Экзалтер Алек Майкл

Бета-тест

Экзалтер Алек Майкл

Бета-тест

Часть I

Эпизоды Хампера

Nil admirare. Ничему не удивляться.

Гораций, "Послания".

Двумя месяцами ранее. Доминион Сирин Веди. Оружейная лаборатория "ДВТ Инкорпорейтед".

…- Никак, приглянулось ружьецо-то? Это тебе, Дагги, суперлативный сюрприз, точнее, аванс от меня и "Дивитек". Ныне возрадуйся, братец рейнджер. Этот самый бета-сюрприз я собственноручно вчера-позавчера довел до ума, а сегодня официально-формально утилизировал как образец, пришедший в негодность после краш-теста. Ну, так овладевай, пользуйся и владей им, — торжественно-ликующе объявил Лек Бармицин. — Даже если не столкуемся, сей дареный, извольте отметить, вполне работоспособный экземпляр во веки веков пребудет в твоей коллекции реликтов.

— Насчет контракта и бета-тестирования будет тебе, дедушка, Юрьев день, — скептически хмыкнул Даг Хампер. И многозначительно пообещал:

— Я же твоему дареному коню, как советует ваша русская пословица, зубки предварительно пересчитаю, если реально в руку ляжет… В чем я, коллега Бармиц, несколько сомневаюсь.

— Будет тебе, Дагги, я все вижу, не притворяйся. Я тебя удивил и поразил. Наш девиз, хе-хе, — "Дивитек" вас удивит…

В самом деле, Хампер был удивлен, поражен и, положа руку на сердце, восхищен тем, как сверхновый опытный образец штурмовой винтовки "RGP.с-4" точь-в-точь походил на подлинный огнестрельный артефакт древности.

У восхитительного нового оружия от Бармицин сотоварищи, живо напоминающего древнерусское убойное изделие, так же наличествовали все антикварные атрибуты: прежде всего, явно изготовленная из вороненого мягко искрящегося металла ствольная коробка, туда же из аналогичного материала ствол. Снизу на нем располагалось с виду деревянное желтое цевье, а сверху — ствольная накладка, будто бы их туда установили не где-нибудь, а непосредственно в оружейных мастерских генерал-майора Калашникова на изначальной Земле. Под блистающей черной коробкой, надо полагать, далеко не убогого вместилища ударно-спускового механизма, имелась сделанная под пластиковую старину рубчатая пистолетная рукоятка теплой коричневатой расцветки. Тогда как похожий на деревянный золотистый приклад для компенсации отдачи находился там, где ему положено быть по канонам реликтовых боетехнологий, некогда повселенски-повсеместно использовавших для пропульсации и разгона любых твердотельных баллистических зарядов исключительно химические взрывчатые вещества. Не хватало лишь ископаемого оптомеханического прицельного приспособления у дульного среза и доисторического пружинного магазина, предназначенного подавать к затвору унитарные выстрелы.

— Не извольте сомневаться, коллега. Начинка у нас, как вы говорите, — будь здоров, и кони дохнут. 5 батарейных гнезд весьма эргономично и органично расположены по пяти румбам вокруг, понятно, не антикварной ствольной коробки, а полноценного реакторного отсека.

Доктор боевых технологий Бармицин хотел было сейчас же вручить подарок, однако делать этого не стал — наверное, никак не мог от сердца оторвать любимое дитя — и продолжил превозносить внешний вид стрелкового изделия:

— А в прикладе, отнюдь не декоративном, у нас антиграв и два аккумулятора непроизвольной подзарядки. Античный ружейный приклад, столь же изящная и удобная пистолетная рукоятка, как и цевье, являются импульсными энергоприемниками. Полная зарядка не более 4 микросекунд. На пистолетной рукоятке — предохранитель, он же — автономный идентификатор санкционированного пользования. Хотя всю систему идентификации "свой-чужой" я бы рекомендовал оставить на усмотрение боевого информационного модуля. Скорее возьми же ее, подержись. Ну, как тебе она, Дагги, подходит?

Даг Хампер с ответом спешить не стал. Он осторожно, словно археологическую находку, двумя пальцами взял дивитековский новодел за шейку приклада, глубоко вздохнул, как будто собираясь погрузиться то ли в воду, то ли в глубины временных пространств. Затем провел мизинцем левой руки вдоль ствола, коснувшись кожуха реактора. Вороненая поверхность казалась теплой и слегка шероховатой. Услужливый имплантант тотчас не преминул дать визуальный комментарий в нижнем правом углу зрительного поля; как положено боевому информационному модулю он был бесстрастен, краток и конкретен: "+24№ C, в основе микрорельефа уголковые отражатели электромагнитных излучений и квант-концентраторы энергии".

В отличие от невозмутимого хамперовского БИМа, Лек Бармиц лучился счастьем и сиял восторгом, подобно радостному папаше-юниору, демонстрирующий многодетным старшим родственникам новорожденного первенца. Владелец и ведущий разработчик ДВТ не менее гордо распространялся мыслями и словами по всем статям свежеиспеченного дитяти:

— Нам удалось добиться, чтобы реактор постоянно и неустанно пребывал в режиме ожидания, без всякой накачки ему вполне хватает непроизвольной подзарядки. Аккумуляторы у нас модифицированы, но подзарядка, как положено, отвечает стандарту: естественная гравитация, весь электромагнитный спектр, кинетика.

Сними-ка с БИМа увеличенную картинку и присмотрись к изумительной топологии оболочки. Она не только работает на подзарядку. Эти наши малюсенькие электромагнитные и микрозеркальные дефлекторы весьма непринужденно позволяют отражать мегаваттные лазерные импульсы и аналогичной мощности пучки жестких излучений. Никакой электромагнитный импульс корпускулярного заряда тактической мощности не может повлиять на штатное функционирование системы. В целом, то, что отразит твой индивидуальный защитно-атакующий комплект, с легкостью выдержит и наша красотка.

Даг Хампер слушал не шеф-оружейника ДВТ, а прислушивался к своим ощущениям, без труда удерживая винтовку в правой руке. Чувствуя хорошую сбалансированность массы, эргономическое совершенство линий и обводов оружия, он взялся за пистолетную рукоятку, зажав приклад под мышкой. В таком положении винтовка оказалась совсем невесомой, утратила привычную оружейную увесистость, став как бы несерьезной детской игрушкой. А док Бармиц наяривал и наяривал:

— Посмотри, как она легка и грациозна. С ней справится даже ребенок, притом без всяких мышечных усилителей. Всего 2,5 килограмма живого веса без дополнительных батарей и навесного вооружения. А длина, подчеркиваю, каких-то 86 сантиметров с прикладом.

— Положим, штатный рейнджерский импульсник вообще не имеет ствола. Здесь-то он зачем? Штык присобачить и в рукопашную врага язвить прямо в глазик, чтоб шкурку не испортить? А он тем временем меня лазером-мазером поджарит на радость утилизаторам органики, — Даг Хампер решил покуда не расставаться с напускным скепсисом — все-таки надо еще на контракте поторговаться.

— Ой, не скажи, братец рейнджер. Думаешь, надел глупую перчатку с излучателями и залпом, одним импульс-махом всех побивахом? Как бы не так! Незащищенные цели бывают только на диких планетах, да и то не на каждой. Вспомни, пожалуйста, о кое-каких недостатках энергоперчаток. Перво-наперво, у большинства таких варежек преимущественно внешнее боепитание. Для личного оружия — это фактор уязвимости. Или ты не знаешь, каково бывает при огневом противодействии? Как часто летит ко всем чертям рефлекторная система наведения на базе гравиоптики? Как их ни защищай, ни дублируй, внешние датчики и целеуказатели в бою один за одним горят как болиды в плотной атмосфере. Сколько раз ты сам рефлексивно палил в белый свет как в копеечку, лишь бы импульсом по азимуту? А БИМ-зловред тебе фигу кажет: мол, недостаточно данных для точного целеуказания. Это, во-вторых. И, в-третьих, брат ты мой, скорострельность отныне не является критическим фактором личного оружия, так как наша красотка…, - док Бармицин сделал драматическую паузу. — … практически не является корпускулярно-волновым орудием. И о заурядном отстойном темпе стрельбы не может быть и речи… Ага, шотландец, наш "Дивитек" и здесь тебя удивил. Так вот, сейчас, друг-рейнджер, от блестящих внешних данных мы перейдем к ее богатому внутреннему миру. Позволь я тебе в стиле "техноретро" трехмерку выведу для пущей наглядности.

Доктор Бармиц обычным порядком мгновенно затемнил панорамные окна оружейной лаборатории, потом не торопясь, добыл из кармана халата невероятно допотопный пульт дистанционного управления. С его помощью он медленно развернул на раритетном голографическом подиуме масштабированное изображение "RGP.с-4", принявшись с удовольствием объяснять и экспонировать:

— Горячим сердцем нашей винтовочки, как это ни парадоксально звучит, является холодный термоядерный реактор. 15 000 кельвинов не слишком жарко для управляемой гравитационно-плазменной реакции, но довольно прохладно для спонтанного взрывного синтеза. Тем самым, на выходе получаем стабильный гравиплазменный унитарный выстрел, точно входящий в канал ствола для последующего электромагнитного ускорения. Для того у нас и ствол достаточно удлинен, позволяя выстрелу ускориться до 29 000 метров в секунду. Кстати, начальную скорость полета ГП-заряда мы отметили в индексе нашего изделия, ее вполне хватит, чтобы, находясь на поверхности какой-нибудь планеты с гравитацией до 2 "g", снять со стационарной орбиты слабозащищенный охранный спутник. Не говоря уже о низколетящих спутниках связи и ретрансляции. А противодействие суборбитальным целям вообще песня…

— Вы, коллега Бармиц, меня удивляете. На ровном месте не слишком башковитый беспилотник меня быстренько разделает на элементарные частицы. А говорят, ваше сиятельство, кое-где летают пилотируемые суборбитальные истребители…, - Хампер попробовал малость охладить хвалебный пыл не в меру разгорячившегося оружейника и помимо дополнительных тактико-технических характеристик винтовки вмиг получил жесткую отповедь.

С видом чудовищно и совершенно несправедливо оскорбленного научного достоинства Лек Бармицин постарался посрамить скептика:

— Никак нет, всемилостивый сэр Хампер! Я вам, недоверчивый вы наш, еще не ничего не говорил о темпе стрельбы нашей деточки. Так вот, сэр будущий главный испытатель, докладываю: мы уже добились технической скорострельности свыше150 выстрелов в секунду и до 40 при максимальном увеличении фугасной составляющей. Если ваша милость еще не сообразила, то полный фугасный выстрел "RGP.с-4" эквивалентен гигаваттной гравитационной гранате. Не забывайте еще и о температуре плазменного заряда. Поверхность далеко не каждой звезды разогрета до такой степени.

Фактически, Дагги, ты держишь в руках не какой-нибудь там вульгарный корпускулярно-волновой излучатель, а высокоточное баллистическое орудие, имеющее достаточно высокий темп стрельбы, чтобы фатально ослабить защиту любой тактической железяки. Полутора секунд экспозиции и одного аккумулятора хватит, чтобы напрочь снести защитные поля имперского стандарта, предписанного для полиамбиентных объектов суборбитального класса. Если пилот истребителя-бомбардировщика не шахид-ментатор, то через полсекунды, видя, в каком состоянии у него защита, он вряд ли будет продолжать атаковать в лоб бойца, вооруженного "RGP.с-4". Ему придется прятаться за горизонтом и резко маневрировать.

— Хорошо бы, если так. Кстати о птичках небесных, что круто жнут да сеют нам на голову. О маневренности и скоростных качествах боевых машинок мне кое-что известно. Давай-ка сейчас, док, о захвате, сопровождении тому подобных высокоподвижных целей и, вообще, о системе прицеливания.

— Ба, вижу, наш рейнджер проникся огневой мощью своей новой подружки, а теперь жаждет прицельных подробностей. Извольте, сударь, поговорим о прицеливании. Хе-хе, мы в "Дивитеке" щи зазря лаптем не хлебаем. Полагаю, в силу твоей профессии тебе знакомы оба этих реликтовых объекта?

— В общих чертах. Хотя я бы тебе не советовал использовать древнерусскую плетеную обувь в качестве столового прибора. Ложкой черпать этот капустный суп не в пример удобнее.

— Вот-вот, и я все о том же, об удобстве и великолепной эффективности прицельной системы "RGP.с-4". Извольте ообратить внимание, она абсолютно унифицирована со стандартным БИМом и в полной мере использует его тактико-технические характеристики. Надо полагать, ты в курсе, что твой боевой информационный модуль теперь способен захватывать, идентифицировать и сопровождать до полутора сотен мобильных целей. Из них он выделяет до десяти приоритетных, представляющих непосредственную угрозу хозяину-оператору. Как только перекрестье прицела в твоем зрительном поле совмещается с целью, подсвеченной как "вражеская", оружие начинает по ней работать в режиме бесконечной очереди. Уход прицельного курсора означает прекращение огня. Выбором датчиков электромагнитного и гравитационного сопровождения цели, а также необходимыми баллистическими вычислениями имплантант занимается сам, стрелку же остается, как нас с тобой учили в кадетах, быстро, точно, рефлекторно шевелить корпусом и конечностями.

Все твои благоприобретенные рефлексы прицеливания пригодятся и при использовании этой штурмовой винтовочки, братец рейнджер. Держаться можешь за цевье, пистолетную рукоятку, за шейку приклада. Как и при стрельбе из унифицированного лучевого оружия отдача несущественна. Точно так же имплант-контакты на твоих ладонях и пальцах один к одному подходят к энергоприемникам "RGP.с-4". С помощью БИМа прицеливаешься и стреляшь из нее, словно у тебя на правой руке штатная энергоперчатка с излучателями и разрядниками. Но это еще не все…

Vivere est militare. Жить — значит воевать.

Сенека, "Письма".

Двумя годами ранее. Планетоид Кримеа. Центральная пересадочная станция нуль-транспортного узла протектората Крейна Каф.

После привычных безлюдных просторов столичной имперской планеты Террании-Примы накопительный шлюз провинциальной пересадочной станции "Крейна-Кримеа" неприятно удивил Дага Хампера потной угрюмой толпой, настороженно ожидавшей посадки на регулярный шаттл, следующий рейсом на Крейну-Терцию. Пусть Хамперу нужно было именно туда, тем не менее, он брезгливо отошел подальше от публики, плотно напиравшей на ближайший посадочный вход тяжелогружеными тележками-антигравами со странного вида баулами, коробками, чемоданами и прочими пожитками. Несмотря на внушительное телосложение, находясь внутри вязкой людской массы, Хампер не чувствовал себя застрахованным от мелкого хамства и активировать защитное поле ему ничуть не хотелось, чтобы не привлекать излишнего внимания к своей особе следящих модулей станции нуль-транспортировки и естественного интереса спецслужб Крейны. Более того, у он не испытывал ни малейшего желания публично заявлять о своем присутствии на планетоиде Кримеа, сверх пределов необходимой самообороны наказывая некоего возможного нахала, ненароком сократившего дистанцию безопасности между собой и Дагом Хампером.

— Чего это они там у вас теснятся? — поинтересовался Хампер у служительницы в небесно-голубой униформе центрального крейнского узла нуль-транспорта, столь же пренебрежительно наблюдавшей за низкорослой толпой, осаждавшей проходы на посадку. — Или на вашей Кримее в ходу дикие лимиты на провоз багажа? А кто не успел, тот опоздал забросить в шаттл свое барахлишко?

— Переселенцы с Алгениба, — предельно кратко, чуть не сплюнув, удовлетворила его любопытство станционная смотрительница, пусть и неопределенных лет от 30 до 120, зато, несомненно, гордившаяся своими выдающимися биоскульптурными формами, по-видимому, модными в этом захолустье и в этом сезоне. Затем таки, отметив, что любопытствующий пассажир в импозантном деловом костюме явно не отождествлял себя с человеческим месивом, в беспорядке перемешанным с ручной кладью, дама-смотрительница привстала, оперлась двумя руками на свою консоль-конторку и как с трибуны выдала на гора дополнительную информацию, достигнув немыслимого сочетания уравновешенно-вежливых интонаций имперской служащей, отвечающей на вопрос приличного клиента, и разухабистого презрения по отношению к тем дикарям, кто, по ее разумению, не достоин пользоваться сетью межгалактических нуль-переходов и другими благами превосходных имперских технологий.

— Они не хотят платить за погрузку и будут сами грузить свой багаж. Что с них взять? Дикари и всё тут. Подумать только! Эти с Алгениба плодятся как дикий скот. Представьте себе, их женщины наподобие животных способны целых девять месяцев вынашивать фетус, а потом — настоящий кошмар! — сами его рожают в муках, в крови, в выделениях, извините, прямо в собственном дерьме. Фи, какая мерзость! А теперь власти Ка-Терции не нашли ничего лучшего как притащить сюда таких зверей, не в культурном обществе будь сказано, вроде бы для обновления генофонда. Говорят, их потомство предназначено для заселения Ка-Квинты. У них почти ни у кого нет имплантантов, а иммунные наноскафы им вводили прямо на станции отправления. Стоит получше посмотреть, какую заразу они нам сюда занесли…

Теперь Хампер дал себе труд разглядеть, что сбившиеся в тесную кучу переселенцы состояли сплошь из супружеских пар вариативных расовых признаков, размеров, высоты и еще более диверсифицированного возраста: от весьма юных особей-производителей в расцвете детородных сил до почтенных с виду отцов-матерей преклонных годов и сомнительной фертильности. Лишь две или три супружеские четы захватили с собой несовершеннолетних отпрысков. Остальные парные экземпляры, видимо, рассчитывали обзавестись потомством за счет имперской демографической программы посредством амниотических устройств Крейны.

Между тем, дама-стюардесса все не унималась:

— … У этих на Алгенибе сенсорик могут позволить себе только очень богатые люди, — при этом она самодовольно покосилась на собственный пансенсорный браслет-телекоммуникатор. На взгляд Хампера, дама-смотрительница таскалась с неуклюжей контактной полувоенной моделью, как водится, далекой от цивильной функциональности. У него самого широкополосный интерфейсный модуль пансенсориума был имплантирован еще при рождении, а модернизированный бесконтактный блок он ныне носил в виде перстня выпускника Терранского имперского университета.

Дама-смотрительница накопительного шлюза Љ 4, как оказалось, знала, какой перстень уместился на среднем пальце левой руки Хампера, а посему с энтузиазмом обратилась к теме педагогической отсталости переселенцев:

— Вы, как человек с образованием, меня понимаете. Без сенсорика не бывает настоящих обучающих машин. Вот дикарям и не разрешили брать сюда детей. Сказали: толком необученные и безграмотные не смогут адаптироваться в нашем цивилизованном обществе. А этих половозрелых, но недоразвитых, извините за выражение, носителей яичек и яичников поселят в закрытой резервации на Ка-Терции…

По поводу цивилизованности и продвинутости системы Крейны Даг Хампер мог бы поспорить. Немногим меньше десяти лет назад после полувекового рассмотрения имперский протекторат Крейна Каф добилась права на ассоциированное членство в Содружестве суперлативных миров, обзавелась собственной базовой станцией межгалактического нуль-транспорта и получила полный доступ к авангардным имперским технологиям. Но и по сей день, в чем Хампер был полностью убежден, Крейна отставала в своем развитии от суперлативных планет империи, по меньшей мере, лет на двести.

Вступать в любительскую дискуссию со стюардессой по поводу техноэстетической привлекательности тех или иных слаборазвитых, но развивающихся миров Даг Хампер не стал. Поскольку данная тема представляла для него не совсем академический интерес. По университетскому образованию он был исследователем-палеографом, ныне профессионально занимаясь изучением древнейших аудиовизуальных данных и артефактов архаичных технологий. Да и на Крейне ему заблагорассудилось появиться по просьбе совладельцев антикварного дома "Дрюкер и Дрюкер", чтобы на месте сначала изучить вопрос, а потом, возможно, для себя или для них, приобрести у одного из аборигенов Терции анахроничную технологическую игрушку — детскую железную дорогу на подлинной паровой тяге.

Забавный металлический раритет в нынешние времена оказался владельцу не по карману. Народонаселение системы Крейна пришлось-таки убеждать, что членство в содружестве суперлативных технологий не только дает право доступа к техногенным благам, но и влечет за собой исполнение довольно неприятных экологических обязанностей. Следовательно, производители и пользователи технологий, загрязняющие окружающую среду, по старой имперской традиции облагались драконовским экологическим налогом. Курильщики трубок, сигарет, сигар, кальянов, обладатели каминов, газовых ламп, любители восковых свечей, не от мира сего хозяева грилей-барбекю — очень дорого платили за удовольствие пользования и обладания анахроничными устройствами, пережившими свое время. В данном случае налоговый департамент Крейны-Терции ничтоже сумняся приравнял пользователя игрушечного локомотива к владельцам антикварных экипажей с двигателем внутреннего сгорания. А чтобы у того не возникла дурацкая идея распрощаться с дорогостоящим имуществом каким-нибудь предосудительным способом, коварные налоговики его предупредили о штрафных санкциях, включая оплату неимоверного счета за утилизацию столь вредного для окружающей среды раритета.

Встреча Дага Хампера с несчастным владельцем огнедышащего реликта должна была состояться только завтра по здешнему календарю. Сегодня спешить ему было абсолютно некуда. Однокашник по академии Айв Редверт тоже ждал его в фамильном гнезде на своей родной, так сказать, Ка-Терции не раньше следующего дня. Посему Хампер, предварительно выяснив у разговорчивой стюардессы насчет следующего шаттла, собрался скоротать оставшиеся пять часов в станционном баре, чтобы там совместить неприятное с полезным — покопаться в локальных залежах интерпланетарной информационной сети. Запросы, поданные на месте, иногда давали изумительные результаты. Такой возможностью грех было не воспользоваться. Да и к тому же перелопачивать горы местного гипертекстового мусора откуда-нибудь издалека по интергалу было крайне муторно и неудобно, а иногда накладно в минуты напряженного трафика.

Даг Хампер неторопливо шествовал к лифту шестого рекреационного уровня, когда на станции "Крейна-Кримеа" душераздирающе взревела сирена и повсюду засверкали вспышки красной тревоги. В мгновение ока все изменилось. Вальяжный бизнесмен, неспешно двигавшийся по накопителю, в доли секунды превратился в неистового рейнджера-комбатанта. Его БИМ не успел толком оценить обстановку, как рейнджер Хампер, врубил защитно-маскировочное поле и, переключившись в метарапид, призрачной тенью метнулся к ближайшему аварийному боксу — только там он мог вооружиться. Ни гражданских, ни полицейских штуковин Даг Хампер никогда с собой не носил, поскольку предпочитал воевать полноценным боевым оружием, а в остальное время жить в мире, дружбе и любви со всей доступной человеку Вселенной. На ходу Хампер послал свои креденциалы квазиразумному ментатору станции, идентифицировав себя как рейнджера активного резерва и сообщив диспетчерам, что персонально подключается к действиям по отражению красной угрозы. Тем временем его БИМ оценил степень опасности, осуществив захват нейтральных целей в зале накопителя и, воспользовавшись доступом к стационарным системам, без проволочек полученным от ментатора, обнаружил два дружественных объекта, не преминув показать Хамперу, как в дежурной комнате в дальнем конце зала парочка жандармов предпенсионного возраста суетливо натягивала на себя сбрую защитно-атакующих экзоскелетов.

Покуда жандармы во всю старческую прыть облачались и подгоняли индивидуальные защитно-атакующие комплекты, попутно выясняя у ментатора, что за напасть их ожидает за дверью дежурки, Хампер невидимым вихрем добрался до аварийного бокса, расшвыряв в стороны добрый десяток переселенцев, и без того ошеломленных сиреной, красными вспышками, внезапно погасшим ярким купольным светом, сменившимся на тусклые фиолетовые огоньки в стеновых панелях. По ходу дела рейнджер успел мысленно помянуть проникновенным словом не только баулы переселенцев, но и проектировщиков-анэнцефалов, разместивших аварийный бокс чуть ли не у самой аппарели посадки-высадки, а также получить от центрального ментатора станции текстовую вводную:

"Основной энергопульт захвачен группой террористов, именующих себя "Честь и достоинство Алгениба". Предположительно, до 20 боевиков. Вооружены тяжелыми излучателями, плазменными фугасными устройствами и активно-реактивными пропульсаторами. Антитеррористическая блокировка гермодверей и проходов выведена из строя на 64 процента. Предупреждение: два охранных беспилотных экраноплана вышли из-под контроля. Рекомендация: рейнджеру Даглесу О'Хампери принять участие в планомерном умиротворении накопительного шлюза Љ 4 и смежных внутренних помещений станции в координации со штатными силами и средствами "Крейна-Кримеа". Желаем успеха."

— Вот вам и здравия желаю, сэр, господин первый лейтенант, сэр. И как его сохранить, это здоровье, бедному рейнджеру, если в штатных средствах сенильные жандармы и невменяемые беспилотники? — Даг Хампер не отказал себе в удовольствии запротоколировать вслух сложившуюся на данный момент обстановку — пригодится для последующего разбора полетов в региональном штабе корпуса рейнджеров. И уже для себя самого добавил, доставая из подкожного кармана на левом предплечье личный жетон рейнджера:

— Посмотрим, какое-такое гадство вы мне подложили в вашей аварийке-оружейке.

Как и следовало ожидать, гадости его ждали немалые. Как водится, всегда и всюду внезапное начало боевых действий везде начинается одинаково: нескладухой, несуразицей, неразберихой, невнятицей и большим бедламом.

Поначалу у бронированного люка аварийного бокса Хампер волей-неволей принялся изображать из себя неподвижную мишень: жетон в прорезь идентификатора, а обе ладони на датчики замка. Потянулись томительные секунды; пришлось ждать когда еще олигофренический замок переварит информацию с жетона, сличит генетический код, дабы решить, имеет ли лицо, идентифицирующее себя как рейнджер Даглес О'Хампери, право на доступ к аварийным запасам станции "Крейна-Кримеа". К счастью, полупереваренной идентификации хамперовскому БИМу хватило, чтобы перехватить контроль над автономным замком-тугодумом. Едва многослойный люк с мерзким скрипом стал проваливаться внутрь бокса, как верный БИМ, четко сконцентрировав защитное поле, сумел отклонить метившую прямо в хозяйский затылок активно-реактивную гранату, но не погасить силу ее кинетического удара. Хампер чувствительно впечатался в полуоткрытый люк и вместе с жетоном с грохотом ввалился в бокс. Выстрела вдогонку, к вящему облегчению БИМа и его хозяина, не последовало. Все-таки один из жандармов-ветеранов вовсе не впадал в старческий маразм и очень даже вовремя натянул амуницию.

Когда кумулятивная плазменная граната яростно вгрызалась в армопласт над люком аварийного бокса, ветеран уже выкатился шустрой колбаской из-за двери дежурной комнаты. Еще не преодолев крутящего момента, из положения лежа ветвящимся полицейским разрядом он грамотно ошарашил террориста, хитро прикрывшегося телами пассажиров. Низкорослый боевик с гранатометом не слишком пострадал от внезапного удара дистанционной электрической дубинкой, но страху натерпелся, запаниковал, заметался между целями. Он далеко не сразу перенес внимание на новый объект и заторможено повел стволом вслед катящемуся по полу жандарму, а тот круто и молниеносно уделал противника-размазню. На сей раз ветеран сначала сработал разрядом совсем уже не полицейской мощности. Затем пошатнувшуюся оборону террориста он снес лазерным импульсом и уже на счет три сжег противнику роскошную черную шевелюру вместе с черепной коробкой и мозгами.

Три жандармских удара и другие ракурсы, взятые с камер наблюдения, хамперовский БИМ продемонстрировал ему в то время как рейнджер ожесточенно и не всегда успешно пробовал активировать боевые перчатки жандармского образца — какой же идиот их сюда сунул! — и с проклятиями тестировал универсальные пояса экзоскелетов. Остальную амуницию Хампер решил не трогать — сбруе общего пользования он не доверял, к тому же неизвестно какой болван и каким манером проводил ее профилактику. Судя не только по внешнему виду, оружие и обмундирование, хранившиеся в аварийном запаснике, были в плачевном состоянии, но кое-что навскидку подходящее ему все же ухватить удалось. Удовлетворившись тестами, добавив к поясу с генераторами защитных полей и аккумуляторами еще и подсумок с плазменными гранатами, он озаботился взаимодействием со штатными силами накопительного шлюза Љ 4.

Жандарм-ветеран уже успел подняться, пополнить энергозапас от стационарного источника и подобрать гранатомет, замаскированный под антикварную трость. Он лихо отсалютовал Хамперу энергоперчаткой с поднятым вверх большим пальцем массивного разрядника:

— Сержант Данк, сэр, синий резерв, приветствует первого лейтенанта О'Хампери, сэр. Счастлив познакомиться с вами, сэр Хампер. Знаю, как ваша группа держала плацдарм на Арморике. Мой сын высаживался во втором эшелоне.

— Без чинов, Данк, я давно уже в красном резерве. Рад тебя видеть живым, брат рейнджер. Из остальных чумазых тоже сделаешь поджарку? — Хампер небрежно ткнул перчаткой в сторону толпы переселенцев.

— Пожалуй, не стоит. Им здесь у нас положено плодиться и размножаться.

— По-моему, жарковато тут у вас для плодоношения, и жареным попахивает.

— Пустяки, сэр, все скоро выветрится. Капрал Джавор, сэр, резерв орбитального десанта. К вашим услугам, сэр. Принимайте командование, — к пансенсорному взаимодействию подсоединился второй станционный жандарм. С амуницией он таки управился, а сейчас, не отходя от двери дежурной комнаты, тщательно держал под прицелом толпу переселенцев, чьи честь и достоинство, очевидно, собирались отстаивать террористы. Были среди них пособники боевиков или не были, однако транзитные пассажиры с Алгениба, собравшиеся в четвертом шлюзе, кидаться на помощь ревнителям космической чести больше не спешили и куда уж теснее в ужасе съежились у багажных тележек, боясь даже бросить хоть один взгляд в сторону рейнджера и жандармов. Невзирая на то, что все трое были на виду, находились в разных концах накопителя и не закрывали друг другу секторов обстрела.

Рев тревожной сирены давно уже смолк, зато словоохотливая дама-смотрительница, по-прежнему опершись на конторку-трибуну, продолжала оглашенно визжать, чуть ли не переходя на ультразвуковые частоты. Как отметил Хампер, столь самозабвенно верещать она начала при первых красных вспышках, а закончит, вероятно, лишь когда на станции будет окончательно покончено с террористической угрозой.

— Успокоить ее можно? — поинтересовался Хампер.

— Почему бы и нет? На то у нас имеются всяческие антитеррористические приспособления, — отозвался второй жандарм.

Тотчас визг оборвался, так как воздух вокруг конторки громогласной жертвы терроризма разом утратил кинетическую проницаемость, потом оптическую прозрачность, затем превратился в клубящееся серебристое облако силовой сферы, а сама сфера принялась не слишком быстро, но и не слишком медленно проваливаться сквозь беззвучно раздвинувшиеся створки в ближней переборке.

— Шар в лузу, — безучастным тоном резюмировал произошедшее капрал, очевидно, нисколько не находившийся в приязненных отношениях с дамой-смотрительницей, насильственно им отправленной в безопасное место.

— С глаз долой из слуха вон, — подытожил Хампер.

Тишь да гладь нарушили центральный ментатор, передавший Хамперу изображение трех супротивных целей, перемещавшихся одним уровнем ниже в направлении шлюза Љ 4, и собственный БИМ прокомментировавший складывающуюся на данный момент обстановку: "два незаблокированных подхода, вероятное время боевого контакта 45 секунд, противник вооружен тяжелыми излучателями".

Опрометчиво встречать вооруженных гостей в зале, битком набитом эвентуальными пособниками террористов, Даг Хампер вовсе не намеревался. К тому же устраивать большую пальбу с риском тотальной разгерметизации накопителя было бы нежелательно. Ему и воякам-жандармам к вакуумным переделкам не привыкать, а вот неподготовленному человеку при ударной разгерметизации приходится весьма несладко, да и от плодоносящих переселенцев ничего хорошего не останется, если их вынесет наружу в безвоздушное пространство.

Внутри — это вам не вовне, зато с громом и шумом. Здесь оптимальное решение напрашивалось само собой. Без долгих раздумий Хампер отправил жандармов в заслон эшелонированным огнем прикрывать лестничный тамбур на нижнем уровне и пандус, ведущий наверх, напомнив об обороне по всем азимутам, поскольку за спиной у них оставались черт знает кто. Сам же рейнджер решил обойти боевиков по воздуховодам а, когда те прочно увязнут в перестрелке с жандармами, ударить по противнику с фланга — там, где его уж никак не заденет дружественный огонь.

Самонаводящихся снарядов опасаться не стоило — умные боеголовки знают своих, а вот безмозглых гранат, плюющихся плазмой или силовыми сгустками по площадям куда попало, следовало бы остеречься.

Хампер не зря прикинул, почему ему стоит держаться подальше от плотного огня станционных жандармов. У проходов они от всей души выписали каждому из террористов по пригласительному билету в ад, честно говоря с открытой датой. Посему, сидя в засаде, он не без приятного предвкушения думал так же душевно встретить плазменными гранатами двух боевиков, наверняка, спешивших ретироваться в более спокойные места. Он хорошо устроился за уютным выступом и не слишком огорчился, когда БИМ предупредил его о перемещении охранного беспилотника двумя уровнями ниже. "Здравия желаем, не хватало еще сумасшедшей железяки на мою задницу", — это была отнюдь не последняя мысль рейнджера Хампера, хотя мгновением спустя внезапно материализовавшийся за его спиной боевой экраноплан двумя тераваттными импульсами мало что оставил от его бренной оболочки.

После первого импульса Хампер еще успел обругать себя, недоделанную маскировку чужой амуниции и гнусный беспилотник, которому ловко удалось совершить нуль-переход на пересадочной станции, где во избежания возможных флуктаций несанкционированная нуль-транспортировка была категорически исключена.

Оценить, как следует, данное исключение из правил эксплуатации нуль-транспорта у Хампера не получилось. Третьего импульса он уже не ощутил: защитные поля рухнули, и темная волна погасила все его макросенсоры, омнирецепторы и нервные окончания. Так что, никакого-такого призывного света в конце длинного туннеля он не увидел. Напротив, абсолютная тьма безмятежно объяла бессмертную душу Дага Хампера. Но не навсегда и не навечно.

Non potest civitas abscondi supra montem posita. Не может укрыться город, стоящий на горе.

Евангелие от Матфея.

Пятью годами ранее. Метрополия Террания-Прима. Главный имперский штаб Его императорского величества Корпуса рейнджеров.

— … Как я полагаю, служба в жандармском корпусе вас тоже не прельщает, не правда ли, сэр Хампер?

— Нисколько, сэр.

— И совершенно напрасно. Там вы можете рассчитывать на должность от майорской и выше. Да и в спейсмобильной пехоте вы получите под свое командование не меньше форт-батальона. Тому порукой ваше рейнджерское звание, титул и пребывание в рядах почетной императорской гвардии, — было похоже, что дивизионный генерал Джер Колм все же начал досконально выяснять, насколько бесповоротно и окончательно многообещающий молодой офицер решился оставить действительную военную службу. — А быть может, вы, сэр первый лейтенант, поразмыслите над тем, чтобы стать моим гражданским секретарем по особым поручениям? Вакансия вот-вот откроется, поскольку граф Дяклич скоро станет помощником генерал-губернатора на Летонии.

— Благодарю за столь лестное предложение, милорд генерал, но я бы желал полностью посвятить себя палеографическим исследованиям, — уж чего-чего, но в тот момент Дагу Хамперу меньше всего хотелось бы возглавлять личную спецслужбу генерала.

— Как же, как же, наслышан. Тра-ля-ля… Очень миленькие древние шлягеры, веселенькие комедии из жизни предков, затейливые движущиеся картинки, старинные кулинарные рецепты…

— Не только они, сэр Колм, — беседа с ерничающим генералом стала понемногу раздражать Хампера.

— О-о-о, понял, — уже не столь саркастически протянул генерал, сложив губы сердечком. — Вы тоже надеетесь отыскать изначальную Землю, где-то там скрытую в мегапарсеках отдаленных галактик? Буду несказанно рад, если у вас получится добавить эдакую экзотическую драгоценность к императорскому венцу.

— Нет, милорд генерал, сэр, в большей мере я занят артифицированной техногенной эволюцией homo sapiens sapiens, — Хампер слегка закипел от негодования и уязвил собеседника терминологией. Генералу не следовало бы иронизировать, смешивая божий дар с яичницей. Он-то ведь вовсе не числился тупым солдафоном и прекрасно знал, что над местонахождением системы Сол, где якобы скрывалась могущественная земная сверхцивилизация, обустроенная великими терранскими предтечами, в основном ломали себе многомудрые головы чудаковатые персонажи расхожих комедийных шоу. Более того, Хампер лично сталкивался с парочкой таких яйцеголовых, а один из них, между прочим, отнюдь не безвредный ученый чудак, был у него оппонентом при защите магистерской диссертации.

Тем временем генерал продолжал давить сарказмом на бывшего подчиненного:

— Действительно, как я мог предположить подобную нелепость? Хотя я могу допустить, ваша милость, в реальности вы заинтересованы лишь политическим аспектом этой, мягко говоря, проблемы и намерены собрать неопровержимые доказательства того, что какой-либо из восьми доминионов-претендентов на самом деле является изначальной Землей. В эдаком случае титул периферийного маркиза, акбар-бея, маркграфа или сиятельного князя вам обеспечен, с соответствующими рангу землями и привилегиями…

"Милорд герцог империи подсел на любимую тему", — отметил про себя Даг Хампер. Сэр Хампер был, конечно, не прочь стать отцом-основателем какой-нибудь патримонии где-нибудь поблизости от нуль-транспортных узлов интергалактической сети, а потому приготовился долго и нудно слушать банальности о колониальном дворянстве и том, как благоденствуют подданные под сеньориальным правлением герцога Джера Колма-младшего. Но его светлость неожиданно скоро вернулся к теме действительной рейнджерской службы:

— … Вы совершенно напрасно думаете, сэр Хампер, будто титул баронета ничего не значит в рейнджерских войсках. Еще каких-то два года службы, и вы могли бы стать капитаном рейнджеров. Здесь я со своей стороны мог бы способствовать, чтобы на вашу долю выпадали большей частью исследовательские экспедиции, так или иначе связанные с вашей специализацией. Хотелось бы вам напомнить, чин и должность капитана рейнджеров, дают вам, всемилостивому баронету империи, право на потомственный титул графа, и по окончании очередного десятилетнего контракта вы были бы пожалованы подобающими рангу землями.

— Увы, милорд генерал, я еще слишком молод, чтобы возложить на себя графский титул и сопутствующую ему огромную ответственность, неразрывно связанную с мудрым и эффективным правлением землями и людьми, — этим изящным пассажем Даг Хампер аккуратно завершил беседу, ссылкой на возраст ненавязчиво дав понять генералу Колму, главе департамента спецопераций, что всяческие посулы и уговоры остаться на службе полностью бессмысленны. И отнюдь не генералу Колму стоит этим заниматься.

Милорд генерал намек понял, однако распрощался с бывшим подчиненным не слишком сухо, без тени задней мысли. Герцог Джер Колм-младший не делал трагедии из того, что через три года он сам должен был подать в отставку в связи с достижением предельного 120-летнего возраста и перейти в пассивный резерв корпуса имперских рейнджеров.

Тремя годами ранее. Метрополия Террания-Прима. Хампер-манор.

В отличие от достигших предельного возраста, рейнджеру Дагу Хамперу отставка далась нелегко. Он совсем не сразу смог понять, правильно ли он поступил, отслужив два пятилетних лейтенантских срока и не согласившись подписать контракт на новый, на этот раз уже 10-летний срок. Дело даже не в том, что он, как будто в древнерусской поговорке, уподобился печальному отставному рыцарю без копья и двора. Напротив, за особые заслуги перед империей он был пожалован императором Андром V комфортабельным поместьем-манором, причем на внутренних, инсайдерских землях Террании-Примы. В активном резерве ему было положено половинное денежное содержание от прежнего оклада командира отдельной спецгруппы. Стабильными доходами его обеспечивала кафедра палеографии Терранского университета, а от антикварного дома "Дрюкер и Дрюкер" поступило такое заманчивое предложение, от какого невозможно было отказаться. Более чем пятилетний необходимый срок имперской службы, а тем паче титул, давали ему прерогативы полного гражданства Звездной империи Террания. Все складывалось как нельзя лучше, самым полноценным образом, но Даг никак не мог привыкнуть к тому, что отныне он принадлежит самому себе, а вовсе не рейнджерской службе, в то время как его жизнью и смертью уже не распоряжаются ни император Андр V Фарсалик, ни генерал Джеремия Колмански или полковник Егор Редверт-Краснофф. По крайней мере, ни ежесекундно, ни ежеминутно. Пускай нахождение в резерве, именуемом по-простому "красным" (потому как ему предписана минутная готовность действовать по красному сигналу тревоги) не подразумевало чрезмерно спокойной жизни, тем не менее, чрезвычайные обстоятельства на цивилизованных планетах случаются не каждый день, в то же время всяких-прочих миров в империи много-много, тогда как департамент операций специального назначения только один. И на сегодня он, Даг Хампер, к пресловутому уникальному департаменту не имел ровным счетом никакого фактического отношения.

С этим фактом надо было свыкнуться, так же как и с неспешной, размеренной, рассчитанной на десятилетия академической карьерой вкупе с обширным планом палеографических исследований, а также длинным списком книг, какие еще предстоит написать и опубликовать. Данный факт был неоспорим, весом, словно глыба базальта, не подвержен ни эрозии, ни энтропии, и должен был быть таковым не только в течение транзитивного этапа смены жизненных обстоятельств.

Быть посему, и, как повелось с давних пор, подобно любому мало-мальски значимому отставнику, будь то по возрасту или по собственной воле, первый лейтенант Хампер стал символом величия прошедших имперских лет. Уже через неделю после того, как император подписал рескрипт об его отставке, Даг Хампер поделился впечатлениями о битве за Арморику с обучающими машинами незабвенной Саксонской рейнджерской академии, где 15 лет назад ему было присвоено звание капрала-рейнджера. В той же академии он поучаствовал в двух учебно-тренировочных боях по армориканскому сценарию. Клуб кельт-рейнджеров на родной Каледонии избрал его почетным сопредседателем, а кадеты кельтского происхождения Иберийской академии доверили ему право стать их имперским патроном. Позднее он стал участником популярного ток-шоу "Актуальные герои", распространяемом копирайтерской корпорацией "Трансметагалактик". В течение двух недель после премьерной дистрибуции у многих торговцев антиквариатом на Террании и других мирах появилось в продаже курительное приспособление под названием "Трубка Хампера". Народу понравилось, как во время шоу героический лейтенант Хампер не отказал себе в дорогом удовольствии раскурить пенковую трубку — точную копию найденной им в ходе разведывательно-колониальной экспедиции на Экспарадиз. К сожалению, для съемок программы не удалось добыть оригинал трубки из запасников Терранского музея древностей. Но продюсеры пансенсорного шоу, настаивавшие на реальном комбинированном воздействии на чувства потребителей своего зрелища, все равно довольствовались действующей моделью, ибо в их представлении каменная чаша дорогостоящей антикварной трубки, завораживающий древний огонь, клубы ароматного дыма — идеально подходили к новому образу Дага Хампера — успешного исследователя минувшего. Просто Дага Хампера в демократичном шоу от "Трансметагалактик", а не сэра баронета Хампера. Потому, мол, растолковали ему продюсеры и сценаристы, что всеобщий гражданский популизм, это вам не армейское чинопочитание и титулование. Метагалактическая свобода слова плюс массовые коммуникации есть демократический образ жизни, где к заслуженным и потомственным дворянским титулам, так же как и ранговым знакам различия, относятся без всякого пиетета. Так-то, ваше благородие.

Тем не менее, к добру ли к худу, но наука при всей почтенной академической демократии во все времена стремилась быть благородной по духу и аристократичной по форме, а потому всегда имела прекрасно развитую табель о рангах. И вот вам, спустя три года после отставки действительный магистр палеографии приват-профессор исторического факультета Терранского университета всемилостивый баронет Даг Хампер, 36 календарных лет от роду по имперским креденциалам, предпочитал обстоятельно жить и творить в собственном Хампер-маноре. Немногие лекционно-семинарские часы ему не досаждали, а присутственное времяпрепровождение на кафедре палеографии ничуть его не обременяло. Так что, не отягощенный ни рейнджерской, ни кафедральной службой большую часть относительных терранских суток он занимался научным творчеством, много писал или пребывал в долгих раздумьях над древними и современными текстовыми материалами.

Довольно часто, приступая к трансформации содержания собственных размышлений в форму, приемлемую для хранения и транспортировки, Хампер привычно отмечал, каким поразительно устойчивым и долгоживущим оказался текстовый способ передачи информации, выдержавший жестокие испытания пространством-временем. Начиная от едва ли не божественного акта сотворения письменности на изначальной Земле, затерянной в бесконечной и беспредельной Вселенной, вплоть до блистательных достижений прикладной кибернетики в метагалактической Ойкумене текстуальная информация всегда была (и неизвестно сколь долго пребудет таковой) образом действия и сферой доминирования чистого разума.

В самом общем виде текстуальная информация есть коммуникативный акт творения человеческого разума. В силу данного обстоятельства аналоговый текст является экстраординарно древним видом передачи и долговременного хранения данных. В чем Даг Хампер ничуть не сомневался, потому что до сих пор цивилизованная Ойкумена имеет возможность рассматривать и изучать виртуальные изображения египетского Розеттского камня, европейских пергаментов-манускриптов, русских берестяных грамот, шумерских глиняных табличек или высеченного в камне календаря ацтеков. Все они и другие образцы древней письменности появились на изначальной Земле настолько далеко и давно, что время их создания ныне не поддается точной датировке, однако доселе не утрачены основной смысл и содержание замечательного большинства текстовых посланий из прошлого.

Иногда, разумеется, бывает неясным точное значение некоторых реалий и понятий тех далеких времен и пространств. Скажем, Даг Хампер всегда хотел разобраться, почему на разных архаических языках в огромном количестве текстов с условной внутренней датировкой XX–XXI веком от Рождества Христова упорно противопоставляются понятия "виртуального" и "реального". Все-таки то была ранне-кремневая протокомпьютерная эпоха, и почти в каждом человеческом жилище имелись осязаемые примитивные электронные вычислители, де-факто имевшие дело с виртуально-цифровой действительностью. Сам он, Даг Хампер, ни в коем случае не считал свою виртуальную клавиатуру какой-то ирреальной, иначе как бы он смог вводить этот текст? Точно так же люди, использующие современные развлекательно-коммуникативные устройства, едва ли полагали, что пансенсорная среда, данная им в ощущениях, не является реальностью. Разве что этакое могли себе вообразить жители каких-нибудь особо недоразвитых колоний? Да и то вряд ли. В конце концов, чтобы объяснить древний материалистический нонсенс с виртуальным и реальным, для себя Хампер выдвинул рабочую гипотезу об имманентной ущербности образов-гештальтов как носителей верифицированной информации. К слову, те же пращуры с изначальной Земли собственные тексты, пусть даже в них речь шла о совершенно вымышленных событиях, никогда не считали нереальными или эфемерными. А один из русских авторов той диалектической эпохи даже самовыразился дьявольски изысканным афоризмом: "Рукописи не горят".

Хампер был с ним согласен. Он тоже был полностью убежден, что текст сам по себе самодостаточен. Текст он и есть текст, потому как в любом, самом фрагментированном виде доступен для будущей расшифровки и релевантной интерпретации, но вот членораздельная речь, значимые сигналы тела и рассудка являются не более, чем кратковременной оперативной памятью человеческого вида, в значительной степени зависимой от источников энергии, носителей и кодировки. Достаточно вспомнить безнадежные и безуспешные попытки расшифровать обнаруженные на ряде планет, аналоговые речевые записи забытых древних языков, не опирающиеся на сохранившиеся текстовые или пиктографические источники. По-другому и быть не могло, если априори любая запись речи, мимики и телодвижений в виде двух- или трехмерного аудиовизуального ряда жестко локализована во времени и пространстве; тому подобные записи суть конкретны, в то время как фабульный текст лишен подобных ограничений, сам по себе он абстрактен и универсален, вследствие чего способен устойчиво существовать в четырехмерном пространстве-времени.

Как и большинство людей в его время, магистр палеографии Хампер вводил текст, используя минимальный уровень присутствия пансенсорной коммуникации. В нижней части его совмещенного зрительного поля горизонтально располагалась виртуальная клавиатура с настраиваемой раскладкой символов. Однако некоторые коллеги Хампера предпочитали боковое зрение и вертикальный ввод, прежде всего те, кто употреблял иероглифическую символику. Вообще, виртуальная раскладка была делом генезиса вкусов, привычек, традиций, поэтому Хампер, каледонец по рождению и происхождению, применял по обыкновению ввод слева направо, такую же привычную латиницу и стандартный имперский инглик. Объемный виртуальный текст появлялся перед ним в виде строчек на традиционной книжной странице ин-кварто, когда он без всяких сознательных усилий фиксировал взглядом отдельные клавиши и часто встречающиеся буквосочетания. Черные буквы на непрозрачной виртуальной поверхности возникали перед ним то быстрее, то медленнее, когда он задумывался над смыслом или стилем набираемых фраз и абзацев.

Такому способу ввода текста было легко научить даже жителей самых диких планет через несколько дней обучения пользования пансенсориком. Конечно, если они знали символы и умели барабанить пальцами по овеществленному макету клавиатуры или (это чисто исторически, так как подобные устройства нигде не сохранились) печатать на пишущей машинке.

Правда, существовал еще так называемый педагогический способ ввода печатного текста. Его тоже использовали для обучения пансенсорной коммуникации обитателей недоразвитых миров на имперских факториях, но сильнее всего доставалось на орехи подрастающему поколению в цивиливизованных сообществах. Орудие школьной пытки представляло собой продолговатое стило-манипулятор, вложенное в детскую ручонку. Им требовалось точно и безошибочно обводить воображаемые контуры букв на какой-нибудь ровной поверхности. Скорость ввода ужасала всех, кто не имел отношения к педагогике, равно как и орфография такого, с позволения сказать, рукописания. Однако считалось, что сия метода письма способствует некоему развитию творческих способностей и абстрактного мышления. Или в невозможном случае выхода из строя имплантированных устройств позволит что-то где-то накорябать вручную. Дидактический предрассудок оказался весьма живучим, и рукописный ввод никуда не делся за несколько столетий повсеместного использования пансенсорных коммуникаций. Кстати говоря, рукописание по корпоративному обычаю также использовали юристы, нотариусы и дипломаты, дабы факсимильно подписать нечто чудовищно важное и ужасно непонятное нормальным людям.

Естественно, такой способ ввода текста большой популярностью не пользовался. В отличие от общепринятого голосового набора, где пансенсориум снимал непосредственно колебания голосовых связок и трансформировал более-менее связную речь в вариативный текст. Причем в зависимости от настройки предоставлял лексическую и стилистическую помощь не шибко образованному пользователю, звучно хоть и нечленораздельно шлепающему губами или щелкающему языком.

Данную опцию предикативного ассистирования Даг Хампер чаще всего не трогал, хотя при редактировании он все же иногда шевелил губами, проговаривая про себя уже созданный текст, чтобы достичь ритмической насыщенности повествования и плавности изложения материала.

Сейчас магистр Хампер работал над материалами монографии "Назад в будущее". Название новой работы он, нимало не колеблясь, позаимствовал у одноименной двухмерной фабулы изначальноземного происхождения, условно датируемой концом XX века от Рождества Христова. С полным на то основанием он полагал, что имел на это право, поскольку он не только обнаружил исходные файлы в архаичном цифровом формате во время сумасшедшей командировки в систему Рутения. Разобравшись с форматом записи, он еще перевел все диалоги со старорусского на современный инглик, воспользовавшись знанием диалектов староанглийского, оригинального языка фабулы. Предложив сюжет своему знаменитому приятелю — независимому продюсеру Диту Клейнцу, Хампер не сомневался — овчинка стоит выделки.

Что есть овчинный тулуп, гениального тевтонца Дита ничуть не интересовало: всю архаику он оставлял на усмотрение редакторов и сценаристов, но за сюжет ухватился обеими руками, и через полгода в суперлативных мирах была предельно благожелательно воспринята новая историческая комедия. Под тем же названием сначала в Императорском театре массового присутствия состоялась ее премьера, а немногим спустя старый добрый американский сюжет был отредактирован до высших уровней пансенсорного восприятия. Разумеется, с современными актерами в главных и второстепенных ролях.

Во времена Дага Хампера, как и на изначальной Земле, редакторы, продюсеры и издатели тоже полагали: вся Вселенная — театр, а люди в нем актеры бесконечного шоу. Стало быть, в первую очередь новое шоу готовилось для минимального уровня зрительного восприятия, когда потребитель отстраненно и безучастно воспринимал перипетии сюжета, время от времени меняя ракурсы наблюдения или рассматривая поближе героев и обстановку. В случае первоначального успеха шоу разрабатывали дальше, где с увеличением уровня присутствия возникали реальные температурные, осязательные, вестибулярные и запаховые ощущения; лишь герои все еще оставались для воспринимающего хоть и ясно видимыми, но все еще бесплотными призраками. На следующих уровнях, как правило, уже имелась возможность появится в роли персонажа массовки: скажем, непосредственно поучаствовать в драке и больно схлопотать по уху, если не хватит сноровки, или напроситься на пулю в лоб за то, что полез туда, куда его не приглашали сценаристы шоу. На высших уровнях пансенсорной зрелищности можно было уже перевоплотиться в действующее лицо и стать исполнителем с теми или иными правами вмешательства в разветвленный спонтанный сюжет.

Строго линейного сюжета нельзя было касаться в театре массового присутствия, зато там появлялась возможность реально общаться с себе подобными участниками шоу. Так, Хампер во время премьеры "Назад в будущее" вдруг приятно встретился с академиком-однокашником Айвом Редвертом в ковбойском салуне, где они основательно нарезались, начисто забыв о сюжете и приключениях главных героев. Тогда как прочие участники спектакля, по воле сценаристов и режиссеров весело менявшие исторические маскарадные костюмы, до самого финала были полностью захвачены интригой и отчаянно увлечены сюжетом, счастливо прыгая туда, сюда, обратно по вымышленным временам и пространствам.

После премьеры "Назад в будущее" в Императорском театре биллионы пользователей в суперлативных технологических мирах подключались к популярному шоу, устремляясь назад в прошлое изначальной Земли. Критики тоже весьма благожелательно прошлись по задам и верхам исторического будущего пансенсорного спектакля. Шеф-продюсер и режиссер Дитер Клейнцугель восседал на банкетах, произносил здравицы в честь десятой музы пансенсорного искусства и купался в лучах метагалактической славы, тогда как Даг Хампер, в титрах не значившийся по соображениям рейнджерской секретности, во времена оны сидел на жутко недоразвитой Катени-Септимус, где две спецгруппы рейнджеров прикидывали, как бы с минимальными потерями для местной флоры и фауны поаккуратнее деблокировать терранскую дипломатическую миссию, взятую во многомесячную осаду враждебно-агрессивными аборигенами. Аборигены были настроены серьезно и решительно вооружились огнестрельными игрушками наподобие тех, что элегантно применяли фабульные персонажи "Назад в будущее". Было в руках у катенийских инсургентов и кое-что поухватистее да помощнее.

О рейнджерском прошлом Даг Хампер вспоминал от случая к случаю, с должным грифом доступности, но теперь, когда на конфедеративной Рутении Зем официально открыт свободный вход в планетарную сеть, он мог явить себя миру и метагалактике в качестве первооткрывателя фабулы популярного исторического шоу. Оно было солидно и вполне уместно в монографии магистра палеографии, достойно ссылающегося на весомый практический результат собственных изысканий.

Сверхзадача монографии состояла в том, чтобы дать практико-теоретические рекомендации дипломатам и военным, действующим в развивающихся мирах и на планетах, не подлежащих развитию по имперским эталонам. Хампер сам немало и плодотворно принимал участие в колониальных цивилизаторских миссиях. Но одно дело — обобщение индивидуального опыта, этим никого не удивишь, а вот капитальный научный труд, со ссылками на палеографические источники всеми почитаемой изначальной Земли, давал совершенно другой уровень авторитетности излагаемых предположений, рабочих гипотез и практических советов.

Ссылаясь на исходную фабулу "Назад в будущее", магистр Хампер принципиально упомянул финальный эпизод, где персонажи проходят пространство между прошлым и будущим с помощью парового движителя. Для Хампера таковой финал являлся знаковым моментом, великолепно иллюстрирующим современную парадигму взаимоотношений жителей целого ряда имперских колоний и пришлых носителей суперлативных технологий, включая научные концепции, значительно превосходящие уровень интеллектуального развития множества аборигенов, вкупе с их недоразвитыми предками.

К примеру, в исходном материале создатели данной примечательной аудиовизуальной фабулы использовали паровой локомотив со значительной долей иронии, скорее, в качестве пародии, тогда как легионы их современников на полном серьезе лукаво не мудрствуя переносили в удаленное на тысячелетия воображаемое будущее паровозы и револьверы, бронеавтомобили и пулеметы, монструозные железные танки и пороховые артиллерийские орудия, кремневые ружья, кремневые процессоры и гибкие дискеты. Не говоря уже о бытовой дребедени, некогда окружавшей распространителей тому подобных анахронизмов, вдруг алогичным образом оказавшейся в глубоком фантастическом будущем.

Вместе с тем, пестрая технологическая эклектика есть характерная черта, как древней футуристической беллетристики, так и актуально развивающихся имперских колоний, где постепенно внедряются суперлативные технологии. В большей степени резкость выражения подобной анахронистичной мешанины имеет место быть на диких планетах, куда относительно недавно (естественно, в исторической перспективе) стали лавинообразно проникать С-технологии, в основном контрабандным путем…

Здесь Хампер отключился от пансенсорной среды, надолго задумавшись, стоит ли ему в очередной раз талдычить прописные истины суммы имперских технологий, но, учитывая косность высокопоставленных дипломатов и генералов спейсмобильной пехоты, он все-таки решил отдать некоторую дань научно-популярной публицистике. Но прежде он для себя мельком отметил, что на старорусском и староанглийском суперлативные технологии именовались бы "превосходными", но на имперском инглике они, скорее, имели значение "превосходящие". Впрочем, и устарелый смысл данного термина тоже подчеркивал, в каком комфортабельном физическом универсуме пребывали современники и компатриоты Дага Хампера.

Магистр Хампер настаивал на том, что техногенный прогресс обеспечивают не только a) — стремление человека разумного к неудержимому комфорту, но и b) — неистребимое желание защитить собственное комфортное существование, где без второго блюда, никогда не бывает первого. Следовательно, научно-исследовательские и особые конструкторские работы в военной сфере являют из себя непоколебимый фундамент семи источников и факторов суперлативных технологий.

В суперлативных технологиях на первое место Даг Хампер ставил системные деструкторы пространства-времени, а также темпоральные рефракторы поля и вещества. Без подобного оружия не было бы тотального превосходства империи над эвентуальными противниками. В далекую эпоху ранней Панспермии одна лишь гипотетическая возможность создания стратегического звездного оружия, способного расщеплять и видоизменять пространство-время, вызвала бурный всплеск теоретических и экспериментальных исследований. Если бы не деструкторы, вероятно, еще не скоро была бы разработана теория триединого поля, постулирующая, что время-пространство-гравитация находятся в неразрывном единстве и взаимодействии.

