Оскар Уайльд

Идеальный муж

Комедия в четырех действиях

Посвящается Фрэнку Харрису

в знак восхищения его талантом

и виртуозностью как художника,

его рыцарственностью

и благородством как друга

Действующие лица

Граф Кавершем, кавалер ордена Подвязки.

Лорд Горинг, его сын.

Сэр Роберт Чилтерн, баронет, заместитель министра иностранных дел.

Виконт де Нанжак, атташе французского посольства в Лондоне.

Мистер Монтфорд.

Мейсон, дворецкий сэра Роберта Чилтерна.

Фиппс, дворецкий лорда Горинга.

Джеймс, Харолд, лакеи.

Леди Чилтерн.

Леди Маркби.

Графиня Бэзилдон.

Миссис Марчмонт.

Мисс Мейбл Чилтерн, сестра сэра Роберта Чилтерна.

Миссис Чивли.

Место действия:

действие первое — восьмиугольная комната в доме сэра Роберта Чилтерна на Гроувенор-сквер;

действие второе — малая гостиная в доме сэра Роберта Чилтерна;

действие третье — библиотека в доме лорда Горинга на Керзон-стрит;

действие четвертое — там же, где первое.

Время действия — наши дни.

Место действия — Лондон.

Все события в пьесе происходят в течение двадцати четырех часов.

Действие первое

Восьмиугольная комната в доме сэра Роберта Чилтерна на Гроувенор-сквер. Комната ярко освещена и полна гостей. На верху лестницы стоит леди Чилтерн. Ей лет двадцать семь, она очень хороша собой — тип строгой классической красоты. Она встречает поднимающихся наверх гостей. С потолка над лестницей свисает люстра с восковыми свечами; свет ее падает на затягивающий стену вдоль лестницы большой французский гобелен XVIII века, изображающий «Торжество любви» по рисункам Буше[1]. Справа — дверь в музыкальную комнату, откуда слабо слышны звуки струнного квартета. Слева — двери в другие парадные комнаты. Миссис Марчмонт и леди Бэзилдон сидят рядом на диванчике в стиле Людовика XVI. Обе очень хорошенькие, хрупкие, воздушные. Некоторая аффектация манер придает им тонкое очарование. Ватто[2] охотно написал бы их портреты.

Миссис Марчмонт. Поедете сегодня к Хартлокам, Оливия?

Леди Бэзилдон. Вероятно. А вы?

Миссис Марчмонт. Я тоже. У них всегда такая скука, правда?

Леди Бэзилдон. Ужас! Не понимаю, зачем я к ним езжу. Не понимаю, зачем я вообще куда-нибудь езжу.

Миссис Марчмонт. Сюда я езжу, чтобы узнать что-нибудь полезное.

Леди Бэзилдон. Ах, я так не люблю узнавать что-нибудь полезное.

Миссис Марчмонт. Я тоже. Это ставит нас на один уровень с деловыми кругами, вы не находите? Но милая Гертруда Чилтерн всегда говорит, что мне нужно иметь серьезную цель в жизни. Я и прихожу сюда в надежде ее найти.

Леди Бэзилдон (оглядывает гостей в лорнет). Но я никого здесь не вижу, кто мог бы стать серьезной целью в жизни. Этот господин, что вел меня к столу, все время говорил о своей жене.

Миссис Марчмонт. Какая пошлость!

Леди Бэзилдон. Ужасная пошлость! А ваш кавалер о чем говорил?

Миссис Марчмонт. Обо мне.

Леди Бэзилдон (томно). Вам было интересно?

Миссис Марчмонт (покачав головой). Ни капельки.

Леди Бэзилдон. Какие мы с вами мученицы, милая Маргарет!

Миссис Марчмонт (вставая). И как это нам идет, Оливия!

Обе встают и направляются к дверям в музыкальную комнату. Виконт де Нанжак, молодой атташе, известный своими галстуками и своей англоманией, подходит к ним с низким поклоном; завязывается разговор.

Мейсон (стоя на площадке, докладывает о новых гостях). Мистер Барфорд и леди Джейн Барфорд. Лорд Кавершем.

Входит лорд Кавершем, представительный джентльмен лет семидесяти, с лентой и орденом Подвязки[3]. Тип старого вига[4]. Напоминает портрет кисти Лоренса[5].

Лорд Кавершем. Добрый вечер, леди Чилтерн! Что, этот бездельник, мой сын, уже здесь?

Леди Чилтерн (с улыбкой). Нет, лорд Горинг, кажется, еще не появлялся.

Мейбл Чилтерн (подходя к лорду Кавершему). Почему вы называете лорда Горинга бездельником?

Мейбл Чилтерн — совершенный образчик английской женской красоты, бело-розовой, как цвет яблони. В ней благоуханность и свежесть цветка. Волосы отливают золотом, словно в них запутались солнечные лучи, маленький рот полуоткрыт, как у ребенка, который ждет чего-то приятного. Ей присущ пленительный деспотизм юности и ошеломляющая прямота невинности. Здравомыслящим людям она не напоминает никаких произведений искусства, но, если разобраться, она похожа на танагрскую статуэтку[6], хотя такой комплимент вряд ли пришелся бы ей по вкусу.

Лорд Кавершем. Потому, что он ведет такой праздный образ жизни.

Мейбл Чилтерн. Ну как вы можете это говорить! Каждое утро, в десять часов, он катается верхом в Гайд-парке; три раза в неделю бывает в опере, переодевается по меньшей мере пять раз в день и каждый вечер обедает в гостях. А вы говорите — праздный образ жизни!

Лорд Кавершем (смотрит на нее с добродушной усмешкой в глазах). Вы весьма очаровательная молодая леди!

Мейбл Чилтерн. Как это мило с вашей стороны, лорд Кавершем! Приходите к нам почаще. Мы всегда дома по средам. А вы так представительны с этой звездой!

Лорд Кавершем. Никуда не хожу. Не выношу лондонского светского общества. Предпочту, чтобы меня представили моему собственному портному, — он всегда голосует за кого следует. Но не соглашусь вести к обеденному столу модистку моей жены. Всегда считал, что шляпки леди Кавершем — верх безобразия.

