Экзалтер Алек Майкл

Бывший рай

Экзалтер Алек Майкл

Бывший рай

To my niece Liza. From terminology with love.

Gloria in altissimis Deo et in terra pax hominibus bonae voluntatis. Слава в вышних Богу, и на земле мир в человеках благоволение.

Евангелие от Луки, 2, 14.

Вместо предисловия

При чтении рекомендуем заглядывать как в глоссарий на последних страницах, так и в словари. Хотя бы в большой англо-русский. Если под рукой нет ничего энциклопедического. Поскольку многие слова и выражения заимствованы ироничным автором из витиеватого и вычурного имперского инглика Звездной империи Террания.

ПЕРВАЯ ГЛАВА

Непрошенных и досужих наблюдателей братья рейнджеры не очень-то жалуют. Основа оперативного искусства имперских разведывательно-диверсионных подразделений — предельная внезапность и скрытный молниеносный маневр. Рейнджер пройдет везде, если действовать ему предстоит осторожно и должно. И, как нерушимо предписано боевыми уставами и традициями корпуса рейнджеров, спецгруппа майора Алекса Тотума, приступила к выполнению колониально-разведывательной миссии в режиме оптимальной закрытости. Никто не должен знать, почему, когда именно и где точно, оружейно-транспортная платформа класса "Фрегат-Т2Л" со 167 рейнджерами на борту с максимальными предосторожностями материализовалась в астрономической близости от солярной системы, в рабочем порядке названной по имени ее первооткрывателя, свободного межпространственного охотника-вагантера Джу Лакса.

Операция под кодовым наименованием "Лакс" началась еще в курортно-островном поясе суперлативного и фешенебельного мира Террелла, когда на рождественских каникулах саксонский барон Ал Тотум не чаял, не гадал, однако вдруг на тебе — получил боевое предписание от департамента спецопераций, лично переданное лейтенантом Дагом Хампером, ни на миг не утратившим уныло-скучный и равнодушный вид департаментского фельд-курьера, после того как майор Тотум его поздравил с новым назначением заместителем командира спецгруппы в ранге начальника экспедиционного штаба и присвоением временного звания первого лейтенанта. Было или не было утрированное безразличие истого рейнджера-каледонца Хампера к рождественскому сюрпризу деланным и притворным, каков истинный допуск новоявленного зама, педантичный служака барон Тотум напропалую не выяснял, поскольку многоуровневая функциональность есть обыкновение департамента, а время, сроки и корпусное начальство никогда не ждут тех нижестоящих офицеров, кому за 48 стандартных часов предстояло сформировать сводную рейнджерскую спецгруппу, согласно легенде прикрытия, изложенной в боевом предписании с резолюцией его светлости, бригадного генерала Джера Колма.

Праздник как праздник, рождество рождеством, подарки подарками от высокого руководства, озабоченного высшими стратегическими материями и навязчивым мотивом сохранения секретности. Милорды-начальники с командных высот мудро смотрят вдаль, их нисколько не беспокоили праздные вопросы боевой слаженности отделений и взводов свежеиспеченной спецгруппы, чей личный состав майор Тотум вместе с лейтенантом Хампером спешно комплектовали по приказу, выдергивая по нескольку рейнджеров, по одиночке там и сям по всей империи.

… Ваш долг — немедленно исполнять, джентльмены. И воплощать в жизнь несказанно и невыразимо глубокомысленные, далеко идущие замыслы командования. Сегодня время не ждет! А завтра, вероятно, займетесь тем, чем вам надлежало заняться вчера, еще в прошлом году…

Всякие вероятия имеют хождение в бесконечной и беспредельной Вселенной. Тем более, в славном корпусе имперских рейнджеров, где вне зависимости от должностей, званий каждый сам себе самостоятельная тактическая единица, и лишь у одного Создателя всего сущего во Вселенной по-настоящему стратегические планы, подлежащие неукоснительному выполнению. Кто-то предполагает возможное и вероятное, а кто-то невероятно располагает всех и вся по ранжиру и номерам.

— Вопросы, жалобы, предложения? Если нет, то всем по местам, леди и джентльмены. Пилоты, прошу обратный отсчет…

В течение запланированных третьих стандартных суток фрегату майора Тотума потребовались пять астрогационных нуль-перемещений, чтобы прибыть в намеченный сектор пространства-времени. Времени едва достало на отвратительно-предварительные, судя по выражениям лица и речи командира, целевое переформирование боевых секций и организацию тактических фельд-плутонгов экспедиционной группы.

Как положено опытному офицеру-тактику, барон Тотум в сердцах переоценивал вероятного противника, сдержанно рассматривая преимущества своих сил и средств. Хотя обстановка благоприятствовала внезапности, и к системе Лакс фрегат рейнджеров приближался под идеальным прикрытием в виде короткопериодичной кометы, так как ее твердое железисто-ледяное ядро стало шестой точкой метагалактической нуль-транспортации, посадочной площадкой и местом временной дислокации главных сил спецгруппы Тотума-Хампера.

— С Новым годом, с новым счастьем, леди и джентльмены. Просим всех к столу, присаживайтесь поудобнее, пожалуйста, — по пансенсорному открытому каналу начальник штаба Хампер сообщил личному составу о мягкой кометной посадке фрегата. А для тех, кто шутки не понял, тем же радушным тоном с предварительной командной паузой добавил:

— Всем подразделениям… ордонанс красной тревоги. Боевая подготовка, согласно расписанию инструктивных занятий. Взвод "А"… проверка боеготовности, 45 секунд, сбор на тактической площадке мезоуровня "b1". Прошу вас!

Просьбу лейтенанта Хампера подчиненные уважили, а о предстоящей степени боевой готовности как звездные ветераны из мастер-сержантов, так и недавние выпускники рейнджерских академий с голубыми шевронами капралов без проблем предположили заранее, еще на предпоследнем пункте астрогационного нуль-перемещения, где фрегат по маскировочному максимуму гасил гравитационные и электромагнитные возмущения, вызванные его появлением в данной точке пространства-времени. Почти вся демаскирующая энергия ушла в вибрацию внешних силовых полей, но ее паразитного остатка, несколько долгих секунд душевно потрясавшего гравикомпенсаторы казарменных отсеков, боевых уровней-секторов транспортабельному мыслящему грузу вполне хватило на тряские впечатления, многозначительные выводы и проникновенные комментарии по поводу оперативно-тактических намерений отцов-командиров.

Аналитические способности личного состава, уровень кодированности и направленность внеслужебного обмена информацией не остались без командирского внимания. И лейтенант Хампер, и майор Тотум чутко прислушались к мнению подчиненных, также отметив в мысленном кондуите тех, кто вне белого шума и шифровального треска предпочел отмолчаться в коммуникативном нуле.

Вечное и бесконечное молчание космоса может нарушить лишь беспокойный род людской, когда ему очень захочется обозначить специфически громогласное присутствие во времени и пространстве. Или озвучить в узком диапазоне человеческого слухового анализатора электромагнитную и гравитационную активность пустопорожнего универсума, где разреженный межзвездный газ знать не знает, ведать не ведает о звуковых и сейсмических колебаниях. Да будет так, если космос не впустую, а благожелательно или нейтрально молчалив. Наверное, на пользу желающим пребывать невидимыми да неслышимыми разведчиками дальних пределов доступной Ойкумены.

Если бы не беспредельно безмолвная пустота безвоздушного пространства, то фрегат рейнджеров, сотрясаемый маскирующей вибрацией, производил даже не грохот, а распространял бы вокруг себя мегатонные ударные волны, в щебень дробящие астероиды и малые планеты, сводя на нет вожделенную скрытность. Но маломальского присутствия в окружающем вакууме ни дальних, ни ближних космических объектов с любопытствующими макросенсорами, перекрывающими все возможные спектры наблюдения, не отмечали пассивные следящие системы оружейно-транспортной платформы, выпустившей автономный анкер нуль-перехода в направлении безымянной кометы, находившейся в афелии по отношению к горячему голубому светилу системы Лакса. Хорошо закамуфлированному под тахионный метеорит устройству наведения нуль-транспортации предстояло догнать комету на сверхсветовой скорости и провести первичную рекогносцировку театра военных действии, если таковым станет местность, где, согласно вводным, в пространстве-времени вокруг спектрально-голубой звезды обращались и обретались два полузамерзших газовых гиганта с сонмом больших и малых сателлитов, три безатмосферных планетоида, избитых безжалостными метеоритами, обожженных немилосердным солнцем до инфернального градуса древней гончарной глазурованности, а на четвертой орбите вращалась прохладная райская планета.

Последняя, предположительно, относилась к самопроизвольному терраподобному типу, став таковой без участия человека то ли по прихоти бездумных космогонических сил, как принято утверждать у вселенски бесчисленных натурэволюционистов, то ли по воле божественного сверхразума, на чем тысячелетиями настаивают не менее многочисленные приверженцы доктрины преднамеренного креационизма. И тех, и других было в достатке среди рейнджеров спецгруппы Тотума-Хампера, в экстренном порядке собранных на борту оружейно-транспортной платформы оперативно-тактического назначения "Фрегат-Т2Л". Тем не менее, доктринально-философские разногласия нисколько не мешали им по распорядку заниматься батальными тренировками или нести боевое дежурство в четырех командно-наблюдательных рубках, девяти постах управления огнем и двигательными системами титанической космической крепости, если, разумеется, судить о фрегате департамента спецопераций по меркам давно прошедших времен. Зато в нынешнюю эпоху, когда подошел к праздничному концу 70 год правления императора Андра V Фарсалика, суперлативного командатора и верховного протектора доступной Ойкумены, размеры и габаритные огни фрегата могли бы впечатлить или устрашить разве что каких-нибудь диких аборигенов, впервые увидевших рядовое средство передвижения звездных рейнджеров.

Ничем внешне специфическим из ряда вон не выдающаяся оружейно-транспортная платформа, где базировалась спецгруппа, являла из себя небольшую 24-гранную призматическую конструкцию с высотой граней менее 160 метров, а большая диагональ плоской верхней поверхности составляла всего 1800 метров. Хотя ее хватало для того, чтобы на внешнем уровне центрального сектора "а1а" в шахтах разместить эскадрилью суборбитальных истребителей-бомабардировщиков из 12 летательных аппаратов, а ближе к краям, в секторах "a1b" и так далее по алфавиту, установить в полной стартовой готовности 24 беспилотных полиамбиентных боевых машины. Скученность не то слово, если учесть 128 оружейных портов систем ближнего радиуса действия, прикрывавших верхнюю полусферу фрегата. Но еще теснее было в двухкилометровом выпуклом основании призматической платформы, где помимо вооружений нижней полусферы, во всех секторах располагались солярные и планетарные двигательные установки, аппарели загрузки-выгрузки и масса иного оборудования. Там, вообще, сам черт ногу сломит, если он так огромен да страшен, как его малюют сатанисты и суеверы. Вряд ли им можно верить, но пришлое дьявольское создание утратило бы конечности несколько раньше, поскольку такую чертовски замечательную мишень дежурная оружейная вахта с удовольствием разделала бы на элементарные частицы на расстоянии в пару световых секунд в ближней зоне безопасности фрегата, получи они подобный приказ. Или, что более вероятно, на перехват сатанинской цели пошли бы несколько беспилотников, дабы живьем взять порождение адских космических глубин для дальнейших экзобиологических исследований. В элитном рейнджерском корпусе по возможности старались сберечь для науки экзотическую фауну и флору, населяющую дальние миры. В том числе берегли живую природу и те рейнджеры, кто по боевому расписанию занимал места у контрольно-командных консолей фрегата под общим командованием майора Тотума. Они в целом были в любой момент готовы дать жизни, а экзобиологи, в частности, показать, где красные раки зимуют, всему чужому, что могло двигаться в пределах чувствительности пассивных, а также активных систем обнаружения оружейно-транспортной платформы, приданной спецгруппе Тотума-Хампера. Чего-чего, а боевая выучка у рейнджеров всегда на высоте поставленных задач.

Ничего экстраординарного, все как обычно — цели, задачи, направления. В целом — армейская рутина, в штатном порядке со штатными силами и средствами, если бы не отдельные конструктивные особенности фрегата Тотума-Хампера. Пусть по внешнему виду и гравитационным показателям он мало чем отличался от обыкновенного территориального патрульного крейсера метагалактического класса, хотя на его борту находились целая эскадрилья истребителей-бомбардировщиков, способных уничтожать цели в околопланетном пространстве, а в грузовых отсеках были принайтовлены 46 тактических беспилотных экранопланов.

Но оным добром не исчерпывались закрома рейнджеров, так как сверх уставов и правил фрегат департамента был оснащен четырьмя стратегическими деструкторами пространства-времени, иными словами, оружием, предназначенным для поражения звездных целей. Одним легким прикосновением он мог бы с маху пустить в мелкий распыл планетоид средних размеров, диаметром до 3 тысяч километров, а, подобравшись на дистанцию действительного огня, небрежно превратить в сверхновую горячее голубое светило системы Лакс.

В то же время энергетическая спацио-темпоральная установка фрегата, его планетарные безынерционные двигатели, бескорпусная конструкция были приспособлены и к более тонкой работе. Каркас из ортоколлапсированного полиметалла с напряженной кристаллической решеткой, аэродинамическая переориентация защитных ретросиловых полей позволяли платформе без невыносимых термических нагрузок и небезопасных затрат энергии напрямую проходить через плотные слои атмосферы при совершении мягкой кинетической посадки на планетах земного типа. А если придется — маневрировать в воздушной среде на малых и средних высотах не многим хуже суборбитального истребителя-бомбардировщика.

— 1 —

Главный сержант Сабина Деримини, первый пилот оружейно-транспортной платформы Љ 106-бис метагалактического класса "Фрегат-Т2Л".

Саб Дерим с детства мечтала стать капитаном могучего космического корабля, где она была бы вторым лицом после всемогущего Создателя, но обладала бы не меньшими возможностями, в пределах приказов и боевых уставов единовластно распоряжаясь жизнью и смертью подчиненных, как и употреблением вверенного ее попечению корабельного имущества, включая всесокрушающее звездное оружие. Но, к ее огромному горю, эпоха грандиозных межпространственных армадоподобных великих флотов, некогда бороздивших трансгалактические просторы, канула в безвозвратное прошлое во времена поздней Панспермии. Стыдно вспомнить, но она даже безутешно горько рыдала ночью в подушку десять лет назад, когда ей, еще сопливой девчонке, растолковали исторические причины безвременной гибели романтичных звездных флотов со всей звездоплавательной атрибутикой и реквизитами уже на вводной лекции первого курса Фригийской академии рейнджеров, куда ее приняли на транспортное отделение.

Слишком прозаичной рентабельной целью несколько тысячелетий тому назад стали скопления звездных кораблей с появлением деструкторов пространства-времени свободного базирования, способных одним ударом по площадям разом превращать целые солярные системы в межзвездный газ. Или бесформенными кусками отправлять в нуль-экзистенцию обшивку, корпуса, боевые части и отсеки звездных кораблей.

Потеря одного-двух стратегических астрорейдеров — штука неприятная, но не смертельная; можно лишиться и трех-четырех, опять же без значительного ущерба для общего наступательно-оборонительного потенциала вооруженных сил. Но если воюющая сторона теряет пару дюжин или более носителей стратегических вооружений, то ее планетные системы становятся реально слабозащищенными от дальних ударов из галактических глубин. К тому же потенциальная угроза взаимного уничтожения концентрированных флотов, когда в целости и неприкосновенности остаются стратегические силы и средства третьей радующейся стороны, до поры до времени сохраняющей нейтралитет, вынуждали неприятелей приберегать свои астрорейдеры на черный день "Х".

Постепенно объединенные великие армады превратились в рассредоточенные эскадры, а с развитием метагалактической системы астрогационных маяков и стационарных приводов нуль-транспортации отпала военно-политическая необходимость в наращивании количества дорогостоящих стратегических кораблей-гигантов, способных в нулевое время перемещаться на мегапарсеки, если те же деструкторы и рефракторы пространства-времени можно размещать на иной конструктивной основе, лучше приспособленной для скрытного нанесения внезапных ударов по рентабельным целям в пространстве-времени. К примеру, на относительно небольшой платформенной базе класса "фрегат" или "крейсер" проще гасить демаскирующие излучения, тогда как ничем не примечательный астероид можно легко оснастить метагалактической двигательной установкой и серьезным суперлативным вооружением.

Если полдюжины разномастных мелких платформ, действующих в соответствии с тактическим принципом "волчьей стаи", в состоянии справиться с крупным астрорейдером, а тот едва ли успеет превратить в межзвездный газ две или три из них, то без должного прикрытия в виде легких межпространственных аппаратов тяжелый корабль не способен вести осмысленные боевые действия. И тут же снова возникает проблема рентабельной групповой цели, находящейся под дальним прицелом скрытно размещенных стратегических вооружений рассредоточенного базирования, где без участия человека квазиразумные операторы за автоматизированными боевыми консолями только и ждут, когда же в зоне обнаружения их внешних сенсоров и омнирецепторов появится нечто достойное для нанесения сокрушительного удара по площадям пространства-времени.

Окончательно и бесповоротно с романтикой звездных флотов покончила общепринятая в доимперские времена метагалактическая стратегия гарантированного превосходящего возмездия, когда в ответ на малейшую планетарную агрессию следовало ожидать неминуемого ассиметричного нападения на солярные системы неприятеля, где сосредотачивался его индустриальный и научно-технологический потенциал. После того, как в межзвездный газ обратились метрополии Цинь-Америк и Акбар-уль-Сауди, а их уцелевшие колонии с боями и взаимной дипломатической грызней растащили дождавшиеся своего звездного часа конкурирующие царства-государства, благоразумно придерживавшиеся политики вооруженного нейтралитета, в метагалактике воцарилось относительное спокойствие; даже стали поговаривать о всеобщем разоружении и ликвидации космических флотов. На деле же, в знак благих миротворческих устремлений монархические власти предержащие или демократические суверены (где как, в зависимости от формы правления) хитроумно переподчинили астрорейдеры другим видам вооруженных сил и родам войск, звездным адмиралам присвоили генеральские звания, а капитанов кораблей поставили на соответствующие армейские должности, естественно, с сохранением или же увеличением прежнего денежного содержания. Таким миролюбивым образом, гражданские овцы с волчьими зубами насытились, а военные волки в овечьей шкуре остались целы. Де-юре, но не де-факто межпространственных флотов и соединенных эскадр не стало в доступной Ойкумене. Называется, разоружились мирные, смирные, смиренные люди доброй воли. Нет слов — нет проблем…

— … Немалую лепту в дальнейшую ликвидацию флотоводческой, звездоплавательной и корабельной терминологии наряду с военно-стратегическими обстоятельствами внес научно-технологический прогресс, когда за ненадобностью ушли в историческое небытие цельнометаллическая обшивка и внешние корпуса автономных межпространственных транспортных средств. Какой, позвольте спросить, может быть космический корабль, если вместо корпуса и обшивки у него силовые поля? Или же когда двигательные установки, системы жизнеобеспечения и оружие размещены на подходящем для перемещений в двухфазном пространстве-времени астероиде? Подобным объектам, дамы и господа хорошие, более приличествует название "транспортная платформа".

Бескорпусную платформу гораздо проще замаскировать от близоруких, пусть даже действующих в режиме реального времени, гравиоптических макросенсоров и намного легче спрятать от более медлительных, но по-хорошему дальнозорких датчиков электромагнитной активности.

Дальше — больше. Если наша транспортная платформа не плывет и не летит к звездам черепашьим субсветовым ходом сотни стандартных лет, а мгновенно перемещается бросками на мегапарсеки, сравнивать ее с тихоходным парусным кораблем-деревяшкой, с зачуханным пароходом-пироскафом, со ржавой лоханкой, где-то когда-то медленно-медленно проплывавшим по морям-океанам на изначальной Земле, — значит без нужды оскорблять суперлативные науки и технологии. Таким образом, вместо вздорной плавучей навигации у нас имеется прикладная астрогация как искусное ремесло прокладывания нуль-транспортационных звездных маршрутов. Нет у нас никаких безумцев-астронавтов, плавающих, дрыгающих ручками-ножками между звездами, или сумасшедших доисторических космонавтов, совершающих те же лягушачьи движения в пространстве! A propos, мои дорогие рекрут-кадеты, облачены они были в так называемые "скафандры", что переводится как юмористические люди-лодочки, то бишь лодочники на древнем греческом языке изначальной Земли. Флот на древней латыни тоже означает нечто плывущее по волнам, по морям, скорее всего, дерьмо, поскольку, как известно, оно в воде не тонет. Мы же теперь не плаваем, а превосходно и супрематично передвигаемся во времени и пространстве. Что было, то прошло, ушло в архаику и архивы…

Так-то, леди и джентльмены, милейшие мои, кадеты-новобранцы! Давешние флотские романсы вышли из моды еще во времена вселенского разброда, смуты и рыхлого суверенного сепаратизма, а в эпоху твердого метагалактического правления Звездной империи Террания и нашего благословенного императора Андра V Фарсалика нам без надобности вспоминать об анахроничной, безнадежно устаревшей, смеху подобной, ха-ха, звездоплавательной атрибутике-символике…

От застарелой обиды Саби опять чуть не заплакала, снова вспомнив кислотное ехидство взводного куратора-прецептора мастер-сержанта Лао Кхана, весь первый курс издевательски насмехавшегося над детскими иллюзиями четырнадцатилетних подростков, не забывая при этом о не менее действенной и по обычаю оскорбительной сержантской муштре.

Вымуштровали ее на Фригии Дельте основательно, и сейчас, находясь на вахте в полной пилотской готовности, главсержант Саб Дерим вовсе не собиралась распускать девичьи нюни. Если за шесть лет беспорочной рейнджерской службы она со свистом добралась до третьего унтер-офицерского звания и должности первого пилота фрегата (ага, кое-что все-таки от старого доброго флота осталось засранцы-прогрессисты!), то теперь она полноправная имперская подданная и может прекрасно поразмышлять, как получить патент свободного охотника-вагантера, зарабатывающего на жизнь исследованиями дальнего пространства-времени, как тот же Джу Лакс, открывший эту систему. Еще четыре года унтер-офицерской службы, и можно уйти в красный резерв, где ей станет доступен имперский бизнес-кредит. Плюс императорское выходное жалованное пособие. В сумме вполне хватит, чтобы обзавестись астероидом покрепче, двигательной установкой метагалактического уровня, рефрактором пространства ближнего радиуса действия, петаваттными импульсными лазерами, посадочными шаттлами, парой многоцелевых экранопланов или разориться на боевую рекогносцировочную машину. Вот она уже сама себе хозяйка и капитан, может свободно рвануть, куда ни у кого глаза не глядят за пределы доступной Ойкумены. Пускай себе в первой или во второй экспедиции она ничего путного не найдет, все равно имперский астрографический комитет солидно заплатит за исследования и покроет издержки, хватит и на проценты по кредиту. А если уж повезет…

— Любезная синьорина Дерим, соблаговолите сообщить, имперский сигнум по-прежнему не дает о себе знать? — от капитанских грез главсержанта Саб Дерим отвлек начальник экспедиционного штаба первый лейтенант Даг Хампер.

— Ни малейших признаков космодезического маяка, согласно вводным, установленного вагантером Джу Лаксом, первый лейтенант, сэр.

— Прелестно-прелестно. Готовьте два умных зондирующих анкер-болида в направлении газовых гигантов. Маскировка по максимуму. В случае обнаружения минимальной технологически мотивированной активности — тотчас нуль-возвращение.

— Да, первый лейтенант Хампер, сэр.

— Вот еще что, моя дорогая Саби. Почту за честь, если вы примете мое личное приглашение принять участие в нашем небольшом новогоднем вечере немного по кельтским традициям. Предположим, сегодня в моей штабной кают-гостиной в девять вечера по стандартному времени.

— Сэр Хампер! Это вы мне оказываете честь, первый лейтенант, сэр.

— Без чинов, синьорина Саби. Ну, так как?

— Я обязательно буду, Даг, первый лейтенант, сэр…

… Какой же он душка, наш универсальный лейтенант Хампер! Самый пикантный мужчина на фрегате, если, конечно, не считать рокового брюнета, графа Алмо. Но где уж нам уж засматриваться на капитана Атила Алмо. Он, умник, из своего медицинского отсека и носа никуда не кажет. Но если он сегодня объявится у Хампера, можно будет за ним приударить. Ишь, размечталась, дурында! У графа и барона своя компания нобилей. А мы по-простому, без титулов, по-кельтски. Да и Хамп все же симпатичнее графа. Ему, блондину с голубыми глазищами, очень идет черная рейнджерская бандана. Какая фигура, плечи, бедра… А как он движется! Кажется, будто преломляет вокруг себя время и пространство. Надо набиться к нему на физподготовке в спарринг-партнеры или вызвать его на кинжалах, а потом вместе в водный душ… Эхма, если бы он согласился! Хотя все каледонцы — такие несносные пуритане. Ох, а сучья лейтенантша Льян никуда не пустит нас вдвоем и сама третьей не пойдет. Я же вижу и чувствую — она его ненавидит, но хочет держать при себе. Собака на сене: ни себе, ни людям. Такого красавчика захомутала… Ничего, сучка, мы еще посмотрим, кто здесь кого охмуряет. Все же Дагги такой милый… Ему бы волосы подлиннее, так, чтобы хватило на маленький толстенький хвостик или косичку. Я бы ему ноги на плечи, а ее себе… Тьфу, черт меня раздери через промежность! Почему мы, женщины, всю дорогу думаем о мужчинах, притом молча, а они, мерзавцы, о каких-то чужих бабах все время болтают и ни единой мыслишки о нас, женщинах, о тех, кто рядом с ними?..

Задавшись столь глубокомысленным, но, увы, риторическим вопросом, главсержант Дерим едва не упустила из виду персональное явление в живом весе на центральном командном посту самого командира спецгруппы Ала Тотума.

— Майор Тотум, сэр! На вахте главный сержант Саб Дерим, сэр. У нас без происшествий и инцидентов, майор, сэр.

— Вольно, сержант Дерим. То-то и плохо. Если впредь без мелких происшествий, жди крупных неприятностей… Соедините-ка меня, леди сержант, через ваш интерфейс с ментатором фрегата. Пора вашим пилотским глазом глянуть, чего тут у нас в округе твориться. Если сигнум молчит, как проклятый. Черти-чужаки его разодрали что ли?

— Да, сэр, майор Тотум, сэр.

После ухода командира спецгруппы Саб Дерим не замедлила заглянуть в пансенсорный мониторинг центрального ментатора. Чего старый полупердун Тоти там высматривал снаружи, а, может, внутри? Любопытство не могло сгубить главсержанта, она не кошка, и как дежурному оперативному пилоту ей по уставу время от времени полагалось во всех диапазонах обозревать внешнюю зону безопасности, а также внутренние секторы и отсеки фрегата, за исключением закрытых от наблюдения без соответствующего допуска командно-штабного и медико-биологических отсеков.

… Какой он у нас таинственный паннонский граф Алмо! Гипотетических пришельцев, наверное, днем и ночью изучает. Или опасных ксеновиталов обнаружил на нашей комете…

— 2 —

Капитан Атил Алмоши-младший, звездный граф системы Паннония-Пешт, заместитель командира спецгруппы "Лакс" по экзобиологическим и планетарным исследованиям, прозелит-магистр ксенологии, доктор медицины.

Графа Алмо пилотский интерфейс не интересовал; заместитель командира и без того имел прямой непосредственный доступ ко всем системам и к управляющему ментатору фрегата. Он даже мог быть назначен лордом-командатором всей экспедиции — воинское звание и титул ему позволяли иметь единоначальные полномочия. Но его светлость герцог Джеремия Колмански, начальник особого разведывательно-исследовательского управления департамента спецопераций судил по-другому, командиром спецгруппы поставил барона Тотума, а начальником штаба — первого лейтенанта Хампера. Из чего напрашивался оперативный вывод: бригадный генерал Джер Колм не исключает вооруженного противодействия экспедиции с целью воспрепятствововать выполнению поставленных задач.

Воинское единоначалие в условиях эвентуальной угрозы есть непререкаемый принцип департамента и империи, но о возможных классифицированных правах и негласных прерогативах каждого из офицеров командного состава тоже не следовало забывать. В департаменте всегда так. Всякий присматривает за выше- и нижестоящими, никогда нельзя заранее сказать, какой у кого доступ или степень допуска к закрытой информации. Рейнджеры не доверяют никому, даже самим себе. Лишь один Создатель предстательствует за всех во враждебной Вселенной, где каждый сам за себя под тем или иным грифом секретности в силу приказов вышестоящих. Либо исходит из собственной оценки обстановки, когда разумная инициатива нижестоящих поощряется и приветствуется умным командованием.

Граф Алмо был хорошо знаком с тем тонким тактическим различием между бесшабашным здравым смыслом, велящим без рассуждений, колебаний исполнять приказы, и критикой их разумом, рекомендующим не спешить, когда требуется взвесить, какие причины побудили начальство поступить так, а не иначе, расписав функциональные обязанности изощренным образом и возложив ответственность за разведывательно-колониальную миссию на триумвират Тотум-Хампер-Алмо. Вот так, в порядке командного долженствования.

… Пожалуй, тем самым оно должно к лучшему: у командира спецгруппы "Лакс" майора Тотума немалый боевой опыт, чуть меньше повоевал начальник экспедиционного штаба первый лейтенант Хампер, превосходно отличившийся во время миссии на Иорда Далет. Тогда как нелюдимого капитана Алмо пускай считают яйцеголовым чудиком, отлавливающим во Вселенной космических чертей-пришельцев. И на здоровье, как любит самовыражаться Хампер. Не повредит, если более-менее достоверно, кто есть кто в экспедиции, кроме него самого, знают только майор Александер Тотум-Висконсин и лейтенант Даглес О'Хампери…

Майор Тотум, по предварительным, но совсем не окончательным прикидкам капитана Алмо, как и майорский послужной список, были чисты и прозрачны, словно слеза младенца. Однако есть таки в Але Тотуме толика невротичности. Полностью иное дело — личность лейтенанта Дага Хампера. Уникальное здравомыслие начальника экспедиционного штаба Хампера, делающего успешную карьеру в корпусе рейнджеров, чрезвычайно интриговало доброго доктора-мозговеда Алмо.

… Переходя на личности, многранность талантов личного состава в рейнджерском корпусе всемерно поощряется. Рейнджер, многое умеющий, везде пройдет. Тем паче наш юный лейтенант Вселенная, универсальный Хампер. Его бы ко мне на тесты! Как жаль, нельзя, не мой уровень. Придется понаблюдать извне шизоидное раздвоение оного героического рейнджера.

С фронта посмотреть, Хампер — образцовый рейнджер до мозга костей: боевые рефлексы отточены и ускорены до предела, а сбрую экзоскелета он, похоже, как одел в младенчестве, так с тех пор и не снимал… Есть у него и научно-тыловая логистика, коль Даг Хампер с благоволения иберийского маркиза Тео Сальсы давеча стал действительным магистром палеографии, едва ли не скандально растревожив академические круги парадоксальными выводами на защите диссертации. Да и в шоу-бизнесе Хампер подвизается со студенческой скамьи: сначала с модными шлягерами из числа тех самых, затерявшихся во времени и пространстве, а теперь в пансенсорном трансгалактическом вещании подкармливает публику суперлативных миров соблазнительными гастроматическими рецепт-программами, опять же разработанными на основе палеографических исследований…

Док Алмо еще раз подключился к системам наблюдения на мезоуровне "b1" и в замедленном темпе (иначе самому пришлось бы утомительно-многократно ускорять восприятие) созерцал, как Хампер жутко и жестко гоняет по тактической площадке взвод "С". Учебно-тренировочный бой был в полном разгаре, рейнджеры старались показать все, на что они были способны, и разошлись на всю катушку — пучковые разряды сплетались с лазерными импульсами в разноцветную густую сеть сплошного поражения. Еще бы добавить мощности импульсам и разрядам, то на площадке вряд ли кто-нибудь уцелел во встречном сражении двух команд. Как ранее, на тренировках других взводов, так и теперь, Хампер отсалютовал соперникам сжатой в кулак правой боевой перчаткой с пятью излучателями, и его неуловимая тень скользнула в самую гущу учебной схватки. Кто не спрятался — я не виноват…

Немного погодя доктор Алмо через центральный ментатор фрегата вывел на графический интерфейс своего боевого информационного модуля схему импакт-поражений, полученных индивидуальным защитно-атакующим комплектом Хампера и защитной амуницией его оппонентов.

… М-да, что и следовало ожидать. Магистр Хампер, будто бы в режиме бога — почти неуязвим, неукротим, в крупные и мелкие дребезги разносит по закоулкам соперников. Какие великолепные рефлексы на восьмикратном метарапиде! Такому только подвернись под горячую руку… Чертов каледонец! Не стоит удивляться, если у капралов с младшими сержантами он значится в почете и авторитете. Надо взять на заметку — личный пример заразителен.

Не напрасно он, Атил Алмо примерно подозревает: в случае чего Даг Хампер в состоянии взять на себя командование спецгруппой "Лакс". А если у него еще скрытые полномочия? Все может быть в нашем департаменте тайных дел. По крайней мере, допуск к ментатору у него не меньше моего, а, быть может, и выше…

Док Алмо переключился на внешний мониторинг центрального ментатора фрегата, принявшись в очередной раз изучать солярную систему, открытую несчастным вагантером Джу Лаксом и цель экспедиции — Кварту Лакса, четвертую планету у пока еще безымянного солнца. Рейнджеры, как водится, лишь исследуют, официальной астронимикой займутся те, кому предстоит осваивать и колонизовать новые имперские земли, соглашаясь или нет с рабочими названиями исследователей и туземной ономастикой. Солнце, оно и есть солнце. А вот Кварту лейтенант Хампер успел окрестить райским христианско-библейским имечком Парадиз.

… Хм-м, палеография с планетологией… Хотя годится, если сравнивать блаженную Кварту с тремя адски-инфернальными планетами на ближних к солнцу орбитах.

Вот она, вот она… И что же мы имеем? Парадиз, дорогие коллеги-планетологи, к вашим услугам.

Вон она — четвертая планета системы, трехосный сфероид. Наклон основной планетарной оси — 19 градусов. Средний экваториальный радиус — 5862,14 километра, период обращения — 2,1 стандартных года, период вращения — 22,4 стандартных часа. Тяготение почти стандарт — 8,4 "g". Имеются три естественных спутника. Нейтринно-тахионный анализ показывает: экуменический возраст планеты составляет не менее 6,3 миллиардов стандартных лет. Набор химических элементов разнообразен, но без больших концентраций металлорудных формаций, отмечается минимум тяжелых металлов. На материковых шельфах — значительные запасы природного газа и нефти.

В целом, в видимом спектре мы наблюдаем, глубокоуважаемые коллеги, приятную глазу лазурную планету, очевидно, по причине плотной атмосферной облачности.

По данным пассивного зондирования, атмосфера Кварты есть пригодная для ординарного дыхания паровоздушная азотно-кислородная смесь: 26 процентов кислорода, 79 процентов азота, остальное — углекислый газ и отличный комплект инертных газов. По всей вероятности, основной источник кислорода — планктон в слабосоленом планетарном океане, а углекислого газа — активная вулканическая деятельность.

Видимые признаки планетологически значимого терраморфирования отсутствуют, о чем также свидетельствует нерациональное соотношение водной поверхности и суши.

Суша занимает менее 10 процентов планетной поверхности. Допустимо предположить: когда-то Кварта была двойной планетой с обостренной тектонической динамикой, затем ее двойник раскололся на планетоиды, а один или два из новорожденных естественных спутников Кварты, долго не удержавшись на орбите, крепко приласкали притягательную тетушку-планету безвременно усопшей матушки. Почти все тектонические плиты все-таки выдержавшей катаклизм Кварты оказались на океаническом дне. Исходя из настоящего характера нутации и прецессии планеты, магнитные полюса претерпели значительные смещения. Однако кардинальное изменение планетофизических параметров может быть следствием глобальной технократической катастрофы или боевых действий с применением конвенциональных вооружений неизвестного типа, так как характерных следов использования стратегического суперлативного оружия на поверхности суши не отмечено.

Как бы там ни было, сейчас на Кварте имеются в наличии всего три не слишком обширных материка, от 6 до 9 миллионов квадратных километров; два побольше расположены в южном полушарии, один поменьше — в северном. Вот так… А вон те острова по очертаниям береговой линии несколько напоминают столичную Британию-в-Европе, значит, здесь мы проведем нулевой гринвичский меридиан. Итак, если брать направление осевого вращения планеты с востока на запад, один материк у нас в восточном полушарии, а два жмутся к экватору в западном, располагаясь, естественно, в низких широтах. Климат, по всей видимости, экваториально-тропический, так же, как и флора с фауной. Остальная суша представляет собой многочисленные архипелаги и отдельные острова. Значительная часть островной суши сконцентрирована в высоких широтах, ближе к мелкокалиберным полярным шапкам…

— Капитан Алмо, сэр. Разрешите коннект, сэр. Пожалуйста, в закрытом режиме, картинка на картинку, ваша светлость, — от созерцательных размышлений и оценки планетографической обстановки графа Алмо отвлек главный астрогатор фрегата мастер-сержант Джа Бири.

— На связи капитан Алмо, сержант. Канал кодируется.

— Спасибо, сэр. Позвольте доложить. Мы здесь с ментатором совместно пошелестели мозгами, малость посчитали астроматику. Короче говоря, в вершине треугольника с основанием на двух газовых гигантах можно ставить узел нуль-транспортировки по первой категории. Ближайший суперлатив — система Теллуса, всего один переход, сэр.

— Отличная новость, Бири! Нам ваш переход годится, если в сыром виде?

— Вряд ли. Автономной мощности СТ-движка не хватит. Но если с внешним стационарным генератором привода на каком-нибудь планетоиде по соседству, то в аварийном варианте сможем сразу перепрыгнуть в цивилизацию. Но, сэр, мои расчеты носят предварительный характер. Здесь у нас не те вычислительные мощности, чтобы утверждать наверняка. Астроматика — наука точная…

— Хорошо, Бири, займемся этим позднее. Как там с маяком Лакса?

— Ничего не видно и не слышно, капитан Алмо, сэр. Если бы мы знали, где его искать… Недостаточно данных, сэр. Думаю, дело не в мощности сигнала или, не могу допустить, в неисправности космодезических систем сигнума…

— Полагаете, имперский сигнум злонамеренно уничтожен?

— Подобной возможности я не исключаю, капитан Алмо, сэр.

— 3 —

Первый лейтенант Даглес О'Хампери, заместитель командира, начальник экспедиционного штаба спецгруппы "Лакс", действительный магистр палеографии.

Проблема утраченного имперского сигнума никоим образом не могла озадачить Дага Хампера. Ее он не принимал близко к сердцу, но вовсе не по причине легкомыслия, свойственного молодым офицерам. Напротив, в свои 27 лет он ощущал себя глубоким старцем, умудренным многовековой житейской практикой и недоступной для других оперативной информацией. Из вводных, персонально полученных от генерала Колма, лейтенант Хампер лучше нежели кто-либо иной в экспедиции в подробностях был осведомлен о способе физической ликвидации Джу Лакса вместе с астероидной базой бедняги-вагантера. К тому же уверенность Хампера, что печальная участь также постигла космодезический кадастровый маяк, установленный первооткрывателем системы, основывалась и на других сведениях.

Проверяй и не доверяй — древняя истина, дошедшая до нас из глубины тысячелетий, обогащенная эпохальным практическим опытом ведения интергалактической разведки и контрразведки. А уж если речь идет о правах собственности на новые земли, тем более, как утверждает астроматик Бири, в чрезвычайно рентабельной близости от цивилизованных суперлативных миров, то под подозрением оказывается каждый, кто не наделен необходимыми неофициальными правами и полномочиями в тайной войне всех против всех.

Сделать официальную заявку и заявить патримониальные претензии на новооткрытые земли теперь, после уничтожения вагантера Лакса и его маяка, могут очень многие; тогда никому не избегнуть нудного долголетнего судебного следствия, раздражающе-скандальных публичных разбирательств. У нас же демократия, ни другу, ни врагу не пожелаешь! Следовательно, начальнику экспедиционного штаба спецгруппы "Лакс" было настоятельно, без ограничивающей свободу рук конкретизации, предписано всеми допустимыми, а также недопустимыми средствами обеспечить юридический и фактический приоритет кадастровой собственности императора на новую планетную систему. Заодно выяснив, кто тут чего замышляет и почему. Пусть еще нет полной ясности, каковы враждебные цели, но задача поставлена однозначно — найти и уничтожить. Тайно или явно. По обстоятельствам, исходя из обстановки.

Обстоятельно все обдумав, Даг Хампер не сомневался: на борту оружейно-транспортной платформы Љ 106-бис у него есть скрытые до поры до времени союзники и дублеры, на всякий тревожный случай готовые его подстраховать.

… Маловероятно, чтобы лишь у меня одного да у майора Тотума имелись строго классифицированные коды запуска стратегических деструкторов. В тайной войне никто и никогда не складывает хрупкие куриные яйца в одну, черт знает как плетеную корзину. Чего уж тогда рассуждать о малозначащей жизни одного агента-рейнджера, когда на звездную карту поставлена идеально терраподобная райская планета и еще три планетных объекта, получающих достаточно солярной энергии, чтобы подвергнуться желательному терраморфингу и стать выгодным инвестиционным проектом.

Здравия желаем! Осталось всего лишь разделаться с вероятным противником или противниками. И кушать подано! Прошу к столу, леди и джентльмены…

Молодое плотоядное честолюбие лейтенанта Хампера подогревали не только его особые полномочия и обещанное внеочередное присвоение постоянного звания первого лейтенанта. Кварта Лакса представляла для магистра палеографии Хампера несомненный научный интерес.

… По всей вероятности, вагантер Джу Лакс неспроста рыскал в этом, в сущности, пустом и бесполезном секторе пространства-времени, где на килопарсеки вокруг нет ничего, кроме межзвездного газа и космического мусора. Наверняка, в распоряжении дорогого покойника были какие-нибудь старинные палеографические источники. Итого, на Кварте нам стоит поискать следы ранней Панспермии колонистов-выходцев с изначальной Земли. Или же, с чем черти не шутят, когда боги спят, на райской планетке обнаружатся технологичные артефакты, изготовленные полигенетическими автохтонами. Скажем, нечто вроде твердых носителей памяти как в протокомпьютерную кремневую эру. Быть того не должно, но вдруг пойдем и найдем случайно переживший гиперпространственную чуму целехонький древний хроноквантовый компьютер?..

К чему бы оно ни шло, Даг Хампер не был склонен к бесплодным мечтаниям, невзирая на давнюю страсть коллекционировать антикварные аналоги исторических безделиц и курьезов, поэтому он сейчас же занялся составлением гастроматического меню для сегодняшней новогодней вечеринки. Список гостей из тех офицеров и сержантов, кого ему предстояло прощупать в неформальной дружеской обстановке, был уже давно готов, осталось лишь утрясти и обдумать кое-какие детали предстоящих бесед с братьями по оружию и с такими же воинствующими сестрами. И потом, сегодня вечером они с бароном Тотумом должны окончательно решить, кого конкретно, какие силы и средства стоит задействовать при организации активной суборбитальной разведки, если пассивные датчики квазиразумных зондов не выявили абсолютно никакой технологической активности в системе.

Лейтенант Хампер отдал распоряжение дежурному оперативному пилоту вернуть через нуль-эвакуацию несколько ближних макросенсоров, медлительно летевших со скоростью 37 километров в секунду перед кометным ядром на дистанции не далее полутора световых секунд, и принялся углубленно изучать свежие данные о планете Парадиз. Прежде всего его интересовал предполагаемый район высадки разведгруппы на относительно безопасном удалении от места посадки рекогносцировочной машины Джу Лакса.

… Если доверять вводным, до того, как сгинуть в коллапсаре, вагантер Лакс где-то подхватил добрую порцию чрезвычайно вирулентных нанофагов, круто разваливших обе его иммунных системы, вынудив на первом попавшемся ретрансляционном пункте нуль-связи сообщить об открытии интересной планеты земного типа в имперский астрографический комитет. Обычно вагантеры стараются до последнего не открывать карты, упорно торгуясь за космодезические премиальные и планетарные бенефиции. Либо кто-то отправил послание от имени уже почившего в бозе исследователя. Или же, не исключено, нашему вагантеру хорошо заплатили за то, чтобы он на время исчез в пространстве. Во всяком случае, некие координаты на южном континенте Зюйд-альфа, где, возможно, высаживался Лакс, всем заинтересованным лицам известны — без утечек информации нет жизни во Вселенной. Если нам уготовили ловушку, тем лучше — с хорошей поддержкой и приданым фрегатом рейнджер может везде пройти.

В зону высадки можно послать два или три умных разведзонда, но маскировочные способности ментаторов всегда оставляли желать много лучшего. Опять же какая от них оперативная польза в коммуникативном нуле? В то время как любая электромагнитная связь непременно насторожит противника, и тот либо успеет приготовить теплую встречу, либо, как говорили предки на изначальной Земле, куда-то на что-то быстро смотает удочки, взяв пятки в руки. Странные у них все же были метафоры для описания ускоренного передвижения во времени и пространстве…

Похвалив себя за хорошее знание староанглийского и старорусского, Даг Хампер пришел к заключению: следует полностью изменить разрабатываемую схему действий разведгруппы. Высаживаться необходимо не на равнинном Зюйде-альфа, а на гористом северном континенте Норд-гамма, причем без предварительного зондирования местности сразу со всем научным скарбом. И не сержантским дозором, а командному составу экспедиции. Чем меньше предсказуемости в действиях рейнджера, тем вероятнее успех. С таким доводом, как и с новым планом, лейтенант Хампер был уверен, майор Тотум не мог не согласиться. Тем паче, если на этом этапе плана оперативного развертывания должен был обязательно и непосредственно участвовать капитан Атил Алмо, отношения с которым у майора Алекса Тотума складывались далеко не лучшим образом по старой психологической теореме: лучшее — враг хорошего. Доказательства того, кто из них лучше, кто хуже владеет обстановкой, Хампер надеялся получить, изучив реакцию обоих на свое довольно неожиданное предложение. Сюрприз есть штука внезапная и непредвиденная. Удивляя, побеждай.

Тем не менее, Хампер все же отдавал себе отчет в определенной предсказуемости собственных действий, если на северо-западном плоскогорье Норда-гамма по только что обработанным данным нейтринного сканирования имелись явные признаки полиметаллических образований, характерные для механизмов и артифицированных сооружений. Вряд ли вероятный противник там-сям в открытую навалил кучей боевую или строительную технику. Без должной маскировки никто ныне не выступает против рейнджеров, твердо убежденных, что разведданных много не бывает. Но вот нечто нейтральное, древнее или современное, связанное с аборигенами планеты, в тех западных краях Норда-гамма вполне вероятно возьмет да и отыщется.

Всегда и всюду ищите, кому и что выгодно. Посему о вышеизложенной немаловажной причине, способствовавшей кардинальному изменению первоначально предложенного им плана оперативных мероприятий, лейтенант Хампер не намеревался докладывать майору Тотуму и капитану Алмо. Они оба прекрасно обойдутся без палеографических обоснований тактических замыслов начальника экспедиционного штаба, так как все их внимание будет привлечено к тому, кого и почему он намеревается взять с собой в разведрейд на планету Парадиз-Кварта. Сначала своих, лично преданных, испытанных в деле…

— Прим-сержант Са Кринт, прошу вас прибыть в командно-штабной сектор к первому лейтенанту Хамперу, сэр, — распоряжения командования ментатор фрегата доводил до сведения личного состава исключительно в текстовом режиме на вежливом, но заурядном имперском инглике.

— 4 —

Прим-сержант Самуэль Кринт, заместитель командира взвода "D", проэклезиал церкви Фиде-Нова, военный субкапеллан спецгруппы "Лакс".

Са Кринт давно, но без глупого нетерпения, поскольку рутина есть рутина, ждал в живом весе вызова к лейтенанту Хамперу, заранее прикинув, кого из сержантов взвода можно взять в передовой дозор, предположительно, для высадки на одном из естественных спутников Кварты.

… Тактика осмысленная, проверенная, когда рейнджеры окружают и наблюдают, выбирая подходящий момент для нанесения превосходящего удара по неприятелю. Хотя от молниеносного старины Хампа можно ожидать иного, какой-нибудь ошарашивающей импровизации, вроде той, когда они зачищали Иорду Далет от левантийских ублюдков. Прости меня, всеведущий Создатель, если заблудшие левантийцы, коснеющие во грехе и пороке, отчасти сходны с Твоим образом и подобием, обетованными человеку разумному…

Прим-сержант Са Кринт истово сотворил благодатное знамение бесконечности правой боевой перчаткой-биглетом и продолжил упражняться с рефлекторным прицелом боевого информационного модуля. Как и лейтенант Хампер, сержант Кринт предпочитал стрелять с обеих рук, без нужды не отягощая предплечья навесными гранатометами. Он тоже полагался на скорострельность биглетов и быстрый маневр — они превыше огневой мощи в большинстве тактических раскладов. В метарапиде сержант отцу-командиру немного уступал, но чаще всего превосходил в точности и тщательности прицеливания. Наверное, поэтому Даг Хампер нашел в лице Са Кринта полезного спарринг-партнера для огневой подготовки еще в те времена, когда тот был зеленым, как сырой огурец капралом, только-только выпущенным из Иберийской академии рейнджеров. Можно сказать, четыре года назад удалого бравого терц-сержанта из него сделал именно лейтенант Хампер, когда отдельный фельд-кампамент рейнджеров шесть месяцев готовился к системному умиротворению бандитско-партизанской республики на Иорда Далет. Тогда они хорошо поработали с клонированным бестиарием и его хозяевами, чье бездушное инстинктивно-животное существование оскорбляет облик человека, вооруженного Создателем бессмертным разумом и орудиями уничтожения богомерзости во Вселенной.

… Разряд, импульс, еще разряд, уход влево, залп. Щит, два щита, гравиудар. Есть контакт! Опля, наш беспилотник прибыл в сплошную аннигиляцию. Прощай, моя любовь, прощай! Что там у нас еще в поле зрения?..

Пансенсорный тренажер создавал для боевого информационного модуля и его носителя предельно реалистичные образы в окружении не менее реальной виртуальной обстановки. К услугам имплантированного БИМа, его периферийных рецепторов, и, конечно же, боевых перчаток-биглетов сержанта (куда уж без них!) были самые разнообразные вариации окружающей среды и мишени.

Сейчас по условиям упражнения имплантант красным ореолом подсветил в зрительном поле Кринта пять пехотных целей, взятых в сопровождение гравиоптикой омнирецепторов носителя и внешними макросенсорами. Место действия — мелкий астероид, полный вакуум, почти невесомость.

… Не хочется, а надо. Не корысти для, но, извергая извергну легкие пути, искушающие душу и разум…

К боевым действиям в мертвящем безвоздушном пространстве сержант Кринт не испытывал благостных чувств. Ему больше нравилось сражаться где-нибудь на лоне живой природы, даже если из всего живого и не слишком враждебного, в округе не имелось ничего, кроме анаэробных микроорганизмов.

…Тоже все-таки твари, сотворенные Создателем всего сущего во имя неисповедимых путей Его…

Прим-сержант Кринт опять осенил себя знамением горизонтальной восьмерки, символизирующей всеблагую бесконечность божественного разума, позволяющего ему неплохо жить и хорошо воевать в пространстве-времени. Да свершиться истинно!

Расправившись с виртуализированными богомерзкими супостатами, Са Кринт отстегнул биглеты и решил немного отдохнуть в ожидании вызова к начальнику штаба. Благочестивый сержант отрегулировал уровень пансенсорного воздействия дидакт-процессора до минимума, позволяющего воспринимать объемный текст, и углубился в чтение канонов благовествования Фиде-Нова. Через год после завершения контрактной службы в корпусе рейнджеров он собирался уйти на эклезиастическое послушание в уединенном маленьком монастыре-эрмиттере на Иберии-Терции, где ему предстояла подготовка к рукоположению в священнический сан. Покамест он был всего лишь в ранге проэклезиала-мирянина, принявшего обет проповедника сакральных скрижалей, дозволявший ему исполнять обязанности военного капеллана без свершения ряда церковных таинств, к примеру, брака или крещения. Однако отправлять братскую заупокойную службу, наставлять единоверных братьев и сестер, принимать у них тайную исповедь — ему было позволено канонами церкви Фиде-Нова. Убогими занудными проповедями Са Кринт не докучал собратьям по вере и оружию. Но службы правил истово и вдохновенно, пользовался большим уважением у сослуживцев, ничуть не сомневавшихся — им и сержанту Кринту непременно зачтется их благочестие.

Сколько он себя помнил, Са Кринт всегда хотел стать благолепным служителем церкви. Еще у себя на родине на Квинте в системе Саксония Брит после школы он было пробовал поступить в ближайший эрмиттер для принятия эклезиастических обетов, позволявших продолжить учебу в духовном учебном заведении, но туда его не взяли, категорически отказав без объяснения причин. Но через несколько дней, к его невыразимому удивлению, лопоухий подросток Са получил от епархиального благочиния Фиде-Нова встречное предложение принять обет послушания в миру, в элитарной Иберийской академии рейнджеров, известной на всю метагалактику, а не в тихом безвестном монастыре в какой-то Саксонии. И лишь затем, после пяти лет безупречной имперской службы, безапелляционно ему объявили отцы-фиделисты, он сможет подумать о том, как, удалившись от треволнений суетной Ойкумены, в монастырской тиши принять благочестивое рукоположение в священнический сан церкви Фиде-Нова.

Удивленный Са Кринт, книгочей и домосед, счел суровые требования рейнджерского послушания физически невыполнимыми, но в пуританской семье и фиделистской окружной школе его приучили любое дело доводить до конца, поэтому, ни на что не надеясь, он подал документы в Иберийскую академию. На Иберии Секунде ему пришлось еще больше изумиться, когда после краткого собеседования в академической приемной комиссии его без проволочек зачислили рекрут-кадетом.

… Мы из тебя сделаем настоящего рейнджера, сынок. Да свершится истинно! Во Вселенной, где каждый сам за себя, один Создатель спасает наши души. Иди служи и не греши…

Дав благостное напутствие новобранцу, в приемной комиссии рекрут-кадету Кринту никто не собирался объяснять, почему иерархи церкви Фиде-Нова подобно руководству остальных общеимперских конфессиий поддерживают тесные связи с командованием корпуса рейнджеров, где вечно не хватает военных капелланов. Но скоро в мультикафедральном академическом соборе ему растолковали: помимо заботы о духовных запросах личного состава в корпусе очень нужны, решительно важны специалисты в животрепещущих вопросах вероисповедания и веротерпимости, так как рейнджерам нередко приходится мягко или не очень разрешать миром конфликты, подавляя религиозно-политические мятежи в недоразвитых колониях. Врага надо знать досконально и на корню пресекать вражескую псевдорелигиозную пропаганду, где под видом туземной самородной духовности и суверенной провинциальной соборности революционеры-мятежники преследуют узкокорыстные политические цели, сея смуту и сепаратизм в империи…

… А теперь на построение, рекрут-кадет Са Кринт. 30 секунд. Время пошло!..

На третьем курсе, надо полагать, не без помощи всемогущего Создателя, Са Кринт стал одним из лучших кадетов по боевой и тактической подготовке. Тогда как по гражданским учебным дисциплинам он и раньше был в числе первых. Со славою распростившись с первой жизнью на иберийском Терренморте, капрал-кадет Кринт вместо стандартного имплантанта обрел законный БИМ-симбионт и, выйдя как новенький из амниотического бака, закончил академию с отличием по специальности экзобиология. В то время как отцы-фиделисты возвели его в вожделенный чин проэклезиала. Год спустя по представлению командования корпуса имперских рейнджеров терц-сержант Самуэль Кринт стал военным субкапелланом церкви Фиде-Нова. Рейнджер везде пройдет.

— … Прим-сержант Кринт, по медицинским данным, ваша эмерджент-система позволяет вам обходиться без кислорода не менее 8 стандартных суток. А если напрячь наноскафы еще на пару деньков, как оно, Са?

— Ну, насчет 10 суток надо подумать, первый лейтенант Хампер, сэр. Но как-то раз пришлось на две недели начисто забыть о внешнем дыхании.

— Аквитанский астероидный пояс, насколько я знаю?

— Так точно, сэр.

— Так вот, сержант. Тут придется похуже. Надо будет не дышать, не пить, не есть и громко не пукать на нашей райской планетке. Предполагается, генномодифицированное заражение местности по намирскому варианту. Или еще гнуснее — кто-то распылил чертову тучу нанофагов и сделал кислородную атмосферу полностью непригодной для человека. Во времена поздней Панспермии много возились с проникающими периоксидантами и глобальными нанофагами.

— Насколько я понял, мы вместе прыгаем вниз за биологическими образцами, лейтенант?

— Угадал, сержант. Наверху встретим Новый год и в преисподнюю.

— Вы же ее назвали, Парадиз, сэр. Райское местечко…

— Необдуманно. Придется переименовать.

— Предлагаю, первый лейтенант, сэр, поменять на Потерянный Элизиум. А еще лучше — Экспарадиз, то бишь рай, но бывший.

— Проэклезиалу положено знать древнюю латынь?

— А как же иначе, сэр? Библейская латынь — основа катехизиса и сакрального текста символа веры.

— Fiat! Быть по сему. Отныне и присно, быть может, во веки веков. Воспринято и зафиксировано протокольно рабочее название планеты Экспарадиз. Примите мои поздравления, сэр крестный отец.

— Все звезды в руках Создателя, первый лейтенант, сэр.

— Да свершится истинно!

— 5 —

Майор Александер Тотум-Висконсин, звездный барон системы Саксония Брит, командир спецгруппы "Лакс".

Всю жизнь майор Тотум звезд с неба не хватал и на планетарные бенефиции или патримонии в новооткрытой системе Лакс совершенно не зарился в обход существующих традиций корпуса рейнджеров. Несмотря на юридическую неопределенность статуса новых земель, старый служака барон Ал Тотум уверял себя, что ему не к лицу ввязываться в политические свары и дрязги звездного нобилитета, сопровождающие, о горе нам, дележку столь лакомых кусков доступной Ойкумены. В операции "Лакс" майор твердо намеревался придерживаться текстовых предписаний и устных указаний командования, в чем он, ни мало не погрешив против истины, как-то признался себе и Создателю на исповеди, получив искреннее чаемое благословение от субкапеллана Са Кринта, ближнего своего компатриота, тоже являвшегося по рождению и происхождению типичным англосаксонским пуританином-фиделистом из Саксонии Брит.

Субкапеллан Кринт хорошо понимал родственную душу командира спецгруппы, но в том, как его непритязательность сумеют по достоинству оценить вышестоящие, майор Тотум определенно сомневался, но все же надеялся на понимание. По крайней мере, начальником штаба к нему приставили не другого нобиля из командного резерва, а лейтенанта Хампера, делающего публичную карьеру под крылышком у трижды магистра всех наук высокоученого антикварного полковника Тео Сальсы. Яйцеголового ксенопланетолога капитана Алмо тоже, полагал барон Тотум, можно было не опасаться, пусть его он там какой-то паннонский младший граф.

… Надо бы глянуть в метагалактическом атласе, где эта Паннония, первый раз в жизни слышу…

Военспецов в униформе рейнджеров майор Тотум как конкурентов, способных подсидеть его на службе, всерьез не воспринимал. Он всегда был непоколебимо убежден: лишь строевые командиры-комбатанты могут далеко продвинуться в корпусе, дабы блистать звездными скоплениями на погонах и галактиками на петлицах. Об иной судьбе он не помышлял и непрестанно думал, почему же его затирают на службе, в 54 года он еще майор, а более удачливые однокашники по Контийской академии уже щеголяют галактическими спиралями. Родился ли он в красном свете несчастливой саксонской звезды? Или же всему виной его дурацкие суеверия и неуязвимость, идущие в разрез с канонами Фиде-Нова и обычаями рейнджеров? Скорее, все-таки у него вторая беда, по крайней мере, такая версия позволяет рационально объяснить, отчего не задалась его карьера в корпусе имперских рейнджеров.

На последнее карьерное обстоятельство ему не раз намекало начальство, и откровенно говорили друзья-однокурсники: Леки, тебе давно пора в амниотический бак, мы все по два-три раза погибали, кое-кто четыре, а ты с курсантских лет забыл, каково там в баке сидеть и учиться — черт ее побери, переподготовку для новой жизни. Однако Ал Тотум боялся признаться однокашникам и себе, будто бы ему страшно даже на время расстаться с земным существованием. Он был всего лишь дважды рожденным и только один раз ему пришлось умереть, согласно нерушимым традициям корпуса на службе императору. Но то было в академии, когда в соответствии с требованиями курса психологической и физической подготовки рейнджеров все кадеты прощались с жизнью на Террренморте.

… Слово-то какое отвратное, холодное — полоса смерти, бр-р…

Инстинкт ли самосохранения, атавистический здравый смысл или, быть может, случайно услышанная в детстве примитивистская ересь о грехе добровольного самоубийства и единовременности телесной жизни, тем не менее, нечто позволяло майору Тотуму во что бы то ни вытекало, инстинктивно-удачно, но бездарно и несчастливо для карьеры выходить живым, чаще всего невредимым из самоубийственных боевых столкновений и рискованных миссий. О своем вульгарно-материалистическом предрассудке и боязни самопожертвования Ал Тотум благоразумно помалкивал, даже на исповеди, но он не раз в мыслях обращался к Создателю с горячей мольбой простить ему смертный грех неверия в воскрешение идентичной плоти и бессмертной души во чреве амниотической машины. Как человек разумный Ал Тотум понимал: нехорошо, ой, грешно не верить в бессмертие души человеческой, коей предвечный всемогущий Создатель всего сущего даровал право и возможность в случае необходимости заменять бренную и тленную земную оболочку на обновленный облик по образу и подобию Своему. Но, вот, поди ж ты, вульгарной биологической смерти майор порой страшился не меньше твердолобых суеверов — приверженцев материалистического лжеучения об одноразовом употреблении телесного вместилища сознания и рассудка. Не пошли впрок майору Тотуму и благожелательные, но убедительные увещевания субкапеллана Кринта, прозорливо сумевшего разглядеть в потемках души сомневающегося в себе или добродетельно заблуждающегося единоверца мучительную дилемму вечной жизни и многократной смерти.

Суеверие, оно и есть не больше, чем суеверие, доказывал истовый фиделист Са Кринт в проповедях, в беседах наедине с братьями и сестрами по вере. Суеверие трудно поколебать разумными доводами, ссылаясь на общепризнанные достижения суперлативных технологий, позволяющих из клонированной оплодотворенной яйцеклетки за тот или иной срок выращивать в амниотическом резервуаре полноценный человеческий организм, наделенный бережно сохраняемой в имперском депозитарии матрицей сознания, снабженный долговременной памятью о прошедшей жизни вместе с благоприобретенными знаниями, умениями и навыками. Бороться с суевериями более пристало духовными средствами, обращаясь непосредственно к идеальной сущности человека, его целеполагающему, ценностному предназначению во Вселенной и доступной Ойкумене, как это делают идеологические институты, основывающиеся на первичности человеческого или надчеловеческого духа перед косной материей. Точнее говоря, материалистическим суевериям и предрассудкам можно и должно противопоставлять авторитетное слово, не требующее иных обоснований, кроме постулатов, аксиом, догматов, излагаемых в связных идеологических доктринах.

Вместе с тем, в чем проэклезиал Са Кринт был глубоко убежден, образчики гуманистического доктринерства, утверждающие тщеславно примат духа человека над материей и веществом суть преходящи, недолговечны, хаотичны. Лишенные внутреннего и внешнего порядка гуманитарно-просветительские теории противоречивы и разъединены в необозримом множестве. Бесчисленные гуманистические концепции и гипотезы лишены истинного духовного величия, так или иначе они конъюнктурно ограничивают себя приземленностью, тяжеловесными веригами конкретных обстоятельств, будучи намертво прикованными к изменчиво-лабильным условиям объективной реальности. Стоит человечеству, ведомому промыслом Всевышнего, слегка расширить пределы познания, изменив окружающую среду, скажем, в результате эпохальных научных открытий и технологических свершений, как тут же десятки, сотни гуманитарных доводов, прекраснодушных пожеланий, выдвинутых якобы для блага и во имя человека, обнаруживают собственную несостоятельность и ущербную эфемерность. Меняются времена, люди, меняется жизнь, делая ненужными, излишними устаревшие псевдорелигиозные гуманистические воззрения, апеллирующие к ветхому Адаму-прародителю.