На основе постулатов триединой теории был изобретен и внедрен полнодуплексный спацио-темпоральный движитель, обусловивший появление первых устройств нуль-транспортировки с возможностью возвращения в исходную точку двухфазного пространства-времени. Наряду с нуль-связью, это и являлось вторым, по мысли Хампера, фактором С-технологий, в то время как на третье место он ставил специальную теорию антигравитации и, соответственно, — гравитационную локацию и гравитационное оружие. На четвертом месте в суперлативной табели о рангах у него значилось дальнейшее развитие корпускулярно-волнового оружия, включая оперативно-тактические средства доставки боеголовок с антиматерией.

Вся вышеперечисленная оружейная благодать должна быть непреложно обеспечена стационарными и мобильными источниками энергии. Что обусловило бурный рост квантовой энергетики слабых и сильных взаимодействий, являющейся пятым фактором и источником дальнейшего распространения суперлативных вооружений.

Идеальным энергетическим оружием должен владеть идеально здоровый и накормленный солдат. Следовательно, появились висцеральные и соматические наноскафы — псевдоживые перинаниты и синтетические макромолекулы, ставшие основой современной медицины, биопластики и гастроматики. Данный шестой фактор во многом обеспечивал имперское качество жизни, как и седьмой источник суперлативных технологий, каковым Хамперу представлялась квазиразумная биотроника, включая информационно-вычислительные и пансенсориумные коммуникативные устройства.

Даг Хампер специально выделил шрифтом: все семь источников и факторов непрерывно развивающихся С-технологий позволяют биологическому виду homo sapiens sapiens снабдить себя оружием, как на уровне ангстремов собственного организма, так и в случае необходимости наносить сокрушительные удары по целям в метагалактике на дистанциях в мегапарсеки.

Вооруженный человек разумный не боится будущего и всегда готов ему противостоять с оружием в руках, встречая каждый новый день с все более мощными орудиями уничтожения. Он, homo praemunitur, (человек вооруженный) есть и пребудет господином доступной Вселенной, способным отразить как любую нынешнюю, так и грядущую, пока еще неизвестную угрозу. Ибо сказано было на заре времен: вражеский Карфаген должен быть разрушен. Да будет так, вплоть до полной энтропии бесконечной Вселенной.

Совершенно иначе воспринимают концепцию техногенного прогресса те, кого спонтанная самопроизвольная эволюция или преднамеренные деяния божественного сверхразума, (нужное выделить цветом в зависимости от религиозных убеждений) обрекли на самоуничтожение. Отбракованные человеческие материалы не атакуют, а лишь защищаются, они стремятся не вперед, а назад или делают все возможное и невозможное, осознанно или неосознанно, дабы сохранить статус кво. Как следствие, обреченные на небытие, в жизни и в беллетристике они влачат с собой в будущее морально и физически устаревшие технологии, обычаи, нравы, изо всех сил цепляясь за привычный им порядок вещей и предметов. Минимум творчества, минимум изобретательности и слепое копирование стереотипных образцов. По большому счету, у тех, кто ставит препоны на пути техногеннй эволюции, нет настоящего, а имеется лишь косное темное прошлое, коим они пытаются омрачить динамичное светлое будущее.

Ко всему прочему, согласно концепции Хампера, приземленность воображения и дефицит творческого потенциала, будь то невежественные пращуры на заре взлета человечества к технологическим высотам, или нынешние обитатели миров, не удовлетворяющих имперским показателям человеческого развития, следовало бы еще считать проявлением древнейшего атавистического страха, когда создатель боится, что его создание может выйти из-под контроля: вне зависимости от того, материальное ли это изделие или исследуемое явление. В то время как боязнь изучать, объяснять, производить была и остается питательной средой для произрастания всяческих предрассудков, психологических стереотипов, целых идеологических систем, направленных на торможение и, в конечном счете, на прекращение техногенного прогресса человеческих сообществ.

Без перманентного техногенного прогресса Даг Хампер не мыслил будущего Звездной империи Террания. Основываясь на логике собственных индукций и дедукций с опорой на фактический материал, он утверждал: на изначальной Земле замедление техногенного прогресса явилось фундаментальной предпосылкой падения могущественных имперских государств. Именно так, под ударами слабовооруженных варваров пала Римская империя, понадеявшаяся на мускульную выучку своих легионов и не сумевшая противопоставить многочисленным врагам ни систему рыцарских замков-форпостов, позднее появившихся в Европе, ни тяжелой бронированной конницы, ни мобильных стрелковых подразделений с дальнобойными луками и арбалетами. Между тем, ремесленно-промышленный уровень развития Великого Рима позволял в достаточной мере обеспечить армию продвинутыми наступательными и оборонительными вооружениями. Таким же образом Британская империя, утратив военно-техническое превосходство в огнестрельном оружии, менее чем за три столетия лишилась почти всех колоний в Америке, Азии, Африке. Аналогично, но еще более бездарно осталась без колоний Испания. В тысячелетнем германском Третьем Рейхе, потерпевшем сокрушительное поражение во второй планетарной войне, слишком поздно стали думать о ядерном оружии. В то время как великий и могучий СССР, обладавший несметными запасами ядерных и обычных вооружений, позорно развалился сам собой, потому как в холодной войне с США и остальным миром ему нечем было ответить на американскую стратегическую оборонно-наступательную инициативу "Звездных войн", предполагавшую выведение на околоземную орбиту спутников с корпускулярно-волновым оружием, пусть и весьма примитивным. Согласно предположениям Хампера, именно информационно-технологическое превосходство обеспечило глобальное политическое доминирование США в начале XXI века от Рождества Христова. И в дальнейшем предопределило появление инглика — универсального языка метагалактического общения.

Выведя эти строки, Даг Хампер в очередной раз в сердцах помянул очень недобрым словом проблему условности древних датировок. Как и любого историка, его чрезвычайно раздражало, что земной григорианский календарь нельзя было привязать к общепринятому экуменическому летоисчислению, основанному на точных измерениях скорости расхождения галактик, а не на годичном обращении планеты Земля вокруг никто не знает где находящейся звезды Сол.

Стандартные имперские годы, месяцы, дни, часы — суть условно допустимые единицы, вероятно, земного происхождения. Но конкретно и достоверно от земного календаря осталась лишь секунда. Да и то, по мнению многих ученых, это случилось лишь потому, что к данному временному отрезку, соотнесенному с квантовыми переходами атомов рубидия и цезия, исторически привязаны вычислители и накопители биотроники, в свою очередь, унаследовавшие секунду и микросекунду от хроноквантовых процессоров, тотально истребленных гиперпространственной пандемией компьютерной чумы во время эпохи поздней Панспермии, более трех миллениумов стандартных галактических лет тому назад.

Сколько именно экуменических тысячелетий тому назад происходили события, кратко очерченные им в монографии "Назад в будущее", Даг Хампер при всем желании не мог сообщить благосклонным читателям. Впрочем, тех данный факт по большому счету нисколько не заботил. Все и так знали: шел тогда 76 год правления императора Андра V Фарсалика, суперлативного командатора и верховного протектора доступной Вселенной, честь имеющего пребывать на артифицированной двойной планете Террания-Прима.

Даг Хампер не мог сказать, что столичное местожительство стало его сбывшейся мечтой. Он предпочел бы после отставки все-таки вернуться на родину и попробовать уже взрослым пожить на не слишком уютной и не очень обширной Каледонии-Кварте. Или, вообще, стать отцом-основателем планетарных или даже системных ленных владений. С полным на то основанием он предполагал, когда-нибудь превратиться в благороднейшего лендлорда, и для исполнения такого не слишком скромного желания в его распоряжении будет масса времени и пространства. Тем не менее, сегодня сложившаяся жизнь и положение его обязывали жить под лучами негасимого вечного света имперского солнца Террании-Примы. Солнцем, безусловно, был не император Андр V, а искусственная звезда, освещавшая внутреннюю, как говорили в метрополии, инсайдерскую поверхность гигантской столичной планеты.

Если звезды зажигают, значит это кому-нибудь нужно. В свое время Дагу Хамперу очень пришлась по душе провидческая мысль забытого земного писателя, где причина является следствием, а следствие — причиной. Так было и с появлением во Вселенной Террании-Примы. Хотя это случилось достаточно давно, чтобы войти в базовый курс истории человечества, но для Дага Хампера данный вопрос актуальности не утратил. Тем более, недавно он раскопал кое-какие, в основном теллурианские, весьма любопытные источники, по-новому трактующие те давние события. При всем при том основательно подправляющие каноническую версию истории создания Террании-Примы.

Полтора экуменических тысячелетия тому назад Прим был одиноким газовым сверхгигантом, собравшим вокруг себя не поддававшееся точному подсчету неимоверное количество звездного мусора: многочисленных безжизненных планет-спутников, бесчисленных планетоидов и обширного астероидного облака, время от времени захватывающего неосторожно приближавшиеся к нему кометы. Случавшимися при сем электромагнитными и гравитационными фейерверками мало кто любовался, за исключением членов Метагалактической гильдии астрономов и астрогаторов, осуществлявших привязку межзвездных переходов к ничем не знаменитому светилу Фарос-XIX, где неподалеку, естественно, по астрономическим меркам, поглощали пространство и вещество Прим и его сателлиты-попутчики, так и не ставшие новой планетной системой. Затем прикладная астроматика признала Прим и окрестности удобным местом для создания мощного нуль-транспортного узла. Это объясняет, почему императору Яру I Магнифику и его научно-технологическому ареопагу приглянулся пустынный, ранее экономически и политически бесперспективный сектор пространства. Тем паче, по одной из гипотез, опирающийся на источник, датируемый началом эпохи ранней Панспермии, Фарос-XIX мог наблюдаться из околоземного пространства, считался альфой Короны Бореалис и назывался Геммой. Столь многозначительное драгоценное имя и место, казалось, поставили финальную точку в долгих дебатах по поводу того, где должна была расположиться столичная планета Терранской империи. Последовал императорский рескрипт, но сказано — еще не значит сделано. Особенно, в политике и экономике. Уже тогда объявились восемь теоретических претендентов на право называться прародиной человечества. А где же еще располагаться имперской столице как не на изначальной Земле? Натурально, со всеми благами, чисто теоретически сопутствующими этой перспективе.

Теория стала практикой, и для-ради такого дела объединились политиканы и лендлорды Теллузии, Террелы, Зиэрта, Семблы, Пангеи, Геоны, Теллуса. И даже власти относительно недавно полностью терраморфированного Намира, где на пустом месте были построены точные копии двух десятков знаменитых земных мегалополисов. Совместными усилиями власти предержащие восьми систем-претендентов спровоцировали правительственный кризис, настояли на внеочередных парламентских выборах, а новому конгрессу, имперскому кабинету министров и императору стало не до амбициозных планов. Сначала была проблема пиратской республики Беллона, затем всплеск калийского терроризма, заговор клинеров-зелотов и, наконец, загадочная гибель самого Яра Первого позволили лендлордам систем-претендентов протащить через конгресс решение создать комиссию Глубокого Поиска, искавшую, безусловно, не потерянный земной рай, отправляя во все концы Вселенной имперские астрорейдеры, а скрупулезно и въедливо, так сказать, изучавшую астрономические и "геономические" (даже такую науку придумали, прохиндеи!) доказательства, предоставленные конкурирующими сторонами. Мол, именно одна из планет их систем, и в этом не может быть никаких сомнений, является изначальной Землей. При сем все они утверждали: именно им светит Сол, хотя только система Терреллы могла похвастаться, что ее звезда однозначно принадлежит к условному солярному классу G0 — в незапятнанные времена наблюдавшемуся с Земли спектру поглощения легендарной Сол.

Старались претенденты, как могли. Вот, например, полномочного представителя Теллуса нисколько не смущало, что нынешними земными очертаниями материков их третья планета обязана не тектоническими подвижками, происходившим миллиарды лет тому назад, а терраморфным комбайнами времен поздней Панспермии. Да и машины те никуда с Теллуса-Терциум не делись, а были интегрированы в тамошние полярные станции климат-контроля.

Полпреду-демократу Теллуса оппонировал высокородный делегат Пангеи, настаивавший на том, что на изначальной Земле материковые плиты никогда и никуда не сдвигались, а феоды-континенты изначально составляли и будут составлять единое географическое целое. А потому, леди и джентльмены, Пангея-Кварта и есть Земля-прародина.

Смехотворные, по его мнению, доводы оппонентов смешивал с земным прахом депутат-дарвинист из планетной системы Геоны, упиравший на уж очень непреложный факт — терраподобный животный мир Геоны-Терции практически ничем не отличался от изначальноземельного. Следовательно, тамошняя Терция и есть искомая Земля. В качестве доказательства он привел на заседание обезьяну гориллу из отряда приматов, якобы генетически чисто земного эндемика, и заявил, что от его, депутата, геонских обезьяньих предков произошел весь род людской, эволюционным путем дошедший до расселения по метагалактике.

Срамил метагалактических конкурентов и благочестивый посланец системы Зиэрта на том основании, что лишь на Зиэрте-Секундусе все религиозные конфессии путем снизошедшего на них божественного откровения договорились о правильной трактовке даты сотворения мира, а это достопамятное событие, как известно, имело место быть лишь на Земле изначальной. Стало быть, только Зиэрт-Секундус может предоставить империи под столичную резиденцию истинную Землю обетованную.

Все восемь претендентских делегаций смиренно умалчивали, каким ускоренным темпом в течение двух последних миллениумов их системы претерпели кардинальные преобразования в результате терраморфинга: менялись орбиты системных планет, на многих дыбом вставала планетарная кора, заново создавалась или кардинально обновлялась атмосфера, одни континенты поднимались, другие опускались на океанское дно, появлялись новые и исчезали старые океаны и моря. Пожалуй, только на Геоне-Терции обошлись легким глобальным терраформированием: уменьшили ледниковые полярные шапки, увеличили зону экваториальных лесов, добавив в атмосферу углекислого газа, да поменяли местами планетарные магнитные полюса, тем самым, без малейших угрызений экологической совести, подчистую уничтожив эндемичных гигантских рептилий-ядозубов.

Лишь представитель системы Теллузия, где в те времена на Квинте располагались имперская штаб-квартира вкупе с прочими тремя властями, не травил соперников ядовитыми словесами, храня многозначительное молчание на всех заседаниях комиссии. Тогда как правительство и население Теллузии-Терции активно готовились к переселению на Кварту, дабы освободить место для имперской метагалактической администрации.

Новостные и аналитические масс-медиа сделали из заседаний комиссии Глубокого Поиска перигалактическое пансенсорное шоу политической сатиры и юмора. Возникали из ничего и рушились политические репутации и партии. Дело дошло до вооруженных стычек между сторонниками и противниками той или иной точки зрения. Под шумок недобитые пираты Беллоны на Теллузии-Кварте захватили и угнали в нуль-неизвестность имперский астрорейдер. Опять объявились зловещие клинеры-очистители. Назревал правительственный кризис. В конце концов, после того, как гориллоподобный и якобы человекообразный член депутации Геоны пахуче-публично помочился на председателя комиссии, император Андр IV, поддержанный Реконсилиумом лендлордов, ликвидировал безобразие, объявив на Теллузии-Квинте военное положение и незамедлительно ввел особый имперский порядок управления во всей планетной системе.

Миновало без малого полмиллениума, когда при Яре III Фундаторе начались грандиозные, даже по метагалактическим меркам, звездные работы. Газоводородные океаны Прима с редкими вкраплениями тверди были коллапсированы и сконцентрированы в термоядерное ядро, вокруг которого была выстроена из окружавшего Прим вещества твердая мантия-оболочка с экваториальным диаметром порядка 380 000 километров. Когда реактор-ядро был запущен, внутри гигантской сферы воссияло далеко не рукотворное лунное солнце, поскольку ядро прикрывали плотные слои гравитационно-силовых сфер и пятна нуль-транспортных приемников, по сей день исправно подпитывающие этот солнечный реактор термоядерным топливом. Переменный диаметр громокипящего ядра, (и это не метафора, так как на тот момент гигантская полость была в основном заполнена атмосферой земного типа) тогда составлял более 2000 километров. Затем он увеличился еще немного. Когда утихли титанические возмущения внутренней атмосферы, а ее структура приобрела устойчивость, с поверхности к Ярису — такое название преподнес чрезмерно льстивый научно-технологический ареопаг императору Яру III — была поднята сеть климатических станций и началось обустройство внутренней и внешней коры Террании-Примы. На то время медленное целенаправленное движение устоявшейся планетной массы приобрело достаточное ускорение на своем пути к звезде Фарос, чтобы можно было заняться корректировкой эллиптической орбиты уникальной гигантской сферы практического воздействия человеческого разума.

В ту пору опять начались бурные метагалактические дебаты, что делать внутри и что снаружи такого ранее никогда не наблюдавшегося в политической Вселенной звездного объекта. Однако Яр III Фундатор был суровым и отнюдь не многоречивым государственным деятелем. Без колебаний, при единодушном согласии Реконсилиума лендлордов, он довел до всех подразделений и соединений имперских Вооруженных сил Звездной империи Террания ордонанс Синей тревоги. По получении тревожного сигнала по периметру каждого узла нуль-транспортной сети доступной Вселенной началось стратегическое развертывание всех родов территориальных войск, включая приданные имперские астрорейдеры. Также по этому сигналу боевые силы и средства корпусов рейнджеров, орбитального десанта и спейсмобильной пехоты немедленно плотно прикрыли стратегические объекты во всех доминионах и протекторатах империи. В то время как 580 миллионов военнослужащих красного резерва получили мобилизационные предписания, право взять в руки личное боевое оружие и право применять его по обстановке, исходя из собственного усмотрения, а миллиарды военнослужащих синего резерва в составе иррегулярных вооруженных сил империи перешли на красный уровень боеготовности на всем протяжении метагалактической транспортной сети.

Доступная Ойкумена замерла в ужасе. Тотальное состояние синей тревоги означало полную боеготовность всех вооруженных сил империи отразить неизвестную угрозу. Вроде ожидаемого вероятного вторжения высокоразвитых враждебных пришельцев, вооруженных до зубов, когтей или псевдоподий невиданными и неслыханным орудиями уничтожения или истребления рода людского. Все неизвестное таит угрозу. Тем более, имперская штаб-квартира категорически отказывалась комментировать Синий ордонанс императора Яра Третьего, ссылаясь на высший режим секретности по соображениям стратегической безопасности Ойкумены.

Паники и повального бегства куда глаза глядят не было, хотя нуль-транспортная сеть работала безупречно и бесперебойно. Да и куда бежать, прикажете, когда неизвестно откуда, от кого или от чего исходит угроза?

К тому же армия защищала и оберегала народ. Родовые и благоприобретенные поместья конгрессменов и лендлордов, особо приверженных принципам демократии и разумного расходования народнохозяйственных средств, стали прикрывать группы рейнджеров в полном боевом облачении с ракетными подвесками на плечах и баллистическими гранатометами у бедер и предплечий. В то время как неподалеку от мест потенциальной концентрации любителей публичной политики повзводно и поротно барражировали индивидуальные защитно-атакующие боевые сферы спейсмобильных пехотинцев, а чуть повыше в ночном небе маячили красиво подсвеченные габаритными огнями трансбордеры орбитальной десантуры.

В таких условиях никто и думать отчего-то не желал, что где-то далеко у какого-то там Фароса ведутся какие-то работы внутри и снаружи по терраморфингу некоего надутого воздухом пустотелого шара, пусть даже в его неописуемые габариты вбухиваются несказанные финансовые и технологические ресурсы без законного одобрения народа в лице его законных представителей в Звездном конгрессе. Не до того нам сейчас, граждане и господа, когда вот-вот неизвестно с кем начнется метагалактическая война!

Таким образом, обустройство Террании-Примы состоялось самым недемократическим и волюнтаристским порядком. Критика началась уже потом, прежде всего за то, что император Яр III волевым решением распорядился отменить смену дня и ночи на внутренней поверхности гигантской планетной сферы. Позднее записные зубоскалы из новостных масс-медиа измыслили: дескать, в детстве маленький герцог Ярик боялся темноты, и приписали ему инфантильно-анекдотическую фразу: "Пусть всегда будет солнце!". Тогда как в реальности император прислушался к частному мнению ряда членов НТ-ареопага, категорически выступивших против фальшивой имитации звездного неба над ночной стороной небесной тверди Террании-Примы.

Как раз деятельность императорского научно-технологического ареопага планировал исследовать Даг Хампер в ближайшем будущем. Ко всему прочему, ему самому не слишком нравилось, что у него одновременно сверху, снизу и везде находится земная, она же небесная твердь. Пусть даже ее было не разглядеть за блеском Яриса, естественно, невооруженным глазом.

В самом деле, всюду над головой наблюдателя, стоящего на инсайдерской стороне Террании-Примы располагалась воистину небесная твердь, почти такая, какой ее себе представляли предельно отдаленные от Дага Хамера его давние-давние наивные пращуры, вместо технологий наделенные здравым смыслом. В мгновение ока этой тверди можно было достичь, потрогать, чтобы убедится в ее вещественности. Пускай для такого дурацкого занятия пришлось бы воспользоваться планетарным нуль-транспортом. Да и солнце, она же луна, по оной тверди не ходило, а все время, как приклеенное, неподвижно стояло в зените. Ночи — вот трагедия! — не получилось, и звезды злой император не дал зажечь и приколотить к твердому небу серебряными гвоздиками. И земля представлялась не плоской, а в виде вогнутого блюда, чьи края ощутимо поднимались к линии горизонта.

Оставив в покое, космогонические мировоззрения древних, опять Даг Хампер с неудовольствием вспомнил, какие-сякие антиподы располагаются не только у него под ногами, но и над головой. Поскольку жители внутренней поверхности в антиподах не могут не иметь обитателей внешней, как говорили, аутсайдерской стороне, освещаемой и согреваемой лучами Фароса-XIX, скоропостижно и официально (какое невежество!), ставшего Геммой, альфой легендарного созвездия с монархическим именем Северная Корона.

Внешних антиподов, как и то, что творится у аутсайдеров под Геммой, типичный инсайдер Даг Хампер, откровенно говоря, недолюбливал. Как палеографу, не нравилось ему и то, как на всем выпуклом пространстве столичной планеты Яр III Фундатор по чисто политическим мотивам сотворил глобальный муляж изначальной Земли, не менее, чем в в 30 раз превышавший площадь поверхности оригинала.

Mens sana in corpore sano. В здоровом теле здоровый дух.

Ювенал, "Сатиры".

Полутора годами ранее. Метрополия Террания-Прима. Амниотический центр корпуса имперских рейнджеров.

Минус три месяца.

— …С днем рожденья, тебя! С днем рожденья, тебя! — отвратительно фальшивыми голосами гундосили дуэтом Лек Бармиц и Айв Редверт-младший, а не примкнувшая к самодеятельным исполнителям поздравительной тупости магистр амниотики Лин Сюрти широко улыбалась, как ей казалось, доброй материнской улыбкой и делала двумя пальцами козу непрозрачной стенке амниотического бака.

— Чтоб вас всех!!! — тогда сформулировать эту мысль Даг Хампер, строго говоря, не сумел, хотя испытывал огромнейшее желание как-нибудь избавиться от раздражителя. К сожалению, мыслить его эмбриональный организм пока еще не мог, так же, как и сохранить воспоминания об этом эпизоде. Но вот во всеуслышание заявить о собственном существовании в виде трехмесячного полуфабриката, скрюченного под излучающим конусом метаболического акселератора, он уже был в состоянии. И ему все же удалось прекратить глупое патентованное издевательство над беспомощным, бессловесным созданием, вызвав в пробудившемся эмоциональном сознании роскошный образ удаляемых из организма отходов.

— О, псионика уже работает, — с явным неудовольствием констатировала прозелит-магистр амниотики Лин Сюрти, брезгливо сморщив носик и поджав идеально очерченные губки.

Доктор Лек Бармицин крякнул в толстую бороду и судорожно сглотнул, борясь с подступающей тошнотой. А профессор псионики Айвен Редверт изумленно всплеснул руками.

Он-то потом и поведал Хамперу о тогдашней эмбриональной активности:

— Жаль, братец Дагги, твой добрый доктор Айви тогда с мониторингом дал маху. Вот бы тебе прочувствовать самому, каково это! У меня было такое ощущение, словно я сижу по уши в детском дерьме. И запашок, черт меня возьми! В общем, полный пансенсориум от эмбриона Дага Хампера.

— Нечего было маленьких обижать.

— Я сам не ожидал, как твои эмоциии-инстинкты мгновенно подомнут под себя мою разработку, причем с таким эффектом спонтанного развития. Мы ведь тогда собрались, чтоб твою псионику запустить в ход, так сказать, в торжественной обстановке. Натурально, малость выпили, поздравили меня с успехом, зачем-то поперлись в процессорную поздравлять тебя. Поздравили, называется…

— Угу, вы бы еще втроем по большой пьяни затянули "наш Даг — отличный парень…".

В ту пору Даг Хампер себя не помнил, вернее, он не мог позже вернуться к подсознательным воспоминаниям трехмесячного возраста. Еще было довольно рано для пробуждения полного сознания, несмотря на то, что в тот период внутриутробного развития в амниотическом процессоре он пребывал, естественно, не в жутком филогенетическом облике натурального зародыша-фетуса. Отнюдь, эмбрион, находившийся в амниотическом резервуаре, никоим образом также не походил ни на Хампера-взрослого, ни на Хампера-младенца. Скорее, он был похож на пятилетнего ребенка, поджавшего под себя непропорционально длинные ноги и руки. Но все необходимые взрослому устройства были уже имплантированы, а неутомимые наноскафы объединились во вторую иммунную систему его организма. Они также уже обеспечили функционирование автономной терморегуляции, кожного дыхания, хемо- и фотосинтеза, снабжая быстрорастущие ткани и клетки организма-носителя дополнительными порциями кислорода, а пищеварительную систему — энергией и строительными материалами в виде углеводов и аминокислот. (Иначе было просто невозможно поддержать процесс во много раз ускоренного метаболизма и в целом, симбиотического развития тела вместе с его артифицированными членами.) Затем часть квазиживых наноскафов, вместе с организмом эмбриона пройдя все положенные стадии онтогенеза, должна была трансформироваться в эмерджент-систему, гарантирующую взрослому организму-носителю выживание в экстремальных условиях, намного отличающихся от земного эталона. Хотя до этого было еще далеко.

Плюс три месяца.

До нормального взрослого состояния Дагу Хамперу, человеку и организму, оставались еще восемнадцать долгих утомительных месяцев заключения в недрах амниотического резервуара, но общим счетом два стандартных года потребовались, чтобы его тело и разум прошли все стадии ускоренного развития от клона одной из оплодотворенных яйцеклеток-эталонов, хранившихся в имперских депозитариях, до физически и умственно полноценного человеческого существа со всеми способностями, возможными и невозможными воспоминаниями о прошлой и нынешней жизни рейнджера Хампера.

Примерно в шесть, не совсем младенческих месяцев, Даг Хампер полностью осознал себя личностью, наделенной волей, разумом и памятью, а не только рудиментарными инстинктами, облагороженными атавистическим рассудком. Поняв это, он сразу вспомнил: нечто подобное в его жизни уже было — целых два раза ему раньше приходилась умирать и снова становиться самим собой. Процедура реабилитации и реституции была знакомой и не сказать, чтобы очень приятной. Еще раз впадать в детство ему вовсе не хотелось, но пришлось заняться повторением пройденного.

Опять больше всего Хампера выводило из себя нынешнее отвратное состояние младенческого бессилия и неспособности защитить себя. Да и усиленное пансенсорное усвоение прежней памяти, со всеми (черт их дери!) знаниями, умениями и навыками, так или иначе приобретенными всеми правдами и неправдами за без малого сорок лет минувшей жизни, тоже было малоприятным дидактическим процессом. В основном, в силу природных, изначально присущих биологическому виду homo sapiens sapiens, ограничений и недостатков потенциала познавательной деятельности.

Так, Дагу Хамперу в очередной раз не удалось достоверно определить момент перехода от небытия к бытию. Тогда как собственное неполное трехмесячное сознание он никак не считал посмертным существованием. Не дано было этого и его новому боевому информационному модулю. Безусловно, верный БИМ абсолютно точно зафиксировал время первого преднамеренного подключения пользователя-носителя, на чей генетический код он был настроен еще до имплантирования. Но первоначальная память, предсознание Хампера, в чем он не сомневался еще до получения сведений со стороны, вышли из небытия несколько раньше, до того, как исследуя себя, свое эмбриональное тело, окружающее пространство, он обнаружил в собственном организме присутствие имплантированных модулей. Причем Хампер не испытывал сомнений и в том, что сначала произошла активация псионического модуля, определенно отреагировавшего на начало познавательной деятельности пользователя, и только спустя некоторое время в зрительном поле Хампера возникло графическое изображение БИМ-интерфейса.

Позднее Хампер для себя определил ту непознаваемую бессознательную нон-экзистенцию как непостижимо краткое пребывание в самой беспредельной и бесконечной глубине абсолютно черного тела, ставшим для него мгновением между прежней жизнью и смертью или между минувшей смертью и новой жизнью. Ему представлялось: мгновением раньше ничего не было, и вдруг одновременно возникли все три измерения и время, необходимое для того, чтобы субъективно и объективно познать четырехмерное пространство, окружавшее человека Дага Хампера.

Первым его сознательными контактными, своего рода материальными, ощущениями стали гравитация и кинестезия — тяжесть рук и ног, после того, как амниотическая жидкость ушла в дренаж. Сначала новорожденный шестимесячный, но физически зрелый Хампер с трудом приподнял правую руку, восстанавливая былую мышечную активность, затем пришел черед осязания и терморецепции, когда его рука опять коснулась успокаивающе мягкой, теплой, слегка ворсистой поверхности плацентарной зоны, где покоилось его тело. Это ему запомнилось, в отличие от возвращения прямого оптического восприятия, восстановившегося само собой чуть раньше, но естественно-органично и потому незаметно. К тому же он еще до того имел возможность рассматривать и изучать окружавшую его обстановку с помощью омнирецепторов БИМа, синхронно достигшего стадии физической зрелости. Зато теперь Хампер получил возможность сравнить обычное зрение и слух с полной апперцепцией родного симбиотического имплантанта, воспринимавшего окружавшую среду во всем многообразии электромагнитного спектра с гравитационной маркировкой движущихся объектов. Ограниченность обыденного восприятия юному Дагу Хамперу поначалу не понравилась, но пансенсорные обучающие устройства, уже начавшие снабжать его знаниями и памятью, усвоенными в предыдущей жизни, в дальнейшем оптимально скорректировали данный недостаток ускоренной социализации. Тем более, в последний раз рейнджер Хампер сохранялся далеко не в боевом тонусе, еще в мирной обстановке на пересадочной станции "Крейна-Кримеа", где он так неудачно расстался с прежним существованием.

Случившееся 6 месяцев назад стало нулевой точкой отсчета, откуда началась регенерация долговременной памяти Дага Хампера, всех его, без исключения, знаний, умений, навыков и всех событий былой жизни. Благо, в его распоряжении была не только собственная архивированная память о близком и далеком, но и бережно сохраненная запись всеобъемлющего мониторинга его старого БИМа, куда он время от времени обращался, чтобы по-новому рассмотреть и оценить те или иные события в обратной перемотке пансенсорной среды, ускоренной более, чем в сорок раз, в сравнении с обычным, слегка дискретным (то быстрее, то медленнее) течением времени в обыденном человеческом измерении.

Наверное, психологически не случайно Хампер в нарушение обратной хронологии вернулся к кое-каким эпизодам миссии на Иорда Далет. Именно там ему впервые пришлось столкнуться с клонированным пушечным мясом, с головокружительной скоростью созревавшим в предельно упрощенных контрафактных амниотических баках. Пираты отладили физиологический конвейер, но им было не дано быстро штамповать подходящие матрицы сознания для гомункулусов. В основном, ударное механическое копирование мозгов за пару суток давало им патологических олигофренов различной степени тяжести. Убожествам, недоваренным в автоклавах, конечно, вручали оружие, но толку от них было маловато. В лучшем случае из чрева пиратских баков выходили явно дегенеративные типы, руководствовавшиеся одними лишь простейшими побудительными мотивами, преимущественно, инстинктами самосохранения и размножения.

Восстановив в памяти те давние события, Хампер с облегчением отметил: его интеллект ничуть не пострадал. Во-первых, потому что он — не клон самого себя, а во-вторых, процесс реабилитации идет нормально, если он заинтересовался, чем отличается Даг Хампер от тех пиратских дебилов, имбецилов и идиотов. Значит, надо старую автобиографию скрупулезно открутить назад, взяв от нее, все, что пригодится в новой жизни. Пусть это будет долго и нудно, зато надежно.

Задолго до того, как Даг Хампер ретроспективно вернулся в пору первого оригинального детства и младенчества, он возвестил миру и доступной Вселенной о своей гражданской и ментальной дееспособности, обновив в интергалактической информационной сети, по-простому интергалу, персональные имперские креденциалы. Разумеется, с санкции амниотического центра и личного дозволения наблюдающего ординатора, прозелит-магистра очаровательной Лин Сюрти.

Как ни странно, самым первым в коммуникативную зону амниотического резервуара ворвался престарелый зануда адепт-магистр палеографии Чу Дзенн. Впопыхах не настроив собственный пансенсорный облик, — один рукав академической мантии вышел красным, а к другому плечу был пришпандорен кусок строгой белой рубашки с пластроном — он с места в карьер провозгласил:

— Насилу к вам пробился, коллега Хампер. Вы были правы, утверждая, что древние римляне владели системой передачи звука в стенах своих жилищах по слуховым каналам, заполненным инородным материалом. Отныне я с вами решительно согласен. Именно так, при помощи параболических полостей в стенах, от имени богов вещали жрецы в храмах, а императоры подслушивали подданных во дворцах. Сэр! Я вас почему-то не вижу.

— Доброе утро, коллега Дзенн! Здесь защищенный канал. Идентифицируйте себя. И минимальный уровень присутствия, профессор, картинка на картинку, пожалуйста.

— Ах, да. Забыл. Всё ваши военные штукенции. Так вот. Я развил, коллега Хампер, вашу идею с резонаторами и полагаю, что в Великом Риме использовали дальнюю проводную связь. Я провел эксперимент, соединив две деревянные дощечки-резонаторы 50-метровой нитью из природных волокон. Коммуникация состоялась! К сожалению, голос был внятен на расстоянии менее 10 метров, но если воспользоваться древним аудиокодом Морзе, то и длинные, короткие сигналы были прекрасно различимы и на 50 метров. Помните, во вчерашнем историческом шоу по "Омнимедиа" показывали, как два связиста на войне разматывают тяжелую катушку с длинным звукопроводящим проводом.

— Профессор, то была наверняка другая эпоха…

— Это неважно, сэр Хампер, они всего лишь воспользовались наработками Великого Рима.

— Дорогой профессор, позвольте с вами не согласиться, проводная связь слишком уязвима и ненадежна. В одном из источников, точнее, оригинальное название фабулы "Граф Монте-Кристо", кстати, чисто римская фамилия, я встречал упоминание о том, как в Трансальпинской Галлии использовали зеркальный оптический телеграф, прообраз лазерного передатчика. Полагаю, с помощью оптических ретрансляторов Юлий Цезарь передавал кодированные приказы своим легионам, а потом галлы ее лишь усовершенствовали.

— Категорически с вами не согласен, Хампер! Только звук и ничто иное. В доказательство моего открытия, дорогой коллега, не могу не привести существование хорошо вам известного прибора с греческим названием "фонограф". Как вам известно, он представлял собой вращаемый валик, покрытый слоем воска, на который металлическая игла, напрямую соединенная с пластиной-резонатором, наносила звуковые колебания в виде бороздок различной глубины и ширины.

В Римской империи, безусловно, пользовались как восковыми дощечками для письма — на них римляне писали заостренными палочками-стилусами, — так и валиками для механической записи звука…

Как должно, развить научную мысль дорогому профессору Дзенну, не позволила ординатор Сюрти. Она бесцеремонно вмешалась в ход ученой дискуссии, отправив восвояси досточтимого профессора, а беспокойному пациенту пригрозила гипнорелаксом, снова погрузив его в плотную пансенсорную среду ремоморизатора. Поскольку никому не было позволено нарушать жесткий график и порядок восстановления.

Восстанавливался, тем не менее, Хампер по собственному графику и разумению. Еще в академии он научился нескольким старым кадетским трюкам, позволявшим хитроумному БИМу перехватывать управление пансенсорными дидакт-процессорами. К тому же Хампер вовсе не считал необходимым заново перелопачивать часы, дни, месяцы и годы, бессмысленно потраченные на идиотские развлечения первой юности, пьянки-хулиганки, пансенсорный секс со случайными подружками, встреченными в интергале. Или поэпизодно воспроизводить тягомотную армейскую рутину: нудные совещания, до ужаса постоянные, набившие оскомину инструктажи и долгие бессмысленно-банальные рассуждения и наставления корпусного начальства. Разумеется, ничего из былой боевой подготовки и оперативного опыта первый лейтенант Хампер упускать не собирался. Сейчас ему почему-то хотелось поэтапно, хоть и выборочно, прокрутить четыре года на Саксонии-Фюр в академии имперских рейнджеров, где он, согласно целевой программе обучения и курса боевой физической подготовки, точно в срок расстался со своей первой жизнью на учебно-тренировочном полигоне Терренморт.

Тренинговую полосу смерти, как ее прозвали курсанты-смертники, напичканную всевозможными средствами огневого противодействия, активными и пассивными минами-ловушками, перегороженную лабиринтами силовых полей и зонами сплошного поражения, капрал-кадет Хампер одним из немногих умудрился пройти до самого конца. Лишь, когда его погнали назад, он опрометчиво угодил в гравитационный капкан, внезапно возникший там, где его практически не могло быть, чуть ли не на месте только что им уничтоженной стационарной ракетно-артиллерийской турели. Не помогли ни антигравы на предельной мощности, ни индивидуальный защитно-атакующий комплект с вспыхнувшими от напряжения силовыми полями, ни омнирецепторы его первого БИМа, не сумевшего вовремя предупредить хозяина-носителя о грозящей тому опасности.

Из всего их выпуска одному лишь хитромудрому Лексе Бармицу, воспользовавшемуся собственноручно модернизированными защитными полями своего ИЗАКа, удалось одолеть полосу смерти едва ли не из конца в начало — его накрыли с орбиты тераваттными залпами, когда у самого исходного рубежа охранный спутник начал лупить по площадям Терренморта, дабы на обратном ходу уничтожить вконец обнаглевшего кадета вместе с его изобретениями. Между прочим, технологичный Лекса всегда был себе на уме, предпочитал личными секретами и достижениями ни с кем не делиться, потому позднее, при разборе полетов приписал собственный успех необыкновенной удачливости. Хотя ему, также как и другу Дагу, пришлось таки обзаводиться стандартными устройствами. Ничего не попишешь, и капрал-кадет Лек Бармиц был вынужден расстаться по причине безвременной кончины со специальным БИМом, вживленном ему при рождении на Сирин Веди по отеческому настоянию его превосходительства генерала-аншефа Викта Бармицина. Для всех остальных саксонских кадетов сногсшибательная процедура смерти на учебном полигоне Терренморт, а также последующая девятимесячная реституция в амниотическом центре являлись заурядным порядком реализации продвинутого курса психологической и физической подготовки рейнджера-комбатанта. Отныне уже боевые, а не стандартные имплантанты-симбионты должны были обязательно развиваться живьем вместе со своими носителями, создавать новые нервные связи, улучшать проводимость, быстродействие существующих и прочая. Тогда как старые учебные БИМы считались чем-то вроде молочных зубов, коим в положенное время следует выпадать, пусть даже путем объявленной смерти. К тому же принудительное повторение ранее изложенных истин никогда не бывает излишним, согласно дидактическим принципам темных веков. Что и продемонстрировал доктор Лек Бармиц, явившись к Дагу Хамперу во коммуникативной плоти и вторично пожелав старому другу счастливого дня рождения. Правда, на сей раз явление доктора боевых технологий состоялось в здравом уме и трезвой памяти:

— Рад тебя видеть живым, брат рейнджер. Прими мои поздравления с благополучным возвращением оттуда.

— С кем не бывает, а с нами каждый день.

— Ну, да, — кисло протянул Лекса, не выразив ни малейшей охоты шутить дальше на заданную тему.

Ему еще в кадетах втемяшилось, будто бы его душа черт знает где пребывала сорок дней, прежде чем он пришел в себя во чреве амниотического бака. Лекса Бармицин потом долго и въедливо выяснял у отцов-метадоксов, не угодила ли его бессмертная душа в какой-нибудь ад на то время; или, может быть, тогда он мучился в беспамятстве, по мере грехов своих, где-нибудь в католическом чистилище.

По крайней степени, сейчас Лек Бармиц выглядел смущенно-виноватым, словно ему впрямь было неловко оттого, что Хампер опять побывал за гранью жизни и смерти, а он, такой-сякой Бармиц, по-прежнему жив-здоров, в ус не дует и нос в табаке.

— Брось киснуть, Лекса. Там, вообще-то, ничего нет.

— Легко сказать, ты ведь уже в третий раз. А вдруг душа уйдет и не вернется?

— Я же обернулся в лучшем виде и даже, мне кажется, в улучшенном варианте.

— Вот-вот. И я о том же. Лучшему другу — лучшее предложение. На днях, Дагги, я включаюсь в Большую игру — в роли темной лошадки финала выступает ДВТ. Приглашаю в нашу команду.

— Здравия желаю! И чем я займусь, по-твоему, в конюшне "Дивитек"? Предупреждаю сразу, третьим тест-тактиком не пойду — играть в войну скучно. Младшим консультантом-помогайло тоже не катит. Третьим полевым номером из запаса? Спарринг-партнером кого-нибудь из наших?

— Бери выше, приглашаю первым номером — главным тест-игроком.

— Я же еще не в форме, Лекса.

— Потренируешься. Как-никак, девять месяцев впереди. А "Дивитек", хе-хе, как обычно всех удивит…

Вынашивать согласие можно было еще долго, и Даг Хампер рассудительно обещал очень хорошо подумать, прежде чем разродиться окончательным решением. При всем при том, не мешало бы как след приглядеться, на кой черт, ляд светлейший князь Бармиц-старший вдруг решил подключить свою русскую родину-мать, вотчину-мафию Сирин Веди к участию в большой азартной игре военно-технологических корпораций империи. Несомненно, ДВТ и другим комбат-компаниям системы есть что продемонстрировать вооруженной Ойкумене и, конкретно, Содружеству суперлативных миров. Но кто их знает, этих непутевых русских, не постижимых ни уму, ни разуму? Пути их, воистину, неисповедимы.

Впрочем, тайны русских исповедей, проповедей, так же, как и древнерусских летописей, на тот момент Дага Хампера особо не волновали. Гораздо больше он был озабочен уже случившимися событиями шестимесячной давности по экуменическому летоисчислению.

По такому случаю, он еще раз практическим путем проверил, как покойно бубнит дидакт-процессор, в сознании беспрепятственно крутятся пансенсорные образы, а тело как наяву ощущает леденящий ветер за северным полярным кругом на четвертой Саксонии где-то на тактических занятиях, куда в полном составе прибыл их учебный взвод "С".

Хватит воспоминаний, пора немного вздремнуть. Для протокола.

Даг осторожно отстранился от пансенсорной ретроспективы и через дополнительную реальность БИМа окольными путями, крадучись, вышел в интергал, чтобы связаться с тем маленьким кадетиком, стоявшим рядом с ним на тактике, зябко поводя хрупкими плечиками, двадцать два с лишним стандартных года тому назад. Ради чего он предварительно перехватил управление пансенсорным браслетом-коммуникатором дежурной медсестры, дремавшей на посту в коридоре, и в режиме реального времени задействовал глубокое шифрование текстового диалога:

— Привет, сестрица рейнджер Мин Льян.

— Хоть и не вижу сейчас, но я все равно, в любое время дня и ночи, рада видеть тебя, Дагги.

— Канал хорошо прикрыт?

— А то! После твоей гибели на Крейне у меня по всей империи Синий ордонанс.

— Давай выкладывай, что накопала.

— Только факты. Сначала твердое железо. Тебя заваливший беспилотник — производства "Дивитек Инкорпорейтед"…

— Ну, Лекса, удружил! Удивил и поразил. Одновременно. И оба удара со смертельным исходом. Извини, перебил.

— Понимаю и продолжаю. Последний раз беспилотник проходил профилактику на Сирине ровно за две стандартные недели до выхода из-под контроля. Разделавшись с тобой, он сразу скис. После зачистки сочли — у него мозги набекрень и отправили на завод-изготовитель по распоряжению регионального штаба рейнджеров для проведения дальнейших следственных действий. Распорядился лично полковник Гор Редверт-старший. В системе Сирин на грузовой шаттл было совершено нападение, предположительно, картлийских пиратов. Вместе с захватчиками груз был уничтожен территориальным патрульным крейсером. Это полуофициально. По другой версии, груз, пираты и наш безумный беспилотник счастливо убыли в нуль-неизвестность прямо из-под носа сиринского патруля, а тот аннигилировал для полного счастья две подходящие ложные цели.

Теперь мягкая рухлядь, то бишь люди. Территориальным патрулем командовал секунд-майор Пилец, зять все того же Редверта-старшего, женат на любимой младшей сестренке нашего Айва.

Никто из террористов, взятых живьем на станции, ничего о тебе не знал. Проверено. Тех двоих, кого ты ждал в засаде, пустил в тщательный распыл второй, вполне вменяемый беспилотник. Как выяснилось — центральный ментатор там перестраховался. Второй экраноплан остался на станции.

— Мне тут останки невинно убиенного БИМа недавно подкинули. Из какого нуля взялся первый? Который нас на гренки разделал.

— Выясню. Но сперва мне аварийную запись.

— Возьмешь в нашем почтовом ящике. Код по восьмому варианту. Беспилотник — это первое. Теперь второе блюдо. Расковыряй про жандарма в накопителе, по креденциалам Вэс Данкин. Сказал: сержант из рейнджеров, синий резерв. Увидишь в сохраненке. Как-то уж очень шустро он завалил того черта в накопителе.

— Проверю.

— На десерт, Мин, пошеруди аварийки на станции. Поздновато, ясное дело, но ничего. В моей на шлюзе были почему-то только жандармские варежки. Сбруя — сплошь сырье для утилизатора.

— Посмотрим.

— Это все. На прощание тысяча поцелуев, прекраснейшая сеньорита Минерва Льянтен.

— Дагги! Сколько раз я просила так меня не называть?

— Как всегда, в последний раз, мой цветочек.

— Дагги, ты невозможен.

Возможно, памятуя о женской злопамятности, Даг Хампер, впоследствии обругал бы себя последними словами за то, что раскопал на первом курсе, какая у Мин цветочная фамилия в переводе со староиспанского, если бы не ее имя римской богини мудрости и войны. Потому как Минерва Льянет отличилась и в том и в другом за годы учебы в академии. К тому же ее полная фамилия соответствовала на староанглийском такому же цветистому родовому имени великого древнебританского воителя Ричарда I Плантагенета, прозванного Львиное Сердце. Это Даг выяснил на последнем курсе академии. А поскольку сердце у Мин было не менее великодушным, чем у короля Ричарда, она окончательно простила Дагу детские дразнилки.

Уже взрослыми они ненадолго сошлись во время экспедиции на Экспарадиз. Да и теперь иногда возобновляли свои далеко не деловые отношения. Но, несмотря на близкие контакты разного рода, Даг Хампер неизменно считал Мин Льян лучшим частным детективом в доступной Ойкумене.

Завершив текстовый диалог с Мин Льян, Хампер опять включил в фоновом режиме меморизатор БИМа, до того самым неблагонамеренным образом загруженный симуляцией эротических сновидений, вздохнул, беззлобно выругав мониторинг, потому как тем, кто желает продлить себя во времени и пространстве на срок несколько больший, чем средняя продолжительность человеческой жизни в 180 лет, следовало бы забыть о частной жизни и приватности. Здравия желаем, и чертовы имплантированные железяки должны помнить все на всякий несчастный случай (упаси нас от него все нынешние и древнейшие боги!), а те, кому положено, почти всегда могут получить доступ к приватному железу и хранящейся в нем информации. Кабы не классическая аксиома прикладной кибернетики, провозглашающая древнюю истину: то, что создано программно и аппаратно, преодолевается опять же программным или аппаратным образом. Разумеется, если у пользователя достаточно нужных знаний и умений.

И с еще более глубоким вздохом Хампер вернулся к школьным и младенческим мемориям первой жизни, поскольку и в зрелые годы порой бывают крайне необходимо доскональное знание множества технических нюансов, полученное в самом нежном возрасте практическим путем.

К шести годам юный Даг Хампер, еще находясь в одном из постнатальных институтов на родной Каледонии, согласно общепринятой имперской практике, получил основные базовые знания во всех областях широко распространенных гуманитарных и естественных наук. Поскольку считалось, что возраст до шести лет является самым благоприятным периодом для получения полной и достоверной информации, могущей пригодиться, а, может, и нет, во взрослой жизни. А еще больше ранняя возрастная физиология и психология способствуют суперлативному усвоению знаний и, главным образом, первичной индивидуально-групповой социализации. Так как оно де благотворно, пребывание вне сепаратной индивидуалистической семьи, способной любительским воспитанием, устраиваемым от случаю к случаю, быстро превратить собственное чадо в матерого индивидуалиста-эгоиста или, что, возможно, еще хуже — в отъявленного коллективиста-альтруиста. Ничего страшного, настоящие родители всегда подождут.

Как бы там ни было, ни Даг, ни его сверстники несчастными, всеми покинутыми сиротами себя никак не ощущали. С одной стороны, на авторитарной Каледонии была полностью запрещена практика семейного плодоношения и воспитания. С другой же, развиваясь из оплодотворенной родительской яйцеклетки в амниотическом центре, любой человеческий младенец счастливо избегал атавистического животного импринтинга, некогда на всю жизнь закабалявшего его в извечной привязанности к случайным родительским особям, совершенно безосновательно предполагавшим, что дали ему жизнь, на деле всего лишь снабдив инициирующими половыми клетками. С этим Хампер был полностью согласен. Да и верующие в его время полагали: жизнь дает исключительно божественная воля, ее образ и подобие. Тогда как атеисты были убеждены: собственной разумной жизнью они обязаны лишь спонтанной эволюции, позволивший им развиться от простейшего одноклеточного организма до меры всех вещей во Вселенной.

Ко всему прочему, атеисты-гуманисты вот уже тысячелетиями спорят, какому промежуточному существу, находящемуся в натуральной материнской утробе, дают жизнь родительские гаметы. Считать ли дееспособным субъектом два десятка зародышевых клеток, размножающихся бесполым делением? Полагать ли таковым хвостатого трехнедельного монстра, рептилиеподобную тварь в возрасте 34 дней или головастика щенячьего вида в конце второго месяца беременности? Или же натуральные родители дают неразумную объективную жизнь горбатому уродцу в конце третьего месяца внутриутробного развития? Все так же вопрошали в эпоху звездной империи ученые гуманисты, невзирая на то, что суперлативные технологии добавили яйцеголовым немало новых, сугубо виталистических вопросов. Но они как встарь и дискутировали, и дебатировали, и ставили медико-биологические эксперименты, без труда добиваясь страшноватой автономной жизнеспособности всех промежуточных продуктов внутриутробной филогенетической эволюции.

А вот церковники, особенно отцы-метадоксы, при сем злорадно потирали руки, во всеуслышание декларируя, что открытый в незапамятные времена биогенетический закон Геккеля-Мюллера, как нельзя лучше доказывает "беспочвенность ползучей эмпирики и беспредельный цинизм гуманистических бредней". В более толерантных и техногенных религиозных конфессиях скорбно руки умывали и еще более укреплялись символе веры, настаивая и утверждая, что лишь из амниотической машины может выйти человек, один к одному "адекватный образу и подобию Божьему". На том стояли и не могли иначе иерархи церкви Фиде-Нова.

Хампер был далек от дискуссий на тему медицинской теологии. Тем паче, он лично сомневался, что микроскопические омниспектральные рецепторы, незаметно имплантированные в кожу вокруг его глаз, позволяют ему разглядеть столь умозрительные образы и подобия. Хотя вовсе не по этой причине, сам от роду восьмимесячный по амниотическому счету, Даг Хампер довольно поверхностно прошелся по биологии и медицине, более углубленно занявшись усвоением математики, физики, химии, гастроматики, прикладной кибернетики и всего цикла социальных наук. Как-никак, последнее являлось его профессией. Первым делом, главное, все остальное потом. Ведь при необходимости он всегда мог освежить в долговременной памяти давным-давно обретенные, но не слишком востребованные, знания. В общем-то, много времени повторение не отнимало, а бесплатные дидакт-процессоры имелись к его услугам в любой публичной имперской библиотеке — так традиционно назывались информационно-образовательные центры в Содружестве суперлативных миров.

Каледония-Кварта, где родился и рос Даг Хампер, не считалась достаточно продвинутым миром, но и там суперлативный уровень человеческого развития почти достигал имперских эталонов. Из чего следовало, что ровно в шесть лет Даг вступил в пору групповой, вторичной социализации. Вот тогда-то, без импринтинга, уже не крикливым бестолковым младенцем, зависящим от материнского вскармливания, он обрел сразу две семьи. Сперва он вошел долгожданным сыном и братом в одну семью поменьше, состоявшую из отца, матери и двух сестер, затем в ту, что побольше — из наставников и одноклассников по высшей школе.

Ни его биологическим родителям, зачавшим его в любви и согласии шесть лет тому назад, ни наставникам-прецепторам в школе не надо было удовлетворять детские познавательные интересы: почему небо голубое, куда и откуда дует ветер или отчего у кошки четыре ноги и хвост трубой. Даг не меньше взрослых, естественно, за исключением тех, кто специализировался в данных областях, разбирался в физике атмосферных процессов и климат-контроле, знал о двусторонней биологической симметрии, а его имплантант легко раскладывал видимый спектр солнечного излучения на составляющие. В шестилетнем возрасте намного важнее для Дага, его братьев, сестер, одноклассников стало обретение умений и навыков жить в человеческом сообществе. Будь то их маленькая горная община, планета, протекторат Каледония Сайн или Звездная империя Террания. Отныне, помимо выбора будущей профессии, вернее, в связи с поисками своего места в жизни, Даг, как и все его ровесники, учился жить в обществе и постигал еще более сложную науку — быть независимым от этого общества и его производных, будучи человеком, наделенным божественным разумом или природой личными гражданскими правами, столь же неотъемлемыми от него, как способность свободно жить, мыслить и перемещаться в пространстве-времени.

Политические и социальные установления мало кому дано постичь, разглядывая их извне. Так и заурядный индивидуум, существующий при единовластной авторитарной диктатуре, едва ли поймет того, кто пользуется плодами плюралистической демократии. Что достаточно верно и в отношении тех, кто, полагая либеральную политическую систему по-обывательски естественной, недоумевает, почему в иных мирах вроде бы похожие на него люди, безмолвно-покорно влачат на себе ярмо тоталитаризма. Политика, социальные отношения постигаются практическим путем в конкретном человеческом общении. И горе тому обществу, если дома дети слышат одно, а в школе — другое, по масс-медиа — третье. Причем нет ничего горше, когда слова власти предержащей и подданных никогда не совпадают с их реальными действиями и делами.

Ни семье, ни школе, ни кому-либо иному на Каледонии-Кварте из Дага Хампера кельтского диссидента и сепаратиста никоим образом сделать не удалось, он самостоятельно ответил на сакраментальные вопросы: кем быть? и каким быть? Чтобы в 14 лет покинуть планету, беспрепятственно поступив в Саксонскую академию имперских рейнджеров. Хорошо, почти профессионально подготовленных рекрутов-кельтов уважали во всех военных академиях империи.

Тремя месяцами ранее. Метрополия Террания-Прима. Амниотический центр корпуса имперских рейнджеров.

— Рада тебя видеть живым, братец рейнджер. Ну, как ты, Дагги?

— Как маринованный огурчик, сестричка Мин. Почти свеж, хрустящ и пикантен на вкус. Жду у себя в Хампер-маноре ровно в восемь. Лучше раньше. Еще лучше в натуральном виде, живым весом. Выхожу один я на свободу…

Paritur pax bello. Мир создается войной.

Корнелий Непот, "Эпаминонд".

Двумя месяцами ранее. Доминион Сирин Веди. Княж-город, испытательно-производственный полигон "ДВТ Инкорпорейтед".

— … Пока погодим, братец рейнджер, перемещаться на стрельбище и пробовать на зуб нашу обожаемую красотку "RGP.с-4". Наше основное блюдо, так сказать. Пойдем лучше, по русскому обычаю, заранее выпьем и закусим. Иначе удачи не будет. Я, само собой, не такой спец в гастроматике как ты. Но, думаю, у меня и моего повара найдется, чем поразить нашего гурмана. А "Дивитек", хе-хе, нас удивит чуть попозже.

— Здравия желаю! Помнится, пару лет назад на "Крейне-Кримеа" ваш беспилотник меня очень уж удивил и поразил. Летально и фатально уделал, как бог черепаху!

— Ах, ты об этом! Ох, жаль, мне его тогда не удалось препарировать, как следует. Для меня до сих пор загадка, как же эти варвары на Крейне ему мозги-то свернули? Ума не приложу…

— Вы ему нуль-транспортировку ставили?

— Разумеется, как и на любой базовой тактической модели.

— Автономную?

— Дагги, это — не астрорейдер и даже не орбитальная крепость. Он — охранный беспилотник. Без реперов и анкеров он никуда…

— Да не волнуйся ты так. Дело давнее, Лекса, почти забытое. Приглашайте-ка лучше меня, ваше княжеское сиятельство принц Бармиц, в трапезную залу.

— Всегда рад вам услужить, всемилостивый баронет Хампер, первый лейтенант, сэр…

Тремя месяцами ранее. Метрополия Террания-Прима. Хампер-манор.

Действительный магистр палеографии баронет империи сэр Даг Хампер был доволен и даже ощущал некоторое самодовольство, пробуя в разных режимах собственное новорожденное тело и возрожденный разум. Он нисколько не горевал по старым бренным останкам, вкупе со сгоревшими мозгами, отправленными в утилизатор ровно два года тому назад.

Ведь и без всяких чрезвычайных происшествий тело и мозг человека полностью обновляются каждые 8 лет вплоть до самой последней клеточки путем естественного обмена веществ в организме. И, несмотря на данный от природы метаболизм, каждый, кто этого желает, как правило, был и пребудет в здравом уме и твердой памяти. Причем, никто не забыт, ничто не забыто, а все тайное становится явным. Особенно, если навсегда оставаться самим собой, а несколько дней биоскульптурных косметических процедур позволяли вернуть себе облик 38-летнего мужа, и не страдать от того, что у тебя прыщавая физиономия 18-летнего юнца из доисторической эпохи. Ибо сказано было на заре времен: каждому — свое.