Мейбл Чилтерн. А мне нравится лондонское общество. По-моему, за последнее время оно изменилось к лучшему. И теперь почти сплошь состоит из красивых идиотов и остроумных сумасбродов. Как раз таким и должно быть светское общество.

Лорд Кавершем. Гм! А кто же Горинг? Красивый идиот или остроумный сумасброд?

Мейбл Чилтерн (с важностью). Пока мне пришлось зачислить лорда Горинга в особую категорию. Но он быстро развивается.

Лорд Кавершем. В какую сторону?

Мейбл Чилтерн (с легким реверансом). Надеюсь, что вскоре смогу вам сообщить, лорд Кавершем!

Мейсон (докладывает). Леди Маркби. Миссис Чивли.

Входят леди Маркби и миссис Чивли. Леди Маркби — приятная пожилая дама; седые волосы уложены в прическу à la marquise; на ней великолепные кружева; добродушна, пользуется всеобщей симпатией. Сопровождающая ее миссис Чивли высокого роста и худощава. Сухие, ярко накрашенные губы алой чертой перерезают бледное лицо. Золотисто-рыжие волосы, орлиный нос, длинная шея. Румяна только подчеркивают ее природную бледность. Серо-зеленые беспокойные глаза. Платье цвета гелиотроп, бриллианты. Похожа на орхидею и возбуждает любопытство. Все движения очень грациозны. В целом она — произведение искусства, но со следами влияния слишком многих школ.

Леди Маркби. Добрый вечер, милая Гертруда! Я воспользовалась вашей любезностью и привела мою добрую знакомую, миссис Чивли. Две такие прелестные женщины, как вы, обязательно должны познакомиться.

Леди Чилтерн (с приветливой улыбкой идет навстречу миссис Чивли, но вдруг останавливается и сдержанно кланяется). Мы, кажется, уже встречались с миссис Чивли. Я не знала, что она вторично вышла замуж.

Леди Маркби (добродушно). Да, теперь женщины стараются как можно чаще выходить замуж. Это сейчас в моде. (Обращаясь к герцогине Мэриборо.) Добрый вечер, милая герцогиня. Как здоровье герцога? Все еще страдает слабоумием? Ну, этого следовало ожидать, его покойный отец был такой же. Старинный род, знаете ли. Чистота крови — это великая вещь!

Миссис Чивли (играет веером). Разве мы уже встречались, леди Чилтерн? Но где? Что-то не помню. Я так давно не была в Англии.

Леди Чилтерн. Мы вместе учились в школе, миссис Чивли.

Миссис Чивли (надменно). Вот как? А я уже забыла свои школьные годы. Помню только, что они были преотвратительные.

Леди Чилтерн (холодно). Меня это не удивляет.

Миссис Чивли (самым любезным тоном). Заранее предвкушаю удовольствие от знакомства с вашим блестящим мужем, леди Чилтерн. С тех пор как он стал заместителем министра иностранных дел, в Вене только о нем и говорят. В газетах даже научились правильно печатать его фамилию. Одно это уже служит доказательством его славы.

Леди Чилтерн. Вряд ли у вас найдется много общего с моим мужем, миссис Чивли. (Отходит.)

Виконт де Нанжак. Ах, chere madame, quelle surprise![7] Давно вас не видел! В последний раз мы, кажется, встречались в Берлине?

Миссис Чивли. Да. В Берлине. Пять лет назад.

Виконт де Нанжак. А вы с тех пор стали еще моложе, еще прекраснее! Чем вы этого добились?

Миссис Чивли. Тем, что взяла себе за правило разговаривать только с такими очаровательными людьми, как вы, виконт.

Виконт де Нанжак. Вы мне льстите. Вы меня умасливаете, как у вас говорят.

Миссис Чивли. Неужто у нас так говорят? Это ужасно!

Виконт де Нанжак. Да, у вас тут можно услышать очень интересный язык. Я считаю, он достоин самого широкого распространения.

Входит сэр Роберт Чилтерн. Ему сорок лет, но выглядит он моложе. Чисто выбрит, с тонкими чертами лица, темноглазый и темноволосый. Ярко выраженная индивидуальность. Не пользуется всеобщей любовью — выдающиеся люди редко бывают всеми любимы, — но некоторые преклоняются перед ним, и все его уважают. Безукоризненные манеры с оттенком надменности. Видно, что он сознает, каких успехов достиг в жизни, и этим гордится. Нервный темперамент, вид усталый. Поразителен контраст между твердыми линиями рта и подбородка и мечтательным выражением глубоко посаженных глаз. Эта противоречивость внешнего облика заставляет подозревать такое же противоречие и в его душевной жизни, наводит на мысль, что страсти и разум, мысль и чувство живут в нем раздельно, запертые в своих сферах повелением воли. Тонкие ноздри, бледные худые руки с заостренными пальцами также говорят о нервности. Было бы не совсем точно сказать, что у него своеобразная внешность, — палата общин стирает всякое своеобразие, — но Ван Дейк[8] не отказался бы написать его портрет.

Сэр Роберт Чилтерн. Добрый вечер, леди Маркби! Надеюсь, сэр Джон с вами?

Леди Маркби. Я привела вам гораздо более приятную гостью, чем мой супруг. С тех пор как сэр Джон всерьез занялся политикой, у него стал невыносимый характер. Право же, чем больше ваша палата общин старается быть полезной, тем больше приносит вреда.

Сэр Роберт Чилтерн. Надеюсь, не такой уж большой вред, леди Маркби. Мы во всяком случае прилагаем все усилия к тому, чтобы как можно больше времени в парламенте тратить зря. Но кто же эта очаровательная гостья, которую вы так любезно решили к нам привести?

Леди Маркби. Ее зовут миссис Чивли. Кажется, она из дорсетширских Чивли. А впрочем, не знаю. Сейчас все так перепуталось. Каждый оказывается в конце концов кем-то другим.

Сэр Роберт Чилтерн. Миссис Чивли? Я как будто слыхал это имя.

Леди Маркби. Она только сейчас из Вены.

Сэр Роберт Чилтерн. А! Ну тогда я знаю, о ком вы говорите.

