора, — вздохнула Лена. — Пока!

— Мы ещё увидимся?

— Конечно. Мы же только что познакомились.

— А когда? И где?

— Завтра.

— Здесь?

— Нет, не здесь. В городе. В парке. Ты найдёшь, где это. Завтра в полночь.

Она встала, сладко потянулась всем телом и легко ступая босыми ногами по песку, направилась к воде. Она входила в море медленно, постепенно исчезая в нём. И когда над водой остались только её плечи, Лена повернулась к берегу и помахала ему рукой.

— Андрей! — крикнула она. — Я не шутила! Это правда! Ты мне это уже говорил!..

Потом она оттолкнулась ото дна и поплыла прямо по лунной дорожке, уходящей к горизонту. А звук её голоса ещё долгое время перешёптывался в листве деревьев.

8

— Я познакомился с девушкой, — сказал Андрей.

Света оторвалась от куска картона, на котором она что-то рисовала карандашом, и улыбнулась. В глазах её промелькнули хитрые искорки.

— Красивая?

— Да, — ответил Андрей. — Очень. Очень красивая…

— Здешняя?

— Нет. Туристка. Как и мы.

— А как её зовут?

— Лена.

— Хорошее имя, — задумчиво проговорила Света. — Не такое, конечно же, хорошее, как «Светлана», но всё же…

— Ладно, ладно, — усмехнулся Андрей. — Сиди себе, и рисуй молча… Давно ты что-то не рисовала…

— А я раньше рисовала? — невинно осведомилась Света.

— Ну да! И довольно хорошо. Мне, во всяком случае, нравилось. Однажды… — Андрей запнулся и губы его растянулись в медленной, чуть смущённой улыбке.

— Я… — сказал он.

— Что? — спросила Света. — Ну? Говори же! Говори!

— Я вспомнил, — ответил Андрей. — Ты раньше много рисовала… Ты… Художник… Правильно? Твои картины… Выставки… Выставки… И маленькая акварель… Та, где горы… Да?

— Молодец. Умница, — Света встала, подошла к нему и чмокнула в щёку. — Поздравляю тебя. Ты вспоминаешь…

9

Андрей нашёл Лену возле фонтана. Неизвестно, почему он решил, что она должна ждать его именно в этом парке (даже не парке, а небольшом скверике, расположенном на пересечении Главной улицы и Второй Соборной). Но из всех парков и скверов Виденьска он почему-то выбрал именно этот. И не ошибся.

Лена стояла возле фонтана, опершись руками о край каменной чаши, и внимательно смотрела на своё отражение в воде. На лице её была написана грусть. Она повернула лицо к Андрею и сказала…

— Жаль, что ночью фонтан не работает. Я так люблю смотреть, как капли падают в воду. Мне кажется, что тогда они напоминают маленьких озорных жеребят, скачущих на лугу.

Лена была одета в старенькие джины и коричневую куртку, на левом рукаве которой раскинулась эмблема в виде золотого орла.

Они сели на скамейку и Андрей спросил:

— Ты очень любишь море?

— Да… Очень… — задумчиво ответила Лена. — Но полюбила я его совсем недавно. После того, как научилась плавать. Тогда я перестала бояться моря, и полюбила его. Трудно любить то, чему ты не доверяешь, или чего ты боишься. Очень трудно. Невозможно…

Андрей кивнул в ответ и подумал, что его собственный страх перед морем тоже, пожалуй, произрастает из недоверия. И ещё из неумения плавать. Словно прочитав мысли Андрея, Лена подняла на него неожиданно повлажневшие глаза и прошептала…

— Жаль, что ты не умеешь плавать. Я бы взяла тебя с собой и показала бы тебе много интересного. Разные места, где мы могли бы быть вдвоём… Только вдвоём…

— Там очень красиво?

— Там прекрасно. Необыкновенно. Ты даже и представить себе не можешь, насколько там прекрасно. Ты когда-нибудь в своей жизни видел на морском берегу камни красного цвета?

— Красного цвета?!

