Карен Мари Монинг

Страсть горца

Посвящается женщинам, чья поддержка, помощь и терпение помогли этой книге появиться на свет: Дейдре Найт, Венди МакКарди и Hume Таублиб.

Спасибо вам!

Время – единственная монета нашей жизни.

И только вы сами должны определить, на что она будет потрачена.

Не позволяйте другим людям потратить ее за вас.

Карл Сэндберг

Пролог I

Вместе, которое сложно найти людям, человек – или не вполне человек, – которому нравилось бродить среди смертных под именем Адама Блэка, приблизился к помосту под шелковым пологом и преклонил колено перед своей королевой.

– Ваше Величество, Договор нарушен.

Эобил, королева Туата де Данаан, долгое время молчала. Затем повернулась к своему консорту, и голос ее был холоден как лед.

– Созывайте Совет.

Пролог II

За тысячи лет до Рождества Христова в Ирландии поселилась раса, называвшая себя Туата де Данаан. Со временем их начали называть Истинным народом, или Фейри.

Раса Туата де Данаан, представителей более развитой цивилизации, пришла на Землю из далекого мира. Некоторых, наиболее талантливых людей Фейри обучили своему искусству. Так появились друиды. Долгое время обе расы мирно сосуществовали на Земле, но, к сожалению, споры и разногласия возникали все чаще, и Туата де Данаан решили уйти. Согласно легендам, они удалились в «полые холмы», или в «волшебные холмы Фейри». На самом же деле они никогда не покидали наш мир, просто их фантастический Двор переселился туда, где люди не могли их найти.

После ухода Туата де Данаан друиды разбились на несколько кланов и развязали междоусобную войну. Тринадцать друидов выбрали темный путь и – благодаря всему, чему научили их Фейри, – едва не уничтожили нашу планету.

Туата де Данаан вышли из своих убежищ и остановили темных друидов буквально за миг до того, как Земле был нанесен непоправимый ущерб. Они лишили друидов силы, разделили их, разбросали по дальним уголкам земли. Тринадцать темных друидов понесли наказание: Туата де Данаан изгнали их в пространство между реальностями и заперли их бессмертные души в тюрьме безвременья.

После этого Фейри призвали благородную семью МакКелтаров, тайная сила и знания, которых должны были исцелить землю и привести ее к процветанию. Туата де и люди заключили Договор: соглашение, регулирующее дальнейшее совместное обитание рас. МакКелтары поклялись Туата де Данаан множеством клятв в самом главном и важном: они никогда не используют силу каменных кругов, которые давали людям, знающим тайные формулы, способность путешествовать сквозь пространство и время, для личных целей или ради политической выгоды. Туата де Данаан тоже произнесли множество клятв, главной из которых было обещание никогда больше не проливать кровь смертных. Обе расы долгое время подчинялись требованиям Договора и придерживались клятв, данных в тот день.

Более тысячи лет защищенные Договором МакКелтары путешествовали по Шотландии и селились на Северо-Шотландском нагорье, в месте, которое сейчас называют Инвернесс. Большинство историй о том времени, когда люди общались с Туата де Данаан, стали туманными сказками прошлого и почти забылись, но, хотя с момента заключения Договора не осталось ни одного упоминания о встрече МакКелтаров и Туата де Данаан, обе стороны придерживались однажды данных клятв.

МакКелтары, призванные служить общему благу, сдержали обещание. Несколько раз они открывали врата времени в круге камней, но лишь для того, чтобы спасти Землю от ужасных катастроф. Древние легенды утверждали, что, если МакКелтар нарушит клятву и использует круг камней для достижения личной цели, мириады проклятых душ темных друидов, запертых между мирами, вцепятся в него и превратят в самого злобного, самого могущественного друида в истории человечества.

В конце пятнадцатого века на свет появились братья-близнецы, Драстен и Дэйгис[1] МакКелтары. Они, как и их предки, берегли древнее наследие, заботились о земле и охраняли древний круг вертикальных камней.

Люди чести, люди слова, без капли зла в душе, Дэйгис и Драстен служили не за страх, а за совесть.

До той судьбоносной ночи, когда в миг невероятного горя и боли Дэйгис МакКелтар решился нарушить священный Договор.

Когда Драстен погиб, Дэйгис вошел в круг камней и отправился в прошлое, чтобы предотвратить смерть брата. Он справился с задачей, но в пространстве между измерениями его поджидали души темных друидов, которые почти тысячу лет не ощущали ни прикосновения, ни вкуса, ни запаха, ни любви, ни движения, ни силы.

И теперь Дэйгис МакКелтар стал человеком с одним добрым сознанием – и тринадцатью злобными личностями. Он мог оставаться собой, но его время стремительно истекало.

Темнейший из друидов поселился на Манхэттене, на Ист-70, и именно там начнется наша история.

1

Наши дни

Дэйгис МакКелтар ходил, как человек, говорил, как человек, но в постели превращался в настоящего зверя. Криминальный адвокат Катерина О'Мэлли привыкла называть кошку кошкой, а этого мужчину – диким сексом с большой буквы С. Однажды побывав в его постели, она навсегда потеряла интерес к остальным мужчинам.

Дело было не только в его внешности, потрясающем теле, золотистой коже, мускулы под которой проступали, как сталь под бархатом, точеных чертах лица и шелковистых темных волосах. И не в ленивой надменной улыбке, которая обещала женщине рай. И не только обещала. Сто процентов удовольствия были гарантированы.

Дело было не в странных золотистых глазах, обрамленных длинными темными ресницами, и не в изломе черных бровей.

Все дело было в том, чем он с ней занимался. И как.

Такого секса у нее не было ни с кем и никогда, а Катерина считала, что за семнадцать лет перепробовала все. И думала, что никому больше не удастся ее удивить. Однако стоило Дэйгису МакКелтару коснуться ее – и она таяла. Отчужденный, исполненный самоконтроля, он раздевался так, словно вместе с одеждой снимал с себя оковы цивилизации, и превращался в настоящего варвара, не признающего ограничений. В постели он вел себя, словно человек, которого должны казнить на рассвете и он не хочет терять ни мгновения.

От одной мысли о Дэйгисе живот Катерины сводило сладкой судорогой. Кожа, казалось, натягивалась туже, дыхание становилось резким и прерывистым.

Катерина остановилась у покрытой эмалью французской двери его изысканного пентхауса на Манхэттене. Отсюда открывался чудесный вид на Центральный парк, а сам пентхаус – холодный и элегантный, жесткий, строгий, с черными, белыми и хромированными поверхностями – подходил своему владельцу, словно вторая кожа. Катерина глубоко вдохнула, повернула ручку и открыла дверь. Она никогда еще не чувствовала себя такой живой, каждый ее нерв был напряжен до предела.

А у Дэйгиса всегда было не заперто. Словно здесь, на высоте сорока трех этажей над огнями и ломаной кромкой городских крыш, ему нечего было бояться. Словно он уже видел все самое худшее, что может предложить Большое Яблоко, и посчитал увиденное… всего лишь забавным. Словно, каким бы большим и злобным ни был город, обитатель этого пентхауса был больше и злее.

Катерина вошла, вдохнула густой аромат сандалового дерева и роз. По роскошной комнате мягко плыли звуки классической музыки – «Реквием» Моцарта, – но Кэт знала, что чуть позже Дэйгис может поставить «Nine Inch Nail's», прижать ее обнаженное тело к окну, выходящему на пруд Консерватори-Уотер, и довести до безумия, которое вырвется торжествующим криком, а огни города будут расплываться у нее перед глазами.

Двадцать метров фасада на Пятой авеню в квартале Ист-70 – а она понятия не имеет, чем он зарабатывает на жизнь. И большую часть времени она не была уверена, что хочет это знать.

Катерина закрыла за собой дверь и повела плечами, сбрасывая на пол мягкий кожаный плащ. На ней были черные кружевные чулки на резинке, такие же трусики и бюстгальтер, в котором ее пышная грудь выглядела просто идеально. Женщина взглянула на свое отражение в темном окне и довольно улыбнулась. В свои тридцать три Катерина О'Мэлли выглядела просто замечательно. «Еще бы мне не выглядеть замечательно, – подумала Кэт, иронически изогнув бровь. – После всех этих тренировок в его кровати. И на полу. И на кожаном диване. И в джакузи из черного мрамора…»

От нахлынувшего желания закружилась голова. Катерина глубоко задышала, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце. Рядом с Дэйгисом она была ненасытна. Настолько, что пару раз мысль о том, что он не человек, не казалась ей глупой. Он вполне мог оказаться каким-то таинственным богом секса, возможно самим Приапом, которого призвали ненасытные жители никогда не спящего города. А может, Дэйгис был существом из давно забытого рода, Сидхе, и мог довести наслаждение до той черты, которой не достичь обычному человеку.

– Красотка Кэти, – раздался голос с верхнего уровня пятнадцатикомнатной квартиры. Глубокий баритон с сильным шотландским акцентом всегда вызывал у нее ассоциации с дымом горящего торфа, древними камнями и выдержанным виски.

Только Дэйгис МакКелтар мог безнаказанно называть Катерину О'Мэлли красоткой Кэти.

Он спустился по лестнице и вошел в огромную гостиную со сводчатым потолком, мраморным камином и панорамным окном, из которого открывался прекрасный вид на городской парк. Катерина замерла, буквально пожирая Дэйгиса глазами. На нем были черные льняные штаны, под которыми, она знала, нет ничего, кроме великолепного мужского тела. Ее взгляд скользнул по широким плечам, по рельефным мышцам на ребрах, по косым мускулам, которые обрамляли живот и спускались под пояс штанов, призывая посмотреть ниже.

– Ну как, съедобно? – Золотые глаза Дэйгиса засияли, когда он взглянул на ее тело. – Иди сюда. – Он протянул ей руку. – Сегодня ты просто восхитительна. Я исполню любое твое желание, только скажи.

Его длинные темные волосы, переброшенные через плечо, доходили до талии. Они были настолько черными, что в янтарном свете ламп отливали той же синевой воронова крыла, что и щетина на подбородке. Катерина задержала дыхание, вспомнив, как эта шелковая грива скользила по ее груди, задевая соски, рассыпалась по бедрам, когда Дэйгис опускался ниже, чтобы снова и снова довести ее до оргазма.

– Как будто мне нужно что-то говорить. Тебе ведь известно, чего я хочу, задолго до того, как я сама это осознаю. – Она услышала напряжение в своем голосе и поняла, что Дэйгис тоже его слышал. Катерина теряла самообладание от того, насколько хорошо он ее знал. Он делал то, что нужно, за миг до того, как она понимала, чего именно хочет.

И поэтому его привлекательность становилась просто опасной.

Дэйгис улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз. Кэт была не уверена в том, улыбались ли его глаза вообще когда-нибудь. Его взгляд всегда был внимательным, изучающим, словно Дэйгис чего-то ждал. Его золотые глаза напоминали тигриные не только цветом: они были наблюдательными, но холодными, любопытными, но отстраненными. У него были голодные глаза. И взгляд хищника. Не раз и не два ей хотелось спросить, что видели на своем веку эти тигриные глаза. Какой суд вынес им приговор, ожидание какого ада таится в глубине зрачков? Но стоило их телам соприкоснуться – и Кэт забывала обо всем, а приходила в себя уже на следующий день, на работе, когда для любых вопросов становилось слишком поздно.

Она спала с Дэйгисом уже два месяца, но знала о нем не больше, чем в тот день, когда они познакомились в «Старбаксе», напротив конторы «О'Лири бэнкс и О'Мэлли», в которой ей принадлежала часть акций – отчасти благодаря отцу, О'Мэлли-старшему, отчасти благодаря ее собственной акульей хватке. Подняв глаза от своего кофе с молоком на двухметрового, невероятно соблазнительного незнакомца, Кэт решила во что бы то ни стало заполучить его. Может, все дело в том, как встретились их взгляды и незнакомец лениво слизнул с губы пенку от мокко, а она представила себе, как этот язык вытворяет куда более интимные вещи. Или в том, что этот человек был окутан густой, дышащей аурой секса. Кэт нравилась опасность, которую излучал этот человек. Иногда она задумывалась о том, не защищает ли она его, как одного из своих высокопоставленных клиентов с сомнительной репутацией.

День, когда они познакомились, закончился на белом берберском ковре в его гостиной. Они перекатывались от камина к окну и обратно, молча сражаясь за доминирующую позицию до тех пор, пока Катерине не стало все равно, как он берет ее, лишь бы он это делал.

Кэт не зря заслужила репутацию острой на язычок особы, и она не привыкла сдерживаться. Но она ни разу не воспользовалась своими талантами в отношении Дэйгиса. Она не знала, на какие деньги он содержит свой пентхаус и благодаря чему у него появилась невероятно дорогая коллекция произведений искусства и старинного оружия. Катерина не знала, где он родился, не знала даже дня его рождения.

На работе она мысленно составляла список вопросов, но стоило ей увидеть Дэйгиса – и все тщательно продуманные фразы застревали в горле. Совершенно беспощадная во время допроса в зале суда, в его спальне она становилась косноязычной. Впрочем, ее языку находилось куда более приятное применение. Этот мужчина был настоящим мастером эротики.

– Спишь с открытыми глазами, детка? Или просто решаешь, как именно ты меня хочешь? – промурлыкал Дэйгис.

Катерина провела языком по губам. Как именно она его хочет?

Она хотела его как сумасшедшая. И каждый раз надеялась, что следующая ночь с ним не будет такой восхитительной. Этот мужчина был слишком опасен, чтобы можно было позволить себе эмоциональную связь с ним. Только вчера Кэт задержалась после мессы и помолилась о том, чтобы закончилось это наваждение, эта одержимость – и поскорее, Господи, пожалуйста. Да, Дэйгис согревал ее кровь, но что-то в этом человеке сковывало холодом ее душу.

Сейчас же – завороженная и беспомощная – Кэт отчетливо поняла, как она его хочет. Ее, сильную женщину, невероятно возбуждал мужчина, который был сильнее ее. Эту ночь она хочет провести на его кожаном диване. Дэйгис намотает на кулак ее длинные волосы, возьмет ее сзади и укусит за шею, когда она достигнет пика.

Женщина судорожно вдохнула, шагнула вперед, и он схватил ее, уложил на толстый ковер, навис над ней. Мягкие чувственные губы с легким намеком на жестокость накрыли ее рот, золотые тигриные глаза нахмурились.

Он прижал ее запястья к ковру, приподнялся над ней, опираясь на руки. Прекрасный, чувственный и в то же время почти пугающий – в нем было нечто неуловимое, темные секреты, постичь которые не дано женщине, – и это придавало сексу особый оттенок, невероятно острое ощущение игры с огнем.

Это была ее последняя связная мысль перед долгой, долгой ночью.

* * *

Дэйгис МакКелтар прижал ладони к толстому стеклу огромного окна и уставился в ночь. За стеклом, на сорок три этажа ниже, раскинулся ночной город. В окна стучал дождь, почти заглушая мягкий шум работающего телевизора. Свет огромного плоского экрана отражался в темном зеркале примерно в метре от Дэйгиса. Задумчивый Дэвид Боринас играл Энджела, вампира, сохранившего человеческую душу. Дэйгис некоторое время наблюдал за движениями на экране, потом убедился, что это повтор, и снова уставился в ночь.

Экранному вампиру всегда удавалось найти пусть временный, но все же выход из ситуации. Дэйгис начинал бояться, что он выхода не найдет. Никогда.

К тому же его проблема была чуть сложнее, чем у Энджела. У Энджела была душа. У Дэйгиса их было слишком много.

Он взлохматил пальцами волосы, изучая раскинувшийся внизу город. Двадцать две квадратные мили Манхэттена. С населением почти в два миллиона человек. А потом и сам мегаполис, семь миллионов людей, втиснутых в три сотни квадратных миль.

Это был город, пропорции которого казались горцу из шестнадцатого века абсурдными и нелепыми. Город невероятных размеров и скоростей. Когда Дэйгис приехал в Нью-Йорк, он часами бродил вокруг Эмпайр Стейт Билдинг. Сто два этажа, десять миллионов кирпичей, тридцать семь миллионов кубических футов, тысяча двести пятьдесят футов высоты, шпиль, в который по пятьсот раз в год бьют молнии.

Что за человек построил этого монстра? Горцу этот город казался непонятным, сумасшедшим чудом.

И был неплохим местом для нового дома.

Нью-Йорк-сити нес в себе тьму. В ее пульсирующем сердце Дэйгис и устроил себе логово.

Человек без клана, изгнанник, бродяга, покинув шестнадцатый век лишь с пледом и острым интеллектом друида, он стал обживаться в двадцать первом веке: привыкал к новому языку, новым традициям, невероятным технологиям. Он все еще многого не понимал: определенные слова и выражения ставили его в тупик, сам он часто думал на гэльском, греческом и латыни, и ему приходилось торопливо переводить, но он довольно быстро адаптировался.

Человек, обладающий магическими знаниями и способный путешествовать во времени, не мог не предполагать, что за пять веков мир изменится до неузнаваемости. Его знание космологии, тайной геометрии, законов природы, которые в двадцать первом веке именовали законами физики, позволило Дэйгису легче воспринять и понять чудеса нового мира.

Не то чтобы он не удивлялся и не таращился. Он это делал. А первый полет на самолете произвел на него незабываемое впечатление. Тонкая инженерия и поразительная конструкция манхэттенских мостов несколько дней не давали ему покоя.

И люди. Огромное количество людей приводило его в замешательство. Дэйгис подозревал, что это не изменится. Горец из шестнадцатого века не мог привыкнуть к тесноте нового мира. Ему вечно будет недоставать широкого звездного неба, холмов, тянущихся на долгие мили, бесконечных вересковых полей, веселых и красивых шотландских девушек.

Он отправился в Америку, потому что надеялся: чем дальше он окажется от любимой Шотландии, от мест ее силы, от кругов камней, тем слабее станет древнее зло, поселившееся в нем.

Отъезд и правда оказал свое действие, падение во тьму замедлилось, но не остановилось. День за днем Дэйгис продолжал меняться… становился все более холодным, отстраненным, почти не испытывал эмоций. Он все меньше ощущал себя человеком – и все больше бесстрастным божеством.

Но только не во время секса – вот когда он чувствовал себя живым. Вот когда он чувствовал. Тогда его не несло в бездонном шторме тьмы и он не цеплялся за жалкий обломок здравого смысла, чтобы удержаться на плаву. Когда Дэйгис занимался любовью с женщиной, тьма отступала, сменяясь его истинной человеческой натурой. Он всегда был страстным, но теперь стал просто ненасытным.

«Я все еще не полностью темный!» – зарычал он демонам, гнездящимся в его душе. Тем, что молчали, ожидая часа, когда темный прилив рано или поздно изменит его, как океанские волны меняют очертания скалистых берегов. Дэйгис понимал их тактику: истинное зло не бросается в атаку очертя голову. Нет, оно тихо шепчет и выжидает… соблазняет.

И каждый день Дэйгис видел неоспоримые доказательства того, что тактика зла приносит свои плоды. Это проявлялось в мелочах, которые он делал, порой не осознавая этого. Совершенно безобидные мелочи вроде разожженного взмахом руки и произнесенного шепотом слова taine огня в камине или открытой заклинанием двери, отдернутой занавески. Или нетерпеливое подзывание их повозки – такси – одним взглядом.

Пусть это мелочи, но Дэйгис знал, насколько эти мелочи небезопасны. Знал, что всякий раз, используя магию, теряет часть себя, становится темнее.

Каждый день был битвой во имя трех целей: не использовать магию чаще, чем это жизненно необходимо, несмотря на постоянно растущую тягу к ней; заниматься быстрым, бешеным сексом и искать книги, в которых может таиться ответ на вопрос, составляющий смысл его жизни.

Есть ли способ избавиться от темных?

Если нет… что ж, если нет…

Дэйгис запустил пальцы в волосы, медленно выдохнул. И нахмурился, глядя на мерцающие за парком огни. За его спиной, на диване, спала глубоким сном совершенно обессиленная красавица. Под ее глазами залегли темные круги, придавая ей измученный вид. Его постельные игры полностью истощили ее.

Две ночи назад Кэти облизнула губы и как бы между делом обронила, что он, похоже, чего-то ждет.

Он только улыбнулся и перевернул ее на живот. Покрыл поцелуями ее жаркое, страстное, жаждущее тело. Прошелся языком по каждому дюйму гладкой кожи. А потом взял ее, и, когда бешеная скачка закончилась, женщина кричала от удовольствия.

А теперь она либо забыла о своем вопросе, либо еще раз хорошенько все взвесила. Катерина О'Мэлли не глупа. Она знала, что лучше не выяснять о нем все до конца. Она хотела быть с ним только ради секса. Что было просто прекрасно, поскольку на большее он не способен.

«Я жду своего брата, девочка, – не сказал он тогда. – Я жду того дня, когда Драстен устанет от моего нежелания возвращаться в Шотландию. Того дня, когда он перестанет бояться отойти от своей беременной жены. Дня, когда он наконец сможет смириться с тем, что уже признало его сердце, как бы разум ни цеплялся за ложь: я стал темным, как ночное небо, и лишь крошечные звезды прежнего света пробиваются сквозь эту тьму».

О, айе, Дэйгис ждал того дня, когда его брат пересечет океан и явится за ним.

Увидит животное, в которое он превращается.

И если ко дню приезда Драстена превращение завершится, один из братьев должен будет погибнуть.

2

Несколько недель спустя…

За океаном, но не в Шотландии, а в Англии, в месте, о котором Драстен МакКелтар когда-то ошибочно заявил, что друидской силы в нем не хватит и на простое заклятие сна, велась приглушенная и очень напряженная беседа.

– Ты уже вышел на контакт?

– Я не смею, Саймон. Трансформация еще не завершена.

– Но с тех пор, как Драгары заполучили его, прошло уже несколько месяцев!

– Он же МакКелтар. У него нет шанса на победу, но он все равно сопротивляется. И знает, что именно сила разрушает его, а потому отказывается пользоваться ею.

Пауза. Потом Саймон сказал:

– Тысячу лет мы ждали их возвращения, обещанного в Пророчестве. Я устал ждать. Заставь его. Подтолкни. Дай ему причину желать силы. На этот раз мы не проиграем битву.

Быстрый кивок.

– Я позабочусь об этом.

– Действуй тоньше, Джилс. Еще рано сообщать ему о нашем существовании. Я сам это сделаю, когда придет время. А если что-нибудь пойдет не так… что ж, ты знаешь, что делать.

Еще один быстрый кивок, улыбка, затем – шелест одежды, и спутник исчезает, оставляя его одного в круге камней, залитых чудными красками английского рассвета.

Человек, отдавший приказ, Саймон Бартон-Дрю, глава друидской секты Драгаров, прислонился спиной к одному из камней. Рассеянно поглаживая татуировку на шее, изображавшую крылатого змея, он рассматривал древние монолиты. Это был высокий худощавый мужчина с седеющими темными волосами, узким лисьим лицом и пронзительным взглядом серых глаз, от которых ничто не могло укрыться. Ему выпала небывалая честь – именно во время его правления произойдет то, чего все так давно ждали. Он тридцать два года, со дня рождения своего первого сына, которое совпало с его вхождением во внутреннее святилище друидов, ждал этого момента. Были МакКелтары, которые служили Туата де Данаан, а были такие, как он, служители Драгаров. Друидская секта Драгаров тысячу лет хранила верность своим хозяевам и ждала исполнения Пророчества, которое передавалось из поколения в поколение: однажды придут их древние предводители, те, кто приведет их к силе и власти. Те, кто вернет им силу, которую Туата де Данаан отняли у друидов много веков назад.

Саймон улыбнулся. Как забавно, что именно любимец Туата де, МакКелтар, носит сейчас в себе силу древних Драгаров – лиги тринадцати самых могущественных друидов в истории человечества. Как поэтично: тот, кому Туата де Данаан доверяли больше всего, в итоге должен будет их уничтожить.

И друиды займут в этом мире место, принадлежащее им по праву.

Не гнусными сглазами, обниманием деревьев и собиранием омелы они займутся – не тем, во что они позволяли верить миру.

Нет, они станут правителями всего человечества.

* * *

– Вы, должно быть, шутите! – сердито воскликнула Хло Зандерс, убирая с лица длинные вьющиеся волосы. – Вы хотите, чтобы я своими руками отдала третью Книгу Мананна-на – да, я знаю, что это только копия, но она все равно бесценна – какому-то мужику с Ист-Сайда, который будет листать ее теми же руками, которыми таскает попкорн во время чтения? Если, конечно, он сможет ее прочитать. Эти части даже не на латыни, они на гэльском. – Она уперла руки в бока и прожгла взглядом своего босса, одного из кураторов выставки средневекового искусства, расположенной в Клой-стерсе и Метрополитен-музее. – Зачем ему книга? Он хоть сказал?

– Я не спрашивал, – ответил Том, пожав плечами.

– О, просто отлично. Вы не спрашивали. – Хло недоверчиво покачала головой. Пусть копия, которой бережно касались ее пальцы, была без иллюстраций и возраст ее не превышал пятисот лет – то есть она была почти на тысячу лет младше оригинала, хранящегося в Национальном музее Ирландии, – все равно это святыня, обращаться с которой следовало с величайшей осторожностью и уважением.

А не таскать по городу и не отдавать в руки незнакомцам.

– И сколько он пожертвовал? – раздраженно поинтересовалась она. Наверняка тут не обошлось без взятки того или иного рода. Никто не может просто позаимствовать книгу из Клойстерса – это все равно что прийти в Тринити-колледж и попросить на вечерок Евангелие из Келлса.

– Инкрустированный скин ду[2] пятнадцатого века и бесценный клинок из дамасской стали. – Том блаженно улыбнулся. – Меч времен крестовых походов. Подлинность обеих вещей подтверждена.

Хло удивленно приподняла тонкую бровь. Впрочем, удивление быстро сменилось возмущением.

– Ого! Правда? – Скин ду! У нее даже пальцы сжались от нетерпения. – А они уже у вас?

В предметы старины она влюбилась раз и навсегда. Она обожала их все, от одинокой бусины четок, на которой вырезана сцена из Песни Песней, до гобеленов с единорогами и великолепной коллекции средневекового оружия.

Но особую любовь Хло испытывала к шотландским вещам. Они напоминали ей о дедушке, который ее вырастил. Когда Хло было четыре года, ее родители погибли в автокатастрофе и Эван МакГрегор примчался, чтобы забрать осиротевшую девочку в ее новый дом, в Канзас. Он гордился своим происхождением, обладал страстным характером истинного шотландца и заразил Хло искренней любовью ко всему кельтскому. С тех пор она мечтала однажды отправиться в Гленгарри, увидеть город, в котором родился ее дедушка, зайти в церковь, где он венчался, прогуляться по вересковым полям под серебряной луной. У нее уже был паспорт, который ждал, пока в нем поставят визу, осталось только накопить достаточно денег.

На это ей понадобится еще год или два, учитывая стоимость жизни в Нью-Йорке, но она непременно туда поедет. Хло не могла дождаться этого момента. Ребенком она бесчисленное количество раз засыпала под мягкий дедушкин баритон, рассказывающий чудесные сказки о его родине. Пять лет назад Эван умер, и она почувствовала себя опустошенной. Иногда, одинокими ночами в Клойстерсе, Хло ловила себя на том, что разговаривает с дедушкой вслух, прекрасно зная – он ненавидел городскую жизнь сильнее, чем она сама, но наверняка одобрил бы профессию, которую выбрала его внучка. Она хранила древние артефакты и старые традиции.

Смешок Тома вывел ее из задумчивости. Хло нахмурилась: он хихикал над ее стремительным переходом от ярости к любопытству. Она поймала себя на том, что уже не злится, и попыталась снова состроить недовольную гримасу. Получилось плохо. Незнакомец будет прикасаться к бесценному тексту. И за ним никто не будет присматривать. Кто знает, что может случиться с книгой?

– Да, они уже у меня, Хло. И я не интересуюсь твоим мнением по поводу моих методов. Твое дело – всего лишь регистрировать…

– Том, я такой же специалист по древним цивилизациям, как и ты, и знаю столько же языков, сколько и ты. И мое мнение всегда тебя интересовало. Так или нет?

– Твое мнение много для меня значит, Хло, – спокойно ответил Том. Он снял очки и начал протирать их галстуком, рисунок которого боролся за жизнь с пятнами от кофе и от пончиков с мармеладом. – Но если бы я не согласился, он бы отдал клинки в Королевский шотландский музей. А ты знаешь, какая гонка идет за стоящими артефактами. Ты понимаешь, что к чему. Этот человек богат, щедр, у него прекрасная коллекция. Мы можем добиться упоминания о музее в его завещании. Ну хочет он провести пару дней в компании пятисотлетнего текста, причем одного из наименее ценных, вот пусть и порадуется.

– Если я обнаружу хоть одно пятно от попкорна на этих страницах, я его убью.

– Именно поэтому я и убедил тебя работать со мной, Хло: ты любишь старинные предметы так же, как и я. А раз уж я сегодня добыл два древних сокровища, то будь любезна, отвези книгу.

Хло фыркнула. Том прекрасно ее знал. Он преподавал ей историю Средневековья в Канзасском университете, а потом перешел на должность куратора музея. Год назад он нашел ее работающей за мизерную плату в Музее Канзаса и предложил хорошую должность. Бросать дом, в котором она выросла и с которым было связано столько воспоминаний, оказалось нелегко, но шанс поработать в Клойстерсе нельзя было упускать, каким бы ни был шок от переезда. Нью-Йорк был лощеным, алчным и суетливым, и в его циничной атмосфере девочка из провинциального Канзаса чувствовала себя беспомощной и неуклюжей.

– И что, мне так и идти, просто сунув книгу под мышку? При том что по улицам разгуливает Гэльский Призрак?

В последнее время по городу пронеслась волна краж. Из частных коллекций пропадали кельтские манускрипты, и пресса окрестила похитителя Гэльским Призраком, поскольку он интересовался только кельтскими вещами и не оставлял никаких улик, возникая и исчезая, словно привидение.

– Пусть Амелия упакует книгу. Моя машина ждет у главного входа. Билл знает имя и адрес этого человека. Он отвезет тебя туда и объедет квартал, пока ты будешь заниматься делами. И не груби клиенту, когда будешь передавать ему текст, – добавил Том.

Хло закатила глаза и вздохнула, но осторожно взяла рукопись. Девушка была уже на пороге, когда Томас сказал:

– Когда вернешься, я покажу тебе клинки, Хло.

Его тон был мягким, но в нем сквозила насмешка, и Хло разозлилась. Он знал, что она будет торопиться обратно, чтобы взглянуть на оружие. Знал, что она снова закроет глаза на то, что его методы приобретения экспонатов незаконны.

– Взяточник. Подлый взяточник, – пробормотала она. – И я не собираюсь признавать твои методы нормальными. – Но ее руки уже горели от желания прикоснуться к старинным клинкам. Провести пальцем по холодному металлу, подумать о былых временах.

У воспитанной на ценностях Среднего Запада, идеалистки до мозга костей Хло Зандерс была слабость, и Том об этом знал. Стоило поманить ее каким-нибудь артефактом, и Хло могла поддаться соблазну.

А если этот артефакт был еще и шотландским? Фью-ю, тогда Хло пропала.

* * *

Иногда Дэйгис чувствовал себя таким же старым, как поселившееся в нем зло.

Он ждал такси, чтобы отправиться в Клойстерс и забрать копию одного из последних имеющихся в Нью-Йорке томов, которые ему нужно было просмотреть. Дэйгис не замечал восхищенных взглядов идущих мимо женщин, хотя и притягивал их, словно магнит. Он не понимал, что даже в мегаполисе, заполненном самыми разными людьми, он будет выделяться из толпы. Дело было не в том, что он говорил или делал, в этом он абсолютно не отличался от иных богатых красавчиков. Дело было в нем самом, в его мужской породе. В том, как он двигался. Каждый его жест излучал силу, нечто темное и… запретное. Он был сексуальным воплощением самых темных сокровенных женских желаний, о которых психотерапевты и феминистки не хотят даже слышать.

Однако сам Дэйгис этого не понимал. Его мысли были далеко, он все еще пытался осознать бессмыслицу, которую прочитал в Лейнстерской книге[3].

Ох, чего бы он только не отдал за библиотеку своего отца!

Но библиотека была недоступна, а потому Дэйгис систематически добывал все сохранившиеся манускрипты наименее рискованными способами. Но возвращение на острова предков вскоре станет неизбежным.

Он взглянул на часы на здании банка. Двенадцать сорок пять. Куратор Клойстерса обещал, что книгу доставят рано утром, но ее до сих пор не было, а Дэйгис устал ждать.

Ему нужна была информация, точная информация о древних покровителях МакКелтаров, Туата де Данаан, этих «богах и не богах», как называла их Книга Бурой Коровы[4]. Именно они были теми, кто изначально пленил темных друидов в месте между-всего-сущего, а значит, существовал способ вернуть их в тюрьму снова.

Поиски этого способа отодвигали на задний план все остальное.

Дэйгис влез в такси – настоящая пытка для мужчины его роста и телосложения – и вдруг заметил девушку, выходящую на тротуар из притормозившего впереди автомобиля.

Она отличалась от других, и именно это отличие привлекло его внимание. В ней не было обычного городского лоска, отчего она казалась еще красивее. Живая, взъерошенная, без привычной для городских женщин искусственной краски на лице, она показалась Дэйгису чудесным видением.

– Подождите! – рыкнул он водителю, не сводя с незнакомки глаз.

Все его чувства болезненно обострились. Руки сжались в кулаки: желание, которое никогда не отпускало его, нахлынуло с новой силой.

Предками этой девушки наверняка были шотландцы: об этом свидетельствовали кудряшки цвета светлой меди, которые задорно подпрыгивали при ходьбе, обрамляя тонкое личико с удивительно упрямым подбородком. И сливочно-персиковая кожа, огромные аквамариновые глаза – глаза, которые до сих пор смотрели на мир с любопытством, отметил Дэйгис со слегка насмешливой улыбкой. Под этой безупречной кожей таилось пламя. Миниатюрная, аппетитно пышнотелая там, где нужно, с тонкой талией и прекрасными ножками, обтянутыми узкой юбкой, – эта девушка была ожившей мечтой горца.

Он провел языком по губам, не в силах отвести взгляд. В горле начал зарождаться звук, больше подходящий животному, нежели человеку.

Когда она наклонилась к открытому окну машины, чтобы сказать что-то водителю, подол ее юбки приподнялся на несколько сантиметров. Дэйгис судорожно вздохнул, представляя, как подходит к ней сзади. Все его тело напряглось от желания.

Господи, как она красива! Это тело способно возбудить и мертвого!

Девушка еще немного наклонилась, и он смог рассмотрев изгиб ее бедер.

Во рту у Дэйгиса внезапно пересохло.

«Она не для меня», – напомнил он себе, стиснув зубы и ерзая на сиденье, чтобы брюки не так давили на болезненно напряженный член. Дэйгис ложился в постель только с опытными красотками. С теми, кто был старше этой девочки и физически, и морально. Кто не излучал, как она, свет невинности. Свет мечты о прекрасном будущем.

Лощеные, искушенные, пресыщенные и циничные сердца – вот кого можно подпустить к себе и без раздумий и сожалений бросить поутру, как изношенную одежду.

Она была из тех, кого мужчины стараются удержать.

– Поехали, – буркнул Дэйгис водителю, заставив себя отвернуться от девушки.

* * *

Хло нетерпеливо притопывала ногой, прислонившись к стене у конторки. Проклятого заказчика все еще не было. Она ждала уже четверть часа и надеялась, что он все-таки появится. Но буквально минуту назад Хло сказала Биллу, чтобы он возвращался без нее, она поймает такси до Клойстерса, а деньги спишет на текущие расходы.

Хло нетерпеливо побарабанила пальцами по конторке. Как же ей хотелось просто оставить пакет и уйти. Чем быстрее она от него избавится, тем быстрее сможет забыть о своем участии в этой незаконной сделке.

Но, судя по всему, ей придется прождать тут почти весь день. Человек, живущий на Ист-70, явно относился к той категории людей, которые очень любят, чтобы их ждали.

Девушка огляделась по сторонам, оценивая возможные альтернативы.

Затем глубоко вздохнула, разгладила костюм, поправила пакет под мышкой и решительно зашагала по элегантному большому фойе к столу охраны. Два массивных охранника в накрахмаленной черно-белой униформе внимательно наблюдали за ней.

Еще в прошлом году, впервые оказавшись в Нью-Йорке, Хло сразу же поняла, что никогда не будет играть в одной лиге с местными жительницами. Шикарные, элегантные, они были «мерседесами» и «БМВ», а Хло Зандерс в лучшие свои дни была… «Тойотой Хайлендер». Ее сумочка никогда не подходила к туфлям – хорошо еще, если туфли подходили друг другу. И хотя Хло была уверена, что каждый должен довольствоваться тем, чем наградила его природа, она все же попыталась придать своей походке немного грациозности, искренне надеясь, что не вывихнет лодыжки.

– У меня посылка для мистера МакКелтара. – Девушка попробовала изобразить кокетливую улыбку, чтобы охранники пропустили ее и позволили оставить бесценную вещь в более безопасном месте. Она ни за что не доверит манускрипт прыщавому подростку за конторкой. И уж тем более не оставит его этим мордоворотам.

Два пронзительных взгляда просканировали ее с головы до ног.

– Конечно, дорогая, – протянул светловолосый охранник. И снова внимательно ее осмотрел. – Только ты не совсем в его вкусе.

– Мистеру МакКелтару приходит множество посылок, – ухмыльнулся его напарник.

«Отлично. Просто отлично. Он еще и бабник. На страницы может попасть не только попкорн, но и Бог знает что еще. Бррр!»

«И все же, – сказала себе Хло несколько минут спустя, поднимаясь в лифте на сорок третий этаж, – только благодаря этому меня без сопровождения пропустили в пентхаус Ист-Сайда, поражающий своим богатством и роскошью».

«Оставь книгу в приемной; там вполне безопасно», – сказал ей светловолосый охранник с таким видом, будто не сомневался – посылкой была она сама и он не надеется увидеть ее ближайшие несколько дней.

Если бы Хло только знала, что он прав и она действительно пропадет на долгое время, она бы никогда не зашла в этот лифт.

* * *

Чуть позже Хло отметила, что если бы дверь не была открыта, она бы не вляпалась в неприятности. Но когда девушка вошла в приемную мистера МакКелтара, заставленную экзотическими живыми цветами, которые оттеняли дорогие кресла и великолепные ковры, она могла думать только о том, что охрана может впустить сюда какую-то фифу совершенно спокойно, как впустили ее саму. А фифа может вырвать страницу из бесценной книги, только чтобы было куда сплюнуть жвачку или учинить что-нибудь не менее святотатственное.

Вздохнув, Хло провела ладонью по волосам и коснулась двойных дверей.

Створка бесшумно отворилась. Петли, похоже, были золотыми. В одной из них Хло заметила свое изумленное отражение. У некоторых людей определенно больше денег, чем ума. Всего одна эта глупая петля стоила столько, что хватило бы на оплату ее крошечной квартирки в течение нескольких месяцев.

Девушка помотала головой, зашла в комнату и прочистила горло.

– Эй?

Наверное, дверь открыта потому, что хозяин оставил дома одну из своих многочисленных посетительниц.

– Есть здесь кто-нибудь? – позвала Хло.

Тишина.

И роскошь. Невероятная роскошь.

Девушка оглянулась, и все могло бы быть неплохо, если бы она не заметила великолепный шотландский клеймор[5], прислоненный к камину в гостиной. Меч притягивал ее к себе, как мотылька притягивает пламя.

– Ах ты мой хороший, ты моя прелесть, красавец ты мой, – ворковала Хло, подходя к мечу и убеждая себя, что только положит рукопись на мраморный кофейный столик, быстренько посмотрит на меч и тут же уйдет.

Через двадцать минут она была поглощена тщательным исследованием. Сердце Хло колотилось от нервного напряжения, и все же она была слишком увлечена, чтобы остановиться.

– Да как он смеет оставлять дверь открытой?! – рычала девушка, хмуро глядя на великолепный средневековый меч, небрежно прислоненный к стене в углу.

Казалось, он был готов к тому, чтобы его кто-нибудь украл. Хло всегда гордилась своими моральными принципами, однако тут едва сдержалась, чтобы не схватить меч под мышку и не сбежать с ним сломя голову.

В квартире оказалось полно артефактов – и все они были кельтскими! На стене библиотеки было вывешено шотландское оружие пятнадцатого века, если она правильно определила возраст. Бесценные шотландские регалии, спорран, знаки клана, броши в прекрасном состоянии – все это лежало на столе вперемешку с древними монетами.

Хло трогала, рассматривала, изучала, удивленно и недоверчиво качая головой.

Раньше владелец пентхауса не вызывал у нее ничего, кроме раздражения, сейчас же она испытывала к нему почти нежность. Его великолепный вкус мгновенно покорил ее.

И с каждым новым открытием Хло все больше и больше интересовал загадочный незнакомец.

Никаких фотографий, заметила она про себя, оглядывая комнату. Ни одной. А ей бы хотелось знать, как выглядит этот парень.

Дэйгис МакКелтар. Какое имя!

«Ничего не имею против Зандерс, – часто повторял дедушка. – Это отличная фамилия, но с ней легко влюбиться и в шотландца, и в англичанина. – Многозначительная пауза. Хмыканье. – Лучше в шотландца».

Девушка улыбнулась, вспоминая его бесконечные попытки убедить ее найти «достойную» фамилию.

Улыбка замерла на губах, когда Хло вошла в спальню.

Желание выяснить, как выглядит мистер МакКелтар, возросло на несколько порядков. Причиной стала его спальня – грешная, пропитанная развратом спальня. Здесь стояла гигантская резная кровать с шелковыми простынями и бархатным балдахином. И джакузи из черного мрамора, где можно было потягивать шампанское, глядя на Манхэттен сквозь стеклянную стену. Ванну окружали десятки свечей. Два бокала были беспечно брошены на берберский ковер.

Комната была пропитана запахом мужчины, специй и страсти.

Сердце Хло заколотилось в горле, когда она осознала, что вытворяет. Она бессовестно разгуливает по пентхаусу незнакомого человека, стоит в его спальне, в мужской спальне, Господи прости! В том самом логове, где он соблазняет своих многочисленных женщин!

И, судя по всему, он в совершенстве владел искусством соблазна.

Ковер из натуральной шерсти, черная бархатная драпировка огромной кровати, шелковые простыни под роскошными вышитыми бархатными покрывалами, элегантные зеркала в серебряных и обсидиановых рамах, которые сделали бы честь любому музею.

Несмотря на предупреждающие звоночки в голове, Хло не могла заставить себя уйти. Она как завороженная открыла шкаф и провела пальцами по одежде, которая явно была сшита на заказ. Вдохнула слабый, но явно сексуальный запах мужчины, снизу стояли эксклюзивные итальянские туфли и ботинки.

Она начала рисовать воображаемый портрет здешнего обитателя.

Он должен быть высоким (ее дети не будут коротышками!) и красивым, с отличным, но не слишком накачанным телом, и у него хриплый баритон. Он умный и образованный, говорит на многих языках (и сможет шептать ей нежности на гэльском), но не слишком лощеный, со своими острыми углами. Иногда забывает бриться, к примеру. А еще он немного замкнутый и очень милый. Ему нравятся невысокие пухленькие девушки, которые так много читают, что забывают выщипать брови, посетить парикмахерскую и наложить макияж.

«Как будто, – раздался голос разума, разгоняя благостные пузырьки фантазий, – охранник внизу не сказал, что ты не в его вкусе. А теперь беги отсюда, Зандерс».

И в тот момент было еще не поздно, она бы все еще могла выбраться из западни, если бы не подошла ближе к этой грешной кровати, с любопытством и восхищением глядя на шелковые шарфы, привязанные к массивным столбикам.

Хло, выросшая в провинциальном Канзасе, была шокирована. Никогда-ни-с-кем-не-доходившая-до-конца Хло… внезапно поняла, что, мягко выражаясь, очень часто и прерывисто дышит.

Она отвела взгляд и попятилась от кровати на дрожащих ногах. И вполне могла бы не заметить краешек книги, торчащий из-под кровати.

Но Хло Зандерс ни за что не пропустила бы книгу. Особенно такую древнюю, как эта.

Минуту спустя юбка сбилась вокруг ее бедер, сумочка улетела на стул, а на расстеленном на полу пиджаке лежала ее добыча – семь средневековых томов.

Все они значились в списках вещей, недавно украденных из частных коллекций.

Господи, она оказалась в логове мерзкого Гэльского Призрака! Неудивительно, что у него здесь столько артефактов: он просто похищал все, что ему нравилось.

Она поползла на четвереньках под кровать. Наверняка там припрятаны другие свидетельства его преступлений! Мнение Хло Зандерс об этом мужчине сделало резкий поворот.

– Бабник и вор, – бормотала она себе под нос. – Невероятно.

Осторожно, кончиками пальцев, она вытащила из-под кровати черные кружевные трусики. Фе-е. Обертка от презерватива. Обертка от презерватива. Обертка от презерватива. Ого! Да сколько же здесь живет народу?

«Магнум, – самодовольно сообщала обертка. – Для очень больших мужчин».

Хло моргнула.

– Я еще не пробовал делать это под кроватью, девочка, – раздался сзади глубокий голос с сильным шотландским акцентом. – Но если ты предпочитаешь… и если скрытая от меня часть так же привлекательна, как и то, что я вижу… то я могу и не устоять перед соблазном.

Ее сердце перестало биться.

Хло застыла, мозг отчаянно пытался определиться между «дерись» и «беги». Учитывая ее крошечный рост, драка не была мудрым решением. К сожалению, загрузив дозу адреналина, необходимую, чтобы вскочить и убежать, ее мозг не учел того обстоятельства, что Хло все еще под кроватью, поэтому все закончилось тем, что она изо всей силы стукнулась затылком о раму из цельного дерева.

Голова закружилась, перед глазами заплясали звезды, и к тому же на Хло напала икота – этот кошмар начинался всегда, когда девушка нервничала, словно только волнения ей было недостаточно.

И ей не надо было вылезать из-под кровати, чтобы понять, что она влипла, и очень, очень, очень серьезно.

3

Сильная рука сомкнулась на ее лодыжке, и Хло тихо пискнула.

Она попыталась заорать, но икота заставила ее поперхнуться криком. Девушка потеряла дар речи.

Он бесцеремонно потащил ее за ноги из-под кровати.

Хло непроизвольно схватилась обеими руками за юбку, не давая ей задраться до талии. Меньше всего на свете она хотела бы появиться перед незнакомцем с голой задницей. Ее юбка и без того была слишком узкой (поэтому Хло редко ее носила, к тому же за последнее время девушка немного поправилась), и сегодня ей пришлось надеть чулки без трусиков, чтобы линия, где резинка перетягивает кожу, не была видна. Хло очень редко не носила нижнее белье. Надо же было надеть именно эту юбку, и именно сегодня!

Как только девушка полностью показалась из-под кровати, он отпустил ее ногу. Хло лежала животом на ковре, икая и отчаянно пытаясь что-то придумать.

Незнакомец стоял за ней, и она буквально чувствовала, как он на нее смотрит. В молчании.

В жутком, зловещем, сбивающем с толку молчании.

Она сглотнула очередную попытку икнуть, так и не набралась храбрости оглянуться, но жизнерадостно выпалила первое, что пришло ей в голову:

– Je пе parle pas anglais. Parlez-vous francais?

Правильное произношение давалось ей с трудом (но прикинуться дурочкой, разговаривая на латыни, было бы сложнее).

– Горничная! Ик! Я убираль спальня, oui? Ик!

Ничего, только тишина за спиной.

Ей придется на него посмотреть.

Хло осторожно встала на четвереньки, поправила юбку, оттолкнулась от пола и села. Потом постаралась подняться и сохранить равновесие на дрожащих ногах. Все еще не в силах посмотреть на хозяина квартиры, она сфокусировала взгляд на пустых бокалах и тарелке, стоящих на столике у кровати. Хло ткнула в них пальцем и залепетала, решив, что версия с уборкой комнат нуждается в подтверждении:

– Грязные тарелька. Vous aimez, я помыть, oui?

Икание.

И тяжелая, давящая тишина. Внезапный треск. Что он там расстегнул?

Глубоко вдохнув, она медленно обернулась. И кровь отхлынула от ее лица. Хло заметила два обстоятельства, одно абсолютно незначительное, другое – жизненно важное. Хозяин квартиры оказался самым красивым мужчиной из всех, кого она видела, и он держал в одной руке ее сумочку, а другой вытаскивал аккумулятор из ее мобильного телефона.

Аккумулятор упал на пол и хрустнул под подошвой.

– Г-г-горничная? – пискнула Хло и снова перешла на французский. Она слишком нервничала, чтобы выдать нечто связное, поэтому ее монолог состоял из икоты и общих фраз о погоде, которые она выучила по французскому разговорнику. Впрочем, он-то все равно не поймет.

– Вообще-то на улице нет дождя, – сухо ответил мужчина по-английски с шотландским акцентом. – И за исключением нескольких минут на прошлой неделе дождя не было уже давно.

Сердце Хло ушло в пятки. Ох, черт, надо было заговорить на греческом!

– Хло Зандерс. – Он бросил ей ее права, но девушка была слишком удивлена, чтобы поймать их. Документ отскочил от нее и упал на пол.

Дерьмо. Merde. Проклятье.

– Из Клойстерса. Я встретился с вашим начальником четверть часа назад. Он сказал, что вы будете ждать меня здесь. Но я бы ни за что не догадался, что вы будете ждать меня в моей кровати. – Опасные глаза. Завораживающие. Их взгляды встретились, и Хло не могла заставить себя отвернуться.

– Под кроватью, – выпалила она, забыв про французский акцент. – Я была под кроватью, а не в ней.

Его чувственные губы изогнулись в намеке на улыбку. Но глаз эта улыбка не коснулась.

О Боже, подумала Хло, уставившись на него широко раскрытыми глазами. Вполне возможно, что ее жизнь в опасности, а она может только стоять и таращиться. Да, этот мужчина красив. Невероятно красив. До жути. Она никогда не видела никого похожего. Он казался ожившей темной фантазией. И каждая его черта была отмечена высшей пробой шотландской крови.

Мужчина был в черных брюках, черных туфлях, кремовой водолазке и мягкой куртке из тончайшей кожи. Черные как ночь волосы были собраны на затылке, открывая мужественное лицо. Мягкие, чувственные губы, нижняя немного полнее, чем верхняя; гордый аристократический нос, темные изогнутые брови и строение черепа, за которое модели, не раздумывая, отдали бы жизнь. На идеальном подбородке и высоких скулах угадывалась тень бороды.

Он не ниже двух метров, подумала Хло. Идеально сложен. И грациозен, как дикое животное.

А еще у него были золотистые тигриные глаза.

Ощущение, что она – добыча, внезапно пронзило ее.

– Похоже, у нас тут небольшая проблема, девочка, – ласковым голосом протянул мужчина, делая шаг вперед.

Ее икота моментально прошла. Панический ужас прекрасно с ней справился. Лучше, чем ложка сахара или бумажный пакет.

– Понятия не имею, о чем вы говорите, – солгала Хло. – Я всего лишь привезла вам текст и прошу прощения за то, что вошла в вашу квартиру без спроса и так увлеклась вашими сокровищами. Том ждет моего возвращения, да и Билл ожидает меня внизу, и я не вижу совершенно никакой проблемы…

Хло таращилась на него широко раскрытыми глазами, изо всех сил стараясь казаться милой, глупой и очень женственной.

– Проблемы? – Невинное трепетание ресниц. – Не вижу никакой проблемы.

Он ничего не ответил, только перевел взгляд на краденые книги, которые лежали у ее ног, среди оберток от презервативов и чужих трусиков.

Она тоже посмотрела вниз.

– Ну да, у вас определенно активная половая жизнь, – пробормотала Хло. – Но я же не могу вас в этом обвинять.

Бабник!

От его ответного взгляда тонкие волоски на ее шее встали дыбом. Тигриные глаза вновь уставились на книги.

– А! Вы об этом? Ну, вам нравятся книги. Тоже не беда. – Хло легкомысленно пожала плечами.

Мужчина опять ничего не ответил, только сверлил ее взглядом своих неправдоподобно золотых глаз. Господи, ну что за невероятный мужчина! Хло чувствовала себя… как Рене Руссо в «Афере Томаса Крауна» – она была готова бросить все ради вора. Сбежать с ним в экзотические страны. Загорать топлесс на террасе у моря. Жить вне закона. Гладить его артефакты, когда нет возможности прикоснуться к нему самому.

– Ох, девушка. – Он покачал головой. – Я же не дурак, и обмануть меня не удастся. Ты прекрасно знаешь, что это за книги. И откуда они взялись, – ласково добавил он.

Он был опасен. Хло это чувствовала. Его ласковый тон означал, что продолжение ей очень не понравится.

Так и оказалось.

Мужчина внезапно навис над ней своим огромным телом, заставил попятиться к кровати, легко толкнул – и Хло рухнула спиной на простыни.

Он с грацией тигра бросился на нее, прижимая к матрасу.

– Клянусь, – торопливо проговорила Хло, – я никому не скажу. Мне все равно. Я ничего не имею против. У меня нет ни малейшего желания идти в полицию. Я даже не люблю полицию. У меня с ними не складываются отношения. Мне однажды выписали штраф, потому что я ехала со скоростью сто двадцать четыре километра в зоне ограничения до ста двадцати. Разве я могу после этого хорошо к ним относиться? Мне действительно совершенно все равно, что ты украл половину коллекции средневековых артефактов из Метрополитен-музея. Ну правда, ведь у них шесть тысяч экспонатов, кто заметит пропажу парочки артефактов? Я прекрасно умею хранить секреты. – Она уже почти визжала. – Я определенно, совершенно, я… я клянусь, что ни словом никому не обмолвлюсь. Буду молчать как рыба! И ты можешь считать, что…

Его губы лишили ее остатков дыхания и возможности продолжать.

О да. Привет Рене Руссо.

Чувственные губы приблизились к ее губам, легко скользнули, прикасаясь, но не целуя.

И на какой-то совершенно безумный миг Хло захотела, чтобы он не сдерживался. Чтобы впился в ее губы крепким, жадным, жестким поцелуем и помог ей найти ту раскаленную точку любви, которая в ней еще ни разу не согревалась. Этот мужчина пробуждал в ее голове фантазии, которых она клялась себе не позволять. Ее губы предательски приоткрылись. Страх, сказала она себе, это просто страх, а страх иногда может легко превратиться в желание. Она слышала о людях, которые, встречаясь со смертельной опасностью, вдруг ощущали дикое возбуждение.

И это возбуждение, сильное, странное и непривычное, так затопило ее, что Хло не сразу поняла, что он обвязывает шарф вокруг ее запястья. Она осознала происходящее, только когда узел затянулся, привязывая ее к кровати. К этому гнезду разврата. Двигаясь с нечеловеческой грацией и скоростью, мужчина надежно привязал вторую ее руку к дальнему столбику.

Хло открыла рот, чтобы закричать, но сильная рука зажала ее губы. Прижимая девушку к постели, глядя ей прямо в глаза, мужчина, тихо, но отчетливо произнося каждое слово, проговорил:

– Если ты закричишь, мне придется воспользоваться кляпом. Я бы предпочел этого не делать. Хотя здесь, наверху, тебя все равно никто не услышит. Решать тебе. Так что же ты выберешь? – Он отнял руку от ее рта, совсем чуть-чуть, только чтобы расслышать ответ.

– Н-не делай мне больно, – прошептала Хло.

– У меня нет ни малейшего желания причинять тебе боль.

Но ты ее причиняешь, хотела ответить Хло и тут поняла, что вещь, упирающаяся ей в бедро, – это не пистолет, а «магнум» совсем иного рода.

Должно быть, мужчина что-то прочитал в ее глазах, поскольку немного отстранился.

Хло с огромным облегчением заключила, что насиловать ее он не собирается. Насильник подался бы на пару сантиметров вправо, а не стал бы приподнимать бедра.

– Боюсь, мне придется некоторое время продержать тебя здесь. Но я не причиню тебе вреда. Однако не забывай: один крик, один громкий звук с твоей стороны – и я воспользуюсь кляпом.

В его глазах не было даже намека на милосердие. Он сделает так, как сказал, и у нее есть только два варианта: быть просто связанной или быть связанной с кляпом во рту.

Девушка покачала головой, потом кивнула, не в силах определить, как правильно ему ответить.

– Не буду кричать, – сдавленно пообещала она.

Тебя все равно никто не услышит. Господи, а ведь он наверняка не врет. В пентхаусах обычно толстые стены, сверху соседей нет, и покой элитных жильцов никто не потревожит, пока те сами что-нибудь не потребуют. Хло могла кричать до хрипоты, все равно никто не придет ей на помощь.

– Вот и умница, – сказал мужчина, подкладывая ей под затылок мягкую подушку.

А потом одним плавным, грациозным движением он соскочил с кровати и вышел из спальни, закрыв за собой дверь. Хло осталась одна, привязанная шелковыми шарфами к кровати Гэльского Призрака.

* * *

Она из тех, кого мужчины стараются удержать.

Дэйгис тихо ругался на пяти языках, вспоминая, о чем тогда думал. Он прижал руку к паху, но это не помогло. На самом деле стало еще хуже, потому что любое прикосновение лишь усиливало возбуждение.

Горец скривился и подошел к окну, бездумно глядя на ночной город.

Он плохо справился с задачей: он ее напугал. Но у него не было времени на утешительные слова, ему нужно было убраться от нее подальше, и быстро, прежде чем ревущая кровь возьмет свое. И хотя Дэйгис убеждал себя, что прижался губами к губам этой девушки, только чтобы отвлечь ее, пока будет привязывать ее руки, на самом деле он поцеловал ее, потому что хотел, потому что просто не мог удержаться. Это было короткое, легкое прикосновение, потому что он понимал: шагни он за этот барьер, и остановиться уже не сможет. Лежать на ней оказалось чистой агонией: Дэйгис чувствовал, как внутри поднимается темная волна, и знал, что секс с этой девушкой заставит тьму отступить. Он был ледяным и голодным, но отчаянно пытался быть человеком и вести себя разумно.

Он отправился в Клойстерс, довольный тем, что ему удалось выбросить из головы мысли о шотландке. В музее он узнал, что посылка отправилась к нему домой в то же время, когда он сам поехал ее забирать. Куратор, источающий лесть, заверил его, что Хло Зандерс будет ждать его, а кто-то по имени Билл уже вернулся, оставив девушку в квартире Дэйгиса.

Внизу девушки не оказалось, а охранники, подмигивая и ухмыляясь, сказали, что «посылка» ждет его в квартире.

Девушки из музея не оказалось и в прихожей, и Дэйгис решил было проверить гостиную, но тут услышал шум наверху.

Он быстро поднялся по лестнице в спальню и обнаружил пару чудесных женских ножек, торчащую из-под кровати. Пышные попка и бедра, которые так хотелось укусить, тонкие лодыжки, изящные ступни в туфлях на шпильке.

Чудесные женские ножки. Кровать.

Сочетание, от которого кровь отхлынула от мозга.

Ноги казались подозрительно знакомыми, но Дэйгис заверил себя, что во всем виновато его воображение.

А потом, когда он вытащил девушку за лодыжку и узнал имя обладательницы прекрасных ног, его кровь буквально вскипела.

Он смотрел на ее бедра, пока Хло неподвижно лежала на животе, и легион фантазий заполнил его мозг, а потому вещи, в окружении которых она лежит, он заметил только несколько минут спустя.

И этими вещами оказались «позаимствованные» книги.

Меньше всего на свете Дэйгис хотел, чтобы на его след напали представители закона двадцать первого века. Слишком многое ему нужно было сделать, слишком мало времени у него осталось. Он не мог позволить себе никаких осложнений.

Пока что он не готов оставить Манхэттен. Было еще два текста, которые следовало проверить.

Во имя Амергина, он же почти закончил! Осталось всего несколько дней. И ему не нужны проблемы! Ну почему именно сейчас?

Дэйгис глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Повторил это упражнение несколько раз.

Другого выхода нет, уверил он себя. И, связав девушку, он поступил правильно. Несколько дней, до тех пор пока он не закончит дела, ей придется побыть его пленницей.

Конечно, Дэйгис мог бы воспользоваться магией, прочитать заклятье и заставить Хло забыть о том, что она видела, но он не хотел рисковать. Не только потому, что игры с памятью были не всегда безопасны и после заклятия часто пропадало больше воспоминаний, чем хотелось бы. Просто Дэйгис пользовался магией лишь в тех случаях, когда не было другого выхода. Он знал, чего ему стоит каждое обращение к волшебству. И только ради обретения нужных текстов он позволял себе небольшие заклятия.

Нэй. Никакой магии. Эта девочка проведет некоторое время в комфортабельном плену, а он закончит перевод последних томов и уедет, выпустив ее где-нибудь по дороге.

«По дороге куда? – осведомилось его сознание. – Ты наконец-то понял, что тебе придется вернуться?»

Дэйгис вздохнул. Последние несколько месяцев подтвердили его подозрения: он может найти необходимую информацию либо в музеях Ирландии и Шотландии, либо в библиотеке МакКелтаров.

Причем библиотека МакКелтаров была предпочтительнее.

Он избегал этого всеми возможными способами, потому что путь туда был сопряжен с многочисленными опасностями. Дело было не только в том, что земля предков дала бы новые силы тьме, которая в нем поселилась. Дэйгис боялся встретиться со своим братом-близнецом. Признаться ему в том, что лгал. Признаться в том, чем стал.

Он бешено спорил с отцом, Сильваном, видел в его взгляде злость и разочарование, и этого было достаточно для того, чтобы Дэйгис понял: вряд ли когда-нибудь наступит время, когда он будет готов посмотреть в глаза брату – брату, который никогда не нарушал клятв.

С тех пор как Дэйгис нарушил клятву и стал темным, он ни разу не позволил себе надеть цвета своего клана. Обрывок поношенного пледа МакКелтаров лежал у него под подушкой. Ночами, посадив на такси очередную женщину (у него бывали многие, но он никому не позволял остаться до утра), Дэйгис сжимал обрывок пледа в кулаке, закрывал глаза и представлял, что он снова в Шотландии. Простой горец, человек, и только.

Больше всего он хотел найти способ решить свою проблему – избавиться от темных своими силами. Тогда он вернет себе доброе имя. Тогда он сможет встретиться с братом и вернуться в клан.

«Если ты подождешь еще некоторое время, – предупредил недовольный внутренний голос, – может случиться так, что эти вопросы перестанут тебя волновать. Ты перестанешь понимать значение слов "честь" и "род"».

Дэйгис заставил себя не думать о неприятной перспективе, и его мысли тут же вернулись к девушке, привязанной к кровати. Беспомощной девушке, которая была полностью в его власти.

Опасные мысли. Похоже, с некоторых пор любая его мысль таит в себе опасность.

Дэйгис запустил пальцы в волосы и заставил себя сосредоточиться на книге, оставленной на кофейном столике, и не отвлекаться на тот факт, что с первого взгляда на девушку, оказавшуюся в непосредственной близости к его кровати, он сказал себе просто: мое.

Что в тот же миг, когда он увидел ее, он понял, что заявит на нее свои права. Это было ясно как день.

* * *

За несколько часов Хло пережила всю гамму эмоций. Она невероятно устала от страха, ощутила приступ безумного веселья, которое переросло в злость на ее тюремщика, а теперь испытывала отвращение к себе, потому что никак не могла справиться с неуемным любопытством.

«Ты любопытна, как котенок, но у кошки девять жизней, Хло, – говорил ей дедушка. – А у тебя всего одна. Будь осторожна со своим любопытством».

«Можешь еще раз повторить», – подумала она, напрягая слух в надежде услышать шаги вора по квартире. В его пентхаусе была одна из тех музыкальных систем, колонки которых выходят во все комнаты. После невероятно громкого грохота басов чего-то подозрительно похожего на запрещенную несколько лет назад композицию «Nine Inch Nail's» он включил классическую музыку. Час за часом страдания скрипок сменяли друг друга. Если он решил успокоить ее классикой, то жестоко просчитался.

У Хло чесался нос, и это не улучшало настроения. А почесать его можно было только одним способом: уткнувшись в подушку и потеревшись об нее.

Интересно, сколько времени понадобится Тому и Биллу, чтобы задуматься, куда она подевалась? Они ведь начнут ее искать, иначе и быть не может.

Может.

Хотя оба сказали бы: «Хло никогда не нарушает дисциплину», – ни один из них не стал бы подозревать Дэйгиса МакКелтара. В конце концов, кто в здравом уме поверит, что этот мужчина – не просто богатый коллекционер? Если его спросят, ее тюремщик просто скажет: «Нет, она оставила мне книгу и ушла, и я не знаю, где она может быть». И Том ему поверит. Никто не станет давить на Дэйгиса МакКелтара, потому что он относится к тому типу людей, к которым обычно не пристают с вопросами. Никто даже не подумает, что он может оказаться вором. Она была единственной, кто знал правду, и то лишь потому, что ей хватило глупости увлечься его артефактами и рыскать в его спальне.

Нет, Том может послать сюда Билла с расспросами о том, когда она приехала и когда уехала, но это будет или вечером, или, скорее всего, уже завтра. И на этом дело и кончится. Через день или два Том действительно начнет волноваться, станет звонить ей домой, поедет к ней, может даже подаст в полицию заявление о ее исчезновении, но в Нью-Йорке и без того огромное количество пропавших при невыясненных обстоятельствах.

Она по уши в дерьме.

Хло вздохнула, сдула с лица щекочущую прядь волос и снова почесала нос о подушку. У него чудесный запах, у этого грязного испорченного мерзавца. У бабника, бандита, вора, подлейшего из подлых, развратного похитителя древних текстов.

– Вор, – нахмурившись, буркнула она в подушку.

А потом глубоко вдохнула и замерла. Она не будет наслаждаться его приятным запахом. В этом человеке вообще нет ничего приятного.

Хло со вздохом повозилась на постели, и ей даже удалось сесть, прижавшись к изголовью.

Она привязана к постели странного человека. Преступника до мозга костей.

– Хло Зандерс, у тебя полный набор всех возможных проблем, – пробормотала она себе под нос, в сотый раз пробуя шелковые путы на крепость. Ничего не вышло. Этот человек умел вязать узлы.

«Почему он ничего мне не сделал?» – удивлялась Хло. И раз уж не сделал до сих пор, то какие у него планы на будущее? Факты говорили, что все просто, хотя и жутко: она умудрилась застрять в логове умного, хитрого, изворотливого, невероятно удачливого преступника. Не простого вора или банковского грабителя, а мастера своего дела, который может проникнуть в невероятные места и украсть сказочные сокровища.

Он не воровал по мелочам.

То, что здесь хранилось, стоило даже не тысячи – миллионы.

Хло вздрогнула. Мрачные мысли могли довести ее до истерики или, как минимум, до долгого изматывающего приступа икоты.

Отчаянно пытаясь отвлечься, девушка подползла к краю постели, насколько позволяли путы, и уставилась на краденые тексты.

И даже вздохнула от непреодолимого желания потрогать их. Пусть это не оригиналы – все достойные внимания оригиналы находились в безопасности в Королевской ирландской академии или библиотеке Тринити-колледжа, – но это все же великолепно сохранившиеся средневековые копии. Одна из книг случайно раскрылась на чудесной странице с вязью рукописных букв ирландского алфавита. Заглавные буквы были украшены сложным переплетением узоров, орнаментом, которым во все времена славились кельты.

Здесь были копии Lebor Laignech (Лейнстерской книги), Lebor na hUidre (Книги Бурой Коровы), Lebor Gabala Erеnn (Книги Захвата Ирландии[6]) и несколько менее известных текстов Мифологического цикла.

Потрясающе. И все они повествуют о первых днях Eire, Ирландии. О племенах Немеда[7], о Фир Болг[8], о Туата де Данаан, о сыновьях Миля[9]. Тексты, полные магии и легенд, о которых до сих пор спорят ученые.

Для чего ему эти книги? Он продает их, чтобы оплатить всю эту роскошь? Хло знала, что частным коллекционерам было плевать на то, откуда взялся артефакт, лишь бы они могли заполучить его. Рынок сбыта краденых артефактов существовал всегда.

Но, с удивлением отметила она, здесь были только кельтские артефакты. Хло знала наверняка, что в большинстве коллекций, которые ограбил Гэльский Призрак, чтобы получить эти тексты, были куда более ценные вещи различных культур. Но он их не тронул.

А это значило, что он, по неизвестной причине, был очень разборчивым и руководствовался не только стоимостью артефактов.

Она помотала головой, понимая, что совершенно запуталась. В этом не было никакого смысла. Ну что это за вор, который не обращает внимания на стоимость артефактов? Кто станет красть куда менее ценный текст и оставлять на месте десятки сокровищ, раз уж многочисленные ловушки и охрана все равно пройдены? Коллекции, которые он грабил, были защищены новейшими системами защиты, и обойти их мог только настоящий гений.

Дверь внезапно открылась, и Хло поспешно отодвинулась от края, стараясь придать лицу невинное выражение.

– Ты проголодалась? – раздался глубокий хриплый голос ее похитителя.

– Ч-что? – Девушка моргнула. Этот подлый вор не только не убил ее, он собирается ее накормить?

– Хочешь поесть? Я готовил себе обед и подумал, что, возможно, ты тоже голодна.

Хло на миг задумалась. Хочет ли она есть? Она перепугана до смерти. И скоро ей захочется в туалет. Нос у нее жутко зудел, а юбка опять задралась.

И помимо всего этого – да, она дико проголодалась.

– Ага, – настороженно выдохнула девушка.

И только после его ухода она задумалась над тем, что он вполне может избавиться от нее, подсыпав ей яд!

4

Красная рыба, картофель с луком и шотландский суп каллен-скинк. Салат с орехами и клюквой. Тарелка с шотландскими сырами, печеньем и мармеладом. Игристое вино в хрустальных кубках Баккара.

Смерть от великолепных шотландских блюд и вина в тонком хрустале?

– Я рассчитывала на бутерброд с арахисовым маслом или что-то вроде того, – осторожно заметила Хло.

Дэйгис поставил на кровать последнюю тарелку и посмотрел на девушку. Все его тело напряглось. Господи, она казалась ему ожившей мечтой, сидевшей у изголовья его кровати и привязанной к столбикам. Эта девушка вся состояла из мягких округлостей и изгибов, юбка сбилась на бедрах, и под ней мелькало то, что так и притягивало взгляд. Облегающий свитер обнимал великолепные полные груди, растрепавшиеся волосы почти закрыли лицо, сердитые глаза были широко распахнуты. Дэйгис не сомневался, что она девственна. То, как она ответила на его поцелуй, сказало ему о многом. Никогда в его постели не было такой девушки. Даже в родном столетии, когда у братьев МакКелтаров был огромнейший выбор. В горах ходили слухи о «колдунах-язычниках». Опытные женщины, замужние дамы, девушки – все стремились попасть в их постель, но ни одна не хотела связывать с ними свою жизнь.

«Их манит опасность, но они не собираются жить с этой опасностью постоянно, – сказал однажды Драстен с горькой усмешкой. – Им нравится гладить шелковистую шкуру зверя, ощущать его силу и дикость, но не ошибись, брат, – они никогда, никогда не позволят зверю приблизиться к их детям».

Что ж, слишком поздно. Хло Зандерс оказалась рядом с чудовищем, и выбора у нее нет.

Если бы они встретились на улице, она была бы в безопасности. Он оставил бы ее в покое.

Дэйгис поступил честно – постарался выбросить ее из головы. И если бы они случайно встретились снова, он бы холодно отвернулся и зашагал в противоположную сторону.

Но теперь для приличий и честности было слишком поздно. Она не осталась на улице, как хорошая девочка. Она оказалась здесь, в его постели. А он был мужчиной, и в данном случае не очень сдержанным.

«А что будет, когда ты бросишь ее?» – прошипели остатки его совести.

«Я доставлю ей такое удовольствие, что она не будет сожалеть. Какой-нибудь неуклюжий дурак причинил бы ей боль. Я же помогу ей проснуться, помогу так, что она никогда об этом не забудет. Я подарю ей фантазии, которые будут согревать ее по ночам до конца жизни».

И на этом спор для Дэйгиса был окончен. Он хотел ее. Тьма внутри зверела без женщины. В этой квартире он уже не может развлечься ни с Катериной, ни с любой другой женщиной. Главным блюдом этого вечера было не завоевание, а соблазн. Он подождет эту ночь и, возможно, завтрашнюю, но вскоре перейдет в наступление.

– Так… э-э-э… ты собираешься меня отвязать?

Горец с трудом отвел взгляд от ее сбившейся юбки. Все равно она плотно сжала колени. «Умная девушка, – мрачно подумал он. – Но это ей не поможет».

– Ты же не можешь держать меня здесь.

– Могу.

– Меня будут искать.

– Но не здесь. Никто не станет на меня давить, и ты это знаешь.

Когда он сел на кровать, лицом к ней, Хло вжалась спиной в изголовье.

– Я не причиню тебе вреда. Обещаю.

Она открыла рот, потом закрыла, словно размышляя над его словами. А потом, похоже, передумала, пожала плечами и сказала:

– Почему я должна тебе верить? Я сижу среди краденых вещей, и ты меня связал. И, уж извини, меня волнует моя дальнейшая судьба. Что ты собираешься со мной делать?

Он промолчал, и Хло возбужденно добавила:

– Если ты хочешь убить меня, то предупреждаю: я буду преследовать тебя до конца твоих воровских дней. Я превращу твою жизнь в ад. По сравнению со мной ваша легендарная баньши покажется милой и сговорчивой. Ты… ты… ты варвар-вестгот!