Леди Маркби. Ну конечно. У нее там масса знакомых, и она про всех так премило злословит. На будущий год непременно поеду в Вену. Надеюсь, в посольстве найдется приличный повар?

Сэр Роберт Чилтерн. Если нет, мы отзовем посла. Будьте добры, покажите мне миссис Чивли. Я хотел бы на нее посмотреть.

Леди Маркби. Разрешите, я вас представлю. (Обращается к миссис Чивли.) Дорогая, сэр Роберт Чилтерн жаждет с вами познакомиться.

Сэр Роберт Чилтерн (с поклоном). Все жаждут познакомиться с блистательной миссис Чивли. Наши атташе в Вене только о вас нам и пишут.

Миссис Чивли. Благодарю вас, сэр Роберт. Если знакомство начинается с комплимента, оно имеет все шансы превратиться в прочную дружбу. Потому что начало было выбрано правильное. К тому же, как выяснилось, мы с леди Чилтерн старые знакомые.

Сэр Роберт Чилтерн. Вот как?

Миссис Чивли. Да. Она только что напомнила мне, что мы вместе учились в школе. Тогда и я вспомнила. Она всегда получала награды за хорошее поведение. Да, я отлично помню: леди Чилтерн получала их постоянно!

Сэр Роберт Чилтерн (улыбаясь). А вы за что получали награды, миссис Чивли?

Миссис Чивли. Мои награды пришли несколько позже. И вряд ли они были за хорошее поведение. Я уже забыла за что!

Сэр Роберт Чилтерн. Во всяком случае за что-нибудь очаровательное!

Миссис Чивли. А разве женщин награждают за то, что они очаровательны? По-моему, их за это наказывают. Сколько есть прелестных женщин, которые состарились раньше времени только оттого, что их поклонники были так им верны! Иначе я не могу объяснить совершенно замученный вид ваших лондонских красавиц.

Сэр Роберт Чилтерн. Какая мрачная философия! Я понимаю, миссис Чивли, попытаться вас классифицировать было бы дерзостью. И все же скажите — в глубине души вы пессимистка или оптимистка? У нас ведь только и остались эти две модные религии.

Миссис Чивли. Ну нет, я не принадлежу ни к тем, ни к другим. Оптимизм — это улыбка до ушей, а пессимизм — синие очки. К тому же и то и другое только поза.

Сэр Роберт Чилтерн. Вы предпочитаете быть естественной?

Миссис Чивли. Иногда. Но быть естественной очень трудная поза — долго не выдержишь!

Сэр Роберт Чилтерн. Интересно, что бы сказали о такой теории авторы психологических романов, о которых мы сейчас столько слышим?

Миссис Чивли. Ах, сила женщины в том, что ее не объяснишь с помощью психологии. Мужчин можно анализировать, женщин… только обожать.

Сэр Роберт Чилтерн. Вы считаете, что наука не может совладать с проблемой женщины?

Миссис Чивли. Наука не может совладать с иррациональным. Вот почему в нашем мире у науки нет будущего.

Сэр Роберт Чилтерн. А женщины, по-вашему, являются чем-то иррациональным?

Миссис Чивли. Во всяком случае те из них, что хорошо одеваются.

Сэр Роберт Чилтерн (с учтивым поклоном). Боюсь, что тут я не могу с вами согласиться. Но, прошу вас, садитесь. И расскажите мне, что побудило вас покинуть блестящую Вену ради нашего скучного Лондона? Или это нескромный вопрос?

Миссис Чивли. Вопросы не бывают нескромными. Ответы порой бывают.

Сэр Роберт Чилтерн. И все-таки скажите, что привело вас сюда — политика или жажда развлечений?

Миссис Чивли. Политика — мое единственное развлечение. Теперь ведь женщине не разрешается флиртовать раньше сорока лет и питать романтические чувства раньше сорока пяти. Так что нам, кто еще не достиг — или утверждают, что не достигли, — тридцатилетнего возраста, остается только благотворительность и политика. Но благотворительность — это последнее прибежище для тех, кто любит допекать своих ближних. Я предпочитаю политику. По-моему, это как-то… изящнее.

Сэр Роберт Чилтерн. Да, политика — благородное поприще!

Миссис Чивли. Иногда. А иногда это азартная игра, сэр Роберт. Или страшная скука.

Сэр Роберт Чилтерн. А чем она является для вас?

Миссис Чивли. Для меня?.. Всем понемножку. (Роняет веер.)

Сэр Роберт Чилтерн (наклоняется за веером). Позвольте мне. (Подает ей веер.)

Миссис Чивли. Благодарю вас.

Сэр Роберт Чилтерн. Но вы все-таки не сказали, почему вы так внезапно решили оказать нам честь своим посещением? Лондонский сезон уже заканчивается…

Миссис Чивли. Меня не интересует лондонский сезон. Он у вас какой-то чересчур… матримониальный. Женщины либо ловят мужей, либо прячутся от них. В общем-то, сэр Роберт, мне хотелось познакомиться с вами. Откровенно сознаюсь в этом. Вы ведь знаете, как женщины любопытны. Почти как мужчины! Я очень хотела познакомиться с вами и… обратиться к вам с просьбой.

Сэр Роберт Чилтерн. Надеюсь, просьба не пустяковая, миссис Чивли? Пустяковые просьбы труднее всего выполнять.

Миссис Чивли (подумав). Нет, пожалуй, это не пустяковая просьба.

Сэр Роберт Чилтерн. Очень рад. Скажите же какая?

Миссис Чивли. Потом. (Встает.) А сейчас, если позволите, я хотела бы осмотреть ваш чудесный дом. Я много слышала о вашей картинной галерее. Барон Арнхайм — вы помните барона? — говорил мне, что в вашей коллекции есть несколько превосходных Коро[9].

Сэр Роберт Чилтерн (чуть заметно вздрогнув). Вы хорошо знали барона Арнхайма?

Миссис Чивли (усмехаясь). Да. Очень близко. А вы?

Сэр Роберт Чилтерн. Одно время мы были знакомы.

Миссис Чивли. Правда, замечательный человек?