— Да. Красные камушки. Гладкие, как обыкновенная морская галька. Они откалываются от огромной скалы у берега и море уносит их с собой, а потом, сгладив все их острые и сердитые края, возвращает обратно… И укладывает их на берегу словно какие-то сказочные ягоды, выросшие в море… А сама эта скала, от которой рождаются красные камушки, сплошной громадный обломок ярко-красного цвета, неизвестно как попавший в море… И та его часть, что скрыта в море, смутно проступает сквозь зеленоватую толщу воды, как румянец сквозь загар…

— Загар не бывает зелёным…

— Я знаю. Это я так… Для сравнения… А ещё, там очень мягкий песок. Очень мягкий и очень белый. Он укутывает пляж пушистым одеялом словно самый настоящий снег. И так же искрится и переливается на солнце… И по нему идёт тропинка. Тропинка, засеянная травой. Нежной зелёной травкой, по которой так приятно ступать босиком. Странно, правда? Тропинка, и вдруг засеянная травой! Да?

— Обычно бывает наоборот. Обычно тропинки на газонах засыпают песком…

— Я знаю. Но там всё необычное. И тропинки, и песок, и море… Даже сам воздух там какой-то необычный… какой-то… особенный, чистый… лёгкий…

— После твоих рассказов мне так захотелось всё это увидеть своими собственными глазами…

— Да… Жаль, что это невозможно…

— Невозможно? Почему?

— Ты же не умеешь плавать.

— Научи.

— Научить?

— Ну да! Ты же тоже не умела. А потом научилась. И я хочу научиться.

— Хорошо. Приходи завтра на пляж.

— В полночь?

— В полночь.

— Лена…

— Что?

— Ты вчера сказала… Что я тебе уже однажды говорил… о том… что ты красивая. Это…

Лена улыбнулась и произнесла:

— Я подарю тебе букет не из цветов,

А из далёких звёзд — детей полночной тьмы,

Из расплескавшихся от сладкой боли слёз,

И из небес рассветной синевы…

У Андрея сжало горло. Он почувствовал, как что-то у него в груди дрогнуло, словно струна, отозвалось в ушах нежным звоном серебряных колокольчиков и затаилось, спряталось в шелестящей листве деревьев.

— Чьи это стихи? — спросил Андрей, чувствуя уже, догадываясь, каков будет ответ, ожидая его, страшась и надеясь.

— Твои, — ответила Лена. И шёпот её губ устремился вверх, вслед за серебряным звоном, и шум деревьев в полночном воздухе радостно принял и подхватил его…

10

— Светка! В последний раз спрашиваю! — раздражение Андрея начинало приобретать всё более угрожающие размеры. — Где мои плавки?

— Да не знаю я! — сердито отозвалась из ванной Света. — Сам ищи! Не знаю!

— А кто знает?

— Дед Пыхто!.. Посмотри в моей сумке…

Андрей с досады плюнул и полез в сумку. Плавок там, конечно же, не оказалось. Тогда он дёрнул замок на втором бауле и заглянул внутрь. Первое, что он там увидел, были его плавки, найти которые Андрей уже, честно говоря, отчаялся. Андрей уже было облегчённо вздохнул, но воздух неожиданно, словно бы споткнувшись, замер у него на губах. Рядом с плавками в сумке лежал купальник. Женский купальник ярко-красного цвета. С маленьким вышитым чёрным сердечком. Очень знакомый купальник. Точно такой же, как и у Лены…

Андрей осторожно вытащил его из сумки. Купальник был абсолютно сухим, как воспоминание об ушедшем лете, но в застёжке его запуталась какая-то морская травинка, а в складках швов спрятались песчинки летнего пляжа. И от него пахло морем.

Андрей заглянул в сумку ещё раз и увидел там ещё кое-что. Это была куртка. Женская куртка коричневого цвета с вышитым на левом рукаве золотым орлом. А в кармане куртки оказалась фотография. Цветная фотография, на которой был изображён он сам. И не один. Рядом с ним, прижавшись к его плечу, мирно улыбалась Лена.