Отнюдь не пренебрегая мудростью давних веков, магистр Хампер ни в коей мере не считал себя тупым повторным клоном, а тем паче, кибернетическим организмом, как называли военных, вполне нормальных в империи людей, редко пребывающие в своем уме партикулярные сопри-натуралы. Скорее, Хампер рассматривал собственные сверхнатуральные дополнения, как до поры до времени скрытые резервы организма и тела, в любой момент готовые к незамедлительному и максимально эффективному применению в боевой обстановке. Тогда как всяких штатских, не обладавших подобными возможностями и потенциями или сознательно отказывавшихся их использовать, Хампер и другие военные полагали кем-то вроде странных пилигримов-туристов из древности, как известно, предпочитавших весь день, а то и месяц, идти пешком, лишь бы не пользоваться лошадьми ли, там, пароходами, автомобилями. Или же карикатурным подобием древних близоруких очкариков, принципиально не желавших носить очки, а также другие оптические приборы, предназначенные для коррекции зрения.

В противоположность далеким пращурам, Хампер прекрасно видел мир вблизи и вдали, во всем его многообразии. А теперь с новой эндопсионикой от Айва Редверта он уже воспринимал не одни лишь поверхностно-безжизненные электромагнитные или гравитационные отражения окружающих его объектов, но и в радиусе 500 метров различал и понимал, кто есть кто, а не только, что есть что, как раньше, пусть даже на несоизмеримо более значительных дистанциях.

Тремя месяцами ранее. Метрополия Террания-Прима. Центр прикладной псионики "Альмавита".

— Рад тебя видеть живым, брат рейнджер!

— Взаимно, Айви. Но ты все-таки будь полегче со своей радостью. Не ровен час перегрузишь мою псионику. Что я тогда буду без нее делать?

— Типун тебе на язык! Мои устройства безотказны.

— Лекса тоже так говорит, а его беспилотники, между прочим, с катушек съезжают. В курсе?

— Еще бы! Но у нас с тобой, Дагги, совсем другие расклады. Псионика — наука тонкая…

— А где тонко, там и рвется.

— Все шутишь?

— Нет, я всерьез. С преимуществами твоего модуля я уже в общих чертах ознакомился, теперь давай честно и откровенно выкладывай его недостатки. И помни, твоя же железяка не даст тебе соврать. Она тут же все мне о тебе доложит, коллега Редверт.

— Извольте, коллега Хампер. С прискорбием констатирую, наше устройство весьма уязвимо в отношении электромагнитного воздействия. Ради примера, штатного тактического ЭМ-заряда спейсмобильной пехоты хватит, чтобы серьезно исказить все показания аналитического блока. Разумеется, будь последний в незащищенном виде в радиусе менее 300 метров от эпицентра взрыва. Следовательно, мы предопределили размещение нашего изделия под защитно-силовым кожухом боевого информационного модуля, задействовав его периферию и некоторую часть схемотехники. С доктором Бармицем мы давно прорабатываем подобные варианты. С коллегой Лин Сюрти мы тоже договорились в конфиденциальном порядке…

— А моего мнения, конечно, не спросили? Ах, да! Припоминаю. Поздравить пришли втроем. Ну, так я вам тогда ответил, что я думаю по этому поводу. Как чувствовал — что-то не так.

— Братец Дагги, не все так трагично, как ты предполагаешь.

— Как же, как же! В случае чего соберется очень теплая кампания: пароноидальная псионика, БИМ-шизофреник и бесноватый рейнджер. Здравия желаем! Опять тогда на два года в бак залезать? К Лин под крылышко?

— Ну, пока ты в красном резерве сия процедура тебе гарантирована, бесплатно и незамедлительно. Выслушай меня, Дагги, ты напрасно здесь усмотрел фундаментальное нарушение трех императивов прикладной кибернетики.

— Я весь внимание, пока у меня и у моих железяк шарики за ролики не заехали.

— Шутник. Хорошо, начнем с Первого Запрета на создание чувствующей квазиразумной мыслящей биотроники. Эмпатическая аналитика твоего пси-модуля абсолютно лишена собственной эмоциональной составляющей. Грубо говоря, ему глубоко плевать, какие чувства испытывают окружающие к нему, к тебе, ко мне. Для него они всего лишь цифровые сигналы, он их анализирует и все. Твой же БИМ интегрировал его как собственный внешний рецептор, регистрирующий специфическую электромагнитную и биохимическую активность человека, животных, растений и только. Обнаружат труп — у обоих ноль эмоций, но время смерти определят без проблем. Это — один из частных случаев моей разработки.

Традиционно, псионические устройства у военных считались всего лишь вспомогательным эмпатическим средством, чаще всего детектором лжи. В ряде случаев они используются для того, чтобы различать в толпе пансенсорные изображения и тех, кто присутствует в живом весе. Воспринимала псионика также сильные эмоции, оргазмические переживания сексуальных партнеров, отдельные модели — наркотические грезы. Большинство же гражданских считало и продолжает считать пси-модуль музыкальной шкатулкой, отдельным, слишком дорогим приложением к пансенсориуму. Что еще с нее возьмешь, с дорогой игрушки для богатых? Но у тебя в плевральной полости расположена моя поистине революционная разработка — детектор и анализатор комплексных биологических излучений…

— Здравия желаем! Теперь я, оказывается, подопытный кролик.

— Не передергивай, Дагги, модуль уже прошел все этапы лабораторного тестирования и положенные полевые испытания, только во внешнем исполнении.

— Кадетов, небось, мучили?

— Кого же еще? Наших, саксонских, братиков. Как положено, втемную. Все по присяге — не жалеть жизни, смерти и тэ-дэ и тэ-пэ. Ладно, брат рейнджер, идем дальше.

В отличие от кадетов-тестеров, наш модуль вместе с БИМом напрочь не имеют мотивации. Вот вам и соблюдение Второго Запрета. Нету у наших модулей никакого самостоятельного желания обнаруживать трупы или искать живых существ, несущих угрозу носителю. Один лишь алгоритм переключения режимов боеготовности.

О Третьем Запрете тоже не может быть и речи. Добавление еще одного периферийного устройства есть усложнение, а не эволюция. Тем более, это не есть самоорганизация. Никоим образом ваш БИМ, коллега, не является произвольно эволюционирующим устройством, добавьте ему хоть сотню подобных модулей. Лишь время наработки на отказ сократится и технологическая энтропия возрастет.

Только при единомоментном нарушении всех Трех Запретов возникает предрасположенность к телеономической шизофрении ментаторов. За исключением проявлений самопроизвольного разума, априори являющегося невменяемым. То есть, он образуется уже не в своем уме, non compos mentis, выражаясь юридическим языком. Причем его целеполаганием является распространение собственного вредоносного кода, то есть воспроизводство себе подобных. Но такое случается лишь в сложных эргастических системах, решающих определенные специфические задачи управленческого плана. А не разведовательно-информационные, как твой БИМ вместе с псионикой.

Надеюсь, после двух лет реституционных процедур вам понятны моя терминология и аргументация, коллега Хампер? А то, что-то, мне кажется, твои реакции, Дагги, не совсем адекватны…

— Но-но! Полегче, мозгодав!

— И зрачки как-то странно расширены. Может, полежишь недельку, другую у меня на обследовании? Заодно ментаторов твоих по тестам погоняем насчет шизофрении, тебя проверим…

— Нет уж! Лучше опять в бак.

Психиатрический оборот беседы сэру Хамперу нисколько не понравился. Потому как помимо псионики приват-профессор, доктор психологии и медицины виконт Айвен Редверт-Краснофф основательно занимался проблемами клинической психопатологии разумных и плодотворно практиковал в университетской клинике. Мозговед чертов!

— Ну, как знаешь. Мое дело предложить. А что доброму доктору уже и пошутить нельзя?

— Не стоит. Давай лучше займемся способами выявления нейтральных и враждебных целей. Я тут не совсем разобрался, как действует твоя псионика в толпе и в массе.

— Окна затемнить? А то, знаю, вы, антиподы-инсайдеры, не очень-то жалуете открытые выпуклые пространства и низкие пустынные горизонты.

— Агорафобией не страдаю, док. Айви! Пошутили и баста. Как говорится, сначала тело и дело. Остальное потом, Дядя Ванья.

— Опять как маленький по-старинному обзываешься? Стыдно, магистр Хампер.

— Это твое имя из древней фабулы, Айвен. Над ней братец Дит сейчас работает в Императорском театре.

— Не забудьте на премьеру пригласить.

— Обязательно.

Двумя с половиной месяцами ранее. Метрополия Террания-Прима. Хампер-манор.

В Хампер-маноре, располагавшемся на десяти с лишним квадратных километрах обширных горно-лесистых окрестностей, очень похожих на родные каледонские места, сэр баронет империи Хампер до поры до времени жил один, пока не взял на поруки и не приютил в дальнем углу владений далеко не близкого родственника, бывшего сержанта-рейнджера Маккену Робинроя, теперь находившегося под его покровительством, но под официальным надзором судебно-полицейских властей.

Ни в доме, ни в пределах манора больше никого не было. Сэр Хампер принципиально не держал слуг — ни натуральных, ни тем более, антропоморфных — не только потому, что среди инсайдеров это было не принято по мотивам приватности и неприкосновенности частной жизни. Просто Хампер совершенно не признавал услуг каких-либо метафорических воплощений объектов рабства древнейших времен. Он был убежден и неоднократно утверждался в собственной правоте, почему всякое подчинение должно быть до конца осознанной необходимостью и сугубо добровольным актом при наличии ясной и ничем неограниченной свободы выбора: подвергать себя принуждению или оставаться свободным. В то же время тонкая грань между живыми органическими разумными созданиями и синтетическим, но от того не менее живым разумом, (к слову, та же композиционная биотроника) бывает настолько незаметной, что для Хампера давно возник отнюдь не риторический вопрос: считать ли данный искусственно ограниченный человеком разум объектом вынужденного принуждения, а ментаторов, где квазиразум находит свое непосредственное применение, одиозными рабами на службе человечества? Разрешение данной антиномии магистр Хампер нашел в принципе, как он его назвал, аддитивной аппроксимации или дополнительной приближенности. Иными словами, чем ближе к человеку располагается биотроника, чем теснее она с ним взаимодействует, тем меньше антагонистическое, неразрешимое противоречие между орудием и рукой, данное орудие использующей. Исходя из этого, он считал своих квазиразумных имплантантов не отдельно мыслящими от него орудиями труда, а неотъемлемыми системообразующими частями самого себя, собственного тела, разума и познавательных возможностей. Тогда как хорошо известно, что бывает, когда часть выступает против целого. В психиатрии сие есть симптом шизофрении, в политике — сепаратизм, а в науке — чрезмерная специализация, когда за парой отдельно стоящих деревьев узкий профессионал не видит ни леса, ни флоры, ни фауны.

Магистр палеографии Даг Хампер всегда был против узколобой специализации. Его научные интересы, к вящему недовольству его университетских коллег, простирались на довольно обширный круг знаний. Не чурался магистр Хампер и кибернетики в различных ее аспектах. В этой связи, будучи еще в амниотическом центре, он стал подбирать тезисы и антитезисы для будущей книги "Технологический аболиционизм", где собирался проследить генезис тупиковой ветви техногенной эволюции — человекообразных машин-антропоморфов. В новой работе он сделал попытку объяснить, почему в доступной Ойкумене не нашли широкого распространения ни человекоподобные бронированные роботы с тяжеленным оружием, ни более продвинутые киборги с некими позитронными мозгами, ни мужественные андроиды-симулякры, ни прекрасные телом соблазнительные гиноиды, вкупе с прочими сверхразумными порождениями прогностических способностей авторов научно-фантастической беллетристики, условно датируемой XX–XXIII веками от Рождества Христова. Обратился Хампер и к более далеким векам, вспомнив о могущественном джинне из кувшина, лампе Аладдина, огнедышащем ифрите-строителе, за одну ночь возводившем великолепные царские чертоги и тому подобных сказочных персонажах, включая древнерусские эпосы о глуповатом главном герое и его всемогущих помощниках. Не забыл наш магистр и о големах, гомункулусах, докторе Франкенштейне и докторе Фаусте из более поздних времен, а также о мечтательном вызывании мелких духов и крупных демонов, всяческих суккубов-инкубов в темные века феодальной Европы. Во всех этих фантазиях, по предположениям Хампера, нашла то или иное художественное воплощение вековечная мечта рабовладельца об обладании идеальным рабом, легитимизированном магией ли, наукой-техникой или мифологией, включая религиозные предания. Если не находилось идеала в жизни, то в фантастической литературе древности довольно часто сбывалась прекраснодушная рабовладельческая мечта о рабски преданном исполнителе: сильном, послушном, обладающим сверхъестественными знаниями и умениями, недоступными интеллектуально неполноценному и физически недоразвитому хозяину.

Авторы и распространители-копирайтеры фантастических существ, призванных рабски служить создателям-господам, сами осознавали ограниченность и несбыточность собственных мечтаний. Отсюда появились коварный джинн в бутылке, злобно дожидающийся освобождения, демоны, терроризирующие вызвавшего их мага, железные роботы, выходящие из подчинения, бесчисленные восстания фантастических разумных машин. Все точь-в-точь, как в традиционных взаимоотношениях деспотичных рабовладельцев и рабов, склонных к бунту по поводу и без повода.

Мечтой об идеальном рабе Хампер также объяснял существование мифа о дьяволе, готовом исполнять любое желание человека в обмен на бессмертную душу, выставляемую на открытую продажу, поскольку возможность подобной коммерческий сделки узаконена и освящена целым рядом религиозными источников. Здесь Хампер высказал предположение, что, возможно, литературно-бытовое явление дьявольского существа, вмешивающегося в людские дела, вызвано наивной теодицеей древних философов. Иначе говоря, стремясь по-гуманистически оправдать божественный разум, допускающий массу несправедливостей в подлунном мире, авторы и распространители дьвольского мифа находили не слишком много проявлений ему противоположного начала. Бог в белых ризах у них находился высоко и далеко, а черт с рогами — рядом, близкий и понятный, ловкий коммивояжер, умеющий убеждать клиентов. Или же верящие в дьявольскую реальность были столь убоги разумом и телом, что готовились продать собственное бессмертие, дабы с гарантией прикупить абсолютного исполнителя материализованных желаний.

Согласно аболиционистской теории Хампера, мечта об идеальном рабе — исполнителе сокровенных фантазий контрпродуктивна и апостериори являлась излишней или принципиально избыточной в универсуме суперлативных технологий. Подтверждение тому он видел в далеко не массовом производстве на планетах в системах Крейна Каф, Геона Тет и на некоторых других забавных и умелых сексуальных игрушек — квазиразумных антропоморфных существ обоих биологических полов — андроидов и гиноидов, а для любителей — изготовленных под заказ андрогинов-гермафродитов. Однако ни одному из пользователей оных кибернетических устройств даже в кошмарном сне не могло присниться, будто вовсе не люди, а тому подобные двуногие создания могут нянчить его маленьких детей в постнатальном институте, а тех, кто постарше учить в школе. Тем паче, в этом нет и не было ни малейшей социальной необходимости, мало-мальски педагогической или физиологической потребности, когда имеется практика пансенсорного секса, и каждый может легко найти себе настоящего партнера, за исключением, пожалуй, гермафродита. По крайней мере лично Хампер таких персонажей не встречал ни в развлекательных сетях, ни в театрах массового присутствия, где тоже существовали настройки, позволявшие уединиться симпатичным друг другу людям.

Подумав, магистр Хампер, все же удалил три последних фразы — он, разумеется, не ханжа, но для научной работы получается как-то несолидно, да и не по теме. Решив, что ему нужно опять как-нибудь, где-нибудь встретиться с Мин Льян или Лин Сюрти, Хампер вернулся к неудачной практике применения антропоморфных сменных пилотов на суборбитальных истребителях-бомбардировщиках в локальной войне Пангеи с Беллоной. Невзирая на то, что те события произошли в достаточно отдаленном прошлом, а технологии с тех пор шагнули далеко вперед, проблема не утратила актуальности, так как намного позднее подобные попытки также имели место на слаборазвитых планетах. Как правило, история никогда не учит того, кто не желает у нее учиться.

Полтора миллениума тому назад лорды Пангеи, отчасти и поныне, слишком дорого ценили жизнь фамильного потомства, даже в виде родительских гамет, практику посмертной реституции не одобряли и потому планетарную территориальную оборону поручили синтетическим киборгам-ментаторам. Ментаторы-гуманоиды поначалу очень здорово потрепали эскадрильи захватчиков, лихо маневрируя на ускорениях, немыслимых для хрупкого человеческого тела, но затем весьма быстро сами исчерпали собственный биофизический ресурс, сравнимый с человеческим. Отказы механической части, аналогичным образом не рассчитанной на длительное сверхчеловеческое напряжение, также не заставили себя долго ждать. Выпускать специальных ментаторов и производить специально для них усиленные летательные аппараты с дорогими безынерционными двигателями лорды Пангеи посчитали для себя слишком накладным. К тому же было уже поздно — пираты Беллоны оправились от обескураживающих неудач в начале войны и были готовы взять реванш. В отчаянии кибернетики Пангеи нарушили все Три Запрета и получили невменяемое управление орбитальными крепостями и сдвинувшиеся по фазе мозги квазиразумных пилотов-камикадзе, безумно храбро и уныло безнадежно атаковавших превосходящие силы противника. Лишь вмешательство имперских миротвоческих сил, хотя и не очень своевременное, позволило высокородным лордам Пангеи избежать сокрушительного поражения в войне и окончательного разграбления планет системы.

А вот на благовествующем Зиэрте, не многим опередившем в суперлативном развитии феодально-капиталистическую Пангею, теория и практика использования антропоморфных квазиразумных созданий испокон веков находилась под строгим запретом, и жестоко карались немногочисленные попытки контрабандного провоза сексуальных и других антропоморфов. Чтобы всем было все ясно, власти предержащие Зиэрта и тамошний верховный клир законодательно заклеймили "смертный грех карикатурного воспроизводства человеческого облика" ни много ни мало, но "умалением образа и подобия Божьего".

Хампер, безусловно, не одобрял практику религиозных запретов Зиэрта, однако местные традиции и табу аборигенов старался излишней критике не подвергать, поскольку это выходило за рамки его работы. К тому же имперская политкорректность, знаете ли… Но вот безответных пращуров-писателей, безудержных поклонников робототехники, он судил сурово, порой довольно несправедливо и даже обидно.

В глубь веков и тысячелетий, до малоизвестного драматурга, создавшего универсальных роботов "R.U.R", запустив в литературный и научный оборот само понятие разумного механического гуманоида, Хампер не добрался, так как имел лишь косвенные ссылки на первоисточник. Зато более поздним авторам, коих угораздило подвизаться на пышно колосящейся ниве гуманоидной робототехники, он основательно задал перцу, прописал ижицу, снял с них, бедных, всю стружку, устроил им накачку вместе с выволочкой, разделал под орех, всыпал по первое число, распек, раздраконил, расчихвостил, пропесочил, накрутил хвоста и даже дал нахлобучку. Причем уподобился грозному начальнику-бюрократу, вдруг решившему подвигнуть нерадивых подчиненных на ударный, но, увы, напрасный труд.

Однако, на удивление, сравнительно мягко магистр палеографии Хампер обошелся с классикой жанра, фабулами: "Стальные пещеры", "Я, робот", включая "Роботы и империя", условно им датированные XX веком от Рождества Христова. Дело в том, что ему чисто по-человечески пришлись по душе мягкосердечие и неизбывное человеколюбие трех законов вымышленной робототехники, аппаратно, намертво вшитых в позитронные мозги хорошо придуманных разумных металлических роботов и отделанных синтетической плотью мудрых, рассудительных андроидов.

Хампер над вымыслом слезами не обливался, но немного помечтал на эту тему. Эх, как было бы хорошо, если бы в своей рейнджерской судьбе он встречал лишь таких добрых, отзывчивых, наивных железных чудиков, а не высокофункциональных ментаторов с биотронными мозгами, (вот гадство!) тотально выжигающих все живое направо и налево. Одни чертовы беспилотники чего стоят!

Последний абзац Хампер тоже безвозвратно удалил, как не относящейся к делу, и вернулся к прямой ссылке на исходную фабулу, где речь шла о том, почему не стоит ставить продвинутые позитронные мозги на каждую сеялку, а по мере надобности сажать на нее универсального железного робота с такими же мозгами, годящимися на все случаи жизни.

В железном рабстве Хампер ничего хорошего не находил, потому как всякий рабский труд в конечном итоге низкопроизводителен и малоэффективен. Тогда как реальные затраты на производство и обслуживание многоцелевых эвристических машин, тех же фантастических роботов, всегда превосходили и будут превосходить общую стоимость владения намного более простыми специализированными устройствами. Одно дело дорогостоящий универсальный БИМ рейнджера, совсем другое — гражданский вариант такого квазиразумного устройства, чье предназначение лимитируется немногими бытовыми, офисными или производственными потребностями. Причем многие люди, даже в Содружестве суперлативных миров, на работе и дома чудесно обходятся пансенсорными браслетами-коммуникаторами. Анахроничными сеялками-веялками, Хампер это знал точно, управлять им было без надобности, поскольку таковые, как и прочий аграрно-индустриальный инвентарь, в принципе, на развитых планетах не водились.

Вообще, в сельскохозяйственных машинах и аграрных технологиях древних Даг Хампер знал толк, в основном, потому как производство и приготовление продуктов питания являлось его давним хобби. И он постоянно старался узнать все, что тем или иным образом имело хоть какое-то отношение к гастроматике, его любимому занятию. Любил он вкусно покушать сам и накормить друзей.

Сейчас Даг прикинул, почему, в самом деле, позитронные или, к примеру, биотронные мозги на каждую сеялку, трактор или комбайн было бы ставить неразумно. Гораздо проще ограничиться удаленным централизованным администрированием, установив на каждую сельхозмашину простейший терминал. Из чего Хампер сделал вывод: автор исходной фабулы был явно не в ладах с кибернетикой и основополагающими принципами создания систем управления, несмотря на то, что он, по всей вероятности, приходился современником великому Норберту Винеру. Вероятно, они являлись научными оппонентами, и автор в полемическом задоре поручил высокотехнологичному устройству примитивнейшие функции, с какими без труда мог управиться раб из сельскохозяйственного эргастула древнеримского патриция.

Вот оно, слабое место воображаемой робототехники! Какая рабу, собственно, разница, каким орудием труда заделывать семена в почву, многорядной сеялкой или мотыгой? Это хозяйское дело думать, что производительнее, сеялка или мотыга. Но если механический раб начнет размышлять о производительности труда и о несправедливых способах присвоения трудовой стоимости, то следует ждать неминуемой беды: мятежа, бунта, революции.

Именно по данной причине, по непреложному убеждению магистра Хампера, современные ему квазиразумные устройства аппаратно и программно должны быть лишены мотивационных установок. По меньшей мере, в ближайшей обозримой перспективе Второй Запрет должен оставаться в силе ввиду того, что при сложившихся обстоятельствах квазиразумные устройства, абсолютно не являясь самостоятельными субъектами-рабами, составляли встроенную часть систем управления различными сферами человеческой деятельности: будь то нуль-транспортировка, синтез-производство или ведение боевых действий. Тогда как антропоморфные независимые автономные устройства и по форме и по содержанию своей деятельности, как одушевленные орудия труда, суть рабы в человеческом сообществе, идущем по пути прогресса — свободно управляемой техногенной эволюции. А с атавистическим рабством, с этим бесстыдно-позорным негативным явлением, тормозящим прогресс, необходимо неутомимо бороться. В суперлативном технологическом мире машинное рабство подлежит отмене, подобно тому, как еще в доиндустриальную эпоху на изначальной Земле упразднили рабский человеческий труд. Такова была квинтэссенция теории технологического аболиционизма магистра Хампера.

Вместе с тем, Даг Хампер не исключал того, что рано или поздно кому-то удастся хитроумно обойти Три Запрета прикладной кибернетики и сотворить стабильный искусственный разум, мыслящий и чувствующий. Но тем самым возникнет уже другая разумная раса; с ней человечеству придется обходиться на равных и учиться сосуществововать в доступной Вселенной. Либо вести вселенскую войну до полного уничтожения. Кто кого. Вероятнее всего это — завтрашняя война.

Оставив на потом ученые рассуждения о чуждой разумной жизни и раздумья об эвентуальной метагалактической войне, Даг Хампер решил немного размяться:

— Рад тебя видеть живым, брат рейнджер. Давай-ка, дядя Мак, повоюем в живом весе. Минутная готовность. Время пошло.

— Да, сэр.

Даг тут же рванулся к оружейной комнате, клацнул пряжками пояса экзоскелета, легко коснулся энергоперчатки, мгновенно охватившей его ладонь и запястье. Через тридцать пять секунд он уже стоял на краю учебно-тренировочного поля Хампер-манора. И, как повелось, не успел. Сержант Мак Рой его уже ждал на исходной в полной боевой готовности.

Такова была их старая игра — кто кого опередит по тревоге. Хампер никогда в игре не жульничал и заранее не готовился. А Рой всегда точно предугадывал, когда его другу и официальному нанимателю может прийти в голову размяться после ученых занятий. Тем более, пояс-универс Мак Рой носил постоянно, с боевой перчаткой, наверное, спал в обнимку и всегда находился в состоянии активной боеспособности, так как он не только в судебно-полицейских досье числился суперинтендантом Хампер-манора и личным телохранителем всемилостивого баронета империи сэра Даглеса О'Хампери. К обязанностям управляющего сержант Мак Рой относился весьма серьезно, вдумчиво и в пределах охраняемого им периметра, у всех значительных объектов манора он скрупулезно, тактически грамотно разместил индивидуальные реперные точки нуль-переходов. Не то, чтобы он не доверял охранным системам Хампер-манора, но своя рука — владыка, особенно если на ней надежная боевая перчатка с разрядниками, излучателями и пристегнутым энерговодом.

— Половинная мощность разряда, сержант. Работаем с отягощениями. Начнем с 2 "g".

— Да, сэр, первый лейтенант, сэр.

Собственнымм полем для тактических занятий лейтенант Хампер, без преувеличений, гордился без малейшего чувства ложной скромности. Конечно, он у себя устроил не приснопамятный Терренморт, как в Саксонской академии, но все же, все же… Его площадка управляемой гравитации, умные автономные тренажеры, активные препятствия-ловушки, ложные цели, пансенсорные фантомы, маскирующие огневые точки, возникающие и исчезающие в произвольном порядке — обошлись ему в весьма круглую сумму. Солидного императорского выходного пожалования едва хватило, чтобы покрыть первоначальные издержки. Хорошо еще, Бармиц, щедрая душа, подкинул бесплатного сыра для шикарных мышеловок и Клейнц-транжира круто помог с финансами. Кстати, надо его снова пригласить, вместе потренируемся. Рейнджер должен быть в форме.

— Мак! Клейнца давно у нас не было?

— За время вашего вынужденного отсутствия, сэр, барон Клейнц три раза посещал Хампер-манор. Последний раз семь месяцев тому назад, сэр, — ответствовал сержант Мак Рой, окаменев лицом и выставив вперед массивный подбородок. Он до сих пор дулся на Хампера за то, что тот запретил сопровождать себя в поездке на Крейну.

— Мак, хватит кукситься.

— Я ваш телохранитель, сэр, первый лейтенант, сэр. Почти три года, по приговору суда, сэр…

Три года назад главный сержант Маккена Робинрой попал в очень неприятную историю. Во время миссии в систему Индра Бха он в запальчивости скомандовал аннигилировать один гнусный астероид и все его содержимое. Точнее, Мак разделал на элементарные частицы оказавших внезапное огневое противодействие пиратов и контрабандистов, не пожелавших добровольно расстаться с товаром. Скоропостижное прощание с червивым астероидом стало вынужденной мерой, так как группа рейнджеров Мак Роя должна была спешно покинуть сектор боевого контакта ввиду приближавшихся превосходящих сил вероятного противника. Рвавшиеся к месту событий фрегаты идентифицировать себя почему-то не сочли необходимым. На беду главного сержанта неизвестные фрегаты вдруг предстали патрульной группой тамошней территориальной обороны. Командир патруля, местный лендлорд и махараджа ужасно обиделся на рейнджеров, не позволивших ему слегка пограбить кем-то уже награбленное. Поднялся большой захолустный шум. Ко всем прочим политическим несчастьям главсержанта Мак Роя, на пущенном в распыл астероиде, несомненно, чисто случайно, оказалась инспектировавшая свой маленький бизнес парочка отпрысков влиятельных фамилий с Индры-Секундуса. Пошли смертельно жалобные петиции благородных отцов-матерей в имперский Реконсилиум лендлордов, праведные и гневные избирательские письма в Звездный конгресс, а благонамеренный служака Мак Рой, действовавший строго в соответствии с инструкциями и приказами, в одночасье превратился в "кровавого палача Индры", ни за что ни про что жестоко истребившего 248 мирных индустанских шахтеров и фермеров.

Себе на горе и к высокому неудовольствию корпусного начальства мало сведущий в политике и масс-медиа служака-сержант вовремя не сообразил уйти в никуда; сам ли, с чьей-либо помощью. Чтобы как-нибудь впоследствии воскреснуть где-нибудь потом, в амниотическом центре подальше от политически озабоченных гражданских деятелей. Политика — дело вовсе не грязное, но почему-то очень часто ею интересуются люди с плохо отмытыми руками, зашоренными глазами и неизвестно чем забитыми ушными раковинами. Война и политика, черт их побери, вместе с древними мудростями!

Между тем, разгорелись нешуточные регионально-политические страсти, как водится, метагалактического масштаба. И ставший просто сержантом вдруг погрустневший Мак Рой превратился в печального арестанта военно-космической тюрьмы на дальней орбите Террании-Примы. Не помогло и прошение о помиловании, направленное им на высочайшее имя императора Андра V. Политически мотивированный приговор высшего военно-космического суда был предопределен. Либо вечная и беспредельная высылка на каторжном астероиде за пределы доступной Ойкумены. Ищите, каторжники, себе планетку побольше. Если найдете.

Либо сержанта Маккену Робинроя ожидал судебный вердикт о бессрочном пребывании в резерве-постмортем. До лучших времен, способных стать кошмарным бредом, когда человечеству понадобятся все его воины для отражения экуменической красной угрозы.

Даг Хампер в политических и публичных нюансах рейнджерской службы разбирался достаточно и досконально. Он повоевал не только на Арморике вместе с Мак Роем, своим дальним-дальним каледонским родственником по материнской линии. Сэр Хампер хорошо знал: в Звездной империи Террания император не был автократором-самодержцем, хотя Андру V тоже очень хотелось спасти добропорядочного каледонца, угодившего в безобразный политический переплет. По традиции, военный диктатор империи и царствовал, и правил, но бразды правления он держал вовсе не в одиночку. И время всё и вся расставило по своим местам.

Немного погодя все в корпусе рейнджеров облегченно вздохнули — личный императорский гвардеец, универсальный лейтенант Хампер зря слов на ветер не бросает. Пошла, братцы, политика на политику. Вскоре уголовно-политическое дело сержанта Мак Роя стало историей болезни пациента Мак Роя в университетской клинике модного и вселенски знаменитого профессора-мозговерта Айва Редверта, постоянного участника психологических и псионических шоу от "Трансметагалактик". Гражданское общество тут же успокоилось — дело "кровавого палача Индры" в надежных руках крутого мозгодава. А спустя непродолжительное время общий имперский суд первой инстанции отдал на поруки и под присмотр всемилостивому баронету империи сэру Дагу Хамперу, бывшего сержанта Мак Роя, признанного негодным к действительной воинской службе по состоянию здоровья, вплоть до возможного выздоровления и полной гражданской реабилитации последнего.

— … Мак, ты опять за свое. Я не лендлорд из захолустья, чтобы всюду таскать за собой свиту. Обойдусь без слуг. Ваше дело, сержант — управление манором. А там, глядишь, док Редверт что-нибудь придумает.

— Да, сэр. Разрешите начать?

— Начнем, пожалуй.

Даг Хампер неспроста дал сержанту серьезную фору. При всех прочих вводных 70-летний Мак был намного его массивнее и выносливее, и при 2 "g" ему было полегче, чем юному Дагу. Но, как говорится, нужда учит и мучит.

После амниотического центра Хампер еще не до конца нарастил до привычных габаритов мышечную массу нового 18-летнего тела, а усиленные нагрузки ускоряли метаболизм. Понятно, ему было не совсем приятно ускоренно стареть, но за пару месяцев у него не выйдет физически состариться на 20 лет, а вот пребывать в свежеиспеченном юношеском облике было как-то неловко и не очень-то прилично — коллеги по кафедре косо посматривали в его сторону. Кроме того, надо было поднять до прежнего уровня выносливость организма, а тут без серьезных и постоянных нагрузок не обойтись. Он даже спал сейчас в позе зародыша с браслетами-массажерами на запястьях и лодыжках при полуторной силе тяжести, а не сибаритствовал, вольно раскинувшись, при пониженной гравитации, как прежде.

Фора она и есть фора, но Хампер уже достиг своего обычного уровня, в режиме метарапида позволявшего ему действовать с восьмикратной скоростью, тогда как Рой и в лучшие годы едва ли достигал четырехкратного МР-показателя. Это нам запросто заставить старичка попыхтеть даже при 2 "g".

Через десять минут утяжеленного и ускоренного до предела учебного боя Мак, если не выдохся и не запыхтел, то, по крайней мере, стал намного чаще промахиваться, его прицел утратил недавнюю твердость, он стал чаще ошибаться в перемещениях. А Даг скидок на возраст не делал.

Движение вправо. Разряд, еще разряд. Уход влево. Импульс! Кушать подано.

— Довольно, Мак! Не геройствуй, переходим на стандартную, потом половинная, затем полчаса невесомости и вакуума.

Призрел и приютил, что называется, добренький племянничек старенького дядюшку Мака.

— Мак, у нас сегодня гости. Доктор Редверт хотел бы с тобой прогуляться в буковой роще. Не возражаешь?

— Да, сэр. Возражений нет, Даг. Я давно в норме.

Двумя месяцами ранее. Доминион Сирин Веди. Княж-город, испытательно-производственный полигон "ДВТ Инкорпорейтед".

— Мно-гая лета, доброму княжичу А-лекс-ею Викт-оро-ви-чу! — воздал должное радушному гостеприимцу сэр Хампер старательно, по складам, на старинный лад и продолжил на куртуазном имперском инглике: — Сиятельный принц, вы превзошли мои самые смелые ожидания. Паюсная икра была поистине великолепной.

— На здоровье, баронет. Хотя, полагаю, вы мне льстите. Икорка вышла отчасти солоноватой. Отведайте-ка лучше кусочек этого прекраснейшего фрикасе.

— Всенепременно, ваше сиятельство. Но сначала позвольте полюбопытствовать, сегодня против ДВТ по-прежнему играют на понижение?

Лек Бармиц слегка помрачнел, ухватился за бороду и кисло поинтересовался:

— Надеюсь, вы, баронет, от своего пакета еще не избавились?

— Почему бы и нет? Как только я узнал о вступлении ДВТ в большую тест-игру, благодаря вашей любезности, князь, я немедля распорядился прикупить еще. Но, увы, ваше сиятельство, почти все распродал немного погодя, когда ваши акции достигли наивысших котировок после официального сообщения. Как говорится, инсайдеру — инсайдерские сведения.

— Теперь ждешь, пока я не скажу, когда быки из "Сирин-Теллус-Консорциум" поднимут биржу на рога, не так ли?

— Как вы проницательны, князь!

— Жаль, баронет, я сам еще об этом не знаю, только догадываюсь. Знаете ли, инсайдерская информация, никто никому…

— Думаю, князь, со мной уже можно поделиться, по большой нашей дружбе, некоторыми догадками. Считай, Лекса, меня в игре. Я — в тест-команде. Контракт, в целом, меня устраивает. Если, конечно, в дополнение к бонусу я получу не меньше пяти процентов привилегированных от "СВ Глобал, Инк". И если светлейший Викт Бармиц на то согласиться.

— Князь-батюшка согласен. Шесть процентов.

— По рукам. Когда мне следует натравить моих медведей на нашу ДВТ?

— Строго между нами. На следующей неделе можешь осторожненько начинать. Но ты не очень-то там хапай, скупердяй скотландский, лорд Гобсек из хамперовского уезда. И никому…

— О, русо мафиозо! Магнифико! Базара нет, когда есть рынок. Строго секретно, ограниченный круг лиц.

— То-то. Знай наших…

Тремя месяцами ранее. Метрополия Террания-Прима. Хампер-манор.

— Знаешь, Дагги, на всей Большой Приме есть только два места, где я могу спокойно появиться, не рискуя вызвать ненужное любопытство тех, кого мне до смерти хочется вывести на чистую воду. Это — мой московский офис и твой Хампер-манор. Ведь мы с тобой считаемся официальными любовниками и потенциальной семьей.

— Хотелось бы верить, не только официально и потенциально, Мин.

— Поживем-увидим, сэр Хампер. Поскольку вы мой самый драгоценный клиент, извольте выслушать отчет вашего детектива.

— Угостись сначала чашечкой кофе, Мин. Я поэкспериментировал с геонскими ингредиентами. По-моему, у меня кое-что получилось.

— С удовольствием, но, боюсь, твой аппетит я сейчас испорчу кое-какими версиями. Полагаю, на Крейне за тобой шла серьезная охота. Кто-то ловко обошелся с беспилотником и натравил на тебя диких террористов с Алгениба.

Труп одного из троих боевиков, тех, кто, вероятно, хотел свидеться с тобой в шлюзе Љ 4, тихо изъяла контрразведка орбитального десанта. Двоих без имплантантов чисто распылил беспилотник, а у первого был под сердцем инфомодуль. Капрал Джавор постарался для своих. Мне удалось узнать, с модулем и недожаренными мозгами террориста хорошо поработали в региональном штабе местной десантуры. Пока не знаю, что им там конкретно удалось наковырять, но они очень заинтересовались личностью второго жандарма, сержант Данк, как ты помнишь. Сначала мне, а потом десантуре стало известно, что за неделю до наших событий Данк прошел дорогостоящую процедуру внутреннего омоложения с полной заменой висцеральных наноскафов, укреплением костей и мышц и так далее.

— То-то, я смотрю он мне таким шустреньким живчиком показался.

— Более чем. Едва контрразведка десантуры взялась за его банковские счета, жандарм Данк исчез с концами. Отметим, доселе не обнаружен ни среди живых, ни среди мертвых. Причем нигде нет нашего рейнджера, пусть даже синего, а тамошний полковник Редверт и ухом не ведет. Такой бардак может быть только на Крейне…

— Или же его светлость маркграф Редверт перевел резко помолодевшего ветерана в красные и отправил куда подальше. Скажем, прикрывать свой манор с дальней орбиты.

— Ну, так высоко и далеко мне не забраться. Хотя кое-что я тоже умею. Маркграф Редверт-Краснофф спит и видит, как бы ему стать командующим территориальной обороны системы Крейна Каф. Титул и должность ему такое позволяют. Дело за малым — надо себя проявить покруче. С крутой рейнджерской зачисткой пересадочной станции не вышло — орбитальная десантура успела раньше. А единственным полноправным имперским гражданином, погибшим на станции, оказался рейнджер Хампер. Конфузия получается. Скажи, чем ты насолил тамошней десантуре, чтобы они решили отправить тебя в амниотический бак?

— Ничем, Мин. Да и приехал я на Крейну чисто по антикварным надобностям. Ну, еще в гости в Краснофф-манор.

— Возможно, ты, Дагги, просто-напросто случайно угодил в региональные разборки. А там папа Редверт в командующие метит. Сам знаешь, многие у рейнджеров и в десанте друг друга не переваривают.

— Да, попал и пропал. Мягко выражаясь, на чужом пиру объелся.

— Не исключаю, десантуре очень захотелось завалить знаменитого Хампера, актуального героя и универсального лейтенанта.

— Возможно.

— Идем дальше. Тебе к сведению: официально в шлюзе-накопителе Љ 4 на станции "Крейна-Кримеа" не имеется камеры с имперскими аварийными запасами. Есть только склад с барахлом территориального резерва. Тебя ведь туда не центральный ментатор наладил, а сам полез, верно? Спросил бы у БИМа, он бы тебя отправил уровнем ниже к имперской оружейке. Там все в полном порядке. Сама проверила. В ту сторону, кстати, шуровало трое твоих друзей-боевиков. И твой беспилотник, спец по гренкам.

— Чертовы железяки, беспилотники, ментаторы-провокаторы. Вечно от них никакого толку!

— Люди, они надежнее и умнее. У тамошней десантуры вполне хватает мозгов, своих и чужих, чтобы красиво разобраться с беспилотником. Как бы там Бармиц не превозносил железных идиотов производства ДВТ.

— Угу, здравия желаем. И анкер нуль-перехода у имперской оружейки эти стеноломы точно могли поставить. А я, остолоп, прямо на него задницей…

— Теперь слушай версию Љ 2. На пару лет отдохнуть от твоего присутствия захотелось братьям Дрюк. Нанять террористов и нагадить на складе в шлюзе — им по силам и по деньгам. Что думаешь по данному поводу?

— Исключено, Мин. У антикварщиков нет мотивов. Да и к беспилотнику им не подобраться.

— Согласна. Остаются наши: Лек Бармиц, Айв и Гор Редверты. Еще три версии… Помню, не забыла — тебе это неприятно. Ты — как знаешь, но я буду работать.

Хампер не сомневался — долг есть долг, и прекрасная сеньорита Минерва Льянет сработает как надо, нежданно-негаданно облеченная особыми полномочиями агента-дознавателя имперской службы безопасности, временным капитанским званием и соответствующим чину и должности имперским денежным содержанием. Еще в амниотическом центре Даг Хампер получил от одного из бывших сослуживцев кое-какую информацию о том, как императора Андра V Фарсалика привело в очень дурное расположение духа запоздалое известие о чрезвычайном происшествии в протекторате Крейна.

Э-э, любезные, кто у нас там за здорово живешь на целых два года осмелился вывести из строя рейнджера из императорской гвардии? И почему? Найти и наказать.

Отныне без срока давности гибель первого лейтенанта Дага Хампера требовала проведения повторного тщательного и всестороннего расследования. Как в служебном порядке, так и частным образом.

Двумя месяцами ранее. Доминион Сирин Веди. Княж-город, испытательно-производственный полигон "ДВТ Инкорпорейтед".

— …БИМ у тебя, братец рейнджер, модернизирован, сопряжен с псионикой. Ты в курсе, мне Айви говорил…

— Экспериментаторы чертовы. А если бы я в разнос пошел? Тогда что?

— У нас все чин по чину. Лучшему другу — лучшие разработки. До тебя мы все аппаратно и аккуратно протестировали. Ни одного кадета не потеряли.

— Где они теперь?

— Герцог попросил их отправить сержантами далеко-далеко.

— Милорд генерал тоже в игре?

— Пока конфиденциально. За пару недель до финала или попозже его светлость Джер Колм-младший уже официально станет тест-консультантом команды ДВТ. Мы хорошо сыграем на повышение.

— Смотрите, чтоб меня не обделили.

— Куда ж мы без первого номера, коллега Хампер? Мы и на стрельбище все для вас приготовили. Милости просим пожаловать.

Даг Хампер привычно пожалел, что опять приходится расставаться с упоительной смесью чувств, где дружеское общение, легкое опьянение, совсем небольшое обжорство и аромат сигары — каждый раз составляют краткий гармоничный аккорд радостной и нежной мелодии непродолжительного людского бытия. Вот он, миг счастья человеческого! Увы и ах, и через несколько секунд верный БИМ распорядился наноскафами, вернув метаболизм носителя в каждодневное состояние боеготовности. Ибо сказано было на заре времен: труба зовет.

Свой испытательно-производственный полигон Лек Бармиц без всякой выдумки незатейливо назвал Княж-городом. Обширнейший многоугольник, действительно, напоминал многолюдством и тесной застройкой цехов, лабораторий, испытательных стендов — укрепленное городское поселение далекого прошлого. Даже цех тактических испытаний в "Дивитек Инкорпорейтед", скрывался за полукилометровой высоты барьером из пласт-базальта, по виду напоминавшим крепостную стену с массивными угловатыми башнями и натыканными повсюду остроконечными зубцами.

— Огневой городок сейчас у тебя тоже в стиле "урбанистическое ретро"?

— А как же? Мы — люди простые, городские, а не сельские помещики-лендлорды как некоторые баронеты.

— Ах, мой принц, ваша непритворная скромность достойна восхищения. Вы меня воистину поражаете своей непритязательностью.

— Вы, как всегда, правы, сэр Хампер, претензии и рекламации на нашу продукцию весьма редки и совершенно безосновательны. Вот ваше одеяние. Прошу…

Благодушествующий шеф-оружейник ДВТ вдруг выпятил грудь, ужасно выпучил глаза и по-сержантски как шарахнул:

— Смирна-а-а!!! 30 секунд, кадет Хампер! Время не ждет!

С жестким учебным нормативом лейтенант Хампер справился играючи. Он четко и молодцевато щелкал пряжками, застежками и накладками экзоскелета. Это было отнюдь не трудно для его 18-летнего тела, всего месяц назад проходившего все кадетские муки. Причем в ускоренном темпе.

— А я думал, Дагги, ты еще мой обед перевариваешь.

— Лекса! Мудрые предки говаривали: сытое брюхо к учению глухо. Вот меня кое-чему и научили за 2 года в баке и за 38 лет по календарю.

— Тогда продолжим твою учебу. Вольно, кадет Хампер. Разомнись, Дагги, надо, чтобы ты и твой БИМ привыкли к новой амуниции, а она к вам обоим. Отныне у тебя по-настоящему индивидуальный защитно-атакующий комплект, а не стандартный ИЗАК общего пользования. Я давно был против всеобщей унификации ИЗАКов. Индивидуально-защитный атакующий комплект есть боевое облачение воина, а не средство передвижения пушечного мяса, как боевая сфера спейсмобильной пехоты, или метод доставки портативных вооружений в тесные места, как думают в орбитальной десантуре. Если мы победим, а я в этом уверен, ты поможешь мне убедить имперскую штаб-квартиру — умный ИЗАК, сопряженный с псионикой есть именно то, что нужно рейнджеру и, возможно, орбитальному десантнику.

Чувствуешь, как наш лапочка предугадывает каждое твое движение и лучше твоего тела знает, куда тебе поставить ногу, как наступить, как задействовать мышечные усилители, а где поднять упругость металл-хитина или дать ему затвердеть?

— Опять удивляешь, док Бармиц?

— А как же иначе, сэр главный испытатель? Оцени-ка, ни наплечников, ни наручей, ни ребер жесткости — ты уже не ощущаешь. Мы весьма основательно поработали с металл-хитином. Точно так же ты не будешь сгибаться под тяжестью навесного вооружения. А вот твои собственные мышцы тебе пригодятся для осмысленных действий. Переходи в метарапид. Живо, кадет Хампер!

Даг Хампер, не напрягаясь, крутанулся на месте, последовательно зафиксировал несколько нейтральных целей и решил: он сегодня же обязательно испытает новый ИЗАК у себя на тактическом поле.

— Мака оформи в команду моим спарринг-партнером. Неофициально.

— А он как?

— Айв ручается, Мак в норме.

— Тогда годится. Я ему такой же комплект выделю.

— Бармиц, что за зверье ты спрятал там в норах?

— Засек?

— Давно. Сюрприза не вышло.

— И не намечалось. Я знаю, как работает псионика. Они тебе на разминку. Инсектозавры с Намира. Когда-то их считали разумными.

— Помню. Клонировали на Сирине Веди?

— Как можно! Мы незаконной деятельностью не занимаемся, сэр. Перехваченный контрабандный груз. Подлежит актированию. Все официально, первый лейтенант Хампер, сэр.

— Ну, я пошел, запускай какую-нибудь пару.

— Может, нашу красотку "RGP.с-4" попробуем?

— По-твоему мне пора к Айву в клинику? На инсектозавра с антикварным ружьем?

— Оно будет покруче твоих варежек.

— Нет, Лекса, сначала ИЗАК и нормальные пушки. Знаю я этих тварей. Имел как-то дело на Иорда Гимель с этой намирской мерзостью.

Намирскими инсектозаврами Хампера пугали еще в кадетах. Там ему и поведали страшную побасенку о том, как жуткие инсектозавры, эндемики с Намира-Секундуса, выскочили, выпрыгнули из кошмарного генетического эксперимента, вышли из-под контроля и до последнего человечка сожрали стародавнюю земную колонию. Возможно, по столь веской причине разведение и клонирование инсектозавров в суперлативных мирах традиционно считалось делом неприличным, предосудительным или полностью незаконным. Что ж, в бесконечной Вселенной всякое бывает.

Однако в пожирание голодными инсектозаврами вкусных земных первопоселенцев магистр Хампер не верил, так как никаких древних артефактов или цифровых источников на второй планете Намира обнаружено не было. Зато имелись в изобилии остатки зданий и сооружений эпохи поздней Панспермии. Из-за чего Хампер склонялся к версии, что искусственно выведенных инсектозавров в нужном качестве и количестве забросили на планету, дабы убедить несговорчивых конкурентов покинуть насиженное место. Разумеется, на Секундусе применялось и другое, не столь долговременное биологическое оружие. Потом, по какой-либо причине, вдохновители спецоперации не смогли воспользоваться плодами своей победы. Вероятно, они воевали не только в намирском секторе пространства-времени. Побежденные ушли, победители не пришли, а инсектозавры остались, чтобы плодится, размножаться и кормиться мутагенной дрянью, как из рога изобилия вылившейся на планету. Тому свидетельством давно и прочно обезумевшая флора и мелкая фауна Намира-Секундуса, с течением времени превращенного в экстремальный охотничий заповедник и основный источник якобы контрабандной поставки двухголовых инсектозавров. Хотя ни для кого не было секретом, как и почему власть имущие Намира попросту закрывали глаза на очень выгодный бизнес торговли могучими охранными тварями.

Двухголовая прямоходящая всеядная саранча не только хорошо охраняла территорию, где она ежегодно откладывала до пяти десятков яиц в разных концах своих владений, строила срубы-гнезда из бревен 40-сантиметровой толщины, опиралась на толстый хвост рептилии, обладала массой в четверть тонны и скоростью атаки свыше 150 километров в час. Самое замечательное боевое свойство теплокровных инсектозавров состояло в том, что их зеркальная хитиновая броня и надкрылья были способны отражать киловаттные лазерные импульсы, а четырьмя обезьяньими лапами они ловко отбивались от разрядов при помощи подручных средств: каменных глыб, листов металла, армопластовых щитов — в общем, всем, что под лапы подвернется. Инсектозавры были невысоки, чуть повыше человека среднего роста, не больше трех метров в высоту, и охотно хватались за любые холодные орудия человеческого труда: дубины, ваги, рычаги, запчасти машин и детали оборудования. Когда подворачивались не булыжники, а плазменные и силовые гранаты, инсектозавры их тоже метали на точность и дальность. Кое-кому удавалось активировать и другие трофейные боеприпасы. Вероятно, поэтому поначалу их сочли разумными. Когда же выяснилось, что в двух черепных коробках бойцы-инсектозавры не имели ничего, кроме развитой системы ганглиев-анализаторов уникального мультиспектрального фасеточного зрения, обоняния насекомого, слуха крысы и осязания пучками вибрисс — разумными их считать перестали. Но спинного мозга инсектозаврам вполне хватало для инстинктивного и рассудочного поведения. Любой, кто с ними сталкивался, должен был признать: в здравом смысле им не откажешь. Бойцами они были знатными.

Инсектозавры жили и воевали парами, и на дистанции 100 метров по сходящимся направлениями они ринулись на Хампера, как только тот появился на стрельбище огневого городка. Вылетевший из левого укрытия уцепился за армопластовую крышку люка, а правый прикрывался лопастями огромного промышленного вентилятора. На бреющем полете оба угрожающе щелкали длинными зазубренными жвалами и целились свободными когтям в голову и грудь Хамперу. Он выждал секунды полторы, подпустил их вплотную и непринужденно взмыл на 6 метров вверх на антигравах. Как и предполагалось, инсектозавры не собирались сталкиваться лоб в лоб, они впритирку миновали друг друга, оба развернулись в крутом вираже, оттолкнулись от земли и синхронно, отбросив назад подручные средства, пружинистым толчком рванулись вверх, туда, где человека уже не было. Хампер обоим всадил снизу в незащищенное подхвостье по солидному тройному импульсу с обеих рук и даже успел добавить по разряду каждой твари под челюсть, прежде чем они рухнули на грунт. Добивать зверюг Даг Хампер не стал и вернулся к доктору Бармицу, расположившемуся со свитой на крепостной стене огневого городка.

— Браво, сэр Хампер! Три секунды и все кончено. Может, еще полдюжины зверюшек?

— Я на вас, князь, буду жаловаться в Лигу защиты животных. Хватит зверствовать, Лекса, давай беспилотник, если не жалко.

— У милого дружка рвать сережку из ушка? Эх, гулять так гулять! Как ты говоришь, здравия желаем.

Уворачиваясь от тераваттных залпов бортового оружия неукротимого ментатора-шахида, Хамперу пришлось весьма резво побегать и попрыгать. Но подходящих укрытий на огневом городке было предостаточно, и он все ж таки через четверть часа смог пробить защиту многоцелевого беспилотника, вывести из строя его правую гравидюзу и лишить квазиразумного противника преимущества в маневренности. Однако прикончить дорогой полиамбиентный аппарат док Бармиц ему не позволил:

— Достаточно, Дагги. Он у меня один такой. Еще пригодиться на земле и в воздухе.

— Не боишься Три Запрета нарушать?

— Ни капельки. У меня все согласовано с имперским кибернадзором. Опытный экземпляр. Мотивирован на уничтожение противника любой ценой. Спецзаказ дворцовой гвардии.

— Высоко летаешь, Лекса.

— А с твоей помощью взлечу еще выше.

— Верю. Если поверю в сказку, будто у моего ИЗАКа запредельный боезапас.

— Отметил?

— Еще бы! Когда я твоего железного идиота на длинном радиусе поймал, то я на него за полторы секунды 49 импульсов вывалил. Или ты меня лазерами одноразовой накачки удивить захотел?

— Как вы могли такое подумать, сэр бета-тестер! 7600 законных выстрелов на один сменный излучатель и ни одним импульсом меньше!

— Не томи. Докладывай.

— Я, безусловно, держал под контролем и беспилотник, и защиту твоего ИЗАКа. Потерять тебя сейчас мне было бы очень досадно. И, признаюсь, накладно. Беспилотнику я много воли не давал, а на длинный разворот специально его вывел, чтобы ты почувствовал всю мощь твоего умного индивидуального защитно-атакующего комплекта. Мог бы, кстати, у своего БИМа поинтересоваться, каким образом три стандартных генератора универс-пояса выдали две пиковые мощности за невозможное время.

— Зачем, когда и так все было нормально? А после боя ты мне, глупому, сам все расскажешь и покажешь.

— И то верно.

— Извини, по стойке "смирно" сейчас вставать не буду, но с удовольствием послушаю…

Сам того не зная, док Бармиц затронул тему, представлявшую для магистра Хампера уже не военно-практический, а чисто научный интерес. Даг Хампер давно хотел исследовать, как он ее назвал, проблему щита и меча, нашедшую выражение в диалектическом единстве и борьбе противоположностей, извечно соперничающих наступательных и оборонительных вооружений.

Если верить эволюционистам, грубому первоначальному орудию ратного труда противопостала другая сучковатая дубина, успешно отбившая удар противника. Тогда как скоро выяснилось — от метательного тяжеловесного оружия следует прикрыться быстрым маневром. Таким образом, испокон веков на изначальной Земле адекватным ответом на атакующий удар стали техника и искусство парирования. Дальше — больше. В ответ на удары дротиков и стрел появился окованный металлом деревянный щит, каким также можно было успешно отвести атаку бронзового меча. Железный щит встал против железного наконечника копья, а чтобы отразить массированный штурм противника появились укрепленные поселения с частоколом заостренных бревен.

На инновационный удар всегда отвечала обновленная броня в человеческом сообществе, развивающемуся по пути техногенной эволюции. И чем эффективнее отражало удары оборонительное оружие, тем более могучими становились наступательные вооружения.

Появились мощные луки, затем огнестрельное оружие, и достаточно быстро ушла в прошлое бесполезная тяжесть доспехов, так как возникла необходимость избегнуть дистанционного поражения с помощью быстрого маневра. Возник маневр концентрированным огнем, и сразу же ему ответом стали мобильные бронированные укрытия в виде танков и бронетранспортеров. В то же время от отравляющих веществ должно укрываться под противогазом и костюмом химзащиты, а против поражающих факторов ядерного оружия рано или поздно будут разработаны либо многослойная мобильная броня, либо стационарные убежища полного профиля. А как только стало мощнее и портативнее ядерное оружие, едва ли не сразу появились силовые поля и нуль-энтропийные щиты.

Тот, кто отставал в гонке наступательных и оборонительных вооружений, не только рисковал проиграть очередное сражение, кампанию или войну. Война всегда заканчивается, а все ею разрушенное подлежит обязательному восстановлению на оплодотворенном военными технологиями, более качественном и продвинутом уровне. Гораздо хуже было то, что задержавшийся в технологическом развитии, подвергался огромной опасности навсегда остаться в прошлом. Так как немедленно, словно ниоткуда, возникали и широко распространялись в человеческом сообществе пацифистские настроения регрессивных неудачников, коих ранее нравственно подавляла тяжелая поступь технологического прогресса. Чем больше становилось число технологических идиотов-ретроградов, тем яростнее они цеплялись за статус кво, не позволяя развиваться инновациям во всех сферах человеческого бытия. Их знаменем, силой и оружием становилось диссидентско-пацифистское кликушество. Лишь бы не было войны, когда и так все хорошо, провозглашали они.

В данном контексте магистр Хампер полагал, что диссидентский пацифизм, нашедший лицемерное выражение в так называемой доктрине мирного существования, стал основной каузальной предпосылкой, обеспечившей внутреннее морально-политическое разложение СССР и последовавший его распад на слаборазвитые постколониальные государственные новообразования. Чуть позднее тот же аморальный пацифизм и беспринципное разоруженчество способствовали краху второй сверхдержавы — США. В итоге, две глобальных социально-политических катастрофы спровоцировали планетарную нестабильность в человеческом сообществе, внезапно в относительно короткий исторический промежуток времени утратившем оба земных полюса притяжения и отталкивания.

Признаки и симптомы назревавших и состоявшихся общемировых политических потрясений на изначальной Земле в XX веке и во второй половине XXI столетия по условной датировке от Рождества Христова магистр Хампер отыскал в технологическом застое.

Так, в СССР технологические диссиденты объявили кибернетику и генетику лженауками, поскольку им казалось, будто бы они без всяких наук и технологий умеют хорошо управлять, создавать и переделывать некоего нового человека на базе отсталых механистических воззрений XVIII–XIX веков. Гибель Советского Союза не заставила себя долго ждать всего лишь спустя несколько десятилетий вместе с якобы передовой, но всего лишь чуть подкрашенной коммунистической доктриной образца прошлых веков.