– О, вот и проявила себя шотландская кровь, – сказал Дэйгис с легкой усмешкой. – И чудесный характер. Но сравнение с вестготами в данном случае неуместно. Вряд ли я совершил что-то настолько грандиозное, как завоевание Рима.

Хло нахмурилась.

– Тогда тоже пропало много книг.

– Я осторожен с книгами. Тебе не стоит волноваться. Я не причиню тебе вреда. Не сделаю ничего такого, чего ты сама бы не захотела. Пусть я взял без спроса несколько томов, но этим мои преступления и исчерпываются. Я скоро уеду. А перед этим освобожу тебя.

Хло всматривалась в его лицо, думая о том, что ей очень не нравится уточнение «не сделаю ничего такого, чего ты сама бы не захотела». Что он имел в виду? Но его взгляд был спокойным. И она не могла представить причины, по которой он стал бы лгать.

– Я ведь могу и поверить в то, что ты говоришь, – сказала она после паузы.

– Я не лгу.

– Хм, – неопределенно отозвалась Хло. И после паузы кивнула в сторону краденых текстов. – Так зачем ты это сделал?

– Это имеет значение?

– Вообще-то не должно, но для меня имеет. Видишь ли, я знаю, где ты их похитил. В тех коллекциях были куда более ценные вещи.

– Я ищу определенную информацию. И я всего лишь взял эти книги на время. Перед отъездом я верну их на место.

– А луна сделана из сыра, – сухо ответила Хло.

– Веришь ты мне или нет, но эти книги вернутся на место.

– А все остальные вещи, которые ты украл?

– Какие вещи?

– Вся эта кельтская атрибутика. Ножи, мечи, значки, и монеты, и…

– Они мои по праву рождения.

Она ответила скептическим взглядом.

– Это правда.

Хло фыркнула.

– Это регалии МакКелтаров. Я МакКелтар.

Ее взгляд снова стал оценивающим.

– Ты хочешь сказать, что всегда воровал только тексты?

– Брал взаймы. Айе.

– Не знаю, что и думать. – Хло покачала головой.

– А что тебе подсказывает твое нутр… – нет, это неправильное слово, – твой инстинкт?

Она уставилась на него так пристально, что этот взгляд был почти интимным. Дэйгис не помнил ни одной девушки, которая смотрела бы на него так, словно пыталась добраться до дна его души, до ее темной сердцевины. Какой приговор вынесет ему это чистое создание? Проклянет его так же, как он сам проклинает себя?

Через несколько мгновений девушка пожала плечами, и странное чувство прошло.

– Какую именно информацию ты ищешь?

– Это долгая история, – уклончиво ответил горец с насмешливой улыбкой.

– Если ты меня отпустишь, я действительно никому ничего не скажу. Я предпочитаю оставаться живой, а не героически умереть, отстаивая моральные принципы. Для меня это не бином Ньютона.

– Не бином Ньютона, – медленно повторил он. – Простое решение?

– Да. – Хло моргнула и уставилась на него. По некоторым выражениям, которые он использовал, по тому, как он иногда запинался, словно подбирая слово или фразу, можно было предположить, что английский – не его родной язык. Он понимал французский.

Из любопытства, чтобы проверить его, Хло спросила – на латыни – является ли гэльский его родным языком.

Дэйгис ответил по-гречески, что да.

Господи, этот вор не просто красавчик, он еще и полиглот! Хло опять почувствовала себя Рене Руссо, и на этот раз сходство почти пугало.

– Ты ведь читаешь все эти тексты, верно? – удивленно спросила она. – Зачем?

– Я уже сказал тебе, что кое-что ищу.

– Ну, если ты скажешь мне, что конкретно, я, возможно, смогу тебе помочь. – В тот же миг, как эти слова сорвались с ее языка, Хло замерла от ужаса и тут же выпалила: – Я не то имела в виду. Я не предлагала помощь и не собираюсь содействовать преступнику.

– А ты любопытна, девушка, не так ли? Подозреваю, что это часто тебя подводит. – Горец указал на тарелки. – Все остывает. Чего бы ты хотела?

– Того, что сначала попробуешь ты, – напряженно ответила она.

На его лице мелькнуло удивление.

– Ты думаешь, что я попытаюсь тебя отравить?! – возмутился Дэйгис.

Когда он это говорил, идея и вправду звучала глупо, словно измышления параноика.

– Ну а откуда мне знать? – попыталась оправдаться Хло. Не сводя с нее полных возмущения глаз, мужчина быстро перепробовал все блюда.

– Яд может действовать только в больших дозах, – задумчиво предположила она.

Он приподнял бровь и съел еще по паре ложек с каждой тарелки.

– У меня связаны руки. Я не могу есть.

Он улыбнулся – ленивой, сексуальной, вызывающей дрожь улыбкой.

– Еще как можешь, красавица, – мурлыкнул он, накалывая на вилку кусочек лосося и поднося к ее губам.

– Ты, наверное, шутишь, – сухо ответила Хло, стараясь не разжимать губ. О нет, он не собирался причинить ей вред, он собирался ее пытать, дразнить, притворяться соблазнительным и смотреть, как Хло Зандерс превращается в заикающуюся идиотку, пока ее кормит самый привлекательный мужчина по эту сторону Атлантического океана. Да ни за что. Она этого не позволит.

– Открой рот, – попросил он.

– Я не хочу есть, – упрямо проворчала Хло.

– Хочешь.

– Нет.

– До завтра ты все равно проголодаешься. – Легкая улыбка заиграла на его чувственных губах.

Хло нахмурилась.

– Зачем ты это делаешь?

– Давным-давно в Шотландии существовал обычай: мужчина выбирал лучшие кусочки и кормил ими свою женщину. – Завораживающий взгляд золотистых глаз не отпускал ее. – И только после того, как он удовлетворял все ее желания – целиком и полностью, – только тогда он мог удовлетворить свои.

Ох. Эти слова словно проникли в ее живот, заполнив его трепещущими бабочками. И не только в живот, но и в другие части тела, о которых лучше не думать. Он был не просто соблазнителем, он был нежным как шелк. Стиснув зубы, Хло ответила:

– Мы не в Шотландии, и я не твоя женщина. Да я и не думаю, что женщин там связывали.

Дэйгис улыбнулся ей, и Хло поняла наконец, почему его улыбка казалась ей странной: ни разу веселье не коснулось его глаз. Словно этот человек всегда был начеку. Никогда не позволял себе расслабиться. Держал какую-то часть своей души под замком. Вор, похититель и соблазнитель женщин: какие еще секреты он скрывает за этим взглядом?

– Почему ты сопротивляешься? Неужели ты думаешь, что я заколю тебя вилкой?

– Я…

Кусочек рыбы оказался у нее во рту. Подлый вор. Но рыба была вкусной. Великолепно приготовленной. Хло поспешно проглотила кусочек:

– Это было нечестно.

– Но хорошо?

Она молча смотрела на него.

– Жизнь не всегда бывает честной, но это не значит, что она не может быть приятной.

Ошеломленная такой многозначительной отповедью, Хло решила, что мудрее будет капитулировать. Одному Богу известно, что сотворит этот человек, если она не послушается, к тому же она проголодалась. И подозревала, что может спорить с ним до посинения и ничего не добиться. Он собирался ее накормить, и он ее накормит, вот и все.

И, честно говоря, когда он сидел на кровати, великолепный, соблазнительный, и притворялся, что флиртует с ней… было сложно сопротивляться, даже зная, что все это для него просто игра. Когда ей стукнет семьдесят (ну, если она доживет), она будет сидеть в кресле-качалке в окружении правнуков и вспоминать странную ночь, когда невероятный Гэльский Призрак кормил ее шотландскими блюдами и поил чудесным вином в своем пентхаусе на Манхэттене.

Опасность в воздухе, невероятная чувственность мужчины, эротизм ситуации – все это в целом делало Хло немного… безрассудной.

Она и не знала, что способна быть такой.

Она чувствовала себя… ну… совершенно бесстрашной.

* * *

Несколько часов спустя Хло лежала в темноте, смотрела, как пляшет и шипит пламя в камине, и обдумывала события прошедшего дня, но ни к каким приемлемым выводам так и не пришла.

Это был, без сомнения, самый странный день в ее жизни.

Если бы утром, когда она натягивала чулки, юбку и свитер, кто-то сказал ей, как закончится эта обычная сырая и холодная мартовская среда, она бы расхохоталась, как над полнейшей ерундой.

А скажи ей кто-нибудь, что день она закончит привязанной к великолепной кровати в роскошном пентхаусе, в компании Гэльского Призрака, что она, сытая и сонная, будет смотреть на янтарные угли в камине, она бы лично отправила рассказчика в ближайшую психиатрическую клинику.

Хло была напугана… хотя кого ей тут обманывать? Она смущенно призналась себе, что ситуация захватывает ее точно так же, как и пугает.

Жизнь сделала неожиданный резкий поворот, и Хло была вовсе не так расстроена, как ожидала. Довольно сложно довести себя до нужной кондиции страха за свою жизнь, когда у тебя такой соблазнительный и загадочный похититель. Мужчина, который сам готовил шотландский ужин для своей пленницы, который зажег для нее камин, включил классическую музыку. Умный, образованный мужчина.

Невероятно сексуальный мужчина.

Который не только не причинил ей вреда, но еще и подарил потрясающий поцелуй.

Хло понятия не имела, что с ней случится завтра, но ей было любопытно. Что он ищет? Возможно ли, что он тот, за кого себя выдает? Просто богатый человек, которому для чего-то нужна определенная информация и который – если не удавалось приобрести нужный текст законным путем – просто похищал нужное, чтобы позже вернуть?

«Ну да. Пусть я окажусь дурой». – Хло закатила глаза.

А еще из общего ряда вещей выбивался факт, который не позволял ей считать его простым вором. Он ведь действительно пожертвовал ценные, подлинные артефакты в обмен на Третью Книгу Мананнана.

Ну зачем Гэльскому Призраку так поступать? Этот факт никак не вязался с образом хладнокровного преступника. Хло распирало от любопытства. Она знала, что это чувство однажды ее погубит да и сейчас завело в опасную ситуацию.

После обеда Дэйгис развязал ее и проводил в ванную, расположенную рядом с хозяйской комнатой (и шагал чуть ближе, чем ей было бы комфортно, потому что Хло жутко опасалась сотни с лишним килограммов накачанных мужских мускулов у себя за спиной). Через несколько минут горец постучал в дверь и сказал, что оставил рубашку и брюки от тренировочного костюма (он назвал их штанами) под дверью.

Тридцать минут Хло провела, заперевшись в ванной комнате, сначала рассматривая огромную ванну с подогревом – она видела такие в кино, но никогда не встречала в реальности, – а потом размышляя о том, добьется ли чего-нибудь, написав помадой на стекле слово «SOS». Разве что того, что хозяин пентхауса обнаружит это и разозлится. Хло решила этого не делать. По крайней мере сейчас. Не стоит раньше времени давать ему понять, что она сбежит при первой же возможности.

Ей не хватило храбрости раздеться и принять душ, даже при закрытой двери. Хло немного освежилась и даже почистила зубы его зубной щеткой, потому что ни за что не легла бы спать с нечищенными зубами. Раньше она никогда не пользовалась мужской зубной щеткой. Но ведь ели же они одной вилкой? И его язык практически побывал у нее во рту. Если бы была гарантия, что он на этом остановится, ей бы понравилось чувствовать во рту его язык. (Но она не собиралась оставлять свои трусики в качестве очередного трофея под кроватью, к тому же оставлять ей было нечего.)

В его одежде Хло просто утонула, зато, когда он снова станет привязывать ее к кровати, не надо будет беспокоиться о том, что юбка задерется. На талии штаны удерживал шнурок, снизу их пришлось подвернуть раз десять. Рубашка доходила ей до колен. Смущало только отсутствие трусиков.

Дэйгис подоткнул одеяло. Проверил шарфы на руках, сделал их длиннее, чтобы Хло было удобнее спать.

Он остановился на минуту у края кровати, и Хло не удалось разгадать выражение его странных золотистых глаз. Ей стало не по себе. Она первой отвернулась и перекатилась на бок – спиной к нему, насколько позволяли шарфы.

«Ничего себе», – подумала она, чувствуя, как тяжелеют веки. Она пахла его запахом. Этот запах был повсюду.

Она засыпала. И не могла в это поверить. В таких странных, стрессовых обстоятельствах она засыпала.

«Все равно, – сказала себе Хло, – нужно выспаться, чтобы завтра быть в форме. Завтра я убегу».

«Он не попытался снова меня поцеловать» – такой была последняя, слегка приправленная сожалением и совершенно абсурдная мысль, а потом Хло отключилась.

* * *

Дэйгису было не по себе, и он не мог заснуть. Несколько часов спустя он все еще сидел в гостиной, слушал, как дождь барабанит в окна, и читал Кодекс Мидхе, собрание бессмысленных мифов и странных пророчеств («огромный бестолковый сборник средневековой чепухи», как назвал его один известный ученый). Зазвонил телефон. Дэйгис бросил на него осторожный взгляд, но не поднялся, чтобы снять трубку. Длинная пауза, звуковой сигнал, и затем:

– Дэйгис, это Драстен.

Тишина.

– Ты знаешь, как я ненавижу говорить с машинами, Дэйгис.

Долгая тишина, тяжелый вздох.

Дэйгис сжал кулаки, разжал их и помассировал виски.

– Гвен в больнице…

Голова Дэйгиса повернулась к автоответчику, он даже привстал, но замер.

– У нее были преждевременные схватки.

Тревога в голосе брата. Она резанула Дэйгиса по сердцу. Гвен была на шестом с половиной месяце беременности. Она ждала близнецов. Он задержал дыхание, слушая. Дэйгис не для того пожертвовал столь многим ради встречи брата и его жены в двадцать первом веке, чтобы теперь с Гвен что-то случилось.

– Но теперь все в порядке.

Дэйгис перевел дыхание и опустился обратно на софу.

– Врачи говорят, что такое иногда бывает в последнем триместре, но, поскольку схватки не возобновились, они решили завтра ее выписать.

Долгое время не было слышно ничего, кроме его дыхания.

– Ох… брат… приезжай домой. – Пауза. И тихое: – Пожалуйста.

Щелчок.

5

Дэйгис был опасно близок к тому, чтобы потерять контроль над собой.

– Это означает «мост», а не «прилегающий путь», – сказала Хло, заглядывая ему через плечо и показывая пальцем на пометку, которую он только что сделал у себя в блокноте. Прядь ее волос упала ему на плечо и на грудь. Все, что он мог сделать, – это сдержаться, не схватить эту прядь и не притянуть девушку для поцелуя.

Не нужно было отвязывать ее утром. Но, учитывая, что сбежать она не могла, держать ее привязанной к кровати было бы варварством. К тому же от одной мысли о том, что она привязана к постели, темная часть его разума становилась одержимой. Однако лучше не стало: теперь Хло носилась по квартире, рассматривала и изучала все, что видела, и донимала его непрерывным потоком вопросов и комментариев.

Стоило Дэйгису взглянуть на нее, и к горлу подступал рык, с трудом сдерживаемый голод, который требовал – коснуться ее, попробовать ее и…

– Не нависай над моим плечом, девушка. – Ее запах дразнил его ноздри, вгонял в ступор от желания. Запах сексуальной женщины и невинности.

Господи, неужели она не чувствует, как он опасен? Хотя бы как мышь, которая, взглянув на кота, принимает мудрое решение держаться в темных уголках комнаты? Похоже, что нет. Хло продолжала болтать.

– Мне просто интересно, – недовольно сказала она. – И ты неправильно это понял. Тут говорится: когда человек с гор, с высоты, где парят желтые орлы, отправится… э, в путь или путешествие… по мосту, который обманывает смерть, – как интересно, мост, который обманывает смерть? Драгары вернутся. Кто такие Драгары? Я никогда о них не слышала. Это что? Кодекс Мидхе? О нем я тоже не слышала. Можно посмотреть? Откуда он у тебя?

Дэйгис покачал головой. Она была невыносима.

– Сядь, девушка, пока я опять тебя не связал.

Она сверкнула глазами.

– Я просто пытаюсь помочь…

– С чего бы это вдруг? Я ведь вор, ты не забыла? Варвар-вестгот.

Хло нахмурилась.

– Ты прав. Не знаю, что на меня нашло. – Долгая пауза, затем: – Просто я подумала, что если ты действительно собираешься их вернуть, – Хло скептически посмотрела на него, – то чем быстрее ты закончишь с текстом, тем скорее они вернутся. Так что я помогаю ради благой цели.

И она дерзко кивнула, явно довольная своим объяснением.

Дэйгис фыркнул и жестом велел ей сесть. Было очевидно, что эта девочка одержима стариной и любопытна, а день предстоит длинный. Каждый раз, стоило ей посмотреть на Кодекс, ее пальцы непроизвольно сжимались, словно девушке до боли хотелось прикоснуться к книге.

Хотел бы он вызывать у нее такие же ощущения. Опытные женщины просто толкали его на постель. Дэйгис никогда раньше не соблазнял невинных. И чувствовал, что Хло будет сопротивляться… Эта мысль одновременно забавляла и заводила его.

Девушка фыркнула и плюхнулась на софу напротив него. Скрестила руки на груди и принялась прожигать взглядом поверх стопки текстов и блокнотов, лежащих на мраморном кофейном столике между ними. Чувственные губки прикушены, ножка раздраженно притопывает.

Маленькая босая ножка с розовыми ногтями. Из-под закатанных штанов виднеется тонкая лодыжка. Девушка была такой миниатюрной, что плечи его рубашки оказались на уровне ее локтей, до которых были закатаны рукава. Волосы спадали ей на лицо. Она казалась Дэйгису видением. Ненадежное мартовское солнце выбрало именно этот момент, чтобы залить лучами окна за ее спиной, окружив золотистые локоны сияющим нимбом.

Он хотел бы увидеть эти локоны рассыпавшимися по его бедрам, в то время как ее розовые губы…

– Ешь свой завтрак! – зарычал Дэйгис, пытаясь снова сосредоточиться на тексте.

Хло нахмурилась.

– Я уже съела. Знаешь, а я ведь потеряю работу.

– Что?

– Мою работу. Меня уволят, если я не появлюсь в музее. И как я тогда буду жить? Ну, то есть если ты действительно собираешься меня отпустить.

Она окинула его высокомерным взглядом, а потом в десятый раз посмотрела на дверь. Дэйгис знал, что она прикидывает, сможет ли добежать туда раньше, чем он ее перехватит. Он не волновался. Даже если она выскочит в дверь, ей ни за что не добраться до лифта. Он также знал, что чуть раньше она стояла у него за спиной, переводя взгляд с тяжелой лампы на его затылок. Но она не попыталась его оглушить. Мудрая девушка. Возможно, она видела, что он напряжен и готов к удару, а возможно, просто решила, что его череп слишком прочный.

Горец глубоко вдохнул и тихо выдохнул. Если он не уберет ее из комнаты в самое ближайшее время, он перепрыгнет через стол, завалит ее на диван и перестанет сдерживаться. Он был бы не против, но сначала ему нужно было закончить с Кодексом Мидхе. Дисциплина была необходима для контроля над внутренним злом. Первая часть дня была отведена для работы, вечер – для соблазна, предрассветные часы – снова для работы. Дэйгис жил так уже много месяцев. Ему необходимо было следовать точному распорядку, иначе он с легкостью превратится в человека, который подчиняется любому своему капризу. Лишь четким, скрупулезным выполнением каждого пункта ежедневного плана он доказывал себе, что все еще сам контролирует свою жизнь.

Драгары, размышлял он. Это уже третье упоминание о них. Странная фраза, казалось, говорила о нем. Человек с гор… мост, который обманывает смерть. Но кто такие Драгары? Возможно, это какая-то разновидность легендарных Туата Де Данаан? И они вернутся из своих тайных убежищ, чтобы покарать его за то, что нарушил клятву и расторг Договор?

Чем глубже Дэйгис зарывался в древние тома, о которых ни он, ни Драстен раньше даже не думали, тем лучше понимал, что его клан забыл огромную часть своей древней истории. Библиотека МакКелтаров была огромна, но за свои тридцать три года Дэйгис почти не заглядывал туда. Там были тексты, которыми никто из МакКелтаров не интересовался на протяжении сотен, а то и тысяч лет. Там было слишком много знаний, человеческой жизни не хватило бы на то, чтобы овладеть ими. И в этом не было необходимости. Многие поколения МакКелтаров росли беспечными и смотрели только в будущее, не оглядываясь назад. До тех пор пока история не стала для него жизненно важной, Дэйгис считал, что путь настоящего мужчины – оставлять прошлое позади и жить настоящим.

Если бы МакКелтары не забыли так много, он никогда бы не стоял в круге камней, уверяя себя, что никакое зло в пространстве между реальностями не схватит его, если он воспользуется кругом ради личных целей. Он не смог бы почти убедить себя в том, что Туата де Данаан, неизвестная раса, о которой остались лишь смутные упоминания, – не более чем миф, сказка, придуманная, чтобы не дать МакКелтарам злоупотребить силой. Дэйгис ведь не считал, что нарушает что-то. Не думал о том, что действует, исходя из личных мотивов. Ну, не совсем. Разве любовь не является самой важной и благородной из причин?

Она опять болтала.

Ну и как заставить эту девчонку хоть ненадолго оставить его в покое?

Его губы искривились в хищной усмешке.

Он оторвался от текста, посмотрел на нее и позволил всему, что он о ней думал – точнее, всему, что он хотел бы с ней сделать, – отразиться на его лице, блеснуть во взгляде.

Она потрясенно вздохнула.

Горец склонил голову, посмотрел на нее исподлобья. Таким взглядом воин награждает противника перед боем или смотрит на женщину, которую считает своим законным трофеем. Медленно, с ленивой чувственностью, Дэйгис облизнул нижнюю губу. Перевел взгляд на ее губы, потом снова взглянул ей в глаза.

Хло нервно сглотнула, ее глаза округлились.

Он прикусил свою полную нижнюю губу и медленно провел по ней зубами, потом улыбнулся. Это была не обнадеживающая улыбка. Эта улыбка обещала темные фантазии. Вне зависимости от того, хотела этого Хло или нет.

– Я буду в кабинете, – сухо сказала она, вскочила с дивана и почти выбежала из комнаты.

И только после того, как она вышла, он позволил себе этот звук – долгий, низкий, нетерпеливый рык.

* * *

Сердце Хло бешено колотилось, и она практически ничего не видела, хотя старательно делала вид, будто изучает корешки книг на полках его кабинета.

Господи, ну и взгляд! Невероятно!

Он просто сидел напротив и выглядел великолепно, одетый в черное с головы до ног. Его роскошные черные волосы были отброшены с прекрасного лица, и он совершенно не обращал на нее внимания, а потом поднял глаза – не голову, только глаза – от текста и посмотрел на нее… И это была квинтэссенция сексуального жара.

Ни один мужчина никогда еще не смотрел так на Хло Зандерс. Так, словно она была вкуснейшим блюдом, а он неделю провел на хлебе и воде.

И его губа – Боже, от того, как он прикусил, как провел зубами по этой грешной полной губе, девушке самой захотелось впиться в его рот. На несколько часов.

«Я действительно верю, что этот мужчина может пытаться меня соблазнить», – удивленно подумала она. Да, Хло знала, что он бабник, и да, прошлой ночью он, похоже, с ней флиртовал, но она не приняла этого всерьез. Она была определенно не из тех женщин, которых станут добиваться мужчины вроде него. Хло прекрасно отдавала себе отчет в том, как выглядит: она не была высокой, длинноногой, в общем, ее внешности было далеко до модельной. Даже охранники сказали, что она не в его вкусе.

Но этот взгляд…

– Он сделал это только для того, чтобы заставить тебя уйти, Зандерс, – пробормотала она себе под нос. – И это сработало. А ты струсила.

Она уже совсем было собралась выйти из комнаты и высмеять его, даже подошла к двери и готова была шагнуть за порог, но тут раздался этот звук.

Звук, который заставил ее вздрогнуть и закрыть дверь.

И запереть ее.

Голодный, животный звук.

Прислонившись спиной к двери, Хло медленно, глубоко задышала.

Это было слишком. Одно дело – оказаться заложницей преступника. И даже мечтать о поцелуях. Но совершенно другое – поддаться соблазну. Этот человек – подлый вор, и ей нельзя об этом забывать.

Нужно выбираться отсюда, пока не стало слишком поздно. Пока она еще только придумывала причины помочь ему, а не преподнесла свою девственность на серебряном подносе.

* * *

Когда, полчаса спустя, Хло отважилась выйти из кабинета, этот высокомерный тип позволил ей дойти почти до двери, прежде чем решил пошевелиться. А потом медленно поднялся, словно в запасе у него было все время мира, и посмотрел на нее с легким упреком и разочарованием.

Словно это она поступала неправильно.

Хло угрожающе вскинула короткий меч, позаимствованный из коллекции оружия на стене. Оружие было ей по руке – пятьдесят сантиметров острейшей стали.

– Я сказала тебе, что никому ни о чем не расскажу, и сдержу слово. Но я не могу здесь оставаться.

– Опусти меч, девушка.

Хло повернула рычажок внутреннего замка.

И в тот же миг, когда она потянула дверь на себя, мужчина прыгнул. Сначала Хло поняла, что дверь открывается наружу, потом с удивлением обнаружила, что та вообще не была заперта, но ладонь Дэйгиса уже впечаталась в дверь над ее головой, а сам он загородил выход своим массивным телом. Хло инстинктивно подняла меч, и горец замер, когда кончик лезвия оказался напротив его сердца.

Некоторое время они просто смотрели друг на друга. Хло смутно осознавала, что он дышит так же прерывисто, как и она.

– Давай же, девушка, – холодно произнес он.

– Что?

– Убей меня. Я же вор. И все улики здесь. Ты должна будешь вызвать полицию и сказать, что я являюсь – или являлся – Гэльским Призраком и что я тебя похитил. Никто не станет обвинять тебя за то, что ты убила меня, чтобы спастись. Так и должна поступить честная девушка в сложившихся обстоятельствах.

У Хло отвисла челюсть. Убить его? Ей не понравилось, что он говорит о себе в прошедшем времени. От этого у нее в животе словно стягивался тугой холодный узел.

– Давай же, – настойчиво повторил Дэйгис.

– Я не хочу тебя убивать. Я просто хочу уйти.

– Потому что я плохо с тобой обращаюсь?

– Потому что ты держишь меня в заложницах!

– И это отвратительно, разве нет? – В его словах прозвучала легкая насмешка.

– Просто отойди, – прошипела Хло.

Но вместо этого он подался вперед. Девушка ощутила, как его кожа поддается под острием меча, и вскрикнула. Его губы искривила жутковатая усмешка.

Она знала, что, если пошевелит рукой, лезвие меча окрасится его кровью. К отвратительному узлу в животе добавилась тошнота.

– Убей меня или опусти меч. – Он был совершенно серьезен. – У тебя есть только два выхода. Только два.

Хло посмотрела ему в глаза. В мерцающие золотистые глаза. Они словно меняли оттенок, от расплавленного янтаря до раскаленной меди, но ведь это невозможно. На несколько жутких секунд у нее возникло странное чувство, словно что-то… иное… находится рядом с ними в пентхаусе. Что-то древнее и очень, очень холодное.

А может, все дело в его холодном взгляде? Она встряхнулась, отбрасывая странные мысли.

Он не шутил. Чтобы уйти, ей придется убить его.

Она не могла этого сделать.

Даже представить этого не могла. Хло не хотела убивать Дэйгиса МакКелтара. Она вообще не хотела, чтобы он умер. И пусть это означает, что этот бессовестный вор, прекрасный, словно падший ангел, будет и дальше нарушать закон и похищать артефакты.

Когда Хло опустила меч, его рука с молниеносной скоростью метнулась вперед. Серебристая вспышка мелькнула у самого ее лица, и Хло, вскрикнув, выронила меч.

Нож вонзился в дверь у самого ее уха.

– Посмотри на него, девушка, – приказал Дэйгис.

– Ч-что?

– Кинжал. Это скин ду шестнадцатого века.

Она осторожно повернула голову и взглянула на нож, торчащий из двери, потом так же осторожно перевела взгляд на Дэйгиса. Он возвышался над ней – два метра роста, мускулистое тело, ладони мощных рук по обе стороны ее головы. И нож возле ее уха. Все это время он держал нож при себе и мог воспользоваться им в любой момент. Но не сделал этого.

– Ты ведь любишь старинные вещи, верно?

Она кивнула.

– Возьми его.

Хло моргнула.

Дэйгис внезапно опустил руки и шагнул назад.

– Давай же, возьми его.

Опасливо косясь на него, Хло вытащила нож из двери. Для этого ей пришлось обеими руками вцепиться в рукоять.

– Ох, – выдохнула она. Изысканная рукоять была инкрустирована изумрудами и рубинами. У ножа лучший клинок из всех, что ей доводилось видеть. – Да ему же цены нет! Он в прекрасном состоянии, на клинке ни одной зазубрины! Том отдал бы за него что угодно.

Или кого угодно, в частности ее, подумала Хло.

– Это мой личный кинжал. На рукояти герб МакКелтаров. Теперь он твой. Я отдам его тебе, когда ты уйдешь. Это будет компенсацией за потерянную работу.

Дэйгис сел и снова углубился в тексты, а Хло еще несколько минут молча стояла, изумленно переводя взгляд с него на скин ду и обратно. Несколько раз она открывала рот, чтобы заговорить, но снова молча закрывала его.

Все, что только что сделал этот человек, лучше любых слов доказывало, что он не врал, когда говорил, что не причинит ей вреда. Как он вчера сказал? «Не сделаю ничего такого, чего ты сама бы не захотела».

Будь ее собственные желания не такими грешными, Хло считала бы эти слова более обнадеживающими.

Но он только что вручил ей кельтский артефакт и пообещал подарить его.

Ее пальцы сжались на рукояти кинжала. Это был жест собственницы. Надо было активно возражать. Или хотя бы вежливо отказаться. И сейчас она начнет. Вот прямо сейчас.

Уныло вздохнув, Хло признала, что некоторые вещи выше человеческих сил – даже Марта Стюарт[10]не умеет складывать глаженые простыни.

«Ох, дедушка, ну почему ты не предупредил меня, что шотландцы такие потрясающие? Он же наверняка знает, как ко мне подобраться».

Ей показалось, что она слышит мягкий смех Эвана МакГрегора. Словно он ответил ей откуда-то из-за звезд: «На меньшее ты не согласилась бы, Хло. В тебе тоже течет эта дикая кровь».

Правда? И именно поэтому она в последнее время просыпается среди ночи, переполненная энергией, которая не находит выхода? Поэтому, несмотря на то что у нее все прекрасно складывается с работой (Хло знала, что скоро пойдет на повышение), ей чего-то недоставало? Уже несколько месяцев тихий, но настойчивый голосок в ее голове бормотал: «И это все, что будет в моей жизни?»

Гэльский Призрак предложил ей взятку, своеобразный откуп: остаться «хорошей девочкой» и получить награду. Ее личный кельтский артефакт.

В обмен на молчание и содействие.

У Хло назревал этический кризис.

К счастью, он быстро прошел.

Она наклонилась, чтобы поднять брошенный меч, и вернулась в кабинет. «Я могла бы надеть что-то, что мне подходит», – пробормотала она, проходя мимо.

Если бы Дэйгис не сидел к ней спиной, улыбка, скользнувшая по его губам, заставила бы Хло вздрогнуть.

* * *

– Дэйгис, милый. Я скучаю по тебе, ты мне нужен. Я умираю без тебя. – Пауза. – Позвони мне. Это Катерина.

Автоответчик щелкнул и отключился.

Миг спустя появился Дэйгис. Их взгляды встретились, когда он убирал громкость автоответчика.

– Дэйгис, милый, – проворковала Хло, испытывая странное раздражение. Она сидела, аккуратно листая Кодекс Мидхе и пытаясь разобраться с его странным содержанием, а Дэйгис очень по-домашнему шумел на кухне, что-то готовя для нее, и тут позвонила эта Катерина.

Он улыбнулся своей потрясающей улыбкой и пожал плечами.

– Я мужчина.

И вернулся на кухню, оставив Хло, тихо бормочущую что-то себе под нос. Она понятия не имела, какое ей дело до всего этого. Но это раздражало.

* * *

– Ты родился в Шотландии? – спросила Хло через некоторое время, со вздохом отодвигая тарелку. Еще один изумительный обед: бифштекс из мяса коровы абердин-ангусской породы с грибами в винном соусе, молодой розовый картофель с луком, салат и хрустящие хлебцы с маслом и медом. И вино, хотя сам Дэйгис потягивал виски «Макаллан».

– Айе. В Северно-Шотландском нагорье. Неподалеку от Инвернесса. А ты?

– В Индианаполисе. Но мои родители умерли, когда мне было четыре, и я переехала жить в Канзас, к дедушке.

– Это наверняка было нелегко.

Это было ужасно. Ей не позволили взглянуть на тела родителей, и, хотя она позже поняла, почему так поступили, в то время все казалось другим. Она думала, что кто-то украл их и не отдает. Не верила в то, что их просто больше нет. Но со временем Хло справилась. Она росла без родителей, и многие не смогут ее понять, но ей повезло. У нее был тот, кто спас ее, а Хло считала, что в жизни нужно всегда искать положительные моменты.

– Откуда в тебе шотландская кровь?

– От дедушки. Эвана МакГрегора. А у тебя есть семья?

Тень мелькнула в его глазах, мимолетная тень боли, но она исчезла так быстро, что Хло не была уверена, что ей это не показалось.

– Мои мать и отец умерли. У меня есть брат.

Он резко поднялся, собрал тарелки и унес их на кухню, оставив ее гадать, не померещилась ли ей боль в его взгляде. Хло собиралась это выяснить, но, когда Дэйгис вернулся, он отвлек ее, вложив ей в одну руку бокал с кроваво-красной жидкостью, а в другую – сигару.

Хло моргнула.

– Что это?

– Лучшая сигара из тех, что можно купить за деньги, и бокал соответствующего ей вина.

– И что, по-твоему, я должна с ними делать?

– Наслаждаться, – чарующе улыбнулся он.

Хло с любопытством посмотрела на сигару, покатала ее в пальцах. Она никогда не курила. Даже не пробовала. И никогда не хотела. Но если в ее жизни и мог наступить такой момент, то только здесь и сейчас, рядом с мужчиной, который точно не осудит ее, что бы она ни сделала. Рядом с ним, поняла Хло, можно чувствовать себя до странности… свободной.

– Не беспокойся, тебе не нужно вдыхать. Все дело в сочетании вкуса дыма и вина на языке. Попробуй. Если тебе не понравится, по крайней мере ты будешь знать об этом, когда кто-то другой предложит тебе сигару.

Дэйгис показал ей, что делать, подготовил сигару и уговорил Хло закурить ее.

– Я чувствую, что делаю что-то плохое, – сказала она.

О, она и не подозревала, насколько плохое. Это мелочь, уговорить ее попробовать сигару и вино. Девушки, какими бы хорошими они ни были, любят заигрывать с опасностью, с вещами, которых раньше не пробовали. Часто они делают это именно потому, что они хорошие девушки. И часто слабый вкус запретного пробуждает в них голод совсем иного рода. «Ощути голод, красавица Хло, – пожелал про себя Дэйгис. – Я удовлетворю все твои желания». Он почти ощущал вкус ее невинности на своем языке. Да, так и будет, очень скоро.

– Ты все время поступаешь плохо с того самого момента, как встретила меня, милая, – промурлыкал он, имея в виду себя самого, но в ответ на ее вопросительный взгляд решил подразнить ее: – Вынюхивала что-то в моей спальне…

– Я зашла в твою спальню только потому, что там были краденые артефакты…

– И в каком же месте спальни я тебя нашел? – вкрадчиво поинтересовался он.

Хло вспыхнула.

– Это потому что я… ну, я… – Она начала чихать.

– Должен признаться, я удивлен тем, что ты подобралась так близко к кровати, чтобы найти эти книги. Кровать тебя наверняка привлекала. Ты думала при этом обо мне? Представляла меня в этой кровати?

Она покраснела еще сильнее.

– Я просто осматривалась, ясно? И если бы я хоть примерно представляла, что могу там найти, я не стала бы этого делать.

Он улыбнулся медленной соблазнительной улыбкой, и Хло забыла, как дышать.

– Сделай глоток вина, подержи его на языке.

Она послушалась.

– А теперь сигару.

Хло осторожно затянулась. Сладость и дым, великолепное сочетание. Еще глоток, еще затяжка. Она рассмеялась. Было забавно и глупо затягиваться толстой сигарой. Хло было тепло, она чувствовала себя живой. Девушка повернулась, чтобы сказать ему, о чем она думает, но он как раз опустился рядом с ней на кровать, и она внезапно уткнулась губами прямо в его губы.

Прямо в грешный, полный, соблазнительный рот – и в тот миг, когда их губы соприкоснулись, Хло ощутила жар. Словно волна окатила ее с головы до ног, обжигающая волна незнакомого ей чувства. На уровне инстинкта она понимала, что этот жар может опалить ее до неузнаваемости. Он не курил сигару, и Хло ощутила вкус солода, а потом его горячий язык проскользнул в ее рот, и мир перевернулся. Она едва заметила, как он умело вынул из ее пальцев бокал и сигару и куда-то убрал их. Пусть даже бросил на пол, Хло было не до того.

– Хло, красавица. Я должен попробовать тебя. Откройся мне. Отдайся мне.

Он запустил пальцы в ее волосы, целуя ее, и внезапно стало совершенно не важно, что он крадет артефакты, что он взял ее в заложницы, что он живет вне закона. Ей важен был лишь его язык, ласкающий ее рот, и то, что она при этом чувствует. Весь мир не мог сравниться с этим.

Медленные глубокие поцелуи, чувственные покусывания, скольжение, прикосновение его рта. Он поймал ее нижнюю губу и лениво потянул ее, выпустил, снова поймал, склонился к ее губам и набросился на ее рот. Он покусывал, посасывал, поглощал. Этот человек не просто целовался, он занимался любовью со ртом женщины, и губы Хло пылали, набухали, болели. Она дрожала всем телом и издавала тихие странные звуки. Она чувствовала себя так, словно могла…

Я умираю без тебя. Позвони мне. Это Катерина.

…совершенно потерять контроль над собой и стать очередным пунктом в его бесконечном списке женщин. Женщин, которым он не звонил в ответ. Но в отличие от того, что слышалось в опытном мурлыканье Катерины, Хло не хватало нужного лоска и естественной защиты. Если она окажется достаточно глупой, чтобы отдаться ему, он ее использует и бросит. И некого будет винить, кроме себя самой. Разве она не знала, с кем связывается? Этот мужчина определенно принадлежал к виду «влюбит и выбросит». Ну и как она будет себя чувствовать, оказавшись на обочине? Использованной, вот как.

– Перестань, – выдохнула она.

Дэйгис не остановился. Его руки опустились ниже, жестом собственника накрыли ее грудь, поглаживая и сжимая. Большие пальцы погладили соски, и они тут же напряглись. Хло показалось, что она тонет. Этот мужчина был потрясающе сексуальным и мужественным, и она знала, что его следует остановить прямо сейчас, потому что еще несколько мгновений – и она не сможет вспомнить, почему должна это сделать.

– Пожалуйста! – вскрикнула Хло. – Остановись!

Он прикусил ее нижнюю губу и задержал на долгую страстную секунду, а потом с яростным рычанием прервал поцелуй, прижался лбом к ее лбу и замер. Его дыхание было частым и прерывистым. «Когда в комнате стало так холодно?» – смутно подумала Хло. Наверное, где-то открыто окно и в него ворвался ледяной ветер. Она вздрогнула. Кожа горела, распаленная страстью, но тоненькие волоски встали дыбом и от холода побежали мурашки.

– Я не причиню тебе вреда. – Голос Дэйгиса был низким и настойчивым.

«Физически – возможно, – подумала она, – но есть и другой вред». За последние двадцать четыре часа ее очаровал вор. Заворожил незнакомец, который буквально излучал: «запретно», «секретно» и «незаконно». Она покачала головой, пытаясь отползти от него. Одно дело – принять взятку и совсем другое – потерять себя. Хло не сомневалась в том, что сопротивляться ему она не сможет. Просто они были в разных весовых категориях.

Его руки вернулись к волосам Хло. Он потянул пряди вниз, опустив лицо, и в какой-то миг Хло подумала, что он уже не отпустит ее. Потом Дэйгис поднял голову и посмотрел на нее темным, голодным взглядом.

– Я хочу тебя, девочка.

– Ты меня почти не знаешь. – Протест прозвучал слабо.

Она подозревала, что, когда Дэйгис МакКелтар таким тоном говорил женщине, что хочет ее, он редко слышал «нет», если вообще когда-нибудь слышал.

– Я хотел тебя с того самого момента, как увидел на улице.

– На улице? – Он видел ее на улице? Когда? Где? От мысли о том, что он видел ее раньше, у Хло перехватило дыхание.

– Ты приехала, когда я уезжал. Я был в такси прямо за тобой. Я видел тебя, и я… – Дэйгис внезапно осекся.

– Что?

Он едко усмехнулся и провел подушечкой большого пальца по ее нижней губе, все еще припухшей и влажной от его поцелуев.

– И я сказал себе, что такие девушки, как ты, не для меня.

– Почему?

Желание в его глазах схлынуло, и сменившее его выражение было таким пустым и далеким, что Хло показалось, что ей дали пощечину. Он закрылся от нее. Полностью. Она понимала это, и ей это ни капли не нравилось. Она чувствовала себя обделенной.

Дэйгис резко поднялся.

– Пойдем, девочка, уложим тебя в кровать. – Он насмешливо улыбнулся, одной из тех улыбок, что не касались его холодных глаз. – Будешь спать одна, если настаиваешь.

– Но почему? Почему ты так подумал? – Ей было очень важно услышать ответ.

Но он не ответил. Просто проводил ее до ванной, предложил полотенца, на случай если она решит принять душ, – но Хло было слишком неуютно, и она отказалась, только слегка ополоснулась и почистила зубы, – а потом жестом указал на кровать, к которой собирался привязать ее.

– Тебе обязательно это делать? – запротестовала Хло, когда он завязал первый шарф.

– Нет, если я буду спать с тобой, – последовал холодный ответ.

Она поспешно ткнула ему второе запястье.

– Я знаю, что ты невинна, если тебя это волнует.

– И мы оба знаем, что ты – нет, – раздраженно пробормотала она. Мистер Куча «Магнумов» Под Кроватью. Как он узнал, что она девственница? У нее что, на лбу это написано? Или она так неумело целуется?

– Я всего лишь практиковался для того, чтобы однажды удовлетворить тебя.

Она вздрогнула. Легонько, почти незаметно.

– Обещаю, что, если ты меня не свяжешь, я не попробую сбежать.

– Айе, попробуешь.

– Я даю слово.

Легким грациозным жестом он сбросил одну из подушек на пол.

Хло не нужно было смотреть вниз, чтобы узнать, что открылось взгляду: скин ду, который она обернула найденным обрывком пледа и спрятала под подушкой, чтобы позже перерезать шарфы.

– Я просто положила его в безопасное место. Я не знала, куда еще его деть, – захлопала ресницами Хло.

– Ни клятва, ни желание не удержит женщину. Только путы. – Дэйгис взял нож и обрывок пледа, пересек комнату и положил их в ящик.

Хло нахмурилась.

– Кто тебя этому научил? Женщины? Кажется, ты неправильно подбирал себе подруг. Что у тебя за критерии? Они вообще у тебя есть?

Он ответил тяжелым взглядом.

– Айе. Я выбираю тех, кто не боится иметь дело со мной.

Хло, моргая, позволила себя привязать. Этот мужчина мог получить любую женщину.

Когда он привязывал второе запястье, был очень опасный момент. Долгая многозначительная пауза, когда они просто смотрели друг на друга. Хло хотела его, жаждала с силой, которая пугала ее саму. Она почти не знала этого человека, а то, что она знала о нем, не слишком обнадеживало.

Закрывая дверь, Дэйгис бросил через плечо:

– Потому что ты хорошая девочка. – Тяжелый вздох. – А я нехороший человек.

Она не сразу поняла, о чем он говорит. Только потом до нее дошло, что он наконец ответил на ее вопрос: почему она не для него.

6

Я нехороший человек.

Это единственное предупреждение, которое она услышит от него до того, как произойдет ее сладкое, неизбежное падение.

Дэйгис потягивал виски и смотрел на нее. Вкус этого поцелуя, который был лишь намеком на настоящий поцелуй, все еще ощущался сладостью на языке, и никакое количество виски не могло его смыть. А ведь он только начал пробовать ее, когда девушка его остановила.

И эта чертова остановка чуть не прикончила его. Его язык был у нее во рту, руки в ее волосах, и был краткий миг, когда его затопила ледяная ярость, чистая и темная, не принимающая отказов. Древние взметнулись в нем, требуя утолить свой голод. «Заставь ее, – мурлыкал темный голос. – Ты можешь сделать так, что ей это понравится».

В ответ Дэйгис начал бороться с ними, чем и объяснялась осторожность, с которой он отстранился. Эта чернота не была им. Не станет им. Он не позволит этого. Слишком легко она могла поглотить его.

Он знал, что ему не стоит находиться в спальне. Он был в плохом настроении по многим причинам, и не последней из них являлось то, что ему пришлось использовать магию, сначала во время краткого визита к охране, чтобы напомнить им, что они видели, как уезжала вчера Хло Зандерс, и позже, когда она попыталась сбежать. Он действовал машинально, неосознанно. Для разнообразия сегодня он запер дверь только на засов, и, когда девушка его отодвинула, Дэйгис шепнул слово, запечатавшее дверь, чтобы Хло не смогла ее открыть.

А потом он прижался к ней, между ними оказался клинок, на коже выступила капля крови, и тьма в нем поднялась. Он понял цену ее освобождения – его жизнь.

Но этот бой она ему проиграла.

Какая-то испорченная часть его желала, чтобы Хло набралась смелости и закончила его бесчестье его же собственным мечом.

Так или иначе, он обрел бы покой.

Она взяла его нож и осталась. Она не понимала значения этого поступка. Когда друид предлагал свое любимое оружие, свой Selvar, который он носил на теле, женщине, он предлагал ей свою защиту. Свою опеку. Навечно.

И девушка приняла ее.

А сейчас она спала на спине, в единственной позе, которую позволяли принять связанные запястья, хотя он и удлинил шарфы, насколько можно. Ее чудесная грудь поднималась и опадала в такт медленному дыханию. Хло крепко спала.

Он должен отпустить ее.

Дэйгис знал, что не сделает этого. Он хотел Хло Зандерс так, как никогда раньше не хотел ни одну девушку. Рядом с ней он снова чувствовал себя юношей, который хочет произвести впечатление своей мужской доблестью, защитить ее, исполнить все ее желания, стать центром ее сияющего чистого сердечка, полного невинности. Словно она могла каким-то образом снова очистить его.

Хло была воплощенным любопытством и изумлением, он был цинизмом и отчаянием. Она лучилась мечтами, он был пуст внутри. Ее сердце было юным и искренним, его – заледенело от разочарований и билось еле-еле, лишь для того, чтобы сохранять ему жизнь.

В Хло было все, о чем он мечтал когда-то, давным-давно. Она была девушкой, которой он принес бы клятвы друидов, связав с ней жизнь навеки. Умная, владеющая, насколько ему известно, четырьмя языками. Упрямая, решительная, с гибкой логикой. Реалистка, не утратившая веры. Защитница старины, в чем он убеждался всякий раз, когда она наблюдала за тем, как он листает страницы. Дважды она подавала ему для этого салфетку, о которой он забывал, чтобы он не испортил драгоценных страниц.

И Дэйгис чувствовал в ней женщину, которая хочет вырваться на свободу. Женщину, которая жила тихой благополучной жизнью, но жаждала большего. Безошибочное чутье сексуального хищника подсказывало ему, что Хло ненасытна. И что мужчина, которого она выберет, будет вознагражден сверх меры. Сексуально агрессивный, лидер до мозга костей, Дэйгис узнал в ней идеальную партнершу.

А он был мужчиной, который не мог предложить ей ни обещаний, ни уверенности. Человеком, в котором растет жуткая тьма.

Он мог думать только о том…

…как он возьмет ее, как снимет с нее всю одежду, как каждый дюйм ее тела обнажится для того, чтобы утолить его жажду.

Он ляжет на нее сверху, обопрется на предплечья по обе стороны от ее головы, прижимая длинные волосы девушки своим весом. И поцелует ее…

Он целовал ее, и она тонула в жаре и чувственности этого мужчины. Ее руки были привязаны к столбикам, тело обнажено, и она сгорала от желания в его постели. Она была готова для него.

Дэйгис не просто целовал ее, он заявлял на нее свои права. Впивался в ее рот с такой жадностью, словно от поцелуя зависела его жизнь. Лизал и покусывал, пробовал, посасывал ее нижнюю губу, слегка прихватив зубами. Его руки лежали на ее груди, и кожа Хло зудела от жгучего желания ощутить его прикосновение. Он целовал ее долго, глубоко и медленно, потом поцелуй стал жестче, быстрее, как наказание…

…как фарфор, тонкий фарфор, а потом накажет ее жадными поцелуями за то, что она так идеальна, за то, что она – все, чего он не заслуживает. За любопытство, которое еще жило в ней и заставило его вспомнить, что он когда-то чувствовал.

Он был мужчиной и не мог не понять, что она хочет его. И он покроет поцелуями каждый дюйм ее шелковистой кожи, проведет языком по кончикам ее сосков. Будет тереться небритым подбородком, пока они не напрягутся, будет осторожно покусывать, а потом опустится ниже, к чудному женскому местечку между ног, где он сможет попробовать на вкус напрягшийся от ожидания бутон… Медленными, долгими движениями языка.

Невероятно нежными укусами.

А потом прикосновения станут сильнее, быстрее, еще быстрее, пока она не начнет извиваться под ним.

Но и тогда она будет недостаточно дикой для него.

Поэтому он введет в нее палец. Найдет одну из особых точек, прикосновение к которым сводит женщину с ума. Почувствует, как она сжимается. Почувствует ее желание. И уберет палец, вновь касаясь ее языком, чтобы лизать, лизать, тонуть в ее сладком вкусе.

Затем два пальца. И снова язык. До тех пор пока она…

– Пожалуйста! – Хло выгибала спину, поднимаясь все выше и выше, умоляя его прикоснуться.

Дэйгис склонился над ней, его тело блестело от пота, золотое в свете огня.

– Чего ты хочешь, Хло? – Его блестящие глаза дразнили ее, заставляли желать, заставляли говорить слова, которых она никогда не произносила вслух. О тайных фантазиях, которые хранило женское сердце. О фантазиях, которые он будет счастлив воплотить в жизнь, от первой до последней.

– Пожалуйста! – вскрикнула Хло, не зная, как выразить словами то, чего она хочет. – Всего!

Его ноздри затрепетали, он резко выдохнул, и Хло вдруг подумала, что пожелала что-то более опасное, чем могла представить.

– Всего? – промурлыкал Дэйгис. – Всего, что я могу захотеть? Всего, что я мечтал сделать с тобой? Ты хочешь сказать, что даришь мне свою невинность – без условий?

Один удар сердца, потом второй.

…не скажет, что он нужен ей. Не захочет отдаться ему полностью. И все мастерство, приобретенное им за годы – за годы, когда он с холодным сердцем разжигал желание женщин, которым не нужно было ничего, кроме его тела, – он подарит Хло, вылизывая каждый дюйм под ее коленями и на внутренней стороне бедер. Он развяжет ее, перевернет на живот. Заведет руки ей за голову, удерживая их одной ладонью, укусит ее в шею. Проведет языком вниз по спине, уделит внимание своему любимому местечку, где изящный изгиб женской спины встречается с попкой, и покроет поцелуями каждый дюйм.

Широко расставив ноги, он встанет над ней на колени, оглаживая чувствительные местечки напряженным членом. Почувствует, как она подается назад, ему навстречу…

– Дэйгис! – вскрикнула Хло. Он был за ее спиной, горячие, нежные, твердые прикосновения дразнили ее попку, и она чувствовала себя настолько опустошенной без этих ощущений внутри, что ей было больно.

– Что, девочка?

– Займись со мной любовью! – задохнулась она.

– Почему? – Он вытянулся над ней, прильнул кожей к коже, накрыл ладонями ее руки, прижимая их к кровати, и позволил ей ощутить вес его тела, отчего у Хло перехватило дыхание. Раздвинул коленом ее бедра. Подался вперед, дразня ее, но не входя. Медленно дразня ее.

– Я хочу тебя.

– Желания недостаточно. Ты должна чувствовать себя так, словно не сможешь дышать, если я не войду в тебя. Я нужен тебе? Несмотря ни на что? Даже после того, как я предупредил, что я нехороший человек?

– Да! Господи, да!

– Скажи это.

– Ты нужен мне!

– Скажи мое имя.

– Дэйгис!

Хло проснулась и вздрогнула, покрытая потом. Она тяжело дышала и была настолько возбуждена, что все тело буквально горело с головы до ног.

– Ч-что… – Она осеклась, вспомнив свой сон.

«О Боже!» – с ужасом подумала она. И, помотав головой, внезапно осознала, что не одна в комнате.

Он был в спальне вместе с ней.

Сидел в полуметре от нее, в кресле у кровати, и наблюдал за ней своими тигриными глазами.

Их взгляды встретились.

И у Хло возникло ужасное чувство, что он каким-то образом все знает. Знает, что приснился ей. И в его тигриных глазах светилось странное удовлетворение.

Кровь и жар прилили к ее коже. Она с яростью опустила взгляд. Слава Богу, она все еще была полностью одета. Это был всего лишь сон.

Он не может знать.

Хло натянула одеяло до подбородка. Воздух в комнате был буквально ледяным.

– Ты металась во сне. – В мягких интонациях Дэйгиса была та же тьма, что заполняла слабо освещенную комнату. – Я пришел, чтобы взглянуть, в чем дело, и решил посидеть рядом, пока ты не успокоишься.

– Я успокоилась. – Ее ложь была очевидна. Сердце бешено колотилось, и Хло пришлось отвести глаза, чтобы не выдать себя взглядом.

Она осторожно покосилась на него. Красивый мужчина. Пламя догорающего камина едва освещало его. Одна сторона его лица казалась золотистой, другая тонула в тени. У Хло прервалось дыхание, и она прикусила губу, чтобы не выдать себя.

– Так что мне сделать?

– Тебе лучше уйти.

– Тебе ничего не… нужно, девочка?

– Мне нужно, чтобы ты меня отпустил, – сухо ответила она.

* * *

«Никогда», – подумал Дэйгис, плотно закрывая за собой дверь.

Когда Хло проснулась, он с удивлением осознал, что его мысли, то болезненное и желанное совращение, которое он представлял себе, каким-то образом попали в ее сон.

Сила. В нем живет сила, и он не имеет права забывать о ней. И эта сила заставила девушку разделить его фантазии.

Это опасно.

Очевидно, он снова воспользовался магией, даже не понимая, что делает.

Дэйгис стиснул челюсти. Было чертовски сложно определить, где заканчивался он и начинались древние.

«У меня еще есть дела на сегодня», – напомнил себе Дэйгис и резко встряхнулся, сопротивляясь тьме, которая извивалась и пульсировала в нем. Тьма пыталась убедить его, что он бог и имеет право на все, чего только пожелает.

Он обулся и надел плащ, бросил последний взгляд в направлении спальни и выскользнул из пентхауса. Хло надежно привязана и даже не узнает, что он выходил. К тому же его не будет всего несколько часов.

Прежде чем уйти, он включил отопление. В пентхаусе было холодно.

7

Ему снова пришлось воспользоваться магией, feth fiada, друидским заклятием, которое делало его незаметным для людских глаз, и к тому времени, как Дэйгис вернулся в пентхаус, он был слишком напряжен, чтобы спать. До того как темные заявили свои права на него в ту роковую ночь, Дэйгис даже не подозревал о существовании такого заклятия. Теперь их знания стали его знаниями, и, хотя он пытался притворяться, что не подозревает об истинной мощи, скрывающейся в нем, иногда, когда Дэйгис был чем-то занят, в памяти всплывало нужное заклятие, которое он словно бы знал всю свою жизнь.

Некоторые заклятия, которые он «просто знал», ужасали. Древние в нем были судом, присяжными и палачами.

Это становилось опасным, и Дэйгис старался отстраниться от них. Балансировать на краю бездны, которая смотрела на него жестокими алыми глазами.

Он желал. Ему нужно было женское тело, нежное прикосновение. Желание женщины, которое заставит его снова почувствовать себя мужчиной, а не чудовищем.

Дэйгис мог бы отправиться к Катерине, это не заняло бы и часа. Она бы приняла его с распростертыми объятиями, и он мог бы потерять контроль над собой, зажать ее руки над головой и вколачиваться в нее, пока снова не почувствует себя человеком.

Но он не хотел Катерину. Он желал девушку, привязанную наверху к его кровати.

Слишком легко было представить себе, как он, перескакивая через три ступеньки, раздевается еще на лестнице, потом вытягивается поверх ее связанного, беспомощного тела, дразнит ее до тех пор, пока она не станет животным, которое ему требуется, до тех пор, пока не начнет умолять овладеть ею. Дэйгис знал, что может сделать так, что она отдастся ему. О, сначала она может этого не хотеть, но он знал местечки, прикосновение к которым сводило женщин с ума.

Его дыхание было неровным.

Дэйгис направился вверх по лестнице, стягивая свитер через голову, но на полпути опомнился.

Дыши глубже. Соберись, МакКелтар.

Если он пойдет к ней сейчас, он причинит ей боль. Сейчас он для нее слишком дик, слишком жаден. Стиснув зубы, он снова натянул свитер и вернулся вниз, чтобы невидящим взглядом уставиться в окно.

Еще дважды он ловил себя на том, что направляется к лестнице. Дважды заставлял себя вернуться назад. Он опустился на пол и отжимался, пока все тело не покрылось потом. Затем – упражнения для пресса и снова отжимания. Он цитировал исторические книги, считал в обратном порядке на латыни, потом на греческом, потом на менее известных, более сложных языках.

И через некоторое время снова себя контролировал. Настолько, насколько это возможно было без секса.

Сегодня она примет душ, решил Дэйгис, внезапно рассердившись на недостаток доверия с ее стороны. Примет, даже если ему придется запереть ее в ванной на весь день.

Она словно боится, что он вломится в ванную, когда она будет мыться.

Он только что доказал, что способен контролировать себя. Во всем, что касалось этой девушки, ему постоянно приходилось контролировать себя. Если бы она знала, с чем ему приходится бороться и как сложно ему было до сих пор – и все же он победил, – она приняла бы душ.

«Ха. Если бы она знала, она бы, скорее всего, спрыгнула с сорок третьего этажа, лишь бы сбежать от меня подальше», – подумал он, вставая и открывая одну из дверей на балкон.

Дэйгис посмотрел на тихий город – настолько тихий, насколько вообще может быть тихим Манхэттен, который все еще гудел, несмотря на четыре утра. Переменчивая мартовская погода колебалась на протяжении часа от плюса до ноля и ниже. Сильных перепадов не было, но небольшой дождь вполне мог к утру превратиться в снег. Весна пыталась отбросить зиму с ее позиций, но проигрывала, прекрасно отражая внутреннее состояние Дэйгиса.

С отрывистым вздохом он сел и погрузился в чтение Третьей Книги Мананнана. Это последний том, а потом он уедет. Не завтра, а на следующий день. Он сделал здесь все, что мог. И сомневался, что нужная информация окажется в этой книге. Когда-то книг Мананнана было пять, но сохранились только три. И первые две он уже прочитал; в них были собраны легенды о богах Ирландии до прибытия Туата де Данаан. В третьем томе были сказания о богах и об их встрече с первой волной переселенцев, которые вторглись в Ирландию. Судя по тому, как медленно продвигалось повествование, Дэйгис подозревал, что упоминание о прибытии интересующей его расы созданий не появится раньше пятого тома. Который не существовал нигде в мире, кроме, может быть, библиотеки МакКелтаров.

Нравилось ему это или нет, но придется отправиться домой. Встретиться с братом, чтобы продолжить поиски в библиотеке МакКелтаров. Дэйгис потратил много месяцев, пытаясь найти решение в одиночку, а время шло. Если он подождет еще немного… Но он не осмеливался ждать дольше.

«А как же девушка?» – всколыхнулась его совесть.

Дэйгис слишком устал, чтобы лгать себе.

Она моя.

Он попытается соблазнить Хло ее же собственными желаниями, чтобы ей было проще, но, как бы она ни сопротивлялась, так или иначе она отправится с ним.

* * *

Хло стояла под горячими струями семи насадок – по три с каждой стороны, одна вверху – и вздыхала от удовольствия. Она чувствовала себя девушкой с глянцевого плаката. Дверь была заперта, и стул, который Дэйгис подал ей, чтобы подпереть дверь, был тщательно подставлен под ручку.

После того как Дэйгис ей приснился, а потом, проснувшись ночью, она обнаружила, что он сидит рядом и смотрит на нее так же, как смотрел во сне, Хло не решалась смотреть ему в глаза – с самого утра, когда он развязал ее. От одной мысли о том, что ей приснилось, Хло краснела и начинала дрожать.

«Я нехороший человек», – сказал он ей. И был прав. Он был нехорошим. Он жил по собственным правилам. Присваивал личную собственность других людей – хотя настаивал на том, что просто «берет ее взаймы», и, как ни странно, не трогал куда более ценных вещей. Он держал ее в заложниках – и готовил для нее великолепные блюда, и, честно говоря, она сама согласилась на взятку в обмен на сотрудничество. В худшем случае он был преступником, в лучшем – существовал на краю цивилизованного общества.

И все же с тех пор, как она приняла взятку, Хло сама оказалась на грани.

Но по-настоящему плохой человек не стал бы предупреждать девушку о том, что он нехороший. По-настоящему плохой человек не прекратил бы целовать девушку, когда она его об этом попросила.

Дэйгис был сплошной загадкой, анахронизмом! Его пентхаус был современным, но поведение его хозяина напоминало о Старом Свете. И говорил он, как принято у современных людей, но иногда забывался, и его речь превращалась в странную, редкую смесь штампов и старых гэльских разговорных выражений. В нем было скрыто гораздо больше, чем она могла увидеть. Хло чувствовала, как это нечто буквально танцует на краю восприятия, но, как бы она ни старалась, она не могла дать ему определение. И что-то было в его глазах…

Пусть Хло не была такой опытной, как женщины Нью-Йорка, но и совсем наивной она тоже не была; она чувствовала в Дэйгисе опасность – только мертвая женщина не ощутила бы этого. Он излучал опасность и тестостерон, который буквально сочился из каждой его поры. И в то же время его дисциплина и самоконтроль были удивительными. Хло оказалась полностью в его власти, но он не воспользовался своим преимуществом.

Она помотала головой. Вполне возможно, что ему приелась легкость, с которой покорялись ему женщины, и теперь он наслаждается охотой.

Что ж, ощетинилась Хло, пусть охотится, за кем хочет. Да, она оказалась на самом краю, но это не значит, что она собирается сдаться и рухнуть к нему в кровать, и не важно, что в глубине души она хочет вступить в клуб поклонниц экзотического, эротичного и загадочного Дэйгиса МакКелтара. Ключевое слово «клуб» – и в нем много членов.

Приняв решение, Хло дважды вымыла шампунем голову (никогда раньше ей не приходилось два дня подряд обходиться без душа) и стояла под напором воды, пока не почувствовала себя чистой до скрипа. А потом еще немного. За такой душ с массажем можно было многое отдать.

Обернувшись огромным полотенцем, она убрала стул и открыла дверь.

И ахнула. Половина ее вещей была аккуратно сложена на кровати. Хло моргнула. Да, так и есть. Аккуратные стопки. Трусики (ага, которые надежно прикроют ее попку и там и останутся), лифчики, платья, свитера, джинсы, кружевная ночная рубашка, носки, обувь и прочее. И все было разложено комплектами, смущенно отметила она. Дэйгис не просто привез ее одежду, он тщательно рассортировал все вещи, словно представляя, как она будет их надевать.

Он даже прихватил несколько книг из ее библиотеки, поняла Хло, осматривая кровать.

Три любовных романа, вот скотина. Шотландских любовных романа. Что он делал? Рылся в ее вещах? Стопку книг венчал роман «Прикосновение горца», одна из ее любимых книг о бессмертном горце.

Хло фыркнула. Этот человек неисправим. Принес ей чувственные, полные секса книги. Словно ей и без них не приходили на ум грешные мысли.

Девушка слышала, как Дэйгис ходит внизу, тихо разговаривая по телефону. Она чувствовала запах свежесмолотого кофе.

Теоретически она должна была бы разозлиться на то, что он проник в ее квартиру и обшарил ее шкафы, но он потратил столько времени, выбирая вещи, что, как ни странно, Хло чувствовала себя польщенной.

* * *

Весь день Дэйгис практически не говорил с ней. Он казался погруженным в раздумья. Собранным и отстраненным. Идеально вежливым и идеально сдержанным. Крайне замкнутым. Его глаза… снова были странными. Хло задумалась о том, могут ли они менять цвет в зависимости от освещения, как светло-карие глаза, которые могут казаться то зеленовато-голубыми, то карими с зеленью. Его янтарные глаза приобрели цвет тусклой меди, а потом окончательно потемнели.

Она устроилась на противоположной стороне кухни и наблюдала, как он готовит завтрак – копченая рыба, картофель, тосты, овсянка со сливками и черникой, – внимательно разглядывая его всякий раз, когда Дэйгис поворачивался к ней спиной. Хло впервые обратила внимание на его волосы. Она знала, что волосы у него длинные, но не представляла насколько, потому что он всегда тщательно убирал их назад. Теперь же, когда Хло могла рассмотреть его со спины, она поняла, что он несколько раз подвернул волосы, прежде чем стянуть их кожаным ремешком.

В свободном состоянии они должны спадать до самой талии. От мысли о том, как эти блестящие темные волосы скользят по его обнаженной мускулистой спине, Хло сходила с ума.

Интересно, Дэйгис когда-нибудь ходит с распущенными волосами? Видимо, он привык до поры до времени укрощать свою длинную гриву точно так же, как укрощал свой дикий характер.

Хло попыталась завести разговор, но Дэйгис не клюнул ни на одну из ее наживок. Она продолжала «рыбалку» в надежде подцепить его сознание, но результатом были только ворчание и неопределенное хмыканье.

Днем они долго молчали. Хло аккуратно листала страницы кодекса Мидхе, не забывая пользоваться салфеткой, и украдкой поглядывала на Дэйгиса, который работал с Книгой Мананнана, время от времени делая пометки в блокноте.

В пять часов она встала и включила новости, надеясь услышать хотя бы краткую заметку о своем исчезновении. А как же, с сарказмом подумала она. Одна маленькая девочка исчезла в Большом Червивом Яблоке? И у репортеров, и у полиции были дела поважнее.

Дэйгис взглянул на нее, и тень довольной улыбки скользнула по его губам.

Хло вопросительно приподняла бровь, но он ничего не сказал. Она читала, краем уха слушая новости, а потом кое-что привлекло ее внимание.

«Полиция считает, что прошлой ночью Гэльский Призрак снова заявил о себе. "Шок" – вот наиболее подходящее слово для описания реакции жителей Нью-Йорка. Рано утром, в неустановленное время, все артефакты, ранее украденные Гэльским Призраком, были оставлены в фойе полицейского участка. И снова никто ничего не видел, что заставляет нас задуматься о компетенции нашей полиции…»

Диктор продолжал говорить, но Хло уже не слышала.

Она посмотрела на текст, который держала в руках. Потом на Дэйгиса.

– Этот я выменял, девочка.

– Ты и вправду это сделал, – выдохнула она, качая головой. – По дороге в мою квартиру ты все вернул. Не могу поверить.

– Я же сказал, что просто взял артефакты на время.

Хло смотрела на него в полном замешательстве. Он это сделал. Он вернул украденные вещи! Вслед за этой мыслью внезапно всплыла другая. Та, которая раньше ее не посещала.

– Значит, ты скоро уедешь?

Дэйгис кивнул, сохраняя загадочное выражение лица.

– О. – Хло с преувеличенным вниманием принялась рассматривать ногти, чтобы не выдать затопившего ее разочарования.

Потому и не заметила холодной, довольной ухмылки, искривившей его губы: эта гримаса была слишком дикой, чтобы ее можно было назвать улыбкой.

* * *

А под пентхаусом Дэйгиса МакКелтара, на запруженном людьми тротуаре, по которому жители Нью-Йорка спешили выбраться из города в конце долгой рабочей недели, один человек протолкался сквозь толпу и присоединился к другому. Они остановились у стойки с прессой. Оба были одеты в дорогие темные костюмы, оба коротко подстрижены, оба – с совершенно не запоминающимися лицами. И обоих отличали необычные татуировки на шеях. Над накрахмаленными белыми воротничками и галстуками виднелись рисунки – верхняя часть крылатого змея.

– Он наверху. С женщиной, – тихо сказал Джилс.

Он только что спустился из съемного номера в здании напротив, из окон которого наблюдал за Дэйгисом в бинокль.

– Каков план? – тихо и напряженно поинтересовался его спутник, Тревор.

– Подождем, пока он уедет. Если повезет, он оставит ее здесь. Нам приказано заставить его пуститься в бега. Заставить его использовать магию, чтобы выжить. Саймон хочет, чтобы он вернулся за море.

– Как?

– Нужно сделать его беглецом. Разыскиваемым. Женщина упрощает нашу задачу. Я проскользну внутрь и позабочусь о ней, потом позвоню в полицию. Естественно, анонимно. Превращу его пентхаус в место хладнокровного жуткого убийства. Все копы города будут охотиться за ним. Дэйгису придется воспользоваться своей силой, чтобы сбежать. Саймон считает, что горец не может себе позволить оказаться в тюрьме. Но даже если и так, мы воспользуемся своим преимуществом. Я не сомневаюсь в том, что время, проведенное в федеральной тюрьме, ускорит трансформацию.

Тревор кивнул.

– А я?

– Будешь ждать здесь. Слишком рискованно подниматься туда вместе. Он еще не знает о нашем существовании. Если что-то пойдет не так, немедленно позвони Саймону.

Тревор снова кивнул, и они разошлись, чтобы вернуться на свои места и ждать. Они были терпеливы. Они ждали этого момента всю жизнь. И были удачливыми людьми, ведь они родились именно в то время, когда суждено было исполниться Пророчеству.

Им повезло – людям, которые отдали бы жизнь ради того, чтобы увидеть оживших Драгаров.

* * *

Курьер из туристического агентства прибыл незадолго до небольшой группы людей, доставивших обед из ресторана «Жан-Жорж».

Хло даже не представляла, сколько может стоить такой обед – не говоря уже о том, что «Жан-Жорж» не занимается доставкой, – но подозревала, что, когда у человека столько денег, как у Дэйгиса МакКелтара, купить можно почти все что угодно.

Пока они обедали у камина в гостиной, Дэйгис продолжал работать с книгой, которая и втянула ее во все это сумасшествие.

Запечатанный конверт из туристического агентства лежал между ними на столе – как молчаливое напоминание, как соринка в глазу.

Чуть раньше, когда Дэйгис был на кухне, Хло так и не решилась открыть конверт, зато сунула нос в его записи – в те, которые могла прочитать. Как оказалось, он переводил и записывал упоминания о Туата де Данаан, расе, которая якобы прибыла на землю во время одного из вторжений в Ирландию. А еще там было несколько вопросов о том, кто такие Драгары, и множество заметок о друидах. Хло изучала древние цивилизации и прекрасно помнила дедушкины сказки, так что прекрасно поняла, о чем идет речь. За исключением загадочных Драгаров. О них она раньше не слышала.

Некоторые заметки были записаны на языках, которых она не знала. И даже не могла идентифицировать, отчего ей стало как-то не по себе. Она прекрасно разбиралась в древних языках, от шумерского до современных, и обычно могла определить, как минимум, происхождение и приблизительное время. Но большая часть записей Дэйгиса – изысканной вязи средневековых рукописных букв – была за гранью ее познаний.

Что же такое он ищет? Дэйгис явно преследовал какую-то цель и двигался к ней с предельной сосредоточенностью.

Каждая новая частичка информации о нем интриговала Хло все больше. Он был не только сильным, красивым и богатым, он, бесспорно, был очень умным. Раньше ей никогда не встречались такие люди.

– Почему бы тебе просто не рассказать? – спросила она напрямую, указывая на книгу.

Дэйгис поднял взгляд, и Хло кожей ощутила его жар. Практически весь день шотландец игнорировал ее, но, когда Хло ловила его взгляд, в глазах Дэйгиса было столько желания, такая неприкрытая похоть, что ее здравомыслие начинало ей изменять. Чистая сила его открытого желания действовала сильнее любого афродизиака. Неудивительно, что столько женщин стало его добычей. Одним лишь взглядом он мог заставить женщину почувствовать себя самой желанной в мире. Разве можно было видеть такую страсть и не испытать ответного желания?

Он скоро уедет.

И он совершенно ясно дал понять, что хочет переспать с ней.

Сочетание этих двух мыслей было определенно рискованным.

– Ну? – с нажимом и легким раздражением спросила Хло. Она злилась на себя за то, что оказалась настолько слабой и чувствительной к его чарам. Злилась на него за то, что он был таким привлекательным. И за то, что он все-таки вернул украденные тексты, отчего она окончательно запуталась. – Ну что?

Дэйгис приподнял темную бровь, и от его взгляда Хло словно обдало порывом жаркого ветра.