Андрей и сам не до конца понимал свои чувства. Он знал, что очень и очень многого он ещё не помнит. Например, он никак не мог вспомнить Лену, хотя, судя по всему, они были хорошо знакомы. Андрей только догадывался об этом, но не помнил. А когда Лена сама об этом сказала, он не удивился. Словно знал, что так оно и есть, словно он сразу же поверил в это, словно он ХОТЕЛ в это поверить.

Андрею Лена очень нравилась, но встречи с ней его слегка настораживали. Нет, не пугали, а просто… как бы сказать… Ну, словно ты встречаешься с человеком, с которым когда-то давно был очень близок, а потом поссорился. И эта размолвка оставила в душе какой-то неприятный осадок, какой-то нехороший след, который очень хочется исправить. Но ни причины ссоры, ни даже самой ссоры и, что самое странное, ни самого этого человека ты не помнишь. Встретился с ним, будто впервые (хотя сам-то уверен, что это не так!) И кажется, что у вас всё будет хорошо, если удастся на этот раз обойти тот подводный камень, на котором однажды ты уже потерпел крушение. Но вот беда — что это за камень, вспомнить абсолютно невозможно. Память упорно молчит. Остались только ощущения. Смутные ощущения хрупкости и зыбкости всего происходящего; того, что всё это в любой момент может неожиданно рухнуть, рассыпаться от неосторожного слова, движения, взгляда…

И, может быть, именно этим неосторожным движением и было то, что Андрей наткнулся в сумке своей сестры на вещи, как две капли воды похожие на те, что принадлежали Лене. И на её фотографию. На ИХ с Андреем фотографию.

Испугавшись этих мыслей, Андрей быстренько затолкал всё как попало в сумку и задёрнул молнию на ней. Ничего, придёт время и всё разъяснится…

11

Вода в море была на удивление тёплая и ласковая. Постепенно Андрей перестал относиться к ней как к чему-то страшному, таящему в себе зло и опасность. Он начал воспринимать море как доброе и хорошее, послушное домашнее животное, нежно окутывающее его своими мягкими волнами. И держаться на воде Андрей научился довольно быстро. Вначале держаться на воде, а потом и плыть. Плыть, отталкиваясь от упругого зеленовато-чёрного моря, поднимая в воздух салюты из серебрящихся в лунном свете брызг.

Ощущения, испытанные при этом Андреем, трудно передать словами. Это была смесь радости победы над страхом и ликования первооткрывателя; необычайной лёгкости и свободы; чувства могущества и непобедимости, спаянные нежной благодарностью к Лене, чей радостный и весёлый смех сопровождал все его попытки.

А потом они поплыли вместе, рядом, как два дельфина, всё дальше удаляясь от берега, пытаясь обогнать друг друга, ныряя в морской мрак и вырываясь на поверхность, к лунному свету, смеясь и отфыркиваясь. И в какой-то момент этой весёлой и беззаботной игры Андрею вдруг стало страшно.

Нестерпимо страшно, до боли в суставах, до темноты в глазах. Он представил себе, что тонет. Что ласковая тёплая вода вдруг перестаёт держать его на себе, расступается под ним и увлекает его вниз, в густую чернильную тьму, на дно. Он представил себе, как солёное тёплое море начинает заливать ему нос и рот, не даёт вздохнуть; как вода, заткнув ему уши, делает отчётливо слышным шум крови и стук сердца, которое скоро замрёт, остановится, захлебнётся солёной влагой ночного моря. И Андрей так отчетливо представил себе (или, может быть, вспомнил?..) всё это, что тело его мгновенно напряглось в жгучем желании жить, и он дёрнулся, испугался и, нелепо колошматя по воде руками, устремился обратно к берегу, к надёжной и прочной суше.

Лена догнала его только тогда, когда вода уже доходила Андрею лишь до груди и он смог встать ногами на дно и перевести дух.

— Что с тобой? — встревожено спрашивала его Лена, плывя рядом. Что? Судорога, да?