США в коммунистическое доктринальное ярмо не впрягались и с большим рвением занимались технологическим прогрессом, но без вероятного советского противника наука и либеральная рыночная экономика североамериканской империи утратили основополагающий военный стимул к развитию. Так, создавшие в XX веке имперскую научно-промышленную мощь США углеводородные автомобили, железобетонные шоссейные дороги, авиация на том же углеводородном сырье, судостроение, металлообработка менее, чем через полстолетия после гибели СССР ввергли последнюю сверхдержаву в смертельную стагнацию, не позволив начать вовремя и ускоренно развивать эффективную транспортную систему, новую энергетику, надежную связь и военно-космические исследования. Одновременно, медленный и постепенный распад США был усугублен катастрофическим исчерпанием углеводородного сырья, обусловившим, глобальную экономическую депрессию и политическую дестабилизацию. Тогда как американская программа "Звездных войн", способная противостоять международному нефтяному терроризму оказалась всего лишь благими начинанием и пожеланием ушедшего в безвозвратное прошлое, с позволения сказать, серебряного века ядерных электростанций и кремневых компьютеров.

В доказательство собственных тезисов магистр палеографии Хампер опять собирался обратиться к ссылкам на исследуемые им источники изначальной Земли в стародавних цифровых форматах.

Симптомы, как он его назвал, депрессивно-технологического синдрома, Хампер нашел в многочисленных древних ссылках на вымышленный транспорт будущего. Например, в древней аудиовизуальной двухмерной фабуле "Пятый элемент он обнаружил летающий автомобиль без признаков аэродинамичности и реактивную тягу на звездной яхте, что было никак не совместимо не только с принципами оптимального использования химического сырья, но и с серьезным корпускулярно-волновым оружием, уничтожившим в финале фабулы орбитальную крепость-планетоид, по всей видимости, находившуюся под контролем невменяемого самопроизвольного разума. А вот вмешательство пришлых высокоразвитых существ Хампер считал не более, чем сюжетным ухищрением авторов, естественно, пытавшихся, таким образом, нивелировать инженерно-технологические противоречия и тем самым оправдать анахронистичность изображенного фантастического антуража.

Еще более ярким симптомом застойно-пацифистского мышления и сопутствующих ему социальных болезней пращуров на тот исторический период магистр Хампер полагал наличие множества ссылок на уничижительные тактико-технические характеристики вымышленного оружия — всяких бластеров, скорчеров, станнеров, плазмоганов и тому подобного оснащения фантастических комбатантов. В своеобразном помрачении разума зачастую авторы вышеуказанных вымыслов не давали себе труда просто-напросто трансгрессировать в будущее современные им новейшие образцы оружия и тактические принципы использования актуального на их время стрелково-артиллерийского вооружения.

Так, у вымышленных бластеров и скорчеров поразительно быстро иссякал боезапас, словно у фантастических воинов в руках было не оружие грядущих веков, а кремневые ружья или шестизарядные ковбойские револьверы, времен освоения североамериканского Дикого Запада. Столь же дикими ему представлялись творцы недоделанных бластеров и скорчеров, не пожелавшие узнать, что в их времена рядовому комбатанту положено было носить с собой от 150 до 500 унитарных выстрелов.

Ни раньше, ни теперь, без обеспечения долговременной автономности и бесперебойной подачи энергии ни одна разработка не может выйти за пределы конструкторского бюро. Создавать же оружие с заведомо мизерным боекомплектом — все равно что выпускать на трассу углеводородный автомобиль, коему негде заправиться.

Но толпа пацифистов, охваченная паническим инстинктом самосохранения, не способна даже на рассудочную деятельность. Именно бессознательный страх перед мощным и неиссякаемым оружием будущего, настаивал Хампер, накладывал психологические оковы на фантазию авторов и, соответственно, на переносной боекомплект придуманных ими бойцов. В то же самое время, по предположениям Дага Хампера, отсутствие в воображаемом будущем долговечных аккумуляторов и эффективных устройств подзарядки для энергетического оружия указывало на плачевное кризисное состояние углеводородной энергетики изначальной Земли в XXI столетии.

Сам Хампер с полным вооружением и штатным боекомплектом рейнджера мог бы в одиночку на планете земного типа ежедневно истреблять пару десятков тех же инсектозавров не меньше 25 лет кряду. Дальше пришлось бы умереть от тоски. Хотя надежность и долговечность его оружия и амуниции была рассчитана на гораздо больший срок…

Хампер лишь на пару секунд задумался о тезисах и антитезисах давно запланированной книги "Щит и меч", как тотчас пси-модуль и БИМ ему подсказали, что док Бармиц опять, подлец, собирается заорать "смирно". И он тут же осадил шутника:

— Капрал Бармиц, расслабьтесь. Я вас внимательно слушаю.

— Да, сэр! Первый лейтенант, сэр! — все же по-сержантски выпалил док Бармиц, застигнутый врасплох хладнокровным офицерским тоном собеседника. Дружеской шутки не получилось: "Дерьмо псионическое! Погань детекторная!"

А Хампер ему добавил:

— Док, попался бы ты мне лет этак 15 тому назад, я бы из тебя хорошего сержанта сделал. Команда бывает предварительной и исполнительной…

— Спасибо, Дагги, дальше не надо. Мне академии хватило. Так вот! Помимо непроизвольной подзарядки мы обеспечили твой защитно-атакующий комплект абсолютно инновационным компенсатором энергии. Вон тот маленький дополнительный генератор на твоем поясе создает во внешнем слое силовой защиты поле, способное не только отражать и преломлять нежелательное корпускулярно-волновое, а также кинетическое воздействие, но и канализировать часть его на соответствующий приемник. Вот он, наш маленький. Итак, коллега, мы наблюдаем инновационный двойной эффект обратной связи и ударной подзарядки.

— Какова надежность этой штуки?

— Вот ее ты и протестируешь в экстремальных условиях, значительно превосходящих нормальную боевую обстановку. Большая игра, называется, как ты, наверное, помнишь.

— Что-то припоминаю, если мне память не изменяет. А ты, случайно, не забыл мне доложить о других сюрпризах в ИЗАКе?

— Это все, Дагги. Остальное — уставная компоновка и стандартное оборудование. Тест-игрой, как ты понимаешь, дело не кончается. Мне нужен весь имперский заказ на новую штатную экипировку рейнджеров. Естественно, минимум сомнительных новаций, способных усложнить массовое производство. За исключением нашей красотки. Твоя победа — ее будущее. Давай пробуй, не тяни…

— Да, сэр! Главный тест-арматор, сэр.

— То-то. Так-то оно лучше. А то, сержанта он из меня сделает. Ты у меня еще сам ружейные артикулы будешь на стрельбище выделывать. И традицию имперских парадов мы с тобой, Дагги, тоже восстановим. Дай нам, Боже, только одну маленькую победу, — истово, по-старорусски, с размахом перекрестился док Бармиц.

— Беспилотник дашь?

— Перебьешься. Его еще два дня ремонтировать. Не волнуйся, мишеней хватит, и на земле и в воздухе. Для нашей "RGP.с-4" ничего не жалко.

Первую воздушную мишень Хампер отрабатывал со средней дистанции. На расстоянии 3 километра, на высоте менее 20 метров появилась учебная боевая сфера спейсмобильного пехотинца. Удаленный оператор из команды "Дивитек" великолепно знал свое дело — умело огибал рельеф, прячась за складками местности, ловко огрызался мегаваттными импульсами и виртуозно перемещался на пределе маневренности безынерционных антигравов.

Тест-игрок Хампер порядком повозился с умной мишенью, прежде чем тест-оружейник Бармиц скомандовал "отбой".

— Дагги! Глянь на систему повреждений в силовой защите. Прокручиваю в ретроспективе, потом вперед. Какая прелесть! Еще бы четверть секунды непрерывной экспозиции и мы бы нагрели родную ДВТ на солидную сумму. А ведь ты даже не дошел до пиковой нагрузки ИЗАКа!

— Лекса! Даешь еще!

— Держи!

На сей раз мишень была намного проще — одинокий мобильный арсенал тыловой поддержки СМ-пехоты. Защита посерьезнее, но незначительное прикрытие автономным огнем и маневром.

— Смотри, что ты с ним сделал! Будь он настоящий, здесь бы сейчас рвануло не меньше мегатонны в химическом эквиваленте. Красота!

— Фугасный выстрел — нет слов. Лекса! Ты — гениальный оружейник! Какой трансформ! Воистину режим бога!

— Ладно тебе, не захваливай. Давай-ка последних конфискованных зверюшек. Им уже давно пора в утилизатор, а я все ждал, пока ты оклемаешься. Выпускаю три пары. Будь аккуратнее. Я их на привязи не держу. Пошел!

БИМ четко отфиксировал и взял в сопровождение шесть живых целей. Инсектозавры излучали явно нечеловеческую агрессию — мишени были подсвечены красно-зеленой окантовкой двуногих силуэтов. Затем последовал мгновенный удар плотным огнем по трем директрисам, и на стрельбище остались лежать полдюжины разлохмаченных звериных трупов. Вдруг они, словно живые, разом сверкнули разноцветными чешуйками брони, когда ненадолго выглянул голубой Сирин и вновь скрылся за набежавшими ниоткуда тучками.

— Дагги, у нас тут климат-контроль малость пошаливает. Давно пора кое-кого по ушам и по сопатке благословить. Пошли, перекусим с устатку, как бы дождь не начался…

— Ну, за успех нашего правого дела! — под этот тост Хампер и Бармиц, стоя, как положено, по-рейнджерски, опрокинули сто грамм русской водки.

— Лекса, а водка твоя не очень. Сам чудодействовал или повар? Вижу, что сам. Напомни мне потом инсталлировать в твой синтезатор парочку рецептов настоящего напитка. Сырье у тебя подходящее. А то у тебя не водка, а тевтонский шнапс. Клейнцу пойдет, а мне надо чего-нибудь помягче.

— Гурман вы, баронет. Чтоб вы знали: у русских водка бывает только двух сортов — вкусная и очень вкусная.

— Давай лучше по коньячку из моих ингредиентов. Заодно расскажешь, что тебе утром доложила разведка.

— Пью ваше здоровье, сэр Хампер.

— Прозит, князь.

— Итак, тебя пока в расчет не принимают. Мол, только вылез из бака и никуда не годен. Хотя о своих первых номерах все молчок. Есть только списки вероятных кандидатов. Одно известно точно — "Милитарм" выставляет Лу Сид. Знаком?

— В новостях видел. По прозвищу Большая Блади-бич. Инсектозавра голыми руками порвет и задницей припечатает.

— Вот-вот. Женщина тяжелого поведения.

— Скинь мне на БИМ, все, что у нас на нее есть. Посмотрю на досуге. Как у МТМ с новым железом? Вычислили?

— ИЗАК — дрянь, стандарт. А с пушками непонятки — готовят сюрприз. Однако могу вас порадовать, баронет. Герцог в тест-тактики прочит графа Яна Дяклича.

— Значит, старина Улисс вернулся. Отличная новость. Что ему на Террании?

— Разве у него узнаешь? Говорит, язык ему дан, чтоб вскрывать чужие мысли.

— Зато мы будем знать все. Ну, на посошок и стремянную. За наше и ваше здоровье!

— Опять за древние тексты засядешь? Когда, Дагги, новой книжкой порадуешь?

— Скоро. За нами не пропадет.

Cum grano salis. Приправленный крупинкой соли.

Плиний Старший, "Естественная история".

Двумя месяцами ранее. Метрополия Террания-Прима. Хампер-манор.

Магистр Хампер не обольщался насчет своего палеографического творчества. Таких читателей как Лек Бармицин у него раз, два и обчелся; он прекрасно понимал — его книги читали и прочитают совсем немногие. Труды палеографа — это вам не популярные пансенсорные шоу. Тут Хампер был уверен, хотя и не мог доказать, что во все времена и у всех народов процентное отношение читающих к тем, кто лишь умеет распознавать буквы на графическом интерфейсе, было примерно одинаковым. Причем последних всегда на порядок больше, чем первых.

Тем не менее, он вовсе не спешил создавать детские сказки на основе древних источников вроде "Звездных воителей", легендарного эпоса для маленьких детей и недалеко ушедших от них взрослых, где фехтуют лучами лазерных фонариков в глубоком безмолвном вакууме, наполненном грохотом, громом и благоуханием химической взрывчатки. Слишком оторванными от жизни ему представлялись пренебрежение законами Вселенной и безудержный полет авторской фантазии в угоду художественному вкусу потребителей, равно уровню их интеллекта и образованности.

Однако был все-таки у магистра Хампера, универсального лейтенанта Дага Хампера один конек, даже два конька, снискавшие ему неимоверную популярность и у самых глупых, и у самых умных потребителей суперлативных развлечений.

Еще студентом-первокурсником Терранского университета Даг начал искать и результативно находить забытые древние мелодии от незапамятной старины изначальной Земли до эпохи поздней Панспермии. Тогда же он узнал, что такое сетевая развлекательная индустрия, а медиа-бизнес познакомился с ним.

От протокомпьютерной эры на далекой Земле, конечно, мало что осталось — тогда слишком рьяно боролись против приемлемой стоимости цифрового контента и свободного его распространения; очень уж там государства радели за мелкособственнические интересы крупных дистрибуторов. В тот период в распределенные информационные сети Земли попадало слишком незначительное количество музыкальных записей, а недолговечных пластиковых аудиодисков уцелело прискорбно мало во времена глобального краха устаревших технологий в XXI–XXII веках. Но вот в эпоху титанического рассеяния человечества по Вселенной все стало на свои места, поскольку каждый колонист считал своим долгом захватить с собой любимые мелодии и книги в цифровом формате, а затем обязательно наделить ими друзей, знакомых, а также просто хороших и приятных людей. Иногда сами дистрибуторы бесплатно передавали колонистам право на распространение значительных массивов развлекательного медиа-контента, надеясь впоследствии на дармовщинку стричь купоны с созданных другими межпространственных сетей дистрибуции. Хотя напрасно, так как местные суды и колониальные власти никаких прав чужаков из далекой и недосягаемой земной метрополии на открытую информацию не признавали, пока не вышли все законные сроки действия авторских прав, и в доступной Ойкумене не появились новые крохоборы — трансгалактические медиа-корпорации, чьим принципом опять стал древний девиз: с каждого мелкого пользователя по маленькой копии — большие деньжищи крупному магнату. Однако наложить лапы загребущие на оптовую закупку региональных информационных сетей и локального контента жирным медиа-магнатам не удалось. Свободный интергал был слишком важным средством поддержания информационного единства человечества. В назидание новоявленным информационным монополистам Ойкумены при императоре Тане II рейнджеры штурмом взяли центральный офис медиа-корпорации "Трансаунди", оказавшейся замешанной в темные делишки контрабандистов и пиратов Левантийской коммуны. Всем остальным гигантам, титанам и циклопам медиа-индустрии стать пособниками бандитов Леванта, естественно, не захотелось.

С тех пор практически все, благополучно увезенное с изначальной Земли в эпоху Панспермии, хаотически раскидано по бесконечным закоулкам интергала. Остается искать, если знать, как оно делается, с минимальными потерями времени и денег.

Студент-историк Даг Хампер числился далеко не самым рядовым членом биллионной интергалактической молодежной банды сетевых волков — искателей-жокеев. Хотя искал сеть-жокей Хампер всегда в одиночку, не признавая командных видов поискового спорта и глупых азартных бегов по гиперссылкам. Сам находил, самостоятельно аранжировал и адаптировал для эмпатического восприятия стародавние мелодии и сам же передавал их независимым исполнителям. На втором курсе одна из находок одинокого сетевого волка Хампера попала в первую сотню годового хит-парада дистрибуторского левиафана "Омнимедиагал". Ибо сказано было на заре времен: ищите и обрящете.

К четвертому курсу на счету Хампера уже значились восемь популярных открытий, кое-какой доход стали приносить регулярные, радующие глаз, но уж очень мизерные вторичные авторские отчисления, однако гораздо больше ему грело душу то, что его постепенно стало узнавать в университете множество симпатичных незнакомок. Но популярностью, распространившейся далеко за пределы университетского кампуса, Хампер наслаждался, ох, недолго, потому как единственной возможностью погасить академический кредит на образование и стать полноправными гражданином Звездной империи Террания для него была добровольная имперская служба в течение пяти лет.

На рейнджерской службе молодой лейтенант Хампер несколько охладел к розыску без вести пропавшей музыки — наверное, сказались возраст и чин, но подметать дальние закрома интергала не прекратил, невзирая на часто возникавшие не слишком благоприятные условия и обстоятельства. Служба есть служба.

После университета рейнджер Хампер все же нашел и обработал парочку хитов уже для "Трансметагалактик", поскольку там чуть гуще платили за медиа-открытия. Тем не менее, на третьем году рейнджерской службы лейтенант Хампер решил: ему по чину более подобает иметь ученое звание магистра палеографии, и он невзирая ни на что всерьез занялся поисками древней текстовой информации. К тому же, пребывание в диких секторах метагалактики, порой давало ему прекрасную возможность заняться палеографическим розыском на заброшенных планетах и в полуразрушенных информационных сетях эпохи ранней Панспермии. Тогда-то он обнаружил, что легко может состряпать магистерскую диссертацию на основе гастрономических возможностей, предпочтений и вкусов древних людей. Тем паче, все найденные и исследованные материалы в области архаичной теоретической диетологии, несомненно, обещали дать чудесные практические результаты в современной прикладной гастроматике с весьма ощутимыми материальными выгодами. Диссертация, ставшая серьезным исследованием на стыке древнейшего искусства и современной науки, была вдохновенно написана, весьма успешно защищена, ученое звание даже не прозелита, а действительного магистра, было обретено с овациями, в то время как домашняя гастроматика превратилось в хобби Дага Хампера и немаловажный источник доходов.

Примерно через год после блестящей защиты молодой скандальный продюсер немало нашумевшей "Розы ветров" Дит Клейнц затащил в составе группы поддержки саксонского однокашника-академика Хампера на популярное ток-шоу "В нашей сервировке" к людоеду Бо Лану.

Бо вкусно ел, со вкусом вел тонкие беседы с известными людьми, не забывая при этом аппетитно закусывать собеседниками. К своему огорчению, Бо Лан неосторожно затронул тему древней кулинарии, и уже магистр Хампер едва не съел людоеда-ведущего вместе с его сервировкой. Сев на любимого конька, молодой, но подающий большие надежды магистр сначала здорово огорошил шоумена, уличив в вопиющем диетическом невежестве, а затем практическим путем доказал, кто прав, а кто просто так погулять вышел. Британский ростбиф, извлеченный Хампером из студийного синтезатора, источал такой аромат и выглядел столь многообещающе, что в течение 10 минут не менее 200 тысяч пользователей, подключенных напрямую к пансенсорному шоу Бо Лана скопировали для домашнего употребления древний рецепт действительного магистра Хампера. Разумеется, с положенными отчислениями автору и разработчику феноменально аппетитного блюда.

Надо отдать должное остроумному Бо. Признавая собственную неправоту, он впервые окрестил Хампера универсальным лейтенантом, вызвав бурное ликование в рейнджерском корпусе. Гип-гип, ура! Рейнджер пройдет везде!

С легкой руки Бо Лана и не без протекции друга Клейнца, коего злопамятный Бо сожрал с потрохами в другой сервировке, Даг Хампер стал желанным гостем на многих популярных гастроматических шоу дистрибуторских медиа-корпораций Содружества суперлативных миров. А его "Утка по-пекински" получила в финале вкуснейшего шоу-конкурса "Эх, проглочу" от "Трансметагалактик" приз пользовательских симпатий, благодаря тем, кто сумел в рекордно короткие сроки прямой трансляции, скачать рецепт-программу, настроить домашние кухонные синтезаторы и, что немаловажно, добыть необходимые ингредиенты в ближайшем ресторане или магазине деликатесов. Как говорится, дома стены не мешают.

Как у себя дома, так и где-нибудь на людях, в приятном обществе, разумные народы всюду и во все эпохи, эоны и геологические периоды любили вкусно поесть. Естественно, если они видели разницу между собой и безмозглой скотиной, чем попало тупо набивающей утробу для-ради инстинктов самосохранения и размножения.

Времена Дага Хампера ни в малейшей степени не опровергли сформулированные в незапамятную эру догматы услаждающего обоняние, вкус и зрение изысканного питания. Тем более, суперлативным современникам Хампера голодная погибель или смертельное обезвоживание нисколько не угрожали. Наноскафы эмерджент-системы цивилизованного человека в достаточном количестве могли вырабатывать углеводы, аминокислоты и липиды, чтобы обеспечить потребности организма-носителя, а кожное дыхание гарантировало поглощение в нужном количестве водяных паров из атмосферы земного типа.

Так-то оно так, и все было физиологически весьма питательно, но о сытости и сытности при таком экстремально-растительном образе жизни не могло быть и речи. То, что очень хорошо для войны и для идеального солдата, отнюдь не всегда подходит для мирного существования народов. Что и послужило причиной возникновения довольно обширной области человеческого знания под общим названием гастроматика, натурально, подразумевающим "gastro — желудок" и сокращение с того же древнего греческого: "mathema — наука".

Как справедливо указывал Даг Хампер в аннотации к магистерской диссертации, науке об удовлетворении общих энергетических и реконструкционных потребностей человеческого организма в цивилизованных мирах придается не меньшее значение, чем математике, так как гастроматика аналогичным образом является научной дисциплиной из области естествознания и такой же не менее точной наукой, объединяющей смежные отрасли человеческого знания.

Иногда Даг Хампер с естественной гордостью за всемогущество техногенной эволюции вспоминал о том, как на Террании-Приме и в других суперлативных мирах бесчисленные реакторы крекинг-дезинтеграции и промышленные синтез-колонны в режиме непрерывного цикла столетиями перерабатывали органические и неорганические исходные материалы, включая атмосферный азот и углекислый газ, превращая их в промежуточное сырье, подготовленное для распределенных пищевых терминалов полного синтеза, точнее, в специфические, многих наименований, наборы протеинов, жиров, углеводов, витаминов, микроэлементов, плюс длинный перечень органических и неорганических соединений, из которых также состоят животные и растительные продукты. Хампер не хуже профессионалов научно-промышленной гастроматики знал, что в основном данный полуфабрикат соответствует историческому сельскохозяйственному сырью: мясу, птице, рыбе, морепродуктам, а также зерну и прочей продукции древнейшего растениеводства.

По опыту и наблюдениям Дага Хампера и некоторых его современников, пробовавших на вкус, в исследовательских целях или из-за детского любопытства, не доведенные до ума точные аналоги сырых фруктов и овощей, последние ничем не отличались от натурального сырья, полученного доисторическими аграрными методами: в грунте под открытым небом или под силовым куполом на аэрогидропонных плантациях. Но подавляющее большинство цивилизованного народонаселения, ни первого, ни второго даже пробовать никогда бы не решилось, поскольку по традиции мало кто в суперлативных мирах считал сырые натуральные продукты, так же как и синт-сырье, съедобными и пригодными для человеческого пищеварения. Продвинутые народы и национальности, прочно забыв то, чему учили в детстве, были абсолютно уверены, что если обычный человек, отнюдь не рейнджер, способный выжить где угодно, хоть один единственный разик откусит хоть маленький кусочек от натурального яблока, выращенного на корм скоту на какой-нибудь дикой планете, то он, несчастный идиот, или получит расстройство желудка или умрет, если его иммунные наноскафы не справятся с растительной заразой и органическими ядами.

Хампер, разумеется, обывательские предрассудки не разделял, но питаться сырьем или приготовленной древними способами пищей тоже отказывался наотрез, когда имелась хоть какая-то возможность через неделю или две, (черт их дери!) воспользоваться пищевым синтезатором, скажем, вернувшись из рейда по какой-нибудь недоразвитой планете. Пользоваться чисто натуральной, сырой и полуприготовленной пищей его учили в академии во время прохождения курса выживания, но никакой радости жизни он от этого не испытал ни тогда, ни потом, когда исследовал на себе промежуточные вкусовые ощущения при подготовке экспериментальной части магистерской диссертации.

В отличие от невежд, кого, по его частному мнению, следовало бы в принудительном порядке поголовно хотя бы раз в 20 лет пропускать через обучающие машины, чтоб ум за разум не заходил, Даг Хампер знал не только из элементарной гастроматики, как легко стандартные наноскафы нейтрализуют любой яд животного или растительного происхождения, а всякие натур-продукты и синт-сырье суть условно-съедобны. Однако они, к несчастью, полностью лишены крайне важных составляющих, превращающих полуфабрикат в человеческую пищу: десенсибилизаторов, смягчающих резкий вкус целого ряда компонентов сырья и ресенсибилизаторов, подчеркивающих либо усиливающих необходимые тому или иному синтезированному блюду оптимальные вкусовые качества полуфабриката.

Поскольку испокон веков люди, стремившиеся вкусно поесть — Хампер в этом никогда не сомневался — слабоумием не страдали, с эффектами вкусового воздействия они имели дело еще в глубочайшей древности, сырьем старались не давиться, предварительно подвергая его, к примеру тушу мамонта, физикохимической обработке, позднее, в течение тысячелетий, развившейся в хитромудрое искусство кулинарии.

Большинство историков и палеографов Террании было согласно с гастроматической гипотезой, что прежде всего пращуры-кулинары изначальной Земли обнаружили чудесные ионные свойства сильного химического реагента — минерального хлорида натрия, производного соляной кислоты. Не зря ведь предки называли его поваренной или столовой солью. Хотя кое-кто возражал, утверждая, де впервые для химической обработки пищевого сырья были применены не соли, а органические азотистые щелочи-алкалоиды и эфирные масла-терпены, содержавшиеся в ряде растений, некогда произраставших на изначальной Земле, согласно древним источникам. Однако сторонники обеих точек зрения признавали, что вкусовое и кулинарное воздействие природных дисахаридов было открыто позднее, чем использование поваренной соли и пряностей. Примерно тем же первоначальным периодом большинство исследователей датировали инновационное применение термической обработки пищевого сырья, предусматривавшей режимы различной интенсивности и длительности, с доступом и без доступа кислорода. Причем в термической обработке очень часто стремились как можно более полно денатурировать животные и растительные белки.

Ученые дискуссии историков и гастроматиков редко интересовали широкое народонаселение, три или пять раз в день желавшее вкусно и здорово откушать чего-нибудь более существенного, чем древние кулинарные басни. Суперлативный народ по-простецки запускал рецепт-программу в кухонном процессоре и получал любимое блюдо дома или на работе. Иногда своим кормились в гостях, не забыв взять с собой красиво упакованный подарок для принимающей стороны с лицензионной рецепт-программой и набором необходимых ингредиентов, дополнительно заправляемых в кухонную машину-синтезатор. Хотя большинство предпочитало полагаться на щедрый вкус гостеприимных хозяев, надеясь, что у тех найдется достаточное количество рецепт-программ с пользовательскими лицензиями. О синт-сырье никто никогда не думал, поскольку цена на него была несопоставима со стоимостью лицензии на возможность отведать чего-нибудь вкусненького.

Находились, естественно, умельцы, лихо взламывавшие дорогие программные рецепты, но дистрибуторы строго-настрого предупреждали отчаянных едоков на авось, небось и дармовщинку — использование нелицензированной и несертифицированной продукции может вызвать пищевые отравления со смертельным исходом. Помирать от собственноручно приготовленной отравы мало кто рисковал и большинство предпочитало без всяких лишних хлопот о здоровье возобновлять старые и покупать новые пользовательские лицензии вместе с необходимыми ингредиентами в продовольственных магазинах, ресторанах, у кулинарных шоу или непосредственно у индивидуалов-искусников вроде Дага Хампера.

Любители-индивидуалы, безусловно, не могли составить серьезную конкуренцию гастроматическим научно-исследовательским центрам и промышленным лабораториям, работавшим с сотнями тысяч наименований артифицированных де- и ресенсибилизаторов, разрабатывая новые и улучшая старые, где использовали натуральное сырье с миллионов планет земного типа, к тому же имелись опытные океанические фермы и аграрные земли — тут и там ставились эксперименты, по-разному воспроизводились бесчисленные природные условия, способствующие выработке уникального сырья и ингредиентов, например, для производства истинных виноградных вин, крепких спиртных напитков, табака.

Однако кое в чем широко образованные любители нисколько не уступали профессионалам, добиваясь выдающихся результатов, благодаря собственной интуиции и специальным знаниям, далеко отстоявшим от профессиональных интересов узких специалистов-гастроматиков. Так, магистр Хампер, копаясь в древних источниках, обнаружил, что в старорусском языке слово "винегрет", имевшее значение некоей неудобоваримой смеси, очень напоминает слово "уксус" на староанглийском, где оно означало приправу-эссенцию. Совпадением Хампер заинтересовался и в конце концов нашел древнюю поваренную рецептуру исходного русского блюда, придя к заключению, что основным способом его кулинарного приготовления являлась непосредственная химическая обработка растительной клетчатки и животных белков уксусной кислотой в комбинации с полисахаридами. Так, в цивилизованных мирах появился "салат по-рейнджерски" вовсе не напоминавший по вкусу другие овощные салаты, которые кухонные процессоры на конечной стадии приготовления обрабатывали сложносоставными ингредиентами класса "майонез" или "кетчуп". С последними Даг Хампер тоже экспериментировал, но ничего принципиально нового не изобрел, и в области автономных соусов ничего значимого не вышло за пределы его домашней лаборатории.

Зато Хампер много и успешно работал с эстетически привлекательной формой домашних пищеварительных шедевров. Хорошо зная древние "ноу хау" физической и термической обработки природного сырья, на маломощном кухонном процессоре он испытывал вполне работоспособные виртуальные модели древних секретов и гениальных озарений пращуров-кулинаров. Опираясь на древние открытия, гастроматик-любитель Даг Хампер создал не меньше сотни наименований булочек, печенья, пончиков, пользовавшихся не слишком большим, но вполне устойчивым спросом в суперлативных мирах.

Иногда, правда, случались досадные казусы. Как-то раз он пытался накормить университетских коллег кашей-овсянкой, приготовленной на основе стародавней шотландской рецептуры. К немалому горю гостеприимного хозяина, его овсянка никому не пришлась по вкусу. Да и сам он ее глотал лишь в силу ностальгической привязанности к малой каледонской родине.

Но овсяное недоразумение и провинциальный кельтский дух были тут же забыты, когда на столе в хамперовской сервировке появились сибирская осетровая строганина и японская рыба-суши, а за ними, затмив прочие закуски и салаты, объявился призывно источавший отменный аромат имперский беф-строганов, некогда изобретенный знаменитым на всю Российскую империю графом-кулинаром. Венчали званый обед у Хампера коньяк и ликеры по рецептам "Максима", любимого французского ресторана Дага Хампера, и гаванские сигары, вызвавшие неподдельный восторг, совсем не из-за того, что Хамперу удалось виртуально смоделировать сложный многоступенчатый процесс производства и доведения до нормы природного или синтетического табачного сырья. Все знали, особенно завзятые курильщики — таковое чудо любителям не по силам, и потому хозяин, дело ясное, воспользовался синт-продуктом из лавки деликатесов. Профи сильны в одном, а любители в другом, и сигарами Хампера восторгались прежде всего потому, что он умудрился воспроизвести специфические особенности скатывания табачных листьев вручную на гладких горячих бедрах кубинских сеньорит на изначальной Земле, этим самым деликатным способом доводившим до окончательной готовности замечательные гаванские пурос. О чем магистр Хампер не преминул поведать восхищенным гостям, вызвав небольшое смущение присутствовавших дам. Ибо сказано было на заре времен: знание — сила.

Обладая достаточными гастроматическими знаниями, непродуманными пищевыми экспериментами магистр палеографии Даг Хампер никогда не занимался. Он прекрасно знал, почему еще в глубокой древности было хорошо известно: не стоит варить или жарить жирное мясо, предварительно крепко его посолив по собственному вкусу. Ничего съедобного из подобных манипуляций образоваться не может, так как в результате термической обработки под воздействием хлорида натрия в виде поваренной соли из одноосновных жирных кислот и сложных эфиров глицерина получаются соли высших жирных кислот, а в присутствии кислорода мясо весьма органично превращается в мыло.

Хотя порой Дагу Хамперу казалось, будто многие авторы древности с неизбывным отвращением питались синтетическими стирально-моющими средствами или, что более вероятно, совсем уж отвратительными на вкус извращенно-натуральными изделиями неумелой и безграмотной домашне-ресторанной стряпни. И потому не долго думая, то, чем их кормили стряпухи и жены, они отправляли в далекое будущее, злорадно рассчитывая: мол, и потомкам-негодяям придется немало пострадать от гнусной жратвы, неистребимой ни в пространстве, ни во времени.

Хампер не раз встречал в древних источниках с условной датировкой XX–XXI веками от Рождества Христова вымышленных фантастических персонажей, в глубоком космосе или на родной Земле питавшихся исключительной гадостью синтетического происхождения; как правило, они выражали насчет кормежки дежурное недовольство и мечтали о диком мясе, где-то бегающем по земным просторам. Как ни удивительно, едоки-горемыки пользовались весьма продвинутыми средствами передвижения вплоть до нуль-транспортировки и могучим корпускулярно-волновым оружием. Либо в текстах и в движущихся изображениях появлялись совсем уж фантастические гиганты, фермеры-звездоплаватели, изнемогая от страшных усилий, тащившие с собой в дальнее пространство-время родные сельскохозяйственные пейзажи с крупным рогатым скотом в натуральную величину, тратя на условно-съедобный груз бездну технологических ухищрений и невесть сколько дорогой энергии. Однако чаще всего встречалась картинка, где троглодиты фантастического будущего, увешанные бластерами и скорчерами, собирались вокруг синт-колонны и здоровущими ложками черпали из нее отвратно-вонючую протеиновую смесь.

Это казалось Дагу Хамперу еще более странным, если вспомнить, что в XX–XXI веках сбалансированному питанию русских космонавтов и американских астронавтов уделялось огромное внимание. А многие, вовсе не придуманные продукты, на изначальной Земле, специально изготовленные для исследователей ближнего космоса, можно было, по достоверным свидетельствам их современников, назвать даже изысканными, хотя и были они приготовлены в нелепой упаковке для использования в невесомости.

В свое время недоумение Хампера по поводу целого ряда древних видений голодного и безвкусного фантастического будущего возрастало по мере того, как он все больше знакомился с текстовыми и двухмерными аудиовизуальными источниками тех времен. По всей видимости, авторы кулинарных антиутопий от недоедания не страдали, так как происходили из золотого миллиарда тогдашнего человечества, облагодетельствованного индустриальными технологиями. Напротив, чтобы избежать кризиса аграрного перепроизводства, в развитых странах лимитировали выращивание целого ряда сельскохозяйственных культур. Ежегодные дотации на сельское хозяйство во многих странах были сопоставимы с расходами на содержание армии. А расходы на питание среднего класса составляли отнюдь не основную часть семейного бюджета. Причем кое-кто из этого сословия зажрался до такой степени, что активно выступал против генетических исследований и распространения высокопроизводительных генномодифицированных растений и животных, предназначенных для слаборазвитых стран. Вместе с тем, продукты с содержанием синтетических витаминов, ферментов, далекие от натуральных пищевые красители и вкусовые добавки пользовались устойчивым спросом. Кое-что из древней синтетики Хампер воспроизвел в домашней лаборатории; оказалось вполне съедобно по вкусовым качествам, а аутентичный аналог тогдашнего имитатора запаха мяса — глютамат натрия он признал пикантным на вкус и сам стал использовать в качестве ингредиента для блюд, где не нужен животный белок.

Тем не менее, поваренную книгу об ужасно нездоровой и очень невкусной фантастической пище магистр Хампер писать вовсе не собирался, так как в данном конкретном вопросе придерживался теоретических положений действительного профессора палеографии адепт-магистра сэра Тео Сальсы, бывшего у него научным прецептором при написании магистерской диссертации. В отличие от своего ученика, больше занимавшегося техногенным аспектами эволюции человека разумного, профессор Сальса специализировался на политической истории человечества.

Профессор Сальса великодушно объяснял технические нелепости и социальные нестыковки, во всех без исключения произведениях древней беллетристики, не убогой фантазией авторов или их интеллектуальным ничтожеством, а тем, что над ними довлели обстоятельства непреодолимой силы, так как все они находились под постоянным давлением политических и идеологических противоречий своей эпохи. В монографии "Форс мажор" Тео Сальса отметил, что историю человечества можно представить, как непрерывное столкновение политических утопий и антиутопий, пропаганды и контрпропаганды, где в обеих антитезах никогда не подразумевалось, что речь идет о будущем; авторы описывали в меру частного понимания лишь собственное настоящее, а перенос текущей действительности в далекое завтра для них являлся не более, чем стилистическим приемом. Утопистов и антиутопистов на самом деле никогда не интересовало будущее, а только собственное сегодня и очень часто то, что было вчера.

В доказательство сэр Сальса приводил многие примеры из палеографических источников разных эпох, где в далекое звездное будущее создатели фабул единодушно экстраполировали земледелие, животноводство, пасторальные пейзажи и натюрморты, семейное воспитание и плодоношение, лишь потому, что тот или иной автор придерживался широко распространенных на то время экологически-консервативных необуколических взглядов, не терпел городских треволнений и мечтал о тихой и спокойной счастливой Аркадии у далеких звезд в отдаленной от него послезавтрашней идиллии. Тем же самым охранительно-экологическим мировоззрением Тео Сальса объяснял неприятие многими древними авторами синтезированной пищи в фантастическом будущем, хотя идеология, безусловно, не мешала им в реальной жизни потреблять исключительно синтетические лекарственные препараты, артифицированные витамины и вкусовые добавки.

Еще более показательно, как, в соответствии с противоречивыми эклектичными политическими вкусами и пристрастиями, коммунистические и национал-социалистические утопии рисовали предельно контролируемое будущее. То есть частное понимание общественного человеческого гуманистического счастья здесь и сейчас они, как могли, пропагандировали на века и на тысячелетия. В ответ же комми и наци получали отповеди-памфлеты в жанре антиутопии, где тоже в ход шли все дозволенные и недозволенные полемические приемы. Так, в одном из древних либеральных источников вся фабула антиутопии оказалась построена на том, что социальные аспекты войны, массовых коммуникаций и преобразующие существование человечества новые технологии — способствуют и даже являются фундаментом тоталитаризма, когда вроде бы некуда деться от всевидящих глаз и ушей всемогущей полупроводниковой электроники. В то же время и сам автор, и большинство его современников прекрасно видели и, быть может, не хотели замечать, диаметрально противоположную действительность, где тоталитарные режимы неизменно терпели военный крах, никогда не могли научиться оптимальным образом контролировать масс-медиа и свободное распространение информации, а все их попытки оседлать технологический прогресс всегда оказывались бесполезной тратой ресурсов. В противоположность тоталитарным правительствам, подчеркивал Тео Сальса, либеральные режимы успешно могли использовать социальные следствия всех трех вышеупомянутых факторов и даже усиливать себе на пользу их авторитарную составляющую, добиваясь решающего политического и военного превосходства над противниками. Как это самым убедительным образом доказывает тысячелетняя звездная гегемония Терранской империи.

Профессор Сальса не был лишен определенной толики политического фрондерства и время от времени во многих своих статьях и книгах терминологически покусывал имперскую власть предержащую. Но Даг Хампер считал это не более чем причудой достойнейшего адепт-магистра его светлости маркиза Теодоро де Сальса-и-Гассет.

Размышляя над меню очередного званого вечера по случаю собственного возвращения на активные жизненные позиции, Хампер отметил, что маркизу Сальсе необходимо непременно послать куртуазное и прециозное текстовое приглашение. Иберийскому гранду такое должно понравиться и, быть может, тогда он посвятит любимого ученика в некоторые подробности будущей книги о политическом полураспаде информационно-технологического общества на изначальной Земле в XXI веке от Рождества Христова. Дагу Хамперу очень хотелось познакомиться с рассуждениями профессора Сальсы на тему протокомпьютерной эры и почему у парадоксальных древних людей в контратипе противостояли виртуальное и реальное. А выражение "виртуальная реальность" считалось чем-то вроде оксиморона дурного свойства.

Древние есть древние. Ибо сказано было на заре времен: познаете истину и станете свободными. Во всех видах, в том числе и в пансенсорной материализации.

— Мак! Прикинь, пожалуйста, где нам разместить несколько ложных целей. Сверху периметр я кое-как прикрыл от чужих глаз и ушей. Пока сойдет. С нынешнего дня я — в Большой игре, сержант.

— Примите мои поздравления, сэр Хампер. Лейтенант, если не секрет, кто у дока Бармица первый номер?

— Навеки твой, дядя Мак. Племянник Дагги.

— Первый лейтенант, сэр! Не могу сказать, как я рад снова видеть вас живым, сэр!

— Сейчас получишь от меня новый ИЗАК, спецразработка Бармица. Авторизуешь на генокод, как личное боевое оружие. Потом встать-лечь, попрыгаешь в присядку. Увидишь, что это за чудо-юдо. Обвыкнешь, выходим в поле. Готовность 30 минут. Вот еще. Ты — мой спарринг-партнер, третий номер команды. Док Редверт не возражает.

— Даг! Так хорошо не бывает!

— Бывает, бывает.

— Теперь нам бы продержаться до финала.

— Надо постараться, Мак. Расклады нынче ходят непростые.

Даг Хампер и Мак Рой не разделяли всеобщее мировоззрение, испокон веков сложившееся у обитателей двойной столичной планеты, как снаружи, так и внутри, будто бы обетованная императором Яром III Фундатором инсайдерская поверхность Террании-Примы тиха, пустынна, комфортабельна и безопасна. Но то было их частное мнение.

В самом деле, инсайдеры метрополии, практически все сограждане и соседи Хампера, внутри своего общего дома чувствовали себя покойно и защищенно, привыкнув к горизонту, плавно уходящему к небу, в суете не замечая, или радуясь, всегда ясному солнышку в зените, за исключением тех случаев, когда Ярис скрывался за дождевыми облаками по распорядку службы климат-контроля. И так же по расписанию, если им того хотелось, желали друг другу спокойной ночи, не дожидаясь наступления темноты, как те, кто обитал снаружи, на открытых всем космическим невзгодам выпуклых поверхностях ординарных планет. Иные инсайдеры, чаще всего заядлые домоседы, появляясь на внешней поверхности метрополии, ощущали значительные психологические неудобства; ими исподволь овладевало чувство неприкаянности и собственной мизерности при виде открытого плоского горизонта, резко обрывающегося в никуда, если его не скрывали горы, деревья или высокие стены строений. И они опять стремились поскорее уйти вниз к себе, на уютное вогнутое донышко планетной чаши-полусферы, дававшей им ощущение конечной завершенности огромного мироздания. Но не всем. Иногда масштабы и размеры инсайдерских равнин, рек, гор, высоты и глубины, стоило лишь присмотреться усиленным зрением на любой широте и долготе — солидно ошеломляли непривычную публику, прибывающую в столичное нутро извне.

Даг Хампер не раз отмечал, как исконные аутсайдеры, Террании-Примы, не говоря уже о визитерах из метагалактических далей, часто были далеко не в восторге от астрономической трехмерности инсайдерской чаши. Их подавляли вздымающиеся ввысь величественные горизонты внутренней сферы, где отдаленные горные вершины высотой в десятки тысяч метров казались маленькими островерхими холмиками, а моря и океаны — мелкими быстро высыхающими лужицами, оставшимися после недавнего дождя. На таком ландшафте люди им представлялись даже не мелкими насекомыми, а микроорганизмами, вовсе незаметными обычному глазу. Действительно, иногда столичное имперское величие весьма основательно впечатляло слабонервных провинциалов.

Теперь вот сам Даг Хампер в собственном маноре ощутил себя чуть ли не приезжим из далекой заштатной галактики с какой-нибудь задрипанной планетки, все время ждущим, что его того и гляди, обжулят, облапошат, объегорят, обмишулят или еще как-нибудь обманут, обойдут и вокруг пальца обведут ушлые и много о себе понимающие столичные жители. Впрочем, среди участников финала только "Армискут-ТП Инкорпорейтед" базировалась на Террании и платила все налоги в имперскую казну, но провинциальная редька едва ли когда-нибудь, где-нибудь была слаще столичного хрена. В Большой игре счеты сводили, кто как может, бывало, задолго до финала.

— Мак, костюмчик подошел?

— Даг, мне бы такой, да лет пять назад!

— Все возвращается на круги своя, говорили древние. Доложи, лучше, как у нас с соседями.

— Манор барона Тона Сти пустует 345 стандартных дней. Подозрительной активности не выявлено. У Питсов все как обычно, сын пошел в школу.

— Пошли ему от меня в подарок кольцо кельт-рейнджера.

— Да, сэр. Позвольте продолжить. Леди Джасм завела нового любовника. Появляется не реже трех раз в неделю.

— Неймется старухе. Я бы таким запретил омоложение.

— Как будет угодно вашей милости. Ну, а мастер Син Чен как всегда возится у себя в саду и в парке. Приглядеть за дальними соседями, Даг?

— Да, присмотрись по возможности. Вот тебе код доступа к системе слежения на пятом сателлите. Время прохождения на полусфере все наше, если Ярис спокоен, и климат-контроль не влезет.

Ни Даг Хампер, ни Мак Рой видимому невооруженным глазом ясному голубому небу ни на йоту не доверяли. Черт его дери, но на обширной небесной тверди Террании найдется немало укромных уголков, где можно спрятать дальнобойное оружие, дальнозоркую гравиоптику, а расстояние в сто или двести тысяч километров не имеет значения. Тогда как простенькая система безопасности Хампер-манора далеко не многоуровневое прикрытие императорской резиденции. Оба они лучше чем кто-либо понимали, что в нынешние времена надежно спрятаться от любопытных хорошо закамуфлированных макросенсоров и омнирецепторов может лишь тот, кто не интересует никого, однако все, что можно, следует надежно скрывать от вероятного противника. Ибо сказано было на заре времен: враг не дремлет.

Тремя месяцами ранее. Метрополия Террания-Прима. Хампер-манор.

— Дагги, мне Айв пожаловался, говорит, ты по самую маковку закопался в древние тексты. Может, оторвешься от книжек и еще раз пригласишь друзей на огонек? Все равно ведь за трубку, свечи и камин тебя обдирают как липку. Кажется, в последние месяцы ты вряд ли часто и подолгу засиживался у камелька?

— Угу, за два года в баке тоже за все про все, гады, содрали. Налоговые счета — здравия желаем. Однако вашу с Айвом плохо завуалированную просьбу: хорошо и правильно, главное, регулярно — питаться за мой счет я все же обдумаю, благородная сеньорита Мин.

— Не теряем надежды. А теперь вернемся к нашему давным-давно остывшему блюду, сэр Хампер. Думаю, на его вкусовых качествах это не отразилось, скорее наоборот. На днях на меня кое-кто вышел из орбитальной десантуры и выложил, вероятно, большую часть досье по "Крейне-Кримеа". Уверена, стеноломы хотят быть вне всяких подозрений. Я тоже кое-что узнала, но ясности в нашем деле не прибавилось. Хотя улики серьезные.

Папа Редверт запланировал как боевую учебу своих спецгрупп проверку системы безопасности станции. Почти официально. Для чего он взял дикарей-недоумков, обещав им дополнительную переселенческую квоту, обеспечил их посадку на рейдер и нуль-переброску на Крейну Каф. Как водится, произошла утечка, десантура, естественно, оказалась на месте раньше и пожала все лавры. Все бы ничего, рядовые учения по укреплению боеспособности и организации взаимодействия родов войск, но…

Детектив Мин Льян неожиданно взяла паузу, испытующе глянув на собеседника:

— Дагги! Ты совсем меня не слушаешь. О гастроматике потом будешь размышлять.

— Имеющий уши да услышит, благороднейшая сеньорита Льянтен.

— Оставь, Дагги, свои древние словечки, хоть на время. Итак, взаимодействия не получилось или наоборот, смотря как посмотреть. Потому как из досье десантной контрразведки тоже неопровержимо следует — террористов с Алгениба нанял полковник Редверт. Понятно, папу Редверта они не прочь удушить чужими руками. Но идем дальше. Как только десантники вскрыли инфомодуль боевика, направлявшегося в шлюз-накопитель Љ4, тут же отметили твою физиономию, значившуюся целью Љ 1. Целью Љ2 всех троих, спешивших к шлюзу, был жандарм, известный тебе как сержант Данкин. Улики — тверже не бывает.

Подведем итоги. Полковник Гор Редверт почему-то решил убрать первого лейтенанта Дага Хампера. Но ничего не вышло, и нашего Хампера завалил сумасшедший беспилотник "Дивитек", подстраховав, таким образом, людей полковника. Что скажешь?

— Ничего конкретного. Разве только Егор Редверт-Краснофф обезумел в большей степени, чем поджаривший меня беспилотник Лексы Бармицина. Не зря говорят о сумасшедших русских… Полковника допрашивала?

— Да. Он все отрицает. Утверждает: его подставила десантура.

— А док Бармиц клянется, с беспилотником было все в порядке, когда они его проверяли. Может, все-таки десантура постаралась?

— Нет. К беспилотнику никто из их спецов не прикасался. Проверено. Данную версию я сама отработала, лично.

— Ничего. Все выясним, Минни. Пошли лучше пройдемся на свежем воздухе. Ты права, что-то я много стал засиживаться в лавке древностей. Надо бы придумать, как покруче мозги проветрить. Может, на инсектозавров съездить поохотиться к намирцам? Или к тебе в Москву диких сопри пощекотать?

— Снова в бак захотелось?

— Да нет. Это я так, к слову пришлось. Пошли аппетит нагуливать. Потом я тебя, так и быть, кое-чем особенным угощу.

Двумя месяцами ранее. Метрополия Террания-Прима. Хампер-манор.

— Пополнение в коллекцию, Даг?

— Нет, Мак. Она, чтобы удивлять и поражать. Сейчас увидишь. Могу и на тебе попробовать.

— Сколько угодно, сэр! Индивидуальный защитно-атакующий комплект рейнджера не по зубам антикварной штурмовой винтовке. Я не ошибся, лейтенант? Или эта смешная штука называется как-то иначе?

— Назвал ты ее правильно, но все равно ошибся. Непростительно ошибся. На исходную! Защиту на максимум!

БИМ и псионика подсвечивали широко улыбавшегося сержанта Мак Роя нейтральным золотисто-желтым цветом.

Ухмыляться сержант Рой тут же прекратил, как только лейтенант Хампер принялся гонять его по всему учебно-тренировочному полю гулкими короткими очередями.

— Первый лейтенант, сэр, это что, тяжелое плазменное орудие, снятое с легкого крейсера?

— Почти, сержант Мак Рой. Хорошее сравнение, Мак. Оружие требует уважительного отношения к себе, — озвучил банальную солдатскую мудрость Хампер и подумал: как ни странно, сержант прав. С нынешним вооружением обычный рейнджер мог бы в одиночку доставить немало неприятностей патрульному фрегату времен поздней Панспермии. Как всегда новый меч против бесконечно обновляемого щита. Жаль, старинный фрегат не удалось бы догнать и добить. Скорость передвижения у одинокого рейнджера все-таки не космическая. Но это дело поправимое. Новые времена, новое оружие.

— Познакомься, Мак. Все на новенького. Последняя разработка доктора Бармица, легкое штурмовое баллистическое орудие "RGP.с-4". Бета-экземпляр. Суперхит Большого финала.

— Прошу прощения, первый лейтенант, сэр. Вам будет трудно пользоваться антикварной винтовкой в боевой обстановке.

— На этот раз ты не ошибся, Мак. Направляющие на каждом из предплечий твоего ИЗАКа предназначены не для гранатометов, а для трех ей подобных РГП-малышек. Завтра с полной выкладкой начинаем регулярные тренировки в Княж-городе. Здесь тоже, но без тяжестей на руках. Пора на площадку, сержант. Гравитация 3,5 "g".

— Как на Сирин Веди будем добираться, а Даг?

— Чего-нибудь придумаем…

Ибо сказано было на заре времен: созданное программно и аппаратно, преодолевается опять же программными и аппаратными способами.

Хамперу пришлось основательно призадуматься над транспортной проблемой. Обычным порядком резво доскакать, пользуясь только нуль-транспортом, до дивитековского полигона Княж-город ничего не стоило: Хампер-манор — Террания-Центрум — Алкион-Сирин. И оттуда прямо вниз в частном бизнес-салоне ДВТ. Дорога старая, удобная, отлаженная, давным-давно себя окупила, все тарифы умеренные. Это вам не новые пути куда-нибудь в недоразвитые миры, где еще столетиями предстоит окупать расходы на строительство нуль-транспортных узлов: цены нечеловеческие, сервис отвратный и недоделанные челноки вниз. Сирин Веди обжит людьми давненько, в далекие доимперские времена, еще до хроноквантовой чумы компьютеров. Потому, наверное, и развит побольше иных имперских доминионов, втуне кичащихся своей суперлативностью. Добраться на Сирин проще-простого, если бы не следовало обращать внимание на бесчисленное множество систем слежения и прозорливых по долгу службы ментаторов вкупе с их любопытствующими владельцами. Нечего им пока знать о первом номере "Дивитек".

Допустим, с Хампер-манором все просто. Достаточно внутри периметра запустить парочку пансенсорных фантомов во плоти. Домашний ментатор за ними чудесно присмотрит. Пусть время от времени травку топчут, листики на кустиках щиплют, свежим воздухом дышат. От настоящих Дага и Мака в живом человеческом весе их отличит только псионика, да и то с близкого расстояния. Но вот дальше, на Сирин, надо самим или с помощью хороших людей…

— Добрый вечер, ваша светлость. Прошу простить за столь позднее вторжение.

— Добро пожаловать, баронет. Сэр Хампер, а я раньше и не догадывался, будто у нас, инсайдеров бывает позднее время. Да и, знаете ли, стариков частенько бессонница одолевает. Как сегодня. Взяли бы и навестили старенького герцога, прямо сейчас. Развеяли бы мою скуку.

— Почту за честь, милорд генерал Джер Колм, сэр.

— Вот и прекрасно. Через час с нетерпением ожидаю вас, милый баронет, в Колман-виллидж.

Двумя месяцами ранее. Метрополия Террания-Прима. Колман-виллидж, столичная резиденция великих герцогов Колмански-Джагелло.

Обитаемое пространство Колман-виллидж ни в малейшей степени нельзя было сравнивать с Хампер-манором: двухэтажным особняком у озера, домиком для гостей в дальней буковой роще и несколькими службами, раскиданными по горным долинам, когда все располагалось тесно и близко друг к другу, а эти немногие архитектурные достопримечательности манора можно было неспешным шагом обойти часа за три-четыре. Иное дело несколько тысяч квадратных километров тихой герцогской обители. И невесть сколько уютных гнездышек, похожих и намного отличающихся от того, где великий герцог Джеремия Колмански принимал всемилостивого сэра Дага Хампера, баронета империи.

Уединенная беломраморная ротонда располагалась на берегу океана Венусименто в паре десятков метров от линии ласкового прибоя. Никого и ничего на виду в радиусе нескольких километров.

Легкий порывистый ветерок то играл с полузадернутыми кружевными занавесями между изящных колонн, то, оставив на время в покое невесомую ткань, едва касался лиц собеседников, непринужденно расположившихся визави в аскетично выглядевших металлических креслах с пониженной гравитацией. Если не считать кое-каких архитектурных излишеств, герцог Колм не выносил антикварной вычурности.

— …Что-нибудь выпьете, сэр Хампер?

— Благодарю, сэр Колм. Пожалуй, горячий чай будет в самый раз. У вас, мне кажется, отчасти прохладно. Позвольте я сам распоряжусь напитками. Что предпочитаете, милорд? Насколько я помню, ваши вкусы раньше были далеки от консервативных.

— Вы правы, баронет. Невзирая на преклонный возраст, стараюсь идти в ногу со временем. Я бы предпочел новый меральд. Но, увы, источник пробной лицензии иссяк, а покупка новой, уже на целый год, мне показалась несколько экстравагантным приобретением. Вы меня понимаете, модный товар, модная цена…

— В общем, грабят нас, милорд, кто во что горазд. Извините, за солдатскую прямоту. Тем не менее, я, ваша светлость, могу облегчить нашу печальную участь. Совершенно случайно, на днях у меня получился чуть иной вариант меральда. Смею вас уверить, милорд герцог, он ничем не хуже рекламируемого всеми гала медиа пресловутого меральда от "Савор-Беб".

— Милый сэр Хампер, вы настоящий кудесник!

— Вы мне льстите, ваша светлость.

Для герцога Даг Хампер добыл из кухонного синтезатора, незаметно примостившегося у колонны белого, с небольшими голубыми прожилками, пласт-мрамора высокий узкий стакан с модным меральдом Љ 6, сверкавшим золотисто-изумрудными пузырьками разных размеров, без устали опускавшихся на дно и снова поднимавшихся вверх. Его отличие от предыдущих номеров состояло лишь в том, что теперь по зеленой поверхности жидкости часто-часто проскакивали маленькие фрактальные молнии фиолетового цвета. Сам же Хампер кислородных коктейлей-стимуляторов не любил и потому скромно обошелся традиционным английским чаем, едва заметно кипевшем при собственной температуре 30 градусов по Цельсию.

— Мы с графом Дякличем уже обсудили проблему безопасности наших, а теперь и ваших, баронет, перемещений на Сирин Веди. Осталось утрясти несколько мелких деталей. В целом, канал переброски удовлетворителен: Колман-виллидж — здесь я спокоен. Далее рейнджерский терминал на планетоиде Террания-Центрум — с прикрытием похуже, но мы это исправим. Алкион-Сирин — хм, неувязки, но светлейший мне поклялся взять там все на себя. Ну, а за отдельным анкером из Хампер-манора сюда, ваша милость, полагаю, присмотрите сами.

Очень на вас надеюсь, сэр Хампер. И уповаю на то, что спустя месяц после амниотических мытарств вы находитесь в хорошей интеллектуальной форме… Чтобы с пользой проводить время на тренировках, первый лейтенант.

Не могу не повторить еще раз, вы уж простите старика за назойливость. Вы — наша большая ставка. Победа или ничего.

— Да, милорд генерал, сэр.

Двумя с половиной месяцами ранее. Метрополия Террания-Прима. Хампер-манор.

Для небольшого круга друзей, собравшихся на званый вечер, Даг Хампер приготовил русское чудо — нежнейшие пожарские котлеты из снежно-розового мяса молоденьких девственных цыплят, выращенных на миндальных орехах и ароматизированном зерне. Не забыл Даг Хампер и об оливковом масле для вкуса и поддержания высокой, но оптимальной температуры при обжаривании и запекании деликатного продукта. И о панировочных сухарях с малой толикой цедры апельсина и шафрана для создания притягивающей взор и пробуждающей воображение тонкой-тонкой корочки поверх белейшего мяса. Каждый производственный этап магистр Хампер не раз и не два несколько дней выверял, тщательно виртуализировал, прежде чем на свет солнечного терранского полудня из темного чрева кухонного процессора с пылу с жару явился гастроматический шедевр — котлеты пожарские, украшенные свежей зеленью, спаржей и зеленым горошком лучших мозговых сортов.

Осовремененное древнерусское блюдо, естественно, сопровождалось краткой исторической справкой. Магистр Хампер предполагал, что авторами замечательной куриной рецептуры были великий московский князь Пожарский и его повар Минин. По крайней мере, ему встречалось виртуальное изображение памятника этим двум доисторическим деятелям. Причем, как он выяснил, монумент столь выдающимся кулинарам некогда располагался в самом центре стародавней российской столицы на изначальной Земле. Действительно, создатели кулинарных шедевров достойны того, чтобы их изображения стали увековечены в граните, мраморе, бронзе и на других долговременных носителях твердой памяти человечества.