В то же время прошедшие сквозь века и тысячелетия выдержанные уникальные боговдохновенные догматы истинной веры, отдающие приоритет объективным святым надчеловеческим истинам и ценностям, суть логичны, целостны, нерушимы в своей квинтэссенции, хотя иногда бывает и наоборот в грешной, априори лимитированной человеческой интерпретации. К бесконечности можно и должно стремится, но постичь рациональными чувствованиями непостижимые замыслы Создателя слабому и ограниченному человеческому разуму предвечно не суждено и не дано. Несть творения превыше творца! Часть всегда меньше целого. Однако Всемогущий и Всеблагой заповедал нам пути бесконечного, беспредельного общечеловеческого развития. Он вручил нам ключи к свободе, вложив в наши души непрестанное стремление к божественному совершенству, где путеводительными светочами становятся гениальные научные озарения, религиозные прозрения и откровения веры по своей духовной природе надмирные, вселенски истинные. Сотворим же знамение благостной бесконечности, братья и сестры. Да свершится истинно! В том числе и то, как суперлативные технологии сделали возможным, чтобы не во грехе и пороке единожды рождался человек разумный, а многократно выходил на ясный свет Господень из амниотических устройств, идентично адекватный чистому образу и подобию Создателя. Отрицать суперлативное непорочное зачатие и пресуществление духовного прототипа людского или не верить в благодатную посмертную реституцию своего идентичного тела — значит быть поганым язычником-гуманистом, профанируя само понятие бессмертия души человека, его разума, бесконечного во времени и пространстве в качестве орудия неисповедимых замыслов Создателя всего сущего…

Субкапеллан Кринт был красноречивым проповедником, но высшее командование корпуса имперских рейнджеров на религиозные или гуманистические верования личного состава, в сущности, не обращало ровным счетом никакого внимания. Тем не менее, рейнджеры крайне подозрительно и нелицеприятно относились к тем, кто, по наблюдениям братьев и сестер по оружию, руководствовался не бессмертным разумом, а рудиментарными животными инстинктами самосохранения временной телесной субстанции. Все мы, конечно, люди и человеки. Но не всегда и не во всем. И с патологическими личностями, вдруг ставшими одержимыми дикими первобытными безотчетными побуждениями, в корпусе прощались незамедлительно и эффективно: заведомо невыполнимая миссия или оскорбительный вызов на безнадежный поединок. И вот тайный суд чести выносит вердикт о сроках посмертной реституции или же приговаривает из строя вон выходящего жизнелюбца к бессрочному пребыванию в резерве-постмортем. Как говаривали рейнджеры: останется на том свете, пока черти-пришельцы с рогами и копытами не пожалуют на этот.

Это презрение к смерти у звездных рейнджеров не было генетически кодировано, как у безумных клонов-трансмутантов в доимперский период локально-глобальных метагалактических конфликтов, но являлось предельно осознанной жизненной необходимостью разумного риска, заложенной воспитанием и годами боевой подготовки.

Живой или мертвый ты всецело готов одержать победу любой ценой на службе императору, не жалея ни жизни, ни смерти. Смертью мы попираем смерть. Убеждая и утверждая себя в бессмертии, ты побеждаешь врагов рода человеческого. Нынешних или грядущих. Вера — вне жизни и смерти, но она мертва без разума и дела рук человеческих.

Такое не раз и не два говорил субкапеллан Са Кринт единоверным братьям и сестрам по оружию, слово веры доказывая военным делом, в чем майор Тотум уже имел возможность убедиться в ходе подавления сепаратистских беспорядков в индустриально-астероидном поясе системы Аквитания Серт.

Поэтому, когда лейтенант Хампер предложил кандидатуру прим-сержанта Кринта на должность заместителя командира взвода "А", майор Тотум понял — ему дан знак свыше и реальный шанс доказать себе и всяким прочим, что он ведь все-таки человек, способный держать оружие, а не гуманитарная тварь, дрожащая как бы чего не случилось с ее бесценной, единственной и неповторимой жизнью. Труса он никогда не праздновал и в панику не впадал, понапрасну подозревать его в подверженности психозу самосохранения есть верх оскорбительной несправедливости.

… Хрясь вам! К черту в зубы на раздачу, я устрою тут всем веселье по полной программе, огульно и разгульно. Поработаем нещадно и беспощадно. В бак так в бак! Если по-другому нельзя. Зато через три года можно будет выйти на волю в звании подполковника и, быть может, с титулом пресветлого графа империи. Не получится стать героем, погибнув в бою, на худой конец всегда под рукой возможность вызвать на дуэль лейтенанта Хампера. Тоже вариант с гарантированным фатальным результатом, если нелестно отозваться о кельтах-каледонцах или о высоколобых историках из лавки древностей…

Барон Алекс Тотум в общем-то не был подвержен интеллигентским рефлексиям. Но после проповедей преподобного Са Кринта чего только в голову не взбредет.

…Прости меня, грешного, Всевышний, помирать мне еще не с руки, от ответственности за результативное проведение операции "Лакс" меня милорд генерал Колм не освобождал. Похоже, наоборот, строго предупреждал, чтобы я без толку не рисковал людьми и собой. Или же его светлость имел в виду нечто диаметрально противоположное? Неисповедимы пути начальства нашего. Иже яси на землех яко и на небесех…

ВТОРАЯ ГЛАВА

На диких и неухоженных землях природные катаклизмы бывает случаются внезапно и неожиданно. Ураганы, землетрясения, лавины, камнепады по обыкновению начинаются без предупреждения, неся разрушения и смерть всему живому, не ведающему о климат-контроле, суперлативных технологиях, машинах и механизмах, способных употребить планетарную даровую энергию для пользы дела человека разумного. Или оставить все как есть, минимально вмешавшись в естественный ход явлений природы. В самом натуральном дикарском виде…

Первым на дикорастущее лоно природы планеты Экспарадиз глубокой темной ночью высадился прим-сержант Кринт. Отчаянный рейнджер появился на неприветливом лесистом склоне восьмикилометровой угрюмой заснеженной вершины спустя доли секунды после точного попадания в лавиноопасный участок заурядного железного метеорита, несшего в своем ядре анкер нуль-перехода. Вместе с тысячетонным телом лавины они неудержимо покатились к подножию горы, увлекая за собой пласты слежавшегося снега, скальные обломки и вырванные с корнем стволы хвойных деревьев. На нижнем каменистом распадке снежная лавина слегка замедлила ход, по-видимому, для того, чтобы сейсмический грохот и пять баллистических анкеров, выпущенных сержантом, вызвали несколько могучих камнепадов. Непосредственно в каменную круговерть гравитационных возмущений по монореперам нуль-наведения высаживался уже остальной состав разведгруппы, оставив промежуточный лагерь лунного базирования. Все и вся по плану оперативных мероприятий.

Высадка рейнджеров на северном материке Норд-гамма происходила оперативно, шумно и громко, но никто не услышал и не заметил чего-нибудь необычного. В горах и днем и ночью случаются лавины, камнепады, обвалы, оползни, сели — естественно, большей частью в дождливый зимний сезон, длящийся на четвертой планете системы 8–9 месяцев, а в холодных горах еще дольше…

Горы немного рассердились, поворчали на непрошенных гостей, но скоро снег, камни и отголоски далекого громыхающего эха покойно улеглись на новых лежбищах; в горных ущельях и долинах опять наступила тишина, где почти за пределами человеческого слуха снова стал слышен нежный шелест моросящего дождика, тихое поскрипывание деревьев и возня мелких грызунов в глубоких норах.

— 1 —

Первый лейтенант Даглес О'Хампери, лейтенант Минерва Льянет, прим-сержант Самуэль Кринт, мастер-сержант Миято Мокуяма.

Четверо невидимых и неслышимых рейнджеров на планете внизу и системы слежения наверху на естественных спутниках в пассивном режиме смотрели и слушали, внимательно изучая обстановку в районе высадки. Активная фаза разведки началась тихо и мирно. Мир вам, добрые люди!

Лейтенант Хампер вспомнил подходящую по случаю цитату из древней латыни, молча коснувшись тактильного коммуникатора на предплечье сержанта Кринта.

— Рад вас слышать живым, брат рейнджер, — отозвался сержант на имперском инглике, дав собеседнику понять, что шутку командира уяснил, а его скрытное приближение не осталось не замеченным бдительным разведчиком.

— Ваш макросенсор, прим-сержант, я все же засек. Ладно, будем шевелиться, Кринт. Два с половиной часа уже прохлаждаемся. Похоже, здесь все чисто. Псионика на нуле. Как наши биопробы?

— Известные типы нанофагов не обнаружены. Здесь, вообще, нет перинанитов. Девственная планета, сэр. Микроорганизмы — по категории "3р14". Нашел пару необычных фильтрующихся вирусов, эндемики, для нашей иммунной системы безвредны.

— Возьмите мои образцы и сравните со своими анализами.

— Да, сэр.

— Странно совпало: зима по столичному календарю и здесь тоже холодный сезон. Что может быть лучше плохой погоды, когда ее не ощущаешь в режиме полной защиты и маскировки, не так ли?

— Зима, лейтенант. Тут, словно на Сирин Добро, как если бы там не было глобального климат-контроля. Живая природа — всегда друг рейнджера, сэр первый лейтенант. Зимой и летом…

— Угу, на каледонской Кварте вне локальных зон терраформирования примерно так же. Заповедные места… Как мои зимние пробы?

— Без вариантов, сэр. Аналогичны моим. Но без стационарных лабораторных исследований ничего нельзя утверждать наверняка.

— Знаем, учили. Где наши милые могучие "М"?

— Мастер-сержант Мия Мо, предположительно, в 800 метрах на северо-восток. А лейтенант Мин Льян, возможно, в полутора километрах к югу.

— Хорошо замаскировались девочки. Как беспилотники?

— Один под камнями в 100 метрах слева от нас. Другой — обломок скалы справа на 9 часов.

— Хорошо. Пусть впредь полежат замертво. Наверху неведому зверюшку примерно на 11 часов видите, сержант.

— Да, сэр. По инфракрасному спектру напоминает каледонского горного барана.

— Вот-вот. Масса у него подходящая для оптического камуфляжа. Вперед, мелким скоком по горам, по долам. Я присмотрю за местностью. А вы, сержант, как любитель дикой живой природы, соберете мне стадо из одного барашка и двух овечек у входа в пещерку на три часа в 400 метрах отсюда. Подберете две моих гравиметки. Коммуникативный нуль не отменяю.

— Да, первый лейтенант, сэр.

Спустя пять часов начались работы по оборудованию базового лагеря в скальном массиве. Потом с горных склонов сошли еще три лавины, и под их прикрытием два беспилотных экраноплана заняли замаскированные боевые позиции у заваленного снегом и обломками деревьев входа в пещеру. Опять воцарились мертвая тишина и ночной мрак под темным беззвездным небом, пока две молчаливые луны, невидимые за плотной облачностью, не скрылись за горными вершинами в предрассветных фиолетовых сумерках. Лес на склонах понемногу оживал, просыпались дневные звери и птицы, знать ничего не знавшие о четырех рейнджерах и охранных системах базового лагеря, чутко вслушивавшихся и всматривавшихся в тихую лесную жизнь. Праздничная новогодняя ночь подошла к концу.

Праздник есть праздник со всеми его традициями, и как нельзя кстати пришлась рождественская каледонская елка или очень трогательно напоминающее ее хвойное дерево. Елку, почти в невредимом виде бережно спущенную вниз лавиной, установили посреди пещеры и украсили проблесковыми маячками макросенсоров.

— Извините, леди и джентльмены, на войне как на войне, утверждали древние галлы. Придется нам обойтись без свечей и камина, хотя пласт каменного угля поблизости есть, и об экологическом налоге на Экспарадизе никто понятия не имеет. С чем вас и поздравляю, а также с наступившим новым годом, со спокойной высадкой… — первый лейтенант Хампер внушительно кашлянул, глянул на рейнджеров, все ли прониклись торжественностью момента, и продолжил новогоднее поздравление. — Прим-сержант Кринт, доложите ваши соображения по дальнейшему ведению разведки. Прошу вас.

— Полагаю, следует расширить зону взятия биологических проб. Капитан Алмо просил по возможности нуль-транспортировать образцы равнинного грунта, речной и морской воды.

— Спасибо, Кринт. Мастер-сержант Мо, что можете добавить?

— Как прикажете, первый лейтенант, сэр. Но, думаю, экзобиоразведка — сейчас основное. Планета на редкость терраподобна, но мы еще не знаем, насколько она опасна.

— Спасибо, мнение экзобиологов будет учтено. Лейтенант Льян, прошу ваши предложения.

— Необходим глубокий рейд к океану через плоскогорье на северо-западе. Если тут водятся большие хищные птицы, а они обязательно должны быть на такой планете, то лучшей маскировки трудно сыскать. До высоты птичьего полета псионика не достанет. А сравнивать гравиоптические данные птиц с результатами визуальных наблюдений в видимом спектре ни один охранный ментатор не станет, если кто-то специально не прикажет ему это сделать. Перемещаться следует эшелонировано: я впереди, а вы трое на разной высоте, прячась за горизонтом. Если моя фантомная маскировка будет раскрыта, сразу станет ясно, с кем нам придется иметь дело на планете Экспарадиз.

— Всем спасибо. Два часа на отдых и техобслуживание. Затем прикрываем прибытие экзобиологов под командованием капитана Алмо. Со всей нашей научно-исследовательской логистикой в пандемониуме…. Основной базовый лагерь спецгруппы на планете Экспарадиз устроим повыше в гранитном массиве.

— Капитану Алмо вряд ли понравится работа на природе, сэр, — озадаченно протянул сержант Кринт, он почему-то не ожидал такого развития событий.

— Приказ майора Тотума, сержант.

— Понятно, приказы не обсуждают, но осуждают. С плеч долой, чтоб в черепе не копался. А мы, значит, тоже от доброго доктора куда нельзя дальше, как предлагает лейтенант Льян, пташками небесными вспорхнем под облака?

— Пожалуй, да. Мы летим сверху, беспилотники в тылу за горизонтом — снизу. Оптимальный вариант разведки, если на северо-запад к океану по пути заглянем в пару любопытных мест.

— Позвольте, уточнить первый лейтенант Хампер, сэр.

— Пожалуйста, лейтенант Льян.

— На плоскогорье вы обнаружили искусственные сооружения, не правда ли?

— Не знаю, но любопытные холмы пирамидальной формы, по данным гравиметрического зондирования, там присутствуют. Плюс следы полиметаллов от квант-нейтринного сканирования…

Молчаливый тактильно-вибрационный разговор закончился, и столь же беззвучно рейнджеры отодвинулись друг от друга занявшись тестированием амуниции и оружия. Так положено по боевому уставу — при любой возможности инспекция и проверка оснащения. Пусть даже ничего не могло быть повреждено под градом тяжеленных камней или в суровой снежной турбулентности, но порядок есть порядок. Сначала на поясе экзоскелета генераторы защитных силовых полей, плотно изолирующие рейнджера от враждебной окружающей среды, потом устройства подзарядки, энергообеспечения, затем системы наблюдения и сопровождения целей. Биглеты — встроенное личное оружие и навесные вооружения подлежат доскональному тестированию на последнем этапе. Не были забыты и боевые машины, ими занималась лейтенант Льян, когда командир группы принимал от сержантов доклады о боеготовности.

После того, как Мин Льян отрапортовала ему о том, что с ней и биспилотниками все в штатном порядке, Даг Хампер задумался о силах и средствах, имеющихся в его распоряжении с целью проведения глубокого континентального рейда по континенту Норд-гамма. Маневр маневром, но хватит ли четырем рейнджером огневой мощи с места в аллюр три креста организовать разведку боем, если их обнаружит тяжело вооруженный неприятель?

… Хорошо, у каждого на плечах экзоскелета по 12 направляющих для баллистических самонаводящихся снарядов с аннигиляционными боеголовками в пятикилотонном эквиваленте условной химической взрывчатки и для них по 8 запасных кассет перезарядки. Гравитационные пропульсаторы с 48 параколлапсирующими зарядами — тоже уместный запас, всякие беды врагам учиняющий… Из тактического оружия также имеются гравиплазменные гранатометы на бедрах с тремя штатным боекомплектами на 256 зарядов. Мия и Мин, как это нравится нашим воительницам, навесили себе по дополнительному гранатомету на оба предплечья. Почему женщины, так любят таскать на себе дополнительную инерцию, спарки тяжеленных сисек спереди им что ли мало? Опять же проблема энергопотребления антигравов, у них и у нас с Кринтом. Безынерционные двигатели в режиме непрерывного полета жрут уйму энергии. Придется все-таки усиливать второй эшелон, где нужны не меньше 8 беспилотников огневой и инженерной поддержки, а для полного рейнджерского счастья — мобильный арсенал тылового обеспечения с боевым охранением. В резерве быстрого реагирования остаются у нас остаются еще два отделения и звено суборбитальных истребителей-бомбардировщиков. Как положено по уставу, армейские резервы и предосторожности сраму не имут, если используются своевременно, по-умному, в нужное время, в подходящем месте.

Местность вполне годится для любого типа боевых действий. Практически везде по маршруту найдется, где укрыться и маневрировать в ожидании развертывания резерва. А уж, если славно разгрузиться от оперативно-тактического оружия в первые минуты разведки боем… Йо-хо-о! Повоюем, братья и сестры. Преподобный Са Кринт и его всемогущий Создатель тоже нам помогут, если свершится истинно по-рейнджерски. Всем будет аминь, как говорили древние воители…

— 2 —

Штаб-сержант Рональд Тилбо, второй пилот оружейно-транспортной платформы Љ 106-бис метагалактического класса "Фрегат-Т2Л", техник-экзобиолог.

Воистину, рейнджер Рон Тилбо гордился собой, новенькими унтер-офицерскими солнышками и тем, что в наступившем году он сможет поступить в Геонский университет на факультет универсальной социологии. А уж то, как ему чудовищно повезло попасть в спецгруппу, где начальником штаба универсальный лейтенант Хампер, вообще, приводило его в щенячий восторг, отнюдь не подобающий солидному, много повидавшему сержанту, разменявшему пятилетие рейнджерской службы. Но неуместные инфантильные чувства штаб-сержант Тилбо хранил строго при себе и никому не собирался докладывать о своем недавно прорезавшемся интересе к палеографической науке, изучающей старинные аудиовизуальные источники. Разве что он при случае рассчитывал поговорить с Дагом Хампером о проблемах стабильности развития человеческих сообществ и социальной устойчивости различных форм прогресса во времени и пространстве. Потому как он, Рон Тилбо полностью разделял концепцию магистра палеографии Хампера об императивном характере техногенной эволюции, предопределившей долговременное существование и распространение во Вселенной человека разумного. Иного не дано, полагал Рон Тилбо. И тому доказательства он надеялся отыскать на планете с символическим названием Экспарадиз.

Любое человеческое сообщество аподиктически обязано эволюционировать в универсуме, усложняющемся по мере расширения границ познания, не топтаться на месте в страхе перед неопределенным и еще более сложным будущим, а тем паче не пятиться назад в ностальгической тоске по простому, ясному и понятному прошлому, где все якобы было систематизировано, кодифицировано, упокоено, упаковано и разложено по соответствующим полочкам. В двух последних вариациях о сколь-нибудь распространенной во времени и пространстве исторической устойчивости человеческого сообщества не может быть и речи. Исторических примеров депрессивной деградации от системных передовых технологий на низкопробный индустриальный уровень вполне достаточно.

Отнюдь не застойно-дегенеративное технократическое общество, озабоченное сохранением контроля над кое-как упорядоченным хаосом человеческого бытия, а свободно управляемая техногенная эволюция способна спасти человека от него самого, полагал Даг Хампер, и его идею поддерживал Рон Тилбо.

По правде сказать, оба они не были эволюционистами в древнем материалистическом понимании явления эволюции. Если в самозарождении жизни под воздействием природных процессов мало кто сомневался в доступной Ойкумене, даже самые замшелые приверженцы религиозных воззрений так или иначе признавали факт существования на многих планетах живых созданий, чье происхождение было чисто эндемичным, то вековечный дарвинистский вопрос о некоем неуклонном эволюционировании от микроорганизмов до разумного многоклеточного состояния по-прежнему оставался открытым. В том числе и в отношении чуточку более продвинутой по дарвинистским меркам фауны.

Ни один материалистический эксперимент по вразумлению до человеческого статуса млекопитающих, как инопланетных эндемиков, так и земного происхождения, еще не увенчался беспрецедентными победами. В лучшем виде удавалось триумфально добиться, чтобы экспериментальное животное обладало имбецильным младенческим разумом или же ментальными возможностями человеческого зародыша. Но во всех случаях у лабораторных экземпляров подопытных животных отсутствовали способности к самообучению и развитию, а приобретенные неимоверными усилиями экстраординарные почти человеческие навыки и умения угасали еще быстрее, нежели у одомашненных животных дрессировочные условные рефлексы без соответствующего постоянного подкрепления.

Ничуть не способствовало научной популярности гипотез эволюционных материалистов-экспериментаторов и то, каким небескорыстным манером к ним соответственно примазывались многочисленные жулики и проходимцы, более или менее результативно, в зависимости от вложенных средств в лабораторное оборудование, вживлявшие животным квазиразумную биотронику в мозговую ткань или под черепную коробку. Понятно, долго такие гибридные и нежизнеспособные монстрики-уродцы протянуть не могли, но подобные эксперименты пользовались колоссальным успехом у бульварных и желтых масс-медиа, рассчитанных на стремящийся к нулю минимум интеллекта и образованности множества потребителей развлекательной информации. А ловкие дельцы, небезуспешно полагаясь на легковерное преклонение перед наукой, до сих пор предлагают сделать разумными домашних питомцев. В основном, в расчете на доверчивую публику средних лет, не утруждающую себя воспоминаниями о канувших в безвозвратное прошлое базовых знаниях, полученных в младенчестве и в подростковом возрасте. Представляете, как будет замечательно, если ваша кошечка, собачка или волнистый попугайчик начнут беседовать с вами о политике? Впрочем, благоразумие и кондовое благомыслие чаще всего не позволяло большинству обывателей поддаваться на жульнические уловки. Недаром ведь всемогущий Создатель, снабдив ее крепкими инстинктами, не дал скотине маломальского разума?

Не только неспособность высших животных к самопроизвольной эволюции до по-человечески разумного уровня огорчала материалистов во времена Дага Хампера и Рона Тилбо, но и отсутствие в доступной Вселенной каких-либо подтвержденных серьезными исследованиями признаков чужого высокоразвитого разума. Спекуляций и мистификаций на данную тему было в достатке, но никаких достоверных свидетельств вселенской жизнедеятельности разумных чужаков-пришельцев как и тысячелетия тому назад не существовало.

Между тем, обычных людей, в повседневной суете чаще всего не задумывающихся о неисследованных космических безднах, ужаснула бы новость о том, как если бы человечество столкнулось в какой-нибудь тесной галактике с враждебными пришельцами, вооруженными не менее, а, может, и более чем человек разумный. А вот материалисты-эволюционеры, напротив, всячески приветствовали такую возможность, заранее проповедовали пацифизм, неизбежность капитуляции и безоговорочной сдачи на милость враждебных всевластных чужаков. Главное — доказать справедливость древнейшего антропоморфистского тезиса: человек духовно и телесно не одинок во Вселенной. А там, хоть трава не расти на миллионах планет земного типа, если очень душевным пришельцам того захочется.

С этаким эволюционным подходом гетерогенных материалистов большинство современников Дага Хампера и Рона Тилбо никак не могло и не желало соглашаться. Поэтому к неизвестной эвентуальной угрозе рейнджеры относились предельно серьезно, так же как и предшествующие поколения покорителей Вселенной, кто без душераздирающих терзаний и публичных криков распростился со стародавней метагалактической раздробленностью, постепенно, эволюционным образом сменившейся, в чем нет ничего плохого, на единую имперскую военную диктатуру, как раз на случай появления в доступной Ойкумене чужеродного и враждебного разума. В то же время в остальных сферах социально-политического бытия человека разумного в суперлативных имперских протекторатах и доминионах по-прежнему эволюционировали в различных комбинациях жесткая демократия или мягкий авторитаритаризм, как того заслуживали те или иные народы.

Отсюда, коль речь заходит об эволюции, то прежде всего имеются в виду развитие социального комфорта и научно-технологический прогресс на благо человека разумного, вооруженного пониманием изменчивого многовариантного прошлого, откуда вытекает нейтрально пластичное, открыто флексибельное настоящее, детерминирующее грядущие перемены и новые горизонты познания, раздумывал будущий палеосоциолог и нынешний штаб-сержант Рон Тилбо, сидя за консолью управления дежурного оперативного пилота. Он довольно часто ловил себя на мысли: отчего-то скучное боевое дежурство настраивает на философский лад, весьма и весьма способствуя гносеологическим раздумьям. Вид сверху, наверное, действует…

Внизу в северном полушарии планеты Экспарадиз на континенте Норд-гамма, где 8 часов назад высадилась разведгруппа лейтенанта Хампера, все тихо, спокойно. Очередная порция биопроб и разведданных по расписанию прошла через репер нуль-перехода. Вторая разведгруппа по графику готовится к десантированию. В полной боеготовности чертова куча средств усиления для девочек и мальчиков Хампера. Точно так же вся поддержка сверху, включая пилотов, скучающих под силовыми блистерами суборбитальных истребителей-бомбардировщиков. Картина, в общем-то, приятная глазу начальства и дежурной смены.

… Благолепие, да и только. Все-таки в рейнджерской рутине имеют место быть кое-какие прелести и приятности. Можно опять порассуждать на палеографические темы или там о креационизме. Преподобный Кринт хорошо вчера говорил. Следует кое-что записать на будущее. Еще надо бы прикинуть, что или кого можно найти на этой забытой планете. Быть может, удастся отыскать варваров, деградировавших на индустриальную стадию после Панспермии? Несколько десятков подобных варварских планет, где теперь имперские фактории, уже были найдены. Тогда всех участников экспедиции ждут огромные почести и слава. Эх, было бы здорово! А для него, Рональда Тилбо станет возможным претендовать на безвозмездный академический грант на получение высшего образования в самом Терранском имперском университете. Вот и получится: с Дагом Хампером он учился в одной академии на Саксонии Фюр и в одном университете, правда, в разные годы. Но воевали на Экспарадизе мы таки вместе, это точно, никто не скажет: все-то ты врешь Ронни…

— Ронни, мальчик мой! С Новым годом, с новым счастьем. Приходите к нам на елку, — на вахте в живом весе объявилась первый пилот главсержант Саб Дерим.

— Хочу тебя обрадовать, мой маленький. Мне приказано тебя сменить, а ты прыг-скок и вниз, мой зайчик. У Дина Ли проблемы с БИМом. А ты у нас экзобиологом когда-то числился. Вперед, кэп Алмо жаждет на тебя посмотреть вживую.

— Да, главсержант, мэм! Ну, Саби, я полетел.

— Смотри, не простудись, у Хампера там холодно.

— А ты здесь постарайся не перегреться. Рекомендую грелку со льдом между ног.

— Пошляк ты, Ронни. Не умеешь за девушками галантно ухаживать.

— С Хампером, небось, сравниваешь?

— С кем же еще?

— 3 —

Лейтенант Минерва Льянет, командир взвода "А" спецгруппы "Лакс", шифт-инженер боевых технологий.

— … Дагги, нам нужен еще один экзобиолог во втором эшелоне.

— Думаешь, Са и Мия не справятся?

— А то! Нам необходимо серьезное аналитическое оборудование. Если его навесить на кого-нибудь из нас, то неоправданно возрастут энергозатраты. Да и в маневренности можем потерять. Сам знаешь, даже когда припечет, экзобиологи не любят сбрасывать свое научное барахло, как будто оно у них — оружие.

— Как посмотреть, хотя ты, Минни, права. Одним экспресс-анализом в дальнем рейде сыт не будешь. Найдем кого-нибудь. В группе Алмо народу много. Как камера нуль-транспортации?

— В порядке. На всякий пожарный я закинула ввод на энергостанцию второго беспилотника.

— Маскировка?

— Скальный массив экранирует любо-дорого. А в округе никого и ничего, кроме лесных тварей.

До прибытия научников капитана Алмо и средств усиления оставалось еще четверть часа, и лейтенант Хампер снова задумался, стоит ли пренебрегать скрытностью выдвижения ради возможности разведки боем.

… Может, все-таки обойтись без дополнительных сил и средств? Скажем, пройти вчетвером аккуратно и незаметно полторы тысячи километров до океана. Поспешая медленно, без научных результатов. Прогуляемся… А если на восточном континенте вообще никого и ничего? Получается, бездарно перестраховываемся. Тем более, на орбите чужая технологическая активность на нуле, а пассивными средствами закамуфлированные экранопланы никак не засечь, даже с поверхности естественных спутников Экспарадиза…

— Мин, может, нам по-тихому, помаленьку-полегоньку квартетом смотаться на плоскогорье и обратно, пока старик Алмо здесь обустраивается?

— Тебе решать, Даг, но я бы многое дала бы за то, чтоб оружие было покруче, а боеприпасов побольше.

— Ох, уж эти женщины! Вам бы, сестренки, все крушить да ломать.

— Да, сэр. Превосходство сил и средств, первый лейтенант Хампер, сэр…

— Отнюдь не всегда, Минни. Скальп-шлем дан рейнджеру, чтобы мозговые извилины от врага прятать, лейтенант, мэм…

Если взять по уму, то лейтенант Мин Льян прекрасно понимала, почему в элитном корпусе имперских рейнджеров прискорбно мало женщин служит на командных должностях. Однако женскому сердцу не прикажешь. В основном, когда ему очень захочется чего-то небывалого и необычайного. Женский реализм и физиология беспрестанно требуют невозможного, чаще всего от ближних и дальних особей мужского пола. Хотя иногда такое несчастье происходит и с самими носительницами женского начала, как в случае с Мин Льян, во что бы то ни вылезло возжелавшей быть командиром-рейнджером, и все тут.

В свои 27 лет в спейсмобильной пехоте или в орбитальном десанте она давно бы командовала не меньше чем ротой или в спейсмобильной пехоте была бы заместителем командира форт-батальона по строевой. Там женщины — надежда и опора решительных и сокрушительных боевых действий. Тогда как в рейнджерах ей обидно и несправедливо еще ни разу не доверили проведения ни одной, (чтоб их порвало!) занюханной самостоятельной миссии.

… Чертовы мужепесы! Фаллократия, чтоб ее в задницу… И попробуй только чуть заикнуться о правах женщин, сразу же какой-нибудь добрый доктор-мозговед обнаружит симптомы матриархальной перверзии, комплекса Клитемнестры, синдром женского шовинизма, а братья рейнджеры облыжно обвинят в разжигании гендерной розни, сексизма или еще хуже — в потакании примитивным феминистическим инстинктам: сексуального плодоношения и материнской сверхопеки. Тогда ей устроят игру втемную: либо добровольно-принудительное увольнение в территориальный запас без объяснения причин, либо навечно в резерв-постмортем. Впредь до объявления чертей-пришельцев в доступной Ойкумене. В корпусе оно так — пренебрежение рейнджерскими традициями и обычаями на службе императору подлежит неотвратимому наказанию еще до совершения какого-либо преступления. На то есть тайный суд офицерской чести…

Попасть под предвзято маскулинизированное судейское разбирательство лейтенант Льян совсем не намеревалась. Хотя такое похвальное намерение вовсе не прибавляло симпатий и далеко не пробуждало в ней добросердечных сантиментов к представителям другой половины рода человеческого, под чьим командованием ей выпадала судьба служить в прославленном корпусе имперских рейнджеров.

Самую большую и тщательно скрываемую неприязнь у Мин Льян вызывал ее нынешний командир, универсальный (ха, подумать только!) лейтенант Даг Хампер. Не признаваясь в том самой себе, ему она по-женски самозабвенно завидовала, но считала: она ненавидит и презирает его, этого несносного выскочку Хампера, начиная с нежного подросткового возраста полового созревания, когда на первом курсе Саксонской академии рейнджеров командиром отделения назначили не ее Мин Льян, дочь иберийского идальго, а костлявого нескладеху-мальчишку Хампера из каледонских простолюдинов. А он ведь тогда был еще девственником, о нем она точно знала от подружки по комнате Лиз Ири, соблазнившей девичьими прелестями Дага Хампера, как только того поставили на должность кадета-заместителя командира учебного взвода "С".

Кадет Лиз полагалась на очаровательные глазки, кокетливо добиваясь от противоположного пола извечных дамских поблажек и привилегий, тогда как кадет Мин старалась сурово по-мужски стать образцовым капрал-кадетом, немало преуспев в боевой и общеобразовательной подготовке. Но проклятый Хампер и там умудрился ее обойти, став первым в списке выпускников академии, а капрал-кадет Льян еле-еле вошла в двадцатку лучших.

… Хампер мог избрать для себя любое высшее учебное заведение в империи и 5 лет валял дурака на историческом факультете столичного университета, а мне пришлось как дуре целых 6 лет сушить мозги и корячиться в Теллурианском унитеке на военно-инженерном факультете боевых технологий. Иначе бы никогда и ни за что не видать звания лейтенанта-рейнджера. Служила бы себе в унтер-офицерах и подчинялась всем в подряд самцам с более или менее выраженными первичными половыми признаками, где второй вариант случается гораздо чаще, чем первый. Да и от длины, там, толщины мало что зависит, когда необходимо важны продолжительность и частота, с чем у наших мужественных рейнджеров постоянные андрологические проблемы и мужские капризы. Пол у них такой, представьте себе, сильный и бессильный.

Вон вчера сучка-пилотесса Сиб уж как его обхаживала на новогодней вечеринке, увивалась, извивалась, как раздавленная змея под колодой, но ничего не вышло, не обломилось гадине. Надо бы этой гадюке травяной подсказать: ее воронье гнездо на голове не в серебряный, а в зеленый камуфляжный цвет покрасить, мол, у Хампера он безумно любимый, если с металлическим отливом. Вот дура безмозглая, тычет своими толстыми ниппелями во всех самцов подряд, а не знает, почему они накануне военных дел как черт ладана секса бояться, психическую энергию и гормоны берегут. Это нам, слабым, ха-ха, женщинам, стоит хорошенечко вложить во влагалище перед боем для мышечного тонуса, а наших слабосильных мужчин занятия любовью расслабляют.

Да-да, моя хорошая сеньорита Мин, мужчины дают, женщины берут. Если, естественно, у одних найдется, чего дать, а у других, чем взять за живое везде командующих мужиков. Сначала делаешь из мужчины дурака, а потом валяешь его, как хочешь.

Лучше не придумать, если бы в здешних местах объявились какие-нибудь дикие черти. Чуточку постреляем, потом у господ мужчин обязательно наступит постактивный релакс-рефлекс, а тут я подворачиваюсь и самым женственным образом помогаю Хамперу дополнительно расслабиться после боя. Доказано и проверено, как тогда, на Террании-Приме во время курса выживания на Мадагаскаре-в-Африке. Один пигмей с гравитационным метателем, два импульса, и на счет три я Хампера взяла тепленьким сразу в промежность…

А этой дуре-биологине Мии вообще не на что ловить. Пусть сначала грудь себе побольше пришьет, плоскодонка. Два кружочка и дырка на плоскости. Элементарная планиметрия, женщиной себя возомнила. У, гадина афро-азиатская, ненавижу…

Эхма… в Африке я бы ни в жизнь не спасала Хампера, кабы в те времена умела отключать мониторинг инфомодуля. Ему-то толстожопый Бармиц объяснил и показал, а Хампер мне шиш со смазкой. Сказал: запись мне на долгую память от однокурсников по академии. И как всегда кривлялся — дескать, все любовью за любовь. Наверняка, из древней фабулы стянул выражение, палеограф мелкопенистый. Всем этот пенис Хампер древние клички дурацкие придумывает. Какой я ему цветочек аленький? Сам он — член дубовый и дубина стоеросовая, а еще командует…

Мизантропию, феминистскую андромахию и просто гормонально мрачное ежемесячное настроение ее благородия Минервы Льянет не смогли развеять изысканные куртуазные комплименты заместителя командира спецгруппы Атила Алмоши, снизошедшего с небес, вернее, из космических далей на грешную землю планеты Экспарадиз.

— …Благороднейшая сеньорита Льянет, я не могу выразить, как я вам благодарен за теплый прием. У вас здесь так чувствительно уютно, а базовый лагерь организован поистине чудесно. Орлиное гнездо! Что может быть приятнее?

— Ваша светлость, вы великодушно и незаслуженно преувеличиваете мой скромный вклад в традиционное гостеприимство рейнджеров. Вам за все следует благодарить нашего начальника штаба, первого лейтенанта Хампера. Это, меж тем, его заслуга — выбор места размещения передового экзобиологического командно-наблюдательного пункта.

— О, ему, надеюсь, я еще сумею выразить безмерную признательность экзобиологов.

— 4 —

Первый лейтенант Даглес О'Хампери, заместитель командира, начальник экспедиционного штаба спецгруппы "Лакс", действительный магистр палеографии.

Обмен любезностями между капитаном Алмо и лейтенантом Хампером тоже происходил на куртуазном имперском инглике по схеме тактильно-вибрационной коммуникации. Никаких демаскирующих излучений: то, что нужно скрывать, надо прятать и не рассчитывать, как если бы вероятный неприятель был слепоглухонемым от рождения.

Однако следящие системы КНП не фиксировали ничего подозрительного. Горы как горы, типичное высокогогорье, поросшее хвойным лесом наверху, чуть пониже укрытое роскошными альпийскими лугами, в самом низу очерченное пышными зарослями тропической и субэкваториальной растительности. А чем дальше вниз к уровню моря, тем сильнее круговорот буйствующей флоры и кормящейся на ней не менее разнообразной фауны всевозможных типоразмеров, выстроенной в пищевую цепочку: от травоядных гигантов, служащих кормом для крупных плотоядных хищников, вплоть до невидимо действующих микроорганизмов, бесчувственно питающихся, паразитируя на всех больших и маленьких созданиях.

Действительно, если прочувственно подойти с подлинно материалистической эволюционной точки зрения к проблеме естественного отбора, то наиболее приспособленными к изменениям окружающей среды и динамично развивающимися живыми существами представляются простейшие одноклеточные организмы, бактерии и вирусы. Отнюдь не приматы или высшие животные вроде хищных кошачьих являются царями природы, спонтанно эволюционирующей причудливо и прихотливо сумасбродным методом проб и ошибок. Чем меньше организм, тем ему лучше, и тем больше ему подобных короткоживущих тварей живут и процветают в естественной биосферной среде, лишенной преднамеренного воздействия человеческого разума. Диалектическое количество подчас переходит в качество, и под влиянием бездушного естественного отбора, в живом микромире иногда тоже случаются удивительно рациональные события, когда появляются организмы-персистенты, максимально приспособленные к беспредельному коллективному выживанию во времени и пространстве. Быть может, не от простого к сложному развивается живая природа, не потревоженная человеком разумным, а изначально инволюционирует от высших организмов к низшим формам, где не существует разницы между животной и растительной клеткой?

— … Мне представляется возможным, коллега Хампер, с большой долей уверенностью предположить, каким образом бедняга Джо Лакс утратив связь с реальностью, отправил в астрографический комитет то маловразумительное послание… — капитан Алмо сделал паузу, словно пребывая в сомнении, сумеет ли его понять собеседник. — Видите ли, коллега Хампер, из последней пробы я вывел любопытную культуру протоорганизмов, однозначно, сингенетических провирусов…

— Психодирективная микробиология дебиотов поздней Панспермии? Или мифическая биосферная нейробомба калийских террористов?

— О, вы схватываете на лету мою мысль, сэр. К моему сожалению, вынужден вас огорчить. Обнаруженный нами провирус — генетически стопроцентный эндемик Экспарадиза, коллега Хампер. Однако вы правы, данный протоорганизм может развиваться до стадии нейровируса, оказывающего психотропное воздействие, видоизменяя ряд медиаторов в синапсах нервных клеток.

— Если я вас правильно понял, коллега Алмо, то вы предполагаете, что Джу Лакс совершил фатальную астрогационную ошибку под влиянием нейровируса, а обработке нанофагами его организм не подвергался?

— Вероятно, но нейромеханизм болезнетворного наркотического воздействия еще предстоит изучить со всем тщанием, как и сингенетический потенциал провируса. Где он развивается на Экспарадизе и почему?

— Вы исключаете версию искусственного происхождения провируса?

— Пожалуй, так. Слишком нерационально естественными выглядят его генокод и предположительные вирулентные свойства производного нейровируса. Тем не менее необходимы дополнительные исследования и эксперименты, коллега Хампер.

— Во всяком случае, граф, позвольте вас предварительно поздравить с открытием провируса Алмоши на планете Экспарадиз. Принято и зафиксировано начальником экспедиционного штаба первым лейтенантом Дагом Хампером.

— О, благодарю вас, коллега Хампер! На столь щедрую и великодушную оценку моего скромного вклада в науку я не смел надеяться.

— Что вы, граф! Я искренне рад, если смог оказать вам подобную услугу. Как насчет профилактических мер, достославный коллега Алмо?

— Увы, коллега Хампер, кроме использования силовых полей полной защиты и огорчительно нестойких соматических бактерицидных наноскафов, мне покамест нечего вам предложить в глубоком поиске. Но если мы обнаружим генетически адекватного эндемика, от коего ведет свое происхождение провирус, то можно подумать о средствах локального ксеноцида, а потом о ксеноцидальной зачистке в глобальном масштабе планеты Экспарадиз…

Даг Хампер не слишком огорчился, узнав, что божественно терраподобная атмосфера Экспарадиза не пригодна ни для легочного, ни для кожного дыхания. Чего тут горевать, если рай по существу оказался призрачно-дурацким и заселенным микрофлорой, враждебной человеку? Не в первый раз и не в последний таковое случается при освоении доступной Вселенной. Зато со всем остальным на идеально терраформной планете полный порядок — никакой органической асимметрии и принципиальной биологической несовместимости со средой обитания, адекватной требованиям человека разумного и не очень, если последнему повезло уцелеть в мире, где господствуют и правят микроорганизмы. Опять же до той поры, покуда их вежливо не попросит посторониться умелый человек-творец, вооруженный беспредельным разумом, смертоносными орудиями глобального ксеноцида и неумолимой максимой мирного сосуществования рода людского: кто не со мной, тот против меня. Мир вашему и нашему дому! Порядка ради.

— 5 —

Майор Александер Тотум-Висконсин, звездный барон системы Саксония Брит, командир спецгруппы "Лакс".

Майор Ал Тотум непреклонно соблюдал уставы, за беспорядок на борту оружейно-транспортной платформы взыскивал сурово и никому спуску не давал, искореняя домашне-цивильную расхлябанность во вверенной под его командование спецгруппе.

… Это вам, дамы и господа рейнджеры, не трансбордер орбитальной десантуры или астрорейдер спейсмобильной пехоты, где отдельные командиры допускают, чтобы подчиненные во внеслужебное время вместо полевой формы обходились срамными чехлами для гениталий и защитной нанокраской на теле. Корпус рейнджеров всегда на страже дисциплины и порядка в доступной Ойкумене…

Создатель упаси какого-нибудь братца-рейнджера попасться на глаза командиру в оголенном непотребном виде, нарушающем форму одежду. Взыскание экуменических размеров разгильдяю обеспечено. Но еще хуже приходилось сестрам-рейнджерам, тем, кто, в пристрастных наблюдениях майора Тотума, самым развратным для воинской дисциплины образом направо и налево размахивал выдающимися женскими формами полагая, будто бы нанокраски на бюсте и ягодицах вполне достаточно, чтобы пристойно выглядеть на физподготовке.

От полевой формы одежды в виде строгого облегающего комфи-комбинезона уставного черного поглощающего цвета с голубыми, серебряными или золотыми знаками различия майор Тотум ни для кого не делал никаких отступлений. Тем более теперь, на вторые стандартные сутки пребывания в системе Лакс, после того, как он скрепя сердце отменил таки состояние красной тревоги, и, кроме дежурной боевой вахты, всему остальному личному составу фельд-кампамента стало позволено находиться без экзоскелетов и навесных вооружений, естественно, не забывая о минутной готовности по синему ордонансу.

Строго говоря, спецгруппу "Лакс" в составе 167 рейнджеров нельзя было назвать фельд-кампаментом, а какой-либо из ее 4 взводов фельд-плутонгами. Людей все-таки маловато, и распределять их на несколько самостоятельных спецгрупп было бы тактически невместно, да и оно нанесло бы некоторый урон принципу единоначалия, свято исповедуемому майором Тотумом. Сейчас же специально и подчеркнуто спецгруппа стала фельд-кампаментом с дислокацией главных сил на фрегате, когда с триумвиратом на его борту покончено, поскольку капитан Алмо и лейтенант Хампер находились на Экспарадизе.

Кстати, новое рабочее название планеты Алу Тотуму пришлось по душе. В самом деле, рай нынче здесь, наверху, когда Хампер и Алмо отправились в преисподнюю к вирусам, ко всем чертям-пришельцам. Там они могут свободно устроить себе адскую жизнь, делить полномочия, вцепившись друг другу в глотку, а он майор Тотум, ни с кем из замов не советуясь, как-никак у них коммуникативный нуль, в меру разумного риска решительно распорядится всеми силами и средствами.

Все же решимость майора Тотума прибегнуть к рискованной тактике, отчасти пренебрегая скрытностью, совершенно не означала, как если бы он собирался самодурственно действовать напропалую или как-то неосмотрительно на буйную голову. Лишь дождавшись подходящего метеоритного роя, один из системных деструкторов пространства-времени, предназначенных для дистанционного базирования, его рейнджеры отправили в район дальнего газового гиганта во внешний астероидный пояс, тогда как вторая мобильная стратегическая установка находилась на старте в ожидании кометного прикрытия, чтобы оказаться на первой планете системы Лакс.

Кроме того, на большем из естественных спутников Экспарадиза начались работы по организации полевого штаба спецгруппы "Лакс" на обширном плацдарме, куда майор Тотум собирался прибыть в самом ближайшем будущем вместе с двумя взводами, средствами усиления и звеном суборбитальных истребителей-бомбардировщиков. В то время как еще два взвода рейнджеров должны были оставаться на фрегате в оперативно-тактическом резерве командования спецгруппой.

Одновременно началось осторожное, но полномасштабное развертывание внешних макросенсоров системы дальнего обнаружения и предупреждения, пребывающей в режиме пассивного наблюдения. Точно так же постепенно стали занимать баллистические позиции системные инженерно-технические средства: электромагнитные имитаторы, ложные цели и фугасы-рефракторы, перекрывая подходы к планетным объектам.

… Все по плану. Пора опять заняться личным составом. Ох, Всемогущий, у меня не рейнджеры в фельд-кампаменте, а черт знает кто…

— Субалтерн-лейтенант Сторп, вы разобрались с проблемами боевого информационного модуля у капрала Дина Ли?

— Да, майор Тотум, сэр. Однозначно, капрал Ли злоупотреблял химическими стимуляторами. БИМ на ряд веществ реагирует весьма и весьма парадоксальным образом, когда, к примеру…

— Рапорт подадите в текстовом виде, сублейтенант.

— Да, майор Тотум, сэр.

— 5 —

Субалтерн-лейтенант Меркури Сторпен, главный инженер-кибермеханик оружейно-транспортной платформы Љ 106-бис метагалактического класса "Фрегат-Т2Л", альт-инженер, доктор биотроники и боевых технологий.

Инженер Мерк Сторп полевой формы одежды рейнджера вроде бы не нарушал, в одной бандане и бесстыдной нанокраске по отсекам и мезоуровням фрегата не шастал, тем не менее он неимоверно раздражал майора Тотума сугубо гражданским видом, рассеянным, казалось, расфокусированным взглядом и неуклюжей спотыкающейся походкой, ничуть не соответствуя имени собственному, означающему "ртуть" на многих древних и современных языках. Словно бы блестящий подвижный металл в лице сублейтенанта Сторпа претерпел магическую молекулярную метаморфозу, перейдя из нормального текучего состояния не в пары, но немыслимо стабилизировался в твердом агрегатном состоянии. Затем замерзшую потускневшую ртуть слегка механически обработали, придав ей кое-какое сходство с человеческой фигурой, оживили и все это чудо назвали Мерком Сторпом.

По крайней мере, такую чародейную версию происхождения сублейтенанта Сторпа предложил командир взвода "С" сублейтенант Риант. Впрочем, для начальника штаба первого лейтенанта Хампера тоже осталось загадкой, как замороженный Сторп умудрился окончить Америйскую академию рейнджеров отнюдь не самым последним в выпуске. Или же он прошел точку замерзания чуть позже, когда учился в привилегированном Теллурианском технологическом университете?

Все же досье-кондуит у Мерка Сторпа было безупречным, также как не находилось и не могло быть к нему никаких нареканий как к инженеру по двигательным системам и кибернетическим биотронным устройствам. Все, кто с ним имел дело по работе, признавали его отменный профессионализм. Док Сторп даже мог простыми словами объяснить множество технических нюансов и фигурально таял от удовольствия, когда что-то кому-то надо было растолковать из области прикладной кибернетики. В глазах у него появлялся ртутный блеск, и происходила обратная волшебная метаморфоза, где текуче-подвижная инженерная мысль сублимировалась в ясное понимание проблемы, доступное всем и каждому.

Что с него еще взять? Узкий специалист, но человек, по всей видимости, хороший, это профессия у него такая механическая. Жалко, рейнджер из него никакой, решил лейтенант Хампер. Но чисто теоретические рекомендации доктора Сторпа по использованию недокументированных возможностей боевого информационного модуля Даг Хампер не преминул применить на практике и остался очень доволен, когда его верный БИМ с помощью внешних макросенсоров и виртуальных дист-датчиков научился брать в сопровождение более сорока высокомобильных целей.

.. Здравия желаем! Так воевать можно. Рейнджер везде пройдет…

Еще больше лейтенанту Хамперу понравилось, как вдохновенно док Сторп разбирался в пищевых синтезаторах. На новогодней вечеринке магистр Хампер и альт-инженер Сторп по-компанейски колдовали над кухонным процессором и круто выжали максимум вкусного из синтсырья, имевшегося на борту фрегата, после чего оба стали обращаться друг к другу не иначе как "досточтимый коллега".

ТРЕТЬЯ ГЛАВА

Первый лейтенант Хампер был куртуазно вежлив, лапидарно распорядившись:

— Глубокоуважаемые коллеги! Почтим нашим присутствием планету Экспарадиз. Всем действовать согласно боевому распорядку и плану научных исследований. Работаем, рейнджеры!..

Базовый лагерь разведывательно-исследовательской группы Хампера-Алмо, отныне ставший передовым экзобиологическим командно-наблюдательным пунктом "Гнездо орла", располагался высоко в горах почти в центре планетографических координат материка Норд-гамма, единолично устроившегося к северу от экватора в условно восточном полушарии Экспарадиза. Вокруг Норда не было сколь-нибудь значительных групп островов, чем он в первую очередь отличался от антиподов из западного полушария, Зюйда-альфа и Зюйда-бета, окруженных со всех сторон большими и маленькими островными системами, по-видимому сравнительно недавнего вулканического происхождения.

По прикидкам доктора Атила Алмо, Норд-гамма был самым старым материком на планете. Тектоническая плита вознесла его из океанских глубин более 2,4 миллиарда экуменических лет тому назад, когда Экспарадиз постигла глобальная природная катастрофа — столкновение с четвертым естественным спутником, словно звездным молотом ударившим по притягательной планете, изменив ее поверхность до состояния, едва ли возможного при иных обстоятельствах. Сейчас доктор Алмо еще больше укрепился в этой планетофизической гипотезе.

От предположений, отнюдь не лишенных здравого научного смысла, кое-каких доказательств произошедшего в далеком прошлом планеты, квант-изотопного анализа образцов минералов и окаменелостей док Алмо с нескрываемым неудовольствием был вынужден отвлечься, когда досточтимый коллега Хампер предоставил ему на препарирование новый биологический объект, каковой предстояло немедленно исследовать. Для вящего недовольства, вернее, отвращения у дока Алмо имелись достаточно веские основания. Громадная хищная тварь, доставленная Хампером, выглядела предельно омерзительно: мощные четырехметрового размаха крылья по внутренней стороне щетинились в три ряда когтями-крючьями, обезьяний череп скалился острейшими клыками, к могучему торсу с широченными плечами и острой грудиной примыкали покрытое облезлой бледно-голубой шерстью мускулистое брюхо, а под рулевыми перьями кургузого хвоста — маленькие скрюченные лапки-ножки с шестью когтями в половину своей длины. Сверху длинные маховые перья у демонического создания были зеленовато-коричневыми, а снизу грязно-голубыми. Летучая уродина, несомненно, являлась млекопитающей и живородящей: к грудным мышцам у нее крепились две разновеликих — одна больше, другая значительно меньше — грушевидных молочных железы с червеобразными зеленовато-розовыми сморщенными сосками, а между ног свисала набухшая вульва столь же безобразной расцветки.

— Коллега Алмо, вот наше средство передвижения и маскировки. Разрешаю назвать сию дамочку "авиприматус вульгарис". Прошу выяснить все, что можно, о ее образе жизни, включая сексуальные привычки.

— М-да, коллега Хампер. Менее благородного животного вам не удалось попутно прихватить, не правда ли?

— Доктор Алмо! В качестве запасного варианта еще имеются красноголовые горные орланы-падальщики. Но все-таки всеядные хищники предпочтительнее на низменности в джунглях, коллега. К тому же камуфляжная раскраска у этаких обезьяньих пташек больше соответствует нашим замыслам.

— Едва ли нашим милым дамам придется по душе подобная, хм-м, химерическая маскировка, дорогой сэр Хампер.

— Стерпится-слюбится, граф Алмо. По приказу командира всякое бывает в беспредельной Вселенной. Гарпии там встречаются, химеры, фурии, горгульи, гидры, горгоны, мымры, мегеры, грымзы, кикиморы и иные прелестные мифологические создания.

— 1 —

Мастер-сержант Миято Мокуяма, заместитель командира взвода "D" спецгруппы "Лакс", техник-экзобиолог.

… Вот так, грымза лейтенантская, мою эндопсионику и анализаторы тебе ни за что не обмануть. Ого, какие у нас ферромоны интересные! Все-таки даже внутри оборудованного по полному профилю КНП защитные поля не стоит отключать. Бактерициды всегда ненадежны, лейтенант, мэм.

Что, стерва, маскировка не нравится? Женские инстинкты взыграли?

Ну, Хампер, ну, молодец! За всех нас отомстил заразе. Как он уел Льян-паскудину! Точка в точку попал в ее взаправдашнее обличье. Точно, она гарпия. Или химера. А какая у нее погремушка под брюхом… Хи-хи! Девочкам из первого взвода надо обязательно дать посмотреть запись, как их мегера-командирша разными зелеными сиськами и всем остальным в воздухе машет. Во все стороны, раз-два, раз-два… Спешите видеть, лучшее пансенсорное шоу, только у нас, сисястая гарпия Льян обольщает туземцев…

Мастер-сержант Мия Мо в бессчетный раз поблагодарив судьбу и самурайскую богиню Аматерасу, за то, что на сей раз ее не угораздило попасть под благословенное прямое командование иберийской сеньориты Льян, круто спикировала вниз за очередной биологической пробой. Сейчас ее внимание привлек трехрогий здоровенный бык, на мгновение мелькнувший в непролазных зарослях многоярусного тропического леса. Удар длиннейшего когтя на правой лапе, и тонкая игла-зонд через глазное яблоко проникает в гипофиз животного в поисках носителя нейровируса.

К своему ужасному оптическому облику Мия Мо относилась профессионально по-философски, как диверсант-разведчик: чем меньше сходства с человеческим видом, тем лучше для дела. Все годится в разведке, а если у обезьяны-гарпии физическая модель тела приспособлена к высшему пилотажу при ускорении свободного падения, вообще чудесно. Отключив двигатели, можно лихо срываться в штопор и четко у земли выходить на мертвую петлю, чтобы с нужным углом атаки погасить инерцию. И опять же для экономии энергоресурсов невесомо планировать, опираясь на аэродинамику силового поля, широко распахнув фантомные крылья в ординарном оптическом диапазоне.

… Умница Хампер, маскировка в самый раз. Конечно, крейсерская скорость полета у фантома для правдоподобия всего 30 километров в час, не бог весть что, но тем лучше для взятия проб и детальной рекогносцировки…

Широкими кругами Мия Мо вновь поднялась на высоту 300 птичьих метров и осмотрелась вокруг. Омнирецепторы ее БИМа тщательно сканировали окружающую местность в полном электромагнитном спектре, не упуская из виду гравитационную локацию объектов в движении. Справа от нее в 13 километрах летел прим-сержант Кринт, слева чуть сзади на расстоянии 10 километров — штаб-сержант Рон Тилбо, навьюченный целым возом аналитического оборудования, гарпия Льян дергалась где-то впереди за горизонтом вместе с Хампером. Сзади, тоже невидимые за линией горизонта, широким эшелонированным уступом вправо скрытые в густом подлеске прижимались к заболоченной почве 8 боевых экранопланов и два полиамбиентных беспилотника экзобиологической разведки, также прощупывая местность всеми пассивными методами.

… Ого, наш универсальный Хампер уже приближается с тыла! Похоже, что-то хочет сообщить мне и Рону. Наверное, нашел большую кучку вкусной падали. Складываем крылышки и вниз, за добычей….

— Рад вас видеть живыми, рейнджеры. Надо бы нам здесь задержаться. Если ментатор второй биоразведки не врет, то, возможно, под нами когда-то были древние сельскохозяйственные угодья аборигенов Экспарадиза. Железный недоумок утверждает, будто им обнаружены гибриды окультуренного риса и пшеницы. Прошу проверить его данные и обследовать район, где была взята проба.

— Да, первый лейтенант Хампер, сэр. Вы с нами, сэр?

— У нас еще будет время обсудить проблемы палеографии, сержант Тилбо. Я смещаюсь вправо к Са Кринту. Мин Льян, полагаю, сама догадается притормозить.

— Лейтенант Льян к нам присоединится, сэр?

— Думаю, дорогая Мия-сан, экзобиологи обойдутся без ее помощи. Она продолжит разведку на левом фланге.

С таким планом действий Мия Мо была полностью согласна, мысленно поблагодарив командира Хампера за чуткость и еще раз попросив всех богов, древних, настоящих и будущих, чтобы ей как можно меньше пришлось бы общаться с лейтенантом Мин Льян.

… До судного дня ее бы не видеть или до полной энтропии Вселенной. Спасибо Хамперу. Хотя зачем он ее, вообще, взял в поиск? Говорят, учились вместе. Ну и что? Мало ли я с кем в Америйской академии училась. Между прочим, с тем же Мерком Сторпом. По правде говоря, тогда он был больше похож на человека. Наверное, от своей кибермеханики свихнулся, субчик отмороженный…

К высшему образованию и скороспелым сублейтенантским звездам мастер-сержант Мия Мо не стремилась вовсе не из-за пренебрежения карьерой. Напротив, подняться по служебной лестнице на самые верхи иерархической пирамиды корпуса рейнджеров Мия горела желанием не меньшим, а гораздо большим, нежели не слишком ею любимая лейтенант Мин Льян.

Так же как и она, Мия рассчитывала и возлагала надежды на стратегическое преимущество в виде женской раритетности и немногочисленности среди исключительно на 91 процент мужского гендерного состава рейнджеров. Однако в отличие от Мин, она избрала иную тактику — отнюдь не демонстративную строптивость и непомерную гордыню анатомическими барельефами, как оно часто свойственно женщинам, не наделенным мужскими аналитическими навыками, а умение быть всегда незаметной, но резко необходимой, коль у начальства возникает срочная нужда в надежных исполнителях, что случается намного чаще, нежели думают подчиненные, без всяких на то оснований страдающие от недооцененности их благоприобретенных способностей и врожденных талантов.

Мия Мо была от роду талантливой карьеристкой, и тем в глубине души не без причины гордилась в глубокой тайне от докторов-мозговедов, отцов-командиров и просто сослуживцев обоих полов. В 21 год она могла похвастаться вторым унтер-офицерским званием, безупречным послужным списком и безусловным доверием Дага Хампера, с кем она уже в третий раз участвует в деле. Женская интуиция ей говорила, вещала, настаивала — лейтенант Хампер далеко пойдет во всеславном корпусе рейнджеров и ее с собой прихватит, если она не станет изменять избранной стратегии сексуальной привлекательности и оперативному искусству быть незаменимо необходимой исполнительной помощницей. Во всем, кроме физиологических любовных утех в живом натуральном весе. Поскольку Мия свято придерживалась принципа служебного целомудрия, справедливо полагая, что сознательное или подсознательное стремление у самцов-производителей когда-нибудь в неопределенном будущем осеменить близлежащее женское лоно способствует укреплению деловых связей больше, нежели сиюминутное утоление низменных страстей и похоти, у большинства мужчин не оставляющее после себя ничего хорошего, кроме грусти и печали о даром или за собственные деньги потраченном времени и гормонах. В сексе и карьере движение к заветной цели, если не есть все, то, по меньшей мере, оно — приятно-длительная часть процесса, иногда приносящая большее удовлетворение, чем конечный результат на пике исполнения желаний.

До карьерных высот, дух захватывающих и приводящих в экстаз, сублимирующих все иные наслаждения жизни, — мастер-сержанту Миято Мокуяме было еще далеко, и, чтобы держать себя в боевой гормональной форме, она довольствовалась необременительным пансенсорным сексом в развлекательных сетях. Или же обходилась материализованным фантомом обожаемого Дага Хампера, о чем ни ему, никому другому знать ни в коем случае не следовало.

— 2 —

Прим-сержант Самуэль Кринт, заместитель командира взвода "А", проэклезиал церкви Фиде-Нова, военный субкапеллан спецгруппы "Лакс".

— Сэр, возможно, нам следует обратить больше внимания на насекомых и земноводных Экспарадиза.

— Вы, сержант Кринт, хотите сказать, гипотеза капитана Алмо некорректна?

— Не совсем так, первый лейтенант, сэр. Верно, результирующий нейровирус поражает эндемичных высших животных — мы это почти доказали. Но наши наноскафы — мы с Тилбо проверили — легко с ним справляются. Полагаю, исходный провирус в состоянии развиваться и мутировать как-то иначе у каких-либо местных насекомых или амфибий, использующих нейротоксины.

— Что ж, сержант, возможно, насекомые могут заражать сингенетическим провирусом антропоморфных аборигенов. Хорошо бы кого-нибудь отыскать из выживших. Кто-то ведь здесь занимался сельским хозяйством примерно полторы тысячи экуменических лет тому назад?

— Рон предлагает испытать сингенез провируса на себе.

— Не надо. Мне он еще пригодится в здравом уме и трезвой памяти. До океана больше тысячи километров, сержант. Геройствовать во имя науки вы сможете потом, в красном резерве, если захотите. Не так ли, дорогой сэр Тилбо?

— Как скажете, первый лейтенант, сэр.

— К примеру, я, Ронни, испытывал на себе вкусовые ощущения от аналогов древнего кулинарного творчества, ел сырые фрукты, овощи, другую гадость. Так жить можно, хотя никому не советую.

— Да свершится истинно, — субкапеллан Кринт осенил собеседников знамением бесконечности, то ли благословляя на научное подвижничество, то ли по иным причинам, не ведомым тем, кто часто впадает в беспамятство или не желает вспоминать о Создателе всего сущего и о врученных им человечеству щедрых дарах беспредельного познания и постижения Вселенной.

С чашками английского чая и свежеиспеченными в синтезаторе булочками лейтенант Хампер, прим-сержант Кринт и штаб-сержант Тилбо довольно комфортно устроились в командном отсеке полиамбиентной боевой машины экзобиологической разведки. "АМТ-чассер" с фрегатом, разумеется, не сравнить, где на каждого рейнджера полагалось не менее 75 кубических метров индивидуального жилого объема. Но в тесном брюхе беспилотника можно было почти свободно есть, пить, дышать легкими без опасений подхватить инопланетную вирусную инфекцию, спокойно разговаривать с помощью голосовых колебаний самым обыденным образом, какой присущ биологическому виду человек разумный с доисторических времен.

За суперлативную маскировку тоже не приходилось опасаться, так как полиамбиентная боевая машина постороннему докучному наблюдателю представлялась большой гранитной глыбой среди других скальных нагромождений, блаженно подставлявших мокрые спины и бока под гидромассаж 200-метровой ширины водопада, с грохотом разбивавшемуся в мельчайшую водяную пыль, низвергаясь с высоты 50 метров.

Столь же неизменно, подобно неудержимым речным водам, скатывающимся к океану с гор, субкапеллан Са Кринт вряд ли когда-либо мог запамятовать на отдыхе о благочестивом долге миссионера и проповедника. Самое время заняться отдохновенными телами, бессмертными душами и горячими сердцами собеседников и соратников, удобно расположившихся в силовых креслах на 60 кубических метрах командного отсека. Против чего лейтенант Хампер и штаб-сержант Тилбо нисколько не возражали — с веротерпимым преподобным Кринтом можно с удовольствием беседовать на духовные темы, не опасаясь проклятий и угроз отлучить душу от тела, как оно часто бывает с излишне ретивыми проповедниками какой-либо истинной веры.

Субкапеллан Са Кринт был тверд в собственной вере и в религиозных убеждениях, но мягкосердечно считал обоих собеседников не более чем стихийными атеистами. Таковой образ мысли, по его мнению, и, согласно канонами Фиде-Нова, не относился к разряду смертных грехов.

Атеист, отрицающий проявления божественного в суетной повседневности, не испытывающий желания и потребности опереться в своем бытии на высшие силы, тем и отличен от верующего человека, что стихийно и без злого богоборческого умысла безразличен к вопросам религии, индифферентно воспринимая теологические доводы и посылки, и не отвергает злобно духовной стороны и подоплеки тех или иных явлений материального универсума.

Иной оценки заслуживают профанирующие святые истины богомерзкие материалисты, сознательно воюющие с религиозными вероучениями во имя какой-либо крайне радикальной гуманистической доктрины. Но подобное материалистическое богоборчество во времена Са Кринта встречалось лишь среди самых темных варваров-мракобесов на недоразвитых планетах, где жизнь была предельно проста, примитивна и механистична в каждодневной и часто безнадежной борьбе за индивидуальное выживание под пятой тоталитарных режимов коммунистического или национал-социалистического толка. При либеральном образе правления во всех без исключения протекторатах и доминионах империи общепринятая политкорректность требовала толерантности и уважения к взглядам инакомыслящих.