Андрей помотал головой в ответ и, выйдя на берег, как подкошенный рухнул на песок. Лена тоже выбралась из воды и присела рядом с ним, настороженно глядя на него. Она больше ничего не спрашивала ждала, пока Андрей придёт в себя и сам расскажет, что случилось.

Андрей хотел было соврать что-нибудь, но неожиданно для себя самого рассказал ей всю правду. Он попытался передать словами все свои мысли и ощущения. И, видимо, это ему неплохо удалось, потому что Лена тоже стала выглядеть напуганной.

— Как ты думаешь, — спросила она, немного помолчав, — ты всё это себе просто ВООБРАЗИЛ, или ВСПОМНИЛ?

Андрей удивился тому, что Лена задала ему вопрос, давно уже сидевший на задворках его сознания. Действительно, что это? Память или разыгравшаяся фантазия?

— Не знаю, — пожал плечами Андрей. — Сам не знаю… Может быть, я раньше всё это уже испытывал?.. Может быть, я когда-то чуть было не утонул?.. И именно поэтому боялся плавать… Именно боялся, а не неумел! Ведь, смотри, как я быстро этому научился! Может быть, мне нужно было просто ВСПОМНИТЬ как это делается? А?

Лена задумчиво смотрела на море, наматывая на указательный палец влажную прядь волос. Андрею показалось, что во взгляде Лены присутствует грусть. Грусть и Жалость. И ещё обида. Непонятная обида.

— Ты чего? - спросил Андрей, садясь рядом с ней и обнимая её за плечи. — Ну, чего ты? Всё же в порядке. Всё уже хорошо. Всё прошло… Ну, что с тобой?

— Я просто испугалась, — ответила Лена.

— За меня?

— Да.

— Не надо. Всё в порядке.

— Ты… Ты придёшь сюда завтра?

— Да.

— Правда придёшь?

— Обязательно. В двенадцать?

— Да…

12

После ухода Лены Андрей ещё некоторое время сидел на песке, упёршись пустым, ничего не выражающим взглядом в посеребрённую гладь моря. Вначале он пытался вспоминать. Вспоминать о себе, о своей жизни. Мучительно пытался, до боли в висках, до нервной дрожи в пальцах, Но потом, отчаявшись, поверив в бесполезность своих мучений, он как-то незаметно для себя махнул на всё рукой. Нельзя было сказать, что он успокоился, но шум моря снова стал добрым и ласковым. Снова ночь стала нежной и загадочной. А пляжный песок мягким и удобным.

Андрей сидел, зачёрпывая его горстью и просеивая между пальцами. Он рассеянно смотрел как тонкие, почти невидимые в ночи змейки песка нарастают в конус, сбегают по его склонам узенькими ручейками. Андрей подумал, что он ещё очень и очень многого не помнит. И вспомнит ли он всё (ну, или большую часть, самое главное) когда-нибудь? Неизвестно…

Пальцы его наткнулись на обрывок старой газеты, забытой (или просто брошенной) здесь кем-то из отдыхающих. Просто так, от нечего делать, Андрей выудил этот клочок на лунный свет, разгладил его ладонью, перевернул и…

В первое мгновение Андрей подумал, что он ошибся. Ведь такого просто не могла быть. Возможно, что во всём был виноват неверный свет лукавой луны. Возможно, это именно он решил сыграть с Андреем шутку. Но проверить это можно было легко.

Андрей хорошо помнил, что в кармане брюк у него лежит коробок спичек. Он дотянулся до своей одежды, пошарил там немного и достал его. Первая же яркая вспышка рассеяла все его сомнения. С фотографии на газетном обрывке на него смотрела Лена.