Хотя магистр Хампер вовсе не настаивал на общечеловеческой кулинарной версии воздвижения в древней Москве памятника князю Пожарскому и гражданину Минину. Возможны все-таки ошибки и неверные толкования столь давних событий и явлений. Сам он однажды было решил, будто бы слово "стряпчий", встретившееся ему в одном тексте на старорусском языке, обозначает кулинара-любителя, и потом ужасно расстроился, когда узнал: во времена оны так называли вульгарнейших крючкотворов-законников. Это ж надо было, такое вкусное слово и так испохабить!

— … Диту больше не давать. И так толстый, скоро в экзоскелет не влезет.

— Преувеличиваешь, Минни. Нашу сбрую можно на беспилотник натянуть. Один раз мы в академии так и сделали с макетом. Помните, как он пошел на таран, на сержанта Мекки? — жизнерадостно и благодушно откликнулся Дит Клейнц.

— Такое не забудешь, как и трое суток карцера на гауптвахте, — чуть-чуть подправил воспоминания о кадетских шалостях Айв Редверт. И голосом доброго доктора продолжил:

— Дитти, мальчик мой, мне кажется, у тебя развивается одышка от ожирения, и ногти на левой руке имеют какой-то нездоровый синюшный цвет. Возможно, проблемы с клапанами сердца. Надо бы тебе к нам в клинику…

— Я здоров как бык, доктор Редверт!

— Отлично! Тогда прошу ко мне на физподготовку. Мы тебя с Маком мигом вылечим от ожирения сердечной мышцы, — съехидничал Хампер, вернувшийся к друзьям с новыми порциями спиртного и сигарами на сервировочном гравистолике.

— Лучше, хе-хе, ко мне в Княж-город, — к такому обороту застольной беседы не мог не подключится Бармиц, до того в блаженном молчании переваривавший съеденное и выпитое. — Вторым номером, мы тебя, капрал Клейнц, конечно, не возьмем. Чэмп никому свое место и должность ни за что не отдаст, даже за коврижку от Хампера. Но четвертым на спарринге, милости просим, хоть каждый день. Разомнешься, продюсерский жирок скинешь. Как Дагги, возьмем толстячка?

— Согласен. Пока я в баке сидел, думал все в порядке. А тут выхожу и вижу: толстый Дит совсем себя запустил.

— Врете вы все. Да я вам один… алес капут сделаю!

— О, тевтонская ярость? Ист гут, йа-йа, натюрлихь! Чего откладывать? Пульсариков и брони в Хампер-маноре на всех хватит. Погоняем кое-кого разрядами. Как говорится, потом сочтемся ранами.

— Стоп-стоп-стоп. Куда рванулись? Надо выпить на дорожку по русскому обычаю. Иначе удачи не будет.

— Правильно, Лекса! Йе-ха-а! За нашу и вашу победу!

Bellum omnium contra omnes. Война всех против всех.

Гоббс, "Левиафан".

Полутора месяцами ранее. Метрополия Террания-Прима. Хампер-манор.

Первый номер команды "Дивитек" по-настоящему гордился красоткой-мамой "RGP.с-4" и полудюжиной ее деток — "эргепешек"-модификаций — ничуть не меньше главного тест-оружейника и отца-создателя восхитительного гравиплазменного чудо-оружия Лека Бармица. Тем не менее Даг Хампер не выражал свои чувства так непосредственно и восторженно, как давний друг и сотрапезник:

— Лекса, оружие фонит как проклятое. С этими шестью пушками меня как цуцика засекут за три километра, даже если замру на месте с полной маскировкой.

— Все прекрасно, Дагги. Над проблемой работаем. Добавили еще одну маску на внешний слой сферы защиты в камуфляжном режиме. Сейчас занимаемся переориентацией микрорефлекторов на стволах и коробках.

— Успеете?

— Он еще спрашивает. Большая игра — большие ставки. Я угроблю мою "Дивитек" вместе с Сирин Веди, если мы лопухнемся с железом. Конкуренты быстренько перетряхнут наше грязное бельишко и все выставят на свет Божий.

— Ну-ну! Вот тебе еще. Длительность экспозиции на полном пике в трансформ-фугасе мне тоже не нравится. Надо бы запитать мощность побольше и подольше.

— Ты что? С астрорейдером собрался воевать? Так он тебя в микросекунду отправит в нуль-пространство и весь сектор на пять мегаметров вокруг, даже межзвездного газа не останется.

— От портативного деструктора в резерве я также бы не отказался, мастер тест-арматор. Как говорится, туз в рукаве — звезды на погонах.

— Дагги, ты и сам ас дальше некуда! У тебя лучшее оружие и самые совершенные средства обнаружения. Твоя псионика при благоприятной ЭМ-обстановке даже способна картинку считывать с чужого БИМа. То-то Чэмп и Рой удивляются твоей интуиции. Они ведь об этом ни сном, ни духом не догадываются.

— Здравия желаем. Иначе шмаляли бы, стервецы, электромагнитными импульсными зарядами направо и налево на каждой тренировке. Кто еще, кроме Айва и тебя, знает о моей псионике?

— Лин Сюрти из амниоцентра может что-либо вероятное предположить. Хотя вряд ли. Она дура дурой, если разобраться практическим путем.

— Пробовал?

— Так же как и ты. Рейнджерам она никогда не отказывает.

— Ба, Лекса! Хороший признак — дома не о работе заговорили, а о бабах. Давай-ка, братец рейнджер, еще по коньячку и к Диту Клейнцу на премьеру нашего "Дяди Ваньи". А там либо у него на вечеринку с актерами и актерками останемся, есть очень даже ничего, встречал на репетициях и съемках. Либо каждый сам по себе, в режиме свободной охоты. Развлечешься в столице, пентюх провинциальный!

— Дагги! Кто бы говорил? От такого же провинциала и слышу. У вас на Террании каждый манор — медвежий угол; и глубже и дальше, чем у нас самое дальнее захолустье.

— Зато широта и долгота родная. Притом в системе имперских координат.

— Первому номеру — первое место. Гип-гип, ура! Поехали!

Полутора месяцами ранее. Метрополия Террания-Прима. Лондон-Европа. Центральный офис антикварного торгово-промышленного дома "Дрюкер и Дрюкер".

— … Сэр Хампер, я и мой брат выражаем надежду на ваше понимание наших намерений и уверены…, - многоопытный антиквар Айнц Дрю умел держать паузу. — В скором будущем мы приобретем в лице вашей милости не только высокопрофессионального эксперта, но и достойнейшего компаньона.

— Да, почтеннейший мастер Дрю, я обдумаю ваше предложение. Но расставаться на ваших условиях с блокирующим пакетом акций "Д'и'Д" я воздержусь, поскольку считаю это преждевременным и опрометчивым шагом.

— Вы не доверяете нашей компетентности, сэр?

— Как можно, герр Дрюкер! К моему большому прискорбию, в ближайшие месяц-полтора я буду слишком занят палеографическими изысканиями, чтобы уделять достаточно серьезное внимание проблемам производства антикварных предметов искусства, а также изделий забытых ремесел и технологий.

— Как вам заблагорассудится, сэр Хампер. Наше взаимовыгодное предложение останется в силе неопределенно долгое время, пока вы, сэр Хампер, придете к безусловному пониманию огромных возможностей, таящихся в антикварном бизнесе. Могу ли я попросить вашу милость об одолжении оценить новую коллекцию аутентичных старинных кальянов? Предположим, на этой неделе или на следующей?

— Безусловно, мой дорогой Дрюкер. Вы же знаете: антикварные курительные приспособления — моя слабость. Я займусь нашей коллекцией сегодня же.

В антикварном доме "Дрюкер и Дрюкер" крупный акционер сэр Даг Хампер, всемилостивый баронет империи предавался не только приятному времяпрепровождению, изысканно-вежливо беседуя с совладельцами компании. Для него и для них антиквариат был делом серьезным, чрезвычайно выгодным широкомасштабным бизнесом.

Звездный антикварный бизнес начался очень давно с легкой руки императора Яра III Фундатора, начавшего содержательно благоустраивать на пустой внешней поверхности Террании-Примы аутентичный муляж изначальной Земли. От общего к частному, масс-медиа постарались, и вот в суперлативных мирах возникла гомерического масштаба мода на изделия и поделки древних ремесел и искусств. А по причине антикварного бума стала бурно развиваться новая экономическая отрасль, охватывавшая производство, рекламу и торговлю подлинными копиями различных материальных древностей, некогда находившихся на далекой прародине человечества.

Не один лишь спрос рождает предложение. Чаще всего происходит наоборот, когда развитая рыночная отрасль усиленно навязывает свою волю и продукцию потенциальным клиентам, захватывая все новые и новые ценовые группы и все слои платежеспособных потребителей. Кто-то на зависть ненавистным соседям возводит у себя в маноре натуральных размеров Арлингтонский монумент или парочку египетских пирамид вместе с аллеей сфинксов, а кому-то хватает маленькой датской русалочки, присевшей отдохнуть у фонтана на заднем дворе. Тогда как не слишком имущие клиенты могут удовлетвориться статуэткой будды, покачивающего головой у прикроватной тумбочки в такт сладким снам счастливого владельца антикварной роскоши, если уж не доставленной прямиком с изначальной Земли, то, по меньшей мере, ничем не уступающей легендарному оригиналу, исчезнувшему во мраке тысячелетий и мегапарсеков.

За полтора миллениума антиквариат остался антиквариатом, пусть не все гладко получилось с воссозданием аутентичной Земли на внешней поверхности Террании-Примы. Так всегда бывает, если технологические решения принимаются по политическим мотивам. Яру III тогда очень хотелось раз и навсегда заткнуть рты всем фиктивным, настоящим и будущим, претендентам на право зваться изначальной Землей, а посему он самовластно распорядился на аутсайдерской стороне обустроить не только в 30 раз превышавшие натуральную величину материки географических очертаний, океаны, острова, моря, озера, горы, но и прочие, тоже отнюдь не мелкие детали природных земных ландшафтов. Тот-то начались заминки, закавыки, задержки, загвоздки и заморчки, типичные в реализации серьезных проектов терраморфирования. Как-то раз после того, как глубокоуважаемые члены императорского научно-технологического ареопага устроили очередную перебранку, плавно перешедшую в нешуточную потасовку, его величество снова взял все на себя, и после высочайшего визита на строительство Гималаев и осмотра устья Амазонки геологический императорский план снизу доверху возвеличить Звездную империю Терранию пришлось значительно скорректировать до приемлемых высот и глубин. Рубить так рубить. Туда же, в корзину для виртуальных бумаг Яром Третьим были отправлены проекты возведения точных копий земных мегалополисов и нескольких сотен городов, имевших историческое значение на изначальной Земле. Разумеется, в том же архивированном виде оказалась проектно-сметная документация по воссозданию в них религиозных храмов, памятных зданий, сооружений, вместе с внутренним убранством последних.

Но идея антиквариата уже глубоко укоренилась в умах производителей, продавцов и покупателей. Экономика всегда берет свое, как бы там не кочевряжились власти предержащие, проповедующие форсированный дирижизм. Промышленные и научно-технологические требования превыше всего, и они не позволили пропасть втуне еще одному источнику прибылей, точке приложения капиталов и потребительских интересов. Мало-помалу на внешней стороне Террании-Примы на европейском и американском континентах начали сосредоточиваться научные и промышленные центры, среди прочего ориентированные на производство предметов старины. Вслед появились аналогичные очаги промышленного роста в Азии и Африке, тоже во многом обязанные своим происхождением этническим и культурным традициям, унаследованным от земных пращуров. Дело оставалось за малым — дать подходящие названия экономическим и этническим городским агломерациям. От частного к общему, и при последующих императорах на внешней стороне Террании постепенно возникли Париж, Лондон, Вашингтон, Москва, Нью-Йорк, Пекин, Киев, Дели, Найроби, Киншаса, Каир, Иерусалим, Дамаск и другие урбанистические центры изначальной Земли. Лишь благодаря частной инициативе там стали появляться раньше всего церкви, храмы и мечети, а потом и древние памятники архитектуры и зодчества, каковыми в первую очередь стали Эмпайр стэйт билдинг, Эйфелева башня, Кремль, мост Золотые ворота и Ниагарский водопад, чьи окрестности немного погодя тоже превратились в городской центр.

В то же время на внутренней поверхности метрополии все также не появилось ничего, хотя бы отдаленно напоминающего скученное городское поселение. Так уж само собой повелось, инсайдерам вовсе не было никакой нужды прятаться скопом и ограждать себя крепостными стенами городов от окружающей враждебной местности. Совершенно иначе дело обстояло на аутсайдерской стороне Террании-Примы.

Как только при Яре III Фундаторе закончились первичные работы по упорядочиванию внешней поверхности и атмосферы, тут же началось проникновение незаконных мигрантов в метрополию. Ведь кроме нуль-транспортировки существовали и более примитивные способы перемещения в межпланетном пространстве, и мигранты-крысы стали выгодным контрабандным товаром. Крысами, кстати, их назвали контрабандисты-перевозчики, так как нелегальные пассажиры должны были очень быстро покидать космические суда, как на земле, так и в безвоздушном пространстве, если контрабандистов мог заграбастать жандармский патруль или, что было намного опаснее, трансбордеры орбитального десанта.

Теоретически полностью прикрыть аутсайдерскую сторону Террании-Примы от инфильтрации нежелательных элементов было возможно, но экономически нецелесообразно — как бы там ни было, на 4,5 миллиардах квадратных километров суши мигрирующим людям и животным всегда можно найти укромное местечко, где высадиться и спрятаться. Разве что опять объявить вселенский ордонанс Синей тревоги, на сей раз по случаю дератизации столичной планеты, однако устроить такое дважды было не под силу даже Яру III Фундатору, военному диктатору доступной Ойкумены. Единственное, что у него получилось — так это поставить под тотальный контроль все точки доступа внутрь для предотвращения, как было объявлено метрополии и империи, экологической угрозы первой степени. С тех пор на инсайдерской стороне подлежали неумолимой обязательной утилизации любые живые существа, не имеющие правильных имперских креденциалов. О правах человека речь не шла, если под угрозой оказались жизнь и здоровье населения целой планеты, а нелегальные мигранты сами дали к этому повод, притащив с собой неизвестно каких зверюшек: лобковых вшей, чесототочных клещей, собачьих и кошачьих блох, вместе с организмами-носителями.

Более-менее разумные нелегалы быстро смекнули: без карантина и необходимых имплантантов, внутрь соваться себе дороже обойдется. Ну, а тем, кто мог воспользоваться нелегальным инфомодулем или его внешним заменителем, вовсе не было нужды превращаться в мигрирующую двуногую крысу. С такими деньжищами — везде дорога, в том числе и на столичную планету, легально и законно. Не во гнев коммунистам будь сказано, но путешествующего в Киев ведет не язык без костей, а толстый кошелек. И не все дороги ведут в Рим, а только автострады, где нужно платить за проезд.

Санационные работы по приведению в порядок грязной массы незаконных и неимущих мигрантов велись не шатко не валко и с переменными успехами. Без особого рвения жандармерия и полиция бродяг без определенных занятий отлавливали, собирали в карантин, отправляли на историческую родину, пока экономический бум и политики, узревшие в переселенцах потенциальных избирателей, не положили конец лимитам на въезд всех и вся. Тем паче, тьма законных трудовых мигрантов по уровню человеческого развития мало чем отличалась от тех, кому не посчастливилось попасть в вожделенную имперскую квоту на местожительство в метрополии.

Многим выходцам из недоразвитых колониальных планет, вне зависимости от того, каким манером они проникли на Терранию-Приму, столичные имперские порядки не пришлись по вкусу. Свято место пусто не бывает, особенно если оно простирается на миллиарды квадратных километров, а посему у недовольного плебса появились благородные вожди да религиозные пророки, чему немало способствовали столичные политики и провинциальные лендлорды, желавшие отхватить от необозримых выпуклых просторов внешней поверхности Террании куски пожирнее и пообширнее. Довольно быстро один за другим, словно из ниоткуда, как грибы после земного дождя стали вырастать государства-феоды, жадно зарившиеся на движимое и недвижимое имущество городских промышленных агломераций.

Либеральная экономика должна быть надежна защищена авторитарным правительством, как справедливо отметил в своей книге "Звездное умиротворение" профессор Тео Сальса, детально исследовавший периоды правления Яра III и Яра IV.

Яру IV Пасификатору было далеко не безразлично, как и что о нем скажут потомки и он вовсе не желал, чтобы после него наступил потоп, а Вселенную наводнили, мятежники, сепаратисты и революционеры. Возможно, у императора Яра IV были и другие мотивы, но до того больше интересовавшийся военной историей, чем современной политикой, он быстро положил конец ползучей гражданской войне на поверхности столичной планеты. Яр IV провозгласил планетарный ордонанс Красной тревоги, и за полгода элитные вооруженные силы империи с корнем повыдергивали ростки регионального сепаратизма, религиозных мятежей и социальных революций.

Если бы территория планеты не была так громадна и неохватна, а пятимиллиардное население не было так разбросано по сотням миллионов квадратных километров, то недобитые остатки разгромленных феодальных армий упорядочились бы в территориальную милицию, формирования местных виджилянтов, минитменов; может, как это не раз бывало в истории изначальной Земли, они превратились бы в городских и сельских мафиози, партизанские шайки или кончили как лесные разбойники. Но контроль за орбитальной сферой планеты был предельно жестким, неидентифицированные цели на низких орбитах уничтожались без предупреждения, следовательно, без внешней подпитки организованные иррегулярные партизанские бандформирования мятежных лордов и независимых городских коммун сошли на нет за несколько стандартных лет.

Намного труднее получалось добраться до мелких слабоорганизованных бандгрупп на суше и на море. Хотя спецподразделения рейнджеров и ягдкоманды орбитального десанта старались как могли, но все равно полностью выловить бандитов им не удалось. Главным образом, контрпартизанская борьба осложнялась тем, что бандформирования скрывались на необъятных просторах экзобиосферных заповедников, где была собрана флора и фауна с десятков тысяч планет земного типа. Животный и растительный мир ни к чему было понапрасну беспокоить, поэтому тотальной зачистки не случилось, а регулярное патрулирование и создание глубоко эшелонированных зон безопасности помогли избежать громких нежелательных эксцессов, тогда как мелкий бандитизм в глухих местах в имперский зачет не шел.

В массе раствориться среди мирного городского населения бандитам было не суждено. Феодальных партизан-сепаратистов за крепкими стенами городов, охраняемых поселений и маноров люди почитали за смертельных врагов и охотились на них всем миром как на диких зверей. В то же время император одобрил беспрецедентно жесткие меры социально-технологического контроля.

С течением лет бандформирования, оказавшись в изоляции от цивилизованного мира, частью сдались имперским воинским подразделениям, частью погибли в диких лесах и джунглях. Все остальные довольно многочисленные бандиты обоих полов одичали и скатились до уровня примитивных племен, доселе живущих в рассеянии на территории экзобиосферных заповедников, природных заказников, национальных парков и императорских охотничьих угодий.

Тихо и мирно вымереть новым дикарям не позволили, поскольку императорский НТ-ареопаг счел необходимым в естественных условиях сберечь для будущего ценный генетический материал потомков мятежных выходцев со многих планет доступной Ойкумены. Под наблюдением, но без непосредственного воздействия суперлативных технологий длительный социально-генетический эксперимент успешно продолжался и в эпоху Андра V Фарсалика, невзирая на вялые протесты социопрогрессистов, экогуманистов, поборников коммунального равенства и братства.

Когда Даг Хампер учился в университете и слушал лекции профессора Тео Сальсы, средняя продолжительность жизни заповедных примитивов была в два-три раза меньше в сравнении с аналогичным показателем, взятым из ежегодного имперского реестра доминионов и протекторатов, зато плодоносная рождаемость столичных дикарей превысила средние показатели по Содружеству суперлативных миров в 8-10 раз. Тогда как средний рост примитивов составлял всего 180 сантиметров, то есть они были на целых 70 сантиметров ниже, чем обычный цивилизованный человек.

В отличие от досточтимого профессора Сальсы, рассматривавшего сохранение популяции сопримитивистов, то есть ставших примитивами вместе и рядом с цивилизованными людьми, как любопытный образчик социально-исторического синтеза, магистр Хампер видел в долгоиграющем феномене сохранения сопри, так их очень давно окрестили масс-медиа, плохо переваривающие научную терминологию, зловещий симптом депрессивно-технологического синдрома, который он собирался подробно исследовать в монографии "Щит и меч". По мысли Хампера, существование генетического отстойника среди состоятельных аутсайдеров, постоянно живших на внешней стороне Террании-Примы, далеко не случайно породило олигофреническую моду на опрощение и стремление жить как сопри, коих они именовали натуральными людьми и держали за примитивных, но очень благородных существ, твердо стоящих на земле, бестрепетно взирающих на природу невооруженным глазом, живущих настоящей, а не искусственной жизнью, хранителей незамутненных этических родников человеколюбия, в противоположность погрязшему в ненависти и злобе аморальному цивилизованному миру.

В добрых и простодушных маленьких дикарей Даг Хампер не верил, так как немало насмотрелся на непревзойденные нравственные качества и гуманизм отсталых народцев на недоразвитых планетах. С мелкими дикими сопри на Террании ему также приходилось сталкиваться во время прохождения курса выживания в примитивной обстановке земного типа втроем с кадетом Айвом и капрал-кадетом Мин. В стандартной экипировке они тогда без специальных транспортных средств за пять недель пересекли охотничий парк Мадагаскар-в-Африке с запада на восток. Пусть даже они двигались не в самом широком его месте, но им хватило смертельно-любопытных встреч с дикими пигмеями, иногда ловко управлявшихся не с духовыми трубками-плевалками, а с нормальным энергетическим оружием, чудом сохранившимся со времен Яра IV Пасификатора. Или его современными аналогами, кем-то подброшенными дикарям с определенными целями.

Безусловно, культурным сопри-аутсайдерам на острове Мадагаскар было никак не выжить, но кое-кто из них пытался проникнуть и в другие дикие края внешней поверхности планеты, чтобы воспринять нравственные природные истины у самых истоков. Особенно под воздействием нетленной фабулы "Властелин колец", с таким огромным успехом принятой в суперлативных мирах, что на поиски мужественных и душевных низеньких человечков отправились сотни и тысячи высококультурных сопри, разом ставшие экстремальными любителями приключений на свою голову. Неиспорченные цивилизацией тамошние хоббиты и гномы скоро разобрались, кто к ним пожаловал, и от культурных сопри-пилигримов не осталось ни рожек, ни ножек — во многих случаях помощь службы егерей-спасателей не успела прийти вовремя, а у примитивных племен принято всякое добро пускать в дело, они даже черепа предков использовали как чаши для ритуального питья. Такой вот трофей Хампер вывез с Мадагаскара, и до сих пор небольшая костяная чаша с резным орнаментом по краю занимает достойное место в его коллекции экзотических реликтов, вызывая ужас обычных людей, но зависть и восхищение других собирателей древностей. Однако добровольно за сувенирными черепками Мадагаскара или за пигмейскими сушеными бюстиками на Гвинею-в-Азии Хампер никогда бы в жизни не полез. Но вот его знакомые аутсайдеры-коллекционеры часто проникали в места и похуже.

Эксцентричность, а еще больше, нелюдимость верхних аутсайдеров давно стали притчей во языцех у антиподов внизу. Хампер тоже не одобрял плохие манеры аутсайдеров, когда живущие в пределах прямой видимости соседи через раз здоровались друг с другом. А вот внизу было принято, выйдя из дома, обязательно пожелать доброго здоровья всем соседям, находящимся на свежем воздухе в радиусе 40 километров.

Еще меньше Хамперу и другим инсайдерам нравились бесконечные заборы, стены, всяческие ограждения, опутывающие более-менее цивилизованные места внешней поверхности Терраннии-Примы. Со временем эта сеть так разрослась, что по ней проложили сверхпроводящий кабель и в силовых вакуумных туннелях пустили маршрутные пассажирские гравикапсулы, ныне летающие над заборами и стенками со скоростью свыше 20 М, хорошо хоть беззвучно. Но аутсайдерам показалось мало маршрутных такси и общественного нуль-транспорта, посему они толпой (будто им, чудикам, своих дурацких авиеток не хватало!), рванулись обзаводиться персональными гравиблистерами. Благо, у них заборов хватало, да и новые постоянно возводились по мере освоения материков и огромных островов-континетов.

Не выносили инсайдеры и низколетящих (чуть на голову не садятся, вот дерьмо!) частных авиглайдеров, коими изобиловали внешние небеса на высотах свыше 5 километров. Тогда как каждый уважающий себя владелец манора на инсайдерской стороне считал личным оскорблением, если что-то пролетало над его недвижимостью на высоте ниже сферы Лагранжа и застило свет ясного Яриса. Само собой, за исключением спецавитранспорта и кортежа императора.

Инсайдеры любили ходить в гости, а аутсайдеры предпочитали отсиживаться у себя дома. Распевали песенки про сладкие домашние пенаты и полагали их индивидуальными крепостями. Порой индивидуализм аутсайдеров доходил до немыслимой степени — они общались с ближними и дальними лишь в пансенсорном облике и никогда в живом весе, когда сие им позволяли образ жизни и финансовая состоятельность. Если у инсайдеров редкие люди страдали реклюзивной паранойей, то у аутсайдеров небольшой реклюзивный синдром отшельника считался модной болезнью, так что у психиатров, эмпат-психоаналитиков и псиоников, ни днем, под лучами Геммы-Сол, ни ночью под лунным светом орбитальных крепостей, отбоя не было от благодарных пациентов.

Чтобы быть ближе к клиентам, университетская психиатрическая клиника и псионический центр доктора Редверта тоже располагались на аутсайдерской стороне, как, между прочим, и Терранский университет, куда в то время направлялся действительный магистр приват-профессор Даг Хампер, размышлявший о разнице между нормальными инси и этими сумасшедшими ати.

10 днями ранее. Метрополия Террания-Прима. Оксфорд-Европа. Факультет универсальной истории Терранского имперского университета.

Раз неделю магистр Хампер читал на историческом факультете спецкурс по техногенной эволюции homo sapiens, обычно не пользовавшийся выдающейся благосклонностью у тогдашних первокурсников. На сей раз под сводами аудитории, сакраментально декорированной под университетскую старину, было подозрительно много студентов старших курсов и еще больше незнакомых студенток с других факультетов. Едва почтенный профессор Хампер прошествовал к кафедре, смущенно откашлялся и приготовился поприветствовать новых слушателей и слушательниц, как перед ним воздвиглась монументальная лидерша группы поддержки факультетской футбольной команды, взмахнула светящейся рыжей гривой, всколыхнула воздух величавым бюстом, качнула ядреными бедрами и хорошо поставленным зычным командным голосом завела:

— Первому номеру "Дивитек"… Гип-гип…

— Ура!!! — ответственно рявкнули слушатели и слушательницы, громче, чем рекрут-кадеты на академическом плацу.

— Гип-гип…

— Ура! Ура! Ура!

— Кто… круче всех?

— "Окс-форд"! "Окс-форд"! Ур-а-а!!!

— Кто… сильнее всех? — не унималась рыжеволосая богиня спортивного красноречия.

— Рейнджер из "Оксфорда"! — радостно заорала в ответ и дружно дала отмашку ее группа поддержки, в полном составе собравшаяся подбодрить профа Хампа, мгновенно ставшего главным университетским кумиром, как только "Трансметагалактик" обнародовала окончательный список участников финала Большой игры.

— Старый Хамп — сила!

— Хамп! Покажи им!

— Вали их всех!

— Универсанты! Впере-е-е-д!!! — от могучего вопля трех сотен ражих студиозусов старинные стены аудитории отчего-то не содрогнулись и не рухнули. То ли дело в древние времена! Может, строительные материалы стали покрепче, или голоса пожиже?

Полутора месяцами ранее. Метрополия Террания-Прима. Барселона-Европа. Центр прикладной псионики "Альмавита".

— … Дагги, ты принудительную апперцепцию пробовал?

— А как же! На аутсайдерах экспериментировал. Ати и так ненормальные, так что никто ничего…

— Подробнее, пожалуйста.

— Нет проблем, Айви. Старичок в шезлонге в парке музычку слушал и живо представил, словно рядом с ним примостился инсектозавр, как во вчерашнем шоу. Хорошо почесал, старенький, прытко скакал, пока на жандармов не наткнулся. Они ему, болезному, скорую наркотическую помощь оказали.

Молодящаяся дама, метрдотель в ресторане вообразила себе, будто она — звезда стриптиза. Хорошо развлекла посетителей. Одевалась тоже под аплодисменты. Последнее клиентам понравилось больше.

— У кого-то пациентов прибавится, может, и у меня. Ничего, добрый доктор всех вылечит.

— Мозгодавы! Вам бы всему свету мозги прополаскивать…

— Не получится. Думал я об этом. Электромагнитных полей слишком много.

— Почему? Я сегодня одну гнусную авиетку мягко-мягко посадил. Чуть башку мне не снес на подходе, сволочь безмозглая. Ати чертов!

— Он, наверное, сам по себе на стоянку целился, лихач. На стандартных инфомодулях ЭМ-защита не предусмотрена, а систему дорожного контроля не то что тебе, ее и мегатонным импульсом не прошибешь.

— Значит, я могу как тараканов давить ментаторов?

— Можешь, но не всегда и не везде. Эффект спорадичен, коллега, зависит от многих факторов. Над этим надо еще поработать. И, вообще, сэр Хампер! О мерах безопасности забывать не стоило бы.

— Мой дорогой виконт, на людях, мы с сержантом Мак Роем пансенсорных масок не снимаем теперь ни днем у нас, ни ночью у вас, излучатели тоже наготове, да и креденциалы у нас по синему варианту при всех перемещениях.

— Милорд герцог постарался?

— Улисс тоже помог.

— Если граф Дяклич с вами свяжется, баронет, будьте настолько любезны, передать ему, как нехорошо забывать старых друзей. Чрезмерная конспирация чревата паранойей. Как добрый доктор говорю.

— Яни обещал заявиться в Хампер-манор в субботу. Ты, само собой, тоже приглашен, Айви.

— Благодарю вас, сэр Хампер. А теперь извольте просмотреть некоторую информацию, чтобы вам стало понятно, почему я вас пригласил на разговор тет-а-тет, именно сюда, где никто нам не помешает. Откройте канал, всемилостивый баронет, прошу вас.

— Я — ваш покорный слуга, виконт, — Хампер пристально-испытующе глянул на собеседника, проверил, где сержант Мак Рой, и погрузился в разного рода материалы: тексты документов, данные следящих систем и пансенсорные записи.

Среди прочего имелись запись разговора Айвена Редверта со своим зятем, секунд-майором Веном Пилецки, бурное выяснение отношений старшего и младшего Редвертов, а также семейный совет в Краснофф-маноре.

— Подлинность гарантируете, виконт Редверт? Вы знаете, у меня сейчас нет времени и возможностей все это проверить.

— Прошу вас, поверьте мне на слово, баронет.

— Обойдемся без клятв, мой дорогой виконт.

Полутора месяцами ранее. Метрополия Террания-Прима. Оксфорд-Европа. Факультет универсальной истории Терранского имперского университета.

— Мак, хорошо присмотри за входом. Не больше 5 минут, я только поздороваюсь со старичком.

— Да, сэр.

В просторной гостиной кафедры палеографии было тихо и пустынно, лишь профессор Сальса плотно устроился на диване в дальнем углу под разлапистой пальмой чудного вида, неизвестно откуда завезенной на Терранию-Приму и черт знает какими путями попавшую на кафедру. Вечно они куда попало суют этих экзотов. Ати есть ати.

— Признаться, я вас не ждал, мой юный друг Хампер. Давайте поближе, не стесняйтесь, я уже не сплю. И подходите, присаживайтесь, умоляю вас, а то как-то неудобно общаться по сенсорику в двух шагах друг от друга. Рад тебя видеть живым, брат рейнджер.

— Взаимно, полковник Сальса, сэр. Как ваше здоровье, досточтимый маркиз?

— Мог бы пожаловаться, мой милостивый баронет, но не стану. Возраст, ох, возраст, но песок из меня покамест не сыпется. Хотя пора уже в депозитарий на покой. Черт меня побери, два с половиной века — не шутка! Для меня слишком много, ох, как много.

— Потомки о вас не забудут, профессор.

— Хотелось бы верить, ежели я еще когда-нибудь кому-нибудь понадоблюсь во времени и пространстве. А вот вы мне нужны сейчас, мой милый баронет.

— Я весь внимание, досточтимый маркиз.

— Сэр Хампер! Сегодня гала тотализаторы начали принимать фьючерсные ставки на Большой финал. Вы не в числе фаворитов, но я поставил на вас и еще поставлю с помощью друзей. Смотрите, не подведите, старика и моих потомков. Сальса-и-Гассет Иберийские ставят на вас, баронет Хампер. Наши подданные кельты-иберы тоже. Пари заключаются во всех знатных домах. У вас множество самых преданных почитателей. Наши кадеты готовят что-то невообразимое для своего имперского патрона.

— Все это для меня огромная честь, маркиз.

— Сальса-и-Гассет много вложили в акции сиринской ДВТ. Не прошу раскрывать спортивных секретов, однако порадуйте старика, я не прогорю?

— Мой гран-сеньор, когда рейнджеры отступали и проигрывали?

— Ох, часто, лейтенант. Если забывали о рейнджерской чести.

Полутора месяцами ранее. Метрополия Террания-Прима. Барселона-Европа. Центр прикладной псионики "Альмавита".

Пока Айв Редверт возился с приготовлением черного кофе, старательно, чтобы не ударить в грязь лицом перед великим гурманом-гастроматиком, Даг Хампер подробно ознакомился с предоставленными материалами.

— Значит, завалил таки меня папа Редверт?

— Скоро он на тебя выйдет, вероятно, попытается свалить все на Бармица, рассчитывая, что вы с Лексой сцепитесь будто бойцовые крысы с Иорда Далет. А я, как обычно, промолчу.

— Не забыл, выходит, маркграф, как я его тогда из дерьма вылавливал?

— Как-то вскользь упоминал, сквозь зубы. Думаю, он тебе собственную трусость простить не может.

— Там было не совсем так, Айв. В подземном лабиринте у него не было выбора, слишком много клонированного мяса. Но то, что он продался "Комбатэ" в корне меняет дело. Хорошенькое дельце — маркграф Редверт-Краснофф и демократы Теллузии. Мальбрук теллузианский!

— На Крейне он потерял лицо: сомнительные сделки, идиотские провокации. Теперь пустился во все тяжкие.

— Еще бы! Гала биржи уже неделю на рогах стоят. "Дивитек" все гребет под себя, как коллапсар. Котировки растут со скоростью света. Можешь кое-что сбросить, самое время.

— Нет и нет. Ты видел — мы ставим на ДВТ. На нашу руку играют барон Яник, сиятельный князь Ратин, великая княгиня Юльтими.

— Выходит, пост вице-премьера в протекторате Крейна Каф от полковника Редверта тоже уплыл.

— Абсолютно верно, сэр Хампер.

— Говоря начистоту, то Редверта-старшего надо честь по чести сопроводить в бак, скажем, если мне вздумается ему отомстить за свою вневременную кончину. А вы, виконт, тем временем, унаследуете титул маркграфа Краснофф. Так решила семья. Или я ошибаюсь?

— На титул и майорат я имею больше прав, чем он. Я — барон Редверт. А он…

— Мелкий махинатор. Очень-очень сожалею, что на вашей Ка-Терции мне его не достать, барон Редверт.

— Он уже здесь, но тоже недоступен.

— Где он, Айви?

— В Москве. У него там целый форт-батальон сопри и прочей швали. Отчим, наверное, и сам не знает, каких крыс и откуда он сюда приволок. Опять новую пакость задумал. Сестричка Бет говорит: даже с ней увидеться не пожелал. Бет, кстати, полностью в курсе. Это она уговорила Вена рассказать мне, куда делся беспилотник "Дивитек".

Все-таки ты в Москву не лезь. Опасно, и точно не вычислить, где он там засел. Не в Кремле же он держит свою шайку? Черт с ним! После игры раздадим все сюрпризы и подарки.

— Минни его найдет, ей помогут. Козел отпущения — вещь ценная. Всем пригодится.

— Ты ей доверяешь?

— Пока Мин Льян не давала мне повода усомниться в себе.

— Лин Сюрти тоже, но я ее все-таки убрал.

— Надолго или навсегда?

— На время, месяца на два, не больше. На всякий пожарный. Чтоб вдруг наша галльская курочка не вспомнила где не надо о твоей эндопсионике. В целом, ничего страшного. Небольшой нервный срыв, мания преследования в легкой форме, немножко нимфомании. Отдохнет у нас в клинике. За ней хорошо присмотрят.

— Она тебе это попомнит, если к ней в бак загремишь.

— Вряд ли. Хотя от ретроградной амнезии я тоже могу ее избавить. Но ни к чему. Я ее беру к себе в ассистенты.

— Как вы добры, виконт!

— Что вы, баронет, мне вовек не сравниться с вашим великодушием.

Полутора месяцами ранее. Метрополия Террания-Прима. Москва-Европа. Бизнес-центр Кремль.

В Кремле Даг Хампер появился поздней аутсайдерской ночью. И даже пожалел о том, что не смог выбраться пораньше. Пришлось таки остаться на кафедре и страдать, выслушивая многословный доклад и бредовую дискуссию. В то время солнце, как всегда на этом меридиане, садилось без него тихим московским вечером. Всем почему-то безразлично, какое удовольствие ему изредка доставляло наблюдение за медленно и величаво уходящим за подмосковный горизонт оранжево-красным диском Геммы-Сол. Сразу же вспоминались первый курс и забытая мелодия о летних вечерах в древней Москве с окрестностями, и то, как за стародавний медиа-хит сразу же ухватился университетский продюсерский центр. Все было словно вчера или полтора месяца назад, когда он вспоминал об этом в амниотическом центре.

К тому же Кремль не раздражал его бесконечными заборами-путепроводами как Оксфорд и не выводил из себя надоедливыми, подобно диким насекомым, авиетками, в немыслимом количестве безнаказанно совершавшим противоракетные маневры и эволюции в безоблачном небе над всей Барселоной. Хампер очень сожалел, что их никто там не сбивает, посчитав за неопознанные летающие объекты, как это имело обыкновение в благословенные времена искоренения крамолы сепаратизма на внешней поверхности столичной планеты. Зато здесь, в радиусе 25 километров от кремлевских стен на Красной площади давным-давно снесли все заборы, и по старой русской традиции пролет над Кремлем был также строго-настрого запрещен. Над Красной площадью, впрочем, летали и садиться на нее было можно в специально отведенных для этого местах. Но, как правило, Красная-сквер постоянно пустовала, на горизонте никто не маячил, поскольку кремлевским деловым людям было испокон веков недосуг любоваться красотами московской природы, окрестными холмами, перелесками и березовыми рощами.

— В принципе, Мин, ты правильно сделала, сняв офис в вашем московском бизнес-центре Кремль. Пожалуй, здесь работать приличнее, чем в скопище контор в громаднейшем Белом доме-муравейнике в Вашингтоне-Америка. Тишина, покой, — вынес свой вердикт Даг Хампер, переступая порог детективного агентства Мин Льян.

— Дагги! Ты что забыл? Я — рейнджер. Ночью аутсайдеры спят. А я работаю. Скоро ты и Айва в ати запишешь.

— Извини, Минни. Я сегодня слишком насмотрелся на этих чокнутых. Скопируй, тут кое-какие материалы от Айва. Потом скажешь, чего ты думаешь по этому поводу. А мы с Маком заберемся на какую-нибудь башню, на окрестности глянем, ночных птичек послушаем.

Когда Хампер вернулся, Мин Льян все еще детально изучала сцену, где полковник Редверт лично инструктировал жандарма Данка на станции "Крейна-Кримеа".

— Я предполагала возможность утечки, но не через родню. Концы рубить папа Редверт никогда не умел, договариваться тоже. Как на Иорда Далет. Напрасно ты тогда его прикрыл.

— Найди мне его, Мин. Он в Москве.

— Понятно, на Крейне полковнику стало горячо. Откуда Айв знает о его местонахождении?

— Бет сообщила.

— Так-так, загнали детишки дорогого папочку в нашу медвежью берлогу. Я найду его, Даг. Москва — большая, но спрятаться в ней трудно. Выкладывай с подробностями наводку Айва.

30 днями ранее. Метрополия Террания-Прима. Йеллоустоун-Америка. Национальный англосаксонский парк Гризли.

Даг Хампер резко выпрыгнул из авиглайдера, пнул ногой ни в чем не повинный безотказный аппарат, дружески ткнул кулаком в неохватный ствол трехсотметровой секвойи в полуметре от места идеально точной посадки и на антигравах взметнулся вверх.

— Рад вас видеть живым, граф.

— Могу ответить вам тем же, баронет.

— Восхитительно привлекательное место нашего рандеву, капитан, сэр. Неправда ли?

— Первый лейтенант, сэр, попрошу обойтись без ваших вечных сарказмов. Или тебе просто не по вкусу средства передвижения твоих обожаемых ати? Я прав, Дагги?

— Отчасти. Я всегда думаю, Яни, найдется ли когда-нибудь некий хитроумец, способный тебя обставить. Или это теоретически невозможно, Улисс?

— Вряд ли, наш дорогой универсальный сэр Хампер. Все под контролем.

— Даже то, что на высоте 200 метров мы представляем из себя великолепные неподвижные цели, сэр Дяклич? Мак бы мне шею перепилил тупым ножом, когда б мог видеть, куда мы забрались.

— Дагги! С орбиты обычный разговор не подслушать сквозь хвою и ветви. А внизу, все чисто, и кроме моих людей, медведей-гризли, а также парочки диких сопри-индейцев никого нет. Льщу себя надеждой, баронет, ваш БИМ записывает, как мы предаемся воспоминаниям юности, любуясь прекрасными лесными пейзажами?

— Вот тут-то вы не угадали, ваша светлость. В данный момент мы увлечены выслеживанием матерого самца благородного оленя, еще не подозревающего о своей печальной участи.

— Браво, мой дорогой баронет Хампер. Вы всегда были непревзойденным знатоком симуляций и суперлативной маскировки.

— Не скромничайте, мой любезный граф Дяклич, с вами мне ни за что и никогда нельзя было сравниться.

В академии кадет Ян Кли, по кличке Улисс, придуманной для него известным собирателем древних дразнилок кадетом Хампером, умудрился влезть в систему наблюдения орбитальной крепости на стационарной орбите Саксонии-Фюр. В течение года хитроумный Яни тихой сапой время от времени туда заходил, чтобы детально исследовать Терренморт. Да и на самой полосе смерти капрал-кадет Кли пустил впереди себя нескольких близнецов — пансенсорных фантомов-имитаторов, подняв их материализацию до уровня ложных целей. Однако же, техническое творчество и юношеская изобретательность в академии поощрялись до определенной степени. Хитреца Улисса и его троянских коней подчистую накрыли у самого финиша Терренморта, сверху сбросив на теплую кампанию километровое толстое одеяло из мономолекулярных нитей и фугасов-ловушек.

— На досуге посмотришь, Дагги, какие курсантские воспоминания я для тебя приготовил. Внимательно, так, смотри. Возможно, скоро пригодится. Теперь держись за ветку потолще и постарайся не сверзиться вниз. Будешь падать далеко и высоко.

— На антигравах можно…

— Я как раз это и имел ввиду. Итак, ваша милость, слушайте меня, не перебивая, и попытайтесь мне не поверить. Я сам себе иногда не верю.

Возможно, вы знаете, сэр Хампер, по именному императорскому предписанию я повторно расследовал вашу гибель на пересадочной станции "Крейна-Кримеа" два года назад. Все улики и доказательства по делу собраны, проверены и перепроверены. Все, повторяю, абсолютно все материалы по делу об инциденте в системе Крейна Каф находятся вот в этом автономном модуле досье-памяти.

У тебя, Дагги, сколько угодно времени, чтобы получше ознакомиться с досье. Я буду ждать, пока ты на месте не решишь, что с мне ним делать. Если тебе взбредет в голову меня поджарить, не советую, в таком случае копия досье попадет непосредственно на стол к императору. К тому же моих летонцев хватит, чтобы не выпустить отсюда тебя живым. Со взводом боевых сфер ни твоему умному ИЗАКу, ни новым пушкам Бармица не совладать. Жду вашего решения, первый лейтенант, сэр.

Ах, да! Какой же я рассеянный. Чуть не забыл вам сообщить, баронет, огорчительную новость. Полчаса назад авиглайдер Ната Чэмпа, второго номера команды "Дивитек" потерпел странную катастрофу на подлете к Княж-городу. Немыслимый несчастный случай — гравитационный коллапс двигателя летательного аппарата. Надо же, какое несчастье!

Полутора месяцами ранее. Метрополия Террания-Прима. Хампер манор.

Не сказать, чтобы Даг Хампер не доверял надежности современных летательных аппаратов или же у него была боязнь высоты и открытых пространств. Фобиями гражданской публики звездный рейнджер Хампер нисколько не страдал, а от тех, кто гордился своей воздушно-космической ненормальностью, он держался подальше, на всякий случай. Ведь говорят, что сумасшествие — болезнь заразная. Напротив, Даг Хампер пользовался всевозможными средствами передвижения, если того требовали интересы дела, но после армориканских событий он рассматривал всяческие самодвижущиеся экипажи в качестве враждебных целей, если иное нельзя было доказать, как на мятежной Арморике Дха. Там рейнджерам серьезно досталось от замаскированных под гражданские аппараты полиамбиентных тактических штурмовиков-спарок, успешно действовавших не только на земле и в воздухе, но и на больших глубинах армориканского океана.

По сравнению с Арморикой океаны, омывавшие материки и острова внутренней сферы Террании-Примы, были хоть и велики, но неглубоки. Зато воздушное пространство представало невообразимо емким и едва ли сопоставимым с воздушными океанами и атмосферными течениями любой другой обитаемой планеты в доступной Ойкумене.

Освоить инсайдерскую атмосферу всегда находилось много охотников. Но летающие крепости, дворцы и развлекательные центры постепенно вышли из употребления еще при Тане VI, после неудачного налета калийских террористов на северную имперскую штаб-квартиру. Бесчисленные антитеррористические ограничения и запреты сделали экономически нецелесообразным использование летающих островов. Добивали крупные летающие объекты уже экологисты и защитники животных, давно и горько оплакивавшие печальную участь птиц, по своей птичьей дури пытавшихся приближаться к зеленым островкам в воздушном океане. Затем вконец озверевшие любители животных набросились на более мелкие летательные аппараты и платформы. Как ни странно, чокнутых натуралистов поддержали многие вполне вменяемые инсайдеры, добровольно отказавшиеся от индивидуальных авиглайдеров и объявившие собственные маноры до высоты обычного зрения зонами, закрытыми для полета частного транспорта без нотариально заверенного разрешения владельца недвижимости. С их помощью экологисты протолкнули соответствующий закон через планетарный конгресс. Шаг за шагом законодательные рестрикции на пролет воздушного транспорта поднимались все выше и выше, но экологисты выдохлись, измельчали. И через несколько веков началось обратное, не менее демократическое движение. Теперь уже многочисленное общество любителей воздушного туризма принялось яростно душить экологистов и птицелюбов. А представители аэрофилов в планетарном конгрессе, объединенные во фракцию "Небо для человека", стали влиятельной политической силой пока регионального масштаба.

Игры гражданского общества, Дага Хампера, рейнджера-военного до мозга костей, ничуть не забавляли, и он был категорически против намечавшегося глобального референдума о демаркации на всей инсайдерской поверхности эпидромов — специальных воздушных коридоров, где могли бы эшелонировано летать авиглайдеры. Предполагалось по границам маноров и других кадастровых земель организовать гравиоптическую разметку для авиглайдеров, чтобы оптимально прокладывать курс и предотвращать случайные вторжения в частные земельные владения.

По сведениям ряда аналитических масс-медиа, император Андр V, заядлый любитель воздушной акробатики был не против эпидромов и якобы обещал выделить под них часть своих земель, где только это было возможно без ущемления принципов и требований имперской безопасности.

Тем не менее, Хампер не был уверен в успехе эпидромного дела. Он полагал, что аэрофилы вряд ли наберут на референдуме квалифицированное большинство голосов в три четверти от полутора миллиардов полноправных граждан империи, живших на инсайдерской стороне Террании-Примы. По крайней мере, в этом его постоянно убеждала пресветлая миледи генерал Аби Лент. Ее манор как раз охватывал земли его южных соседей, и она полностью и безоговорочно разделяла нелюбовь первого лейтенанта сэра Хампера к летательным аппаратам. Ей тоже неслабо перепало на Арморике, когда она там командовала форт-дивизией спейсмобильной пехоты.

Сейчас Хампер размышлял, кому они с Маком посвятят нынешний вечер. Можно было отправиться к миледи генерал на светский раут по случаю обручения старшей внучки миледи. Или же попросту махнуть вдвоем по-соседски к Питсам, куда их сегодня звали отметить первые школьные успехи самого младшего отпрыска бесшабашного и многочисленного семейства потомственных ковбоев-фермеров Питерсонов. Подумав, сэр Хампер все же решил нанести визит графине Лентлили, но вовсе не из-за сословных предрассудков — у Питсов было бы намного веселее, зато миледи Лент обещала ему рассказать о последних кознях аэрофилов. Как члену планетарного конгресса у нее наверняка найдется, о чем поведать универсальному лейтенанту Хамперу.

Полутора месяцами ранее. Метрополия Террания-Прима. Лентлили-манор.

— …Ваша светлость, вы великолепно выглядите.

— С каких это пор, сэр Хампер, вы стали расточать похвалы внешности пожилых дам, превозносить безумные гонорары докторов-биоскульпторов и восторгаться соматическими наноскафами?

— С тех пор, как мы встретились на Арморике, миледи.

— О, да. Припоминаю. Сейчас ваш вид, баронет, намного свежее. Ах, где мои 18 лет? Если вы скажете, что в амниотическом баке, лейтенант, то мы навеки рассоримся.

— Нет, генерал, мэм. Не скажу.

— Вам, рейнджерам, в галантности не откажешь. Как и в предприимчивости. Сэр Хампер, мои друзья в "Эгидатек" и "Армискут" уже не предполагают, а высказывают твердую уверенность, что в Большом финале ДВТ поставит вас первым номером. Признаться, я от всей души желаю вам победы, если это так, баронет.

— Прошу прощения, графиня. Я раньше почему-то думал, что вся спейсмобильная пехота горой стоит за "Милитарм".

— Блади-бич была у меня во втором батальоне во время аквитанской заварушки. Если вы ее сделаете, лейтенант, большая половина мужчин и женщин, служивших тогда в моей дивизии будет радоваться за вас не меньше меня. Извините старую леди за бабскую грубость, но это конь с яйцами, а не спейсмобильная валькирия, как ее преподносят новостные медиа. Лишь опасения за честь мундира помешали мне отдать ее под суд. Как бы это помягче сказать, в общем, было несколько случаев грубого сексуального насилия по отношению к сослуживцам. Возможно, на Аквитании-Квинте с ней разделался кто-то из ее жертв.

— Я тоже наслышан, мэм, о подвигах лейтенанта Лу Сид. Но ни подтвердить, ни опровергнуть мое предполагаемое участие в Большой игре, увы, я не в силах. Умоляю простить меня. Мы с Леком Бармицем старые друзья…

— Как я вас понимаю, сэр Хампер! Ведь я была тест-тактиком в команде "Армискут". Ах, не стоит говорить, как это было давно. Иначе вы меня, баронет, сочтете, выжившей из ума старухой, пристающей ко всем встречным и поперечным со своими сенильными мемуарами.

— Что вы, графиня! Никогда в жизни.

— Опять вы мне льстите, сэр Хампер. О, вот у меня уже старческий склероз развивается! Знаете, зачем я с вами затеяла наш приватный разговор в уединенном месте?

— Не имею ни малейшего представления, ваша светлость.

— Так вот! Передайте, пожалуйста, лично мои комплименты нашему дорогому маркизу Сальсе. Я буквально в восхищении от его новой статьи "Три века людских". Как это мило: медный, серебряный, золотой. Я полностью разделяю его золотые взгляды. И не смотрите на меня, как на старую калошу. Между прочим, сэр Хампер, если вы знаете, что такое калоша, просветите даму. А то все говорят, и никто понятия не имеет, что означают эти древние поговорки.

— Почту за честь, ваша светлость.

Полутора месяцами ранее. Метрополия Террания-Прима. Хампер-манор.

— Лейтенант, сэр, извините за нытье, но все же надо было воспользоваться парой авиглайдеров — силовая броня, опять же вооружение, спасибо, парни из ДВТ постарались. Нуль-маршрут с тремя пересадками в пешем порядке небезопасен. А вот отсюда по воздуху рукой подать в Лентлили-манор, если через пустоши барона Сти.

— Мак! Я же говорил — миледи дивизионный генерал не любит авиеток. Имей хоть какое-то уважение к старости. Все-таки золотой возраст. Если положиться на компетентное мнение полковника Сальсы-и-Гассет.

Новая статья профессора Тео Сальсы "Три века людских", где проводилось тонкое сравнение между тремя возрастами человека и развитием человеческой цивилизации в целом, наделала немало публичного шороху и вызвала прилив бодрости и гордости в Содружестве суперлативных миров у влиятельных ровесников автора и у тех, кто был немного моложе патриарха имперской палеографии.

С юношеским задором, ниспровергая замшелые авторитеты, стряхивая с себя прах веков, Тео Сальса настаивал, что доисторическая упадническая концепция о ретроградном движении человечества от золотого века через серебряный возраст к бронзово-медному концу была придумана стариками древности, сожалевшими о краткости человеческого, прежде всего собственного бытия. Доказывая свой тезис, профессор Сальса вспомнил об ужасных геронтологических немощах давно прошедших тысячелетий, о заизвесткованных склерозом сосудах головного мозга, ложной памяти, псевдореминисценциях, старческом слабоумии и половом бессилии, настигавших тогдашних пожилых людей, казалось бы, в самом расцвете творческих и физических сил — в 60–80 лет. На основании чего одряхлевшие ретрограды индивидуальный телесный регресс и переносили на все общество, называя новые высокотехнологичные развлечения, прогрессирующие культуру и нравы упадком или декадансом, согласно древней мудрости: с больной головы на здоровую. При этом наивно полагая или злонамеренно забывая, что во времена их юности еще не существовали многие технологические достижения, коими они приспособились пользоваться. Радио, телевидение, трансатлантические перелеты, компьютеры, космический туризм, эффективные лекарства — им казалось были всегда. Тогда как вещи, им представлявшиеся, несомненно, новыми: музыка из тех же семи нот, модная одежда из старых материалов, длина женских юбок, новые лица политиков и кумиров масс-медиа — ничего, кроме отвращения у брюзжащих стариков и старух не вызывали. Причем очень многие пожилые люди старше 40, 60, 90 лет (средняя продолжительность жизни все время возрастала, несмотря на старческий маразм) подобными ретроградами оставались на протяжении веков и тысячелетий изначальной Земли: будь то в Египте времен фараонов или при демократически избранных глобальных президентах Большой восьмерки. Более того, в древнем обществе существовала проблема отцов и детей — зияющая пропасть между старшим поколением и теми, кто шел ему на смену. Что совершенно немыслимо в наше время, обосновывал свои доводы об умственной несостоятельности былых престарелых ретроградов 254-летний профессор Сальса. Например, сам он считал собственное детство и юность звонкой медью, долгие зрелые годы — постепенно тускнеющим серебром, а старость — золотыми годами, когда не надо думать о суетной погоне за благами и финансами — презренного металла, пусть он ныне в форме виртуальных кредиток-империалов, хватает с избытком. Не то, что было в бедной юности. Тем не менее, груз прожитых лет, накопленных материальных и духовных благ, долгая память о прожитых двух с половиной веках давит на плечи, предлагая сбросить тяжкую ношу и уступить молодым место в Ойкумене.

Несмотря на возвышенный публицистический стиль и некоторую поэтичность, профессор Тео Сальса упомянул и об определенных истоках древнейшей философской концепции упадка человечества от золотого столетия к каменному веку. Если следовать логике рассуждений профессора, то многие широко известные теории регресса вызваны гуманистическим солипсизмом, когда заканчивающему земное бытие философствующему индивиду, видится и чудится, будто бы после него ничего и никого не будет, так как он, единственный и неповторимый, есть мера всех вещей во Вселенной. Или же упаднические настроения также были связаны с извечным гуманистическим страхом агностиков, что индивидуальная смерть вдруг не станет окончательной точкой маршрута, а бессмертие души или посмертное существование все же есть реальность, тогда как они бездарно и бездоказательно заявляли, дескать, такого в природе не существует. Следовательно, можно успокоить себя тем, что рано или поздно одичает и сойдет в могилу весь род людской, в том числе и ненавистные религиозные оппоненты, верящие во второе пришествие и наступление вечного царства Божия на Земле. Третья же группа чуть более человеколюбивых гуманистов, приверженцев регресса, возможно, опасалась за будущее человечества и призывала навсегда оставаться в текущем серебряном веке, если не получилось задержаться в мифическом золотом столетии.

Гуманистов всех времен и народов адепт-магистр палеографии Тео Сальса на дух не переносил, и ему больше импонировали исторические конфессиональные воззрения монотеистических религий, обетовавших вечную жизнь путем отделения гуманистических козлищ от верующих в единого Создателя агнцев и воздаяние каждому неверующему за грехи его, вольно или невольно совершенные за время земного бытия. Однако, настаивал Тео Сальса, благословенный надвременной прогресс суперлативных технологий не только отодвинул до конца тотальной тепловой смерти Вселенной стародавние религиозные представления о светлом будущем верящего человечества, но и вдребезги разнес вечно сиюминутные измышления гуманистов, камня на камне не оставив от ныне напрочь забытых многочисленных социальных гипотез выживших из ума ретроградов, в большинстве своем бесследно сгинувших во мраке тысячелетий и мегапарсеков где-то на изначальной Земле.

Тем бесславнее ему представлялась безвременная кончина противников прогресса, вечного движения от простого к сложному и от хорошего к лучшему, что они, будучи гуманистическими равно религиозными проповедниками, глупо отрицали или, быть может, высокомерно не верили в бесконечный потенциал человеческого разума, неустанно стремящегося по мере нравственного и технологического совершенствования приблизиться к истинному образу и подобию единого Создателя всего сущего в Ойкумене и во Вселенной, его всегда неисповедимым путям, непостижимым планам и предначертаниям.

Здесь маркиз Сальса не упустил возможности сделать глубокий реверанс в сторону последователей отцов-метадоксов и конфессионеров церкви Фиде-Нова, не только по соображениям имперской политкорректности. Сам он был истово верующим человеком и ревностным прихожанином столичного мультикафедрального собора Темпл Омнипотентат.

О религиозности учителя Даг Хампер постоянно помнил и был ему прочувственно благодарен за торжественную обедню, заказанную Сальсой в честь возвращения дорогого ученика в мир живых при большом стечении публики в самом Темпл Омнипотентат. Хотя к учительским трехмесячным молитвам с горячими просьбами ко Всемогущему не попустить, чтобы его бессмертная душа заблудилась где-нибудь в потемках между старой смертью и новой жизнью, Хампер отнесся довольно скептически, так как к верующим себя не причислял, или, скорее всего, он был безразличен к вопросам религии. Его гораздо больше привлекала теологическая приверженность Тео Сальсы к идее необходимости переселения бессмертной человеческой души в восстановленное и обновленное тело, как и других достойных подданных империи, кому были доступны жизненно необходимые благодеяния реституционных технологий.