… Все мы под Богом себя зрим и или можем сподобиться Его благости. Будь то материалисты — заблудившиеся в трех соснах матри, огульно пренебрегающие тем, что, по их сугубо частному мнению, является сверхъестественным, но все же познаваемым в конечном итоге. Или же те, кого называют айди, — идеалисты, ставящие во главу угла познание боговдохновенных слов, дел, путей развития человека разумного…

Неисповедимы пути Создателя всего сущего, и на отрицающего божественное провидение всегда может снизойти благодать. Слепой прозревает, а Савл становится Павлом, как оно случилось в стародавнем христианстве по дороге в древний Дамаск, полагал проэклезиал церкви Фиде-Нова преподобный Са Кринт, в чем он в данный момент старался убедить собеседников.

— … И вы настаиваете, преподобный, вашей, так сказать, благодати имманентно и априорно подвержены грязные дикари и варвары, не достигшие суперлативного уровня человеческого развития? — не соглашался с субкапелланом Даг Хампер.

— Обязательно, первый лейтенант Хампер, сэр. Иначе нам пришлось бы сомневаться во всемогуществе и всеблагости Создателя.

— Позвольте вам возразить, достойный Са Кринт, — упорствовал в атеизме Даг Хампер. — Полагаете, недоразвитых дикарей-антропоморфов Создатель с большой буквы тоже наделил бессмертной душой, персональным обликом и подобием?

— А как же по-другому, если на изначальной Земле наши родоначальники немногим от них отличались, но все же достигли звезд и супрематичных технологий, о достойнейший Даг Хампер?

— Ба-ба-ба, ваше преподобие, здесь мы никогда не придем к единому мнению, поскольку вы затрагиваете легитимно доктринальный вопрос аксиоматичного происхождения человечества во времени и пространстве.

— На том стою и не могу иначе, магистр Хампер, если вы помните, кого я цитирую.

— Почему бы и нет? Мартина Лютера, возможно, по фамилии Кинг, ему еще приписывают миф об американской мечте. Но к вопросу о Панспермии ваша цитата, дорогой Са Кринт, к моему сожалению, не имеет никакого отношения…

Как им было того ни жаль, но дискуссия рейнджеров, взыскующих истины и отдохновения от ратных дел, увязла в болоте принципиально идеологических разногласий. Субкапеллан Са Кринт, по убеждениям и принадлежности к Фиде-Нова, придерживался учения об унигенезисе человека разумного, по воле Всевышнего возникшего в дисперсных географических точках на изначальной Земле, и лишь затем разум и провидение, каковыми Создатель наделил род людской, взялись за распространение по метагалактике. А вот Даг Хампер придерживался фундаментально иной точки зрения. Ее сторонники, столь же многочисленные, как и их оппоненты полагали: разум на единой генетической основе появился почти сразу на беспредельном множестве планет, развивающихся по так называемому земному типу. Как, скажем, Большой Взрыв, произошедший в математической точке условного центра Вселенной 18,1 миллиарда экуменических лет тому назад, положил начало расширению метагалактики. Аналогично уникальное волнообразное возникновение разума относительно синхронно произошло 55 тысяч лет тому назад, согласно учению о гиперпространственном полигенезе, подтвержденному изотопными анализами целого ряда реликтовых материальных объектов на многих планетах земного типа.

На ехидные и зловредительные вопросы материалистов, благодаря какому же конкретно чуду там завелись разумные, полицентристы, как истые поборники креационизма, полагали за благо не отвечать. Не досуг им обращать внимание на материалистические благоглупости, если они денно и нощно сражаются за истину против братьев по разуму из стана унитаристов.

Всякий раз, когда на какой-либо планете обнаруживались древние артефакты материальной культуры: наскальные росписи, примитивные каменные или бронзовые орудия труда, доисторические погребения — вновь возникали жаркие дебаты между сторонниками унитарного генезиса и полицентрической гипотезы происхождения человека разумного. Одни ученые доказывали с данными квант-изотопного анализа на руках и со ссылками на местные палеографические источники, дескать, реликтовые каменные топоры некогда были завезены с изначальной Земли и являлись частью экспозиции местного музея древностей, разрушенного в результате боевых действий, или же были беспардонно выброшены на помойку неблагодарными аллохтонами, деградировавшим до крайней степени забвения великого земного происхождения и собственной истории. Другие же исследователи, опираясь на те же свидетельства, доказывали совершенно обратное, настаивая на автохтонном оригинальном появлении во времени и пространстве спорных объектов, случайно уцелевших или, напротив, бережно сохраненных для потомков в подвалах, пещерах и катакомбах.

С обеих сторон хватало пещерного догматизма, хитроумных мистификаций и откровенного мошенничества, поскольку во многих звездных системах власти предержащие и обхаживающие их ученые мужи изо всех сил старались преувеличить экуменический возраст собственной цивилизации, а, стало быть, политический престиж в Звездной империи Террания любимой до безумия малой колониальной родины. Причем, в зависимости от политической конъюнктуры, там и сям в империи власть имущие могли в одночасье переметнуться из лагеря унитаристов на позиции полицентристов. Иногда случалось наоборот. И всегда у них почему-то как нельзя вовремя с должным освещением в масс-медиа предъявлялись для изучения очень авторитетным комиссиям либо золотые ювелирные украшения, найденные в захоронениях незапамятных времен, либо бронзовые наконечники стрел, чудом спасенные от безмозглых строительных механизмов и наноскафов при возведении новых правительственных зданий.

Хоть гляди направо, хоть налево среди ортодоксальных унитаристов было немало истово верующих в Зиждителя всего и вся во Вселенной, и тех, кто подобно древнему галльскому математику на изначальной Земле, не нуждался в такой гипотезе как Бог, к огромному прискорбию преподобного Са Кринта, неустанно молившегося об их вразумлении и наставлении на истинные, хотя и непостижимые слабому человеческому разуму, пути Создателя всего сущего.

Существование религиозной точки зрения магистр палеографии Даг Хампер объективно признавал и ничего не имел против того, чтобы его полицентричные взгляды на появление разума во Вселенной разделяли приверженцы Метадоксальной церкви, свято верующие во вселенское распространения знака креста, обнаруженного на многих артефактах и высеченного на скалах в доисторические эпохи на многих планетах исконно земного типа. К тому же далеко не все конфессионеры-миряне Фиде-Нова придерживались канонических воззрений на происхождение человека разумного, во многих случаях примыкая к правоверным сторонникам учения о полигенезе. Тем не менее, разногласия между двумя доктринами носили непримиримый антагонистический характер, пусть даже без ядовитой политической боевитости, обычно свойственной связным материалистическим и гуманистическим вероучениям.

В этой связи единственной идеологической и этической позицией, где могли прийти к согласию приверженцы унигенеза и сторонники полигенеза, являлось их общее единодушное неприятие антропологического эволюционизма и первобытного дарвинизма. Стародавнюю гипотезу о происхождении человека разумного от неких приматов где-то на изначальной Земле, они дружно отвергали напрочь и безоговорочно по целому ряду естественно-научных и религиозных оснований.

В первую очередь большинство унитаристов вместе с полицентристами считали научно необоснованной эволюционистскую теорию филогенеза человека разумного от микроорганизмов до приматов и далее до кроманьонцев и неандертальцев не только по причине слабости антропологических доказательств, когда еще на изначальной Земле, казалось бы, логичная эволюционная цепочка не имела многих принципиально важных палеонтологических звеньев, но и по причине фундаментального несоответствия генома человека-неоантропа генотипу приматов как чисто земного происхождения, так и эндемичных обезьяноподобных на целом ряде планет земного типа, где не было найдено ни малейших следов давнего присутствия человека разумного. Ничего, кроме отдаленного фенотипического сходства, человек разумный не имеет с гориллами, макаками, гиббонами, шимпанзе, гамадрилами… Тогда как ссылки на некоего так никем и не найденного общего обезьяньего предка, от коего не осталось ни окаменевших костей, ни праха земного, неверующим приверженцам креационистских доктрин происхождения разума представлялись курьезно несостоятельными, а верующим в Творца-демиурга — не на шутку оскорбляющими их религиозные чувства неподобающим анималистическим сравнением.

Подобное далеко не во всех случаях раскрывается в подобном, и в структуре генома человека обнаружено намного больше сходства с генотипом нежвачных парнокопытных животных семейства свиней. Однако вести свое происхождение от домашней свиноматки и дикого лесного кабана наотрез отказывались даже самые закоренелые дарвинисты, как на изначальной Земле, затерянной в мегапарсеках и тысячелетиях человеческой истории, так и в цивилизованную эру Дага Хампера и Са Кринта, благоразумных рассудительных рейнджеров Звездной империи Террания, обитателей Содружества суперлативных миров.

Ни с неразумными животными, ни с полуразумными обезьянолюдьми, не ведавшими о цивилизации, рейнджеры не желали себя сравнивать, памятуя о том, как примитивные племена на изначальной Земле избирали себе в качестве родовых тотемов умных и сильных лесных обезьян, крепких телом и духом несокрушимых кабанов-вепрей, искренне полагая, что прибавляют в самоуважении, коль им невозбранно дано происходить от столь достославных зверей.

По данному поводу преподобный Кринт, никогда не упускавший возможность уличить в нравственной несостоятельности гуманистические и материалистические лжеучения, частенько вопрошал: позвольте полюбопытствовать, чем отличается некий обыватель-дарвинист, не утруждающий себя палеонтологическими обоснованиями происхождения человека от обезьяны с красным задом, потому что кто-то где-то ему сказал о якобы научности такого подхода, чем же, скажите, оный дарвинист отличен от примитивного дикаря, по неразвитости добросовестно заблуждающегося, будто бы его род произошел от какого-нибудь благородного и храброго зверя: медведя, волка, орла? И сам же себе преподобный обычно ответствовал: в отличность от наивного дикаря, подобно всяким-яким гуманистам-материалистам, такой едва ли цивилизованный субъект декларирует невежество, откровенный цинизм в стремлении оболгать, опошлить, смешать с обезьяньим пометом идеальное предназначение человеческой расы, как можно более полно соответствовать облику и подобию Творца всего сущего во Вселенной.

Ни Дага Хампера, ни Рона Тилбо преподобный Са Кринт не причислял к презираемым невеждам, гуманистам и материалистам, нисколько не сомневаясь в креационизме братьев по оружию, с кем ему судил Создатель разделить тяготы и лишения миссии рейнджеров на планете Экспарадиз. Тому неопровержимо свидетельствуют хотя бы гипотеза магистра Хампера о всеобъемлющем идеальном характере техногенной эволюции человека разумного и то, как горячо поддерживает идеи командира Рон Тилбо.

— …В чем, скажите на милость, ваша благодетельная техногенная эволюция противоречит заповеди Создателя, нам обетовавшего принцип "Делай как Я"? — зацепил за живое собеседников Са Кринт, когда беседа вышла из доктринального тупика после примиряющей реплики Рона Тилбо о возможных инволюционных путях антропологической деградации обитателей Экспарадиза, неважно прибыли ли они с самой Земли изначальной, из другой гипотетической метагалактики или же тутошние кроманьонцы-неантропы обрели разум на месте.

— Противоречия здесь нет, ваше преподобие, — взял на себя смелость возразить субкапеллану сержант Тилбо с молчаливого согласия магистра Хампера, естественно вошедшего в амплуа учителя-гуру, вдруг отыскавшего новообращенного. — Но все-таки наличествует существенная разница в методологии. Предначертания Создателя безусловны и объективны. Не так ли? В то время как техногенная эволюция субъективна, неустойчива, и ее успешная реализация зависит от множества факторов…

— Нет не так, мой дорогой сэр Тилбо, — бросился отвечать сержанту не Са Кринт, над чем-то хитро задумавшийся, а Даг Хампер. — Техногенная эволюция, позволившая человеку разумному достичь постгуманистического уровня развития, есть фактологический метод выживания всего нашего биологического вида, в целом вселенской расы человек разумный, вооруженной суперлативными орудиями труда. Она, техногенная эволюция в данном смысле объективна. Тогда как субъективно, отдельно взятое человеческое сообщество, социальная группа интересов, государство, нация, политическая система могут деградировать на более низкий уровень. Удержаться на вершине, на взятой высоте можно лишь тогда, когда намечаешь себе для покорения еще более высокий пик познания и мудрости.

— Браво, магистр Хампер. Ваш божественный перфекционизм достоин восхищения. А ваша ненароком брошенная идея о постгуманистическом характере современного общества заслуживает глубокого философского осмысления.

— Спасибо, ваше преподобие. Да свершится истинно. Все, в том числе и наша миссия. Всем аминь, как говорили древние воители.

— 3 —

Капитан Атил Алмоши-младший, звездный граф системы Паннония-Пешт, заместитель командира спецгруппы "Лакс" по экзобиологическим и планетарным исследованиям, прозелит-магистр ксенологии, доктор медицины.

Граф Атил Алмо считал себя принципиальным эволюционистом и материалистом, но с каким-то сержантом Кринтом, субкапелланом от Фиде-Нова в теологические и философские дискуссии не вступал. Ибо бесполезно их обоих как идеологов пытаться переубедить в том, что, по обоюдному разумению, не соответствует исходной гипотезе. Если для субкапеллана таковой было совершенствование рода человеческого под незримым и неощутимым водительством сверхъестественного и непознаваемого в конечном итоге божественного разума, то для капитана Алмо краеугольным постулатом, предопределившим мессианскую роль человека разумного, являлась задача обеспечить познаваемость Вселенной.

Атил Алмо был убежден, а его убежденность так или иначе разделяли многие другие исследователи пределов познания и Вселенной, в том числе и Даг Хампер, — человек разумный есть субъективное проявление процесса познания объективной Вселенной самой себя. Притом разумный род людской вовсе не представляет собой безвольное орудие или инструмент объективного бытия всего и вся, располагающегося вне его разума и понимания. В то же время, в представлении Атила Алмо, как носитель разумного начала человек не является неким головным мозгом Вселенной, без него пребывающей без царя в голове. Во всех сравнительных уподоблениях анимистические и антропоморфные квазирелигиозные аналогии неуместны при описании взаимодействия разума и окружающей его реальности. Скорее, человек разумный и человечество в целом есть адекватный на данный момент метод, то есть средство, оправдывающее цель собственного бытия в качестве источника изменений, трансформаций и нарушения пагубного равновесия, где в мертвой точке навечно замирают все самопроизвольные природные явления и процессы.

По мнению прозелит-магистра ксенологии Атила Алмо, цель разума, естественно, не ограниченного рамками биологического вида человек разумный, — воспрепятствовать по мере возможности энтропии, всеобщему спонтанному разрушению, в конечном счете ведущих к гибели и могильной тишине. В этом смысле человек разумный и материалистически рассудочный всегда противостоял и будет громогласно выступать против безумной Вселенной, несмотря на бесконечность и беспредельность, непреклонно движущейся к тепловой смерти и завершенности бытия ее самоё составляющих, а также всех эффектов собственного существования, полагал граф Алмо.

Как эволюционист, Атил Алмо мог предъявить немало вселенских претензий безмозглому естественному отбору, всюду и везде существующему за счет безумно расточительных действий, бесчисленных эволюционных проб и ошибок, без малейших признаков материалистической рациональности. Алмо был убежден, и всегда мог доказать, как безумна Вселенная по своей природе, и лишь человек разумный способен ее уберечь от самоубийственных экспериментов. Для чего людям, вооруженным разумом и орудиями уничтожения препятствий на пути эволюции, всего лишь достаточно упорядочить процесс познания Вселенной самой себя, по возможности исключив элемент иррациональности, к несчастью, ей присущий с самого Большого Взрыва, как и ее последующим творениям, появившимся в результате непродуманных опытов и бездумного механического перебора вариантов.

Таким вот отвратительно поставленным и плохо организованным естественным экспериментом Атил Алмо считал происхождение человека разумного и его распространение в доступной Вселенной. Полицентристом, Алмо, разумеется, не был, полагая гипотезу об одновременном или разнесенном во времени на несколько тысяч лет сверхъестественном возникновении разумной человеческой расы не более, чем нелепой выдумкой провинциальных политиков, колониального нобилитета и недоумков-идеологов от науки, не имеющих никакого отношения к настоящим ученым. Однако заскорузлым унитаристом, упорно придерживающимся гипотезы о моногенезисе человека разумного, ведущего свое происхождение от обезьяньих предков изначальной Земли, где-то затерявшейся в метагалактике, он тоже не являлся, так как не исключал возможности того, что человек разумный появился на какой-либо иной планете земного типа, а затем распространился во времени и пространстве. По крайней мере сохранились достоверные исторические свидетельства о различных периодах Панспермии. Но никто однозначно не мог доказать и растолковать, как конкретно человек разумный возник на изначальной Земле, непременно оттуда начав заселение метагалактики. Как ученый и военный Атил Алмо был рационально убежден: лишь недостаток ресурсов, сил и средств, выделяемых на беспристрастные научные исследования, не позволяют антропологам Звездной империи Террания поставить финальную точку в вопросе об истинном происхождении человеческой расы.

Ресурсоемкость, для сравнения, не в счет, когда пять миллениумов тому назад стали вполне осознанными военно-политическая необходимость и потенциальная возможность подправить дурацкие результаты естественной эволюции человека разумного; тогда сразу же откуда ни возьмись во многих мирах появились нужные силы и средства, брошенные на форсированные амниотические исследования. А все нынешние суперлативные миры перестали фабриковать дешевых одноразовых клонов-бойцов, вовсю занявшись расширенным воспроизводством человека полностью разумного, наиболее приспособленного для роли идеального солдата. Копировать матрицу сознания человека, достаточно длительное время снимая и упорядочивая электрохимические сигналы мозга, оказалось намного правильнее, нежели снабжать синтетические тела подверженным технологической энтропии сложнейшим искусственным интеллектом, к тому же нередко выходящим из-под контроля по причинам, аналогичным душевным болезням у человека. И все потому, полагал Атил Алмо, что исследователи и конструкторы различных квазиразумных кибернетических систем, так и или иначе склонны к антропоморфизму, во многих случаях воспроизводя ошибки безмозглой природы и эволюции, механически перебиравшей варианты в стремлении когда-нибудь получить работоспособную модель человеческого интеллекта, подвигнутую на самостоятельное развитие и воспроизводство.

В конце концов человеку рациональному все-таки пришлось суперлативно учить родильницу-природу уму-разуму и самому существенно подправить многое, ею бездумно зачатое и выношенное в процессе неупорядоченной эволюции. Рационально и конгениально иммунная система человека была дополнена висцеральными наноскафами, избавившими его от десятков тысяч болезней и кардинальным образом изменившими процессы обновления клеток человеческого организма. Затем с помощью тех же висцеральных наноскафов, объединенных в резервно-аварийную систему, организм человека усовершенствованного получил право и возможность существовать в безвоздушной среде, а пищеварительную систему снабжать необходимыми питательными веществами в виде белков, липидов, углеводов. К тому же обработка кожных покровов соматическими наноскафами на сегодня ему обеспечивают оптимальную терморегуляцию. Пусть не все прибегают к этой процедуре по причине использования секс-ферромонов, но ни от атавистического холода, ни из-за чувства жары, связанного с неупорядоченным потовыделением, кожа человека соматически улучшенного не испытывает физических и кислотно-щелочных неудобств в довольно обширном температурном диапазоне.

В широком рассмотрении доктора медицины Атила Алмо, современные амниотические технологии позволяли гораздо большее, и можно было бы пойти и дальше, создав артифицированную кровеносную систему, снабжающую клетки и ткани организма всем необходимым, без участия дурнопахнущих атавистических систем дыхания, пищеварения и удаления отходов. Между прочим, едко замечал Атил Алмо, никто не вспоминает о том, почему у биологического вида человек разумный были рудиментарный хвост-копчик, совершенно излишний для прямохождения, или так глупо называемые зубы мудрости и червеобразный отросток слепой кишки, предназначенные для переработки грубых дикорастительных кормов. Без подобных антропологических реминисценций не обойтись, когда исстари на пути дальнейшей контролируемой эволюции организма человека разумного неодолимой стеной стоят тысячелетние закостеневшие гуманистические догмы и религиозные предрассудки. Хорошо хоть в силу военной необходимости никто, кроме натуралистических недоносков-сопримитивистов, не возражает против использования кибернетических имплантантов, дополняющих анализаторы человека омнирецепторами, позволяющими воспринимать весь электромагнитный спектр и изменения гравитационного градиента. Впрочем, идеологические предрассудки никому не мешают пользоваться благами суперлативных нанотехнологий, допускающими возможность продления среднеимперской продолжительности жизни как женщин, так и мужчин до 184 лет. Или иметь потенциальное право на индивидуальное бессмертие, гарантированное реституционными процедурами в амниотическом резервуаре.

В амниотических устройствах человек суперлативно рождается, развиваясь вместе с наноскафами и симбиотическими имплантантами до физиологически полуторагодовалого возраста, а его организм претерпевает акселеративные метаболические трансформации, гарантирующие в половозрелом возрасте рост не менее двух с четвертью метров и оптимальный вес, в зависимости от методики укрепления костных и мышечных тканей, или же эндоблиндирования — упругой резистивной пластификации подкожного жирового слоя. Последняя процедура пользуется огромной популярностью, с удовлетворением отмечал доктор Алмо, не только у прекрасного пола, потому как позволяет иметь стройную подтянутую фигуру в любом возрасте.

С еще большим энтузиазмом, невзирая на суеверия о предвечном богоподобии тела человека или гуманистическом анахроничном совершенстве его организма, якобы являющимся мерилом всего и вся, суперлативная публика встречает биоскульптуру и биопластику, где к услугам деидеологизированных пациентов имеются в широком ассортименте косметологические процедуры: радикальное омоложение кожных покровов, укрепление и развитие мышц, включая скелетную мускулатуру, коррекция формы и размеров женских молочных желез, а также величины или смещения наружных гениталий для обоих полов.

Если мужские и женские тела худо-бедно удается подправлять и суперлативно модернизировать, то с человеческими мозгами, печалился доктор Алмо, дело обстоит куда как плачевнее. Начиная от нефункциональности массивной черепной коробки, чья эволюционная цель — защищать дураков, радующихся любому поводу разбить лоб, и заканчивая ее содержимым, по преимуществу предназначенном для обеспечения на случай физических травм взаимозаменяемость и резервируемость различных отделов и структур, управляющих высшей нервной деятельностью, голова человеку дана, чтобы напоминать о безумном естественном отборе, больше похожем на стихийное бедствие, нежели на предусмотрительную эволюцию от простейших к многоклеточным или от хорошо организации к улучшенной системности.

Доктор медицины Атил Алмо был в корне не согласен с теми, кто систематически разглагольствовал о сверхъестественных возможностях человека. Будто бы не используемый на 85 процентов потенциал головного мозга человека предназначен для метафизического воздействия сознания на материю или (бред дебильных сказочников!) для развития баснословных магических способностей рода людского. Еще меньше он допускал возможность того, как если бы не находящая себе достойного применения масса нервных клеток нужна де для размещения распределенного подсознания, до умопомрачения глубинной эзотерической памяти или перманентно латентного творческого потенциала. По его убеждению, размеры и вес мозга не имеют никакого отношения ни к мнемоническим показателям, ни к буднично-вульгарной умственной деятельности, тем паче, они ни коим образом не связаны с редчайшими осмыслениями действительности, вдохновленными интуицией и талантом. Как известно, габаритами черепной коробки и массой серого вещества внутри нее могут как раз похвастаться те, кто-либо от рождения не блещет умом, либо предрасположен к прогрессирующему в зрелости слабоумию. В основном это касается человеческих особей, не утруждающих себя научной и интеллектуальной деятельностью.

Насчет собственного ума, талантливости и научной компетентности док Алмо никоим образом астенически не рефлексировал и был стопроцентно уверен в том, что из миссии на планету Экспарадиз он выжмет максимум возможного и невозможного.

… Рейнджер везде пройдет, извините великодушно за банальщину, достопочтенные коллеги. Тем паче при содействии соратников…

— … Сэр Алмо, прошу простить за назойливость, но я был бы невыразимо рад услышать из первых уст, какие у нас новости? — претенциозно поинтересовался начальник экспедиционного штаба Даг Хампер, появившись на экзобиологическом КНП "Гнездо орла" вместе с очередными образцами биологических проб.

— Мог бы вам ответить, первый лейтенант Хампер, — самая хорошая новость есть отсутствие новостей от майора Тотума, но, боюсь, вас такая реплика не устроит, не правда ли?

— Вы учтиво предвосхищаете мой ответ, капитан Алмо. В самом деле, ни малейшей технологической активности кого бы то ни было на Экспарадизе и в системе Лакс пока не выявлено, за исключением бурной деятельности нашей спецгруппы под командованием барона Тотума.

— Я разделяю ваши опасения, сэр Хампер.

— Вот как? Скажу прямо, наш барон ведет себя в системе как агонизирующий мамонт на выставке саксонского фарфора. Он с вами, граф, часом не поделился своими соображениями, зачем ему понадобилось разворачивать мегатерические боевые порядки у нас над головой?

— К сожалению, о гомерических замыслах барона мне ничего неизвестно. Пусть его, коллега Хампер! Зато о нашем провирусе и о планете в целом я могу вам и вашим людям сообщить массу новой информации…

Для того, чтобы поскорее вернуться к своей разведгруппе, лейтенант Хампер поначалу решил было позаимствовавать у капитана Алмо один из полиамбиентных беспилотников "АМТ-чассер", но здраво рассудил: уподобляться майору Тотуму ему вовсе не следует. Налетаться с ветерком и риском обнаружить себя он всегда успеет, поэтому на рандеву с непосредственными подчиненными Хампер двинулся на малом экраноплане "эгитек". Он и думать не думал, чтобы понапрасну расходовать энергоресурсы группы на нуль-транспортировку в живом весе собственного тела 450 килограммов, неотъемлемых от него штатных вооружений и амуниции, а также своих тяжких раздумий об умственных несуразностях старших по званию и должности.

— 4 —

Первый лейтенант Даглес О'Хампери, заместитель командира, начальник экспедиционного штаба спецгруппы "Лакс", действительный магистр палеографии.

Верхом на экраноплане Хампер медленно скользил в зарослях; перемещался на местности он утомительно-неравномерно, беспорядочными бросками, имитируя для гравиоптики вероятных наблюдателей неспешное пасторальное путешествие какого-либо крупного растительноядного животного, время от времени надолго останавливающегося, чтобы плотно подкормиться. Тем не менее замедленное передвижение Дага Хампера нисколько не выводило из себя — чем дальше в тропический лес, тем больше топографических данных о планете. Вместе с тем остановки необходимы, чтобы брать биопробы и рассматривать в деталях тропическую флору и фауну.

Всей информации непременно найдется место и время для анализа; избыток разведданных отнюдь не является их недостатком, и хамперовский БИМ вел постоянный тщательный мониторинг окружающей среды. Хотя иногда рейнджеру бывает полезно в непритязательном оптическом диапазоне самому увидеть и немедленно оценить своими глазами, в какие дебри, заросли, буреломы или к черту на рогатые кулички может его занести в рекогносцировке здешнего континуума.

Прежде всего Хампер отметил полное отсутствие в окружающих его сверху, снизу и со всех сторон тропических многоярусных джунглях хищных плотоядных растений, охотящихся на крупную дичь. Из чего неопровержимо следовало, что за последние пару тысяч лет Экспарадиз никак не подвергался глобальной обработке боевыми мутагенами. Как им эволюционно положено на девственной планете, мелкие растения питались насекомыми, тоже не очень превышавших эталонные гравитационные размеры. По тем же естественным филогенетическим причинам более-менее экстраординарные экземпляры земноводных и рептилий встречались довольно редко. Зато высшие теплокровные животные отличались крайним разнообразием.

Прямо перед Хампером с 12-метровой высоты на кормящееся стадо свинообразных животных внезапно спланировал похожий на саксонского леопарда небольшой хищник. В полете он широко расставил все четыре лапы, развернув кожистые перепонки между саблевидными когтями и распушив длинный перистый мех по всему телу. Леопард мягко приземлился прямо на спину матерого кабана, тут же принявшись всеми когтями срывать с его хребта кератиновую броню. Одновременно три других пушистых леопарда, по-видимому, остальные члены прайда, набросились на заранее намеченные цели среди молодняка. Ухватив двух визгливых полугодовалых подсвинков, они стремительно вскарабкались по переплетениям лиан к ветвям верхнего яруса. Первый леопард, коварно связавший боем самого опасного соперника, тоже не задержался на месте нападения, прикрыв отступление родичей едким облаком выделений из подмышечных и паховых желез.

Внезапная атака заняла всего лишь десяток секунд, и основная часть стада, состоявшего из полутора дюжин особей по-прежнему увлеченно разгрызала крупные орехи с оранжево-черной скорлупой, в изобилии усеявших лимонно-желтый мох под широкими кружевными листьями папоротников-сапрофитов. Лишь сотрясения болотистой почвы и треск проламывающегося сквозь второй растительный ярус очень большого тела вынудили стадо свинорылых оставить место кормежки по щелкающему сигналу альфа-самца, ничуть не пострадавшего в схватке с леопардом.

Какого гиганта тоже привлекли оранжевые в черную крапинку пальмовые орехи, продолжавшие звучно шлепаться в мокрый мох, Хампера нисколько не интересовало. Как-никак обозревать необозримое, дабы разъять необъятную жизнь джунглей — дело экзобиологов, а ему пора двигаться дальше, с легким шелестом раздвигая невидимым силовым полем экраноплана тропические заросли. К тому же первобытное собирательство натуральных охотничьих трофеев в виде звериных голов, когтей и шкур Даг Хампер оставлял для любителей оружейно-технологического общения человека с дикорастущими жизненными формами. Сам он себя в охотники не записывал, пусть даже охота пуще неволи, предпочитая вольно коллекционировать объекты материальной культуры — дело искусных рук и разума человеческого в самых экзотических его формах. Однако ничего неразумного или разумного он старался не упускать из виду. Рутина разведрейда; ты видишь все, тебя же не должны видеть никто и ничто.

Оставаясь не замеченным для слабых чувств какого-то дневного теплокровного хищника, притаившегося в густой листве и не подозревающего по эволюционной тупости о существовании инфракрасного диапазона, Хампер обнаружил, что тот, по всей видимости, караулит вход в пещеру, имеющую, похоже, искусственное происхождение, судя по стрельчатой арке из обработанных примитивными механическими орудиями камней.

… Эге! Первое свидетельство чего-то осязаемо артифицированного на этой дикой планетке нами найдено, проницательный магистр Хампер. Посмотрим-посмотрим…

Спустя несколько минут два умных зонда биологической разведки, замаскированных под шершней-аборигенов, выгнали из подземного убежища целый выводок змейского вида чешуйчатых бескрылых птиц с длинными клювами-пиками. Подобно пастушьим собакам разведзонды подгоняли стаю сердитым жужжащим рыком, а замешкавшихся больно жалили электрическими разрядами.

На ловца и птица летит, и зверь бежит. Всем, но только не размерами и расцветкой, напоминающий земную лисицу хищник от изобилия пищи не растерялся, вцепился в змеиную шею ближайшего цыпленка-ящера, и, мелькнув пышным зелено-бурым хвостом, юркнул с добычей в переплетение лиан.

Послав фауну подальше, Хампер провел экспресс-анализ каменной кладки, из чего с огорчением обнаружил, что ее возраст никак не меньше 1200 лет. Он все же рассчитывал встретить на Экспарадизе каких-нибудь гуманоидных туземцев-автохтонов в живом весе, а не могильные плиты неудачливых аллохтонов-переселенцев из других миров. Хотя, быть может, где-то на планете еще найдутся задержавшиеся в развитии человекообразные местные сопри, доселе занимающиеся ручной обработкой каменных блоков, скрепленных примитивно-натуральным известковым раствором.

В те годы магистр палеографии Хампер принадлежал к сторонникам полигенезиса человеческой расы и полагал возможным обнаружение доказательств длительности процесса возникновения антропологического разума, волнообразно прокатившегося по гиперпространству Вселенной более 50 экуменических миллениумов тому назад. А в том секторе пространства времени, где будут открыты наиболее давние следы деятельности гоминидов, следует искать изначальную Землю или иную древнейшую цивилизацию. Именно разнесенным по времени происхождением разума, Даг Хампер, как и многие его современники, тогда объяснял издревле наблюдавшуюся существенную разницу в человеческом развитии между отдельными планетными системами в доступной Ойкумене.

Продолжив исследование древнего подземного сооружения, состоявшего из трех помещений площадью примерно по 400 квадратных метров каждое, Даг Хампер удовлетворенно хмыкнул, когда обнаружил (есть, хо-хо, пополнение в коллекцию!) многочисленные осколки керамических сосудов все того же тысячелетнего возраста, два бронзовых равносторонних треугольника, вероятно, служивших древним аборигенам денежными единицами и закрытый тщательно пригнанным полуметровой толщины каменным блоком с поверхностной имитацией кладки какой-то проход в помещение значительно меньших размеров.

Вибросейсмический анализ также показал: древние противовесы, возможно, еще действуют, примитивные механические ловушки отсутствуют. Тогда как распознать наивные хитрости стародавних умельцев, упрятавших в стене два утапливающихся внутрь камня, Хамперу не составило труда. Он даже помог старинному механизму пошустрее двигаться, проникающими гравибуром аккуратно удалив тысячелетнюю окаменевшую органику, затруднявшую вращение скрипучих базальтовых роликов.

Уподобляться колониальным археологам, доказывающим неимоверную древность цивилизации собственной родимой планеты, Даг Хампер не собирался, так же как и трястись над каждым примитивным глиняным черепком. Поэтому он без колебаний шагнул в открывшийся проход. Хампер, как положено, взял пробу застоявшегося воздуха, но в общем-то ему было безразлично: входит ли он в древнюю гробницу, или тайное хранилище пергаментов-манускриптов. Полтора тысячелетия какой-то дикой планетки были для палеографа Хампера сущим пустяком, слишком незначительным периодом времени в сравнении с общечеловеческим возрастом доступной Ойкумены, чтобы испытывать какие-либо чувства первооткрывателя забытого и неизвестного современникам.

… Эка невидаль, вымершие туземцы что-то спрятали, а мы найдем. Подать его сюда для исследования!..

В квадратном помещении пять на пять метров Хампер обнаружил полдюжины больших керамических сосудов с узким горлышками, запечатанными древесной смолой. Как он сразу предположил, некогда служивших для хранения зерна, что немедленно подтвердилось при вскрытии первого же из них. Не новость, но, возможно, генотип местных культур риса имеет какую-либо гастроматическую ценность.

Зато испарившееся сотни лет назад содержимое небольшого запечатанного кувшина, стоявшего в углу зернохранилища, порадовало Хампера значительно больше, нежели он обнаружил бы внутри сосуда клад с золотыми монетами-треугольниками. В заветном кувшине когда-то вызревало виноградное вино, и его окаменевшие остатки были со всем тщанием проанализированы, восприняты и протокольно зафиксированы Хампером.

Приятная находка несомненно означала — какому-то лейтенанту Хамперу повезло первому обнаружить на дикой планете эндемичную культуру виноградной лозы, и он может рассчитывать не на одни лишь символические лавры первооткрывателя экзотического продукта. Разумеется, все патентные права на коммерческое использование колониальных эндемиков принадлежали корпусу рейнджеров и будущим владельцам планетарных угодий, но первооткрывателю полагались не слишком большие, но иногда и не такие уж маленькие приоритетные призовые отчисления в размере до полупроцента от прибыли тех, кто займется промышленным производством и дистрибуцией нового экзотического товара. Хотя, как получится и выйдет ли из находки чего-нибудь съедобное, еще неизвестно, но вино есть вино; его ингредиенты на радость потребителям и производителям довольно часто становятся уникальным коммерческим продуктом, пользующимся спросом в цивилизованных суперлативных мирах. В отличие от диких культур риса и пшеницы, обнаруженных беспилотником экзобиологической разведки, едва ли способных стать чем-то выдающимся среди бесчисленных аналогов зернового сырья, применяемого в производстве и синтезе продуктов питания.

Возможно, в древнем продовольственном складе когда-то хранились иные предметы, представлявшие огромную ценность для примитивных народностей, во времена оны населявших Экспарадиз. Но Дага Хампера отсутствие в тайнике золотых или серебряных архаичных побрякушек ничуть не огорчило, если удача в тот день ему радостно улыбнулась, и в смолистых остатках деревянного шкафчика он отыскал как рассыпающиеся в ржавый прах фрагменты железной фурнитуры, так и настоящую курительную трубку, изготовленную, предположительно, из морского пенкового камня, а также хорошо импрегнированного углеводородами деревянного мундштука с серебряной инкрустацией.

Дорогой археологический объект Хампер немедленно упаковал в силовую вакуумную оболочку и поместил в антигравитационный кокон. Затем он принялся тщательно и скрупулезно просеивать мусор в поисках пригодных для генетического анализа образцов того, чем набивали трубку аборигены Экспарадиза. Его старания увенчались успехом, и высохшие до кремневой твердости крошки местного табака он все же отыскал. Осталось реконструировать фенотип растения и выявить одичавшую сельскохозяйственную культуру на каком-либо из материков планеты, что было делом техники и беспилотников экзобиологической разведки, если приоритет уже принадлежит человеку.

Технически, сейчас ему не до курения на планете, где разгуливает психотропный провирус, но, вернувшись к цивилизации, хотя бы на фрегате, а там довольно неплохой кухонный процессор, надо будет попробовать синтезировать местный табачок, дал себе торжественное обещание Даг Хампер. Или отложить гастроматическое удовольствие до конца миссии, чтобы уже в цивилизации профессионально и суперлативно подготовить дегустацию нового колониального зелья.

… Чертов вирус, ни поесть, ни покурить на свежем воздухе! Ладно-ладно, двигаем дальше. Братики с сестричками заждались поди отца-командира на большой маршрутной петле.

— 5 —

Лейтенант Минерва Льянет, командир взвода "А" спецгруппы "Лакс", шифт-инженер боевых технологий.

…. Будем считать Дагги уже мой, и подруге Сиб нечего ножки-ручки заплетать, в течку впадать и тухлым ферромоном вонять на всю кают-компанию. Нашему палеографу я приготовила таки сногсшибательный подарочек. У экзобиологов найдется чем-нибудь тут заняться, пока мы по-компанейски вдвоем насладимся красотами природы в командном отсеке беспилотника. Ха-ха… Притом обойдемся без заумной болтовни и дискуссий о погибших цивилизациях. Почему все рейнджеры хотят казаться умнее, чем они есть на самом деле? На что уж Мия, дурка необразованная, туда же, вовсю норовит свой курносый пятак в разговор всунуть. Наверняка под Хампера клинья подбивает. Мои ольфатические рецепторы не проведешь, ты к нашему универсальному лейтенанту неровно дышишь и подтекаешь… Помню-помню… Ну нет, милочка, здесь этот номер у тебя не пройдет…

— Первый лейтенант Хампер, сэр. Как вы предполагали, я обнаружила местонахождение скопления полиметаллов. Местечко располагается в центре углубления между тремя пирамидальными холмами в 25 километрах к северо-востоку от заброшенного города…

— Хорошо, Минни. После обеда мы навестим это твое место. Так почему, дорогая леди Мия-сан, вы думаете, нам не найти на Экспарадизе уцелевших антропоморфов?

— Первый лейтенант Хампер, сэр. Я попробовала по нестандартным моделям виртуализировать действие результирующего нейровируса, являющегося симбионтом для некоторых эндемичных травоядных, на медиаторы человека, лишенного иммунной защиты. Наркотический эффект, несомненно, имеет место. Но если бы исходный провирус развивался в структурах нервных клеток человека, то прежде всего он изменил амплитуду и скорость передачи сигналов…

— Извините, дорогая Мия, что мне приходится вас перебивать. Первый лейтенант Хампер, сэр, позвольте мне сейчас воспользоваться экранопланом и в течение пяти часов обследовать район к северу отсюда, лежащий вне основного маршрута.

— Без проблем, лейтенант Льян, мэм. Но ровно через пять часов мы вдвоем отправляемся к трем пирамидам. Продолжайте, леди сержант, я вас внимательно слушаю…

Через пять минут со скоростью носорога, учуявшего самку в брачный сезон, и в оптическом облике его местной разновидности экраноплан Мин Льян рванулся через заросли пятиметровых камышей на дальний берег озера, располагавшегося на окраине поглощенного сине-зелеными джунглями развалин каменного города.

… Говоришь, Дагги, пусть каждый рейнджер гуляет сам по себе, на воле, на свободе? Ха-ха. Глупейшая шутка. Нечего, мол, чинопочитание и бюрократическую тоску разводить. А где же единое командование, сэр, первый лейтенант, сэр? Чума на вас всех, придурки яйцеголовые!..

— 6 —

Штаб-сержант Рональд Тилбо, второй пилот оружейно-транспортной платформы Љ 106-бис метагалактического класса "Фрегат-Т2Л", техник-экзобиолог.

По пилотскому креслу Рон Тилбо нисколько не тосковал, так как в транспортники он пошел только для того, чтобы заслужить унтер-офицерское звание. Теперь же, когда ему на ать-два подвернулся шанс поучаствовать в планетарном рейде, он был на седьмом небе от счастья. Рейнджеру ходить по земле всяко лучше, чем тосковать от безделья в чуждом человеку заоблачном вакууме.

Воочию, не в чужой пансенсорной записи, а в спектральном отражении собственного ординарного зрения доисторический город Рон Тилбо видел впервые. И несказанно гордился тем, что стал, наверное, первым цивилизованным человеком, ступившим на гранитную брусчатку протоурбанистического поселения дегенерировавших колонистов. Лейтенант Льян промчалась дальше, а он приземлился там, где когда-то была центральная городская площадь. И он раньше всех на этой площади обнаружил культовый символ первопоселенцев планеты, представлявший собой трезубец, вписанный в круг.

Знак, выложенный розовой кварцеподобной каменной породой прямо на мостовой, был достаточно интересен, вызвав целую научную дискуссию у рейнджеров, оценивавших его диаметрально противоположным образом. По мнению, Дага Хампера, три зубца в круге в каноническом виде должны были быть направлены вверх, символизируя мировое дерево или какое-либо иное растение — сакрализованную символику аборигенов. Тогда как Са Кринт смотрел на знак с другой стороны и углядел в перевернутом трезубце эмблему-корень радикальных экогуманистов.

— … Ваше преподобие, мы видим всего лишь закономерное совпадение орнаментов. Сходство образного мышления у примитивных народностей — неоспоримый факт, если это не бродячий фольклорный сюжет. Неужели вы думаете, будто секте бродяг-экогуманистов в какой-то звездной системе удалось втайне от соплеменников обнаружить несколько тысяч лет назад предельно терраподобную планету и, никого не спросясь, заселить ее?

— А почему вам не приходит в голову, дорогой коллега Хампер, извините за язвительность, первый лейтенант, сэр, как если бы они стали последышами разгромленных пацифистов? Вспомните, какие войны шли в эпоху поздней Панспермии за локальное господство. Мало вам системы Намира, где от колонии-фаланстера чрезмерно миролюбивых первопоселенцев на Секундусе не осталось ничего, кроме зданий и сооружений?

— Заядлые экогуманисты и пацифисты, мой дорогой Са Кринт, не могут прийти к планетарной власти где бы то ни было.

— Демократическим путем ни в коем случае. Но авторитарное правительство, преследующее конъюнктурные политические цели, может легко прибегнуть к любой гуманистической фразеологии.

— Простите меня, субкапеллан Кринт, но, мне кажется, идеология экогуманистов не очень-то соответствует принципам "реаль политик", обычно исповедуемыми авторитарными правителями, — не мог не вмешаться в дискуссию Рон Тилбо, коль затрагивалась его любимая тема.

Своего ученика-протеже не замедлил поддержать гуру Хампер:

— В самом деле, ваше преподобие, идеология приспособленчества к безмозглой природе, пропагандируемая экогуманистами, направлена против промышленно-экономического роста. Тем или иным способом они призывают законсервировать уровень человеческого развития на минимально возможной планке, воспевая аскезу и добровольный отказ от технологического комфорта в пользу натуралистического полуживотного бытия. А вот какая-либо гуманистическая система правления, аппелирующая к человеку, обещая ему немыслимые блага в светлом будущем, не может не быть утилитарно технократичной.

— Вы, бесспорно, оба правы, мои глубокоуважаемые коллеги! Всякая гуманистическая идеология, включая и те, что напяливают на себя религиозные облачения, взывают к ветхому Адаму, статичному во времени и пространстве, тем самым они контрпродуктивны, выступая врагами прогресса. Ибо нарушают основную заповедь человеку разумному от Создателя всего сущего: твори, познавай и производи. Но вы оба, к моему прискорбию, забываете о ханжеско-лицемерной сущности материалистического доктринерства, низменно оправдывающего любые автократические деяния власть имущих, якобы направленные на благополучие и мир тех, кем они правят. В политике, отрицающей надчеловеческие божественные идеалы, идеологические преференции и выбор методов социального контроля суть случайны, конъюнктурны; они обязательно лишены долговременного планирующего начала. Для такой политики годятся пацифизм, гуманизм и любой прочий "изм", имеющий достаточно публичный пропагандистский потенциал.

— Пожалуй, в свете изучаемых нами симптомов низкого уровня развития местного народонаселения с вами можно согласиться, субкапеллан Кринт, — завершил дискуссию и обеденный перерыв первый лейтенант Хампер, но последнее умное слово командир все же решил оставить за собой. — В сущности, сержант Кринт, орнаментальная символика способна претерпевать довольно курьезные исторические аберрации. Например, на изначальной Земле, согласно данным целого ряда источников, в ХХ веке по условному летоисчислению от Рождества Христова в вооруженных силах СССР и США использовалась демоническая пятиконечная звезда-пентакль. Тем не менее в обеих имперских сверхдержавах правительства весьма скептически относились к традиционным магическим ритуалам. Так что, трезубец, вписанный в окружность, у примитивных аборигенов Экспарадиза, аналогично, мог, как утратить сакральное значение, так и приобрести его в силу политических или пропагандистских обстоятельств. Все, баста с дебатами! По коням, братья и сестры рейнджеры…

Отправив прим-сержанта Кринта и мастер-сержанта Мо заниматься экзобиологической разведкой по периметру города, лейтенант Хампер распорядился, чтобы штаб-сержант Рон Тилбо присоединился к нему в поисках артефактов. К невыразимому, так как сержанту всегда надлежит хранить невозмутимый вид, огорчению Рона Тилбо, рассчитывавшему найти свидетельства социальной деградации переселенцев, отказавшихся от техногенной эволюции, дабы утонуть в объятиях райской природы, каких-либо машинных реликтов им не удалось обнаружить в развалинах примитивного доиндустриального поселения. Останки безвкусно помпезных храмов, крикливой эклектики дворцов, портиков, разбитых колонн треугольного призматического сечения и другая мерзость запустения и варварского невежества не вызывали у сержанта Тилбо ничего, кроме уныния и скуки. Курьезные древние клады и ювелирные золотые поделки, с наивной хитростью запрятанные в тысячелетних тайниках, тоже не произвели на него никакого впечатления. Он даже было решил, что ему вовсе не следует стремиться приобрести университетское образование палеосоциолога, пока они не наткнулись на мозаичную картину на мраморном полу полуразрушенного здания, служившего, по-видимому, культовым сооружением, так как там в изобилии имелись знаки трезубца в круге. Между прочим, магистр Хампер был посрамлен и признал свою ошибку. Трезубец все-таки оказался перевернутым сверху вниз и в точности повторял нынешнюю эмблему экогуманистов и сопримитивистов.

Установив над разрушенным храмом маскировочный силовой купол, Хампер и Тилбо принялись за аккуратную расчистку мозаичного панно, изображавшего звездную систему с шестью объектами вокруг центрального светила. Здесь магистр Хампер еще раз признался в неправоте, оставив до лучших дней попытки добыть на планете Экспарадиз какие-либо свидетельства в пользу полицентрической гипотезы происхождения разума во Вселенной.

— … Вы, сержант, с его преподобием, увы, угадали. Спорил я с вами, окаянными унитаристами, совершенно напрасно. Печально, но факт. Экспарадиз, очевидно, подвергся колонизации не раньше, нежели во времена первичной Панспермии, — не стал скрывать дискурсионного сожаления Даг Хампер. — Верхняя надпись на хорошем староанглийском гласит: "Покой, свет и мир люди доброй воли даровали потомкам".

— Вы только посмотрите, первый лейтенант, сэр! Четвертой планете системы, поместив ее точно над солнцем, они присвоили название Элизиум.

— То есть рай, если на имперском инглике, сержант. Тогда как три остальные планеты они разместили внизу под солнцем в виде равностороннего треугольника, назвав адом, Инферно. Опять же на древней латыни…

Окончательное торжество унитаристов, настаивающих на моногенезисе человека разумного, ведущего родословную от пращуров изначальной Земли, состоялось, когда Даг Хампер и Мин Льян после продолжительной отлучки вернулись в древний город. В районе трех пирамид они обнаружили настоящее место поклонения дикарей аварийному модулю искусственного спутника Экспарадиза, сошедшего с орбиты ровно 3155 лет тому назад. Вне всяких сомнений, потерявший управление орбитальный артефакт цивилизованных первопоселенцев совершил жесткую посадку с достаточными световыми и сейсмическими эффектами, чтобы вокруг него возник целый храмовый комплекс, рассчитанный на прием не менее 80 тысяч диких паломников единовременно.

Палеографических материалов в виде официальных староанглийских надписей, уличных графитти, могильных эпитафий, а также не менее твердой памяти еще более древнего полуразрушенного хроноквантового компьютера, обнаруженного на аварийном модуле, — рейнджеры накопили в избытке. Даг Хампер подвел предварительные итоги изысканий и предложил дорогому коллеге Рону Тилбо совместно написать научную статью для "Имперского палеографического вестника". Стать соавтором магистра Хампера коллега Тилбо почел за великую честь, от радости едва не подпрыгнув до облачного слоя, буквально и на антигравах. Но он по-сержантски все же сомневался, даст ли командование разрешение на публикацию статьи по соображениям секретности. Однако универсальный лейтенант Хампер успокоил коллегу Тилбо:

— А куда наши генералы денутся? Имперская политкорректность, Ронни. Явные следы древней гегемонии Аквитания Ригель. У нас чистый суперлатив и мораль — без технологий суверенным варварам не выжить. Представляю, какую метагалактическую сенсацию мы запустим! Тысячелетиями деградирует целая планетарная нация примитивных экогуманистов. Чтобы под конец погрузиться в нирвану под воздействием нейровируса. Общепланетный бедлам. Дальше ехать некуда. Куча одичавших сопри-натуристов не от мира сего, и все под кайфом…

Передовой дозор спецгруппы "Лакс" отправился далее по намеченному маршруту экзобиологической разведки. Наверняка, никого из рейнджеров, кроме любителя поразмышлять и помечтать штаб-сержанта Тилбо, уже не интересовала дальнейшая судьба скрывшегося за плоским низменным горизонтом мертвого города, лежащего в руинах.

… Быть может, поглощенному джунглями городу еще предстоит стать имперским археологическим заповедником, памятником недальновидности, эфемерности первобытных социальных построений, символом фундаментальной несовместимости искусственной среды обитания человека разумного и безрассудной природы, живущей по законам спонтанной эволюции, знать ничего не желающей о прекраснодушной гуманности. В таком опционе развития стародавнего людского местожительства развалины очистят от сине-зеленой растительности, бережно законсервируют, открыв к ним доступ лишь для посвященных палеосоциологов и археологов…

Хотя, скорее всего, по экономическим мотивировкам, умерщвленному природой старинному городу суждено быть туристским развлекательным центром и средоточием деловой активности. Тогда всем храмам, дворцам по возможности возвратят первозданный античный облик, реконструируют, превратят в современные офисы и увеселительные заведения. Каналы и озера вновь облицуют розовой керамической плиткой, восстановят мраморные каскадные фонтаны, некогда разделявшие полосы наземного движения на бульварах. Оградят силовыми полями улицы и дома от назойливых насекомых. Вновь разобьют ландшафтные парки и фруктовые сады. А на городской окраине между трех пирамид станут устраивать пансенсорные исторические шоу, где десятки тысяч туземцев-дегенератов как встарь опять будут театрально преклоняться перед блестящим куском небесного металла, сотворив себе бесполезного кумира из технологических достижений человека разумного, необъяснимо для дикарей активно не желающего приспосабливаться к какой-либо малопригодной для него естественной среде обитания…

Сержант Тилбо отвлекся от социально-философических рефлексий и стремглав спикировал вниз за биопробой, поскольку его БИМ обнаружил скопление нового вида насекомых-кровососов, следовавших за стадом пятнистых антилоп, увенчанных ветвистыми рогами. Чуткие антилопы вовремя заметив пикирующего хищника, брызнули в стороны, гарпия-обезьяна гневно взревела от неудачи и с резким набором высоты ушла вверх, унося с собой биологические образцы нейротоксинов-анальгетиков и микрофлоры, обитающей на режущих жвалах кровососов. У всех своя добыча и пожива.

ЧЕТВЕРТАЯ ГЛАВА

Лишь одному человеку разумному свойственна бездонная неутолимая жажда жить-поживать да добра наживать. Всякое лыко у него в идет в строку. Чего ни увидит, так по-хозяйски тащит в дом, всем норовит распорядиться, все-то он пускает в дело или в копилку. А вот остальным безразмерным источникам материи и поля, как и прочим составным и разъемным частям необъятной Вселенной присуща неистребимая склонность бездумно и бесхозяйственно транжирить, расточать во времени и пространстве невосполнимые ресурсы.

Бесцельно выгорают и необратимо коллапсируют мириады звезд. Бесследно теряется в черных дырах материя. Гравитация газовых гигантов безвозвратно и без счета превращает в бесполезный астероидный гравий и пылевые облака, неосторожно приблизившиеся к ним планетоиды. На бесчисленных планетах рушатся и уходят под воду материки, пересыхают моря и планетарные океаны. Не счесть, сколько биологических видов каждый миг окончательно и бездарно исчезают в бесконечной Вселенной, не выдержав тягот эволюции.

Притом человек отнюдь не является основным фактором неустанной разрушительной работы природных сил, потому как в большинстве случаев хаотическое самоуничтожение Вселенной происходит без его ведома и согласия. Но там, где существует хоть малейшая возможность, разум человека упорядочивает вселенский хаос, обживая пространство и время, подгоняя его под собственные мерки и нужды, и там, где считает необходимым, он останавливает предвечное разрушение. Поскольку с доисторических времен род людской, идущий по пути техногенной управляемой эволюции, непоколебимо убежден: истреблять, расщеплять, аннигилировать, элиминировать, денатурировать, деструктурировать, опустошать, умерщвлять или наносить удар милосердия — соизволено и позволено лишь ему. Никто иной и ничто другое не смеет препятствовать всеблагой свободе воли человека, вооруженного разумом и орудиями уничтожения всех и вся.

— 1-

Главный сержант Сабина Деримини, первый пилот оружейно-транспортной платформы Љ 106-бис метагалактического класса "Фрегат-Т2Л".

Раньше Саб Дерим ничего себе не думала, будто бы милостью черт знает кого тупорылое начальство способно проникать в сокровенные мысли и тайные желания подчиненных, если она никогда и ни с кем не делилась обольстительно-прелестными мечтаниями о вольной жизни свободного поисковика-вагантера. В супер-пупер чудо-телепатию майора Тотума или же в существование у отца-командира оптического датчика ясновидения, позволяющего ему распознавать намерения противника и подчиненных, главсержант Дерим не верила, и потому не сочла утонченным издевательством либо извращенным чувством юмора, когда ей ни с того ни с сего было приказано обеспечить организацию и пилотирование астероидной платформы-приманки.

… Вона как: прошу вас действовать порасторопнее, леди сержант… А мы и рады расстараться, ваша баронская милость…

Подходящий для вагантера железорудный астероид, почти пересекающий траекторию орбиты кометы, где дислоцируется фрегат спецгруппы, Саб Дерим присмотрела уже давно, мечтательно, но содержательно прикинув, чего и как на нем следует разместить, где и почем покупать необходимое для дальнего поиска оборудование и оснащение. Теперь же в ее распоряжении имелись солидные ресурсы фрегата, и она с тщательно скрываемым наслаждением быстро принялась обустраивать вожделенный астероид, призванный притянуть к себе внимание вероятного противника.

Ни свои, ни чужие и глазом не успели моргнуть, как на противоположных полюсах астероида 14 километров в диаметре появились две планетарных энергоустановки, а в его тело стали вгрызаться инженерные машины и облака наноскафов, чтобы подготовить пусковые шахты для оперативно-тактического оружия, укрытия для боевых машин, оборудовать командно-жилой отсек в ядре.

…Оно, конечно, не звездный класс. Но свобода, наконец, черт меня раздери через промежность! Это же все твое, хорошая себе госпожа Дерим. Ля-ля-ля, девочки и мальчики! Как ехидствует коротышка сублейтенант Риант, рейнджер везде пройдет, если гуляет сам по себе, без начальства, стоящего над душой…

В собственное вольное счастье, пусть и кратковременное, Саб Дерим бесповоротно поверила только лишь после того, как совершила нуль-переход на полиамбиентном беспилотнике, замаскированном под дорогую навороченную рекогносцировочную машину вагантера. Затем по гравишахте она добралась до командно-жилого отсека новооперившейся астероидной платформы, неожиданно появившейся в планетной системе Лакс на зло врагам и на радость сестрице рейнджеру Саб Дерим во исполнение приказа майора Ала Тотума.

Под видом бесшабашного вагантера, не совсем случайно обнаружившего систему, ей предстояло на субсветовой скорости прогуляться в одиночку между планетами и потом на хорошо вооруженной и защищенной (тот-то кому-то будет сувенир!) рекогносцировочной машине сесть на континенте Зюйд-альфа в районе, где вроде бы побывал Джу Лакс. И ничего страшного, если майор Тотум не пожелал открыто и откровенно объяснить главсержанту Дерим командирские оперативные замыслы, за что она ничуть не была к нему в претензии.

…Зачем, спрашивается, когда ей и так все ясно? Понимаем, какая штука… Черта лысого мне в клитор… Оп-па-па! Вот она была и нет…

И она ничего не имела против того, чтобы стать подсадной уткой, вызывающей огонь на себя, где неосмотрительный охотник сам становится легкой добычей рейнджеров. Точно так же Саб Дерим нисколько не возражала, когда б в печальном случае временной кончины ей придется провести не менее полутора лет в амниотическом баке. Зато в баке можно отдохнуть от начальства в живом весе, вспомнить все хорошее и научиться чему-нибудь новому, если день и ночь сидишь под дидакт-процессором.

… А там, глядишь, еще пару лет, и прости-прощай действительная рейнджерская служба, вали она в задницу, под самый корешок, здравствуй, привольная жизнь в глубоком просторном космосе…

С большим оптимизмом строила планы на будущее вольная пилотесса Дерим, располагаясь со всеми удобствами на 120 кубических метрах командно-жилого отсека астероидной платформы.

… Хорошо-то как у меня на борту! И никакой тебе командирской рожи поблизости. Чтоб мне на месте провалиться, если б было куда, находясь в ядре астероида!..

Так же как и в кубриках фрегата, в командном отсеке астероидной платформы отсутствовала принципиальная разница между полом, потолком, стенами, поскольку помимо силовой мебели, систем жизнеобеспечения везде располагалось оборудование и дополнительные командные консоли. Хотя управляемая гравитация делала излишним функциональное сходство с гражданским жилищем, Саб Дерим, подобно большинству рейнджеров, вполне комфортно чувствовала себя в невесомости, а специализированный пилотский БИМ позволял ей бесконтактно управляться со всем отнюдь не маленькими оружейно-транспортным хозяйством астероидной платформы, не сходя с места.

… Чтоб мне пропасть! Вот здорово…

— 2 —

Майор Александер Тотум-Висконсин, звездный барон системы Саксония Брит, командир спецгруппы "Лакс".

Отправив восвояси, на вольные вагантерские хлеба первого пилота фрегата Дерим, майор Тотум несколько отступил от полетных инструкций и регламентаций оперативного дежурства, так как второй пилот Тилбо тоже находился весьма далеко от контрольных консолей оружейно-транспортной платформы. Однако боевой устав иногда позволяет командиру творчески переосмысливать менее значимые руководящие наставления, чем майор Тотум не преминул воспользоваться, глядя на изрядные биоскульптурные выпуклости главсержанта Дерим.

… Пропади она пропадом! Как такое можно себе позволять? Когда-нибудь она мне этими своими обтекателями всю дисциплину в фельд-кампаменте на элементарные частицы разложит. Почему бы командованию не ограничить уставным образом объем груди и бедер у военнослужащих-женщин? Какое безобразие!..

Но придраться к полевой форме одежды главсержанта Дерим, сидевшей на ней как влитая, ригористичный майор Тотум никак не мог, как и к ее бюстгальтеру с антигравами, приподнявшими монументальные аэродинамические округлости пилотессы на немыслимую высоту под неимоверным углом атаки. Вероятно поэтому, его осенила гениальная мысль куда подальше отправить ее вагантером, дабы привлекать сексуально-агрессивными формами эвентуального неприятеля, а не вверенный ему в основном мужской личный состав спецгруппы.

… Чтоб ее черти взяли! Ох, искушение… Прости меня Всевышний, кому много дано, с того и взыщется…

В данный гендерно-тактический замысел отец-командир никого посвящать не намеревался. Хотя как-то объяснять лейтенанту Хамперу и капитану Алмо, что же подвигло его на боевое развертывание с нарушением скрытности, ему волей-неволей, но придется. А вот, может, им вовсе не стоит сообщать об астероиде-приманке и какую конкретно задачу он поставил главсержанту Саб Дерим?

… Ничего личного, леди и джентльмены. Время терпит, когда того желает командование…

Так ничего и не решив с посланием на Экспарадиз, разъясняющим изменение диспозиции, майор Тотум занялся другим не менее неотложными вопросами.

— Субалтерн-лейтенант Мерк Сторп, почему не докладываете об установке имперского сигнума?

— Прошу прощения, майор Тотум, сэр, я как раз собирался это сделать.

— Долго собираетесь, сублейтенант. Итак?

— Все готово, майор, сэр. Ментатор фрегата включит маяк-сигнум по вашей команде, сэр. А также, если в разнесенной ступенчатой передаче обнаружит прекращение функционирования вашего БИМа, майор Тотум, сэр.

— Насколько прикрыто месторазмещение сигнума?

— Эшелонированные активные инженерные заграждения, сэр. С целью уничтожить сигнум, противнику придется суперлативно работать по площадям или прорываться с большими энергетическими потерями для оружейно-транспортных платформ.

— Благодарю вас, Сторп. Теперь второй вопрос, сублейтенант. Что вы вместе с мастер-сержантом Бири надумали насчет передатчика защищенной нуль-связи?

— На первый взгляд, астроматическая фокальность вполне подходит для того, чтобы наладить закрытый коммуникационный канал. Но, видите ли, сэр, без наведенного внешнего контакта или непосредственного использования энергоресурсов фрегата связь невозможна. Заданные астроматические параметры…

— Достаточно, субалтерн-лейтенант, рапорт подадите в текстовом виде.

… Нет так нет! Его светлости герцогу Колму ничего докладывать не надо. Подальше от непосредственного начальства, поближе к победному рапорту…

Отсутствие прямой связи с командованием барона Тотума нисколько не смущало. Ему отнюдь не пришлось бы по вкусу, если в системе Лакс стало тесно от фрегатов рейнджеров или астрорейдеров поддержки спейсмобильной пехоты. Вдруг начальство передумает, лишив его, командира спецгруппы возможности действовать самостоятельно и в одиночку пожать лавры и плоды победы?

Естественно, в случае экстренной необходимости ему было предписано немедля вернуть фрегат в цивилизованные миры, оставив на месте достаточные силы и средства. Но вот когда именно такая нужда наступит генерал Колм оставил на усмотрение командира спецгруппы.

… Отступить никогда не поздно. Слава в вышних Создателю и удаленному командованию в пространстве-времени! Мой фельд-кампамент боеспособен, полностью развернут. Как там говорит лейтенант Хампер? Ага, вспомнил. Здравия желаем! Особенно, когда вероятный противник появится в находящемся под прицелом секторе месторасположения астроматического узла и маяка-сигнума, готового немедленно включиться по моей команде…

Если же у нашего неприятеля-супостата найдется довольно глупости, чтобы клюнуть на приманку-вагантера, то выйдет по-рейнджерски замечательно, потирая руки, радовался жизни барон Ал Тотум. Оптимистических планов у него было, пожалуй, поболе, нежели у главсержанта Саб Дерим, исполнявшей его приказ. Что ни говори, но позитивное амбициозное мышление — великая вещь, когда обстановка ясна. А как оно случится на самом деле — неприятель покажет.

— 3 —

Капитан Атил Алмоши-младший, звездный граф системы Паннония-Пешт, заместитель командира спецгруппы "Лакс" по экзобиологическим и планетарным исследованиям, прозелит-магистр ксенологии, доктор медицины.

Ни лейтенант Хампер, ни капитан Алмо не разделяли оперативно-тактического оптимизма командира спецгруппы, выражавшего недвусмысленное пожелание подстегнуть ход событий.

— Вам не кажется, граф Алмо, как если бы барон Тотум показательно поспешил с боевым развертыванием.

— Не могу не согласиться с вами первый лейтенант Хампер. Нам ничто не мешало не заявлять во всеуслышание о нашем присутствии в системе. Совершенно неясно, откуда и кто здесь еще может объявиться.

— И какими силами располагает возможный неприятель, не правда ли, капитан Алмо?

— Думаю, с развертыванием спецгруппы не следовало бы торопиться. Слишком много неизвестных величин в нашем уравнении, достойнейший коллега Хампер. Я бы взял в наилучшую опциональность, как можно больше иметь спокойного времени для исследований. Да и, вы, наверное, тоже?

— Вы правы, глубокоуважаемый коллега Алмо. Мы обнаружили на Экспарадизе любопытный образчик деградации колонии, по невыясненным причинам, отвергнувшей какие-либо техногенные пути развития. Мне бы хотелось получить в свое распоряжение дополнительные текстовые источники и свидетельства. Но, боюсь, громокипящие действия барона Тотума нам этого не позволят.