– Что, если я скажу тебе, девочка, что ищу способ отменить древнее смертоносное проклятие?

Она фыркнула. Он шутит. Проклятий не существует. Так же как не существует Туата де Данаан. Ну, поправила себя Хло, по поводу Туата де и других «мифических» рас, якобы обитавших в Древней Ирландии, она так и не пришла к окончательному выводу. Ученые приводили десятки доводов против их существования.

И все же…

Дедушка Хло, профессор мифологии, учил ее, что в каждом мифе и легенде есть доля истины, несмотря на то что они столетие за столетием передавались из уст в уста и барды порой переделывали рассказ, чтобы он был интересен аудитории, а переписчики вынуждены были считаться с требованиями «спонсоров». Изначальное содержание бесчисленных манускриптов было искажено неграмотными переводами и адаптациями под текущие политические и религиозные требования. Тот, кто посвящал свое время изучению истории, внезапно обнаруживал, что ученым удалось собрать лишь горсть песка в бескрайней пустыне прошлого и невозможно судить об особенностях Сахары по нескольким песчинкам.

– Ты во все это веришь? – спросила Хло, указывая на стопку текстов и гадая о том, насколько хорошо Дэйгис разбирается в истории. Он умен, а значит, это будет интересно.

– По большей части да, девочка.

Она сдвинула брови.

– Ты веришь, что Туата де Данаан действительно существовали?

Он горько улыбнулся.

– О, айе, девочка. Было время, когда я в них не верил, но теперь верю.

Она нахмурилась. Он говорил как человек, столкнувшийся с неопровержимым доказательством.

– И почему ты поверил?

Вместо ответа Дэйгис пожал плечами.

– Ладно, тогда скажи, что это за проклятие, – потребовала она.

Это была захватывающая тема, совсем как та, что определила выбор ее профессии. Хло словно опять говорила с дедушкой, и благодаря этому разговору у нее появлялись новые идеи.

Дэйгис отвернулся и уставился на пламя.

– Ой, да ладно! Ты ведь скоро уедешь, ну чем разговор со мной может тебе повредить? Кому я могу об этом рассказать?

– А что, если я скажу, что это я проклят?

Хло окинула взглядом его апартаменты.

– Я бы сказала, что множество людей хотели бы быть на твоем месте.

– Ты никогда не поверишь правде. – Он снова ухмыльнулся, и снова это подобие улыбки не коснулось его глаз.

Хло поняла, что многое отдала бы, чтобы увидеть его улыбку – настоящую улыбку.

– А ты попробуй.

В этот раз Дэйгис помедлил с ответом, а когда повернулся; к ней, в его глазах светилось циничное любопытство.

– Девочка, а если я скажу, что я друид из далекого прошлого?

Хло сердито уставилась на него.

– Если не хочешь со мной говорить, так и скажи. Но не пытайся сбить меня с толку.

Он кивнул с напряженной улыбкой, словно был доволен чем-то.

– А что, если я скажу, что твой поцелуй заставит меня забыть о проклятии? Что, возможно, твои поцелуи могут спасти меня? Что скажешь?

Хло задержала дыхание. Он сказал глупость, такую же как и то, что он друид… но такую безнадежно романтичную. Ее поцелуи могут спасти человека!

– Думаю, нет.

Его взгляд вернулся к тексту, и Хло почувствовала, что без привычного жара его глаз ей становится холодно.

Она нахмурилась. Хло чувствовала себя ужасной трусихой и при этом была полна странной решимости. Она посмотрела на конверт из туристического агентства.

– Когда ты уезжаешь? – нервно спросила она.

– Завтра вечером, – ответил Дэйгис, не поднимая глаз.

Хло задохнулась. Так скоро? Завтра ее великолепное приключение закончится? Еще вчера она пыталась сбежать отсюда, но сегодня, узнав, что освобождение близко, почувствовала разочарование.

Без Дэйгиса свобода уже не казалась ей такой привлекательной. Хло слишком хорошо знала, как это будет: он исчезнет из ее жизни, она вернется в Клойстерс (Том ни за что ее не уволит – и уж точно не за несколько дней прогулов, которые она придумает, как объяснить), и каждый раз, глядя на средневековый артефакт, она будет думать о Дэйгисе. Поздно ночью, проснувшись от ужасного беспокойства, она будет сидеть в темноте, сжимать в руке его скин ду и размышлять над худшим из всех возможных вопросов: а что могло бы быть? Ей больше никогда не попробовать вина и обеда в роскошном пентхаусе на Пятой авеню. Никто и никогда не посмотрит на нее таким взглядом. Ее жизнь вернется в привычную унылую колею. Сколько понадобится времени, чтобы забыть о том, что однажды она была храброй? Что чувствовала себя такой легкой и невероятно живой?

– Ты еще вернешься на Манхэттен? – тихо спросила она.

– Нэй.

– Никогда?

– Никогда.

Хло тихонько вздохнула. И начала беспокойно накручивать прядку волос на палец.

– И что это за проклятие?

– А ты попытаешься помочь мне, если я проклят? – Дэйгис снова посмотрел на нее, и девушка ощутила в нем напряжение, причину которого пока не могла определить. Словно ее ответ был для него очень важен.

– Да, – призналась Хло. – Скорее всего, попытаюсь.

И это была правда. Пусть ей не нравились методы Дэйгиса МакКелтара, пусть она многого в нем не понимала, но, если он в беде, она не сможет ему отказать.

– Несмотря на то что я с тобой сделал?

Она пожала плечами.

– Ты же не причинил мне вреда.

А еще он подарил ей скин ду. Неужели он правда позволит оставить нож?

Хло как раз собиралась задать этот вопрос, когда Дэйгис быстрым движением руки бросил ей конверт из туристического агентства.

– Тогда поехали со мной.

Девушка поймала конверт за уголок, чувствуя, как замирает сердце.

– Ч-что? – Хло моргнула. Она наверняка ослышалась.

Он кивнул.

– Открой его.

Хло открыла конверт, с любопытством развернула бумаги. Билеты в Шотландию для Дэйгиса МакКелтара… и Хло Зандерс! При виде своего имени она почувствовала, как по спине пробежал холодок. Вылет завтра в семь вечера из аэропорта Кеннеди. Прибытие в Лондон, небольшая задержка, а затем – в Инвернесс. Чуть меньше сорока восьми часов, и она может оказаться в Шотландии!

Если осмелится.

Она несколько раз открыла и закрыла рот.

И наконец обрела дар речи.

– Кто ты? – недоверчиво выдохнула она. – Сам дьявол, который пришел искушать меня?

– Неужели? Разве я искушаю тебя, девочка?

«Во всех чертовых смыслах этого слова», – подумала она, но он не услышит это от нее.

– Я не могу просто сорваться с места и отправиться в Шотландию с каким-то… каким-то… – Она запуталась и оборвала фразу.

– Вором? – лениво подсказал Дэйгис.

Хло фыркнула.

– Ну ладно, ты и правда вернул артефакты. Ну и что? Я тебя почти не знаю!

– А хочешь узнать? Завтра вечером я уеду. Решай, сейчас или никогда, девочка. – Он ждал, глядя на нее. – Некоторые шансы выпадают только раз в жизни, Хло.

Хло молча смотрела на него. У нее отнимались ноги и дрожали пальцы. Она чувствовала, что разрывается на части. Первая часть выдавала тысячи причин, по которым она ни за что не может позволить себе такой сумасшедший, импульсивный поступок. А другая часть, которая одновременно интриговала и пугала Хло, прыгала от счастья и кричала: «Соглашайся!» Хло внезапно захотелось встать и посмотреть на себя в зеркало, чтобы понять, изменилась ли она снаружи точно так же, как и внутри.

Хватит ли ей смелости на такой дерзкий поступок? Сможет ли она воспользоваться этим шансом? Поставить на карту все и посмотреть, что из этого выйдет?

С другой стороны, а сможет ли она потом вернуться к прежней жизни? Жить в крошечной однокомнатной квартирке, с минимумом удобств и ванной размером со спичечный коробок, и коротать одинокие дни на работе, радуясь возможности прикоснуться к артефактам, которые никогда не будут ей принадлежать?

Она попробовала кое-что еще – и будь он проклят, теперь ей хотелось большего.

Чем она рискует? Если бы он собирался причинить ей вред, то мог бы сделать это уже давным-давно. Единственная реальная угроза была под ее контролем: только от Хло зависело, сможет ли Дэйгис ее соблазнить. Рискнет ли она полюбить мужчину, который, без сомнения, давно уже был волком-одиночкой и негодяем. Человека, который не извинялся и не лгал ради утешения.

Если она не поддастся ему, если она будет умной девочкой и все время будет начеку, то самое худшее, что он сможет с ней сделать, – оставить ее одну в Шотландии. А этот вариант не так уж плох. Если Дэйгис бросит ее, Хло вспомнит, как, учась в колледже, работала официанткой, и устроится на работу в паб. Сможет остаться там ненадолго, изучить родину дедушки и оплатить свое решение. Она сможет выжить. И не просто выжить. Она наконец-то сможет жить.

Что у нее здесь есть? Работа в Клойстерсе. Ни друзей. Ни семьи. С тех пор как умер дедушка, Хло была одна. И куда более одинока, чем осмеливалась себе признаться. Она так стремилась поехать в дедушкину деревню только потому, что чувствовала себя потерянной и безродной, а там могла обнаружиться какая-то связь с ее родом.

И вот появилась великолепная возможность, плюс обещание путешествия, которое она никогда не забудет, в компании человека, которого она уже не сможет забыть.

«Господи, Зандерс, – изумленно подумала она. – Ты же сама себя уговариваешь!»

«А если бы он завтра уехал и не попросил тебя поехать с ним? – вклинился тоненький внутренний голосок. – Что, если бы он дал понять, что уезжает и ты больше никогда его не увидишь? Что бы ты делала в свою последнюю ночь рядом с ним?»

Хло резко втянула воздух, не веря самой себе.

Да, в этой воображаемой ситуации она – чисто гипотетически, конечно, – могла бы поддаться такому, как он, и легла бы с ним в постель. Она бы училась всему, чему он стал бы ее учить, с жадностью отдалась бы тому, что обещал взгляд его невероятных глаз, полный чувственного знания.

Да, с такой точки зрения поездка в Шотландию уже не казалась безумной затеей.

Дэйгис внимательно наблюдал за Хло и, встретив взгляд ее расширившихся глаз, внезапно поднялся с дивана и оказался прямо перед ней. Он оттолкнул в сторону журнальный столик и опустился на колени у ног девушки, обнял ее икры. Она даже через джинсы чувствовала жар его сильных рук. От одного прикосновения Хло задрожала.

– Поехали со мной, девочка. – Его голос был низким и настойчивым. – Вспомни о том, что в твоих жилах течет шотландская кровь. Неужели ты не хочешь ступить на землю своих предков? Не хочешь увидеть вересковые поля и пустоши? Горы и озера? Я не тот, кто может что-то обещать, но я обещаю тебе это… – Он запнулся, а потом рассмеялся, словно это была шутка, понятная только ему. – Я могу показать тебе такую Шотландию, какой ты не увидишь ни с кем другим.

– Но моя работа…

– К черту твою работу. Ты говоришь на древних языках. Вдвоем мы сможем переводить вдвое быстрее. Я заплачу тебе за помощь.

– Правда? И сколько? – выпалила Хло и тут же покраснела, устыдившись своей поспешности.

Дэйгис снова рассмеялся. И она знала, что он понял – она уже попалась.

– Выбери вещь – любую вещь – из моей коллекции.

Ее пальцы алчно вздрогнули. Он и правда дьявол, иначе и быть не может! Он знал, чем ее подкупить.

– А потом выбери еще две. За один месяц, промурлыкал Дэйгис низким голосом.

У нее отвисла челюсть. Три артефакта, плюс поездка в Шотландию, и все это за один месяц? Он что, шутит? Она сможет продать один из артефактов, вернувшись на Манхэттен (Хло сделала мысленную пометку выбрать нечто, с чем она сможет расстаться), снова пойти учиться, получить докторскую степень и работать в любом чертовом музее по собственному выбору! Она сможет позволить себе великолепные каникулы, посмотреть мир. Она, Хло Зандерс, сможет жить захватывающей жизнью!

«А взамен дьявол всегда требует одно, – язвительно пропел тонкий голосок в ее голове. – Душу».

Хло проигнорировала это предупреждение.

– Плюс скин ду? – поспешно уточнила она.

– Айе.

– Но почему Инвернесс?

По его прекрасному лицу пробежала тень.

– Там живет мой брат Драстен со своей женой. – После паузы Дэйгис добавил: – Он тоже собирает древние тексты.

Даже если до этого Хло колебалась, эти слова решили все. Его брат с женой – она увидит его семью. Насколько опасным может быть человек, который везет ее к своей семье? Им не придется все время быть наедине друг с другом. Они будут с его семьей. И если она поведет себя умно, ей удастся избежать соблазнения. И провести с ним целый месяц! Узнать его поближе, понять, чем объясняется его поведение. Кто знает, что может произойти через месяц? И принц полюбил прекрасную девушку…

Сердце Хло бешено забилось.

– Скажи айе, девочка. Ты ведь хочешь, я вижу это по твоим глазам. Выбери, что тебе понравится. Перед отъездом оставим эти вещи в твоей квартире.

– В моей квартире недостаточно безопасно! – Она сама знала, насколько слабым был этот протест.

– Тогда в одной из этих ячеек… из этих… – Он вопросительно взглянул на нее.

– Ты имеешь в виду – оставить их на хранение в банке?

– Айе, именно это.

– И я получу ключ? – уточнила она.

Он кивнул, и в его хищных глазах мелькнул торжествующий огонек. В фильмах такой взгляд был у дьявола за миг до того, как он говорил «Подпишите здесь».

– Почему ты это делаешь? – выдохнула она.

– Я же сказал: я хочу тебя.

Хло снова вздрогнула.

– Почему?

Дэйгис пожал плечами.

– Может, это какая-то алхимия души. Не знаю, и мне все равно.

– Я не буду спать с тобой, МакКелтар, – внезапно сказала она. Хло не хотела, чтобы он на это рассчитывал, поэтому нужно было сразу расставить все точки над i. Если в какой-то момент она сама решит рискнуть, это одно. Но он должен понять, что постель не входит в условия их сделки. О таких вещах не торгуются. – За твои артефакты ты можешь купить только мою помощь как переводчика. Но не секс. Это не входит в сделку.

– Я и не хотел, чтобы это было частью сделки…

– Ты думал, что сможешь соблазнить меня, – уточнила она.

Он прикусил нижнюю губу, медленно отпустил ее и улыбнулся. Такая обычная вещь, такой простой жест, раздраженно подумала Хло, а словно предназначен для того, чтобы привлечь ее внимание к его губам. Она это понимала, видела, но ни разу не остановила его, когда Дэйгис в очередной раз проделывал такую штуку. И каждый раз она бессознательно облизывала губы. Черт и еще раз черт, этот мужчина действительно хорош.

«Я уже соблазнил тебя, девочка, – подумал Дэйгис, наблюдая за ней. – Все дело лишь в том, чтобы ты призналась в этом себе, а это вопрос времени». Она хотела его. Его страсть не была безответной. Их тянуло друг к другу вопреки логике и разуму. Девушка была так же безнадежно очарована им, как он был очарован ею. И оба понимали, что им нужно расстаться; он – потому что не имел права навредить ей, она – потому что подсознательно чувствовала: это неправильно. Но никто из них не мог противиться притяжению. Дьявол и Ангел: он, соблазненный ее светом, и она, завороженная его тьмой. Каждого тянуло к тому, чего ему недоставало.

– Что ж, ты победил, – сухо сказала Хло, сердясь на его мужское самодовольство.

– Я верю, что ты простишь мне эту попытку, девочка. Скрепим сделку поцелуем?

– Я не шучу, – решительно отрезала Хло. – Я не стану одной из твоих многочисленных женщин.

– Я не вижу тут других женщин, красавица, – спокойно сказал Дэйгис. – А ты?

Хло закатила глаза.

– Разве я попросил их поехать со мной в Шотландию?

– Я же согласилась, правда? Просто решила уточнить, понял ли ты условия.

– О, условия я понимаю, – опасно мягким голосом ответил он.

Хло протянула ему ладонь.

– Тогда по рукам.

Когда он поднес ладонь к губам и поцеловал ее, у Хло закружилась голова.

Этот момент был… ну, определенно важным. Словно она только что приняла решение, которое навсегда изменит ее жизнь, изменит так, как она и представить себе не может. У греков было слово для обозначения таких моментов – Kairos – миг судьбы.

Все еще испытывая головокружение от волнения, Хло поднялась и начала выбирать свои сокровища – с беспристрастностью эксперта и безо всякой жалости к кошельку дьявола-искусителя.

8

Этот мужчина еще даже не пробовал по-настоящему соблазнить ее. Хло поняла это на следующее утро, когда сбежала по лестнице и столкнулась с Дэйгисом, выходящим из ванной.

Соблазном было вот это – один взгляд на него, завернутого в полотенце.

Два метра мерцающей золотистой кожи, под которой перекатываются мускулы, и греховно маленькое полотенце на бедрах. Скульптурный торс, рельефный пресс. Небольшая царапина на мускулистой груди – последствия вчерашней стычки. Полоска темных волос, исчезающая под мягкой белой тканью.

Мокрый. Капельки воды, сияющие на его коже. Густые черные волосы горец отбросил с лица, и они ниспадали до пояса.

Хло знала, что стоит ей сказать одно лишь слово – и это великолепное тело окажется над ней и…

Девушка тихонько вскрикнула, словно от столкновения с ним из ее легких вышел весь воздух.

– Д-доброе утро, – выдавила она.

– Madainn mhath, девочка, – мурлыкнул Дэйгис на гэльском, поддерживая ее под локти. – Надеюсь, тебе хорошо спалось без шарфов?

Он не связал ее, но спал под ее дверью. Хло слышала, как он ворочается.

– Да, – слегка задыхаясь, ответила она.

Этот мужчина был слишком красив для того, чтобы в его присутствии у женщин оставалась хоть капля разума.

Некоторое время он просто смотрел на нее.

– Нам многое нужно сделать перед отъездом. – Дэйгис выпустил ее руки. – Я вернусь через пару минут, как только оденусь.

Он обогнул ее и зашагал вверх по лестнице. Хло изумленно обернулась, глядя ему вслед широко раскрытыми глазами. Он даже не попытался ее поцеловать, и она злилась на него за это и злилась на себя за то, что злилась на него. Господи, этот человек, как никто другой, заставлял ее чувствовать себя противоречивой и раздвоенной. Она решила, что не поддастся соблазну, и в то же время наслаждалась им. И чувствовала себя невероятно женственной и живой.

«Обалдеть», – подумала Хло, глядя на Дэйгиса. Идеальные икры, мускулистые бедра. Тугая задница. Узкая талия, широкие плечи. Мощный, стройный, хищный, он весь был словно выточен из мускулов. Время будто замедлилось, пока она любовалась им.

– Ох! – Хло задохнулась от изумления.

Он правда это сделал?

Господи! Ну и как ей теперь не думать об этом?

На самом верху лестницы этот проклятый мужчина уронил полотенце!

И шагнул вперед. Его ноги слегка раздвинулись. И Хло краем глаза увидела… ох!

Она все еще пыталась вдохнуть, что удавалось ей с большим трудом, когда расслышала мягкий, хриплый и очень самодовольный смешок.

Бессовестный бабник!

* * *

Дэйгис ушел, когда Хло была в душе. Выбор был прост: либо уйти, либо присоединиться к ней, а девушка еще не готова позволить ему то, чего он жаждал. И лучше было не представлять себе, как он входит за ней в душ, как обнимает ее скользкое от воды тело, охватывая ладонями великолепные обнаженные груди. Вскоре они окажутся в Шотландии, и там, на своей любимой родине, он заявит на эту девушку права.

Она бы позволила ему себя поцеловать. Он видел это в ее расширенных глазах. Очертания нежных губ стали мягкими.

Но до отъезда действительно оставалось много дел, и, как опытный любовник, Дэйгис знал, что иногда подогревать женское нетерпение куда соблазнительнее, чем удовлетворить его. И он решил с дразнящим равнодушием не поддаваться желанию поцеловать девушку, а вместо этого показать ей, чего она сама себя лишает. Что она может получить, сказав лишь слово. Пусть она увидит его ненасытное желание, его стойкость, его решимость удовлетворить ее так, как не сможет ни один другой мужчина. Стать рабом ее чувственных желаний. Он знал, что Хло заметила его отяжелевшие яички и головку члена, когда он раздвинул ноги, делая последний шаг.

Пусть она знакомится с его телом постепенно.

Дэйгис улыбнулся, когда такси замерло в потоке машин, и вспомнил ее мягкий, изумленный вздох. Осознание того, что этой девушки никогда не касался мужчина, буквально воспламеняло его. Дэйгис сглотнул, во рту пересохло от предвкушения.

Хло составила список вещей, которые ей понадобятся, и сказала, что ее паспорт лежит в шкатулке с драгоценностями. Она сказала айе. Согласилась поехать с ним. Ему не хотелось бы увозить девушку силой.

Он пока не довел ее до постели, зато преуспел в другом: он все сильнее приближал ее к себе, соблазнял своей жизнью, и каждая новая уступка привязывала к нему Хло, словно невидимый шелковый узелок. Она все больше и больше погружалась в его мир.

Дэйгис был буквально одержим ею. Еще ни одна женщина никогда его так не очаровывала. Он хотел рассказать ей о себе. Вчера вечером он пробовал разведать обстановку, почувствовать ее отношение, определить, сколько эта девушка сможет принять. Никогда раньше он даже не думал, что будет рассказывать свою историю женщине – особенно женщине, с которой еще не спал, – но при мысли о том, что такая девушка, как Хло, узнает, кем он является, и все равно решит быть его женщиной, в жилах Дэйгиса закипала кровь. Какая-то часть его желала силой втолкнуть в нее правду о себе, заставить принять его таким, какой он есть, и не слушать никаких оправданий. Более мудрая часть, часть того, кем он когда-то был, предупреждала, что грубость здесь не поможет.

Спешить нельзя. Если он хочет достигнуть цели, следует быть невероятно осторожным.

Прошлым вечером, глядя на то, как Хло мечется, не зная, какой артефакт выбрать, Дэйгис с невероятной ясностью осознал: он не просто хочет заполучить ее тело в свою постель, он хочет ее всю, без остатка. Он мечтает об этом так же, как мечтает о том, чтобы освободиться от поглотившего его зла, и оба эти желания словно связаны между собой. Живущий в нем зверь чувствовал слабость девушки: Хло была из тех, кто отдает свое сердце без остатка, и получивший его обретет власть над ней. В эту ловушку такие, как Хло, попадают на всю жизнь. Теперь стратегией Дэйгиса был не просто соблазн, он будет бороться за саму ее суть, за ее жизнь.

«Чтобы такая женщина доверила тебе свое сердце? – насмешливо спросила его совесть. – Неужели вместе с душой ты утратил и разум?»

– А хоть бы и так, – тихо прорычал он.

Водитель такси взглянул на Дэйгиса в зеркало заднего вида.

– Э, что?

– Я не с тобой говорил.

«А если ты как-то умудришься завоевать ее сердце, что ты тогда будешь делать с ней? – продолжала насмехаться совесть. – Пообещаешь ей будущее?»

– Не пытайся украсть мое настоящее. – Дэйгис стиснул зубы. – Это все, что у меня есть. – Теперь, когда в его жизни появилась Хло, он впервые за долгое время чувствовал интерес к жизни. С тех пор как он стал темным, Дэйгис не жил, а только выживал – час за часом.

Пожав плечами в ответ на тяжелый внимательный взгляд таксиста, он сунул руку в карман, проверяя, на месте ли список вещей и ключи от ее квартиры.

Ключа не было. Быстрая ревизия показала, что ключ он забыл на столе в кухне.

Как бы наплевательски он ни относился к взлому, Дэйгис незаконно проникал в помещения только в случае крайней необходимости. И никогда не делал этого при свете дня.

Он нетерпеливо оглянулся, оценивая поток транспорта. К тому времени, когда таксист сможет развернуться в этом бедламе, он вполне успеет добраться до дома пешком.

Дэйгис сунул деньги в щель перегородки и вышел в дождь.

* * *

Хло побрила ноги одним из станков Дэйгиса (намеренно не обращая внимания на тонкий голосок в голове, заявляющий, что девушке вовсе не обязательно бриться, когда на улице так холодно, если эта девушка не планирует снимать перед кем-то штаны), затем вышла из душа и воспользовалась лосьоном.

Она направилась в спальню, натянула трусики и лифчик и, ожидая, пока лосьон впитается, упаковала несколько вещей в чемодан, который оставил для нее Дэйгис.

Она летит в Шотландию.

Невозможно поверить – насколько изменилась ее жизнь всего за несколько дней. Насколько изменилась она сама. За четыре дня, если быть точной. Четыре дня назад она вошла в его пентхаус, а сегодня она готовится лететь с ним через океан и понятия не имеет, что из этого получится.

Хло покачала головой. Не сошла ли она с ума? Развивать эту мысль не хотелось. Стоило задуматься, и все начинало казаться неправильным.

Но она чувствовала, что все идет как надо.

Она едет, и это уже решено. Она не позволит Дэйгису исчезнуть из ее жизни. Ее тянуло к этому человеку не меньше, чем к артефактам. И логика здесь была совершенно ни при чем.

Размышляя о том, что еще нужно сделать до отъезда, Хло решила, что должна связаться с Томом. Он и так уже, должно быть, бегает по потолку от беспокойства, а если она не даст о себе знать еще в течение месяца, Том поставит на уши всю полицию города. Но Хло не хотела говорить с ним по телефону; Том мог задать множество вопросов, ответы на которые даже ей казались недостаточно убедительными.

Электронная почта! Вот решение проблемы. Она напишет ему короткое письмо и отправит с компьютера в кабинете.

Хло посмотрела на часы. Дэйгиса не будет еще около часа. Натянув джинсы и футболку, она торопливо сбежала по лестнице, чтобы немедленно решить этот вопрос.

Что же написать? Какое объяснение она вообще может придумать?

Я встретила Гэльского Призрака, и он оказался вовсе не преступником. Вообще-то он самый сексуальный, загадочный и умный человек из всех, кто мне встречался, и мы едем с ним в Шотландию, чтобы я в обмен на древние артефакты помогла ему перевести кое-какие тексты, потому что он думает, будто он проклят.

Ага. Как же. И это будет писать женщина, которая постоянно ругала Тома за то, что его моральный облик не кристально чист. Даже если бы она сказала ему правду, он бы не поверил. Она сама себе не верила.

Хло вошла в кабинет и тут же отвлеклась на разбросанные повсюду артефакты. Ей никогда не привыкнуть к такому небрежному обращению с бесценными реликвиями. Зачерпнув ладонью древние монеты, она стала перебирать их. На двух была изображена лошадь. Отложив остальные монеты на стол, Хло внимательно уставилась на них. Лошадей на монетах чеканили древние кельты. Лошади были священными животными, символом богатства и свободы, им покровительствовала богиня Эпона, о почитании которой осталось куда больше письменных свидетельств, чем о других древних богах.

– Не-а, – фыркнула Хло. – Не могут они быть настолько древними.

Монеты были в таком прекрасном состоянии, словно их отчеканили всего несколько лет назад.

Однако, подумала она, все его артефакты выглядели так же. Невероятно новыми. Настолько новыми, что она даже подумывала о вероятности того, что все это – гениальные подделки. Лишь немногие артефакты прошли сквозь века в подобном состоянии. Но у Хло не было возможности проверить их подлинность, и она была вынуждена полагаться только на себя. Ее заключение было таким: невероятно, но верно, все его артефакты настоящие.

Внезапно в ее сознании мелькнула картинка: Дэйгис, одетый в шотландский плед, доспехи и регалии, грива темных волос разметалась по плечам, и только на висках заплетены боевые косицы. Он вращает над головой клеймор, который сейчас висит над камином. Этот человек казался кельтским воином, который перенесся в ее время из прошлого.

– Ну ты и мечтательница, Зандерс, – выругала она себя. Помотала головой, отгоняя фантазии, вернула монеты на место и решила заняться неотложным делом.

Хло включила компьютер, нетерпеливо притопнув ногой. Пока машина с шумом и жужжанием загружалась, девушка выскользнула в гостиную и уставилась на автоответчик, накручивая на палец влажную прядь волос. Телефон звонил не раз после того, как Дэйгис выключил звук.

Хло посмотрела на аппарат. Девять сообщений.

Ее рука замерла над кнопкой автоответчика. Хло не нравилось совать нос в чужие дела, но с тех пор, как она позволила себя подкупить, прослушивание сообщений не входило в призовую десятку нарушенных заповедей. В конце концов, у девушки ведь есть право вооружиться доступной информацией, не так ли?

Было бы наивно и глупо не воспользоваться шансом.

Ее палец начал опускаться на кнопку воспроизведения. Помедлил и снова начал движение. Но в тот миг, когда она коснулась кнопки и готова была нажать, телефон громко зазвонил и она испуганно взвизгнула. Виноватая, застигнутая на месте преступления, Хло с дико колотящимся сердцем вернулась в кабинет.

Раздраженно фыркнула, повернулась и решительно зашагала к телефону, чтобы включить звук на автоответчике.

Снова Катерина. Страстный голос и мурлыканье. Фу.

Хло поморщилась и убрала громкость, решив не прослушивать остальные сообщения. Ей не нужны лишние напоминания о том, что она – всего лишь одна из многих.

Через несколько минут Хло вошла в Интернет, открыла свой почтовый ящик на Yahoo! и быстро напечатала:

«Том, моя тетя Ирэн (прости, Господи, нет у нее никакой тети) внезапно сильно заболела, и мне пришлось срочно уехать в Канзас. Извини, что не смогла связаться с тобой раньше, но она в критическом состоянии и мне придется остаться с ней в больнице. Я не знаю, когда смогу вернуться. Возможно, понадобится несколько недель, а то и больше. Я постараюсь вскоре тебе позвонить.

Хло».

Соврать оказалось легко, удивленно подумала Хло. Она курит сигары, берет взятки и врет. Что с ней случилось?

Встреча с Дэйгисом МакКелтаром, вот что.

Девушка несколько раз перечитала письмо, прежде чем нажать на кнопку «Отправить». И все еще смотрела на «ваше письмо было отправлено», чувствуя легкую слабость от того, что, отправив это письмо, она сожгла за собой мосты, когда услышала стук открывшейся и закрывшейся двери.

Он уже вернулся!

Хло ткнула в кнопку питания, молясь, чтобы компьютер сам вышел из Интернета. Стыдиться вроде бы нечего, но она предпочитала вообще не давать Дэйгису темы для разговора, учитывая, что она чуть было не прослушала его личные сообщения. Господи, а если бы он зашел и застал ее за прослушиванием автоответчика? Какое это было бы унижение!

Глубоко вздохнув, Хло постаралась придать лицу максимально невинное выражение.

– Почему ты так быстро вернулся? – спросила она, выходя из кабинета.

И охнула от неожиданности, застыв у двери в кухню.

Мужчина в темном костюме стоял в гостиной и рассматривал рассыпанные на журнальном столике книги. Очень высокий, жилистый, с короткими каштановыми волосами, со вкусом одетый и явно воспитанный.

Как оказалось, не только она воспользовалась тем, что пентхаус Дэйгиса не запирается. Пора этому шотландцу начать пользоваться замком, подумала Хло. А что, если бы она все еще была в душе или спустилась вниз в одном полотенце и в таком виде наткнулась на незнакомца? Она бы испугалась до полусмерти.

Мужчина обернулся на ее вскрик.

– Простите, что напугал вас, мадам, – вежливо извинился он. – Могу ли я встретиться с Дэйгисом МакКелтаром?

Британский акцент, отметила Хло. И забавная татуировка на шее, которая совершенно не вяжется с общим обликом. Такие мужчины, как правило, татуировок не делают.

– Я не слышала, как вы стучали, – сказала Хло. Да он, похоже, и не стучал. Может, все друзья Дэйгиса входят без стука. – Вы его друг?

– Да. Я Джилс Джонс, – ответил гость. – Он дома?

– В данный момент нет, но я передам ему, что вы заходили. – Хло с любопытством разглядывала гостя. Он был одним из друзей Дэйгиса. Вот и возможность получить информацию о нем. – Вы его близкий друг? – уточнила Хло.

– Да. – Мужчина улыбнулся. – А кем являетесь вы? Не могу поверить, что Дэйгис не рассказал мне о такой прелестной девушке.

– Хло Зандерс.

– Ах, у него прекрасный вкус, – мягко сказал Джилс.

Она покраснела.

– Спасибо.

– Куда он отправился? И скоро ли вернется? Могу ли я его подождать?

– Он вернется примерно через час или около того. Вы можете оставить для него сообщение.

– Через час? – повторил гость и вопросительно взглянул на Хло: – Вы уверены? Если он вернется чуть раньше, я мог бы его подождать.

Хло покачала головой.

– Боюсь, что нет, мистер Джонс. Он уехал за моими вещами, мы скоро улетаем в Шотландию и…

Она резко замолчала, потому что поведение Джонса вдруг изменилось.

Исчезла обезоруживающая улыбка. Исчез ласковый взгляд.

Его лицо стало холодным, расчетливым. И – ее разум не сразу справился с осознанием этого факта – совершенно внезапно, как по волшебству, в его руке появился нож.

Хло тряхнула головой, не в состоянии осознать такой странный поворот событий.

С жуткой улыбкой мужчина шагнул к ней.

Все еще пытаясь осознать, что же происходит, она глупо отметила:

– В-вы н-не его друг!

«Ох, ну смотрите, а без ножа в его руке ты бы не догадалась, Зандерс? – мысленно зашипела она на себя. – Соберись. Найди себе подходящее оружие». Она медленно пятилась в сторону кухни, опасаясь сделать резкое движение.

– Еще нет, – непонятно ответил мужчина, приближаясь к ней.

– Что вам нужно? Если деньги, то у него много денег. Очень много денег. И он с удовольствием с вами поделится. А еще тут есть артефакты, – тараторила Хло. Она почти добралась до места. На кухне наверняка можно будет найти нож. – Стоит попробовать. Я помогу вам их собрать. Тут куча вещей, которые вы можете взять. Я не стану вам мешать, обещаю, я просто…

– Я пришел сюда не за деньгами.

О Господи! Десяток жутких сценариев, один хуже другого, промелькнули в ее мозгу. Он обманом заставил ее признать, что еще час, до возвращения Дэйгиса, она будет одна. Ну что она за дура! «Можете забрать девушку из Канзаса, но Канзас из нее не вытравишь», – подумала Хло, чувствуя, что у нее вот-вот начнется истерика.

– Ой, только подумайте! Я ошиблась со временем! Дэйгис вернется с минуты на минуту…

Короткий лающий смешок в ответ.

– Неплохая попытка.

Он рванулся вперед, Хло отпрыгнула, адреналин затопил ее. Дрожащими от страха руками она начала хватать со стола все, что там лежало, и швырять в нападающего. Кофейник ударил его в плечо и отскочил, заливая кофе все вокруг; разделочная доска попала ему прямо в грудь. В раковине обнаружились фужеры: Хло хватала их один за другим и старалась попасть мужчине в голову. Он уклонялся и приседал, и фужеры один за другим разбивались о стену за его спиной, дождь осколков осыпал пол.

Мужчина шипел от ярости и продолжал приближаться.

Судорожно хватая воздух, почти доведя себя до гипервентиляции, Хло нащупывала новые боеприпасы. Кастрюля, дуршлаг, какие-то ключи, часы, сковородка, баночки специй, еще бокалы. Ей нужно чертово оружие! В его проклятой квартире-музее она наверняка найдет хоть один нож! Но ее босые ноги скользили по разлитому кофе, и Хло с трудом удавалось уворачиваться от нападающего и не наступать при этом на осколки.

Не сводя с него глаз, Хло открыла один из ящиков, нащупала его содержимое и разозлилась: полотенца.

Следующий ящик: мусорные пакеты и оберточная бумага. Обе коробки полетели в голову злодея.

Стекло хрустело под его ботинками. Он умело загонял Хло в угол.

Бутылка вина. Полная. Спасибо, Господи. Она замерла, держа бутылку за спиной.

Он сделал именно то, на что она надеялась. Рванулся, чтобы сбить ее с ног, и Хло изо всех сил обрушила бутылку ему на голову, заливая себя и его вином вперемешку с осколками.

Падая, он схватил ее за талию и бросил на пол. Хло упала на спину, придавленная его телом.

Серебристая вспышка мелькнула в опасной близости от ее лица. Она замерла на миг, достаточный для того, чтобы он тоже удивленно застыл, а потом извернулась и ударила его коленом в пах, а пальцами вцепилась в его глаза, шепча про себя благодарность Джону Стентону из Канзаса, который научил ее «десяти грязным приемам», когда они встречались в старшей школе.

– Ах ты, чертова сука! – Мужчина инстинктивно сжался, и Хло замолотила его кулаками, стараясь выбраться из-под прижавшего ее тела.

Его рука сомкнулась на ее лодыжке. Она схватила осколок, не задумываясь об острых краях, потому что и так была вся изрезана, и повернулась к нему, шипя и извиваясь, как кошка.

Хло полоснула осколком по руке, удерживающей ее лодыжку, и почувствовала гордость за себя. Пусть она оказалась на полу, в крови и слезах, но она не умрет без хорошей драки.

* * *

Дэйгис вошел в переднюю, размышляя, может ли случиться так, что Хло до сих пор в душе. Он позволил себе представить ее, обнаженную и мокрую, с длинными волосами, стекающими по спине. Коснувшись дверной ручки, он улыбнулся, а потом моргнул, внезапно услышав грохот, за которым последовали проклятия.

Толкнув дверь, Дэйгис охнул и замер на миг, парализованный невероятностью происходящего.

Хло – в потеках красной жидкости, которую его мозг отказывался воспринимать как кровь, – стояла в гостиной спиной к нему. Двумя руками она держала клеймор, который раньше висел над камином, плакала и непрерывно икала.

Из кухни вышел мужчина, не сводя с Хло убийственного взгляда. В его руке был нож.

Никто из них не заметил присутствия Дэйгиса.

– Хло, девочка, отойди, – прошипел Дэйгис.

Он инстинктивно использовал Глас Силы, подкрепив приказ друидским заклятием принуждения на тот случай, если она слишком испугана, чтобы послушаться.

Мужчина замер, посмотрел в сторону Дэйгиса, и на его лице отразилось изумление и… что-то еще, что Дэйгис не вполне смог определить. Выражение, которое не имело для него смысла. Узнавание? Благоговение? Взгляд непрошеного гостя метнулся к двери за спиной Дэйгиса, затем к открытой двери на залитый дождем балкон.

Дэйгис зарычал и двинулся вперед. Спешить было незачем, незнакомцу все равно некуда бежать. Хло подчинилась его приказу и отошла к камину, где и застыла, стиснув рукоять клеймора, бледная как привидение. Но она все еще была на ногах. Хороший признак. Все эти алые потеки просто не могут быть кровью.

– Ты в порядке, девочка? – Дэйгис не сводил глаз с незнакомца.

Сила рокотала в нем. Древняя сила, сила, которая ему не принадлежала, сила, которая жаждала крови и которой нельзя было доверять, подстрекала горца уничтожить чужака при помощи древних, запретных заклинаний. Заставить его умирать жуткой медленной смертью за то, что посмел посягнут на его женщину.

Сжав кулаки, Дэйгис постарался оградить свое сознание от навязчивого шепота. Он человек, а не древнее зло. И он достаточно силен, чтобы самому справиться с данной задачей. Он знал – хотя и не понимал, откуда пришло это знание, – что стоит ему использовать живущую в нем темную силу для убийства, и тьма затопит его полностью.

Икота.

– А-ага, вроде в порядке, – всхлипнула Хло.

– Сукин ты сын. Ты напал на мою женщину – зарычал Дэйгис, неумолимо двигаясь вперед и заставляя чужака пятиться на балкон. Расположенный на сорок третьем этаже.

Незнакомец обернулся через плечо на низкие каменные перила, ограждающие балкон, словно прикидывая расстояние, а затем снова посмотрел на Дэйгиса.

То, что он сделал после, было настолько странным и неожиданным, что Дэйгис не успел среагировать и остановить чужака.

Глаза мужчины зажглись фанатичным огнем, он согнулся в поклоне.

– Я послужу Драгарам смертью, поскольку не смог послужить им жизнью.

Дэйгис все еще пытался осознать тот факт, что незнакомец упомянул Драгаров, когда тот развернулся, вспрыгнул на балюстраду и нырнул, раскинув руки, в сорок три этажа пустоты.

9

– Это что еще за штука? – спросила Хло, моргая.

– Спокойно, девочка. Это всего лишь мазь, которая ускорит заживление. – Дэйгис смазывал ее многочисленные порезы, бормоча заклинание на древнем языке, которого она не знала. На языке, который стал мертвым так давно, что ученые ее столетия не знали даже его названия.

Красные потеки на ее одежде оказались вином, а не кровью. Хло вышла из этой стычки практически невредимой, если не считать порезов и царапин на руках и ногах, но ни одной серьезной раны среди них не было.

– Мне действительно лучше! – воскликнула она.

Дэйгис взглянул на нее, заставляя себя смотреть только в глаза, а не на чувственные изгибы ее тела, едва прикрытого крошечным лифчиком и трусиками. После того как чужак спрыгнул, Дэйгис раздел Хло, и сделал это грубее, чем намеревался. Но он должен был узнать, ранена ли она. И теперь она сидела перед ним на диване, а ее крошечные ступни грелись в его ладонях.

– Вот, девочка. – Он достал кашемировое покрывало, набросил ей на плечи и укутал от шеи до лодыжек.

Она медленно моргнула, словно только сейчас осознала, что раздета. Дэйгис знал, что ее разум все еще затуманен его заклятием.

Он заставил себя сосредоточиться на ее ступнях. Исцеляющие заклятия давались ему с трудом. За несколько прошедших дней он слишком часто пользовался магией. И теперь ему требовалось провести долгое время без всяких заклятий, чтобы восстановиться.

Или провести ночь с Хло.

Став темным, Дэйгис не мог обходиться без женщины дольше недели. К концу недели он сам готов был спрыгнуть с проклятого балкона. Он сжимал бутылку виски и танцевал шотландский рил на скользких камнях посреди ледяного шторма, доверив судьбе выбирать, по какую сторону балюстрады он упадет.

– Он солгал мне, – сказала Хло, убирая с лица забинтованной рукой пряди все еще влажных после душа волос. – Он сказал, что он твой друг, а я сказала ему, что ты вернешься не раньше, чем через час. – Ее глаза расширились. – Почему ты вернулся?

– Я забыл ключ, девочка.

– О Господи, – выдохнула она, снова поддаваясь панике. – А если бы не забыл?

– Но я забыл. И теперь ты в безопасности.

И я больше никогда не позволю опасности коснуться тебя.

– Ты не был с ним знаком, правда? То есть он просто так сказал, чтобы выяснить, сколько тебя не будет дома, правда?

– Нет, детка, я никогда раньше не видел этого человека. – И это было правдой. – Ты верно поняла, он солгал, чтобы выяснить, когда я вернусь и сколько времени ты пробудешь одна. Мое имя он мог узнать где угодно. По почтовому адресу, в телефонном справочнике. – На самом деле он нигде не значился, однако ей об этом знать не обязательно.

– Но почему охрана его пропустила?

Дэйгис пожал плечами.

– Я уверен, что они его не пропускали. Но есть способы обмануть охрану, – уклончиво ответил он, оценивая размер ущерба от вторжения незваного гостя. Нужно будет отмыть кухню до того, как полиция придет опрашивать обитателей этой части дома. К счастью, под его балконом находятся еще двадцать восемь, до четырнадцатого этажа, и он знал, что следователи, как всегда, оставят богатых обитателей пентхауса на потом.

Его мозг быстро составлял план действий: уничтожить следы драки, упаковать два оставшихся тома, заехать в квартиру Хло за ее паспортом, завезти ее артефакты в банк, потом отправиться в аэропорт. Дэйгис был рад, что они улетают сегодня. Он втянул девушку в нечто такое, чего сам не мог понять, и только он может защитить ее от этого.

И он ее защитит. Ей принадлежит его Selvar. Его жизнь стала ее щитом.

«Я послужу Драгарам смертью…» – сказал тот человек.

Дэйгис не понимал, что он имел в виду. Горец был так удивлен услышанным, что мог только стоять и смотреть. И теперь он злился на себя, ведь если бы он говорил и двигался быстрее, то смог бы добиться ответов от незнакомца. Выяснилось, что кто-то знает о его проблеме больше, чем он сам. Откуда? Кто вообще мог знать, во что он влип? Даже Драстен не знал этого наверняка! Кто такие эти чертовы Драгары? И почему им служил этот человек?

И если они были, как он думал ранее, частью Туата де Данаан, если они твердо решили преследовать его до конца, то зачем им понадобилось нападать на беззащитную девушку? Источники утверждали, что их раса бессмертна, зачем же посылать смертного в его дом? А тот человек, несомненно, был смертным. Дэйгис видел, как он упал на машину.

Обрабатывая раны Хло, он тщательно расспрашивал ее о нападавшем, отчасти для того, чтобы девушка продолжала говорить и не впала в оцепенение. Мужчина назвался Джилсом Джонсом, но Дэйгис не сомневался, что это имя ненастоящее. И этот Джилс Джонс каким-то образом узнал его. Дэйгис не знал Джилса Джонса, но Джилс Джонс определенно знал его. Как давно этот человек наблюдал за ним? Шпионил. Ждал подходящего момента, чтобы нанести удар.

Внезапно его охватил страх за брата и Гвен. Если за ним следили, то могли следить и за Драстеном. Что за проклятие он навлек на себя и на свой клан?

Дэйгис покачал головой, отгоняя десятки вопросов без ответа. Не время строить предположения. Время действовать. Ему нужно разобраться с делами, уехать из страны, а потом он сможет сосредоточиться и выяснить, кто такие Драгары.

Дэйгис закончил обрабатывать последний порез и посмотрел на Хло. Она молча глядела на него огромными глазами, но ее лицо уже не было таким бледным.

– Прости меня, девочка. Я должен был быть здесь и защищать тебя, – мрачно извинился он. – Такое больше не повторится.

– Ты не виноват, – произнесла Хло дрожащим голосом и попыталась усмехнуться. – Ты же не можешь нести ответственность за каждого преступника в этом городе. Совершенно ясно, что он был не в своем уме. Я имею в виду… Господи, он прыгнул. Он покончил с собой. – Она помотала головой, не в силах с этим смириться. – Он сказал что-то перед тем, как прыгнуть? Мне показалось, что сказал.

Хло была слишком далеко, чтобы расслышать.

– Это был бред. Совершенно бессмысленный. Я уверен, что ты права. Он был или сумасшедший, или… – Он пожал плечами.

– Или наркоман, – кивнула Хло. – У него были странные глаза. Такие бывают у фанатиков. Я и вправду думала, что он меня убьет.

Она помолчала, потом добавила:

– Но я с ним дралась. Я не сдалась без боя.

Казалось, что она одновременно шокирована и очень горда этим фактом. Да так и должно быть, подумал Дэйгис. Ей, такой маленькой, наверняка было очень сложно бороться с человеком, который гораздо больше ее и который к тому же вооружен и явно намеревается ее убить. Одно дело, когда в битву вступает человек его роста и веса, но Хло?.. Этой девочке не занимать храбрости.

– Ты прекрасно справилась, Хло. Ты необыкновенная женщина. – Дэйгис заправил ей за ухо выбившуюся прядь волос.

Он начал проигрывать борьбу с собой, и ему все сложнее было не смотреть на нее голодным взглядом, зная, что ее тело под мягким одеялом почти обнажено. Странный леденящий жар потек по его венам. Темный и требовательный. Этой жажде было все равно, что Хло пострадала. Жажда уверяла его, что после секса девушке станет лучше.

Остатки его гордости протестовали. Но это были именно остатки, а значит, ему следовало убраться подальше от Хло. И быстро.

– Твоим ногам уже лучше?

Она опустила ноги на пол, а потом осторожно встала, прислушиваясь к собственным ощущениям.

Дэйгис быстро отвернулся и уставился в окно, сжав кулаки, чтобы не позволить себе дотронуться до нее. Он знал, что если сейчас прикоснется к девушке, то бросит ее на диван, прижмет своим телом и войдет в нее. Его мысли снова меняли окраску, как было в прошлый раз, когда он слишком долго воздерживался. Мысли становились примитивными, животными.

– Да, – удивленно сказала она. – Из чего бы ни была изготовлена та мазь, она прекрасно помогла.

– Так почему бы тебе не подняться наверх и не закончить укладывать вещи? – Его голос прозвучал слишком низко и гортанно, даже Дэйгис это заметил.

Он быстро поднялся и пошел на кухню.

– А как же полиция? Разве мы не должны вызвать полицию? Он остановился, но не обернулся.

– Они уже здесь, девочка.

«Иди же», – отчаянно подумал он.

– Но разве мы не должны с ними поговорить?

– Я обо всем позабочусь, Хло.

На этот раз горец вплел в свои слова заклинание принуждения и велел ей забыть о полиции. Намек, легкое прикосновение магии, чтобы помочь Хло расслабиться, перестать волноваться и поверить в то, что он сам со всем разберется. И заставить ее не думать о том, почему ее не допрашивали. Полиция будет уверена, что мужчина упал не с его балкона, но Хло не обязательно это знать. Дэйгис как раз вошел на кухню, когда девушка возникла за его спиной и положила руку ему на плечо.

– Дэйгис?

Он замер и закрыл глаза. Не обернулся. «Господи, девочка, пожалуйста. Я не хочу тебя насиловать».

– Эй, обернись, – с легким раздражением позвала она.

Он стиснул зубы и обернулся.

– Пусть ты и не специально это сделал, но все равно спасибо тебе за то, что ты забыл ключ, – сказала она, обхватывая его лицо крошечными ладошками и поднимаясь на цыпочки, чтобы легонько поцеловать его в губы. – Возможно, ты спас мне жизнь.

Он чувствовал, как на скулах заходили желваки. Все его тело напряглось. Он с трудом разжал зубы, чтобы выдавить низким голосом:

– Возможно?

– Я действительно хорошо дралась, – уточнила она. – И даже добралась до клеймора.

Хло слабо, но искренне улыбнулась и, к счастью, зашагала к лестнице.

У нижней ступеньки она обернулась.

– Я знаю, что тебе, наверное, все равно, потому что мы уезжаем, но, по-моему, стоит обратиться к владельцу пентхауса и сказать ему, что тут серьезные проблемы с отоплением. Ты не против? – Она зябко потерла руки об одеяло и, не дожидаясь ответа, взбежала наверх.

Пять минут спустя Дэйгис все еще стоял, прислонившись к стене, и дрожал от внутренней битвы, которую чуть не проиграл, когда девушка так невинно прижалась губами к его губам. Она поцеловала его так, словно он был честным, словно он контролировал себя. Словно она была в безопасности.

Словно он не был человеком, который собирался силой лишить ее девственности. Словно не был темным и опасным. Однажды, доведя себя почти до такого же состояния, он поехал к Катерине. И видел страх вперемешку с удивлением в ее глазах, когда грубо, не сказав ни слова, овладел ею прямо на кухне, там, где застал. Он знал, что Катерина чувствует в нем тьму. И знал, что ее это заводит.

Но Хло не такая. Она нежно поцеловала его. Его, монстра и все остальное.

* * *

Тревор издали наблюдал, как Дэйгис МакКелтар и его спутница выходят из дома на Пятую авеню. Полиция несколько часов возилась на месте происшествия, допрашивала свидетелей, а к середине дня, когда тело Джилса убрали, полицейские отбыли, оставив на страже двух ворчливых старых детективов.

Тревор не горевал по Джилсу: тот умер быстро, да и смерти они не боялись, поскольку друидская секта Драгаров верила в переселение душ. Джилс снова будет жить, в другом теле, в другое время.

Как и Драгары снова обретут жизнь в теле шотландца, как только полностью поглотят его.

Тревор удивлялся тому, что этот человек так долго противился трансформации. Учитывая мощь, которой обладали Драгары, можно было предположить, что Дэйгис МакКелтар сам обладал невероятной силой, раз мог им противостоять.

Но Тревор не сомневался, что Пророчество исполнится, как и было обещано. Ни один человек не может обладать такой силой и не пользоваться ею. День за днем сила будет подтачивать его личность, и рано или поздно Дэйгис перестанет понимать, что трансформация происходит. Нужно только спровоцировать его, заставить, загнать в угол. Использовав черную магию для темных целей, он шагнет в бездну, из которой нет возврата.

И тогда Драгары снова придут на землю. И вся сила Туата де Данаан, украденная у них тысячелетие назад, возвратится. Драгары научат своих последователей Гласу Силы, одним словом несущему смерть, и тайным путям сквозь время. И когда их станет много, когда их воинство окрепнет, они будут охотиться за Туата де Данаан и вернут то, что давным-давно должно было им принадлежать. То, в чем Туата де Данаан всегда отказывали Драгарам: секрет бессмертия. Вечная жизнь без хаотичных перерождений.

Они станут богами.

Тревор внимательно изучал девушку. Она была такой маленькой, что он невольно задумался, как Джилс мог закончить свой путь прыжком с балкона. Он сделал это намеренно? Или Дэйгис МакКелтар сбросил его? Маленькая красотка тут явно ни при чем. Ей бы просто не хватило сил. Шотландец возвышался над ней. Да, Драгарам досталось отличное средство передвижения, сильное тело воина. Этот мужчина прекрасно отвечал потребностям заключенной в нем власти. Как только Тревор подумал об этом, он заметил, как толпа расступается перед шотландцем, инстинктивно уходя с его дороги, а тот даже не замедляет шага, принимая это как должное. Никакого промедления, никаких сомнений. Даже с безопасного расстояния Тревор ощущал бурлящую в нем силу.

Шотландец посмотрел на девушку, и Тревор нахмурился.

Взгляд собственника. Он защищал девчонку, об этом свидетельствовало то, как он прикрывал ее своим телом от прохожих, и то, с каким вниманием он оценивал обстановку. Саймон будет недоволен.

До того как вступить в Орден, Тревор промышлял аферами, причем весьма успешно, и золотое правило его прежнего «бизнеса» прекрасно подходило и здесь: изолируй «клиента». Одинокая добыча быстрее упадет.

Он обогнал парочку, двигаясь на безопасном расстоянии.

Они остановились у входа в банк, и Тревор подошел ближе, уронил несколько монеток и сделал вид, что собирает их… Он напряг слух в надежде разобрать хоть часть разговора.

И наконец услышал то, что хотел: этим вечером они собирались вылететь в Шотландию.

Он снова затерялся среди пешеходов и вытащил мобильный телефон. Собратья, разбирающиеся в компьютерах, запросто выяснят, из какого аэропорта и каким рейсом следуют горец и девушка, и тут же забронируют ему место в том же самолете.

Он быстро ввел Саймона в курс дела.

И инструкции Саймона были именно такими, каких он ждал.

* * *

Несколько часов спустя Тревор сидел в том же самолете, только на десять рядов дальше. Он предпочел бы оказаться ближе, но в самолете было много свободных мест, и он опасался, что шотландец его засечет.

Весь день Тревор следовал за ними, но ни разу не получил возможности нанести удар. Своим орденским оружием он выбрал ножи, каждый из которых проливал кровь как во время ритуалов, так и вне их, но клинки пришлось оставить до посадки в самолет. Галстук прекрасно подошел бы, чтобы задушить девушку, если бы только Тревору удалось застать ее одну.

Хотел бы он знать, что именно произошло в пентхаусе. Что заставило Дэйгиса МакКелтара ждать следующей атаки. Джилс, на случай провала, собирался сделать вид, что его вторжение было обычным ограблением или нападением психа, в зависимости от того, что больше соответствовало ситуации. И все же было ясно, что шотландец ожидает нового нападения. Он ни разу не оставил девушку одну. Дважды она ходила в дамскую комнату, и каждый раз он провожал ее, стоял под дверью и сопровождал назад. Когда в зале ожидания рядом с ними собралось слишком много людей, он уговорил девушку прогуляться.

Этот чертов МакКелтар был живым щитом.

Тревор потер шею и вздохнул.

В Шотландии он соберется с силами, раздобудет оружие и дождется случая, когда горец ослабит внимание. Пусть даже на несколько минут. Ему нужно всего несколько минут.

10

Самолет, летящий из аэропорта Кеннеди в Лондон, был полупустым, свет был приглушен для удобства ночных пассажиров, сиденья были удобными (им достался целый ряд, и все подлокотники можно было поднять), и Хло заснула почти сразу же после взлета.

Она сонно пошевелилась, но не открыла глаза и стала вспоминать события прошедшего дня. В воспоминаниях все неслось с бешеной скоростью: нападение, упаковка чемоданов, поездка в ее квартиру за паспортом, аренда ячейки в банке для ее артефактов (ее артефактов!), торопливый обед или ранний ужин и, наконец, аэропорт.

Неудивительно, что она заснула. Прошлой ночью Хло почти не спала, потому что слишком нервничала из-за своего решения отправиться с Дэйгисом в Шотландию. А днем произошло слишком много всего… Она все еще не могла поверить в то, что это произошло, все казалось нереальным, словно Хло смотрела по телевизору передачу о ком-то другом. Она почти год прожила в Нью-Йорке, в одном из не самых безопасных районов, и с ней никогда ничего не случалось. Ее ни разу не ограбили, к ней не приставали в метро. С ней вообще не случалось неприятностей, и вчера она подумала, что ей крышка. Но если полиция не найдет другого мотива…

Эта мысль внезапно оборвалась.

Хло не хотела думать о том, почему нападавший покончил с собой (а если уж это не подтверждает того, что он был не в своем уме, Хло не представляла, какие еще нужны доказательства). Она знала, что тот человек собирался сильно ранить ее, а то и убить. В конце концов прагматизм взял верх над эмоциями. Все было просто: она рада, что выжила. Ей жаль, что он оказался настолько сумасшедшим, что напал на нее, а потом спрыгнул с балкона, но она все равно рада, что выжила. Было странно осознавать, насколько смертельная опасность может изменить человека.

Если бы Дэйгис не вернулся – от одной мысли об этом Хло вздрогнула, – она бы дралась до смерти. В ней проявлялись черты, о которых она до сих пор даже не подозревала. Хло всегда боялась, что, если на нее нападут, она может просто замереть, как испуганный кролик. И задавалась вопросом: а не трусиха ли она в глубине души?

Слава Богу, трусихой она не была. И слава Богу, что Дэйгис забыл ключ.

Она была такой доверчивой. Джилс Джонс, ага. Услышав его «фамилию», она уже должна была насторожиться. Но она не придала этому значения, потому что поначалу тот человек выглядел и вел себя просто чертовски нормально. С другой стороны, она же читала, что большинство серийных убийц выглядят как парень, живущий по соседству.

Когда вошел Дэйгис, на лице нападавшего появилось очень странное выражение. Она не смогла точно его определить…

Мысленно пожав плечами, Хло отбросила мрачные мысли. Это было отвратительно. Никогда в жизни она так не боялась, но теперь все закончилось и ей нужно смотреть вперед, а не оглядываться назад. Если она будет постоянно думать об этом, она снова испугается. Да, накануне отъезда из Нью-Йорка с ней произошла жуткая вещь, но она не позволит этому испортить ее настоящее и затмить будущее. Нападавший мертв, и ему уже не удастся запугать ее. Впервые за двадцать четыре года она подверглась нападению. И она это переживет. Будет жить с этим знанием, но не станет этого бояться. Станет более осторожной? Конечно. Испуганной? Ни за что.

Она летит в Шотландию с человеком, который заставил ее почувствовать себя живой.

И она собирается насладиться каждой минутой путешествия.

Интересно, что бы дедушка сказал по поводу Дэйгиса?

Хло Зандерс. Хло… МакКелтар.

«Зандерс, – тут же выругала она себя, – прекрати об этом думать!» Она не собирается предаваться романтическим мечтам. Это она пообещала себе еще в аэропорту, пока сидела рядом с Дэйгисом и ждала рейса. Он был очень внимательным, провожал ее в туалет, водил перекусить, ни разу не оставил одну – и все это с полнейшим хладнокровием. С жуткой сдержанностью и полным самоконтролем, что ужасно бесило ее. Неудивительно, что женщины так бегали за ним: своим спокойствием он бросал им вызов, и каждая хотела забраться под броню Дэйгиса. Но Хло не собиралась совершать эту ошибку. Насколько она видела, она была для него девушкой-на-час и не более. И ей следовало вести себя разумно, рассматривать эту поездку как приключение и принимать вещи такими, какие они есть, а не читать между строк то, чего там не было.

И все же дедушке это понравилось бы…

Ее мысли снова вернулись к утренним событиям. После того как Джил Джонс спрыгнул, Дэйгис быстро и яростно сорвал с нее одежду, и одного взгляда на его лицо хватило, чтобы в корне задушить все протесты. От него волнами исходила едва сдерживаемая ярость, и Хло подумала, что нападавший еще легко отделался, добровольно спрыгнув с балкона. Сильные руки Дэйгиса слегка дрожали, когда он начал осматривать ее. Она никогда не видела человека, который бы пылал от ярости и при этом был настолько осторожен. Дэйгис вытер вино с ее тела, продезинфицировал и перевязал порезы и при этом полностью игнорировал тот факт, что она почти раздета.

Казалось, что чем сильнее его переполняли эмоции, тем строже он контролировал свои действия. Над этим Хло собиралась поразмыслить на досуге. Но почему он пришел в ярость? Потому что кто-то посягнул на его собственность? Проник в его дом? Романтично настроенная женщина подумала бы, что он пришел в ярость из-за нее, но Хло не настолько глупа.

С легким вздохом она медленно открыла глаза и обнаружила, что он смотрит прямо на нее. Он ничего не говорил, просто смотрел. Полумрак делал его красивое лицо невероятно диким и мужественным.

Его глаза.

На долгий-долгий миг она потерялась в них, удивившись, что могла принять их цвет за золотисто-тигриный. Его глаза были цвета темного виски. И в них было что-то странное. Она присмотрелась. Что-то вроде…

Отчаяния?

Неужели под холодностью и насмешками, хорошо спрятанная за постоянным соблазном, в Дэйгисе МакКелтаре таилась боль?

«Не передергивай, – напомнила она себе. – Выражение лица говорит о том, что он хочет тебя поцеловать, а не о том, что он хочет завести с тобой детей, Зандерс».

«Господи, а от него были бы прекрасные дети», – промурлыкала первобытная часть ее женской души. Эта часть все еще мыслила биологическими штампами пещерных людей, и ее невероятно тянуло к сильному воину и защитнику.

Его глаза блестели, темноволосая голова склонилась к ней. Ох, он определенно собирается ее поцеловать! Хло знала, что должна отвернуться, называла себя дурой на всех известных ей языках, но это не помогло. Свет был погашен, большинство пассажиров спало, атмосфера была уютной и интимной, и она хотела, чтобы ее поцеловали. Что плохого в одном маленьком поцелуе? К тому же они на борту самолета, это же не может далеко зайти?

Если бы она знала ответ на последний вопрос, она забилась бы в дальний угол и заклеила себе рот. Скотчем. В несколько слоев. И для верности связала себе бедра.

В тот момент, когда Дэйгис коснулся губами ее губ, внутри Хло бушевал жаркий шторм, ее словно молнией ударило. Его губы мягко скользили по ее губам, он не торопился, заставляя ее забыть обо всем и желать большего.

Неторопливость ей не нравилась. Хло позволила себя поцеловать и теперь хотела настоящего поцелуя. Хотела получить от него все, что можно. Почувствовать губы, зубы, язык, ощутить мягкие вздохи. С тихим нетерпеливым звуком она коснулась языком его языка. Ответ был немедленным и захватывающим, и ее внутренний шторм перерос в бурю жара и желания. С низким горловым рыком Дэйгис запустил пальцы в ее волосы, заставил ее поднять лицо и углубил поцелуй. Она не могла дышать.

Этот поцелуй не был предназначен для соблазна, он должен был пометить душу женщины, и это сработало. Он был властным, голодным, требовательным. Дэйгис раскрыл секрет, в котором Хло не признавалась даже себе: она хотела его с той же жадностью, с какой он жаждал ее. Он был темной соблазнительной тенью, он был повсюду, и она тонула в нем. В терпком запахе его кожаной одежды, в касаниях влажного языка, в сильных руках, забравшихся в ее волосы. Она не смела издать звук, который нарастал в ней. Было невероятно эротично целоваться, сохраняя молчание.

Горячий язык Дэйгиса проникал в ее рот и выскальзывал снова, явно имитируя секс, и Хло чувствовала себя беспомощной и влажной от одного только поцелуя. Он умел заставить женщину почувствовать себя деликатесом, который поглощают, смакуя каждый кусочек.

Когда Дэйгис остановился и провел подушечкой большого пальца по ее припухшим губам, Хло могла только тяжело дышать и смотреть на него, не в силах произнести ни слова. Он изучал ее лицо, и ему определенно нравилось, как затуманились ее глаза – это было доказательством того, что от его поцелуя она чуть не потеряла рассудок. С низким довольным смешком он прижал палец к ее зубам, заставив открыть рот, обхватил ее лицо ладонями и притянул девушку для глубокого поцелуя. Заставил ее почти задыхаться, а затем снова позволил вдохнуть. Он занимался любовью с ее ртом, давал понять, как будет чувствоваться его язык в других местах ее тела.

Она всхлипнула ему в губы, и Дэйгис отстранился. Его глаза пылали. Он приподнял ее ноги, обтянутые тугими джинсами, и развернул девушку спиной к окну.

– Если ты хочешь, чтобы я остановился, девочка, скажи об этом сейчас. Я не буду спрашивать дважды.

Какая-то другая женщина покачала ее головой – «нет», потому что сама Хло знала, что должна остановить его.

Кто-то другой обнял ее руками шею Дэйгиса, запустил руки под воротник его кожаной куртки, зарылся пальцами в его волосах.

И уж точно совсем другая женщина жадно погладила ладонями его грудь.

Он поймал ее руки и отвел их в сторону.

– Не касайся меня, девочка. Не сейчас.

Он заглушил протесты, раздвинув пальцем ее губы. Коснулся языка, погладил контур ее губ. Медленно провел пальцем вниз по шее к глубокому вырезу свитера, остановился в ложбинке между грудей. Хло завороженно смотрела на него. Дэйгис, полускрытый в тени, был невероятно красив. Его чувственные губы раздвинулись, глаза сузились от желания. Его дыхание согревало влажную дорожку, которую оставил палец на ее коже, дразня нервные окончания.

Когда его потемневший взгляд остановился на ее груди, соски Хло напряглись, а грудь отяжелела. Господи, он действовал на нее, как наркотик! Даже его взгляд возбуждал, распалял ее кожу, сводил с ума и заставлял желать продолжения. При мысли о том, что его жаркий влажный рот может сомкнуться на ее груди, Хло слабела от желания.

Взгляд Дэйгиса обещал такое наслаждение, что у Хло перехватило дыхание. Он поднял покрывало, которое сбилось у нее на талии, снова укрыл Хло до шеи. Когда его руки скользнули под покрывало, девушка откинула голову к окну и закрыла глаза.

Она должна его остановить. И она остановит. Скоро. Правда, скоро.

– Открой глаза, девочка. Я хочу, чтобы ты смотрела на меня, когда я к тебе прикасаюсь. – Приказ был мягким, но все же это был приказ.

Ее веки слабо приоткрылись. Хло чувствовала, как с каждым его прикосновением теряет волю, словно его руки делали ее мягкой и покорной.

Он засунул руки под ее свитер, нетерпеливо расстегнул лифчик и грубо сжал ее грудь. «О да!» – подумала Хло. Именно этого она хотела с того самого момента, как увидела его. Хотела оказаться рядом с ним голой, ощутить, как его горячие большие ладони касаются ее кожи. Он обхватил ладонями ее груди и стал их мять, поглаживать, сжимать соски. Его горячее дыхание касалось ее кожи. Кончиком языка Дэйгис провел вверх по ее шее, к щеке, губам, привлек девушку к себе и поцеловал, яростно, до синяков, пощипывая ее соски. Он продолжал дразнить ее, играть с ее чувствами до тех пор, пока Хло не начала беспомощно вскидывать бедра.

Внезапно он прервал поцелуй и отстранился. Закрыв глаза и сжав челюсти, Дэйгис с шипением выдохнул сквозь стиснутые зубы. При виде того, как он сражается с собой, пытаясь восстановить самоконтроль, Хло почувствовала, как по ее телу прокатилась первобытная сладостная дрожь. При виде его, возбужденного до боли, ее желание взметнулось, как костер, в который плеснули бензином.

Она должна была его остановить. И не могла этого сделать.

Дэйгис открыл глаза, их взгляды встретились, и Хло поняла, что он знает о ее ощущениях. Знает, что она чувствует себя потерянной и изнемогает от желания. Он прижался губами к ее губам, втянул в себя ее язык, слегка посасывая его.

Крошечный спазм задрожал в ней, и сквозь пелену ощущений пробилась тусклая мысль о том, где они находятся: в самолете с сотней пассажиров на борту!

Господи, а что, если она кончит?

Боже, а если она закричит, испытав оргазм?

– П-перестань, – выдохнула Хло ему в губы.

– Слишком поздно, девочка.

Его ладонь легла между ее бедрами, поверх джинсов, прижимаясь к самому заветному местечку, и Хло чуть не закричала от удовольствия, ощутив его прикосновение там, где она чувствовала такую пустоту и так хотела ощутить его. Дыхание Дэйгиса участилось, его рука нашла идеальный ритм, умело определив, где именно нужно касаться ее через джинсы, и используя при этом стык швов между ее бедрами. О, этот человек определенно знал, как вести себя с женщиной.

– Отпусти себя, девочка. Ну же, сделай это для меня сейчас.

Услышав его хриплое рычание, Хло вознеслась на вершину наслаждения.

Она не выдержала и закричала, и, если бы он не накрыл ее рот своим, она бы стыдилась себя целую вечность. Ее крик наверняка разбудил бы весь этот чертов самолет. А то и стал бы причиной турбулентности.

Но Дэйгис заглушил ее крик, и Хло накрыл оргазм. Беспомощная, потерянная, чувствуя одну его руку на груди, другую между ног, Хло растаяла, содрогаясь, сжимая бедрами его руку.

Он заглушил ее крики губами и языком, и Хло могла издавать только тихие всхлипывающие звуки.

Удовольствие было сокрушительным, оно достигло пика и рассыпалось на тысячи мерцающих осколков. Все ее тело содрогалось, и – если бы она смогла издать хоть звук – она бы сделала именно то, чего боялась: закричала.

Но Дэйгис не позволил ей этого. Его горячий язык проникал так глубоко, что Хло почти не могла дышать. Дэйгис прекрасно знал, как именно нужно прикасаться к ней, чтобы наслаждение нарастало, его рука продолжала скользить между ее бедер, не давая ни секунды передышки, и, когда ее первый оргазм начал стихать, разлетаясь на осколки, наслаждение снова захлестнуло ее.

Дэйгис целовал ее, пока Хло содрогалась от новой волны жара, сначала жестко и требовательно, потом мягко, медленно, когда напряжение начало отпускать ее. Она вцепилась в него, не в силах пошевелиться. И хотя она только что дважды достигла пика, она по-прежнему была горячей, влажной и жаждущей. Она была удовлетворена – и все же ей хотелось еще и еще, – возможно потому, что он наконец-то полностью разбудил ее.

Полностью и безвозвратно.

«О Господи, что же я наделала? Я же могу к нему привыкнуть!»

Они замерли на долгий миг, соприкасаясь лбами, смешивая неровное дыхание. А потом Дэйгис медленно и осторожно убрал руку.

Несколько мгновений он был неподвижен, а потом Хло услышала прерывистый вздох и болезненный стон, когда он опустил руку, чтобы помочь себе. Девушка зажмурилась и стиснула кулаки, стараясь не думать о том, какой части себя он касается. Того, что она увидела, когда Дэйгис уронил полотенце, было достаточно, чтобы удовлетворить ее неуемное любопытство.

Неудивительно, что Катерина сказала, что умирает без него.

Нельзя позволить, чтобы такая ситуация повторилась. Если Хло сегодня позволит себе хоть один поцелуй, то окажется в его постели. Он слишком сексуален, а она уже сходит по нему с ума, и стоит им оказаться в постели, как ее последние бастионы рухнут и она потеряет контроль над собой.

«Почему бы тебе не выбросить свое сердце в иллюминатор, Зандерс? – протянул внутренний голос. – У него будет примерно столько же шансов на безопасное приземление».

Дэйгис МакКелтар был мужчиной, с которым она не могла справиться. Хло чувствовала себя игроком малой лиги, оцепеневшим и жалким, с перчаткой из секонд-хенда, который пытается играть в бейсбол с профи. Один пропущенный мяч, и она вылетит с поля, а игра продолжится без нее.

Никто из них не сказал ни слова, они просто сидели в полумраке салона и пытались прийти в себя.

Хло вдруг испугалась, что никогда больше не сможет контролировать себя, если Дэйгис будет поблизости.

* * *

Девушка снова дремала, а Дэйгис читал Третью Книгу Мананнана.

Точнее, пытался.

Сосредоточиться ему было не легче, чем любому другому мужчине, доведенному возбуждением до агонии.

То есть просто невозможно.

Он продолжал видеть разрумянившееся лицо Хло, ее губы, припухшие от поцелуев, кожу вокруг них, оцарапанную его щетиной, глаза, затуманившиеся наслаждением, когда она достигла пика. Дважды. И вцепилась в него – так, словно он был ей нужен. Он держал в ладонях ее тяжелую грудь. Касался ее между бедер.