Андрей чиркнул ещё одной спичкой. Да, это была Лена. Он почувствовал, что это была именно Лена, а не какая-то другая, похожая на неё девушка. И когда Андрей это понял, ему стало не по себе. Потому что кроме фотографии на обрывке газеты сохранилась и часть заголовка статьи:

«Трагедия на курорте… Утон…»

Не весь заголовок, только часть его, но и этого было достаточно, чтобы вызвать у Андрея ощущение падения в бездонный колодец. А дальше текст, вернее сказать обрывки текста, строки статьи, следовавшей за заголовком и фотографией:

«…пляжей нашего города, произошёл несчаст…

…дыхающих Горина Елена Васильевна заплыла слишком да…

…судороги начала тонуть. Не смотря на то, что спаса…

…не удалось. Девушка утонула. Но этим…»

И всё. Догоревшая спичка обожгла пальцы. Андрей выпустил из рук обрывок газеты. В голове у него всё перемешалось. Непонятно почему, но в памяти всплывали фразы и слова, произнесённые Леной. Всплывали легко, словно заученные стихи.

«Вы меня не помните?..»

«Ты мне это уже говорил…»

«Жаль что ты не умеешь плавать. Я бы взяла тебя с собой…»

И тут в голове Андрея словно что-то щёлкнуло. Он вдруг понял, что настораживало его все эти дни. Он понял это и похолодел. Он вспомнил, как наткнулся в сумке Светы на купальник, как две капли воды похожий на тот, что носила Лена. Такой же ярко-красный купальник. И ещё Андрей вспомнил то, что впервые он увидел Лену ночью, на пляже, в купальнике. В том же самом.

Странно, почему он решил, что её купальник ярко-красного цвета? Ведь было же темно! Была ночь!!!

(«Вы меня не помните?..»)

Может быть, он просто ЗНАЛ, что Лена должна быть именно в ярко-красном купальнике? Может быть, он ЗНАЛ это? Или ПОМНИЛ?…

(«Ты мне это уже говорил…»)

Но как он мог это знать? И как могли оказаться в сумке сестры вещи утонувшей девушки? И кто она эта Лена? И что ей нужно?..

(«Я бы взяла тебя с собой…»)

— Нет!!! — закричал Андрей, вскакивая на ноги. — Нет!!!

Море ответило ему лёгким шумом…

13

— Уже двадцать один, — сказала Света, кладя очередной номер газеты на толстеющую день ото дня пачку. Второе октября, двадцать первый номер. Скоро уже класть их некуда будет…

— Выкинула бы ты их все, — проворчал Андрей хмуро, поворачиваясь лицом к стене.

— Придёт время выкину, — миролюбиво согласилась Света.

Они ненадолго замолчали. Андрей не видел, что делает его сестра, но по звуку догадался, что она опять перебирает номера старых газет. Зачем ей это?

Для чего она их так бережно хранит? А, может быть, и не бережно… Может быть, если бы Андрей настоял на этом, она давно бы выбросила всю эту груду макулатуры в мусорный ящик. Но Андрей как раз таки и не настаивал на этом. Неохота. Ему просто было неохота настаивать. Ему сегодня ничего не хотелось. Душа и сознание его были опустошены. Он был словно выжатый лимон, в котором от сока осталось лишь воспоминание о нём.

— А ты сегодня гулять не пойдёшь? — осторожно спросила Света.

— Нет, — ответил Андрей. — Не хочется…

— Нездоровится?

— Да…

— Ну, ладно… Может быть, завтра…

— И завтра тоже…

14

Следующие два дня Андрей провёл словно в спячке. Он целыми днями валялся на кровати, почти не разговаривал, ничего не читал. На второй день, ближе к полуночи, он встал и подошёл к окну. Ночная тьма, проткнутая огоньками звёзд, напомнила ему о встречах с Леной. Андрей ещё больше помрачнел и хотел было опять завалиться на кровать, но взгляд его приковала к себе женская фигура, одиноко стоящая посреди пустынной улицы. Девушка стояла, засунув руки в карманы своей коричневой куртки и подняв лицо к окнам верхних этажей гостиницы. Андрей моментально узнал её. Это была Лена.

Лена разглядела за оконным стеклом Андрея (или просто догадалась, что это именно он) и замахала ему рукой. Андрей как ошпаренный отскочил от окна.

— Что с тобой? — удивилась Света.