— Ваши печальные предположения недалеки от истины, сэр Хампер. Позвольте мне вас так называть, поскольку я твердо уверен, что в ближайшем будущем вас ждут постоянное звание первого лейтенанта и титул баронета империи.

— Как вам будет благоугодно, сэр Алмо…

Куртуазный обмен мнениями о сложившейся обстановке состоялся после того, как группа Хампера вернулась из рейда по северо-восточному региону материка Норд-гамма. Но невзирая на теплую дружескую встречу рейнджеров, прекрасный обед, какой только может быть доступен в полевых условиях, видимое согласие со взаимной оценкой обстановки ничего не говорило том, чего действительно желали начальник экспедиционного штаба первый лейтенант Хампер и заместитель командира спецгруппы капитан Алмо. Причем оба прекрасно понимали: им вряд ли удалось ввести друг друга в приятное заблуждение по поводу истинных амбиций каждого.

Атил Алмо не мог и мысли допустить, будто бы лейтенант Хампер пламенеет страстью, не замечая ничего вокруг, углубиться в тексты на староанглийском, а для отдыха и развлечения перебирать золотые и серебряные побрякушки дикарей-экогуманистов, опустившихся до крайней степени технологического падения, начав преклоняться сошедшему с орбиты искусственному спутнику. Аналогично, Даг Хампер отнюдь не поверил в искренность Атила Алмо, пожелавшего ему немыслимых дальнейших успехов на стезе чудовищно важной для всей империи палеографии Экспарадиза, где наградой всенепременно станет очередной воинский чин и титул имперского нобиля.

Как его ни назови, изящно завуалированный намек паннонского графа на его простонародное происхождение Даг Хампер не посчитал оскорблением. Желание заслуженно принадлежать к имперскому военному сословию естественно у любого офицера и сержанта. К тому же он знал, как мало Алмо-младший ценит собственный колониальный титул, доставшийся тому по наследству без ленных владений, всякого на то его согласия, особых личных заслуг — лишь в силу происхождения и воинских подвигов далеких предков, некогда расширявших пределы Ойкумены. В то время как звание и привилегии имперского нобиля открывали для его носителя несравненно иные честолюбивые возможности и перспективы.

Атил Алмо достаточно высоко ставил перспективную полезность, вернее, рациональную необходимость функциональной стратификации общества, где те, кто способен носить оружие, являются опорой политического режима Звездной империи Террания, а титул имперского нобиля есть достойное признание социальных достижений комбатанта.

… Добро пожаловать, пресветлый граф империи сэр Атил Алмо… Звучит все же неплохо, лучше, чем младший безземельный титул. Если бы еще рангом имперского нобиля и планетарной патримонией вознаграждали за вклад в ксенологию, было совсем замечательно. Жаль, провируса Алмоши и микросимбионтов Экспарадиза для имперской признательности в нашем универсуме явно недостаточно…

В блестящей имперской будущности универсального лейтенанта Хампера паннонский граф Алмо не сомневался, вполне откровенно воздавая последнему должное в форме куртуазного комплимента. Тогда как самого Атилу Алмо неотступно преследовали задние мысли, большей частью о непредсказуемо непознаваемом дне грядущем, в любую свою минуту способном нечто непредугаданное злодейски уготовить всем и каждому.

Доктор Алмо, как правило, предпочитал избегать рискованных экспериментов с непрогнозируемыми последствиями. Объективная причина должна, безусловно, вытекать из намеченного следствия. Но что требуется доказать при исходной неопределенности, и куда могут вылиться его расчеты, над какими он упорно раздумывал, для него воистину оставалось тайной за пятью магическими печатями. Ни условное божеское бытие, ни вероятное дьявольское существование док Алмо не допускал даже в качестве рабочей гипотезы, и потому без помощи сверхъестественных вероятий в одиночку мучительно размышлял над ситуацией, где у каждого были планы внутри планов, а результирующий вектор намерений действующих лиц и исполнителей лукаво указывал неизвестно куда и отсылал в места близкие, однако непристойные.

… К дьявольскому богу, душу твою, мать в разных позах! Не ситуативный анализ, а гадание на кофейной гуще после дождичка в четверг и сухую пятницу. Только тупому саксонскому кретину барону Тотуму все ясно и понятно в подобной комбинаторике. О, граф! Вы, я слышу, в национальную гордость впадать стали? Стыдно, сударь… И то, что голова идет кругом от множества параметров вас отнюдь не извиняет. М-да, чем меньше знаешь, тем крепче спишь в имперском депозитарии, дожидаясь посмертной реституции. Ох, как не хочется пускаться во все тяжкие…

Едва ли не самого начала операции "Лакс" граф Алмо время от времени, будучи свободным от дел службы и научных изысканий, предавался не заслуженному отдыху, а тяжеловесным размышлениям о нарушении лояльности корпусу рейнджеров, тайном суде офицерской чести и о стратегических хитросплетениях имперской колониальной политики.

…Черт бы их всех побрал! Тактически и стратегически. Сигнум им подавай…

Не то что майор Тотум или лейтенант Хампер, но капитан Алмо прекрасно знал: никто имперский маяк-сигнум в системе Лакс никогда торжественно не водружал и думать не думал его активировать в установленном законами империи порядке. Тем временем ему не было известно, на кого работал покойный вагантер. Об этом паннонский эрцгерцог Дью Эгерт почел нужным умолчать, вручая графу Алмо колониальный заявочный знак для установки в вакантной системе.

К тем же фигурам умолчания посчитал нужным прибегнуть милорд генерал Джер Колм, персонально вводивший в курс дела заместителя командира спецгруппы, когда прозрачно намекнул на определенное отсутствие у командования полного доверия к барону Тотуму. Вполне возможно, герцог Колмански таким образом предупреждал его самого не слишком полагаться на поддержку имперски влиятельных соотечественников из Паннонии-Пешт. Или же, напротив, через него нарочито провоцировал паннонцев на колониальную авантюру?

Малую паннонскую родину Атил Алмо воспринимал как явление природы, без обывательского, по его мнению, ностальгического пиетета. Ничем не обоснованной национальной спесью не надувался и провинциальным патриотизмом не страдал. Лояльность корпусу рейнджеров превыше всего на службе императору. Посему к заманчивому колониальному предложению стать лендлордом он отнесся первоначально скептически. Кронпринцу Эгерту он не сказал ни "да" ни "нет", холодно пообещав радеть за законные интересы компатриотов. Но про себя граф Алмо дал слово ни в коем разе не ввязываться в судебно-политические дрязги заявочных перипетий, а также имперские интриги, неминуемые при юридическом разделе планетарных угодий.

Однако, появившись на Экспарадизе, Атил Алмо горячо пожалел о принятом решении пренебречь колониальными устремлениями соотечественников. Он и теперь от всей души желал им отправляться именно туда, куда приснопамятными благими намерениями вымощена дорога, но планета представляла собой адски привлекательное место для независимого исследователя, и доктор Алмо в очередной раз прикидывал свои приватные шансы уцелеть и благоприятствующие обстоятельства в случае преднамеренного обострения обстановки.

Самым лучшим для себя исходом граф Алмо считал незаметно пропасть без вести в ходе боевых действий. Притом без достаточных признаков насильственной смерти, так как он вовсе не желал, кабы где-то в цивилизованных мирах разгуливал его дубликат из амниотического бака.

Тут он, сам себе удивляясь, пожалел, что не является героем какого-нибудь глупого пансенсорного шоу, где совсем пропащие исследователи диких планет гибнут направо-налево, встречаясь с затейливым сюжетом, ужасными угрозами, невероятными опасностями, подстерегающими их на каждом шагу, в согласии с бьющими через край фантазиями сценаристов. В действительности все обстоит намного благопристойнее. Кроме как так же или мощнее вооруженных и оснащенных братьев по разуму, рейнджеру в штатном облачении никто и ничто не в состоянии угрожать: ни природные катаклизмы, ни хищные животные, кого безмозглая природа снабдила скудными органами чувств, ограниченной мускульной силой, медленной реакцией, ломкими когтями и клыками, не способными не то что повредить силовое поле минимальной интенсивности, но и поцарапать металл-хитиновый каркас экзоскелета или рейнджерский скальп-шлем.

Той же обезьяне-гарпии (тератологический, однако, экземпляр примата-эндемика) сержант Кринт фактически голыми руками свернул шею, прежде чем монструозная гадина обнаружила нападавшего. В индивидуальном защитно-актакующем комплекте рейнджер может угодить под грозовой атмосферный разряд, вылезти из сомкнувшейся трещины при землетрясении, без всякого вреда для здоровья провалиться в жерло действующего вулкана, может, сделать еще какую-нибудь немыслимую дурость. Хотя рассеянные ученые мужи и разини-исследователи, чудом выбирающиеся из всевозможных передряг, живут только в идиотских сценариях; в жизни еще в академии профессионально непригодных круто отсеивают в ходе психофизической подготовки и во время курса выживания. К тому же вопросами служебного соответствия ведают сами братья и сестры рейнджеры, озабоченные чистотой рядов, невзирая на политкоррректные пожелания непосредственного командования и высшего руководства корпуса. Последнее обстоятельство больше всего беспокоило капитана Алмо, отлично знавшего, насколько неотвратим бывает бессрочный вердикт тайного суда чести.

Предположим, после активации паннонского сигнума, ему не составит больших трудов скрыться в неизвестном направлении вместе с двумя беспилотными экранопланами экзобиологической разведки, тщательно проверенными на предмет обнаружения шпионских маячков-идентификаторов, программных капканов, при надежно отключенных устройствах самоликвидации.

… А если не все удалось найти и какой-нибудь неприятный и неликвидный сюрпризец все же остался? Без беспилотников с аналитическим оборудованием мое пребывание на планете становится рационально бессмысленным. Надо немедленно еще раз проверить и протестировать все железяки, программно и аппаратно. Ха-ха, афоризм в стиле нашего Хампера: рейнджер везде пройдет, если доверяет самому себе меньше, нежели врагу…

Атил Алмо не привык полагаться на ненадежный человеческий элемент, в общем подверженный спонтанным психологическим флуктуациям, чего никак нельзя сказать о частных технологических результатах жизнедеятельности разума.

…Одно хорошо, в чем не может быть разумных сомнений, — время автономности и наработки на отказ боевых машин и оснащения рейнджеров значительно превышают среднюю продолжительность человеческой жизни. Технологии хардверны и достоверны, как и экспериментально подтвержденные результаты исследований. К примеру, при повышенной гравитации до 1,5 "g" и отрицательных температурах провирус развиваться не может. Кстати, здесь, на высоте 6 тысяч метров провирус тоже отсутствует. Значит, мне надо всего лишь добраться до каких-нибудь островов за северным, равно южным полярным кругом, чтобы чувствовать себя в относительно безопасной естественной среде. Хотя умная техника превыше глупой натуры…

Пусть с беспилотниками "МТМ-когни" будет все в порядке, и от охотников за его головой он сумеет благополучно скрываться, для чего тоже надо немало постараться даже при его опыте и выучке. Но не век же ему мерзлым задом сидеть в отшельниках-анахоретах на северном или южном полюсе? Коммерческие результаты научных разработок надо кому-то сбывать. Необходимы межпространственные контакты, стало быть, возможны утечки нежелательной информации.

… Придется связываться и с обожаемыми (ах-ах, по абсолютной величине) соотечественниками. Будь они неладны!..

Все-таки эрцгерцог Эгерт наверняка знал, за что зацепить Атила Алмо, получающего в свое единоличное распоряжение целую планету для исследований, когда в империи годами будут длиться суд да дело о собственности на Экспарадиз и систему Лакса.

… Понятное дело, в одиночку хлопотно и не слишком эффективно заниматься исследованиям, но с паннонской поддержкой выйдет иной коленкор. Отчего бы и нет, если о наркотическом потенциале производного нейровируса нашему драгоценному наследнику также известно нечто любопытное, чего он не пожелал мне сообщить? Не в том ли весь интерес дорогих соотечественников, любимых до потери пульса?

О многозначительной заинтересованности большого спейсмобильного генерала Гре Никсо в паноннской заявке тоже не стоит забывать, как и о тех двух разведывательных экранопланах, предоставленных корпорацией "Милитарм". Оба, кстати, доброму доктору Атилу Алмо удалось, не вызывая ничьих подозрений, без проблем переправить на Экспарадиз. Иногда хорошо быть мозгодавом по должности. По крайней мере, дурацких вопросов никто не рискует задавать. Между тем, есть ли еще люди Никсо в спецгруппе или даже здесь, в "Гнезде орла"?..

Вопросов без однозначно рациональных ответов накопилось слишком много, чтобы не склонный к неоправданному риску Атил Алмо решился предпринимать какие-либо необратимые действия с непредсказуемыми последствиями.

… Черт меня возьми, если прощелыги-пришельцы не появятся! Очертя голову действовать, тем не менее, не стоит. Поживем спокойно по обстановке, покуда не увидим небо в алмазах от ударов деструкторов пространства-времени. Не нами заведено, но война альтернативно запишет на чей-либо счет каждому по делам его: победу или поражение…

— 4 —

Лейтенант Минерва Льянет, командир взвода "А" спецгруппы "Лакс", шифт-инженер боевых технологий.

В противоположность капитану Алмо, лейтенант Льян, без околичностей верная рейнджерскому долгу, не мучилась альтернативами, что же ей делать, зачем и почему, когда здравый смысл велит беспрекословно исполнять приказания вышестоящих по службе, а чувство женского превосходства и территориальный инстинкт рачительной домохозяйки неумолимо требуют добиваться любой ценой победы над противной стороной, куда она инстинктивно зачисляла всех, кто ей попадался в пределах верхней и нижней полусферы обнаружения омнирецепторов ее боевого информационного модуля. В теории и на практике Мин Льян предпочитала жить, словно нейтральные цели изначально лишены права на жизнь, самостоятельно действуют чаще всего временно, а что-то там по недоразумению они себе позволяют, только потому, что она до них еще не добралась и не оприходовала в свою тактическую пользу в живом или мертвом виде.

… Общаться в живом естественном весе, как ни посмотри, приятнее, не то что в режиме мерзопакостной обезьяньей маскировки. Какая же гадость! Ох, все хорошо, когда кончаем к лучшему, с хорошим оргазмом для боевой формы. Как и было запланировано, Дагги теперь у меня под каблуком. Ловко я его сделала, а он-то раскис и размяк после обследования сверзившегося с орбиты спутника. Ну и ладушки у бабушки, если обошлось без стрельбы. Сестра рейнджер везде пройдет, когда ей просто не мешают дорогие подруги.

Проще не бывает. Как положишь мужчину, так и возьмешь, чего тебе причитается. Дело боится не мастера, а сексуальной техники, и теперь мне предстоит возглавить разведдозор на Зюйд-бету. В блаженстве живем, братья и сестры, ха-ха, в бывшем раю! Сегодня надо еще поублажать Хампера, а завтра утром по локальному времени выступаем. Маскировка вполне подходит. Морские птички здесь достигают внушительных размеров. Экзобиологов со всем их научным барахлом мне и даром не надо. Обычный рейд за биопробами. Туда и обратно нам дорога. Четверо под моим командованием. Вот я вам задам, черти! А Хампер пусть его на КНП остается, эту самую силу копит. Он мне еще пригодится. С яйцеголовым графом пускай дискутируют о прошлом и будущем цивилизаций. У зануды!..

— …Сеньорита Мин, будьте столь любезны брать образцы всех мигрирующих инсектоидов. По моим предположениям, вы должны непременно с цикадами-амфибиями встретиться в двухстах-трехстах километрах к югу от экватора.

— Обязательно, ваша светлость.

— Обследуйте, пожалуйста, большую часть попутных экваториальных архипелагов восточного полушария, леди лейтенант.

— Да, капитан Алмо, сэр. Будет исполнено, сэр.

— … Минни, помни, любимая, о полной маскировке. В случае чего немедленное нуль-отступление. Особенно, если на орбите начнется какое-нибудь серьезное шевеление. Обязательно рекомендую всякий час посматривать в зенит, лейтенант Льян. Пускай птицам оно не очень свойственно.

— Так точно, первый лейтенант Хампер, сэр.

— 5 —

Первый лейтенант Даглес О'Хампери, заместитель командира, начальник экспедиционного штаба спецгруппы "Лакс", действительный магистр палеографии.

Служебные романсы, иногда звучавшие между рейнджерами, Даг Хампер воспринимал как само собой разумеющееся. Природа берет свое не тут, так там; ты ее — в дверь, она — во все сексуальные дырки лезет, если ей позволяют подобные вольности и шалости. Потому, наверное, он и отослал Мин Льян на другой конец света. Не сказать, чтобы — с глаз долой из сердца вон, — но дела сердечные могут помешать беспристрастной оценке обстановки и присмотру за Атилом Алмо. Ему он и раньше-то не слишком доверял, а теперь и подавно, когда капитан-ксенолог, демонстрируя углубленность в экзобиологические изыскания, похоже, как манны небесной жаждет начала боевых действий и с подозрительной тоской смотрит в небеса гораздо чаще, чем лейтенант Хампер в приказном порядке посоветовал всему личному составу разведдозора Мин Льян.

Столь же настоятельно начальник экспедиционного штаба спецгруппы подключил капитана Алмо к семинару по проблемам деградации аллохтонов Экспарадиза. Вне зависимости, участвует ли в идеологической дискуссии субкапеллан Кринт, или нет. Куда ни глянь, от формального предложения старшего по должности трудно отказаться.

… Посмотрим-посмотрим, чем дышит его рациональная светлость в дискуссии, столкнувшись с нашим идеальным преподобием во встречному словесном бою на марше, где всяк сущий в нем язык есть враг потаенных мыслей. Да свершиться истинно…

— … Вы совершенно облыжно, извините за резкость, обвиняете меня в приверженности гуманизму, ваше преподобие. Я вовсе не считаю биологический вид человек разумный ни краеугольным камнем Вселенной, а тем паче — некоей единицей измерения объективных процессов, протекающих в ней. Я лишь хотел подчеркнуть: стародавнее противостояние материалистов и идеалистов, то бишь, прошу простить великодушно, так называемых айди и матри на жаргоне бульварных масс-медиа, — есть один из способов познания истины, а, стало быть, свободы и прогресса.

— О, ваша светлость, я прошу принять мои извинения, если я вас ненароком задел. Но вы должны признать: между понятиями "технократический" и "техногенный" семантическая разница столь же велика, как и в противопоставлении терминов "гуманный" и "гуманистический". Гуманизм в своих радикальных проявлениях направлен против чужеродных социальных и этнических групп, тех, кого гуманисты не числят ни в ближних своих, ни в дальних, исключив как класс из рода человеческого, скажем, именно так идентифицируют врагов и друзей комми или наци. Тогда как перед Создателем всего сущего все легитимно равны, являясь не сопоставимы с ним по исходным данным. Гуманизм, проповедующий сепаратный коллективизм, не может не быть технократическим, стремясь к ложной цели упорядочивать все что под руку подвернется, несмотря на суицидальные негативные последствия.

— Все же, возвращаясь к теме нашего семинара, я не могу согласиться с вашим утверждением, будто экогуманистов на Экспарадизе постигла этакая божья кара за отступление от неких моральных заповедей, непонятно кем предложенных, ваш бог знает когда. Мораль, в том числе и религиозная, есть не более, чем сиюминутное средство приведения к определенному порядку социальной активности.

— Отчасти вы правы, граф Алмо, упоминая об отдельных суесловных экзегезах боговдохновенных заповедей грешным и лукавым человеческим языком. В силу чего множество религиозных, в своей основе, конфессий впадало в ересь антропоцентрического гуманизма. Везде необходим объективный надчеловеческий критерий, где суждение выносится не по намерениям и не по делам, а по конечным результатам.

— Выходит, успешная эволюция превыше всего, ваше преподобие? — не мог не уточнить штаб-сержант Рон Тилбо.

— Но далеко не сумасбродный естественный отбор, позволяющий выживать наиболее приспособленным к данным условиям окружающей среды, — к философским дебатам по проблеме, куда и как исчезли потомки колонистов Экспарадиза, опять подключился лейтенант Хампер, посчитавший нужным дать перевести дух бедному капитану Алмо, чуть не ставшему жертвой миссионерского красноречия субкапеллана Кринта. — Стоит, сержант, не слишком значительно измениться требованиям, предъявляемым биосферой к тому или иному виду, отряду или классу живых существ, как тут же гибнут максимально приспособленные, чьи способности к развитию природа притормозила или они вовсе были утрачены за ненадобностью в процессе эволюции.

— Однако же, глубокоуважаемые коллеги, то, что у человека разумного имеются скрытые возможности и титанический резервный потенциал развития — физически, нравственно, интеллектуально — вовсе не означает, как если бы он мог выжить где угодно и как ему заблагорассудиться без идеальной цели и непреходящих ценностей, — поспешил внести эклезиастическую ясность субкапеллан Кринт.

— Отнюдь, ваше преподобие, еще немного и вы свалитесь в ересь гуманизма, превознося сомнительные достоинства homo sapiens sapiens, прошу не обижаться, — отдышавшись, доктор Алмо попытался взять реванш над оппонентом-идеалистом. — В человеке до сих пор слишком много лишнего, рудиментарного, доставшегося ему по наследству от недоразвитых филогенетических предков в ходе бездумно-механического перебора вариантов стихийной эволюции. Засим, я не утверждаю, дорогой субкапеллан, будто бы природа волшебным, сверхъестественным образом остановилась на самой оптимальной из биологических версий человека разумного в частности и разума в целом.

— Ваш рационализм, дорогой коллега Алмо не может не заставить меня признать вашу неоспоримую правоту в данном конкретном вопросе. Создатель, хочу подчеркнуть, заповедал нам неустанно совершенствоваться нравственно и физически. Но я подразумеваю общий потенциал человека разумного, коему заповедано осознанно стремиться к бесконечному улучшению, дабы как можно более полно соответствовать образу и подобию Создателя всего сущего во Вселенной.

— Получается, субкапеллан Кринт, по-вашему, они сами виноваты, все те же экогуманисты Экспарадиза, — магистр Хампер опять пришел на выручку доктору Алмо. — Примем данное допущение в качестве рабочей гипотезы, хотя я вовсе не уверен, что полторы тысячи лет назад потомки первопоселенцев руководствовались идеологией, знакомой нам по современным источникам. Так вот, этих исчезнувших с лица планеты экогуманистов постигло глобальное наказание, так как в вашей интерпретации они не пожелали или не смогли соответствовать идеальному образу и подобию, предуготованном для них божественным сверхразумом, не так ли?

— Бог-Создатель никогда не наказует отдельные личности, какие бы страшные грехи и смертные преступления ни висели над ними Дамокловым мечом. Каждого в отдельности Всеблагой прощает не на грешной почве, а в духовных вселенских сферах. Но в юдоли материальной и тварной Всевышний воздает народам, социальным группам, этносам по мере коллективных, свальных грехов их: начиная от мифических библейских городов Содома и Гоморры вплоть до сохранившихся лишь в исторической памяти могучих космических государств-наций, империй и галактических гегемоний. Их суверенитет, тщеславные регалии, прочие знаки власти стали археологической пылью, пошли политическим прахом, превратились в межзвездный газ…

— И за что же Создатель воздал должное антропоморфным дегенератам Экспарадиза, одарив их технологическим упадком и производным нейровирусом для полного обезболивания, подобно тому как в древности потчевали морфием безнадежно больных?

— Я допускаю, магистр Хампер, из-за того колонистов-аллохтонов постигла Божья кара, что они сотворили себе идола из местной природы, показавшейся им прельстительным раем в сравнении с адской суровой пустотой пространства-времени. Они гедонистически забыли об идеальном провиденном предназначении человека разумного, идущего сквозь тернии к звездам. Они всецело пошли по гладкому материалистическому пути наименьшего сопротивления, стали сводить сложное к простому, шаг за шагом низводя его к собственному деградирующему уровню, а в объективном надмирном множестве они взалкали мнимого сепаратного единства, пытаясь отделить и отъединить себя от развивающейся и расширяющейся Вселенной.

— Брависсимо, Са Кринт, позвольте нам с Роном Тилбо процитировать ваши бесподобные тезисы в нашей статье о генезисе Экспарадиза.

— Я весь к вашим услугам, досточтимые коллеги, — поклонился аудитории весьма польщенный Са Кринт, сделавший было ошибочный вывод будто магистру Хамперу не понравился его проповеднический пыл и менторский тон.

— Мы выслушали, достойнейшие леди и джентльмены, массу интересных мнений, заслуживающих внимания версий и небезынтересных теоретических предположений, — как старший по должности и ученой степени стал подводить итоги дискуссии действительный магистр палеографии Даг Хампер. — Не могу не отметить гипотезу нашей очаровательной Мии-сан и ее просчитанную методику экспериментальных виртуализированных доказательств, каким образом специфический интерполяционный нейровирус человека мог стать симбионтом и естественной причиной психологических девиаций, спровоцировавших многовековую интеллектуальную деградацию планетарного сообщества. Благодарю вас и доктора Алмо за весьма содержательные содоклады по теме. Вместе с тем нельзя не подчеркнуть проницательный характер каузальных предпосылок коллеги Тилбо, нам убедительно показавшего неизбежность социальной инволюции и тотального регресса в случае преднамеренного отказа от техногенного пути развития. Мне бы со своей стороны хотелось немного добавить, дабы мы не останавливались на достигнутых научных рубежах. Как мало мы знаем, леди и джентльмены, об истории колонистов Экспарадиза! Нам следует искать дополнительные свидетельства и артефакты, многоуважаемые коллеги. Я не исключаю обнаружение каких-либо следов, признаков технологического противоборства угрозе планетарной деградации, будь она вызвана воздействием нейровируса-интерполятора или социальными факторами, приведшими к трагическому концу человеческую колонию на планете Экспарадиз…

Первый лейтенант Хампер уже не временно, а навсегда приобрел руководящую привычку, повторять и подытоживать всем известное, говорить много и ни о чем. Сам это понимал, но военно-бюрократической традиции наставлять, поучать починенных на инструктажах и совещаниях следовал неукоснительно.

… Ибо сказано на заре времен: повторение есть, мать его, учения. Верно, для-ради вящего порядка и поддержания авторитета…

— 6 —

Субалтерн-лейтенант Ваниус Чангалло, командир взвода "В" спецгруппы "Лакс", старший техник-арматор.

Основная причина, по какой лейтенант Хампер включил в состав спецгруппы сублейтенанта Вана Чанга, наверное, заключалась в братской солидарности выпускников академии рейнджеров на Саксонии Фюр, уверенно полагавшихся на непревзойденную боевую и общеобразовательную подготовку, приобретенную в родных стенах alma mater. По крайней мере, так думал Ван Чанг, попавший под начало того самого знаменитого Хампа из овеянного немеркнущей кадетской славой учебного взвода "4С".

Навряд ли сублейтенанту Чангу, делавшему стремительную карьеру, можно было бросить упрек в подростковой инфантильности. Тем не менее, еще в его бытность донельзя свежезеленым первокурсником, он начал восхищаться и стараться превзойти удивительных и поразительно компанейских Дага Хампера сотоварищи.

Младшие братья любят восторгаться и превозносить старших, если по-хорошему завидуют тем, кому повезло родиться и учиться на несколько лет раньше. Чаще всего от противного, когда недалекие наставники-прецепторы тебе постоянно нудят, ставя в отрицательный пример старших братьев. Тогда нетрудно сделать из хулиганов и бузотеров античных полубогов, легендарных витязей, былинных богатырей или еще каких-нибудь сказочно-мифологических рыцарей без страха и упрека.

… Братики, представить себе не моги, как на старших курсах Хамп, Бармиц, Кли, Ред без балды брали биотронику за толстое вымя и трахали ее на счет "раз". Они чуть не прошли Терренморт дважды, из конца в начало. А, говорят, однажды они затеяли…

Хотя с годами юношеская восторженность и смиренное преклонение перед школьными героями и дворовыми кумирами имеет обыкновение сходить на нет по мере продвижения по службе или по жизни, но что-то все-таки остается. И сублейтенант Ван Чанг слишком ценил дорогие его сердцу кадетские воспоминания, чтобы самый большой естественный спутник планеты Экспарадиз, где занял позиции его взвод, не назвать в рабочем порядке Дугл, прозрачно в честь Дага Хампера, несомненно, рассчитывая угодить и потрафить начальнику штаба спецгруппы.

Центральный ментатор фрегата, аппаратно и программно не обладавший человеческими эмоциями, естественно, не имел ничего против карьерных соображений командира взвода "В" (принято и зафиксировано протокольно) и потому вскоре передал ему рутинное текстовое распоряжение от имени майора Тотума, как положено, заняться подробным топографическим обследованием естественного спутника Дугл.

Кто скажет, что картография и космодезия не могут увековечить память о властях, вождях и предводителях народов, тот не имеет ни малейшего понятия, кто и как реально-виртуально командует парадом планет и звездных систем во Вселенной.

На луне Дугл взвод Чанга в составе 36 рейнджеров, а также приданных средств усиления расположился с максимальными военными удобствами и активно-пассивными системами наблюдения за окружающим пространством по всем азимутам. Автономные топографические макросенсоры, не видимые для гравиоптики вероятного противника, если даже таковая и была где-нибудь вдалеке, поползли на антигравах над пыльным ландшафтом, изрытом обширными лунными цирками, мелкими и крупными кратерами. Съемка велась тщательно и без пропусков.

Не менее педантично относился к своим обязанностям и субалтерн-лейтенант Чанг, первый раз в жизни назначенный командовать взводом на правах отдельной спецгруппы — фельд-плутонга, поскольку так в конце концов распорядился майор Тотум, тем самым ставший командиром целого фельд-кампамента. Дабы не посрамить высокого доверия, субалтерн-лейтенант Чанг лично вникал во все подробности и детали службы, а потому не мог не заметить на одной из съемочных записей-кроки люк воздушного шлюза, ведущего в сооружение, расположенное под лунной поверхностью.

— Ого-го-го, находка как раз для нашего Хампера! Моими молитвами, хо-хо. Спасибо Создателю, — сотворил двуперстное благодетельное знамение бесконечности сублейтенант Чанг и отправил анкер-болид на КНП вниз, на Экспарадиз.

… Ух-ху-ху, здорово быть командиром. Во всякой лейтенантской малости есть многая толика большой карьеры, достопочтенные милорды…

Боевой устав рейнджеров дает много прав командиру фельд-плутонга, в том числе в случае чего и на экстренную прямую связь с командованием. Служебная необходимость сделать что-то приятное недреманному оку начальства обрела насущность, и субалтерн-лейтенант Ван Чанг нуль-переходом вызвал начальника экспедиционного штаба первого лейтенанта Дага Хампер, каковой не замедлил появиться в живом весе на одноименном спутнике.

— Рад вас видеть живыми, братья рейнджеры. Благодарю за лунную номинацию, — не стал отдавать дань ложной скромности Даг Хампер, никогда не пренебрегавший знаками внимания и почитания сослуживцев. — Давайте показывайте, что существенного вы тут обнаружили, субалтерн-лейтенант Чанг.

— Пожалуйста, первый лейтенант Хампер, сэр, вот ваш монорепер, извольте прямо на место.

Во все миссии Даг Хампер всегда брал с собой универсальное устройство считывания информации с древних носителей памяти. Он даже мог снимать цифровые данные с музейных фрагментов античных лазерных дисков на поликарбамидной основе. В палеографических источниках ему встречались упоминания о некогда бытовавших гибких лавсановых дискетах с ферромагнитной памятью, но такие реликты его аппаратуре, увы, были не по зубам. Впрочем, дискеты остались в безвозвратном прошлом в бытность кремневой протокомпьютерной эпохи, и с другими версиями твердотельной кристаллической или деаморфной памяти не столь почтенного возраста, включая стародавние биотронные ДНК-носители лейтенант Хампер управлялся наилучшим образом.

Начальник штаба Хампер остался весьма доволен распорядительной исправностью субалтерна Чанга, а еще больше информацией, какую удалось обнаружить на лунной базе колонистов, очевидно, избежавших экогуманистического безумия и маразма.

… Какое-никакое, но все же присутствие архаичной индустриализации в ближнем космосе. Бывает же! Говорил давеча на семинаре такие благоглупости, а угадал, точно в колодец глянул. И в лужу не пукнул…

Именно так, с научной точки зрения, о себе самом подумал Хампер, когда с неоценимой (молодец, парень!) помощью Чанга ему удалось без серьезных физических повреждений вскрыть драгоценную реликтовую память гибридного биоквантового вычислителя.

— Жаль, не могу взять вас с собой, коллега Чанг, в разведрейд на антарктический архипелаг.

— Мысленно я буду с вами, первый лейтенант Хампер, сэр. Могу поддержать сверху огнем и маневром, если в нужное время окажусь над вами.

— Почему бы и нет, сублейтенант Чанг? Рейнджер везде пройдет во взаимодействии с братьями или, хм, с сестрами, когда придется. Ладно, хвастайтесь дальше налаженным хозяйством, сэр лейтенант, сэр…

Как велят уставы и регуляции, Даг Хампер, коль выпал такой момент, взялся не мимоходом, а вдумчиво проинспектировать несение службы подразделением, находящимся на боевых позициях. Не остались без его внимания и системы наблюдения. Бесстрастная невозмутимость генерального инспектора, не желающего, чтобы трепетные подчиненные как-нибудь догадались об истинных чувствах проверяющего, едва не покинула Дага Хампера, когда он строго вопросил:

— А что это у нас, дорогие леди и джентльмены, болтается, хм-м, как неприличное слово, в районе Сиксты, притом на умалишенной субсветовой скорости?

Проверяющему положено быть хмурым и загадочным, озадачивая инспектируемых кажущимся незнанием элементарных вещей. Посему сублейтенант Чанг почтительно ответствовал начальству:

— Там, как вы позволили заметить, первый лейтенант Хампер, сэр, перемещается наша, как бы это сказать, свободный вагантер, первый пилот фрегата главсержант Саб Дерим.

— Прелестно-прелестно. Продолжайте наблюдать за ее астероидной базой.

— Есть, продолжать наблюдение за астероидной базой, сэр Хампер.

Даг Хампер и прежде приходил к не слишком лестным выводам об интеллектуальном потенциале майора Тотума. Теперь же наблюдалось вовсе несообразное званию и должности.

… Чтоб ему пусто было! Совсем спятил старикан. Ни мне, ни Алмо ничего не сообщил. А должен был, полупердун старый. Так-так… Либо старческий склероз у дедушки Тото. Либо вирусная амнезия у дядюшки Алмо. Нуль данных…, из пустого в порожнее…, прелестно и прельстительно… Ну-ну, скоро проверим тактическим путем. И узнаем, кому за здравие, кому за упокой кушать подано…

ПЯТАЯ ГЛАВА

Природа не только терпит пустоту. Она ее неподдельным образом обожает и беззаветно боготворит. Лишь природа способна по-настоящему обожествить пустоту, когда из ничего, предшествовавшего Большому Взрыву, получилось все. Именно тогда, а не позже, свято место бывает пусто, когда до него не дошли руки творца-демиурга.

Быть может, и разум человеческий, suum cuique данный нам от Бога или от Природы, есть та самая исходная пустота, открывающая пустынные горизонты познания, куда устремляется словами, мыслями, делами род людской?

Пустынны пределы микромира, где каждое атомное ядро и облака электронных оболочек вокруг него разделяют огромные дистанции, непостижимые обыденному рассудку, не наделенному необходимыми средствами исследования. Если же пытливому человеку по мере технологического развития его становится тесен окружающий планетарный мир, то нашего любознательного естествоиспытателя, его исследовательский разум ждут за пределами изначального мироздания совсем уж невообразимые приземленному сознанию далекие планеты, безвоздушные пространства и расстояния в Солнечной системе, не говоря уже о том, что дальше и дальше.

Чем далее, тем более головокружительно разделены космические объекты, обращающиеся в метагалактическом пространстве-времени, где с начала времен расширяющейся Вселенной царит бесконечное движение в предвечной пустоте познания реального и ирреального, достижимого и постижимого при условии продвижения разумного начала со скоростью мысли, света или еще как-нибудь быстрее.

Извечно продвигаясь вперед, вверх, вниз, вглубь человек разумный дополняет самим собой вездесущую натуральную пустоту, создавая, расширяя искусственный мир теорий, гипотез, теорем, лемм, аксиом, постулатов, догматов, понятий, концепций, позволяющих ему творить истину и сопутствующие ей технологии. И все для того, чтобы наполовину пустой стакан стал искусно заполнен ровно на 50 процентов.

Чет-нечет. Пятьдесят на пятьдесят. Alea jacta est, жребий брошен. Увы, не нами. И очень давно. За миллиарды лет до нашей эры.

— 1 —

Бригадный генерал Джеремия Колмански-Джагелло-младший, великий герцог звездной системы Поландия, пресветлый граф империи, начальник особого разведывательно-исследовательского управления корпуса рейнджеров.

Герцог Джер Колм-младший отнюдь не преклонялся перед естественной пустотой, но неуклонно следовал выработавшемуся за долгие годы интеллигентному правилу разведчика-профессионала избавляться от всего избыточного, отсекая не утратившей остроты реликтовой бритвой Оккама лишние сущности, препятствующие ему плотно сосредоточиться на разрешении той или иной проблемы. Вот и теперь вокруг него в пределах восприятия ординарных органов чувств не было, не существовало никого и ничего, чтобы могло помешать его стратегическим раздумьям. Несколько тысяч квадратных километров герцогской резиденции, располагавшихся на необозримых невооруженным глазом просторах внутренней поверхности столичной планеты Террания-Прима, позволяли милорду генералу покойно уединяться, дабы вне служебной сутолоки и бюрократического суесловия размышлять над неразрешимыми вопросами бытия разведывательно-информационной деятельности.

… Много или мало данных необходимо рейнджеру, чтобы сделать правильные выводы? Вопрошать и так и эдак выходит плохо, равно хорошо. Поди угадай, когда интуиция — тише воды дальше некуда, бесперебойная связь с системой Лакс теоретически отсутствует, вводные взаимоисключают друг друга, а ресурсы допускают возможность с настораживающей легкостью исполнить любое принятое решение. Но станет ли оно практически оптимальным? Чем и кем стоит исключительно пожертвовать, чьи интересы включительно учесть, в какой последовательности и пропорции?..

Генерал Колм давно пришел к заключению, что грамотная разведка, обеспечивающая власть предержащую достоверной информацией, сродни успешной последовательной политике, приносящей долговременные результаты, поскольку априорно исключает технологическую упорядоченность. И тут и там приходится учитывать мгновенно изменяющуюся по многим параметрам обстановку, где столь же изменчивые, противоречивые частные и групповые интересы в ситуативном итоге равны по модулю и чаще всего алогично стремятся ко взаимному техническому уничтожению.

Технологичны лишь крупномасштабные боевые действия, обеспеченные качественно и количественно необходимыми силами и средствами. Тотальные сражения, военные кампании, галактические войны выигрывают или проигрывают превосходящие неприятеля технологии, где победа равно поражение одного командира части, подразделения, соединения есть несоизмеримо малая величина во всеохватном стратегическом выражении. А вот в диверсионно-разведывательной операции, как и в политической кампании, каждый тактический бой может стать решающим, предопределяя оперативный успех.

Иногда военное скоропалительное решение представляется самым простым выходом из политики, предопределенно зашедшей в социальный тупик. Нет ничего проще, нежели разрубить остро отточенным мечом Гордиев узел взаимопротиворечащих притязаний и амбиций. Как это ни грустно, но со смертью излишне торопливых, пусть себе и великих правителей да полководцев, едва ли ни мгновенно в исторической ретроспекции несчастливо заканчивает существование все ими содеянное. Всякая война, начатая ими во имя победного конца, непонятно какого, то ли своего собственного, то ли ради одержания несбыточной безоговорочной победы над противником, есть не продолжение, а следствие бездарной политики. Лишь бесконечный, медленно тлеющий фитиль войны способен приносить разумные политические дивиденды с далеким прицелом. Такова идеальная метафора холодной войны всех против всех, где выбор оружия, целей и средств подлежит неукоснительному рациональному ограничению во времени и пространстве. В то время как угар войны, горячечный бред военной лихорадки, чрезмерное наращивание боеготовности, сил и средств есть доведение до абсурда естественного состояния человека разумного, вооружившегося, чтобы противостоять окружающему хаосу и вселенской энтропии. Точно так успешно здравствует тысячелетиями Звездная империя Террания, привнося свободный либеральный порядок, но отнюдь не самоубийственный тоталитарный мир и кладбищенский тиранический покой в доступной Ойкумене.

… Так точно, леди и джентльмены. Изучайте труды нашего прославленного профессора Тео Сальсы. У полковника Сальсы все изложено без метафизики, упорядоченно, ясно и понятно. Рейнджер с позволения командования где ни на есть пройдет и политкорректность обеспечит…

Сделав не столько метафизическое, сколько политологическое умозаключение, генерал Колм окончательно отказался от идеи дополнительно отправить в систему Лакс, находившиеся в его распоряжении в полной боеготовности усиленный фельд-кампамент рейнджеров и 6 приданных астрорейдеров с дивизией спейсмобильной пехоты на борту.

… Легко водрузить и активировать на новых землях коронный императорский сигнум, затем абсурдно превосходящими силами урезонить нежелательные элементы, буде там оные найдутся, не успев или не пожелав исчезнуть в нуль-неизвестности. Последнее вряд ли: неприятеля не стоит недооценивать. И что же мы узнаем полезного для разведки и контрразведки о так называемых астрократах после тотальной и загрубленной зачистки системы? Очевидно, ничего ценного на перспективу, дорогие леди и джентльмены, из неловких, лишенных должного изящества действий не выйдет.

Излишества не свидетельствуют о тонком хорошем вкусе, а принцип разумной достаточности сил, средств, информации давно доказал прагматическую эффективность. Мои рейнджеры туда пойдут и выйдут оттуда сами, без посторонней помощи. Не считая, разумеется, взаимодействия по обстановке с императорскими конфидентами… Любопытно, лейтенант Хампер уже работает на Конфидес? Если еще нет, то они должны были параллельно подтвердить мою версию о якобы уничтоженном сигнуме Лакса, то есть о маяке, коего вовсе-то и не было. Зато в системе, без всякого сомнения, найдется кто-то, кого безумный Лакс до смерти боялся сдать. Так кто же, братики-сестрички, там у нас обосновался втихомолку? Несомненно, знакомые нам лица, дорогие леди и джентльмены… Разве не так?..

Заранее зная ответ, высокопоставленным вождям очень удобно задавать вопросы нижестоящим. Или о многом умалчивать. Ох, горе-горькое тому ведомому, кто не сумеет правильно ответить на невысказанные пожелания вышестоящих.

… Будем надеяться, наш универсальный мальчик молча сообразит, что к чему. Разумно сложит векторы по простейшему правилу параллелограмма сил. И сообразно сыграет как мне надо.

Игроки за столом, карты сданы. Барон Тотум и граф Алмо играют на пару, но друг против друга. Хампер — открыто против обоих нобилей. Некто, покамест им неизвестный, прикидывается болваном на прикупе. Если никто не станет задорно сучить ножонками и ручонками, все останутся при своих. Императору — терраподобная планета без судебных и парламентских прений. А мне — маленький выигрыш…

Его светлость герцог Колм-младший азартным игроком в принципе не был, полагаться на слепую фортуну не полагался. Но в силу многих сложившихся независимо от него привходящих обстоятельств успешность колониально-разведывательной миссии в систему Лакс предопределит, станет ли он в наступившем 71 году по имперскому календарю командующим департаментом спецопераций и дивизионным генералом.

Джер Колм повернулся к следовавшей за ним по пятам маленькой платформе-экраноплану с прохладительными напитками. С высоким бокалом пурпурного тхиста, охлаждавшего себя зеркальными пузырями, время от времени улетавшими в воздух, отрываясь от вогнутой поверхности жидкости, милорд генерал возобновил неспешную прогулку вдоль пенной кромки прибоя океана Венусименто.

С утра по расписанию службы глобального климат-контроля продолжалась штормовая погода, и генерал с удовольствием понаблюдал, как скатываются вниз с пологого горизонта шестибальные волны, беззвучно и бессильно опадая у самых его ног, едва коснувшись гравигенных полей оптически прозрачного силового барьера. Допустимое буйство стихий должно быть под непрерывным супрематическим контролем, а если обладающими свободой воли людьми четкое управление по определению невозможно, то главенствуют точный расчет и предвидение, как водится, с пятидесятипроцентными шансами на выигрыш.

С полным на то основанием герцог Колм записал себя в лучшую половину, в счастливчики, кому благоволят судьба и случай. Являясь одним из высших менеджеров казино, никогда не остающегося в накладе, как-нибудь от противного он и думать не собирался. Имея постоянно отмобилизованные превосходящие силы и суперлативные технологии, имперская Террания рано или поздно по неоспоримому праву сильного духом и разумом берет все и вся.

— 2 —

Приват-профессор Джеллиан Личито, автархический рексор Леванта, адепт-магистр социологии.

Джел Личи убежденно приравнивал себя к сильным личностям, находящимся в тайном либо явном праве дополнять и поправлять официальные имперские власти там, где они не хотели или не могли держать под легальным социально-технологическим контролем доступное пространство-время. Сильные сих миров, у власти ли, в оппозиции, всегда единодушно полагают, что права не дают, а берут те, кто может воспользоваться основным преимуществом демократии, позволяющей вполне законно последним становиться первыми и наоборот, в зависимости от образа действия и быстротекущего момента политической либо экономической ситуации.

В образе и под личиной биологического двойника — полупомешанного профессора Джела Личи — абсолютный владелец и суверенный правитель перигалактического Леванта любил порассуждать на социологические темы. Неизменный во многообразии автархический рексор мог себе такое позволить, так как приближенным и многочисленным подданным тайной преступной империи, охватывающей доступную Ойкумену, он был известен под другими, намного более звучными именами, титулами, званиями и клонированными телами-дубликатами.

Очень немногие из его министров и придворных гофконсультов были осведомлены, как единый во множестве миров суверенный левантийский рексор мог также пребывать в скромном профессорском маноре на Терранни-Приме. Но все приближенные четко знали о вездесущности передающих верховные распоряжения клонов-ассистентов, беспрекословно им подчиняясь как самому рексору-суверену. Любой из дубликатов-глашатаев был одновременно всем и никем по повелению тайного дисперсного правителя, наделенный его властью, безопасно и непрерывно распределенной во времени и пространстве.

Считалось: ни клонам-провозвестникам, ни отдельным приближенным не дано сложить в логическом порядке разрозненные фрагменты общей левантийской головоломки, где каждая часть представляла собой целое, а кажущееся целым тут же распадалось на новые бессмысленные обрезки анахроничного картона, стоило лишь сложить вместе несколько отчасти подходящих по рисунку кусочков. Таким же был и весь Левант, где рексор мог быть везде и нигде, великим и ничтожным без ущерба для собственного политического суверенитета.

Углубляться же в анализ мозаичной личностной власти левантийского суверена никому не дозволялось, и никто того не желал, поскольку за гораздо меньшие прегрешения еще вчера влиятельные клоны-распорядители и ближние придворные советники либо исчезали бесследно, либо, внезапно лишаясь полномочий и привилегий, оказывались на задворках доступной Ойкумены, иногда десятилетиями в страхе ожидая дальнейшего решения своей участи.

Судьбы тех, кто не пришелся ко двору рексора, мало кто рисковал обсуждать, многие не осмеливались не то чтобы говорить, а и думать об этом, если само собой подразумевалось — каждый дубликат рексора, как и всякий функционер, в левантийской организации есть всего лишь адекватная функция, материализованная в нужное время в подходящем для того месте, действующая от сих до сих; ничего общего, только конкретное. Минимум посторонней информации, максимум специализации здесь, сейчас, тут и там. Каждый функционер является единственным, но повторимым в своем роде лишь в виде строжайшего исключения, да и то временно, впредь до упокоения конъюнктурной повторности. В идеале человек Леванта должен быть неповторим, уникален и необратимо смертен. И вот тогда, всех их и каждого всевластный суверен, только он один, функционально может возвысить до уровня интергалактического руководства. Или же низвергнуть в бездну отчаяния и нищеты на какой-нибудь планете астрографически заброшенной в нуль-неизвестность.

Как известно тем, кому от нас положено, с некоторой грустью признавался профессор Личи, по вышеизложенным причинам организация лишалась определенной гибкости, но экономические и политические потери с лихвой компенсировались распределенной во времени и пространстве конспирацией, обеспечивающей выживание левантийской империи в течение веков и тысячелетий. Индукция превыше дедукции, где всякое обобщение и синтез есть всего лишь частный вывод из предыдущего анализа. Объединяйся в монолит, действуя вовне, и оставайся внутренне разобщенным, находясь друг от друга еще дальше, чем электроны от атомного ядра. Не щади ни себя, ни друзей, безраздельно устрашая врагов во всеобщей войне всех против всех.

… До тех пор покамест все мы далеки от внутреннего единства, организационно нас никому не одолеть извне. Не мы по одиночке правим Левантом, а коллективные страх и надежда стать всем, перманентно оставаясь никем. Придумано давно и не нами: каждая тупоумная кухарка мечтает управлять государством, а оболваненный муштрой рекрут надеется когда-нибудь ухватиться за маршальский жезл. А мы обещаем и выполняем; не на демократических объединительных словесах, а на деле у нас последние властно становятся первым с равными шансами пятьдесят на пятьдесят. И нам решать, кто попадет в лучшую половину мужчин и женщин Леванта. По собственному повелению мы стопроцентно превозносим униженных судьбой и оскорбленных жизнью подданных. Центростремительное движение к чинам и власти, от реального к реальнейшему, во славу подчинения победоносному Леванту объединяет, коллективизирует подданных, если безраздельно властвующие над жалкими человечками, нищенствующими в едином духе, не преступят меры в интеллигибельном обобщении и дублировании функций, перемудрив лукаво…

В мир мудрых мыслей левантийского властителя три невидимых и неслышимых телохранителя рексора вторгаться не помышляли, им думать, предполагать было заказано: кто там двойник, кто нет. Сам ли владыка крепко-сладко спит в анабиозном саркофаге? Или его клон, профессор Джел Личи, верный многолетней привычке, чутко дремлет на балконе в шезлонге под пробивающимися из-за розовых вечерних облаков неяркими лучами Яриса?

Старому профессору Личи нравилось, как в вечерние и ночные часы по общеимперскому времени локальный климат-контроль приглушал блеск немеркнущего оранжевого солнца внутренней поверхности столичной планеты. Против безмятежного времяпрепровождения данного тела не возражал и коллегиальный мозаичный разум левантийского рексора, синхронно пребывавший во множестве мест в доступной Ойкумене, среди всего прочего обдумывая ситуацию на планете Элизиум, некогда ставшей наркотическим раем, а восемь лет тому назад превращенной Левантом в немаловажный источник поставки психотропных препаратов, находивших прекрасный сбыт в суперлативных мирах.

Пребывая отнюдь не в несбыточных нежно-розовых мечтаниях или в светлых прекраснодушных упованиях на обобществленную власть (выше рексора Леванта могут быть лишь душа и разум Вселенной, возможно, отчасти император Фарсалик), а в пансенсорной реальности интергалактической нуль-связи последним и первым среди равных ипостасей, адепт-магистр Джел Личи в настоящее время занимался суровой дефрагментацией информации, полученной различными способами, в чем, собственно, состоит сугубое ремесло управления большим бизнесом. Сначала дедуктивно систематизация и кодификация, затем, уже индуктивно, поиск социальных приоритетов оптимального приложения капитала и природных ресурсов.

Джел Личи, как и другие правопреемные ипостаси левантийского рексора, по преимуществу рассуждал о существовании Леванта в русле экономических категорий, справедливо полагая, что основная цель серьезного бизнеса состоит не в извлечении скорой прибыли, а в долговременном насыщении рынка товарами и услугами, востребованными суперлативными, а также несравнимо менее развитыми бессчетными мирами, не достигшими статуса доминионов и протекторатов. Если имеется спрос на незаконную деятельность, его надлежит осторожно удовлетворять, не допуская кризиса перепроизводства или безудержного роста дефицита, одинаково неприемлемых для оптимальной организации бизнеса.

Хорошо организованная преступность была, есть и будет теневым бизнесом, намного более зависимым от общества, нежели экономические устремления легально действующих трансгалактических корпораций, полузаконно лоббирующих в коридорах власти своекорыстные интересы или искусно канализирующих спрос в узких рамках предложения монополизированных технологий. Ведь Левант не только предоставляет товары и услуги, потенциально находящиеся в неудовлетворенном потреблении из-за запретов, не мытьем так катаньем установленных официальными властями предержащими, но и нейтрализует, берет на себя врожденные противоправные наклонности части народонаселения, самим своим бытием укрепляя коллективную безопасность, общественный мир и гражданское спокойствие в Звездной империи Террания.

Оптимально организованная, коллективизированная преступность сродни государственному сплочению общества, так как любому государству тоже требуются сообщники, пособники, соучастники, коллаборационисты, другие разновидности людей доброй воли и круговой поруки. Тем более без добровольного активного участия в общественной жизни Леванту не выжить в имперских военных традициях. Или же будет нанесен нетерпимый ущерб метагалактическому левантийскому бизнесу, имеющему множественные интересы в доступной Ойкумене. Находящийся в тени крупный организованный бизнес уязвим даже в большей степени, чем мелкий дисперсный криминалитет, практически искорененный в суперлативных мирах под прессом жесткого социально-технологического контроля. Добавим сюда армию частных детективов, часто охотящихся за головами теневых бизнесменов, полицию, находящуюся на содержании местных властей, территориальную имперскую жандармерию, зверские налоговые управления — все они, словно стая голодных хищников, и так всячески мытарят открытый и закрытый бизнес. Получив же соответствующие указания из метрополии, они способны неимоверно осложнить жизнь дотоле неприкосновенным левантийским филиалам, тихо и сохранно вершащим теневые дела в суперлативных мирах.

… Сохранение либерального статус-кво, когда метрополия чрезмерно не душит и не давит, присно пребудет насущной политикой современного Леванта во всех доминионах, протекторатах и остальных колониях. Да будет все на законном основании, по понятиям мира и доброй воли! Да свершится истинно! И прежде всего юридическая неопределенность кадастровой собственности на планету Элизиум. Но если уж она невтерпеж понадобилась нашему дорогому кузену Фарсалику, большими силами мы там играть не станем. Достаточно нам было всенеприятных пертурбаций на Иорда Далет. Ох-ох-ох, сплошные убытки и утраты товарищей в борьбе миров и мировоззрений…

Сейчас с рейнджерами императора Андра V осмотрительный рексор Леванта воевать коллективно и категорически не пожелал, поэтому Джел Личи, понятно, не без сожаления списал в пассив транспортную платформу вагантера Джу Лакса, не удержавшегося от того, чтобы не снять пробу с перевозимого товара. Вслед за вагантером рексор с горечью дебетовал и научно-промышленную факторию на Элизиуме вместе с классифицированным научно-административным, инженерно-техническим и охранным персоналом.

… Как говориться, пиши пропало. Какая идиотическая фразеология! Ох, тягостны раздумья наши…

Рексор, персонифицированный в теле профессора Джела Личи, беспокойно шевельнулся, когда в силовом шезлонге отключилась пониженная гравитация. Резко навалившаяся сила тяжести по обыкновению помогла левантийскому властителю избавиться от неуместного благодушия.

… Легковесные продажные людишки, прах планетный! Кому-то придется тяжко ответить за организационный провал и компенсировать экономические потери. Кого-то придется пустить в дебет, кого-то в кредит. Балансы должны сводится, пусть и с дефицитом, тогда вселенское равновесие восстанавливается, а интересы благодатно учитываются ко взаимной выгоде. Следовательно, для торгов всегда найдется время и место у всех и у каждого благонамеренного участника соглашения. Взвешенные решения принимаются, чтобы примирять несогласных и спокойно отмерять им должное. Особые мнения, частные случаи, исключения из правил — у нас долго не живут…

Опять отрешившись от тревожного и треволнительного организационно-информационного жития, профессор Личи успокоился, прикрыл глаза и погрузился в глубокий дельта-сон. После интенсивной мыслительной деятельности весьма пожилому 232-летнему, но далеко еще не изношенному телу благоприятствовал естественный полноценный отдых при стандартной силе тяжести.

— 3 —

Капрал Динарт Либен-Мельхиорент, звездный виконт системы Аквитания Серт, техник-экзобиолог взвода "С" спецгруппы "Лакс".

… Вот же угораздило! В первой же миссии и такой редкостный облом! Ничего, сейчас быстренько простимулируемся, и все станет тип-топ, братики. В спячку впадать не будем. Жизнь — не сон, как сказал наш сублейтенант Риант. Иначе можно все проспать. Во время миссии нам такое не положено в штатном порядке…

Приступы неприятной сонливости беспорядочно накатывали на Дина Ли по мере приближения к голубому светилу системы Лакс безымянной кометы, как ни странно, не удостоенной рабочего названия, несмотря на то, что там дислоцировался фрегат спецгруппы. Несколько раз в день капралу Ли, недавнему выпускнику Америйской академии, ужасно хотелось спать. Словно он не рейнджер и не в силах спокойно обходиться без многочасового медленного сна, если его боевой информационный модуль полноценно и перманентно бодрствует, в то время как мозг организма-носителя по графику ежесуточно отдыхает в течение двух-трех минут быстрых релаксационных альфа-сновидений.

В чем причина столь необычного для рейнджера состояния души и тела, откуда взялись припадки неудержимой релаксации, капрал Ли понимал гораздо лучше въедливого доктора спецгруппы капитана Алмо и главного кибер-мозговика сублейтенанта Сторпа. Конечно же, со стимуляторами никогда и никому не стоит перебирать. Но уж больно велико было искушение на Террании-Приме в охотничьем парке Бангоран-в-Африке собственноручно завалить с одним ритуальным треф-кинжалом аквитанского костяного тигра. Кроме того, ему, виконту Дину Ли очень хотелось продемонстрировать приятелям, как у них на родной Аквитании Секунде с такими зверюгами расправляются истинные нобили по рождению и происхождению.

Продемонстрировать благородство души на двенадцатикратном метарапиде он браво смог без защитного поля и без единой царапины, а вот теперь вынужден расплачиваться бездействием за доблестную самонадеянность и почти двойное превышение физиологических возможностей собственного тела и боевого имплантанта.

… Вот-те зараза! Дело ясное, хоть и темное. Дерьмо левантийское!..

Виконт Дин Ли был вовсе не в радости и довольстве от того, что спустя неделю после удачной охоты он был отстранен по техническим показаниям от высадки на планету Экспарадиз. К счастью, его БИМу помогло внешнее ретропрограммирование нескольких блоков, проведенное сублейтенантом Сторпом, а тело капрала Ли вроде как привела в норму дополнительная доза левантийского стимулятора с варварским непроизносимым названием, состоящим чуть ли не из одних гласных букв. Тем не менее омерзительная дремотная расслабленность в который раз исподтишка навалилась на Дина Ли, когда он готовился к перемещению на планету Экспарадиз в составе группы усиления экзобиологов.

… Черт меня возьми! Опять в спящем режиме оставят. Скажут по-хамски, мол, зеленых и хилых здоровьем вниз не берем. А то будет позор джунглям Экспарадиза. Жди, сынок, когда созреешь до штатной нормы…

Однако же к радостному удивлению юного капрала, его БИМ благополучно прошел обязательную предбоевую диагностику, а незначительно сниженный гормональный баланс организма-носителя медицинский тест-ментатор фрегата воспринял не более и не менее как уравновешенное безразличие бывалого воина к предстоящей смене условий окружающей среды, тем же имплантантом компенсированное наведенной эйфорией.

… Йе-йе, братики! Рейнджер где угодно пройдет. Все, как нужно нам, а не им. Что там приготовила судьба-злодейка? Ия-ия-хо! Наплевать и растереть в амниотической раскладке. Из бака мы вышли, туда же зашли…

Уже в секционной капсуле нуль-транспортировки счастливо улыбавшийся Дин Ли, радуясь от всей широкой рейнджерской души, переключился в шестикратный боевой метарапид. Голова была ясной как управляемая фотосфера Яриса внутри Террании-Примы, рефлексы работали едва ли на сверхсветовой скорости, а БИМ капрала в микросекунды выявлял нейтральные цели.

… Здоровье в порядке, спасибо подзарядке. Если что-нибудь пойдет не так, как надо, в перстне на безымянном пальце у нас имеется наноинъектор, заправленный 24 дозами очень запрещенного левантийского препарата…

Запретные плоды и сладкие сны Дину Ли в общем-то были без надобности, другое дело — стимулятор. Его обязательно должно хватить, чтобы долго и красиво воевать не хуже других.

… А чтобы вы еще могли подумать, джентльмены? У меня метарапид круче, чем у лейтенанта Хампера. Повоюем на славу, ха-ха, в активе, братики-сестрички…

— 4 —

Первый лейтенант Даглес О'Хампери, заместитель командира, начальник экспедиционного штаба спецгруппы "Лакс", действительный магистр палеографии.

Отсутствие активного противодействия со стороны вероятного противника — дело временное и легко поправимое. Оно нисколько не смущало и не беспокоило лейтенанта Хампера. Не возражал он и против того, чтобы посильно расслабиться в относительно комфортных условиях экзобиологического "Гнезда орла", оставив на время военные хлопоты, дабы заняться предварительными набросками рапорта командованию — от рейнджерской рутины никуда не денешься. И между делом и строк рапорта, интерполировать неизбежное с полезным, прикидывая тезис-другой будущей статьи для "Палеографического вестника" о сгинувшей в безвременьи колонии первопоселенцев — выходцев из бывшей гегемонии Аквитании Ригель, объявившихся на планете Экспарадиз 3600 экуменических лет тому назад.

… Тысячелетиями мы оперируем архетипическими мифами. Оттого мне первое и втемяшилось — назвать планету райским уголком Вселенной. Те же переселенцы тоже закрепили за ней мифологическое название Элизиум. То бишь Елисейские поля опочивших в бозе блаженных, извечно вкушающих божественный отдых да покой в недосягаемом для живых закатном краю. Хотя к праведникам покойных обитателей Экспарадиза, в чем нас также уверяет преподобный Са Кринт, едва ли можно отнести. Скорее, на четвертой планете системы Лакс во времена оны поселились отбросы и выродки цивилизованного общества, в той или иной степени отрицавшие насущность артифицированного прогресса человека разумного. Но с преподобным и его религиозными мотивами можно согласиться по меньшей мере в том, как если бы боги кого-то желают наказать, то они самым ехидным образом лишают их разума, как дегенератов Экспарадиза, отринувших главное. Видать, тяжела рука у наказующего и указующего божественного провидения. Или же, наоборот, с легкой руки какого-то природного божества, заведующего эволюцией микроорганизмов, деградировавшие до рабовладения дикари подверглись воздействию интерполяционного нейровируса. Сколько там дней, месяцев под кайфом, и всем каюк да аминь. Покойтесь с миром, покамест ваш хладный прах не потревожат те, кому это положено по ученой надобности…

Как исследователь, Даг Хампер религиозные вероучения и старинные мифологемы надлежащим образом уважал, признавая их достойным явлением общечеловеческой культуры, заслуживающим внимательного изучения. Но при всем при том он акцентировано не считал религию основополагающим методом познания бытия для добросовестного и пытливого палеографа. Допустим, легче легкого объяснить любое естественное явление дивным вмешательством deus ex machina, но в подобный искус магистр Хампер впадать не собирался и деградацию колонии на Экспарадизе даже не думал обосновывать тем, как если бы архаичные экогуманисты, здесь обосновавшиеся, якобы не имели адекватности образу действия и сравнительному подобию умонастроения всесильного Создателя всего сущего.

… За что он, теологически всемогущий творец-созидатель, словно культуру микроорганизмов, и отправил в утилизатор, как результат неудачного эволюционного эксперимента, многомиллионное население целой планеты…

Если же подходить к проблеме без религиозной предубежденности, раскованно размышлял Даг Хампер, то колония на планете Экспарадиз с первых своих шагов была технически самообеспечена, то есть доисторическая проблема острого дефицита технологических ресурсов перед колонистами не стояла. Как и поныне, четыре экуменических тысячелетия тому назад, во времена поздней Панспермии любая колониальная экспедиция комплектовалась стандартным набором техногрупового выживания, включавшего в себя необходимые машины и механизмы, вычислительные устройства, а также банк оплодотворенных яйцеклеток. Ко всем прочим технологическим благам в ту пору уже существовали несколько апробированных методик индустриального и социального развития малых колониальных популяций. В частности, уже тогда один гипотетический человек, а еще лучше, достаточно оснащенные Адам и Ева всего лишь вдвоем могли бы положить начало планомерному освоению и заселению планеты земного типа. Начальных ресурсов для колонизации такой райски терраподобной планеты им теоретически хватало с избытком, даже если допустить маловероятное условие задачки сложения технологий — поселенцы прибыли на Экспарадиз-Элизиум без минимального колонизационного комплекта.

Безусловно, в панспермическую старину люди не обладали развитыми суперлативными технологиями. Но все-таки еще во времена ранней Панспермии типовая межпространственная транспортная платформа-корабль, даже не предназначенная для колонизации, имела довольно приличную индустриально-технологическую оснастку. С давних пор суммарные многоцелевые технологии освоения дальнего космоса стали органичны, взаимозаменяемы и предельно зарезервированы на максимальный срок эксплуатации. Энергостанции, генераторы защитных полей, аппараты промышленного наносинтеза можно было без неодолимых технических проблем переместить с орбиты Экспарадиза на поверхность, смонтировать на месте все необходимое, основать поселение и (вперед, к победе цивилизации!) начать поверхностную разработку местного сырья.