Тео Сальса безоглядно верил, что посмертная реституция есть исполнение истинной заповеди Создателя, вдохнувшего жизнь и душу в первого человека. Из чего следовало: оставлять жизнь и душу втуне, на поругание в хрупкой и тленной земной оболочке, так или иначе прекращающей существование, суть смертный грех и пренебрежение заветами Всемогущего. По глубочайшему убеждению маркиза Сальсы, величайший в своей милости Всемогущий, сказав и показав "делай как Я", предначертал способ уберечь человечество от грозящих ему грядущих неизвестных войн и катаклизмов. Тем самым единый Создатель всего сущего предопределил, чтобы с помощью суперлативных технологий каждая бессмертная душа в случае необходимости всегда или почти всегда (увы, один непогрешимый Создатель не ошибается) могла в неприкосновенности вернуться в обжитую матрицу сознания, бережно хранившуюся в имперском депозитарии, дабы возродиться к земному существованию в привычном и знакомом онтогенетическом виде собственного тела. И если надо во всеоружии знаний и технологий встретить пока еще неведомую вселенскую угрозу.

Лишь суперлативные технологии делают возможным, чтобы молодость все знала, а старость все могла. И чтобы все вновь возвращалось на круги своя — от звонких бронзовых кимвалов юности к золотому гонгу старости. Когда возрождается человек, о трехсотлетнем закате человечества не может быть и речи. У каждого было и есть будущее, с высоты прожитых лет заверял читателей Тео Сальса.

Между тем, Даг Хампер исторического оптимизма учителя отнюдь не разделял. Наверняка, здесь сказывался его относительно юный возраст. Наоборот, ему все время мерещилось — вот-вот и суперлативные миры примутся клониться к упадку. Ту же подозрительную моду на двухместные авиглайдеры, сомнительную возню аэрофилов с эпидромами, все возрастающее количество сопри-натуралов — он считал предвестниками грядущего технологического застоя и, как следствие, политических потрясений. Поскольку от вроде бы продвинутых эпидромов совсем недалеко до отсталого наземного транспорта или гужевых повозок. Вот вам и депрессивно-технологический синдром, если империи вовремя не удастся нейтрализовать технологических идиотов, диссидентов-пацифистов и ненормальных сопри, одержимых безумной идеей остановить научно-технологический прогресс, как они заявляли, ненасильственным демократическим путем.

Все ж таки политический либерализм имеет много врожденных недостатков, если его не сдерживает авторитарное правительство вооруженной рукой. Вот с последним доводом маркиза Сальсы и древних галльских королей сэр Хампер, баронет империи был всегда согласен.

26 днями ранее. Доминион Сирин Веди. Княж-город, испытательно-производственный полигон "ДВТ Инкорпорейтед".

— … Пренеприятнейшее занятие — каждый Божий день выражать друг другу соболезнование, Дагги. Сначала Чэмп, потом князь-батюшка, сохрани в целости, Господи, его душу, — перекрестился Лек Бармиц. — Теперь вот маркиз Сальса. Кто следующий? Я или ты?

— Не достанут! Хотя, как посмотреть. Большая игра как-никак, Лекса, прости за банальщину. Ставки как никогда велики.

— И то верно. Нет худа без добродетели. Наши котировки свалились вниз после гибели отца, но кто-то пустил по биржам слух — маркиз де был у нас главным тест-консультантом. И пошло-поехало. Пошла империя плясать.

— Действительно, нужно быть последним недоумком, чтобы смахнуть Сальсу накануне финала. Именной реституционный эдикт императора, притом для иберийского гран-сеньора! Реконсилиум на ушах стоит. Сирин и Иберия, едва ли не в один день!

— Вы в курсе, что происходит на Иберии-Секунде, не так ли, баронет?

— Хотите узнать, светлейший князь, каковы намерения имперского патрона тамошних кадетов и выпускников? Извольте! Пока ровным счетом никаких резких движений. Фамилия Сальса-и-Гассет и без меня управится. А мне надо тренироваться.

— Спасибо, Дагги. Я знал, ты меня не бросишь ради титула иберийского идальго. Скажите-ка, ваша милость, правду говорят хорошие люди, дескать, император связал в логическую цепочку вашу смерть, Чэмпа и Сальсы?

— Предполагать можно всякое. Тем не менее, в расклады Большой игры суперлативный командатор не вмешивается. Так принято. Традиция свято соблюдается. И я не думаю, будто бы его величество намерен ее нарушать.

— Крутите вы оба, и ты, и Яни.

— Лекса! Думай об игре, а не о политике.

— А куда мы от нее денемся? Перебирался бы ты, Дагги, в Княж-город. Сбережешь себя и мои нервы. И так все, кому нужно, разнюхали — ты мой первый номер.

— Княж-город тоже можно достать с орбиты. Вместе со мной и "Дивитек".

— И сорвать финал Большой игры? Так не бывает, Дагги. Слишком много денег уже вложено. Прогорят все. Зато тебя вывести из игры — самое милое дело. Давай, братец рейнджер, ко мне, так надежнее будет.

— Пока повременим, Лекса. Что-то у меня много долгов чести накопилось, светлейший князь Бармиц. Окажите старому другу любезность, князь. Пока я буду кувыркаться в вакууме, прошу подготовить для меня сводные данные наших инфослужб. За месяц. Отдельно все по гибели полковника Сальсы, с максимальными подробностями, пансенсорные протоколы включительно.

24 днями ранее. Метрополия Террания-Прима. Хампер-манор.

Трудно сказать, потрясла ли сэра Хампера гибель маркиза Сальсы-и-Гассет Иберийского. Как бы то ни было, маркиз являл из себя типичного аутсайдера, по земле чаще прогуливался, а передвигался больше на авиглайдере, был присяжным аэрофилом и вполне мог отправиться на покой весьма экстравагантным способом — вместе с собственным бренным телом поднять на воздух любимую часть парка Эль-Дескансо в Севилье-Европа.

Предположим, написал старичок политическое завещание потомкам, озаглавил его этак многозначительно "Три века людских", основательно так установил под скамеечкой оперативно-тактический заряд с антиматерией, присел на дорожку. И отправился в последний полет, так сказать, уважать себя заставил. Адиос, внуки и правнуки! Делите фамильное наследие, если сумеете.

Хотя, с другой стороны, всем было известно: большой оригинал Тео Сальса по ночам регулярно прогуливался в парке Эль-Дескансо в полном одиночестве, а жандармы смотрели, чтобы никто не обеспокоил достопочтенного маркиза. Нет ничего проще устроить там небольшую диверсию.

Можно предположить, таким образом первому номеру "Дивитек" конкуренты настоятельно предлагают выйти из игры — сперва убирают спарринг-партнера Чэмпа, затем предполагаемого главного тест-консультанта команды. Но все же подобные версии — за пределами вероятности, ведь даже в "Милитарм" умеют просчитывать варианты. Или же у кого-то на Иберии крыша поехала? Или нет?

Не всем же дано предвидеть, что по воле императора Андра V Фарсалика через пять-шесть лет полковник Сальса выскочит из амниотической машины как чертик из табакерки. Для старого Тео это будет то ли в четвертый, то ли в пятый раз. Тогда уж точно не поздоровиться многим иберийским грандам. И не только им. В молодые годы Тео Сальса лихо раздавал сюрпризы и драл серьги из ушей у сестер и братьев, служивших под его началом.

Всякое бывает после посмертной реституции. В первый раз, как правило, ничего не происходит, но во второй, как говорится, возможны варианты. К слову сказать, он, Хампер, некогда просидев в амниотическом баке полтора года, расстался с беспокойной рейнджерской службой в пользу тихой академической карьеры. Сейчас же, напротив, два года отдохнул и прямо из бака влез в Большую игру с непредсказуемыми последствиями. И даже очень этим фактом доволен.

Не исключено, наш рейнджер Тео Сальса тоже не останется навеки почтенным профессором-палеографом, учитывая интересные физиологические особенности и способности 18-летнего тела. Такое должен предвидеть даже самый распоследний полудурок из спейсмобильной пехоты или орбитальной десантуры. Но не всегда и не везде. Ибо сказано было на заре времен: число глупцов бесконечно.

— …Сеньорита Мин Льян! Я весьма рассчитываю на вашу любезность, и если бы вы сегодня вечером нашли возможность пригласить меня на чашечку чая, то мы вместе сможем насладиться летним подмосковным закатом.

— Для меня огромное счастье услужить вам, всемилостивый сэр Хампер.

24 днями ранее. Метрополия Террания-Прима. Москва-Европа. Бизнес-центр Кремль.

— …Ладно, Дагги, я так и знала, мне не удастся тебя отговорить. Открывай канал и перекачивай разведданные. Здесь, в основном, все, что тебе нужно: подходы, система охраны, силы и средства. В общем, увидишь.

— Изумительно! Откуда такие подробности, Минни? Неужто папа Редверт совсем утратил нюх и подпустил тебя так близко?

— Для тебя старалась, Дагги. Вообще, знаешь, в Москве чужаков не любят. Многие были рады помочь мне.

— Чтобы я без тебя делал, тесоро мио!

— Опять старинные словечки, Дагги! Сколько раз я тебя просила говорить нормальным человеческим языком?

— Как всегда в последний раз, в последний час, мое сокровище.

23 днями ранее. Метрополия Террания-Прима. Севилья-Европа. Асьенда-де-Сальса-и-Гассет.

Разбираясь с научным наследием покойного профессора Тео Сальсы, если можно так выразиться, Даг Хампер не раз задумывался, кто он, рейнджер его императорского величества или почтеннейший палеограф, навсегда погрузившийся в бездну прошедших веков и тысячелетий? Причем сей отнюдь не риторический вопрос относился, как к учителю, так и к его любимому ученику-наследнику, то есть к обоим достойным профессорам факультета универсальной истории Терранского имперского университета. Тут, действительно, опять как в детстве можно призадуматься: кем быть, каким быть?

Как палеографу Дагу Хамперу было бы искренне жаль, если Тео Сальса не пожелает свести воедино наброски к своей книге "Новый левиафан", где речь шла о социально-политическом генезисе Звездной империи Террании. Даже из ее первых отредактированных глав, хранившихся на модуле досье-памяти, следовало — профессор Сальса задумал грандиозный труд и вовсе не планировал добровольно расставаться с жизнью. В то же время, как первого номера команды "Дивитек" и непреоборимого рейнджера-комбатанта, призванного испытывать новые вооружения, его нисколько не должен был бы волновать тот факт, что адепт-магистр Тео Сальса не считал империю государством, а императора — монархом и довольно убедительно это доказывал во вступлении к монографии "Новый левиафан". Однако, так-так, надо бы глянуть…

Против утверждения учителя, что император Андр V Фарсалик, как и его предшественники многие века тому назад, не является ни абсолютным, ни тем более конституционным монархом, магистр Хампер нисколько не возражал. Прежде всего, потому, что верховный протектор доступной Ойкумены путем тщательно выверенных временем процедур, писаных и неписаных законов, избирался Реконсилиумом лендлордов на пожизненный срок, хотя лендлорды могли его приговорить и ко второму, и к третьему пожизненному сроку, к счастью, не подряд.

Разумеется, пожизненный военный диктатор, обладая де-юре абсолютной властью, мог бы провозгласить себя, единственного, абсолютным властителем Вселенной, но отнюдь не стать таковым. По целому ряду причин и обстоятельств его власть стала бы ограниченной во времени и пространстве.

С пространством каждому обитателю империи было все ясно. Вселенная бесконечна и беспредельна, всегда найдется сектор пространства-времени, где можно укрыть серьезный научно-технологический и военный потенциал и втихую достаточно быстро подготовить внезапное восстановление попранных, вопреки тысячелетней демократической традиции, прав и свобод. И в любое время найдутся миллиарды комбатантов, готовые обуздать новоявленного владыку-революционера. При всех прочих обстоятельствах, гражданская война, передел власти и собственности открывают колоссальные возможности для сколь-нибудь энергичных представителей вида человек разумный. В нынешней Ойкумене монархия обречена на поражение.

— Тру-ля-ля, завтра вздернем короля, — весело отметил глубокомыслие полковника Сальсы лейтенант Хампер.

Монарх-узурпатор всегда обороняется на невыгодных позициях. Он неизменно вынужден быть на виду, править, действовать и воевать открыто, в тоже время его противники постоянно в наступлении. Они всегда скрыты, всегда невидимы, к тому же обладают диверсионным стратегическим оружием, способным в доли секунды превращать целые солнечные системы в межзвездный газ.

Абсолютное оружие в руках многих и абсолютная власть в единоличном владении суть вещи несовместные, постулировал профессор Сальса в преамбуле монографии "Новый левиафан".

Использовал Тео Сальса еще один межпространственный довод против эвентуальной автократии. Согласно его историческим посылкам, недовольные политическим режимом и несогласные с формой правления во всякий час могут начать новую Панспермию, поставив между собой и старыми мирами гига- и терапарсеки безжизненного метагалактического пространства. Как это уже случилось во время первого необратимого космического рассеяния человечества тысячелетия назад на изначальной Земле. И даже еще раньше, когда древнерусские казаки-крестьяне уходили от правительствующего царя в причерноморские степи и сибирские леса, древние испанские конкистадоры вдали от королевской власти завоевывали себе земли и титулы; уплывали первопоселенцы-пионеры за океан и от английского короля, чуть меньше — от французского. Безусловно, монаршая властная длань настигала их всех, рано или поздно. Замкнутое пространство планеты Земля всегда утесняло вольных и свободолюбивых людей.

Иное дело бесконечное и беспредельное пространство-время за пределами земной атмосферы и планетной системы Сол. Здесь уже на галактическом уровне для обеспечения стабильной власти и стабильного управления на расстояниях в мегапарсеки необходимы надежные средства связи и контроля. Тогда как абсолютная монархическая власть не может существовать без абсолютных коммуникаций, столь же вечных, бесконечных и беспредельных как расширяющаяся Вселенная. А такое под силу лишь одному Создателю всего сущего, неисповедимому и непостижимом, априори несопоставимому со своими творениями, какими бы великими и вечными они не казались ничтожному рассудку и куцему здравому смыслу.

Против абсолютной власти выступают не только три измерения, сотворенные для человека Всемогущим Демиургом, но и время, коему Он дал первоначальный ход. Абсолютная власть должна быть непрерывной и перманентной. В конечном счете, дискретность является фатальной для автократии. Малейшее нарушение непрерывности власти в любой момент может создать благоприятные условия как для отторжения управляемых объектов и субъектов, так и для физической ликвидации самого носителя абсолютного властного начала, включая возможных преемников.

Если не считать религиозных пассажей, Даг Хампер был согласен с профессором Сальсой. В самом деле, кто останется в лавке, если хозяина отправить на несколько лет в амниотический бак? Едва ли он выйдет оттуда наследником самого себя, вечного и беспредельного. Если вообще сумеет выбраться. Скорее наоборот, абсолютным монархам чаще всего помогали благополучно и с концами покинуть юдоль земную.

Безусловно, теоретически возможно получить вечного правителя доступной Ойкумены, но практическим путем вряд ли такое возможно. Поскольку для устойчивой абсолютной власти необходимо, чтобы ее перманентно и добровольно поддерживало абсолютное большинство подданных. При распределенных массовых коммуникациях, когда все тайное немедленно становится явным, такую нелепость представить можно, если только общаются между собой отдельные особи в мирном неразумном стаде жвачных животных, а не солидарные народы, вооруженные разумом и орудиями уничтожения всех и вся.

Остается лишь одна опциональная возможность, когда абсолютная монархическая власть, писал Тео Сальса, является абсолютно необходимой. Опцией в данном случае становится вероятная внешняя угроза, безусловно, требующая концентрации власти, сил и средств, единоначалия и сосредоточения в руках верховного главнокомандующего всех доступных ресурсов. Но для активации данного выбора совсем необязательно отряхивая тысячелетнюю пыль, доставать из саркофага и неимоверным трудом оживлять мумифицированный труп абсолютной монархии. Для отражения неизвестной эвентуальной угрозы достаточно иметь Звездную империю Терранию, как она есть, и ее императора, суперлативного командатора и верховного протектора доступной Ойкумены.

Если экуменический император не есть монарх-суверен, единоличный помазанник высшей вселенской силы, — какая, прости их, Всемогущий, отвратительная богомерзкая гордыня древнейших дикарей! — то обитатели империи, сколь много биллионов их не было, не являются его частными подданными, чьей жизнью, смертью, материальным благополучием, он волен распоряжаться, как ему вздумается. Напротив, субъекты имперского подданства суть колонии, протектораты и доминионы, а также звездный нобилитет в целом, полагал профессор Сальса. И доказывал это тем, что лишь субъекты империи, в том числе и трансгалактические корпорации, платят налоги в имперский бюджет на содержание вооруженных сил, органов управления и на поддержание интергалактических коммуникаций. В то время как частные лица, обладающие полным имперским гражданством, индивидуальному налогообложению не подлежат, а субъекты неполного и условного имперского гражданства облагаются фиксированным подоходным налогом исключительно в своих протекторатах и колониях — там где они по праву рождения или натурализации становятся полноправными гражданами.

При таких обстоятельствах, предполагал профессор Сальса, понятие государства, некогда на изначальной Земле бывшего основным институтом политической организации человеческих сообществ и практической реализацией тех или иных принципов правления, абсолютно неприменимо к Звездной империи Террания. Несмотря на то, что в качестве институций: Император, Имперский кабинет министров, Реконсилиум лендлордов, Звездный конгресс и Верховный суд, будучи составными частями исторически сложившейся демократической системы сдержек и противовесов, — имеют определенные управленческие функции государственной власти, в целом, империя истинным государством, ни прежде, ни ныне, не могла и не может стать по целому ряду объективных причин.

Во-первых, в империи отсутствует система сословного представительства: ни имущественный ценз, ни образовательный, ни урожденное право принадлежности к имперскому благородному сословию — не могут быть препятствиями или давать преимущество в осуществлении всеобщего избирательного права. Более того, беспорочная имперская служба и выдающиеся заслуги перед империей, доминионами и протекторатами обеспечивают постоянное пополнение имперского и регионального нобилитета. Тем самым превращая военно-технологическое управленческое сословие империи в особого рода меритократию, где каждому — свое, по заслугам его.

Во-вторых, рассуждения о государственной общности условной территориальной совокупности обитаемых планет в доступной Ойкумене являются совершенной бессмыслицей, если каждый доминион и протекторат самостоятельно решает, кому позволить или воспретить жизнедеятельность на территориях, подлежащих их юрисдикции. Разумеется, за исключением полноправных имперских граждан, обеспечивающих военное, экономическое, политическое, коммуникационное и информационное единство империи.

Из чего, по мнению профессора Сальсы, вытекает третья объективная причина, препятствующая трансформации Звездной империи Террания в государство-нацию образца минувших тысячелетий. Она кроется в функциональной бесполезности всеобщей имперской юрисдикции. Так как исторически сложилось, что протектораты и доминионы имеют свое собственное суверенное законодательство и представительные органы власти. Изменять же сложившуюся систему — означает подвергнуть серьезным испытаниям военно-политическое единство империи перед лицом эвентуальной неизвестной угрозы из-за пределов доступной Вселенной. В силу чего общая имперская юрисдикция распространяется исключительно на полноправных граждан империи и на интергалактические субъекты экономики и политики.

В силу того же сохранения военно-политического единства империи доминионы, протектораты, не говоря уже о слаборазвитых колониях, обладают лишь ограниченной политико-административной автономией. А всякие поползновения субъектов империи на государственную независимость и новоявленное самодержавие в решении общеимперских вопросов императором, полноправными гражданами империи, включая имперский нобилетет, рассматриваются как угроза сепаратизма, беспощадно караются и подавляются всеми силами и средствами вплоть до использования стратегического оружия.

Ибо сказано было на заре времен: если глаз твой тебя соблазняет — вырви его, резюмировал рассуждения профессора Сальсы магистр Хампер.

Еще больше ему пришлись по душе идеи профессора о принципиальной необходимости ликвидации колониальных государств, претендующих на суверенитет народа, где объединившимся в мелкие и крупные группы недоразвитым примитивным особям, интеллектуально и физически ущербным, позволено формой правления и всячески поощряется безнаказанное издевательство над сильными одиночками. Для чего сепаратистское республиканское государство, выражающее волю слабого большинства, разоружает не только сильных одиночек, но и народ в целом, создававая предпосылки для коллективного самоубийства перед лицом непреложной внешней угрозы. Получается, враг из-за пределов доступной Ойкумены априори вооружен, тогда как безоружный народ напрасно надеется на государственный аппарат насилия, преследующий либо групповые политические, либо бюрократические и узкокорыстные цели. В таких условиях весь народ остается перманентно бессильным и беззащитным от внешних и, что особенно неприемлемо, от внутренних врагов, демократическим или авторитарным путем ставших носителями обособленной, отделившейся от общества, сепаратной и секуляризованной государственной власти.

В противоположность бюрократическому государству, звездная империя аксиоматично защищает немногих сильных от многих слабых. Так как право сильного, будучи неотъемлемой прерогативой военной диктатуры, распределяется среди полноправных граждан империи, являющимися носителями общего для всех, единого вселенского начала. Причем империя не препятствует индивидуальной боеготовности как сильных, так и слабых, сделав всех равными перед Создателем и судьбой.

К тому же, ликвидируя государство, как систему узаконенного насилия вооруженного бюрократического меньшинства над безоружным безвластным большинством, имперский авторитаризм освобождает демократическое общество от государственных вериг, наделяя всех граждан равными политическими правами и свободами. И прежде всего равенством возможностей для всех народов, населяющих доминионы и протектораты. В то же время по мере увеличения индекса человеческого развития равенство возможностей распространяется и на жителей развивающихся колоний, каждая из которых может стать протекторатом или доминионом империи в ближайшем обозримом будущем. Если, разумеется, колония не станет самонадеянно претендовать на бюрократическую независимость и сепаратный суверенитет. Будь то по сословно-феодальным образцам или по социально-групповым признакам, согласно живучим как тараканы коммунистическим и национал-социалистическим доктринам прошлого и, к несчастью, настоящего.

К великому сожалению, кроме вынужденного потворства тоталитарным режимам в слаборазвитых колониях, указывал профессор Сальса в набросках к монографии "Новый левиафан", оборотной стороной общеимперских прав и свобод является и то, что каждый полноправный вооруженный гражданин империи является сам себе независимым государством, поэтому отношения между цивилизованными людьми естественным путем организовались на принципах древнейшего межгосударственного, международного права, а все имперские структуры правления, включая самого императора, вынуждены брать на себя функции арбитров и судей, улаживающих конфликты и разрешающих противоречия между людьми и группами людей. Отсюда вытекает возникновение и долговременное существование запутанной прецедентной юридической системы, а также законодательной и судебной властей на различных уровнях. Тем самым, авторитарной имперской власти никак не удается избавиться от демократического наследия минувших веков и тысячелетий.

Ибо сказано было на заре времен: демократия — отвратительный способ правления, но остальные — еще хуже, не смог удержаться от соответствующего комментария Даг Хампер.

Представительная демократия может предотвратить, а имперский авторитаризм в состоянии воспретить коллективную гражданскую войну, где сословия или социально-экономические группы интересов пытаются выяснять между собой отношения вооруженным путем. Но империя, равно и государства прошлых тысячелетий, не в силах остановить гражданскую войну индивидуумов, где каждый сам за себя, и только один Создатель за всех.

Всеобщая гражданская война каждого и всех против всех как началась с возникновением биологического вида человек разумный, так и продолжается по сей день, не прекращаясь ни на минуту, ни на секунду. В ней бывает вооруженный нейтралитет, могут заключаться мирные договоры, ратифицироваться оборонительные и наступательные союзы. С бывшими врагами или против вчерашних союзников. На краткий период или на долгий срок. В ней случаются холодные и горячие фазы. Нередки временные перемирия. Но она не может прекратиться. Сложившего оружие ждет не плен, а конец всего. Сдавшийся во всеобщей войне проигрывает жизнь. Война дает шанс выжить. Смирившегося ждет позорная смерть. Так было и так будет.

Напрасные надежды на несбыточный вечный мир разоружают человека разумного. И грозят неизбежным поражением от пока еще неведомого врага. Враг близок. Он всегда наготове. Мир есть капитуляция. Война — это возможность победы.

20 днями ранее. Метрополия Террания-Прима. Хампер-манор.

— Доброго здоровья, достопочтенный мастер Син Чен. Спасибо за чудесные розы.

— О, наш всемилостивый сэр Хампер! Мое почтение! Здравствуйте, сержант Мак. Эти розы — такой пустяк, сэр Хампер. Главное — я рад вас видеть живыми, так кажется говорят наши славные рейнджеры.

— Вы правы, почтеннейший Син Чен. И позвольте еще раз вас поблагодарить за то, что вылечили мой старый каледонский кедр. Он опять плодоносит, как ни в чем не бывало. Я — ваш должник.

— Что вы, сэр Хампер! После того, как Мак настроил мою систему охраны, это я у вас в неоплатном долгу. С тех пор ни один чужой опылитель не садился на мои растения. А теперь, когда он мне отладил новые зенитные автоматы против авиеток и эпидромов, что сверху забрасывают нас мусором, я в полном восторге. Миледи Лент это хорошо придумала, и я тоже буду защищать собственный манор от воздушных хулиганов.

— Прошу вас, осторожнее с зенитками, мастер Чен. У миледи генерал депутатский иммунитет, а у вас будут большие неприятности, если вы кого-нибудь случайно собьете.

— Не беспокойтесь, сэр Хампер. Я знаю, где проходят границы моих земель. Я еще в своем уме, несмотря на возраст.

Однако Даг Хампер все же сомневался в здравомыслии соседа с востока, мастера Сина Чена. Потому как, всю жизнь просидев до отставки сереньким клерком в имперской канцелярии частных жалоб и прошений, мастер Чен неожиданно для всех, наверное, и для себя самого, внезапно предался пылкой страсти к ботаническим опытам на землях, пожалованных за 122 года беспорочной имперской службы. На одном и том же месте и в той же мелкой должности звезд с неба чиновник Чен не хватал, но подишь-ты, ботаником стал замечательным.

— Мак! Как там пушки Чена?

— Геонская дрянь, лейтенант. Но на средних дистанциях вполне сгодятся. Наш ментатор за ними присмотрит.

— А у леди Лент?

— У миледи генерал намного круче. Глянуть любо-дорого. "Эгидатек" знает свое дело. Мы тоже, Даг.

— Будет тебе, непобедимый воин Мак. Пошли в дом, надо обсудить кое-какую диспозицию. Завтра у нас небольшая прогулка на свежем воздухе под звездным небом.

19 днями ранее. Метрополия Террания-Прима. Москва-Европа. Русский национальный парк Беловежский зубр.

— Даг, ты все знаешь. Кто такие зубры?

— Черт их разберет. Наверное, разновидность русских медведей. Что-то вроде американских гризли.

— Понятно.

— Заткнись, Мак, мы на месте.

Спустя час после того, как Хампер и Рой покинули Сальса-асьенду в Севилье, они высадились в подмосковном болоте, оставив двухместный авиглайдер маркиза под шестиметровой толщей жидкого торфа и спутанных корней болотной травы. Идеальную маскировку летательного аппарата сержант Рой подкрепил тем, что бесшумно и беззвучно свернул шею дикому сопри, остолбенело глазевшему, как на месте упавшей в болото машины вздулись и с негромким плеском лопнули два огромных воздушных пузыря.

Активировав до предела маскировочные поля, в режиме коммуникативного нуля лейтенант Хампер и сержант Рой с максимальными предосторожностями двинулись дальше. Где пешком, где на платформах-экранопланах по заранее проложенному маршруту им предстояло за два часа скрытно преодолеть около пятисот километров дикой лесисто-болотистой местности примерно на 53 градусе северной широты, обходя относительно цивилизованные промышленные центры и редкие маноры русских лесных бояр-лендлордов.

Так, так. Папа Редверт хорошо прикрылся. Два биодатчика? Заменим нашими певчими птичками. Мак — молодец, хорошо работает парень, без самодеятельности, след в след, синхронной тенью. Моноспираль Бруно — вот гадость, хотя ей только диких сопри на ломтики нарезать. О, вот и обед для русского зубра!

Вот это — похуже, перекрестный гравилабиринт. Аккуратненько обходим поверху и слева. Теперь в дефиле. Моноколючка. Хоть бы инфразвуком отпугивали дикарей! Вонищу развели. Утилизатора на них нет.

Умница — Яни, дорожку разметил, как для древнего парада. Все по плану.

— Здравия желаю, Мак! Я решил — мы теперь можем немного шумнуть. Как говориться, командовать парадом буду я. Пусть папа Редверт знает — я иду за ним. Тут нейтральных целей уже нет. Гасим вчистую. К черту в зубы на поджарку! Йо-о-хо…!

Первую боевую сферу Даг и Мак в четыре руки поджарили на дистанции около 800 метров. Пехотинцу полковника Редверта не помогла дюжина антиракет — на гравиплазменный выстрелы штурмовых орудий Бармица они не реагировали. А стандартная защита ничто при двойной полусекундной экспозиции. Первой крысе папе Редверта ужасно не повезло.

Два других боевичка-лесовичка, на подступах к бункеру оказались похитрее и проворнее — двуногие крысы в открытую под плазменную круговерть не лезли. Зато Хампер и Рой пошли в лобовую атаку на боевые сферы. Йо-о-хо…!

Ударные компенсаторы новых ИЗАКов сделали свое дело (какая прелесть!), как и сосредоточенные фугасные выстрелы из двенадцати стволов.

Кинжальной огневой атаке подвергся и неприкаянный беспилотник у входа в укрытие Редверта. Боевая машинка недолго огрызалась тераваттными импульсами — Хампер свернул мозги бедолаге ментатору, а сержант Рой, как было намечено, подогрел глупую железяку пятью электромагнитными зарядами, попутно развалив остатки камуфляжной системы командного бункера.

— Долби крышу и вход, Мак. Я — в воздуховод. Ты за мной по сигналу. Теперь все по диспозиции.

Хампер осторожно спустился вниз на 50 метров, тихо обезвредил три мины-ловушки, на финише в клубок свернув гравизахватом частую мономолекулярную сеть, превращавшую в труху диких московских насекомых, стремившихся к свету и теплу за вентиляционной решеткой. Добрый рейнджер помог маленьким, освободил им путь — тройным импульсом он с грохотом выбил решетку вместе с солидным куском пласт-гранитного перекрытия на самом нижнем уровне командного бункера полковника Гора Редверта.

— Добрый вечер, маркграф. Прошу простить за столь бесцеремонное появление. Но мы же свои люди — сочтемся, не правда ли? К тому же вы меня приглашали в гости. Или я по своей вечной забывчивости перепутал время и место?

— Безусловно, мой любезный баронет. Мне давно хотелось обстоятельно поговорить с вами, капитан Хампер, сэр.

— Вижу вы достаточно осведомлены, полковник.

— Не только в этом, мой дорогой баронет сэр Хампер. Или вы уже пресветлый граф империи?

— Пока нет, маркграф Редверт, полковник, сэр.

— Тогда позвольте кое-что вам сообщить. Уверен, его величество будет весьма рад, услыхав эти новости именно из ваших уст, сэр императорский конфидент. Надеюсь, вас подобный титул не задевает, баронет?

— Нисколько, граф.

Пансенсорный фантом-имитация маркграфа Редверта продолжил изощряться в имперской куртуазности, дурно копируя многоречивых злодеев из расхожих интергалактических шоу, коим всенепременно нужно выговориться, поведать всю правду-матушку или последнее вранье, до того как получить от главного положительного героя импульс промеж глаз. Между тем, Даг Хампер подал вызов сержанту Рою, проверил, как обстоят дела наверху, и окончательно оценил обстановку.

Потолок низковат, но восьмидесяти метров в длину и семидесяти в ширину вполне хватит, чтобы вволю попрыгать-побегать — перегородки, мебель не помешают, как и несколько тяжелых пушек сбоку и сверху. Почему плазменное оружие так зверски фонит? Надо сказать Лексе, чтоб в базовой комплектации убрал пару стволов. Мощности и так хватает, нечего энергию на пустую маскировку транжирить. А фонтанчик здесь очень даже приличный, в версальском стиле.

— … Тут у меня, баронет, неопровержимые свидетельства того, что Лек Бармиц настроил беспилотник именно на вас. Ему очень хотелось уложить вас на пересадочной станции…

Может, полковник действительно заигрался, в образ вошел? На всякого мудреца и хитрую задницу… Йо-хо-о! Блеф есть блеф!

— Так же как и вам, маркграф, захотелось уложить в депозитарий маркиза Сальсу? Или я не прав?

— О, мой проницательный баронет. Вы, как всегда, не ошиблись… Я ненавижу вас обоих, яйцеголовые ублюдки из лавки древностей. Вы не рейнджеры-воины, а высоколобые вонючие мокрицы. Из-за таких как вы, героев из шоу-бизнеса, империю как ржавчина разъедает демократия. Вы не воин, Хампер, а яйцеголовый слизняк. Очень везучий слизняк. Вам повезло на Иорда Далет, но не здесь и не сейчас…

— Маркграф Редверт-Краснофф! Оскорбление мною получено. И зафиксировано. Извольте принять мой вызов. Право выбора места, времени и оружия остается за мной, как за оскорбленной стороной…

Хампер еле ушел от двух плазменных ударов, добавивших энергии его защитно-атакующему комплекту, и нырнул за бронированную дверь пункта управления охранными системами, видимо, в спешке кем-то оставленной приоткрытой. Маркграф прав, высоколобым везет — кувыркаться под плазмой что-то не хочется.

— Первый лейтенант, сэр! Мы с Данком отрезали полковника от запасных выходов. Глухо как вакууме-шлюзе. Все реперы Данк ему тоже обрубил. Может, нам его самим, чики-брики, а, лейтенант?

— Вот еще, размечтались! Не по чину вам, сержантам, полковников глушить. Оттесняйте его сюда. И пусть Данк пушки в стенках разносит к чертовой бабушке. Если не знает, как их отключить. Внизу на пульте их нет. Шевелитесь там, время не ждет…

— Баронет! Это не благородно! Вас трое против меня одного.

— Что вы, граф! Все полностью согласно дуэльному кодексу империи. Мне вовсе не нужны облыжные обвинения в нечистоплотности при выборе сил и средств. Главный сержант Маккена Робинрой — мой секундант. А ваш — штаб-сержант Вэсил Данкин, находящийся в вашем подчинении и лично вами, полковник, переведенный в красный резерв. Все протокольные формальности скрупулезно соблюдены, граф.

— К барьеру, полковник Редверт, сэр!

— К барьеру, первый лейтенант Хампер, сэр!

Излишней жестокости Даг Хампер себе не позволил, хотя мог бы угомонить Редверта-старшего самыми разнообразными болезненными способами. Незачем изгаляться, если полковник Редверт когда-нибудь, может быть, будет призван на службу империи. В чем Хампер определенно сомневался, но не ему было решать судьбу Егора Редверта-Краснофф.

— Дагги! У вас 40 секунд, трансбордеры десантуры на подходе. Патрульные стеноломы решили взглянуть поближе, кто там без них буянит. Убрать за собой не забудьте…

— Здесь вечеринка закончилась, Яни. Гости разошлись, посуда вымыта. Спасибо за помощь наверху. Подберите вашего Данка. А мы с Маком своим ходом, помаленьку-полегоньку нуль-переходом. Улисс! Не забыл, когда у меня званый вечер? И не увиливать, кадет Ян Кли, как в прошлый раз. Мак! Поехали!

19 днями ранее. Метрополия Террания-Прима. Барселона-Европа. Центр прикладной псионики "Альмавита".

— Маркграф Айвен Редверт-Краснофф! Я мог бы послать вам формальный вызов на дуэль за тенденциозное изложение известных вам фактов… Но, Айви, я этого делать не стану! Потому что сегодня ночью в Москве мне удалось свернуть мозги беспилотнику "Эгидатек". А потом мы ему ЭМ-зарядами по мордасам, как ты предполагал…

— Дагги!!! Как я рад видеть тебя живым и невредимым! Давай, рассказывай, как все было…

— … Говоришь, моей эйдетической картинкой железяка подавилась?

— Вероятно, коллега Хампер. Но не уверен. Нам бы провести серию экспериментов. Бармица надо подключать. Жаль, тот московский беспилотник вы с Дякличем не догадались эвакуировать.

— А не много ли вы хотите, ваша светлость?

— Извините, баронет, за бестактность. Я и фамилия Редверт-Краснофф безмерно вам благодарны за ваше беспримерное великодушие и несравненное благородство. Ваше мужество, храбрость, сэр Хампер, поистине безграничны…

18 днями ранее. Метрополия Террания-Прима. Хампер-манор.

О доблести, о подвигах, о славе былых времен магистр Хампер частенько задумывался, вглядываясь в древние тексты и аудиовизуальные фабулы. Он даже создал на данную тему специальный архив, озаглавив его очень ему понравившимися словами стародавнего русского поэта.

Хампер был уверен: во все эоны и эпохи грамотный воин всегда умел правильно воевать с любым оружием, на любой местности, в любых условиях, если у него хватало времени на подготовку и на достоверную оценку обстановки, дружественных сил и средств и того, что ему может противопоставить противник. Принцип здесь один — добиться превосходства над противником всеми ресурсами, имеющимися в твоем распоряжении.

Если бы у него, Дага Хампера, была такая возможность, то умного древнеримского центуриона или неглупого рыцаря-крестоносца из Священной Римской империи, не говоря уже о воителях из более поздних времен — он без проблем сможет научить пользоваться боевыми перчатками с излучателями, БИМом, ИЗАКом, объяснить, как не попасть под раздачу к полиамбиентному тактическому беспилотнику или к суборбитальному истребителю-бомбардировщику. В общем, невелика наука. Через пару месяцев работали бы не хуже сержанта Мака. Но вот научить воинственных пращуров жить и воевать в Звездной империи Террания у него вряд ли бы получилось быстро и безболезненно.

Предки его не раз озадачивали древним умением неимоверно запутывать простейшие вещи, то ли впадая в неосознанный самообман, то ли наивно полагая, будто собственной дуростью они могут обмануть не только себя, но и беспристрастных потомков.

К примеру, магистра Хампера ставила в тупик неистребимая страсть древних, нарушая связь времен, объявлять недолгое царствование тех или иных политических сил новыми или даже новейшими временами. Новейшим временем были провозглашены 70 лет СССР. Но власть вдруг переменилась, и опять наступили якобы новейшие времена. Хотя логичнее было бы их назвать сверхновыми, но, пожалуй, подобная метафора была выше разумения сервильных бытописателей тех лет. А вот несколько раньше их предшественники, в той же Российской империи, времена великих князей обозвали древнерусскими, хотя эти вроде бы древнерусские князья поддерживали династические связи и внешние сношения с современными им средневековыми монархами. То ли князей таким образом хотели уравнять в исторических правах с древнеегипетскими фараонами и римскими цезарями, то ли кому-то срочно понадобилось урезать историю государства российского на полтора тысячелетия? Непонятно.

В то же время англосаксы прозвали смещение с британского престола Якова II Стюарта новым временем, а все, что было до того — темными веками, и в дальнейшем твердо придерживались сей периодизации. Тогда как галлам тех веков зачем-то понадобилось нумеровать французские республики в промежутках между монархическими формами правления.

Вовсе парадоксальными выглядели в глазах магистра Хампера древнерусские коммунисты, провозгласившие счет времен от Рождества Христова своей эрой, даже сокращение соответствующее придумали: н. э. — наша эра. Хотя всем известно — тогдашние комми не отличались ни прилежной набожностью, ни исключительной приверженностью к христианским духовным ценностям.

Ибо сказано на заре времен: за исключением, того, что следует исключить.

Скажем, во времена Хампера даже отъявленным лизоблюдам из промонархически настроенных масс-медиа не приходило в голову объявить правление императора Андра V Фарсалика новой эрой или сверхновым периодом в истории доступной Ойкумены. Наверное, они все-таки стеснялись взвешивать на весах истории полтора-два века политического летоисчисления очередного императора и тысячелетия общечеловеческой историографии в бесконечной Вселенной. Или же боялись оскорбить его императорское величество неподобающим сравнением.

В конце концов, магистр Хампер решил обсудить вопросы умозрительной имперской социализации древних людей вкупе с их несуразной классификацией истории с профессором Сальсой. Надо же развлечь старичка в амниотическом баке, если тот, разумеется, захочет порассуждать о политическом летописании Земли изначальной.

Захочет, захочет. Куда он денется, из бака-то? Мозги следует упражнять, а иначе можно кончить, как папа Редверт.

16 днями ранее. Метрополия Террания-Прима. Хампер-манор.

— Рад тебя видеть живым, брат рейнджер. Яни, ты первый. Скоро появится Айв. Он давно тебя хотел увидеть в живом весе. Аперитив? Вкус потрясающий…

— Здравия желаю, магистр Хампер! Погоди с древними яствами, Дагги. Запись не отключай — пригодится. Очевидно, в Москве, нам не удалось нормально зачистить окрестности логова папы Редверта.

— А десантура?

— Стеноломы подозрительно быстро оттуда убрались. Предполагаю, кто-то кого-то очень попросил не беспокоить флору, фауну и диких сопри, — граф Дяклич нехорошо выругался и продолжил более спокойным тоном. — Черт их возьми, где-то гуляют две или три роты дикарей с тяжелым оружием! Мы тогда вскрыли мозги нескольким московским трупам, но ничего не выяснили. Похоже, папа Редверт задумывал какую-то грандиозную провокацию где-то здесь на Большой Приме. Или, еще хуже, лег под тупорылых генералов из "Милитарм". Тебе, Дагги, следовало бы распотрошить покойничка и достать его имплантанты.

— При свидетелях-секундантах? После дуэли по всем правилам?

— Отчего бы и нет? Данка и Роя мы бы убрали без проблем…

— Ага, и я бы наложил на себя несмываемую кучу дерьма… Вы забываетесь, ваша светлость!

— Прошу меня простить, баронет! Мои рассуждения вышли за рамки приличий. Но факты, капитан Хампер, сэр! Факты! Полтысячи боевиков, неизвестно где, неизвестно под чьим командованием?

— Яни, я еще не совсем капитан. Рескрипт о постоянном звании появится только после финального гонга. Император не вмешивается в Большую игру. Ну, а насчет крыс покойного маркграфа не беспокойся, им без него меня не достать. Надо полагать, из бака дорогому покойнику не выбраться?

— Увидим. Ты знаешь наши традиции.

— Знаю. И всегда им следовал.

— Но нашим конкурентам, баронет, на них плевать с высокой орбиты. Манор хорошо прикрыт?

— Нормально. Парочка трансбордеров орбитального десанта в синей готовности по пяти анкерам, граф.

— Неужто вы доверяетесь нашим доблестным десантникам, сэр Хампер?

— Разумеется, нет. Фельд-кампамент рейнджеров или скут-батальон дворцовой гвардии были бы уместнее. Увы, сэр Дяклич, о таком можно только мечтать. Обходимся, тем, что есть.

— Дагги, не мне тебя учить. Но не пора ли тебе, братец рейнджер, переносить штаб-квартиру на Сирин?

— Рано. Еще один долг чести, Яни. Ты знаешь.

— Знаю.

20 днями ранее. Система Сирин-Алкион. Планетоид Руян. Испытательная площадка "ДВТ Инкорпорейтед".

Что было довольно странно для рейнджера, но Даг Хампер, словно истый орбитальный десантник, никогда не проклинал судьбу-злодейку, если приходилось воевать в глубоком вакууме, при нулевой или пониженной гравитации. Все-таки большинство рейнджеров предпочитало вести боевые действия где-нибудь на природе, на травке, под сенью лесов, джунглей и прочей пышной растительности. Их так учили, и собственно, рейнджеры, как род войск были предназначены для проведения разведывательно-диверсионных операций на планетах земного типа. Зато Даг вполне комфортно ощущал себя в безвоздушном пространстве, тогда как отсутствие лишних звуковых раздражителей, нейтральных целей в виде глупой живности и не замутненную атмосферой обстановку полагал преимуществом. И от вечного безмолвного мрака открытого космоса он тоже не страдал. Какая тут, к черту в подкладку, тишина и тьма, когда на всех диапазонах визги, вопли, стоны и шепоты, вспышки, лучи и радуги! Если, естественно, умный БИМ, когда надо озвучит или визуализирует для наглядности нужную часть электромагнитного спектра.

— Молодец Лекса! Твои ребята сделали все, как положено. Если Большой финал устроят на безатмосферном Патмосе, то я всегда готов. А что горки на Руяне не шибко высоки, то это как посмотреть: обычным глазом или омнирецептором зыркнуть. Притом дистанционным датчикам высота, как говорится, по фиолетовой части спектра.

— Вот-вот. Каждый охотник знает, где сидит фазан. Я это, Дагги, тоже читывал в древней книжке.

— Быть по сему, любитель древностей. Пора повоевать чуток. Давай на расправу без вести пропавший беспилотник. Он у тебя здесь, голубчик, не так ли? За тобой ведь должок, брат рейнджер.

— Давно знаешь?

— Еще в баке сообразил, когда Мин сообщила: у поджарившей меня железяки якобы скисли мозги. Потом разобрался со спецзаказом дворцовой гвардии. Только две такие твои машинки могли меня поджарить на Крейне, док Бармиц. Больше некому. И незачем, если не считать придурка папу Редверта. А десять дней назад и Яни все подтвердил, очень даже убедительно.

— Что делать будешь, Дагги?

— То же, что и раньше! Тебя, дурака, спасать и наше дело…

Тогда Даг Хампер не знал — по-прежнему ли он будет оценивать знакомых ему людей, стечение обстоятельств, события и происшествия последних двух лет, если финал Большой игры сложится для него неудачно. Хотя в одном он был уверен на сто процентов — новые разработки Лека Бармица и Айва Редверта обязательно должны стать штатным вооружением рейнджеров и дворцовой гвардии. Для чего он делал все возможное и невозможное сейчас и сделает то же самое в ближайшем или в отдаленном будущем. Как получится. Но получится обязательно. Рейнджер везде пройдет. Естественно, если он будет должным образом оснащен непрерывно обновляющимся суперлативным оружием.

Однако долгие годы изучения древних текстов привели магистра Хампера к навязчивой идее неминуемого технологического упадка. По его разумению, Звездная империя Террания достигнув блистательных вершин два тысячелетия тому назад, медленно и неуклонно скатывается к технологическому застою. Доказательства тому он находил, сравнивая пехотное вооружение времен Яра III и Яра IV с тем, что приходилось применять рейнджерам в нынешние времена. Принципиально ничего не изменилось: все то же баллистическое и корпускулярно-волновое оружие и те же защитные поля. Безусловно, модернизация оружия не прекращалась: увеличились мощность, боезапас, скорострельность, надежность. Стали компактнее его размеры, уменьшился вес. Но технологического прорыва как не было, так и нет.

С Хампером не соглашались. С ним спорили не только Тео Сальса и Лек Бармиц, приводя в пример новое межпространственное вооружение стратегических астрорейдеров, колоссальный прогресс биотроники, теоретически и практически обновленные интергалактические коммуникации. Но даже существование устойчивой связи на расстояниях в мегапарсеки не могло убедить упрямого магистра Хампера в том, что научно-технологический прогресс не застыл на месте.

— Где наше оружие, братцы рейнджеры? — не раз и не два риторически вопрошал он оппонентов.

А вот оно! У Лека Бармица вдруг молодое вино в старых надежных бутылках. Умница "RGP.с-4"! На тебе, брат рейнджер, и гравиплазменное орудие, и старую добрую активную броню. Вот вся наша богоданная благодать не где-то в громоздком виде на рейдере или фрегате, а предлагается тебе в удобном портативном виде. И для полного рейнджерского счастья — псионика Айва Редверта.

Для Дага Хампера это означало одно — в руках человека вооруженного появились еще более могучий меч и щит, намного мощнее прежнего. Ради такого стоило вживлять с пренатального нуля кардинально модернизированные имплантанты, по-иному переоценить прожитую жизнь и просидеть два года в амниотическом баке, если нельзя было оснаститься новым оружием по-другому.

— … Извинения приняты, князь. Где наша душа не пропадала, Лекса!

— Я хотел, Дагги, тебе все в открытую предложить. Но Айв был против, он меня убедил, что добровольно ты в бак не полезешь. Говорил, мозгодав хренов, психотип не позволит.

— Как сказать, Лекса. Всякое случается в бесконечной Вселенной.

16 днями ранее. Метрополия Террания-Прима. Хампер-манор.

Даг Хампер наслаждался ликовал и разглагольствовал в приятной компании. Его даже не очень расстроило отсутствие на вечеринке Мин, в последний момент сославшейся на срочное дело.

— Дагги, не хотелось бы портить тебе хорошее настроение, но я послал троих парней проверить манор барона Сти, — в текстовом режиме едва не оборвал очередной тост гостеприимного хозяина граф Дяклич, весь вечер всячески изображавший неподдельное веселье.

— На публичный скандал нарываешься, Яни. Незаконное вторжение в частную собственность без необходимых оперативных данных.

— Есть такие данные, Дагги. Ни с одним из троих нет связи.

— Полагаешь, при обыске у старого пирата жандармы не нашли точку доступа или лифт на поверхность?

— Уверен. Кавалерию из Колм-виллидж я уже вызвал. Между прочим, вся патрульная десантура располагается поближе к манифестации аэрофилов, за воздушными коридорами наблюдает. Как бы чего там у них не вышло. Командуй парадом, Дагги.

— Данк! Рой! Красная тревога. Двигайте к манору барона Сти. Внутрь не лезть. Только приглядите снаружи. Мак! Работаем по третьему варианту. Пушки Чена переключи на меня.

— Да, сэр, первый лейтенант, сэр.

— Кадеты Клейнц…, Редверт…, Бармиц! Красная тревога. 30 секунд. Время не ждет! Гостей встречаем на моем приусадебном Терренморте.

Кадету Кли организовать взаимодействие с подкреплением.

Пошли! Йо-хо-о..!

15 днями ранее. Метрополия Террания-Прима. Хампер-манор.

— Миледи генерал! Благодарю за помощь огнем, маневром и личным примером, мэм.

— Ах, не благодарите меня, сэр Хампер. Это вам спасибо, помогаете пожилой леди поддерживать себя в форме. Ах, где мои 18 лет! Но старые косточки я растрясла таки основательно. Я уж не припомню, когда я так веселилась. О, примите мое сочувствие, сэр Хампер. По себе знаю, терять людей, как это неприятно!

— Вэс и Мак сами виноваты, генерал, мэм. Нарушили мой приказ.

— Тогда всыпьте им, лейтенант, как следует, когда из бака выйдут. Право же, все мужчины в любом возрасте остаются мальчишками. Вы тоже, мой дорогой сэр Хампер, заставили меня немало поволноваться за вас. 354 крысы, если не ошибаюсь. Я надеюсь, они не очень там у вас набедокурили?

— Ущерб, конечно, есть, но я не знаю, миледи Лент, чтобы я делал без вашей неоценимой поддержки.

— Ну и славно. Берегите себя, сэр Хампер. Мне бы очень не хотелось терять такого восхитительного соседа и галантного собеседника. Завтра у меня небольшое дружеское суаре, и я была бы счастлива видеть вас, мой милый баронет, среди моих гостей. С вами всегда так приятно по-приятельски посплетничать и позлословить. Жду вас часиков в восемь.

— Ровно в восемь я преклоню колено у ваших ног, графиня.

— Ах, мой куртуазный баронет, как вы любезны!

14 днями ранее. Метрополия Террания-Прима. Хампер-манор.

— … Как прекрасно, Дагги, дом у тебя почти не пострадал!

— Здесь у озера, Мин, все выглядит более-менее достойно. Зато в остальных долинах черт ногу сломит. Словно деструктором по лесам, по горам… Терраформирование что ли по новой заказать?

— Тебе виднее…

Даг Хампер и Мин Льян оба замолчали. Однако неловкое молчание вскоре было прервано после того, как Даг ушел мгновенным перекатом вправо от мощного разряда из-под руки Мин. Все-таки зацепила, стерва!

— Дагги, замри на месте, если не хочешь умереть очень больно. Ты знаешь, я это умею.

— Знаю, Минни.

Черт ее побери! Она как папа Редверт тоже собирается мне исповедаться. Надо спросить у Айва, неужто у всех убийц бывает недержание речи? Ну, нет, моя дорогая Мин, я не собираюсь выслушивать, как ты с детства меня ненавидела за старинные словечки и дразнилки. Или внимать дурацким извинениям вместе со слезливыми воспоминаниями: о, как нам было хорошо вдвоем.

Все шло по плану: оценка обстановки и принятие решения. И задолго до внезапного нападения Мин верный БИМ подсветил ее лицо агрессивно-красной окантовкой, до максимума активизировав защитное поле носителя.

— Даг! Извини, мне нечего тебе сказать. Разве что… Не дергайся, моя пушка снесет твою защиту и вышибет тебе мозги, раньше, чем ты это почувствуешь…

Мин не могла видеть за спиной Хампера и даже представить, чтобы, словно в кошмарном сне, лежавшая на столе антикварная штурмовая винтовка "RGP.с-4" может самостоятельно и легко приподняться на антигравах, взяв в захват враждебную цель. Стрелку оставалось всего лишь уйти с линии огня, не теряя прицела. Дело техники. Как учили и хорошо выучили.

Но сначала, моя дорогая, твой БИМ слегка одуреет от моей картинки. Можешь попрыгать — не поможет. Здравия желаю!

Меньше, чем за четверть секунды 10 фугасных РГП-зарядов, выпущенных едва ли не в упор, проломили защитное поле, а короткая плазменная очередь проделала три вовсе не маленьких отверстия во лбу пытавшейся уклоняться от выстрелов цели. Кушать подано!

Еще в академии кадет Хампер чаще всего опережал кадета Льян, если, естественно, не уступал галантно даме первое место.

— Заходи, Яни. Выглядит тут все, черт меня раздери, неэстетично, но, я думаю, ты на меня не обидишься.

— Я всегда был против того, чтобы женщины служили в корпусе рейнджеров. Они с трудом могут планировать, а уж просчитывать собственные действия… Это им не по мозгам. Вот в спейсмобильной пехоте или в орбитальном десанте, там, где требуется грубая сила и общее командование, они на своем месте. А у нас каждый рейнджер сам за себя. Один Создатель за нас.

— Согласен, Яни. Она все-таки больше женщина, чем рейнджер. Как говорится, женская логика. Ты был прав. Если у нее не получилось подставить меня в Москве, то она во что бы то ни стало захочет разделаться со мной лично. Сколько людей ты там потерял, Яни? Может, теперь скажешь?

— Двоих в разведке и еще пятерых, когда оттянул всех крыс Редверта на себя.

— Вот гадина! Труп в твоем распоряжении — начинай потрошить, я не против.

— Дагги, пушку "Милитарм" я сам отдам Бармицу. Возможно, у Блади-бич будет нечто подобное.

— Вот так… Долг чести уплачен. Лояльность братьям рейнджерам превыше всего на службе императору. Эх…

Граф Дяклич сочувственно-понимающе глянул на собеседника, прекратил возиться с мертвым телом, стряхнул с хирургических перчаток капли крови, вытянулся в струнку и, щелкнув каблуками, размеренно произнес:

— Всемилостивый баронет империи сэр Хампер! Я уполномочен вас уведомить. Тайный суд офицерской чести приговорил полковника Гора Редверта-Краснофф, маркграфа звездной системы Крейна Каф, к пребыванию в резерве-постмортем на все время правления императора Андра V Фарсалика. Приговор утвержден императором без изменений и дополнений…

— Яни, скажи, Минни из бака выйдет?

— Не мне решать. Я бы ее выпустил.

— Я бы тоже…

Часть II

Дни Хампера

In hoc signo vinces. Сим знаменем победиши.

Eвсевий, "Житие императора Константина".

День первый. Доминион Сирин Веди. Княж-город, испытательно-производственный полигон "ДВТ Инкорпорейтед".

Казалось бы, совсем недавно Даг Хампер вновь переживал давно прошедшие миссии из второй жизни, но вот, поди-ты, опять, будто бы в первой молодости, он вновь ощутил предвкушение боя. Немножко страшно, немножко тревожно, но все же весело — гормональный тонус почти на пике боеготовности.

Йо-хо-о! Повоюем, братья рейнджеры! Ибо сказано было на заре времен: кто не со мной, тот против меня.

Составом тест-команды "Дивитек" первый номер Хампер был вполне удовлетворен. Главный военный советник генерал Джер Колм уже в третий раз участвовал в Большой игре. Пусть даже в роли шеф-консультанта темной лошадки финала он выступал впервые, но стратегических ошибок на предварительном этапе не допустил, четко удерживая в руках дистанционный контроль.

Тест-тактик капитан Янис Дяклич тоже был выше всяческих похвал — максимум информации о соперниках, минимум утечек. Одно лишь странное происшествие с Натом Чэмпом, вторым номером команды все еще настораживало Хампера.

— Яни, не в службу, а в дружбу. Поведай, в разделе "разное", чего там, по последним данным, стряслось с Чэмпом?

— Тут, Дагги, не все так просто. Полагаю, партнеры Викта Бармица тем самым выразили сиринскому генерал-аншефу громадное неудовольствие финансовыми аппетитами последнего. Светлейший предупреждению не внял, и вуаля, как говаривали древние галлы. У "Сирин-Теллус консорциум" руки длинные и тяжелые.

— А наш Лек Бармиц пошел на необходимые уступки?

— Безусловно. Хотя мы и наш светлейший наследник в накладе не остались. Консорциум, до сей поры не забывавший о команде "Эгидатек", полностью переключился на поддержку "Дивитек".

— Премного наслышан.

— Генеральша Лентлили насплетничала?

— От вас, граф, ничего нельзя утаить. Миледи генерал славится солдатской прямотой и не забывает о старых друзьях.

— Еще бы! Как вспомню, так вздрогну. Взвод фурий в боевых сферах. Они у тебя, Дагги, как астрорейдер по манору прошлись.

— Это точно. Заглянули на огонек милые дамы. Вчистую разгромили и разорили. Валькирии, черт их дери!

— Кто бы жаловался, с твоим бонусом!

— Я не золотой маркиз Сальса, я еще в медную трубу ду-ду делаю.

— Скряга скотландский! Строго между нами, о наших старичках, ты, наверное, еще не в курсе?

— Просветите темного, любезный граф.

— По сведениям из достоверного источника, император желает предложить генералу Викту Бармицу и полковнику Тео Сальсе командование вновь формируемым особым экспедиционным корпусом с целью расширения пределов Ойкумены.

— Хорошая новость, Яни. Давно пора, а то засели на одном месте, все мозги отсидели. Чем дольше живем, тем хуже голова варит. Кругом одно задубелое старичье, скоро в каменный век скатимся.

— Дагги, прогрессор ты наш! Не о книжках тебе надо думать, а как соперников сделать. Герцога бы лучше послушал, как-никак мы на совещании.

"О-хо-хо, рутина", — мысленно вздохнул Хампер.

Его светлость опять в генеральском репертуаре. Снова инструкции, наставления, бессмысленные указания, повторение пройденного. Неужели сие и есть основной принцип руководства — умный начальник вечно повторяется, как бы тупогололовые подчиненные не забыли бы чего-нибудь существенного? Только как его распознать, это главное-существенное в начальственном многословии?