Он хотел ее так сильно, что чуть не воспользовался друидским заклятием, чтобы затуманить разум пассажиров и довести начатое до конца. Он думал о том, чтобы пройти вместе с Хло в туалет. И только ее девственность остановила его. Он не прольет девичью кровь Хло так варварски, в крошечной кабинке с картонными стенами.

Если бы он настаивал, девушка зашла бы и дальше. Возможно, даже позволила его руке забраться под ткань джинсов, но, если бы до этого дошло, Дэйгис уже не смог бы остановиться. Поэтому он держал руки поверх ткани и не пытался забраться дальше.

Он никогда раньше не испытывал такого желания. Он попытался с ним справиться, и, хотя облегчение пришло, желание никуда не делось. Прикосновения к Хло заставили его думать о том, что с этой девушкой он может испытать удовольствие, о котором раньше не помышлял.

Он снова был возбужден до боли.

И все же, мрачно думал Дэйгис, все честно. Пусть он и мучается от неудовлетворенного желания, однако их близость с Хло позволила ему взять свою ярость под контроль. Чуть раньше, в пентхаусе, когда он боялся того, что может сделать, один ее поцелуй вернул ему контроль над собой. Не весь, лишь часть, но с этим можно было работать.

В прошлом ему всегда приходилось завершать сексуальный контакт полностью, чтобы получить передышку, но с Хло было не так. Просто целуя ее, прикасаясь к ней, доставляя ей удовольствие, горец успокаивался и мог прояснить свой разум. Он обманывал себя и никак не мог понять и объяснить, почему так происходит. Но это сработало.

Хло сводила его с ума и в то же время возвращала ему разум. Ее поцелуи на земле Шотландии будут великолепны.

О, эта женщина именно та, кто ему нужен. Его инстинкты правы, говоря «моя».

За этим умозаключением последовала целая цепочка жадных мыслей. Мыслей, которые он в данный момент не мог воплотить в жизнь, поэтому Дэйгис задышал медленно и глубоко, заставив себя отвлечься на более важные дела.

То, что ждало его впереди, требовало силы воли и мужества. Он знал: стоит ему снова шагнуть на землю Шотландии, и перемены ускорятся. Те самые перемены, которые он должен остановить.

А для этого ему необходимо встретиться с братом.

Драстен, это я, Дэйгис. Прости, что врал тебе, но я стал темным и теперь мне нужен доступ в библиотеку.

Айе, словно это сработает.

Драстен, я потерпел неудачу. Я нарушил клятву, и ты должен убить меня.

Нэй, не это, по крайней мере пока.

Ох, брат, помоги мне.

А он поможет?

«Проклятье, ты должен был позволить ему умереть!» – кричал отец тогда, в шестнадцатом веке, когда Дэйгис набрался смелости и сознался в содеянном.

«Как? Как я мог это позволить?!» – кричал Дэйгис в ответ.

«Спасая его, ты погубил себя! Теперь я потерял обоих сыновей – первого отняло будущее, второй поддался темным силам!»

«Еще нет», – возражал Дэйгис.

Но выражение отцовских глаз… оно говорило о том, что надежды не осталось. Дэйгис в ужасе помчался к камням, чтобы спастись.

И сейчас он завершал круг, возвращался, чтобы просить свой клан о помощи. Он ненавидел саму мысль об этом. Никогда в жизни он не просил помощи. Это было противно его природе.

Резко выдохнув, Дэйгис взял у стюардессы заказанный ранее виски и залпом выпил его. Внутри разлилось тепло, тяжесть в груди сначала усилилась, затем стихла. Что он может сказать? Как начать? Может, сначала поговорить с Гвен? Эта женщина могла сотворить с его братом чудо. Она сама была чудом для Драстена.

Дэйгис попытался продумать варианты, но сдался и решил вернуться к тексту, чтобы поработать с чем-то более четким, чем предположения.

Час спустя, перед самой посадкой, он сделал паузу. Наконец-то он нашел нечто стоящее. Всего одно упоминание, и все же он узнал, что после ухода Туата де Данаан была великая война. Всего один короткий параграф повествовал о тринадцати изгнанных Друидах (так вот сколько их заключено в нем!) и о жутком наказании, которое они понесли. Далее повествование обрывалось, но под текстом находилась ссылка на Пятую Книгу Мананнана. Как он и подозревал.

Если память его не подводит, Пятая Книга должна находиться в библиотеке МакКелтаров.

Хло тихонько пробормотала что-то во сне, и Дэйгис снова посмотрел на нее. Он вспомнил о том, что ее пытались убить – из-за него.

Он посмотрел на ее перевязанную руку, и желание защитить ее поднялось как волна. Он никогда не позволит ей снова оказаться в опасности.

Ему нужны ответы. Срочно.

11

Во второй раз за несколько дней Хло переживала странный и очень раздражающий опыт: прогулку по людной улице в компании Дэйгиса МакКелтара. В первый раз, вчера, они шли по Манхэттену, и там происходило то же самое.

Мужчины уступали ему дорогу.

Не потому, что он был невежлив или расталкивал их. Наоборот, Дэйгис двигался с текучей грацией тигра. Двигался уверенно, хотя и немного хищно. Мужчины инстинктивно обходили его стороной.

А вот с женщинами было совсем по-другому. Именно они раздражали Хло. В Нью-Йорке на Дэйгиса реагировали так же, но вчера ее это так не напрягало. Женщины тоже уходили с его пути, но не совсем, словно не могли удержаться и не потереться об него боком, а потом два или три раза оглядывались Дэйгису вслед. Одна из прохожих бессовестно прижалась грудью к его руке. Несколько раз Хло возмущенно оборачивалась и успевала заметить, что женщины не сводят глаз с его зада. Пусть она маленькая, но – черт побери – она же не невидимая, она идет рядом с ним, он ее обнимает, его рука лежит у нее на плече!

А сам Дэйгис не то чтобы не замечал, как прохожие сворачивают себе шеи. Он, похоже, просто привык к тому, что женщины так на него реагируют, и не придавал этому значения.

Хло хотела бы иметь такое же самообладание, потому что от вида стольких женщин, провожающих его голодными взглядами, у нее портилось настроение. Она не раз оборачивалась и злобно смотрела на них в ответ.

Сила пережитого в самолете опасно запутала ее и без того противоречивые чувства.

Признай это, Зандерс, ты не из тех девушек, которые могут позволить себе физическую близость с мужчиной, если не испытывают к нему никаких чувств. Ты к этому просто не приспособлена.

Да уж, мрачно подумала Хло. Инстинкт собственницы у нее все-таки развит. Она не могла позволить себе ревновать, потому что Дэйгис не выказывал тех же чувств по отношению к ней. К счастью, пока она наблюдала за женщинами, глазевшими на него, раздражение немного отступило под напором других чувств. Она наслаждалась злостью. Яркая и отчетливая злость была даже приятна – для разнообразия.

Как только они вышли из самолета в Инвернессе, Дэйгис снова стал спокойным. Погруженным в свои мысли. Деловым. Они быстро забрали багаж и тут же отправились в агентство, чтобы арендовать машину. Хло пришлось трижды повторить просьбу остановиться в Инвернессе и выпить кофе. После пятнадцатичасового перелета кофе был ей просто необходим. Она не собиралась встречаться с его семьей в таком состоянии.

После того как она потеряла контроль над собой, отчуждение Дэйгиса чувствовалось особенно остро. Он целовал ее до потери сознания, довел ее до первого в жизни оргазма, а потом замкнулся в себе. Это можно было предвидеть, мрачно подумала она. Ну а чего ты ожидала, Зандерс? Предложения руки и сердца только потому, что позволила ему коснуться интимных мест?

Черт побери, она же умнее. Мужчины не считают такую близость началом отношений.

Когда они вошли в «Джилли кофе хаус», она остановилась рядом с Дэйгисом у прилавка и, пока он делал заказ, изучала его профиль. Интересно, о чем он думает и почему его поведение так разительно изменилось? Этот человек словно сделан изо льда и пламени. «Хорошее сравнение, – подумала Хло. – Он то обжигает меня, то обдает холодом. Так или иначе, он причиняет мне боль».

Что ж, она не собиралась делать первый шаг. Если он хочет быть замкнутым и деловитым, она будет вести себя так же. В конце концов, он же не говорил: «Давай поедем в Шотландию и узнаем друг друга получше». Он сказал: «Поедем в Шотландию, и ты поможешь мне с переводом текстов». Ах да, и еще: «Я попытаюсь тебя соблазнить».

Сколько раз ему звонила Катерина? Могли ли те девять сообщений быть только от нее? Эта мысль вернула Хло в реальность. Она ненавидела такой тип женщин и не хотела становиться одной из них. Не собиралась гоняться за мужчиной, которого не могла получить.

Хло скрестила руки на груди. И уставилась на меню.

– Я всегда хочу тебя, Хло, – внезапно прошептал Дэйгис так, чтобы никто другой не смог его услышать. – Не было ни секунды, когда бы я тебя не хотел.

Хло нахмурилась. Он что, телепат? Да чтоб его! Приподняв бровь, она вскинула голову и одарила его ледяным взглядом.

– А кто тебе сказал, что я думаю что-то подобное? Или, по-твоему, мне не о чем подумать, кроме как о тебе?

– Нэй, конечно же нет. Я просто хотел заверить тебя, что хоть я и кажусь рассеянным, но если тебе необходимо мое внимание, тебе стоит только сказать.

– Все в порядке. Я просто хочу кофе.

– Возможно, ты захочешь провести этот вечер со мной в отеле, а не сразу же ехать к моему брату, – с соблазнительной улыбкой предположил он.

Хло нахмурилась еще сильнее.

– Одного вечера мало? – Дэйгис явно дразнил ее, но его глаза оставались задумчивыми. – Жадная девочка, неужели ты хочешь целую неделю?

– Приди в себя, МакКелтар, – проворчала она. – Хотя все женщины там, – она махнула рукой в сторону улицы, – именно этого и хотят, но, уж извини, мир не вращается вокруг тебя одного.

Дэйгис втянул в себя воздух, его ноздри затрепетали, когда он узнал чувство, стоящее за ее словами. Ревность. Она видела, как на него смотрят другие женщины (айе, краем глаза и он это замечал), и это ее раздражало. То, что Хло настолько хочет его, что даже начала ревновать, вызвало в нем дикое желание обладать ею. Его план сработал. Хло все больше привязывалась к нему. Внезапно он притянул ее к себе, развернул спиной и обнял за талию. И держал, пока готовили их заказ, наслаждаясь ощущением ее тела, прижатого к его телу. Сначала Хло была напряжена, затем постепенно расслабилась в его руках.

Когда она подалась вперед, чтобы взять свое латте и лепешки, он снова прижался к ней сзади, медленно потерся о ее попку, давая понять, что она занимает его мысли.

И улыбнулся, когда Хло чуть не уронила свой кофе.

– Я бы купил тебе другой, – пожал он плечами в ответ на яростный взгляд через плечо.

Она снова нахмурилась и покраснела. Конечно, он купил бы ей кофе, стоило ей только пожелать.

– Ты неисправим, – прошипела она. – И хочу тебе сказать: то, что произошло в самолете, больше не повторится, – сообщила она. Затем развернулась и решительно зашагала к машине, взятой напрокат.

В глазах Дэйгиса полыхнул опасный огонь. Эта девочка думает, что может позволить ему такую степень близости, а затем отказать?

О нэй, Дэйгис МакКелтар не привык отступать. И Хло скоро узнает об этом.

* * *

Они приближались к месту назначения, и Дэйгис становился все более мрачным. После долгих размышлений он решил, что лучше всего просто появиться на пороге Драстена без предупреждения. Дэйгис надеялся, что дверь откроет Гвен. И вообще надеялся на лучшее.

Он посмотрел на Хло, радуясь, что в этой поездке он не одинок. Но даже с ней он не раз намеревался повернуть назад. Если бы он ехал один, то сначала заехал бы в музеи, откладывал бы поездку к брату на потом, придумывая всевозможные отговорки, лишь бы не признаваться себе: он не хочет встречаться с Драстеном. Теперь же, когда с ним была Хло, встреча с Драстеном уже не казалась невероятной.

А раздражение Хло вскоре прошло, словно в таком маленьком теле просто не могли ужиться раздражение и радостное изумление. Она пила кофе и смотрела в окно, указывала пальцем и засыпала его вопросами. Что это за руины? Когда здесь начинается лето? Когда зацветает вереск? А тут действительно водятся куницы и как бы увидеть хоть одну из них? А их приручают? А они кусаются? А можно будет походить по музеям и где они находятся? А как насчет Гленгарри? Далеко еще до замка?

Дэйгис рассеянно отвечал, но Хло была настолько очарована перспективами, что не замечала его невнимательности. Он не сомневался в том, что девушка влюбилась в его страну с первого взгляда. Ее энтузиазм заставил его вспомнить то время – казалось, это было в прошлой жизни, – когда он и сам смотрел на мир с интересом.

Он заставил себя отвернуться от девушки, и его мысли возвратились к предстоящей встрече.

Он не видел Драстена – бодрствующего Драстена – четыре года, месяц и двенадцать дней. С того вечера, когда Драстен заснул волшебным сном, чтобы проспать пять сотен лет. Тот, последний день они провели вместе, пытаясь вложить в него целую жизнь.

Близнецы и лучшие друзья, которые с самого детства почти не расставались, – в ту ночь они попрощались. Навсегда. Драстен ушел спать в башню, мимо которой Дэйгис проходил по десять раз на дню. Сначала он каждый раз иронически желал брату доброго утра, но вскоре это стало слишком болезненным.

До того как Драстен отправился в башню, они вместе продумывали планы нового замка, который в будущем должен стать домом Драстена и Гвен. После того как Драстен заснул, Дэйгис полностью ушел в работу, наблюдал за строительством, управлял сотнями рабочих, трудился вместе с ними.

И, занимаясь строительством, он начал опасаться растущего в нем чувства пустоты.

Замок поглощал все его внимание. Невозможно трудиться дни напролет на протяжении трех долгих лет и не отдать часть себя не процессу творения, а самому творению. Пустые, ждущие своего часа комнаты обещали счастливую жизнь. Обещали будущее, в котором ему самому не было места.

Когда Драстен погиб, Дэйгис часами простаивал перед замком, глядя на мрачный пустой силуэт здания.

Он представлял Гвен, которая ждет Драстена в будущем. А тот так никогда и не появится. Она будет жить одна. Нелл сказала Дэйгису, что Гвен беременна, хотя сама об этом еще не подозревает, и это означало, что ей придется в одиночку растить детей.

Дэйгис думал о том, что за этими темными окнами никогда не загорятся свечи. Дети никогда не будут бегать по этим лестницам.

И пустота в нем наконец заполнилась – но не добром, а тоской, яростью и вызовом. Он грозил Небесам кулаком, он злился и сыпал проклятиями. Он спорил с тем, во что с самого детства должен был верить.

И к туманному, кровавому рассвету Дэйгис понял одно – в замке, который он построил, будет жить его брат со своей семьей.

Все остальное было просто неприемлемо. И если легенды были правдой, если ценой этого будет его собственная жизнь, он находит цену справедливой. Ему практически нечего было терять.

– Эй, ты в порядке? – спросила Хло.

Дэйгис тронул машину с места, сообразив, что надолго остановился на перекрестке. Он тряхнул головой, отгоняя мрачные мысли.

– Айе. – Сделав паузу, чтобы подобрать слова, он ответил: – Девочка, я уже давно не видел Драстена.

И понятия не имел, какой будет реакция брата. Интересно, сможет ли Драстен определить, что он стал темным, просто посмотрев на него? Связь между близнецами всегда была сильной. «Айе, я воспользовался камнями, но легенды ошибались. Не было темной силы в пространстве-между. Я в порядке. Но это столетие для меня загадка и я решил немного заняться исследованиями. Я скоро приеду домой». Эту ложь он повторял брату с того самого дня, когда не выдержал и позвонил ему, чтобы услышать голос Драстена и убедиться, что тот жив и здоров в новом, двадцать первом веке.

«Дэйгис, ты можешь рассказать мне о чем угодно», – сказал тогда Драстен.

«Не о чем рассказывать. Все это было мифом». – Ложь и еще раз ложь.

Потом начались регулярные звонки от Драстена, вопросы о том, когда он приедет домой. Месяц назад Дэйгис перестал брать трубку.

– Так это воссоединение семьи?

– Вроде того.

Если Драстен прогонит его, они с Хло смогут побродить по музеям. Он найдет иной путь. Дэйгис был твердо уверен, что Драстен не станет нападать на него. Если бы он не приехал домой и Драстен был вынужден за ним охотиться, это могло бы произойти. Но Дэйгис надеялся, что брат воспримет его возвращение правильно – как просьбу о помощи.

Девушка внимательно за ним наблюдала. Он чувствовал ее взгляд, хотя и сидел боком к ней.

– У вас с братом вышла размолвка? – мягко спросила она.

– Вроде того.

Дэйгис отпустил тормоз. Машина тронулась с места. Горец холодно взглянул на Хло, давая понять, что тема закрыта.

Несколько мгновений спустя она накрыла его руку своей маленькой ладонью.

Дэйгис напрягся, удивленный этим жестом. Он привык к тому, что женщины уделяют внимание разным частям его тела, но руки в этот список не входили.

Он посмотрел на Хло, но девушка глядела прямо перед собой. И все же ее рука была в его руке.

Он сжал ее пальцы прежде, чем она успела отдернуть руку. Ее маленькая ладошка почти утонула в его руке. Это значило для него куда больше, чем поцелуи. Даже больше, чем постельные игры. Когда женщины занимались с ним сексом, их заботило только собственное удовольствие.

Но маленькая рука Хло дарила тепло, ничего не требуя взамен.

* * *

Адам Блэк смотрел на автомобиль, который мчался по дороге к горам МакКелтаров. Давным-давно его королева дала приказ, запрещающий Туата де Данаан приближаться к землям МакКелтаров ближе, чем на тысячу лиг. Но Адам решил, что, раз уж МакКелтары первыми нарушили Договор, старые приказы недействительны.

Он знал, почему королева отдала такой приказ. МакКелтары, которые пожертвовали своей судьбой и судьбой будущих поколений, чтобы хранить Договор, были свободны от любого вмешательства со стороны Туата де Данаан, потому что королева знала – кое-кто из их расы был недоволен Договором. Не все хотели покидать реальность смертных. И кое-кто мог попытаться заставить МакКелтаров нарушить Договор.

Итак, с того самого дня, как Договор был скреплен печатью, ни один МакКелтар даже не видел никого из своих древних покровителей.

Адам подозревал, что это могло быть ошибкой. Да, МакКелтары добросовестно исполняли свои обязанности, но за тысячу лет они успели забыть, для чего это делают. Они больше не верили в существование Туата де Данаан, не помнили подробностей судьбоносной битвы, итогом которой стало их служение. Их древняя история стала для них не более чем мифом.

На Йоль, Бельтайн, Самайн и Лугнассад МакКелтары все еще проводили ритуалы, которые держали стены меж двух миров, но они уже не помнили истинной цели этих ритуалов. Возможно, одно поколение отказалось поддерживать традицию устных пересказов о прошлом и не передало историю потомкам. Или кто-то из старшего поколения умер прежде, чем успел поделиться с наследниками секретами. Или древние тексты не были тщательно переписаны, прежде чем их поглотило время. Кто знает? Адам знал лишь одно: смертные, похоже, забыли свою историю. Те дни, когда следовало почитать Договор, теперь считались праздниками, и не более.

Он фыркнул, глядя, как машина переваливает через холм. Люди не могут разобраться даже в истории собственной религии, хотя прошло всего две тысячи лет. Неудивительно, что история его расы с течением времени позабылась.

«Итак, – подумал он, взирая со своего наблюдательного пункта на высоком скалистом холме, – самый темный друид отправляется домой, везя с собой возрожденное зло Драгаров. Восхитительно». Интересно, что по этому поводу скажет королева?

Он не собирался ничего ей сообщать.

В конце концов, Адам считал, что возрождение Драгаров – это в первую очередь ее вина.

Даже сейчас, собрав совет, она была занята решением дальнейшей судьбы смертных.

Четыре с лишним тысячи лет назад его народ удалился в тайное убежище, чтобы смертные и Фейри не уничтожили друг друга. Вскоре после этого Драгары при помощи тёмных искусств чуть не разрушили оба мира.

Его королева никогда не позволит такому случиться.

Адам вздохнул. Часы смертных были сочтены.

12

Гвен МакКелтар, в прошлом выдающийся физик-теоретик, а теперь жена и будущая мать, с мечтательным вздохом прислонилась спиной к груди мужа, откинувшись в ванной. Она сидела между его мускулистыми бедрами, сильные руки обнимали ее, теплая вода с пузырьками омывала ее удовлетворенное тело.

Бедняга, подумала она, улыбаясь. На втором триместре она чуть ли не бросалась на него с кулаками, если он пытался к ней прикоснуться. Теперь, на третьем, она готова была стукнуть его, если он не будет к ней прикасаться. Так, как она хочет, и столько, сколько она хочет. Ее гормоны сходили с ума, а организм просто отказывался функционировать согласно подсчетам, которые она пыталась сделать.

Но Драстен, похоже, простил ее за прошлые несколько месяцев, особенно после марафона, который они устроили теперь. И ему, казалось, было совершенно все равно, что она теперь такая беспомощная, толстая. Он с радостью принялся изобретать новые, необычные позы, учитывая ее физическое состояние. Ванна была одной из любимых находок Гвен.

Поэтому в семь часов вечера она и сидела в огромной ванной, освещенной десятками свечей, и нежилась в объятиях мужа, когда снизу донесся звонок в дверь.

Драстен поцеловал ее в шею.

– Мы кого-нибудь ждем? – Поцелуй превратился в легкие покусывания.

– М-м-м. Нет, я никого не звала.

Фарли откроет дверь. Фарли, в крещении Иэн Ллевелин МакФарли, был их дворецким. Всякий раз, когда Гвен о нем думала, у нее теплело на душе. Ему должно быть около восьмидесяти, он был абсолютно седым и сильно сутулился. Он лгал по поводу возраста и всего остального, и Гвен его обожала.

Но отчего у нее действительно теплело на душе, так это от того, что Драстен тоже проникся теплыми чувствами к старому чудаку. С ангельским терпением он выслушивал бесконечные истории, сидя вечером у камина, где они разыгрывали маленький спектакль с участием лэрда и дворецкого.

Гвен знала, что, несмотря на то что ее муж успешно адаптировался в ее времени, в глубине души он навсегда остался средневековым лэрдом. Когда они переселились в новый дом, то вместо того, что сделал бы нормальный современный человек, то есть вместо покупки газет с объявлениями и звонков в агентства по подбору персонала, Драстен отправился в Алборат и обронил пару слов в бакалее и парикмахерской.

А через два часа на их пороге появился Фарли, заявляя, что он «служил в лучших домах Англии» (при том что он никогда не бывал за пределами Шотландии) и, более того, может полностью обеспечить замок прислугой.

И замок затопили МакФарли. МакФарли были на кухне, МакФарли были в конюшнях, МакФарли работали в прачечной, гладили белье, вытирали пыль. Насколько Гвен удалось подсчитать, они наняли весь клан старика: десять детей (с супругами), четырнадцать внуков и, как она подозревала, в перспективе уже маячили правнуки.

И хотя вскоре стало ясно, что никто из них не обладал нужным опытом, Драстен заявил, что доволен их службой, поскольку в деревне слышал, как трудно здесь найти работу.

Говоря современным языком, экономика Албората была в упадке. Здесь действительно сложно было найти работу. И в Драстене проснулся средневековый лэрд, который нес ответственность за судьбу МакФарли.

Гвен обожала эту черту своего мужа.

Быстрый стук в дверь отвлек ее от мыслей.

– Милорд? – осторожно позвал Фарли.

Гвен захихикала, а Драстен вздохнул. Фарли отказывался обращаться к нему по-другому, несмотря на упорные попытки Драстена поправить его.

– Мистер МакКелтар, – пробормотал Драстен. – Ну почему это для него так трудно?

Он пытался перенять обычаи двадцать первого века. К сожалению, Фарли с тем же упорством следовал старым обычаям и решил, что раз уж Драстен является владельцем замка, то он – лорд. И точка.

– Айе? – Драстен повысил голос.

– Простите, что беспокою, но пришел человек, который хочет вас видеть, и хотя это не мое дело, но думаю, лучше предупредить вас, что он кажется немного опасным, несмотря на то что он очень вежлив. А еще с ним девушка, по-моему, она милая и порядочная, но он… Вокруг него что-то так и витает в воздухе, понимаете? И я думаю, что вам нужно знать, что он очень на вас похож, но совсем не такой, как вы. Кхм.

Фарли прочистил горло, и Гвен почувствовала, как напрягся за ее спиной Драстен. Она тоже ощутила напряжение.

– Милорд, этот человек говорит, что он ваш брат, но вы никогда не говорили о своем брате, и несмотря на сходство…

Дальше Гвен не услышала ни слова: Драстен так резко выпрыгнул из ванны, что Гвен опрокинулась на спину и вода попала ей в уши. Когда она вынырнула, Драстена в ванной уже не было.

* * *

Дэйгис забыл упомянуть, что его брат живет в замке. «Ого, – подумала Хло, качая головой, – но этого стоило ожидать». Откуда еще мог появиться такой человек? Только из Старого мира.

Это был прекрасный замок с великолепной каменной стеной и навесными башенками, с круглыми орудийными башнями, квадратными башнями по краям и как минимум сотней комнат внутри.

Хло вертелась, стараясь рассмотреть все одновременно. С тех пор как они оказались на дороге, над которой слились кроны деревьев, и начали приближаться к замку, она не произнесла ни слова. Слишком сильным было потрясение. Она в Шотландии, и они остановятся в замке!

Главный зал оказался огромным. От него во все стороны расходились коридоры. Украшенная замысловатой резьбой балюстрада окружала второй этаж, выходящий в зал, элегантные лестничные пролеты спускались с двух сторон, встречались в центре и спускались вниз, превращаясь в одну широкую лестницу. Над двустворчатой входной дверью был чудесный витраж. На стенах висели великолепные гобелены, полы были устланы коврами. В зале было два камина, достаточно высоких, чтобы человек вошел в них, не нагибаясь, и достаточно больших, чтобы в них поместилась вся ванная комната из ее квартирки! Хло почувствовала, как сжимаются ее пальцы, стоит ей только представить, сколько здесь может быть артефактов.

– Тебе нравится, девочка? – спросил Дэйгис, внимательно за ней наблюдая.

– Он просто великолепен! Это… Это… – Она задохнулась от прилива чувств. – Ох, спасибо! Ты хоть представляешь, что я испытываю, оказавшись в настоящем средневековом замке? Да я мечтала об этом моменте!

Он слабо улыбнулся.

– Айе, замок прекрасен, верно?

«Он так гордится этим замком, словно сам его построил», – подумала Хло.

– Ты здесь вырос?

– Вроде того.

– Я скоро устану от этого ответа, – сказала она, нахмурившись. – Со мной ведь не так сложно говорить. Тебе стоит попробовать.

С тех пор как он сказал ей, что они с братом, похоже, отдалились друг от друга, Хло начала лучше понимать его отстраненное поведение. Но если он думал, что это помешает ей задавать вопросы, он ошибался.

– Ты всегда такая любопытная, девочка?

– Если бы я ждала, пока ты сам поделишься со мной информацией, я бы никогда ничего не узнала. Кстати говоря, нам нужно поговорить о проклятии. Я не смогу тебе помочь, если не буду знать точно, что нам нужно найти.

В его глазах блеснула настороженность.

– Айе, я знаю. Скоро, девочка. А пока нам надо посмотреть, смогу ли я пережить встречу с бра…

Внезапно он замолчал, уставившись на лестницу.

Хло посмотрела в том же направлении и резко втянула в себя воздух. На середине лестницы стоял мужчина, точная копия Дэйгиса, и смотрел на Дэйгиса не отрываясь. Она быстро переводила взгляд с одного на другого, не веря своим глазам.

– О Боже, вы близнецы, – слабым голосом сказала она. Мужчина на лестнице был одет только в полотенце, обмотанное вокруг талии.

– Стой на месте! – загремел стоявший на ступеньках. – Я только штаны надену. Прошу прощения, девочка. Я должен был увидеть его своими глазами.

Дэйгис пробормотал что-то похожее на: «если он уронит полотенце, я его убью», но Хло решила, что ей почудилось.

На самом верху мужчина резко обернулся и посмотрел прямо на Хло.

– Не дай ему уйти, девочка! – проревел он.

– Bay. – Это было все, что она могла сказать.

И тут же почувствовала, как рядом напрягся Дэйгис. В зале тут же стало гораздо холоднее.

– Девушки обычно считали меня более привлекательным, – ледяным тоном отметил он. – И лучшим любовником.

Хло моргнула.

– Вот и не пожирай его глазами. Он женат, девочка.

– Я не пожирала его глазами, – запротестовала Хло, прекрасно зная, что именно это она и делала. – А даже если и так, то только потому, что ты не сказал мне, что вы близнецы.

Ответом был мрачный взгляд.

– И к тому же на нем только полотенце, – продолжала оправдываться Хло.

– Да будь он одет хоть в собственную кожу, мне все равно. Невежливо так таращиться на мужа другой женщины.

Хло затаила дыхание. Дэйгис выглядел разъяренным, и казалось, что он… ревнует. Ревнует ее? Потому что она смотрела на его брата? Хло уставилась на него во все глаза, не осмеливаясь признать это.

Дэйгис резко перевел взгляд на лестницу, и Хло последовала его примеру. И снова посмотрела сначала на Дэйгиса, потом на его брата.

Странно, что Дэйгис мог волноваться по поводу того, что Драстен не будет рад его видеть, подумала Хло. От выражения лица Драстена у нее перехватило дыхание. В его глазах светилась любовь и, хотя расстояние не позволяло сказать точно, ей показалось, что его глаза блестят от слез.

– Драстен, – с холодным поклоном сказал Дэйгис. Глаза Драстена потемнели, губы сжались.

– Драстен? – рявкнул он. – И все? Просто «Драстен»? Никаких «добрый вечер, братик, прости, что был такой задницей и долго не показывался дома»? – Он начал спускаться, с каждым шагом повышая голос.

Господи, они даже двигаются одинаково, удивилась Хло. Как огромные коты, с силой и грацией, с плавными перекатами скульптурных мышц. Драстен надел штаны, но был без рубашки, и его влажные волосы свободно спадали на грудь. Мускулы обнаженного торса двигались при каждом шаге. Он наверняка был в ванной, поняла она.

– …и ты приветствуешь меня вот так? – Драстен все еще говорил, но Хло пропустила часть разговора, слишком поглощенная тем, что видела. – Иди сюда и поздоровайся как положено! – прогремел он.

Хло отвернулась от Драстена и посмотрела на Дэйгиса. И застыла. Он выглядел таким же бесстрастным и отстраненным, как всегда, но в его глазах просто пылали эмоции. Он был неподвижен, как один из стоячих камней, мимо которых они проезжали, и казался таким же древним и твердым. Если не замечать, как сжались его кулаки. И не видеть его глаз.

О, в Дэйгисе МакКелтаре таилось гораздо больше, чем он позволял себе показать! И ее предположение оказалось верным. Чем пламеннее были его чувства, тем сильнее он себя контролировал.

Так вот как любят такие люди, поняла она. Сдержанно. Он не выражал эмоций. Такой мужчина не будет хохотать или прыгать от радости. Даже свои длинные волосы он никогда не носит распущенными. Он хоть когда-нибудь позволяет себе расслабиться?

Разве что в постели. Мысль об этом чуть не сбила ее с ног. Господи, она ведь запросто может попробовать…

Хло вздрогнула, рассматривая двух братьев.

Они были близнецами, но все же отличались друг от друга, поняла она. Волосы Драстена были не такими длинными, чуть ниже плеч, а глаза были серебристого оттенка. Он был выше и, похоже, тяжелее. На теле Драстена бугрились мышцы, тело Дэйгиса было более стройным и жилистым. Одинаково прекрасные черты лица. Даже тень бороды на одинаковых подбородках была у обоих. Хло присмотрелась внимательнее. Губы Дэйгиса были более… полными и чувственными. Рот прирожденного соблазнителя.

Она так увлеклась, что даже не заметила приближения другой женщины, пока та не заговорила.

– Они великолепны, правда?

Хло вздрогнула и обернулась. Женщина была примерно ее роста. Она была беременна. Серебристые волосы незнакомки были собраны в узел на затылке, неровные пряди челки обрамляли ее лицо. Хло слегка покраснела, когда заметила, что волосы женщины влажные: наверняка они оба принимали ванну. Женщина была красива и буквально излучала тот особый свет, свойственный беременным… А еще так могла бы светиться женщина, которая только что наслаждалась особыми талантами МакКелтаров, с тоской подумала Хло. От одной мысли о том, что она может оказаться с Дэйгисом в ванной, Хло сама начинала светиться.

– Правда. Я не знала, что они близнецы. Дэйгис мне не сказал.

– Драстен тоже утаил это от меня. О чем пожалел позже, когда я поцеловала Дэйгиса, перепутав его с Драстеном. И ему было не важно, что я приняла за него его же близнеца. Когда дело касается женщин, они жуткие собственники, но я уверена, что ты это знаешь. Кстати, я Гвен, жена Драстена.

– Привет. Рада познакомиться. Я Хло Зандерс. – Хло неуверенно прикусила губу и решила на всякий случай уточнить: – Но я не его… э… женщина. Мы только недавно познакомились, и я здесь затем, чтобы помочь ему с переводами.

Гвен выглядела очень удивленной.

– Как скажешь. А как вы познакомились?

Как скажешь? Что бы это значило? И как ей отвечать на вопрос о том, как они познакомились? Хло открыла рот и снова закрыла. Не может же она сказать: «Я рыскала по его пентхаусу, а он привязал меня к кровати. А потом я начала превращаться в совершенно другого человека и с трудом себя узнаю».

– Это долгая история, – осторожно ответила она.

– Это же замечательно, я с удовольствием ее послушаю! У меня самой есть парочка длинных историй. – Гвен взяла ее под руку и повела к лестнице.

– Фарли, – крикнула она через плечо седовласому дворецкому, – ты не отнесешь чай и кофе в оранжерею? И каких-нибудь закусок? Я умираю от голода.

– Сейчас-сейчас, миледи. – Старый дворецкий посмотрел на Гвен с обожанием и выскочил из зала.

– Почему бы нам не познакомиться поближе, пока они наверстывают упущенное? – спросила Гвен, оборачиваясь к Хло. – Они очень долго не видели друг друга.

Хло посмотрела на Дэйгиса. Они с Драстеном все еще стояли в центре зала и о чем-то сосредоточенно говорили. И Дэйгис, словно почувствовав ее взгляд, посмотрел на нее, напрягся и шагнул в ее сторону.

Удивленная его внимательностью в явно непростой для него момент, Хло покачала головой, молча давая понять, что с ней все в порядке.

После секундной паузы Дэйгис снова повернулся к брату.

Хло улыбнулась Гвен.

– С удовольствием.

13

Гвен и Хло ушли в оранжерею, а Драстен и Дэйгис решили уединиться в библиотеке. Просторная, очень «мужская» комната с вишневыми книжными полками вдоль обшитых деревянными панелями стен, с удобными креслами и оттоманками, камином из темно-розового мрамора и высокими эркерными окнами была убежищем Драстена, точно так же, как застекленная оранжерея с видом на сад была убежищем Гвен.

Драстен не мог отвести глаз от брата. Он не переставал надеяться, что Дэйгис вернется домой. И боялся того, что ему придется сделать, если брат не вернется. Но теперь он здесь, и тугой кулак, сжавший его сердце в тот день, когда Драстен прочитал и в ярости сжег письмо отца, наконец-то, к счастью, немного разжался.

Дэйгис упал в кресло у камина, вытянул ноги и положил их на скамеечку.

– Что скажешь о замке, Драстен? Похоже, он прекрасно сохранился.

Айе, так и было. Замок оправдал ожидания Драстена. Если бы Дэйгису когда-нибудь понадобилось доказать любовь к брату, ничто не подошло бы лучше, чем их дом. Но Дэйгис превзошел себя, когда пожертвовал собой ради того, чтобы Драстен здесь жил. Но Дэйгис всегда был таким: от него нечасто можно было услышать теплые слова, но если он любил, он любил безоглядно. «Это одновременно величайшая сила и величайшая слабость», – часто говорил Сильван, и это было правдой. В измученном теле билось искреннее сердце ребенка. Если уж Дэйгис дарил его, то дарил без остатка. Без единой мысли о собственной безопасности.

– Он даже лучше, чем я предполагал, когда мы работали над планами, – сказал Драстен. – Не знаю, как и благодарить тебя, Дэйгис. За замок. И за все остальное. – Разве он мог подумать, что брат пожертвует душой, чтобы сохранить его счастье? Моя жизнь в обмен на твою. Его брат сделал выбор. И отблагодарить за это было невозможно.

Дэйгис пожал плечами:

– Ты же рисовал эскизы.

«Ах, так он решил притворяться, что я имел в виду только замок, и полностью игнорировать намеки на более важные темы», – подумал Драстен.

– Ты построил его. Гвен тоже его любит. Мы провели электричество и канализацию.

Им столько нужно было обсудить, но поднять хоть одну из тем было невероятно сложно. Помедлив минуту, Драстен решил говорить прямо, иначе Дэйгис так и будет ходить вокруг да около.

Он открыл бар, достал виски «Макаллан» и разлил его в два бокала. Тридцать пять лет выдержки. В честь возвращения брата – только самое лучшее.

– Насколько все плохо? – сухо спросил Драстен.

Дэйгис вздрогнул. Он быстро взял себя в руки, но его реакция не укрылась от Драстена. Дэйгис залпом выпил виски и протянул бокал брату, который снова его наполнил. Драстен изучающе смотрел на него и ждал.

Второй стакан Дэйгис пил медленнее.

– Стало хуже с тех пор, как я ступил на землю Шотландии, – ответил он наконец.

– Когда твои глаза изменились?

Изменились не только глаза. Дэйгис двигался по-другому. Он контролировал все, вплоть до мельчайших жестов, словно сдержать то, что жило в нем, можно было, только сохраняя постоянную бдительность.

На скуле Дэйгиса задергался крошечный мускул.

– Насколько они потемнели?

– Они больше не золотые. Странный цвет, похожий на виски.

– Они меняются, когда становится хуже. Когда я использую слишком много магии.

– И для чего ты пользуешься магией? – осторожно спросил Драстен.

Дэйгис проглотил остатки виски, поднялся и отошел к камину.

– Я использовал ее, чтобы получить кое-какие тексты. Хотел выяснить, есть ли способ… избавиться от них.

– На что это похоже?

Дэйгис потер подбородок, вздохнул.

– Во мне словно поселилось чудовище, Драстен. Это чистая сила, и я ловлю себя на том, что бессознательно пользуюсь ею. Когда ты узнал? – спросил он с горькой усмешкой.

Холодные глаза, подумал Драстен. Они не всегда были холодными. Когда-то они были теплыми, солнечно-золотыми, полными легкого смеха.

– Я знал с самого начала, брат.

Долгая тишина. Потом Дэйгис фыркнул и покачал головой.

– Ты должен был позволить мне умереть, Дэйгис, – мягко сказал Драстен. – Проклятье, должен был!

«Спасибо, что не позволил мне умереть», – молча добавил он, пытаясь справиться с чувствами. Это была жуткая смесь горя, вины и благодарности. Если бы не поступок брата, он никогда бы не увидел вновь свою жену. Гвен растила бы их детей в двадцать первом веке, одна. В тот день, когда он прочитал письмо Сильвана и узнал, какую цену брат заплатил за его будущее, Драстен чуть не сошел с ума. Он ненавидел Дэйгиса за то, что тот пожертвовал ради него жизнью, и любил его за это.

– Нэй, – сказал Дэйгис. – Я должен был лучше следить за тобой и не допустить пожара.

– Это была не твоя вина…

– Ох, айе, моя. Знаешь, где я был в тот вечер? В долине, в постели с красоткой, имени которой даже не могу вспомнить… – Он осекся. – Как ты узнал? Отец предупредил тебя?

– Айе. Он оставил нам письмо с рассказом о том, что произошло, и предупреждением о том, что ты исчез. Наш потомок, Кристофер, и его жена Мэгги – ты скоро с ними познакомишься, – передали мне это письмо почти сразу после того, как я проснулся. А вскоре ты позвонил.

– Ты притворялся, что поверил в мою ложь. Почему? Драстен пожал плечами.

– Кристофер дважды был на Манхэттене и наблюдал за тобой. Ты не делал ничего такого, что я должен был бы остановить.

Причины, по которым Драстен не поехал в Америку, чтобы вернуть брата, были куда более сложными. Он не только не хотел уезжать от Гвен, пока она беременна, он еще и опасался возможных осложнений. Поговорив с братом по телефону, Драстен понял, что Дэйгис, несомненно, стал темным, но каким-то образом еще держится. И подозревал, что если напряжение, в котором живет Дэйгис, так велико, как подозревал Сильван, то попытка заставить брата вернуться ни к чему не приведет. Если дойдет до применения силы, один из них погибнет. Теперь, когда Дэйгис был в одной комнате с ним, Драстен понимал, что погиб бы он. В Дэйгисе жила невероятная сила, и сложно было поверить, что он до сих пор может ей сопротивляться.

Очень осторожно, выждав момент, когда Дэйгис повернется к нему спиной, открывая другую бутылку виски, Драстен потянулся к нему друидским чутьем, чтобы понять, с чем имеет дело.

И чуть не согнулся пополам. Виски, который он потягивал, застыл в желудке ледяным комом и попытался вернуться назад.

Драстен тут же отшатнулся, инстинктивно, стремительно. Во имя Амергина, как же Дэйгис с этим живет? Чудовищный, ледяной, голодный монстр пульсировал под его кожей, змеей свиваясь внутри и едва умещаясь там. Тварь излучала яростный, ненасытный голод. Она была огромной, извивалась и задыхалась. Как же он может дышать?

Дэйгис обернулся, приподнял бровь и холодно посмотрел на него.

– Никогда больше так не делай, – мягко предупредил он. И, не задавая ненужных вопросов, налил виски в бокал Драстена.

Драстен выхватил стакан из его руки и буквально опрокинул в себя. И только после того, как в груди разлилось тепло, он смог заговорить. Он недостаточно долго держал чувства открытыми, чтобы можно было рассмотреть эту тварь. Горло свело от виски и от волнения, и голос прозвучал, словно хриплое карканье:

– Откуда ты знал, что я делаю? Я едва…

– Я почуял тебя. Они тоже. А ты не хотел бы, чтобы они тебя чуяли. Оставь их в покое.

– Айе, – прохрипел Драстен.

Его не нужно было предупреждать; он больше не собирался открывать свои чувства рядом с братом.

– Это разные личности, Дэйгис? – выдавил он.

– Нет. – Пока нет, мрачно подумал Дэйгис.

Он подозревал, что в один «прекрасный» день они могут обрести голос. Когда Драстен потянулся к ним, они взвились, почуяв силу, и в какой-то миг он испугался, что живущее в нем зло сможет высосать жизнь Драстена, оставив пустую оболочку.

– То есть ты на самом деле их не слышишь?

– Это… черт, да как бы это объяснить? – Дэйгис помолчал. – Я чувствую их в себе, чувствую их знание как свое. Они усиливают мои желания, даже когда речь идет о простых вещах, о еде и питье, не говоря уже о женщинах. Я постоянно испытываю желание использовать магию, и всякий раз, когда я это делаю, чувствую холод. Чем холоднее мне становится, тем более правильным мне это кажется, и тем сильнее становятся мои желания. Я думаю, что есть какой-то предел и если я его переступлю, то перестану быть собой. То, что живет во мне, заполнит меня. Не знаю, что тогда со мной случится. Скорее всего, я перестану существовать.

Драстен судорожно вздохнул. Он мог представить человека, поглощенного той тварью.

– Мои мысли изменились. Они стали примитивными. Ничто не имеет значения, кроме моих желаний.

– Но ты до сих пор контролируешь себя.

«Как? – недоумевал Драстен. – Как человек может выжить с такой сущностью внутри?»

– Здесь это сложнее. Это была первая из причин, по которым я уехал. Что отец велел тебе сделать, Драстен?

– Велел мне спасти тебя. И мы это сделаем. – Он намеренно опустил последние строчки отцовского письма. И если ты не сможешь спасти его, ты должен его убить. Теперь он понимал почему.

Дэйгис внимательно смотрел ему в глаза, словно не был уверен в том, что брат передал ему все слова Сильвана. Драстен знал, что эта тема не исчерпана, поэтому сам перешел в нападение.

– Что за девушку ты привез? О чем она знает? – Он был сильно удивлен, что Дэйгис все еще может что-то чувствовать, но не упустил ни собственнического взгляда, ни неохоты, с которой брат отпустил эту девушку с Гвен.

– Хло считает меня простым человеком.

– И она ни о чем не догадывается?

«Повезло девочке», – подумал Драстен.

– Она что-то чувствует. Иногда она странно на меня смотрит, словно я сбиваю ее с толку.

– И как ты думаешь, сколько еще ты сможешь притворяться?

– Господи, Драстен, дай ты мне хоть дух перевести!

– Ты собираешься ей сказать?

– Как? – сухо спросил Дэйгис. – Ох, девочка, я друид из шестнадцатого века, я нарушил клятву и теперь одержим душами злобных друидов, изгнанных четыре тысячи лет назад, и, если я не найду способа избавиться от них, я превращусь в бич Божий на земле, а единственное, что помогает мне не сойти с ума, – это трах?

– Что? – моргнул Драстен. – Что ты сказал про трах?

– От секса тьма отступает. Когда я начинаю чувствовать холод и отстраненность, я занимаюсь сексом, и это каким-то образом помогает мне снова ощутить себя человеком. Ничто другое, похоже, не срабатывает.

– И поэтому ты привез ее сюда?

Дэйгис мрачно посмотрел на него.

– Она сопротивляется.

Драстен поперхнулся виски. Дэйгису нужен секс, чтобы удержать чудовище на привязи, и при этом он берет с собой женщину, которая отказывается идти с ним в постель?

– Так почему ты не соблазнил ее?! – воскликнул он.

– Я работаю над этим! – зарычал Дэйгис.

У Драстена отвисла челюсть. Дэйгис мог соблазнить любую женщину. Если не лаской, то напором. От Драстена не укрылось то, как эта крошка смотрела на его брата. Ее нужно было лишь легонько подтолкнуть. Так почему же, дьявол побери, Дэйгис не сделал последнего шага? Внезапно его осенило.

– Во имя Амергина, она ведь та единственная, верно? – выдохнул он.

– Которая? – Дэйгис подошел к высокому окну, раздвинул занавеси и уставился в ночь. А затем открыл окно и жадно, глубоко вдохнул сладкий и прохладный воздух.

– В тот миг, когда я увидел Гвен, часть меня просто сказала: «моя». И с того самого момента, хоть я и не понимал этого, я знал, что сделаю все что угодно, чтобы удержать ее. Словно друид в нас узнает родственную душу, ту единственную, с которой мы можем произнести брачные клятвы. Так Хло – та самая?

Дэйгис повернул голову, и беззащитное, изумленное выражение его лица сказало Драстену обо всем. Его брат услышал тот же голос. Драстен внезапно почувствовал проблеск надежды, несмотря на то что почувствовал в своем брате. Он на собственном опыте убедился, что любовь может творить чудеса, даже если весь мир обернулся против любящих. Дэйгис стал темным, но он каким-то чудом еще не потерял себя.

Драстен подозревал, что в борьбе со злом самым мощным оружием может оказаться любовь.

* * *

Вскоре в библиотеку вошла Гвен, однако Хло с ней не было, и Дэйгис напрягся. Он еще не поговорил с Драстеном о покушении на жизнь Хло и о Драгарах – кем бы они ни были.

«Она – та единственная?» – спросил Драстен.

О, айе, она была для него единственной. Теперь, когда Драстен об этом упомянул, Дэйгис понял, что с самого начала чувствовал именно это – Хло из тех, кого мужчина стремится сохранить. Неудивительно, что он не стал использовать заклятие памяти, чтобы отослать ее прочь. Он не мог заставить себя отпустить ее. И неудивительно, что ему было мало попыток просто затащить ее в постель.

В самый темный час судьба одарила его встречей с его единственной. Что за ирония? Ну как в таких условиях добиться сердца девушки? Он ничего не знал об ухаживании. Дэйгис умел соблазнять и покорять, но и только. А ласковые слова, обещания и нежность давным-давно сгорели в его сердце. Он был младшим сыном, не наследником, язычником до мозга костей, и слишком часто его подружки пытались соблазнить его брата.

Слишком многие стыдливо предлагали ему секс втроем, и третьим должна быть не вторая женщина, а его брат-близнец.

Четыре раза Дэйгис видел, как Драстен пытается спасти своих будущих жен – и каждый раз безрезультатно.

Он с юности узнал и не раз убеждался, что обладает тем единственным, чего хотят женщины, и с тех пор совершенствовался как любовник, утешая себя тем, что женщины могут избегать близких отношений, но никогда не отказывают ему в сексе. И всегда рады возможности очутиться в его постели, даже если муж находится в соседней комнате. Этот факт только укрепил его цинизм в отношении всяческих сердечных дел.

Но Хло была исключением. Она была женщиной, которую он попытался соблазнить и получил отказ.

И все же она осталась с ним.

Айе, но как долго она пробудет с тобой, когда узнает, чем ты на самом деле являешься?

Он не знал ответа на этот вопрос, знал только, что ничего не может поделать с желанием заполучить ее. И пусть это желание, эта решимость была больше похожа на отчаяние утопающего, чем на поведение отважного человека, ему было все равно. В ту ночь, когда он играл со смертью, танцуя на скользком балконе над заснеженным Манхэттеном, – и упал с безопасной стороны перил, – он пообещал себе, что никогда больше не поддастся отчаянию. Он будет сражаться всеми возможными способами, любым оружием, которое сможет найти, до самого конца, каким бы он ни был.

– Где она? – прошипел Дэйгис, вскакивая на ноги. Гвен моргнула.

– Я тоже рада тебя видеть, Дэйгис, – проворковала она. – Как хорошо, что ты зашел. Нам пришлось прождать всего лишь вечность.

– Где?

– Расслабься. Она наверху, принимает душ. Бедная девочка весь день провела в дороге, и, хотя она сказала, что в самолете ей удалось поспать, она все равно очень устала. Что ты с ней делал, а? Кстати, она мне понравилась, – добавила Гвен с улыбкой. – Она так же помешана на науке, как и я. А теперь, может, обнимешь меня?

Напряжение медленно отпускало Дэйгиса, к тому же он вспомнил, что места безопаснее этих стен для Хло не найти. Он сам вплетал охранные заклятия в камни, когда замок только начинал строиться. Пока она остается в замке, никакое зло не подберется к ней.

Он обошел диван и распахнул объятия Гвен, женщине, которая однажды спасла его от смерти. Женщине, ради безопасности которой он пожертвовал жизнью.

– Я рад видеть тебя, девочка, и выглядишь ты, как всегда, прекрасно.

Он наклонился, чтобы поцеловать ее.

– Губы убери, – предупредил Драстен. – Если не хочешь, чтобы я целовался с Хло.

Дэйгис тут же отвернулся.

– А как себя чувствуют будущие наследники? – спросил он, глядя на округлившийся живот невестки.

Гвен просияла и засыпала его деталями о последнем визите доктора. Когда женщина наконец сделала паузу, чтобы глотнуть воздуха, она внимательно на него посмотрела и выдала:

– Драстен уже рассказал тебе о своей идее?

Дэйгис покачал головой. Ему все еще сложно было смириться с тем, что все это время брат знал обо всем. Сложно было поверить, что он снова дома и что Драстен рад его видеть. И что брат вообще-то ждал его.

– Ты мой брат, – тихо сказал Драстен, и Дэйгис понял, что он знает о его чувствах, непостижимым образом прочитав их. – Я бы никогда не отвернулся от тебя. И мне больно слышать, что ты мог так обо мне подумать.

– Я просто пытался сам все исправить, Драстен.

– Ты не любишь просить о помощи. Ты всегда был таким. Всегда скрывал проблемы и сам нес свою ношу. Но ты не имел права жертвовать собой ради меня…

– Только не начинай…

– Я не просил тебя…

– Ох, ты предпочел бы умереть?

– Хватит! – оборвала их Гвен. – Прекратите, оба. Мы можем часами спорить о том, кто из вас и что должен или не должен был делать. И что это даст? Да ничего! У нас есть проблема. Мы с ней разберемся.

Дэйгис ногой подцепил стул с высокой спинкой, повернул его и уселся, положив на спинку скрещенные руки. Он испытывал странное удовольствие, глядя, как отчитывают его старшего брата. Драстену невероятно повезло, что он повстречал эту маленькую чудесную женщину. Связь между братом и его женой была настоящим чудом.

– Мы много об этом думали, – сказала Гвен, – и решили, что можно послать кого-то в прошлое, чтобы предупредить тебя о пожаре до того, как башня сгорит. Таким образом ты сможешь предотвратить пожар, спасешь Драстена и не станешь темным.

Дэйгис покачал головой.

– Нэй, девочка. Это не сработает.

– Это еще почему? Прекрасный выход! – запротестовал Драстен.

– У нас не только нет никого, кто смог бы отправиться в прошлое, потому что этот кто-то может навсегда застрять там, но я не верю, что нынешнего меня это сможет изменить.

– Нет, мы с Драстеном думали об этом, – настаивала Гвен. – Если в прошлое отправится человек, с которым ты познакомился после того, как стал темным, к примеру… ну, ха, а почему бы не Хло? – случится то же, что произошло со мной. Она вернется обратно в свое время в тот же миг, когда изменит твое будущее.

– Хло никуда без меня не отправится. И она ничего не знает. Ты же не сказала ей, правда? – Напряжение вернулось. Дэйгис был так рад снова встретиться с братом и понять, что его принимают, что совершенно забыл предупредить Гвен о том, что Хло ничего о нем не знает.

– Я ничего не говорила, – поспешно заверила его Гвен. – Было ясно, что ей почти ничего не известно, поэтому я просто поддерживала разговор. В основном мы говорили о колледже и о работе. А с кем еще ты познакомился в этом веке? Кого мы можем отправить?

– Никого. И это все равно не сработает. Есть вещи, о которых вы не знаете.

– Например? – уточнил Драстен.

– Я уже не тот, кем был раньше. Подозреваю, что даже если кто-то вернется в прошлое и предупредит меня и я в прошлом не нарушу клятву, то я-нынешний не перестану существовать в настоящем.

– Это невозможно, – заявила Гвен с твердой уверенностью физика, который обладает бесспорными доказательствами своей правоты.

– Нэй, возможно. Я пытался сделать нечто подобное. Вскоре после того, как я нарушил клятву, я вернулся в прошлое до пожара и попытался исчезнуть. Хотел посмотреть, не сможет ли встреча с моим прошлым Я заставить тьму рассеяться.

– Когда я отправился с Гвен в прошлое, – задумчиво сказал Драстен, – со мной произошло именно это. Я-будущий перестал существовать, потому что две идентичные личности не могут находиться в одном и том же времени.

– Айе. Я взял с собой в круг камней записку, чтобы я-прошлый смог спасти тебя, убрать из башни. Но вторая личность исчезает только в том случае, если она идентична первой.

– Что ты хочешь сказать? – Драстен вцепился в подлокотники кресла.

– Когда я вернулся, не только я-будущий, но и я-прошлый не перестали существовать. Я несколько часов смотрел на себя в окно, пока не пришло время возвращаться. Он не исчез. Я мог бы войти и поздороваться с собой.

– И хорошо, что не сделал этого. Мы не должны создавать временных парадоксов, – мрачно сказал Драстен.

Гвен охнула.

– Но это невозможно. По всем законам физики один из вас должен был исчезнуть.

– Можно подумать, что после всего, что я пережил, мы можем спорить о том, что возможно, а что нет, – сухо сказал Дэйгис.

– Но как такое возможно?

– Дело в том, что я уже не тот человек, которым когда-то был. Я слишком изменился, древние существа во мне повлияли на какие-то изначальные структуры, и моя прошлая личность уже не конфликтовала с тем, во что я превратился.

– О Господи, – выдохнула Гвен. – То есть даже если мы отправим кого-то, чтобы он изменил прошлое…

– Я сомневаюсь, что это как-то повлияет на меня нынешнего. То, чем я сейчас являюсь, похоже, не подчиняется обычным законам природы. Возможно, в итоге мы можем получить негативный эффект, о котором сейчас даже не догадываемся. Мы слишком многого не знаем. И я боюсь, что игры со временем ничем хорошим не окончатся. Нэй, моя единственная надежда – древние знания.

Драстен и Гвен обменялись тяжелым взглядом.

– У вас была неплохая идея, – заверил их Дэйгис. – Я понимаю, почему вы так решили. Но я долгое время обдумывал все варианты, и единственная моя надежда – выяснить, как темных друидов заточили во мне, и снова вернуть их в старую тюрьму. Поэтому я и приехал. Мне нужна библиотека МакКелтаров. Я хочу изучить древние тексты и во всем разобраться.

Драстен шумно вздохнул и взъерошил волосы.

– Что? – Дэйгис нахмурился.

– Просто мы были так уверены, что наша идея сработает, – с несчастным видом ответила Гвен.

– И?.. – осторожно, но настойчиво уточнил Дэйгис. Драстен поднялся и начал мерить шагами комнату, потом тихо ответил:

– Дэйгис, у нас больше нет этих текстов.

Дэйгис вскочил на ноги с такой скоростью, что стул полетел на пол. Нэй, этого просто не может быть!

– Что? Что ты сказал? Как это у вас их больше нет?! – загремел он.

– Они просто исчезли. После того как я прочитал отцовское письмо, я решил побольше узнать о Туата де Данаан и начал собирать всю возможную информацию об этой мифической расе, чтобы суметь спасти тебя. Именно тогда мы с Кристофером обнаружили, что в библиотеке недостает множества томов.

– Но наверняка хоть несколько нужных мне книг здесь остались. – Он начал перечислять названия тех, которые его особо интересовали, но Драстен раз за разом качал головой.

– Но это просто немыслимо, Драстен!

– Айе, и явно не случайно. Мы с Кристофером подозреваем, что кто-то нарочно забрал эти тома, но не смогли выяснить, как и когда это было сделано.

– Мне нужны эти тексты, черт их дери! – Дэйгис ударил кулаком по деревянной панели на стене.

Последовала минутная тишина, затем Драстен медленно произнес:

– Есть место – а точнее, есть время, – где их можно найти. И ты, и я знаем, когда библиотека нашего клана существовала в полном объеме.

Дэйгис язвительно улыбнулся. Верно. Ну и как он будет объяснять это Хло? Кхм, девочка, книг, которые мне нужны, здесь не оказалось, поэтому нам придется отправиться в прошлое, чтобы их найти? Он фыркнул. Ну почему все так непросто? Кажется, Хло придется узнать правду о нем, вне зависимости от того, готов он к этому или нет.

– Я могу отправиться туда, – предложил Драстен. – Ненадолго, только чтобы забрать то, что нужно.

– Тогда я тоже пойду с тобой, – немедленно отозвалась Гвен.

– Нэй! – выпалили братья одновременно. Гвен прожгла их взглядом.

– Я не останусь в стороне.

– Никто из вас не пойдет. – Дэйгис прекратил ссору прежде, чем она началась. – Нет никаких гарантий, что Туата де Данаан не приготовили других опасностей в пространстве-между-мирами. Любой МакКелтар, открывающий мост для личных целей, рискует. И ни один МакКелтар, кроме меня, не будет открывать никаких мостов в иное время. Я уже темный. К тому же предметы, проходящие через камни, не всегда достигают места назначения. Когда я проходил по мосту в последний раз, некоторые мои вещи исчезли. Гвен медленно кивнула.

– Верно. А я потеряла свой рюкзак. Он улетел куда-то в квантовый водоворот. Мы не можем рисковать и пытаться пронести сюда книги.

– А тебе не опасно открывать камни? Что будет с тобой? – настороженно спросил Драстен. И пояснил для Гвен, которая не слышала начала их разговора: – Когда он использует магию, то… э, древние в нем становятся сильнее.

– Тогда, возможно, тебе не стоит идти, – заволновалась Гвен.

Дэйгис угрюмо вздохнул. Все его надежды были связаны с текстами МакКелтаров, и он уже потерял больше времени, чем мог себе позволить.

– Если то, что вы сказали, правда и книг здесь нет, то у меня не осталось выбора. Что же касается магии, то встреча с отцом беспокоит меня куда больше. Со злом я уж как-нибудь справлюсь.

– Мы один клан, Дэйгис, – мягко напомнил Драстен. – Отец от тебя никогда не отвернется. И время подходящее, до весеннего равноденствия всего несколько дней…

– Это не важно, – оборвал его Дэйгис. – Я могу открыть камни в любой день, в любое время.

– Что?! – одновременно воскликнули Драстен и Гвен.

– Похоже, наши драгоценные покровители скрыли от нас огромное количество важных знаний. Камни можно открывать в любое время. Просто для этого нужны другие формулы.

– И ты знаешь эти формулы? – уточнил Драстен.

– Айе. Потому что живущие во мне их знают. И их знание стало моим.

– Но почему от нас скрыли это знание?

– Подозреваю, что они хотели удержать МакКелтаров от необдуманных путешествий во времени. У кого-то могла возникнуть такая идея – к примеру, у того, чей брат погиб, – и он мог бы в любой день отправиться через камни и предотвратить это. Но если ему приходится ждать до следующего солнцестояния или равноденствия, он мог бы с течением времени успокоиться и справиться с горем. – В голосе Дэйгиса послышалась едкая самоирония.

– И сколько тебе пришлось ждать? – тихо спросил Драстен.

– Три месяца, четыре дня и одиннадцать часов. Некоторое время никто не произносил ни слова. Гвен первой встряхнулась и встала.

– Пока вы будете это обсуждать, я приготовлю комнату для Хло.

– Она спит со мной! – Дэйгис почти рычал.

– Она сказала, что вы не спите вместе, – спокойно сказала Гвен.

– Господи, что ты сделала? Спросила ее?

– Конечно, спросила. – Гвен, кажется, удивилась такому странному вопросу. – Но, кроме этого, она почти ничего мне не рассказала. Так кто она для тебя?

– Его вторая половина, – мягко ответил Драстен.

– Правда? – Гвен просияла и радостно захлопала в ладоши. – Ох! Я так рада за тебя, Дэйгис!

Дэйгис ответил предостерегающим взглядом.

– Девочка, не глупи. Не время праздновать. Хло не примет того, кем я являюсь, и…

– Не стоит ее недооценивать, Дэйгис. Мы, женщины, не такие хрупкие, какими нас, похоже, считают мужчины.

– Тогда постели ей в моей комнате, – ровным голосом ответил он.

– Нет, – таким же невыразительным голосом отрезала Гвен.

– Ты поселишь ее в моей комнате.

Гвен вздернула подбородок, сжала кулаки и уперла руки в бока. На миг она напомнила Дэйгису Хло, которая направила на него меч, и он удивился, как такая маленькая женщина может совершенно не бояться таких, как он и его брат. Поразительно, но так и было.

– Не буду, мистер Большой и Темный, – сказала она. – Ты меня не напугаешь. И ты не заставишь ни меня, ни ее делать то, чего мы не хотим.

– Нельзя спрашивать людей, спят ли они друг с другом! – прошипел Дэйгис.

– А как еще я должна была узнать, где ей поселить?

– Спросив меня. – Похоже, яростные взгляды на нее не действовали, и Дэйгис решил обратиться за поддержкой к брату.

Драстен пожал плечами.

– Моя жена – леди этого замка. Нечего на меня смотреть.

– Хло здесь в безопасности, Дэйгис, – мягко сказала Гвен. – Ваши комнаты будут напротив. Она может прийти к тебе, если сама этого захочет.

Гвен выскользнула из библиотеки, на прощанье взглянув через плечо на двух великолепных горцев. Она одновременно ликовала и тревожилась. Радовалась, что Дэйгис вернулся домой, и беспокоилась по поводу того, что будет дальше. Они с Драстеном были так уверены, что их идея сработает, что не рассматривали других вариантов.

А теперь Дэйгис собирается отправиться в прошлое. Открыть мост через время и искать древнее знание. Она не хотела, чтобы он уходил, и Драстен тоже не хотел этого. Но выбора не было. Гвен надеялась уговорить его остаться еще на несколько дней, но сомневалась, что это сработает.

Даже без особых способностей, которыми обладал ее муж, Гвен чувствовала, что Дэйгис – иной. В нем появилось что-то жестокое. Что-то едва сдерживаемое, готовое взорваться.

Подумав об этом, Гвен приподняла бровь. Она ни за что не скажет об этом мужу, но когда Дэйгис превратился в темного, он стал еще более сексуальным. Он излучал нечто дикое, первобытное, нечто такое, отчего у любой женщины нервные окончания начинали звенеть от напряжения.

Она подумала о девушке, которая мылась наверху. Если у Хло есть хоть какие-то чувства, она придет в его комнату. И этой ночью, и следующей, и так до конца времен.

Отказать МакКелтару от постели было не просто сложно, Гвен считала это преступной тратой женского времени. Драстен был невероятным любовником, и Дэйгис, учитывая жар, который от него исходил, тоже великолепен.

Давным-давно, в другом столетии, она видела, как Дэйгис сидел в сумерках на ступеньках замка МакКелтаров и смотрел в ночное небо. Она почувствовала его одиночество – потому что тоже долго была одинока – и поклялась про себя найти ему подругу. Теперь он, кажется, сам ее нашел. И самое малое, что может сделать Гвен, – это помочь ему завоевать эту девушку. Ее долг перед Дэйгисом МакКелтаром был огромен.

Заправив волосы за уши, она слабо улыбнулась.

Надо будет пару раз обронить в разговоре с Хло комментарии об умениях и выносливости МакКелтаров. И дать ей несколько советов, когда придет время.

* * *

Много часов спустя Дэйгис прошел вместе с Драстеном наверх. Они проговорили всю ночь, почти до рассвета.

После того как Гвен ушла, Дэйгис рассказал брату о покушении на Хло, о словах странного убийцы и о нескольких упоминаниях о Драгарах, которые он нашел в текстах. К сожалению, Драстен был точно так же сбит с толку. Братья строили предположения, но Дэйгис уже чертовски устал от предположений, ему нужны были ответы.

– Когда ты уходишь? – спросил Драстен, когда они добрались до конца северного коридора и приготовились разойтись по своим комнатам.

Дэйгис смотрел на него, радуясь тому, что видит брата живым и счастливым. Он бы с удовольствием провел с Драстеном и Гвен куда больше времени, но на земле Шотландии он не мог позволить себе никаких задержек. Хло была в опасности, а его время истекало. Он чувствовал это. И не сомневался, что следующее нападение не за горами. Он не знал, смогут ли Драгары, кем бы они ни были, проследовать за ним сквозь время. Если они Туата де Данаан, то способны преследовать его повсюду.

– Завтра.

– Обязательно уходить так скоро?

– Айе. Я не знаю, сколько еще продержусь.

– А девушка? – осторожно спросил Драстен.

Улыбка Дэйгиса была ледяной.

– Куда я, туда и она.

– Дэйгис…

– Ничего не говори. Если она не пойдет, то и я не пойду.

– Я мог бы защитить ее для тебя.

– Она пойдет со мной.

– А если она не захочет?

– Она захочет.

14

– Пришло время, девочка Хло, – сказал Дэйгис.

– Ч-что ты имеешь в виду? – настороженно отозвалась она. – Время для чего?

– Я понял, что, возможно, мои намерения были тебе не совсем понятны, – с мягкой угрозой сказал Дэйгис, приближаясь к ней.

– Какие намерения? – Хло собиралась остаться на месте, но ее трусливые ноги решили по-другому. С каждым шагом Дэйгиса эти глупые конечности делали шаг назад.

– Мои намерения относительно тебя.

– О, они были более чем явными, – быстро заверила его Хло. – Ты хочешь меня соблазнить. Это абсолютно ясно. Нагляднее только порнофильмы. А я не собираюсь становиться очередным твоим трофеем. Я не такая Я не могу оставить трусики под кроватью мужчины, чтобы их вымели с мусором. Именно поэтому я еще девственница. Для меня это многое значит, и я не собираюсь бросать свою девственность к твоим прекрасным ногам только потому, что ты самый красивый, самый потрясающий мужчина из всех, кого я знаю, и мне нравится твоя фамилия. Это недостаточно веские причины. – Она кивнула, словно подчеркивая, что отповедь окончательна, и тут же испугалась того, что произнесла все это вслух.

– Самый красивый, самый потрясающий мужчина из всех, кого ты знаешь? – Его темные глаза засияли.

– Вокруг полно красивых мужчин. А пыльные скучные старые тексты мне тоже очень нравятся, – пробормотала она. – Не подходи. Я тебе не поддамся.

– Ты даже не хочешь услышать о моих намерениях? – промурлыкал он.

– Нет. Совершенно не хочу. Уходи. – Хло наткнулась спиной на стену и вздрогнула, но тут же скрестила руки на груди, сердито глядя на него.

– Я не уйду. И я собираюсь сказать тебе… – Он оперся руками на стену по обе стороны от ее головы, нависая над Хло всем телом.

– Жду, затаив дыхание. – Хло притворно зевнула и принялась изучать ногти.

– Девочка Хло, я собираюсь удержать тебя.

– Удержать меня, надо же! – фыркнула она. – А я не согласна, чтобы меня удерживали.

– Навечно, – сказал он с холодной улыбкой. – Ты согласишься.

* * *

– Черт! Да неужели же я не могу хоть одну ночь провести без снов о нем? – Хло перевернулась на живот и накрыла голову подушкой.

Целый день Дэйгис не выходил у нее из головы. И, словно этого было мало, во сне она тоже не могла от него избавиться. Он приснился ей, даже когда она задремала в самолете! И все эти сны были настолько подробными, что казались реальностью. Вот в этом сне она прекрасно чувствовала терпкий запах его тела, тепло его дыхания на лице, когда он наклонился, чтобы сказать, что хочет удержать ее.

Как будто он хочет!

Что он себе думал, приснившийся ей Дэйгис? Хло раздраженно заворчала. Считал, что такое варварское заявление заставит ее растаять?

«Подожди-ка, – подумала она, мысленно сдавая назад, – это был мой сон, а значит, это не Дэйгис так думал, это было мое подсознательное желание услышать такие слова».

«Ох, Зандерс, как же хитро ты себе врешь», – мрачно подумала она.

От его слов она действительно растаяла. Она была бы счастлива услышать от него такое. Всего одно небольшое признание, и она бы вцепилась в него, как намазанная суперклеем.

Хло села и яростно отшвырнула подушку в другой угол комнаты. Гэльский Призрак и без того был потрясающим, но проблеск эмоций, которые она вчера уловила в его глазах, когда он снова увидел брата, делал его еще более привлекательным.

Было так легко считать его просто бабником, человеком, не способным любить.

Но больше так думать Хло не могла, потому что видела любовь в его глазах. Любовь, о которой ей хотелось узнать больше. В этом человеке были такие глубины, о которых она даже не догадывалась. Что произошло между двумя братьями, почему они отдалились друг от друга? Что заставило Дэйгиса МакКелтара так тщательно скрывать свои чувства?

И она действительно хотела – хотела быть той женщиной, которой удастся коснуться его души. Опасное желание.

Хло обхватила колени руками, уткнулась в них подбородком и задумалась.

В том, что ей такое снится, виновата в основном Гвен.

Вчера вечером, когда Хло вышла из душа, Гвен принесла в ее комнату поднос с ужином. И осталась, а пока Хло ужинала, их разговор перешел, как часто бывает у женщин, на мужчин.

В данном случае – на мужчин клана МакКелтаров.

Что знала Хло о Дэйгисе до разговора с Гвен? Немногое: он невероятно соблазнителен, у него фантастическое тело – она убедилась в этом, когда он уронил полотенце, – и он использует презервативы для «Очень Больших Мужчин».

А теперь – благодаря Гвен МакКелтар – она знала, что МакКелтары обладают невероятными потребностями и выносливостью и могут провести не несколько часов, а несколько дней в постели с женщиной. О, Гвен не говорила таких вещей напрямую, но по оговоркам и обрывкам информации Хло вполне уяснила себе полную картину.

Несколько дней в постели? Она даже представить себе не могла, каково это.

«Ты можешь себе представить, еще как можешь, – ехидно протянул внутренний голос. – Несколько ночей назад тебе это снилось, причем в подробностях, странных для девственницы».

Хло поморщилась, отбросила кудряшки с лица и спустила ноги с края массивной древней кровати с несколькими перинами. Ее ступни оказались сантиметрах в тридцати над полом – на кровать приходилось запрыгивать.

Помотав головой, она собрала одежду и отправилась в душ. На самом деле в этом не было необходимости, вчера вечером она приняла ванну, но этим утром ей нужен холодный душ.

* * *

Через полчаса она вышла в коридор и резко остановилась. Она приняла ледяной душ, заставив себя думать об артефактах, которые может увидеть, и о том, что ей хочется исследовать для начала. Почти полчаса у нее ушло на то, чтобы выбросить Дэйгиса из головы, а теперь он снова явился.