Если в исходящих условиях цивилизаторского уравнения среди известных имеется нуль-перемещение в метагалактическом пространстве-времени, следовательно, оно неразрывно связано с другими технологическими изысками и высотами, достигнутыми цивилизацией человека разумного, доселе распространяющегося по Вселенной. Цивилизованные люди не мыслят себя без комфорта. Скажем так, если практически можно использовать антигравитацию в гражданской сфере, то сначала такой привод ставят на кожаные кейсы мелких бюрократов, в каких они веками носят две-три пластбумажки, или на дамские бюстгальтеры для облегчения транспортировки более серьезных тяжестей. Потому как в рыночной экономике предложение идет туда, где легче спрос и быстрее оборачиваемость капитала. Ведь только потом антигравитацию начали применять вместо механизмов на тяжелых погрузочно-разгрузочных работах.

Где-либо, кому-либо, неизвестно как, механистично деградировать с такого уровня развития супрематичных технологий самостоятельно, в отсутствие чьей-либо предельно благожелательной помощи достаточно сложно. Однако технически возможно. Примерно, как дело нынче обстоит в генетических отстойниках-заповедниках с одичавшими сопри на столичной Террании-Приме. Или же, что нам в принципе возбраняется, пришлось бы ничтоже сумняся выводить одичание народонаселения Экспарадиза из необузданной малонаучной фантазии.

… Да-с, судари мои. Можно измыслить в порядке фантастического делириума, будто транспортная платформа или астрорейдер где-то на орбите какой-либо колониальной аквитанской планеты уму непостижимым способом захватили совершенно недоразвитые дикари-революционеры, ведомые сектантами-экогуманистами. Затем наши дикие бунтари, не владевшие минимальными техническими азами, каким-то чудом, чисто случайно, по наитию совершили удачный нуль-переход в систему Лакс и счастливо осуществили высадку на Экспарадиз-Элизиум, чтобы примитивно совокупляться, плодоносить и размножаться на фоне райских пейзажей в отсутствие неприемлемых для них цивилизационных достижений былых угнетателей, оставшихся вдалеке, в метрополии, за мегапарсеки отсюда. Однако против тому подобных революционных экогуманистических предпосылок свидетельствуют наличие лунной базы с любопытными вычислительными разработками кустарной выделки и оставленный первопоселенцами колонии искусственный спутник Экспарадиза с маяком-сигнумом, во времена оны, пока не рухнул на дикарей, долго витавший вокруг планеты. Возможно, он был и не один, а останки искусственных спутников архаичной голографической связи и приемопередатчиков энергии, сошедшие с ума и с орбиты после вселенской пандемии хроноквантовой чумы, покоятся где-то на дне планетарного океана.

Хорошо бы, если Мин Льян нашла еще один, а лучше, пару блоков памяти хроноквантовой рухляди для анализа. Быть может, Минни и ее разведгруппе повезет, и они наткнутся на экваториальную стартовую площадку для запуска орбитальных ракетоносителей тех парней, с антарктического архипелага, кто пытался устроить лунную базу на Дугле (хм, пустячок, а приятно) и воевал с континентальными рабовладельцами. Опять же непонятно, почему южане Экспарадиза не устроили хорошую колониальную войну и не захватили хотя бы один из континентов. Технологически планетарная экспансия с тактическим использованием конвенционального ядерного оружия им была под силу. Неужто от первородного пацифизма не сумели избавиться? И отчего наши южане не оставили на орбите или в системе ни одного надежного маяка-сигнума? Ладно, все разведаем, не суетясь. Тем паче, имеющихся данных, ой как маловато для более-менее приемлемо верифицированной гипотезы деградации основной массы антропоморфов…

Столь четко выраженные признаки разительного, отнюдь не гипотетического технологического упадка планетарного народонаселения Дагу Хамперу ранее не были известны, ничего сходного также не нашлось в петабайтах памяти центрального ментатора фрегата. Не зря же он с авторитетностью действительного магистра палеографии заявил молодому Тилбо о сенсационном характере их исследований на Экспарадизе. Наверное, стоит поразмыслить, как взять в качестве рабочей концепции не слишком обоснованные предположения сержанта о самопроизвольной социальной инволюции скорбных разумом аквитанских колонистов.

Разумеется, в доступной Ойкумене можно обнаружить черт знает сколько варварских планет и назвать навскидку немало недоразвитых систем, где имеются имперские фактории или цивилизаторские посольства. Но нельзя не подчеркнуть: все известные варварские царства-госудурства определенно находятся на стадии индустриальной, так сказать, цивилизации. Тогда как их низкой уровень развития по сравнению с суперлативными мирами объясняется наряду с иными историческими причинами целенаправленным уничтожением планетарного технологического потенциала в результате боевых действий. Либо недоразвитость целого ряда имперских колоний проистекает из тоталитарной природы правящих там политических режимов, посчитавших за социальное благо держать в технологическом варварстве подвластное народонаселение. Опять же утилитарно технократическая составляющая тамошних политических систем не оставляет сомнений: никто из самых отъявленных тоталитарных диктаторов с жиру особо не бесится, не помышляя с дуру или с жестокого похмелья, не компенсированного наноскафами, как бы половчее заменить отсталые машины и механизмы на еще менее производительную мускульную силу тяглового скота и людей-рабов, как оно произошло на Экспарадизе, судя по фрескам в развалинах городов.

Что же с этими антропоморфами все же стряслось, рассуждал Хампер, до тех пор когда психотропный нейровирус не распространился достаточно широко на планете? Ведь само их былое деградирующее существование, весьма возмутительным образом опровергает господствующую среди палеографов империи точку зрения о том, что сколь угодно изолированное планетарное человеческое сообщество не в состоянии опуститься ниже минимального индустриального уровня, позволяющего эксплуатировать легко доступные залежи полезных ископаемых: углеводороды, металлические руды, минералы, а также перерабатывать другие природные ресурсы, скажем, ту же древесную целлюлозу. Между тем, развитие промышленности и торговли рано или поздно, если обходиться без какой-либо тоталитарной гуманистической идеологии, вызывает опциональную востребованность либерального политического порядка, наилучшим образом обеспечивающего переход от хаотического индустриального расширенного воспроизводства к научно-технологической биосферной системности и суперлативным технологиям.

… Так-то оно так, а ну-ка, какие резоны по данному поводу нам предложит ксенобиология? Если мало чего вразумительного, то пусть граф Алмо войдет в резонанс на досуге…

— Ваша светлость, позвольте у вас полюбопытствовать, что вы теперь думаете об идее Мии Мо, как если бы производный нейровирус в течение долгого времени оказывал минимальное девиантное воздействие на социально-психологические стереотипы колонистов Экспарадиза?

— Пытаетесь подвести экзобиологическую базу под умозрительные инволюционные метафоры сержанта Тилбо, не так ли, сэр Хампер?

— Граф Алмо, вы меня восхищаете своей проницательностью. Однако было бы великолепно, если абстрактные догадки нашего славного Рона Тилбо вы как-либо прозорливо подкрепили какими-нибудь конкретными естественно-научными обоснованиями.

— Мне очень не хотелось бы вас огорчать, коллега Хампер, но мне нечем порадовать ни вас, ни вашего, хм, аколита Тилбо. Основываясь на поведенческой реакции вагантера Джу Лакса, по-видимому, получившим заражение сингенетическим провирусом, психотропный эксцесс следует незамедлительно. Виртуальные модели Мии Мо, увы, оказались несостоятельны. На сегодня она со мной согласна: нужны неделя или две, чтобы пораженный производным нейровирусом индивидуум начал стабильно терять адекватные связи с реальностью.

— А если бы у кого-либо из потомства аллохтонов Экспарадиза развился естественный иммунитет к интерполяционному нейровирусу или же организм-носитель вступил с ним в симбиотические отношения, как это произошло у целого ряда высших животных — эндемиков планеты?

— Полностью, коллега, исключить подобную версию мы не можем, но чтобы ее доказать, требуются серьезные клинические исследования, испытания на человеческом материале. Или же нам посчастливиться обнаружить выживших аллохтонов…

— Полагаю, вам, коллега Алмо стоит задуматься над данной проблемой. У вас патентный приоритет, а если станет возможным избирательное боевое применение провируса на локальном уровне…

— Да-да, об этом и многом другом, коллега Хампер, я уже давненько размышляю. Тем не менее от скоропортящихся выводов покамест воздерживаюсь. Сенсации в масс-медиа, социально-политические парадоксы, гиперболы, тезисы-антитезисы — ваш хлеб, господа палеографы. Мой же удел — о горе-горькое! — скучные дескрипции, классификация, утомительные эксперименты, коим несть числа. Как говориться, отсюда и до обеда, глядишь, что-нибудь да не прояснится, — несколько саркастично отозвался собеседник Дага Хампера.

— О, мой дорогой граф Алмо, вы меня все же обнадежили. Кстати, как усиление рейнджеров, перемещенных под ваше начало?

— Без замечаний. Ни к кому из вновь прибывших экзобиологов претензий у меня нет, первый лейтенант Хампер, сэр. Все идет согласно боевому распорядку, — уже подчеркнуто нейтральным тоном ответил капитан Алмо.

Куртуазно пожелав графу Алмо беспрецедентных успехов в научных изысканиях, Даг Хампер углубился в прежние раздумья, в том числе, почему у него, начальника экспедиционного штаба лейтенанта Хампера не иссякает обостренный интерес к персоне капитана Алмо.

Даг Хампер и раньше замечал очевидное его эндопсионике, пусть и глубоко спрятанное беспокойство Атила Алмо, когда речь заходила о военных вопросах и боевом планировании. Подозрительно уступчивым ему представлялся капитан Алмо, демонстративно оставлявший в полной компетенции начальника штаба общее руководство разведоперациями на планете. Хотя разумнее было предположить: старший по воинскому званию титулованный нобиль станет добиваться старшинства, всячески артачиться, конфликтовать или сварливо декларировать благородное недовольство вкупе с негодованием, как же несправедливо его обошли по службе. Но, показательно, граф Алмо был неизменно сама любезность — невозмутимо куртуазен, слегка напыщен и всячески показывал рьяную углубленность в чистую науку.

Так и не решив, нужно ли ему лично не спускать глаз, а еще лучше, омнирецепторов с Атила Алмо до конца миссии, Даг Хампер отложил разведрейд на юго-восточный антарктический архипелаг до возвращения разведгруппы Мин Льян и прибытия средств усиления в составе 8 экранопланов и двух беспилотников экзобиологической разведки, крейсерским неспешным ходом в режиме маскировки рассредоточено двигавшихся назад с северо-западного побережья Норда-гаммы. Заодно, перемещаясь по новому наземному маршруту, они должны были рекогносцировать местность и доставить дополнительные данные для экзобиологического анализа.

… Прелестно-прелестно, леди и джентльмены. Ничего разумного не остается, как задать самому себе любимый риторический вопрос его светлости Джера Колма. Спрашивается, много или мало данных необходимо рейнджеру, чтобы сделать правильные выводы? Разумеется, отвечать перед герцогом, приходится его подчиненным. И, несомненно, угадывать правильный ответ. Живо пошевеливайте мозгами, дорогие леди и джентльмены. Ладно-ладно, все будет на две староамериканские буковки: "оу" и "кей". Займитесь-ка нашими райскими дикарями, дражайший магистр…

Вернувшись к размышлениям о мертворожденной колонии на Экспарадизе, Даг Хампер при повторном общем анализе собранных за первые четыре дня миссии разведданных обратил внимание на ускользнувшую поначалу от его внимания одну деталь. Чем дальше от экватора, тем больше на всех трех континентах было обнаружено развалин городов и остатков других поселений. В то же время далее к северу и югу в обоих полушариях на многочисленных больших и малых архипелагах практически отсутствовали следы каменных строений. Весьма сомнительно, будто бы полторы тысячи лет тому назад на райских тропических островах, а также в умеренном климатическом поясе жили сплошь уму невообразимые дикари в хижинах, крытых пальмовыми листьями или там дерном, древесной корой. Следовательно, что-то или кто-то им помешали плотно заселить островные территории.

… С югом все понятно: южане вполне могли создать зону безопасности или же континентальные власти под страхом суровых кар запрещали там кому-либо селиться на постоянной основе. Вполне вероятно, на севере тоже имелось сравнительно неплохо продвинутое гипотетическое государственное образование, находившееся не в ладах с рабовладельческими правительствами трех континентов.

Плоховато, когда мало данных, и научную разведку приходиться вести малыми силами. К тому же в закрытом режиме. Может, распорядиться, чтобы Ван Чанг послал сверху пяток не подлежащих обнаружению анкер-болидов, и самому рвануть на север? Здесь на КНП найдется немало желающих, кого я могу захватить собой, не дожидаясь Мин Льян. Займемся севером, потом югом, поищем артефакты…

… Ха, и еще раз ха! Какие древние государства? Я не узнаю вас, магистр Хампер. Вы не иначе решили переквалифицироваться в палеосоциолога? Коль скоро желаете подкрепить гипотезы и предположения в стиле нашего незабвенного Ронни Тилбо, возвращенного к боевому дежурству на фрегате. Потому как первый пилот Саб Дерим исполняет роль неосторожного вагантера по плану чрезмерно скрытного майора Тотума и должна вскорости пересечь орбиту Экспарадиза. Непонятно, кого барон Тотум провоцирует, но какое-то обострение ситуации нам гарантировано. А до тех пор вам, действительный магистр Хампер, следовало бы держать в поле зрения капитана Алмо и факультативно, но результативно подумать над палеографической статьей, дабы подкрепить вашу научную репутацию в академических кругах. Неужто вам мало собранных данных? Вы меня удивляете, дорогой магистр. На что жалуетесь, коллега, когда у нас речь идет не о нехватке информации, а неумении толком ей распорядиться? Извольте потрудиться и поскрипеть мозгами, дорогой магистр!..

С помощью нехитрого самовнушения уговорив себя заняться делом, Даг Хампер к собственному удовольствию пришел к выводу о неуместности и банальности первоначального замысла выстроить палеографическую гипотезу о социально-технологической деградации первопроходцев Экспарадиза на основе в зубах навязшей экуменической доктрины противостояния идеалистов и материалистов. На семинаре они эту тему обсудили весьма увлеченно. И Даг Хампер снова вспомнил о всеобщем тривиальном глубокомыслии, как да почему приверженцы идеализма, прекраснодушно стремясь к утопическим сверхчеловеческим духовным ценностям, в своих безудержных проявлениях усугубляют царящий во Вселенной изначальный хаос во имя либерального прогресса, будь то в науке или социальной сфере. Аналогично, экстремальные сторонники революционного материализма, выступая с охранительно-консервативных позиций и с благой целью упорядочить все и вся, не меньше идеалистических оппонентов способствуют прекращению прогресса и движения вперед за пределы нынешних границ познания.

… Оно предельно понятно — радикальное большинство от добра добра упорно ищет, а коллективное самоубийство ничем не лучше, нежели когда кто-то в одиночку расстается с жизнью. Поэтому никто и не ставит под сомнение, отчего количественное преобладание экстремистов как материалистического, так и идеалистического толка, как правило, приводит к плачевным последствиям в научно-технологической и социальной практике.

В абсолюте правоверные идеалисты, как радикалы, так и умеренные, ратуют за расширение, во чтобы то ни обходилось, неограниченного познания чистого духа и божественного разума, при этом отнюдь не чураясь материалистических путей в достижении идеальных целей. Тогда как праведные материалисты, не меньше доктринальных соперников беспокоясь об идеальном светлом будущем, в целом призывают род людской, не транжирить втуне ресурсы, не отрываться от милой их сердцу родной почвы, а также помнить о сугубо приземленных потребностях человеческой души и тела.

Вместе с тем общепринято, будто бы противоборство и взаимное уравновешивание идеализма и материализма имеет благодетельный характер, предопределяя постепенное контролируемое продвижение в накоплении и применении новых знаний во всех областях человеческого сосуществования. Иначе, откровенно говоря, если либеральные айди переусердствуют, то консерваторы-матри непременно бросятся их притормаживать. Либо, напротив — уже материалисты прибегают к идеологии либерализма, освобождающей мысль и слово от идеалистического консерватизма.

В результате такой системы сдерживания формируется идейно плюралистическое общество, где преобладают умеренные центристские подходы и решения тех или иных общечеловеческих проблем, экстремисты-революционеры обоего толка, коих осаживают свои и чужие, остаются не у дел и далеко от власти, а ко всеобщему удовлетворению как айди, так и матри итоговое прогрессивное развитие, расширение границ познания не прекращается. Оно, дескать, не может остановиться, поскольку усердным ревнителям идеалистических решений эволюционный прогресс догматично заповедан субъективным промыслом божественного сверхразума, а ревностные служители материализма уверены в объективной, не зависящей от человека квинтэссенции вечного непреодолимого движения от простого к сложному и от хорошего к лучшему. Или не в аверс, а в реверс, поскольку матри в ансамбле с айди не исключают отдельных частных случаев исторического регресса, то бишь временных отступлений в общем стремлении к далеким целям непреложного расширенного развития человеческого разума в доступной Вселенной, являющейся фамильным достоянием и наследственным обиталищем для всех и для каждого.

Однако допущение, когда-то тут то там в достойной и дружной прогрессивной семье нипочем нельзя обойтись без какого-нибудь регрессивного урода, в виде исключения подтверждающего вселенское правило, ни за что не устраивало Дага Хампера в его теоретическом осмыслении проблемы технологического упадка человеческого сообщества на Экспарадизе. Он пребывал в твердом убеждении, что единством и борьбой идеалистических и материалистических противоположностей, переходом количества негативных индивидуальных изменений в еще более отрицательное групповое качество, неспособностью либерального отрицания преодолеть консервативное отрицаемое и прочими вывертами архаичной диалектики, как искусства спорить и дискутировать, можно в теории в пух и прах разъяснить все что угодно, любой прогресс и регресс, на доктринальном догматическом уровне. И в то же время ничего на практике; в реальности ни на йоту не приближаясь к познанию бесспорной истины, имеющей практическое приложение в постижении сущности и целеполагания, телеологии субъективного или объективного бытия человека разумного.

Субъектно и объектно говоря, в целях философской систематизации магистр Хампер и сам иногда прибегал к дихотомии и дуализму человеческого разума, субъективно противопоставляющего себя чему-либо внешнему и объективному. Хампер также подразделелял род людской на либералов-освободителей и консерваторов-охранителей. Сам он себя, понятное дело, числил по ведомству либеральных субъектов. Иначе быть не могло, поскольку в элитном корпусе рейнджеров непреложно считалось, что в основе подозрительных консервативных проявлений человеческой натуры лежит атавистический инстинкт самосохранения в его неблагонамеренных пацифистских формах. Меж тем особь, руководствующаяся не человеческим разумом, стремящимся к полному и конечному преодолению внешней угрозы, а животным инстинктом временного конъюнктурного выживания обречена на поражение при ведении военных действий, в сущности являющимися адекватным умением жертвовать собственным существованием, а еще лучше — жизнью неприятеля, будь то в обороне или в наступлении.

Даже, казалось, чрезмерно хищных и плотоядных животных, инстинктивно обороняющих себя, свою территорию, потомство, натурэволюция или преднамеренный креационизм обрекли на консервативное миролюбие. Никакому биологическому виду, кроме человека разумного, не свойственны ни рассудочная агрессия, ни целенаправленная рассчитанная экспансия. Самые страшные хищники, сметающие, пожирающие все живое на своем пути, — многомиллионные колонии полуметровых шайтан-муравьев, обитателей экзобиологического заказника на Мирмекс Секунде, — не выходят за пределы предназначенной для них экологической ниши. Так, ежегодная пищевая миграция шайтан-муравьев всегда заканчивается поеданием избыточных рабочих особей и многократным сокращением популяции. При этом на акватическую, точнее, на жидкоаммиачную и воздушно-гелиевую фауну эти вселенские рекордсмены-пожиратели не посягают — природные экологические условия не позволяют.

Напротив, человеку разумному, достигшему суперлативного уровня, многое дозволено; он не ограничен безмозглой природой в окрестную и в совокупности окружающей космогонической средой, в ходе техногенного развития во многом утрачивая природные критерии биологического вида. По причине ли техногенной автоэволюции или согласно предначертаниям божественного провидения, человек разумный преднамеренно берет под контроль собственное видоизменение.

Вместе с тем каждый случайный, спонтанный выход какого-либо неразумного биологического вида из жестких экологических рамок являет собой эволюционную мутацию и начало его трансформации в нечто иное. Лишь сохраняющему себя в качестве одного из первозданных действенных вселенских начал человеку разумному (Бог его или эволюция знает как) позволительна экспансия и агрессия по всем азимутам. Из чего вытекает: охранительный тормозящий пацифизм, ретроградный примитивистский экогуманизм, суицидальное миротворчество — извращая основополагающие гарантии открытого противостояния человека a priori et a postеriori враждебному окружению, закрывают, заказывают ему дорогу вперед; таким образом, гуманисты приравнивают людей к общественным насекомым наподобие шайтан-муравьев, где от каждой твари природа требует по способности и каждой дает по потребности. Или как когда по глупой морде. Но не более того.

Тогда как человеку разумному — агрессору и экспансионисту в лучшем смысле данных терминов — всегда мало того, чего ему отмерено от начала времен. Отнюдь не ему предписаны качественные рестрикции и количественные лимиты, установленные для флоры и, прежде всего, относительно фауны. Внешним ограничителем для животного мира является окружающая среда, внутренним — природные инстинкты. И то и другое разум не может не воспринимать как угрозу собственному существованию. Разум человеческий самодостаточен, самодовлеющ и абсолютно свободен в собственном мироощущении, полагал Даг Хампер.

Хотя как кому повезет. И кому-то больше, кому-то меньше достается от хромосомных наборов неразумного скотского наследия, включающего безумную зависимость от внешних факторов и гипотетических стадных инстинктов общественного животного, невзирая на несогласие религиозно настроенных личностей с версией социального происхождения из обезьяньей стаи человека разумного. Но и верующие, и неверующие согласны с тем, что разумный индивидуализм паче безрассудного коллективизма.

Вероятно, для определения разумности, независимости от общества себе подобных и окружающей среды в процессе психофизической подготовки рейнджеров во всех академиях империи для злосчастных кадетов было предуготовано жестокое испытание в так официально называемой "сфере чистого разума", представляющее собой долговременное пребывание в камере абсолютной сенсорной изоляции. По-другому данный психологический тест злые языки из числа атеистов также называли проверкой на наличие бессмертной души. А еще проще кадеты и преподаватели именовали этот ужас камерой псих-одиночества.

На первом курсе, а также на последнем жесткосердные, можно сказать, бездушные кураторы и командиры учебных взводов испытывали каждого кадета на сенсорную индивидуальную устойчивость. В изоляционной камере полностью были исключены любые виды излучений и гравитация, принудительно отключался инфомодуль и биохимически временно заглушались все чувственные анализаторы, включительно проприорецепторы скелетной мускулатуры. Человек в изолирующей невесомости теоретически лишался всех без исключения внутренних и внешних органов чувств. Бедолага-кадет в камере псих-одиночества не мог слышать собственного дыхания, пощупать пульс, чтобы проверить, жив он или уже мертв, ему даже не удавалась понять, способен ли он еще рефлекторно моргать. Тем самым в сфере чистого разума испытуемый безусловно оставался наедине с самим собой, утратив контакт с собственным телом. Одно лишь бестелесное сознание помогало ему помнить, что он — человек, а не животное, направляемое внешними раздражителями.

Зверское испытание в изоляционной камере продолжалось до упора, то есть до появления начальных признаков нейромышечной атрофии, приступов синкопической утраты сознания или угрожающих душевному здоровью испытуемого сенсорных галлюцинаций в виде кошмаров и ужасов. В последнем случае кадет считался не выдержавшим психологической проверки, и в академии с ним расставались без малейших сожалений: псих-одиночка — не рейнджер, не пройдет…

В первый раз попав в камеру псих-одиночества, кадет Хампер опирался на подробные воспоминания о недолгой жизни и ретроспективой, к счастью, много чего прочитанного и увиденного. Благо, некие зачатки эйдетической памяти ему помогли не сойти с ума в течение пяти мучительных суток. На четвертом курсе к сенсорной изоляции Даг Хампер подошел чисто по-человечески. Уже в камере капрал-кадет Хампер задействовал незарегистрированные возможности с дружеской помощью кадета Бармица модернизированного инфомодуля-имплантанта и три с лишним дня предавался незамысловатым пансенсорным радостям, демонстрируя следящим медицинским мониторам здравомысленное бодрствование, глубокий медленный сон, а иногда быстрый ритм юношеских эротических сновидений со всеми здоровыми полюционными эффектами. Естественно, виртуальный пансенсорный секс по упрощенным алгоритмам инфоимплантанта многие недолюбливают из-за линейности сюжетов, но голому сознанию без тела, находящемуся в сфере чистого разума, выбирать не приходится.

Выбор суммы технологий надо делать до наступления экстремальных обстоятельств, и потому Даг Хампер к тому времени хорошо усвоил древнюю народную мудрость, еще в рекрут-кадетах услышанную от лучшего друга Лексы Бармица: то, что создано программно или аппаратно, преодолевается опять же аппаратным или программным путем. С техническим гением Леком Бармицем Даг Хампер не мог не согласиться, так как и до академии знал, почему неумение такими-сякими презренными индивидами использовать в достаточной мере суперлативные технологии они тоскливо объясняют тем, что нет, мол, у них возможностей изучать новую технику из-за недостатка сообразительности или же уныло заурядного нежелания овладевать эволюционными техническими навыками. При всем при том дураки скучно жалуются на дефицит времени, а умные по обыкновению — на нехватку мозгов. Хотя у них в порядке номеров и вещей, приходится с грустью заметить, вульгарным образом отсутствует желание жить в мире и согласии с научно-технологическим прогрессом.

Даг Хампер с детства не предъявлял к прогрессивным технологиям заскорузлых филистерских претензий, но впервые в камере сенсорной изоляции он поневоле задумался о благодетельном воздействии техногенной эволюции, делающей человека намного разумнее, чем ему предписано бессмысленным естественным отбором, где выживает не самая мозговитая особь, а наиболее приспособленная к данным физическим условиям существования. В то время как при изменении условий безмозглой окружающей среды может коллективно уйти в небытие весь биологический вид. Гораздо уместнее человеку самому становиться фактором естественного отбора, а не превращаться в коллективизированное животное, подвергающееся биосферным напастям и экологическим превратностям.

Кстати говоря, и термин "экология" в переводе с древнего греческого языка означает не науку о природе, а учение, слово о доме, о жилище, каковое всякий его житель волен обустраивать и перестраивать по индивидуальному разумению, не без тщеславия вспомнил этимологический аргумент Даг Хампер, едва ли не возгордясь своей лингвистической образованностью.

… Вот и наши канувшие в Лету древние экогуманисты обнаружили здесь вовсе не райскую планету, а без спроса вломились в чужой дом, прочно заселенный быстро мутирующим и эволюционирующими микроорганизмами. Налицо черный юмор: захватчик-ханжа вместо того, чтобы обеспечить себе безопасность и, без нужды не рефлексируя, экспансивно выкинуть за порог прежних жильцов, лицемерно желает жить с ними в мире. И, естественно, получает по сусалам и по заслугам — как положено оскотинившимся пацифистам, не ведающим, что слова "прогресс" и "агрессия" от одного латинского корня происходят. Зато эти понятия синонимичны для не желающего смиряться гордого человека, вооруженного разумом во имя уничтожения всевозможных эвентуальных угроз в ближайших или отдаленных грядущих веках…

Последняя фраза магистру Хамперу чрезвычайно понравилась, и он решил обязательно ее где-нибудь вставить в будущую статью для "Палеографического вестника". Он также счел подходящим заголовок статьи — "Экспарадиз: тени в бывшем раю", так как ему очень и очень хотелось публицистически уязвить твердолобых идеалистов вкупе с закоренелыми материалистами. По замыслу Хампера, ни тем, ни другим его публикация не должна прийтись по вкусу. Оба эти доктринальные философские направления магистр Хампер полагал морально устаревшей софистикой, затемняющей разум, и категорически отрицал то, что их тысячелетнее перетягивание эпистемиологического каната, постоянные попытки урвать себе побольше кусок одного и того же гносеологического одеяла есть ни что иное, как движущая сила исторического развития человеческого разума и социального прогресса.

В философии Даг Хампер напрочь отвергал предвзятое расщепление единого процесса познания Вселенной на идеалистические и материалистические подходы, логически исключающее системный анализ и синтез. Однобокое приближение к познанию, по его разумению, существенно ограничивает практический кругозор тем, кто верит в божественное предназначение человека, и вводит в заблуждение мыслителей, настаивающих на исключительно материальном характере познавательной деятельности человеческого разума. Схоластическая дискуссия на тему: первичнее ли материя, а, может, сознание? методологически ничем не лучше и не хуже старинного спора о том, что было раньше: курица или яйцо. Ибо ранее, до первичного Большого Взрыва объективно и субъективно не было ничего: ни текстовых источников, ни аудиовизуальных цифровых данных, ни, дорогие коллеги-схоласты, других достоверных сведений, назидательно обращался к воображаемым научным оппонентам действительный магистр палеографии Хампер.

— … Скажите, положа руку на сердце, коллега Алмо, вы и вправду думаете, будто бытие определяет сознание?

— Чье сознание, коллега Хампер?

— Скажем, ваше, коллега Алмо.

— Знаете ли, дорогой магистр Хампер, меня нисколько не удивляет казуистическая склонность философов и прочих идеологов противопоставлять несопоставимые понятия, располагающиеся в разных осях системы координат.

— Пожалуй, ничем не лучше и синкретизм идеального и материального, так как в точке пересечения идеальной оси "у" и материальной оси "х" их параметры равны нулю, — с ходу подхватил метафору собеседника магистр Хампер.

— Изумительно противоречивая антитеза, коллега, как, и все, кстати, философские измышления. Точно так же философски бессмысленно синкретически объединять, искать дружеские связи между нулем и единицей в двоичной системе исчисления или антагонистически стравливать между собой плюс и минус в электрической цепи. Аннигиляция материи и антиматерии также не имеет ни малейшего метафизического смысла, как и мирное сосуществование либо надуманный антагонизм материи и сознания. Вон, в планетарном масштабе Экспарадиза северному магнитному полюсу вовсе нет нужды философски противоборствовать с южным…

— Тогда, прошу прощения, если нарушаю риторическую паузу, как быть с пресловутой противоположностью буквально прописных Добра и Зла?

— О, коллега Хампер, ваша эристика достойна всяческих похвал. Но, на мой взгляд, компарирование моральных оценочных критериев имеет все ту же аналоговую физическую природу и объясняется все тем же основополагающим дискурсивным методом человеческого мышления, главным образом исходящим из билатеральной симметрии: "да" и "нет", мы и они, индукция и дедукция, порядок и хаос, искусственное и естественное, черное и белое, свет и тьма… Хм, хотя последнее большей частью проистекает из печальной нищеты природного зрительного анализатора головного мозга, оперирующего в жалких рамках оптического диапазона.

— Насколько я вижу, вы, граф, полагаете: всякий умозрительный компараторный дуализм имеет в своей основе симметричность противопоставляемых понятий?

— Несомненно, и точно так же во многих случаях до предела обобщенный дуализм лишен здравого практического начала, подобно тому, как если бы уже не в философское, а в физиологическое единство и борьбу противоположностей вступали левое и правое полушария головного мозга какого-либо индивидуума. Видите ли, коллега Хампер, сия шизоидная дизъюнкция правого и левого чревата не так чтобы расстройством психики, но полной неспособностью к релевантной мыслительной деятельности. Как добрый доктор говорю…

— 5 —

Трехгалактический генерал Гренадан де-Никсолент, звездный маркиз системы Аквитания Серт, первый вице-премьер правительства, командующий территориальной обороной, лендлорд ноблиссимус имперского Реконсилиума.

Собственные умственные способности преодолевать политические и философские антагонизмы генерал синего резерва имперской спейсмобильной пехоты Гре Никсо нисколько не ставил под сомнение и ничуть не отказывал себе в здравом смысле, когда дожив до 140 лет, как в лейтенантской юности по-прежнему истово верил в чудодейственность заговоров и силового противодействия, обеспеченных темной конспирацией по двоякому принципу: пусть главенствующая правая рука не ведает, что делает левая, но одна голова все видит и знает.

Главное — вовремя опознать, понять, уяснить противоречивые замыслы постоянных противников и временных союзников. Знание — не сила, а конкретный способ ее обретения. Все прочее или неясное в понимании милорда генерала было лишено практического значения и таило эвентуальную угрозу, как для всякого заговорщика, оценивающего обстановку исключительно с точки зрения приложимости данных обстоятельств к пущему достижению благих общественных целей.

Кто не согласен, пусть укажет мне на политика речистого или иного публичного деятеля, учтиво обязующегося интриговать во вред, а не во благо общества, его делегировавшего.

Блаженны лишь неверующие в легитимную действенность общественных заговоров, договоров, разговоров, переговоров; они не в силах постичь, как можно возвыситься над массами, ретиво алчущими и жаждущими подчинения власти. Лишь соединяя, связывая, обобществляя кому-либо дано действительно повелевать ближними и дальними объектами предводительного руководящего манипулирования.

Объектно и субъектно маркиз Никсо убежденно сомневался, будто бы разделяя, можно властвовать. И с ним нельзя не согласиться всем тем, кто имеет дело с прикладной политикой. Едва ли практический политик галльский король Людовик XI, кому приписывается сия разделительная сентенция, по сути ею руководствовался. Скорее всего, в доисторические времена на изначальной Земле такую вот ничем не подтвержденную гипотезу, придумал кто-то из придворных борзописцев-идеологов, испокон веков обслуживающих власть имущих, а умные правители на словах с ней соглашались, чтобы вводить в заблуждение политических соперников. В то время как на практике сильные успешные властители предпочитали не науськивать мелких или не очень врагов друг на друга, а объединять их в крупную рентабельную цель, с какой определенно можно покончить несколькими решительными ударами. Или же исподволь стремились под своим предводительством крепить единство разнонаправленных интересов подданных и союзников, то есть тех, кто подчас намного опаснее признанных противников.

Чем прочнее внешние союзы и крепче внутренние связи, тем большая власть концентрируется в руках поводырей, удерживающих бразды правления. Объединяй и властвуй, и никак иначе, часто резюмировал маркиз Никсо. Потому как в политике объединяются под знаменами кого-либо не по поводу и по случаю абстрактных химерических идеалов, а прагматически против конкретных врагов. В чем, собственно, состоит секрет успешности служебной карьеры там, где требуется карабкаться вверх по иерархической лестнице. Сначала создай себе врага, а потом найди друга, способного тебе помочь одолеть действительного или мнимого супостата. Всякое успешное продвижение по службе, путем интриг и комплотов доказывал себе и другим трехгалактический генерал Никсо, есть и будет заговор солидарности: ты — мне, я — тебе, а третий — лишний, поскольку мы против него консолидировались. И этот же принцип заговора, совместного и уместного доверительного комплота он пытался осуществить в реальной политике.

В осуществимость солидарных заговоров, основанных на конспиративном доверии, чаще всего свойственно верить тем, кто подлинно достиг определенных карьерных высот, где частное становится общим, наделив индивидуума властью над ближними. За что они обычно благодарят самих себя или счастливую судьбу.

Пусть себе горько жалующиеся на жизнь несчастные, не сумевшие подняться наверх по служебным инстанциям, тоже не прочь обвинить в собственных карьерных неудачах умом необъятные, ничем не измеримые вселенские козни, каким-то изощренным злодейским способом умеющие выборочно влиять на мелкие упования маленьких людей.

О них большой спейсмобильный генерал Гре Никсо прочно забывал от выборов до выборов, когда следует обращать внимание на эфемерные индивидуальные пожелания и надежды малых человекообразных, обычно униженных и оскорбленных, каких-то там где-то далеко внизу отстоящих от него объектов приложения политической власти и личных государственных интересов. Коль скоро по рождению, происхождению, образу и форме правления он судьбоносно властвует, то ему содержательно надлежит оперировать большими числами и массами, так как демократическое государство есть сумма отдельных притязаний всех и каждого, где личное непременно становится общественным. Особенно, коль речь идет о наличных интересах власть имущих, в тайном заговоре распоряжающихся политическими и экономическими ресурсами, что и позволило вице-премьеру Никсо сдать Леванту в бессрочную аренду планету Элизиум.

Пускай его светлость маркиз Гре Никсо всеми фибрами благородной души презирал торгашеский левантийский дух, неотделимый от подспудных и подковерных политических расчетов в деловой активности Леванта, но для него как аквитанского вице-премьера политика являлась всего лишь способом экспроприации власти, когда более сильный отнимает правдами и неправдами нажитые полномочия у слабых правителей. А вот если дело касалось его лично, то есть ущемления военной и гражданской власти его превосходительства генерала Никсо, в ограничении собственных прав и свобод он видел вселенскую скорбь и печаль.

Генералу Гре Никсо ничуть не улыбалось, что в системе Лакс (вот же дурацкий имперский обычай давать рабочие названия по именам глюкнутых идиотов!) Левант вынужден не на шутку столкнуться с метрополией.

… В их чертовом разделении — ослабление моей власти! Нет чтобы в мире и согласии жить, как положено людям доброй воли…

Хотя имперцев и левантийцев аквитанский вице-премьер относил к разряду ненавистных врагов, к кому бы он ни присоединился в их конфликте, аквитанцы явно окажутся третьей проигравшей стороной. Имперские скорохваты снова вцепились в левантийцев, выползших из тени, и опять же империя нарастит централизованную мощь в ущерб колониям, в то время как Аквитания лишится солидной, пусть и секретной статьи доходов государственного бюджета.

…Чтоб им всем повылазило, дерьмоедам! Вот бы всем нашим мирам истинно по-государственному на них навалиться дружно и вместе…

Как истинный астрократ колониальный маркиз Никсо благожелательно приветствовал бы совместное ослабление общеимперских монстров и, соответственно, усиление влияния колониальных властей, но прямое столкновение с метрополией есть мероприятие неуместное и преждевременное без опоры на сердечное согласие, твердую и реальную поддержку в суперлативных регионах астрократических единомышленников.

Реальность невозможного генерал Никсо не признавал, с ветряными мельницами и великанами открыто по-донкихотски не ратоборствовал, поэтому, оставшись наедине со своими мыслями, он в сердцах и вслух вспомнил интернациональными древнеписьменными словами чертей, матерей, а также малоприятные продукты жизнедеятельности прямой кишки человека и различных животных. Затем милорд генерал отставил на потом общие имперские расклады и вошел в частные подробности обстановки в системе Лакс, вновь помянув покойного вагантера не всуе, а самым душевным образом за нарушение, казалось, незыблемого взаимовыгодного режима секретности.

Не всегда и не все тайное становится явным, по крайней мере своевременно. И судя по докладу, направленному экстренной нуль-капсулой аквитанским резидентом баронессой Кам Чарра, неофициально представляющей правительственные интересы на Элизиуме, в системе Лакс уже нагло орудует непонятно какая спецгруппа рейнджеров. Здесь и сейчас генерала Никсо чрезвычайно выводило из себя, что ему до сих пор не удалось выяснить, почему не задействован фельд-кампамент, выделенный для операции, и какими конкретно силами и средствами располагают рейнджеры там, на месте. Спейсмобильная пехота, вопреки распространенной практике, тоже еще не была востребована для усиления. Также милорда генерала крайне настораживало, отчего и почему по прибытии в ничейную систему Лакс рейнджеры не активировали заявочный имперский сигнум.

По соглашению с Левантом Аквитания обязалась воздерживаться от предъявления исторически и юридически обоснованных прав на Элизиум, чье освоение начали выходцы из стародавней аквитанской гегемонии. Но лишь до тех пор, когда систему не попытается застолбить третья сторона. Здесь аквитанскому герцогу Никсу очень не хотелось, чтобы третьим претендентом оказался персонально император Андр V Фарсалик, потому как его величество общеизвестно станет первой среди формально равных сторон в судебных прениях со всеми вытекающими правовыми последствиями для остальных конкурентов, кого суд, очевидно, сочтет несостоятельными.

В общем, милорд генерал обстоятельно пребывал в безобразно-неприличном расположении духа в аквитанском представительстве в Париже-в-Европе на внешней стороне столичной планеты. А ведь надо же еще спускаться ночевать вниз, внутрь, в жалованный манор, чтобы продемонстрировать всем следящим системам хорошие манеры и политкорректность.

… Инсайдеры! Это ж надо так зазнаться, такое словечко придумать, будто они все метагалактически знают и им все изнутри известно. Сволочь столичная, короеды нутряные, глисты навозные!..

На настроение генерала Гре Никсо очень скверно влияла всегда освещенная внутренняя поверхность Террании-Примы, где он наглядно чувствовал себя еще хуже, чем в открытом космосе, находясь под наблюдением и обстрелом почти по всем азимутам противоестественно возвышавшегося чашеобразного горизонта. По этой ли, может, по какой иной причине, но на столичной планете, пребывая в своей совсем недавно терраформированной по нынешней моде резиденции, он раздражительно не терпел покидать подземный бункер.

… Не на что тут глядеть в этой гребанной, все цивилизованные миры загребущей метрополии. Не век и не два, а миллениумами свободы не видать угнетенным колониям…

В астероидном поясе два года назад мы кое-что уже попробовали. Теперь приходит время подергать за таинственные ниточки-веревочки на этом забалдевшем Элизиуме, крыс у нас хватит. Может, и наши законспирированные марионетки от хорошей вирусной дури тоже придутся к месту. Кстати-кстати, а мои мины замедленного действия, тайком-тайком заложенные по-левантийски тень на плетень? По-всякому мне пора на местности заплести интригу. Самому что ли вблизи приглядеться, посчитать что, где, почем?..

Пять оружейно-транспортных платформ метагалактического класса "Крейсер-П4К" ждали приказа милорда генерала Гре Никсо в астрономической близости от системы Лакс. Шестая платформа, генеральный аквитанский флагман типа "Астрорейдер-МГ2Л" также в повышенной боевой готовности дислоцировался на орбите суперлативного мира Теллус, откуда до Элизиума было еще ближе.

ШЕСТАЯ ГЛАВА

Не слишком большое прекрасно видится на расстоянии по субъективным меркам людским, а очевидцам все незначительное представляется мелким, если только взирать на мир свысока поблизь или поодаль.

Чем дальше — тем больше или равно. Или меньше. Может, выше. Возможно, ниже.

Близки или далеки от нас более-менее крошечные звездочки, высоко ли низко виднеющиеся в ночном небе, а над ними и за ними еле-еле видимые маленькие туманные пятнышки и спиральки галактик? Малы они там, одна расширяющаяся Вселенная знает как, или непомерно велики, по утверждениям страдающих профессиональной гигантоманией астрономов и астрологов?

Высокими или низкими нам кажутся чужие истины? Ближними или дальними представляются нам другие люди? Кто из них нам нравится и кто чему равен?

Спаси и сохрани нас Бог или Биоэволюция от такого равенства, если лицом к лицу не увидать подлинной личины, какую носит то или иное мировоззрение. Так коснеющему в невежестве мировоззрителю, не познавшему истину, не суждено стать свободным и печальным в мире, где много мудрости не сулит ровно никаких радостей жизни. А еще меньше малосведущему миросозерцателю, ограниченному в осознании универсума, доступно огромное удовольствие, проистекающее из познания самого себя, ближних друзей и дальних врагов.

Долго ли коротко говоря о первых и последних, кого так и подмывает воспротивиться внесению беспредельной ясности в окружающую действительность, мы творим деяния свои ко всеобщему довольству, избытку мудрости и умственной благодати. И станем ратовать за это и впредь, чтобы никто и никогда никак не грустил по каждому горестному поводу обретения новых философических знаний и терминологии.

— 1 —

Первый лейтенант Даглес О'Хампери, заместитель командира, начальник экспедиционного штаба спецгруппы "Лакс", действительный магистр палеографии.

Вдоволь пофилософствовав с добрым доктором Атилом Алмо, Даг Хампер пришел к малоутешительному выводу. В качестве теоретического базиса статьи о дегенерировавших антропоморфах Экспарадиза-Элизиума, как бы ему не хотелось эксплуатировать в научных целях диалектическую до безобразия политкорректность, он вынужден (так ее и перетак!) взять фундаментальную теорию его учителя, адепт-магистра палеографии Тео Сальсы, бывшего у него научным прецептором при подготовке к защите магистерской степени.

Ученый наставник магистра Хампера, маркиз Теодоро Сальса-и-Гассет, также отдавая определенную дань старинному классицизму в философской диалектике, разработал теорию дуалистической социально-политической динамики, им рассматриваемую в историческом контексте преобладания глобально-локальных, не исключая экуменических, циклов принуждения и освобождения, будь то в духовной сфере или в области низменных материальных потребностей.

Не в пример своему ученику, придерживавшемуся довольно объективистских позиций в разрабатываемой им концепции техногенной эволюции homo sapiens sapiens, Тео Сальса основывался на онтологическом релятивизме исторических процессов и сугубом субъективизме их участников. Согласно учению приват-профессора Сальсы, имевшего немало последователей в Звездной империи Террания, политическая история человека разумного представляется непрерывной сменой циклов свободы и несвободы, спорадически протекающих и дополняющих друг друга не только на переходных кризисных этапах, но и в процессе субъективного управления человеческими сообществами, находящим выражение в разнообразных персонификациях индивидуально-группового восприятия действительности.

Коллективистские критерии постижения разумом окружающего его социального бытия маркиз Сальса императивно отвергал, фундаментально не признавая независимое от человека существование различных форм коммунального сознания. Иначе пришлось бы, подчеркивал Сальса, постулировать никем и ничем не подтвержденное предположение о наличии априорных групповых инстинктов, без всяких на то оснований догматически детерминирующих социальное развитие человека разумного. Аналогично тому, как оно формулируется в различных концепциях классовой борьбы, предвечного сословного или этнического разграничения, божественного происхождения власти и тому подобных извращенных умозаключений, предназначенных оправдать пагубное господство одних людей над другими. Вышеупомянутые концепции вкупе с гуманистическим наполнением, доказывал профессор Сальса, достаточно часто приводят к возникновению геноцидальных тоталитарных режимов коммунистической и национал-социалистической окраски, аристократических и псевдомеритократических государственных образований, абсолютистских деспотий…

Полковник синего резерва корпуса имперских рейнджеров Тео Сальса, примерный конфессионер церкви Фиде-Нова, доказательно и обязательно не являлся гуманистом, упрекать тоталитарную власть имевших всех времен и народов за антигуманную мизантропическую практику никогда не упрекал, но он настаивал на том, что групповая этатическая тирания или державная диктатура большинства в той же мере исторически недееспособны, как и единоличный диктат самозваных помазанников языческих, поганых божков и кумиров. По его убеждению, сакраментально демократический глас народа или же ему противоположное всенародное тоталитарное безмолвие нисколько не подобны истинному провозглашению воли Божьей. А древнюю великодержавную традицию апологетического некоего небесного миропомазания на царство земное иберийский гран-сеньор маркиз Сальса целиком и полностью полагал опасной политической парфюмерией, зловонной еретической гордыней самопровозглашенных властей и духовным самоуничижением подданных, превратно низводящих себя на уровень стада безрассудной скотины, будто бы издревле лишенного свободы волеизъявления в качестве объекта субъективного принуждения.

В человеческом сообществе, где управление и контроль субъективны, а управляемые суть покорные объекты социально-эмпирических опытов властей предержащих, невзирая на политические теории осуществляемых естественным конъюнктурным методом проб и ошибок, в целом все-таки наличествует, но не всегда проявляется, положительная обратная связь, позволяющая избегать непоправимых, точнее, необратимых последствий, неизбежных при априорной (ничего тут не попишешь!) ограниченности человеческого познания на индивидуальном или групповом уровнях восприятия. На данном постулате неоднократно настаивал Тео Сальса в своей фундаментальной монографии "Принуждение и освобождение".

С изначальным тезисом профессора Сальсы об исходной ограниченности разума человека, вынужденного стремиться от эволюционного нуля к бесконечности в познании Вселенной, Даг Хампер полнозначно соглашался. Однако, будучи с младых ногтей рационалистом, до зубов вооруженным критическим скепсисом, магистр Хампер отнюдь не разделял религиозных верований достопочтенного учителя, настаивавшего на теологических истоках социальных процессов, где человеку от Создателя всего сущего ригористично предписано бесконечно творить и производить, дабы не постигнуть, но сверхъестественными методами, иррационально, может, интуитивно, в какой-то мере, отчасти достигнуть идеала — уподобиться имиджу мифического отца-основателя, практическим путем устроившего Большой Бум-Бум и давшего ход эволюционному развитию собственных космогонических творений, разумных чад людских, а также совместно наделенных жизнью их неразумных домочадцев в виде флоры и фауны.

Вместе с тем, в теории Тео Сальсы об имманентных, присущих лишь разуму человека социально-политических циклах принуждения и освобождения, Даг Хампер находил несомненное рациональное зерно, позволяющее объяснить экстраординарную деградацию колонии первопоселенцев на планете Экспарадиз в первичных аспектах.

Вне всякого сомнения, первой исторической ступенькой, откуда начался спуск по лестнице, ведущей вверх для других, нормально развивающихся человеческих колоний, на Элизиуме-Экспарадизе стала гиперпространственная чума хроноквантовых компьютеров три с половиной тысячи лет назад. Напротив, на планетах, где социально-политические установки не препятствовали динамичному развитию технологий, катастрофическая пандемия отказов вычислительной техники по всей Ойкумене послужила могучим толчком ускоренному развитию альтернативных кибернетических устройств, стала отправной точкой беспрецедентного роста экспорта технологий или же спровоцировала временный возврат на предыдущую ступень индустриально-управленческих решений.

В то же время во многом страдательным образом весьма болезненно восприняли хроноквантовую чуму автаркические изолированные авторитарные режимы в отдельных солярных системах. Каждый из них, по-своему являясь технократическим, находился в безусловной зависимости от средств коммуникации и бесперебойного управления. Во многих из них немедленно возобладали центробежные тенденции, вызвавшие политическую нестабильность, серийные государственные перевороты, череду системных и планетарных войн на уничтожение. Полностью оправиться от технократической катастрофы некоторые из них смогли лишь через несколько веков, став имперскими протекторатами. В основном благодаря заимствованным технологиям в области биотроники и прибывшим из метрополии вооруженным силам поддержания экуменического порядка нестабильные территории сумели приблизиться к индексу человеческого развития суперлативных миров. Другие же звездные системы спустя тысячелетия по-прежнему пребывают в статусе малоразвитых колоний, sine ira sed cum studio констатировал Даг Хампер, вспомнив несколько реколонизованных планет, где ему пришлось немало повоевать.

В этой диспозиции лейтенант Хампер серьезно расходился во взглядах с полковником Сальсой. Так как немаловажную предпосылку неравномерности развития имперских колоний, протекторатов и суперлативных миров-доминионов Даг Хампер видел в степени спонтанной интеллектуальной восприимчивости человеческих сообществ к техногенной эволюции, в пику Тео Сальсе, утверждавшему примат социально-политической динамики и достойной всяческого сожаления управленческой неспособности ригидных, чрезмерно жестких технократических режимов убедительно отвечать на исторические вызовы времени и окружающей космогонической среды.

По глубочайшему убеждению профессора Сальсы, политические режимы, основывающиеся на технократическом базисе гуманизма или спекулирующие спорадическими гуманитарными идеями, где человек, его индивидуальная или групповая социализация, а гораздо чаще материальное благосостояние, суть цель и средство существования властных структур, склонны впадать в соблазн неограниченного авторитаризма. Такие архиавторитарные режимы в сущности являются одномерными образованиями и лишены видимой устойчивости в исторической перспективе, поскольку руководствуются (большей частью ошибочно) субъективно воспринимаемыми и интерпретируемыми потребностями подданных в незыблемом порядке, неразумно потворствуя их индивидуалистическим инстинктам самосохранения и размножения.

Индивидуально и социально, не всякий человек и далеко не все люди согласны на столь бездумное, близорукое правление. Но на сигналы обратной связи слепые и глухие политические режимы, угодившие в логическую ловушку quid pro quo злоупотребленной власти, выдающей желаемое за действительное, либо не обращают внимания, либо, не дав себе труда разобраться, в чем причины недовольства и злопыхательства, прибегают к малопродуктивным репрессиями против инакомыслящих. И первое и второе пренебрежение общественной солидарностью, настаивал маркиз Сальса, рано или поздно приводят к несоразмерной утрате административной управленческой стабильности.

Одномерные архиавторитарные режимы, извращающие понятие социометрической солидарности, отнюдь не утруждают себя и принципом дополнительности в виде духовного или экономического либерализма, прибегая к эгалитаристским уравнительным методам социального контроля, а также волюнтаристского распределения материальных благ. К тому же авторитарно-гуманистические государственные клики, учил профессор Сальса, довольно часто используют дискурсивные элементы идеологии коммунизма или нацизма, но без их самодовлеющего тоталитарного содержания.

В данном дискурсе Тео Сальса утверждал, что настоящий планетарный тоталитаризм выстраивается вовсе не стихийно, а согласно сакрализованной утопической идеологии, обязательно по четкому управленческому плану логично технократически, где с полного на то добровольного согласия абсолютного большинства управляемых группа властного интереса целенаправленно подавляет рекурсивные проявления свободы во всех сферах общественного бытия. Однако столь абсолютизированное тоталитарное общественное согласие есть явление кратковременное и недолговечное. Засим непременно наступает новый цикл, где вчерашнее дискурсивное принуждение оборачивается сегодняшней рекурсивной свободой с неисчислимыми бедами переходного периода. Подобные социальные катаклизмы не раз происходили в исторической практике государств на изначальной Земле, в различные эпохи экуменической Панспермии, а также случаются с нынешними диктаторскими режимами и планетарными тираниями, чье существование лишено технологической и политической поддержки каких-либо имперских структур, к величайшему сожалению маркиза Сальсы-и-Гассет, иногда использующих в новых колониях тоталитарных диктаторов в узкокорыстных экономических или административных интересах.

В планетарной автаркии, настаивал Тео Сальса, тоталитаризм, не имеющий доктринально идеологических соседей-врагов, является функционально избыточным и теоретически малодостижим без соответствующих технократических предпосылок, труднопредставимых естественных условий и стечения уникальных социальных обстоятельств. А вот авторитарное сосредоточение в руках одного человека или элитарной клики всей полноты власти на планетах, значительно удаленных от либеральной в политической практике метрополии и демократически организованных региональных центров, встречается сплошь и рядом с самыми печальными социально-политическими следствиями.

Так, в ряде планетарных явлений архиавторитаризма обособленное элитарное правительство, доводя до абсурдного логического конца социальное регулирование и ужесточение административного контроля, самопроизвольно и стихийно деструктурировали общество, превратив подданных в живущую одним днем аморфную атомизированную массу, лишенную стимулов к развитию, в конце концов переставшую реагировать на любые команды управления. В результате чего на нескольких планетах, оказавшихся временно недоступными для имперской реколонизации, наступили смутные времена социального хаоса, ужасающей аномии и административной анархии. То есть цикл насильственного принуждения и там тоже менялся на цикл силового освобождения, причем с нежелательной максимальной амплитудой, как одного, так и другого проявления социально-политической динамики.

Оптимальный характер эволюции социальных процессов в доступной Ойкумене, согласно теоретическим посылкам адепт-магистра палеографии Тео Сальсы, может гарантировать минимальное авторитарное групповое принуждение, при непременном условии индивидуалистического освобождения от эксцессивных духовных и материальных тягот, налагаемых политической системой. Иными словами, индивидуальная свобода должна компенсировать или превосходить воздействие на отдельного человека злоупотребленных, хоть и узаконенных, доказательных методов упорядочивания общества.

В качестве доказательств профессор Сальса перечисляет, чересчур много на взгляд магистра Хампера, разноплановых примеров, когда неизбежные неудобства и расходы на общий имперский авторитаризм и военную (признаем без экивоков) диктатуру Звездной империи Террания, призванную отражать эвентуальные экуменические угрозы, возмещаются системным экономическим либерализмом. А политические, экономические, гуманитарные права полноправных граждан империи, как и подданных доминионов и протекторатов, надежно и метаконституционно защищены имперскими юридическими учреждениями и региональными демократическими институциями…

Впрочем, публицистическое многословие достопочтенного учителя Даг Хампер не считал серьезным недостатком, поскольку все политические теории состоят из общих мест; их авторы пытаются доказать уже многократно подтвержденное практикой и в общем-то ломятся в открытую дверь, куда отчего-то не желают заглядывать научные и политические оппоненты творцов-теоретиков.

Научная полемика имеет завещанные с античных времен изначальной Земли традиции и нравы, поэтому профессору Сальсе приходилось неустанно повторять тезис о том, как политический авторитаризм, хотя бы на периферии человеческого бытия, вольно или невольно допускающий индивидуальную духовную и экономическую свободу, способен безболезненно, органично, без серьезных социальных потрясений перерастать в себе противоположный демократический образ правления. При этом вооруженный индивидуализм полноправных граждан империи, подчеркивал профессор Сальса, потенциально не позволяет авторитарным правителям локальных территорий закостенеть в самодержавной ригидности, способствует свободной прогрессивной эволюции и служит социальным ограничителем притязаний на абсолютистскую власть групп интереса и бюрократических объединений, в силу своей иерархической компоновки неизменно пытающихся отдаляться и секуляризироваться от тех, кем они призваны править и управлять.

Правительство может быть и либерально-демократическим, разрешая все, что не запрещено, но в настоящем варианте его поддерживает и дополняет коллективизм в массе социализированных компонентов: традиционных сословий, бюрократических структур, групп интереса. При демократии именно коллективизм, выражающийся в духовном единстве и противопоставительной идентификации социальных элементов различного уровня: семьи, профессиональной корпорации, самоопределяющегося в пространстве этноса, глобальной планетарной территории, локального и имперского патриотизма, — утверждал Тео Сальса, — является основополагающим стимулом вневременного общественного прогресса.

Одновременно, предупреждал маркиз Сальса, солидарная представительная демократия, вынужденно опирающаяся на коллективизм, несет в себе монструозный зародыш тоталитаризма, позволяющий какой-либо социальной группе, разоружив других, предъявить претензии на вооруженную гегемонию и абсолютную власть. При единовластном вооруженном доминировании групповой коллективизм разрастается как раковая опухоль в человеческом организме, где выведена из строя вторая иммунная система. В такой версии политического развития рано или поздно наступает новый цикл принуждения с максимальной амплитудой, а демократия становится тоталитарной. При этом не важно, как оно там себе происходит: с помощью демократического плебисцитарного волеизъявления или насильственным путем государственного переворота-революции.

Чтобы предотвратить чреватое горестными издержками увеличение амплитуды социально-политического цикла этатического принуждения, опять же нужны авторитарно-либеральные методы, воплощенные в освободительной контрреволюционной гражданской войне или относительно мирными средствами, когда демократическое правительство держит под недреманным контролем общественные процессы. Тогда оно наступает на горло собственной эгалитарной песне и отдает пальму первенства авторитарному произволу, поддерживаемому индивидуализмом, а носителей тоталитарного коллективистского начала временно, возможно, бессрочно элиминируют, как оно происходит сегодня и завтра будет осуществляться в имперской политической практике, выражал исторический оптимизм адепт-магистр палеографии Тео Сальса-и-Гассет.

Политологические выводы профессора Сальсы, привязанные к современной истории, так или иначе одобряли приверженцы его научной школы. В том числе и действительный магистр палеографии Даг Хампер. Своих во что бы то ни стало надо поддерживать, как бы ни клеймил в полемическом самозабвении коллективизм и групповщину достославный учитель. Ко всему прочему аргументировано отвергнуть и опровергнуть какую-либо политическую теорию способна лишь чужая теоретическая доктрина. А Даг Хампер вовсе не намеревался беспринципно перебегать в другой научный лагерь. Посему деградацию первопоселенцев Экспарадиза следует всенепременно выводить из социально-политической динамики Тео Сальсы, целесообразных обстоятельств и должным образом сервированных и поданных доказательств.

Вдобавок политические причины, придающие неимоверно веские и до невозможности доказательные обоснования всему и вся, еще более уместны, нежели подведение безразмерного философского базиса под сооружение внятной рабочей гипотезы. Политика — вещь более чем спонтанная и хаотичная, стало быть, придание политической подоплеки аргументам и найденным на планете Экспарадиз артефактам сродни искусству составления гороскопов. Подходит оно абсолютно всем. Главное в астрологии — найти путеводную звезду, под чьим светом нечто или некто родились. Тем более, время и место рождения известны — Экспарадиз-Элизиум три с половиной тысячи лет тому назад. Вот она бывшая колония, под рукой и под ногами. Осталось всего-навсего с большой или меньшей степенью достоверности растолковать, как она двигалась среди других звезд, куда пошли и как докатились до полнейшего политического упадка колонисты Экспарадиза.

Политика приходится как нельзя кстати, если приходится раскладывать по классификаторским полочкам какие-либо противоречивые социальные явления. Политические кунштюки буквально и текстуально годятся на любые случаи жизни. Поскольку из всех областей человеческой реальности политика является сопряженным с риском делом предельно неопределенным.

Тут определенно не случайно, а в силу логики рассуждений, Даг Хампер вспомнил стародавний афоризм: в жизни и в политике все обстоит совсем не так, как на самом деле.

Политика по сути парадоксальна, следовательно, в политическом измерении любой довод становится равно интересен как соратникам по борьбе точек зрения, так и врагам, окопавшимся на иных научных позициях. Если первые пытаются укрепиться в групповом мнении и найти подтверждение собственным мыслям, то вторые, выступая от противного, руководствуются архаичным диалектическим трюизмом: внимательно выслушивать противоположную сторону, чтобы узнавать в лицо врага и понимать, чем он дышит.

Дышите глубже, дорогие коллеги, не волнуйтесь и ни на что не надейтесь, не без доли ехидства предостерегал оппонентов магистр Хампер, набрасывая план будущей статьи.

… В политике все как в политике, почтеннейшая публика, в политических мотивировках познание истины вовсе не означает, будто бы тем самым удастся благополучно освободится от супротивной идеологии. Доскональное изучение обстановки и неприятеля необходимо на войне, но оно далеко не всегда пригодно на фронтах идеологических сражений.

Отнюдь, выдающихся политических успехов как раз чаще всего достигают те, кто обходится без чужеродных истин, упорно проповедуя доморощенные и самобытные понятия, не позволяя объектам пропаганды знать что-либо об аргументах и артефактах врага. Нет ничего лучше, когда не было политических печалей у тоталитарных правителей, сумевших свести к нулю свободу информации. Хотя и у изоляционистов, спрятавшихся за железным занавесом, все отнюдь не идет слава неведомым богам или вселенской энтропии — на то она и политика, если ни один тоталитарный режим не в состоянии в несокрушимом виде продлиться достаточно долго во времени и пространстве…

Раньше всего рушится вознесенная в сферы высокой политики иератическая идеология. Официозным памятникам политического зодчества и канонической пропаганде начинает противостоять неистребимое массовое недовольство через неофициальную контрпропаганду альтернативных источников и средств информации. Вскоре легендарные предания, былое и думы тоталитарных властей и тому подобное политическое мифотворчество утрачивают не только первую агитационную свежесть, но в частном и общем разумении превращаются в полностью несъедобный идеологический продукт.

Если много раз произносить слово "халва" непременно станет слаще во рту у скудоумного обывателя, безоглядно доверяющего властям предержащим, облыжно провозглашающим неразрывную исходную связь с каким-нибудь народом, родом-племенем или свое происхождение от какого-то бога, кумира, тотема. Жаль, пропагандой и агитацией долго сыт не будешь, а от частого монотонного употребления агитационно доходчивые, будь то правильные или неправильные глаголы, утрачивают вербальный и предметный смысл. Таково неотъемлемое свойство политики как явления, где смысловой и прагматической эрозии постоянно подвергаются любые идеологические догмы и благая устремленность в светло-розовую будущность. Даже в среде собственных ортодоксальных сторонников политический догматизм подвержен кардинальным изменениям. Уже второе, не говоря о третьем поколении догматиков, норовит по-своему и по-новому всесторонне истолковать, доставшуюся им по наследству историческую идеологию.

Даг Хампер был всецело на стороне Тео Сальсы, когда тот выдвинул постулат об относительности исторических знаний; из чего для них обоих следовало: политическая история внешне формально выражается в тенденциях, трендах, но абсолютно не имеет внутреннего содержания в виде объективных законов. (Нерациональные спорадические циклы принуждения и освобождения, разумеется, не в счет.) Тогда как любой политической режим, высокомерно претендовавший на некое рациональное знание и следование законам истории, никогда не мог существовать достаточно долго в локальных и глобальных границах, чтобы в течение хотя бы трех человеческих поколений обеспечить преемственность верховной власти.

История — не загнанная кляча, а очень даже норовистая лошадь, приводил сравнение Тео Сальса, на вкус Дага Хампера заезженно зоологическое. Не всем планетарным правителям дано ее объезжать по кривой дорожке. Своенравна наша лошадка, она каверзным образом ждет не дождется и улучит таки момент, когда станет возможным скинуть в дренажную канаву или любезно отвезти прямо на свалку истории горделиво гарцующего наездника, якобы взнуздавшего ее какой-либо исторической необходимостью. Притом достаточно скоропостижно, писал Тео Сальса в монографии "Принуждение и освобождение", история безжалостно расправляется и прощается с приверженцами антинаучных гипотез о классовой борьбе, сословном антагонизме и национальной исключительности.