Сэр Роберт Чилтерн (после паузы). Да, незаурядный — во многих отношениях.

Миссис Чивли. Как жаль, что он не писал мемуаров. Они были бы чрезвычайно интересными!

Сэр Роберт Чилтерн. Да-а, он, подобно Одиссею, знавал многих людей и посетил многие города.

Миссис Чивли. И не имел такой обузы, как ждущая его дома Пенелопа[10].

Мейсон (докладывает). Лорд Горинг.

Входит лорд Горинг. Ему тридцать четыре года, но он всегда говорит, что моложе. Совершенно бесстрастное лицо — маска благовоспитанности. Умен, но всячески это скрывает. Безукоризненный денди, он больше всего боится, как бы его не заподозрили в чувствительности. Жизнь для него игра, и он в полном ладу с миром. Ему нравится быть непонятным. Это как бы возвышает его над окружающими.

Сэр Роберт Чилтерн. Здравствуйте, дорогой мой Артур! Миссис Чивли, разрешите представить вам лорда Горинга, самого праздного человека в Лондоне.

Миссис Чивли. Мы уже встречались с лордом Горингом.

Лорд Горинг (кланяется). Вот уж не думал, что вы меня помните, миссис Чивли.

Миссис Чивли. У меня прекрасная память — на то, что мне хочется помнить. А вы все еще не женаты?

Лорд Горинг. Кажется… нет.

Миссис Чивли. До чего романтично!

Лорд Горинг. Ах нет, я совсем не романтик. Для этого я недостаточно стар. Оставляю романтику тем, кто постарше.

Сэр Роберт Чилтерн. Лорд Горинг — типичный продукт своего клуба, миссис Чивли.

Миссис Чивли. Он делает честь этому учреждению.

Лорд Горинг. Можно узнать, долго ли вы пробудете в Лондоне?

Миссис Чивли. Это зависит отчасти от погоды, отчасти от лондонской кухни и отчасти от сэра Роберта.

Сэр Роберт Чилтерн. Но вы, надеюсь, не собираетесь нас ввергнуть в европейскую войну?

Миссис Чивли. О нет. Эта опасность пока что вам не угрожает. (Кивает лорду Горингу с насмешливой искоркой в глазах и выходит из комнаты в сопровождении сэра Роберта Чилтерна.)

Лорд Горинг неторопливо подходит к Мейбл Чилтерн.

Мейбл Чилтерн. Как вы поздно!

Лорд Горинг. А вы скучали по мне?

Мейбл Чилтерн. Ужасно!

Лорд Горинг. Жаль, я не знал, а то бы еще больше задержался. Люблю, когда по мне скучают.

Мейбл Чилтерн. Какой вы эгоист!

Лорд Горинг. Да, я ужасный эгоист.

Мейбл Чилтерн. Вы всегда рассказываете мне о своих дурных качествах, лорд Горинг!

Лорд Горинг. Я еще и половины вам не рассказал, мисс Мейбл.

Мейбл Чилтерн. А те, о которых вы не рассказали, тоже очень плохие?

Лорд Горинг. Чудовищные! Когда я ночью вспоминаю о них, я тотчас же опять засыпаю.

Мейбл Чилтерн. А мне нравятся ваши дурные качества. Я не хочу, чтобы вы исправлялись.

Лорд Горинг. Как это мило с вашей стороны. Но вы всегда милая. Кстати, я хочу вас спросить, кто привел сюда эту миссис Чивли? Вон ту, в сиреневом платье, что сейчас вышла с вашим братом?

Мейбл Чилтерн. Она, кажется, приехала с леди Маркби. А почему вы спрашиваете?

Лорд Горинг. Да так просто. Я не видел ее уже много лет.

Мейбл Чилтерн. Что за нелепая причина спрашивать!

Лорд Горинг. Все причины нелепы.

Мейбл Чилтерн. А что она за женщина?

Лорд Горинг. Она?.. Днем гений, вечером красавица.

Мейбл Чилтерн. Уже хотя бы поэтому она мне не нравится.

Лорд Горинг. Это говорит о вашем превосходном вкусе.

Виконт де Нанжак (подходит к ним). А у английской девушки лавина — нет, как это сказать? — пропасть хорошего вкуса. Настоящая пропасть хорошего вкуса.

Лорд Горинг. Да, газеты тоже уверяют нас в этом.

Виконт де Нанжак. Я читаю все ваши английские газеты. Они очень интересные.

Лорд Горинг. Ну, значит, дорогой мой Нанжак, вы читаете между строк.

Виконт де Нанжак. Я бы очень хотел, но мой учитель английского языка мне запрещает. (Обращается к Мейбл Чилтерн.) Разрешите проводить вас в музыкальную комнату, мисс Чилтерн?

Мейбл Чилтерн (явно огорчена). С удовольствием, виконт, с большим удовольствием! (Оглядывается на лорда Горинга.) Вы тоже идете в музыкальную комнату?

Лорд Горинг. Только если там не звучит сейчас музыка, мисс Мейбл.

Мейбл Чилтерн (сердито). Она звучит на немецком, так что вы все равно не поймете. (Выходит с виконтом де Нанжак.)

Лорд Кавершем (подходит к сыну). Ну, сэр? А вы что тут делаете? Прожигаете жизнь по обыкновению? Вам давно пора быть в постели. Нельзя ложиться так поздно. Я слышал, вы третьего дня танцевали у леди Раффорд и уехали в четыре утра.

Лорд Горинг. Было всего лишь без четверти четыре, отец.

Лорд Кавершем. Не понимаю, как вы выносите теперешнее лондонское общество. Толпа ничтожеств, которые говорят ни о чем!

Лорд Горинг. Я люблю говорить ни о чем, отец. Это единственное, о чем я хоть что-нибудь знаю.

Лорд Кавершем. Вы, кажется, живете только для удовольствия.

Лорд Горинг. А для чего еще жить, отец? Для счастья? Но ничто так не старит человека, как счастье.

Лорд Кавершем. Вы бессердечны, сэр, совершенно бессердечны.

Лорд Горинг. Надеюсь что нет, отец. Добрый вечер, леди Бэзилдон.