– Что ты делаешь? – сердито спросила она, чувствуя, как проклятое желание настойчиво и требовательно (и не умолкая!) нашептывает ей: почему бы просто не прыгнуть к нему в объятия и черт с ними, с последствиями? Мужчина ее мечты, мужчина из ее снов, сидел на полу, прислонившись спиной к двери напротив ее комнаты, его длинные ноги были вытянуты, руки он скрестил на груди. Он был одет в черные брюки и черную шерстяную водолазку, которая обтягивала торс, подчеркивая рельефные мускулы. Дэйгис побрился, и кожа его лица казалась гладкой и мягкой, как бархат. Глаза цвета меди встретились со взглядом Хло.

Дэйгис поднялся, и рядом с ним Хло почувствовала себя маленькой и женственной.

– Я ждал тебя. Доброе утро, девочка. Тебе снились приятные сны? – вкрадчиво осведомился он.

Хло старалась сохранять самообладание. Сегодня утром он выглядел чрезвычайно довольным собой, и она ни за что не позволит ему узнать, что ночью она думала о нем.

– Я не помню, – сказала Хло, простодушно моргая. – Я так крепко спала, что мне, по-моему, вообще ничего не снилось.

– Конечно, – пробормотал он.

Когда Дэйгис шагнул вперед, Хло чуть не выпрыгнула из собственной кожи, но он просто протянул руку, чтобы закрыть дверь в ее спальню.

А затем прижал ее к двери.

– Эй! – вскрикнула она.

– Я всего лишь собирался подарить тебе утренний поцелуй, девочка. Это шотландское гостеприимство.

Она запрокинула голову, чтобы посмотреть на него, и взглядом сказала «ага, неплохая попытка».

– Маленький поцелуй. Без языка. Я обещаю. – Дэйгис старался не улыбнуться, но его губы слабо подрагивали.

– Ты никогда не сдаешься, верно?

– И никогда не сдамся, милая. Разве ты до сих пор не поняла?

О-о-ох, от такого начала сразу ожили тени ее сна. Он назвал ее «милая», и Хло вздрогнула от этой маленькой нежности. Она сжала губы и покачала головой.

Дэйгис поднес руку к ее лицу и легонько провел пальцами по щеке. Просто ласковое прикосновение, без всякого подтекста. Она замерла, застыла от этой нежности. Его рука потянулась от ее лица к волосам, Дэйгис начал перебирать ее мягкие кудряшки.

– Я говорил тебе, девочка Хло, что ты красива? – тихо спросил он.

Хло нахмурилась. Если он думает, что банальный комплимент позволит ему сорвать поцелуй, то он очень ошибается.

– Ох, айе, красива, как только может быть красива девушка. – Он погладил ее по щеке костяшками пальцев. – И ничего искусственного. Когда я впервые увидел тебя, я сидел в такси и не мог отвести глаз. Я видел, как на тебя смотрят другие мужчины, и хотел, чтобы они ослепли. На тебе была черная юбка, куртка и свитер цвета вереска, волосы падали тебе на глаза, и ты постоянно их убирала. Шел легкий дождь, и на твоих чулках блестели капельки воды. Но ты не обращала внимания на дождь. До того момента, пока не подняла лицо к небу. У меня тогда перехватило дыхание.

Язвительное замечание замерло у Хло на языке.

Он посмотрел на нее долгим взглядом и опустил руки.

– Пойдем, девочка. – Дэйгис протянул ей руку. – Давай позавтракаем, а после я хотел бы кое-что тебе показать.

Хло попыталась успокоиться. Этот человек сбивал ее с толку с невероятной эффективностью. Стоило ей подумать, что она знает его, как он тут же поступал совершенно неожиданно. Почему он помнит об этом? В день их встречи действительно шел дождь, а она была одета именно так, как он описал. И она действительно поднимала лицо к небу, потому что всегда любила дождь. Хло прочистила горло.

– Так когда можно будет посмотреть на тексты? – Ей хотелось побыстрее сменить тему разговора.

– Скоро. Очень скоро.

Я видел, как на тебя смотрят другие мужчины, и хотел, чтобы они ослепли. Она покачала головой, пытаясь не думать о его словах. Она была не в силах определить, было ли это правдой.

– А у твоего брата тоже есть артефакты?

– Айе. Ты многое увидишь еще до захода солнца.

– Правда? Например?

Дэйгис улыбнулся ее нетерпению и сжал ее ладони в своих.

– Знаешь, как я могу понять, что ты чем-то восхищаешься? Хло покачала головой.

– У тебя пальцы начинают сжиматься, словно ты представляешь, как будешь касаться того, о чем думаешь.

Она покраснела. Хло не знала, что ее мысли так легко прочитать.

– Ох, девочка, это очаровательно. Помнишь, я говорил, что покажу тебе Шотландию, которую ты не увидишь ни с кем другим?

Она кивнула.

– Этим вечером, девочка, – сказал он странным тоном, – я выполню свое обещание.

* * *

На некотором расстоянии от замка, в котором завтракали Хло и Дэйгис, в ничем не примечательном автомобиле сидел человек и тихо разговаривал по телефону.

– У меня не было возможности подобраться ближе, – объяснял Тревор Саймону. – Но это всего лишь вопрос времени.

– Ты должен был разобраться с ней еще до вылета из Лондона. – Голос Саймона, искаженный динамиком, звучал сухо, но в нем все же чувствовались нотки суровой властности.

– Я не смог к ней подойти. Он постоянно настороже.

– Почему же ты думаешь, что на земле МакКелтаров тебе это удастся?

– Он рано или поздно утратит бдительность, пусть даже ненадолго. Мне нужно еще несколько дней.

– Это слишком рискованно.

– Слишком рискованно этого не сделать. У него появилась эмоциональная связь с девчонкой. Эту связь нужно уничтожить. Ты сам это говорил, Саймон.

– Сорок восемь часов. Через каждые шесть часов жду звонка. А затем убирайся оттуда. Я не хочу рисковать, и никто из нашего Ордена не должен попасться живым. Он не должен узнать о пророчестве.

Тревор тихо согласился и нажал кнопку отбоя.

15

День был солнечным и удивительно теплым для марта в горах: около пяти градусов тепла, легкий ветерок, в синем небе – пухлые пушистые белые облака.

Это был один из самых веселых дней в жизни Хло.

После завтрака она, Дэйгис, Драстен и Гвен поехали на север, по извилистым дорогам на вершину небольшой горы, в красочный шумный городок Алборат, где она познакомилась с родственниками Дэйгиса: Кристофером МакКелтаром, женой Кристофера Мэгги и их многочисленными детьми.

Весь день Хло провела в компании Гвен и Мэгги во втором замке МакКелтаров (который был чуть старше, чем замок Гвен). Она увидела артефакты, ради которых Том согласился бы на любое преступление: древние тексты, хранящиеся в специальных ящиках, оружие и доспехи из разных столетий, рунические камни, в произвольном порядке разбросанные по саду. Хло прошлась по портретной галерее в главном зале, где была запечатлена история клана МакКелтаров, – какое счастье иметь такие корни! Она касалась пальцами гобеленов, которым место в музее, мебели, которую следовало бы охранять куда лучше, чем это делалось сейчас. И хотя Хло неоднократно и настойчиво спрашивала об их системе безопасности (которая, казалось, преступно отсутствовала), в ответ получала только снисходительные улыбки, отчего пришла к выводу, что ни один из МакКелтаров не заботится о том, чтобы вещи хранились взаперти.

Сам замок был одним огромным артефактом, тщательно оберегаемым от разрушительного действия времени. Весь день Хло бродила по нему словно в счастливом полусне.

И вот теперь она стояла вместе с Гвен на пороге замка в розовом свете раннего вечера. Солнце уходило за горизонт, от земли поднимались завитки тумана. С места, на котором она стояла, открывался вид на многие мили окрест, за многоструйным фонтаном расстилалась долина, и огни Албората разгоняли наступающие сумерки. Хло представляла, как прекрасны будут нагорья весной или, что еще лучше, поздним летом, когда все вокруг зацветет. И думала о том, нет ли способа остаться здесь до этих пор. Может, после месяца, проведенного с Дэйгисом, она останется в Шотландии на неопределенное время.

Ее взгляд переместился на прекрасного темноволосого мужчину, который всего за неделю полностью изменил ее жизнь. Он стоял на некотором расстоянии от замка, в круге массивных древних камней, и говорил с Драстеном. Гвен рассказала ей, что братья не виделись несколько лет, но не объяснила, почему так произошло. Хло всегда была любознательной, но в этот раз сопротивлялась желанию все разведать. Это казалось… просто неправильным.

– Здесь так красиво, – сказала она с мечтательным вздохом.

Ей очень хотелось жить здесь, в этом прекрасном месте. Хло нравилась шумная живость шестерых детей Кристофера и Мэгги. Дети были разного возраста, от подростков до младенцев, Хло никогда раньше такого не видела. Замок был буквально заполнен ощущением семьи с древними корнями, воздух звенел от детских шумных игр и ссор. Хло была единственным ребенком, которого растил пожилой дедушка, и все это было для нее внове.

– Очень, – согласилась Гвен и указала на круг камней. – Эти камни они называют Бан Дрохад, что в переводе означает «белый мост».

– Белый мост, – повторила Хло. – Странное название для камней.

Гвен пожала плечами, на ее губах играла загадочная улыбка.

– В Шотландии с ними связано множество легенд. Некоторые считают их порталом в другое время.

– Я когда-то читала о таком. В любовном романе.

– Ты читаешь любовные романы?! – радостно воскликнула Гвен.

Несколько следующих минут были полны торопливого перечисления названий, женского взаимопонимания и советов.

– Я знала, что ты мне понравишься, – сияла Гвен. – Когда ты говорила только об истории и артефактах, я боялась, что ты можешь оказаться сухой и консервативной. Я ничего не имею против классики, – быстро добавила она, – просто, если я хочу погрузиться в реальность и заработать депрессию, я ссорюсь с мужем или смотрю CNN. – Она помолчала, положив ладонь на свой выступающий живот. – Шотландия не похожа на другие страны мира, Хло. В воздухе здесь чувствуется магия, правда?

Хло запрокинула голову, чтобы рассмотреть мегалиты. Этим камням было несколько тысяч лет, и об их предназначении давно спорили ученые: археологи, астрономы, антропологи и даже математики. Эту загадку современному человечеству так и не удалось разгадать.

И да, она действительно чувствовала в них какое-то волшебство, привкус древних тайн. Дэйгис, стоявший в центре круга, явно был на своем месте: как древний колдун, дикий и грозный, хранитель тайн и темных языческих секретов. Хло закатила глаза от такого абсурдного сравнения.

– Что он делает, Гвен? – спросила она, прищурившись. Та пожала плечами и не ответила.

А Дэйгис, казалось, что-то писал на внутренней стороне каждой плиты. Камней было тринадцать, а в центре находился низкий дольмен из двух вертикальных опор и огромной плоской плиты, положенной сверху.

Хло видела, как Дэйгис перешел к следующему камню. Его рука с уверенностью задвигалась по поверхности плиты. Он действительно что-то пишет, сообразила она. Как странно. Хло нахмурилась. Господи, как же он красив! После завтрака он переоделся. Теперь его мощные бедра и тугая задница были затянуты в мягкие линялые джинсы. Свитер из толстой шерсти и туристские ботинки завершали наряд бродяги. Волосы он заплел в косу, спускающуюся до талии.

«Я собираюсь удержать тебя навечно», – сказал Дэйгис из ее сна.

«Все хуже и хуже, Зандерс», – неохотно признала она со вздохом.

– Он тебе небезразличен, – пробормотала Гвен. Хло вздрогнула и побледнела.

– Это так заметно?

– Только для того, кто знает, что искать. Я никогда не видела, чтобы он смотрел на женщину так, как смотрит на тебя, Хло.

– Если он и смотрит на меня иначе, то только потому, что большинство женщин сразу же прыгают в его постель, – сказала Хло, сдувая с лица непослушную прядь волос. – А я смогла ему отказать.

«Пока что», – сухо подумала она.

– Да, но это и все, что они делали. Слова Гвен привлекли ее внимание.

– А разве это не все, чего он хочет?

– Нет. Но большинство женщин не видит ничего, кроме красивого лица и тела, его силы и выносливости. Они никогда, никогда не доверяли ему.

Хло отбросила длинные волосы за спину, собрала их в свободный узел и ничего не сказала в надежде, что Гвен продолжит делиться информацией. Она не спешила признаться, что идеализирует Дэйгиса, признать, что за прошедшие сутки ее жалкий романтизм стал только хуже. Весь день она украдкой наблюдала за невероятными отношениями Гвен и ее мужа. Смотрела с бесстыдной жадностью на то, как Драстен заботится о своей жене. Они были совершенно беззастенчиво влюблены друг в друга.

Поскольку Драстен был так похож на Дэйгиса, не сравнивать их было невозможно. Драстен бесчисленное количество раз вскакивал, чтобы принести Гвен легкую курточку или чашку чая, осведомиться, не болит ли у нее спина и не нужен ли ей массаж, не хочет ли она отдохнуть, не хочет ли она, чтобы он принес ей солнце с неба.

И Хло начала думать всякие глупости по поводу его брата.

Да, Дэйгис был ей небезразличен. Чувства обманом пробрались в ее сердце.

– Хло, Дэйгис не ждет от женщин любви, потому что он никогда не получал даже намека на нее.

Глаза девушки расширились. Она недоверчиво покачала головой.

– Это невозможно, Гвен. Такой мужчина, как он…

– Пугает большинство женщин. Так что они согласны разделить с ним постель, но любить предпочитают других. Более безопасных. Тех, кого смогут лучше контролировать. Неужели с тобой то же самое? Я думала, что ты умнее.

Хло вздрогнула, не понимая, когда разговор успел стать настолько личным.

Но Гвен еще не закончила.

– Иногда – и, поверь мне, я знаю это по собственному опыту – нужно просто довериться судьбе. Если ты не попробуешь, то никогда не узнаешь, как это могло бы быть. Неужели именно так ты собираешься прожить всю жизнь?

Хло начала бормотать что-то в ответ, но ей нечего было сказать, поскольку внутри опять заговорил тот голос, который все чаще спрашивал ее: «И это все, что будет в твоей жизни?» Внутренний голос был полностью согласен с Гвен.

«Кто не рискует, тот не выигрывает», – любил повторять дедушка.

Когда она успела об этом забыть? Хло размышляла, глядя на древние камни. Когда ей исполнилось девятнадцать и дедушка умер, оставив ее совсем одну в этом мире?

И вот, стоя в сгустившихся сумерках на вершине горы МакКелтаров, Хло внезапно снова оказалась в Канзасе, на тихом кладбище, после того как все друзья разошлись. Она снова плакала на могиле дедушки, неуверенная, ошеломленная внезапно свалившейся на нее взрослой жизнью, а рядом не было никого, кто помог бы ей принимать решения. Она жила в радостном заблуждении, что дедушка будет жить вечно, а не умрет в неполные семьдесят три от удара. Когда Хло уезжала в колледж, ей и в голову не могло прийти, что дедушка не всегда будет дома, возиться в саду и ждать ее.

В том году, когда раздался телефонный звонок, она оканчивала второй курс. Всего за несколько дней до того она говорила с дедушкой по телефону. И вот вчера он был, а сегодня его уже не было. Она даже не смогла с ним попрощаться. Точно так же, как и с родителями. Неужели люди не могут умирать медленно, вопила она про себя, и дать ей чертово время, чтобы смириться с утратой? Почему они просто уходят? Минуту назад улыбались и жили, а в следующий миг их уже нет и больше никогда не будет. Слишком многое она хотела бы сказать дедушке до того, как он умрет. Он лежал в гробу, маленький и хрупкий, ее сильный, темпераментный дедушка-шотландец, который всегда казался ей неуязвимым.

Неужели именно тогда она начала осторожничать? Потому что почувствовала себя черепахой без панциря, хрупкой и уязвимой, и не хотела больше любить, чтобы не терять? О, она не принимала этого решения сознательно, но, вернувшись в колледж, похоронила себя в учебе, потом взялась за диссертацию. Хло не задумываясь настолько увеличила нагрузку, что времени на любовные отношения уже не оставалось.

Она моргнула. Горе было еще свежо, словно она никогда не переживала его, только задвинула в темный угол сознания и заблокировала там. Как оказалось, человек не может избавиться только от одного чувства, например от горя, и не утратить при этом другие. Она закрылась от боли, отказалась справляться с ней и при этом упустила шанс полюбить?

Она пытливо посмотрела на Гвен.

– Звучит так, словно ты меня подбадриваешь.

– Так и есть. Дэйгис собирается кое о чем тебя попросить. Сам факт, что он решился на просьбу, говорит о его чувствах к тебе больше, чем любые слова.

– О чем он хочет меня попросить?

– Ты скоро узнаешь. – Гвен помолчала и тяжело вздохнула, словно борясь с собой. А потом сказала: – Хло, Драстен и Дэйгис родом из мира, который трудно понять таким девушкам, как мы. Из мира, в котором, как бы сложно ни было в это поверить, все невероятно реально. И только потому, что наука не в силах объяснить некоторые явления, они не перестают существовать. Как ученый, я прекрасно знаю, о чем говорю. Я видела вещи, которые противоречат законам физики. МакКелтары хорошие люди. Самые лучшие. Держи свое сердце и разум открытыми, потому что я могу с уверенностью сказать: когда МакКелтары любят, они любят всей душой, и это навсегда.

– Ты меня с ума сведешь, – мрачно сказала Хло.

– Я еще даже не начинала. Ответь на один вопрос, только между нами, и не вздумай мне лгать: ты хочешь его?

Хло долгое время молча смотрела на Гвен.

– Это действительно только между нами?

Гвен кивнула.

– Я хочу его с той секунды, когда впервые увидела, – просто призналась она. – И в этом нет никакого смысла. Я ревную его, испытываю чувства, на которые просто не имею права. Это безумие. Я никогда не ощущала ничего подобного. И даже не могу это объяснить. – В ее голосе послышалось раздражение.

Улыбка Гвен была ослепительной.

– Ох, Хло, нам не удается что-то объяснить только тогда, когда мы пытаемся убедить себя в том, что на самом деле ложь. Перестань пытаться. Просто слушай свое сердце.

* * *

– Мне это не нравится, – прорычал Драстен.

– А ты дал Гвен возможность сделать выбор? – парировал Дэйгис, заканчивая наносить предпоследнюю формулу на центральную плиту.

Чтобы открыть мост через время, осталось написать только одно уравнение. Они с Драстеном согласились, что он должен вернуться в день через шесть месяцев после своего ухода, чтобы не встретиться с прошлым собой и в надежде, что за это время Сильван смог найти что-то полезное.

– Хло сильная девушка, Драстен. Она держала острие меча у моей груди. Она яростно сражалась с напавшим на нее. Она сама решила отправиться со мной в Шотландию. Иногда она медлит, но ничего не боится. И она умна, говорит на нескольких языках, знает старые мифы, любит артефакты. А я собираюсь отвести ее туда, где артефактов полно. За это, если ничто другое не сработает, она меня простит, – сухо добавил он.

Ох, айе, простит. От текстов, которые он даст ей в руки, Хло будет вопить от радости истинного библиофила и защитника древностей. Это их объединяло: она выбрала своей профессией хранение древностей, но ей мало было просто хранить артефакты, она тщательно их исследовала. Точно так же он поступил со своими знаниями друида.

– Гвен знала, кто я такой.

– Но она тебе не верила, – напомнил Дэйгис. – Она думала, что ты сумасшедший.

– Да, но…

– Никаких но. Если бы ты хоть минуту помолчал, то услышал бы, что я собираюсь дать ей возможность выбирать.

– Правда?

– Да, хотя и не без колебаний, – насмешливо ответил Дэйгис.

– Ты собираешься ей рассказать?

Дэйгис пожал плечами.

– Я сказал, что дам ей право выбора.

– Было бы благородно рассказать ей…

Дэйгис вскинул голову, его глаза опасно блеснули.

– У меня нет времени рассказывать! – прошипел он. – У меня нет времени пытаться убедить ее или помогать ей понять!

Взгляд серебряных глаз скрестился со взглядом медных.

– Ты же понимаешь, что когда проведешь ее по мосту, она не сможет не понять, что ты друид, Дэйгис. Ты больше не сможешь притворяться обычным человеком.

– С этим я справлюсь. Хло знает, что со мной что-то не так.

– Но если она… – Драстен замолчал, но Дэйгис знал, чего опасается брат. Того, с чем ему пришлось столкнуться, когда он отправлял Гвен в прошлое.

– Что, если она убежит от меня с криком? Возненавидит «проклятого колдуна»? – сказал Дэйгис с ледяной улыбкой. – Это моя проблема, не твоя.

– Дэйгис…

– Драстен, она нужна мне. Нужна.

Драстен увидел в глазах брата отчаяние и внезапно понял: Дэйгис ходит по лезвию бритвы и прекрасно это осознает. Он понимает, что у него нет права на Хло и он не должен заходить слишком далеко. Но стоит ему принять этот факт и отказаться от того, чего он так хочет, – и ему придется признать, что он темный без надежды на будущее, без права на что-либо. И тогда ему незачем будет жить. Ему не за что будет сражаться, чтобы дожить до завтра.

И что тогда победит? Честь? Или соблазн абсолютной силы?

Господи, подумал Драстен, и кровь его застыла в жилах. В тот день, когда Дэйгис перестанет желать, в день, когда он перестанет надеяться, брату придется признать, что выбор прост: превратиться в абсолютное зло… или…

Драстен не смог заставить себя закончить мысль. А измученный взгляд Дэйгиса подсказал ему, что брат уже давно все это понял и теперь сражается с судьбой, как только может. Если страсть Дэйгиса к Хло была тем, что отделяло его от врат ада, Драстен готов был собственноручно приковать девушку к своему брату.

Дэйгис словно прочитал его мысли и грустно улыбнулся.

– К тому же, – сказал он с легкой усмешкой, – я, по крайней мере, знаю, как вернуть ее. У Гвен не было такой страховки, и все же ты взял ее с собой. Если со мной что-то пойдет не так, я обещаю так или иначе отправить Хло обратно.

Это означало, что он погибнет, потому что только в этом случае он сможет ее отпустить. И даже тогда ей придется силой разжимать его пальцы после того, как жизнь покинет его тело.

– Хорошо. – Драстен медленно кивнул. – Когда ты вернешься?

– Жди нас на третий день, считая от этого. Раньше я не рискну, чтобы не встретиться с собой.

Они молча смотрели друг на друга, и непроизнесенные слова висели в воздухе между ними. А потом слишком поздно было возвращаться к разговору, поскольку к ним присоединились Хло и Гвен.

– Что ты делаешь? – с любопытством спросила Хло. – Зачем ты пишешь на камнях, Дэйгис?

Несколько секунд он просто смотрел на нее, наслаждаясь возможностью ее видеть. Она была невероятно красива, хотя и не понимала этого. Хло стояла перед ним в обтягивающем свитере, синих джинсах и туристских ботинках, ее кудрявые волосы были стянуты в свободный узел на затылке. На него смотрели огромные глаза, широко раскрытые, полные невинной радости. В Шотландии ей было хорошо. В глазах девушки плясали искры, на щеках играл румянец.

В этих глазах вскоре мог появиться страх и омерзение, как часто случалось с девушками его века, стоило ему только проявить силу друида.

«А если так и произойдет?» – кольнула его совесть.

«Значит, я сделаю все, чтобы снова соблазнить ее, – подумал он, пожимая плечами, – и использую все уловки, которые мне известны». Он сдастся только после смерти.

Если кто-то и мог принять его, то это Хло. Современные женщины сильно отличались от женщин его времени. В шестнадцатом веке девушки часто видели магию во всем, чего не могли понять, в двадцать первом веке женщины искали всему научное объяснение и легче справлялись с тем, что выходило за рамки законов природы и физики. Дэйгис подозревал, что причиной этого был научный прогресс, благодаря которому ранее необъяснимые явления получили научное обоснование и появилась совершенно новая сфера загадок.

Хло была сильной, любознательной, жизнерадостной. И хотя эта девушка не была физиком, как Гвен, она была умна и знала не только Новый, но и Старый мир. Плюс ко всему неуемное любопытство уже завело Хло в места, из которых не возвращаются. У нее были все предпосылки к тому, чтобы смириться с тем, что ей вскоре придется пережить.

А он будет рядом и поможет ей понять. Если он знает Хло хоть вполовину так хорошо, как думает, то, оправившись от шока, она будет смеяться от восхищения.

Отвернувшись от ее любопытного взгляда, Дэйгис посмотрел на Гвен.

– Будь здорова, девочка. – Он обнял ее, потом Драстена и отступил.

– Что происходит? – спросила Хло. – Почему ты прощаешься с ними? Разве мы не собирались остаться здесь и поработать над книгами?

Дэйгис не ответил, и она взглянула на Гвен, но Гвен и Драстен уже шли к выходу из круга. Хло снова посмотрела на Дэйгиса. Он протянул ей руку.

– Мне нужно уйти, Хло.

– Что? И что ты хочешь этим сказать? – Рядом не было ни одной машины. Уйти сейчас? Куда? Без нее? Он сказал «мне нужно уйти», а не «нам». Ей внезапно стало трудно дышать.

– Ты пойдешь со мной?

Тяжесть в груди слегка отпустила, но недоумение осталось.

– Я н-не понимаю, – выпалила Хло. – Куда?

– Я не могу тебе сказать. Это нужно показывать.

– Ничего смешнее в жизни не слышала.

– Ох, нэй, девочка. Дай мне время, и ты убедишься, что это не так, – ответил он, но в его взгляде была тревога и…

«Слушай сердцем», – сказала Гвен.

Хло глубоко вдохнула и медленно выдохнула. И заставила себя отбросить предубеждения…

…И она увидела это. Глубоко в его глазах. Боль, которую она заметила в самолете.

И не только боль. Жуткое, непрерывное отчаяние.

Дэйгис смотрел на нее, протягивая ей сильную руку. Хло понятия не имела, что он делает и куда собирается идти. Он просил ее сказать «да», не зная, на что она соглашается. Он просил ее довериться судьбе, сделать шаг, о котором говорила ей Гвен. Второй раз за два дня этот человек просил ее забыть обо всем и шагнуть с ним в неизвестность, полагаясь только на то, что он не даст ей упасть.

«Сделай это, – внезапно сказал из глубин ее сердца голос Эвана МакГрегора. – Пусть у тебя не девять жизней, котенок Хло, но ты не должна бояться прожить ту единственную жизнь, что тебе дана».

Мурашки пробежали у нее по спине, тонкие волоски на коже встали дыбом. Она оглянулась на тринадцать камней круга, на странные символы, похожие на формулы, которыми Дэйгис расписал их поверхность. На центральной плите их было больше всего.

Неужели она узнает, для чего предназначены эти камни? От этого фантастического предположения у Хло закружилась голова.

Что же, по его мнению, должно сейчас произойти?

Логика настаивала на том, что с этими камнями не произойдет ничего. Любопытство уверенно сообщило, что, если что-то произойдет, она очень пожалеет, если пропустит это.

Хло резко выдохнула. «Ну что такое еще один прыжок?» – подумала она, мысленно пожав плечами. Она уже сошла с привычной дорожки и не могла и не хотела протестовать против очередного поворота. Потому что, честно говоря, путешествие еще никогда не было таким захватывающим. Хло выпрямилась, решительно расправила плечи, повернулась к Дэйгису и взяла его за руку. Вздернув подбородок, она посмотрела ему в глаза и сказала:

– Хорошо. Значит, пойдем.

Она гордилась собой за то, что произнесла это равнодушно. Его глаза вспыхнули.

– Ты пойдешь? Не зная, куда я тебя веду?

– Если ты думаешь, что я зашла так далеко, только чтобы вдруг оказаться на обочине, ты плохо меня знаешь, МакКелтар, – просто сказала она. Легкомыслие было спасением, слишком уж напряженным был момент. – Я ведь та девушка, что рылась у тебя под кроватью, помнишь? Я иду на поводу у своего любопытства. И если ты куда-то собрался, я пойду с тобой. Я никуда тебя не отпущу.

Господи, она что, правда это сказала?

– Звучит так, словно ты собираешься удержать меня, девочка. – Дэйгис нахмурился и замер.

Хло затаила дыхание. Это было так похоже на ее сон!

А потом Дэйгис улыбнулся медленной улыбкой, от его глаз разбежались лучики, и на мгновение в медных глубинах что-то затанцевало. Что-то более молодое… свободное и невероятно прекрасное.

– Я твой по первому слову, милая.

Она забыла, как дышать.

Но его глаза вдруг снова стали холодными, он повернулся к центральной плите и написал несколько символов.

– Держи меня за руку и не отпускай.

– Береги его, Хло! – крикнула Гвен, когда внезапный сильный ветер ворвался в круг камней, разбрасывая сухие листья и разгоняя клочья тумана.

«От чего беречь?» – удивилась Хло.

А потом удивилась еще больше, потому что камни вдруг начали вращаться вокруг нее – а ведь это было невозможно! И пока она спорила с собой о том, что возможно, а что нет, земля ушла у нее из-под ног, а сама Хло, похоже, перевернулась вниз головой, потому что небо тоже исчезло. Трава и сумерки перемешались с бешеным водоворотом звезд. Шум ветра перешел в оглушающий рев, и внезапно она… как-то изменилась. Хло отчаянно вертелась, стараясь увидеть Драстена и Гвен, но не видела ничего и никого, даже Дэйгиса. Жуткая тяжесть давила на нее, тянула куда-то, растягивала в невероятных направлениях. Хло показалось, что она почувствовала удар, а затем вспышка белого света ослепила и оглушила ее.

Она больше не чувствовала руки Дэйгиса.

Она не чувствовала даже своей руки!

Хло попыталась открыть рот и закричать, но у нее больше не было рта. Белизна вокруг стала ярче, и, хотя Хло не ощущала движения, она чувствовала себя так, словно попала в водоворот. Не было звуков, но тишина оглушала.

И когда она поняла, что больше не выдержит этого, белый свет исчез так внезапно, что темнота ударила Хло, словно грузовик.

К ее телу вернулась способность чувствовать, и девушка испугалась. Во рту было сухо, как в пустыне, голова болела, словно распухла изнутри, и Хло была уверена, что ее вот-вот стошнит.

«Ох, Зандерс, – слабо выругала она себя. – Думаю, этот поворот судьбы был не просто резким».

Хло споткнулась и упала на покрытую льдом землю.

Те, кто не помнит прошлого, вынуждены повторять его.

Пророчица Эйре, VI век до Рождества Христова.

Те, кто не помнит прошлого, вынуждены повторять его.

Кодекс Мидхе, VII век от Рождества Христова.

Те, кто не помнит прошлого, вынуждены повторять его.

Джордж Сантаяна, XII век от Рождества Христова.

16

24 июля, 1522 год

В его голове звучали голоса. Тринадцать разных голосов: двенадцать мужских и один звонкий и страстный женский голос говорили на языке, которого он не мог понять. Голоса были просто шумом, свистящим шепотом, словно порыв ветра в кронах дубов, и, как ветер, они веяли сквозь него темным холодом, унося с собой его человечность, как ветер срывает сухие листья, которые уже не держатся на ветвях. Это был ветер зимы, дыхание смерти, и этому ветру были неведомы человеческие суждения и мораль.

Был только голод. Голод тринадцати душ, заточенных на тысячи лет в месте, которое не было местом, во времени, которое не было временем. Четыре тысячи лет они находились в заточении. Сто сорок шесть миллионов дней, три с половиной миллиарда часов – и если это не вечность, то что же тогда назвать вечностью?

Заключенные.

Плывущие в пустоте.

Живущие в жутком темном забвении. Вечно живые. Голодные, но не имеющие ни рта, ни пищи. Жаждущие, но лишенные тела, способного утолить эту жажду. Их вечный зуд ничто не могло унять.

И они ненавидели, ненавидели, ненавидели.

Кипящая масса чистой ярости, тысячи лет не находящей выхода.

Так они чувствовали себя, и Дэйгис чувствовал то же, проваливаясь в темноту.

* * *

Шторм был стихией со всей ее природной дикостью. Хло никогда раньше не видела такого шквала. Дождь вперемешку с острыми крупными градинами буквально рухнул с неба, заморозив ее кожу и оставляя синяки, несмотря на толстую куртку и свитер.

– Ой! – Хло даже вскрикнула. – Ой!

Большой осколок льда ударил ее в висок, другой, поменьше, попал в спину. Выругавшись, она свернулась в клубочек на покрытой градом траве, обхватив себя руками и пытаясь защититься от градин.

Рев ветра стал почти оглушительным, перешел в жуткий вой на высоких нотах. Хло закричала, зовя Дэйгиса, но шум был таким, что она сама не услышала своего крика. Земля задрожала, когда на нее посыпались тяжелые обломанные ветви. Сверкнула молния, загремел гром. Ветер превратил волосы Хло в спутанный клубок. Она съежилась и молилась только, чтобы не стало еще хуже.

А затем, внезапно – так же внезапно, как начался, – шторм совершенно стих.

Шум исчез. Прекратился дождь. Стих ветер. Ночь стала спокойной, в воздухе раздавался еле слышный шипящий звук.

Несколько минут Хло мысленно подсчитывала свои синяки, отказываясь пошевелиться. Пошевелиться означало признать, что она жива. Стоит признаться себе, что ты жива, и придется осмотреться по сторонам. А, честно говоря, она не была уверена, что хочет это делать.

Вообще. Мысли роились в ее голове, и все они были ужасными.

«Давай, Зандерс, соберись, – храбро заявлял голос разума. – Ты же будешь выглядеть полной дурой, когда поднимешь голову, увидишь Драстена и Гвен и они скажут: "Ха, жуткая штука такие вот внезапные грозы, правда? Но у нас в горах они всегда такие"».

Хло не купилась на эту уловку. Она мало в чем была уверена в этот момент, разве что в том, что таких гроз не бывает, ни в нагорьях Шотландии, ни где-либо еще. И она не слишком надеялась на то, что Гвен и Драстен окажутся где-то поблизости. Что-то произошло в этих камнях. Она не знала, что именно, но это что-то было… грандиозным. Что-то, ярко подтверждающее истинность древних тайн и мифов.

Прошло еще несколько минут, и девушка решилась опустить руки и осторожно оглянуться. Дождь полился с ее волос на лицо. Хло оперлась ладонями о землю и внезапно поняла, откуда доносится шипение.

Земля была теплой, словно солнце весь день нагревало ее, и градины таяли, от них поднимался пар. Как земля может быть такой теплой? Хло удивилась. Господи, ведь еще только март, а при десяти градусах тепла земля не нагревается. Стоило ей об этом подумать, и Хло поняла, что воздух тоже был теплым. Теперь, когда град и ледяной дождь прекратились, она это почувствовала. Воздух был влажным, но определенно летним.

Она очень осторожно приподнялась, чтобы осмотреться, но почти ничего не увидела. Хло словно оказалась в облаке. Пока она пыталась справиться с собой, вокруг сгустился непроглядный туман. Он окружал ее со всех сторон, словно белые стены. И без того странная ситуация начинала казаться просто ужасной.

– Д-Дэйгис? – Голос Хло слегка дрожал.

Она прокашлялась и попыталась снова.

Если она все еще в круге камней – а Хло почему-то казалось, что это очень большое «если», – то она не могла их видеть. Туман поглощал все. Она словно ослепла. Хло задрожала, почувствовав себя очень одинокой. Эти несколько минут были настолько странными, что Хло даже подумала, будто она… ладно, она не уверена в том, о чем подумала, и лучше будет не додумывать эту мысль до конца.

Некоторые люди считают их порталами…

Хло попыталась разогнать туман рукой. На ладони заблестела влага. Туман был густым и плотным. Она подула в белесую дымку. Туман не поддался.

– Эй? – позвала она.

Ее начал охватывать страх.

Темное движение в белой пелене. Вот там. Нет, подумала Хло, поворачиваясь, вот там… Внезапно температура снова упала и Хло застучала зубами от холода. От земли перестал подниматься пар.

Она села, опираясь на колени, промокшая насквозь, дрожащая от холода и напряжения. Хло казалось, что в любой момент что-то жуткое может прыгнуть на нее из тумана.

И когда напряжение достигло пика, из тумана вынырнул Дэйгис. Точнее, в один момент его не было, а в другой он словно материализовался перед ней.

– О, слава Богу! – выдохнула Хло. Ее затопило облегчение. – Ч-что… – «произошло», хотела спросить она, но слова замерли у нее на губах, когда он подошел ближе.

Это был Дэйгис, но каким-то образом… не Дэйгис. Он двигался вперед, и туман расступался перед ним, словно в фильме ужасов. На белом фоне он казался огромной, мрачной, зловещей тенью. Выражение его красивого лица было холоднее льда, на котором сидела Хло.

Она покачала головой раз, другой, пытаясь избавиться от дурацкой иллюзии. Моргнула несколько раз.

«Он почти нечеловечески красив», – подумала Хло, не сводя с Дэйгиса глаз. Шторм растрепал его волосы, и теперь они спадали до талии мокрым спутанным плащом. Дэйгис казался диким, неприрученным. Животным. Хищником.

Он даже двигался, как животное, излучая силу и уверенность.

«А взамен дьявол всегда требует одно, – язвительно пропел тонкий голосок в ее голове. – Душу».

«Ох, не на-адо, – шикнула на себя Гвен. – Он человек. Большой, красивый, иногда пугающий, но это и все».

Большой, красивый и пугающий человек опустился на землю перед ней с грацией крадущегося тигра. Его темные глаза странно мерцали в вечерних сумерках. Он был невероятно близко. Дэйгис заговорил, очень напряженно и четко выговаривая слова, делая паузы между ними.

– Я отдам тебе. Все свои. Артефакты. Если ты поцелуешь. Меня, не задавая. Вопросов.

– А? – Хло открыла рот.

– Не задавая. Вопросов, – прошипел он. И яростно замотал головой, словно пытаясь вытрясти что-то из нее.

Хло закрыла рот.

Было слишком темно, чтобы рассмотреть его глаза, но на его лице залегли глубокие морщины. В тумане и полутьме глаза Дэйгиса казались черными.

Хло смотрела на него. Он сидел совершенно неподвижно, словно тигр перед прыжком. Хло потянулась к его рукам, и ее ладони наткнулись на сжатые кулаки. Так он сдерживает себя, когда его чувства особенно сильны. Она накрыла его руки своими.

Дэйгис внезапно затрясся крупной дрожью. Он быстро закрыл глаза, а когда открыл их снова, Хло готова была поклясться, что увидела темные… тени, которые двигались в его глазах, и снова испытала то же странное чувство, как тогда, в его пентхаусе. В Дэйгисе ощущалось чужое присутствие, древнее и холодное.

А потом его глаза прояснились, и Хло увидела в них такое безысходное отчаяние, что ей стало трудно дышать.

Ему было больно. А она хотела забрать эту боль. Ничто другое не имело значения. Ей не нужны даже его глупые артефакты, она только хотела стереть это жуткое, отвратительное выражение из его глаз.

Хло облизнула губы, и другого разрешения Дэйгису, похоже, не требовалось.

Сильные руки сжали ее, подняли, пронесли несколько шагов и прижали спиной к одному из вертикальных камней.

«Ага, так камни все еще здесь, – мелькнула смутная мысль. – Или я все еще здесь. Или еще кто-то».

А потом его горячий жадный рот накрыл ее губы и Хло стало не до того, кто или что здесь еще было. Он мог бы прислонить ее спиной к проснувшемуся посреди зимы медведю, а ей было бы все равно, потому что Дэйгис целовал ее так, словно от прикосновения ее губ и тела зависела его жизнь, и их обоих затопило жаром.

Его рот не отрывался от ее губ, гладкий язык требовал, искал. Дэйгис запустил пальцы в ее волосы, сжал их, обхватил ее голову, его жаркий язык глубоко погрузился в ее рот.

Он целовался так, как никто другой. Было в нем что-то, какая-то дикость, почти варварская грубость, что-то, чего Хло не могла бы объяснить словами. Чтобы понять, каким потрясающим был поцелуй, нужно было поцеловаться с Дэйгисом МакКелтаром. От этого поцелуя женщина теряла волю.

Сначала Хло не могла даже пошевелиться. Могла только принимать его поцелуй, не в силах даже ответить. Хло чувствовала себя поглощенной и понимала, что секс с Дэйгисом будет немного грязным и совершенно диким. Никаких ограничений. Когда он привязал ее к постели шелковыми шарфами, она поняла, что это за человек. А сейчас, ошеломленная до головокружения, она вцепилась в него, выгнулась от ощущения его больших рук, скользящих по ее телу. Одной рукой он нетерпеливо поддел ее лифчик, чтобы добраться до груди и поиграть с сосками, второй подхватил Хло под ягодицы и прижал ее к себе. Она тут же обвила ногами его мощные бедра.

Хло была так возбуждена, что все ее тело пульсировало, жаждало и чувствовало себя пустым. Она всхлипнула Дэйгису в рот, когда он приподнял ее чуть выше и их бедра соприкоснулись именно так, как нужно. Ох, наконец-то! После того как она столько отказывала себе, запрещала даже думать об этом, Хло чувствовала между ног горячее прикосновение этого мужчины. Он прижал ее спиной к камню, терся об нее, доводя до безумия.

Пальцы Хло запутались в его шелковистых волосах, с каждым толчком она подавалась ему навстречу, отвечая его движениям. Его губы не отпускали ее рот, язык сводил ее с ума. Хло обезумела от желания. Все ее бастионы не просто пали, они рухнули, и теперь она бесстыдно, безоглядно хотела всего, чем он так долго дразнил ее.

Дэйгис словно прочитал ее мысли, схватил девушку за руку и опустил ее ладонь между бедер. Прижал к твердому бугру на своих джинсах, и она задохнулась, поняв, какой он большой. Когда Дэйгис уронил полотенце, она заметила его детородный орган только краем глаза, но с тех пор, как под его кроватью нашлись обертки от презервативов, не переставала об этом думать. Будет сложно принять его в себя, подумала Хло с жутковатой эротической дрожью. Все в нем было слишком большим, и это заводило ее, заставляло признать свои самые интимные фантазии. А Дэйгис был олицетворением того, о чем она мечтала. Темный, властный, опасный мужчина.

Она отчаянно пыталась добраться до него, обхватить сквозь джинсы, но чертова ткань была слишком плотной и облегала слишком туго. Хло раздраженно всхлипнула, и Дэйгис дико зарычал, прижал ее к камню, удерживая одной рукой, а второй сражаясь с застежкой.

Хло прерывисто дышала, широко раскрытыми глазами глядя в его прекрасное темное лицо, искаженное от страсти. Она смотрела, как он освобождает себя, хотела, ждала и больше ни о чем не думала. Сила притяжения, которое они испытывали друг к другу, была просто невероятной. И вот Дэйгис втолкнул в ее руку свою толстую напряженную плоть.

Хло не могла обхватить его пальцами. Дыхание обжигало ей горло, когда она прижалась лбом к его груди. Это было просто невозможно.

– Ты сможешь принять меня, девочка. – Дэйгис приподнял ее подбородок и подарил новый, жаркий и жадный поцелуй.

Своей ладонью он накрыл ее руку, помогая ее ладони скользить по его эрегированному члену. Хло всхлипывала, страстно желая, чтобы ее джинсы растворились в воздухе и она смогла наконец почувствовать его внутри.

– Я нужен тебе, Хло?

– Я бы сказал, что ты ей нужен, но не думаю, что здесь подходящее время и место, – раздался сухой голос из сгустившейся темноты.

Дэйгис дико выругался и замер.

Хло издала звук, одновременно испуганный и разочарованный. «Нет, нет, нет! – хотелось ей закричать. – Я не могу сейчас остановиться!»

Никогда еще она не хотела чего-то так отчаянно. Вот бы тот, кто заговорил с ними, просто исчез! Она не хотела снова столкнуться с реальностью, не хотела думать о том, что нужно сделать. Не хотела возвращаться к миллиону вопросов, на которые придется ответить: о Дэйгисе, о своем поведении, о себе самой.

Казалось, они застыли в этом моменте близости на целую вечность, а потом Дэйгис вздрогнул и, поддержав ее под ягодицы, заставил прислониться к камню и расслабиться. Хло было сложно заставить себя разжать пальцы, но Дэйгис выиграл их маленькое, молчаливое и глупое противостояние, честное только потому, что эта часть тела принадлежала ему. Дэйгис замер, восстановил дыхание и опустил ее на землю.

Несколько минут ушло на борьбу с джинсами. Наклонившись к ее уху, он прошептал хриплым от желания голосом:

– Пути назад уже не будет, девочка. Даже не думай заявить мне потом, что ты меня не примешь. Ты меня примешь. – И внезапно, обвив сильной рукой ее талию, он повернул ее лицом к тому, кто помешал им.

У Хло все еще кружилась голова, и она тяжело дышала, поэтому ей понадобилось некоторое время, чтобы сосредоточиться. И когда ей это удалось, она с удивлением заметила, что туман исчез так же бесследно, как и гроза, оставив залитую лунным светом ночь. Полная луна парила над кронами могучих дубов, которые возвышались по периметру каменного круга. Эти дубы явно не могли так быстро вырасти на месте подстриженной лужайки, но Хло старалась не думать об этом: от подобных мыслей в животе свивался тугой болезненный узел. И она сосредоточилась на высоком пожилом человеке с белыми волосами, спадающими до плеч, одетом в длинные синие одежды. Незнакомец стоял в десятке метров от них, повернувшись спиной.

– Можешь обернуться! – рявкнул на него Дэйгис.

– Я всего лишь пытался дать вам возможность уединиться, – не оборачиваясь, возразил пришелец.

– Если бы ты хотел дать нам возможность уединиться, старик, ты бы ушел обратно в замок.

– Айе, – огрызнулся его собеседник, – и позволить тебе снова исчезнуть? Ну нет. Я уже потерял тебя однажды. И ни за что не потеряю снова.

С этими словами человек повернулся к ним лицом, и глаза Хло расширились от изумления. Она где-то видела его раньше! Но где?

О нет. Ответ пришел быстро, и Хло тут же постаралась выбросить его из головы. Она видела этого человека сегодня днем, в портретной галерее, в замке Мэгги МакКелтар. Там было несколько его портретов, в той секции, где половина картин отсутствовала и на месте портретов остались темные, невыгоревшие места. Именно это привлекло внимание Хло. Мэгги объяснила, что другие портреты того же века – начиная с тысячи пятисотого года – убрали для реставрации.

Лицо этого человека Хло запомнила, потому что он удивительно напоминал Эйнштейна. Снежно-белые волосы, карие глаза, четкие черты лица, глубокие носогубные складки делали его невероятно похожим на великого физика. Даже Гвен, сияя улыбкой, признала это, когда Хло высказала свои мысли.

– Эт-то кто? – заикаясь, спросила она у Дэйгиса.

Когда тот не ответил, пожилой мужчина взъерошил копну седых волос и поморщился.

– Я его отец, милая. Сильван. И, насколько я понимаю, он рассказал тебе не больше, чем Драстен поведал Гвен, когда привел ее сюда. Это так? Или Дэйгис вообще ничего тебе не сказал? – Он с осуждением посмотрел на сына.

Дэйгис все еще был неподвижен как камень. Хло посмотрела на него, но он не ответил на ее взгляд.

– Ты говорил, что твой отец умер, – мрачно сказала она.

– А так и есть, – согласился Сильван. – Но это неверно для шестнадцатого века, милая.

– А? – Хло моргнула.

– Это странно, если поразмыслить, – задумчиво продолжил он. – Словно я бессмертен в своем отрезке времени. От этого оторопь берет.

– Ш-шестнадцатый в-век? – Хло подергала Дэйгиса за рукав в надежде, что он сможет все объяснить. Но Дэйгис этого не сделал.

– Айе, милая, – ответил вместо него Сильван.

– То есть вы имеете в виду, что если я вас вижу – то или вы живы, или я сплю, или я сошла с ума. А если я не сплю и не сошла с ума, я должна быть там… там, где вы можете быть живы? – дрожащим голосом спросила Хло, стараясь не называть последнее место вслух, чтобы не накликать беду.

– Великолепный вывод, моя дорогая, – одобрительно прогудел Сильван. – Хотя и иносказательный. Ты с самого начала показалась мне умной девочкой.

– О нет, – тихо сказала Хло, качая головой. – Этого не может быть. Я не в шестнадцатом столетии. Это невозможно. – Она снова посмотрела на Дэйгиса, но он по-прежнему избегал ее взгляда.

Обрывки разговоров мелькали в ее мозгу: порталы в иное время, древние проклятия и мистические расы.

Хло смотрела на точеный профиль Дэйгиса, пытаясь разобраться с фактами, которые внезапно обрели ужасную значимость: он знает больше языков, чем все, с кем она знакома, причем это мертвые языки; все его артефакты в прекрасном состоянии; он ищет книги о Древней Ирландии и Шотландии. Он стоял с ней в круге древних камней и просил ее отправиться с ним куда-то, о чем не мог рассказать, мог только показать. Словно знал, что словам она не поверит. И в этом круге камней поднялся сильный ветер, и Хло почувствовала, что ее будто разрывает на части. Затем изменился климат и внезапно появились вековые деревья, которых раньше не было, а теперь пожилой мужчина утверждает, что он отец Дэйгиса – в шестнадцатом веке.

И если уж развивать эту тему – если хоть часть ее в данных обстоятельствах реальна, – то что, черт возьми, его отец делает в шестнадцатом веке! Хло уцепилась за это логическое несоответствие как за доказательство того, что все это ей снится.

Разве что…

А если я скажу тебе, девочка, что я друид из далекого прошлого?

– Что?! – воскликнула она, глядя на Дэйгиса. – Я должна поверить, что ты тоже родом из шестнадцатого века?

Он наконец посмотрел на нее и сухо сказал:

– Я родился в тысяча четыреста восемьдесят втором году, Хло.

Она дернулась так, словно он ее ударил. Засмеялась и сама услышала в своем смехе истерические нотки.

– Ну да, – весело сказала Хло. – А я – Зубная Фея.

– Ты же чувствовала это, – безжалостно отрезал Дэйгис. – Я знаю, что чувствовала. Я видел это в твоих глазах.

Господи, она действительно чувствовала. И не раз. Чувствовала, что он до странности старомоден.

– Ты сильная девочка, Хло. Ты сможешь это понять и принять. Знаю, что сможешь. Я помогу тебе и все объясню, и ты увидишь, что это не… магия, скорее физика, которую современные люди не…

– О нет, – оборвала его Хло, яростно мотая головой. Внезапный приступ икоты оборвал ее смех. – Это невозможно, – настаивала она, отрицая все сразу. – Это просто невозможно. Ик! Я сплю, или что-то вроде того… Я не знаю, что тут происходит, но не собираюсь… Ик! Больше об этом думать. Так что даже не старайся убедить меня…

Она осеклась, чувствуя, что голова идет кругом, а подбирать слова все сложнее. И травма от шторма, и совершеннейшая абсурдность разговора – все это было уже чересчур. Она чувствовала, что ее колени начинают подгибаться. «Действительно, – мелькнула у нее смутная мысль, – я готова была столкнуться с чем угодно, но вот путешествующие во времени друиды почему-то не попали в этот список». Внутри закипал беспомощный смех.

Откуда-то издалека донесся голос Сильвана:

– Я рад снова увидеть тебя, мальчик. Мы с Нелли очень о тебе беспокоились. Кстати, сынок, твоя девочка падает в обморок. Можешь ловить ее уже сейчас.

Сильные руки Дэйгиса подхватили ее, и Хло отключилась, ускользая от голосов в небытие, потому что верила: когда она проснется, все снова встанет на свои места. Она будет лежать в кровати, в замке Драстена и Гвен, а все это окажется еще одним невероятно правдоподобным сном о Дэйгисе.

«Эротические сны нравились мне больше», – подумала она, и это была последняя мысль, прежде чем ее ноги подкосились, а сознание провалилось во тьму.

* * *

Адам Блэк дремал – не спал, потому что Туата де Данаан не спят, просто скользил в воспоминаниях, когда девять членов совета возникли за троном королевы. Один из них склонился к уху Эобил и что-то прошептал. Она кивнула и отпустила совет обратно – в ту часть реальности, которую он сделал своим домом.

Затем Эобил, королева Туата де Данаан, подняла руки к небу и провозгласила:

– Совет сказал свое слово. Дело решится кровью.

Адам чуть не вскочил, но заставил себя расслабиться и снова опуститься в мягкое кресло. Он ждал, мысленно взвешивая реакцию остальных собравшихся в лесном убежище на острове Морар, где королева разместила свой двор. Остальные дремавшие под шелковым пологом беспокойно зашевелились. Мягко зазвучали мелодичные голоса.

Он не услышал протестов. «Дураки, – подумал Адам. – Просто удивительно, что мы до сих пор существуем». Да, они были бессмертны, и все же их можно было уничтожить.

Когда Адам заговорил, его голос был бесстрастным, почти скучающим, как и положено представителю его расы.

– Моя королева, если на то будет твоя воля, я скажу.

Эобил посмотрела на него. В ее глазах он заметил довольный блеск. Сегодня он принял облик, особенно нравившийся королеве: высокого темноволосого кузнеца с рельефными мускулами. Сверхъестественно красивый мужчина, который подстерегает женщин на земных дорогах, уносит их и делает то, что они позже будут вспоминать как темные мечты о небывалом удовольствии.

– Я дарую тебе внимание. – Эобил царственно склонила голову.

В редких случаях она обращала внимание не только на его слова. Эобил питала к Адаму определенную слабость, и сейчас он на это рассчитывал. Кое в чем он был не похож на иных представителей своей расы, и это часто смущало его соплеменников и самого Адама. Но королеве, похоже, нравились эти отличия. Адам подозревал, что он был единственным, кто все еще мог ее удивить. А для тех, кто бессмертен, удивление было напитком богов, потому что способность удивляться они утратили целую вечность назад. Даже в сны смертных они приходили только потому, что сами не видели снов.

– Моя королева, – сказал Адам, опускаясь перед Эобил на колено. – Я знаю, что МакКелтары нарушили клятву. Но если бы кто-то взглянул на них, он обнаружил бы, что на протяжении тысяч лет они были образцом верности.

Королева спокойно помолчала, затем пожала изящным плечиком:

– И ЧТО?

– Подумайте о брате этого человека, моя королева. Когда Драстен был вынужден проспать пять веков, линия МакКелтаров прервалась. В двадцать первом веке его разбудила женщина и ему пришлось выдержать невероятные испытания, чтобы вернуться в свое время и предотвратить катастрофу, чтобы будущие поколения рода хранили свое наследие.

– Я думала об этом. К сожалению, брат не похож на него.

– Похож, моя королева. Дэйгис нарушил клятву лишь для того, чтобы спасти жизнь Драстена.

– Это личный мотив. Их роду ничего не угрожало. Запрет на использование камней в личных целях был однозначен.

– Но в чем его личная выгода? – продолжал Адам. – Что получил Дэйгис в результате своих действий? Он спас Драстена, но Драстен продолжал спать. Дэйгис не вернул себе брата. Он ничего не выиграл.

– Значит, он глупец.

– Он так же честен, как и его брат. В его поступке не было зла.

– Вопрос не в том, зло он сотворил или добро. Вопрос в том, нарушил ли он клятву, а клятва была нарушена. В условиях Договора это сказано предельно четко.

Адам осторожно выдохнул.

– Именно мы позволили им путешествовать во времени. Если бы не это, данного ограничения не возникло бы.

– Ах, так это наша вина?

– Я лишь хочу сказать, что Дэйгис не использовал камни для обретения богатства или политической мощи. Он сделал это из-за любви.

– Ты говоришь, как человек.

Это было самое страшное оскорбление для представителя его расы.

Адам благоразумно промолчал. Королева не раз подрезала ему крылышки за излишнюю болтливость.

– Какой бы ни была причина, Адам, теперь в Дэйгисе живет наш древний враг.

– Но он все еще не стал темным, моя королева. С тех пор как они в нем поселились, в мире смертных прошло уже много месяцев. Сколько людей могли в одиночку противостоять тринадцати темным друидам? Вы прекрасно их знаете. Вы знаете их силу. И все же собираетесь решить дело кровью, как предлагает совет? Вы убьете всех, кем Дэйгис дорожит, чтобы испытать его? Если весь его род будет уничтожен, с кем вы заключите новый Договор?

– Возможно, нам придется обойтись без Договора, – сказала королева, но Адам увидел тень в ее нечеловечески прекрасных глазах.

– И вы станете так рисковать? Столкнете наши миры? Стоит ли людям и Туата де Данаан снова жить вместе? МакКелтары нарушили клятву, но мы не нарушали своих обязательств. В тот миг, когда мы это сделаем, Договор будет расторгнут и стены между нашими реальностями исчезнут. Решить дело кровью означает снова разделить мир со смертными, моя королева. Вы этого хотите?

– Он прав, – заговорил консорт королевы. – Совет об этом подумал?

Если Адам знал членов совета хоть вполовину так хорошо, как думал, то они рассматривали этот вопрос. В совете были те, кто скучал по старым временам. Те, кому не хватало хаоса и интриг. К счастью, королева не разделяла их интересов. Несмотря на капризность и любовь к развлечениям, она не переносила людей и не хотела, чтобы они снова бродили по ее миру.

Двор умолк.

Эобил сплела тонкие пальцы и оперлась на них подбородком.

– Что ж, заинтересуй меня. Ты предлагаешь альтернативу?

– В Британии сохранился орден наследников тех, кого вы изгнали тысячи лет назад. Этот орден ждет возвращения Драгаров и планирует ускорить превращение МакКелтара. Если они преуспеют, делайте с ним что угодно. Пусть это станет проверкой.

– И ты официально просишь за его жизнь, Амадан? – мурлыкнула Эобил, и ее глаза внезапно засияли.

Она произнесла часть его истинного имени. Тонкий намек на опасность. Адам задумался, мысленно погрузившись в далекое прошлое. Дэйгис МакКелтар ничего для него не значил. И все же Адам не уставал восхищаться смертными, проводя много времени в одной из своих форм среди них, и в определенной степени он их понимал. Да, его раса обладала силой, однако у смертных была своя сила, совершенно непредсказуемая, – любовь. И однажды, давным-давно – почти никто из его расы не знал об этом – он сам ощутил эту силу, полюбив смертную женщину.

И у него родился наполовину смертный сын.

Это было очень давно, но Адам не забыл тех немногих лет с Морганной. Морганной, которая отказалась принять от него бессмертие.

Он посмотрел на королеву. Она потребует платы за то, что он просит жизнь смертного.

И плата эта будет огромна.

«Однако, – подумал он, досадливо пожав плечами, – в последнее время вечность скучна».

– Да, моя королева, – сказал он, отбрасывая волосы за спину, и холодно улыбнулся, когда по рядам придворных пронесся изумленный вздох. – Прошу.

Улыбка королевы была прекрасной и пугающей одновременно.

– Я назову цену, когда придет время испытания МакКелтара.

– И я подчинюсь, моя королева, попросив лишь об одном: если МакКелтар справится с сектой Драгаров, тринадцать темных будут возвращены и уничтожены.

– Ты торгуешься со мной? – В ее голосе появился намек на удивление.

– Я хочу лишь мира для обеих рас. Позволь им обрести покой. Четырех тысяч лет наказания достаточно.

Тонкие черты лица королевы исказило нечто похожее на человеческий сарказм.

– Они хотели бессмертия. Я всего лишь подарила им его. – Она склонила голову. – Обсудим условия пари?

– Да, я ставлю на то, что он проиграет, – быстро выпалил Адам.

Именно этого момента он ждал. Королева была самым могущественным созданием его расы.

И ненавидела проигрывать. И пусть она не станет помогать смертному, зато теперь, по крайней мере, не причинит ему вреда.

– О, ты заплатишь мне, Амадан. Ты за это дорого заплатишь.

В этом он не сомневался.

17

– Прекрати на меня таращиться! – прошипел Дэйгис.

– Что? – ощетинился Сильван. – Мне уже не позволено смотреть на собственного сына?

– Ты смотришь на меня так, словно ждешь, когда у меня вырастут крылья, раздвоенные копыта и острый хвост.

Дэйгису казалось, что все это вполне возможно. С того момента, как он прошел через камни и тринадцать темных обрели голоса, он знал, что битва между ними вышла на новую, куда более опасную арену. Древние в нем наглотались чистой силы, когда он открыл мост через время.

Невероятным усилием воли Дэйгис закрылся, захлопнулся, сжал себя в тисках и теперь притворялся, что с ним по-прежнему все в порядке. Использование магии для того, чтобы скрыть свою тьму, было огромной ошибкой, и он знал это, потому что магия питала именно то, что он старался спрятать, но ему пришлось это сделать. Он не мог позволить Сильвану рассмотреть его сейчас. Дэйгису нужно было попасть в библиотеку МакКелтаров, и, если Сильван догадается, что сейчас творится с его сыном, одному Богу известно, что он сделает. И уж точно не пустит в святая святых древнего знания.

Сильван выглядел удивленным.

– А они обладают еще и способностью менять форму? – с радостным волнением уточнил он.

«Как это похоже на Сильвана», – мрачно подумал Дэйгис. Любопытство побеждает осторожность. Пару раз он даже беспокоился, что Сильван сам может попробовать темные искусства, просто из любопытства. Эта черта характера роднила Хло и его отца – их неудержимо тянуло к знаниям.

– Нэй, – холодно ответил Дэйгис. – А ты все еще таращишься.

– Меня всего лишь интересуют размеры твоей силы, – фыркнул Сильван, пытаясь придать лицу простодушное выражение. Учитывая силу интеллекта, светившуюся в его глазах, получалось неубедительно.

– Не стоит. И не вздумай их трогать. – О, айе, древние в нем становились все более агрессивными. Они ощутили силу Сильвана и теперь пытались дотянуться до нее. Дотянуться до него. Сильван был куда более желанной добычей, чем Драстен, он всегда был центром силы для своих сыновей.

К тому же Сильван умел проникать в суть вещей, а Дэйгису никогда не удавалось отточить умение отрешиться от всего и сосредоточить внимание так, чтобы шелуха лжи слетала и оставалась только голая истина. Именно поэтому в тот вечер, когда в глазах его отца появилась беспомощность, Дэйгис предпочел сбежать. Он боялся, что Сильван увидел в нем нечто, чего не видел и не хотел видеть он сам.

И именно поэтому сейчас ему требовались все силы, чтобы не впустить в свою душу отца и не выпустить из нее древних.

– Я вижу, сынок. – Голос Сильвана был усталым. – Ты изменился с тех пор, как я в последний раз тебя видел.

Дэйгис ничего не сказал. С того момента, как Хло потеряла сознание, ему удавалось не встречаться с отцом глазами, обходясь только беглыми взглядами. Он боролся с возрастающей силой тринадцати и сексуальным штормом, который все еще бушевал в нем, и просто не мог посмотреть отцу в глаза.

Когда он относил Хло в верхнюю спальню, укладывал ее в кровать и шептал легкое заклятие сна, чтобы она этой ночью отдохнула, Сильван следовал за ним, и Дэйгис ощущал затылком его внимательный изучающий взгляд.

Дэйгис с трудом заставил себя отпустить девушку. И хотя он не мог посмотреть отцу в глаза, он был благодарен Сильвану за его присутствие, за то, что тот помог справиться с темными мыслями…

– Посмотри на меня, сынок. – Просьба Сильвана была тихой, но непреклонной.

Дэйгис медленно повернулся, стараясь не встречаться с ним взглядом. Он тщательно следил за своим дыханием.

Отец стоял у камина, спрятав руки в складках мантии. В мягком свете десятка свечей и масляных ламп его седые волосы казались нимбом вокруг морщинистого лица. Дэйгис помнил, как появлялись эти морщины. Глубокие складки залегли у губ после смерти их матери. Когда ему и Драстену исполнилось пятнадцать. Широкие морщины на лбу появились от привычки удивленно приподнимать брови, разгадывая тайны этого мира и расположения звезд. Тонкие морщинки у рта возникли от улыбок или поджимания губ, но только не от плача. А он стойкий, внезапно подумал Дэйгис. В замке МакКелтаров никто не плакал. Никто не умел. Кроме, возможно, второй жены Сильвана, приемной матери Дэйгиса, Нелл.

Сеть тонких морщин у глаз Сильвана разбегалась оттого, что он много щурился в неверном свете свечей, когда работал с книгами. Он был прекрасным переписчиком, у него был замечательный почерк и уверенная рука. Сильван много времени проводил за тщательным копированием древних страниц, чернила на которых выцвели со временем.

В детстве Дэйгис считал, что у его отца самые мудрые в мире глаза, полные особого, тайного знания. И понял, что до сих пор так считает. Ничто не сможет сместить его отца с этого пьедестала.

В желудке сжался тугой ком. Возможно, Сильван никогда не оступался, но вот его сын оступился.

– Давай, пап, – напряженно сказал Дэйгис. – Кричи на меня. Скажи, как я тебя подвел. Скажи, что ты разочаровался во мне. Напомни о моих клятвах. Выскажи все это сразу, чтобы потом мы не тратили время.

Сильван резко покачал головой.

– Скажи мне, отец. Скажи, что Драстен никогда бы такого не сделал. Что…

– Ты правда хочешь, чтобы я сказал, что твой брат менее мужественный, чем ты? – прервал его Сильван хорошо контролируемым голосом. – Ты действительно хочешь от меня это услышать?

Дэйгис запнулся, и у него отвисла челюсть.

– Что? – прошипел он. – Мой брат…

– Ты пожертвовал жизнью ради брата, Дэйгис. И ты хочешь, чтобы отец упрекал тебя за это? – Голос Сильвана сорвался.

К ужасу Дэйгиса, его отец съежился. Его плечи поникли, сгорбились. И в глазах внезапно заблестели слезы.

О Господи! Дэйгис мысленно выругался, пытаясь взять себя в руки. Он не заплачет. Не позволит себе рассыпаться. Любая трещина в защите станет разломом, разлом превратится в пропасть, упав в которую он уже не поднимется.

– Я думал, что никогда больше тебя не увижу. – Слова Сильвана эхом прокатились по каменному залу.

– Па, – хрипло сказал Дэйгис. – Наори на меня. Выругай. Ради любви Христовой, кричи на меня.

– Не могу. – Морщинистые щеки Сильвана были влажными от слез.

Он обогнул стол, обхватил Дэйгиса руками, яростно обнял, похлопал по спине.

Он плакал.

Дэйгис, проживи он даже сотню лет, никогда больше не хотел увидеть отца плачущим.

Чуть позже появилась Нелл, и неприятная история со слезами повторилась. Потом Нелл выбежала, чтобы приготовить легкий ужин, затем снова вышла взглянуть на маленьких братьев Дэйгиса, и только после этого разговор вернулся к мрачной теме – причине его возвращения.

Дэйгис быстро и сдержанно описал Сильвану все, что произошло с момента их расставания. Рассказал, как отправился в Америку и искал тексты, но в итоге ему пришлось признать, что нет иного выхода, кроме как обратиться за помощью к Драстену. Он рассказал о странном нападении на Хло и о Драгарах. Рассказал, как выяснилось, что тексты о Туата де Данаан исчезли, и явно не без посторонней помощи.

Сильван нахмурился.

– Скажи, сынок, а Драстен проверял под плитой?

– Под плитой в башне? В той, где он спал?

– Айе, – ответил Сильван. – Я оставил там два манускрипта и собирался положить там все, что только можно найти по этой теме. И на этот случай дал Драстену подробные инструкции о том, где их искать.

Дэйгис закрыл глаза и покачал головой. Неужели его путешествие было бесполезным? Он мог вообще не отправляться в прошлое? Возможно. Еще несколько лет, и Сильван наверняка собрал бы все нужные ему книги и оставил их под плитой. И все это время, в двадцать первом веке, они пролежали там.

– А где были инструкции? В письме, которое ты ему оставил?

– Айе.

– В том самом письме, в котором ты рассказал ему о том, что я сделал?

Сильван снова кивнул.

– А ты прямо об этом сказал или отделался намеками, пап? – Если знать отца, второй вариант был вероятнее.

Сильван поморщился.

– Я сказал, что оставил кое-что вам двоим под плитой, – сварливо ответил он. – Ну насколько точнее можно выразиться?

– Намного точнее, потому что, как выяснилось, Драстен не заглянул под плиту. Подозреваю, что он отвлекся на другие описанные в письме темы, да так, что скомкал его и выбросил. Судя по тому, как ты это сказал, под плитой могли быть какие-то памятные вещи или безделушки.

Сильван выглядел смущенным.

– Я об этом не подумал.

– Ты сказал, что ищешь другие книги. Что-нибудь уже нашлось?

Смущение на лице отца сменилось озабоченностью.

– Айе, я искал, но это занимает много времени. Чем старше текст, тем сложнее его читать. Там есть разночтения, и часто встречаются отличия в описании.

– А что насчет…

– Хватит пока о текстах, – отрезал Сильван. – Завтра у нас будет для этого время. Расскажи мне о своей девушке, сын. Должен признаться, я удивлен, что ты привел с собой девушку.

Сердце Дэйгиса загрохотало, по венам разлился странный ледяной огонь. Его девушка. Его.

– Ей нелегко далась попытка осознать, что ты использовал камни как мост между столетиями, но я почуял в ней сильную волю и острый ум. Подозреваю, что она справится с этим без особых затруднений.

– Я тоже на это надеюсь.

– Ты не сказал ей, что с тобой что-то не так, верно?

– Нэй. И ты не говори. Я скажу, когда будет подходящее время. – Словно может прийти время, которое будет «подходящим». Сейчас, как никогда прежде, время было его врагом.

Повисла тишина. Неуютная, тяжелая тишина, наполненная вопросами без ответов, звенящая невысказанными опасениями.

– Ох, сынок, – сказал наконец Сильван. – Я чуть с ума не сошел, не зная, что с тобой происходит. И я так рад, что ты вернулся. Мы найдем выход. Обещаю.

* * *

Позже Сильван мрачно обдумывал это обещание. Он шагал по залу, ворчал и ругался.

Только после того, как Дэйгис отправился наверх, а раннее утро наполнило его старые кости усталостью – во имя Амергина, ему шестьдесят пять, он слишком стар для таких дел, – Сильван признал, что ему нужно хоть что-то, чтобы показать, что он работал. Он был не до конца искренен с Дэйгисом.

С той ночи, когда Дэйгис признался в содеянном и ушел, Сильван искал древние тексты. Странно, он чуть не перебрал этот чертов замок по камешку, но не нашел никаких документов, написанных до первого века нашей эры. Он знал, что когда-то их было много. На них ссылалось множество рукописей, хранящихся в его башне.

И он не смог найти ни одного проклятого свитка, и пусть замок огромен, но должен же человек разбираться хотя бы в собственной библиотеке!

Согласно легендам, когда-то у них был даже оригинальный текст Договора, заключенного между расами людей и Фейри. Где-то. Бог знает где. Почему он этого не знал?

«Потому что, – ворчливо ответил себе Сильван, – когда проходит столько времени, рассказы теряют первоначальный облик и большую часть полезной информации».

Он добросовестно пересказывал сыновьям легенды МакКелтаров, но сам считал, что рассказы о прошедших тысячелетиях наверняка приукрашены, возможно миф о создании мира тоже сфабрикован, чтобы как-то объяснить МакКелтарам их особые способности. Сильван хранил верность клятвам, но в глубине души не верил до конца в их истинность. Задачи были вполне конкретны: ритуалы друидов отмечали начало новых сезонов, а он был занят обучением сыновей и заботами о жителях Баланоха. Вера во все остальное была не так уж важна.

Грустная истина была в том, что даже он не верил в существование древнего зла в пространстве-между.

«Сколько же мы забыли и утратили», – размышлял Сильван. Он ведь почти не думал о легендарной расе, которая когда-то определила судьбу МакКелтаров. До тех пор пока не потерял сына, который нарушил клятву, и Договор, который считался мифом, не стал для него суровой реальностью.

«Что ж, – мрачно подумал Сильван, – теперь, по крайней мере, мы знаем, что древние легенды не лгут».

Слабое утешение.

Нэй, его исследования не увенчались успехом. И Сильван начал бояться, что МакКелтары были непростительно беспечны в хранении древних знаний, а нарушенная Дэйгисом клятва стала всего лишь очередной ошибкой в длинном списке более ранних проступков.

Он подозревал, что МакКелтары утратили веру много веков назад, отбросили силу, за которую нужно было платить так дорого. Поколения за поколениями МакКелтары росли все более и более замкнутыми, они устали защищать секрет камней, устали прятаться в холмах и видеть страх в глазах людей. Устали от собственной значимости.

Затем темные века сменились более счастливыми временами и МакКелтары, похоже, решили избавиться от груза прошлого.

Дэйгис думал, что потерпел неудачу, но Сильван знал правду. Они все ошибались.

Утром они возьмутся за древние рукописи и начнут искать заново. Сильвану не хватало духу признаться сыну, что он почти закончил поиски и, если бы выход существовал, он наверняка уже знал бы об этом.

Сильван нахмурился, и его мысли вернулись к девушке, которую Дэйгис привел с собой. Когда его разбудила гроза – а такие грозы он несколько раз уже слышал, – он выскочил наружу, молясь о том, чтобы Дэйгис вернулся.

Туман рассеивался медленно, и, хотя Сильван звал сына, тот не отвечал.

А когда клочья тумана разошлись, он понял почему.

По мнению Сильвана, эта девочка была их последней надеждой. Потому что пока сын любит ее – а он ее любит, даже если сам еще не понимает этого… Что ж, зло не способно любить. Зло пытается соблазнить, присвоить и завоевать, но оно ничего не чувствует к объекту своих посягательств. До тех пор пока в Дэйгисе жива любовь, у них есть опора под ногами, пусть и небольшая.