Пусть с догалактических времен бытующие в человеческих сообществах идеологемы сталинского коммунизма и гитлеровского национал-социализма исключительно живучи словно раковые клетки, но на то она и с древности неизлечимая болезнь тоталитаризма, чтобы летально заканчиваться вместе с пораженным ею государственным организмом. Правда, чаще всего процесс умерщвления гуманистического государства, где все во имя и на благо им созданного или придуманного нового человека, весьма мучителен для тех, кто когда-то с большого невежества опрометчиво поверил, как если бы социальные группы могли быть движимы политическими стадными инстинктам, каковые, дескать надо ни много ни мало, но объективно вычислить и рассчитать. Отсюда также происходят, с позволения сказать, иллюзорные неологизмы: клиология, психоистория и другие уже не столь безобидные утопические измышления, ставшие далеко не гуманной политической практикой.

Практически, современные коммунизм, фашизм и тому подобные гуманистические утопии, как бы они от оного не открещивались, ведут научную родословную из упрощенно дедуктивных социал-дарвинистских воззрений, механистично сводящих политическую жизнедеятельность человека к его биологической сущности. Из чего диверсифицированные по всему спектру партидизма приверженцы идеи сепаратно социализированного благоденствия делают незамысловатый, технически логичный (как им кажется) вывод о единственно возможном употреблении власти исключительно ими самими, дабы счастливо доктринально направлять и политически управлять неразумными человеческими стадами.

Тем не менее, к большому счастью всего рода-племени людского, продолжил мысль учителя Даг Хампер, всякая политика, как бы многим не хотелось обратного, иррациональна и субъективна. Тогда как технологии суть объективны и рациональны. Иначе они не были бы таковыми. Тезис о принципиальной несовместимости реальной политики и мифически универсальных научно-технологических подходов ее регулирования Хампер с большим удовольствием специально выделил шрифтом в предисловии к статье "Экспарадиз: тени в бывшем раю".

Больше сочинить и порассуждать на заданную тему ему было не суждено в один присест. Служба есть служба, и научные умопостроения — ничто в сравнении с искусством ходить строем как в античные времена для тактико-строевой подготовки фаланги или воевать в данном времени и пространстве, где один в поле сам по себе автономный воин и самостоятельный воевода в режиме полной скрытности, если по приказу у него на то хватает степеней свободы и собственных мозгов. Поэтому когда по графику не вернулся из рейда второй полиамбиентный беспилотник экзобиологической разведки, по красной тревоге лейтенант Хампер возглавил разведдозор, чтобы выяснить, что же стряслось с умной боевой машиной "АМТ-чассер".

Высокая градация боевой тревоги оказалась почти напрасной, как и меры боевого охранения; ничего страшного не произошло. Ментатор беспилотника, не совсем без вести пропавшего под камнепадом в паре десятков километров от расположения экзобиологического командно-наблюдательного пункта, остановился на алгоритме пассивного поведения и, протолкнув наружу гравиметку, благоразумно дождался подмоги, дабы не нарушать режим секретности. В самом-то деле, разве может крупное травоядное животное самостоятельно выбраться из многотонной массы камней? Пришлось рейнджерам организовать еще один крупный обвал скальной породы, чтобы под его естественным гравиметрическим прикрытием скрытно вызволить боевую машину.

Вольному воля, спасенному рай, даже если он бывший, тогда как военная рутина есть рутина высшей марки, где избыточные меры предосторожности полагают нонсенсом и произволом начальства лишь нонкомбатанты, никогда не державшие в руках оружия. А вот для людей военных неукоснительное следование боевым уставам и наставлениям есть дело доблести и геройства, когда приходится преодолевать собственную бесшабашность и веселящее чувство всесилия хорошо вооруженного человека.

— … Оружия вам дано совсем не для того, чтобы с бухты-барахты пускать его в ход вверх-вниз, туда его в зад, в обе полусферы… а с целью поддержания постоянной боеготовности, — в сержантском стиле, оставив паузу для смеха, наставительно пошутил по данному поводу первый лейтенант Хампер. — Поберегите адреналин для будущего, братья рейнджеры. Капрал Дин Ли вам все ясно?

— Да, сэр, первый лейтенант Хампер, сэр.

— То-то… По возвращении в "Гнездо орла" всем действовать по распорядку.

Вновь подступившись к проблеме теней исчезнувших колонистов в бывшем раю Элизиум, Даг Хампер просветленно постулировал политкорректный императив статьи, каковой должны разделить или (хотелось бы верить) в минимальной степени оспорить все истинные приверженцы научной школы Тео Сальсы. В кратком виде постулат Хампера гласил: в изолированном авторитарно-либеральном общественном устройстве, придерживающимся идеологического плюрализма, при достижении стадии суперлативной технологической цивилизации отсутствуют объективные предпосылки социальной деградации.

Всякое иное достаточно длительное отступление от сходной модели образа правления и субъективного общественного развития чревато цивилизационными издержками, при определенных условиях способных поставить человеческое сообщество на грань исчезновения. При этом особенно пагубным был и будет детерминированный тоталитарно-демократический отказ от техногенного артифицированного исторического генезиса человека разумного и спустя десятки тысяч лет повторное включение человечества в процесс спонтанной биоэволюции.

Отстаивая исключительные идеалы техногенной эволюции, магистр Хампер не очень-то жаловал правоприменительную деятельность экуменических демократических институций, погрязших в отвратительном коллективизме и бюрократических процедурах, тормозящих научно-технологический прогресс. При прочих равных условиях Хампер отдавал преференцию быстродействующему авторитаризму и к имперской демократии, позволяющей парламентски как угодно судачить-фордыбачить экогуманистам и пацифистам, не испытывал особого доверия. В том, почему демократия может быть тоталитарной, он соглашался с системой аргументации профессора Сальсой. И прежде всего в свете внедрения инновационных технологических достижений, когда имперский военный авторитаризм как нельзя более уместен при сдерживании и профилактике весьма вирулентной инфекции коллективного тупоумия, если охранительно-консервативные пустословы так и норовят вполне демократически отринуть от себя, мало того — воспретить остальному человечеству прогрессивные начинания и распространение передовых технологий, рассуждал магистр Хампер. К слову, технологически колонисты Экспарадиза имели адекватные, сравнительно-исторически, стартовые условия и невообразимо благоприятную природную среду, но, очевидно, идеологически не сумели отделаться от экогуманистической заразы.

… Вот биосфера планеты и освободилась от них всех скопом самым простецким эволюционным образом. Экогуманисты, стремясь соответствовать сумасбродной природе, по всей видимости, пошли на поводу у естественного отбора и натурально стали биологическим видом, не выдержавшим тягот биоэволюции, работающей наобум по вероятностным критериям. Сообразно, ей рано или поздно точно удается, как говаривали пращуры, не ходить за молоком, попадать прямо в яблочко и расставлять фишки по выигрышным местам. Оставшимся в дураках статистические законы природы, по всей вероятности, не писаны, не читаны и не поняты. Для тех же, кто чуть поумнее и способен учиться на чужих ошибках, на заре времен появился рукописный ввод гусиным стилусом; в частности, так было написано: их пример — другим наука. Отсюда мне в напечатанном и (будем надеяться) в опубликованном виде научная статья "Экспарадиз: тени в бывшем раю".

Даже в природном раю человеку, вооруженному разумом и суперлативными орудиями труда, никоим образом, манером, макаром не следует забывать о безопасности. К природе и окружающей среде не стоит оппортунистически подстраиваться, возлагая надежды на авось-небось и полагаясь, будто все само по себе может идти к лучшему в каком-нибудь самом лучшем из миров. Каждый мир в доступной Ойкумене человеку разумному надлежит изящно, изысканно доместицировать, то есть аккуратно, но твердо укрощать, приручать, приучать к устойчивому утилитарному существованию в настоящем и предстоящем пространстве-времени…

Изыскав неологизм "доместикация", терминологически им заимствованный из староевропейских языков изначальной Земли, Даг Хампер восхитился, возликовал и восторжествовал, в радостном порыве разукрасив пансенсорный интерфейс, где он набирал текст статьи, фейерверком многомиллионных радужных цветов и оттенков. Только что ему пришло в голову: квинтэссенцией и лейтмотивом публикации о Экспарадизе у него отныне станет идея о человеке как хозяине, частном собственнике, категорически обязанном в своем пропиетарном вселенском праве изменять и трансформировать окружающую среду с целью сохранения, долговременного резервирования и безопасности стихийно склонной к потрясениям, бедствиям неразумной природной действительности, и потому нуждающейся в присмотре, защите от самоё себя. Зато человек истинно разумный, в новом понимании Хампера, собственно, творец и созидатель, находится уже не внутри тесной экологической ниши, бессмысленно отведенной для него биоэволюцией, а вне естественных ограничений, преступая материальные пределы в познании себя и окружающего универсума. Тем самым в данном смысле трансцендентный совокупный разум экуменического человечества перестает быть как абстрактным следствием биоэволюции, так и конкретной гуманистической причиной, рычагом, на который якобы следует давить-нажимать, дабы добиться желательных кому-либо социально-исторических результатов в отдельно взятом пространстве-времени.

В то же время гуманистический антропоцентризм, разместив человека в равноудаленную точку пересечения всех координат мироздания, считая человеческую особь мерилом, причиной всего и вся, естественно, злоупотребляет субъективным регулированием и технократическим принуждением. Вместо того, чтобы противоборствовать эффектам и эксцессам, вытекающим из принципиально иных причин, гуманисты ищут, но, к величайшей беде своих ближних и дальних, равно находят или же нет некое уникальное обоснование нежелаемых, неугодных им последствий развития в индивидуальном человеческом измерении или в людских сообществах. Называют они сии поиски-искания прикладными гуманитарными науками да единственно верными учениями. Ох, беда-беда тем людям, на ком они бессчетное количество раз пробуют экспериментировать, чтобы в очередной раз доказать и показать несостоятельность поисков химерической панацеи от болезней общества, какими им во многих случаях представляются обыденные каждодневные симптомы, признаки, проявления логичного исторического развития и последовательного прогресса.

Последствия упрямо ищущей человека социальной псевдоинженерии всегда печальны и горестны, какими бы добровольными или насильственными способами, методами не пытались призывать и действовать чрезмерно гуманные экспериментаторы, чтобы терапевтически, чаще хирургически, в силу кем-то произвольно выдвинутой необходимости или объективности инструментально улучшить на прозекторском лабораторном столе, точнее, на Прокрустовом ложе человеческую породу и совершенствовать род людской. Как если бы скальпель патологоанатома вдруг взялся исследовать, модифицировать, модернизировать самого себя, так и гуманисты всех материалистических, идеалистических, религиозных окрасов и мастей пытаются в человеке, а также в человеческих сообществах выявить и (что гораздо плачевнее) по-вивисекторски преобразовать причинно-следственные связи, превышающие гуманистическое разумение, понимание, базирующееся на малодостоверных доктринальных установках, производных от среды обитания, стереотипах обретения информации о себе и мире, нашел нужным отметить Даг Хампер в статье "Экспарадиз: тени в бывшем раю". Хампер даже выделил цветом абзац, где трактовал в первом приближении психологические и классические бихевиористские истоки простонародного, большей частью, гуманизма.

… Ближе всех к типическому гуманисту-вивисектору и модификатору находится он сам, человек разумный (по определению, но вряд ли по существу проблемы), следовательно, корни зла и цветы добра ему удобнее всего искать в себе самом, по аналогии в отдельных людях или, неправомерно обобщая, в человеческих сообществах. Затем к произвольно взятой от сохи, от почвы, от электрической лампочки накаливания или с небесного потолка доктринальной причине резво подводить следствия, а потом долго и нудно ужасаться результатам, когда, казалось, его неописуемо естественные эгоцентрические, альтруистические или еще какие-нибудь психологически стереотипные умозаключения не выдерживают испытания практикой. Но гуманисты — народ непоколебимый методическими превратностями, они продолжают в веках и тысячелетиях днем с гуманистическим огнем и взором горящим с фанатическим упорством, вовсе не достойным никакого применения, сто- и тысячекратно искать человека, близлежащие тривиальные истины, возводя их на философский уровень возвышенного обмана…

А вот и нет, добрые леди и джентльмены! Гуманизм гуманизмом, а ноги у каждого из гуманистов все равно растут из задницы. Туда вам всем и дорога…

В душеспасительную пропаганду гуманности Даг Хампер никогда не верил, умилительных слез над печальной судьбой колонии на Экспарадизе-Элизиуме прагматически проливать не проливал, пусть он (похвалиться не грех, коль скоро ты того достоин) плодотворно и превосходно, судя по магистерской степени, трудился на нивах и пажитях социально-гуманитарных наук.

…Интересно, какие-такие сельскохозяйственные культуры, кроме риса и пшеницы, произрастали у древних гоминидов Экспарадиза на тех самых нивах? По-моему, нива есть нечто аграрное. И что же или кого на деле взращивали на пресловутых пажитях изначальной Земли?..

Магистр Хампер дал себе гастроматическое задание детально выяснить эту аграрно-лингвистическую архаику, возвратившись к суперлативам цивилизации и к информационным ресурсам интергала после шикарно ленивой миссии на пустынный Экспарадиз, где никто и ничего вроде бы не препятствуют рассуждениям на тему, как и почему опустел всепланетный рай внезапно, в одночасье. Разумеется, с точки зрения цивилизованного человека и высоты истории. Хотя для одичавших потомков первопоселенцев рай становился бывшим постепенно в течение двух тысяч лет, для многих и многих поколений одуревших обывателей очень незаметно, но весьма деятельно склоняясь все ниже и ниже к политическому упадку и технологическому вырождению.

Действительно, наверняка на Экспарадизе-Элизиуме этак основательно занимались техносоциальными экспериментами, коль умудрились круто, необратимо, тотально повернуть историю вспять, заметил на полях статьи Даг Хампер. От системных взаимосвязанных суперлативных технологий к хаотичному индустриальному производству и далее дегенераты Экспарадиза катились вниз к ручному труду и мускульной рабочей силе.

… Так-так, через пару сотен миллениумов согласно дарвинистским заветам континентальные гоминиды непременно отрастили бы себе обезьяньи хвосты и с большого исторического разбега залезли на пальмы. Если раньше с неодикарями истово по-варварски не разобрались бы антарктические поселенцы, не пожелавшие надменно пренебрегать плодами и благами техногенной цивилизации…

Благополучие экуменического человечества основывается не на предвзятом манипулировании фальсифицированными гуманитарными причинами, а на аподиктическом, проверенном временем, доказанном историческим развитием разума, объективном потенциале техногенной эволюции, умеющей искусно, искусственно, рационально с течением времени создавать как для отдельных индивидуумов, так и для человеческих сообществ в целом, благоприятную социально-биологическую среду обитания, смягчая, сглаживая, сводя к минимуму негативные следствия когнитивного, по-умному говоря, гносеологического прогресса. Если таковые, признавал таки магистр Хампер, время от времени неуместно проявляют себя по мере экспансивного развития человека разумного и освоительного расширения дарованной ему судьбой доступной Ойкумены.

В доказательство того, как изумительно бездарно ищущие подходящего человека теория и практика могут безнадежно воевать с произвольно взятыми гуманистическими причинами, Даг Хампер воспользовался кое-какими палеографическими источниками изначальной Земли, сначала вспомнив на первый взгляд лишенный здравого смысла лозунг коммунистической России образца первой половины XX века в условной датировке от Рождества Христа. На полном серьезе в письменном виде тогда предупреждали прохожих на улицах: чисто бывает не в тех местах, где убирают, а там, где не сорят. Тем самым предлагалось вместо того, чтобы постоянно подметать и промывать коммунальные места, как оно говорилось, бороться за чистоту, обращаясь на первоисточник всяческого мусора, то бишь к человеку, коего в идеале следует вовсе ликвидировать. (Чтоб не сорил и не загрязнял среду, стервец…) Чем, собственно, и занималось тогдашнее государство, практически, физически, массово ликвидируя так называемые эксплуататорские социальные группы. Зато гораздо хуже у того же коммунистического государства получалось бороться со следствиями общечеловеческого развития, например, с частной собственностью не только на средства производства. Формалистически тогдашние рутенские комми лишили человека всех прав состояния, владения орудиями труда, самостоятельно распоряжения произведенной продукцией, но в полной мере рыночную экономику им отменить не удалось, и за несколько десятилетий советского тоталитаризма в товар превратилась власть, ведь ее они тоже попытались вывести из сферы либерального обращения. В итоге посткоммунистическая Россия, ее бывшие колонии сполна испытали малогуманные пертурбации частичной реставрации общемировых форматов политического и экономического либерализма.

К столь же гуманистическим причинам также обращались в XX веке от Р.Х. тевтонские наци, учинившие форменный континентальный этнический холокост иудейского народонаселения и планетарную войну за жизненное территориальное пространство для германского этноса. В результате территория Германии оказалась разделена на зоны оккупации, а на политической карте планеты Земля вновь появилось в наличии иудейское государство Израиль.

Налицо, отмечал Даг Хампер, мы воочию наблюдаем в истории многих планетарных цивилизаций различной длительности циклы принуждения и освобождения с колоссальной амплитудой издержек эпифеноменальных политических следствий, находящихся вне прямой зависимости от исходных благонамеренных, (понятно, с внутренних позиций), гуманистических посылок в противоборстве с внешними факторами.

Фактически совершенно иначе дело обстояло на Экспарадизе-Элизиуме в условиях, по-видимому идеологически намеренной, коммуникативной изоляции от остальной Ойкумены. (Хм-м… Словно в кошмарной камере псих-одиночества.) Здесь и тогда, не исключено, вышло без надобности, функционально излишним при вероятном отсутствии межпространственных угроз поддерживать на высоком технократическом уровне тоталитарную экогуманистическую демократию.

… Верно демократически избранные планетарные власти (пожалуй, поначалу у них таков был доктринально мотивированный образ правления) пытались по-своему организовать социальный контроль? Возможно, делали заведомо неудачные попытки отчуждать от человека орудия труда и рыночную систему распределения материальных благ по коммунистическим или нацистским образчикам. Однако удобнее всего для наших райских властей, наверное, оказалось не отнимать у подданных революционными методами частные средства производства, разом присваивая себе обобществленные результаты чужого труда, а стихийно, в течение долгих лет, легко установив монополию на образование и техническое обслуживание, неуклонно минусовать общий уровень владения и в совокупности технологической оснащенности производителей и потребителей…

Немалую роль в данном спонтанном процессе, детехнологизации, как его определил Даг Хампер, и в дальнейшем глобальной деиндустриализации должны были сыграть навязанные райским демократическим правительством запретительные экологические меры, естественно, в силу самого лучшего гуманистического целеполагания, усиленная проповедь потребительского аскетизма и возведение в моральную степень требований сохранения в неприкосновенности природной среды обитания на подвластной терраподобной планете.

Чем меньше в распоряжении подданных оказывалось рассчитанных на долгоиграющее автономное пользование устройств суперлативных технологий, обеспечивающих индивидуальные потребности, тем в большую зависимость впадало общество от правительствующего государства, деградируя к первобытному тоталитаризму. Чем примитивнее орудия труда и средства производства, находящиеся в частной собственности, тем априорнее облегчаются задачи технократического регулирования. Далее, вероятно, вообще может пойти неуправляемая цепная реакция социальных запретов на познавательную активность.

…Пусть здесь Рон Тилбо в свой черед пораскинет мозгами, поразмыслит по-соавторски о зловредном этатизме, длительной социальной инволюции, приобретенных технофобиях, ориентации на ретропримитивные цели неофабианцев, экогуманистов, пацифистов и так далее.

Итак, фабиански медлительная технологическая примитивизация тем или иным образом сопровождалась процессом неспешной социальной деградации примерно столетие. Затем на Экспарадизе тоже грянула вселенская чума хроноквантовых компьютеров. И оно пошло тут, поехало вековечное, социально-технологическое со знаком "минус", падение в бездну протоисторического бесправия и анахроничной тирании…

Капиталистической беспорядочной вторичной реиндустриализации на континентах Экспарадиза не получилось, предположительно, из-за вошедшего в обычаи и нравы экологического табуирования, чего нельзя сказать о тех инакомыслящих, кто обосновался у южного полярного круга. Северянам также не удалось задержаться на стабилизированной феодальной стадии с ее развитыми правовыми, договорными отношениями между сословиями, гильдиями, цехами, вместе с кустарным производством предметов потребления и аграрной продукции, поскольку исходно недоставало сословий крестьян и ремесленников, то есть тех, кого можно было прикрепить к земле или к мануфактурам. Натурально, власть имущим осталось обратить алчущие взоры на рабовладение и по типу деспотий изначальной Земли технически логичным самым принудительным способом обеспечивать примитивное производство, товарообмен и потребление. Тем паче мягкие природные условия не требовали приложения запредельных трудовых и производительных усилий, если, утверждал Хампер, опираясь на масштабы и размах дворцово-храмового строительства, сильным мира сего отлично хватало рабской живой силы.

Тем и была отлична, по его выкладкам, сравнительно устойчивая рабовладельческая деспотия от эрратического феодального социально-политического конституирования общества, являясь образцово стабильной тоталитарной ригидной иерархией, потому как она могла быть уничтожена лишь извне, превосходящими силами, чаще всего иного этнического происхождения. Тут-то Даг Хампер и развернулся с ретроспективными примерами из палеографии изначальной Земли, так как нигде и никому в пространстве-времени доступной Ойкумены больше не удалось свалиться на уровень существенно ограниченного временными, а также хозяйственными рамками раннефеодального крепостничества и тысячелетнего необузданного античного рабовладения.

Если рассматривать в философской ретроспективе, то регулятивно рабовладельческое общественное обустройство обладает стагнирующей природосообразностью, чего никак нельзя заявить в отношении конститутивных феодальных порядков, подверженных либертарианским социально-политическим флуктуациям и ускоренной чувственно рациональной эрозии.

Останавливаться на многочисленных палеографических источниках, мечтательно романтизировавших, экстраполируя в далекое воображаемое будущее феодальные бытие и сознание, магистр Хампер не счел нужным. Потому как, в его рассмотрении, их авторы, далеко не научно фантазируя, слишком исторически близко находились к феодализму.

… Тот-то и оно, дорогие коллеги, духовное родство со средневековьем и философскую правоприемность абсолютного большинства социально-политических доктрин XVIII–XXI столетий от Р. Х. не стоит сбрасывать с литературных счетов. Между прочим, наш преподобный Са Кринт и отцы-фиделисты утверждают, что на изначальной Земле в целом относительно долгая эпоха феодализма — явление отличительно уникальное, а романтичные темные века феодальной Европы утомительно долго тянулись в первом и втором тысячелетии до тех пор, пока с помощью святой инквизиции и ей подобных структур христианские церкви не покончили с ложными упованиями на чудеса, магию и колдовство, освободив дорогу просвещению и науке. Таким образом на пути к индустриальному прогрессу динамичная капиталистическая Европа технологически значимо опередила стагнировавшую феодальную Азию, столетиями напрасно ожидавшую мистических социально-экономических свершений от царей-властей, героев, божественных аватар и остальных особо важных персон, просветленных де высшими силами…

Рабовладельческие государства, не преминул мимоходом упомянуть Даг Хампер, тоже не чуждались мистики, шаманских камланий и гипотез о сверхъестественном, то бишь небесно-высочайшем происхождении власти, но (подчеркнуто) в стремлении поработить общество господствующие группы интереса древнейших царств на изначальной Земле гораздо больше полагались на силу оружия. Своего политического апофеоза рабовладельческая власть и конкретно юридический институт рабовладения достигли в тотальном итоге окончательного отчуждения массового общества от права иметь и учиться владеть холодным оружием, был уверен магистр Хампер. Разоружай и властвуй — такова, на его диахронический взгляд, была социально-онтологическая дихотомия рабовладельческого государства.

По-государственному, на берегах египетского Нила рабовладением, например, распорядились задолго до строительства пирамид и обожествления сынов неба — фараонов, титулованных как "жизнь, здоровье, сила", в качестве способа рационального превращения в рабов военнопленных из покоренных племен, сделав из них общеупотребительных и коллективизированных нонкомбатантов.

В общем генерализованном виде, четко формулировал магистр Хампер, всякая деспотия всех времен и народов основывается на тотальном контролировании орудий труда, оружия и, в целокупности, инструментальной деятельности человека разумного. Но, как всякое политическое средство, внутренне государственный контроль субъективен, консервативен и относителен; во многих случаях он не в состоянии адекватно отвечать на давление новых внешних объективных событий, обстоятельств и в целом противостоять абсолютной политической энтропии очередного противоречивого цикла частного способа освобождения от общественного характера принуждения. Тем более, в условиях ограничений на развитие инструментальной деятельности и экогуманистического табуирования техногенной эволюции на Экспарадизе-Элизиуме рабовладельческая государственная власть должна была неизбежно подвергаться идеологической эрозии и дальнейшей микро- и макросоциальной аномической деградации.

Если бы не сингенетический провирус, рискнул предположить магистр Хампер, то спустя три с половиной миллениума после высадки аквитанских колонистов имперская разведывательно-колониальная миссия рейнджеров на планету Экспарадиз тотчас обнаружила бы процветающие точки роста индустриальной культуры технологически вооруженных колонизаторов, пришельцев из антарктического архипелага, а еще где-нибудь на экваториальных островах или же в дикой континентальной местности обязательно нашлись возмутительно примитивные родоплеменные поселения деградирующих гуманоидов, полувымерших от упоительной гармонии с торжествующей природой чуждого человеку инопланетного Эдема.

— 2 —

Полковник Максимилиан Голубердин, комбат-функционер 2-го левантийского класса, главный секретарь службы безопасности фактории Левант-Элизиум, альт-инженер боевых технологий.

И возмущаться негодующе, как и прочувственно упиваться должностными обязанностями или же богоданным местом службы на райской планете Элизиум полковник красного резерва имперского корпуса орбитальных десантников Макс Голубер считал себя в полном праве, хотя обходился без компрометирующих его выражений и возражений, молчком реализуя в собственную пользу служебные права и возможности на деле. Посему никаких словесных роскошеств в форме намеков и полунамеков на проявление каких-либо неуместно интимных чувств он непоколебимо-сдержанно не допускал. Ни во всеуслышание, ни в тесном келейном кругу заместителей и помощников, он обходительно не подвергал критике иерархическую функциональность левантийской организации, где каждый служащий сверху донизу целесообразно находится на своем месте, если туда его поставило всеведающее руководство.

Чем меньше о ваших личных заботах и хлопотах знает вышестоящее начальство, по определению и по должности находящееся на господствующих высотах владения информацией, и нижестоящие подчиненные, туда же стремящиеся забраться, тем больше вы обретаете гарантий истинной безопасности и степеней свободы для непредсказуемых опосредованных маневров в условиях жестких организационных схем, инструкций и приказов.

Непосредственно главсекретарь Макс Голубер не являлся подначальным шеф-директору фактории функционеру 1-го класса Тас Амаль. Но он с ней, словно с прямым начальством, как и с остальными полноправными сотрудниками фактории, был неукоснительно любезен, корректен, куртуазно-вежлив по облику и подобию какого-нибудь заслуженно титулованного имперского нобиля. Меж тем, легитимным имперцем полковник Голубер, пусть он и вынашивал планы стать таковым, никоим образом не являлся, несмотря на беспорочную сорокалетнюю воинскую службу, звание старшего офицера, а также образование, полученное в Кастальской академии орбитального десанта и Франконском унитеке. И по рождению, и по происхождению главный начальник системной безопасности фактории Левант-Элизиум отъявленно был чистопородным левантийцем, так как четырнадцать поколений бирутенской фамилии Голубердин совокупно родоначальниками, отпрысками, их телами и душами без ненужной огласки принадлежали Леванту, неизменно находясь на хорошем счету у вечного рексора тысячелетиями всем известного в доступной Ойкумене торгово-промышленного консорциума, но по-прежнему остающимся тайной организацией теневого бизнеса.

Тринадцать лет назад полковник Макс Голубер к тайнам Леванта, его тенелюбивым людишкам, их делишкам не имел ровным счетом никакого отношения. Как надежно законсервированного агента его не растрачивали по мелочам, он честно, без задних, каких-нибудь там преступных мыслей служил в корпусе орбитальных десантников, покуда не произошла редчайшая техническая катастрофа флаг-трансбордера полковника Голубера. Весь личный состав штаба стеллс-регимента вместе с командиром части героически погибли на боевом посту, а после положенных реституционных процедур в течение трех лет в амниотическом центре эксцентричный полковник подал в отставку, отказавшись от должности и звания бригадного генерала. Тогда он очень нервно потряс корпусное начальство и братьев-сестер по оружию поразительно публично примкнув к движению экогуманистов. Официально или полуофициально в утрате лояльности империи его не обвинили, но несколько вызовов на дуэль от бывших сослуживцев и однокашников по академии он все же получил, а в живых он остался, потому как едва ли не по решению самого тайного рексора очутился в законспирированном месте, на планете, полностью оторванной от Ойкумены, но, конечно, не от Леванта, который везде умудрится сунуть свое весло и затычку в каждую бочку с нелегальной психотропной дурью.

В преступной вездесущности Леванта главсекретарь Голубер не сомневался, поскольку во время восстановления в амниотическом центре орбитальных десантников он получил неопровержимые свидетельства вековых фамильных связей с левантийским бизнесом. Пусть весьма убедительные данные о своем происхождении, о семье, родственных связях, урожденных креденциалах он получил достаточно конфиденциально при введенных в заблуждение внешних системах слежения и умно обманутом мониторинге боевого информационного модуля, но об армейской карьере тогда не могло быть и речи. С этаким набором криминального компромата о его офицерском досье-кондуите следовало забыть начерно, набело и поскорее. Но вскоре, всего через год на Элизиуме, а тем более теперь, он худо-бедно перестал быть так уверенным в необходимости и далее решительно оставаться левантийским функционером. Хуже того, он, сейчас вообще не может с достоверностью ответить самому себе: кто он? кем стал? кем был? куда ему стремиться? Единственное, о чем Макс Голубер не вопрошал в духе древних гностиков, так это о том, куда же его бессмертную душу и бренную плоть телеологически забросило после воскрешения в амниотическом центре. И так ясно. Аккурат вот сюда, на планету Элизиум, несомненно, обретающуюся в одном из малоизвестных секторов метагалактики. Вместе с тем, собственная его биография, собственно, мироощущение ныне ему представлялись набором противоречивых стереотипов, голословных фактов, подозрительно нелогичных утверждений. И на самом ли деле он является неким Максом Голубером, уроженцем,

как ее кличут, свободной планеты Бирутениа Гайн?

Теперь он был вовсе не так убежден, скорее наоборот, как если бы полковник Голубер, по-дурацки радуясь, оставил службу в орбитальном десанте, потому де ему гормоны в голову стукнули, и захотелось, спустив портки, предстать перед всей Вселенной патологическим женоненавистником и чуть ли не лицензированным кондовым гомосексуалистом. Будто бы он считал имперский космодесант ни спереди, ни сзади никуда негодным бабским войском и душевно болел из-за того, мол, что личный состав многих десантных подразделений более чем наполовину состоит из циничных и морально развращенных военнослужащих-женщин. Кстати, после того как некто Макс Голубер устроил в трансгалактических масс-медиа психоаналитический стриптиз, где среди остальных неприличий признался в скрытой мизогинии, из четырех вызовов на дуэль целых три пришли ему от былых сестер по оружию.

Куда ни шло, если находишься под воздействием дидакт-процессора в амниотическом центре, с ним не больно-то поспоришь, как и с левантийскими пиар-боссами, жестко приказавшими ему участвовать в скандальных выступлениях сумасшедших экогуманистов, в ихних гнусных политических ток-шоу и говорить там строго по расписанному неизвестно кем сценарию. Но вдалеке от политики, от власть да влияние имущих, когда сам себе ты хозяин-барин на дикой планете, действительное или мнимое прошлое представляется не столь однозначным.

Постольку-поскольку, но пост главного охранника фактории Левант-Элизиум не был связан с обременительными каждодневными обязанностями Макс Голубер имел достаточно свободного времени, чтобы досуже поразмыслить без треволнений о днях минувших и попробовать практически проверить, чему его научила жизнь и насколько ей соответствует повторение пройденного в амниотическом центре, теперь ему тоже казавшимся змеиным гнездом левантийцев, ухитрившихся превратить честного офицера в бандита, если не с большой космической дороги, то уж точно из метагалактического захолустья.

С первой и третьей позицией такого, хоть как-то приближенного к реальности жизнеописания, Макс Голубер был точка в точку согласен, как и с тем, что он был и есть высококвалифицированный специалист по боевым технологиям, где бы и чему бы его ни учили. Наверное, попусту на мозги ему не всегда капали, не везде извилины запудрили, дали кое-какие нормальные знания, умения, навыки, если приняв под свое законное ведение системы охраны и самоликвидации Северной научно-промышленной лаборатории, а также штаб-квартиру фактории, тоже дислоцированную в высоких арктических широтах, где, как известно, не водится глючная вирусная дрянь, полковник Голубер обнаружил и негласно взял под полный контроль гораздо более интересные объекты: с некоторых пор в его руках оказалась аппаратура, астрономически-дистанционно управляющая планетарными деструкторами, предназначенными уже для уничтожения четвертой планеты системы и ее естественных спутников. Сам он разрушать Элизиум не имел никаких злостных намерений и, злорадно потирая руки, мог сейчас воспретить совершить непоправимое кому-либо еще.

… Пускай-пускай какие-нибудь негодяи нынче попытаются воспользоваться суперлативными взрывными устройствами стационарного базирования. Мне равненько все пригодится. Левант, право слово, шантажировать бессмысленно — слуги дьявола-рексора в два счета издали пустят мою райскую планету в тщательный распыл, — но если в солярной системе появилась бы юридически и политически значимая сила, то стоит поторговаться за восстановление честного имени оклеветанного злодеями офицера-десантника, (подумать только!) предательски одурманенного продавшимися левантийцами докторами-мозгодавами…

Задумчивый полковник Голубер выдохнул облачко ароматного табачного дыма и, хрипло крякнув, поперхнулся, глубоко затянувшись толстой сигарой. Помнится, раньше он не курил ни сигар, ни сигарет по экологическим убеждениям. Может, оно так и было. Хотя в собственное честно-благородное батальное десантное прошлое Максу Голуберу хотелось истово верить без малейших колебаний. По малой мере, точнее, по большому военному счету его настоящие боевые навыки можно было приобрести лишь на действительной службе в орбитальном десанте или в рейнджерах.

… Навряд ли левантийцы так ловко нагадили мне прямо в череп, чтоб я вчистую забыл о рейнджерском опыте, когда б он у меня был. Не может такого быть, если я на дух не переношу чванливых рейнджеров, а они, наверняка, украдкой да тайком объявились на моей планете, коты помойные. Ну-ну, им нынче не всё, скотам, будет масленица, ужо устрою я вам жирный вторник отпущения грехов… Странные, однако, идиомы были у моих бирутенских предков, если, конечно, левантийцы не состряпали и эту легенду о давних корнях семьи Голубердин…

Нынешний комбат-функционер 2-го левантийского класса Макс Голубер, готовясь к нуль-перемещению с инспекцией на субтропические острова, затерянные в океанических просторах южного полушария вдалеке от континентов, куда по его вероятиям уже проникли не шибко любимые им рейнджеры (вон сколько их, подлецов, видимо-невидимо, кишмя кишит в планетарных окрестностях!), принял к исполнению окончательный план действий.

… Не тут-то было, милостивые государи и государыни. Нате вам наше с кисточкой, на большой-большой палец с покрышкой и присыпкой…

Здесь, на планете Элизиум, он хорошо знал, ни на йоту не сомневался, был абсолютно уверен в одном единственном неоспоримом факте. Он давно и бесповоротно пришел к мысли сделать все вообразимое, паче чаяния невообразимое, обороняя местных подопечных аборигенов от имперских громил. Будь то подлые уклончивые рейнджеры, нахрапистые спейсмобильные дуроломы или собственные подчиненные — серийные убийцы из левантийских крыс-наемников — он обязательно защитит своих трогательно беспомощных дикарей. В опекаемом им туземном племени, обитающем на дальнем южном архипелаге, только он один, Макс Голубер, право имеет карать, миловать, наставлять на пути истинные островное народонаселение. Там, на блаженных островах Максимилиана, находящихся под благотворным покровительством, так сказать, божественной тени великого духа Элизиума, было в бытность доселе. И отсель жизнь грядет не вотще (ах уважали же наши пращуры краткие образные наречия), а в четкой сообразности с его долгими рачительными расчетами и подробными предначертаниями.

… В деталях, все и вся у нас идет по плану, крепко-накрепко расписанному, как и во всей — чего тут греха таить? — фактории Левант-Элизиум с ее купным содержимым: подразделениями научников, производственными участками, классифицированным, хм, персоналом, порученным моему охранительному попечению. Эх, крепка левантийская порука! Прочно вяжут, мафиози, по-мужски, с понятием… Уважаю…

— 3 —

Приват-эксперт Таисия Амальгеймер, научный функционер 1-го левантийского класса, шеф-директор фактории Левант-Элизиум, адепт-магистр нанобионики, доктор вирусологии и медицины.

Всеми многоуважаемая и любимая левантийская гран-дама директрисса Тас Амаль, очевидно всем и каждому, с женским интуитивным пониманием вовсе не директивно-административно обращалась с сотрудниками фактории, на диких задворках Ойкумены мужественно руководя и неусыпно манипулируя не одним лишь промышленно-исследовательским оборудованием. Причем, как это обыкновенно свойственно ученым мужам в черных академических мантиях, высокообразованным дамам в синих чулках или деловых костюмах, она отнюдь спесиво не брезговала использовать не по назначению понятийный аппарат, методологию научных исследований в отношении и тех, кто находился вне области ее функциональных обязанностей, к тому же по врожденному либо приобретенному невежеству не руководствовался интеллектуальными потребностями. Она не замыкалась высокомерно в шикарном директорском кабинете, будто в какой-нибудь позолоченной башне из слоновой кости, в каких, по слухам говорят, обитают большой бизнес, чистая наука да искусство. Тас Амаль не гнушалась сердечно общаться с людьми, а между делом внимательно рассматривать их грязное белье, тщательно изучать досье-кондуиты и мотивы поведения персонала фактории, в том числе и не подчиненного ей по команде главсекретаря службы безопасности полковника Макса Голубера; его лейтенантов — левантийских горилл-секретчиков она отлично знала в лицо и по кличкам, а также визуально и в порядке номеров — безымянное пушечное мясо, то бишь расходный рядовой материал из крыс-наемников, набранных с бору по сосенке на недоразвитых планетах.

Последние были для мадам Амаль не так уж и равны — кто они там в сравнении с ней? — но они тоже входили в сферу ее интересов, подобно исследуемым микроорганизмам и разрабатываемым наноскафам, на равноправных началах. Точно так же, вовсе не равнодушно, но по-исследовательски увлеченно, иногда не без доли эмоциональной окраски, она ахала-охала над своими маленькими питомцами, тихо умиляясь их послушности или громко проклиная за отрицательные результаты экспериментов. Тогда многим казалось все же искренне доброжелательно относилась шеф-директор Таси Амаль и ко всем членам человеческого сообщества фактории Левант-Элизиум.

Однако, фактически, приятная глазу и слуху грубых мужчин мягкая женская эмоциональность, вполне простительные капризные настроения и очаровательно роскошная простота общения давным-давно стали для миледи Амаль, чьи нынешние звание и должность соответствовали в левантийской табели о рангах чину имперского дивизионного генерала, всего-навсего умелой психологической маскировкой холодного бестрепетного экспериментатора-бюрократа. Мадам Амаль и виду никогда не подавала, что те люди, с кем она ежедневно общалась, ей представлялись не более и не менее как безмозглые организмы-носители биотронных имплантантов, наноскафов, эффективных бактерий и вирусов. В ее глазах, никак не отражавших жутких глубин души левантийского шеф-директора, нелепо ходячие и глупости говорящие макроорганизмы рационально-прагматически ничем не отличались от испытательных стендов, автоклавов, чашек Петри, где проходили проверку и вызревая блаженствовали милые ее сердцу ученой дамы обворожительные малютки, видимые только под нейтринным микроскопом. А по соседству в комфортно оборудованных клетках-вольерах находились симпатичные зверюшки побольше; там тоже ждали ласкового хозяйского слова добродушной тетушки-доктора, ее поглаживаний-похлопываний биохимически прирученные четырех- и шестилапые лабораторные животные.

Притом не забывала таки технологически присматривать и наблюдать адепт-магистр Амаль за прямоходящим куда попало двуногим штатным оборудованием фактории — не меньше, скорее, больше, чем подопытное зверье визжащей, лающей, гавкающей, верещащей, невесть что болтающей — человеческой сворой.

Без вести, без ее ведома, без вклада в науку у доброго доктора Таси никто не пропадал, весь персонал фактории находился на невидимой, но ощутимой сворке. Если же кто-то куда-то исчезал, то согласно опытам и наблюдениям они носили экспериментальные модификации нанофагов и нейровирусов-интерполяторов, изучаемых адепт-магистром Тас Амаль. А эксперименты должны продолжаться, невзирая на имманентную лабильность человеческого фактора, для чего в Леванте везде и всюду имеется социально-технологический контроль не хуже, а даже эффективнее, нежели в терранских имперских структурах.

Структурно и организационно, (и второй критерий, друзья мои милашки, гораздо важнее первого) шеф-директору левантийской фактории сверху от Леванта положено в любой момент ожидать от мизерных подчиненных и обслуги мегаломаниакальных пакостей. Потому как всякому из малых сих лестно стать функционером-генералом и уместно, если того пожелают далеко и высоко (хе-хе, им, дрозофилам, страшно сказать кто), где-то в нашей Вселенной или за ее пределами будто бы судьбоносно решающие, кому быть, чего не миновать, дабы одни самонадеянно не заносились и не зарывались, а другие отчаянно тщились-надеялись занять места в лидирующей группе.

… Как же, как же! Порой слыхали-слыхали коммунальную сказочку о первых и последних: пустите Дуньку-кухарку заправлять Европой в имперской метрополии…

До сих пор Тас Амаль лидерства и кормило директорской власти из рук императивно и оперативно не выпускала, легкими касаниями непринужденно справляясь с нервно дышащим ей в спину конкурентами, вожделеющими ее административных прерогатив и бюрократических привилегий. Так, двое заведующих лабораторно-опытными участками просто-напросто стали жертвами неосторожного обращения с вирулентными культурами экспериментальных микроорганизмов, третьим, начальником производства, аппетитно закусило лабораторное животное — по невыясненной причине вырвавшийся на свободу из вольера свежеотловленный и потому опасно дикий полозубый гиеномедведь.

… Придурок полоумный, никогда нельзя пренебрегать мерами безопасности и передвигаться на базе без универс-пояса, тем паче в приятно-изрядном подпитии после дружеского суаре у шеф-директора фактории…

Чуть-чуть посложнее ей пришлось с трезвенником-гомосексуалом Голубером, главсекретарем по безопасности, но шеф-директор Амаль позаботилась о том, чтобы ему предоставить полную свободу рук в обращении с обожаемыми им гуманоидами. Полноценная занятость полковника была гарантирована. Чем бы дитя себя не тешило, лишь бы на нее всех собак не вешало.

… Он, мудило-педрило, почему-то решил, словно бы его инспекционные поездки по планете и ближнему космосу ей по-женски гетеросексуально ни на полстолька не интересны. Будто?..

Тогда она достаточно поразмыслила, как разработать несколько моделей новейших аппаратных наноскафов и шунтировать временный скрытый контур слежения через имплантированные омнирецепторы или от внешнего макросенсора напрямую к блоку субоперативной памяти боевого информационного модуля реципиента. Через полгода кое-что получилось. Хотя в серию ни одна из разработок не пошла — наноскафам не доставало стойкости — любознательная шеф-директор получила предварительное представление, чем там тешится-чешется не без ее помощи сексуальноозабоченный полковник на островах в южном полушарии. Для того же она подкинула ранее некурящему Голуберу занятную идею ингалировать продукты горения вселенски космополитичной культуры табака из семейства террагенетических пасленовых, так как содержащийся в табачных листьях натуральный алкалоид никотин, спонтанно мутировавший в местных условиях, является чудесным профилактическим средством, предохраняющим слизистые оболочки носоглотки и гортани от заражения сингенетическим провирусом. Пропозиция магистра Амаль обрела развитие, и теперь у заботливого Голубера гоминиды самоотверженно, неотвязно трудятся на плантациях табака.

Тас Амаль в данной пропозициональной связке не отвергала идею о том, что одичавшие потомки аквитанских первопоселенцев некогда смогли выжить и принять производный нейровирус в качестве любопытно-забавного симбионта, возможно, по причине неумеренного табакокурения прародителей. Но скрупулезным исследованием табачного дыма она не увлеклась, поскольку не находила практической пользы в изучении благодетельных для туземцев симбиотических взаимосвязей, если экономически намного перспективнее углубленное изучение и доскональная разработка девиантного психотропного потенциала различных культур нейровирусов Элизиума.

То ли дело внедрение разработанных ею модификаций перинанитальных нейроафродизиаков и секс-стимуляторов! Комплексы стимулирующих наноскафов, в промышленных масштабах производимых факторией, позволяли многое. С помощью одной из уникальных модификаций, миледи Амаль (вот где потеха!) удалось заставить напыщенного болвана Голубера сменить в одночасье сексуальную ориентацию, и вместо мальчиков дикари стали приносить ему в жертву исключительно девочек.

… Сейчас, полагаю, наш любвеобильный полковник докурил послеобеденную сигару и, будьте готовы… а он всегда готов явиться перед своими дикими воспитанницами. Хе-хе, богоявление по графику. Его божественной любви все дикари покорны… Ох, держите меня, умру со смеху… Бог из машины есть любовь… Ха-ха-ха, метафизика пополам с половым размножением… Вселенский психоанализ, ах, божечки мои! Любовь всегда права и правит Вселенной генитально и вагинально. Ах-ха-ха! А полюбил бы живчик яйцеклетку, кабы не половой диморфизм?..

Развеселившись, миледи Амаль аж пожалела, что анимизм и мифотворчество — всего лишь остроумные выдумки первобытных гоминидов, где-то когда-то впервые приступивших к экспликативному изучению окружающей действительности. Реально и актуально, она бы сама не отказалась где-нибудь в кулуарах научного симпозиума по нанобионической амниотике вживую встретить бога-батюшку, этакого библейского рater noster под ручку с матушкой-природой, чтобы хором посмеяться над тем, как они (с позволения сказать, по-родительски, неважно, вместе ли, поодиночке) славно и креативно пошутили над мужскими и женскими особями, придумав стыдливую греховную дистрибуцию человеческих генов половым путем и порочное непристойное производство.

Первородные грехи человечества и попутно религиозная мифология, теологические и философские концепты адепт-магистра Тас Амаль интересовали вовсе не отвлеченно экзегетически. Все же гуманитарными данными никому не стоит пренебрегать. Вот и актуализированные мелкие, крупные грешки окружающих, проступки, преступления, интеллектуальную недостаточность, ей представлялось, она умела искусно оборачивать в личную и наличную пользу, чему свидетельство — ее плодовитое почти 70-летнее сотрудничество с Левантом, из них 5 лет в одной из своих ипостасей успешно возглавляя факторию на Элизиуме. К сожалению, с первой, самой старой инкарнацией Тас Амаль, еще в прошлом году руководившей подпольной факторией на Иорда Далет, пришлось несолоно хлебавши распрощаться. Впрочем, работу с боевыми макроклонами людей и животных, а также их воинское применение магистр Амаль здешнего, так сказать, елисейского полевого образца не считала специфически многообещающей. Но обмен, каким он там ни есть, научным опытом и последующее слияние архивированной памяти двух-трех, а еще лучше множества воплощений, сулили весьма привлекательные перспективы. Сходных позиций должна придерживаться и ее другая инкарнация, на нынешний день являвшаяся добропорядочным прикрытием елисейской отшельницы в миру, на суперлативном Теллусе, где приват-эксперт Тас Амаль под фамилией второго мужа вполне открыто и самозабвенно занималась законной нанобионикой и микробиологией в собственном научном центре "Дивион", но памятуя о светских обязанностях и о популярных масс-медиа, испокон веков уделявших немало внимания сказаниям о баснословно богатых и вселенски именитых персонах. В интергалактических сенсациях значилась и адепт-магистр Тас Далкин, в девичестве Райнер, 5 лет тому назад в зрелом столетнем возрасте остросюжетно прибегнувшая к эвтаназии, чтобы нынче на выходе из амниотической машины в третий раз выйти замуж. Как наигранно ужасаются перигалактические таблоиды, знаменитой "дважды веселой вдове", очень не терпится не сегодня-завтра вторично обвенчаться церковным браком, представ в пансенсорных выпусках светской хроники уже юной прусской княгиней фон Дашкофф.

Своей теллурианской ипостаси научный функционер 1-го левантийского класса Тас Амаль нисколько не завидовала и к сиятельному жениху-князю ее не ревновала. Во-первых, глупо завидовать самой себе любимой и единосущной, находясь, хоть и в захолустной фактории Левант-Элизиум, зато в здравом уме и в объединенной твердой памяти двух мемоархиваторов. Во-вторых, невесте перед свадьбой еще предстоит узнать, (ах, коротка девичья память в казенном чреве амниотического резервуара!), вспомнить, кто она такая в социализированном левантийском исполнении, реально и актуально. В третьих, пять лет назад, когда ее безмозглый клон пошел на эвтаназию, данное предержащее тело шеф-директора фактории претерпело значительную эндокринную модернизацию, исключающую неуместные чувствования, гормональные передряги, физиологически-висцерально присущие прекрасному полу.

Чисто соматически по всем внешним данным директрисса Амаль оставалась очаровательной и обаятельной молодой женщиной на вид фенотипической блондинкой лет 25–60, но у нее необходимые железы внутренней секреции были бестрепетно заменены на мужские аналоги. Когда б ей того ни захотелось, к ее услугам был метаболический процессор, где через два-три часа она бы полностью превратилась в красавца-мужчину с подобающими первичными и вторичными половыми признаками. Но покамест андрогендерный облик ей был без надобности, если глупые женские гормоны не восставали средостением более нежели мужскому умопостижению чужого бытия и сознания Таис Елисейской, как она себя любила называть, смотрясь в пансенсорное отражение внешнего макросенсора, подключенного к ее имплантированному научно-исследовательскому информационному модулю.

… Друг мой, зеркальце, солги. И расскажи им сказку для больших и маленьких…

Любуясь собой, Тас Амаль ни в малейшей степени не испытывала какого-либо себялюбивого благоговения по поводу собственного тела, данного во благовремении в гинекологических формах и пропорциях. В ее представлении идеальным носителем разума было бы овеществление гармоничной комбинаторики наноскафов, бактерий, вирусов с пластичной метаморфической коммутацией, адекватно отвечающей тем или иным запросам. Тогда как эволюционно ущербная модель в форме обезьяночеловечьей плоти стала бы содержательно естественной средой обитания интегрированного перинанитального интеллекта, удовлетворения его энергетических потребностей и расширенного воспроизводства. В познании оного, как она его именовала, гипергуманизма в нанобионике адепт-магистр Тас Амаль уже совершила немало только ей известных научных открытий, имея далеко идущие намерения сделать еще больше, никого не посвящая в свои микро- и макродостижения и самые дальние цели.

В выполнении же ближайших задач шеф-директор Тас Амаль не находила (само собой подразумевается, любимые друзья мои!) особых трудностей. Посему в ее исполнении искусство управлять людьми и событиями сводилось к трем незамысловатым, по ее понятиям, обстоятельствам субъективного манипуляторства. Как она была убеждена, умные-разумные люди, обстоятельно считающие себя отпетыми материалистами, тут как тут предстают отъявленными идеалистами, коль упоминается о взаимосвязи человеческих полов, взаимоотношений власти и подданных, а также, как ни странно, об ублаготворении объективных телесных потребностей.

Каждый из трех вышеупомянутых основополагающих стимулов-этосов, правящих мирами и людьми, — разумеется, в интеллектуальном самолюбовании и дискурсивном любомудрии Тас Амаль, — для большинства умников, принимающих решения, практически является своего рода мировоззренческой кантианской вещью в себе, якобы не доступной их чувственному рациональному познанию. К примеру, интеллигибельность форм правления у них проявляется в сакрализации монархии, республики, притом обе эти институции располагаются в метафизической области умозрительной дихотомии авторитаризма и демократии, не говоря уже о пресловутом корпоративном духе, на чем держится левантийский мегалоконсорциум, никак не будучи притчей во языцех. По крайней мере для сущих не извне, а внутри него.

В то же время половое размножение, вроде бы внутреннее, индивидуалистическое дело каждого в абсурдном философском обобщении становится стереотипным любовным кумиром или мерилом того, в какой градации человек в собственном индивидуальном бытии является общественным существом, надо полагать, легко поддающимся коллективизаторскому контролю и социально-психологическому табуированию. Будь то развратники-матри или фарисеи-айди, у приверженцев обоих доктринальных направлений конститутивный познаваемый коитус-секс по-кантиански ни с того ни с сего превращается в регулятивную, организующую и направляющую любовь (вероятно, с корыстной надеждой на взаимность) к некоему богу, к какой-либо родине, правительству. При этом в данной весьма функциональной репродуктивности и расположенности социально оргиастически, вернее, индивидуально оргазмически провозглашается метафизический принцип единства, отменяющий в высшей любви лишь предполагаемую рассудком фракционность субъекта и объекта.

… Хи-хи, двое стыкуются в коитусе, чтобы помимо оплодотворения яйцеклетки в брачных узах ублажить третьего, того, кто присвоил себе право первой ночи. Да-да-да, друзья мои, соединяй любящие сердца и властвуй. Мне кажется, всю свою жизнь я, как грамотный менеджер-этолог, именно этим и занимаюсь, с любовью к животным и людям…

Очень занимательным, с научной точки зрения доктора Амаль, в смысле ее понимания прикладной этологии как науки о менеджменте, был также третий стимул коллективного функционирования не очень-то разумного рода людского — его отношение к репродуцируемым человеческим телам и их потребностям.

… Оплодотворяйтесь и размножайтесь, мои миленькие. А добрая тетя доктор вам кушать приготовит…

По разумению Тас Амаль, маленькие карикатурные человечки довольно забавно, не без политического умысла, чванятся и кичатся тем, что их как бы создали по образу и подобию неких антикварных божеств, или же они сами сотворили себе таковых (хм, иногда футуристически) по собственным аналоговым лекалам.

… Фу-ты, ну-ты, лапти гнуты! Одних идеалистично боги нарисовали и конструктивно, как смогли, воплотили; другие самостоятельно материалистично, по мере мизерабельных талантов своих, очертили себе схематично высшие силы, смоделировали их и сами горделиво стали в строй богочеловечества. Палка, палка, огуречик, появился человечек и — трах! — объявил себя божественной точкой отсчета. В обоих же случаях на деле сфабрикована регулятивная модель для политических целей управления и контроля. Обожествленные тела, философски миропомазанные на царствие земное и небесное, идеально подходят для того, чтобы ими вполне материально править и расправляться, если получится, с теми, кто не согласен с всеобщим антропоцентризмом. Фикция или не фикция? Вопрос не в том…

Далеко не фиктивно и не окказионально, отнюдь не в силу спорадических политизированных мотивов, во многих мирах религиозные айди и гуманистические матри частенько центростремительно объединялись, чтобы эффективно противостоять клонированию человеческих тел, рассуждала Тас Амаль. В ее понимании простонародной обывательской деификацией, то есть обожествлением, граничащим с низкопоклонством, низменного и жалкого человеческого тела также объясняется длящееся тысячелетиями всеполитическое, хотя и не слишком распространенное, неприятие кибернетических и биотронных имплантантов.

… Неприятно, но факт: оголтелый имперский милитаризм и махровый техногенный перфекционизм строго спрашивают и не дают по-настоящему развернуться идолопоклонникам неизменного телесного начала. Дай им волю, простаки-натурконсерваторы принесли бы в жертву золотому человеческому тельцу весь артифицированный прогресс. Вот где бы настала райская благодать во Вселенной! Словно у нас на Элизиуме…

Шеф-директор фактории Левант-Элизиум была не против научно-технологического прогресса вообще, однако по принадлежности личных приоритетов желала, чтобы ее частные передовые разработки в нанобионике оставались в монопольном индивидуальном ведении не кого-нибудь, а ее самой.

… Само собой частное становится общественным, когда обожествленное тело-кумир надлежит индивидуалистически ублажать комфортом, гедонистически услаждать чревоугодием и похотью. Воскуривать фимиам плотскому идолу, потчевать его дурманом-ладаном, наркотиками, психотропными препаратами во имя высших метафизических наслаждений, все же имеющих конкретную биохимическую природу. Тут-то мы вас от всего левантийского сердца и угостим, накормим нашими новыми психодирективными наноскафами…

Тас Амаль здесь с наслаждением вспомнила, как скормила один из экспериментальных комплексов легкомысленному вагантеру Лаксу — заядлому любителю причаститься легкими гормональными наркотиками и церебральными стимуляторами. Психотропный эффект и политические последствия превзошли ее самые смелые ожидания.

… А в причинах содеянных девиаций наш многоликий, откровенно говоря, интерполяционный рексор может винить собственное дистрибутивное величество, точнее, все свои гнусные коммерческие сущности, от первой до последней. Если они хотят развязаться с нами, то мы не желаем порывать нашенские довольно-таки тесные дружеские связи с левантийским консорциумом. Наши политические планы сюжетно, субъектно и комплотно, объектно признавая, словно добрая культура вируса-интерполятора, частенько найдутся внутри чужих планов. Чисто конкретно… По природе легко человеку быть богом. В натуре…

СЕДЬМАЯ ГЛАВА

Для иных быть того не может. Но Природа, Бог, Человек, все-таки имеют конкретную значимость в миросозерцании тех, кому ведомо понятие абстрактного. Приводите примеры и вводите ко дню ли, к ночи упомянутую троицу в текст по-авторски авторитарно любыми шрифтами и стилями, хоть минускулами, хоть маюскулами в инкунабулы, манускрипты, палимпсесты или еще в какой-нибудь носитель текстуальной информации. Потому что в процессе абстрактного мышления, воплощенном в конкретном тексте, как в знаковой системе, возможно все.

Можно нисходить от абстрактного к конкретному или, наоборот, высоко восходить абстрактно, шиворот-навыворот, шаривари, конкретно пониже, черным по белому, белым по черному в типографской выворотке текст-дизайна, чтобы от взятого поблизости конкретного к произвольно удаленному абстрактному двигались буквы, слова, предложения, суждения, утверждения, идеи, идеологии. Вот тут-то позволительно одним придать значение, других лишить смысла, очернить, обелить…

— Позвольте, дамы и господа, а что это там черненькое белеется?

— Гляди-гляди, барин, рядом-то беленькое чернеет.

— Наверное, оптическая иллюзия.

— Не кажется, но что-нибудь покажет.

— Ой, не скажи.

— А за других и не говорю.

— Верно можно и не вслух, а про себя?..

Скажите, диалог из чеховской пьесы древнего реалистического абсурда? Вздор, гиль, чепуха-renyxa, более уместные в приснопамятном XX веке от Рождества Христова, чем в супрематичную эпоху императора Андра V Фарсалика? Как бы не так!

Так и для неграмотного лучше сто раз услышать шорох страниц, чем один раз увидеть букварь, грамматику или надписи графического интерфейса. Тогда как грамотею-читателю достаточно немного полистать, почитать или не дочитывать до конца. Зачем, скажите, глаза мозолить мыслями, излагаемыми на отражающей или излучающей поверхности? И так понятно, если до всего доходить своим умом без бумаги и монитора. А, может, какому-то доходяге непонятно, и его не касается отсутствие примечаний-звездочек, когда публикуется глоссарий неологизмов, иногда архаизмов, на последних оцифрованных страницах?

— 1 —

Первый лейтенант Даглес О'Хампери, заместитель командира, начальник экспедиционного штаба спецгруппы "Лакс", действительный магистр палеографии.

Касательно научной состоятельности и отличной примечательности публикации "Экспарадиз: тени в бывшем раю" от других ей подобных статей Даг Хампер мало волновался. После долгих размышлений у него в виде набросков наметился длинный научный трактат с оригинальной терминологией, где все старое становится новым, когда имеет смысл хорошо ли, плохо использовать палеографические источники, а также политическую трактовку аргументов и артефактов. Научно-публицистический трактат в итоге должен получится в духе рационального креационизма человеческой расы или вселенского богочеловечества, если кому-нибудь так его угодно называть, во славу магистра Хампера и приверженцев научной школы Тео Сальсы.

Отдав дань экуменически креативной доктрине учителя Даг Хампер обратился к конкретным выводам, чтобы развенчать современные натурфилософские воззрения зловредительных экологических консерваторов, по-эстетски ностальгирующих по дикорастущему прошлому необуколиков — любителей девственной, в их понимании, тихой невинной природы, и экогуманистов, полагающихся на мифическую природосообразность, если их прекраснодушные мечтания о натуральных идиллиях, там, утопиях, аркадиях по спонтанной прихоти политического случая насмешливо-горько воплотились в пагубную государственную политику на планете Экспарадиз.

Политически, доктринальных умопомрачительно природохранительных оппонентов Даг Хампер ни в чем разубеждать не пытался, так как они с порога отвергают все посылки и примеры, когда никем не одушевленная, живая и мертвая природа выступают безжалостными врагами рода человеческого. Для тех, кто примиренчески ложно трактует место и роль человека в экологическом окружении, природа навсегда останется средостением, не позволяющим отстраненно и беспристрастно взирать на универсум объективно и субъективно. Но вот идеологически нейтральные читатели вполне могут извлечь кое-какие теоретические и практические уроки из его статьи, где природа, как ее ни пропечатай, с прописной или строчной буквы, вовсе не является свирепым противником биологического вида человек разумный по причине злых анимистических умыслов, а враждебна ему в силу незначительных вероятностных случайностей, флуктуаций, мутаций постепенно накапливающихся, чтобы вылиться в гигантские неприятности для неосмотрительных биологических особей. По тем же стохастическим основаниям она еще меньше склонна водить антропоморфное дружество с человеком и его разумом. Отсюда элементарное первобытное благоразумие исстари требовало от человека, так или иначе в конспективном изложении привязанного к биоэволюции, держаться от природы подальше, с опаской, начеку, настороже.

Другим историческим аспектом постижения разумом эволюции в дискурсе магистра Хампера являлось то, что отдельный древний гоминид и дисперсные сообщества неоантропов чувствовали себя слабыми и беспомощными в сравнении с форс-мажорными, тогда еще неодолимой силы природными обстоятельствами. Планетарные природные катастрофы и катаклизмы с ужасающей легкостью уничтожали примитивные племена и народы, а вероятный космогонический удар по солярной системе, тот же взрыв сверхновой звезды в астрономической близости, был способен вызвать прекращение биологического существования всего и вся на десятки световых лет окрест себя.

Вызов космического масштаба был человечеством принят. Оно взаимосвязано, системно, порой бессистемно ответило на него внешней экспансией в ареале панспермического рассеяния по Вселенной и внутренней консолидацией в форме техногенной эволюции, дающей возможность человеку разумному познать самого себя и универсум.

Тем самым в двух вышеизложенных аспектах протоисторическая проблема насущности гомеостаза среды и разума вызвала к жизни техногенную эволюцию сначала на локальном и глобальном уровнях, а затем и во вселенском масштабе. Чем дальше от природы, от всего тавтологически натурального и естественного, тем в большей безопасной стабильности пребывает биологический вид человек разумный в борьбе за жизнь вовсе не с себе подобными, (с ними-то как раз можно договориться или попросту уничтожить), а с несговорчивой и твердокаменной, жестоковыйной окружающей космической средой, данной ему в осознании ее тревожной первозданности.

Разуму от той же природы или божественного начала (идеологически вам нужное подчеркнуть) заповедано перманентно находиться в состоянии тревоги, в постоянной алертности, доводя их статус до совершенства, немыслимого в исходном, инициирующем — для кого-то произвольно креационном, для иных ненамеренно естественном — бытии. Так было и будет оно впредь, уверял читателей магистр палеографии Даг Хампер.

Хотя с течением веков и тысячелетий техногенной эволюции утрачивает магистральный смысл первоначальное креативное стремление смело бороться с окружающей средой или воевать с ней, а тем более трусливо примиряться с тем, какая она ни есть. Ее необходимо сбалансировано гомеостатически видоизменять, доместицировать, перестраивать под себя, чтобы планетарная экология действительно стала наукой, словом о доме, о жилище, как это вокруг происходит несмотря ни на что во многих суперлативных мирах или на реконструируемых планетах, желающих достичь аналогичного уровня человеческого развития и тоже приближающихся к безотходному научно-технологическому круговороту энергии, вещества, материалов. Как ни крути, везде и всюду доместикация природной среды осуществляется и будет продолжаться явочным порядком с целью достижения гомеостатического равновесия между окружающей средой и тем, что ей в сущности безальтернативно, по преимуществу сосредоточенно, методично и технологично предлагает искусный и искушенный человек умело разумный в своем бесподобном образе творца-автора.

Таким образом среди существующих методологических основ и предпосылок реквизиционного авторизованного постижения гомеостаза среды и человека, магистр Хампер ретроспективно выделял три диахронических направления.

На третье место он ставил находящуюся в распоряжении человека с незапамятных времен различной глубины физическую и химическую переработку природных сырья и материалов, начиная от кулинарной обработки продуктов питания, выплавки металлов, крекинга углеводородов и в совокупности использования тепловой энергии окисления. Сюда же по энергетическому критерию он относил деревообработку, строительство, развитие средств передвижения и транспортировки грузов. Более продвинутые радикальные энергетические методологии: ядерный распад и синтез, атомные и субатомные трансмутации — у него по ряду научно-прогрессивных признаков располагались на второй диахронической позиции.