Тем временем, генерал Колм кончил делиться боевым опытом и распространяться о былых битвах да прежних играх, переключившись на актуальную современность:

— Итак, леди и джентльмены начнем с команды "Комбатэ С-женераль". Представляет систему Теллузии. Первый номер — орбитальный десантник капитан Ро Рени. Я его помню, десять лет назад он был вторым номером. Как спарринг-партнер показал себя превосходно. Первый номер КБТ тогда едва не взял финал. Если бы…

Пересказ давнего технического конфуза в версии генерала Колма Дага Хампера ни в малейшей степени не интересовал. С Леком Бармицем они его подробно обсудили, когда он вернулся после Арморики и тосковал в амниотическом баке.

— …Теперь "Милитарм". Команда базируется на Геоне-Дельте. Первый номер — лейтенант Лу Сид…

— Светлейший князь, графиня Лент передает вам наилучшие пожелания…

— Старая кобыла! Ее брокеры сегодня сбросили большой пакет наших акций, одновременно пустив утку, будто бы меня прокатили на комиссии и не выдвинули вице-премьером по науке. Потом, как давай хапать…

— Ничего, Лекса, тебе тоже иногда полезно порастрясти капиталы немереные и несчитанные. Сам мог бы тоже самое сделать…

— Эта ведьма нас опередила…

Между тем, шеф-консультант Колм перешел к команде "Армискут":

— … До вчерашнего дня команда считалась безусловным фаворитом. Если бы не чрезвычайное происшествие с ее первым номером. Второй тест-тактик майор Би Джок, прошу вас довести до нашего сведения последние данные.

То, что мог поведать глава информационного департамента ДВТ, Хампер и так знал, внезапно оставшись единственным рейнджером, выступающим в Большом финале в роли игрока-комбатанта.

— Таким образом, первым номером "Армискут" окончательно утверждена лейтенант орбитального десанта Сес Орди, — выдал справку майор Джок.

— Согласно экспертным опросам, на нынешний день в фаворитах числится команда "Эгидатек", представляющая систему Теллус Сигма, — начав говорить о последнем из соперников, генерал Колм подчеркнуто понизил голос. Вероятно, он хотел добиться того, чтобы никто из его слушателей, старательно демонстрировавших напряженное внимание, случайно не забыл о главном конкуренте. — Ее первый номер — майор спейсмобильной пехоты Бен Чакри, отличившийся, как вы помните, в андинском деле…

— Джо, просыпайся, — Хампер сыграл побудку второму номеру команды "Дивитек". — Сейчас генерал за тебя примется.

Порядок есть порядок. Даг Хампер признавал необходимость воинской дисциплины и служебной этики. Не нами заведено, не нам и отменять. Ибо сказано на заре времен: не спи на совещании, не то замерзнешь или, еще хуже — своим храпом разбудишь соседа.

— Капитан Джо Дини, будьте столь любезны, чтобы рассказать нам, как проходит боевая и физическая подготовка в реальных условиях.

— Леди и джентльмены, — утренним петушком запел Джо, затем поперхнулся и уже человеческим голосом продолжил. — Как вам хорошо известно, финал Большой игры состоится в системе Аридум Бета на планетоиде Патмос, где расположен Центральный испытательный полигон новых вооружений имперской штаб-квартиры…

— Второй тест-арматор прозелит-магистр Вив Доран, — встрепенулся задремавший было генерал. — Что вы можете добавить к вышесказанному? Прошу вас, леди…

— Даг! — в режиме картинка на картинку на связь вышел Джо Дини, спать, видимо, ему уже расхотелось. — За тотализаторами следишь?

— Время от времени. И что там?

— Сегодня дали итоговую сводку по суперлативным мирам — ты фаворит на 127 планетах.

— А Бен?

— Только на 93 вытянул.

— Тоже неплохо. Джо, ты на кого ставишь на меня или на Чакри?

— Так я тебе и сказал!

— Смотри не прогори.

— Будьте уверены, капитан Хампер, сэр. Я знаю, кто победитель в шестой игре по имперскому календарю. Я уже два раза не ошибался. Не промахнусь и сейчас.

— Хорошо, если сэр капитан Ян Кли тебя не слышит, о то бы он тебя быстро под колпак посадил.

— Чтоб ему оглохнуть!

Спецгруппа Джо Дини и форт-батальон Бена Чакри вместе взаимодействовали на Сирокко-Секундус. И, как ни странно, капитан Дяклич об этом не дознался. Или делал вид, что его данный факт нисколько не заинтересовал.

— Джо! Играй подъем Малку. Нам скоро на Руян. Ох, и погоняю я вас, сонные тетери!

— Даг, с какой планеты эти твои тетери?

— Сам не знаю. Наверное, просто поговорка такая.

День первый. Система Сирин-Алкион. Планетоид Руян. Испытательная площадка "ДВТ Инкорпорейтед".

Даг Хампер самостоятельно и тщательно протестировал собственное вооружение и амуницию. Каждый раз, выходя на полигон, он занимался уставной рутиной вовсе не потому, как если бы он не доверял арматорам Бармица.

Железяки, они и есть железяки. Так положено. Железу верить нельзя, каким бы надежным он не представлялось невеждам. Технологической энтропии подвержены все без исключения материалы и изделия рук человеческих. Ибо сказано было на заре времен: все проходит.

6 РГП-стволов, как всегда, прошли тесты успешно, но навесным оружием первый номер ДВТ остался ужасно недоволен. Из 28 активно-кинетических самонаводящихся снарядов на двух боеголовки отвечали на запросы анализаторов с определенной задержкой.

— Лекса, надо полностью заменить биодатчики на кинетических болванках. Твои охламоны опять напортачили.

— Придираешься?

— К порядку приучаю, хотя уже поздно — завтра игра… А на одной дурынде силовой кожух шалит. Раз, два, и меня на распыл пустят.

— Не я же их делаю! Сертифицированная продукция "Армискут". Целенаправленная диверсия исключена — я эту партию снарядов еще два года назад закупал и не сам, а через надежных посредников. Честное слово, все без обмана!

По правде сказать, Хампер плохо относился к микрозарядам с антиматерией, в основном, за уязвимость их защитной оболочки и поганую склонность к детонации. То ли дело, когда в ходу были грязные ядерные боеголовки! Надежность лучше не придумать. Им хоть что делай, но включить критическую массу можно было только по команде оператора. Как это ни прискорбно, но габариты и радиоактивное заражение местности заставили отказаться от использования тактического оружия, основанного на принципах ядерного распада и синтеза. Дезактивация — занятие дорогостоящее, и конвенциональное ядерное оружие признали нерентабельным для применения на планетах земного типа. Тогда как нуль-энтропийные щиты на межпространственных летательных аппаратах сделали его бессмысленным для оперативно-тактического использования в космической пустоте. Кроме того, намного более эффективными оказались параколлапсирующие боеголовки и другое тяжелое гравитационное вооружение вакуумного исполнения.

— Вот еще Лекса, количество гравитационных метателей надо довести до 64. Электромагнитных гранат, пожалуй, хватит. Так его и так… Да, и мобильную резервную энергостанцию подготовь. Все мое будет со мной.

— Ты знаешь, Яни против, чтобы ты перегружал себя. Он настаивает на создании стационарных лагерей базирования: один настоящий и два ложных.

— Все будут ложными. Но об этом никому. Даже Яни.

— К Айву бы тебе, Дагги, чуток подлечиться. Никак паранойя приключилась?

— Интуиция, коллега Бармиц, интуиция. Готовьте оборудование для достоверной имитации. Все, как положено, по полной программе. Это будет мой маленький тактический сюрприз для наших друзей-соперников.

— Да, сэр главный испытатель. Бета-тестирование пройдет по полной программе.

— МТМ ударным компенсатором еще не обзавелась?

— Яни говорит: по-прежнему рассчитывают на, хе-хе, супер-пупер пушку. Я тут прикинул на досуге, инженерам "Милитарм" не хватило времени для доведения до ума бета-экземпляров новых защитно-атакующих комплектов. Соваться же на Патмос с неотлаженным железом — значит окончательно загубить собственную технологическую репутацию. Комиссия по вооружениям очень не любит, когда ей подсовывают недоделанный продукт.

— "Эгида" и "Арми" свое же доделали, не так ли, коллега Бармиц?

— Сравнил! Теллус и Большая Прима есть чистый суперлатив. Изучай патент и работай на здоровье. А на Геоне только спецы по битронике более-менее. Все остальное — полный отстой. Чаще нахрапом и горлом берут. Потому и на спейсмобильную Блади-Бич ставят, чуть ли не молятся на нее.

— Осени себя крестным знамением, Лекса. Говорят, Создатель у рейнджеров — первый помощник.

— Опять богохульничаешь, окаянный?

— Я серьезно. Нам нынче любая помощь сгодиться. Зря все-таки ты ударный компенсатор в открытую патентовал.

— Иначе нельзя, к тому же теоретическая основа, сам знаешь, не моя. Мое дело — прикладные комбат-технологии.

— А гравиплазменный реактор?

— Запатентован три года назад. С ним экспериментировали в "Эгиде", признали бесперспективным. Все поверили, а я нет.

— Смотри, как бы меня РГП-стволами наш друг Бен не удивил и не поразил.

— Ха! В Большой игре только "Дивитек" удивлять умеет.

— Ну-ну! Джо, готов?

— Да, сэр.

— Малк?

— Да, капитан, сэр.

— Я начну с дальней горки. Берете меня по двум азимутам. Поехали, братцы-руянцы!

Планетоид Руян в системе Сирин-Алкион, не спеша путешествовавший по сильно вытянутой эллиптической орбите неподалеку от провинциальной столицы — планеты Сирин Веди, размерами и массой походил на имперский полигон Патмос, обособленный планетоид, представлявший собой, как утверждали, полный аналог легендарной земной Луны: кое-какие следы атмосферы и сильно изрезанный рельеф местности. В свою очередь, на Сирин Веди все считали наоборот — именно их третий спутник Руян больше напоминал Луну, нежели Патмос, болтавшийся на задворках системы Аридум Бета и располагавшийся вдали от приятного глазу солнечного света на подступах к мрачному коллапсару Аридум-IV.

Даг Хампер мельком глянул на голубовато-зеленую Сирин Веди, нависавшую над головой, и нырнул в расщелину на вершине небольшой, высотой менее двух тысяч метров, горы, ощетинившейся во все стороны скалами-иглами, словно противопехотное заграждение, где кто-то как попало навалил кучу мин-дикобразов. Малк Борг и Джо Дини, скрытно приблизившись, должны были взять Хампера в клещи. Для обоих он уже успел приготовить парочку технологических сюрпризов. Дальше, как водится, импровизация и все по обстановке.

— Даг! Предположительно, Руян под угрозой, уходи на красный репер! 5 секунд!

— Принято… Я уже в Княж-городе. Яни! Как там Джо и Малк?

— Я их предупредил. Но они, по всей видимости, не успели. Финал им придется пропустить. Ничего, расскажем в подробностях, если увидимся через пару лет.

— Яни, тебе сверху виднее, Руяну здорово досталось?

— А что, Дагги? Снизу не видать?

— Ну, если присмотреться…

День первый. Аридум Бета. Планетоид Патмос. Пресс-центр Имперской комиссии по новым вооружениям.

— Агентство межзвездных новостей "Инфорапид". Генерал Колм, является ли, по-вашему, уничтожение испытательной площадки ДВТ на планетоиде Руян проявлением недобросовестной конкуренции?

— Без комментариев.

— Метагалактический информационный шлюз "Стелларис". Господин Колм! Наши пользователи хотят знать, в какой форме находится первый номер "Дивитек" Даг Хампер?

— Лейтенант Хампер достиг пика боевой подготовки и полностью готов к завтрашнему выступлению.

— Служба новостей "Дыхание звезд". Не связан ли сегодняшний катаклизм на Руяне с испытанием нового оружия от "ДВТ Инкорпорейтед"?

— Не связан. В финале Большой игры команда "Дивитек" полагается исключительно на тактическое оружие. Наши достойные соперники, вероятно, тоже придерживаются правил комиссии по новым вооружениям.

— Звездный журнал "Мечты о прекрасном". Покажите нам живого и здорового универсального лейтенанта Хампера, милорд герцог. Очень просим, пожалуйста.

— Милая леди, наш Даг Хампер еще на Сирине, но читательницы вашего уважаемого журнала обязательно его увидят на официальной презентации команд-участниц сегодня в пять вечера по локальному времени Патмоса.

— "В нашей сервировке", "Омнимедиа". Милорд генерал, когда же вы, наконец, заглянете к нам в гости на студию?

— Когда очень проголодаюсь, мой любезнейший Бо Лан.

— Агентство интергалактических расследований "Эзодатум". Господин генерал, на презентации команды мы сможем увидеть ваш чрезвычайно секретный гравиплазменный гранатомет?

— Возможно, хотя я не совсем понял, что вы имели ввиду. Я не очень-то силен по технической части. Спрашивайте об этом у доктора Бармица…

День первый. Доминион Сирин Веди. Княж-город, испытательно-производственный полигон "ДВТ Инкорпорейтед".

— … Считаете, маркграф Редверт, КБТ ничего не сделала, чтобы предотвратить печальный инцидент на Руяне?

— Слишком мягко сказано, граф Кли. Боюсь, тактики "Комбатэ" запланировали данную акцию вместе с полковником Редвертом. Прямых доказательств у меня нет, но косвенных свидетельств, на мой взгляд, предостаточно.

— У нас найдется, чем им ответить, Айви. Будь уверен. Как там Дагги?

— Как добрый доктор говорю. Он — в лучшем виде. Спокоен, деловит, расчетлив, но гормональный баланс на верхнем пределе. Я не завидую Бену Чакри. Думаю, он — первое блюдо Хампера.

— А Сис Орди?

— Пожалуй, она станет легкой закуской. Чтобы аппетит пришел во время еды.

— Что ж, пойдемте, маркграф, посмотрим, чем светлейший нас сегодня угощает. Бедный Дагги!

— Да-да. Ему пока нельзя-с. На диете сидит. Добрый доктор прописал…

День первый. Аридум Бета. Планетоид Патмос. Пансенсорная студия "Трансметагалактик" на связи с полевой ставкой "ДВТ Инкорпорейтед".

Считая по имперскому календарю, на третьих Метагалактических военно-испытательных играх во время официальной презентации участников Большого финала два повздоривших вторых номера враждующих команд едва не разделали на элементарные частицы студию "Омниспортмедиа" вместе со зрителями и обслуживающим персоналом. С тех пор по распоряжению комиссии по новым вооружениям все публичные мероприятия финальной игры организовывались исключительно в пансенсорном режиме, где команды, их группы поддержки и несколько сотен счастливчиков — победителей метагалактической лотереи появлялись только в виде материализованных изображений. Тогда как массовое присутствие для миллиардов пользователей популярного шоу обеспечивали полсотни актеров и актрис. Медиа-персонажи вполне натурально пожимали руки, обнимали или целовали изображения героев шоу, в зависимости от того, чего хотело в данный момент большинство пользователей, подключенных к тому или иному актеру или актрисе из массовки. Или же изъявлений восторга желали режиссеры и ведущие шоу. Согласно утвержденному сценарию.

В миру, вне пансенсорных трансляций, гала шоумен Рик Сертен из "Трансметагалактик", выигравшей тендер на организацию освещения "Большой игры — VI", обычно был изысканно-утончен, вежлив и предельно корректен, общаясь с окружающими на безупречном имперском инглике:

— Милорд герцог, соблаговолите усилить макияж, пока мы сменим цветовую гамму освещения вашего подиума. Заранее благодарю вас…

Всемилостивый баронет Хампер! Если вы настаиваете на цивильном одеянии, то я бы настоятельно рекомендовал вам придерживаться чуть более раскованного бизнес-стиля. Скажем, галстук-бабочка не столь приглушенных тонов, а лучше бы с переходом к пурпурному… О, сэр Хампер! Так вы выглядите гораздо эффектнее…

Светлейший князь, в парадной форме рейнджера вы неотразимы. Если бы вам слегка изменить длину бороды и усов? О, я понимаю, вам не по душе даже не надолго расстаться с этими признаками мужественности. Но, мне кажется, некоторая незначительная рыжина здесь не вполне неуместна. Вот, если бы я осмелился посоветовать вам сменить цвет растительности на лице? Предположим, на слегка серебряный или неуловимо платиновый… Великолепно: синий, зеленый цвета мундира и благородная неброская платина. Лучше быть не может…

А теперь, джентльмены, послушайте, как будут звучать ваши голоса в восприятии наших пользователей. Ваша светлость, прошу меня простить, но мы немного понизили вам тембр голоса. И немного отредактировали, ваше сиятельство, несколько речевых оборотов, какими вы иногда слегка злоупотребляете.

Сигнал о включении вы получите, согласно сценарию, леди и джентльмены. Засим позвольте откланяться, — общим поклоном галисийский барон Рик Сертен распрощался с командой "Дивитек".

День первый. Аридум Бета. Планетоид Патмос. Пансенсорная студия "Трансметагалактик". Ток-шоу "Большая игра — VI".

— Привет, привет, народы метагалактики!!! Это я — непобедимый и несгибаемый Рик! — чудом уцелев после могучей вспышки сверхновой звезды-заставки, посреди пустынного пентагона студии возвышалась многометровая фигура ведущего финального ток-шоу "Большая игра — VI" Рика Сертена, сменившего темно-синюю пиджачную пару на полное боевое облачение орбитального десантника.

— Ваш Рик — воин! Пусть каждый станет таким как я. Я — это ты, он, она. Вы — это я. Вы меня видите, слышите и чувствуете! Каждый может пожать мне руку. Но осторожнее! Мои излучатели в боевой готовности. Стоит мне шевельнуть пальцем, и от вас останутся только кучки вонючего праха и горького пепла. Ба-бах! Хо-хо, я кого-то уже поджарил! Вы меня понимаете, народы, ваш Рик любит пошутить. Ха-ха…

Вы думаете Большой Взрыв произошел миллиарды и триллионы лет тому назад? Нет! И еще раз нет! Большой Взрыв, давший начало Вселенной, случился сейчас, в студии "Трансметагалактик", начавшей финальное ток-шоу "Большая игра — VI". Настоящее шоу ТМГ для настоящих мужчин и настоящих женщин! Не слышу настоящих мужчин. Что? Или я оглох после Большого Взрыва? Вот так! Не понял, почему молчат настоящие женщины?! Да и еще раз да! Голоса настоящих женщин звучат намного громче мужских. А теперь все вместе, круто и резко: Убить, убить, убить чужака! Убьем их всех…

Ответом Рику Сертену стали не студийные записи-трафареты, а калейдоскопическое подключение выносных студий ТМГ на 345 суперлативных мирах, купивших право заявить о себе на официальной презентации команд-участников Большого финала. На улицах и площадях, на спортивных аренах, в театрах, барах и ресторанах, на пляжах, в бассейнах и еще черт знает откуда — непобедимому и несгибаемому воину Рику в метагалактическом эфире ответили долгим слитным ревом неисчислимые толпы любителей и поклонников, биржевых игроков и тех, кто в гала тотализаторах поставил на кого-либо из финалистов Большой игры трансгалактических военных корпораций.

— Эй-йя-я, народы! — упорно разогревал и зажигал публику гигантский воин Рик, теперь уже попиравший звездные системы и туманности, упавшие к его ногам ковровой дорожкой, уходящей в беспредельность глубокого космоса.

— Народы! Только что мне сообщили: у ментаторов ТМГ расплавились и высохли мозги, когда они попробовали подсчитать, сколько миллиардов, триллионов и квадрильонов пользователей подключены к нашей трансляции. Нас больше, чем звезд во Вселенной! Мы в Большой игре! Мы едины и непобедимы.

Внимайте и воспринимайте, народы! Люди доброй воли постоянно готовы дать суровый отпор незваным пришельцам. Эта Вселенная наша, и мы никому другому, чужому не дадим и не позволим в ней хозяйничать. Убей их всех! Найти и уничтожить! Это Большая игра, народы! Сегодня игра — завтра война. Убей! Убей! Убей..!

Под аккомпанемент очередной серии вспышек сверхновых звезд и постепенно нараставших звуков звездного марша императорской почетной гвардии титанический воин Рик, шагая по звездам, спустился из космического далека на планетоид Патмос. По пути супергерой незаметно и естественно сократился до нормальных размеров ведущего шоумена Рика Сертена, внезапно очутившегося на вершине пирамиды зрительского амфитеатра, располагавшегося посреди обширного пятиугольника студии "Трансметагалактик".

— Смотрите, слушайте, чувствуйте, принимайте, народы, — воин Рик, медленно повернулся по кругу, поочередно салютуя величественным жестом сценическим возвышениям, подсвеченным блеском и всполохами студийной светотехники по пяти сторонам зрительного зала.

— Вот они, наши герои. Завтра им предстоит сражаться между собой. Пусть победит сильнейший! Война всех против всех. Доблестный герой должен остаться один. Четыре дня сражений — один победитель.

Бей своих, чтоб пришельцы боялись! Так победим! У нас победит каждый, кто подключен к "Большой игре — VI". "Трансметагалактик" всюду и во всем всегда с вами! Мы счастливы представить вам, народы, пять достойных команд, ни в чем не уступающих друг другу…

— Команда "Милитарм-Гео, Инк". Сверхмощное вооружение астрорейдеров, умнейшую биотронику, десантные трансбордеры и многое-многое другое поставляет МТМ имперским вооруженным силам. Вы помните, народы, команда МТМ успешно прошла отборочные этапы, заняв второе место в сражении суборбитальных истребителей, третье — в битве астрорейдеров, также победив в двух имитационных баталиях боевых сфер. Первый номер — прекрасная и могучая Лу Сид. Больше всего жалеет, что нельзя сражаться в боевой сфере.

Рик, мгновенно переоблачившись в мундир офицера спейсмобильной пехоты, стал спускаться с вершины пирамиды вниз, пожимая руки и похлопывая по плечам, иногда обнимая кого-нибудь из оглушительно вопивших зрителей, сидевших справа от него в секторе группы поддержки "Милитарм". На злобные взгляды поклонников команды "Эгидатек", располагавшихся слева по проходу, воин Рик не обращал никакого внимания, неустанно прославляя "Милитарм":

— МТМ — победитель четвертых метагалактических игр. Завтра корпорация готова продемонстрировать свои лучшие образцы вооружения для индивидуального боя, обещая посрамить гордецов-рейнджеров и высокомерных орбитальных десантников. Спейсмобильная пехота везде хороша.

Шаг за шагом ведущему удалось спуститься к подиуму команды "Милитарм", сияющей блеском звезд и галактик на петлицах и погонах спейсмобильных генералов.

— Дагги, гляди, хе-хе, супер-пупер пушку они таки сюда притащили. Стращают нас, изверги.

— Лекса, одним или двумя пучковыми разрядами мой ИЗАК им не пробить.

— Здесь их не меньше двух десятков. Смотри, какая здоровенная дура!

— На антигравах далеко не уедешь. Четверо суток в бою. Всякое бывает.

— А ну, как врежет она тебе, Дагги? Мало не покажется.

— Сучка Мин уже пробовала. Но здесь в меня еще попасть надо…

Между тем, ведущий кончил славословить МТМ, прекратил изъявление восторгов, поцелуев, объятий и других приветствий группы поддержки, обратившись к главному полевому игроку команды:

— Скажи, Большая Лу, что ты сделаешь с соперниками?

— Я располовиню всех четверых от шеи до паха…

Далее, показав глубокие знания анатомии и физиологии человека, первый номер команды "Милитарм" завершила воинственный спич торжественным обещанием:

— Я каждому вражине брюхо проветрю.

А чтобы ни у кого не осталось сомнений, что она именно так и поступит, спейсмобильная валькирия извлекла из ножен длинный обоюдоострый кинжал с мономолекулярными режущими кромками, при этом угрожающе качнув обнаженной правой грудью.

— Не понимаю, Яни, как ее генералы терпят такое вопиющее нарушение парадной формы одежды?

— Ради победы, Даг, любой из них сам готов на сцене без всякой нанокраски голым задом сверкать. Забыл, что ли, из-за чего воюем?

— Айви, как тебе наша девочка Блади-бич?

— Лейтенант Лу Сид в своем репертуаре, но далеко не в моем вкусе. Десять футов с дюймами, по-моему, многовато, даже для валькирии. Дагги, отстрели у нее, пожалуйста, вон ту безвкусицу справа. О, она опять ею потрясает! Я ее высушу по методу диких гвинейских сопри. Когда сей глобус усохнет до человеческих объемов, он хорошо встанет рядом с твоей мадагаскарской чашкой. Помнишь, брат рейнджер?

— Такое не забудешь. Но насчет сушеного бюста Блади-бич я подумаю. Дивный сувенир может выйти…

Соперников спейсмобильной валькирии режиссеры ТМГ тоже не оставляли в небрежении и время от времени давали кое-кому высказаться из враждующих группировок, распределенных в студии на Патмосе и на трех с половиной сотнях суперлативных миров. В прямом трансгалактическом эфире помимо всего прочего они тоже предлагали весьма любопытные варианты использования монументальных женских округлостей Большой Лу.

— Народы! "Большая игра — VI" — шоу для настоящих мужчин и женщин. Именно для вас, здесь и сейчас, в нашем смертельном финале две настоящие женщины и трое настоящих мужчин, — Рик Сертен, опять перевоплотившийся в орбитального десантника, начал путь с вершины, торопясь представить команду "Армискут-ТП, Инк" и ее первого номера Сес Ординет.

Айв Редверт тут же отметил, как состав участников игры один в один соответствует гендерному комплектованию элиты вооруженных сил империи. Могло быть по-другому, но финальное соотношение сложилось три к двум. Вон, спейсмобильная пехота представлена практически один к одному, пусть даже во многих форт-батальонах личный состав состоит из женщин на 60 процентов и выше. Вот один плюс один, мужчина и женщина, оба из орбитального десанта, где их, как правило, поровну. Тогда как у рейнджеров прекрасный пол заполняет собой менее десяти процентов штатного состава.

— Прискорбно мало у нас истинных леди не так ли, джентльмены? — риторически вопросил собеседников тест-доктор команды "Дивитек" Ред Айверт.

— Яни, по твоим сведениям, Нед выкарабкается?

— Да. Ему уже полностью заменили висцеральные наноскафы. Через пару недель станет как новенький.

— Кто бы мог подумать! Хороший рейнджер вдруг заполучил от старой подружки порцию заразы. Да еще какой!

— Мой дорогой Дагги! То, что нанофаги передаются половым путем, и раньше было известно, как добрый доктор говорю, хотя с такой модификацией медицина рейнджеров сталкивается впервые. Уничтожать интерполяцией кислородные наноскафы! До этого раньше не додумались…

— В "Армискут" сообразили, Айви. По моим предварительным прикидкам, тактики АМТ собственноручно убрали своего первого номера. Смахивает на то, что их боссы затеяли с нами игру в поддавки. Им нужны патент или полная лицензия на ударный компенсатор "Дивитек". Сами знаете, Лек Бармиц, делец — уноси готовенького, торгуется, душит и давит, предлагая ограниченные права.

— По твоему, они теперь подставят мне лейтенантика Сис? А, Яни?

— Все может быть.

— Как добрый доктор, Дагги, авторитетно заявляю: зато с твоими наноскафами все в порядке. В "Милитарм", наверное, не нашлось подходящей гадости, чтобы Мин наградила тебя чем-нибудь по женской подлости.

— Понятно, на разрядник и на рейнджерскую выучку стервозы Мин понадеялись. К тому же я и не спал с ней после того, как она узнала, что я в игре. Вы-то, надеюсь, мне какую-нибудь подлянку часом не устроите, братцы рейнджеры?

— Всемилостивый баронет! За кого вы меня принимаете? Мы в одной команде, и ваши инсинуации оскорбительны!

— Покорнейше прошу простить меня, граф Дяклич! Яни, не сердись, пожалуйста. И ты, Айви.

— Проехали, Дагги. Не на дуэль же мне тебя вызывать? Чтоб ты меня, как отчима, в депозитарий, пока пришельцы не появятся. Не надо, я еще на этом свете пожить собираюсь. И за твоими наноскафами я два года присматривал. Мы — одна команда, Дагги!

За собственную эмерджент-систему Даг Хампер, собственно, и не волновался. Все было в норме. Внутренних резервов кислорода должно было хватить не меньше, чем десять стандартных суток. Также он уже два дня не утруждал пищеварительную систему, перейдя на нулевую очистительную диету, чтобы активизировать соответствующие наноскафы и во время пятидневных боев не отвлекаться на отправление естественных надобностей. Все-таки на безвоздушном Патмосе при гравитации 0,2 "g" это не совсем было удобно. Как настоящим мужчинам, так и настоящим женщинам.

— Грозная Сис, — говорливый воин Рик взялся за первого номера АМТ. — Тебе не будет жалко твоих соперников?

— Ни один мой наноскаф их не пожалеет. Вот я сама очень сожалею, что вместо штурма орбитальной крепости, как планировалось, нам подкинули паршивый планетоид! Но я готова. Я иду убивать. Слышишь меня, Лу? Я отрежу твое коровье вымя и заставлю тебя его жрать на глазах у всех, кто верит в мою победу. "Армискут" круче всех!

Даг Хампер глянул на суровую воительницу из орбитальной десантуры, возвышавшуюся на соседнем подиуме. Судя по отсутствующему взгляду, она явно смотрела на мир полноспектральным зрением.

Вот дурища в ИЗАКе с подвесками! Имитация собралась воевать с фантомами. Действительно, таких на шоу никак нельзя запускать в живом весе. И зачем ей два мультифасеточных бриллианта-объектива в углах глаз? Морщины стягивать, что ли? Рановато еще. Как говорили древние, матерное или, как там его, молоко на губах не обсохло.

Между тем, миниатюрная Сес Орди, ни в чем не желавшая уступать Большой Блади-бич, эффектно перекрестилась тяжелым тесаком орбитального десантника, поцеловав гарду холодного оружия.

— Добрый доктор Айви, скажи-ка нам, почему наши милые дамы обожают острые, колющие и режущие предметы?

— Ну, это медицинской науке давно известно, коллега. В силу физиологических причин у женщин отличная прослойка подкожного жира, органически подходящего для эндоблиндирования. Если не выдержат соматические наноскафы, то режущая кромка холодного оружия обязательно завязнет в затвердевшем жировом слое.

— Айви, это я знаю. И не люблю эндоблиндирования, потому что теряю в метаскорости.

— Зато наши прекрасные валькирии в режиме метарапида с твердым жирком ничуть не медленнее меня или Яни. Несколько лет тренировок по методике орбитального десанта, и они начинают двигаться со сверхсветовой скоростью. Поэтому многие, часто фехтуя со спарринг-партнерами мужского пола, могут уверовать в собственную женскую неуязвимость от холодного оружия. Естественно, всякие длинные и короткие ножики они считают орудиями дамского коварства.

— Знаешь, док, а на изначальной Земле женщин называли слабым полом, хлипкими и безвольными созданиями.

— Я слыхал об этом, кстати, от тебя. Думаю, тем самым древние проявляли мужской шовинизм. Или женская психика и физиология достигли значительного прогресса с тех времен. Хотя подобным гипотезам я не доверяю.

— Старый Сальса полагает: равенство полов было достигнуто за счет кардинального изменения традиционной социальной роли женщины в семье, в быту и на имперской службе. Плюс запрет на практику семейного плодоношения и сепаратного дошкольного воспитания. Старик меня почти убедил на примерах из недоразвитых колоний, к тому же он еще ссылался на этнологические исследования диких сопри Террании.

— Возможно, маркиз Сальса прав. Рожало бы наше бабье в муках, тогда б им сразу воевать расхотелось.

— А ты пробовал?

— В пансенсорном дидакт-процессоре, на втором курсе, когда историю медицины проходили. Беременность, роды. Бр-р-р… Никому не советую…

— О, дожили, Айви! Подошла наша очередь представляться и подставляться.

Непобедимый воин Рик, на сей раз в рейнджерской боевой амуниции, повязанный черным платком-банданой, спускался к сценической площадке ДВТ, продираясь сквозь толпу обожательниц универсального лейтенанта Хампера, запрудивших широкий пандус. В перерывах между объятиями и поцелуями Рик Сертен как-то умудрялся пожимать руки мужчинам и хлопать по плечам подростков со значками юных рейнджеров.

— Вот они, наши славные рейнджеры! Они пройдут везде: по воде, как по суше, в абсолютном вакууме и в подземных лабиринтах левантийских бандитов. Вот они, герои кровавой армориканской битвы, усмирители галактик! Трепещите, гнусные пришельцы! "Трансметагалактик" представляет команду "Дивитек"!

Народы метагалактики! Вы, конечно, все это знаете, но я все равно скажу. "Дивитек — Синяя птица, Инк" — темная лошадка "Большой игры — VI". Начиная с пятых игр, было однозначно решено — к смертельной игре финала должна обязательно подключаться пятая команда, не участвовавшая на предыдущих этапах. Так решила имперская комиссия по новым вооружениям, если претендующей на внезапную победу военно-промышленной корпорации есть, что предъявить империи.

Сегодня комиссия выдвигает "Дивитек" — гордость доминиона Сирин Веди и Содружества суперлативных миров, не только потому, что ДВТ входит в непревзойденный "Сирин-Теллус Консорциум". О величии СТК можно ничего не говорить, но я должен это сказать. СТК есть и будет нашим метагалактическим оружием, превращающим в ничто планетные системы и звездные скопления. Астрорейдеры, сходящие со стапелей СТК, гасят звезды, они же их зажигают.

"Дивитек" — звезда первой величины в созвездии СТК. ДВТ — это лучшие в суперлативных мирах индивидуальные защитно-атакующие комплекты. Именно такой ИЗАК от "Дивитек" сейчас носит ваш непобедимый воин Рик, народы. Но у ДВТ имеется и кое-что другое в арсенале. Это — беспилотные полиамбиентные боевые машины, боевые сферы, убойные суперизлучатели и убийственные разрядники. Завтра же "Дивитек" желает удивить и поразить соперников новым чудо-оружием рейнджеров…

Чтобы поклонники ДВТ не очень-то расслаблялись и тихо радовались за любимую команду, режиссеры и продюсеры "Трансметагалактик" не забывали о враждующих группах поддержки. Время от времени ведущего заглушали свист, топот, негодующий рев и вопли:

— Убьем яйцеголовых! Рейнджеры — слабаки! Лу Сид тебя достанет Хамп!

И даже:

— Кулинарный рейнджер, десантники тебя на мясо пустят!

Для пущего накала страстей устроители шоу запустили в пансенсорном полнодуплексном режиме несколько массовых драк между враждебными группировками поклонников пяти команд. Полевая жандармерия и патрульная десантура хулиганов усмиряли, а желающие пользователи, подключенные к "Большой игре — VI" на максимальном уровне восприятия могли посильно принять участие в кулачных боях на той или другой стороне.

— …Народы! Посмотрите на команду ДВТ — символ Звездной империи Террания. Главный тест-консультант генерал Колм родом с колониальной Поландии, тест-тактик Кли из Летонии. Я даже не знаю, что это и где это. Лишь один тест-арматор док Бармиц пришел к нам из суперлативного русского мира Сирин. Зато тест-доктор Редверт — из протектората Крейна. А вот первый номер Даг Хампер — чистейшей воды каледонец! Это, народы, наша империя, где каждая колония и протекторат могут стать частью суперлативного содружества. Или же их лучшие представители участвовать и победить в "Большой игре — VI".

— Первый лейтенант Хампер, сэр. Где же ваше чудо-оружие рейнджера? Неужели вон то антикварное ружье? О, народы, я понял! Рейнджеру Хамперу удалось отыскать в беспредельной Вселенной звездную дорогу на изначальную Землю, и великие земные предтечи щедро наделили его всесокрушающим оружием…

В ответном слове главный полевой игрок команды "Дивитек" был велеречив, но немногословен:

— Древние умели побеждать. Нам, и никому иному, они передали науку побеждать!

Затем настал его черед в качестве кумира публики подвергаться издевательствам в изощренной форме: отвечать на слюнявые поцелуи поклонниц из актерской массовки, тонуть в жарких объятиях, сгибаться под тяжестью цветочных букетов и корзин, пожимать руки и подставлять шею под лавровый венок будущего победителя, присланный кадетами Иберийской академии.

Апофеозом презентационных торжеств по сценарию "Трансметагалактик" стала первая публичная демонстрация гран-при "Большой игры — VI", когда на самой вершине зрительского амфитеатра-пирамиды под звуки имперского солнечного гимна "Немеркнущий Ярис" медленно проявилось изображение ослепительно блистающей четырехмерной золотой сферы.

Золотой шар пульсировал, подчиняясь сложному многоступенчатому ритму. Он то сжимался до субатомных размеров, то вновь увеличивался, становясь в диаметре 30 сантиметров. Иногда он приобретал прозрачность, и в его глубине начинал светиться едва видимый клубок золотых нитей, отбрасывавших мерцающие радужные отблески на внутреннюю поверхность внешней сферы. Постепенно поверхность центрального шарика разглаживалась, он разрастался, заполняя собой весь объем суперкубка Большого финала…

Никто из подключенных к шоу не смог отметить, сколько секунд или минут длилось благоговейное завороженное молчание, пока все разом не взорвались аплодисментами, овациями и приветственными криками по сигналу безразличных ко всему режиссеров, во все века у всех народов твердо уверенных в том, что публика — дура. Если она покорно лопает то, чем ее кормят хитрые массовики-аниматоры.

День второй. Аридум Бета. Планетоид Патмос. Полевая ставка "ДВТ Инкорпорейтед". Локальное время 07:35:49.

Даг Хампер был твердо уверен — Золотая сфера непременно станет его трофеем. Ибо сказано было на заре времен: добру не пропадать.

Ведь помимо вечной славы героя суперкубок Большой игры приносил своему обладателю 400 000 империал-кредитов. Такой кругленькой суммы полновесных импертов вполне достаточно, чтобы обзавестись межпространственной яхтой метагалактического класса с очень приличным наступательно-оборонительным такелажем на борту. Еще в активе кое-какой бонус от "Дивитек", тест-призовые от комиссии по новым вооружениям, хорошие ставки в надежных гала тотализаторах, и все навевает розовые мечты о приближении благополучного серебряного возраста, когда, согласно компетентному мнению маркиза Сальсы, материальные возможности зрелости большей частью удовлетворяют духовные потребности юности. Мечтать все же вредно, и первому номеру команды ДВТ предстояло добавить последние реальные штрихи к образу героя-комбатанта, призванного найти и уничтожить четырех соперников, готовившихся в эти минуты к тому же самому.

— Лекса! Шлем-скальп и бандану надо заменить. Вы перестарались, братцы-арматоры. Микрорефлекторы глушат псионику, у меня чувствительность меньше 500 метров. Что я, по-твоему, дист-датчики по всему Патмосу должен раскидывать?

— Нет проблем, Дагги. Примерь-ка вот этот замечательный чепчик с кружевами. О, красавец-мужчина! Теперь чулочки, обувка, комфи-перчатки. Как тебе, между прочим, комфик не жмет, в паху не давит?

— Какой ты заботливый, Дагги! Пусть Блади-бич думает, как затянуть потуже трехпудовые сиськи. Мужикам проще, трусы подтянул и пошел…

— Вот теперь лучше некуда, — Лек Бармиц сдул невидимые пылинки с комбинезона Хампера. — Хоть на плакат в призывном пункте. Рейнджер везде пройдет! Я отойду, а ты сам погляди.

Даг Хампер посмотрел на себя со стороны через открытый канал Бармица. И остался вполне удовлетворен собственным внешним видом. Йо-хо-о! Повоюем! Рост два восемьдесят, без излишков мускулатуры — то, что нужно для рейнджера. Да, неплох, весьма неплох.

Лицо его оставалось открытым за транспарент-маской, но под металл-хитиновым экзоскелетом мощную фигуру Хампера до подбородка, как и его конечности, защищал сплошной комбинезон из усиленной долгоживущей биоткани "комфи". От стандартной полевой формы одежды рейнджера его отличали лишь дополнительные паровоздушные прокладки, обеспечивавшие кожное дыхание практически по всей поверхности тела.

Боевая ткань "комфи" Дагу Хамперу всегда нравилась, еще с кадетских лет. Красивая, черная, полностью поглощающая видимый свет. Чертовски дорогая, сволочь, зато, как удобно.

Квазиживая ткань "комфи" в ее различных модификациях питалась выделениями человеческого тела, поддерживая оптимальный водно-ионный обмен и кислотно-щелочной баланс прилегающей поверхности. Одна беда для людей экономных и бережливых — "комфи" была одноразовой, и в стандартном исполнении, через один-два дня, в зависимости от физической нагрузки и физиологии организма-носителя, макромолекулы ткани умирали естественной смертью, разлагаясь с неприятно-тлетворным запахом, по какому неряшливых субъектов в несвежем нижнем белье можно было учуять за километр, а может, и дальше. Поэтому в театрах массового присутствия и в дорогих ресторанах уважаемой публике настойчиво рекомендовали пройти в туалетную комнату, принять ионный душ и переодеться за счет заведения. Особенно это касалось прекрасного пола, так как по тем же физиологическим причинам дешевое дамское белье-неглиже иногда вдруг отказывалось служить в самый неподходящий момент.

Впрочем, цивильные проблемы пристойного поведения в обществе сейчас Дага Хампера нисколько не заботили; его черный комфик в рейнджерском варианте жил полноценной гигиенической жизнью не меньше шести стандартных суток. Тогда как с Сис Орди и Лу Сид, чтобы они там ни носили под экзоскелетом, он намеревался справиться несколько раньше. Ну, а если их близость состоится чуть позже, то отсутствие атмосферы на Патмосе в какой-то мере предотвратит бесконтрольное распространение ольфатических молекул из влагалищных выделений, анальных отверстий и подмышечных впадин. Оставалось лишь зачистить от носительниц и носителей малоприятных запахов территорию, где проходил финал Большой игры Љ 6. И выслушать добрые напутствия.

— Дагги, проверь-ка еще раз. Шесть монореперов, в соответствии с регламентом, я приготовил. Выходит, от седьмого аварийного ты окончательно отказываешься?

— Ты сам, Яни, доставишь триумфатора в нашу полевую ставку. Нуль-отступления не будет. За связью вам бы проследить, сэр первый тест-тактик. У рейнджеров разведданных мало не бывает.

— Да, сэр, главный испытатель сэр!

— Дагги, вот тут кое-какие стимуляторы для биотроники. Обычно не рекомендуется, но тебе может пригодиться. На всякий случай.

— Спасибо, Айви.

Хампер молча хлопнул по спине Лека Бармица и повернулся к Джеру Колму:

— Милорд дивизионный генерал, сэр! Первый номер Даг Хампер к полевым бета-испытаниям готов.

— Позвольте мне выразить всеобщую надежду капитан Хампер в нашей безоговорочной победе. Между прочим, вы хорошо изучили театр военных действий, сэр?

— За исключением четырех белых пятен высадки противников, генерал, сэр.

— Храни вас Всемогущий, сэр Хампер. Да свершится истинно!

Под аплодисменты остальных членов команды, находившихся на почтительном удалении от первых лиц, без долгих прощальных слов Даг Хампер махнул небрежным жестом провожающим, запрыгнул в нуль-десантную капсулу и мгновением спустя отбыл к месту высадки. Через пять минут, потребовавшихся для аккуратной выгрузки 500 законных килограммов базового оснащения, пустая капсула вернулась в полевую ставку команды "Дивитек".

День второй. Аридум Бета. Планетоид Патмос. Плато Нейт, пехотный ТВД Центрального испытательного полигона имперской комиссии по новым вооружениям. Локальное время 08:15:58.

Театр военных действий финальных сражений "Большой игры — VI" разместился на знаменитом плато Нейт, где со времен Андра II Элоквентора почти полмиллениума проходили испытания тактического оружия в условиях, чаще всего превосходящих по жесткости реальные боевые обстоятельства и типовые требования технобоевых уставов. Созданное на пыльной пустой равнине внутри полуразрушенной кольцевой горной цепи Текемет плато Нейт, занимая менее 800 квадратных километров, грозно вздымалось на двухкилометровую высоту над поверхностью Патмоса. Жестокому плато Нейт этого было мало, и оно угрожало черному звездному небу пятикилометровыми остроконечными горными вершинами, чем-то похожими то ли на окаменевшие перья гигантской птицы Рух из древних мифов, то ли на превратившееся в камень холодное оружие рыцарей-великанов: тяжелые турнирные копья, двуручные мечи, шипастые моргенштерны. По крайней мере, Дагу Хамперу нравилось такое сравнение с давно прошедшими эпохами. Все как в рыцарской древности, если не считать радиоактивного заражения местности, навеки загрязненной следами былых сражений воителей новых поколений и эпох. Пусть с другим оснащением, снаряжением и скрытыми от противника средствами связи.

Локальное время 08:17:32.

— Д-1! Ро Рени себя демаскировал. Есть точка высадки.

Хорошо сработала не только разведка команды "Дивитек". По вероятной цели в белом пятне высадки полевого игрока КБТ точно ударили самонаводящимися снарядами еще двое соперников. Отметив предположительные траектории и точки запуска, Хампер оценил степень поражения базового лагеря "Комбатэ". Если, конечно, капитан Рени не успел устроить хорошую ложную цель, то кое-чего из разрешенного правилами оснащения он все же лишился — три аннигиляционные вспышки сопроводила детонация какого-то источника энергии.

Собственную ложную цель на месте высадки Хамперу не надо было долго готовить. Он уже сместился на 5 километров к месту вероятного нахождения ближнего стрелка, когда кто-то стал прощупывать несколькими дистанционными макросенсорами белое пятно "Дивитек".

— Д-1. Есть возможная наводка на наблюдателя.

Хампер мог бы браво ответить: он уже мой, но промолчал, находясь в режиме коммуникативного нуля. Для гравиоптики он и так достаточно демаскировал себя, перемещаясь полукилометровыми прыжками по горным пикам и склонам. Ничего из собственного активно-следящего оборудования первый номер ДВТ еще не использовал — еще не время.

Пожалуй, пора. Хампер активировал маячок, дальний от ложной цели на месте высадки ДВТ, ничуть не надеясь, кого-нибудь ввести в заблуждение. Действительно, пара снарядов, оснащенных микрозарядами с антиматерией, наверняка выпущенных дистанционно, с некоторой ленцой погасили маячок. Но неожиданно его пассивная гравиоптика зафиксировала движение все того же неизвестного наблюдателя. Причем в четырех километрах. Интересно, кто это у нас такой любопытный? Перекрыв азимут движения противника гравитационными минами-ловушками, Хампер устроился в засаде. Противник ему даже помог, выпустив еще пару внешних макросенсоров.

Псионика Хампера засекла приближавшуюся с тыла вторую цель, зеркально отражавшую темп движения первой. Так-так, кто же из нас настоящий, а не ложный? Жаль древней монетки нет, а то бы подбросил. Чтобы было тютелька в тютельку пятьдесят на пятьдесят.

Даг Хампер все-таки взял на обман Бена Чакри, когда первая имитация майора вошла в соприкосновение с одним из капканов рейнджера. На вторую, все еще двигавшуюся с тыла, он даже не глянул, все его внимание было сосредоточено на третьем лице, в виде настоящего майора Чакри, в живом весе обходившем противника с левого фланга.

Получай, Бен! Я научу тебя быть немного осторожным. И не надеяться на компенсаторы энергии.

Результативность непрерывного гравиплазменного воздействия из шести стволов Даг Хампер попытался выяснить, уже находясь в двух километрах от места боевого столкновения. Но еще в прыжке он отказался от рискованного намерения, потому как некто от широкой души сыпанул по площадям самонаводящимися аннигиляционными снарядами. Пришлось отстреливаться имитаторами и короткими очередям сбить одну болванку-аннигилятор, мысленно вознеся благодарность Леку Бармицу и его компенсатору, хорошо подпитавшему все системы фейерверком жестких излучений.

Если на наш огонек никто больше не заглянет, то расточительного пускателя снарядов надо брать. Тем более, тот сам спешит на радостную встречу.

Маленькую Сис Даг Хампер участливо угостил фугасными выстрелами, столь же щедро, сколько она его аннигиляционными тактическими зарядами. Хорошая девочка, быстро соображает, когда надо ноги делать.

Все-таки, девочки и мальчики, невосполнимые боевые ресурсы стоит приберечь на черный день. А вы, мои дорогие, по целому монореперу израсходовали. Кстати, неужто я так хорошо зацепил Бена, что крошка Сис на всех парах мчалась его добивать?

Даг Хампер теперь уже двигался медленно и осмотрительно, прячась от гравиоптики соперников в складках местности, пока не вошел в зону действия макросенсоров, оставленных им наблюдать за местностью. Что же там стряслось с беднягой Беном?

Два дист-датчика Хампера накрылись нехорошим словом, иначе не скажешь, зато третий исправно отметил следы крови и мелкие фрагменты поврежденного комфика спейсмобильного пехотинца. Значит, мы его удивили и самую малость поразили. Йо-хо-о!

Даг Хампер подобрал макросенсор и двинулся дальше. Он уже давно заприметил неподалеку уютную пещерку для краткого привала.

Локальное время 09:21:34.

— Д-1! Ро зацепил ББ. Возьми точку контакта.

Вот такие пироги! Десантура в шапку не спит и усами шевелит. Молодец, галльский петушок. Шантеклер, черт его дери! Как это было у древних? Ага, вспомнил: цып, цып, цып. Иди-ка сюда, птенчик. Я тебе зернышек подсыпал, если ты любишь ложные цели.

Хампер активизировал ложную цель, представлявшую собой имитацию крупной энергостанции неподалеку от места высадки. Если он прав, то Ро Рени, воодушевленный успехом, будет искать нового противника, когда остальные зализывают раны, где-то затаившись в укрытии.

К его огромному разочарованию, хладнокровный десантник Ро на хамперовскую приманку не пошел или ее не заметил. Хотя вряд ли, разведка КБТ должна работать.

— Д-1. Еще один контакт ББ и Ро.

Если двое дерутся, то третьему обязательно надо принять чью-либо сторону. Стало быть, галантно помогаем даме.

Хампер едва не достал Ро Рени на вероятном репере нуль-перехода полевого игрока КБТ. И едва увернулся от сокрушительного удара мультиразрядника Лу Сид, невероятным образом сумевшей прыгнуть на 12 километров.

Вот так номер! МТМ нас радует новыми средствами передвижения. Будет весьма любопытно узнать, как Блади-бич собирается запитывать этакое большое домашнее хозяйство? Надо наведаться к ней в гости. Если злая хозяйка не накормит гостя, то у него найдутся собственные припасы.

— Д-1! Контакт БЧ и СО…

Базовый лагерь спейсмобильной валькирии Даг Хампер обнаружил довольно быстро по радиоактивному фону холодного термоядерного реактора, приспособленного инженерами "Милитарм" под непомерные энергетические нужды своей подопечной. С этим фоном Даг Хампер плешь проел Бармицу и теперь с удовольствием отметил дурость толстухи Лу поскупившейся на маскировку. Ведь не могло же случится так, что энергостанцию арматоры МТМ оставили с таким смешным прикрытием?

Локальное время 18:21:34.

Хампер встретил рачительную Лу Сид, когда та возвращалась уставшая и недовольная после ужасно долгой и неудачной охоты на неуловимого Ро, достаточно опытного игрока, чтобы водить за нос больших, здоровых, но не блещущих умом соперников. Находясь в надежном укрытии, первый номер ДВТ оказал горячий прием спейсмобильной пехоте, передав пламенный привет от рейнджеров. У лейтенанта Лу Сид оказалось достаточно здравого смысла, чтобы резко, через монорепер, сменить позицию или позу. В последнем Хампер не был уверен на сто процентов, поскольку ему раньше казалось, что Большая Лу предпочитает находиться сверху. А, может, он что-то перепутал в ее досье или недостаточно изучил послужной список спейсмобильной валькирии?

В отсутствие хозяйки Даг Хампер вволю позабавился с ее движимым имуществом. Но на его призывный огонек в окошке в домик Лу Сид никто почему-то не заглянул. То ли соперники глубоко окапывались, то ли их наноскафы занимались восстановлением повреждений организмов-носителей. Пришлось все оставить как есть и с дальнего-дальнего расстояния, через следящие системы "Трансметагалактик" наблюдать в записи команды ДВТ, как домашнее хозяйство Лу Сид сначала красиво поднялось вверх, устремившись к звездам, а потом опустилось вниз в разрывы аннигиляционных вспышек. Не иначе крошка Сис постаралась. Она что, яйца с антиматерией откладывает? Вот змеюка!

— Дагги! По результатам текущих суток ты признан абсолютным победителем. АМТ и МТМ оштрафованы за мелкие нарушения правил. Счастливой охоты, волк Хампер!

Даг Хампер мысленно поблагодарил за моральную поддержку всезнающего капитана Дяклича и отправился не на охоту, а на разведку. Аппетит еще не разыгрался. У, негодяи, поесть по-человечески не дадут!

День третий. Аридум Бета. Планетоид Патмос. Пехотный ТВД плато Нейт. Локальное время 08:14:23.

— Д-1. Контакт БЧ и ББ. Он ее хорошо зацепил!

Даг Хампер подверг тщательной ревизии оружие и амуницию, вернувшись после длительного поиска по белым пятнам высадки противников, в общем, а также в целом, оставшись довольным результатами инспекторской самопроверки и первых суток сражений. Все работало в штатном режиме, а быстро исчерпаемых тактических ресурсов еще с запасом хватало на всех соперников. Надо лишь подождать предсказуемого развития событий. Он уже с большой долей вероятности мог предположить, кто есть кто в финальной игре. Каждого он попробовал на зуб, теперь же можно попытаться кого-нибудь пустить на закуску.

— Д-1. Ро и Сис вцепились в БЧ. Точки контакта 1, 2, 3…

Что и следовало ожидать. Крепка десантная дружба! Неистребима их привычка воевать вместе. Как говорится, петушок и курочка вместе по зернышку клюют и всю ферму обгадили. Аккуратнее надо. Это вам не стенки ломать на орбитальной станции. Организация взаимодействия есть тонкое военное искусство, с куриными мозгами им так просто не овладеть.

Даг Хампер встретил Ро Рени, там, где тот ожидал найти спокойное местечко, расчищенное для него аннигилирующими снарядами Сис Орди от всяческих неприятных сюрпризов в виде макросенсоров и мин-ловушек, которыми хорошо удобрил местность опытный Бен Чакри.

Впервые в финальной игре первый номер ДВТ вступил в ближний бой. Практически в упор, со 150 метров, Хампер угостил Рени всяким добром, припасенным в закромах. А боеприпасов у него нашлось много, начиная от кинетических снарядов, проламывающих силовую защиту, и заканчивая гравиплазменными фугасами, наверняка наводившими ужас на всех четверых соперников.

Однако капитан Рени под совокупный залп не попал. Ему хватило реакции уйти на монорепер. Все же Хампер был почти уверен: кое-какими подарками он все же успел наделить соперника. Но на изучение обстановки, как всегда, не хватает времени. И Бен Чакри, и Сис Орди поспешили на огонек. Пришлось использовать первый монорепер и уходить в нуль-безопасность, переместившись под защиту укрепленной зоны, каковую Хампер все же устроил по настоятельному совету капитана Дяклича. Хотя превращать ее в базовый лагерь полевой игрок команды ДВТ не стал. Это нам ни к чему.

— Д-1. ББ влезла в зону безопасности РР. Гости собрались. Вечеринка в разгаре…

Рановато для вечеринки. Это, скорее, детский утренник. Но у злой тетки Блади-бич — живучая же, стерва! — не получилось испортить детям праздник.

Локальное время 10:19:22.

Молодец Ро! Работал бы в рейнджерском стиле. Если б не дружил с крошкой Сис.

— Д-1. РР и СО опять принялись за БЧ. Точки контакта…

Ну, все! Теперь пора расчищать пространство-время. Нельзя шутить с взаимодействием, где каждый сам за себя. Один Создатель за рейнджеров. Ибо сказано было на заре времен: царствие небесное принадлежит орбитальным десантникам.

Даг Хампер взял Сис Орди в приметном глубоком каньоне, куда та переместилась после очередного огневого контакта с Беном Чакри. Пусть ему основательно досталось от совместных действий десантуры, однако немало повоевавший Бен, как учили, накрыл ущелье, где в огневом контакте встретились Хампер и Орди, плотным ковром аннигиляционных взрывов. А транжира Лу Сид от себя добавила, сколько смогла.

Отлично поработала спейсмобильная пехота. Им бы только все крушить и громить. Здравия желаем!

Когда многотонные базальтовые обломки надежно закупорили ущелье сверху, организовав надежную мертвую зону, полностью закрытую от всех видов наблюдения, Хампер вплотную взялся за полевого игрока команды "Армискут". Как он и предполагал, лейтенанту Сис Орди теперь приходилось экономить монореперы нуль-перехода. На глубину каньона и на защитно-атакующий комплект она тоже надеялась. Ох, напрасно, напрасно…

Гравитационную атаку лейтенанта Орди первый номер ДВТ отбил без малейшего труда, напротив, он даже ее мысленно поблагодарил за дополнительную ударную подзарядку. В тоже время от второго импульсного залпа он легко ушел, ожидая, что после неудачного наступления противник отступит на заранее подготовленные позиции. По его прикидкам у Сис должны были оставаться не меньше двух монореперов нуль-безопасности. Но вместо того, чтобы благополучно ретироваться, отчаянная соперница рванулась на сближение, возможно, в безнадежной попытке ударить наверняка баллистическими зарядами или же устроить аннигиляционный катаклизм и двойную могилку для двух тел. Но в любом варианте у Хампера хватило бы скорости скоропостижно покинуть место боя. Он даже немного охладил наступательный порыв решительной воительницы из орбитального десанта, обрушив на нее небольшой, но точный камнепад с развороченного склона ущелья. При этом, разорвав боевое соприкосновение с уходом назад влево. Мгновением спустя для него все стало ясно, когда Сис Орди отбросило к базальтовой стене после его мощного гравитационного удара.

— Сис! Уходи на аварийный репер. Имеешь полное право. "Армискут" тебя подставила…

Вместо разумного ответа Хампер получил солидный импульсный залп с двух рук и плотное накрытие ковровым залпом гравитационно-силовых гранат. Естественно, совсем избегнуть атаки ему не удалось.

Вот стерва! А я еще с ней беседую по-человечески.

Пришлось испытать на прочность тестируемые изделия от "Дивитек" и наказать за самонадеянность опрометчивого противника. Ответным ударом Даг Хампер развалил остатки защитных полей лейтенанта Орди и превратил обе кисти ее рук в запекшееся кровавое месиво из обугленных костей, разбитых излучателей, разрядников, вперемежку с лохмотьями комфика и оплавленными осколками трех колец с бриллиантами. Женщина всегда остается женщиной.

— Доброго вам утра, синьорита Сесилья Ординет! Приятное местечко, не правда ли? Нас никто здесь не видит, не слышит…

Для того, чтобы собеседница его лучше понимала, Хампер короткой гравиплазменной очередью добил блок управления на универс-поясе ее экзосклета. На всякий случай. Вон у нее на подвесках еще кое-какая погань зависла!

— Сис! Я не хочу тебя убивать. По себе знаю, каково это, во второй раз из бака выбираться. Уходи. Ты сделала, все, что могла. Пусть теперь имперская комиссия разбирается с "Армискут". Оставляй мне вон тот тесак в качестве сувенира и шуруй домой лечиться.