Ох, их нужно сблизить с этой девочкой, решил Сильван. Ей следует узнать о том, каким Дэйгис был раньше, как он разъезжал по холмам, заботился о земле и лечил зверюшек. О добром Дэйгисе с диким сердцем. Они с Нелли за этим проследят. Сила Дэйгиса всегда была ближе к искусству исцеления, а теперь он сам нуждался в помощи.

И если девушка пока что не любит его сына – у Сильвана еще не было возможности это узнать, – он использует все свои способности, чтобы завоевать ее для Дэйгиса.

«Не вздумай их трогать!» – мрачно предупредил его сын, имея в виду древнее зло, заключенное в нем.

Но Сильван не послушался его. Он не мог сдержаться. И несмотря на барьеры, возведенные Дэйгисом, чтобы удержать зло, древние тронули Сильвана в ответ, и он был просто в ужасе от того, что набирало силу в теле его сына.

18

– Я знаю, что сплю, – сказала Хло следующим утром, спустившись по лестнице в главный зал. Она села за стол, присоединившись к Сильвану, Дэйгису и женщине, которую она еще не знала – то есть которая ей раньше не снилась.

Три пары глаз уставились на нее с ожиданием, и, воодушевленная их вниманием, Хло продолжила:

– Я знаю, что я только что не пользовалась аналогом туалета в маленькой каморке наверху. – С соломой вместо туалетной бумаги, ни больше ни меньше. – И знаю, что на самом деле не одета в платье и… – она посмотрела на свои ноги, – атласные тапочки с лентами.

Хло выпрямилась в кресле, запустила ложку в блюдце с джемом.

– И я знаю, что этот клубничный джем на самом деле… Фу-у-у-у, что это такое? – Хло даже скривилась.

– Томатный джем, дорогая, – пытаясь сдержать улыбку, ответил человек, который в ее вчерашнем сне назвался Сильваном.

«Плохо», – подумала Хло. Во сне вкус обычно зависит от того, чего ожидает спящий. Она же думала о сладком клубничном джеме, а вместо него оказался противный вкус овощей. Лишнее доказательство того, что это не сон. Хло взглянула на стол, ища, чем это можно запить.

Дэйгис передал ей кружку с молоком.

Она пила большими глотками, глядя на него поверх края кружки. Всю ночь ей снились эротические сны с его участием. Ужасно подробные сны, в которых он брал ее всеми возможными способами, какими мужчина может взять женщину. И она наслаждалась каждой минутой сна, а проснулась мягкой и игривой, как котенок, едва не мурлыкая от удовольствия. Сегодня Дэйгис заплел волосы в свободную косу, убрав их с лица. И надел рубаху из неокрашенного льна, с вырезом, обнажавшим золотистую кожу мощной груди. Большой красивый мужчина. Сексуальный и опасный.

Хло была неглупа. Она прекрасно знала, что не спит. Она признала это еще вчера, потому-то и потеряла сознание. И это странным образом само по себе было доказательством: как можно потерять сознание во сне? Может ли подсознание, формирующее сон, в этом самом сне отключиться? Хло так и не нашла ответа, сколько ни размышляла над этим вопросом.

Проснувшись утром, девушка прошлась по верхнему этажу, исследовала коридоры, заглянула в комнаты, посмотрела в окна, попыталась сопоставить фрагменты информации. Она трогала, смотрела, трясла, даже разбила ради эксперимента несколько безделушек, которые не представляли особой ценности.

Все это, ощущения и запахи, даже вкус, были слишком материальными, чтобы оказаться порождением ее подсознания. Более того, сны редко бывают такими четкими, и во сне не бывает таких деталей, как стража и слуги, которых она видела из окна. Все они выполняли свои обязанности, о которых Хло не имела четкого представления.

Она находилась в замке Мэгги МакКелтар… но в нем произошли изменения. Многого недоставало, и целое крыло еще не было построено. Появилась мебель, которой вчера не было, а большая часть вчерашней мебели исчезла. И плюс ко всему новые люди! Как бы ни было сложно это воспринять, но она оказалась в замке Мэгги, только на пять веков раньше.

– А ты не собираешься меня представить? – Хло вернула Дэйгису кружку и с любопытством посмотрела на женщину, которой было около сорока.

Она не могла быть матерью Дэйгиса, разве что родила его чрезвычайно рано, раньше, чем это обычно происходило в Средние века. Женщина была одета в лазурное платье, очень похожее на платье Хло. И она была красива красотой того типа, над которым не властно время. Пепельные волосы были уложены в замысловатую прическу, а челка спадала на лицо. «Эта челка очень похожа на челку Гвен», – подумала Хло.

– Это же твой сон, девочка. Придумай имя сама, – чуть насмешливо сказал Дэйгис, наблюдая за ней.

Он знал, что ей обо всем известно. Будь он проклят.

– Ох, Дэйгис. – Хло вздохнула. – Что ты со мной сделал? Я думала, что ты просто богатый эксцентричный бабник. Ну, некоторое время я считала тебя еще и вором, – пробормотала она. – Но я не думала…

– Не хочешь подняться в библиотеку, девочка? – предложил он, блеснув темными глазами.

Хло нахмурилась.

– И ты думаешь, что все так просто? Стоит показать девушке прекрасные книги, и то, что ты затащил ее в прошлое, уже не считается?

«К сожалению, – подумала она, – такое вполне возможно». При слове «библиотека» ее сердце бешено забилось. Миллион вопросов вертелся на кончике языка, но она еще не могла заставить себя говорить о реальности, в которую никак не могла поверить.

– Что ж, хорошо. Тогда пойдем к камням. Я могу отправить тебя обратно в любой момент.

Дэйгис поднялся, и Хло увидела черные кожаные штаны, плотно облегающие его мускулистые бедра. О черт. Во рту у Хло пересохло. Невозможно было игнорировать бугор на этих штанах.

– Подожди-ка… – начал Сильван, но осекся, наткнувшись на предостерегающий взгляд Дэйгиса.

– Ты знаешь, что это не сон, – сухо сказал Дэйгис.

Хло заставила себя отвести глаза от нижней части его тела и сжала губы.

– Тогда пойдем. Я отправлю тебя назад. – Он сделал нетерпеливый жест.

Хло осталась на месте. Она не собиралась никуда идти.

– Ты хочешь сказать, что можешь отправить меня обратно в любой момент?

– Айе, девочка. Это всего лишь физика, которую в твоем столетии еще не освоили. – Его голос был спокойным и отстраненным, словно они обсуждали технологии двадцать первого века. – Впрочем, из того, что я читал в твоем времени, мне стало ясно, что это ненадолго.

Она не ответила, и он продолжил:

– Хло, друиды обладают такими знаниями в археологии, астрономии и математике, которые и не снились другим людям. Неужели ты считаешь свою цивилизацию самой развитой из когда-либо существовавших? Неужели раньше ничего не было? Вспомни римлян. Ты думаешь, что Рим был первой великой цивилизацией, которая вознеслась и пала? Раз за разом люди обретали и теряли знание, чтобы в один прекрасный день снова его найти. Друидам всего лишь удалось сохранить свое наследие в тяжелые времена.

«Правдоподобно, хотя и странно», – молча согласилась Хло. Это определенно объясняло назначение каменных монументов, которые заводили в тупик ее современников. Большинство каменных кругов было построено примерно за 3500 лет до нашей эры. Историки не могли прийти к согласию даже по поводу того, как они были построены. Возможно ли, что тысячи лет назад какая-то раса или племя изучили физику настолько, что смогли создать эти «устройства» и использовать их?

«Да, – с удивлением признала Хло. – Это вполне вероятно».

Дэйгис произнес слово «друиды» так, словно сам был одним из них. То есть, мрачно подумала Хло, тогда, в пентхаусе на Манхэттене, этот хитрец сказал ей правду. Просто она ему не поверила.

Хло изучала друидов, когда писала по ним курсовую. Ей пришлось разбираться со странными фактами и еще более странными гипотезами. Что написал о них Цезарь в первом веке нашей эры, во время Галльской войны? «Друиды, обладают колоссальными знаниями о звездах и об их движении, о размерах нашего мира и о земле, знакомы с натурфилософией и силами божественных сфер».

Сам Цезарь это сказал. Кто она такая, чтобы с ним спорить?

Плиний, Тацит, Лукан и другие писатели также упоминали друидов. Римляне столетиями преследовали друидов (и это при том, что римские императоры втайне советовались с их пророками) и вынуждали друидов прятаться. Христиане зашли еще дальше, заставив друидов адаптироваться или исчезнуть. Неужели все это делалось из страха перед мощью друидов? Возможно ли, что друиды, как и тамплиеры, были вынуждены веками прятаться и защищать свои невероятные тайны?

У Хло снова закружилась голова, когда она подумала о том, что все мифы и легенды, аккуратно записанные тысячи лет назад в Ирландии, могут оказаться правдой. А если правда настолько невероятна, то зачем ее прятать? Кто этому поверит? Никто, кроме девушки, которая столкнется с этой правдой. Девушки, которая будет стоять в круге древних камней и увидит, как образуются врата или портал в иное время.

– Пойдем, девочка, – прервал Дэйгис ее размышления. – Я верну тебя обратно, и ты сможешь забыть обо мне. Можешь оставить артефакты себе. Я освобождаю тебя от обязательств. Отправляйся домой, в Нью-Йорк. Наслаждайся жизнью, – холодно добавил он.

– О! – Хло вскочила на ноги. – Ну и самообладание! Ты определенно хорошо выучил современный разговорный язык. Наслаждайся жизнью, черт побери! Ты правда думаешь, что я не влипла во все это по уши? Правда думаешь, что, если я оказалась в шестнадцатом веке, в Шотландии, я позволю тебе просто отправить меня обратно?

Его улыбка была хищной и чувственной.

– А ты правда думаешь, девочка, что я завел тебя так далеко, чтобы просто отпустить? А, Хло?

Хло почувствовала внезапное желание пнуть себя. Он знал, поняла она. Он прекрасно знал, как она себя поведет. Если бы он начал заискивать перед ней, когда она спустилась в зал и пыталась притвориться, что все это сон, она вернулась бы в свою комнату и постаралась убедить себя, что, если она снова заснет, все будет хорошо.

Вместо этого Дэйгис начал давить на нее, угрожать, что отправит обратно. Прекрасно понимая, что она из ослиного упрямства будет бороться за возможность остаться.

– Я правда в шестнадцатом веке?

Все трое спокойно и уверенно сказали:

– Да.

– И я не сошла с ума?

В ответ прозвучало три спокойных «нет».

– И ты правда вот так запросто можешь отправить меня обратно? В любое время, стоит мне захотеть?

– Айе, девочка. Это просто. Хотя я попытаюсь отговорить тебя от такого решения.

Она тоже немного изучила его и могла предсказать его поведение. А по обманчивой мягкости его голоса и выражению лица Хло поняла, что стоит ей попытаться уйти – и он снова привяжет ее к кровати. Она уставилась на Дэйгиса. Он был спокоен. Неумолим. Его руки сжались в кулаки.

Она ему небезразлична. Пусть непонятно, сколько в этом чувстве от странного притяжения, которое их связало, но все-таки это было начало. И он высоко ее оценил, если решил, что она справится со всем этим. Хло почувствовала гордость. Нет, она никуда от него не уйдет.

Однако он задолжал ей пару серьезных объяснений.

«Ох, ради Бога, – подумала она, – это само по себе многое объясняет. Неудивительно, что я не способна отказаться от этого проклятого мужчины с первой нашей встречи. Он же сам артефакт! К тому же кельтский!»

– Так вот что ты обо мне думаешь, девочка, – мурлыкнул Дэйгис, довольно сияя глазами.

– Скажите мне, что я не произнесла этого вслух! – Хло была в ужасе.

Сильван прочистил горло.

– Ты это сделала. Назвала его артефактом.

Хло застонала, страстно желая провалиться сквозь землю.

– К слову, я жена Сильвана, Нелл, – представилась красивая женщина. – Вторая мать Дэйгиса. Хочешь рыбы с картошкой, девочка?

Хло решила, что «вторая мать» наверняка было средневековым эквивалентом слова «мачеха».

– Оч… Э… Очень приятно познакомиться. И да, хочу, – заикаясь, проговорила Хло, обессиленно опускаясь на стул.

И только после того, как она села, Дэйгис вернулся на свое место. Он смотрел на нее не отрываясь, и его глаза были полны чувственного обещания. Хло вздрогнула. Выражение его лица ясно говорило о том, что Хло Зандерс уже достаточно хранила свою девственность.

– Ты прекрасно выглядишь этим утром, девочка, – сказал он шелковым голосом, передавая ей блюдо с картофелем и яйцами, а потом второе, с ломтями ветчины и рыбой. – И мне нравится видеть тебя в платье.

Одними глазами он добавил, что знает: под платьем на ней ничего не надето, а это значило, что именно он выбрал это платье и принес в ее спальню, пока Хло спала.

Ее эротические фантазии об этом мужчине – одиннадцать баллов по десятибалльной шкале – тут же взлетели до двадцати. Хло глубоко вздохнула, умудрилась выдавить «спасибо» и сконцентрировалась на том, с чем могла справиться, – на еде.

* * *

Саймон Бартон-Дрю с мрачным лицом положил трубку на рычаг.

Тревор не звонил уже четырнадцать часов. Саймон с самого утра пытался связаться с ним по мобильному, но безуспешно.

И это могло означать только одно.

Скривившись, Саймон пнул стул так, что тот отлетел в другой конец комнаты. Лучше Тревору оказаться мертвым.

Он подошел к двери офиса и закрыл ее. Прежде чем задернуть занавески, выглянул на залитую дождем улицу. Если не считать бродячего кота, роющегося в мусорном баке, вокруг не было ни души, только фонари мигали с легким жужжанием. Саймон проводил столько времени в ветхом Белтью Билдинг на Морган-стрит, в бедном квартале на окраине Лондона, что здесь он чувствовал себя как дома, в отличие от богатого особняка, в котором жена уже двадцать лет как перестала ждать его к ужину.

Земля, на которой стоял Белтью Билдинг, столетиями принадлежала секте Драгаров. Здание было построено над древним подземным лабиринтом и уже тысячу лет служило штаб-квартирой друидов во многих реинкарнациях. Когда-то здесь была аптека, затем книжный магазин, специализирующийся на редких книгах, потом мясная лавка, а однажды даже бордель. Теперь же здесь находилась маленькая типография, которая не привлекала внимания и никак вроде бы не была связана с могущественной корпорацией «Тритон».

Члены секты были элитой, занимали важные посты в обществе, многие входили в правительственные круги, многие возглавляли эшелон больших холдинговых компаний. Они были богатыми, с прекрасным образованием и безупречной родословной.

И они будут в ярости от того, что он потерял связь с Тревором. Саймон был Главой Ордена и все же был обязан отчитываться перед ними. Строго отчитываться о каждом шаге, особенно в это смутное время. Его последователи вкладывали столько денег и времени в секту для того, чтобы получить абсолютную власть. И они не будут долго раздумывать, если решат, что он не способен контролировать своих людей.

Выключив свет, Саймон привычно пересек кабинет в полной темноте. Снял картину, вмонтированную в одну из деревянных панелей на стене, ввел комбинацию цифр в оказавшееся под ней устройство. Потом повесил картину обратно, а когда стена за его столом разошлась, открыл вторую дверь и зашагал вниз по узкому коридору.

Несколько минут и дополнительных кодов, и он вошел в проход, под резким углом уходящий вниз, встречаясь с крутой лестницей из стертых от времени каменных ступеней. Саймон прошел до конца коридора, спустился на один пролет, второй, третий, а затем торопливо зашагал по лабиринту тускло освещенных сырых туннелей.

Придется отправить кого-то в Инвернесс, чтобы выяснить, не захватили ли Тревора живым. И если так, то обрубить концы. Для этого ему понадобятся самые лояльные и компетентные люди. Люди, которые ни за что не позволят себе попасться живыми. Люди, которые без колебаний умрут за него. Лучшие его люди.

Его сыновья были там, где их всегда можно было найти, в электронном сердце, наблюдали за бесчисленными ячейками.

И они, как всегда, мечтали услужить.

* * *

После завтрака Дэйгис попросил Нелл помочь Хло подобрать легкий плащ для верховой прогулки. Хло, чей любопытный взгляд ничего не упускал, позволила Нелл увести себя из главного зала.

После того как женщины ушли, Сильван вопросительно приподнял бровь.

– Не хочешь начать работу с текстами, сынок? Дэйгис покачал головой.

– Сегодня я занят. Я должен показать Хло свой мир, папа. Показать, какой он. Какой я. Это займет всего один день.

Это была полуправда. А правда заключалась в том, что он всю ночь не находил себе места и утром ему не стало легче. Он не мог уснуть, звенел от напряжения, как натянутая тетива. До самого утра он мечтал о Хло и о способах, которыми он может ее соблазнить. Ему с трудом удалось сохранить показное спокойствие за завтраком. А когда Хло призналась, что ей приходится бороться с собой, чтобы не прикасаться к нему, он с трудом удержался, чтобы не вскинуть ее на плечо и не унести в спальню.

Этим утром Дэйгис изучал свое отражение в маленьком зеркале, и его рука дрожала чуть сильнее, чем может себе позволить человек, который бреется опасной бритвой. Он видел свои темно-карие глаза. Уже неделю у него не было женщины. Слишком долго. Непростительно долго.

И сколько осталось до того момента, когда его глаза станут абсолютно черными? День, возможно два? И что тогда произойдет? Часть его боялась это узнать, другая часть боялась, что он недостаточно этого боится.

Голоса, которые заговорили в нем вчера, в круге камней, стали для Дэйгиса сюрпризом. Впервые он услышал, как говорят в нем древние создания, и впервые понял, что это разные личности. И пусть ему было жутко от ощущения того, насколько они сильны, а это чувство было похоже на то, что он подавился костью и не может вытащить ее из горла, это все равно было… интересно.

Дэйгис хотел знать, на каком языке они говорят, услышать, что они могут сказать. В нем тринадцать древних личностей! Что они могли бы рассказать ему о древней истории? О Туата де Данаан и о том, каким был мир тысячи лет тому назад? И каково это – обладать такой силой?..

«Вступить с ними в диалог означает сделать первый шаг за ворота ада!» – прошипела его гордость.

Айе, Дэйгис знал это.

«Ты не можешь доверять ни единому их слову!»

И все же…

«Никаких "все же»! – вскипела гордость. – Мне все равно, кого ты трахнешь сегодня, просто сделай это».

Дэйгис вздрогнул.

Это будет Хло. Если он прикоснется к другой женщине – пусть даже только для того, чтобы удовлетворить нужду и не навредить самой Хло, – и девушка об этом узнает, она никогда уже не будет с ним. Если он это сделает, то очень быстро все испортит. Дэйгис боялся, что если пойдет к Хло, а она откажет ему, то он может заставить ее силой. Он не хотел причинить ей боль.

Темная часть его души фыркнула: «Ну и что? Если ей не понравятся твои действия, используешь Глас Силы. Прикажешь ей забыть все, что ей не понравилось. Скажешь, что она обожает тебя, боготворит. Стоит тебе только приказать, и она будет любить тебя. Это же так просто. Мир может сделать все, что ты пожелаешь…»

– Дэйгис! – крикнул Сильван, ударив руками по столу.

Дэйгис вздрогнул и уставился на отца.

– Где ты был? – В голосе Сильвана звучали ярость и испуг.

– Тут, – ответил Дэйгис, покачав головой.

Мягкий шепот все еще раздавался внутри. Тихие голоса бормотали.

– Я трижды звал тебя по имени, а ты даже не моргнул, – резко сказал Сильван. – Что ты делал?

– Я… Я просто задумался.

Несколько мгновений отец внимательно глядел на него.

– У тебя было престранное выражение лица, сынок, – сказал он наконец.

Дэйгис не хотел знать, что это было за выражение.

– Я в порядке, отец. – Он поднялся из-за стола. – Не знаю, когда мы вернемся. Ужинайте без нас.

* * *

Нелл поставила две кружки какао (одну – с добавлением, особых трав для рассеянного чудака, слишком часто забывающего поесть) на поднос и отправилась искать своего мужа.

Своего мужа. Эти слова всегда вызывали у нее улыбку. Когда, почти пятнадцать лет назад, Сильван нашел ее лежащей на дороге, на грани смерти, он привез ее в замок МакКелтаров и сидел у ее постели, пока она боролась за жизнь и в то же время не желала ничего, кроме смерти.

До того как Сильван ее нашел, Нелл была любовницей женатого лэрда, в которого влюбилась безумно и бездумно, вызвав ярость и ревность его бесплодной жены. Пока ее любовник был жив, он мог защищать ее, но когда лэрд погиб на охоте, его жена отобрала сыновей Нелл и приказала забить ее до смерти.

Нелл поправилась и двенадцать лет была домоправительницей у Сильвана, заботилась о нем и растила его сыновей, как своих собственных. Несмотря на решение никогда больше не любить благородных господ – женатых или нет, – она не устояла перед эксцентричным, вежливым, умным Сильваном. На самом деле любовь зародилась в ней еще в тот день, когда она открыла залепленные кровью и грязью глаза и увидела над собой его лицо. Нелл уверяла себя, что может любить его на расстоянии, прячась за привычными делами и словесными перепалками. А потом, три с половиной года назад, отношения Гвен и Драстена толкнули их в объятия друг к другу. Нелл узнала, что Сильван также скрывал свою любовь, и с тех пор была бесконечно счастлива. Ничто не могло заменить ей потерянных детей, но судьба благословила ее вторым шансом, и теперь, несмотря на ее годы, в детской спали ее близнецы под чутким присмотром няни, Мэв. Нелл любила Сильвана больше жизни, хотя редко давала ему это понять. Мешало нечто, с чем она не могла примириться. Сильван не дал своей первой жене свадебных клятв друидов. Это вдохновило Нелл, когда он попросил ее руки, но минуло три с половиной года после свадьбы, а он не предложил этих клятв и ей. И как бы близки они ни были, Нелл не могла полностью открыть ему свое сердце. Она всегда будет задаваться вопросом, как же так вышло, что он недостаточно сильно ее любит. Женщины не хотят знать, что любят мужчину сильнее, чем он любит их.

Как Нелл и подозревала, Сильван оказался в библиотеке, в башне. Сто три ступеньки возносили ее над остальным замком.

И он, как и подозревала Нелл, был погружен в раздумья.

– Я принесла тебе какао, – сказала она, опуская поднос на столик.

Он посмотрел на нее и улыбнулся, хотя его мысли явно витали где-то далеко. Сегодня, для разнообразия, в его руках не было книги. И он не сидел за столом, переписывая древние тексты. Нэй, он сидел в кресле у открытого окна и смотрел в него невидящим взглядом.

– В Дэйгисе дело, да? – Нелл поставила стул рядом и отпила какао. Сильван давно пристрастился к дорогому шоколадному напитку, а когда Нелл была беременна, она сама попробовала его.

– Ты бы рассказал мне об этом, Сильван, – мягко попросила она.

Нелл знала, о чем он думает, потому что сама волновалась о том же. Дэйгис был ее любимчиком, ей нравились его дикое страстное сердце и привычка скрывать свою боль. Она смотрела, как он растет, наблюдала, как мир закаляет его, и молилась о том, чтобы однажды он встретил свою девушку, как Драстен однажды встретил Гвен. (Гвен, которая из своего мужа вытащила эти проклятые свадебные клятвы!)

Карие глаза Сильвана стали серьезными, он взъерошил свою седую гриву.

– Ох, Нелли, что же мне делать? То, что я видел в нем шесть месяцев назад, до того как он ушел, не идет ни в какое сравнение с тем, что я чую сейчас.

– Ив книгах, что ты читал, нет ничего о том, как снова заточить их обратно?

Сильван покачал головой и мрачно вздохнул.

– Ни одной чертовой строчки.

– А ты все книги прочитал? – настаивала она.

С того дня как Дэйгис ушел, Сильван стал как одержимый, все дни напролет проводил за книгами, полный решимости найти и оставить для Драстена что-то полезное. Они оба считали, что Дэйгис мог отправиться только к брату.

Сильван ответил, что тщательно исследовал и библиотеку в башне, и книги в кабинете, внизу.

– А в маленькой библиотеке ты смотрел? – спросила Нелл, нахмурившись.

– Я же сказал, что проверил кабинет.

– Я не про кабинет говорю. Я про маленькую библиотеку.

– Да о чем ты, Нелли?

– О библиотеке под кабинетом.

Сильван замер.

– Это о которой?

– О той, что за камином, – нетерпеливо уточнила она.

– О какой библиотеке за камином?! – рявкнул Сильван, вскакивая на ноги.

Глаза Нелл расширились.

– Ох, Бога ради, Сильван, только не говори, что ты не знал о ней!

Сильван схватил ее за руку, его карие глаза сверкали.

– Покажи мне.

19

Хло цеплялась за гриву жеребца, пока они мчались по вересковым полям к густому старому лесу. Полчаса назад они с Дэйгисом выехали из замка, и с каждой минутой она замечала все больше доказательств того, что действительно попала в прошлое. Замковую стену, которой вчера не было, патрулировали стражники, обходящие замок по периметру. На них были доспехи, а от вида их оружия у Хло сжимались пальцы. Она с трудом сдерживала желание вырвать у них оружие и спрятать его там, где оно будет в безопасности.

Когда они выезжали за ворота, она с любопытством рассматривала долину, уже не ожидая увидеть в ней город Алборат. И все же видеть пустое место там, где еще вчера были тысячи домов и магазинов, а теперь паслись бесчисленные стада тучных овец, было очень странно.

«Признайся, Зандерс, что бы это ни было – физика, археология, астрономия или магия друидов, – он перенес тебя в прошлое».

А это означало, что человек, сидящий за ней в седле и не проронивший ни слова с тех пор, как они покинули замок, а теперь гнавший коня по широким полям, обладал знаниями, с помощью которых можно управлять временем.

Bay! He этого она ожидала в тот день, когда стояла в его пентхаусе и размышляла о том, кем может быть Дэйгис МакКелтар. Нет, ни разу в ее мыслях не промелькнул «путешествующий во времени друид». Это заставило ее пересмотреть само понимание истории – насколько же мало на самом деле знают ученые! Хло чувствовала себя персонажем фильма по сценарию Джосса Уэдона. Она словно оказалась в мире, где все было не таким, как кажется. В тех фильмах девушки узнавали, что они истребительницы вампиров, и влюблялись в мужчин, у которых не было души. Хло обожала сериал «Баффи» и теперь гадала, на кого больше похож Дэйгис – на Спайка или на Энджела[11].

Ответ пришел быстро: в нем было куда больше от Спайка, чем от Энджела, болезненная двойственность, скрытая тьма, которая рвалась на волю.

Его руки сжимали ее талию почти до боли, тело за ее спиной было напряжено. Его размеры почти давили на нее, и Хло, сжатая его мощными бедрами, прильнув к могучей груди, чувствовала себя крошечной и ошеломленной. Даже в своем времени он отличался от других, и она удивлялась тому, как он мог сойти за мужчину двадцать первого века. Он был воином до мозга костей, властным полководцем. В его жилах текла благородная кровь кельтов, жаркая и страстная. Он был мужчиной, который с легкостью фехтовал бы массивными клейморами, украшавшими стены Клойстерса. Достаточно сильным, чтобы выжить и даже преуспеть на этой дикой, жесткой земле.

Хло не замечала его молчания, когда они выехали из замка, слишком уж ее захватил открывающийся вид, но теперь молчание Дэйгиса казалось ей холодным ветром, от которого покалывало кожу.

– Почему мы здесь остановились? – встревоженно спросила она, когда он пустил коня шагом у рябиновой рощи.

В ответ она услышала мягкий язвительный смешок, к Дэйгис приподнялся в седле, чтобы потереться об нее сзади и дать ей почувствовать свое возбуждение. Несмотря на то что Хло занервничала, желание захлестнуло ее, как волна. А ведь были вопросы, множество вопросов, которые она собиралась задать Дэйгису. Но внезапно она поняла, что не помнит ни одного из них. Когда Дэйгис терся об нее вот так, ее сознание становилось пугающе пустым.

Он натянул поводья, останавливая коня, спрыгнул на землю и снял Хло с седла. Потеряв опору, она рухнула ему на руки, и Дэйгис впился в ее губы жадным, диким поцелуем.

А потом оттолкнул ее. Она смотрела, как он вытаскивает из седельной сумки свернутый плед. Дэйгис молча бросил его на землю, ткнул носком сапога, чтобы плед развернулся. И похлопал жеребца по крупу, отпуская его.

– По-моему, ты сказал Сильвану, что хочешь показать мне средневековую деревню. Что ты делаешь, Дэйгис? – с трудом выговорила Хло.

Она знала, что он делает. Она практически чувствовала запах – секса, похоти и безумного желания.

И несмотря на то что она была уже готова, Хло попятилась на несколько шагов. А потом еще на несколько шагов. Она ничего не могла с собой поделать. Девушка дышала так часто, что вдохи и выдохи буквально сталкивались друг с другом в ее горле. Опасность, которую она не раз ощущала в Дэйгисе прежде, сейчас казалась особенно острой.

Его взгляд был насмешливым, а в глазах мелькала странная смесь сдержанности и нетерпения.

– Вчера вечером твоя ручка ласкала меня, Хло, а теперь ты интересуешься, что я делаю? Как, по-твоему, что же? – промурлыкал он, обнажив зубы в оскале, который только дурак принял бы за улыбку.

Его ноздри раздувались, когда он шагнул вперед и начал обходить ее по кругу. Он сорвал шнурок, удерживающий волосы, и темная грива шелковой волной окутала его до талии.

«Зверь вырвался на свободу», – подумала Хло, чувствуя, что тает от возбуждения. Она медленно поворачивалась, чтобы следить за его передвижениями, и слишком нервничала, чтобы повернуться к нему спиной.

Он схватился за ворот рубашки, одним рывком стянул ее через голову и отшвырнул в сторону.

Хло громко выдохнула и забыла, как дышать. На нем остались только черные кожаные штаны, волосы обрамляли дикое лицо. Дэйгис был красив почти запретной красотой. Когда он нагнулся, чтобы снять сапоги, мышцы спины и могучих плеч напряглись, напомнив Хло, что Дэйгис вдвое больше ее, что его руки словно выкованы из стали, а тело работает как один великолепный механизм.

Что-то в нем изменилось…

Ей понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что именно. Она впервые видела его без вечного ледяного самоконтроля. Его движения больше не были тщательно выверены. Он стоял, широко расставив ноги, и излучал чисто мужскую агрессивность, дерзкую и неудержимую.

Она с удивлением поняла, что ее дыхание участилось. Этот большой, сильный и агрессивный мужчина, наконец спустивший себя с привязи, собирался заняться с ней любовью.

Он дважды молча обошел ее по кругу – о да, в его походке так и сквозило бездумное мужское самодовольство, – а потом приблизился к ней, одной рукой распуская шнуровку на штанах. Он смотрел на Хло с жадностью и легкой насмешкой, словно знал, что она готова вот-вот сбежать, знал, что легко догонит ее, и все равно надеялся, что она побежит.

Его пальцы уже справились с завязками, и взгляд Хло тянуло туда как магнитом, вдоль живота и ниже, где бугор на его штанах… был очень большим. А вскоре это окажется внутри нее.

– Н-наверное, нам придется делать это очень медленно, – пробормотала она, запинаясь. – Дэйгис, я думаю…

– Цыц, – приказал он, снимая штаны.

Хло закрыла рот и уставилась на него. Вид Дэйгиса с наполовину спущенными штанами, с широко расставленными ногами, сильным телом в золоте солнечных лучей и толстым эрегированным органом, пульсирующим от возбуждения, Хло запомнит до конца своих дней. Она не могла дышать, не могла даже сглотнуть. И была совершенно уверена, что не моргнет, чтобы не пропустить ни секунды этого зрелища. Перед ней возвышался дикий, возбужденный мужчина, его горячий взгляд скользил по ее телу, словно выбирая самый лакомый кусочек. А она могла только смотреть, чувствуя, как бьется сердце.

– Ты знаешь, что я нехороший человек, – сказал он голосом, в котором чувствовалась сталь. – Я не стану оправдываться. Не будет никакой утешительной лжи. Так или иначе, ты моя. И даже не притворяйся, будто не знаешь этого, и не вздумай мне отказать. Дважды ты находила способ отступить. Но со мной нет пути назад, девочка Хло. – Последние слова он прошипел сквозь зубы. – Ты знаешь, что я тебя хочу, и сама хочешь меня. Ты хочешь меня именно так, как я собираюсь тебя взять.

У Хло чуть не подогнулись колени. Она дрожала от нетерпения. Он был прав. Во всем прав.

Дэйгис шагнул к ней.

– Быстро, жестко, глубоко. И когда я закончу, ты поймешь, что ты моя. И больше никогда не сможешь мне отказать.

Снова скользящее хищное движение вперед.

Она даже не думала об этом, просто поддалась инстинкту: ноги сами заставили ее побежать. Словно она могла убежать от него. Словно она могла сбежать от того, от чего убегала с самой первой их встречи, – от безумной силы желания, которое она испытывала к нему. Словно она хотела сбежать. Она желала его сильнее, чем это было бы разумно, это желание было неконтролируемым.

И все же она побежала, и это была последняя попытка сопротивляться ему. Но в глубине души Хло знала: она бежит потому, что хочет, чтобы он гнался за ней, пока не поймает, а затем научил ее всему, что обещали его глаза. Всему тому, что ей так отчаянно хотелось узнать. Она помчалась по высокой густой траве, и Дэйгис позволил ей вырваться немного вперед, словно и сам наслаждался погоней. А потом оказался на ней, прижал ее животом к земле. Засмеялся и прижал.

Его смех перешел в хриплое рычание, когда сильное тело горца оказалось на ней, его возбужденный член прижался к ней сзади через тонкую ткань платья. Хло задергалась, испугавшись того, какой он большой, но Дэйгис крепко держал ее, прижав руки к бокам. Он терся об нее и рычал что-то на языке, которого Хло не знала.

Он сдерживал ее руки одной рукой, вторую запустил вниз, под их тела, и Хло закричала от невероятно интимного прикосновения, когда его рука оказалась между ее бедер. Мышцы у нее внутри буквально молили, чтобы он заполнил ее, слишком острой и голодной была эта пустота. Его странное поведение, почти грубость, разжигали в ней желание настолько сильно, что Хло даже удивилась. Она хотела, чтобы он овладел ею, поглотил. Сильно, быстро и без лишних слов. Так дико и примитивно, как она ждала от него с момента первой встречи.

Хло поняла, что ей нравилась исходящая от него опасность. Это будило в ней ту необузданную часть личности, существование которой она так долго отрицала и которой немного боялась. Эта ее часть порой мечтала о том, чтобы однажды ночью в Клойстерсе отключилась система сигнализации и все великолепные артефакты оказались в ее власти.

Дэйгис был таким тяжелым, что Хло почти не могла дышать. Когда его губы скользнули по ее шее, Хло всхлипнула. Когда он сомкнул зубы в нежном любовном укусе, она едва не закричала. Ее трясло от желания, горячего, тянущего, неутоленного. А потом его рука оказалась возле лица девушки, палец проник между ее губами, и она начала посасывать его, жалея, что не может добраться до других частей его тела. Другой рукой он задрал подол ее платья, и его пальцы заскользили по ее влажным складкам, поглаживая их. Его пах прижимался к ее попке, а палец проникал в нее все глубже.

Хло закричала, насаживаясь на его руку. Да, о да – именно там, где ей было нужно его почувствовать! Слабые звуки стали срываться с ее губ, когда к первому пальцу добавился второй, и эти пальцы наткнулись на преграду. Осторожно, но уверенно он направился дальше, покрывая ее шею и плечи горячими поцелуями, чередуя их с легкими укусами. Боль была мимолетной, хотя и острой, но быстро прошла, сменившись удовольствием от ощущения движущихся в ней пальцев, горячего рта на ее коже, мощного тела, которое двигалось на ней. Он был воплощением ее тайных фантазий. Хло мечтала об этом, мечтала, чтобы он овладел ею так, словно ничто на свете не могло ему помешать.

Ничто и не может, смутно подумала она. В тот миг, когда она впервые увидела Дэйгиса, она знала, что до этого дойдет. Вопроса «будет ли это» не возникало, все вопросы сводились только к тому, где и когда это произойдет.

А потом что-то огромное, горячее и твердое как сталь, прижалось к ее нежным складочкам, и Хло беспомощно и разочарованно вскрикнула. Она видела его. Она знала, что сейчас будет, но не думала, что сможет его принять.

– Ш-ш-ш, – тихо прошептал Дэйгис ей в ухо и подался вперед.

– Я не могу. – Она чуть не заплакала, когда он попытался войти в нее. Давление было почти невыносимым.

– Айе, ты можешь.

– Нет!

– Тише, девочка, – мурлыкнул он.

Подался назад, выходя на тот дюйм, на который успел войти в нее, и начал двигаться медленнее, помогая себе рукой. Она отчаянно хотела ощутить его внутри, но ее тело сопротивлялось вторжению. С приглушенным проклятием Дэйгис снова остановился, рывком задрал подол платья и приподнял ее бедра повыше, чтобы найти нужный угол.

И вновь она приняла на себя весь его вес. Одной рукой он обнял ее за плечи, другой подхватил бедра.

И стал двигаться вперед и назад между ее ног, пока Хло не начала бешено подаваться ему навстречу. В этой новой позе она чувствовала себя беззащитной, но знала, что так ему легче будет войти. Когда она начала непроизвольно вскрикивать, он медленно проник в нее, очень осторожно, с трудом выдыхая сквозь стиснутые зубы. Она прерывисто дышала, стараясь приспособиться к новым ощущениям. Шли минуты, он медленно проникал все глубже, и каждая клеточка ее тела это чувствовала. И когда Хло уже была уверена, что он вошел полностью, что она приняла его до конца, он с глухим рыком сделал последний толчок, еще глубже, и она не сдержала почти мяукающего вскрика.

– Я в тебе, девочка, – пророкотал его голос у нее над ухом. – Теперь я часть тебя.

Господи, да он стал частью ее с того момента, как она его увидела. Подлый вор проник со взломом в нее саму. Как же она могла жить без этого? Без этой яркой, дикой близости, без ощущения того, что ею владеет мужчина?

– Я буду любить тебя, девочка, медленно и нежно, но когда ты кончишь, я собираюсь трахать тебя так, как мне этого хочется. Так, как я мечтал поиметь тебя с того момента, как впервые увидел.

Она всхлипнула в ответ. Ее жгло изнутри отчаянное желание того, чтобы он двигался, чтобы сделал с ней то, что обещал. Она хотела всего: и нежности, и дикости, и мужчины, и зверя в нем.

– Когда ты наклонилась к машине своего друга, я хотел оказаться сзади, вот как сейчас. Я хотел задрать твою юбку и войти в тебя. Хотел отнести тебя на руках в свой пентхаус и не выпускать из постели. – Он мягко застонал, почти мурлыкая. – И, ох, когда я увидел, как твои ноги торчат у меня из-под кровати… – Он внезапно замолчал, а потом заговорил на языке, которого она не понимала, но экзотический диалект звучал для Хло словно эротическое заклинание.

Он неторопливо вышел из нее и снова наполнил ее собой, медленными, долгими толчками, которые проникали очень глубоко. Он был таким большим, что дразнил нервные окончания в местах, о существовании которых Хло раньше не догадывалась. Она чувствовала, как с каждым его толчком приближается оргазм, но в тот момент, когда она почти достигла пика, он вышел, оставив ее дрожать и чуть не плакать от неудовлетворенного желания.

Почти лениво он толкнулся в нее снова, мурлыча что-то на непонятном ей языке. И вышел, дюйм за дюймом, с мучительной неторопливостью, до тех пор пока Хло не начала цепляться за траву, вырывая ее из земли. Пока с каждым толчком она не начала подаваться назад, чтобы принять его глубже, удержать его в себе и наконец высвободить то, что нарастало в ней. Вскоре она подумала, что это, наверное, ее вина в том, что он так медлит. Возможно, он был просто слишком большим для нее… Но она тут же поняла, что он намеренно сдерживается. Его руки сжимали ее бедра, чуть надавливая, когда она подавалась вверх, не позволяя ей задать свой ритм и достичь наконец желаемого.

– Дэйгис… пожалуйста!

– Что «пожалуйста»? – шепнул он ей на ухо.

– Позволь мне кончить! – взмолилась она.

Он хрипло рассмеялся. Его руки забрались под платье, между бедер, добираясь до клитора. Палец скользнул именно там, где нужно, и Хло едва не закричала. Удар сердца, затем второй. Он снова слегка нажал.

– Ты этого хочешь? – Голос Дэйгиса был словно шелк.

Его прикосновения были опытными, дразнящими, мучительными, они почти доводили ее до оргазма и заставляли замереть на самом краю. Он прикасался к ней с видом человека, который знал ее тело лучше, чем она сама.

– Да, – выдохнула она.

– Я нужен тебе, девочка Хло? – Снова легкое движение пальца.

– Да!

– Скоро, – его шепот вибрировал, – я попробую тебя вот здесь. – И снова палец прошелся по самому чувствительному местечку.

Хло рухнула на землю, стиснув кулаки и закрыв глаза. Эти простые слова почти – но снова не совсем, будь оно проклято! – довели ее до края.

Дэйгис прижал губы к ее уху и зашептал жарким соблазнительным голосом:

– Ты чувствуешь себя так, словно не сможешь дышать без меня?

– Да, – всхлипнула она.

– Ах, девочка, именно это я и хотел услышать. И вот оно, то, чего ты от меня так хотела.

Он слегка повернул голову Хло, чтобы поцеловать ее, и в тот же миг толкнулся вперед и начал вращать бедрами, вколачиваясь в нее. Хло выгнула спину ему навстречу, Дэйгис обнял ее за талию, и поцелуй стал глубже. Его язык двигался в одном ритме с движениями бедер. Напряжение, все нараставшее в ее теле, внезапно взорвалось, затопив Хло самым невероятным в ее жизни ощущением. Это было совсем не похоже на то, что она испытала в самолете, оргазм был более глубоким, он охватил каждую клеточку ее тела, он был сильнее и сокрушительнее, и Хло выкрикнула имя Дэйгиса.

Он продолжал размеренные толчки, пока она не обмякла под ним, потом подхватил ее бедра, поднимая Хло на колени и прислоняя ее спиной к себе. В такой позиции его яички хлопали по ее разгоряченной коже. С каждым шлепком она всхлипывала, не в силах сдержать звуки, которые невольно слетали с ее губ.

– О Господи, девочка, – прошипел Дэйгис сквозь зубы.

Он перевернул Хло на бок, обхватывая ее руками так, что она почти не могла дышать, и продолжил толчки. Его бедра без устали ходили взад и вперед.

Он выдохнул ее имя, когда кончил, и его сорвавшийся голос в сочетании с движением руки между ее ног подтолкнули Хло к очередному бурному оргазму. Она кончила так сильно, что потемнело в глазах.

Когда она пришла в себя после краткого полузабытья, Дэйгис все еще был внутри. И все еще был возбужден.

Гораздо позже он отвез ее в деревню Баланох, которая на самом деле оказалась небольшим городком. Они поели на центральной площади, вдали от лавок, окружавших ее по периметру, от запахов и шумной торговли кожевенников, мясников и кузнецов. Хло умирала от голода и с жадностью набросилась на соленое мясо со свежим хлебом, сыр, что-то вроде фруктового пирожного. Вино со специями сразу же ударило ей в голову, и она просто не могла не прикасаться к Дэйгису.

В этой деревне она повсюду видела доказательства того, что действительно находится в прошлом, – хотя у Хло уже не осталось по этому поводу ни малейших сомнений. Дома здесь оказались мазанками, в крошечных двориках играли босоногие дети. Лавки и магазины были каменными, с крышами из соломы и горизонтальными ставнями, нижний из которых служил прилавком. Возле чанов кожевенников она видела, как молодые девушки бреют шкуры огромными ножами. У кузни Хло замерла в восхищении, глядя, как кузнец вытягивает длинный прут раскаленного железа и как летят искры из-под его молота.

Она так засмотрелась в единственное окно лавки, за которым виднелось множество книг, что Дэйгис пригрозил забросить ее на плечо и носить самому, потому что так будет быстрее. Она начала было подниматься по ступеням в лавку, но он развернул ее, прижал спиной к двери и целовал до тех пор, пока Хло не только начала задыхаться, но и полностью забыла о том, куда шла.

В городке оказались торговцы свечами, горшечники, ткачи, даже оружейник, а еще здесь было несколько церквей.

Она ничего не могла с собой поделать, и больше десятка раз Дэйгису приходилось осторожно поддевать пальцем ее подбородок, чтобы она закрыла постоянно приоткрытый от удивления рот. Она сбилась со счета, сколько раз у нее вырывалось нечто вроде «Господи Боже, я правда здесь!».

Они были в Баланохе слишком недолго, Хло не успела тщательно его исследовать, но в данный момент ей куда больше хотелось исследовать то, что мог предложить ей большой красивый мужчина, который вытворял с ней такое, что у Хло земля уходила из-под ног.

Они остановились в нескольких лигах от деревни, возле дубовой рощи на берегу ручья, который впадал в прозрачное озеро.

В этот раз, когда Дэйгис снял ее с седла, его взгляд был нежным, а каждое прикосновение – ласковым и осторожным, словно он безмолвно извинялся за проявленную раньше грубость (против которой она ничуть не возражала!). Он снова овладел ею, на этот раз в озере, нагретом солнечными лучами, после того как нежно вымыл все «пострадавшие» части ее тела. Теперь он не торопился, даря ей десятки жарких, влажных, ленивых поцелуев, лаская и дразня ее груди. Он положил ее на спину на берегу озерца и оказался между ее бедер, забросив ноги Хло себе на плечи, чтобы ласкать ее языком, как обещал в прошлый раз. Он ласкал ее до тех пор, пока Хло не обезумела от желания, а потом притянул к себе в воду и заставил оседлать себя. Она вцепилась в его плечи и смотрела ему прямо в глаза, когда он снова соединился с ней.

И прежде чем она отключилась в его руках, удовлетворенная, обессиленная, с легкой болью в местах, которые никогда раньше не болели, Хло уже знала, что пропала окончательно и бесповоротно, что она сделала то, что обещала себе не делать, – влюбилась по уши в странного темного горца.

* * *

Когда Дэйгис наконец проснулся, луна уже посеребрила вереск своим светом. Он раскинулся на пледе, Хло спала в его объятиях, прижавшись к нему спиной, их ноги переплелись во сне. Будь он чуть более сентиментальным, он мог бы расплакаться от удовольствия.

Она приняла его таким, каким он был. Всего его. Он стал диким, им управляла тьма, он почти потерял человеческий облик, но Хло спасла его, позволила снова стать самим собой.

И в этот раз он постарался любить ее более нежно, медленно, ласково, чем обычно позволял себе это.

Но как бы он ни брал ее, Хло отзывалась именно так, как нужно. Он был прав, она оказалась ненасытной, в ней тоже жила первобытная дикость. Хло была готова к любви, несмотря на свою невинность, и в ней уже проснулся голод, она хотела, чтобы он разбудил ее, научил, и Дэйгис наслаждался каждым мигом этой учебы. Он наслаждался осознанием того, что он у нее первый. И последний, с чувством собственника подумал Дэйгис. Хло была бесстрашной маленькой девочкой и, как он и подозревал, наслаждалась сексом во всех его проявлениях.

После их поездки в Баланох (которой он почти не помнил, слишком уж его занимала миниатюрная девушка, сидящая между его бедер в седле) они лениво загорали без одежды на берегу ручья, который питал озеро. Они рассматривали друг друга, изучали каждую ложбинку и выступ на теле друг друга. Пробовали на вкус все изгибы и выпуклости. Пили вино с пряностями и разговаривали.

Они разговаривали.

Хло рассказала ему о своем детстве, о том, каково было расти без родителей. Заставила его смеяться, поведав, с какой опаской дедушка отвел ее в магазин покупать первый в ее жизни лифчик (Дэйгис представил себе Сильвана, который пытается выбрать женское белье, – о, вот это было бы зрелище!), и о том, как у них состоялся Важный Разговор, который она назвала «о птичках и пчелках». Дэйгис старался, как мог, но так и не постиг смысла этого выражения. Какое отношение птички и пчелки могли иметь к сексу, было за гранью его восприятия. Лошадей он бы еще понял. Но пчелы тут при чем? Необъяснимо.

Он тоже вспомнил о детстве – о самых счастливых временах, о том, как они с Драстеном росли до тех пор, пока не узнали, что МакКелтары вызывают у людей страх, о тех годах, когда он еще мог позволить себе юношеские мечты и фантазии. Он пел ей непристойные шотландские песенки, солнце двигалось по небу, а Хло смеялась над ними до слез. Дэйгис был поражен ее эмоциями, такими открытыми и незащищенными. Поражен ее гибкостью. Поражен тем, что она будила в нем чувства, о существовании которых он уже давно позабыл.

Хло расспрашивала его о друидах, и он рассказал ей о многочисленных обязанностях МакКелтаров: о проведении сезонных ритуалов на Иоль, Бельтайн, Самайн и Лугнассад, о том, как они заботятся о земле и животных, хранят в тайне древнее знание, используя круг камней только в исключительных случаях. Он объяснил, насколько сумел, как работают камни. Физика привела ее в замешательство, взгляд ее стал стеклянным, и Дэйгис решил оставить эту тему на потом. Он рассказал ей то немногое, что ему было известно о Туата де Данаан, о том, как много тысяч лет назад МакКелтары заключили с ними соглашение, – но при этом умолчал о том, о чем именно были те клятвы.

«Так Туата де Данаан действительно существовали?! – воскликнула она. – Особая раса с развитыми технологиями? Откуда они пришли? Вы знаете?»

«Нэй, девочка, мы не знаем. Мы очень мало знаем о них, чтобы говорить наверняка».

Он видел, что Хло сразу же приняла этот факт. Ее глаза засияли, щеки порозовели, и Дэйгис испугался, что она сейчас побежит обратно к кругу камней, чтобы исследовать его. Он быстро предложил ей другой объект исследований.

О, айе, его девочка была развратна…

Странно, но Хло не поднимала тему «проклятия», не расспрашивала о том, что он ищет, и Дэйгис был бесконечно благодарен ей за это. Он не сомневался, что после короткой передышки расспросы возобновятся и их будет немало, но радовался настоящему. Дэйгис чувствовал, что девушка тоже хочет провести этот день без волнений и забот. А у него был дар для нее, дар, который он не надеялся ей преподнести. И если бы у них не было этого дня, то он никогда бы не смог выполнить задуманное.

А теперь Хло сладко спала в его объятиях, и он слегка повернул ее, чтобы положить руку ей на грудь, прямо над сердцем. Ее левой рукой он накрыл свое сердце.

Были слова, которые он всю жизнь хотел произнести, и он не станет им сейчас противиться. Сильван когда-то обвинил сына в том, что он любит слишком сильно. Но если и так, Дэйгис все равно ничего не мог с собой поделать. Когда его сердце принимало решение, он не мог с ним спорить. Хло была его половинкой, и, сколько бы времени ни подарили им боги, он будет принадлежать своей женщине полностью.

Он целовал ее до тех пор, пока она сонно не заворочалась и не пробормотала его имя. Было бы неправильно произносить эти слова, пока она спит. Его половинка должна услышать его признание. И Дэйгис заговорил ровным голосом, навеки приковывая себя к ней, ничего не требуя взамен, до тех пор пока – если – она не решит ответить ему той же клятвой.

– Потеряешь ли ты что-то, сохранится мое почтение к тебе. Останешься ли одна, моя душа будет с тобой. Придет ли вскоре смерть, моя жизнь станет твоей.

Он обнял ее сильнее, прижал к себе и глубоко вздохнул, зная, что завершит эту клятву. Хло ни разу не говорила о любви (хотя однажды что-то подобное проскользнуло в ее словах в Баланохе, когда она сказала, что любит, как он занимается любовью, – и от этого его сердце чуть не остановилось). Завершить клятву означало обречь себя на вечную любовь к ней, и, если он когда-нибудь возродится снова, он пронесет любовь к ней и в следующую жизнь. Это будет вечная пытка, бесконечная мука, если она никогда не полюбит его в ответ.

– Я дарован тебе, – прошептал Дэйгис, привлекая ее к себе.

В миг, когда прозвучали последние слова клятвы, волна невероятных эмоций затопила его. Он даже не представлял, что случится, если Хло когда-нибудь ответит ему тем же. Единение, наверное. Два сердца станут одним.

Глубоко внутри зашевелились и яростно зашипели древние. Им это совсем не понравилось, подумал Дэйгис. Отлично.

– Это было прекрасно, – пробормотала Хло. – Что это за слова?

Она приподняла голову и посмотрела на него через плечо. Ее кожа сияла в жемчужном свете луны, аквамариновые глаза были сонными и сияли от чувственного желания. Губы девушки припухли от его поцелуев и невероятно возбуждали. Спутанные кудряшки падали ей на лицо, и Дэйгис чувствовал, что снова возбуждается, хотя и знал, что до завтра не сможет к ней прикоснуться. Будь он действительно терпеливым, он дал бы ей завтра отдохнуть. Но если ему повезет, через несколько часов он сможет снова к ней прикоснуться. Теперь, когда он попробовал ее, ощутил, как сладко заниматься любовью с женщиной, которую любишь, он жаждал большего.

– Ох, девочка, какая же ты красивая. У меня дыхание перехватывает от твоей красоты. – Банальные слова, высмеял он себя, слишком простые по сравнению с тем, что он чувствует.

Хло покраснела от удовольствия.

– Ты читал мне что-то вроде стихов?

– Айе, что-то вроде, – мурлыкнул Дэйгис, поворачивая ее лицом к себе.

– Мне понравилось. Это звучало… романтично. – Она с любопытством посмотрела на него, прикусив губу. – Как там было?

Он не повторил, и Хло помолчала минутку, потом воскликнула:

– О! Кажется, я запомнила! Ты сказал «Потеряешь ли ты что-то…»

– Нэй, девочка! – закричал он, помертвев.

О Господи, что он наделал? Он не может позволить ей обменяться с ним клятвами. Если это случится, Хло будет связана с ним навечно. И если с ним произойдет что-то ужасное, если – не приведи, Господи, – он действительно станет темным, могут ли эти клятвы навечно привязать ее к чудовищу? Целую вечность быть прикованной к ярости и безумию Драгаров! Нэй. Никогда.

Хло моргнула и посмотрела на него с обидой.

– Я просто хотела повторить, чтобы запомнить.

Этот маленький стих вызывал в ней странное чувство, и ей почему-то очень хотелось повторить его вслед за Дэйгисом. Это были самые теплые слова, какие он ей когда-либо говорил, и пусть это просто стихи, но она хотела их запомнить. Дэйгис был не из тех, кто болтает попусту. И этими стихами он явно хотел что-то сказать. Неужели Дэйгис МакКелтар только что говорил о своих чувствах? Решил выразить их с помощью стихов?

Она еще не совсем проснулась, когда он начал говорить, но была твердо уверена, что Дэйгис произнес нечто вроде «отдам за тебя жизнь». Если бы он только мог вот так любить ее! Она больше не хотела быть женщиной, которая может войти в сердце Дэйгиса МакКелтара. Этого было мало, Хло хотела остаться в его сердце. Навсегда. Быть единственной, с кем он будет заниматься любовью. Она хотела этого так страстно, что желание было похоже на боль.

И, Господи, как же она хотела снова услышать эти слова!

Хло открыла рот, чтобы попытаться уговорить Дэйгиса, но он мгновенно накрыл губами ее губы – и черт бы побрал этого мужчину за то, что он мог поцелуем превратить женщину в целый улей взбесившихся гормонов, которые гудели, как пьяные пчелы! Несколько секунд, и она уже не могла думать ни о чем, кроме его прикосновений.

* * *

Сильван никогда не занимался слежкой. Ну, до тех пор пока его сыновья не исчезали вместе со своими парами, после чего он начинал делать вещи, которыми никогда раньше не занимался. К примеру, подслушивать очень личный и жаркий разговор Драстена и Гвен, после которого Сильван затащил Нелли в постель и вскоре женился на ней.

Он улыбнулся. Она была прекрасной женщиной. Она знала о МакКелтарах больше, чем сами МакКелтары. Двенадцать лет она была экономкой в его замке и знала почти все секреты этого здания, в том числе и те, которых не знал он сам, – к примеру, тайник, который был забыт почти восемьсот лет назад, судя по последней записи в найденном там дневнике.

Нелл сказала, что нашла тайное подземелье во время большой весенней уборки. Это было много лет назад, однако Нелли не говорила об этом. Она считала, что Сильван знает о библиотеке. «И к тому же, – добавила она язвительно, – ты со мной тогда не разговаривал». Сильван тихо фыркнул. Ну и дураком же он был, запрещая себе желать ее. Столько лет потеряно зря.

«И ты собираешься и дальше тратить время, старик? – требовательно осведомился внутренний голос. – Неужели нет больше ничего, что стоило бы сказать?»

Он быстро отмахнулся от этой мысли. Не время размышлять о себе. Сейчас необходимо найти способ спасти сына.

То, что хранилось в тайной комнате, и было причиной, по которой Сильван сейчас скрывался в темноте главного зала, поджидая возвращения Дэйгиса. Там оказались тексты и артефакты, реликвии, которые Дэйгис должен увидеть. Объем спрятанной там информации просто ошеломлял. Понадобится несколько недель только на то, чтобы составить перепись вещей.

Сильван почувствовал сына еще до того, как тот вошел в главный зал, и начал вставать, но за миг до того, как открылась дверь, он услышал мягкий хриплый девичий смех. А потом настала тишина, которую могли заполнить только поцелуи. Дэйгис заставил ее замолчать поцелуем. И снова смех.

Мягкий, тихий смех Дэйгиса.

Сильван замер, так и не встав со стула. Сколько он уже не слышал этого смеха?

О, тьма все еще таилась в нем, но, что бы ни произошло сегодня днем, оно дало Дэйгису желанную отсрочку приговора. Сильвану не нужно было смотреть на сына, чтобы понять, что его глаза стали пусть не золотыми, но светлыми.

А когда Дэйгис распахнул дверь, Сильван несколькими тихими словами заставил темноту укрыть себя.

Его новости подождут до утра.

20

– Есть кое-что, чего я тебе не сказал, девочка Хло, – произнес Дэйгис, выступая из сумрачного круга камней. Его глаза говорили о том, что он хочет сообщить ей. Его глаза говорили о том, что он боится ей сообщить. Чего может бояться такой человек, как он? От того, что Дэйгис боялся, Хло тоже испугалась, и ей тут же расхотелось это слышать. Ее любопытство для разнообразия свернулось в клубочек и притворилось мертвым.

– Можешь не говорить мне, если не хочешь, – попыталась уклониться она.

Ей очень не хотелось омрачать мечтательное удовольствие от их новой близости всякими трудностями. А судя по выражению его лица, слово «трудность» было слишком мягким для несказанного.

Жилы на его шее напряглись, он несколько раз открыл и закрыл рот. Глубоко вздохнул.

– Возможно, ты должна знать…

Внезапный стук в дверь разбудил ее. Сон разлетелся на тысячи осколков.

Хло вздрогнула, и руки Дэйгиса обняли ее сильнее.

– Вы проснулись? – спросила из-за двери Нелл. – Сильван по потолку ходит от нетерпения. Он требует, чтобы вы спустились к нему.

– Мы проснулись, Нелл, – ответил Дэйгис. – Ты не против приготовить нам ванну?

– Дэйгис, твой отец просто лопнет. Он со вчерашнего утра хочет тебе что-то показать, а уж терпеливым он никогда не был.

Дэйгис шумно выдохнул.

– Еще четверть часа, Нелл, – сдался он. – А потом мы спустимся.

– Я бы вас не беспокоила, если бы меня кто-то спросил. – Послышался смешок, а потом звук ее шагов начал удаляться.

Дэйгис повернул Хло лицом к себе, обхватив ногами ее ноги и жадно накрыв ладонями ее грудь.

– Доброе утро, – сонно пробормотала она, покраснев от воспоминаний о том, что он делал с ней всю ночь. О том, что она поощряла, даже просила с ней сделать.

Она улыбнулась. Тело болело. Всю ночь она была в его объятиях. Забавно, подумала Хло, из всего невероятного, что с ней случилось, последние двадцать четыре часа казались самыми фантастическими. С тех пор как она отдалась Дэйгису, он стал совершенно другим человеком. Нежным, сексуальным, игривым. О, он все еще был властным до мозга костей, его сексуальность была дикой, но теперь он казался более доступным. Раньше она замечала, что Дэйгис часто сидит с отсутствующим видом, словно его мысли заняты чем-то другим, – но в постели он был весь. Сто процентов вовлеченности и участия.

Было потрясающе чувствовать себя центром такой неразбавленной страсти. Дэйгис МакКелтар оказался в постели воплощением всех ее желаний и даже превзошел ее ожидания. Дикий и требовательный, способный взломать все замки.

Стоило ей подумать о том, как приятно видеть его таким расслабленным, похожим на лениво греющегося на солнце льва, как Дэйгис улыбнулся ей в ответ, но эта улыбка не достигла глаз.

– Ох! Прекрати! Когда ты так улыбаешься, мне хочется заполучить тебя всего.

– Что? – Ее заявление, казалось, сбило его с толку.

Хло погладила руками его ребра, размышляя о том, может ли такой сильный, сдержанный мужчина бояться щекотки. Оказалось, что может, и Хло обрадовалась тому, что хотя бы в такой мелочи он был так же беспомощен, как и прочие смертные. Она безжалостно щекотала Дэйгиса, пока он, смеясь, не поймал ее руки.

– Я наказываю девиц, которые меня щекочут, – мурлыкнул он, заводя ее руки за голову.

– Как? – чуть задыхаясь, спросила она.

Дэйгис склонил голову, поймал губами ее сосок, ласково втянул его в рот, потом отпустил и начал вылизывать дорожку ко второму.

– У тебя прекрасные груди, девочка. – Его голос внезапно охрип. – Что же до наказания, мне еще нужно над этим подумать. – Его мурлыканье согревало кожу Хло. – Никто и никогда не щекотал меня.

– Ха, интересно почему? – выдохнула Хло. Когда он провел языком вокруг ее набухшего соска, она непроизвольно выгнула спину, резко вздохнув. Ее груди отяжелели, а от прикосновений его щетины стали невероятно чувствительными. – Может, потому что ты всегда сдерживаешься? Возможно, они просто боялись. – Хло пыталась отдышаться.

Он отпустил ее сосок и удивленно посмотрел на нее.

– Но ты не боишься, верно, Хло?

– Улыбнись, – попросила она, не желая отвечать.

Она не хотела признаваться в том, что часть ее по-прежнему боится человека, способного танцевать между столетиями. Не именно его, а той власти над ней, которую дарила ему сила ее чувств. При всей невероятной близости, после всего, что они творили ночью, он не сказал ей слов, которые просто не могут не произнести любящие, слов, которые намекали бы на общее будущее. Дэйгис говорил вчера, что не предлагает утешительной лжи и не оправдывается. И ничего не обещает.

А она бы хотела услышать хоть одно обещание. Или десять.

Хло поняла его намек и не говорила о своих чувствах, решив быть терпеливой – ждать и смотреть, пытаться уловить те небольшие проявления его истинных чувств, которые Дэйгис редко себе позволял.

Он приподнял бровь и улыбнулся, как она и просила.

– Вот так гораздо лучше, – сказала Хло, улыбаясь в ответ.

Невозможно было не улыбнуться в ответ, когда он искренне улыбался. Руки Дэйгиса скользнули по ее рукам, по груди, опустились на бедра. Она покачала головой.

– Не-а. Я не могу. Не сейчас. – Хло не удержалась, чтобы не поддразнить его, и захлопала ресницами. – И, наверное, еще неделю не смогу.

Он зарычал и мотнул головой, отчего грива его волос расплескалась темным шелком по ее коже.

– О, нэй, девочка, я так не думаю. После ванной тебе наверняка станет лучше. – Дэйгис потерся об нее, напряженный, твердый и готовый.

«Он вообще когда-нибудь устает?» – счастливо подумала Хло.

Несмотря на жуткую усталость, в ней вспыхнуло желание, все нервные окончания запели от предвкушения. Дэйгис делал ее ненасытной. Секс с ним заставлял женщину думать, что она творит нечто почти запретное, и Хло боялась, что может стать просто одержимой. Она изнемогала от усталости, но, если бы у них было время, она бы воспользовалась возможностью. Или, точнее, он бы воспользовался возможностью, потому что ему определенно нравилось всегда быть сверху.

– Ты слышал, что сказала Нелл: у нас нет времени на ванну. Нас ждет Сильван. – Хло внезапно смутилась. Она спала с сыном Сильвана в замке Сильвана. И хотя ее ничуть не побеспокоило появление Нелл, при мысли о Сильване Хло стало не по себе. Возможно потому, что он был ровесником ее дедушки.

– Не волнуйся, девочка, – успокоил ее Дэйгис, догадавшись по выражению ее лица, о чем она задумалась. – Вчера вечером Сильван видел наше возвращение. Он не будет плохо о тебе думать. Честно говоря, он будет даже рад. Я никогда раньше не приводил девушек к себе в комнату.

– Правда? – чуть затаив дыхание, спросила она.

Дэйгис кивнул, и Хло счастливо улыбнулась: по крайней мере в его спальне она была единственной. И хотя это было не совсем то, чего бы ей хотелось (не признание в вечной любви и не вопрос, хочет ли она от него детей), все равно это было хоть что-то. А потом Хло нахмурилась. Солнце ярко светило в окно, и в его свете глаза Дэйгиса казались золотыми, с редкими темными крапинками. Затуманенные желанием, чувственные, чуть затененные длинными ресницами, но несомненно золотые.

– Да что у тебя с глазами?! – воскликнула она. – Это оттого, что ты друид?

– А какого они цвета? – осторожно спросил Дэйгис.

– Золотого.

И снова искренняя и открытая улыбка. Она была как солнце, выглянувшее из-за туч, и Хло не могла сдержаться, чтобы не улыбнуться в ответ, проводя пальцем по его подбородку.

Дэйгис снова потерся об нее.

– Ты на меня хорошо влияешь, девочка. А теперь хватит отговорок, я собираюсь закончить то, что начал.

Он сел, поднимая ее вместе с собой, поцеловал, нежно покусывая нижнюю губу. Поцелуй стал жарким и страстным, но Дэйгис все еще пытался встать, и в итоге они оба свалились с кровати и Хло оказалась на его широкой груди. Он тут же перевернул ее, прижал своим телом и целовал до тех пор, пока она не начала хватать воздух открытым ртом.

И нагло улыбнулся через несколько минут, помогая ей подняться на ноги.

– Не думаю, что ты долго будешь «болеть».

«Определенно нет, – подумала Хло. – Вот ведь жуткий любитель дразнить меня и мучить!» Мышцы на внутренней стороне бедер, о существовании которых она до сих пор не подозревала, запротестовали при первой же попытке сделать шаг. И все равно она хотела продолжать.

И только через некоторое время Хло поняла, что он так и не ответил на ее вопрос.

* * *

– Почти вовремя, – проворчал Сильван, когда они спустились в главный зал.

– Пап, где Пятая Книга Мананнана? – без вступлений спросил Дэйгис.

– Не существует Пятой Книги Мананнана, – тут же заявила Хло. – Есть только три. Все это знают.

Дэйгис холодно усмехнулся.

– Ох уж эти нечестные все. Мне давно интересно, кто же входит в их число.

Сильван удивленно склонил голову и с любопытством посмотрел на Дэйгиса.

– Считаешь, что ее нужно отвлечь? До сих пор ты вполне успешно с этим справлялся.

Хло покраснела.

– Книга в библиотеке, в башне, – добавил Сильван. – Но возвращайся поскорее, нам многое нужно обсудить. Нелли показала мне удивительную вещь.

Дэйгис скрылся в коридоре, а Сильван похлопал по стулу рядом с собой.

– Садись, милая, – сказал он с теплой улыбкой. – Посиди немного со стариком, расскажи о себе. Как вы познакомились с моим сыном?

«Я хоть когда-нибудь найду подходящий ответ на этот вопрос?» – мысленно поморщилась Хло. И отвернулась от его внимательного взгляда, снова покраснев.

– Скажи правду, милая, – мягко уточнил Сильван.

Хло удивленно посмотрела на него.

Он улыбнулся, подбадривая.

– Насколько я знаю своего сына, эта встреча должна была быть необычной.

– Да, – слегка вздохнув, согласилась Хло. – Это на самом деле было необычное знакомство. Мы… ну, это можно назвать столкновением…

* * *

Ее рассказ заставил Сильвана хохотать, и он не мог дождаться возможности поделиться услышанным с Нелли, которая будет наслаждаться каждым словом этой удивительной истории. Девушка оказалась прекрасной рассказчицей, достаточно артистичной, чтобы живо передать события и не упустить ничего важного. А еще у нее оказалось прекрасное чувство юмора и умение посмеяться над собой. Хло сама не представляла, насколько она хороша и необычна. Себя она назвала чудачкой. И после пояснения, что значит это слово, Сильван решил, что чудаком быть хорошо. (Он и сам подходил под определение «умный, немного неуклюжий любитель старины», и это наверняка повлияло на его мнение об этой девушке.) Айе, изложение ее истории было образным, а сама история была явным примером того, как МакКелтар встречает свою судьбу.

Пока Хло рассказывала, Сильван внимательно слушал ее. И ощутил в ней чистое сердце, такое же как у Дэйгиса, необычайно чувствительное, очень эмоциональное и тщательно оберегаемое. Он слышал в ее голосе любовь к Дэйгису. Любовь настолько сильную, что она переполняла девушку, и все же Хло не готова была заявить о ней.

Этого Сильвану было достаточно. Его сын определенно встретил свою половинку. Сильван подумал о том, как странно все совпало, но все равно благословлял их встречу.

Только одно его останавливало: Хло все еще ничего не знала о том, что с Дэйгисом что-то не так, и страх пустил в ее сердце новые ростки.

Сильван понимал и это. Когда сердце знает, что такое любовь, оно, как ни странно, одновременно получает способность бояться. Хло хотела знать, что происходит с Дэйгисом, и не желала этого слышать, чтобы не портить их радость. Сильван предполагал, что ей придется выиграть не одну битву с собой, прежде чем она решится спросить.

Когда Дэйгис протянул девушке Пятую Книгу Мананнана, старший МакКелтар решил, что очарован ею. Хло держала книгу с величайшей осторожностью, касаясь только самого краешка толстых страниц, глядя на текст широко раскрытыми от изумления глазами.

И она лепетала:

– Н-н-но ее же не м-может б-быть, и – о Господи, она написана на ранней л-латыни! Как вы думаете, я могу выменять ее на все свои артефакты? – выдохнула она, глядя на Дэйгиса таким взглядом, что сам Сильван с трудом смог бы отказать ей.

Ох, айе, эта девочка будет счастлива продолжать его работу, если он сам не сможет часами корпеть над древними текстами и наслаждаться историей. Чудачка, определенно чудачка. А Дэйгис… Что ж, Дэйгис, кажется, застыл и не может заставить себя ей отказать. Сильван решил спасти сына.

– Боюсь, что книга должна остаться здесь, милая. Для этого есть определенные причины.

– Ох, но вы должны дать мне ее хотя бы прочитать! – воскликнула Хло.

Сильван заверил ее, что это можно, и снова сосредоточился на Дэйгисе. От того, что он нашел тайную библиотеку, Сильван чувствовал себя на десяток лет моложе и снова, как никогда, почувствовал, что это такое – быть МакКелтаром. Он не мог больше держать в себе этот секрет. В той комнате наверняка найдется решение их проблем. Сильван едва дождался возможности показать ее сыну.

Наслаждаясь моментом, он совершенно бесстрастным голосом осведомился:

– Насколько я могу судить, не только я не знал о существовании библиотеки под кабинетом.

Дэйгис поперхнулся и вытаращил на него глаза.

– Под кабинетом?

– Айе.

Дэйгис схватил Хло за руку, поднял с кресла, с трудом заставил ее выпустить книгу из рук и осторожно положить ее на стол и потащил девушку за собой вслед за быстро шагающим Сильваном.

* * *

Когда Сильван надавил на левую распорку под обшивкой камина, часть камина отъехала в сторону, открывая тайный проход. Сильван рассказал о том, как Нелли однажды увлеклась уборкой и, сметая паутину и оттирая с облицовки копоть, оперлась рукой на распорку. И тут же почувствовала, как камин вместе с ней отъезжает в сторону.

– Так почему она нам не сказала? – изумленно спросил Дэйгис.

Сильван фыркнул.

– Она думала, что мы знаем, и считала, что она не должна была знать наш секрет.

Дэйгис покачал головой.

– Ох, сынок, там же должна быть наша история, о которой несколько веков никто не знал.

Хло, о которой мужчины, казалось, просто позабыли, пошла вслед за ними по темному коридору, вниз по каменной лестнице, которая заканчивалась похожей на пещеру комнатой. Комната оказалась шириной едва ли в пять метров и длиной в десять. Ее освещали десятки свечей в настенных канделябрах. От пола до потолка тянулись полки, между которыми стояли столики, стулья и сундуки.

Хло с невероятной скоростью вертела головой вправо и влево, вперед и назад.

«Сосредоточься, Зандерс. Иначе тебе станет плохо от волнения».

Ни один археолог, входящий в запечатанную и ранее не исследованную гробницу, не чувствовал себя счастливее. Сердце Хло бешено стучало, ладони вспотели, ей с трудом удавалось глубоко дышать. Она вырвалась вперед, протолкнувшись между мужчинами, стараясь увидеть все раньше, чем о ее существовании вспомнят и дважды подумают, прежде чем пускать ее сюда. Она была в древней подземной комнате, в окружении вещей, которые обожала больше всего на свете, – пыльных реликвий далекого прошлого. Реликвий, от которых ученые ее времени прыгали бы от радости, обсуждали бы их, исследовали и спорили до конца своих дней.