Леди Бэзилдон (поднимает дугой свои красивые брови). И вы тут? Я не знала, что вы посещаете политические салоны.

Лорд Горинг. Я обожаю политические салоны. Это единственное место, где не говорят о политике.

Леди Бэзилдон. Я очень люблю говорить о политике. Иногда целый день говорю. Но терпеть не могу слушать, когда о ней говорят другие. Не понимаю, как эти несчастные в парламенте выдерживают свои бесконечные прения.

Лорд Горинг. Просто они никогда их не слушают.

Леди Бэзилдон. Нет, правда?

Лорд Горинг (самым серьезным тоном). Конечно. Ведь слушать — это очень опасно: тебя могут убедить. А человек, который позволяет убедить себя доводами разума, — очень неразумное существо.

Леди Бэзилдон. Ах, это объясняет мне многое в мужчинах, чего я раньше не понимала, и многое в женщинах, чего их мужья совсем не ценят.

Миссис Марчмонт (со вздохом). Наши мужья ничего в нас не ценят. За этим приходится обращаться к другим.

Леди Бэзилдон (с чувством). Да, только к другим, это точно!

Лорд Горинг (улыбается). И это говорят две женщины, у которых, как всем известно, лучшие мужья во всем Лондоне!

Миссис Марчмонт. В том-то и беда. Мой Реджиналд безнадежно добродетелен. Иногда это просто невыносимо. В общении с таким человеком нет ничего стимулирующего!

Лорд Горинг. Какой ужас! Об этом все должны быть предупреждены!

Леди Бэзилдон. Мой Бэзилдон тоже не лучше. Он так любит сидеть дома, как будто он холостяк.

Миссис Марчмонт (сжимает руку леди Бэзилдон). Бедная моя Оливия! Мы с вами вышли замуж за примерных мужей и теперь страдаем от этого.

Лорд Горинг. Я считал, что в таких случаях страдают мужья.

Миссис Марчмонт (оскорбленно выпрямляется). Как бы не так! Они совершенно счастливы и довольны. А уж до чего они нам верят — это просто трагедия!

Леди Бэзилдон. Да, истинная трагедия!

Лорд Горинг. А может быть, комедия, леди Бэзилдон?

Леди Бэзилдон. Комедия, лорд Горинг?.. Как вам не стыдно такое говорить!

Миссис Марчмонт. Боюсь, что лорд Горинг, как всегда, в стане врагов. Я видела, что он разговаривал с этой миссис Чивли.

Лорд Горинг. Она очень красива, эта миссис Чивли.

Леди Бэзилдон (холодно). Пожалуйста, не расхваливайте других женщин в нашем присутствии. Могли бы подождать, пока мы ее похвалим.

Лорд Горинг. Я и ждал.

Миссис Марчмонт. Ну так не дождетесь. Мы не собираемся хвалить миссис Чивли. Мне рассказывали — она в понедельник была в опере и сказала Томми Раффорду, что лондонское общество — это сплошь куклы и пешки.

Лорд Горинг. И она права. Мужчины все пешки, а женщины все прелестны, как куклы.

Миссис Марчмонт (после паузы). Вы думаете, она это хотела сказать?

Лорд Горинг. Несомненно. И, по-моему, это разумное замечание.

Входит Мейбл Чилтерн.

Мейбл Чилтерн (подходя к ним). Почему вы все время говорите о миссис Чивли? Все только о ней и говорят. Лорд Горинг сказал… что же вы сказали о миссис Чивли, лорд Горинг? А, вспомнила: что днем она гений, а вечером красавица.

Леди Бэзилдон. Какое отвратительное сочетание! Совершенно противоестественное.

Миссис Марчмонт (мечтательно). Я люблю смотреть на гениев и слушать красавцев.

Лорд Горинг. Это говорит о том, что у вас больное воображение, миссис Марчмонт!

Миссис Марчмонт (просияв от удовольствия). Как приятно такое слышать! Мы с Марчмонтом женаты семь лет, но он ни разу не заподозрил меня в больном воображении. До чего мужчины ненаблюдательны!

Леди Бэзилдон (поворачиваясь к ней). Я всегда говорила, милая Маргарет, что у вас самое больное воображение во всем Лондоне.

Миссис Марчмонт. Да, но вы ведь всегда были ко мне добры, Оливия!

Мейбл Чилтерн. Скажите, а если человек хочет есть, в этом тоже есть что-то неестественное? Я ужасно хочу есть. Не отведете ли вы меня ужинать, лорд Горинг?

Лорд Горинг. С удовольствием, мисс Мейбл.

Идут вместе.

Мейбл Чилтерн. Хороши, нечего сказать! За весь вечер ни разу не заговорили со мной.

Лорд Горинг. А как я мог? Вы ушли с этим дипломатическим младенцем.

Мейбл Чилтерн. Вы могли пойти за нами. Навязчивость в данном случае была бы только учтивой. Вы мне сегодня совсем не нравитесь.

Лорд Горинг. А вы мне бесконечно нравитесь.

Мейбл Чилтерн. Ну так показали бы это как-нибудь более заметно!

Уходят вниз по лестнице.

Миссис Марчмонт. Оливия, я как-то странно себя чувствую — такая слабость! Я бы, пожалуй, поужинала. Да, я положительно не прочь поужинать.

Леди Бэзилдон. Я умираю от голода, Маргарет!

Миссис Марчмонт. Мужчины так бессердечны — никогда не думают о таких вещах.

Леди Бэзилдон. У них низменные инстинкты, дорогая. Грубые материалисты!

Виконт де Нанжак вместе с другими выходит из музыкальной комнаты. Внимательно оглядев присутствующих, подходит к леди Бэзилдон.

Виконт де Нанжак. Разрешите препроводить вас на ужин, контесса?

Леди Бэзилдон (холодно). Благодарю вас, я никогда не ужинаю, виконт. (Он хочет уйти. Видя это, она проворно встает и берет его под руку.) Но я охотно прогуляюсь с вами в столовую.

Виконт де Нанжак. Я очень люблю есть! У меня совершенно английские вкусы.

Леди Бэзилдон. Вы и на вид вылитый англичанин, виконт.