— Она здесь, — выпалил Андрей. — Она пришла…

— Кто — она?

— Лена.

— И что?..

— Она пришла за мной…

— Значит, ты уходишь? — сделала вывод Света.

— Нет, — сердце Андрея бешено колотилось.

— Нет? — изумилась Света.

— Нет!

— Почему?

— Не хочу.

— Но она же тебя ждёт.

— Пускай. Пускай ждёт.

— Ты бы тогда хоть вышел к ней и сказал бы об этом.

— Как я могу! — голос Андрея начал срываться на крик. — Как я могу СКАЗАТЬ ей что-нибудь, если её НЕТ! Если она УМЕРЛА! Её не существует! Понимаешь? Её нет! Она УТОНУЛА!!!

— Ну и что? — пожала плечами Света. — Мало ли, кто утонул? Неудобно, просто девушка на улице тебя ждёт, а ты не выходишь…

Андрей оторопело вытаращил на Свету глаза. Ему показалось, что он ослышался.

— Ты что, издеваешься? — жалобно простонал он. — Я же тебе объясняю — Лена умерла! Она — призрак! Привидение! И она приходит за мной! Она хочет забрать меня с собой! Понимаешь, что это значит?

— Она тебе нравится? — неожиданно спросила Света.

— Да, я… Я люблю её…

— Даже мёртвую?

— Да… Даже мёртвую… И это неспроста… Наверное, мы раньше любили друг друга… Просто я этого не помню… Но я её очень люблю…

— Почему же тогда ты её боишься?

(«…трудно любить то, чего ты боишься…»)

— Я… Я не боюсь… Не боюсь её… Я боюсь… Нет, не боюсь, а просто НЕ ХОЧУ умирать! Я не хочу умирать! Мне… Мне страшно…

— Ты боишься потерять жизнь? — голос Светы звучал как-то странно, какая-то дрожь заставляла трепетать слова, произносимые ею. Андрей не понимал, чем это вызвано — жалостью, злостью, презрением? Но ему стало неловко.

— Ты боишься потерять жизнь? — повторила свой вопрос Света.

— Да, — решился, наконец, Андрей. - Боюсь.

Света вытащила из пачки газет самую нижнюю, за одиннадцатое сентября, и не спеша её развернула.

— Невозможно потерять то, — сказала Света, — чего у тебя нет…

Перед глазами Андрея предстала газетная страница, на которой во всём своём ужасе расположилась та самая статья. Но ещё большее недоумение и ужас, порождённые страшным понимаем истины, вызвала у Андрея его собственная фотография, соседствовавшая рядом с фотографией Лены.

Строчки статьи как бешеные скакали перед глазами Андрея. Его разум отказывался понимать и воспринимать прочитанное. В сознание проникали только обрывки фраз, калеча его своими острыми и безжалостно-холодными углами:

«…пытавшегося спасти свою жену…

…молодых супругов…

…унёсшая жизни Андрея и Елены…»

Андрей почувствовал, как слух его начинает терзать усиливающийся с каждым мгновением невыносимый звон. Перед глазами его поплыли радужные круги. Ноги подкосились. Он вспомнил все события, предшествовавшие его появлению в этой гостинице. Он вспомнил Лену, свою жену; и как она тонула; и как он нырял за ней, глубоко, пока хватало воздуха в лёгких, и даже после этого… И свой страх… Страх утонуть, который всё же не сохранил ему жизнь…

— Нет!!! — то ли вскрикнул, то ли прошептал Андрей, теряя сознание.

15

— Лена… — прошептал Андрей и открыл глаза. В номере никого не было. Он вскочил на ноги и выглянул в окно. Улица тоже была пуста. Пуста, как его душа, теряющая (или уже потерявшая?) нечто необъяснимое, но очень дорогое и близкое ему.

Сколько он был без сознания? Минуту? Час? Год?…

Андрей вдруг отчётливо понял, что времени у него не осталось. Он выскочил из номера и кинулся на улицу.