Здесь были каменные таблички с оргамическим письмом, древних ирландцев. Многие камни были покрыты резьбой, напоминающей письмена пиктов, которые ее современники не могли расшифровать, потому что пикты переняли письмо у ирландцев, но не смогли адаптировать его к своему собственному языку из-за разницы произношений. Возможно, ее научат понимать эти письмена! Хло даже зажмурилась от такой перспективы.

Здесь были переплетенные в ткань тома, тщательно завернутые в выцветшие от времени холсты, книги в кожаных переплетах, свитки, глазурованные таблички, вышитые гобелены, оружие и доспехи. Господи, да позабытый здесь кем-то кувшин тоже был реликвией!

Несколько минут она осматривалась, затаив дыхание, потом посмотрела через плечо на Дэйгиса и Сильвана, которые отошли в центр комнаты и склонились над квадратным камнем, на котором лежал лист золота.

– Пап, это то, что я думаю? – сдавленным голосом спросил Дэйгис.

– Айе, это Договор. Как и сказано в легенде, он вытравлен на листе чистого золота.

– Но это же непрактично, – тихо произнесла Хло. – Этот металл слишком податлив. Чистое золото очень мягкое, его легко повредить. Поэтому у золотых ожерелий была железная сердцевина. Ну, не только поэтому, она еще помогала отклонить при случае меч. А что это за Договор?

– Именно это они и подразумевали, – пробормотал Сильван, осторожно проводя пальцем по краю золотого листа. – Они сказали, что это будет символизировать хрупкость Договора. Чтобы подчеркнуть, как бережно мы должны с ним обращаться.

– Что за Договор? – снова спросила Хло, осторожно шагая между стопкой переплетенных в кожу томов и ужасно проржавевшим щитом и всматриваясь в затененные углы комнаты.

Интересно, ей позволят ненадолго здесь остаться? Одного взгляда на Дэйгиса ей хватило, чтобы отбросить эту мысль. Разве что он останется здесь вместе с ней.

– Договор между расами Туата де Данаан и людей.

Хло шлепнулась на задницу.

– Не на книги! – возопил Сильван.

Хло сползла на пыльный каменный пол, все еще в шоке от услышанного. И в ужасе от того, что умудрилась сесть на бесценные тексты.

– Простите, – пробормотала она. – Я немного разволновалась. И сколько же ему лет? На каком он языке? Вы можете его перевести? О чем там говорится?

Сильван сделал вид, что жутко занят урной со свитками.

Дэйгис пожал плечами.

– Понятия не имею, что это за язык.

– Ты можешь его прочитать?

– Нэй, – пробурчал он.

Сильван фыркнул.

Хло нахмурилась, но решила пока что не давить на них. У нее снова кружилась голова, и могло стать еще хуже. Ей нужно пересмотреть все то, что она знает об истории, попытаться вписать в картину мира двух друидов, способных манипулировать самим временем, и существование древней цивилизации, которая обладала знаниями и технологиями, намного превосходящими все, чего удалось добиться человечеству.

Дедушка был прав – Туата де Данаан действительно когда-то существовали не только в легендах!

«Дыши, Зандерс», – сказала она себе, поднимаясь на колени и протягивая руки к ближайшей книге.

* * *

Много часов спустя Хло прижалась спиной к холодной каменной стене и закрыла глаза, прислушиваясь к разговору Сильвана и Дэйгиса. Языки, которые она не могла перевести, непривычные и давно забытые значки древних алфавитов танцевали на тыльной стороне ее век.

Ее волосы были покрыты пылью, пыль была на лице и в носу. На ней было надето средневековое платье, полностью покрытое пылью, – и все это в средневековом замке, в котором не было не только душа, но и водопровода. И при этом Хло не могла бы чувствовать большего счастья. Ну, разве что кто-то не отправит ее в прошлое, в Александрийскую библиотеку сразу после того, как Антоний подарил Клеопатре Пергамскую библиотеку, доведя количество текстов почти до миллиона, если можно, конечно, верить тому, что утверждают историки.

– Итак, судя по дневнику, который ты нашел, наши предки редко пользовались этой комнатой, а сведения о ней переходили только от отца к старшему сыну, – говорил Дэйгис.

От его глубокого голоса по коже Хло пробегали мурашки предвкушения.

– Айе, – ответил Сильван. – Я вчера пролистал тот дневник. Последняя запись датируется восемьсот семьдесят вторым годом. Подозреваю, что тот лэрд погиб внезапно, вполне возможно, что в юном возрасте, и о комнате с тех пор позабыли.

– Наша история, – сказал Дэйгис, качая головой. – Все эти знания были здесь, а мы даже не подозревали об этом.

– Айе. Если бы мы знали о ней, все могло бы быть совсем по-другому. Возможно, кто-то из нас сделал бы другой выбор.

Хло распахнула глаза. Голос Сильвана прозвучал странно, словно он на что-то намекал. Она смотрела на точеный профиль Дэйгиса, бронзовый в свете мерцающих свечей, и думала о том, чего он ей не сказал. Она не забыла о проклятии и о том, почему он так стремится получить старинные книги. Вчера у нее была прекрасная возможность расспросить об этом, но она не хотела ничем омрачать такой замечательный день.

По правде говоря, сегодняшний день она не хотела омрачать тоже. И яростно защищала свое счастье от любого намека на то, что может его испортить. Хло никогда еще не чувствовала себя такой живой, такой свободной и радостной и не хотела, чтобы это заканчивалось. Она – всегда инстинктивно боровшаяся до конца, не принимавшая «я не знаю» как ответ – внезапно совершенно перестала задавать вопросы.

«Завтра, – пообещала она себе. – Я спрошу его завтра».

А пока что ей было чем заняться: она внезапно оказалась в далеком прошлом, впервые испытала страсть и нашла огромное количество сокровищ. Ей с трудом удавалось держать себя в руках. Одного того, что она оказалась в шестнадцатом веке, было достаточно, чтобы выбить ее из колеи.

Дэйгис словно почувствовал ее взгляд и обернулся, чтобы посмотреть ей прямо в глаза.

Его ноздри раздувались, глаза нахмурились, взгляд был жарким и жадным.

– Отец, Хло нужно принять ванну, – сказал Дэйгис, не сводя с нее глаз. Он прикусил нижнюю губу, и Хло вдруг ощутила, как сжались мышцы ниже пояса. – Сейчас.

– Я и сам немного запылился, – согласился Сильван после неловкой паузы. – Думаю, всем нам не помешает немного освежиться и перекусить.

Дэйгис встал. Из-за низкого потолка он казался больше, чем обычно. Он протянул ей руку.

– Пойдем, девочка.

И Хло пошла.

* * *

– А эти цепи обязательны? – спросила Гвен, нахмурившись.

– Айе, любимая, – ответил Драстен. – Он убьет себя, чтобы ничего не сказать, а я не такой дурак, чтобы предоставить ему эту возможность.

Они отошли назад, глядя через прутья решетки на худого человека с коротко остриженными каштановыми волосами.

Он был прикован к стене, руки и ноги его были разведены в стороны. Он рычал на них из-за решетки, но из-за кляпа во рту до них доносились только сдавленные звуки.

– Кляп тоже нужен?

– Он бормотал что-то, подозрительно похожее на заклинание, прежде чем я его заткнул. Пока я не начну его допрашивать, кляп останется на месте. И не спускайся вниз без меня, девочка.

– Просто это кажется мне… варварством, Драстен. А что, если он ни в чем не виноват?

Драстен смотрел на вещи, которые вынул из карманов незнакомца, прежде чем связать его. Это оказались два бритвенно-острых кинжала, мобильный телефон, длинная веревка, огромное количество наличных и несколько кусочков карамельки. Бумажника у незнакомца не оказалось, водительских прав или какого-нибудь другого удостоверения личности тоже. Драстен положил телефон, шнур и конфету в карман, взял ножи и обнял Гвен за плечи, разворачивая ее в сторону двери.

– Замешан. Я поймал его у двери кабинета. Когда он меня увидел, он выглядел так, словно узнал меня. Потом посмотрел недоверчиво и, наконец, удивленно. Я совершенно уверен в том, что он принял меня за Дэйгиса и просто не знал, что у Дэйгиса есть брат-близнец. Далее, Дэйгис рассказал мне, что Хло видела у нападавшего татуировку на шее. Сам Дэйгис не знал, что это за татуировка, но слишком уж странно для простого совпадения, что у нашего гостя тоже имеется татуировка на шее. Да, он в этом замешан. И хотя до сих пор он молчал, он у меня заговорит.

– Но я совершенно ничего не понимаю. Зачем кому-то причинять вред Дэйгису и Хло? Чего от них могут хотеть?

– Не знаю! – прорычал Драстен. – Но, можешь мне поверить, скоро мы это выясним.

21

В маленькой библиотеке было душно, и Дэйгис поерзал на стуле, потом сел на пол и прислонился спиной к холодной каменной стене. Он посмотрел на Хло и криво усмехнулся. От одного ее присутствия ему было чертовски сложно сосредоточиться на работе.

Она сидела, скрестив ноги, на подушках в углу подземной библиотеки, с головой уйдя, как до этого он сам, в Четвертую Книгу Мананнана. Несколько дней назад Дэйгису пришлось поменяться с ней, отобрав пятый том, чтобы он мог продолжить чтение. Хло переводила гораздо медленнее, чем он. К ее крайнему и часто громкому неудовольствию, она не могла прочитать большей части книг, хранившихся в библиотеке. Они были написаны на забытых диалектах. К этому добавлялась еще и разница в произношении, и большинство текстов оказались недоступны для Хло.

Дэйгис с жадностью оглядел ее с головы до ног и тихонько зарычал от желания. Хло была одета в тонкое обтягивающее платье цвета лилии – одно из тех, что Нелл предложила ей на выбор, и он подозревал, что Нелли специально выбирала те платья, которые заставят его отвлечься от книг, – облегающие, с глубоким декольте. Хло казалась в них просто мечтой. Ее спутанные кудряшки падали на лицо. Хло прикусила нижнюю губу, глубоко задумавшись. Она с головой ушла в чтение и перестала слышать, видеть и воспринимать окружающее.

Она поменяла позу, легла на бок на мягких подушках, и ее груди прижались друг к другу в глубоком вырезе платья, подстегнув желание Дэйгиса. Он уже любил ее сегодня, когда они проснулись, как делал каждое утро, но сейчас ему снова до боли хотелось уткнуться лицом в эту чудную ложбинку, целовать, лизать и покусывать ее грудь, пока Хло не начнет задыхаться и кричать его имя.

Десять дней пролетели быстро, быстрее, чем хотелось бы Дэйгису. Он желал бы остановить время, продлить каждый день, растянуть его до года. Вложить всю жизнь в настоящий момент и выпить его до дна, наслаждаясь горько-сладкой радостью того, что он больше не одинок.

Момент был сладким, потому что с ним была его женщина.

Но он не мог заговорить, не мог дать ей обещания, что жгли его изнутри. Обещания, которые он не мог ей дать, поскольку его будущее было неизвестно. И вдобавок его раздражало то, что даже той части правды, которую он мог бы ей сказать, он не мог предложить Хло, ведь она не спрашивала его о «проклятии».

А он хотел рассказать ей. Ему нужно было рассказать. Нужно было убедиться, что она знает, кто он такой, и готова принять его после этого. Трижды Дэйгис пытался начать разговор, один раз когда она спала, затем позже, во время прогулки по саду под полной луной. Во сне Хло вздрогнула и уклонилась. Наяву она сделала то же самое.

В третий раз, когда он заговорил об этом, Хло использовала его собственную тактику – поцеловала, заставив замолчать и забыть не только о том, о чем он собирался говорить, но и о том, в каком веке он находится.

Это было не похоже на Дэйгиса, он никогда не стремился избежать сложных ситуаций, но в этот раз он позволил Хло сопротивляться и решил немного пожить настоящим.

Он не сомневался в том, что со временем она спросит. Ничто не могло избавить Хло от ее неуемного любопытства. Он знал, что обрушил на нее слишком много за очень короткий период: путешествие во времени, друиды, легендарные расы, новые реликвии, свой неуемный сексуальный аппетит. Если ей нужно немного времени, чтобы разобраться с этим и начать задавать вопросы, он не хотел лишать ее этой передышки.

Так что последние десять дней он наслаждался сладостью, оставив горечь на потом, а яркий оптимизм и бесконечный энтузиазм Хло помогали ему в этом. С каждым новым днем Дэйгис все больше восхищался ею. Он знал, что она умная, сильная, с чистым сердцем, но были в ней и мелочи, которые буквально зачаровывали его. То, как распахивались ее глаза, когда Сильван зачитывал вслух избранные места из текстов. То, как она полчаса стояла над Договором, сжимая и разжимая пальцы, но не в силах заставить себя коснуться мягкого золота, чтобы не оставить на нем отпечатка. То, как она играла в догонялки с его младшими братьями, каждый вечер после ужина притворяясь «маленьким чудовищем» и бегая за малышами по главному залу, пока они не начинали визжать от удовольствия и притворного страха. То, как она дразнила его сварливого отца, как флиртовала с ним, пока ее обаяние не вызывало румянец на его морщинистых щеках и не избавляло его карие глаза от постоянной тревоги.

Дэйгис гордился ею и чувствовал себя ужасным собственником. Он дико радовался тому, что именно он разбудил ее чувственность, что он был первым, кому Хло подарила часть своего сердца.

Айе, он знал, что тронул ее сердце. Она была не из тех, кто умеет скрывать свои чувства, в ней просто не было нужных для этого преград. Пусть Хло не говорила этого вслух, но Дэйгис видел это в ее глазах, чувствовал в ее ласках. Ни одна женщина прежде не касалась его так, как она. Иногда ему казалось, что Хло прикасается к нему почти с благоговением, словно она не меньше его поражается тому, как они друг другу подходят.

Тому, что они созданы друг для друга, смыкаются, как два кусочка дерева, выточенные из одного ствола.

Она не представляла, каково ему было видеть ее одетой в цвета его клана, гуляющей по замку, в котором прошло его детство. А он начинал чувствовать себя простым воином и возлюбленным, человеком с чистыми желаниями, живущим по простым законам. Лучше могло быть только одно: возможность самому надеть цвета клана МакКелтаров.

Но с этой потерей Дэйгис мог смириться. В то время когда он ничего не ожидал от жизни, Хло подарила ему все, возродила надежду и способность удивляться, которые он утратил давным-давно. И вересковые поля снова казались ему полными жизни. Куда бы он ни посмотрел, везде он видел что-нибудь прекрасное: крошечную куницу, которая принюхивается к ветру, золотого орла, парящего в вышине, величественный древний дуб в короне пожелтевших листьев – Дэйгис сотни раз проходил мимо этого дерева, но ни разу на самом деле не видел его. Ночное небо с россыпью звезд снова казалось ему колыбелью тайн и чудес.

Хло была лучом солнца, пробившимся сквозь грозовые облака, под которыми он так долго жил. Она вернула свет его миру.

И она отдавалась ему полностью, без остатка. Она любила касаться его. И постоянно брала его за руку, запускала пальцы ему в волосы, осторожно перебирая ноготками.

А он, как дикий кот, привыкший к абсолютной свободе, но знающий, что есть место, которое он может назвать домом, наслаждался ласковыми прикосновениями знакомых рук.

Дэйгис был прав, предполагая, что секс с ней может стать чем-то таким, чего он никогда раньше не испытывал. Секс всегда успокаивал его, расслаблял мускулы, снимал постоянное внутреннее напряжение, но теперь, когда он, удовлетворенный, сжимал Хло в объятиях, его сердце тоже становилось спокойным.

И все же, хотя его настоящее было наполнено солнцем и синим небом, в будущем клубились тучи и гремел оглушительный гром.

И он не смел об этом забывать.

Дэйгис отвел взгляд от Хло и глубоко вдохнул, заставив себя вернуться к менее приятным вещам.

За последние десять дней они с Сильваном нашли огромное количество давно забытой информации об их клане, узнали о друидах и о своем предназначении больше, чем им когда-либо было известно, но не нашли ни единого упоминания о том, кто такие тринадцать темных, а информации об их мифических покровителях оказалось крайне мало. Сильван надеялся, что они смогут отыскать способ связаться с Туата де Данаан, но Дэйгис не разделял его энтузиазма. Он не был уверен, что древняя раса все еще существует. А если и так, с какой стати Фейри появятся перед оступившимся МакКелтаром, если они ни разу ни перед кем не появлялись? Он бы не удивился, узнав, что тысячи лет назад они ушли по пути между мирами, чтобы никогда не возвращаться.

Поиски тянулись очень долго. В двадцать первом веке было слишком мало информации, тут же ее было слишком много, и поиск необходимого был нелегкой задачей.

Это не беспокоило бы Дэйгиса, вот только в последнее время он заметил явный знак того, что время подходит к концу: его глаза больше не становились золотыми, даже несмотря на то что он постоянно занимался любовью. Нэй, его глаза были цвета тусклой меди и с каждым днем темнели.

Он не использовал магию, он занимался сексом, и древние в нем больше не подавали голоса, но тьма продолжала изменять его, пропитывать, так же как вино пропитывает бочку, в которую оно налито.

Дэйгис чувствовал, как тринадцать друидов становятся все сильнее и он постепенно привыкает к ним. Они так долго были его частью, что он начал ощущать их как еще одну конечность – а почему бы не воспользоваться дополнительной рукой? Теперь, вместо того чтобы ловить себя несколько раз за день на том, что он хочет использовать магию для мелочей – к примеру, наполнить ванну, – ему приходилось останавливать себя по сотне раз на дню.

Но, по крайней мере, он все еще контролировал ситуацию. И знал, что не за горами тот день, когда он уже не сможет остановиться. И даже тот день, когда он просто не захочет останавливаться. Он не должен пересечь эту тонкую грань, а сложнее всего то, что он не знает, где именно эта грань проходит.

Дэйгис потер небритый подбородок и подумал о том, нет ли возможности как-то договориться с этими тринадцатью.

«Заключить сделку с дьяволом? – зашипела его гордость. – Какую же? Они будут использовать твое тело только часть времени? Дьявол обманет тебя, дурень!»

Айе, это его и беспокоило. Существа, заключенные в нем, не имели совести, и им нельзя было доверять. И тот факт, что он обдумывал возможность договориться с ними, лишний раз доказывал, что времени у него мало.

И доказывал, как отчаянно Дэйгис хочет найти возможность построить хоть какое-то будущее с Хло.

Он вздохнул и снова сосредоточился на тексте. Теперь, как никогда раньше, ему нужна самодисциплина. Да, он хотел бы подхватить Хло на руки, вынести ее из подземелья, показать ей свой мир, жить настоящим, но он знал, что должен вернуться к распорядку, заведенному еще на Манхэттене.

Работать с утра до вечера, заниматься любовью с Хло только по ночам, а потом снова работать, пока она дремлет.

Он хотел провести с любимой куда больше, чем несколько месяцев. Он стремился найти способ прожить с ней целую жизнь.

И когда она поднялась и вышла из комнаты, Дэйгис не оторвался от книги, которую держал в руках.

* * *

Хло с удовольствием гуляла по саду, думая о том, что прошло уже полторы недели. Это были самые счастливые дни ее жизни.

Ее время было поделено между исследованием книг в подземной библиотеке и познанием новой, неведомой до сих пор страсти. Жар, с которым их с Дэйгисом тянуло друг к другу, был настолько сильным и явным, что Сильван несколько раз приказным тоном советовал им выйти из комнаты, сухо говоря что-то вроде: «Отправляйтесь… немного погулять или… найдите себе другое занятие. А то вы, как два кипящих чайника, пускаете пар на мои книги».

В первый раз услышав эти слова, Хло жутко покраснела, но Дэйгис посмотрел на нее таким взглядом, что она быстро оправилась от смущения. Когда он опускал голову, награждая ее таким жарким и требовательным взглядом, у нее всякий раз подгибались колени от желания и она могла думать только о том, что он собирается с ней сделать.

Поскольку Хло не могла прочитать большую часть текстов в древней библиотеке и очень хотела исследовать шестнадцатый век, то, пока мужчины работали, она часто выходила погулять. Она тщательно изучила замок, ничего не пропуская: маслобойню, кладовые, кухни, часовню, оружейную, уборные (и хотя их тщательно мыли каждый день, без последнего посещения она могла бы и обойтись), даже библиотеку Сильвана в башне – там она с радостью обнаружила, что вполне может перевести некоторые из самых новых книг. У старого ученого имелись копии всех важных работ по философии, этике, математике и космологии, и они были в идеальном порядке расставлены на полках.

А еще за те часы, что она провела не с Дэйгисом, Хло поближе познакомилась с Нелл и ее сыновьями, Ианом и Робертом. Чудесным малышам было по два, и у них был отличный характер. Хло смотрела на них и не могла удержаться от мысли о том, какими прекрасными будут дети у Дэйгиса.

И о том, что она с радостью стала бы матерью его детей.

При мысли о том, что они могут стать семьей, что у них будет общее будущее, по ее спине пробегала сладкая дрожь.

Все десять дней Хло внимательно наблюдала за Дэйгисом и пришла к выводу, что он определенно к ней неравнодушен. Он ухаживал за ней точно так же, как Драстен ухаживал за Гвен в тот день, в замке Мэгги, предупреждал ее желания: выходил из библиотеки, чтобы принести ей чашку чая, или легкую закуску, или влажную тряпочку, чтобы стереть пыль с ее щеки. Лениво и нежно купал ее по вечерам у камина, помогал заплести волосы в такую же прическу, как у Нелл. Хло чувствовала, что ею дорожат, что ее балуют и, хотя он этого и не говорил, что ее любят.

Хло наблюдала за Дэйгисом, вспоминала все, что знает о нем, и пришла к выводу, что Дэйгис МакКелтар никогда не заговорит о любви, если только она не признается в своих чувствах первой.

Гвен объяснила ей это еще тогда, у камней.

«Дэйгис не ждет от женщин любви, потому что никогда не получал даже намека на нее».

Что ж, Хло Зандерс собиралась дать ему не просто намек. Сегодня. После романтического ужина в спальне, в которую она уже перенесла вазы со свежим вереском и десятки масляных светильников, позаимствованные в других комнатах.

Она готовила сцену, любовно украшала ее красивыми вещами, Нелл работала над меню, и теперь все, что оставалось сделать, – сказать Дэйгису о своих чувствах.

«А если он не ответит?» – вопрошал вечно сомневающийся внутренний голос.

Хло заставила его замолчать. Она не поддастся ни сомнениям, ни страху. Несколько дней назад, за чашкой какао на кухне, у них с Нелл состоялся долгий разговор. Нелл честно рассказала о том, что пережили они с Сильваном, о том, как они потеряли двенадцать лет. Хло и представить себе не могла, как можно так долго любить и молчать.

Двенадцать лет! Господи, да она не может подождать всего лишь двенадцать часов!

* * *

Когда Хло была подростком и ничего не знала о поцелуях, она практиковалась на подушке, чувствуя себя невероятно глупо. Но как еще девушка может попробовать, как это? Она читала книги, смотрела фильмы, чтобы понять, как движутся губы и куда девать нос, но это очень отличалось от попытки действительно прижать к чему-то свои губы. (И она была твердо уверена, что не родился еще человек, который не репетировал бы свой поцелуй на чем-то. На зеркале, на подушке, на тыльной стороне руки.)

Поскольку ее первый поцелуй оказался вполне успешным, Хло решила, что репетиция слов «я тебя люблю» – тоже не совсем идиотская затея.

Хло вернулась из сада в главный зал и, словно в замке было мало зеркал, уставилась прямо на сияющий щит, висевший на стене у камина. Повинуясь внезапному импульсу, она подтащила к щиту стул, взобралась на него и уставилась на свое отражение.

Она хотела, чтобы этот вечер был идеальным. И не собиралась заикаться и запинаться.

– Я люблю тебя, – ласково сказала она щиту.

Вышло не совсем так, как ей хотелось бы. Хорошо, что она решила попрактиковаться.

Хло облизнула губы и попыталась еще раз.

– Я люблю тебя, – нежно сказала она.

– Я люблю тебя, – решительно сказала она.

– Я люблю тебя. – Хло попробовала говорить «сексуальным» голосом. Подумала и решила, что лучше говорить нормально.

«А ведь мне нравится произносить эти слова», – решила она, глядя на свое отражение. Она так тщательно старалась удержать их в себе, что чувствовала себя скороваркой, с которой вот-вот слетит крышка. Хло никогда не умела скрывать и сдерживать чувства. Это так же претило ее натуре, как и случайный секс.

Она ослепительно улыбнулась щиту, представляя на его месте Дэйгиса. Трех простых слов ей было недостаточно. Ее любовь в них просто не укладывалась.

– Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя. Я люблю тебя больше, чем шоколад. Моя любовь больше целого мира. – Она сделала паузу, пытаясь найти подходящие слова и объяснить, что чувствует.

– Я люблю тебя больше артефактов. Я люблю тебя так, что у меня пальцы сжимаются от одной мысли об этом.

Она убрала волосы с лица и постаралась говорить со всей возможной искренностью:

– Я люблю тебя.

– Думаю, щит явно смущен тем, что ты так его любишь, – раздался сзади растерянный голос Дэйгиса.

Хло почувствовала, как кровь отливает от лица.

Она с трудом сглотнула. «О Господи, – подумала она в отчаянии, – чувствовать себя глупее человек просто не способен».

Она неловко переступила на стуле, прочистила горло и уставилась в пол, лихорадочно размышляя о том, как можно объяснить свое странное поведение. Стоя спиной к Дэйгису, она пролепетала:

– Это… э, это я на самом деле обращалась не к щиту, я просто не нашла зеркала, а мне хотелось заняться аутотренингом, ну, как я иногда делаю. Я читала в какой-то книге, что такой аутотренинг… э-э-э… повышает самооценку, и он правда работает, тебе тоже стоит попробовать, – радостно закончила она.

И поняла, что слишком бурно жестикулирует, а потому быстро сцепила руки за спиной.

Дэйгис стоял у нее за спиной и молчал, отчего Хло разволновалась еще больше и опять затараторила:

– Я хочу сказать, что на самом деле щит мне не нравится, то есть ты мне и так подарил множество артефактов, и я не могу больше ни о чем просить, так что можешь просто уйти и позволить мне закончить упражнение. Очень важно заниматься аутотренингом в одиночестве.

Тишина.

Да о чем он думает? Собирается расхохотаться? Улыбается? Хло посмотрела на щит, но, поскольку она стояла на стуле, отражения Дэйгиса она не увидела, он ведь был гораздо ниже.

– Дэйгис? – с опаской спросила она, не решаясь повернуться.

Если она посмотрит на него сейчас, она может расплакаться. Она так хотела, чтобы этот момент был нежным и романтичным. И будь все проклято, если теперь она скажет ему эти слова! Он поймет, что она репетировала, и подумает, что она просто дура!

– Айе, девочка? – медленно ответил Дэйгис.

– Почему ты не уходишь? – напряженно спросила она.

Длинная пауза, затем осторожное:

– Если ты не против, девочка, я бы остался и посмотрел.

Она закрыла глаза. Он что, смеется над ней?

– Совершенно исключено.

– После всего, что мы вместе делали, есть что-то, что ты не позволишь мне увидеть? Думаю, уже поздно меня стесняться, – сказал он.

Хло не могла понять, послышалась ей нотка ленивого изумления в его голосе или нет.

– У-хо-ди, – процедила она сквозь зубы.

Он не ушел. Она чувствовала, как он стоит там, а его внимательный взгляд буквально давит ей на затылок.

– Девочка Хло, – позвал он мягко. Нежно. – Обернись, милая.

«Он понял», – с ужасом осознала она. Никто не поверил бы в глупые оправдания.

Но Дэйгис понял не тогда, когда она собиралась ему сказать. Она так хорошо все спланировала, а он все испортил.

– Хло, – мягко повторил он.

– Ох! – Что-то в ней внезапно сломалось, и она резко обернулась к нему лицом. Сжав кулаки и уперев их в бедра, она закричала: – Я люблю тебя! Понял? Но я не так хотела это сказать, я хотела сказать это правильно, а ты все испортил!

Она поморщилась, спрыгнула со стула и вылетела в коридор.

22

Дэйгис неподвижно стоял в главном зале.

Это был определенно самый незабываемый момент в его жизни.

Даже если все сложится удачно и он доживет до возраста Сильвана, он ни за что не забудет, как Хло стояла на этом стуле у щита и репетировала признание в любви, чтобы это прозвучало правильно.

Сначала, когда он поднялся, чтобы принести в библиотеку еще свечей, он просто удивился и не понял, что она делает. Он был уверен, что Хло просто воркует над очередным артефактом.

Дэйгис поддразнил ее и только тогда заметил, что от нее буквально исходят напряжение и страдание. Она начала что-то лепетать, и это было еще одним подтверждением того, что она расстроена. А когда она заговорила об аутотренинге и о прочей ерунде, он понял, что она на самом деле делала.

Практиковалась, прежде чем сказать ему, что любит его.

Она была очаровательна.

Она любит его. Она это сказала. Конечно, она накричала на него, но мужчина способен пережить нагоняй от женщины, которая сказала, что ее любовь к нему больше всего мира.

Дэйгис торжествующе рассмеялся, развернулся на каблуках и торопливо зашагал вслед за ней. Чтобы поймать и сказать, что раз уж он сам больше, чем она, то и его любовь тоже больше.

* * *

Но ему не удалось это сделать, потому что он догнал ее почти у самой спальни.

И когда он поймал ее, схватив за развевающийся подол, то дернул сильнее, чем могла выдержать тонкая шелковая ткань. Платье с треском порвалось, обнажив спину Хло. Под платьем ничего не оказалось, кроме чудесных ног и аппетитной попки. Ткань разошлась почти до самой шеи, и его мысли тут же стали примитивными и дикими.

Хло обернулась, шокированная, и, хотя Дэйгис понимал, что должен сказать ей, что не собирался этого делать, он не смог вымолвить ни слова. Ее признание в любви в сочетании с этой гладкой розовой кожей совершенно свели его с ума.

С низким горловым рычанием он схватил Хло, прижал к себе и жадно поцеловал.

Сначала она не шевелилась, но через несколько секунд страстно ответила на его поцелуй.

– Не стоило рвать мое платье, – грустно сказала Хло, когда он позволил ей отдышаться. – Оно мне нравилось, а у Нелли ушло много дней, чтобы пошить его.

– Прости, девочка, – так же грустно ответил он. – Это вышло случайно. Я иногда забываю о своей силе. Хочу быть нежным, а получается вот так. Ты простишь меня?

Она вздохнула, но кивнула и снова поцеловала его, обняв руками за шею, когда он поднял ее на руки и понес в спальню.

– У тебя, моя милая Хло, несомненно самая красивая попка из всех, что я когда-либо видел, – мурлыкал он, перехватывая ее так, чтобы можно было положить ладонь на указанную часть тела.

– Ох! – Девушка завертелась в его руках. – Я говорю, что люблю тебя, и вот что я слышу в ответ?

Он прервал ее поцелуем, ногой открывая дверь в спальню.

– Я любил бы тебя, даже если бы это было не так.

И Хло растаяла в его руках.

– И думаю, что никому раньше не признавались в любви таким запоминающимся способом, так что я всегда буду дорожить памятью об этом.

Она блаженно улыбнулась.

– Правда? И ты не думаешь, что я круглая дура?

Он бросил ее на кровать и вытащил кинжал.

– Я думаю, – сказал Дэйгис, разрезая ее платье спереди так, чтобы получились две равные половинки, – что ты настолько идеальна, что я ни за что не стал бы ничего в тебе менять.

Он отбросил испорченное платье в сторону и стянул через голову свою рубашку.

Хло посмотрела на него широко раскрытыми глазами, потом рассмеялась.

– Нелл будет очень интересно, что случилось с моим платьем.

– Я уверен, что Нелли никогда об этом не спросит, – хрипло сказал Дэйгис, вытягиваясь над ней. – Я видел у нее в мусоре пару разорванных платьев.

– Правда? – Хло моргнула, потому что Сильван внезапно предстал перед ней в совершенно ином свете. Он был красивым мужчиной, именно его гены перешли Драстену и Дэйгису. Но, внезапно поняла она, за внешностью ученого таилось куда больше, чем было видно на первый взгляд.

– Айе. Правда.

– На тебе слишком много одежды, – задыхаясь, пожался валась Хло через несколько минут.

Он предложил ей кинжал, чтобы исправить это, но Хло покачала головой, глядя на обтягивающие кожаные штаны. Она ни за что не позволит лезвию приблизиться к тому, что под ними скрывалось.

И поэтому Хло выбрала другой его любимый прием и раздела его при помощи рта.

* * *

Хло была совершенно счастлива. Она свернулась, прижавшись к Дэйгису спиной, его сильные руки обнимали ее удовлетворенное тело.

Он любил ее. Он не просто сказал это, он доказал это своим телом. Любовь была в том, как ласково он гладил ее щеку, как убирал с ее глаз упавшие пряди волос. В долгих неторопливых поцелуях. В том, как он обнимал ее после того, как они закончили.

Она была полна решимости убрать наконец все недомолвки между ними. Если они так любят друг друга, то вместе наверняка смогут встретить любой вызов.

Она повернулась в кольце его рук, посмотрела ему в лицо. Дэйгис улыбнулся ей одной из тех ленивых улыбок, которые редко себе позволял, и она растаяла. Он поцеловал ее.

Хло вздохнула от удовольствия и, прежде чем он снова смог бы ее отвлечь, чуть отодвинулась, прерывая поцелуй.

– Дэйгис, я готова узнать о проклятии. Скажи мне, в чем оно заключается и что ты ищешь в текстах.

Он снова поцеловал ее, неторопливо посасывая нижнюю губу.

– Пожалуйста, – настойчиво повторила девушка. – Мне нужно знать.

Он слабо улыбнулся и вздохнул.

– Я знаю. Я хотел рассказать, но тебе, похоже, требовалось время.

– Так и было. Слишком многое случилось слишком быстро, и я чувствовала, что мне вроде как нужно перевести дыхание. Но теперь я готова.

Он долго смотрел на нее, нахмурившись.

– Девочка, – мягко сказал Дэйгис, – если ты попытаешься бросить меня, боюсь, что я не позволю тебе этого. Боюсь, что я сделаю что угодно, сколь угодно жестокое, лишь бы удержать тебя.

– Считай, что ты меня предупредил, – смело заявила Хло. – Поверь, я никуда не собираюсь от тебя уходить. А теперь расскажи мне.

Он еще некоторое время смотрел ей в глаза, словно оценивая ее. А потом взял ее за руки, переплел свои пальцы с ее и начал рассказывать.

* * *

– Давай проверим, правильно ли я поняла, – через некоторое время сказала Хло, широко раскрыв глаза. – Ты использовал камни, чтобы вернуться в прошлое и… О! Вот о чем говорила та цитата из Кодекса Мидхе о человеке, который пройдет по мосту, чтобы обмануть смерть! Мост – это Бан Дрохад, «белый мост», по которому можно вернуться и предотвратить чью-то смерть. Цитата говорила о тебе.

– Айе, девочка.

– Ты спас жизнь Драстена, но, поскольку при этом нарушил священную клятву Туата де Данаан, ты выпустил на волю древнее зло?

Дэйгис мрачно кивнул.

– Ну и где это древнее зло? – спросила она в замешательстве. – Ты гонишься за ним сквозь столетия, что ли?

Он издал странный мрачный смешок.

– Что-то вроде того.

– А точнее? – потребовала она.

– Точнее оно гонится за мной, – почти неслышно ответил он.

– Я не понимаю. – Хло моргнула.

– Почему бы на этом не закончить, Хло? Ты знаешь уже достаточно, чтобы помочь нам с поисками. Если ты, читая, найдешь что-то про Туата де Данаан, скажи нам с Сильваном.

– Где это древнее зло, Дэйгис? – ровным голосом повторила она.

Он попытался отвернуться, но она взяла его лицо в ладони.

– Скажи мне. Ты обещал, что все мне расскажешь. Вот и скажи, где эта чертова штука и, главное, как нам ее уничтожить?

Темные глаза уставились на нее, Дэйгис облизал губы и тихо сказал:

– Оно во мне.

23

Хло осторожно перевернула толстую пергаментную страницу лежавшей у нее на коленях книги, хотя на самом деле не читала, полностью уйдя в свои мысли. «Оно во мне». Эти слова наконец расставили все по местам.

Той ночью, несколькими днями ранее, когда они лежали в постели, почти соприкасаясь лицами и сплетя пальцы, он рассказал ей все. О Драстене и Гвен (неудивительно, что Гвен пыталась ее подбодрить!) и о том, как Драстена околдовали и как он ушел в башню. Дэйгис рассказал ей, как с головой ушел в строительство будущего дома Драстена (и теперь ей стала понятна гордость, с которой он говорил о замке), и о пожаре, во время которого погиб его брат. Он рассказал ей о ночи, когда боролся с собой, а затем отправился в круг камней и нарушил свою клятву. По его словам, он не слишком верил в старые легенды, до тех пор пока древнее зло не снизошло на него во время ритуала. А затем стало слишком поздно.

Дэйгис рассказал ей, что сделало с ним применение магии и каким образом занятия любовью помогали ему с этим справиться. Как он с помощью круга камней перенесся в будущее, чтобы убедиться в том, что Драстен и Гвен действительно воссоединятся, что его жертва не была напрасной. И о том, как остался в двадцать первом веке, не желая показываться таким, каким стал, на глаза своему клану и надеясь отыскать способ спасти себя.

Он сказал, что с той поры ни разу не надевал килт клана МакКелтаров, но умолчал о клочке ткани, который Хло нашла у него под подушкой, так что она тоже не стала поднимать эту тему. Ей и так все было ясно. Она представляла себе, как он разглядывает эту ткань, лежа в кровати, в своем пентхаусе, больше похожем на музей, в таком странном и непривычном для него мире. Этот кусочек потертой ткани был для него символом всех надежд.

В их первую встречу она посчитала его праздным бабником, а в нем, оказывается, таились такие глубины!

Теперь Хло понимала природу чувства, которое испытывала несколько раз, – ощущение присутствия древнего зла. Оно всегда возникало, если Дэйгис недавно пользовался магией. Теперь ей стало понятно, каким образом ему удалось обойти неприступные системы безопасности, – с помощью сверхъестественных сил. Ей открылась изменчивая природа его глаз – они темнели, когда тьма в нем становилась сильнее. Его самодисциплина заслуживала восхищения. Хло подозревала, что ей открылась только вершина айсберга, и не могла представить себе, какую нескончаемую борьбу приходится вести ее возлюбленному.

Он осуждал себя за то зло, которое носил внутри, за то, что это он освободил его тогда. С точки зрения Хло, все было не совсем так.

Дэйгис совершил проступок из любви к своему брату. Имел ли он право обманывать смерть таким образом? Возможно, нет. Он действительно пошел против естественного порядка вещей. Но если существовала сила, позволившая ему это сделать, то разве естественный порядок вещей ее не предусматривал? С точки зрения этики это был весьма спорный вопрос. Не столько из-за содеянного, сколько из-за потенциальных возможностей использования такой силы, обладая которой он мог творить что угодно.

Но Дэйгис так больше ею и не воспользовался. Нарушив свою клятву, он стал вместилищем абсолютной силы и ни разу с тех пор к ней не прибегнул. Вместо этого он посвятил всю свою жизнь поискам способа избавиться от нее.

В чем заключалась его вина? В том, что он рискнул всем из-за любви. И да помогут ей Небеса – за это она полюбила его еще сильнее.

Ведь его намерения, несомненно, смягчали его проступок. Даже в суде учитывают, было ли преступление умышленным.

– Не похоже, чтобы хоть один из вас просил такую силу, – не сдержалась она.

Сильван и Дэйгис оторвались от книг и подняли на нее глаза. С тех пор как Дэйгис сознался во всем, две ночи назад, они практически все время проводили в этой пыльной комнате в поисках ответов.

– Да, вы ее не просили. – Хло кипела от ярости.

Уже несколько дней она тихо злилась, а теперь готова была взорваться.

– Воистину так, моя дорогая. Я считаю, что сила круга камней не должна принадлежать человеку, – мягко произнес Сильван. – Я не раз хотел разрушить его, уничтожить таблицы и формулы.

– Так сделай это, – пылко сказал Дэйгис. – Как только мы снова перенесемся, сделай это, отец.

– Поступив так, мы открыто бросим им вызов, – заметил Сильван. – И что, если мир…

– У мира должно быть право процветать или уничтожать себя по собственному выбору, – тихо сказал Дэйгис.

– Я согласна с Дэйгисом, – сказала Хло, потянувшись за чашкой с остывающим чаем. – Человек не должен обладать силой, которую он не может постигнуть самостоятельно. Думаю, к тому времени, когда человечество получит возможность этого не делать. Кроме того, неизвестно, чего больше приносила сила камней – пользы или вреда.

Дэйгис объяснил Хло, что им разрешалось прибегать к силе камней только при определенных условиях: если их роду грозило вымирание или же если в опасности был весь мир. Он рассказал ей о нескольких случаях, когда им пришлось открыть врата времени. Один раз для того, чтобы перенести священные, наделенные силой артефакты, принадлежащие тамплиерам, в другое место и таким образом вырвать их из рук жаждущего власти короля, уничтожившего орден. Но вполне возможно, что тот мог обойтись и без артефактов, справившись своими силами.

Дэйгис посмотрел ей в глаза, и они обменялись долгими любящими взглядами. В его глазах горела страсть, подействовавшая на нее как откровенные ласки.

– Я не знаю, чем это может закончиться, Хло, – сказал он ей той ночью.

– Когда это закончится, – твердо ответила она, – я буду рядом с тобой. Мы тебя освободим.

– Я люблю тебя, – одними губами прошептал он с другого конца комнаты.

Хло просияла улыбкой. Она это знала. Знала куда лучше, чем когда-либо надеялась узнать. Открыв, в чем именно заключалось «проклятие» Дэйгиса, она ни на миг не усомнилась в своих чувствах к нему. То, что было внутри него, не было им самим, и Хло не верила, что этой злобной силе когда-либо удастся его сломить. Только абсолютно чистый душой человек способен так долго противостоять злу.

– Я тоже тебя люблю, – беззвучно прошептала она в ответ.

Они снова замолчали, с тихим упорством вернувшись к своей работе. Хотя Дэйгис не сознавался в том, что его состояние ухудшается, от Хло и Сильвана не укрылось, что его глаза оставались темными. Они уже говорили об этом, пока Дэйгис ходил за чаем для Хло, и оба прекрасно знали, что это значит.

Они сделали небольшой перерыв, когда Нелли принесла обед в подземную библиотеку. А вскоре после того, как Нелл убрала посуду, сидящий в кресле Дэйгис вдруг резко выпрямился.

– Ох, дьявольщина, наконец-то!

У Хло забилось сердце.

– Что? Что ты нашел?

– Айе, сынок, что там? – подхватил Сильван.

Какое-то время Дэйгис изучал страницу, переводя текст про себя.

– Здесь говорится о Туата де. О том, что случилось, когда тринадцать… – Он замолчал и продолжил читать молча.

– Читай вслух! – зарычал Сильван.

Дэйгис поднял глаза от Пятой Книги Мананнана.

– Айе, только дайте мне пару минут.

Хло и Сильван ждали, затаив дыхание.

Дэйгис просмотрел страницу, затем перевернул ее и принялся за следующую.

– Да, верно, – наконец произнес он. – Здесь сказано, что в самом начале истории Ирландии на остров пришли Туата де Данаан, спустившись из тумана. Его пелена была настолько густой, что затмила восход трех солнц. Пришельцы обладали великими силами. Они не принадлежали к роду человеческому, хотя внешне были похожи на людей. Высокие, стройные, ослепительно красивые – здесь написано, что они сияли неземным светом. Это был прекрасный, творческий народ, который просто искал место, где бы он смог жить в мире. Люди провозгласили Туата де богами и пытались им поклоняться, но правители Туата де запрещали им это. Они расселились среди людей, делясь с ними своими знаниями и искусством. Так наступил золотой век, которого еще не знал наш мир. Образование достигло нового уровня, язык стал инструментом силы и красоты, а песни и поэзия обрели возможность исцелять.

– Это во многом повторяет историю, описанную в мифах, – заметила Хло, когда Дэйгис ненадолго замолчал.

– Да, – согласился он. – Союз принес процветание обеим расам, и со временем Туата де начали выбирать среди смертных лучших – друидов – и обучать их. Эти люди затем становились законниками, хранителями знания, бардами, провидцами и советниками смертных королей. Туата де даровали друидам знание о звездах и о Вселенной, о священных расчетах и о законах природы. Они даже открыли им некоторые тайны времени. Но зависть пустила первые ростки в сердцах смертных друидов, наблюдавших за пришельцами из другого мира, которым были неведомы болезни и старость. Зависть росла и крепла, пока однажды тринадцать самых могущественных друидов не предъявили Туата де список требований, в том числе открыть секрет их долголетия. Им ответили, что люди еще не готовы обладать такими знаниями.

Дэйгис замолчал и, потирая подбородок, принялся переводить дальше. Когда Хло почувствовала, что вот-вот закричит, он наконец продолжил:

– Туата де решили, что не могут больше оставаться среди людей. В тот же день они исчезли. Тут говорится, что после их ухода черные тучи на три дня закрыли солнце, океаны застыли в неподвижности, а все земные плоды сгнили на корню.

В своей ярости тринадцать друидов вернулись к учению древнего, запрещенного бога, имя которого лучше забыть, поэтому оно здесь не упоминается. Это был примитивный божок, порождение первых туманов Геи. Воззвав к этой темной силе, друиды, вооруженные знаниями Туата де, попытались последовать за бессмертными, украсть их знания и секрет вечной жизни.

– Так они действительно были… ну, бессмертными? – выдохнула Хло.

– Видимо да, девочка, – сказал Дэйгис. Он снова принялся изучать текст. – Дайте мне немного времени. Описанное здесь трудно выразить понятными нам словами.

Он снова надолго умолк.

– Кажется, суть заключается вот в чем: этим тринадцати друидам было неизвестно, что в реальность бессмертных – просто не могу подобрать лучшего слова, – в их мир нельзя попасть с помощью грубой силы. Такое путешествие требует особого искусства… хм, просеивания и изменения пространства и времени. Попытавшись силой проложить путь между измерениями, тринадцать друидов чуть не разорвали их на куски. Туата де почувствовали нестабильность… и вернулись, чтобы предотвратить катастрофу. Гнев Туата де был безмерным. Они разбросали своих бывших друзей, а теперь злейших врагов по всей земле. Они наказали виновников – друидов, которые предпочли жадность чести и дорожили властью больше, чем священной тайной жизни. Их не убили, а заточили в особом месте, между мирами, дав им желанное бессмертие. Вечность в бесконечном и бесформенном небытии.

– Во имя Амергина, разве это не ад? – вырвалось у Сильвана.

Хло кивнула, глядя на Дэйгиса широко раскрытыми глазами.

Он вдруг поперхнулся.

– Ох, так вот, значит, кто такие эти Драгары!

– Кто? – хором спросили Хло и Сильван.

Он нахмурился.

– Здесь сказано, что еще до ссоры с Туата де тринадцать друидов основали отдельную, тайную секту, у которой было огромное количество последователей, собственный талисман и название. Их символом стала крылатая змея, и называли они себя Драгарами.

Теперь поперхнулась Хло.

– Кры-ылатая змея?

Дэйгис взглянул на нее.

– Ну да. Девочка, ты что-то об этом знаешь? – поспешно спросил он.

– Дэйгис, тот человек, что напал на меня в твоем пентхаусе, – ты видел его татуировку?

Он покачал головой.

– Видел, но мельком. Не разобрал, что это было.

– Это была крылатая змея! Я прекрасно ее рассмотрела, пока он стоял надо мной в кухне.

– Чтоб меня! – воскликнул Дэйгис. – Теперь во всем этом появился смысл.

Он так резко вскочил на ноги, что Книга Мананнана упала на пол.

– Но… – Дэйгис умолк. – Как такое возможно? – пробормотал он, совершенно сбитый с толку.

Хло уже собиралась спросить, в чем появился смысл и что оказалось возможным, но Сильван встал и поднял упавшую книгу. Дэйгис принялся расхаживать по комнате, бормоча что-то себе под нос. Сильван продолжил чтение с того места, на котором остановился его сын.

– Тут говорится, что через некоторое время после того, как друидов разбросало по всему свету, а тринадцать из них оказались заперты в своей тюрьме, небольшая группа выживших снова объединилась, чтобы вернуть себе былые знания. О, вы только послушайте. На основании предсказания одного из провидцев был основан Орден. В предсказании говорилось о том, что однажды, в далеком будущем, Драгары вернутся и вновь обретут силу, которую отобрали у них Туата де. Этот провидец весьма подробно описал условия, необходимые для возвращения древних, и друиды возродили секту Драгаров, которые должны были наблюдать за миром в ожидании событий, свидетельствующих об исполнении пророчества.

Он неожиданно замолчал и стал читать про себя, затем перевернул страницу и просмотрел последние строки.

– Вот и все. Это все, что об этом написано.

Сильван выругался, быстро пролистывая оставшиеся страницы. Затем захлопнул книгу и отложил ее.

В голове у Хло все смешалось. Она посмотрела на Дэйгиса, который продолжал мерить шагами комнату, и обменялась с Сильваном обеспокоенными взглядами.

Наконец Дэйгис остановился и посмотрел на отца.

– Это все решает. Мы с Хло должны вернуться в ее столетие.

– Не стоит спешить, сынок, – запротестовал Сильван. – Это нужно обдумать…

– Нэй, пап, – решительно возразил Дэйгис. – Очевидно, что человек, который напал на Хло, был одним из последователей секты Драгаров. Должно быть, пророчество привело их ко мне. Из того, что мы прочитали, ясно, что Драгары не обладают силой повелевать камнями и поэтому не смогут последовать за мной сквозь время. Я не знаю, как разыскать эту секту в нашем времени, но в ее веке им известно мое местонахождение.

– Ты что, хочешь, чтобы они тебя нашли?! – воскликнул Сильван. – Но почему?

– А у кого еще может быть подробная информация о поселившихся во мне сущностях, как не у ордена друидов, веками хранившего свое пророчество? – Он окинул взглядом комнату и все, что в ней было. – Здесь мы можем потратить многие месяцы на безрезультатные поиски. А я… скажем так, чувствую, что у меня совсем мало времени.

Хло сделала глубокий вдох, собираясь с силами.

– Сильван, я думаю, что Дэйгис прав, – сказала она. – МакКелтарам известно все о МакКелтарах. Логично будет предположить, что у Драгаров хранится такое же обширное собрание работ о Драгарах. Кроме того, вы можете продолжать поиски здесь и если что-то найдете, то оставите это для нас. Насколько я разбираюсь в путешествиях во времени, все, что вы отыщете, уже будет ждать нас там, куда мы вернемся.

– Мне это не нравится, – сухо заметил Сильван.

– Отец, даже если бы мы сегодня не нашли этих сведений, я бы все равно не смог долго здесь оставаться. Ты и сам знаешь об этом. На случай если вы не заметили, мои глаза…

– Мы заметили, – сказали Хло и Сильван в один голос.

– Значит, – решительно заявил Дэйгис, – вы сами понимаете, что я прав. В любом случае я должен возвратить Хло обратно в ее время, прежде чем использование магии для открытия «белого моста» станет для меня слишком рискованным делом. Мы должны вернуться, и нам нельзя медлить.

* * *

Они провели свой последний вечер в шестнадцатом веке за роскошным ужином в главном зале, а затем с Сильваном и Нелл переместились на террасу. Хло сидела с ними на камнях и смотрела, как Дэйгис играет со своими младшими братьями, гоняется за ними по лужайке под расцвеченным алыми полосами закатным небом.

«Просто не верится, что мы возвращаемся», – думала Хло, наслаждаясь тихим уханьем сов и пением цикад. Она скучала по этим звукам с тех самых пор, как уехала из Канзаса, и очень любила каждую ночь засыпать под их музыку в надежных объятиях своего горца. Хло вдруг поняла, что, пробыв в мире прошлого несколько недель, она так его толком и не увидела, если не считать замка и пыльной комнаты в подземелье. Теперь ей захотелось вернуться в деревню Баланох и узнать о ней побольше. А если бы у нее было время, Хло упросила бы Дэйгиса свозить ее в Эдинбург, чтобы увидеть средневековую жизнь во всех ее проявлениях. Но больше всего она не хотела расставаться с Сильваном и Нелл, зная, что больше никогда их не увидит. Разве что на фамильных портретах в замке Мэгги.

Но Хло понимала и разделяла решение Дэйгиса вернуться немедленно. И знала, что, даже если бы он пожелал остаться, это не принесло бы ей радости. Хло думала, что, пока они не найдут способ спасти Дэйгиса, ее вообще мало что сможет обрадовать.

– Ты же присмотришь за ним, правда? – тихо промолвила Нелл.

Хло повернулась и обнаружила, что они с Сильваном внимательно на нее смотрят. Она улыбнулась.

– Я его люблю. И пройду этот путь вместе с ним, – решительно заявила она. – Не расстраивайся, Сильван, – поддразнила Хло, стараясь немного его развеселить. – Я позабочусь о твоем сыне. Обещаю.

Она снова посмотрела на Дэйгиса. Он гнался за Ианом, одновременно таща на себе Роберта, мальчишки смеялись и визжали от радости. Темные волосы горца растрепались, а точеное лицо светилось любовью.

– Знаете, если я когда-нибудь заведу своих детей, – пылко сказала Хло, – то никогда не побоюсь оставить их с этим мужчиной.

Нелл радостно рассмеялась.

– Вот и умница, девочка, – одобрительно произнесла она.

И Сильван от всего сердца с ней согласился.

24

Дэйгис закончил наносить предпоследнюю из формул, необходимых для открытия «белого моста». Хотя они прожили в шестнадцатом веке несколько недель, в двадцать первом веке со дня их исчезновения до возвращения должно было пройти только три дня. Последнюю сложную вязь нужных символов Дэйгис собирался написать непосредственно перед отправлением.

За кругом возвышающихся мегалитов стояли его отец и Нелл, держащая на руках маленьких сыновей. Дэйгис уже давно со всеми попрощался. Сейчас их обнимала и целовала Хло. Глаза у нее и у Нелл подозрительно блестели. Как же легко, удивлялся Дэйгис, женщины принимают всем сердцем такое горе, которое мужчины изо всех сил постарались бы не замечать, надеясь обмануть самих себя. «Интересно, – думал он, – но в этом смысле они намного сильнее нас».

Пока Сильван и Нелл передавали Хло сообщения для Драстена и Гвен, Дэйгис размышлял над тем, что открылось ему прошлой ночью, после того как Хло уснула. После полуночи он прокрался обратно в библиотеку. Дэйгис был неглуп, и он заметил, что отец слишком уж резко замолчал на последних строках Пятой Книги Мананнана.

Да, Сильвану действительно было что скрывать. Дэйгису не нужно было спрашивать, почему отец утаил от него эту важную информацию, он сам все понял. Сильван всегда говорил, что пророчество отражает всего лишь «вероятное» будущее. Тем не менее Дэйгису было известно (и случай с Драстеном и провидицей Бессетой только являлся тому подтверждением), что предсказанное будущее становится наиболее «вероятным». А это значит, что его будет чертовски трудно изменить.

В Пятой Книге Мананнана косым рукописным текстом было изложено то, что станет его наиболее вероятным будущим.

«Тринадцать станут одним, и мир войдет в эпоху тьмы, которой человечество еще не знало. Неописуемые зверства будут твориться именем Драгаров. Цивилизация рухнет, а древнее зло восстанет из небытия, когда Драгары исполнят свой план мести».

Он бы никогда не позволил такому будущему стать реальностью. Любовь Хло сделала его сильнее, надежда засияла в его сердце, как маяк. И несмотря на все возрастающую в нем тьму, решимость и сосредоточенность Дэйгиса были сильны как никогда.

Он смотрел на Хло, буквально впился в нее глазами. Перед возвращением они переоделись в одежду, которую носили в двадцать первом веке, и сейчас Хло стояла перед ним в синих обтягивающих джинсах и светло-желтом свитере. Ее растрепанные кудрявые волосы спадали на спину. Кровь Дэйгиса забурлила от желания. Скоро он сможет заняться с ней любовью, но каждая минута ожидания казалась ему вечностью.

Он предупредил Хло о том, каким образом может повлиять на него открытие моста.

– Хло, я буду… не в себе. Ты помнишь, каким я был, когда мы перенеслись во времени в первый раз?

– Я знаю, – решительно сказала она. – Я знаю, что тебе понадобится.

Он стиснул зубы.

– Любимая, я могу быть… грубым.

– Я сильнее, чем ты думаешь. – Пауза, а затем слова, которые он был готов слушать вечно: – Дэйгис, я тебя люблю. И ничто этого не изменит.

Она была такой хрупкой и в то же время такой сильной и решительной. Она была воплощением всех его желаний.

– Сын, – отвлек его от раздумий голос Сильвана. – Прежде чем вы уйдете, я должен тебе кое-что сказать.

Дэйгис кивнул и пошел за отцом к замку. Он уже попрощался с ним, с Нелл и братьями, и теперь ему не терпелось уйти, чтобы больше не видеть слез, разрывающих ему сердце.

– Когда вернешься, сынок, ты должен рассказать Драстену о библиотеке.

Дэйгис недоуменно моргнул.

– Но ему и так будет о ней известно. Мы же снова ее открыли, и ты передашь это знание Иану, а он…

– Я этого не сделаю, – спокойно произнес Сильван.

– Но почему?

– Прошлой ночью я размышлял о возможных последствиях. Если МакКелтарам станет известно о библиотеке, это повлияет на ход событий последующих столетий. О ней необходимо забыть. Слишком рискованно открывать такой источник знаний будущим поколениям и думать, что это ничего не изменит. Я собираюсь запечатать ее этой же ночью и больше никогда туда не входить.

Дэйгис кивнул, осознав мудрость такого решения.

– Ты всегда был умным, отец. Сам я о такой возможности не подумал, но ты прав. Библиотека действительно может непредсказуемым образом повлиять на будущее.

«Хорошо, – неожиданно понял Дэйгис, – что мы с Хло не останемся здесь, в прошлом». Его отец умел прятать концы в воду, если таковые имелись. В этом на него можно было положиться.

Не в силах больше выносить затянувшееся прощание, Дэйгис направился в сторону Хло и камней.

– Сын, – тихо произнес Сильван полным муки голосом.

– Айе? – сказал Дэйгис, не оборачиваясь.

Последовала долгая пауза.

– Если бы я мог пойти с тобой, я сделал бы это. В такие моменты отец должен быть рядом с сыном. – Он сглотнул. – Сынок, – мягко сказал он. – Передай Драстену и Гвен, что я их люблю. Но знай, что большую часть моей любви ты сейчас уносишь с собой.

Снова молчание.

– Да, я знаю, что у хорошего отца не должно быть любимчиков, но, Дэйгис, ты всегда был моим любимым сыном.

Через несколько минут Дэйгис вернулся к центральному плоскому камню и принялся чертить последние символы. Тут он заметил, что Хло как-то странно на него смотрит. Ее глаза снова подернулись туманом слез, а нижняя губа слегка подрагивала.

Он не понимал, в чем тут дело, пока она не пригнула его голову и не сняла поцелуем слезинку с его щеки.

Когда Дэйгис открыл «белый мост», она бросилась в его объятия, сомкнула руки у него на шее и страстно поцеловала. Он закинул ее ноги себе на талию и крепко обнял. Затем началась борьба: его воля против разрушительного, изменчивого межпространственного хаоса. Дэйгису казалось, что если ему удастся пройти сквозь безумие «белого моста», не выпустив Хло из рук, то он сможет пройти через что угодно.

И он держался за нее изо всех сил.

* * *

– О-о-о-ох! – выдохнула Хло, когда они ударились о землю, все еще не разжимая объятий.

На ее губах играла улыбка – им все-таки удалось совершить переход и не отпустить друг друга! Она не знала, почему это для нее так важно, просто Хло считала это доказательством того, что теперь их не сможет разлучить никакая сила.

С низким стоном, похожим скорее на рычание животного, Дэйгис одним движением перекатился, подмяв ее под себя, и крепко прижался ртом к ее губам. Его тело было твердым как камень, он терся об нее бедрами, и у Хло мгновенно перехватило дыхание от страсти. От одного его взгляда она слабела от желания, но теперь, ощутив, как горячая напряженная плоть вжимается между ее ног, она буквально обезумела от страсти. Как всегда бывало в такие моменты, у Хло пересохло во рту и она задрожала с головы до ног, предвкушая все те сладкие вещи, которые он собирался с ней сделать. Все его прикосновения и ласки, все его необычные просьбы, которые ей так нравилось выполнять.

Хло подчинилась, жадно упиваясь им. Она обхватила его сильную шею, запустила пальцы в его влажные волосы. Они катались и возились на усыпанной градом земле, не обращая внимания ни на ливень, ни на оглушительные завывания ветра. Ничто не имело для них значения, кроме всепоглощающей страсти и желания.

Дэйгис крепко запечатал ее рот своим. Его поцелуй был властным и в то же время очень чувственным, требовательным, но ласкающим. Когда он просунул ладони под ее мокрый свитер, расстегнул лифчик и обхватил ее груди, у Хло вырвался стон. «Именно там, – смутно подумала она. – О, да». Он играл ее сосками, сжимая их, слегка пощипывая, и она чувствовала, как ее груди наливаются под его руками, как становятся невероятно чувствительными.

Когда Дэйгис резко отстранился, Хло вскрикнула и попыталась снова притянуть его к себе. Но он высвободился и присел на корточки у ее ног. Хло выгнула спину и взглянула ему в глаза, казавшиеся черными в неверном лунном свете.

– Пожалуйста, – выдохнула она.

На его губах заиграла жестокая улыбка.

– Пожалуйста что?

Она объяснила. Подробно.

Слушая длинный список разнообразных требований, Дэйгис смеялся. В его черных глазах плясали искорки, и Хло видела, что ее откровенность безумно его возбудила. Месяц назад она бы ни за что не отважилась произнести подобные вещи вслух. «Но какого черта, – подумала она. – Он сам меня такой сделал».

Однако смех длился недолго. Пока Дэйгис слушал, его глаза сузились от желания, а точеное лицо напряглось. Он сорвал с нее джинсы и свитер, а затем и трусики с лифчиком, пожирая ее наготу голодным взглядом. Затем подхватил обнаженную девушку и закинул себе на плечо, по-хозяйски оглаживая ее голую попку ладонью. С Хло на плече он вышел из круга камней и направился в глубину ночного сада. Возле низкой каменной скамейки Дэйгис остановился, поставил ее на ноги, расстегнул молнию на своих джинсах и спустил их. Через несколько секунд он уже был восхитительно голым.

А затем большой пылкий горец с дикими черными глазами, явно сгорающий от нетерпения овладеть ею, очень сильно ее удивил, опустившись перед ней на колени. Он медленно и страстно целовал нежную чувствительную кожу на внутренней стороне ее бедер. Обхватив ее ягодицы ладонями, он заставил ее прогнуться в пояснице и скользнул шелковистым языком к ней между ног, плавно поглаживая тугой бутон клитора и проникая все глубже.

У Хло подкосились ноги, она выкрикнула его имя. Но Дэйгис не позволил ей упасть. Он удержал ее и заставил встать. Его голова по-прежнему находилась между ее бедрами, длинные темные волосы ласкали кожу, словно шелк. Затем он медленно развернул ее, не выпуская из рук, и принялся покрывать ее ягодицы обжигающими поцелуями, облизывая и дразня, в то время как его пальцы скользили по влажному местечку у нее между ногами. Когда его хватка на миг ослабла, Хло, отчаянно желавшая ощутить его внутри себя, опустилась на землю, встав на локти и колени. Затем приглашающе оглянулась через плечо и облизнула губы.

Дэйгис сдавленно выдохнул сквозь зубы.

– Ох, детка, – пожурил он ее. – Я же пытался быть нежным.

А затем навалился на нее, накрывая своим крупным телом, проникая в нее.

– Нежности подождут, – выдохнула она. – Сейчас я хочу бурно и быстро.

И, как всегда, ее страстный горец был только рад подчиниться.

* * *

Гораздо позже, не отходя друг от друга и не разнимая рук, они одолжили джип Мэгги и вернулись на нем к замку Драстена и Гвен. Там они тихо как мышки забрались внутрь через черный ход, чтобы никого не разбудить, упали на кровать и снова занялись любовью.

* * *

Дэйгис и Хло спустились вниз около полудня и, вызывая раздражение Драстена, сразу отправились на кухню, явно умирая от голода. Ему было слышно, как гремит посудой МакФарли, собирая им поздний завтрак.

Драстен покачал головой и продолжил путь в библиотеку, разрываясь от нетерпения. Вскоре там возник старый МакФарли и попытался узнать, не нужно ли чего-либо «его светлости». Но его светлость хотел только внимания со стороны своего чертового брата.

Хозяин замка встал на рассвете и уже раз десять порывался подняться к ним, но каждый раз возле лестницы его встречала Гвен и решительно отправляла мужа обратно в библиотеку.

Вчера он слышал, как они вернулись поздно ночью (можно подумать, Драстену удалось бы заснуть в ночь возвращения его брата!), и уже начал вставать с кровати, чтобы отправиться к ним. Но ему на руку легла ладонь Гвен.

– Любимый, давай не будем мешать им этой ночью, – сказала она.

Драстен принялся разочаровано ворчать, ему не терпелось поделиться новостями и узнать, что они выяснили, но затем Гвен начала его целовать, и он, как обычно в таких случаях, потерял способность связно мыслить. Прикосновения ее губ всегда так на него действовали. А вчера она вытворяла такое!

Он взглянул на жену. Гвен устроилась на сиденье у одного из эркерных окон библиотеки. По стеклам тихо барабанил дождь. Последний час она читала, но сейчас просто задумчиво смотрела в окно. Гвен вся светилась особенным светом, присущим только беременным женщинам. Ее груди были тугими и налились, живот тяжело округлился от находящихся в нем его – их – детей. Драстена затопили радость и желание защищать, вместе с никогда не покидающей его потребностью обнимать Гвен и прикасаться к ней. Словно почувствовав его взгляд, она отвернулась от окна и улыбнулась ему. Он опустился в кресло и похлопал себя по бедру.

– Иди-ка сюда, моя маленькая англичанка.

Улыбка Гвен стала шире, а глаза блеснули.

– Я могу тебя раздавить, – предупредила она, вставая.

Он фыркнул.

– Не думаю, что мне это грозит, девочка моя.

При росте чуть больше полутора метров его жена, даже беременная, оставалась в его понимании миниатюрной. Он посадил ее к себе на колени и крепко обнял.

День выдался хмурый, дождливый и холодный. Прекрасный день, чтобы провести его у уютного камина. И сейчас, обнимая любимую женщину в своем уютном доме, Драстен немного расслабился. К тому времени, как Дэйгис с Хло закончили есть и присоединились к ним, он почти заснул.

Гвен встала с его коленей, и все обменялись приветствиями и объятиями.

– Сильван и Нелл просили передать, что они вас очень любят, – сказала им Хло.

Драстен улыбнулся, заметив, что волосы Хло еще слегка влажные после душа. Как и у его брата. Неудивительно, что они так долго не спускались. Мужчины рода МакКелтаров питали определенную слабость к занятиям любовью в ванной или душе. Встроенная сантехника была одной из привилегий двадцать первого века, без которых он больше не представлял себе жизни. Душ? Превосходно. Секс в душе? Ох, что может быть лучше?

Гвен просияла.

– Правда ведь, тебе понравились Сильван и Нелл? Я так вам завидовала, потому что не могла отправиться с вами и снова их увидеть.

– Гвен, Нелл передала тебе письмо, – сказала Хло. – Оно наверху. Хочешь, сейчас принесу?

Гвен покачала головой.

– Драстен умрет от нетерпения, если я позволю тебе выйти из комнаты. У нас есть новости…

– Но сначала, – решительно прервал ее Драстен, – давайте выслушаем ваши.

Он внимательно изучил Дэйгиса. Хотя его глаза сейчас приобрели цвет отполированной меди, с черным ободком вокруг радужной оболочки, лицо брата было умиротворенным как никогда. «Да, – подумал Драстен, – любовь действительно может творить чудеса». Он понятия не имел, как долго они оставались в прошлом, но этого времени им хватило, чтобы без памяти влюбиться друг в друга и объединиться против неопределенного будущего.

Пока Дэйгис рассказывал о том, что удалось выяснить, Драстен терпеливо слушал. Когда Дэйгис сообщил ему о тайной библиотеке, находящейся под кабинетом в замке Кристофера и Мэгги, ему пришлось вцепиться в подлокотники кресла, чтобы не вскочить и не побежать ее осматривать. Прикоснуться к легендарному Договору, прочитать его, восстановить забытые моменты их истории…

Наконец пришла его очередь делиться новостями.

– Эти последователи друидской секты Драгаров, о которых ты рассказал… – начал Драстен.

– Ну? – поторопил его Дэйгис, когда брат замолчал.

– Один из них сейчас в нашей темнице.

Дэйгис вскочил на ноги.

– Как так вышло? Вы его допрашивали? Что он сказал? – засыпал он его вопросами.

– Тише, братец. Он мне все рассказал. Главный штаб их ордена находится в Лондоне, в месте, которое называется Белтью Билдинг. Это в Нижнем Вест-Сайде. Именно по его приказанию напали на Хло. Они хотели заставить тебя воспользоваться магией и таким образом спровоцировать трансформацию.

– Я убью этого сукиного сына! – прорычал Дэйгис и бросился к двери.

– Сядь, – сказала Хло, вскочив вслед за ним и крепко схватив его за рукав. – Давай дослушаем. Ты сможешь убить его позже.

Горящий неукротимым гневом Дэйгис сначала не двинулся с места. Но затем фыркнул и последовал за ней к дивану.

– Ты сможешь убить его позже, – рассеянно повторила она.

Когда он опустился рядом с ней на диван, Хло уютно устроилась у него в объятиях и принялась поглаживать, словно успокаивала бешеного волка. Дэйгис в замешательстве покачал головой. Иногда он склонялся к мысли, что было бы неплохо, если бы Хло хоть чуточку его боялась.

Но его половинка во всем соответствовала ему – она не боялась ничего.

– Он признался, – с мрачным удовлетворением улыбнулся Драстен. – Под некоторым давлением…

– Отлично, – бросил Дэйгис. – Надеюсь, ему пришлось помучиться.

– …что здание возведено над лабиринтом катакомб. Именно там они хранят все свои записи. Насколько ему известно, в здании обычно находится не больше трех-четырех человек. А по ночам там остаются всего двое. Здание оборудовано системой безопасности, но, я думаю, она вряд ли будет представлять проблему для человека с твоими уникальными способностями, братик, – сухо добавил он.

– Кроме того, там есть сеть контрольно-пропускных пунктов, и он был в ужасе, когда ему пришлось подробно рассказать, что именно нужно сделать, чтобы пройти через них. Хорошая же новость состоит в том, что они все еще уверены, что ты понятия не имеешь об их существовании и что тебе ничего не известно о Пророчестве.

– Прекрасно. Будет довольно просто вломиться туда посреди ночи и изучить их записи и хроники. Ты спросил его о том, есть ли способ избавиться от тринадцати?

Драстен нахмурился.

– О да, конечно же, я спросил. Мне не терпелось об этом узнать. Он сказал, что такой способ есть, но он не знает ничего конкретного. Он слышал, как глава их ордена по имени Саймон Бартон-Дрю выражал беспокойство по поводу того, что тебе может стать об этом известно. Поверь, я тщательно допросил его, но он понятия не имеет, в чем заключается этот метод.

– Значит, нам нужно разыскать этого Саймона Бартон-Дрю, и мне плевать, насколько сильно нам придется его покалечить, чтобы узнать, что ему известно.

Хло и Гвен согласно кивнули.

– Так когда мы отправляемся? – спросила Гвен, как о чем-то само собой разумеющемся.

Дэйгис и Драстен наградили ее негодующими взглядами.

– Мы не отправляемся, – твердо заявил Дэйгис.

– Ну конечно же, мы едем, – немедленно возразила Хло.

Дэйгис нахмурил брови.

– Мы ни за что не возьмем вас двоих с собой в это место.

– Тогда хотя бы возьмите нас с собой в Лондон, – сказала Гвен, ухитряясь говорить одновременно покладисто и упрямо. – Мы подождем вас в отеле неподалеку. Но мы не собираемся оставаться здесь, в то время как вы двое будете подвергать себя опасности. Это не обсуждается.

Драстен покачал головой.

– Гвен, девочка, я не позволю тебе рисковать собой или нашими детьми, – сказал он с сильным акцентом, выдававшим его волнение.

– И ты должен понимать, что я тоже не пойду на риск, – спокойно сказала Гвен. – Нашим детям ничто не угрожает. Драстен, мы с Хло останемся в отеле. Мы же не дуры. И я прекрасно понимаю, что тайные проникновения и поиски совсем не подходят для беременной женщины. Но вы не можете оставить нас здесь. В противном случае мы все равно последуем за вами. Возьмите нас с собой, устройте в отеле, в полной безопасности. Вы не можете совсем с нами не считаться. Мы тоже во всем этом замешаны. И обе сойдем с ума, если будем просто сидеть здесь и ждать.

Спор длился более получаса. Но в конце концов женщины одержали верх и мужчины неохотно согласились, что завтра в Лондон они отправятся вместе.