Уходят. К миссис Марчмонт подходит безукоризненно одетый молодой щеголь, мистер Монтфорд.

Мистер Монтфорд. Вы не хотели бы поужинать, миссис Марчмонт?

Миссис Марчмонт (томно). Благодарю вас, мистер Монтфорд, я никогда не ужинаю. (Поспешно встает и берет его под руку.) Но я посижу возле вас и буду смотреть, как вы едите.

Мистер Монтфорд. Не знаю, так ли уж мне понравится, что на меня смотрят, когда я ем.

Миссис Марчмонт. Ну, я буду смотреть на кого-нибудь другого.

Мистер Монтфорд. А это уж мне совсем не понравится.

Миссис Марчмонт (сердито). Пожалуйста, не устраивайте мне при всех таких ужасных сцен ревности, мистер Монтфорд!

Оба спускаются по лестнице вместе с другими гостями. Навстречу им поднимаются сэр Роберт Чилтерн и миссис Чивли, которые затем входят в комнату.

Сэр Роберт Чилтерн. Предполагаете погостить у кого-нибудь за городом до вашего отъезда из Англии, миссис Чивли?

Миссис Чивли. О нет! В ваших английских поместьях всегда такая скука. Там даже пытаются острить за завтраком. Бог знает что! Только абсолютные тупицы острят за завтраком. А какой-нибудь фамильный скелет еще читает молитву перед едой. Нет уж, увольте. Мой отъезд из Англии, сэр Роберт, целиком зависит от вас. (Садится на диван.)

Сэр Роберт Чилтерн (садится рядом). Серьезно?

Миссис Чивли. Вполне серьезно. Мне нужно поговорить с вами об одном очень важном политическом и финансовом предприятии. А именно об акционерной компании по сооружению Аргентинского канала.

Сэр Роберт Чилтерн. Неужто вас интересуют такие скучные, сугубо практические предметы, миссис Чивли?

Миссис Чивли. Обожаю скучные, сугубо практические темы. Чего я не люблю — так это скучных, практических людей. Но это не одно и то же. Кроме того, я знаю, что и вы интересуетесь международными проектами по строительству каналов. Вы ведь были секретарем лорда Рэдли, когда наше правительство скупило акции Суэцкого канала, не так ли?

Сэр Роберт Чилтерн. Да. Но Суэцкий канал — это совсем другое дело. Это был действительно важный и вполне реальный план. Он открывал нам прямую дорогу в Индию. В интересах империи необходимо было взять его в свои руки. А эта аргентинская затея — обыкновенные биржевые махинации.

Миссис Чивли. Биржевые игры, если вам угодно, сэр Роберт, но только не махинации! Это смелое, блестящее предприятие!

Сэр Роберт Чилтерн. Поверьте мне, миссис Чивли, это чистейшее мошенничество. Будем называть вещи своими именами. Это упрощает дело. У нас в министерстве все известно об этом канале. Мы даже создали специальную комиссию, чтобы она провела негласное расследование этого дела, и вскоре выяснилось, что, хотя земляные работы были едва только начаты, собранные по подписке деньги уже неизвестно куда девались. Это вторая Панама[11] — а шансов на успех еще меньше. Надеюсь, вы не вложили в этот Аргентинский канал своих денег? Вы слишком умны для этого.

Миссис Чивли. Я очень много в него вложила.

Сэр Роберт Чилтерн. Кто же вам посоветовал такую глупость?

Миссис Чивли. Ваш бывший друг — и мой тоже.

Сэр Роберт Чилтерн. Кто именно?

Миссис Чивли. Барон Арнхайм.

Сэр Роберт Чилтерн (нахмурившись). А!.. Да, я помню, когда он умер, ходили слухи, что он как-то связан с этой аферой.

Миссис Чивли. Это было его последнее увлечение. Вернее — предпоследнее.

Сэр Роберт Чилтерн (встает). Но вы еще не видели моих Коро. Они у нас в музыкальной комнате. Коро и музыка прекрасно сочетаются, не правда ли? Позвольте вам показать.

Миссис Чивли (качает головой). Нет, я сейчас не в настроении любоваться серебряными сумерками и розовыми рассветами. Я хочу говорить о деле. (Веером указывает ему место рядом с собой на диване.)

Сэр Роберт Чилтерн. Боюсь, что могу дать вам только один совет, миссис Чивли, — впредь помещать свои деньги в менее рискованные предприятия. Конечно, судьба этого канала зависит от того, какую позицию займет Англия. И завтра вечером я представлю в парламент доклад комиссии.

Миссис Чивли. Вот этого вы и не должны делать — в ваших собственных интересах, не говоря уже о моих.

Сэр Роберт Чилтерн (удивленно на нее смотрит). В моих собственных интересах? Дорогая миссис Чивли, что вы этим хотите сказать? (Садится рядом с ней.)

Миссис Чивли. Хорошо, сэр Роберт, будем говорить начистоту. Я хочу, чтобы вы сняли свой доклад в парламенте — на том основании, что комиссия была плохо информирована, или небеспристрастна в своих выводах, или по каким-либо иным причинам. И чтобы вы сказали несколько слов о том, что правительство намерено пересмотреть этот вопрос и что Аргентинский канал, когда его закончат, будет иметь огромное международное значение. Ну, вы знаете, что в таких случаях говорят министры. Несколько общих мест будет вполне достаточно. В наше время ничто не производит такого благоприятного впечатления на слушателей, как хорошее, совершенно затертое общее место. Все вдруг ощущают родство душ. Вы сделаете это для меня, сэр Роберт?

Сэр Роберт Чилтерн. Миссис Чивли! Я не могу поверить, чтобы вы всерьез делали мне такое предложение!

Миссис Чивли. И еще как всерьез!

Сэр Роберт Чилтерн (холодно). Разрешите все же считать, что это просто неудачная шутка.

Миссис Чивли (говорит очень веско и напористо). Нет, это не шутка. И если вы исполните мою просьбу, я… я хорошо вам заплачу.

Сэр Роберт Чилтерн. Заплатите?.. Мне?..

Миссис Чивли. Вам.