Энерговооруженность — вещь нужная, однако, вынужден был признать, Даг Хампер, две вышезатронутые методики, по мере развития подразделенные на множество усовершенствованных технологий, эволюционно-исторически позиционировались весьма далеко от гомеостатического баланса окружающей среды и человека; они грешили хищнической эксплуатацией натуральных ресурсов, загрязнением окружающей среды отходами бытовой и научно-промышленной жизнедеятельности человека, мало учитывали последствия его не всегда рациональной преобразовательной активности. Хотя это ни на гран необходимости не оправдывает огульное запретительство природоохранных консерваторов, поныне отвергающих главное — сложившуюся в процессе экуменической истории человечества информационную трансформацию имеющихся взаимоотношений объектно неразумной природы и субъектно homo sapiens faber habilis.

Именно изучению, анализу и синтезу, практическому использованию, освоению информации о природных сущностях и явлениях, тому, какое феноменальное место в них занимает умелый созидающий человек разумный, Даг Хампер методологически отдавал пальму первенства. В его рассуждениях об основном методе взаимодействия между средой и разумом современный человек представал синтетическим существом, объединяющим в себе спиритуальные и материальные начала. От разума человеческого или сверхразума (буде так угодно ревнителям веры в Создателя всего сущего) проистекает вольный дух, веющий там, где он пожелает, а от природы — косная, большей частью инертная, биологическая телесная сущность. Дух движет, животворит тело в частности и в целом природу, окружающую среду, однако не одушевляет их примитивно-первобытно, паче того язычески не обожествляет, так как творец-демиург или его конструктивное подобие не могут не быть единым и неделимым перводвижителем, конструктором, развивающим разработчиком в авторских приоритетных прерогативах. Отсюда магистр Хампер приходил к выводу, что прогрессирующие, динамичные, продвинутые информация, знания, сознание человечества имеют активное право голоса, выбора целей и задач, располагая исходным идеальным (если хотите провиденческим) потенциалом, чтобы преобразовывать, трансформировать, видоизменять пассивное, страдательное естествознание адекватно собственным творческим, техническим, промышленным замыслам. Таким образом в техногенном провиденческом идеале разум становится творцом природы, натуры, собственно, внутреннего и внешнего по отношению к нему естества, а не наоборот, к чему концептуально призывают природозащитники, противящиеся научно-технологическому прогрессу.

Затем в концепции Дага Хампера храбро, гордо и доблестно значилось: в нынешнюю экуменическую эпоху, превосходящую всякое разумение недоразвитых пращуров, подавляющую планетарные силы природы, во многом, хотя покуда еще не во всем, человек выходит на уровень звездного космогонического потенциала, становясь идеальным творцом-демиургом. То есть в настоящую вселенскую эру суперлативного человеческого развития техногенная информационная эволюция есть первостепенная методология, ликвидирующая древнейшую апорию, онтологическую дифференциацию идеального и материального, искусственного и натурального.

… Спонтанная оппозиционность, билатеральная симметрия, черт бы ее побрал! Ни дать, ни взять, текстуально не соврать. Все равно по-штукарски выходит…

В данном контексте особенно досадовал Даг Хампер на стихийный материализм и вульгарную стереотипизацию последнего. Хотя в штучном порядке доставалось от него и оппонирующей противоположной стороне.

…Тупоголовые идеалисты и слабоумные любители вероисповедального миросозерцания тоже иногда горазды противопоставлять артифицированное и естественное. Иначе говоря, недоуменно сравнивать малые изделия и поделки от рук человека с грандиозными делами и замыслами бог знает кого, то бишь того, кто у них сотворил Вселенную и продолжает ее расширять в красном смещении. А неровен час за голубое сжатие примется. Ибо сказано на заре времен: темна вода в облацех лазоревых… Кстати, а где наш кладезь и дарохранитель религиозной премудрости? Давным-давно пора его философски озадачить…

— Прим-сержант Са Кринт! Будьте любезны подобрать мне шесть человек. Через пять часов выступаем усиленным дозором, рейдируем в направлении южного полушария на острова к юго-западу от Зюйда-альфа. Прошу вас, открывайте канал, сержант, копируйте боевой приказ и маршрут.

— Да, первый лейтенант, сэр.

— Предупреждаю: строго соблюдать маскировочный максимум. Так наставьте разведгруппу на путь истинный, врагу непостижимый, субкапеллан Кринт.

— Так точно, первый лейтенант, сэр.

Спустя два часа сержант Кринт, доложив лейтенанту Хамперу о готовности людей и боевой техники, не смог не полюбопытствовать, возможно, палеографическими или археологическим задачами столь неожиданного дальнего поиска:

— Кроме микробиологической разведки кого или чего еще искать будем, лейтенант?

— Ищите и обрящете табачное зелье, сержант. С большой луны, нареченной Дугл, мне свалилась информация о подозрительно регулярных скоплениях зарослей местного табака. Похоже, нам есть с кем обсудить аграрный вопрос…

— Или дать кому-нибудь прикурить, сэр. Стимулированным светом и в разряд пучком, сэр.

— Да продолжится лазерное шоу в натуральном виде! Между прочим, граф Алмо тоже выразил желание поразвлечься, проветрить мозги и совершить с нами тур в другое полушарие. Уверяю вас, субкапеллан Кринт, лишним в нашей компании туристов он не станет, — в разделе "разное" завершил инструктаж своего только что назначенного заместителя по разведгруппе первый лейтенант Хампер.

Даг Хампер был не лишен коммерческой жилки. Потому персональный приоритет колонизатора местной разновидности табачного сырья ему требовалось подтвердить и закрепить во что бы то ни стало. Тем более он не поленился лично реконструировать фенотипические параметры здешнего вида табака и дать задание всем ментаторам систем наблюдения на плацдарме, оборудованном взводом сублейтенанта Чанга, хорошо сканировать поверхность планеты с целью обнаружить участки местности, где искомое произрастает в промышленных количествах.

В разведывательном поиске на долгом пути к диким табачным островам в маскировочном образе гигантского белого альбатроса-эндемика Даг Хампер о статье, о тенях в бывшем раю ничуть не забывал, поскольку летел в арьергарде вслед за своей тенью, легко скользившей по океанским волнам. Потом уже на привале он по логике вещей не преминул полюбопытствовать у сержанта Кринта:

— Ваше преподобие, почту за честь, если вы благолепно растолкуете мне, как иерархи Фиде-Нова трактуют апостолически проблему дизъюнкции искусственного и натурального?

— О благодарю вас за интеллигентный вопрос, сэр Хампер. Говорите, искусственное и натуральное? Мне представляется, вся проблема состоит в надуманной апории гуманистов, агностически противопоставляющих природу и человека, магистр Хампер. Согласно канонам благовествования апостольской церкви Фиде-Нова, здесь мы не видим никакого противоречия между данными наблюдения и опыта, с одной стороны, и их мысленным анализом, с другой. Вопрос в синтезе, где натуральным может быть лишь сам Всевышний в имманентной ему квинтэссенции творца-демиурга; все остальное: природа, человек, окружающая нас космогоническая среда — суть искусственны, они свято артифицированы (с заглавной буквы) Его Практикой, Разумом, Провидением. Так называемые материалистами естественные стихийные процессы являются не более чем преднамеренными инструментами и методами Создателя всего сущего.

— Фиде-Нова полагает, как если бы процесс божественного творения Вселенной доселе продолжается, досточтимый коллега Кринт?

— Обязательным образом, коллега Хампер, и человек разумный в данном процессе является активным долгоиграющим инструментом в руках Создателя всего, естественно артифицированного и, можно сказать, сверхъестественного. Вот у отца Игна Тротта о homo faber написано…

— Благодарю вас, ваше преподобие…

Дальше дискутировать на заданную теологическую тему с субкапелланом Кринтом магистр Хампер не осмелился, потому как осознавал, что он-то сам придает техногенной эволюции и всепобеждающему сциентизму столь же божественное конечное значение и атрибуты, как и его собеседник всемогущему Создателю. Но правоверный, наверное, природный и прирожденный рационализм Дага Хампера все же справился с творческой диллемой.

… В конце концов во что-то надо верить. Скажем для ясности: лишь техногенная эволюция от божественного сверхразума или от совокупного разума человечества, вселенской ноосферы есть естественный, он же искусственный процесс. Прочее — от черта лукавого, вероятно, и от дьявольских материалистических мудрствований. И неважно, сколько бесплотных ангелов либо тварных чертей умещается на абстрактном острие иглы, если по моему конкретному опыту, наблюдению, осмыслению — техногенное эволюционирование постоянно и неуклонно стирает обыденные различия между искусственным и натуральным, живым и неживым, разумом человека и искусственным интеллектом, вещественным и иллюзорным. Себе дороже их противополагать на бытовом уровне. Так недолго и мозги вывихнуть. Но оно ничего, поправимо, коль добрые доктора-мозгодавы под рукой. Хм… И док Алмо тоже тут как тут, под моим указующим руководством и присмотром…

В доказательство умственной несостоятельности стихийных противопоставлений природы и человека, а также пагубности природозащитного безумного отщепенства и диссидентства от экуменической техногенной цивилизации Даг Хампер присмотрел несколько серий конкретных примеров.

… Все примерно знают или конкретно прочувствовали: практически в пансенсорной среде путем экзистент-реального программирования, фрактально разветвленного игрового сценария, аппаратных ухищрений можно достичь полного соответствия сюжета, персонажей некоей чувственно рациональной действительности без какой-либо вам разницы между вещественным и иллюзорным, когда только эндопсионический имплантант сумеет помочь участнику шоу разобраться, что он находится внутри искусно смоделированного художественного вымысла. Но такая искусственная реальность немногим нужна, поскольку мало что находится под легальным запретом, так она еще весьма сложна в исполнении, стоит безумно дорого и чревата психическими расстройствами для людей со слабой нервной системой без генетической коррекции. Хотя тем, кому по карману услуги высокооплачиваемых психиатров, подпольных продюсеров, сценаристов, программистов, не накладно арендовать дорогостоящую студийную аппаратуру — всегда пожалуйста, реально-виртуальный пансенсорный иллюзион легко доступен. Так же, как и наркотические и психотропные препараты… Говорят, вкусно до одури, если в медицинских дозах, перорально или сублингвально, но для меня неудобоваримо ни на десерт, ни на закуску…

Здесь в роли основного блюда среди примеров, развенчивающих одуряющую экогуманистическую природосообразность, магистр Хампер, естественно, приберег свою любимую цивилизованную гастроматику, где в ходе минувших дней и веков, если судить по палеографическим источникам, техногенная эволюция стерла разницу между искусственным и натуральным до такой степени, что оба этих качественных прилагательных диаметрально противоположным образом сменили издревле присущие им потребительские и оценочно-эмоциональные приоритеты. И сегодня в глазах подавляющего большинства народонаселения суперлативных миров в противоположность стопроцентным синтетическим полуфабрикатам растительное и животное сельскохозяйственное сырье в чистом виде выглядит ядовитым и опасным для здоровья, требующим особо осторожного обращения при закладке его в кухонный процессор. В то же время оригиналов сопримитивистов, балующихся употреблением сырьевых натурпродуктов после мощной термической обработки, масса народу считает извращенцами, ведущими экстремальный образ жизни.

Насчет экстремальности сопри, их извращенных вкусов Даг Хампер с недавних пор стал пожизненно согласен с общенародным мнением. Как-то раз при подготовке магистерской диссертации бедный Хампер напросился в гости на пикник к богатому семейству сопри, чтобы провести естественный эксперимент и, рискнув здоровьем, на собственном пищеварении испытать, что такое есть кулинарное приготовление свежей пищи почти по историческим художественным образцам, чудовищно удаленным во времени и пространстве от современных изысков арт-н-тек.

Так вот, завтрак на траве и пища сопри — с пылу с жару снятые с гриля-барбекю толстые куски свинины по достижении угольно-черной кондиции — оставили у него неизгладимые впечатления, как и сами гостеприимные хозяева, яростно потреблявшие урожденно натуральное мясо без соли, без пряностей, без столовых приборов. Прожевать горячий сверхпримитивный мясопродукт Хампер сумел, благо, ему хватило крепости и остроты стандартно генномодифицированных зубов. Он даже смог удачно проглотить хозяйское угощение и счастливо переварить его — спасибо кишечно-полостным наноскафам рейнджерской модификации. Однако о вкусах снобов-сопри он ныне мог поспорить с кем угодно и на что угодно, доказав на практическом примере, как во имя убеждений можно претерпеть невыразимые муки, лишь бы быть поближе к этакому лону природы и не такими как все, заносчиво пренебрегая гастроматическими свершениями комфортабельной суперлативной культуры.

Бесспорно, нынче от по-настоящему цивилизованной культуры еды и питья, да и от дикого пленэра планеты Экспарадиз Даг Хампер был далек, укрытый силовыми полями собственного индивидуально-защитного комплекта и командным отсеком полиамбиентного беспилотника экзобиологической разведки. Пусть в рейнджерском полевом комбинезоне из квазиживой ткани "комфи" он чувствовал себя вполне удобно и выходить под лазурное солнышко, на сине-зеленую травку, на свежий воздух с микрофлорой, чтобы отдохнуть душой, подышать телом, легкими нейроглючной дрянью, категорически не желал, а вот о недоступном по-цивильному безопасном уюте все же сожалел, как всякий воин.

Война войной в диких местах, а цивилизация есть цивилизация, каким бы суперлативным ни было оснащение рейнджеров. Комфик, конечно, штука замечательная, но Дагу Хамперу сейчас очень недоставало домашнего тартанового коврика, расстеленного на всю ширину гостиной, она же столовая в его маленькой двуспальной квартирке в городе Эдинбург-в-Европе на Террании-Приме. Поэтому тот самый коврик-шотландка, под заказ выращенный и сотканный в клетчатых цветах старинного каледонского клана Хампери он собирался использовать в третьей серии показательных примеров техногенной ликвидации различий между живыми и неживыми, животными и растительными, искусственными и натуральными материалами.

Натурально, коврик Хампера, большого любителя техногенной комфортабельной собственности был достаточно продвинутой разновидностью напольных покрытий типа "сфагно-дюйм". Если присмотреться, то его тонкие волокна — стебельки и листики — напоминали по микрофактуре золотистый мох, произрастающий во влажных местах в умеренном поясе Геоны Терции. Собственно, квазиживая ковровая ткань "сфагно-дюйм" — дальняя родственница геонского мха и разработана на основе технологии генноартифицированных силипластикатов. От золотистого мха квазиживой "сфагно-дюйм" унаследовал клеточную структуру, мягкость и способность к регенерации, зато на десятки порядков возросла его механическая прочность, кардинально изменились механизмы роста и питания. Выше двух с половиной сантиметров ковер "сфагно-дюйм" не мог вырасти и хемосинтетически усваивал как минеральные вещества, так и органику. Весь уход за ним состоял в регулярной подкормке и соответствующем увлажнении. Если ему не хватало водяных паров в помещении и накопленных минералов, первоначальный окрас выглядел слегка поблекшим, а через какое-то время "сфагно-дюйм", отлученный от домашнего ухода, впадал в спячку в ожидании времен получше.

А вот лучший из лучших в своем классе тартановый коврик Хампера имел встроенный псионический блок-симбионт с несколькими эмпат-алгоритмами. Настырно поддерживая чистоту и порядок, коврик скрупулезно поглощал пыль, грязь, а также все, что не давало четких электромагнитных и биохимических эманаций живых созданий. Пока хозяина не было дома, печальный коврик-утилизатор скучал в ждущем эмоциональном режиме, бесчувственно воспринимая как должное заботу домашнего ментатора, тоже квазиживого, но чуть более сложной схемотехники биотронного вычислительного устройства. Этому простейшему управляющему ментатору ни программно-эмпатически, ни аппаратно не были доступны эмоции ни скучающего коврика, ни загрустившего хозяина, находящегося от него за бессчетное число мегапарсеков, значительно превышающее разрядность вычислений этого утилитарного бытового приспособления.

Квазиживая управляющая биотроника, (никуда от нее не денешься, один БИМ чего стоит и состоит на постоянной рейнджерской службе) неотъемлемо является одним из фундаментальных источников и факторов суперлативно-технологической цивилизации. Поэтому вычислительную технику и кибернетические устройства в качестве реализации методологии преобразования идеально абстрактного знания в конкретно материальное приложение, магистр Хампер выделил в четвертый разряд примеров синтетической техногенной доместикации окружающей среды ранним, по вселенским меркам, разумом человека.

И раньше в магистерской диссертации и в дипломной работе Даг Хампер приложил немало усилий, чтобы доказать, как переработка и освоение отвлеченной информации определяет скорость техногенной эволюции.

… Делай раз, делай два… и так до абстрактной бесконечности. А конкретно, насколько хватает зарезервированности и быстродействия процессов мышления чисто биологического интеллекта и квазиживых интеллектронных устройств. Все подсчитывается и рассчитывается с незапамятных времен. Наивная нумерология, магические числа лингвистики и психологии, золотые сечения геометрии, двоичное исчисление стародавних электронных усилителей мыслительной активности — все они суть неизбывные орудия и технологии человека разумного, постигавшего конкретные явления через математические абстракции. Ибо сказано было на заре времен: математика ум человеческий в порядок приводит… Ни в мать-природу, ни в отца-вседержителя пошла она. И не случайно обоих на место ставит…

По случаю Даг Хампер вспомнил, как природа не понаслышке знакома (о опять гнусный антропоморфизм!) с числом "пи" и длиной окружности, используя гравигенную бионику круглых стволов деревьев, сферическую форму водяных капель, космических объектов, нутацию посолонь и обсолонь вьющихся растений, даже осевое вращение семян, медленно планирующих вниз и несомых ветром для пущего распространения. Однако биоэволюция не смогла количественным методом проб и ошибок от вращательного движения дойти до возвратно-поступательного. Только человеку (возможно, опять же статистическим тыком) удалось превратить практически и утилитарно число "пи" в колесо, винт, шнек, червячную передачу и основать на длине окружности раздел механики, ранее не существовавший в природе. По мнению Дага Хампера, число "пи", а затем и другие постоянные физические и математические величины и константы стали знаковыми провозвестниками техногенной эволюции в виде качественного изменения информационных принципов познания Вселенной человеческим разумом.

… Природа, естественный отбор берут количеством, рвут и мечут, там, где тонко, прибегая к своего рода силовому численному взлому. И всюду и всегда каждая вероятностная стохастическая сила асимптотически приближается к абсурдно предельному значению, оборачиваясь дискретной слабостью. Так как иррационально и безрассудно применение количественного мерила в областях, где пространственное, спациальное действие обязательно вызывает темпоральное, временное противодействие. Тогда как человек в единосущном (историческая связь эпох и эонов нерасторжима) пространстве-времени рассудочной деятельности отдает предпочтение не количественным числительным, а качественному информационному подходу к осмыслению проблемы гомеостаза окружающих его реагентов и себя, как активного агента экологической доместикации вероятностной действительности в живом и мертвом весе…

Неживое становится немертвым, смертное — бессмертным, эмпирическое — трансцендентным, если по себе, на свой лад, алтын, аршин, салтык, на глубину штыка судит, примеряется человечество к окружающей космогонической среде. Случайно или нет, релевантны и не судимы станут социализированные гуманистические мерила-критерии при одном лишь условии-обобщении. Такое случается только тогда, когда слово и дело касаются долговечности, бесконечности догматически резонного совокупного бытия человеческой расы в пространстве-времени. А коль человеку разумному субъективно надолго хватает превосходства в рассудке, он присуждает объективно нерассуждающее бытие к безоговорчному повиновению. Человек в его познавательной активности, суперлативно вооруженный разумом и орудиями уничтожения, есть главный форс-мажор в доступной ему рациональной Ойкумене при всех современных обстоятельствах, настоящих и будущих возможных точках приложения собственных непреодолимых сил…

Хампер точно знал: после разведывательно-колониальной миссии на Экспарадиз у него еще будут время и возможность, чтобы связно и последовательно изложить свои несколько сумбурные заметки об исчезнувших тенях не в полдень и не в полночь в бывшем раю.

… Будь что будет в инциденте акцидентально, а потому, исходя из прецедентов, можно спокойно и не спеша поработать хоть днем, хоть ночью в амниотическом резервуаре. Субъектно и объектно не было счастья, да несчастье нам всяко-разно поможет. Ибо сказано на заре времен: смертью смерть поправ… Кто не со мной, тот против меня и моих допущений. Да свершиться истинно в корпусе рейнджеров на службе императору! Йо-хо-о! Повоюем, братья и сестры, не попустим еретиками и диссидентами!..

— 2 —

Майор Александер Тотум-Висконсин, звездный барон системы Саксония Брит, командир спецгруппы "Лакс".

Усердный службист майор Ал Тотум не терпел в себе и в других попустительства разгильдяйству и разболтанности. Для чего ради вящего порядка и поддержания дисциплины, он не мог не найти в несении службы фельд-плутонгом сублейтенанта Вана Чанга множество настоящих и мнимых упущений. Перебравшись на Дугл, где по его плану нынче дислоцировался полевой штаб спецгруппы рейнджеров майор Тотум первым делом занялся инспекционной проверкой журнала дежурств и нарядов, обнаружив, что рейнджеры Чанга слишком много уделяют внимания разведке планетоида и наблюдению за поверхностью Экспарадиза в ущерб (какое безобразие!) боевой подготовке. Ничего не упустив из виду и наказав, кого следует, за самовольное нарушение режима скрытности, волевым решением командир фельд-кампамента отменил запланированное глубокое зондирование недр естественного спутника и с прилежанием устроил для двух фельд-плутонгов, закрепившихся на лунном плацдарме Дугл, командно-штабные учения с целью отработки организации взаимодействия при отражении угрозы из ближнего космоса.

… Вольно им было без командирского догляда с Хампером вместе по луне шариться. Дугл-гугл… Какое глупое бессмысленное название! Ментатор его сам где-то отыскал что ли? Аллегория какая-то, хрясь и трах, ешь ее с маслом…

К образным командным выражениям майор Тотум был привержен не меньше, чем к суровым порядкам и раздаче дисциплинарных взысканий, уважая в собственных действиях неодолимую логику начальствования над подчиненными ему по службе. В логичности своих взыскательных поступков и распоряжений он не мог усомниться, а сверх ожиданий личного состава и неприятеля внезапность полагал поражающим фактором мудреных замыслов командования, не позволяющего безалаберно расслабляться подчиненным.

… У меня всё и все строго по уму, под контролем, по уставу, по приказу. Война взыскивает с нас не хаос, а четко развернутые боевые порядки и неожиданные решения командира…

Обосновавшись в полевом штабе, командир спецгруппы "Лакс" майор Тотум порядком укрепился в идее устроить разведку боем из полета штаб-сержанта Дерим на вагантерской астероидной платформе. И никого не посвящать в свои планы: ни первого лейтенанта Хампера, ни капитана Алмо.

… Пускай там внизу не зевают, приказано ведь скрытно наблюдать и рекогносцировать туда-сюда. Без половых различий… Хм, членораздельно… Авось еще пару вирусов обнаружат. Или первобытно-общинный сортир с окаменелостями… Там лейтенанту Хамперу и капитану Алмо самое место…

Майор Тотум полагал уместным пребывание обоих заместителей вдали от полевого штаба не по одним лишь соображениям единоначалия. Уже три дня и три ночи в стандартном выражении он глаз не мог сомкнуть вовсе не по причине командирских забот и хлопот, а потому как боялся, а вдруг (что за напасть?) опять кошмары и бредовые ужасы привидятся в фазе быстрого релаксационного сна. Кто-то страшный его преследовал во сне, он убегал, падал, погибал… Чем, наверное, объяснялось его постоянно скверное настроение, недостаточная выработка пептидов-эндорфинов и незначительно ослабленный тонус нейромышечных наноусилителей, как определил проблему медицинский ментатор фрегата. Хотя поначалу майор Тотуму винил во всем отвратительную служебную неразбериху, блошиную спешку и резкие астрогационные скачки (черт те куда!) в пространстве-времени.

В этой бестолковой миссии спать Алу Тотуму временами хотелось до неприличия, но стоило смежить глаза, и он словно в кадетскую камеру псих-одиночества проваливался. Помнится, в академии он такое кошмарное испытание прошел с грехом пополам, ему очень несладко пришлось в сенсорной изоляции, там он тоже все время бодрствовал. И сейчас майор Тотум бодрился, радуясь, что можно держать подальше от себя доктора Алмо.

… Как бы чего не унюхал, мозгодав пронырливый! Уж больно-то пронзительно он в меня порой вглядывался, чуть дыру в башке не просверлил. Бог миловал. А этот субчик Риант отчего-то в командирской кают-гостиной ни к селу, ни к городу вдруг принялся декламировать: уснуть и видеть сны… Ох не приведи Создатель быть отстраненным от командования операцией из-за психпоказананий! У нас же раз-два, и будь здоров в бак. Не то что в спейсмобильной пехоте. Там оно как должное, начальства без причуд не бывает…

Затем нечаянно майор Тотум не должен был, а отчего-то вспомнил двухгалактического тестя-генерала, с кем он давеча чудно по-семейному неслабо отобедал на Рождество.

… Сразу видать — маркграф Обстер с придурью, даром что родитель супруги Марты. Яблоня к яблоку… Ну и ничего, если супружница болтает, будто ее фатер сдуру связался с астрократами. Делать ей, дурище, больно нечего. Главное — человек хороший, опять же родственник, бравый спейсмобильный генерал красного резерва, не отнимешь, выправка, вид спереди-сзади хоть куда, ни чихнуть, ни кашлянуть… Абы с кем не сравнить…

Майор Тотум бодро встрепенулся, перевел спинку силового кресла в идеально вертикальное положение и от неприязненных воспоминаний о внешнем виде ему подначаленных перешел к непосредственным должностным обязанностям:

— Субалтерн-лейтенант Сторп, немедленно доложите об исправленных недочетах в системе внешних приводов астрогационного наведения суборбитальных аппаратов…

— 3 —

Главный сержант Сабина Деримини, первый пилот оружейно-транспортной платформы Љ 106-бис метагалактического класса "Фрегат-Т2Л".

Саб Дерим недолго наслаждалась блаженным райским одиночеством, единоначалием и главной ролью капитана вагантерского астероида. Вагантером по прозвищу Са Ри, систематически о том излучающей в прямой идентификации на всю местную галактику, она покуда осталась, но по приказу майора Тотума занялась космическим извозом, и к ней в мелкий командно-жилой отсек подселили двух суборбитальных летунов да целое отделение под командой сублейтенанта Чанга на время учений. Мало того, ее тесная маленькая платформа изображала из себя мишень, а они все — вероятного противника, так на лунный плацдарм Тотум почти никого из них не вернул.

… У-у-у, тесен наш мир. Видимо, бедолага Вани чем-то ему не потрафил, проштрафился. Сослал его с луны долой, полупердун дисциплинарный. Лучше бы летунов оставил. Они мужчины интересные…

В остальном прежний замысел командира спецгруппы "Лакс" претерпел крутые изменения. Отныне под видом мирного вагантера Са Ри к планете Экспарадиз кровожадно приближалась пиратская оружейно-транспортная платформа, неизвестной принадлежности. О своих нахальных и вызывающих притязаниях на планету пираты должны были заявить уже на поверхности.

Ни сублейтенант Ван Чанг, которому предстояло сыграть роль главаря пиратов, ни его помощница главсержант Саб Дерим не были поставлены в известность, как весьма своеобразно майор Тотум трактует вопросы организации взаимодействия различных подразделений спецгруппы. В командно-штабных учениях наличие разведовательно-исследовательской группы Хампера-Алмо никакими вводными не предусматривалось. Незачем, когда о ней и так все знали, кому положено. А командиру виднее, с кем и как активно взаимодействовать на деле.

— … Вани, сладенький мой, у тебя репер на Хампера, надеюсь, еще в активе?

— А как же! Если, Саби, твое железо потянет нуль на планету. Отсюда-то далековато…

— Потянет-потянет. Будь спок. Мне субчик Сторп словно по красному ордонансу лучшее выделил. Так кому из нас к Хамперу на шарик прыгать?

— Давай на пальцах выкинем, кто на кругляк поскачет. Раз, два… Хо-хо, тебе везет, сисястая…

— Я, Вань, везучая. А у рейнджеров кругом инициатива наказуема исполнением желаний.

— Погоди… А поцеловать на прощанье? Может, уж не свидимся. Тотум тебя со свету сживет за нарушение маскировки, за самоволку. Меня вон, знамо дело, из-за Хампера он сюда запердолил.

— Сплюнь через левое плечо…

— Вот-вот. Такие они все, женщины. Плюнет, поцелует, к сиськам прижмет, командира к черту пошлет…

— Иди ты…

— 4 —

Полковник Максимилиан Голубердин, комбат-функционер 2-го левантийского класса, главный секретарь службы безопасности фактории Левант-Элизиум, альт-инженер боевых технологий.

… У меня по службе и по жизни все идет под наблюдением. И гад морских подводный ход… Знаем-видим, какая ни где мерзкая шлюха зловредные каверзы строит, сосками тычет, вагиной хлюпает, простите великодушно за выражение, леди и джентльмены…

Столь некуртуазно, даже ругательски полковник Голубер поносил шеф-директора левантийской фактории Тас Амаль, вскрыв давеча ее замыслы вскорости покинуть обреченную факторию. (Ишь-ты, куда намылилась чума чертова!) О подводном перемещении директорского крейсера, его готовности стартовать в любую минуту он тоже был наслышан. И о наличии вкрадчивого присутствия рейнджеров поблизости от Элизиума он знал наверняка, их инженерная активность в ближнем космосе не являлась для него тайной в секретным пакетом за сургучными печатями.

… Знать бы еще, что такое сургуч… Оба-на, секи момент, понаставили шустряки рейнджерские хренову тучу макросенсоров и аннигиляционных фугасов. Курице плюнуть негде…

Ментаторы внешних систем наблюдения фактории так же моментально засекли экстрабаллистическое приближение к планете шустрого астероида, двигавшегося на явственно технологической субсветовой скорости. Незамысловатая уловка торопливых рейнджеров главсекретаря планетарной безопасности Голубера незамедлительно позабавила, как и широковещательное заявление о том, что на астероидной платформе капитанствует некая, явно умалишенная, Са Рим, прикидывающаяся свободным вагантером.

Но немного погодя скоротечная наглость рейнджеров, вольготно расположившихся в системе как у себя дома, туда же на одной из больших лун малыми силами, заставила полковника Голубера недоумевать. Еще больше его смутило отмеченные системами наблюдения гравитационные возмущения от необъяснимого нуль-перемещения с астероида сомнительной принадлежности прямо на поверхность планеты в южное полушарие на один из экваториальных островов.

… Ого! Прямым нуль-попаданием, внаглую, не иначе как анкер-болидом… Может, левантийцы, какую ни на есть (брань у них на вороту так и виснет) хитрожопость измыслили? Команда на вскрытие приказа о ликвидации фактории получена. А в нем, как топором писано: погодить, если появится курьер-распорядитель. Он-то и не молчит, небось, под честного вагантера шарит, потому как вокруг рейнджеров видимо-невидимо. Под вагантершу психованную маскируется…

В режиме маскировки отметить спонтанное использование нуль-транспортации практически нереально, о чем Максу Голуберу было хорошо известно, но астероид Са Рим находился под пристальным наблюдением всех, кому не лень глаза разуть или омнирецепторы протереть. Значит, это нуль-перемещение есть открытое приглашение на рандеву. А кто и с кем встречается, хорошо бы выяснить оперативным путем, оценивал тактическую обстановку полковник Голубер.

… А вдруг, откуда не возьмись, на южных континентах уж полным-полно рейнджеров с беспилотниками? Быть по сему. Во всяком несчастном или счастливом случае пора запускать моих маленьких троянских лошадок из числа голеньких местных девочек на свидание с небесными гостями. А вот пигмеи-мальчики — наши мелкие крыски, тоже в туземном неглиже, давно уже на позициях — ждут, не печалятся дорогих гостей. То-то радости будет рейнджерам — вездеходам и проходимцам! Бум-бум, бам-бам, вам сюрприз: аборигены у нас в законе, в живом весе, истинно вам говорю…

Крыс-наемников, соответственно ряженных под невинных туземцев, полковник открыто поселил в нескольких идентично примитивных поселениях на двух южных континентах. И очень горевал, что наемным негодяям не хватило времени на северном континенте тоже устроить пару голубердинских деревень — так честолюбиво и многозначительно главсекретарь безопасности фактории именовал свои ловушки для рейнджеров.

…Во имя мое честное воинское всякий ратный труд годится. Ох, в горести и печали довлеет дневи злоба его…

В хлопотном обострении обстановки, грядущем со дня на день, злонамеренный полковник Голубер не сомневался, а чтобы себя капитально обезопасить, он загодя оборудовал за южным полярным кругом под полукилометровой толщей льда запасной командный пункт, куда вскоре намеревался перебраться.

… Где толсто берут, там тонко рвется. Как только, так сразу…

В том, каким нежданным образом имперцы, глобально перетряхивая планету сверху донизу, скоро столкнуться с его разнообразными подвохами, Макс Голубер был уверен, как и в уместности политического торга, имея наготове суперлативные взрывные устройства и бережно восстановленный маяк-сигнум древней гегемонии Аквитания Ригель, обнаруженный им на антарктической базе первопоселенцев. О чем ни сообразить, ни догадаться никак невозможно ни шеф-директору Тас Амаль, ни здешним людям генерала Гре Никсо, с кем полковник Макс Голубер находился в тесном оперативном контакте.

— 5 —

Капитан Атил Алмоши-младший, звездный граф системы Паннония-Пешт, заместитель командира спецгруппы "Лакс" по экзобиологическим и планетарным исследованиям, прозелит-магистр ксенологии, доктор медицины.

Согласившись с настоятельной просьбой лейтенанта Хампера сходить в дальний поиск в западное полушарие, капитан Алмо отнесся со всей серьезностью к возможному столкновению с неприятелем и лично занимался проверкой и тестированием боевой техники.

… Черта в ступе истолчем! Машинки МТМ от щедрот генерала Никсо и моих дорогих соотечественников чисты от следящих и дистанционно управляемых сюрпризов, по крайней мере таковыми они являлись накануне выхода в рейд. Разве что опять не получилось добраться до элементов неизвлекаемости на паннонском сигнуме. Теперь бы надо без неврастеничных колебаний решить, пригодится ли мне это железо в дальнейшем. Глубокий поиск — лучше не изобразить, чтобы оперативно скрыться в райских кущах и кустарниках. А вот стоит ли операция наркоза? А ну как уснешь и не проснешься? Без куртуазностей…

— … Граф Алмо, окажите любезность, поделитесь вашими соображениями по поводу последних данных инфракрасного мониторинга высоких широт, транспортированных с луны Дугл полевым штабом спецгруппы.

— Думаю, первый лейтенант Хампер, сэр, предположительно, мы наблюдаем несколько размытую картину техногенной активности за северным, равно южным полярным кругом.

— Аналогично, я бы сюда добавил, капитан Алмо, сэр, на Зюйде-бета и Зюйде-альфа регулярные термальные точки, не похожие на стихийные очаги возгорания. Вряд ли это примитивные костры, скорее, недостаточно замаскированные выхлопы утилизаторов.

— По-моему вывод ясен, сэр Хампер, я всецело присоединяюсь к вашей проницательности. На планете Экспарадиз мы имеем дело с вероятным противником. Кто точнее, левантийцы или пираты-сквоттеры, устроились здесь со всеми удобствами и кое-что другое, мы скоро узнаем.

— Совершенно с вами согласен, доблестный граф Алмо… А на астероидную платформу в районе ближнего газового гиганта вы тоже обратили внимание?

— Вы говорите об остроумном розыгрыше майора Тотума? Поверьте мне, сэр Хампер, не ожидал я от него такой шутки…

— Представьте себе, меня барон тоже разыграл и этим… хм, несказанно рассмешил. Надо же пилотесса-вагантер Са Ри! Какая шутливая неожиданность!

— Мне кажется, первый лейтенант Хампер, наш майор Тотум огорчительно переутомился в командных заботах. При случае, я с удовольствием окажу ему медицинскую помощь. Как добрый доктор торжественно вам обещаю…

— О ваше похвальное добросердечие, доктор Алмо, меня трогает до глубины души.

— Таков мой долг, коллега Хампер. В этом вопросе я уповаю на ваше сотрудничество и взаимопонимание… Допустим, психореактивное остроумие барона Тотума перейдет определенные границы…

— Не извольте сомневаться, граф Алмо, как никогда ваши врачебные упования и полномочия отнюдь не беспочвенны…

Где-то в безбрежном и безграничном мировом океане планеты Экспарадиз две огромные белые птицы, мощно взмахивая пятиметровыми крыльями, быстро набирали высоту, оставив далеко позади голый скальный обломок, где недавно они чуть не подрались из-за солидного куска полуразложившейся туши какого-то морского животного с обломанными бивнями, кое-где покрытого пучками перьев, выбивавшихся из-под кератиновых пластин панциря. Сейчас оба местных суперальбатроса согласно летели на запад, следуя по пятам за группой китообразных гигантов. Разведгруппа Хампера-Алмо пока не была никем обнаружена и еще не встретила противодействия.

Встреча с левантийцами неизбежна, вернулся к прежним оперативно-тактическим рассуждениям Атил Алмо, расставшись с Дагом Хампером, махнувшим на правый фланг предбоевого построения разведгруппы, впереди себя гнавшей под водой и на поверхности стадо перепуганных китообразных. Кроме левантийского левиафана на планете больше некому обосноваться с таким размахом, думал капитан Алмо.

… Хампер прав, никаких аборигенов здесь тысячу лет уж нет,

вымерли подчистую, элиминированы эволюцией. А есть иные субъекты, те, кому наш дорогой эрцгерцог Дью Эгерт оказывает политическую поддержку. И меня в свой бизнес с левантийцами соизволил припутать. Ай полна дерьмом коробочка! Кругом Левант и криминал… Если оно так, то планету так или иначе наши поставят на уши, раком, вверх тормашками или в другую удобную позу для глобальной зачистки. Как саданет департамент с небес почище, чем приблудившимся планетоидом! Если я не ошибаюсь, на зачищенных Иорда Далет и Гиммель никаких тебе не замечено юридических тонкостей, крючкотворств с правами собственности… Все сигнумы к чертовой матери… Спецоперация на страх Ойкумене… Ать-два, имперский ордонанс в локальности… и кушать, безусловно, подано, как говорит Хампер.

В таких антисанитарных условиях мне в одиночку на планете делать нечего. И потом, за серьезные научные проблемы надо браться массированно. Что я могу сделать один? А вот что! Покамест интенсивно наблюдать, исследовать эффекты провируса Алмоши, препарировать, изучать выявленных эндемичных разносчиков — мигрирующих инсектоидов-амфибий. И никаких нарушений лояльности. Ну-с, цикада Кринта алавариабельная кровососущая? Хм… не звучит… Кстати, на том рифе, где мы с Хампером так мило расставляли точки над "i", их была тьма-тьмущая: и насекомых и многозначительных отточий… Так и кружат над падалью…

Еще больше значима пристальная круглосуточная обсервация поведения и физиологии капрала Дина Ли. Надо бы с умом пораскинуть данными, как и где этот малец-удалец наглотался нейровирусов. М-да, такой парадоксальной реакции я, право, не ожидал… Какой великолепный анамнез его БИМ сейчас меморизирует! Спасибо сублейтенанту Сторпу, хоть и замороженный технарь, а надоумил, молодец, присмотреться к организму малолетнего придурка. Вот бы мне теперь доступ к телу барона Тотума! В нем и раньше мне чувствовалось эдакое, волшебно нейрогормональное…

— 6 —

Приват-эксперт Таисия Амальгеймер, научный функционер 1-го левантийского класса, шеф-директор фактории Левант-Элизиум, адепт-магистр нанобионики, доктор вирусологии и медицины.

Очаровательные возможности внешней принудительной нанорегуляции нейрогормональной и психофизической жизнедеятельности человеческих организмов часто приводили в хорошее настроение доктора Тас Амаль. Всерьез веселило ее и то, почему эксперименты в области психодирективной нанобионики находились под строгим запретом в суперлативных мирах.

… А девочки, если вы еще не дотумкали, любят играть в куклы… Как они забавны, эти марионетки! Будто в старинном кукольном представлении, на ниточках, на веревочках… Наверное, ужасно давно кем-то отменно сказано: человеческая комедия, ни больше и ни меньше. Очень даже актуально для научного функционера теневого Леванта, процветающего под сенью либеральной демократии, чтобы разрешать и исследовать проблемы, запрещенные имперским и системными законодательствами, анекдотичными моральными табу. В правду сказать, вся вселенная крупногабаритной политики, гипертрофированного бизнеса, лезущей через край науки, вовсе не чопорный театр, где по Станиславскому играют Чехова, а простонародный ярмарочный балаган с площадными сальными шутками, расчлененными трупами и прочим завораживающим кровавым гиньолем. Невежественные дураки-зеваки грубой кукольной комедии рукоплещут, а умные, вызывающие уважение люди меж тем тонко и дельно очищают их карманы…

В утонченные респектабельные кукловоды Тас Амаль деловито определила самоё себя, а самой благодарной публикой считала тех, кто знает, понимает толк в общественном манипулировании, не нуждаясь в оглушительных овациях и буйных аплодисментах. Отдельные взаимозаменяемые марионетки, актерские труппы в зачет и респект не идут, когда продюсерами и режиссерами сами являются трансгалактические хозяева политических балаганов, пансенсорных развлекательных вертепов, планетарных индустриальных притонов, подпольных цехов и лабораторий, полагала проницательная левантийская гран-дама Тас Амаль.

… Однако без ложной гордости и показного снобизма узок и тесен круг славящихся ловкостью рук теневых руководителей. Каждый вмиг готов вытолкнуть из круга вон ближнего соперника, столкнуть лбами дальних конкурентов, стакнуться по-соседски с врагами. В том-то оно состоит проникновенное сплочение, единство помыслов и устремлений в нашем респектабельном добрососедском Леванте. Уважаемые люди доброй воли властью делиться не желают. Греби под себя, обобществляй чужое имущество и властвуй — вот что тайно продюсирует мой прозорливый рексор во множестве миров, имен, амплуа и воплощений своего дистрибутивного репертуара… Аргус фасеточный… Конкурента во мне узрел? Ах, бдят и зрят они? Зря это они так с нами…

Своей интуиции, подкрепленной инсайтом теллурианского двойника, Тас Амаль в елисейской инкарнации, вполне доверяла. Улыбалась она сию минуту театрально зловеще, полностью отдавая себе отчет, что играет роль записной миледи-злодейки из приключенческого шоу. Почему бы и нет? Если стародавняя концепция homo ludens — человека играющего в людские игры была близка ее эстетическим чувствам, хитросплетенным с левантийскими ипостасями и сущностями. Словно лицедействуя на сцене, крепко вцепившись в подлокотники антикварного кресла, шеф-директор фактории Левант-Элизиум нисколько не напоминала добродушную тетушку-доктора, в данный момент напряженно прикидывая свои шансы на успех, когда она перигалактически возьмется шантажировать экуменически всемогущего и вездесущего рексора Леванта.

… Уверена, наш рексор будет в полной прострации, как узнает о возможности объявления биологической угрозы первой степени в нескольких десятках суперлативных миров. Боже мой! Тысячи контрабандных тонн левантийских психотропных препаратов заражены чрезвычайно опасным сингенетическим провирусом! К тому же, очевидные разносчики — обдолбанные императорские рейнджеры, самовольно полезшие (вот негодники!) на Элизиум за новыми дозами. Первыми поднимают масс-медийный вой на всю метагалактику аквитанцы генерала Никсо, за ними — Паннония милого кронпринца Эгерта. Ах, как галантно и преданно он за мной ухаживал на Теллусе!..

Это не предательство, мой милый рексор, а верноподданническое изъявление чувств вечно вашей миледи шеф-директора Амаль. Мне нужны присно и во веки веков массированные научно-промышленные мощности Леванта, где весьма элегантно правая рука не знает, что и кого разрабатывает левая верхняя конечность. Прикидывайте, взвешивайте. Смею вас уверить: в конце концов консорциуму обойдется дешевле миледи Амаль, единая в нескольких лицах по модели рексора. (Мозаичные символы, интерполяционные глифы, распределенный инсайт и прочий сор из избы мы за скобки выносить ни в коем случае не станем). Много дороже, миленькие мои, вам станут красный императорский ордонанс и эвентуальная хроника объявленной тотальной войны империи против Леванта…

Итого, сведем баланс… Вижу, вы тотально удостоверились в научно-административном чутье адепт-магистра Амаль и в нашем взаимном понимании тонких политических нюансов большого бизнеса. Заметьте, мы покуда не предъявляем вам счет за безвременную кончину нашей ипостаси на Иорда Далет. Ах, вы пожертвовали той планетой во имя выживания всего Леванта? Как мы вас чисто по-человечески понимаем!..

Многое что человеческое было чуждо Тас Амаль, хотя кое-какие сентиментальные чувства к телу елисейского образца она все же испытывала и решила любой ценой сохранить его невредимым.

… Не повредило бы еще немножко размножиться. Но торопиться, умножая сущности сверх необходимого, довольно опасно. Ни к селу, ни к городу скоропостижная жизненная необходимость в реституционных процедурах для будущей княгини фон Дашкофф выглядела бы предосудительно и неосмотрительно…

Устроить на Теллусе какую-нибудь катастрофу или самоубийство по неосторожности ее генетически идентичному безмозглому клону из закромов особых трудов не составляло, и доказать криминал никто бы не доказал — ее люди на Теллусе знают в этом толк. Однако доктор Тас Амаль и прежде остерегалась попасть под колпак императорской спецслужбы Конфидес, негласно и жестко курировавшей имперскую монополию на амниотические технологии.

Раньше, как интуитивно прозревала Тас Амаль, тихо входить и выходить из амниотического бака, сколь ему угодно во множестве раз, получалось у одного лишь единосущного левантийского рексора, да и то, когда кто-то ей покамест неведомый в столичной имперской штаб-квартире обеспечивал ему беспрепятственный доступ. Ныне же Андр V ужесточил депозитарный контроль и реституционную регламентацию, о чем ей было доподлинно известно.

… Придется повременить с внеполовым размножением и почкованием. А эвакуировать здешнее тело адепт-магистра Тас Амаль для продолжения творческой научной деятельности самая пора в подпольную левантийскую факторию на Бирутениа Гайн — тамошним навечно избранным демократическим властями очень кстати нравятся тайные доходные статьи госбюджета…

Бирутенский корвет-авизо в астрономических окрестностях системы Лакс вторую неделю ждал особо важную персону инкогнито. Тогда как научный багаж доктора Амаль и два ее ближайших сотрудника, заранее отправленные послами-квартиръерами, две недели тому назад как были на месте. Дело было за малым — аккуратно покинуть планету Элизиум, не попасть под рейнджерскую метлу и раздачу, а также не пропадать с громкой музыкой, в тиши без вести или в безмолвный распыл.

Уходя из-под предстоящего удара противника, ей следовало хорошенько беречься рейнджеров, не меньше императорских контрразведчиков. И те, и другие, она хорошо это понимала, по природе своей деятельности, бывает, тоже существуют во многих разных лицах.

… Какая присяга у них противная — клянутся не щадить себя ни в жизни, ни в смерти…

ВОСЬМАЯ ГЛАВА

Кто безраздельно властен в собственной жизни и смерти? Природа, Бог, Человек? Кому дано в бессмертии и посмертии руководить, направлять, спасать, оберегать, сохранять? Восславим же их и воспоем им заздравную песнь! Или почтим их память минутой молчания…

В данном и во многих других случаях ни ликующее славословие, ни скорбное молчание отнюдь не служит знаком согласия. Вот оно и согласно выходит, потому как на риторические вопросы, не требующих немедленных ответов, принято красноречиво отвечать не словами, а делами, эмпирическим познанием самого себя, других в предзнании и осознании относительности жизни и смерти.

Жизнь и смерть, уничтожение и созидание, рождение и возрождение, начало и конец — суть обособленные акты познания. И вовсе не обязательно, если разрушая что-либо старое, мы творим нечто новое, а чье-то радостное начало непременно оборачивается печальным концом кого-то другого. Прямые связи возможны лишь в замкнутой, закрытой методологической системе, где все и вся равны по абсолютной величине. Зато в открытом системообразовании, где основной критерий есть практика, тьма высоких и низких относительных истин самым прихотливым образом взаимодействуют друг с другом.

Здесь и там вероятностный хаос далеко не всегда противостоит стохастическому порядку, чье-либо нравственное добро совсем не каждый раз предстает темной стороной чужого аморального зла, а несправедливо проигранная война заканчивается справедливым миром без аннексий и контрибуций.

В открытой системе всякий человек волен находить и добавлять новые точки отсчета. Либо добровольно избирать атрибутивную систему координат из предложенного списка. Вот тут-то и можно обнаружить познавательное равенство возможностей перед Богом, Природой, Человеком.

Для кого-то противостояние в его понимании несправедливости состоит лишь в робком непротивлении злу насилием. Или же в равнодушном квиетическом отстранении и отчуждении себя от окружающей действительности. А кто-то смело готов так бороться за мир, что от мира камня на камне не остается. Старинный каламбур тысячелетиями не теряет в актуальности, потому как масса народу расценивает применение силы, боевые действия как реализацию своего творческого потенциала, конструктивно и выборочно отделяя козлищ от агнцев, а зерна истины от плевел лжи.

Любой может предстать перед проблемой выбора истинных и ложных ценностей, вариантов, опций, возможностей. Ему месть, ему же воздаяние и решение: действовать ли в самостоятельном осмыслении, а, быть может, по умолчанию предоставить собственное право выбора стереотипической морали, религиозным догматам или природным инстинктам.

А можно вообще ничего не выбирать. К чему загадывать? Живи, как живется, действуй по обстоятельствам, по наитию, невзначай. Зачем что-либо миновать, если такого не бывает? Фатум, фортуна, фарт, кисмет, предестинация, добрый шанс, злая удача… Что там еще у нас в списке?

— 1 —

Лейтенант Минерва Льянет, командир взвода "А" спецгруппы "Лакс", шифт-инженер боевых технологий.

… Ставлю пенни или фунт голых пенисов, дикари в натуре! Вот и Хамперу с Алмо тампон в задницу. А то яйцеголовые мутотень разводили: нету здесь, мол, никаких дикарей, теоретически и сингенетически. Как же нет? Когда они есть, в самом примитивном виде с копьями, луками, стрелами… Ха, со всеми андрологическими причиндалами на открытой местности, конгенитально, в трехмерном виде макросенсоров… Везет же мне, загореться и не жить! Столько самцов…

Лейтенант Льян, вероятно, имела все основания считать так, а не иначе. Казалось, ей миссия на Экспарадиз точно удалась. Жизнь тоже оборачивается светлой стороной, а не темным задом, если майор Тотум вместе с новым приказом спустил вниз весь родной взвод "А" с приданными силами и средствами усиления, а ее назначил командиром фельд-плутонга с последующей задачей вести поиск в субэкваториальной зоне континента Зюйд-бета.

С приказом или без приказа уставными мерами тактической предосторожности рейнджеры не пренебрегали. По джунглям и континентальной саванне разведгруппа Льян двигалась тремя эшелонами с головным и боковым охранением. Лейтенант Льян, удовлетворившись глубиной построения и скрытностью продвижения фельд-плутонга избрала себе место в головном дозоре. А как же иначе? В боевом порядке уступом вправо или влево свою честь передвигаться впереди семимильными шагами мать-командирша никому не уступит. Как говориться, к неприятелю доблестным фронтом, к начальству, слишком много о себе понимающем, — неприличным тылом. Теперь вот она и универсального Хампера по всем параметрам обставила, верно совершила научное открытие, обнаружив самое настоящее поселение все-таки уцелевших аборигенов Экспарадиза, примеряла лавровый венок исследователя-первооткрывателя шифт-инженер Мин Льян. Кроме того, согласно данным полевого штаба на луне Дугл (неужто, остолопы, в честь этого Хампера обозвали?), ей предстояло найти кое-какие древние артефакты — системы нейтринного сканирования зафиксировали следы полиметаллов в районе туземного поселения.

… Будет тебе, мой любимый Хамп, от меня еще палеографический подарочек, в загиб матки и во все дыры… Смотри-ты, а у них тут вечерняя гастроматика с воплями и танцами… Ха! Палеосоциология в живом весе… И вирус ее не забодал… Трах его в маковку…

Лейтенант Льян довольно долго лично наблюдала, как туземцы усердно пыхтели дымом из каких-то курительных приспособлений, что-то вкусно пили из керамической посуды, примитивно обрабатывали на костре тушу какого-то животного, прыгали вокруг огня и картинно размахивали копьями, будто в историческом пансенсорном шоу. Что-то нечленораздельно выкрикивая, наверное, на староанглийском, они, рьяно отплясывали и так воинственно-заразительно, что ей вдруг захотелось в режиме реального времени самой стать участницей представления, явившись наивным дикарям в образе богини войны и удачливой охоты. Они наверняка песнями и плясками призывали нечто подобное, подумала Мин Льян, специально распорядившись приостановить движение фельд-плутонга, чтобы кто-нибудь ненароком не спугнул ее дикарей раньше времени.

Наособицу говоря, лейтенант Льян не верила историческим шоу, где колонисты или разведчики дальних миров сталкиваются с враждебной флорой, там фауной, местными чудиками-чужаками, способными по-настоящему угрожать рейнджерам, выполняющим все требования безопасности при проведении исследовательских работ в экзобиологической среде. Превосходство сил и средств прежде всего, поэтому авангард лейтенанта Льян, бдительности не терял, и рейнджеры в режиме полной маскировки с активированными по максимуму защитными полями взяли в окружение деревню дикарей.

… Итак, шоу страха и ужаса началось. Ваш выход, богиня Минерва!..

Первыми на деревенскую площадь выскочили, выпрыгнули два огромных огнедышащих трехрогих буйвола и принялись гневно рыть копытами землю. Пущенные в чудовищ стрелы и копья дикарей буквально сгорали во внешнем защитном поле фантомной имитации. А под невидимыми оглушающими разрядами малой усмирительной мощности особо темпераментные аборигены валились наземь как подкошенные. Наконец из темноты над костром на антигравах взлетела устрашающая богиня во всем визуальном светоотражающем блеске армохитиновой амуниции и навесного вооружения. Трепещите, смертные…

Летевшее мимо нее деревянное копье Мин Льян хотела было перехватить на страх ничтожным гоминидам. Божественные громы-молнии, указуя на нечестивцев боевой перчаткой, она собиралась убедительно и победительно метать позднее, заранее предвкушая панический эффект.

Однако издревле известно: триумф и провал спектакля зависят не только от режиссера и актеров, но и от переменчивых настроений присутствующей у сцены публики или от того, какими метательными орудиями: тухлыми яйцами, гнилыми помидорами, быть может, чем-то покрепче — запаслись клакеры-недоброжелатели, вынашивающие злодейские планы внезапно сорвать представление.

Совершенно неожиданно для главной героини у нее не вышло ухватиться за копье. Оно резко изменило траекторию полета и как заправский самонаводящийся активно-реактивный снаряд, моментально ускорившись, в упор засветило лейтенанту Мин не в глаз, а в надбровные омнирецепторы гигаваттным пучковым разрядом. Тогда как два булыжника, летевшие ей в голову, превратились в силовые гравиплазменные гранаты, уничтожив остатки ее защитных полей…

Терять голову и командира ни в коем случае не стоит, как и недооценивать вероятного противника. Три боевые сферы и две боевых машины, поддержавшие метателей копий и камней терраваттными лазерными импульсами, едва ли не мгновенно наголову разбили головной дозор в составе пяти рейнджеров, прежде чем на шум и свет подоспела помощь, и главные силы взвода "А" взяли в клещи вражескую живую силу, а также несколько беспилотных экранопланов. Последовавший превосходный разгром неприятеля и зачистку местности завершило выборочным точечным огнем незамедлительно появившееся на континентальном театре военных действий звено суборбитальных истребителей-бомбардировщиков. По результатам боевого столкновения в полевой штаб на луне Дугл заместитель командира фельд-плутонга мастер-сержант Мук Фарид нуль-транспортировал трофеи: двух языков в живом весе, три исправных боевых имплантанта, один уцелевший ментатор беспилотника и 37 образцов биопсии тканей вражеских трупов с целью генной идентификации преступных элементов, решившихся противодействовать рейнджерам при исполнении.

Майор Тотум должен был быть доволен. Его план мероприятий по обнаружению планетарных зон дислокации уже реального противника последовательно исполняется и осуществляется. Разумеется, не без боевых потерь убитыми и ранеными.

… А как же по-другому? Сказано ведь: в жизни и смерти… Эх, дура безголовая, прости ее Создатель… А торс лейтенанта Льян еще не нашли… У, разгильдяи!.. Эх, хорошо бы Мин Льян, туда ее в амниотику, в баке ей бы гинекологию спереди-сзади малость подрегулировать в сторону уменьшения… А то непорядок получается и разврат…

— 2 —

Главный сержант Сабина Деримини, первый пилот оружейно-транспортной платформы Љ 106-бис метагалактического класса "Фрегат-Т2Л".

… Вот это подарок, хорошая моя госпожа Дерим! Лопни мои сиськи, душка Хампер рейдирует без женщин!?? А чумичку Льян отослал вдоль и поперек, за кудыкины горы. Надо ж такому случится! Все правильно и удачно складывается, если ты сама себе хозяйка. Не надо ля-ля, братья и сестры! Старый Тоти ничего не узнает о моем взаимодействии, а потом миссия скоро закончится, и прости-прощай, полупердун уставной…

— … Премного вам благодарен, очаровательная синьорина Дерим. Вашу несомненно разумную инициативу в организации взаимодействия, конечно же, я учту, — как всегда лейтенант Хампер был по-имперски куртуазен. Без малейших признаков снисходительности он часто в доверительной манере общался с подчиненными.

— Знаете, моя прекрасная леди сержант, рейнджерская служба полнится мудрыми максимами. Образно говоря, нам и в академии и на военном факультете Терранского университета настоятельно внушали опираться на бесценную поддержку, военный талант и несомненную опытность грамотных унтер-офицеров.

— О, сэр Хампер, вы слишком щедры в оценке моего скромного военного опыта и понимания обстановки.

— Нисколько, главсержант Дерим. Поэтому очень прошу вас войти в состав моей разведгруппы до появления пиратов сублейтенанта Чанга. Закрытая нуль-связь с ним, думаю, мне еще понадобиться.

— Как прикажете, сэр, первый лейтенант, сэр.

Нуль-перемещение усиленного взвода "А" на континент Зюйд-бета лейтенант Хампер не мог зафиксировать, но всерьез подозревал, что майор Тотум способен отдать такой приказ. Да и потом, сомнительные следы полиметаллов, вдруг обнаруженные на Зюйде-бета, а еще (вот те раз!) в трех зонах на Зюйде-альфа, сначала вызвали его настороженность, мягко говоря, а затем и более крепкие выражения. Он ведь внимательно, кропотливо, с истовым палеографическим интересом изучал прежние нейтринные данные лунных систем наблюдения, установленных еще взводом "В" сублейтенанта Чанга. Выходит, что бы отсюда ни вытекало, разудалая пилотесса лишней в рейде не будет, как и рейнджеры, оставшиеся под командой мастер-сержанта Мо на экзобиологическом КНП "Гнездо орла". Кроме отделения охраны и капрала Дина Ли, освобожденного доктором Алмо от активной службы по медицинским показаниям, всех экзобиологов лейтенант Хампер в скором будущем намеревался тоже приобщить к своей разведгруппе.

— Обещаю вам, леди сержант, скучать нам в рейде через Зюйд-бету не придется.

— Братья и сестры рейнджеры, первый лейтенант Хампер, сэр, везде пройдут. Прошу прощения за тривиальную сентенцию, сэр…

… Да-да, пусть он знает: я ему не бешеная Льян-чумичка, могу и умное словцо ввернуть. Мия Мо говорила: ему чертовски нравятся образованные женщины…

— 3 —

Полковник Максимилиан Голубердин, комбат-функционер 2-го левантийского класса, главный секретарь службы безопасности фактории Левант-Элизиум, альт-инженер боевых технологий.

… Слово — серебро, молчание металл редкоземельный. Хе-хе, правду уважаемые люди говорят: по нраву бесовским бабенциям придуриваться, лицедействовать, особливо на военном хозяйстве. Ристалища с холодным оружием устраивают, а ни бельмеса не смыслят ни в тактике, ни в оперативном искусстве. Всей предусмотрительности у них всяко и хватает, чтоб семь раз сухую палку обмерить и один раз мокрую щелку подставить… А мы туда поглубже и засадим, покорнейше прошу извинить за пошлую образность, леди и джентльмены…

Оперативный план главсекретаря Голубера многое предусматривал, в том числе и персональную ликвидацию шеф-директора фактории Тас Амаль, согласно левантийскому приказу. Однако полковник (даю слово имперского офицера!) был в глубине чувств добрым человеком и собирался свести счеты с миледи Амаль чуток попозже, когда она по-свойски, по-научному разберется со свежеморожеными рейнджерскими потрохами: трофейным боевым информационным модулем, удачно заблокированным жидким гелием, и непосредственно в грудной клетке доставленным в Северный лабораторный комплекс его доверенными людьми.

… Две не бог весть каких средненьких соски и БИМ — все, что осталось от рейнджерской козы-дерезы. Ни рожек, ни ножек… А уж как она выкобенивалась, целый спектакль с нимбом над бестолковкой устроила… Сестра-богиня — прости-господи… И БИМ ее не успел самоликвидироваться. Хе-хе, братьям-рейнджерам мои наилучшие пожелания. Всегда бы так… Три десятка левантийских крыс против шести или семи трупов у рейнджеров. И кое-что проясняется. Выходит, в спецгруппе никак не меньше трех взводов и приданное звено суборбитальной мерзости. Вычислить бы еще, где у них, гадов, полевой штаб, место дислокации оружейно-транспортной платформы, и дело в шляпе. Глядь, и завтра хваленые рейнджеры запросят пардону, астрорейдеров и скорой военной помощи…. Ядрена-хрена, не с пустыми руками буду договариваться со спейсмобильными обалдуями. Если же и генерал Никсо не подведет, не надует и пришлет колонистов, своевременно запустит панику насчет биосферной супербомбы, — то и самому мне блефовать по-крупному не придется. Пускай союзничать с аквитанцами не дорого стоит, народец они аховый, оторви и выбрось…

Полковник Макс Голубер с неудовольствием вспомнил, как аквитанский резидент Кам Чарра его уговаривала обеспечить крейсеру миледи Амаль безопасный отход. Но заглубленная неприязнь главсекретаря к шеф-директриссе была неизбывной и малообъяснимой.

… Не пойму, что-то в этой чуме не так… Все вроде бы при ней. По системам слежения сам видел спереди-сзади ее сись-пись в тренажерном зале. Голова, две сраки… Ни дать, ни взять, мускулистая и говнистая подлая стервь…

Ко внешним женским данным и формам директрисы Амаль полковник Голубер относился не совсем куртуазно, но индифферентно. А вот ее внутреннего содержания он опасался и ей не доверял ни так, ни эдак…

… Сучка-то она в словах масляная, ласковая… Однако ж деловая как брюхо, вчерашнего добра не помнит. Дождешься от нее благодарности — пойди покличь по отключенной периферии. Потому и спасать ее мне как бы без надобности. Но это, откуда посмотреть, ведь хороший человек тоже за нее, мымру, петицию принес, ручается…

К ручательству своего первого помощника, кровного бирутенца Тита Прокхо и его просьбе помочь скрыться ценной особе шеф-директора Макс Голубер отнесся с должным уважением. Он и сам имел кое-какие далекие виды на Бирутению Гайн, хотя счел бы лучшей перспективой остаться на Элизиуме прикрывать своих туземцев-питомцев пока суд да дело. До прибытия имперских спейсмобильных сил быстрого развертывания полковник Голубер серьезно намеревался учинить рейнджерам обескураживающие потери в живой силе и боевой технике.

… Дело характерное, тактико-техническое, в империи так завсегда водится. Сначала на фрегате рейнджеры-горлохваты, потом спейсмобильная пехота на астрорейдерах для-ради пущей солидности. А я и тех и других поимею…

В тот день поймать боевой кураж и военную удачу полковнику Голуберу почти удалось. Едва получив свежие данные со вскрытого трофейного инфомодуля, он лихо разработал план массированного нападения на передовой командный пункт рейнджеров, расположенный в горах на северном континенте. Ан нет, внезапный, казалось, хорошо подготовленный налет захлебнулся в самом начале. Рейнджеры (они там все самоубийцы что ли?) без промедления вызвали на себя дружественный огонь неправдоподобно легких на подъем суборбитальных истребителей-бомбардировщиков, также получивших энергичную поддержку с поверхности. Хуже того, для полного злосчастья откуда-то из ближнего космоса расщедрились энергией по площадям несколькими петаосцилляциями одноразовых рефракторов пространства-времени. Горный пик и всю округу снесли едва ли ни подчистую вместе с рейнджерским КНП. Но у нападавших из 30 полиамбиентных беспилотников огневой поддержки на базы вернулись всего лишь 8 машин, да еще сильно поврежденных. Немало досталось на орехи и огрехи накапливавшимся для атаки четырем левантийским ротам — проклятые рейнджеры-втируши целый батальон уполовинили в живом весе.

… Ох, уконтрапупили, втихаря подкузьмили и объегорили тихой сапой! На два пальца обоссали и окрутили. Ай, обошли на большой палец с прибором, обосрали с покрышкой и присыпкой!..