* * *

– Отец, он вернулся. И женщина тоже, – сообщил Хью Саймону Бартон-Дрю по мобильному. – Мы видели, как они возвратились в замок вчера поздно ночью.

– И у вас есть идеи, где они могли быть? – спросил Саймон.

– Ни единой.

– И все еще никаких сведений о Треворе?

– Нет. Но мы не можем проникнуть в замок. Даже если бы он не охранялся. Я не уверен в безопасности этой затеи, – тихо сказал Хью.

Понижать голос не было необходимости, ведь до замка было далеко и они с братом наблюдали за ним через бинокль. Но Дэйгис МакКелтар вызывал у Хью беспокойство. Этот родовой замок МакКелтаров, в отличие от другого, стоявшего на вершине горы, находился в огромной долине, а окружающие его лесистые холмы обеспечивали идеальное прикрытие. Но все равно Хью не покидало чувство, будто они находятся у всех на виду. Его брат жаловался на такие же ощущения.

– Докладывайте мне обстановку каждые два часа. Я хочу быть в курсе каждого их шага, – распорядился Саймон.

25

Поздно ночью, когда все уже спали, Дэйгис тайком выбрался из замка.

Весь день, который казался ему бесконечным, Дэйгису пришлось скрывать от любимых людей задуманное. Он прилагал огромные усилия, чтобы не выдать нетерпения ни взглядом, ни жестом. Необходимость делать вид, что он во всем с ними согласен, постоянный самоконтроль, чтобы брат, который слишком хорошо его знал, ничего не заметил, – все это сильно его вымотало. Но нельзя было допустить, чтобы они поняли: он не собирается участвовать в их общем плане, на скрупулезную подготовку которого ушел весь день.

В том самом плане, по которому они все собирались поехать в Лондон и подвергнуть себя опасности.

К концу дня, когда Хло и Гвен занимались упаковкой вещей для поездки в Лондон – поездки, которой так и не суждено было состояться, – Дэйгис спустился в темницу и лично допросил человека из секты Драгаров. С помощью магии он безжалостно вырвал информацию из его памяти. Но, как и говорил Драстен, хотя пленнику и было известно о существовании способа вернуть тринадцать душ обратно в их тюрьму и предотвратить трансформацию, он ничего не знал о том, как именно это сделать.

Самого факта, что такой способ существует, хватило, чтобы привести Дэйгиса в прекрасное расположение духа и наполнить его желанием немедленно приступить к действиям.

Все четверо собрались на ужин в большом зале, и вскоре после этого Дэйгис увлек Хло в спальню и занимался с ней любовью, пока она, пресытившись, не заснула. Он лежал рядом с ней еще около часа, ощущая ее в своих руках и наслаждаясь этим. Затем встал с кровати. Теперь, выбравшись ночью из замка, Дэйгис чувствовал готовность. Пора встретить врага лицом к лицу и покончить со всем этим раз и навсегда.

В одиночку.

Он не мог подвергать риску любимых людей. Он сам заварил эту кашу, и только ему под силу все исправить. Дэйгис лучше всего действовал один, когда его ничто не связывало. Он снова стал Гэльским Призраком – ловким темным духом, почти невидимым для человеческого глаза. И ему не нужно было постоянно оглядываться, защищая других.

Он уже однажды потерял Драстена, не хватало еще потерять его или Гвен снова. И он никогда не позволит себе потерять Хло.

Дэйгис знал, что все они будут в ярости от его поступка. Но если ему повезет, все закончится еще до того, как они проснутся. В худшем случае – немного позже. Это было ему необходимо. Он должен был знать, что они сейчас в безопасности, в замке, чтобы сосредоточить внимание на цели и ни на что не отвлекаться.

Он проникнет в штаб секты Драгаров, отыщет их архивы, выяснит адрес Саймона Бартон-Дрю, выследит его и вырвет нужную информацию из его головы. В то, что вскоре ему больше не придется вести постоянную внутреннюю борьбу, было трудно поверить. Мысль о возможности не позднее, чем завтра утром, снова стать обычным друидом и вернуться к Хло, была слишком заманчива, чтобы оказаться правдой.

Но все было именно так. По словам Тревора – а человеческий разум, подвергнутый такому насилию, просто не может лгать, – Саймону Бартон-Дрю был известен способ вернуть древних в ту тюрьму, из которой они пришли.

Полет в Лондон занял совсем мало времени, но Дэйгису пришлось потратить несколько часов, чтобы найти Белтью! Билдинг. Он никогда раньше не был в Лондоне, если не считать, аэропорта, и плохо в нем ориентировался. Он какое-то время стоял возле неосвещенного знания, изучая его со всех сторон. Оно оказалось большим складом из камня и стали. Здание было четырехэтажным, но, по словам Тревора, то, что он искал, находилось в его подземной части.

Дэйгис медленно, размеренно вдыхал прохладный, наполненный туманом ночной воздух. Двигаясь стремительно и бесшумно, горец приблизился к зданию и открыл замок, прошептав одну фразу. Он прибегал к магии только в исключительных случаях и сегодня уже воспользовался ею дважды. Даже сейчас сущности внутри него волновались. Он чувствовал, как они рвутся наружу, словно желая охватить окружающее их пространство.

Он открыл дверь и проник внутрь, набрав код на панели. Дэйгис хорошо подготовился, он получил всю необходимую информацию у Тревора и тщательно запомнил ее. Ему были известны последовательности всех кодов, способы обойти сигнализацию, расположение всех контрольно-пропускных пунктов.

Переступив порог, он неожиданно ощутил резкую боль в груди, словно свело мышцу. Дэйгис пошевелил плечами, пытаясь прогнать спазм, но боль никуда не делась, и он недоуменно опустил глаза.

Подрагивающая короткая серебристая стрелка, торчащая у него из груди, на миг привела Дэйгиса в замешательство. Затем перед глазами у него все опасно поплыло и потемнело. Часто моргая, он смотрел в темную комнату.

– Транквилизатор, – любезно сообщил ему вежливый голос.

Через несколько мгновений Дэйгис, громко ругаясь, рухнул на пол.

* * *

Он пришел в себя неизвестно через какое время от холода камня, прикасавшегося к спине. Когда дурман слегка рассеялся, Дэйгис понял, что не может пошевелиться. Он странно себя чувствовал, но не мог определить, в чем причина. Что-то внутри него изменилось. Он решил, что это продолжает действовать транквилизатор.

Не открывая глаз, Дэйгис осторожно напрягся, чтобы определить крепость своих уз. Его приковали цепями к каменной колонне в несколько футов в диаметре. Цепи с толстыми звеньями сковывали его руки за спиной позади колонны. Щиколотки были прикованы друг к другу и к основанию каменного столба. Без помощи магии Дэйгис мог пошевелить только головой.

По-прежнему не открывая глаз, он прислушался к звучащим возле него голосам, пытаясь определить число противников. Человек шесть, не больше. Им бы никогда не удалось одолеть его, если бы не наркотик. И если ему удастся освободиться, они не смогут его удержать. Дэйгис попробовал свое друидское чутье, чтобы проверить прочность цепей.

«Черт побери», – мрачно подумал он. На них лежало связующее заклятие. Дэйгис слегка тронул их магией, испытывая на крепость. Он совсем не хотел колдовать сильнее, чем требовалось, но вместо слабого направленного заклинания у него вдруг получился неконтролируемый выброс силы. Он никогда раньше не пользовался настолько мощной магией. Дэйгис ощутил мгновенную реакцию тринадцати, их шепот на неразборчивом языке сливался в гул внутри его черепа. Его затопили незнакомые ощущения…

Ледяная тьма. Бесконечная борьба. Вынужденное вечное сосуществование без возможности вырваться. Безумие, прерываемое короткими просветлениями сознания, пока не осталось ничего, кроме ярости, ненависти и всепожирающей жажды мести.

Он содрогался всем телом. Дэйгис еще никогда так сильно не ощущал присутствие тринадцати, и это было так отвратительно, что, если бы его не связали, он принялся бы раздирать себе голову ногтями, безуспешно пытаясь вытащить их оттуда.

Затем он осознал две вещи: во-первых, чтобы наложить такое сильное заклятие на холодное железо, секта Драгаров должна обладать знаниями куда более могущественными, чем он предполагал, а во-вторых, кроме транквилизатора они дали ему что-то еще. Какой-то наркотик, лишивший его способности контролировать свою силу. Сейчас Дэйгис походил на пьяного, который, желая приласкать, может нанести смертельный удар из неуклюжести.

И он не сомневался, что этот удар окончательно позволит тьме завладеть им.

Дэйгис часто, неглубоко дышал, заставляя себя сосредоточиться на окружающей его обстановке и таким образом отвлечься от беспорядочного гула в голове. Он пробовал на вкус воздух, пытался определить форму помещения по эху отражавшихся голосов. По-видимому, оно было длинным и низким, здесь чувствовался легкий запах растущего на камне лишайника. Дэйгис не знал, как долго пробыл без сознания. Но не сомневался, что находится в катакомбах под зданием.

Каким же дураком он был, когда ворвался сюда, недооценив противника! Он действовал спонтанно, его вело только нетерпение и отчаянная потребность защитить тех, кого он любил. Ему ни разу не пришло в голову, что люди из секты Драгаров могут следить за ним, докладывая сообщникам о каждом его шаге. По-видимому, так оно и было, ведь враги определенно подготовились к его приходу. В чем заключался их план? Использовать этот ужасный наркотик для завершения трансформации?

– Он приходит в себя, – сказал чей-то голос.

Дэйгис предпочел бы, чтобы они и дальше считали, будто он находится без сознания. Это позволило бы ему выиграть драгоценное время, и действие наркотика могло бы стать слабее. Но он чем-то выдал себя, хотя оставался неподвижным. Возможно, начал глубже дышать. Дэйгис открыл глаза.

– А вот и вы, – произнес высокий стройный мужчина с тронутыми сединой волосами, подходя к нему ближе.

Он долго смотрел на Дэйгиса.

– Я Саймон Бартон-Дрю, глава секты. Я надеялся встретиться с вами при несколько других обстоятельствах. Примите извинения за оковы, но на данный момент они необходимы. Полагаю, Тревор мертв? – вежливо осведомился он.

– Тревор жив, – ответил Дэйгис, стараясь не выдать себя голосом. Он не собирался показывать этому человеку, какая борьба идет у него внутри. – В отличие от членов вашего ордена МакКелтары не отнимают жизнь без причины.

Даже если им очень хочется.

Саймон обошел колонну.

– Мы тоже. Мы делали то, что было необходимо для служения великой цели – снова обрести силы, принадлежащие нам по праву. Мы выполняли свое предназначение.

– У вас никогда не было прав на эти силы. Их вам дали Туата де. Именно у них было право забрать их обратно, когда стало ясно, что люди могут ими злоупотребить.

У Саймона вырвался лающий смешок.

– И эти слова я слышу от человека, нарушившего собственную клятву. Думай, как хочешь. Ты все равно поведешь нас за собой.

– Я никогда не исполню Пророчества.

– А, так вам о нем известно. Я задавался этим вопросом. Когда вы о нем узнали? Это Тревор вам рассказал? Нет, я не виню его, ведь мне известно, на что вы способны. Здесь находится все. – Он взмахнул рукой, указывая на кипы манускриптов и рукописей, аккуратно разложенных на многочисленных полках. – Все, на что способны Драгары. Все, чему они могут научить. Способности путешествовать сквозь время и пространство, способности открывать измерения.

– Драгары, которым вы поклоняетесь, однажды уже чуть не разрушили мир, пытаясь пройти сквозь измерения. Почему вы считаете, что, освободившись, они снова не попытаются это сделать?

– Зачем разрушать мир, которым можно править? – возразил Саймон. – Думаю, мы сможем выяснить, что именно пошло не так, когда они пытались последовать за Туата де. Сейчас наш мир более развит, чем тогда. И здесь Драгаров встретит множество верных последователей.

– А что дает вам повод считать, что у них возникнет хоть малейшее желание стать частью вашего крошечного ордена? С чего бы им оставаться с вами? – подстегнул его Дэйгис.

– Что вы хотите этим сказать? – На ухоженном лице мужчины мелькнуло сомнение.

– Если они могут проходить сквозь время, то что помешает им вернуться в их родное столетие? Чего, по-вашему, им хочется больше всего?

– Вернуть власть. Получить возможность снова жить и править. Занять в этом мире место, принадлежащее им по праву.

Дэйгис насмешливо щелкнул языком. Он не понимал их языка и ничего не знал о намерениях Драгаров, но Саймону это было неизвестно. Сомнения, посеянные среди врагов, могут стать могущественным оружием. Если ему удастся достаточно долго поддерживать разговор, возможно, действие наркотика станет слабее и он сможет проникнуть в сознание Саймона.

– Саймон, им нужны тела. И у них будет достаточно могущества, чтобы их вернуть. Вы не сможете помешать им вернуться в прошлое, когда они обретут свободу. Вы не сможете их контролировать. Как только я изменюсь, Драгары смогут уничтожить весь ваш Орден в мгновение ока. Какая им от вас польза? Они вернутся в свой век, отменят начало войны и полностью перепишут историю последних четырех тысячелетий, – рассмеялся Дэйгис. – Когда они изменят течение событий, окажется, что никто из нас даже не рождался.

Ох, айе, люди в комнате определенно забеспокоились. Беспокойство – это хорошо. Но жестокие разногласия устроили бы его куда больше.

– Вы собираетесь освободить силу, которую никогда не сможете постичь и уж тем более – контролировать, – холодно улыбнулся Дэйгис.

Повисла напряженная тишина. Затем Саймон отмахнулся от Дэйгиса.

– Достаточно. Я не поддамся на твои уловки. Драгары не захотят вернуться, чтобы не подвергать себя риску снова попасть в заточение. Они никогда на это не пойдут.

– Это вы так считаете. Хотя на самом деле вам о них почти ничего не известно. В отличие от меня.

Саймон стиснул челюсти и двинулся в сторону двух мужчин, стоявших неподалеку.

– Я не стану сомневаться в Пророчестве. Я дал клятву и исполню ее. Может, я и впрямь знаю о Драгарах не так много, как мне бы хотелось, но зато я прекрасно знаю вас.

Он взглянул на них.

– Приведите ее, – приказал он. Те поспешно ушли.

Дэйгис застыл. «Ее – это кого?» – чуть не вырвалось у него. Нет, это невозможно, сказал он себе. Хло в безопасности, она сейчас спит за охраняемыми стенами замка.

Как же он ошибался!

Когда через несколько минут они вернулись, Дэйгису стало не по себе.

– Нэй, – прошептал он, почти не шевеля губами. – Ох, нэй, девочка.

– Ох, айе, МакКелтар, – передразнил его Саймон. – Не правда ли, она мила? Мы пытались добраться до нее на Манхэттене. Но не переживай, ты получишь ее в полное распоряжение, как только покоришься неизбежному. Полагаю, за четыре тысячи лет Драгары соскучились по женской ласке.

Мужчины бесцеремонно не то вытащили, не то вынесли Хло вперед. Руки и ноги у нее были связаны, на бледном лице виднелись следы слез.

– Мне так жаль, Дэйгис, – вздохнула она. – Я проснулась, услышав, как хлопнула дверца машины, и выбежала из замка, надеясь догнать тебя…

Один из мужчин ударил ее, заставляя замолчать, и Дэйгису захотелось взвыть. Он закрыл глаза, борясь с бушующей внутри него темной бурей. «Я мужчина из рода МакКелтаров. Я не стану слепо бросаться на врага», – снова и снова повторял он про себя. Прежде чем он опять смог открыть глаза, прошло какое-то время. И когда он это сделал, их взгляды встретились.

– Я люблю тебя, – одними губами прошептала Хло. – Мне так жаль!

Он покачал головой, надеясь, что Хло поймет, что ей совсем не нужно извиняться. Это была его вина, а не ее.

– Я тоже люблю тебя, девочка, – беззвучно повторил он.

– Как трогательно, – сухо заметил Саймон. Он знаком приказал державшим Хло мужчинам вывести ее вперед. И остановил их, когда до колонны осталось шагов шесть. – Наличие собственного самолета дает определенные преимущества, – сказал он, улыбаясь. – Она оказалась тут еще до того, как вы приземлились в Лондоне. А теперь мои люди убьют ее, если, конечно, вам не захочется это предотвратить. Эти цепи не должны стать помехой для человека, наделенного такой силой.

– Ты сукин сын! – Дэйгис безуспешно пытался вырваться. Без магии у него ничего не получалось.

Его поглотила ярость вкупе со страстным желанием воспользоваться самой разрушительной силой, имеющейся в его распоряжении. Он ощущал могущество древних, поднимающееся из глубин его тела, молящее освободить его. Смертоносные слова вертелись на кончике его языка. Он жаждал крови, и сущностям, находящимся у него внутри, не терпелось ее пролить.

Саймон прекрасно продумал свой план. Он накачал Дэйгиса наркотиком, чтобы лишить его возможности контролировать силу магии, похитил женщину, которую Дэйгис любил больше жизни, и теперь собирался ее убить, если только Дэйгис не воспользуется магией, чтобы это предотвратить.

А если он спасет ее с помощью магии, это спровоцирует трансформацию.

«Это неизбежно», – осознал Дэйгис со странным безразличием. Именно так. Его загнали в угол, из которого нет выхода. Он не мог допустить, чтобы с Хло что-то случилось. Ни за что. Она была его избранницей, хранила его оружие. Он должен был защищать ее ценой собственной жизни.

Пауза все длилась и длилась, странным образом растягиваясь во времени, и Дэйгису показалось, что он одновременно находится и в катакомбах, и где-то еще. Мысленно он перенесся в спокойное место, и перед ним замелькали воспоминания.

Он впервые увидел Хло, стоящую под моросящим дождем на шумной улице Манхэттена… Застал ее у себя под кроватью… Почувствовал пьянящий вкус ее губ, когда украл тот первый поцелуй…

Он кормил ее кусочками лосося. Слушал, как она с горящими глазами говорила о какой-то малопонятной книге. Наблюдал, как она затягивается толстой сигарой.

Он видел ее затуманенные страстью глаза, когда он впервые довел ее до оргазма в самолете. Занимался с ней любовью в сверкающем озере, под бесконечным синим небом своего любимого Северо-Шотландского нагорья. Изливался в нее, становился с ней одним целым. Смотрел, как она, стоя на стуле, признается ему в любви, а затем поворачивается и выкрикивает эти слова. Повторяет их, услышав его самую ужасную тайну. Неизменно остается на его стороне.

И в этот странный миг спокойствия Дэйгис вдруг осознал, что, не нарушив клятвы и не пройдя через камни, чтобы спасти Драстена, он никогда не встретил бы Хло. По иронии судьбы ему пришлось пасть, чтобы найти женщину, которая стала для него спасением. Если бы у него была возможность вернуться в прошлое, сдержать свою клятву и никогда не встретить Хло Зандерс, он бы решительно вошел в круг камней и поступал бы так снова и снова, полностью осознавая последствия.

Просто чтобы любить Хло, пока у него еще есть время.

Затем он мысленно перенесся в ту ужасно холодную ночь, когда он танцевал на обледенелом бордюре своего балкона. Он поступал так, зная, что его смерть положит конец всему этому. Действительно простое решение. Нет сосуда для сущностей – нет и возрождения. Шах и мат, игра закончена.

Он так устал сопротивляться.

Но той ночью он решил продолжать борьбу, отложив мысль о самоубийстве на крайний случай.

А затем он встретил Хло, которая дала ему тысячу причин жить.

Дэйгис горько улыбнулся. Он не мог обратиться к магии, чтобы спасти ее, не освободив при этом Драгаров. Его положение было безвыходным.

Он никогда не позволит прийти той «эпохе тьмы, которой человечество еще не знало», о чем предупреждало Пророчество. Там не говорилось, сколько миллионов жизней она унесет. Что, если все то, что он сказал Саймону, правда и тринадцать действительно собираются вернуться в прошлое? Что, если они снова начнут войну? И на этот раз окажутся победителями?

Это полностью изменит четыре тысячи лет истории человечества. Возможно, оно даже перестанет существовать задолго до настоящего времени.

Нэй. У него просто не было выбора.

«Ох, любимая, – горестно подумал Дэйгис. – Я не хотел, чтобы все так закончилось».

Открыв глаза, он обнаружил, что враги засунули в рот Хло кляп. В ее аквамариновых глазах блестели слезы.

– Порежьте ее, – тихо приказал Саймон. – Пускай он увидит ее кровь.

Дэйгис прикусил язык, чувствуя, как рот наполняется металлическим привкусом. Он знал, что ему нужно рассчитать время. Убедиться, что он нанес себе смертельную рану, которая убьет его до завершения трансформации, но не раньше, чем он прикончит членов секты и освободит Хло. Он приготовился действовать. Секунда промедления могла все испортить. Он был решительно настроен умереть.

А сделать это было совсем не просто, видя перед собой Хло.

Один из сектантов провел лезвием ножа по ее шее, из пореза хлынули алые капли. Хло забилась у них в руках, вырываясь.

«Пора», – сказал себе Дэйгис, после того как прошептал «прощай» своей избраннице. Его затопила такая печаль, что он запрокинул голову и взвыл от всей души.

Затем, впервые с той самой ночи, когда темные заявили на него свои права, он снял защиту и перестал сопротивляться тринадцати.

Он открылся им. Позвал их. Принял.

Они откликнулись незамедлительно. Его наполнили сила, знания и безумие. На него нахлынули обрывки воспоминаний тринадцати разных жизней: двенадцати невероятно могущественных мужчин и одной женщины, которые так любили жизнь, что захотели стать бессмертными. Но несравнимо сильнее отдельных переживаний была их общая ярость и ненависть к их тюремщикам. Безумное желание увидеть, как Туата де погибнут, даже если ради этого придется уничтожить все измерения.

Когда они хлынули в него, Дэйгис бесцеремонно ворвался в разум Саймона. Ему все еще хотелось узнать ответ, хотя теперь он не принес бы ему никакой пользы. Дэйгис хотел знать, как бы все сложилось, если бы он не повел себя так опрометчиво.

Полученный ответ его рассмешил. Ирония заключалась в том, что он пришел сюда полный надежд, но даже если бы Хло была сейчас в безопасности, это ничего бы не изменило. Потому что выбор у него был всегда.

Саймон действительно знал, как можно вернуть тринадцать в их тюрьму.

Дэйгис должен был умереть.

* * *

Хло пыталась вырваться из рук своих мучителей, борясь со слезами. Она повела себя как идиотка, выбежав из замка, но какого черта Дэйгис решил действовать один?! Откуда ей было знать, что на нее набросятся, как только она выйдет наружу? У нее даже не было возможности закричать и сообщить Драстену и Гвен о том, что ее похитили.

Девушка отчаянно грызла кляп, но ничего не могла с ним сделать. Ей не удавалось даже пискнуть. «Ох, Дэйгис», – беспомощно подумала она, глядя на него. Он встретился с ней взглядом, и его губы зашевелились. Но Хло не разобрала слов.

Затем он неожиданно испустил полный агонии крик и с такой силой ударился затылком о колонну, что Хло перестала дышать, захлебнувшись беззвучным криком. Его шея выгнулась, а все тело напряглось, словно вздернутое на дыбе.

Мужчина, которого звали Саймон, вскрикнул и упал на пол, схватившись за голову.

Дэйгис рассмеялся, и от его смеха у Хло застыла кровь в жилах. Он никогда, никогда не смог бы издать такие зловещие звуки. Дрожа всем телом, она видела, как он медленно опустил голову. Затем посмотрела в его глаза и чуть не подавилась кляпом.

Они были практически черными.

Их окружала только тонкая белая, почти незаметная каемка. Хло перестала вырываться и замерла от ужаса.

Ледяной ветер ринулся в комнату, сметая книги с полок, переворачивая столы и стулья, поднимая бумагу и пергамент в воздух.

Неожиданно державшие ее мужчины исчезли. Нож, приставленный к ее шее, отлетел, и Хло сразу потеряла его из виду среди летающих обломков. Веревки у нее на щиколотках и запястьях лопнули, а кляп резко вырвали изо рта.

Словно издалека до нее донесся голос Дэйгиса – но это был не совсем его голос. В нем звучали десятки голосов, накладываясь друг на друга. Он приказал ей закрыть глаза и сказал, что она не будет ничего видеть и слышать, пока он не позволит. Хло поняла, что он с ней что-то сделал, использовал магию, потому что неожиданно она ослепла и оглохла. Напуганная потерей слуха и зрения, она упала на пол и затихла.

Это продолжалось целую вечность. Хло не чувствовала ничего, кроме леденящей ласки этого яростного темного ветра.

Хло скорчилась на полу, отказываясь представлять, что сейчас происходит. Отказываясь верить в то, что видела, прежде чем начался ад. Она знала Дэйгиса, и он бы никогда этого не сделал. Даже ради нее. Он был слишком благородным. Он бы никогда не пожертвовал судьбой мира ради ее спасения.

Почему же тогда все указывало на то, что он стал Драгаром?

26

Когда к Хло вернулся слух, ее окружала тишина. Но в отличие от пережитого ею полного безмолвия эта тишина не была абсолютной. Она состояла из множества еле уловимых звуков – слабого гудения ламп дневного света, тихого шума воздуха, выходящего из приборов, которые установили, чтобы уберечь древние тексты. Никогда раньше она так не радовалась простым, успокаивающим звукам. Лишиться возможности видеть и слышать было ужасно.

Но зрение к ней все еще не вернулось, и Хло пережила острый приступ паники, прежде чем поняла, что глаза у нее до сих пор закрыты. Открыв их, она, дрожа, приподнялась с пола и приняла сидячее положение. Ее взгляд метнулся к каменной колонне, но прикованного к ней цепями Дэйгиса там больше не было. Хло лихорадочно осмотрела разгромленную комнату.

Затем еще раз, и еще, и еще.

И покачала головой, отказываясь верить глазам.

Кровь. Целые лужи крови. Ею были забрызганы даже столы, стулья и беспорядочно устилавшие пол книги и бумаги.

Каменная колонна тоже была вся в крови.

И никого, кроме нее, даже трупа. Хло осталась в комнате совершенно одна.

Время – это спутник, который вместе с нами отправляется в путешествие. Оно напоминает нам о необходимости ценить каждый момент, потому что он неповторим. Важно не то, что мы оставим после себя, а то, как мы проживем нашу жизнь.

Жан Люк Пикард, капитан «Энтерпрайз»

27

– Я не хочу, чтобы ты уходила, – повторила Гвен, наверное, в сотый раз. – Хло, пожалуйста, останься с нами.

Хло устало покачала головой. За последние пару недель они с Гвен подружились, и это одновременно радовало и печалило Хло, потому что напоминало ей о том, какой могла бы стать ее жизнь, если бы все сложилось иначе. Она не сомневалась, что они с Дэйгисом поженились бы, остались в Шотландии и купили дом рядом с Гвен и Драстеном. Хло и Гвен были во многом похожи, и со временем Гвен могла бы заменить ей сестру, которой у нее никогда не было.

Какой чудесной была бы такая жизнь! Как бы она хотела жить на Северо-Шотландском нагорье с любимым мужем и его родными.

Но все пошло чертовски неправильно, и теперь эта мечта никогда не станет реальностью. Даже ее растущая привязанность к замечательной, заботящейся о ней женщине, которая не отходила от нее с той ужасной ночи, причиняла Хло больше боли, чем радости.

– Я оставалась так долго, как могла, Гвен, – сказала Хло, решительно шагая к терминалу.

Они находились в аэропорту, и Хло не терпелось подняться в воздух и улететь прочь от места, которое хранило столько грустных воспоминаний. Хло боялась, что у нее начнется истерика, если она останется здесь еще на какое-то время. Она не могла видеть Драстена. Ей было невыносимо находиться в замке, построенном Дэйгисом.

Без него она больше не могла оставаться в Шотландии.

С той ужасной ночи, когда ее разбудило хлопанье автомобильной двери, прошло две недели. Две недели назад она выбежала за Дэйгисом из замка только затем, чтобы быть схваченной сектантами, которые ждали подходящего момента.

Две недели назад она в слезах сбежала из катакомб и, выбравшись из Белтью Билдинг, позвонила Гвен и Драстену из автомата.

Две недели назад они примчались к ней в Лондон и обыскали каждый дюйм этого проклятого здания.

Когда Гвен и Драстен забрали ее в замок МакКелтаров, потрясение было таким сильным, что Хло не могла говорить. Она лежала в спальне с задернутыми шторами и с трудом замечала их присутствие. Затем, наконец Хло смогла рассказать, что случилось – ту часть, которая была ей известна, – и свернулась в постели, снова и снова мысленно переживая те события, пытаясь понять, что же там произошло на самом деле.

Прекрасно зная, что они никогда не узнают всей правды.

Она была уверена только в одном – Дэйгис погиб.

Две недели Хло жила в состоянии мучительной неопределенности, напряжения и горя… и предательской надежды. Она ведь не видела его мертвого тела. Так что возможно…

Невозможно.

Две недели ожиданий, молитв, несбывшихся надежд.

И каждый день она видела Гвен и Драстена, что стало для нее худшим наказанием. Драстен прикасался к Гвен руками Дэйгиса. У него было его лицо и его глубокий, чувственный голос.

Но он не был Дэйгисом. Он не принадлежал ей, хоть и был копией брата. Он принадлежал Гвен, и Гвен, в отличие от Хло, была беременна. В этом не было сомнений, потому что несколько дней назад Гвен уговорила ее сделать тест на беременность. По ее словам, если бы он оказался положительным, у Хло появилась бы цель в жизни. Но, к сожалению, ее не ждала радостная новость, которую Гвен получила еще семь месяцев назад.

Результат теста оказался отрицательным.

Как и ее жизнь. Которая теперь не вызывала ничего, кроме отрицания.

– Полагаю, тебе не стоит оставаться одной, – заметила Гвен.

Она попыталась ободряюще улыбнуться, но, судя по реакции Гвен, у нее скорее получился устрашающий оскал.

– Гвен, со мной все будет в порядке. Я не могу больше здесь оставаться. Я не могу видеть… – Она замолчала, не желая причинять подруге боль.

– Я понимаю, – сказала Гвен, поморщившись.

Она переживала то же самое, когда думала, что навеки потеряла Драстена, и встретилась с его потомками. Она могла себе представить, что чувствовала Хло, каждый раз глядя на брата-близнеца Дэйгиса. И в отличие от Гвен у нее даже не было надежды родить от любимого человека.

Хуже всего было то, что они совершенно ничего не знали наверняка. Дэйгис просто исчез. Первые дни Гвен тоже надеялась на его возвращение, пока Драстен не признался ей, что с той самой ночи больше не ощущает особенной связи, которая всегда существовала между братьями.

Они решили пока не говорить об этом Хло. И Гвен не была уверена в правильности этого решения. Она знала, что у Хло до сих пор теплится надежда.

– Хло, через несколько недель мы приедем на Манхэттен, – сказала Гвен, крепко ее обнимая.

Какое-то время они стояли неподвижно, затем Хло высвободилась и почти бегом бросилась к пропускному пункту. Словно хотела покинуть Шотландию как можно быстрее.

Глядя, как она уходит, Гвен заплакала.

* * *

Хло очень быстро поняла, что возможное еще хуже несбывшегося.

Возможное проявило себя, когда ее родители, уйдя из дому поужинать и посмотреть кино, так больше никогда и не вернулись. Затем были похороны и надежда четырехлетней девочки, глядящей на сверкающие лаком закрытые гробы и похоронную процессию.

Возможное – это пустая гребаная комната, залитая кровью, и отсутствие ответов.

Может быть, Дэйгис воспользовался силой Драгаров, чтобы освободить ее и убить последователей секты, а затем с помощью магии перенес их тела в другое место, чтобы не пугать ее, и покончил с собой, чтобы Пророчество не смогло исполниться?

По крайней мере, Драстен в это верил. И в глубине души Хло была с ним согласна. Она сердцем понимала, что Дэйгис никогда бы не рискнул освободить древнее зло и впустить его в мир. Даже ради нее. Это не имело ничего общего с любовью. Это касалось судьбы и будущего целого мира.

Она без конца мысленно снова и снова прокручивала в голове тот момент, когда приставленный к ее шее нож стремительно унесся прочь.

Он летел в его направлении.

Но, возможно, утверждал другой тихий голосок у нее в голове, Дэйгис и секта Драгаров уничтожили друг друга… э, некачественно. И… они вернутся. Когда-нибудь. В мире происходят и более странные вещи. С Баффи, например, постоянно случается что-то странное. Может, они теперь сцепились где-нибудь в смертельной схватке, или еще что-нибудь в этом роде.

«Возможно, – продолжала терзать себя Хло, – он еще жив. Где-нибудь, как-нибудь». Эта мысль была самой мучительной.

Сколько же лет она верила, что однажды ее родители просто снова войдут в дом через парадную дверь? Когда к ней приехал дедушка, чтобы забрать ее в Канзас, Хло пришла в ужас. Она до сих пор помнила свои крики о том, что не может уехать, потому что «когда мама с папой вернутся домой, они не будут знать, где меня искать!»

Она годами цеплялась за эту умирающую надежду, пока наконец не стала достаточно взрослой, чтобы понять, что такое смерть.

– Ох, Зандерс, – прошептала она. – Прекрати играть в возможное. Ты же знаешь, чем это для тебя закончится.

* * *

Она понятия не имела, сколько дней провела в своей крошечной квартирке, полностью отрешившись от мира. Она не отвечала на телефонные звонки, не проверяла электронную почту и почтовый ящик. Она почти не вставала с кровати, снова мысленно переживая дорогие ее сердцу моменты, проведенные вместе с Дэйгисом.

Это был самый невероятный месяц в ее жизни. Она встретила мужчину своей мечты и безумно в него влюбилась. Жила надеждами на прекрасное будущее. У нее было все, о чем только можно мечтать, а теперь не осталось ничего.

Как ей жить дальше? Как она сможет снова выйти в мир? Одеться, может даже причесаться, идти по тротуару и видеть разговаривающих и смеющихся влюбленных?

Это невозможно.

Дни шли, словно в сером тумане, пока однажды утром Хло не проснулась, одержимая желанием снова взять в руки артефакты, которые ей дал Дэйгис. Ей необходимо было подержать скин ду, обхватить его пальцами в тех же местах, которых когда-то касался он.

Но это значило выйти из квартиры. Хло задумалась над тем, можно ли получить оружие другим способом. Однако другого способа просто не существовало. Никто, кроме нее, не мог открыть ячейку сейфа в банке.

Она неуклюже потащилась в душ, намокла, затем вытерлась. Потом, спотыкаясь, направилась к чемодану, который до сих пор не распаковала. Натянула на себя помятые вещи. Ей не было дела до того, как она выглядела, по крайней мере она была одета и ей не грозил арест за хождение по улицам в голом виде. В противном случае ей бы наверняка пришлось разговаривать с людьми, а у нее не было желания это делать. И наконец Хло взяла такси до банка.

Некоторое время спустя она оказалась наедине со своей банковской ячейкой. Сначала девушка просто смотрела на нее, пытаясь собраться с силами, чтобы отыскать в своей сумочке кошелек. Наконец ей удалось найти ключ и открыть длинный металлический ящичек.

Затем она застыла, не сводя с него глаз. Поверх ее короткого меча, скин ду, броши МакКелтаров и покрытого искусной резьбой наруча образца первого века лежал конверт с ее именем.

Написанным рукой Дэйгиса.

Хло закрыла глаза, чтобы его не видеть. Она была совсем не готова к такому! При виде его почерка ее сердце снова стало разрываться на части.

Она сделала несколько медленных глубоких вдохов, пытаясь успокоиться.

Открыв глаза, девушка дрожащей рукой потянулась к конверту. Господи, что он мог написать ей так давно? До совместной поездки в Шотландию они знали друг друга только пять дней.

Она открыла конверт и вынула единственный лист бумаги.

«Хло, девочка!

Если меня сейчас нет рядом с тобой, значит, моя жизнь закончилась, потому что только смерть может нас разлучить».

Она вздрогнула всем телом. Хло понадобилось несколько минут, чтобы заставить себя читать дальше.

«Надеюсь, я хорошо тебя любил, милая, потому что даже сейчас ты остаешься для меня самой яркой звездочкой. Я понял это с первой нашей встречи.

Ах, девочка, ты так любишь свои артефакты.

Но этому вору нужно только одно бесценное сокровище – ты сама.

Дэйгис».

Хло зажмурилась от пронзившей ее боли. В горле стоял комок, жжение в глазах все усиливалось – но она все равно не стала плакать. Она не плакала с той ночи, когда он исчез, и на это у Хло была важная причина. Она знала – если она заплачет, значит, Дэйгис действительно умер.

Следовательно, пока она держит себя в руках, у нее есть надежда, каким бы нелогичным это ни казалось.

Господи, он все время стоял у нее перед глазами! Она мысленно вернулась в тот день, когда они вдвоем зашли в банк. Он – высокий, темноволосый и слишком прекрасный, чтобы его можно было описать. Она же волновалась и нервничала. Он ее очаровал.

Но не вызывал доверия – коварный, невероятно сексуальный Гэльский Призрак. Она следила за каждым его движением, чтобы удостовериться, что он действительно положил ее бесценные артефакты в ячейку, прежде чем закрыть ее и отдать Хло ключ.

И все-таки ему удалось в последний момент незаметно подбросить туда письмо.

Даже тогда. Даже тогда он ее желал. Написал, что никогда с ней не расстанется.

– Мадам? – Ее размышления прервал жизнерадостный голос. – Извините за беспокойство, но меня только что уведомили о вашем прибытии. Мистер МакКелтар тоже с вами?

Хло медленно открыла глаза. В дверях стоял банковский служащий. Она еще не была готова говорить с кем бы то ни было, поэтому просто покачала головой.

– Он попросил меня передать вам вот это, если вы придете забрать содержимое вашей ячейки без него. – Служащий вручил ей связку ключей. – И сказал, что хочет, чтобы вы забрали себе то, – он пожал плечами, рассматривая ее с неприкрытым интересом, – что эти ключи открывают. По его словам, он это купил, и если вы не захотите становиться владелицей, то всегда сможете это продать. Мистер МакКелтар также предположил, что вырученных денег вам вполне хватит до конца жизни.

Служащий банка не сводил с нее внимательного взгляда.

– У мистера МакКелтара в нашем банке на счету лежит очень крупная сумма. Я могу поинтересоваться, как он собирается ею распорядиться?

Хло дрожащей рукой взяла ключи. Это были ключи от его пентхауса. Она пожала плечами, давая понять, что не имеет об этом ни малейшего представления.

– Мадам, с вами все в порядке? Вы очень бледны. Вам плохо? Позвольте, я принесу вам стакан воды, или безалкогольный напиток, или еще что-нибудь?

Хло снова покачала головой. Она положила письмо в карман и опустила тщательно запакованный скин ду в свою сумочку. Остальные артефакты она решила оставить в банке до тех пор, пока у нее не появится безопасное место, где их можно хранить.

Она никогда их не продаст. Ни за что не расстанется с воспоминаниями.

Хло посмотрела на ключи, и ее неожиданно ошеломила мысль о том, что уже тогда он все тщательно спланировал. Оставил ей пентхаус, словно она когда-нибудь сможет в нем поселиться. Или продать его. Или вообще думать о нем.

– Мадам, я выяснил, что в бумагах мистера МакКелтара нет ни слова о его прямых наследниках.

– Да замолчите вы наконец! – выдавила Хло, протискиваясь в дверь.

Ей казалось, что она умирает, а он беспокоился только о деньгах Дэйгиса, которые его банк мог потерять. Это было для нее слишком. Хло ушла, не удостоив взглядом ни служащего, ни свою ячейку.

* * *

Какое-то время девушка бродила по городу, слепо проталкиваясь сквозь толпу и не имея ни малейшего представления о том, куда идет. Она все ходила, пока солнце не пересекло зенит, не скрылось за небоскребами и не сползло за горизонт.

Хло шла, пока совершенно не выбилась из сил, а затем опустилась на скамейку. Ей была невыносима мысль о возвращении в квартиру и о том, чтобы пойти в пентхаус Дэйгиса.

И в то же время… может, это ей поможет. Может, в окружении его вещей, чувствуя на подушке его запах, прикасаясь к его одежде…

Она окончательно сойдет с ума от боли.

Испытывая противоречивые чувства, Хло встала и снова принялась бесцельно бродить по городу.

* * *

Когда наступила ночь и в небе показалась полная луна, Хло обнаружила, что входит в элегантное фойе здания, где находился пентхаус Дэйгиса. Она не собиралась сюда приходить, а просто шагала, пока ноги сами не привели ее на это место.

«Ну вот, – мрачно подумала она, – это я. Кто не спрятался, я не виновата».

Она нетвердой походкой миновала стойку охранников, просто помахав ключами. Они пожали плечами. «Вас следовало бы уволить», – подумала она, нажимая в лифте кнопку сорок третьего этажа.

Когда Хло переступила порог, у нее подкосились ноги. К ней снова вернулись воспоминания. Самый первый день, она стоит под его дверью, сжимая в руках Третью Книгу Мананнана и изо всех сил ругая человека, которому должна ее отдать. Переживает, что этот тупой красавчик может испортить книгу. Высмеивает золотые петли на двери. Входит в его квартиру и видит клеймор, висящий над камином, – артефакт, определивший ее судьбу.

Он застает ее под своей кроватью. Она притворяется французской горничной.

Их первый поцелуй.

Хло отдала бы что угодно за возможность вернуться в прошлое и снова пережить все это! Она бы согласилась возвратиться в любой из тех дней. И если бы Хло выпал шанс начать все сначала, она бы сразу ему уступила. И жадно упивалась бы каждым моментом.

Но это желание оставалось невыполнимым. Ни она, ни кто-либо другой больше не могли вернуться в прошлое.

Драстен сказал ей, что в ночь исчезновения Дэйгиса он почувствовал, как путь в каменном круге исчез. Словно энергию, которую он ощущал всю жизнь, отключили. На следующий день они с Кристофером обнаружили, что исчезли также таблицы с тайными формулами, а сведения о них стерлись из их памяти.

Что бы ни сделал тогда Дэйгис, он завершил то, что хотел. МакКелтарам больше не нужно оберегать секрет путешествий во времени. Они избавились от огромной ответственности и соблазна. Теперь они наконец могли жить, как обычные люди.

«Дэйгис так этого хотел», – подумала Хло с печальной улыбкой. Он всегда мечтал стать обычным человеком. Снова надеть цвета своего клана. И хотя он никогда об этом не говорил, Хло не сомневалась, что Дэйгис хотел завести детей. Он мечтал о собственной семье, как и она сама.

«Ну почему жизнь ко мне так несправедлива?» – хотелось ей закричать.

Эти воспоминания, хорошие и не очень, придали ей решимости. Хло открыла ключом дверь (удивительно, что он вообще запер ее перед уходом) и распахнула ее. Затем направилась к камину и провела пальцами по холодной стали клеймора.

Она не знала, как долго простояла там, в темноте, освещаемая только тусклым светом полной луны, падающим сквозь огромное окно. Потом наконец уронила свою сумочку на пол и опустилась на диван.

Позже она наберется храбрости и обойдет весь пентхаус. Позже она заберется в его роскошную кровать и уснет, вдыхая его запах.

«Хло, девочка!

Если меня сейчас нет рядом с тобой, значит, моя жизнь закончилась, потому что только смерть может нас разлучить».

И так оно и было. Он сам сказал ей об этом в своем письме.

У Хло вырвался тихий всхлип.

А потом наконец хлынули горячие слезы. Дэйгис был мертв. Он действительно, по-настоящему умер.

Хло плакала, свернувшись на диване в клубочек.

28

Позже ее разбудил незнакомый настойчивый шум. Ей понадобилось какое-то время, чтобы определить его источник и понять, что эти скребущие звуки доносятся от двери пентхауса.

Протирая глаза, Хло рывком села на диване. Она плакала, пока не уснула, и сейчас ее глаза опухли, а кожу на лице стянуло от высохших слез. В темноте девушка посмотрела в сторону двери и внимательно прислушалась.

О Господи, пришло ей в голову, похоже, кто-то пытается взломать дверь!

Она снова прислушалась. Да, действительно. До нее доносился металлический лязг. Кто-то пробовал открыть замок. Хло поблагодарила небо за то, что, несмотря на свое горе, догадалась вчера задвинуть засов.

«Господи, – подумала она, неожиданно рассердившись, – да что же это такое? У меня что, неудачный год? Неужели со мной может произойти еще что-то плохое?»

Она больше не собиралась становиться жертвой. Хватит. Хло Зандерс была сыта по горло. Чаша ее терпения переполнилась. Она неожиданно ужасно разозлилась на того, кто стоял за дверью, намереваясь еще больше испортить ей жизнь.

Да как он осмелился причинить ей еще больше горя?

Смутно осознавая, что ее действия нельзя назвать разумными, но не придавая этому значения, она встала с дивана, схватила клеймор, висевший над камином, и подкралась к двери.

Хло хотела было постучать по ней, чтобы отпугнуть незваного гостя, но затем решила, что, учитывая изолированность верхнего этажа, он все равно может вломиться в квартиру, а она не сможет воспользоваться эффектом неожиданности.

Поэтому Хло тихо стояла под дверью и ждала. Вскоре она услышала щелчки открывающегося замка. Вдохнув, она приняла устойчивую позу и занесла тяжелый меч над головой, удерживая его обеими руками.

Дверь медленно отворилась, и в квартиру проскользнула темная тень.

Быстро и, возможно, резче, чем намеревалась, Хло приставила меч к горлу вошедшего. Она услышала судорожный вдох и поняла, что, учитывая остроту меча, скорее всего, задела злоумышленника.

«Отлично», – подумала она.

– Ох, Хло, девочка, пожалуйста, опусти клинок, – тихо произнес Дэйгис.

Хло закричала.

* * *

«Мужчинам рода МакКелтаров всегда приходилось нелегко с их избранницами. Ради них одним нужно было преодолевать огромные и опасные расстояния, другим же – искать долгий путь к их сердцу. Большинство женщин сопротивлялись, но для каждого МакКелтара существовала только одна суженая. И он должен сделать ей предложение».

Сильван положил небольшой томик, найденный в тайной библиотеке, себе на колени. Это была единственная книга, которую он рискнул оттуда взять, прежде чем запечатать вход.

И теперь, укрывшись в своей бывшей спальне и личном святилище – расположенной в башне библиотеке, на сто три ступени возвышающейся над основной частью замка, – он только что закончил ее читать. Автор книги не оставил на ней своего имени, в отличие от большинства, которые поступали так в надежде на благодарность читателей. Том насчитывал всего несколько десятков небольших пергаментных страниц. Но и эти немногие страницы, посвященные брачным обычаям мужчин рода МакКелтаров, привели его в восторг.

А почему же ты не сделал предложение своей избраннице, старик?

«Это слишком сложный вопрос», – грустно подумал он, разглядывая библиотеку.

Толстые свечи, расставленные на нескольких небольших столиках, ярко горели, их огоньки подрагивали от теплого ночного бриза. Сильван улыбнулся, созерцая свое мирное убежище. Будучи юношей, он восхищался этой башней, винтовой лестницей, покрытыми толстыми гобеленами каменными стенами с миллионами трещин и выбоин, восхитительным видом из высокого окна просторной круглой комнаты. В старости она не стала казаться ему менее прекрасной.

Он сидел в том же кресле, глядя в ночь, когда ему исполнилось всего десять лет, затем двадцать и вот сейчас шестьдесят с небольшим. Сильван знал каждую впадинку и возвышенность на земле, простирающейся под его окном. Но как бы он ни любил эту комнату, со временем она превратилась из спасительного убежища в его тюрьму. И несколько лет назад, после встречи с Нелл, Сильван с радостью перебрался в основной замок.

Но до сих пор случались вечера, такие как этот, когда ему требовалось тихое место для размышлений. Дэйгис и Хло покинули их почти месяц назад, и Сильван до сих пор не знал, сколько времени ему понадобится, чтобы смириться с мыслью о том, что он никогда не узнает о судьбе своего сына. Хоть он и верил, что Дэйгис сделает все, что нужно, эта неизвестность будет мучить его до конца жизни.

И Нелли тоже. Со времени их ухода в замке действительно стало как-то безрадостно.

Нелли. Она была его благословением. Без нее он бы потерял обоих сыновей и жил бы в одиночестве на вершине горы МакКелтаров.

Скоро он задует свечи и спустится по винтовой лестнице. Сначала он пойдет в детскую, где спят их сыновья. Как обычно, он будет сидеть у их кроваток, и любоваться ими. Восхищаясь вторым шансом, который дала ему жизнь, когда он меньше всего на это рассчитывал.

Сильван снова раскрыл книгу.

«Обменявшись брачными клятвами, они навечно соединят свои сердца и больше никогда не смогут полюбить кого-то другого».

В этом и состояла его проблема. Он не сделал предложения своей избраннице из-за значительной разницы в возрасте. Ему было известно, что он умрет раньше нее, и, возможно, намного раньше.

И что тогда? Она не сможет снова выйти замуж и проживет еще десять-двадцать лет в одиночестве. Мысль о Нелл в постели с другим мужчиной сводила Сильвана с ума, но мысль о том, что она годами будет засыпать одна, была не лучше. Нелли нужно любить, баловать и ласкать. Ею нужно наслаждаться и… и… и… Ох! Это была дилемма!

«Нелл сама должна сделать выбор», – подсказала ему совесть.

– Я об этом подумаю, – огрызнулся он.

«А что, если ты умрешь прежде, чем все обдумаешь?»

Сильван сердито сунул томик в один из потайных карманов, которые Нелли пришила к его любимому синему одеянию, и уже собирался уходить, но вдруг ощутил в комнате чье-то присутствие. Некто стоял у него за спиной.

Он не пошевелился, пытаясь с помощью друидских способностей опознать незваного гостя. Но кто бы или что бы там ни находилось, Сильван потерпел неудачу.

– Садись, МакКелтар, – сказал звенящий серебром голос. Он сел. Сильван так и не понял, сделал он это добровольно или же голос лишил его воли.

Пока он сидел в напряженном ожидании, из тени позади него вышла женщина. Нэй… существо. Сильван удивленно поднял голову и взглянул на него. Это создание было таким ослепительным, таким прекрасным, что он просто не мог оторвать от него взгляд. Глаза переливались радужными оттенками невозможных цветов. Серебристые волосы, нежное, миниатюрное, нечеловечески красивое лицо. Неужели за ужином ему попался кусок несвежей говядины и теперь его отравленный токсином мозг стал причиной этого видения? Затем в голову Сильвану пришла еще более страшная мысль, от которой закружилась голова и бешено застучало сердце. Что, если его время вышло и за ним явилась сама Смерть? Ведь она должна быть достаточно красивой, чтобы увлечь за собой любого в великую неизвестность. Он слышал собственное учащенное дыхание, чувствовал, как немеют руки. На коже выступил холодный пот.

«Я не могу умереть сейчас, – мрачно подумал Сильван. – Я еще не сделал Нелли предложение. Я этого не переживу, – подумал он, моргая невыносимо тяжелыми веками. – Мы с ней никогда больше не встретимся». Он будет вынужден прожить сотню жизней без нее. Это будет сущим адом!

– Эобил, королева Туата де Данаан, приветствует тебя, МакКелтар.

Все поплыло у него перед глазами, видимо, он временно лишился разума. Сильван испытал облегчение, потому что не собирался умирать, и разозлился на себя за то, что пропустил начало самого волнующего события в своей жизни.

Сами легендарные Туата де Данаан почтили его визитом! И что же сделал великий лэрд МакКелтар?

Упал в обморок, словно девчонка.

* * *

Через несколько минут Хло уже сидела на диване, опустив голову между коленями и отчаянно пытаясь отдышаться.

Дэйгис сидел у ее ног, держа ее за щиколотки.

– Девочка, давай я схожу за бумажным пакетом. Ты слишком часто дышишь.

– Только… – тяжелое дыхание… – ПОПРОБУЙ… от меня отойти! – Она вцепилась ему в плечи.

– Я не собираюсь больше бросать тебя, любимая, – успокаивающе сказал Дэйгис, гладя ее волосы. – Я только хочу сходить на кухню за пакетом. Милая, попробуй расслабиться.

Хло чуть снова не взвыла. Расслабиться. Словно она могла расслабиться. Она чувствовала непреодолимую потребность обнимать его, целовать, требовать объяснений о том, какого черта вообще происходит. Но не могла набрать в легкие достаточно воздуха, чтобы все это проделать.

Там у двери, услышав его голос, она чуть не потеряла сознание. Меч выпал из рук, которые неожиданно перестали ее слушаться, колени превратились в студень, а легкие просто отказались нормально функционировать. Раньше она считала икоту ужасной проблемой, но если выбирать между икотой и гипервентиляцией…

И она его поранила! На шее Дэйгиса виднелась тонкая полоска крови. Хло попыталась ее стереть, но он взял ее руки в ладонь, осторожно опустил их ей на колени и направился на кухню. Она повернула голову вслед за ним. Как такое возможно? Как ему удалось выжить? О Господи, он жив!

Хло не могла оторвать от него глаз и поворачивалась, ни на миг не выпуская его из поля зрения. Он был здесь. Он действительно был здесь. Настоящий. Она к нему притронулась.

По тому, как побледнело его лицо, Хло догадалась, что ее припадок сильно его напугал. Она и сама перепугалась. Поэтому сосредоточилась и попыталась расслабиться.

Когда Дэйгис вернулся с пакетом, она уже могла нормально дышать, хотя и заметно дрожала. Хло смотрела на него, и по ее щекам катились слезы радости.

– Как? Как такое возможно? – закричала она, бросаясь ему на шею.

– Ох, девочка, – проговорил Дэйгис, обнимая ее.

Он наклонился и прижался своими губами к ее губам. Один раз, второй, десять раз.

– Я уже думал, что навсегда потерял тебя, – пожаловался он.

– Ты? А я!

И снова неистовые поцелуи, глубокие и жадные. Она сомкнула руки у него на шее, наслаждаясь реальностью, ощущением его теплого тела, прижатого к ней. Хло уже решила, что больше никогда этого не почувствует.

Наконец Дэйгис прошептал ей в губы:

– Девочка, как ты сюда попала? И как тебе удалось так быстро вернуться из Шотландии?

– Быстро? – Хло отодвинулась от него и разинула рот от удивления. – Дэйгис, с момента твоего исчезновения прошло уже три с половиной недели.

Одно воспоминание об этом заставило ее снова расплакаться. Он изумленно смотрел на нее.

– Три с половиной – ничего себе! Так вот что имела в виду королева! – воскликнул он.

– Королева? Какая королева? Что произошло? Где ты был? И почему ты взламывал замок? Почему ты просто не… О! – Она замолчала и посмотрела в его необычные золотистые глаза.

Золотистые.

– Ох, Дэйгис, – выдохнула Хло. – Они ушли? Ты не просто жив – ты свободен?

Он ослепительно улыбнулся и торжествующе рассмеялся.

– Айе, девочка. Они ушли. Навсегда. А насчет замка… После их ухода я потерял способность к магии. Боюсь, карьера вора больше не для меня. Я еще нужен тебе в качестве обычного мужчины? Простого друида МакКелтара?

– Ох, ну конечно же, Дэйгис МакКелтар, – пылко заверила его Хло. – Ты нужен мне в любом виде.

После доброго десятка поцелуев она наконец достаточно успокоилась – и убедилась в реальности происходящего, – чтобы сесть ему на колени и рассказать обо всем, что с ней случилось.

* * *

Когда Сильван пришел в себя и выпрямился в кресле, королева сидела напротив него и внимательно его разглядывала.

– Вы настоящая, – выдавил он.

Она слегка удивилась.

– Недавно мне пришло в голову, что, возможно, не стоило оставлять вас. Вероятно, поэтому вы начали считать нас сказочными персонажами. Я не была до конца уверена в этом. Но теперь вижу, что это так.

– Кто вы на самом деле? – спросил Сильван, пребывая в полном восторге.

– Это довольно трудно объяснить на вашем языке. Я могла бы показать это наглядно, но эта наша форма вам непривычна, так что я, пожалуй, не стану.

Сильван не сводил с нее глаз, стараясь запечатлеть в памяти все до мельчайших подробностей.

– МакКелтар, твой сын свободен.

У Сильвана екнуло сердце.

– Дэйгис одержал победу над Драгарами? Ему удалось снова отправить их в заточение?

– В некотором роде. Скажем так, он показал, чего стоит.

– И он жив? – продолжал допрашивать ее Сильван. – Он с Хло?

– Я вернула его к женщине, выбравшей его себе в спутники. Он никогда не сможет вернуться в этот век. Ход событий и так изменился сильнее, чем следовало.

Сильван несколько раз открывал и закрывал рот, решая, что сказать. В голову ему не приходило ничего умного, поэтому он в конце концов произнес:

– Благодарю вас за то, что вы пришли, чтобы сообщить мне об этом. – Его весьма смущал тот факт, что королева легендарного народа взяла на себя такой труд.

– Я пришла не за этим. После сна ты выглядел слишком расслабленным. И я решила ободрить тебя радостной новостью. Нам есть чем заняться.

– Нам? – У Сильвана округлились глаза.

– Мелочами, касающимися разорванного Договора. Разорванного в этом веке МакКелтарами. Его немедленно нужно заключить заново.

– А, – произнес он.

* * *

– Так ты действительно убрал нож от моей шеи, – сказала Хло, шмыгая носом и вытирая глаза платком.

Дэйгис рассказал ей о том, как секта Драгаров одурманила его наркотиком, который не позволял ему контролировать себя, о том, как понял, что они втянули в это дело Хло, и что у него не осталось выбора.

Как и подозревали они с Драстеном, Дэйгис с честью пошел до конца – он попытался себя убить.

– Ты собирался умереть и бросить меня, – прошипела Хло, ударяя его кулачком в грудь. – Я почти ненавижу тебя за это.

Она шумно вздохнула, зная, что любит его. Честь Дэйгиса была его неотъемлемой частью, и он был нужен ей именно таким.

– Поверь мне, девочка, это было сложнее всего, что мне когда-либо приходилось заставлять себя делать. Прощание с тобой разбило бы мне сердце. Но в противном случае мне пришлось бы освободить нечто, что могло успешно уничтожить не только мир, но и тебя. Думаешь, я не ужасался тому, что могут сделать с тобой Драгары, если я не успею умереть прежде, чем они получат власть надо мной? Я не хочу еще хоть раз пережить нечто подобное. – Он провел ладонями вверх по ее рукам, зарылся пальцами в ее волосы и подарил крепкий и требовательный глубокий поцелуй.

Когда им обоим стало не хватать воздуха, Хло произнесла:

– Так что произошло потом?

Она водила пальцами по его лицу, чувствуя колючую щетину на небритом подбородке, нежность его чувственных губ. Наслаждалась видом его ясных золотистых, как у тигра, глаз и тем, что в них не было ни малейшего признака тени!

Дэйгис рассказал ей, что с помощью магии временно лишил ее слуха и зрения, чтобы Хло не пришлось видеть его трансформацию и смерть. А сразу после того, как Дэйгис направил нож себе в сердце, появились мужчина и женщина – в некотором роде. Туата де Данаан собственной персоной.

– Пришли Туата де? Ты в самом деле их видел! – Хло практически кричала.

– Айе.

Дэйгис улыбнулся, видя на ее лице выражение ненасытного любопытства. Он подозревал, что завтра ему придется пересказывать эту часть истории десятки раз, пока Хло не убедится, что ничего не пропустила.

– Они сделали что-то с погибшими сектантами, заставив их тела исчезнуть. Я понятия не имею, куда они делись. Мои цепи упали наземь, а в следующий момент Туата де уже перенесли меня… куда-то. Я смутно помню, как лежал на пляже возле океана в месте, которое было… не похоже ни на одно из тех, где мне довелось бывать. Краски были такими яркими…

– А как насчет них?! – нетерпеливо воскликнула Хло. – Туата де, какие они?

– В них на самом деле нет ничего человеческого. Подозреваю, что в действительности они совсем на нас не похожи, хотя и предпочитают являться в подобной нам форме. Они во многом такие, как их описывают легенды: высокие, изящные, невыразимо прекрасные. Так что смотреть больно. Знаешь, если бы я не был так слаб и не истекал кровью, их внешность поразила бы меня куда сильнее. Они были ужасно могущественными. Казалось, сам воздух наполнен их силой. Думаю, древние друиды обладали великим могуществом, но они были лишь пылью по сравнению с Туата де.

– И что произошло?

– Они исцелили меня. – Дэйгис объяснил, что именно они сделали и почему.

Женщина назвалась королевой Туата де. Она сказала, что, несмотря на нарушенную клятву и использование камней в личных целях, он заслужил прощение готовностью пожертвовать собственной жизнью, лишь бы предотвратить исполнение Пророчества. По ее словам, своим поступком он доказал, что по праву носит имя МакКелтаров, и поэтому ему дали второй шанс.

Дэйгис криво усмехнулся.

– Видела бы ты меня тогда! Я лежал, думая, что умираю и никогда тебя больше не увижу, а затем понял, что она собирается не только освободить меня, но исцелить и вернуть к тебе.

Он замолчал, размышляя о том, что еще там произошло, но не знал, как это объяснить Хло, потому что и сам не все понимал.

Дэйгис подозревал, что это ему и не удастся. Между королевой и другим Туата де, которого она назвала Адамом, существовали сильные противоречия. Когда Дэйгис лежал там, королева приказала Адаму его исцелить, но Адам сказал, что Дэйгис слишком близок к смерти и что спасение жизни этого смертного обойдется ему слишком дорого.

Королева ответила, что это цена, которую она запрашивает за просьбу Адама, услуга, которую Адам ей задолжал, – что бы это ни значило.

Мужчину Туата де эти слова совсем не обрадовали. Напротив, для такого невероятного создания он выглядел смертельно напуганным.

– Что? Почему ты молчишь? – нетерпеливо спросила Хло, обхватив его лицо ладонями.

– Ох, да нет, девочка. Я просто думал о том, что между этими двумя Туата де были свои интриги, которых я не понял. В любом случае, Адам меня исцелил, а королева извлекла души Драгаров из моего тела и уничтожила их.

Хло счастливо вздохнула.

– И тогда она закрыла камни?

– Айе. По ее словам, она пересмотрела свое решение и пришла к выводу, что ни один человек еще не готов распоряжаться способностью путешествовать во времени.

– А почему у тебя ушло столько времени на то, чтобы сюда добраться?

– Хло, любимая, по моим ощущениям с момента событий, происшедших в катакомбах, прошло всего несколько часов. Только когда ты сообщила, что я отсутствовал почти месяц, я понял, что имела в виду королева, говоря, что время в наших измерениях протекает по-разному.

– Так, значит, легенды и здесь не врут! – воскликнула Хло. – В старинных сказаниях говорится, что год, проведенный в мире Туата де, равен почти веку в мире смертных.

– Айе. Их измерение отличается от нашего. – Он замолчал, не сводя с нее обеспокоенного взгляда. Рассмотрел опухшие глаза, покрасневший нос. – Ох, девочка, тебе пришлось так долго горевать по мне, – печально произнес он. – Я бы ни за что не допустил этого. Чем ты занималась?

– Ждала тебя с Гвен и Драстеном и… ох! Нужно им позвонить! – Она попыталась вскочить с его коленей, чтобы броситься к телефону, но Дэйгис только сильнее обхватил ее, не отпуская.

– Подожди, милая. Мне так жаль, что я заставил тебя страдать. Если бы я только знал…

– Если бы ты знал что? Если это должно было случиться, чтобы ты вернулся ко мне, тогда я ни о чем не жалею. Все в порядке. Теперь ты здесь, и это все, что меня заботит. Больше мне ничего не нужно.

– А мне нужно, – тихо произнес Дэйгис.

Хло мигнула, у нее был непонимающий и немного обиженный вид.

Дэйгис нежно ее поцеловал.

– Я уже давно хотел попросить тебя об этом, но боялся, что у меня нет будущего, которое я мог бы тебе предложить. Теперь оно у меня есть. Хло, любимая, ты выйдешь за меня замуж? Прямо сейчас, по обычаю друидов?

* * *

Эти часы были самыми волнующими в жизни Сильвана МакКелтара. Он сидел напротив королевы Туата де Данаан и обсуждал условия Договора. Это было восхитительно; это было ужасно, потому что она не захотела ничего рассказать ему о себе; это было просто здорово. Она оказалась мудрой и невероятно могущественной, ее сила в десятки раз превосходила ту мощь, которую он чувствовал в Драгарах.

Не было нужды спрашивать о том, освободили ли их от обязанности распоряжаться силой камней. Сильван почувствовал это вскоре после исчезновения Дэйгиса. Энергия, благодаря которой древний крут камней всегда казался чуть более реальным, чем все остальное, неожиданно исчезла, оставив после себя легкий след. Когда он поинтересовался этим у королевы, она просто ответила, что пересмотрела обязанности МакКелтаров.

Они немного поболтали – он болтал с самой королевой! – на отвлеченные темы. В основном потому, что такой разговор напоминал игру в шахматы, а они оба любили изящные игры.

Королева сказала Сильвану, что необходимо золото, совсем немного. Его нужно было расплавить и символически запечатать оригинальный Договор. Ничего подходящего под рукой не оказалось, поэтому Сильван пожертвовал кольцом, которое Нелли подарила ему в день их свадьбы.

Королева решительно отказалась отвечать на его вопросы о ее народе, но сообщила, что будет лично посещать одного из МакКелтаров в каждом поколении, чтобы они не забывали о своей миссии.

Итак, Договор был перезаключен, а ответственность за силу круга камней была таким тяжким бременем, что Сильван только рад был от нее избавиться. Он надеялся, что человечество еще очень не скоро сможет самостоятельно овладеть опасными секретами.

Когда с делами было покончено, и королева ушла, Сильван отправился на поиски Нелли.

Ему нужно было многое ей сказать, но в первую очередь его занимало совсем другое. Тогда, думая, что он умирает, Сильван осознал, каким был глупцом. Он должен был попытаться. Хотя бы сделать предложение и позволить Нелли самой решить, хочет она быть с ним вечно или нет.

Он отыскал ее в спальне. Нелл взбивала подушки, готовясь ко сну. Сильван не видел женщины красивее, его сердце принадлежало только ей.

– Нелли, – тихо позвал он.

Она взглянула на него и улыбнулась. Этой улыбкой она сумела сказать ему, что любит его и предлагает присоединиться к ней в постели.

Подскочив к ней, Сильван выдернул подушку из рук Нелл и отбросил ее в сторону. Ему нужно было ее безраздельное внимание.

И теперь, получив его, он понял, что ужасно волнуется. Сильван прокашлялся. Эту речь он приготовил давным-давно и повторил, наверное, раз десять. Но сейчас, когда момент наступил, глядя в ее прекрасные глаза, он не смог вспомнить ни слова. Начало получилось неубедительное.

– Я умру намного раньше, чем ты, – прямо сказал он. Нелл фыркнула от смеха и ободряюще похлопала его по плечу.

– Ох, Сильван, почему тебе пришло это в голову?

– Ш-ш-ш. – Он осторожно приложил палец к ее губам и не убрал его.

Глаза Нелл удивленно расширились, и она вопросительно на него посмотрела.

– Осознание того, что я умру раньше, чем ты, было не просто осознанием. Я не хотел тебя расстраивать. Я не сделал предложение вечных уз своей первой жене, потому что она не была моей избранницей. Я никогда не предлагал их тебе, потому что ты ею стала.

Он замолчал, подыскивая нужные слова. Глаза у него взволнованно расширились, и Нелл замерла.

– Я еще никогда не слышала такой странной логики, Сильван, – наконец прошептала она ему в палец.

– Мне невыносима мысль о том, что я оставлю тебя одну, приковав к себе вечными узами.

Она убрала его палец и вложила свою ладонь ему в руку.

– Сильван, я могу вынести столько лет одиночества, сколько понадобится. Если буду знать, что мы снова когда-нибудь встретимся.

– Ты действительно так считаешь? Правда?

– Как ты можешь в этом сомневаться? Неужели я не доказала тебе свою любовь?

«Ох, и столько раз», – радостно подумал он. Теперь пришел его черед. Сильван осторожно приложил свою ладонь к ложбинке между ее грудями, напротив сердца Нелл, а другой накрыл свое собственное.

– Положи свои руки поверх моих.

Нелл взглянула на его руку и сузила глаза.

– Где твое кольцо?

– Нас связывает нечто большее, нежели полоска обычного металла, Нелли. А насчет того, что случилось с кольцом… Я отдал его королеве Туата де Данаан, когда она пришла ко мне и сообщила, что Дэйгис жив, здоров и наконец свободен.

– Что? – выдохнула Нелл.

– Скоро я все тебе расскажу, – нетерпеливо ответил Сильван. Сейчас, приняв решение дать клятву, которая свяжет их навеки, он не мог дождаться ее ответа. Сильван не хотел терять ни минуты, словно должно было произойти нечто ужасное, словно его сердце могло остановиться до того, как он закончит ритуал.

– Пожалуйста, повтори за мной эти слова, девочка.

– Ох, жить с тобой совсем не просто! – воскликнула она. Затем ослепительно улыбнулась. – Айе, Сильван. Я их произнесу.

Голос Сильвана был твердым и глубоким.

– Потеряешь ли ты что-то…

* * *

– Ну и как женятся друиды? – спросила Хло, затаив дыхание.

Она никак не могла перестать прикасаться к нему, не могла поверить, что Дэйгис действительно жив, что он вернулся к ней и что у них все получилось.

Он пальцем приподнял ее подбородок и нежно поцеловал в губы.

– На самом деле все просто. Однажды ты практически это сделала, – ответил он, улыбнувшись.

На этот раз улыбка отразилась и в его золотистых глазах, наполняя их теплом. Она обещала страстные занятия любовью сразу же после завершения друидского ритуала. А Хло определенно нуждалась в страстной любви. Ей казалось, что она вот-вот лопнет от счастья.

Его слова дошли до нее с опозданием. Хло озадаченно нахмурилась.

– Я?

– Айе.

Дэйгис прижал ладонь к ее груди, другой накрыл свое сердце.

– Положи свои ладони поверх моих, девочка.

Когда она подчинилась, он снова ее поцеловал, на этот раз медленно и сладко, чувственно посасывая нижнюю губу. Затем произнес:

– Любимая, повторяй за мной.

Хло кивнула. Ее глаза сияли.

– Потеряешь ли ты что-то, сохранится мое почтение к тебе.

* * *

– Я дарована тебе, – произнесла Нелли, пытаясь сморгнуть слезы.

Чувства переполняли ее, захлестывали, словно океанские волны, и, если бы Сильван не успел подхватить ее, Нелли упала бы на колени.

– Айе, девочка, теперь ты действительно моя, – пылко сказал он. – Навеки.

* * *

– Ты женился на мне в тот день на вересковом поле? – закричала Хло. – И ничего мне не сказал? Ох! Нам предстоит серьезный разговор! – Она нахмурилась. – И раз уж речь зашла о серьезных разговорах, ты еще не объяснил мне, почему бросил меня одну в ту ночь, ничего не сказав!

– Только после ночи любви, девочка, – мурлыкнул Дэйгис, наклоняя к ней голову. – У нас полно времени, чтобы все обсудить.

И принялся снимать с Хло свитер. Обещанная им ночь любви грозила затянуться надолго.

Дэйгиса больше не одолевала тьма. Время не работало против него. Он сделал предложение своей избраннице, и у них все было впереди.

ЛИТЕРАТУРА

The Celts, Juliette Wood, Duncan Baird Publishers.

Heroes of the Dawn, Fleming, Husain, Littleton and Malcor, Duncan Baird Publishers.

The Book Before Printing, David Diringer, Dover Publications.

The Alphabet, David Diringer, The Philosophical Library, Inc.

Illuminated Manuscripts, Christopher De Hamel, Phaidon Press Ltd.

The World of the Druids, Miranda J. Green, Thames and Hudson, Ltd. London.

Caesar Against the Celts, Ramon Jimenez, Castle Books.

Dictionary of Celtic Mythology, James MacKillop, Oxford University Press.

How the Irish Saved Civilization, Thomas Cahill, Doubleday.

Irish Legends, Ian Zaczek, Collins & Brown, Ltd.

Примечания

1

Написание имен дается с уточнениями автора (Примеч. пер.).

2

Скин ду – предмет национального шотландского мужского костюма, небольшой кинжал с прямым клинком (Примеч. ред.).

3

Лейнстерская книга – ирландский манускрипт, написанный около 1160 г. (Примеч. ред.).

4

Книга Бурой Коровы – старейший из манускриптов на ирландском языке (Примеч. ред.).

5

Клеймор – особый тип двуручного (реже – одноручного) меча, использовавшийся в Шотландии в XVI–XVII вв. (Примеч. ред.).

6

Книга Захвата Ирландии – обширное собрание стихотворных и прозаических повествований, излагающих мифическое происхождение и историю ирландского народа от сотворения мира до Средневековья (Примеч. ред.).

7

Немед – предводитель второго из мифических племен, правивших Ирландией (Примеч. ред.).

8

Фир Болг – в ирландской мифологии: третье из мифических племен, правивших Ирландией (Примеч. ред.).

9

Сыновья Миля – в ирландской мифологии: пятое и последнее из мифических племен, правивших Ирландией (Примеч. ред.).

10

Марта Стюарт (род. 1941) – американская актриса, ведущая ток-шоу для домохозяек (Примеч. ред.).

11

В других переводах: Костыль и Ангел (Примеч. пер.).

Content

Карен Мари Монинг
Страсть горца

Пролог I

Пролог II

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

ЛИТЕРАТУРА

Примечания