Сэр Роберт Чилтерн. Кажется, я вас все-таки не совсем понимаю.

Миссис Чивли (откидывается на спинку дивана и не отрываясь смотрит на сэра Роберта). Жаль!.. А я-то приехала сюда в надежде на то, что мы друг друга отлично поймем.

Сэр Роберт Чилтерн. Боюсь, что надежды ваши не оправдались.

Миссис Чивли (самым любезным тоном). Дорогой мой сэр Роберт, вы же деловой человек, и, стало быть, вас можно купить. В наши дни всех можно купить. Только некоторые очень дорого стоят. Я, например. Ну а вы, надеюсь, не будете слишком дорожиться.

Сэр Роберт Чилтерн (встает в негодовании). Если не возражаете, я вызову вашу карету. Вы так долго жили за границей, миссис Чивли, что, очевидно, не совсем представляете, с кем сейчас говорите, — так вот, вы говорите с английским джентльменом!

Миссис Чивли (останавливает его, коснувшись веером его руки, и не отводит веер все время, пока говорит). Я прекрасно понимаю, что говорю с человеком, который заложил фундамент своего состояния, продав государственную тайну биржевому спекулянту.

Сэр Роберт Чилтерн (прикусив губу). Что вы имеете в виду?..

Миссис Чивли (встав и глядя ему в лицо). А то, что мне известны истоки вашего богатства — и вашей карьеры — и что у меня есть ваше письмо.

Сэр Роберт Чилтерн. Какое письмо?..

Миссис Чивли (презрительно). То, которое вы написали барону Арнхайму, когда были секретарем лорда Рэдли. То, в котором вы советуете барону покупать акции Суэцкого канала. А написано оно было за три дня до того, как правительство объявило о своем решении скупить акции.

Сэр Роберт Чилтерн (хриплым голосом). Это ложь.

Миссис Чивли. Вы думали, письмо уничтожено? Какая наивность! Оно у меня.

Сэр Роберт Чилтерн. Это был просто рискованный ход наудачу. Законопроект еще не прошел в парламент. Его могли отвергнуть.

Миссис Чивли. Это было мошенничество, сэр Роберт. Будем называть вещи своими именами. Это упрощает дело. А теперь я хочу продать вам это письмо. И в оплату требую, чтобы вы публично поддержали аргентинский проект. Вы разбогатели на одном канале. Помогите мне и моим друзьям разбогатеть на другом.

Сэр Роберт Чилтерн. Вы хотите, чтобы я… Но это же подлость… подлость!

Миссис Чивли. Нет. Игра. Та игра, сэр Роберт, в которую всем нам рано или поздно приходится играть.

Сэр Роберт Чилтерн. Я не могу этого сделать.

Миссис Чивли. А точнее, вы не можете этого не сделать. Вы отлично знаете, что стоите на краю пропасти. Не вам диктовать условия. Вам остается только их принимать. В случае, если вы откажетесь…

Сэр Роберт Чилтерн. Что тогда?

Миссис Чивли. Да, дорогой сэр Роберт, что тогда? Тогда вы погибли, только и всего. Подумать только, до чего вас довело ваше английское пуританство! В прежние времена никто не старался быть лучше своих ближних. Это даже считалось дурным тоном, мещанством. Но теперь вы все помешаны на морали. Каждый должен быть образцом чистоты, неподкупности и прочих семи смертных добродетелей. А результат? Вы все валитесь, как кегли, один за другим. Года не проходит, чтобы кто-нибудь не исчез с горизонта. Раньше скандальная история придавала еще больший шарм человеку или хоть делала его интереснее, а теперь это гибель. А ваш скандальчик будет очень некрасивый. Вам после этого не уцелеть. Если станет известно, что вы в молодости, будучи секретарем такого высокопоставленного и влиятельного лица, как министр, за большие деньги продали государственную тайну, — вас просто затравят! Вам носу никуда нельзя будет показать. А какой вам смысл жертвовать всем своим будущим, если вы вместо этого можете заключить дипломатическое соглашение с врагом? Потому что сейчас я ваш враг, признаю это. И я гораздо сильнее вас. На моей стороне целые батальоны. Вы, правда, занимаете высокое положение, но это-то и делает вас уязвимым. Трудно обороняться. А я атакую. И, заметьте, я не читаю вам мораль. Тут я вас пощадила, скажите мне за это спасибо. Ну так вот. Много лет тому назад вы совершили бесчестный, но очень выгодный для вас поступок. Получили все, чего хотели, — богатство и положение в обществе. А теперь надо за это платить. За все приходится платить рано или поздно. И сейчас наступила пора для вас. Прежде чем я уйду отсюда, вы должны мне пообещать, что снимете ваш доклад и выступите завтра в парламенте в защиту аргентинского проекта.

Сэр Роберт Чилтерн. Вы требуете невозможного.

Миссис Чивли. А вы сделайте, чтобы это стало возможным. Вам ничего другого не остается. Сэр Роберт, вы знаете, что такое ваши английские газеты. Предположим, что я прямо отсюда поеду в редакцию какой-нибудь газеты? Все расскажу и представлю доказательства? Подумайте, как они обрадуются, с каким восторгом стащат вас в грязную канаву и обольют помоями! Представьте, с каким сладострастным удовольствием какой-нибудь жалкий ханжа, не переставая злорадно усмехаться, будет писать о вас передовицу, как он будет смаковать подробности, как заклеймит вас позором!

Сэр Роберт Чилтерн. Перестаньте!.. Вы хотите, чтобы я снял доклад и произнес короткую речь в палате общин о том, что этот проект, на мой взгляд, имеет будущее?

Миссис Чивли (садясь на диван). Да, таковы мои условия.

Сэр Роберт Чилтерн (понизив голос). Я дам вам денег — любую сумму, какую вы назначите.

Миссис Чивли. Даже вы, сэр Роберт, недостаточно богаты, чтобы выкупить свое прошлое. Никто этого не может.

Сэр Роберт Чилтерн. Я не сделаю того, что вы просите…

Миссис Чивли. Придется. Если же нет, то… (Встает.)

Сэр Роберт Чилтерн (он растерян и сбит с толку). Погодите! А вы-то что мне предлагаете взамен? Вы сказали, что вернете письмо?..