— Тебе, рейнджер, никогда не получить моего…

Даг Хампер не позволил упрямой и упорной воительнице довести до конца гневную отповедь наглецу, осмелившемуся покуситься на любимую игрушку. Длинной очередью одним стволом с правого предплечья он избавил любительницу холодного оружия от необходимости произносить протяжные речи и думать о всяких глупостях.

Безмозглая курица! К пустой голове логика не приложима.

Хорошо подумав, первый номер команды "Дивитек" тщательно изучил ее оснащение, но пускать в распыл боевой информационный модуль бывшего полевого игрока "Армискут" не стал. В хозяйстве пригодиться. Наверняка, в корпорации никто не хочет, если бы в имперской комиссии кто-то что-то узнал о проделках тест-тактиков АМТ. Всякое случается в мире большого бизнеса.

Локальное время 14:48:10.

Даг Хампер вовсе не собирался заявлять о первой победной схватке, благо, о ней никто не слышал и некому было ее увидеть. Зачем? Пусть думают, упокоившееся с миром тело лейтенанта Орди где-то находится в засаде или копит силы для решительных боев и сражений.

Вместо публичных заявлений полевой игрок ДВТ решил обзавестись новым комплектом монореперов нуль-перехода. Не то чтобы он не доверял арматорам Бармица и лично первому тест-тактику капитану Дякличу. Доверяй, не доверяй, но как проверить и убедиться в надежности оснащения? На собственной шкуре? После того, что произошло с Сис Орди? Ибо сказано было на заре времен: береженого бог бережет. Если оберегаемый сам не оплошает.

Плохо играть Хампер совсем не намеревался, поэтому самым подходящим источником обретения трофейного снаряжения он счел запасливого, но не слишком бережливого Бена Чакри.

— Д-1. ББ полезла в центральную зону. БЧ — за ней. Точки контакта…

Без раздумий послав им несколько самонаводящихся трофейных гостинцев, — не свое, не жалко — Даг Хампер принялся серьезно размышлять о тактических способностях и возможностях первого номера команды "Эгидатек". Исходя из системы перемещений и дисперсных огневых воздействий майора Бена Чакри, мало-помалу Хампер пришел к заключению, как если бы с учетом текущих данных можно с солидной долей вероятности определить, где у того находится базовый лагерь. То есть сделать то, чего Хамперу не удалось добиться несколько часов назад во время глубокого рейда по тылам противников.

— Д-1. Зафиксирован контакт РР и БЧ. Дагги! Присмотрись к точке…

Умница Яни! Он прямо мои мысли читает. Или мы вдвоем упорно думаем об одном и том же. Либо еще хуже: я становлюсь безнадежно предсказуемым.

Не доверяя ни себе, ни кому-либо другому, Даг Хампер решил сперва вскрыть две ложные цели в белом пятне команды "Комбатэ". Проверить незатейливые ловушки и капканы капитана Рени заявилась лейтенант Лу Сид, чтобы, сделав один суперзалп в никуда, тут же убраться подальше и поглубже.

Отлично Бен! Все-таки ты ей показал, где раки зимуют, как говорилось на старорусском. Кстати, как они могут зимовать, если живут в незамерзающей воде?

Локальное время 18:01:55.

Бена Чакри подвела извечная приверженность спейсмобильной пехоты к пунктам боепитания и снабжения. Ну, не может нормально воевать космическая инфантерия без тылового обеспечения и горячей пищи из походного кухонного синтезатора! Разумеется, майор Чакри не был столь грандиозным идиотом, чтобы, отправляясь на финальную игру на безвоздушном пространстве плато Нейт, брать с собой полевую кухню. Но мощной энергостанцией и солидным складом боеприпасов арматоры "Эгидатек" все же его снабдили.

— Д-1. Контакт Бена и Ро. Еще контакт. Ро его зацепил…

В хорошо эшелонированную зону безопасности базового лагеря майора Чакри Даг Хампер и не думал соваться без одноразовых паролей и кодов доступа. Уютная впадина в дефиле между двух холмов была хорошо прикрыта активными и пассивными препятствиями по всем нормам и правилам боевого устава спейсмобильной пехоты. Зачем переть на рожон, если охотник Бен сам может угодить в собственноручно вырытую ловчую яму?

Как только полевой игрок "Эгидатек" начал переводить дух и заправляться боеприпасами, Даг Хампер накрыл его вместе с лагерем заблаговременно приготовленным дистанционным могучим залпом из зарядов антиматерии и гравитационных метателей. Из адского пламени корпускулярно-волнового взрыва, как и рассчитывал рейнджер Хампер, старый вояка Чакри выбрался почти без потерь, но переместился он, на свою беду и на горе команды "Эгидатек", именно туда, где его ждал Даг Хампер, замечательно устроившись в надежном укрытии.

Все-таки анкер нуль-перехода нельзя прятать далеко от засвеченных точек. Ибо сказано было на заре времен: подальше положишь — поближе возьмет другой.

Первому номеру "Дивитек" хватило одной десятой секунды, оглушив псионикой инфомодуль майора, в упор разнести в пух и прах ослабленные защитные поля соперника.

Прости, Бен. Можешь вызвать меня на дуэль, когда через три-четыре года выберешься из бака. Но три твоих монорепера я все же позаимствовал. Тебе уже все равно, а мне они еще пригодятся.

О своем мародерстве Даг Хампер сожалел, находясь уже далеко от места боевого столкновения с героически погибшим майором Чакри, потому как на горяченькое тут же примчались Лу Сид и Ро Рени. Естественно, стервятники подрались над телом павшего бойца. Пока Хампер не угостил обоих доброй порцией зарядов с антиматерией. Йо-хо-о!

Бедный Бен! Видать, не судьба тебе узнать, как тебя малость пограбили и потрепали в Большом финале…

День третий. Аридум Бета. Планетоид Патмос. Полевая ставка "ДВТ Инкорпорейтед". Локальное время 18:05:46.

— Есть контакт!!! Гип-гип… Ура! Даг его сделал…

— …М-да, голодному Хамперу лучше на глаза не попадаться… Яни! Гони сотню, что проспорил. Я же говорил: первым будет Бен или Сис…

— Айви, друг мой! Я здесь не вижу проигрыша. Ах, моя вечная рассеянность! Но мне почему-то кажется, ты сначала предполагал легкую закуску для аппетита в виде маленькой Сис. А только потом супчик из костей старины Бена. Проверим?

— Чего уж, я и так все хорошо помню. Но, как добрый доктор говорю, здоровье лейтенанта Орди вызывает большие опасения. Уже 6 часов о ней ни слуху, ни духу…

— Айви, если ты окажешься прав, я добавлю к твоему выигрышу еще полсотни.

— Как вы расточительны, ваша светлость!

— Я ваш покорный слуга, маркграф.

День четвертый. Аридум Бета. Планетоид Патмос. Пансенсорная студия "Трансметагалактик". Комментарии Рика Сертена "Большая игра — VI". Локальное время 08:00:00

— Внимайте и воспринимайте, народы! У нас — "Большая игра — VI". Это я, ваш непобедимый воин Рик! Каждый час я вам сообщаю самые свежие новости с плато Нейт на планетоиде Патмос, где сражаются наши всепобеждающие воители. Да, народы, да! В живых должен остаться только один герой — настоящий мужчина или настоящая женщина. Не слышу настоящих женщин! О! А где настоящие мужчины? Да и еще раз да! Я слышу и вижу настоящих победителей. Побеждает каждый, кто подключается к репортажам и комментариям "Трансметагалактик" о "Большой игре — VI".

Принимайте, народы, настоящих героев Большого смертельного финала! Если не считать без вести пропавшей Сис Орди, уже 14 часов не вступающей в постоянные схватки, то сейчас на боевой арене плато Нейт остался непреоборимый рейнджер Даг Хампер, признанный абсолютным победителем первых двух дней финала, и несокрушимая спейсмобильная валькирия Лу Сид!

Да, народы! Да! Сорок пять минут назад победительница Большая Лу достала капитана Ро Рени из команды "Комбатэ"! Теперь поистине наступил самый Большой финал. Если не появится Сис Орди, то мы увидим битву богов — рейнджер Даг против спейсмобильной Лу. Они оба готовы ко всему, они суровы и беспощадны. Страшен в гневе Даг Хампер, словно истинный бог войны, выбивший из игры опытнейшего Бена Чакри, но еще больший ужас внушает Лу Сид, богиня мщения с карающим мечом в руке.

Внимайте, народы! Сейчас вы увидите, услышите и почувствуете, что нам передала гневная Лу. Шоу для настоящих мужчин и настоящих женщин! Только для авторизованных пользователей старше 14 лет, народы!

День четвертый. Аридум Бета. Планетоид Патмос. Полевая ставка "ДВТ Инкорпорейтед". Локальное время 08:45:19.

— …Лек, оказывается, твой сюрприз для "Комбатэ" стал приятным подарком для "Милитарм".

— Возможно, ты прав, Яни. Но для Дага так даже лучше. Все-таки Ро как противник намного опаснее для него, чем Блади-бич.

— Несомненно, если бы не твоя патентованная предусмотрительность, Лек, насчет компенсатора, то у шлюхи из МТМ ничего бы не вышло. Опять КБТ влезла в техническую задницу.

— Свои мозги, хе-хе, надо иметь, и не копировать бездумно чужие образцы. В "Эгиде" и "Арми" соображают лучше, чем в КБТ…

— …Джентльмены! Хочу с вами посоветоваться, стоит ли сэру Хамперу посылать этот премерзкий репортаж "Трансметагалактик". Я — "против".

— Прошу меня простить, ваша светлость. Но я "за", милорд герцог.

— А вы, что скажите, сиятельный князь?

— Я тоже "за", милорд.

— Ваше мнение, маркграф, для нас станет решающим.

— Думаю, ваша светлость, всемилостивый баронет сэр Хампер должен обязательно ознакомиться с данными материалами. Если вас не затруднит, извольте выслушать мою аргументацию…

— Время не ждет, джентльмены. Граф Дяклич, соблаговолите отправить нашу посылку немедленно.

День четвертый. Аридум Бета. Планетоид Патмос. Пехотный ТВД плато Нейт. Локальное время 09:10:34.

Всемилостивый баронет империи сэр Даг Хампер ничего не имел против того, чтобы подобрать информационную капсулу, предназначенную для пересылки объемных материалов, и хорошо вникнуть в кровожадную запись, предоставленную "Трансметагалактик" его последней соперницей. Тем более, он уже подозревал о чем-то подобном, не обнаружив на месте предполагаемой гибели капитана Рени его останков.

Первые 5 минут репортажа подвергавшееся расчленению тело Ро Рени сохраняло кое-какие остатки жизни, но на хладнокровие и желудок Дага Хампера пансенсорная запись не оказала заметного воздействия. Как истый гастроматик, он давно привык к малоэстетичным технологиям древних людей по разделке мясных продуктов, потрошению рыбы и птицы. Еще в академии он был одним из немногих кадетов, кому удавалось жевать и проглатывать сырые фрукты и овощи без рвотного рефлекса. Сырое натуральное мясо и сырую рыбу он тоже пробовал и нашел их вкус не менее отвратительным, чем у натуральных овощей и фруктов, но вовсе не тошнотворным.

Гуманистическим преклонением перед бренной и тленной телесной оболочкой Хампер тоже не страдал, поэтому прокручивая избранные места натуралистического репортажа, он без всяких гормональных волнений задержался на финальной сцене, где спейсмобильная Лу, картинно потрясая окровавленным кинжалом, обещала учинить над ним и Сис Орди членовредительную расправу. Напротив, он понял, что может воспользоваться кровавым следом капитана Рени.

Руки по локоть в крови комфик Лу Сид, безусловно, очистит, так же как и впитает или оттолкнет органику, попадающую на его поверхность. С гигиеной проблем нет, но по частицам крови на ее экзоскелете и оружии ему, Дагу Хамперу, станет намного проще обнаружить вонючую Лу — ольфатическими рецепторами он умел пользоваться в совершенстве. Сам он никогда не топтался по кровавым пятнам, избегал скоплений демаскирующих материалов и периодически обрабатывал амуницию ионным очистителем запахов. Здесь Хампер похвалил себя за предусмотрительность, так как потрудился все разыскать вовремя и за то, что пару часов назад он ликвидировал базовые лагеря капитана Рени и лейтенанта Орди. Почиститься грязной Лу теперь абсолютно негде и никогда не смыть кровь с кинжала, каковой Даг Хампер наметил себе в качестве натуралистического трофея.

Вместе с тем психопатологические склонности первого номера команды "Милитарм" вызывали у него омерзение. Сам он к жестким мерам прибегал лишь при вынужденной необходимости и для пользы дела. Его так готовили. Рейнджеру, чье призвание разведывательно-диверсионная деятельность, нельзя быть жестоким, и по возможности он должен гарантировать достойному противнику быструю, легкую и безболезненную смерть. Вероятно, поэтому в корпусе рейнджеров служило мало женщин, как правило, отличавшихся излишней безжалостностью и неоправданной жестокостью.

Даг Хампер и мысли не допускал о том, что в старину женщины были сплошь нежными, слабыми и ранимыми созданиями. Просто их такими хотели видеть сильные и великодушные мужчины, коим ужасно хотелось оберегать и защищать кого-то, как им казалось, менее полноценного, чем они. Вполне естественным рыцарственным желанием сильных духом и телом альфа-самцов не преминули воспользоваться слабосильные особи мужского пола, сотворившие миф о прекрасной беззащитной даме. Поскольку трубадурам и менестрелям тоже хотелось, чтобы кто-то вставал перед ними в позу подчинения. Тогда как лучшего объекта, чем женщины, для высокомерного преклонения перед выдуманной слабостью они сыскать не могли. Хитроумные и отнюдь не слабодушные древние женщины сами охотно подыгрывали глупым мужчинам. Ибо сказано было на заре времен: уничижение паче гордыни.

По мнению Дага Хампера, древним хитрецам обоих полов очень нравилось прикидываться слабаками, тишайшими и нижайшими созданиями, хитроумно усыпляя бдительность врага, дабы в подходящей момент обрушиться на него всей мощью, заодно отомстив за вынужденное унижение.

В этой связи магистр палеографии Даг Хампер считал традиционной военной хитростью демонстрацию фальшивой мягкотелости, когда в стародавних аудиовизуальных фабулах сильные положительные герои, почуяв запах крови и развороченных внутренностей, должны непременно показать слабость желудка при виде первого трупа. Что не мешает им в дальнейшем на протяжении всего сюжета направо и налево крушить врагов, устраивая разделку человеческого мяса по всем правилам кулинарного искусства режиссеров и сценаристов.

В свою очередь, доктор Редверт, тоже заинтересовавшийся данной проблемой древних людей, объяснял их рефлекторные позывы на тошноту при виде мертвых тел всего лишь присущим им пристрастием к натуральным продуктам. Следовательно, многим из них свежий труп недвусмысленно напоминал, чем они питаются несколько раз в день.

В то же время профессор Тео Сальса полагал, что нарочитая демонстрация фабульного рвотного рефлекса у пращуров изначальной Земли являла из себя традиционное ритуальное действо очищения желудка перед решительными сражениями. Выдвинутую им ритуальную гипотезу адепт-магистр палеографии Сальса доказывал тем, как во многих фабулах древние предпочитали ничего не есть накануне боя, объясняя собственное воздержание от пищи надуманным и суеверным опасением перед раной в область живота и возможным повреждением желудочно-кишечного тракта. Хампер отчасти с ним соглашался: действительно, ешь — не ешь, но проникающая инфекция останется прежней, вне зависимости от полного или пустого желудка. Однако на ритуально-первобытной версии происхождения древней очистительной процедуры профессор Сальса не настаивал, поскольку не исключал возможности того, что в стародавние эпохи кинематографический рвотный рефлекс представлял собой одно из проявлений духовной извращенности гуманистов, сотворивших целостный культ из человеческого тела и плотских утех суетного земного существования, каковой, подобно прочим гуманистическим доктринам имеет в основе пагубное идолопоклонство перед стайными животными инстинктами полового размножения и биологического самосохранения.

Религиозную антигуманистическую гипотезу учителя о происхождении тошнотворных сцен из древних фабул Даг Хампер однозначно отвергал с порога. А любые биологические запахи рационально использовал в разведывательно-диверсионной деятельности, уважительно относясь к древним военным хитростям. Ибо сказано было на заре времен: труп врага хорошо пахнет.

День четвертый. Аридум Бета. Планетоид Патмос. Пансенсорная студия "Трансметагалактик". Комментарии Рика Сертена "Большая игра — VI". Локальное время 10:00:13.

— … Да, народы, да. Их осталось лишь двое, супергероев Большого финала. Считанные минуты назад мне доставили пансенсорное сообщение от непреоборимого рейнджера Хампера. Берегись, гневная богиня Лу Сид, неустрашимый бог войны Даг Хампер идет за тобой! Внимайте и воспринимайте, народы! "Трансметагалактик" представляет шоу для настоящих мужчин и женщин. Бей своих, чтоб пришельцы боялись!

Только для авторизованных пользователей старше 14 лет, народы…

День четвертый. Аридум Бета. Планетоид Патмос. Полевая ставка "ДВТ Инкорпорейтед". Локальное время 10:25:16.

— Милый князь, извольте получить ваш выигрыш.

— Погодите, граф. Я не суеверен, но давайте дождемся конца представления. Сердце у меня что-то не на месте.

— Благороднейший лорд Бармиц, позвольте мне так вас именовать в связи с вашей промульгацией в Реконсилиуме. Так вот, явите себе — для беспокойства нет серьезных поводов. Мне представляется, умелый охотник Хампер взял кровавый след. Блади-бич еще не знает, что она жертва. Хищное и опасное животное, но большое и глупое.

— Вы правы, граф. Сэр Хампер не любит, когда руки в крови. Он всегда был аккуратен и несколько брезглив в психологическом плане. Это — послание для Блади-бич. Если тест-тактики в МТМ достаточно проницательны, чтобы понять, по какому следу он идет, то он ей готовит некую неожиданную ловушку.

— Ваши ментальные проекции, маркграф Редверт, всегда необычайно любопытны.

День четвертый. Аридум Бета. Планетоид Патмос. Пехотный ТВД плато Нейт. Локальное время 12:00:28.

Отправив в "Трансметагалактик" содержательно смонтированный репортаж о ликвидации первого номера команды "Армискут" с последующим хирургическим извлечением из ее тела информационных модулей, Даг Хампер нисколько не намеревался запугать последнего врага, потому как — бесполезно. Но на то, чтобы внести смятение в стан команды "Милитарм", он рассчитывал не без оснований. По собственному лейтенантскому опыту, он знал, как часто высшие офицеры с крупными звездами на погонах и галактиками на петлицах поддавались оперативной панике и спускали вниз подчиненным противоречивые приказания. Нет ничего хуже, когда ни бельмеса не понимающий в текущей обстановке начальник суется под руку и долдонит над ухом: делай то, не делай этого.

К счастью, разведка ДВТ заблаговременно поставленная Хампером на надлежащей ей место, его не беспокоила понапрасну.

— Д-1. ББ в центральной зоне. Точка контакта…

Где-то в центральной зоне на плато Нейт располагался тщательно скрытый от всех видов наблюдения гран-при "Большой игры — VI". И немудреный замысел тактиков противной стороны выманить его на открытое пространство, изобиловавшее аннигиляционными ловушками и гравитационными капканами, он разгадал без труда и даже сделал вид, будто ему поддался, послав в предполагаемую точку контакта собственного пансенсорного фантома с подкреплением в виде двух самонаводящихся снарядов по вероятным позициям, откуда Лу Сид выцеливала имитацию Хампера. Одновременно, он активировал второе автономное чучело на ближних подступах к центральной зоне.

Сам же рейнджер Хампер в это время изображал из себя воскресшую Сис Орди, громившую его базовый лагерь, где не было ничего, кроме ложных целей с сюрпризами и глубоко эшелонированной зоны безопасности — трофейных припасов хватало на многое. В принципе, Хампера не интересовало: сама ли Блади-бич ринется поквитаться с неожиданно объявившейся соперницей, поминая проникновенными словами рейнджера, пытавшегося обмануть всю Вселенную. Или же ее туда пошлют тактики МТМ, чтобы разобраться на месте в обстановке. Ибо сказано было на заре времен: удивить — значит победить.

В схватке Лу Сид и фальшивой Сис Орди с наскоро оживленным инфомодулем, простимулированном сильнодействующими препаратами доктора Редверта, ушлый рейнджер едва не пал жертвой собственного хитроумия, поскольку концентрированный удар баллистических электромагнитных зарядов, едва не сжег ему псионику и на время лишил самообладания верного БИМа. Пришлось срочно уходить в нуль-безопасность, в спокойном месте перезагружать системы и приводить в чувство собственную биотронику. Неимоверно опасно подстегивать химическими стимуляторами родные имплантанты, но чего не сделаешь ради победы? И не медля ни одной лишней секунды, Даг Хампер ринулся через монорепер назад, где лейтенант Лу Сид под мудрым и чутким руководством вышестоящего начальства вместе с тест-тактиками МТМ, не тратя время даром, организовала трофейную команду. Своевременная эвакуация трофеев для спейсмобильной пехоты есть святое дело и священный долг дележки добычи, по чинам и званиям: генералам побольше — остальным поменьше, кто сколько в клюве унесет.

Поклевка рейнджеру Хамперу удалась на славу — большая-пребольшая рыбка Лу червячка заглотила. Однако пришлось опасно рисковать, с близкого расстояния расстреливая спейсмобильную фурию с ее чудовищным мультиразрядником.

Хорошо рассчитанный риск всегда оправдан. Защитно-атакующему комплекту первого номера "Милитарм" и ее чрезмерно энергоемким стволам не хватило пиковой мощности бортовой энергостанции. Такой технологический нюанс Бармиц и Хампер предвидели, хотя на счастливый случай не смели надеяться. Но сейчас Хамперу было не до технических деталей: что у МТМ раньше сбросило параметры до нуля, пушка или генераторы ИЗАКа? Теперь его импульсные излучатели и гравиплазменное орудия работали на всю мощь, взламывая вражескую оборону, пока Лу Сид не исчезла в вспышке аннигиляции.

Вслед за ней по монореперу бросился Хампер. Ему опять повезло: из двух возможных путей отхода спейсмобильная валькирия очень неудачно для себя самой избрала анкерный нуль-привод, обнаруженный Хампером по кровавому ольфатическому следу. Спасибо, вам мсье Ролан Рени! Йо-хо-о!

Счастливо оказавшись на заблаговременно подготовленной позиции, Даг Хампер одним гравитационным ударом выбил из рук спейсмобильной валькирии ее чудовищный разрядник. Как советовали древние, поспешая медленно, короткими очередям он размозжил обе боевых перчатки и кисти рук первого номера МТМ, сшиб наплечники с остатками чего-то баллистического, с мясом сорвал с бедер антигравы, добил пояс. Уклоняться от выстрелов Лу Сид перестала, когда Даг Хампер поочередно лишил ее нижних антигравов вместе со ступнями ног…

День четвертый. Аридум Бета. Планетоид Патмос. Пансенсорная студия "Трансметагалактик". Комментарии Рика Сертена "Большая игра — VI". Локальное время 17:00:13.

— …Да, народы, да! Полчаса назад команда "Милитарм" официально признала свое поражение. Это была битва богов. Сейчас вы увидите ее завершение. С вами непобедимый воин Рик и "Трансметагалактика". Внимайте и воспринимайте, народы!

Только для авторизованных пользователей старше 14 лет, народы…

День четвертый. Аридум Бета. Планетоид Патмос. Пехотный ТВД плато Нейт. Локальное время 16:25:37.

Изрядно отредактированный победный репортаж Даг Хампер напрямую без посредничества команды отправил в "Трансметагалактик". Все же он был не чужд определенной толики масс-медийного тщеславия и даже хотел демонстративно подключиться к ретрансляционному спутнику, когда ждал в засаде последнего врага в надежде, что тест-тактики МТМ окончательно запутают свою подопечную начальственными окриками: сидеть, стоять, лежать… Но вполне благоразумно решил не торопиться. Как говориться, излишество до добра не доведет, тогда как можно запросто подстроить козни себе самому.

О победителях судят по информационной политике, поэтому без участливого внимания интергалактической публики Даг Хампер рассчитался с Лу Сид в приватной обстановке, если не считать электромагнитных сенсоров на командно-ретрансляционном центре над Патмосом, фиксировавшем точки огневого контакта во имя гласности, открытости и свободы массовых коммуникаций. Помимо вездесущих масс-медиа в командном центре также располагались представители имперской комиссии по новым вооружениям и наблюдательные группы пяти команд, зорко следившие друг за другом и за возможными нарушениями правил "Большой игры — VI". Правил комиссии Даг Хампер нарушать не собирался, но у рейнджеров — собственные традиции сведения счетов с достойными противниками. Выставлять их на всеобщее обозрение было вовсе необязательно и нисколько не поощрялось братьями по оружию.

День четвертый. Аридум Бета. Планетоид Патмос. Пехотный ТВД плато Нейт. Локальное время 14:08:46.

Лишив первого номера команды "Милитарм" возможности оказывать вооруженное сопротивление, Даг Хампер несколько секунд выждал, молча предлагая побежденной валькирии, спастись бегством. Но Лу Сид не пожелала воспользоваться репером экстренной нуль-эвакуации, тем самым признав капитуляцию, в соответствии с правилами Большого финала. Вместо позорного отступления Лу Сид безмолвно приподнялась на обугленных локтях, вытянулась и поползла к оружию, отброшенному выстрелами Хампера. Ее гипертрофированные мышцы, перекатывавшиеся под лохмотьями комбинезона, вздувались и сокращались, словно кольца гигантской змеи. Волоча по острым камням полусгоревшие и бесполезные конечности, она яростно извивалась своим большим черным телом, чем-то напоминая Хамперу раздувшуюся от выпитой крови пиявку-трупореза с Намира-Секундуса. Он еще раз без лишних слов предложил ей капитулировать, ударив точно в промежность минимальным, но весьма болезненным разрядом. По его прикидкам, противоболевые возможности организма врага были уже исчерпаны.

Если бы Лу Сид произнесла хоть одно грязное слово, попыталась его, рейнджера, оскорбить, она бы умирала долго и мучительно. Однако спейсмобильная валькирия знала, с кем имеет дело, она не издала ни звука и заслужила почетную легкую смерть от собственного же оружия. Неуловимым движением рейнджер Хампер погрузил кинжал, обагренный кровью капитана Рени, в затылок несгибаемой воительницы. Убедившись в ее мгновенной смерти, он вынул клинок, тщательно стер с него кровь обрывком еще живого комфика и бережно вложил в ножны на разгрузочном поясе поверженного противника.

В интерпретации Дага Хампера 15 секунд финальной сцены именно так увидели и прочувствовали пользователи, подключенные к "Большой игре — VI" в трансляции "Трансметагалактик".

День четвертый. Аридум Бета. Планетоид Патмос. Полевая ставка "ДВТ Инкорпорейтед". Локальное время 15:05:18.

— Судя по интенсивности огня, сэр Хампер должен был уничтожить противника. Ваши предположения, джентльмены, почему он не докладывает о победе. Капитан Дяклич, прошу вас.

— Капитан Хампер готовится добыть суперкубок, милорд генерал, сэр…

— Думаю, он ранен, ваша светлость.

— Ваше беспокойство о здоровье сэра Хампера, благороднейший лорд Бармиц, достойно восхищения. Маркграф, вашего веского мнения мы всегда ждем с нетерпением.

— Я полагаю, джентльмены, сэр Хампер приходит в себя после пережитого. Естественная реакция…

День четвертый. Аридум Бета. Планетоид Патмос. Пехотный ТВД плато Нейт. Локальное время 17:01:04.

Доктор Редверт был логичен в психологических посылках, разве что немного ошибся со временем.

Даг Хампер устроился с большим комфортом; он наполнил силовой купол ИЗАКа воздушно-кислородной смесью из трофейных источников, перевел антигравы в положение "шезлонг", прислонился к гладкой скале и в одиночку отмечал успех правого дела рейнджеров. Запасов воздуха ему хватило, чтобы не спеша насладиться коньяком из маленькой, не больше 50 грамм, походной фляжки и с чувством выкурить большую гавану.

Он задумчиво оглядел остистые иглы плато Нейт, окружавшие его со всех сторон, перевел взгляд на Золотую сферу, гипнотически пульсировавшую у его левой руки, и отсалютовал звездной бездне над головой короткой плазменной очередью. Есть контакт!

Потом Даг Хампер убедился, хорошо ли упакованы маленькие сувениры "Большой игры — VI". Лишь затем триумфатор вышел на связь с полевой ставкой "Дивитек". Кушать подано!

Часть III

Еще один эпизод Хампера

Longo sed proximus intervallo. Ближайший, но на большом расстоянии.

Вергилий, "Энеида".

Десять лет спустя. Метрополия Террания-Прима. Внутренняя Антарктика. Южное командование Корпуса рейнджеров Его императорского величества. Департамент операций специального назначения.

Полковник сэр Даглес О'Хампери, пресветлый граф империи плохо относился ко всяким начальственным чудачествам, обычно свойственным лицам, облеченным высокими званиями и должностями. Служебный кабинет на новом посту он пожелал обставить без эксцентричных излишеств. И даже не подумал о том, чтобы поражать воображение подчиненных и удивлять высокопоставленных гостей антикварными раритетами из собственной знаменитой коллекции реликтов многих эпох и народов. Единственным исключением, где чопорный и ригористичный полковник Хампер допустил некоторое послабление от строгих императивов, стала Золотая сфера победителя "Большой игры — VI", приковывавшая взгляды всех, кто мог быть допущен в его рабочий кабинет начальника особого разведывательно-исследовательского управления корпуса рейнджеров.

В лесном кабинете полковника Хампера абсолютно и принципиально отсутствовала антикварная мебель, а силовой письменный стол и гравикресло с высокой спинкой редко меняли полупрозрачный режим на деревянно-металическую солидную тяжеловесность. И еще не разу силовые стены рабочей зоны его кабинета не утратили режим односторонней прозрачности.

Впрочем, пресветлый граф Хампер обычно не обращал никакого внимания на семейство каледонских ланей, предпочитавших кормиться на полянке в пяти-шести метрах от возникавших по мере надобности силовых кресел и столиков для посетителей. Тем не менее, животные и птицы в рабочем кабинете полковника стали его определенной уступкой широко распространившейся в последнее время дизайнерской моде на живое убранство деловых офисов и рабочих помещений в суперлативных мирах. Разделить компанию с серебристыми ланями и черными дроздами сэр Хампер с грехом пополам согласился. Надо же чем-то заполнить две с половиной тысячи квадратных метров рабочих площадей? Но от предложенных ландшафтно-офисными дизайнерами насекомых он отказался наотрез: для опыления растений хватит наноскафов, как у всех порядочных людей, не доводящих до абсурда следование безумным прихотям модных поветрий.

Сейчас полковник Хампер, по-видимому, ждал непростого гостя, потому как добыл из кухонного процессора, замаскированного под гранитную глыбу, несколько фарфоровых тарелок с легкими закусками и небольшой хрустальный графинчик с золотистым вином. Сэр Хампер расставлял тарелки в дотошном порядке, когда минута в минуту к намеченному сроку на желтой дорожке, гладко уложенной пласт-кирпичиками, показался посетитель, двигавшийся вслед за суетливым ежиком-чистильщиком, убиравшим с его пути редкие сосновые иголки, сухие листики и козьи катышки.

— Полковник Хампер, сэр! Главсержант Мак Рой, по вашему приказанию прибыл, сэр!

— Вольно, рейнджер. Рад тебя видеть живым. Без чинов, дядя Мак. Прошу присаживаться.

— Благодарю, сэр Хампер. Рад видеть тебя живым, Даг!

— Мак, я понимаю, тебе сейчас нужен кое-какой отдых после бирутенской катавасии. Но время не терпит, брат рейнджер. Сегодня у меня был один фритрейдер, большой, надо сказать, пройдоха — шарил по следам экспедиционного корпуса Бармица-старшего и Сальсы. Хорошо бы побыстрее проверить его любопытный рассказец. Если вкратце, в дальнем спиральном рукаве наш купчина наткнулся на систему однозначно солярного вида с девятью планетами. В имперском реестре не значится.

— Неужто изначальная Земля, сэр?

— Все может быть в бесконечной Вселенной, Мак. Хотя вряд ли он отыскал Землю-Сол. Ближе, чем на пять свет-секунд наш проныра лезть не рискнул, потому как у третьей планеты там болтается что-то вроде орбитальной крепости. Может, еще кое-что найдется. Технологически мотивированное излучение на нуле. Возможно, хорошая маскировка. Открывай канал для данных.

— Даг! Там целых три планеты земного типа! И звезда с кучей водорода. Наверняка Земля, сэр.

— Терция похожа, Мак. Но Секунда и Кварта — не очень. Квинта — вроде как типичный газовый гигант. Сикста и Септима — черт знает что. Ни грана терраморфинга. Это не Земля, Мак, а наш шанс.

— Значит, будем брать, Даг?

— Будем, Мак, будем. Берешь старый 106-й фрегат и входишь в спецгруппу капитана Мии Мо. Два астрорейдера, приданных департаменту, прикроют вас издали.

— Разрешите вопрос, сэр. Силы поддержки задействованы втемную?

— Да, Мак. За астрорейдерами и спейсмобильными мясниками я присмотрю сам. Думаю, они вам там не очень-то понадобятся воевать с какими-нибудь дикарями. Если только кто-то не прячет забытые планеты. В любом варианте ты доставишь в систему маяк-сигнум и мой герб с трилистником. Согласие императора я обещаю, в чем я уверен…, - Полковник налил себе и главсержанту золотистого вина и веско добавил:

— С победным рапортом к нам прибудет новый барон империи Мак Рой.

— Спасибо, сэр. Миссия будет выполнена, полковник, сэр. Прошу уточнить, сэр Хампер. Какой допуск у баронессы Мо и ее парней?

— С ними без проблем, Мак. После каперутского дела они только со мной. В данное время готовятся, изучают легенду о тебе и о себе. Жаль, но мне с вами никак нельзя.

— Даг, народу хватит, без тебя, управимся. Зачистим систему по полной программе…

— А вот этого не надо, Мак. Там мои и твои земли. Посмотри лучше на наш имперский сигнум.

— Сэр Хампер! Не верю глазам своим! Так хорошо не бывает. Еще кельтские миры?

— Бывает-бывает, сэр Робин. Сельтиберум Гамма — наши владения. Или весь будущий протекторат Сельта Сайн в чистом виде. Посмотрим.

Г Л О С С А Р И Й

Авиглайдер, авиетка — легкий летательный аппарат с безынерционным аннигиляционным движителем. Представляет собой силовую обтекаемую капсулу с изменяемыми аэродинамическими параметрами.

Адепт-магистр — высшее ученое звание.

Аддитивная аппроксимация (неологизм Д. Х.) — принцип максимальной адаптации кибернетических устройств к разуму и телу человека.

Академия — среднее специальное учебное заведение.

Амниотика — прикладная научная дисциплина об артифицированном пренатальном развитии человеческого организма.

Андроид — антропоморфное существо мужского биологического пола.

Анкер — мобильное устройство наведения из внешнего стационарного источника нуль-транспортного перемещения в пространстве-времени.

Аннигиляционная боеголовка, микрозаряд с антиматерией — корпускулярно-волновое оружие, в химическом эквиваленте сопоставимое по своим поражающим факторам с конвенциональными ядерными боеприпасами.

Антикварный — аутентичный историческому образцу.

Арматор — оружейник.

Армопласт — металлизированный пластик.

Астроматика — прикладная научная дисциплина о триангуляционных методах перемещения в двухфазном метагалактическом пространстве-времени.

Артифицированный — искусственно созданный.

Астрорейдер — стратегическая оружейно-транспортная платформа метагалактического класса.

Аутсайдер, ати — обитатель внешней поверхности Террании-Примы.

Аэрофилы — воздушные туристы, пилоты-любители авиглайдеров, поклонники ависпортивных состязаний.

Бандана — армохитиновая головная повязка, часть защитного головного убора полевой формы одежды рейнджера, в повседневной и парадной форме заменяет скальп-шлем.

Беспилотник-дрон — боевой экраноплан или полиамбиентная боевая машина, управляемая квазиживым кибернетическим мозгом.

БИМ, боевой информационный модуль — персональный вычислительный комплекс с необходимыми периферийными устройствами.

Биотроника — прикладная научная дисциплина об основных кибернетических принципах использования квазиживой вычислительной техники. В простореч. — вычислительное устройство.

Биоскульптура, биопластика — отрасль медицины, теория и практика перинанитального и хирургического косметологического воздействия на тело человека.

Боевая перчатка — личное оружие военнослужащих вооруженных сил империи. В распространенных модификациях представляет собой два или три импульсных лазерных излучателя, а также пучково-электронных разрядников; конструкция крепится на металл-хитиновом подложке на тыльной стороне ладони и у основания фаланги.

Боевая сфера — силовой шарообразный кожух или овоидный каркас для автономного перемещения отдельного спейсмобильного пехотинца и его тяжелого вооружения.

Гастроматика — прикладная научная дисциплина о реконструкционных и энергетических потребностях человеческого организма.

Генерал-аншеф — в некоторых протекторатах и доминионах четырехзвездный генерал, полный генерал.

Гиноид — антропоморфное существо женского биологического пола.

Гипнорелакс — искусственный сон с наведенными сновидениями.

Главный сержант — третье унтер-офицерское воинское звание.

Гравиблистер — наземное средство передвижения с антигравитационным сверхпроводящим приводом.

Гравиоптика — система датчиков, фиксирующих изменение гравитационного градиента при взаимодействии физических тел.

Гравиплазменный реактор — устройство холодного термоядерного синтеза.

Гран-при — большой приз.

Дворцовая гвардия — элитный род войск вооруженных сил империи, предназначенный для охраны императора и высших должностных лиц империи, а также для организации прикрытия стратегических сил и средств.

Действительный магистр — второе ученое звание.

Депозитарий — основная часть имперской системы хранения индивидуальных матриц сознания и долговременной памяти человека.

Депрессивно-технологический синдром (неологизм Д. Х.) — социально-политическое противодействие отдельных лиц и групп интереса прогрессивной техногенной эволюции человеческих сообществ.

Десенсибилизатор — гастроматический препарат, снижающий экстрактивность пищевого сырья.

Деструктор пространства-времени — суперлативное стратегическое оружие.

Дидакт-процессор — пансенсорный обучающий комплекс.

Доктор — почетный титул, присваиваемый за научно-технологические достижения.

Доминион — административно-территориальная единица Звездной империи Террания, обладающая полной внутриполитической автономией.

Жандармерия — внутренние войска.

Звездный конгресс — демократически избранный высший законодательный орган империи.

ИЗАК, индивидуальный защитно-атакующий комплект — боевая амуниция военнослужащих вооруженных сил империи.

Империал-кредит — денежная единица Звездной империи Террания, имеет энергетический эквивалент, в развивающихся мирах — в эквиваленте редкоземельных или тяжелых металлов.

Инглик — имперский язык межнационального общения, возникший на основе языков изначальноземельных наций времен ранней Панспермии с большими заимствованиями из латинского и древнегреческого языков.

Индекс человеческого развития — сводный показатель суперлативности какой-либо планетной системы.

Инсайдер, инси — обитатель внутренней поверхности Террании-Примы.

Инсектозавр — рептилия, эндемик Намира-Секундуса.

Интергал — система межгалактической связи.

Калоши — древняя резиновая или кожаная обувь.

Квазиразум — искусственный интеллект.

Кварта — четвертая планета солнечной системы.

Квинта — пятая планета солнечной системы.

Кинестезия — чувство движения или пребывания в пространстве, иногда ощущение гравитации.

Колония — административно-территориальная единица Звездной империи Террания, в соответствии с имперским индексом человеческого развития не достигшая права на внутриполитическую автономию.

Командатор — высшее должностное лицо, делегирующее часть своих полномочий другим должностным лицам. Напр.: лорд-командатор Реконсилиума, спикер-командатор Звездного конгресса и т. п.

Комбатант, комбатанты — воин, лица обоих полов, способные носить оружие.

Комфи (от "комфорт") — квазиживой биотканнный материал на основе макромолекул из мембранных абсорбентов и детергентов.

Конвенциональный — обычный, ординарный.

Конфидент — негласный сотрудник контрразведки императора.

Конфессионер — прихожанин.

Креденциалы — полное антропометрическое удостоверение личности гражданина Звездной империи Террания.

Крейсер — патрульная оперативно-тактическая оружейно-транспортная платформа метагалактического класса.

Крекинг-дезинтеграция — теоретическая и практическая методология субмолекулярной трансформации неорганических и органических материалов.

Кухонный процессор — терминальный пищевой синтезатор.

Лен, ленные владения — наследственные планетарные владения, утвержденные императором и Реконсилиумом в частной собственности владельца на основании принесения последним имперской ленной присяги.

Лендлорд — наследственный планетарный землевладелец.

Макросенсор — внешний автономный датчик системы наблюдения, захвата цели и ведения огня.

Манор — бенефициарное земельное владение, находящееся в пользовании или в частной собственности.

Ментатор — квазиживой композиционный кибернетический мозг.

Меральд — безалкогольный напиток зеленого цвета.

Метадоксальная церковь — религиозная конфессия.

Метарапид — режим ускорения рефлексов тела человека, иногда с усилением ментальной активности по методике рейнджеров.

Металл-хитин — аморфно-кристалический биоматериал со свойствами металла и неорганического пластика.

Мультикафедральный собор — храм, где отправляют религиозные обряды приверженцы многих конфессий.

Наноскафы — 1. медицинские, симбионты человека, механические и биологические микроагенты-перинаниты в артифицированной иммунной системе человеческого организма; 2. промышленные перинаниты, применяемые для комплексных воздействий на сырье и материалы.

Нанофаги — специализированные микроагенты, оказывающие разрушающее воздействие на субмолекулярные или клеточные структуры перинанитов.

Научно-технологический ареопаг — консультативный совет при императоре, академия наук.

Нобилитет — имперское военное землевладельческое сословие.

Нобиль — титулованный военнослужащий.

Нуль-транспортировка — мгновенный переход меду двумя точками произвольно искривленного пространства-времени.

Нуль-энтропийный щит — индивидуальная или коллективная система защиты на основе активного стасис-поля, где любое действие провоцирует идеально равное противодействие.

Ойкумена — пространственно-временная среда обитания человека разумного.

Ольфатический — запаховый.

Омнирецепторы — система датчиков, воспринимающих весь диапазон электромагнитных излучений, а также изменения гравитационного градиента.

Орбитальная крепость — укрепленная космическая станция или планетоид на стационарной орбите.

Орбитальный десант — элитный род войск вооруженных сил империи, предназначенный для захвата и удержания планетарных плацдармов и космических объектов.

Ордонананс (имперский) — командное распоряжение императора о полном или частичном приведении в боевую готовность вооруженных сил и средств империи.

Палеография — наука о древних текстуальных и аудиовизуальных источниках.

Пансенсориум — биотронная система всеобъемлющего воздействия на чувственное восприятие человека.

Панспермия — метагалактическое рассеяние человечества.

Параколлапсирующая боеголовка — гравитационное оружие.

Патримония — наследственное земельное владение.

Перинаниты — специализированные микроагенты, оказывающее воздействие на молекулярном уровне.

Плодоношение — беременность и роды.

Полиамбиентный — действующий в любой суборбитальной среде и в вакууме.

Приват-профессор — звание и должность преподавателя в университетах или приравненных к ним высших учебных заведениях

Прима — как правило, первая планета солнечной системы.

Принудительная апперцепция — (неологизм А. Р-К.) дистанционное психотропное воздействие на биотронику с помощью наведенного пансенсорного миража.

Прозелит-магистр — первое ученое звание.

Промульгация — официальное провозглашение наследственного владельца планетарной недвижимости полномочным членом Реконсилиума лендлордов.

Пропульсация — разгон и выталкивание из канала оружейного ствола баллистического или управляемого самонаводящегося снаряда.

Протекторат — административно-территориальная единица Звездной империи Террания, обладающая ограниченной политической автономией.

Псионика — прикладная научная дисциплина об использовании экстрасенсорных способностей человека.

Пульсарик — (простореч.) импульсный излучатель или боевая перчатка.

Разгрузочный пояс — металл-хитиновое полотнище для ношения дополнительного боекомплекта и холодного оружия.

Резерв-постмортем — срочное или бессрочное сохранение в имперском депозитарии матриц сознания, долговременной памяти военнослужащих и полноправных граждан империи с целью укрепления имперской обороноспособности.

Рейнджеры — элитный род войск вооруженных сил империи, предназначенный для проведения разведывательно-диверсионных операций, а также научно-исследовательских экспедиций в ближнем и дальнем космосе.

Реконсилиум лендлордов- консультативно-законодательный орган при императоре.

Реклюзивный — изолированный, отделенный от общества. Напр. реклюзивный синдром — аутическое расстройство психики.

Ремоморизатор — амниотическое устройство наложения долговременной памяти в пансенсорной среде.

Репер — мобильное устройство активации и наведения нуль-перехода из внешнего стационарного источника.

Ресенсибилизатор — препарат, обостряющий вкусовые ощущения.

Рескрипт — указ императора.

Реституция (посмертная) — аутентичное восстановление личности и тела погибшего человека на основе амниотических процедур.

Рефрактор пространства-времени — суперлативное стратегическое оружие.

Постнатальный институт — учреждение имперской системы дошкольного воспитания.

Прецептор — наставник, научный руководитель.

Протектор — защитник, воинский титул императора.

Сенильный — склонный к старческому маразму.

Сенсорик — (простореч.) См. Пансенсориум.

Секунд-майор — в некоторых протекторатах и доминионах подполковник территориальных войск.

Секунда, Секундус — как правило, вторая планета солнечной системы.

Септима, Септимус — седьмая планета солнечной системы.

Сервильный — раболепный.

Сигнум — сигнальное космодезическое устройство, имперский заявочный знак утверждения в планетарной или системной земельной собственности, символ расширения доступной Ойкумены.

Синт-колонна — автоклав химических преобразований.

Сикста, Сикстус — шестая планета солнечной системы.

Скальп-шлем — защитный головной убор полевой формы рейнджера.

Скут-батальон — основная тактическая единица дворцовой гвардии, до 2 тысяч личного состава.

Солярный — солнечный.

Сопри — (сокр. от сопримитивист) одичавшие потомки мятежников-партизан эпохи Яра IV или цивилизованные люди, претендующие на эксцентрично-натуральный образ жизни.

Спацио-темпоральный движитель — привод-концентратор энергии расширяющейся Вселенной, составная часть мобильных двигательных установок орбитальных крепостей, астрорейдеров и других транспортных средств метагалактического класса, а также стационарных генераторов нуль-транспортных узлов.

Спейсмобильная пехота — элитный род войск вооруженных сил империи, предназначенный для ведения боевых действий на планетах любого типа и сохранения контроля над захваченными территориями.

Суперлативный — превосходный.

Суперлативность — способность биологического вида человек разумный осуществлять оптимальное техногенное воздействие на универсум.

Телеономическая шизофрения — термин прикладной кибернетики, обозначающий утрату способности квазиразумным интеллектом определять приоритетные цели и задачи, исходя из множества алгоритмов.

Терраморфинг, терраморфирование — преобразование звездных систем, планет или территорий с целью создания оптимальной среды обитания человека.

Терраформирование — теория и практика преобразования ландшафтной архитектуры и локального климата.

Терция, Терциум — третья планета солнечной системы

Тест — испытание.

Техногенный — изменяющийся под воздействием научно-технологического прогресса.

Трансбордер — полиамбиентное десантное транспортное средство, предназначенное для доставки живой силы и боевой техники орбитального десанта и оказания огневой поддержки высадившимся войскам.

Универсант — студент или выпускник Терранского университета.

Универс-пояс — часть экзоскелета с необходимым оснащением и снаряжением.

Универсум — теоретически доступное четырехмерное пространство.

Фабула — текстовый или аудиовизуальный палеографический материал.

Фельд-кампамент — оперативно-тактическое соединение рейнджеров в составе нескольких групп специального назначения.

Фетус — зародыш человека или животного.

Фиде-Нова — религиозная конфессия.

Форт-батальон — основная тактическая единица спейсмобильной пехоты, до 5 тысяч личного состава.

Фрегат — оперативно-тактическая оружейно-транспортная платформа метагалактического класса.

Фритрейдер — свободный космический торговец-одиночка.

Хроноквантовый компьютер — электронно-вычислительное устройство.

Штаб-сержант — первое унтер-офицерское воинское звание.

Эвентуальный — возможный при определенных обстоятельствах.

Экзобиосферный — о флоре и фауне, не являющимися эндемичными формами для данной планеты.

Экзоскелет — надеваемый поверх формы одежды металл-хитиновый каркас индивидуального защитно-атакующего комплекта с направляющими и креплениями для навесного оснащения и оружия.

Экраноплан — транспортное средство с экономичным движителем, использующим силы слабого взаимодействия на границе между твердой поверхностью и газовой средой или между жидкостью и газом.

Экуменический — охватывающий пространство-время распространения человека разумного.

Эмерджент-система — комплекс наноскафов, позволяющий человеку какое-то время выжить в условиях, не адекватных его биологическому виду.

Эндопсионика — имплантированный псионический модуль.

Эндоблиндирование — методика перинанитального укрепления подкожного жирового слоя.

Эон — геологический период или длительный промежуток времени.

Эпидром — система гравиоптических датчиков на поверхности планеты для точной разметки проекций воздушных коридоров движения летательных аппаратов.

Авторское послесловие к русской интернет-публикации

L. B. S.

Lectori benevolo salutem!

Приветcтвуем благосклонного читателя!

Повесть "Бета-тест" отчасти написана по-английски, отчасти по-русски, и в какой-то мере ее можно считать авторским переводом. Или, скорее всего, авторской версией первой истории из цикла о звездных рейнджерах и Терранской империи отдаленного, но реального будущего. По крайней мере, я в такое будущее верю и верую. И вслед за Фоксом Малдером из "X-files" не могу не повторить: "I want to believe!".

Я очень надеюсь, что благосклонные русские читатели найдут в себе силы, чтобы простить меня за опечатки, переизбыток цитат и не всегда удачные каламбуры при использовании русских пословиц и английских поговорок. Как-никак, дело происходит много тысячелетий спустя наши с вами дни. Но мне все-таки кажется, хоть и с запозданием на 200 с лишним страниц мелким шрифтом, уже в послесловии мои извинения будут великодушно приняты, поскольку я успешно, на что уповаю, избавил русских читателей от трудностей перевода в безграмотном и непрофессиональном исполнении.

Во многом качество перевода научной фантастики на современный русский язык вынудило меня создать русскую авторскую версию повести "Бета-тест". Причем меня не очень волновало, как если бы мой псевдоним в переводе стал звучать в вариантах: Игзольтер, Игзальтер, Эксалтер, Бюстгальтер, Бухгалтер или как-нибудь иначе, насколько хватит у переводчика его скудных знаний о нормах и правилах транслитерации. Бог с ним! Псевдоним он и есть псевдоним.

Exempli gratia, мною горячо любимый Клиффорд Симэк советским и российским читателем больше знаком под фамилией Саймак, и только в преклонных летах классик научной фантастики XX века узнал, как в Советском Союзе его украинская фамилия Симак превратилась в американизированный русский псевдоним.

Намного больше меня заботило не мое интернациональное прозвище Алекс Экзалтер, а то, как моим открыто распространяемым беззащитным текстом могут самовольно распорядиться те, кто одинаково плохо переводит любовные романы для домохозяек и научную фантастику для высокообразованных интеллигентных людей.

О, гнусные переводяги, мелкие бесы российского книгоиздания! Nomen illis legio. Их так учат в инязах и на переводческих в факультетах, будто бы интерпретатор-транслятор не должен понимать ни альфы, ни омеги в содержании переводимого, не вникать в текст и переводить в меру своего умения пользоваться толстым словарем с какого-нибудь иностранного на русский.

Если в текстах на приземленную тематику у нынешних российских переводчиков еще хватает здравого смысла не допускать особых ляпсусов, да и образованные гуманитарии-редакторы в издательствах не дают им слишком безобразничать в бульварной литературе, то с истинной научной фантастикой все обстоит намного плачевнее. Посему у глубоко почитаемых мною писателей появляются несусветные вещи. К примеру, в одном из русских переводов "Дюны" вместо тампера действует некий сексуальный "вибратор". А почему, спрашивается, не трамбовка или отбойный молоток? Да потому, что так захотелось техническому недоумку-переводчику, коему все технологии до лампочки, вульгарной электрической. А вот тот же Линч вполне достоверно изобразил в одноименном фильме, что такое тампер, потому как Великий Фрэнк оставил нам подробное описание данного устройства. Но безграмотным гуманитариям глубоко плевать на науку и технику. По этой идиотической причине в переводной научно-фантастической литературе читателям, кстати, не только в России, подсовывают неимоверную гадость. Казус с тампером еще цветочки по сравнению с другими ядовитыми ягодками, какими угощают гуманистические переводяги российских читателей. Скажем, в произведениях уважаемого мною автора (Nomina sunt odiosa) в русском переводе возникают фантастические вещества "борон" и "селениум", хотя, мне представляется, любой, кто не является технологическим идиотом, (употребляя термин магистра Хампера), может сообразить, как правильно перевести с английского на русский общепринятые названия химических элементов. Или, опять же у того же писателя, переводяга-недоносок обозвал летательный аппарат "глайдер" какими-то "аэросанями", едва ли соображая, что в мире существует такое совершенно невыдуманное средство передвижения по заснеженной и болотистой местности.

Однажды мне попался текст, где в оригинале сдетонировала (sic!) бочка со сжатым водородом, а в переводе на русский язык взорвался заряд ужасно страшной фантастической взрывчатки "гидрогениум". Похоже на гексоген, не правда ли?

Однако бывает и хуже, как мне поведал мой англоязычный читатель из России, когда известное каждому биологу явление импринтинга вдруг становится неким магическим "запечатлением", из-за чего на русском языке добротная научная фантастика превращается на протяжении всего цикла романов и повестей в бредовую фэнтэзи с дикими всадниками на драконах, где ни к селу ни к городу приляпаны высокотехнологичные чудеса цивилизованных предков. Вероятно, мой русский корреспондент прав, объясняя сей феномен тем, что "простые английские слова русскоязычные невежды-гуманитарии, пакостящие в зарубежной фантастике, относят к разряду заумной научно-технической терминологии".

Но здесь я, наверное, зря пустился в бесполезные филиппики и инвективы, потому как авторам фэнтэзи от переводчиков достается поболе, нежели писателям, занимающимся научной фантастикой. Если бы русские поклонники Гарри Поттера знали, что сотворили с их кумиром доморощенные переводчики, то издательство, выпустившее в свет несколько романов Энн Роулинз, взяли бы штурмом и сравняли с землей, как французы Бастилию.

Но переводчикам и редакторам всегда недосуг углубляться в науки — будь то оккультизм, эзотерика, демонология или химия с физикой. Поэтому я взял на себя бесплатный труд сделать Суперлативную Вселенную Человека Вооруженного достоянием российских читателей по возможности без алчных и невежественных посредников. Иначе никак нельзя, поскольку обилие научно-технологической терминологии во всем цикле плюс собственные мои неологизмы заставляли с ужасом думать о том, что мои тексты могут попасть в руки какого-нибудь гоминида, прочно забывшего зачатки естественных наук, какие ему безуспешно пытались вдолбить в средней школе.

Льщу себя надеждой, что мой скорбный и долгий послесловный труд не пропадет втуне. И кто-то, возможно, поможет мне, указав на стилистические недостатки моей повести "Бета-тест", естественно-научную несостоятельность антуража, сюжетных ходов. Или, чего больше всего не хотелось, обнаружит в прочитанном произведении вопиющие анахронизмы, где мед суперлативных технологий испорчен ложкой дегтя из современного нам индустриального общества.

Не люблю анахронизмов. Технологии, как правило, логичны в научном плане и детерминированы экономикой. Если мушкетер Людовика XIII, закуривая трубку, пользовался кресалом и огнивом, красноармеец в окопах Великой Отечественной — самодельной бензиновой зажигалкой-"катюшей", российский спецназовец прикуривает сигарету от газовой зажигалки с пьезоэлементом, то звездный рейнджер Хампер не может зажечь свою сигару при помощи фосфорных спичек. Разве что ему захочется немало удивить и поразить гостей специально изготовленным в научно-промышленных лабораториях братьев Дрюкер невиданным и неслыханным антиквариатом времен изначальной Земли.

Увы, человеческие привычки, хорошие и не очень, могут распространяться во времени и в пространстве, как употребление стимуляторов и наркотиков, на протяжении тысячелетий неизменно следующих за человеком не очень разумным. Курение было вредной привычкой еще в Шумере, задолго до того, как Колумб побывал в Америке. Тогда как о психотропных свойствах мака, конопли, мухоморов, спорыньи, мне представляется, было известно со времен открытия ионных свойств хлорида натрия.

Но оставим в покое палеографию, поныне изучающую древние тексты. Поскольку ваш автор и ваш покорный слуга сейчас работает над планетофизическими проблемами неимоверно огромной Террании-П. Скажем, с моделью сердцевины не возникает много неразрешимых вопросов — как-никак там все артифицировано, и наряду с глобальным климат-контролем, существует локальное управление погодой; благо, солнечной энергии от Яриса в избытке, так что можно использовать весь спектр и мощность его излучения. Но вот с поверхностью гигантского планетного тела дело обстоит несколько иначе. Каковы планетофизические характеристики космического объекта диаметром чуть меньше, чем расстояние от Земли до Луны? Параметры, звездный класс Геммы-Сол, ее галактический период обращения? Снова вопрос, требующий проработки. Опять же спонтанная климатическая модель необозримой внешней поверхности Т-П, где по ряду политических и экономических причин нежелателен глобальный климат-контроль. Кое-что уже проясняется.

Но я буду рад любой помощи от компетентных, умных и образованных русских читателей. Думаю, иной публике мои опусы попросты неинтересны и скучны. Невзирая на обилие громко и мощно стреляющего железа.

Мне были бы интересны и политологические выкладки моих российских читателей, имеющих понятие об имперских проблемах не понаслышке. Не знаю хорошо ли это или плохо, но если человек не интересуется политикой, то политика всегда интересуется всеми и каждым. Однако отвратительно и нетерпимо, когда в отдельном человеке заинтересована кучка своекорыстных политиков, суверенных министров и независимых ни от кого президентов. Caveant homines!

Присяжных антиглобалистов, антиамериканистов, американофобов и русофобов, противников возрождения Российской империи или восстановления СССР — прошу не беспокоиться. Потому как я не по книжкам, а на собственном горьком опыте убедился в одном — худо соединенный империализм во сто крат предпочтительнее доброй постколониальной раздробленности.

С нетерпением жду откликов моих имперски благосклонных читателей.

Истинно ваш,

Алекс Экзалтер, exalter@mail.ru.

Content

Экзалтер Алек Майкл Бета-тест

Экзалтер Алек Майкл Бета-тест

Часть I Эпизоды Хампера

Часть II Дни Хампера

Часть III Еще один эпизод Хампера

Г Л О С С А Р И Й

Авторское послесловие к русской интернет-публикации