Древние непристойные идиомы, взятые из забытых во времени и пространстве языков, полковник Голубер иногда некуртуазно, но виртуозно использовал в качестве сильнодействующих ругательств и побуждения самого себя, подчиненных к активным действиям, к отмщению и оружию. Реванш он рассчитывал взять в южной планетарной зоне, если на севере его, ой, оконфузили и осрамили. Насчет психованной вагантерше на астероидной платформе и ее нуль-коммуникациях с южными районами планеты Макс Голубер тоже не впадал в забывчивость.

— 4 —

Первый лейтенант Даглес О'Хампери, заместитель командира, начальник экспедиционного штаба спецгруппы "Лакс", действительный магистр палеографии.

Донесение от сублейтенанта Чанга, где тот доложил о зафиксированных на его астероиде параметрах боевого соприкосновения рейнджеров с неизвестным противником на западе Зюйда-бета, Даг Хампер и Атил Алмо восприняли однозначно, как должное и неизбежное. Майор Тотум — чертов псих-одиночка! От него теперь всего можно ожидать. Но решение им надо было принимать совместно, правильно оценив привходящие обстоятельства.

… Хорошо бы еще выяснить, где разведгруппа Мин Льян, если их реперы нуль-коммуникации странным образом деактивированы. А, может, Мин на связи с безумным дедушкой Тото? С нее станется… Самому в живом весе навестить майора на Дугле? Нет, пожалуй, рановато…

— … Первый лейтенант Хампер, сэр, не пора ли отстранить майора Тотума от командования? Очевидно, у него нервный срыв, если он нас продолжает держать в неведении относительно своих действий, — бесцеремонным врачебным тоном осведомился у заместителя командира спецгруппы штатный доктор экспедиции Атил Алмо.

— Думается, капитан Алмо, сэр, торопиться не стоит. Ничего феноменально фатального покуда не произошло. Но я полагаю необходимым срочно сконцентрировать наши силы и средства, — голос первого лейтенанта Хампера был сух и официален.

— Если вы намерены, сэр, свертывать "Гнездо орла", то я настаиваю, чтобы капрал Ли оставался в боксе-изоляторе под гипнорелаксом и мониторингом медицинского ментатора. Я категорически против нуль-перемещения его тела на фрегат. Существует опасность инфекционного заражения…

— Принято и зафиксировано, капитан Алмо, сэр, протокольно, сэр.

— Как вам будет угодно, сэр Хампер.

— Мне угодно развернуться в боевой порядок, капитан Алмо. Общее командование у прим-сержанта Кринта. За вами — тыловой охранение…

— Да, сэр, первый лейтенант, сэр.

— Вопросы? Предложения?

— Никак нет, сэр!

… Чего рассусоливать? Чай, не научная статья о тенях в бывшем раю. Время не ждет!..

Быстро приняв решение, Даг Хампер лично занимался передислокацией сил и средств, находящихся в его распоряжении на Экспарадизе. Молодого капрала Ли он пожалел и под отупляющий гипнорелакс его не укладывал. Внешне капрал выглядел вполне нормально, очень убедительно просил не отправлять его на фрегат и потому остался на связи. Зато пять охранных экранопланов лейтенант Хампер устроил в заболоченных низинах на дальних подступах к "Гнезду орла", поставив им самостоятельную задачу с закрытых позиций нанести ожидаемому противнику максимальное огневое поражение, используя внешние системы обнаружения и сопровождения целей, размещенные в горах.

… Если я все и вправду понял, придурочный Тотум заумно придумал демаскировать и принести наш КНП в жертву. Спасайся, братцы, кто может…

К этой мысли лейтенант Хампер пришел, когда при отходе к основной группе его рейнджеры наткнулись на гравиметки и макросенсоры наведения от барражировавших неподалеку суборбитальных истребителей-бомбардировщиков.

… Здравия желаем! Спасибо за предупреждение и вооружение…

Немного погодя, находясь на безопасном удалении, лейтенант Хампер уже нимало не волнуясь, благодарно наблюдал, как капрал Ли вызвал огонь на себя, и на него, по-видимому, в плановом порядке откликнулись с высокой орбиты активные минные заграждения — рефракторы пространства-времени.

… Вот так Тотум! Разом в распыл обоих заместителей, и чудесным образом разрешена проблема единоначалия… Должно быть, ему в башку дурным гормоном стукнуло, а потому у майорского БИМа шарики за ролики заехали и наноскафы одурели, как у капрала Ли… Что ж, бывает. Ибо сказано на заре времен: есть упоение в бою и бездны мрачной на краю… Если то, что гибелью грозит, а также тому подобные ситуативные оценки и ощущения вызваны неконтролируемым выбросом эпинефринов да иных гормональных излишеств. Тут тебе от дедушки привет и контрольный выстрел из рефрактора. Метил в нас с Алмо, а попал в капрала…

Мир праху твоему и БИМу, салага Ли! Док Алмо тоже станет сожалеть и горевать о потерянных данных… Надо бы попросить его преподобие Кринта, чтоб литургически помолился Всевышнему за спасение и сохранение бессмертной души горячего парня Дина Ли…

Сам Даг Хампер почитал за лучшее ни в коем разе хладнокровия не терять, а его эндокринные железы, боевой информационный модуль, эмерджент-система, висцеральные и соматические наноскафы, находились в полном порядке.

… Проверено и протестировано. Железно. Программно и аппаратно. Штатно и внештатно достопочтенным коллегой Сторпом. Доктор Сторп, чего от него не отнимешь, знает толк в БИМах и пищевых синтезаторах. Глупостей не пропишет… Ибо ведомо ему, когда кушать подано…

Словно в подтверждение штатного функционирования всего боевого оснащения лейтенанта Хампера и достоверности его оценок обстановки, спустя пару часов он получил анкер-болидом новые вводные от оперативно-тактического резерва спецгруппы, по-старому дислоцированного на фрегате. Разве что комета с фрегатом, укрытом на поверхности ядра, уже вошла в систему Лакс.

… Ого-го-го! Док Сторп малость разморозился. Видать вспомнил, что он четвертый офицер по должностному старшинству в спецгруппе. И его, оказывается, Тотум допек. М-да, его баронская милость погорячился…

Из послания сублейтенанта Мерка Сторпа недвусмысленно явствовало: у него тоже вызывают недоуменные опасения ничем не оправданные действия командира спецгруппы. Отправив сублейтенанта Сторпа командовать резервом, майор Тотум строго распорядился не вмешиваться без приказа, чтобы ни происходило в системе и на планете Экспарадиз. Сейчас же сублейтенант Сторп в раскодированном пасенсорном облике растерянно спрашивал у начальника штаба спецгруппы, не требуется ли тому (простите, коллега, за непрошенное вмешательство) какая-либо помощь на планете. Со своей стороны, он и командир взвода "С" сублейтенант Мик Риант готовы в срочном порядке предоставить поддержку двух звеньев суборбитальных истребителей-бомбардировщиков и высадить подкрепление на поверхность Экспарадиза, если получат от первого лейтенанта Хампера либо от капитана Алмо прямые протокольные указания, как им поступить в сложившихся обстоятельствах.

… Так-так… Если протокольно, то молниеносно к исполнению, леди и джентльмены! Время не ждет.

Йо-хо-о! Повоюем, братья-рейнджеры! И зверь бежит, бежит, бежит… Ловить будем вместе, по-кавалерийски. Ну-ка, по коням, подкрепление…

Даг Хампер давно хотел покороче сойтись, да все было недосуг, с весельчаком-сублейтенантом Миком Риантом, альбионцем по рождению и происхождению. Дипломированный ученый-филолог — птица редкая в корпусе рейнджеров, встречается еще реже, чем пресловутая белая ворона-альбинос попадалась на глаза кому-либо на изначальной Земле. А древние языки земной прародины, точнее, их вселенское полигенетическое распространение, историческая трансформация в имперский инглик Дага Хампера крайне интересовали с палеографической точки зрения. Но в данный момент ему было не до лингвистических изысканий, когда перед ним стояла сложная задача организовать по максимуму скрытное нуль-перемещение с периферии солярной системы взвода "С" со средствами усиления на планету, но не в коем случае нельзя было демаскировать фрегат.

… Видимо, придется сублейтенанту Вану Чангу поднять на рее пиратский флаг несколько раньше, чем предписано Тотумом. Удивить — победить…

Все теоретически можно обнаружить, если заранее знать, куда направлять взоры активных и пассивных систем слежения, к тому же иметь в своем распоряжении достаточно времени для наблюдения и верифицированного анализа. Но если действовать резко, двумя бросками, с шумом, пылью и топотом копыт, то возможны варианты скрытного использования мощностей и гравитации астероидной платформы с кавалерийского наскока в роли перевалочной базы-трамплина.

Намечено — согласовано — сделано. Через шесть стандартных часов вагантерский астероид кэпа Са Ри резко превратился, так сказать, в звездную пиратскую крепость Вачан, внезапно по всем диапазонам бесплотным ментаторским голосом, изображением зловещего черного черепа с костями и бегущей строкой субтитров заявившей о силовой экспроприации терраподобной планеты. И тут же поверхность планетоида-оборотня озарилась многочисленными электромагнитными вспышками и гравитационными всплесками — пираты в полном составе начали высадку на планету, тем самым открывая промежуточное место отправления, они оставляли возможных наблюдателей в неведении, где гравиметрически точно оказались приемные зоны приземления или приводнения пиратских нуль-транспортных капсул и боевой техники.

Прием старый, хорошо известный и по опыту бандитских планетарных рейдов и в тактике имперского корпуса орбитальных десантников. Засечь точки расположения монореперов наведения можно было только случайно, если вся демаскирующая энергия от перемещенных грузов оставалась на месте среди облаков пыли, выбросов скального грунта и взрывающихся по всей сфере ложных гравигенных целей. Ну, а опустевшую изрядно потрепанную платформу-трамплин десантирующиеся бросали на растерзание неприятелю, в бессильной злобе раскрывавшему, какие-такие у него имеются возможности планетарной обороны. Хотя против ожиданий лейтенанта Хампера и личного состава ныне его отдельного фельд-плутонга, на удивление крепкий астероид, покрывшийся новыми воронками и кратерами, не был с места в намёт уничтожен разъярившимися врагами.

— Да свершится истинно! Не правда ли, ваше преподобие?

— Все мы в урочный день и час суть скромные труженики во исполнение провидения Создателя, его воинственные слуги и орудия, первый лейтенант Хампер. Да расточатся враги наши общие на реках Вавилонских…

— С вами нельзя не согласиться, субкапеллан Кринт. Сделаем им большой аминь с поддержкой, подкреплением и усилением…

После прибытия усиленного взвода "С" у первого лейтенанта Хампера было, чем и с кем повоевать против засевших на Экспарадизе левантийских крыс-наемников. Серьезным противником Даг Хампер их не считал, хотя и был далек от того, чтобы недооценивать боевую выучку и оснащенность партизанских бандформирований Леванта. Справиться можно, тем более воюют они, как правило, по инстинктивным трафаретам и уступают рейнджерам по всем позициям, прежде всего — в вооружении. В общем, все вводные довольно похожи на те условия, когда они брали левантийскую факторию на Иорда Далет.

Такой вывод Хампер сделал, когда главные силы его рейнджеров медленно и скрытно выдвигались, собирались, концентрировались у намеченной точки рандеву у одного из действующих субэкваториальных вулканов. В тактической разведке информация понуждает и побуждает не к долгим размышлениям, а к скорым действиям. А потому заблаговременно, до высадки подкрепления сублейтенанта Рианта он нуль-переходом отправил одно отделение под командой мастер-сержанта Мо в район, где еще утром по локальному времени находился их КНП "Гнездо орла", с задачей (буде чего найдется) эвакуировать бренные останки болезного капрала Ли и аккуратно посмотреть, по кому же там звонил колокол, а силы рейнджеров круто работали с земли, с воздуха и с орбиты.

… Фатально и летально! Сегодня больному хуже, чем вчера. И завтра станет не лучше, чем на Иорда Далет. Здравия желаем…

— Доктор Алмо, как по-вашему, сложно ли определить симптомы отравления человеческого организма тяжелыми металлами, если устроить нейтринное сканирование местности с орбиты естественного спутника?

— Мне кажется, это не составит больших трудов, когда вдуматься в анамнез, коллега Хампер. Скажу больше, мест концентрации тяжелых элементов и полиметаллов в окружающей планетарной среде зафиксировано немного и можно выявить тактические зоны, где конкретно наши пациенты подвергаются их болезнетворному воздействию.

— Надеюсь, терапевтическим и хирургическим методам лечения болезнь поддается, коллега Алмо?

— Не извольте сомневаться, доктор Хампер…

— Если позволите, капитан Алмо, сэр. Я могу вас дополнить, сэр.

— О, Мия-сан, отказать вам было бы большой бестактностью. Пожалуйста, леди сержант…

— Джентльмены! Я уже закончила квант-спектральный, кое-какие другие виды сравнительного анализа характеристик полиметаллических кристаллов из найденных нами образцов в сопоставлении с данными нейтринного сканирования. По результатам мною составлена зональная схема вероятного обнаружения месторасположений боевой техники противника. Прошу вас, взгляните сюда…

В целом, несмотря на бессмысленную обособленность майора Тотума, общая оперативно-тактическая картина, расклад условий и обстоятельств миссии на Экспарадиз смотрелись многообещающе, если не благодатно, то уж точно благословенно и благодарно, на взгляд лейтенанта Хампера.

… Еще раз особая благодарность доку Сторпу за гравиметки наведения суборбитальных аппаратов и за рефракторы, выведенные из-под контроля майора Тотума. А вернемся мы к нашему барону, упорно не желающему взаимодействовать, позднее, после предварительной зачистки южных континентов от левантийской сволочи. Когда табачные острова на диком юго-западе пощупаем…

К северному побережью континента Зюйд-альфа фельд-плутонг первого лейтенанта Хампера в составе 55 рейнджеров и 63 единиц боевой техники подошел широким развернутым фронтом главными силами в подводном положении и экранопланами на водной поверхности в тылу и на флангах. Как и раньше, головной дозор пустил впереди себя мирное стадо китообразных. Затем местных китов, слегка одуревших от пастушеских электроразрядов, загнали в мелкую бухту. Их преследователи — десяток крупных и хищных панцирных секачей, вооруженных полутораметровыми бивнями и саблезубыми пастями, не торопились и должны были устроить пиршество чуть позднее. Во время большого двухлунного отлива из узкой бухты деваться китам было некуда от загонщиков — девяти полимбиентных беспилотников, уже поднимавших над изумрудной гладью океана белопенные буруны. И тут нате — какая приятная неожиданность! — на песчаный пляж из-за скал выскочили местные обитатели, всем своим видом показывая, что они безумно рады большим кучам пропитания, прибывшим к ним то ли по воле добрых морских божеств, то ли благодаря природному стечению обстоятельств, где сильный охотник, отнимающий пищу у более слабого, почти всегда удачливее, чем кто-нибудь другой.

— … Субалтерн-лейтенант Риант, сэр, вам не кажется, что нам очень удачно подвернулся этот комитет по встрече?

— Как скажете, первый лейтенант Хампер, сэр. Но я бы отметил некоторую нарочитость и эклектичность сюжета в бряцании бронзовых мечей об алюминиевые щиты. Однако аляповатый вид встречающих поистине потрясает воображение. Будто в древней фабуле. Как вам нравится, сэр. Эндемичная экзотика в палеографическом контексте, сэр…

— А как вам приглянулись, капитан Алмо, наши аборигены, экзотически потрясающие антикварными копьями, бедрами, гениталиями и молочными железами?

— На мой вкус, у самок формы выглядят несколько крупновато. А вон у той грудастой, на левом фланге, что с тяжелым пирсингом на половых губах, правая грудь однозначно пострадала от грубой биопластики. Как добрый доктор говорю…

— Благодарю вас, джентльмены. Как водится, миролюбивого контакта исследователей дальнего космоса с чуждым разумом не получается. Мозгов левантийским театралам все же не хватает. Думаю, нам без нужды подвергать сомнению историческую правду жизни и менять согласованный план действий. Работаем, рейнджеры, оптимально и максимально…

Спустя доли секунды топтавшиеся на пляже ряженные левантийские крысы обоего пола стали бесформенными кучками обгоревшей плоти, одновременно над тушами вконец перепуганных китов 9 беспилотников резко поднялись в воздух и уже со средних высот принялись штурмовать расположенные в оперативной глубине берегового плацдарма не успевшие выдвинуться заслоны противника. А встречный бой перешел в общее наступление рейнджеров.

Вероятные зоны местонахождения левантийцев на континенте подверглись атакующей обработке с земли, с воздуха и с орбиты сразу же после того, как было подавлено сопротивление противника на побережье. Крытые свежими пальмовыми листьями хижины голубердинских деревень сгорели в мгновение ока. Немногим дольше (кроме нервных командиров в счастливом сражении бойцы часов не наблюдают) продолжалась охота за каплевидными вражескими экранопланами и двуногими мишенями в боевых сферах, прятавшимися в джунглях вокруг руин древних городов, тогда как развалины дворцовых построек, храмов и заросшие буйной растительностью пирамиды были накрыты сплошной аннигиляцией несколько ранее…

— … Радостный выдался денек, сэр. С самого начала… Отлично сработано, не правда ли, первый лейтенант, сэр?

— Пожалуй. Хотя, как вы считаете, сублейтенант Риант, вначале была дана команда на Большое Слово или Большой Взрыв?

— Трудно сказать, первый лейтенант Хампер, сэр. Так что отвечу прямой цитатой на старорусском: "Нам не дано предугадать, как слово наше отзовется, и нам сочувствие дается, как нам дается благодать".

— Ваше благодатное слово да Всевышнему в уши, чтоб он вразумил майора Тотума, коллега Риант.

— Я тоже надеюсь на помощь Создателя и на взаимодействие с братьями по оружию, коллега Хампер.

— Да свершиться истинно. Хочу вам напомнить, у нас еще небольшое дельце на юго-западе. Здесь на континенте Алмо и Чанг без нас посетят левантийские подземелья. Тем более, после бала и большого шума не мешало бы нам рассредоточиться. Возможно, у левантийцев есть в запасе что-нибудь суперлативно громыхающее… Выдвигаемся, сублейтенант Риант…

… Может, по пути завернуть к Мин Льян на огонек? Макросенсоры показывают: там тоже жарковато. Нет-нет, надо повременить, покуда не станет прохладнее. И потом, две пылкие ревнивые дамы — Саби и Минни — планетографически малосовместимы. Пускай остаются на разных континентах. Граф Алмо тоже так советует, прежде чем начнем штурмовать и зачищать прелюбопытную местность на арктическом архипелаге…

— Первый лейтенант Хампер, сэр. Ответьте, пожалуйста. На связи мастер-сержант Мук Фарид, командир фельд-плутонга на Зюйде-бета. Если возможна сенс-коммуникация, прошу кодированный канал.

— Рад вас видеть живым, брат рейнджер… Невзирая на нарушение коммуникативного нуля. Хампер на связи, штаб-сержант.

— Первый лейтенант, сэр, спасибо за громкий сигнал к атаке. Мне из полевого штаба майора Тотума почему-то не сообщили о вашем впечатляющем наступлении. У меня стратосферные макросенсоры с ума просто посходили, сэр.

— Проблема взаимодействия улажена, мастер-сержант Фарид. Вашим фельд-плутонгом назначен командовать заместитель командира спецгруппы "Лакс" капитан Атил Алмо. Распределенную нуль-связь будете держать через командира оперативно-тактического резерва субалтерн-лейтенанта Мерка Сторпа. Сейчас же настоятельно прошу рассредоточить личный состав и боевую технику.

— Да, первый лейтенант Хампер, сэр. Будет исполнено, сэр…

Разведгруппа Хампера-Рианта двигалась в подводном положении, и ее никак не задел ответный удар противника, собравшегося с силой и духом применить рефракторы пространства-времени, видимо, лунного базирования. Серии петаосцилляций, пришлись по площадями и превращали многие квадратные километров континентальных джунглей в зеленую массу вперемешку с почвой и камнями впредь до тех пор, когда огневые точки противника не подавила суборбитальная авиация рейнджеров при поддержке инженерных фугасов-рефракторов. При всем при том так и не появилось звено истребителей-бомбардировщиков, дислоцировавшихся на луне Дугл, пусть она и озаряла противоположное полушарие, отметил Даг Хампер.

… Вопрос с командованием, назрел и, следует подчеркнуть, перезрел. Разживемся табачком и сразу соорудим орбитальный десант на Дугл. Здравия желаю, майор Ал Тотум! Чтоб те пусто было, идиоту…

На настоящей табачной плантации, традиционными аграрными способами оборудованной на одном из островов юго-западного архипелага, рейнджеры быстрей-быстрей прихлопнули три десятка низкорослых тщедушных левантийцев, опять отчего-то прикидывающихся голыми фольклорными аборигенами. Время не ждет, братья и сестры рейнджеры!

… Вот-те, сволочь левантийская, малокалиберная, узкопленочная, очевидно, у них есть какое-то средство защиты от нейровируса. Наверное, давно на планете сидят, гады мелкие, что-то разработали… Ишь, нудисты голожопые рай себе тут сотворили. Даже без нанокраски телесами щеголяли… Потом пришлю сюда Мию Мо, чтоб все здесь досконально обыскала, осмотрела… Сей же час перегруппируемся, прикинем тактику десантирования, мощность, энергозатраты и валим вверх на Дугл…

Рейнджеры спешили, и на соседние острова, где также было замечено присутствие неприятельской живой силы и слабая электромагнитная активность, никто из них в живом весе не пошел. Нисколько не задумавшись, первый лейтенант Хампер послал туда три не слишком башковитых экраноплана "эгитек", поставив им несложную задачу тщательно уничтожить все, что движется, ползает, ходит в пределах обнаружения макросенсоров и омнирецепторов.

… Ночка ужасов для живой и дикой природы. От заката до рассвета. Затем возвращение на точку рандеву…

Тем временем луна Дугл всходила над горизонтом южного полушария планеты ни быстро, ни медленно, отчасти по равномерным часам, как ей было астрономически предписано. Но и отлаженная миллионами лет небесная механика дает сбой, когда кому-то супрематично захочется изменить сложившееся на тот момент соотношение звездных сил и средств. Бывает, подлунный мир имеет больше превосходных шансов претендовать на вечность, чем хрупкий и уязвимый планетоид, некогда ставший его естественным, но временным спутником…

Даг Хампер на луны Экспарадиза не смотрел, когда сокрушенный Дугл фатально и судьбоносно сверкнул красно-оранжевой вспышкой, и где на закатном, а где уже и на рассветном небосклоне планеты показались вторая и третья яростно раскочегаренные звезды, хотя и не термоядерным синтезом. Лучезарно светит и греет взрывная суперлативная деструкция пространства-времени, если инициация происходит в ядре планетоида. Правда, ее свет и тепло излучаются тысячные доли секунды. А это недолго. Чуть-чуть дольше боевому информационному модулю лейтенанта Хампера пришлось вычислять, когда и где на планету обрушится продолжительный баллистический град не очень мелких, а иногда даже довольно крупных обломков подвергшихся космогоническому уничтожению луны Дугл и двух ее подруг, навеки оставшихся безымянными.

— М-да… Лунатизм до добра не доведет, не так ли, доктор Алмо?..

— 5 —

Приват-эксперт Таисия Амальгеймер, научный функционер 1-го левантийского класса, шеф-директор фактории Левант-Элизиум, адепт-магистр нанобионики, доктор вирусологии и медицины.

Саркастически сокрушаясь, Тас Амаль наблюдала, как рейнджерские беспилотники, немилосердно обрушившись на легковооруженных левантийских охранников-надсмотрщиков, затем принялись методично и поголовно истреблять голубердинских туземцев на южных островах, включая женщин, детей, домашний скот и птицу.

… Какая жалость! Такой чудесный генетический банк погибает… Подумайте, 3500 лет изолированных мутаций! А какие у аборигенов были милые социальные табу… Вообразите себе, эндемичные нейровирусы-симбионты сделали возможным, чтобы самки и самцы туземных гоминидов спаривались исключительно во время эструса, случающегося у обоих диморфичных полов раз в месяц. У кого наступает эструс, те и образуют на неделю сексуальную брачную пару. Ой, какие же у них были красивые случки, ритуалы и обычаи, брачные танцы! Право слово, сказала бы будущая княгиня фон Дашкофф, свадебные обряды homo erectus выглядят много забавнее и алогичнее, чем у птиц и непарнокопытных.

Ах, этот естественный отбор — великий этологический забавник и регулятор! Увы и ах, лишь до тех пор, пока гнусные людишки не вмешиваются…

Себя и забавлявших ее гоминидов к роду людскому миледи Амаль, вероятно, не относила, за тотальным элиминированием островного народонаселения, а также за ситуацией в солярной системе она следила с дальним прицелом на ответную реакцию полковника Голубера. Вчера пополудни по локальному времени она наделила полковника сведениями о точной дислокации полевой ставки рейнджеров на самом крупном из естественных спутников Элизиума. И, как левантийская гран-дама Амаль достоверно предполагала, удрученный тоской по усопшим туземцам главсекретарь Голубер смахнул с щеки скупую мужскую слезу, а с небосклона — все три луны.

… Осерчал полковник… Недаром же я имитировала на голубердинских островах технологически мотивированное электромагнитное излучение. Рейнджеры не могли не откликнуться на приглашение. А вот еще к нам в систему гости нагрянули… Да какие сердитые! Видимо, парни генерала Никсо на рейнджерский сигнум ополчились…

Находясь в безопасности и комфорте командного отсека боевой рекогносцировочной машины "ДВТ-скрут", замаскированной под коралловый риф, Тас Далкин следила, как пять патрульных крейсеров словно клоны-шахиды прорывались сквозь активные инженерные заграждения и скопления астероидов к имперскому сигнуму, заявившему о себе сразу же после уничтожения большой луны. Расправившись с сигнумом, три сильно потрепанных крейсера, и невесть откуда взявшиеся еще две платформы того же класса дружно бросились было давить странный искусственный спутник, почти одновременно с маяком рейнджеров, предъявивший права на солярную систему, но (какой пассаж!) от имени исторической гегемонии Аквитания Ригель. Разделаться со старинным спутником они не успели — держать атаку в верхней и нижней полусферах 12 юрких суборбитальных истребителей-бомбардировщиков неуклюжим платформам было нереально. Тем более уходить от ударов деструкторов пространства-времени, размещенных где-то в астероидном поясе за газовыми гигантами. Повредив три суборбитальных аппарата и пустив один в распыл, два полуразбитых крейсера на остатках энергии ушли в нуль-неизвестность. А три других платформы под ударами деструкторов чуть ранее успели превратиться в межзвездный газ.

Вслед за крейсерами в небесах, сияющих алмазными вспышками сокрушенной метрики пространства-времени, ретировалась в быль и небыль какая-то крупная цель, локализованная между двумя газовыми гигантами. Получив скользящий удар суперлативным деструктором откуда-то с окраин системы, объект, окутанный мощными защитными полями, рванулся к оптимальной точке астрогационного перехода (неужто сам милорд генерал Гре Никсо ударился в бегство?) и провалился в нуль-пространство в неимоверном гравитационном всплеске. Поскольку вдогонку ему добавил энергии величественный астрорейдер, снисходительно и не таясь материализовавшийся на ближней орбите системной звезды.

… А вот и спейсмобильная пехота пожаловала, долгожданная нашим полковником! Сейчас он высокопарно даст о себе знать и как долбанет в реальном времени…

Действительно, спустя несколько минут в точном соответствии с секретным приказом рексора Леванта главсекретарь Голубер поднял на воздух Северную научно-промышленную лабораторию, а потом туда же отправил и штаб-квартиру фактории вместе с доброй четвертью ледовой полярной шапки.

Затем миледи Амаль злорадно следила, как находившиеся в засаде три имперских трансбордера во взаимодействии с истребителями рейнджеров во всю мочь брали на абордаж еще одну оружейно-транспортную платформу метагалактического класса, опрометчиво нарисовавшуюся в пределах зоны обнаружения макросенсоров имперцев.

… О, левантийскому клону-распорядителю надо было иметь умных астрогаторов! Или кому там унифицированной функциональности не хватило, чтоб поспеть к шапочному разбору?.. Вот незадача! 30, 60, 90… на 180 градусов в эклиптике отчет прерван…

Здесь возникла досадная помеха астрономическим наблюдениям Тас Амаль, поскольку за ее активно излучающими макросенсорами в верхних слоях атмосферы и зондами на низких и высоких орбитах началась форменная охота. Два последних макросенсора бывшего шеф-директора фактории Левант-Элизиум зафиксировали, как к древнему аквитанскому спутнику величаво пристыковалась солидная орбитальная станция-сигнум, и аутентичный сигнал космического реликта по всем масс-коммуникативным каналам стал дополнен комментарием: "Глобальный историко-биосферный заповедник "Экспарадиз". Частная собственность его императорского величества Андра V Фарсалика. Все права подтверждены".

… Великолепно! Наш милый рексор будет в восторге. Отсель, как выражается полковник Голубер, империя имеет правовые основания с хрустом разжевать Левант и проглотить рексора, пустив обоих в безотходное пищеварение. Но если обойтись без парламентской и судебной риторики, каковая с сего дня крайне не выгодна ни одной из высоких договаривающихся сторон, то я скромно, без возражений и дополнений удовлетворюсь научно-производственными мощностями фактории на Бирутении Гайн.

А сегодня еще громкий звоночек астрократам в правительстве Аквитании Серт… Неподражаемая баронесса Чарра! С вами было так приятно перемывать косточки высокопоставленным персонам грата и нон грата. Увы, вам, увы, ваш нынешний статус — посол вон туда…

Как бы там-сям ни было, аквитанский эмиссар Кам Чарра дождалась таки шеф-директора фактории Тас Амаль на ее персональном крейсере, давно готовом отправится во спасение, испарившись в космические дали из уединенного уголка экваториального мелководья. Оттуда платформа тотчас и стартовала, но ей не хватило кратких мгновений набрать гравимощность для экстраординарной нуль-эвакуации. Сначала ее мягко осадили несколько осцилляций рефракторов пространства-времени, произведенных орбитальным объектом по-видимому типа "фрегат", затем грубый оклик предупредительного выстрела деструктора имперского астрорейдера. Спустя пару секунд на транспортной платформе метагалактического класса "Крейсер-П2К" пошел в разнос спацио-темпоральный движитель. (Всеми принято и протокольно зафиксировано.)

… Наш пострел везде поспел. Молодец Голубер! И нашим и вашим…. Имперцам — координаты моего крейсера и возможность взять в плен дубликат тела шеф-директора. Леванту — тотальную аннигиляцию облика и подобия оного функционерского тела…

Сейчас елисейская ипостась Тас Амаль пребывала в андрологическом телесном обличье, став жгучим брюнетом кастильского типа с бородкой-эспаньолкой и острыми подкрученными усами. По мнению былого шеф-директора фактории Левант-Элизиум, именно так должен соматически выглядеть пират, в одиночку захвативший астероид-крепость Вачан.

… Или, как бишь, ее обозвали рейнджеры, чей спектакль как всегда не блещет оригинальностью замысла и композиции? Фи, солдафоны и мужланы, привыкли жить по уставу в старомодной армейской рутине. Никаких вам инноваций в тактике и стратегии…

С новым телом Тас Амаль в целом освоилась. Хотя по правде сказать, кое-какое неудобство ей причинила внезапная эякуляция, когда она любовалась эффектным крушением своего крейсера с аквитанской баронессой на борту. Но наноскафы, добавившие директорской реинкарнации женских гормонов, и абсорбенты конфик-комбинезона быстродейственно справились с телесными проблемами внутри и снаружи.

… Вот как? Любопытно… Не исключено, я переборщила с перверзией садизма. Аккуратнее надо обращаться с тестостеронами… Однако баронесса Кам Чарра была очень миловидна… Но глупа, неосторожна и доверчива… Адиос, моя милая сеньора Камена!

Сама Тас Амаль со всеми мерами предосторожности вскоре тоже собиралась распрощаться с планетой под прикрытием катастрофического камнепада с орбиты. Большая часть лунных обломков уже вошла в плотные слои атмосферы и с минуты на минуту должна была основательно накрыть район, где замаскировалась ее "ДВТ-скрут", по спецзаказу оборудованная сверхнормативным нуль-энтропийным щитом повышенной энергоемкости и еще кое-чем невозможным, молодым, но подающим немалые надежды доктором боевых технологий Леком Бармицем.

… Симпатичный медвежонок князь Бармиц, кстати, тоже из рейнджеров… Смотри-ка, я их все-таки недооцениваю, они галантные кавалеры, а их большие мужественные… планы плотно охватывают и проникновенно вбирают в себя мои маленькие женские хитрости. Планы внутри планов — как вы любезны, джентльмены!..

— 6 —

Субалтерн-лейтенант Меркури Сторпен, главный инженер-кибермеханик оружейно-транспортной платформы Љ 106-бис метагалактического класса "Фрегат-Т2Л", альт-инженер, доктор биотроники и боевых технологий.

Несмотря ни на что истинные гурманы-гастроматики Даг Хампер и Мерк Сторп сибаритствовали тет-а-тет в кают-гостиной командно-штабного отсека фрегата, выкурив после обеда по сигаре и теперь дегустируя брэнди, приготовленный по араратской рецептуре из подлинных ингредиентов.

— … Ваш брэнди-рарат, досточтимый коллега Сторп, скажу без прикрас, бесподобен.

— Вы преувеличиваете, досточтимый коллега Хампер. По ординару рецепт-программа и суперлативно-стандартно синтезированное сырье. Зато замечательная сигара, какой вы меня любезно угостили…. До сих пор не могу поверить, она взаправду из местного табачного сырья? Когда же вы успели виртуализировать методику синтеза?

— Чудом сохранившиеся окаменевшие образцы табака, док, я нашел неделю назад, через пару дней после высадки на Экспарадиз. Сначала на досуге прикинул параметры ферментации, потом мы добыли оригинальное натурсырье и вуаля…

— Смею надеяться, настоящему Мерку Сторпу, с кем вы познакомитесь через полтора стандартных часа, ваши сигары тоже придутся по вкусу. Лейтенант Хампер, пожалуйста, откройте канал по коду "ИФ-командатор"…

Пока ошеломленный Даг Хампер и его БИМ ускоренно переваривали обед, брэнди и раскодированные креденциалы сотрапезника, тот, кого они считали Мерком Сторпом, неуловимо изменился. Черты лица и фигура нескладного инженера-механика остались вроде бы прежними, но в его неподвижной позе и бесстрастной мимике вдруг проявились текучая плавность, взрывная готовность к действиям, а взгляд отвердел, приобрел приказную властность и весомую командную решительность, скорее, свойственную высшему офицеру, чем какому-то субалтерну. Хамперу не показалось, его визави теперь стал совершенным незнакомцем, когда одним упругим движением покинул кресло и властным отточенным жестом протянул ему руку для пожатия.

— От лица императора Андра V, дворцовой гвардии и Конфидес… благодарю вас, сэр, за сотрудничество и содействие. Вы блистательно проявили себя в операции "Лакс", первый лейтенант Хампер, сэр. Извольте подтвердить получение именного императорского рескрипта о досрочном присвоении постоянного звания…

— … Рейнджер Даглес О'Хампери на службе императору, сэр! — пришел в себя и встал по стойке "смирно" лейтенант Хампер. — Благодарю вас, дивизионный генерал Радо Стам, сэр. Для меня честь лично познакомиться с вами, генерал, сэр.

— Взаимно, лейтенант. Мой юный племянник Мерк продолжит наше приятное знакомство. Мы с ним несколько схожи как фантомным обликом, так и привычкой к хорошей гастроматике.

Прежде чем мы с сублейтенантом Сторпом совершим личностную рокировку между моим большим астрорейдером и вашим маленьким фрегатом, я ознакомлю вас с дополнительными материалами для вашего рапорта его светлости герцогу Джеру Колму-младшему, первый лейтенант, сэр. О моем персональном участии в операции, кроме вас, никто не должен знать. А его светлость Колм-младший, обращаю на это ваше пристальное внимание, первый лейтенант Хампер, может лишь догадываться о вашем сотрудничестве со службой внутренней безопасности дворцовой гвардии императора…

Я выразился предельно ясно, первый лейтенант Даг Хампер, сэр?

— Да, сэр, дивизионный генерал Радо Стам, сэр!

— Итак, информация для размышлений любознательного бригадного генерала Колма. Пожелавший остаться инкогнито сотрудник Конфидес поставил вас в известность о большей частью неудавшемся воздействии агентов Леванта на майора Ала Тотума, капитана Атила Алмо, лейтенанта Мин Льян, капрала Дина Ли нанофагами невыясненной модификации. К нашей общей скорби, все четверо пали смертью храбрых, беззаветно исполняя долг рейнджера на службе императору; хотя имплантанты и тела не были найдены, их фактографическая гибель протокольно не вызывает сомнений…

Далее, полковника красного резерва имперского орбитального десанта Макса Голубера, руководившего подпольной факторией Левант-Элизиум, без участия рейнджеров ликвидировало спецподразделение силовых акций Конфидес в его запасном командном пункте на южном полюсе планеты Экспарадиз. Кроме того, силами и средствами Конфидес уничтожены участвовавшие в конфликте пиратский астрорейдер и две крейсерские платформы, до недавнего времени принадлежавшие правительству имперского протектората Аквитания Серт.

Никаких, повторяю, никаких недавних следов присутствия выживших потомков колонистов из бывшей гегемонии Аквитания Ригель ни подразделение силовых акций Конфидес, ни спецгруппа рейнджеров "Лакс" не обнаружили. Как убедительно доказали исследования спецгруппы "Лакс", народонаселение планеты вымерло более тысячи лет тому назад. Тогда как маяк-сигнум Аквитании Ригель антикварно смонтировали левантийские бандформирования, пытаясь ввести в заблуждение рейнджеров. Подчеркиваю, каких-либо разумных гоминидов на Экспарадизе в нашу эпоху не было. С ментаторами трех экранопланов я сам поработал. Надеюсь, вы доверяете моей компетенции, первый лейтенант Хампер, сэр?

— Абсолютно, генерал Стам, сэр.

— Через два с половиной стандартных часа, лейтенант, в систему Лакс прибудут шесть имперских астрорейдеров и спейсмобильная дивизия миледи генерала Аби Лент, а также большая транспортная платформа-лазарет корпуса рейнджеров для установления мер карантинного порядка.

Вот еще что… В качестве сувенира и напоминания о нашей необычной встрече, кстати, мой племянник-растяпа субчик Сторп до этого ни в кои веки не смог бы додуматься, я распорядился назвать комету, где обосновался наш фрегат, Дугл-Эйч. Принято и протокольно зафиксировано центральным ментатором фрегата Љ 106-бис.

Как вы заметили, досточтимый коллега Хампер, я не Мерк Сторп и узким профессионалом никогда не был. Недавно я хорошо проштудировал вашу магистерскую диссертацию. Хотелось бы верить: на Экспарадизе вы набрали достаточно материала, чтобы порадовать нас новой публикацией о необходимости техногенной эволюции. Кстати, как вы объясняете, коллега, данный нумизматический факт: золотые и серебряные монеты деградировавших обитателей Экспарадиза имели форму равностороннего треугольника. А колонны, архитектурно поддерживавшие храмовые портики, — тригональное сечение. На мой взгляд…

ДЕВЯТАЯ ГЛАВА

Все может случится в бесконечности, если удастся отыскать концы и обеспечить контакт.

Рано или поздно, десять лет спустя, двадцать лет, спустя тысячелетие или через миллион лет закипит выключенный электрический чайник, поставленный в работающий холодильник, если вилка находится в розетке. Лишь бы специфически сработал закон сохранения энергии. Вне зависимости от того, куда наша энергия направлена, к чайнику ли, к холодильнику, что-то обязательно произойдет. Как выйдет, проблематично или драматично, горячо ли там, холодно.

Однако при всем нашем почитании теории вероятности и статистического подхода проблема универсального переключения не столь существенна, когда драматические приключения продолжаются в познаваемом времени в еще не познанном сегменте универсума.

А бесконечно ли номинальное познание беспредельного в пресуществленном итоге?

— 1 —

Приват-профессор Терранского университета сэр Даглес О'Хампери, всемилостивый баронет империи, первый лейтенант красного резерва корпуса имперских рейнджеров, действительный магистр палеографии.

Маститый профессор факультета универсальной истории столичного университета Даг Хампер вовсе не являлся частым посетителем Терранского музея древностей. Он полагал гораздо более удобным и приемлемым работать дома, в собственном Хампер-маноре. Но иногда, когда ему особенно хотелось в живом весе ощутить непередаваемые в пансенсорной коммуникации аромат, атмосферу минувших веков и тысячелетий, он находил время и возможность ненадолго заглянуть в музей истории экуменической цивилизации.

В сравнении с громоздящимися рядом сглаженными вершинами хребта Клио остроконечное здание музея в виде сильно вытянутой пенометаллической пластхрустальной призмы-додекаэдра выглядело невысоким, имея всего 45 офисных этажей имперского стандарта. Стало быть, основная его часть — залы тематических системных экспозиций так называемого имперского биллиона миров и обширные запасники — располагались глубоко на подземных уровнях. Писаки из желтых масс-медиа на потребу непритязательной публики, не имеющей обыкновения посещать музеи, даже утверждали, что имперская лавка древностей принизывает насквозь внутреннюю и внешнюю кору планеты; она есть, дескать, камуфляж, так как в планетной мантии на деле таит предназначенный для обороны метрополии Террания-Прима секретный супердеструктор пространства-времени.

В действительности Терранский музей древностей имел филиал-антипод — точно такое же музейное здание, располагавшееся с ним на одной оси на выпуклой внешней стороне планеты в Лондоне-в-Европе, по соседству с Британско-кельтским музеем. Так что приват-профессор Хампер был в этом редчайшем случае полностью согласен с писучими перигалактическими лжецами-агитаторами и пропагандистами-охмурялами. В самом-то деле, Терранский музей древностей преломляет и структурирует в мириадах цветов, оттенков различных легитимных артефактов, коллекций антикварных раритетов огромный радужный спектр пространств и времен универсальной истории вселенского распространения человека разумного.

Сегодня магистр Хампер решил взглянуть на собственноручный вклад в столичное собрание вселенских реликтов. На 41 этаже инсайдерского корпуса в специальной экспозиции современных находок на скромной подставке под оптически прозрачным силовым кожухом покоилась роскошная пенковая трубка. Приблизившийся к ней посетитель Терранского музея мог подключиться в любой удобной для себя форме к пансенсорной экспликации созерцаемого артефакта. Дага Хампера инопланетные пейзажи, звуки, запахи и тепловые ощущения в промозглом погребе, где была найдена трубка, принципиально не интересовали, ему неизменно подавай греющий душу сопроводительный текст, исполненный трехмерным церемониальным шрифтом готик-ампир:

"Курительное приспособление "Трубка Хампера".

Экспонат предоставлен корпусом рейнджеров его императорского величества. Обнаружен при проведении исследовательских работ в глобальном историко-биосферном заповеднике "Экспарадиз" в коронной звездной системе Лакс Ретир.

Аутентичная чаша курительной трубки изготовлена из морского пенкового камня невыясненного планетологического генезиса. Экуменический возраст обработки 8500 лет.

Гипотетически, артефакт мог быть создан на изначальной Земле.

Частная собственность императора Андра V Фарсалика. Все права подтверждены".

ПОСЛЕСЛОВИЕ

L.b.s.

Очень жаль, если вы сначала прочитали мой второй опус из цикла о звездных рейнджерах, не будучи знакомы с повестью "Бета-тест". Я не люблю директивной хроникальности и редко пишу с начала. Начало, завязка любого беллетристического произведения есть ложь и вздор, если писатель не знает, чем все у него закончится. Здесь я полностью согласен с Мариной Цветаевой: начало начинается с конца. А русскую пословицу "лиха беда начало" я ненавижу точно так же, как заглавные буквы, диакритическую букву "ё" и пунктуационные кавычки в современной российской орфографии. Но, увы, вынужден ими пользоваться наряду с бездарными писаками, тупо выделяющими при помощи кавычек профессионализмы, метафоры, метонимии, внутренние монологи героев и даже косвенную речь. А также время от времени мне с огромным неудовольствием все-таки приходится излагать причинно-следственные связи в хронологическом порядке.

Нет в жизни истинного писательского счастья… Разве что иногда лично обратиться к благосклонному читателю.

Vale et me ama.

Алекс Экзалтер.

Copyright љ 2009 by Alex Exalter.

Латинские выражения, иногда встречающиеся в тексте:

Alea jacta est — Жребий брошен.

Alma mater — Кормящая мать.

A posteriori — На основании опыта.

Deus ex machina — Бог из машины.

Fiat! — Да будет!

Homo erectus — Человек прямоходящий.

Homo faber — Человек созидающий.

Homo habilis — Человек умелый.

Homo ludens — Человек играющий.

L.b.s., Lectori benevolo salutem — Приветствуем благосклонного читатателя.

Pater noster — Отче наш.

Suum quique — Каждому свое.

Sine ira sed cum studio — Без гнева, но с пристрастием.

Quid pro quo — Одно вместо другого.

Vale et me ama — Будь здоров и люби меня.

Г Л О С С А Р И Й

Автархический — самовластный, самодержавный.

Автохтон — биологический вид, возникший в процессе эволюции в данной местности.

Адепт-магистр — высшее ученое звание.

Айди (простореч.) — идеалисты.

Академия — среднее специальное учебное заведение.

Андромахия — невротический синдром соперничества с мужчинами, патологическое проявление женского шовинизма.

Алертность — тревожное состояние.

Аллохтон — биологический переселенец.

Альт-инженер — второе ученое звание инженерно-технологического персонала.

Амниотика — прикладная научная дисциплина об артифицированном пренатальном развитии человеческого организма.

Андрогендерный — мужской.

Анималистический — животный.

Анкер — мобильное устройство наведения из внешнего стационарного источника нуль-транспортного перемещения в пространстве-времени.

Аннигиляционная боеголовка, микрозаряд с антиматерией — корпускулярно-волновое оружие, в химическом эквиваленте сопоставимое по своим поражающим факторам с конвенциональными ядерными боеприпасами.

Антикварный — аутентичный историческому образцу.

Антропоморфы — официальное социологическое наименование жителей реколонизованных малоразвитых миров.

Аподиктический — доказательный, убедительный.

Арматор — оружейник.

Армопласт — металлизированный пластик.

Артифицированный — искусственно созданный.

Астрогация — методика прокладывания астрономических курсов в двухфазном метагалактическом пространстве-времени по астроматическим триангуляционным координатам.

Астрократы — подпольная сепаратистская политическая группа в ряде колоний, протекторатов и доминионов.

Астронимика — совокупность имен собственных космогонических объектов, раздел ономастики.

Астроматика — прикладная научная дисциплина о триангуляционных методах перемещения в двухфазном метагалактическом пространстве-времени.

Астрорейдер — стратегическая оружейно-транспортная платформа метагалактического класса.

Аутсайдер, ати — обитатель внешней поверхности столичной планеты Террании-Примы.

Бандана — армохитиновая головная повязка, часть защитного головного убора полевой формы одежды рейнджера, в повседневной и парадной форме заменяет скальп-шлем.

Бенефиция — жалованное планетарное владение в пожизненном пользовании.

Беспилотник-дрон — боевой экраноплан или полиамбиентная боевая машина, управляемая квазиживым кибернетическим мозгом.

Биглет — см. боевая перчатка.

БИМ, боевой информационный модуль — персональный вычислительный комплекс с необходимыми периферийными устройствами.

Биоскульптура, биопластика — отрасль медицины, теория и практика перинанитального и хирургического косметологического воздействия на тело человека.

Биотроника — прикладная научная дисциплина об основных кибернетических принципах использования квазиживой вычислительной техники. В простореч. — вычислительное устройство.

Боевая перчатка (энергоперчатка, Б-гантлет, биглет) — личное оружие военнослужащих вооруженных сил империи. В распространенных модификациях представляет собой два или три импульсных лазерных излучателя, а также пучково-электронных разрядников; конструкция крепится на металл-хитиновой подложке на тыльной стороне ладони и у основания фаланги.

Боевая сфера — силовой шарообразный кожух или овоидный каркас для автономного перемещения отдельного спейсмобильного пехотинца и его тяжелого вооружения.

Буде — если.

Вагантер — свободный исследователь дальнего космоса.

Гастроматика — прикладная научная дисциплина о реконструкционных и энергетических потребностях человеческого организма.

Гетерогенный — чужеродный.

Гипергуманизм (неологизм Т. А.) — искусственный перинанитальный коллективный интеллект, паразитирующий в теле человека.

Гипнорелакс — искусственный сон с наведенными сновидениями.

Главный секретарь — левантийское воинское звание, эквивалент полковника имперских вооруженных сил.

Главный сержант — третье унтер-офицерское воинское звание.

Гоминиды (гуманоиды) — жаргонное наименование жителей малоразвитых миров.

Гофконсульт — советник коронованной особы.

Гравиоптика — система датчиков, фиксирующих изменение гравитационного градиента при взаимодействии физических тел.

Гравиплазменная граната — взрывное устройство на основе низкотемпературного термоядерного синтеза.

Дворцовая гвардия — элитный род войск вооруженных сил империи, предназначенный для охраны императора, высших должностных лиц империи, а также для организации прикрытия стратегических сил и средств.

Деаморфная память — составная часть запоминающих устройств биотронной вычислительной техники.

Дебиоты — тоталитарная террористическая секта периода поздней Панспермии, ставившая целью "упразднение искусственных форм жизни".

Действительный магистр — второе ученое звание.

Делириум — бред, горячка.

Депозитарий — основная часть имперской системы хранения индивидуальных матриц сознания и долговременной памяти человека.

Деструктор пространства-времени — суперлативное стратегическое оружие.

Диахронический — проходящий сквозь время.

Дидакт-процессор — пансенсорный обучающий комплекс.

Дискурсионный, дискурсивный — методологически рассудительный.

Доктор — почетный титул, присваиваемый за научно-технологические достижения.

Доместикация (неологизм Д. Х.) — укрощение, приручение, освоение природной окружающей среды.

Доминион — административно-территориальная единица Звездной империи Террания, обладающая полной внутриполитической автономией.

ИЗАК, индивидуальный защитно-атакующий комплект — боевая амуниция военнослужащих вооруженных сил империи.

Импакт — попадание.

Империя, Звездная империя Террания — форма правления и социально-технологического контроля над доступной Ойкуменой.

Инволюция (неологизм Р. Т.) — процесс, обратный эволюции; коллапсирование социальных структур.

Инглик — имперский язык межнационального общения, возникший на основе языков изначальноземельных наций времен ранней Панспермии с большими заимствованиями из латинского и древнегреческого языков.

Индекс человеческого развития — сводный показатель суперлативности какой-либо планетной системы.

Инсайдер, инси — обитатель внутренней поверхности столичной планеты Террании-Примы.

Интеллигибельный — умопостигаемый, познаваемый; идеалистическая характеристика объекта, постигаемого исключительно умом и не доступного чувственному рациональному познанию.

Интергал — система межгалактической ретрансляционной связи.

Капрал — первое воинское звание после принесения военной присяги императору.

Квазиразум — искусственный интеллект.

Кварта — четвертая планета солнечной системы.

Квинта — пятая планета солнечной системы.

Кисмет — судьба.

Классифицированный — засекреченный, наделенный специальными полномочиями.

Когнитивный — познавательный, познаваемый, соответствующий познанию.

Коитус — половой акт.

Колония — административно-территориальная единица Звездной империи Террания, в соответствии с имперским индексом человеческого развития не достигшая права на внутриполитическую автономию.

Конгенитальный — прирожденный.

Кондуит — личное дело военнослужащего или наемного работника.

Командатор — должностное лицо, делегирующее часть своих полномочий другим должностным лицам. Напр.: лорд-командатор Реконсилиума, спикер-командатор Звездного конгресса и т. п.

Комбатант, комбатанты — воин, лица обоих полов, способные носить оружие.

Комбат-функционер — военнослужащий вооруженных формирований Леванта.

Комплот — заговор.

Комфи (от "комфорт") — квазиживой биотканнный материал на основе макромолекул из мембранных абсорбентов и детергентов.

Конвенциональный — обычный, ординарный.

Конфессионер — прихожанин.

Конфидент — негласный сотрудник контрразведки императора.

Конфидес — контрразведка императора.

Корвет-авизо — малая оружейно-транспортная платформа метагалактического класса; исторически до появления интергалактической нуль-связи — посыльное курьерское судно.

Креденциалы — полное антропометрическое удостоверение личности гражданина Звездной империи Террания.

Крейсер — патрульная оперативно-тактическая оружейно-транспортная платформа метагалактического класса.

Крысы (ратеры) — нелегальные эмигранты из малоразвитых миров или того же происхождения наемные вооруженные формирования.

Ксеновитал (простореч.) — чужеродная форма жизни.

Ксеноцид — уничтожение живых и квазиживых организмов, враждебных биологическому виду человек разумный.

Кухонный процессор — терминальный пищевой синтезатор.

Лабильный — неустойчивый.

Левант — трансгалактический теневой консорциум, конгломерат научно-промышленных и трейдерских корпораций; исторически Л. - метагалактическая пиратская ассоциация доимперского периода.

Легитимный — подлинный.

Лен, ленные владения — наследственные планетарные владения, утвержденные императором и имперским Реконсилиумом лендлордов в частной собственности владельца на основании принесения последним имперской ленной присяги.

Лендлорд — наследственный планетарный землевладелец.

Логистика — материально-техническое тыловое обеспечение.

Лыко — внутренняя часть коры террагенетических липы, ивы и других лиственных деревьев, разделенная на волокна в виде узких полос.

Макросенсор — внешний автономный датчик системы наблюдения, захвата цели и ведения огня.

Манор — бенефициарное земельное владение, находящееся в пользовании или в частной собственности.

Мастер-сержант — второе унтер-офицерское воинское звание.

Матри (простореч.) — материалисты.

Ментатор — квазиживой композиционный кибернетический мозг.

Метадоксальная церковь — религиозная конфессия.

Металл-хитин — аморфно-кристаллический биоматериал со свойствами металла и неорганического пластика.

Метарапид — режим ускорения рефлексов тела человека, иногда с усилением ментальной активности по методике рейнджеров.

Мизогиния — невротический синдром женоненавистничества, патологическое проявление мужского шовинизма.

Миллениум — тысячелетие.

Мультикафедральный собор — храм, где отправляют религиозные обряды приверженцы многих конфессий.

Мутагены — боевые отравляющие вещества, катализаторы направленных генетических мутаций флоры и фауны с целью создания биологических видов, враждебных человеку.

Наноскафы — 1. медицинские, симбионты человека, механические и биологические микроагенты-перинаниты в артифицированной иммунной системе человеческого организма; 2. промышленные перинаниты, применяемые для комплексных воздействий на сырье и материалы.

Нанофаги — специализированные микроагенты, оказывающие разрушающее воздействие на субмолекулярные или клеточные структуры перинанитов.

Неофабианство — экуменическое политическое движение, чьи поборники призывают постепенно, оппортунистически "отменять капиталистические рыночные отношения и переходить к высшей фазе коммунизма".

Нобилитет — имперское военное землевладельческое сословие.

Нобиль — титулованный военнослужащий.

Нуль-транспортировка — мгновенный переход между двумя точками произвольно искривленного пространства-времени.

Нуль-энтропийный щит — индивидуальная или коллективная система защиты на основе активного стасис-поля, где любое действие провоцирует идеально равное противодействие.

Обсолонь — движение против хода солнца изначальной Земли или против хода часовой стрелки стандартного аналогового циферблата.

Ойкумена — пространственно-временная среда обитания человека разумного.

Омнирецепторы — система датчиков, воспринимающих весь диапазон электромагнитных излучений, а также изменения гравитационного градиента.

Орбитальная крепость — укрепленная космическая станция или планетоид на стационарной орбите.

Орбитальный десант — элитный род войск вооруженных сил империи, предназначенный для захвата и удержания планетарных плацдармов и космических объектов.

Ордонанс (имперский) — командное распоряжение императора о полном или частичном приведении в боевую готовность вооруженных сил и средств империи.

Ортоколлапсированный — о материалах с видоизмененной субатомной структурой и упругой кристаллической решеткой.

Отсель — отсюда.

Пажить — пастбище.

Палеография — научная дисциплина, изучающая древние текстуальные и аудиовизуальные источники.

Палеосоциология — научная дисциплина, изучающая историческое развитие социально-политических отношений.

Пандемониум — шумный хаос.

Пансенсориум — биотронная система всеобъемлющего воздействия на чувственное рациональное восприятие человека.

Панспермия — метагалактическое рассеяние человечества.

Параколлапсирующая боеголовка — гравитационное оружие.

Партидизм — принцип партийности.

Патримония — наследственное земельное владение.

Пенометалл (микропенометалл) — строительный наноконструктивный материал.

Перигалактический — охватывающий суперлативные миры галактического множества.

Перинаниты — специализированные микроагенты, оказывающее воздействие на молекулярном и субмолекулярном уровне.

Периоксиданты — стойкие отравляющие вещества гиперкаталитического воздействия.

Полиамбиентный — действующий в любой суборбитальной среде и в вакууме.

Полигенез — гипотеза о разнесенном в пространстве возникновении человечества и дальнейшем распространении человека разумного во Вселенной.

Посолонь — движение по ходу солнца изначальной Земли или по ходу часовой стрелки стандартного аналогового циферблата.

Предержащий — существующий в данное время.

Прецептор — наставник, научный руководитель.

Приват-профессор — звание и должность внештатного преподавателя в университетах или приравненных к ним высших учебных заведениях.

Приват-эксперт — независимый исследователь.

Прима — как правило, первая планета солнечной системы.

Прим-сержант — третье сержантское звание.

Психодирективный — о биохимических и перинанитальных препаратах, управляющих поведением людей и животных.

Провирус — протоорганизм, способный ускоренно развиться до стадии вирулентного вируса.

Прозелит-магистр — первое ученое звание.

Пропиетарный — о неотчуждаемой собственности.

Протектор — защитник, воинский титул императора Звездной империи Террания.

Протекторат — административно-территориальная единица Звездной империи Террания, обладающая ограниченной политической автономией.

Проэклезиал — мирянин, готовящийся принять сан священнослужителя в той или иной религиозной конфессии.

Псионика — прикладная научная дисциплина об использовании ограниченных экстрасенсорных способностей человека, (простореч.) — имплантированный или внешний периферийный псионический хаб-анализатор.

Регуляция — наставление, свод правил.

Рейнджеры — элитный род войск вооруженных сил империи, предназначенный для проведения разведывательно-диверсионных операций, а также научно-исследовательских экспедиций в ближнем и дальнем космосе.

Резерв-постмортем — срочное или бессрочное сохранение в имперском депозитарии матриц сознания, долговременной памяти военнослужащих и полноправных граждан империи с целью укрепления имперской обороноспособности.

Реколонизация — распространение юрисдикции Звездной империи Террания на новые экуменические территории.

Реконсилиум лендлордов- консультативно-законодательный орган при императоре.

Рексор — суверенный абсолютный правитель Леванта.

Рекурсивный — беспомощный, требующий содействия.

Релевантный — относящийся к делу, уместный.

Ремоморизатор — амниотическое устройство наложения долговременной памяти в пансенсорной среде.

Репер — мобильное устройство активации и наведения нуль-перехода из внешнего стационарного источника.

Рескрипт — указ императора.

Респект — уважение, внимание, отношение.

Реституция (посмертная) — аутентичное восстановление личности и тела погибшего человека на основе амниотических процедур.

Рестрикция — ограничение.

Рефрактор пространства-времени — суперлативное стратегическое оружие.

Ригидный — жесткий, не способный к изменениям.

Секунда, Секундус — как правило, вторая планета солнечной системы.

Септима, Септимус — седьмая планета солнечной системы.

Сигнум — сигнальное космодезическое устройство, имперский заявочный знак утверждения в планетарной или системной земельной собственности, символ расширения доступной Ойкумены.

Силипластикат — кремнийорганический армированный пластик.

Сикста, Сикстус — шестая планета солнечной системы.

Сингенетический — о мутирующих микроорганизмах, претерпевающих изменения вместе с организмом-носителем.

Скальп-шлем — защитный головной убор полевой формы рейнджера.

Сопри (сокр. от сопримитивист) — одичавшие потомки мятежников-партизан эпохи императора Яра IV или цивилизованные люди, претендующие на эксцентрично-натуральный образ жизни.

Социально-технологический контроль — система поддержания экуменического или глобально-локального правопорядка с помощью достижений суперлативных технологий.

Спациальный — пространственный.

Спацио-темпоральный движитель — привод-концентратор энергии расширяющейся Вселенной, составная часть мобильных двигательных установок орбитальных крепостей, астрорейдеров и других транспортных средств метагалактического класса, а также стационарных генераторов нуль-транспортных узлов.

Спейсмобильная пехота — элитный род войск вооруженных сил империи, предназначенный для ведения боевых действий на планетах любого типа и сохранения контроля над захваченными территориями.

Средостение — препятствие.

Стеллс-регимент — отдельный полк орбитального десанта.

Субалтерн-лейтенант — первое офицерское звание.

Субчик (жарг.) — субалтерн-лейтенант.

Суперлативный — превосходный.

Суперлативность — способность биологического вида человек разумный предпринимать оптимальное техногенное воздействие на универсум.

Супрематичный — превосходящий.

Сургуч — цветное смолистое вещество, в расплавленном виде употреблявшееся в древности для заклеивания печатями секретных писем и пакетов.

Сфагно-дюйм — квазиживое ковровое покрытие.

Темпоральный — временной.

Терраморфинг, терраморфирование — преобразование звездных систем, планет или территорий с целью создания оптимальной среды обитания биологического вида человек разумный.

Терраформирование — теория и практика преобразования ландшафтной архитектуры и локального климата.

Терция, Терциум — третья планета солярной системы.

Терц-сержант — первое сержантское звание.

Техногенная эволюция (неологизм Д. Х.) — эволюционная трансформация человека и человеческих сообществ на основе научно-технологического прогресса.

Техногенный — изменяющийся под воздействием научно-технологического прогресса или имеющий искусственное происхождение.

Технократия — политическая доктрина, предусматривающая обладание властью теми, кто осуществляет преднамеренный жесткий индустриально-технологический контроль за производством и распределением материальных благ.

Трансбордер — полиамбиентное десантное транспортное средство, предназначенное для доставки живой силы и боевой техники орбитального десанта и оказания огневой поддержки высадившимся войскам.

Треф-кинжал — холодное колюще-рубящее оружие с мономолекулярными режущими кромками, у которого гарда и рукоять сделаны в форме боевого трилистника.

Тхист — прохладительный напиток на основе кислородного коктейля пурпурного или фиолетового цвета.

Фельд-кампамент — оперативно-тактическое соединение рейнджеров в составе четырех и более групп специального назначения.

Фельд-плутонг — тактическое подразделение, взвод рейнджеров в постоянной или временной дислокации.

Флексибельный — гибкий в социологическом отношении.

Форт-батальон — основная тактическая единица спейсмобильной пехоты, до 5 тысяч личного состава.

Фрегат — оперативно-тактическая оружейно-транспортная платформа метагалактического класса.

Хроноквантовый компьютер — древнее электронно-вычислительное устройство.

Универс-пояс — часть экзоскелета с необходимым оснащением и снаряжением.

Универсум — теоретически доступное четырехмерное пространство.

Унигенез — гипотеза о возникновении человечества на изначальной Земле и дальнейшем рассеянии человека разумного во Вселенной.

Унитек — технологический университет.

Шифт-инженер — первое ученое звание инженерно-технологического персонала.

Штаб-сержант — первое унтер-офицерское воинское звание.

Эвентуальный — возможный при определенных обстоятельствах.

Экзегеза — критическое объяснение, интерпретационный анализ религиозного или философского текста.

Экзистент-реальное программирование — законодательно запрещенная практика использования мотивационных алгоритмов и циклически самоорганизующихся программных прошивок в кибернетических устройствах.

Экзобиосферный — о флоре и фауне, не являющимися эндемичными формами для данной планеты.

Экзоскелет — надеваемый поверх формы одежды металл-хитиновый каркас (сбруя) индивидуального защитно-атакующего комплекта с направляющими и креплениями для навесного оснащения и оружия.

Экогуманисты — политическая группа в ряде звездных систем выступающая против научно-технологического прогресса.

Экраноплан — транспортное средство с экономичным движителем, использующим силы слабого взаимодействия на границе между твердой поверхностью и газовой средой или между жидкостью и газом.

Эксцессивный — излишний, избыточный.

Экуменический — охватывающий пространство-время распространения человека разумного.

Экуменический календарь — объективное (в отличие от императорского) летоисчисление, где за основу взята скорость расширения Вселенной и движение галактик.

Элиминировать — уничтожать биологический вид или отдельных особей.

Эмерджент-система — комплекс наноскафов, позволяющий человеку какое-то время выжить в условиях, не адекватных его биологическому виду.

Эндоблиндирование — методика перинанитального укрепления подкожного жирового слоя.

Эндопсионика — имплантированный псионический модуль.

Эон — геологический период или длительный промежуток времени.

Эристика — искусство спорить, дискутировать, диспут.

Эрратический — неустойчивый, беспорядочный.

Этатизм — политическая доктрина, абсолютизирующая государственное регулирование экономических и социальных отношений.

Content

Экзалтер Алек Майкл Бывший рай

Экзалтер Алек Майкл Бывший рай

Вместо предисловия

ПЕРВАЯ ГЛАВА

ВТОРАЯ ГЛАВА

ТРЕТЬЯ ГЛАВА

ЧЕТВЕРТАЯ ГЛАВА

ПЯТАЯ ГЛАВА

ШЕСТАЯ ГЛАВА

СЕДЬМАЯ ГЛАВА

ВОСЬМАЯ ГЛАВА

ДЕВЯТАЯ ГЛАВА

Г Л О С С А Р И Й