16

Ночной пляж встретил его равнодушным шумом холодного морского прибоя. Андрей брёл по песку, не замечая накатывавших на берег волн. Иногда он останавливался и начинал звать Лену, но ответом ему были только звуки ночного моря.

Вскоре он наткнулся на коричневую куртку, валявшуюся на песке. Андрей поднял её и прижал к лицу, вдохнув родной аромат любимой женщины.

— Лена! — громко крикнул он и вдруг ему показалось, что со стороны чернеющего морского горизонта до него донёсся ответ.

Не раздумывая над тем, действительно ли он это слышал, или же это было просто плодом его фантазии, Андрей кинулся к воде. Он бросился в море и поплыл, а море, казалось, обрадовалось ему и попыталось помочь побыстрее отдалиться от чуждого им обоим берега.

Андрей не знал, правильно ли он выбрал направление, но когда выглянувшая из-за облака луна скользнула своими лучами по морской поверхности, он сумел разглядеть впереди знакомый силуэт, и заработал руками и ногами изо всех сил.

— Лена, — едва смог выговорить он, подплыв к ней.

— Ты вспомнил, — сказала она.

— Прости…

— Не надо. Главное, что ты вспомнил… И теперь мы опять будем вместе… Навсегда… Поплыли?

— Туда? — Андрей показал на берег.

— Нет. Там нам с тобой нечего делать…

И Андрей понял, что Лена была права. На душе его стало так легко и спокойно, как не было уже давным-давно. Они поплыли рядом. Туда, к горизонту, сливающемуся с морской рябью и лунными блёстками в единое целое. Туда, где они будут счастливы просто потому, что они всегда будут вместе.

Никто из них даже не оглянулся на исчезающий вдали берег, на исчезающий вдали мир… И лишь один последний крик ночной птицы — длинный и тоскливый крик — донёсся до них сквозь усиливающуюся игру лунного света. Берег словно прощался с ними. Но они ему не ответили…

17

— Всё, Светочка? Уезжаете? — спросила Антонина Васильевна.

— Да, пора уже, — ответила Света.

— А вещи?

— Позаботьтесь о них сами. Ладно?

— Конечно, Светочка, конечно… А Андрюша с Леночкой… Они уже…

— Да, — ответила Света и улыбнулась.

— Я очень рада за них, — Антонина Васильевна улыбнулась ей в ответ. — И за вас, Светочка, тоже…

— Спасибо, — Света подошла к ней и они расцеловались.

— Вы с ними ещё увидитесь? — спросила Антонина Васильевна.

— Вряд ли, — вздохнула Света.

— А газеты? — встрепенулась вдруг Антонина Васильевна. — Газеты вы не берёте с собой?

— Да, нет… Зачем они теперь?..

— А можно, я оставлю себе одну? Ту самую… На память о вас…

— Конечно. Забирайте их все.

— Нет, только одну…

Они немного помолчали.

— Ну, — вздохнула Света. — Мне пора.

— Вашу машину уже починили?

— Да, — улыбнулась Света. — Как новенькая стала…

— Ну, вы поосторожнее за рулём… Без лихачества… — обеспокоено попросила Антонина Васильевна.

Они со Светой посмотрели друг на друга и весело рассмеялись. Света помахала рукой и вышла из номера, а через минуту Антонина Васильевна услышала шум мотора, донёсшийся с улицы и лучи автомобильных фар на миг бросили свой отблеск на стёкла окон.

Антонина Васильевна села за стол, развернула газету и ещё раз внимательно прочла статью, где писалось о том, как утонули Лена и Андрей, и о том, как сестра Андрея, Светлана, спеша на место происшествия, не справилась с управлением своего автомобиля.

— Да, — вздохнула Антонина Васильевна. — И надо же было случиться такому несчастью… Все трое в один день… И такие молодые… Ну, ладно… Будем надеяться, что они, всё-таки, ещё встретятся…

Она вышла из номера и плотно затворила за собой дверь…

Февраль, 1999.

Content

Ревва Игорь
Русалка

Ревва Игорь Русалка