Миссис Чивли. Да. И вы можете положиться на мое слово. Завтра вечером в половине двенадцатого я буду в парламенте, в галерее для женщин[12]. Если к тому времени вы сделаете сообщение, какое мне нужно — а подходящих для этого моментов у вас будет более чем достаточно, — я вручу вам ваше письмо с благодарностью и наилучшими, или хотя бы подходящими к случаю, пожеланиями. Я веду с вами честную игру. Всегда надо играть честно… когда козыри у тебя на руках. Барон Арнхайм научил меня этому… и еще многому другому.

Сэр Роберт Чилтерн. Дайте мне подумать.

Миссис Чивли. Нельзя. Решайте сейчас.

Сэр Роберт Чилтерн. Неделю! Три дня!

Миссис Чивли. Нет. Я должна сегодня же телеграфировать в Вену.

Сэр Роберт Чилтерн. Господи! Что могло вас поставить на моем пути?..

Миссис Чивли. Обстоятельства. (Направляется к двери.)

Сэр Роберт Чилтерн. Постойте. Я согласен. Доклад будет снят. И я так устрою, чтобы мне был задан вопрос о канале.

Миссис Чивли. Благодарю вас. Я знала, что мы договоримся. Я сразу поняла ваш характер. Я вас анализировала, хоть и видела, что не вызываю у вас восторга. А теперь вызовите, пожалуйста, мою карету, сэр Роберт. Ваши гости уже возвращаются с ужина, а вы, англичане, всегда впадаете в сентиментальность после еды, чего я совершенно не выношу.

Сэр Роберт Чилтерн уходит. Входят гости, среди них леди Чилтерн, леди Маркби, лорд Кавершем, леди Бэзилдон, миссис Марчмонт, виконт де Нанжак, мистер Монтфорд.

Леди Маркби. Ну, дорогая миссис Чивли, надеюсь, вы приятно провели время. Сэр Роберт такой занятный собеседник!

Миссис Чивли. Чрезвычайно занятный. Я получила огромное удовольствие от разговора с ним.

Леди Маркби. Он сделал такую блестящую карьеру. И так удачно женился. Леди Чилтерн замечательная женщина. У нее такие строгие принципы. Я уже стара и не берусь служить примером для других — слишком хлопотно. Но очень уважаю тех, кто это делает. А леди Чилтерн оказывает на людей прямо-таки облагораживающее влияние. Хотя обеды у нее скучноваты. Но нельзя же иметь все, ведь правда? А теперь, милочка, мне пора домой. Заехать к вам завтра?

Миссис Чивли. Буду очень рада.

Леди Маркби. А в пять часов можем поехать кататься в парк. Там сейчас все выглядит таким свежим.

Миссис Чивли. Кроме людей.

Леди Маркби. Да, люди, пожалуй, немножко выдохлись. Я замечала, что в конце сезона у многих делается что-то вроде размягчения мозгов. Но это лучше, чем заумность. Она очень портит наружность. У слишком умных девушек почему-то всегда увеличиваются носы. И очень трудно потом выдать их замуж — мужчинам не нравится. Доброй ночи, дорогая! (Обращаясь к леди Чилтерн.) Доброй ночи, Гертруда! (Уходит, опираясь на руку лорда Кавершема.)

Миссис Чивли. Какой у вас прелестный дом, леди Чилтерн! И какой очаровательный вечер я провела! Было так интересно побеседовать с вашим мужем.

Леди Чилтерн. Почему вы так хотели познакомиться с моим мужем, миссис Чивли?

Миссис Чивли. Я вам скажу. Мне хотелось заинтересовать его Аргентинским каналом — вы, наверно, о нем слышали. И муж ваш оказался очень податливым — то есть податливым перед доводами рассудка. Это так редко в мужчинах. Я уговорила его за считанные минуты. Завтра на вечернем заседании он выступит в пользу этого проекта. Мы обе должны пойти в парламент и послушать его речь. Это будет настоящее событие!

Леди Чилтерн. Вы, должно быть, ошиблись. Мой муж не станет поддерживать эту аферу.

Миссис Чивли. Да нет, уверяю вас, это дело решенное. Теперь я уже не жалею, что совершила такую утомительную поездку из Вены. Она увенчалась полным успехом. Но пока это, конечно, секрет.

Леди Чилтерн (сдержанно). Секрет? Между кем?

Миссис Чивли (с насмешливым блеском в глазах). Между мною и вашим мужем.

Сэр Роберт Чилтерн (подходит к ним). Ваша карета подана, миссис Чивли.

Миссис Чивли. Благодарю! Прощайте, леди Чилтерн. Доброй ночи, лорд Горинг! Я остановилась в отеле Кларидж. Может быть, нанесете мне визит?

Лорд Горинг. Если вам угодно, миссис Чивли.

Миссис Чивли. Ах, не будьте так церемонны! Не то мне самой придется заехать к вам. А в Англии это, кажется, не принято. За границей мы уже более цивилизованны. Вы проводите меня, сэр Роберт? Теперь у нас с вами общие интересы, и, я надеюсь, мы будем друзьями! (Выплывает из комнаты, опираясь на руку сэра Роберта Чилтерна.)

Леди Чилтерн идет к лестнице и смотрит им вслед. Лицо ее выражает смущение и тревогу. Потом к ней подходит один из гостей, и они вместе уходят через левую дверь.

Мейбл Чилтерн. До чего ужасная женщина, эта миссис Чивли!

Лорд Горинг. Вам пора спать, мисс Мейбл.

Мейбл Чилтерн. Лорд Горинг!

Лорд Горинг. Мой отец еще час назад посоветовал мне идти спать. А теперь я вам советую то же самое. Я всегда так поступаю с добрыми советами — передаю их другим. Больше с ними нечего делать — мне самому от них никакого толку.

Мейбл Чилтерн. Лорд Горинг, вы постоянно прогоняете меня из комнаты. Это требует большой отваги с вашей стороны. Тем более что я вовсе не намерена идти спать. (Идет к дивану.) Если желаете, можете сесть рядом и говорить о чем угодно, кроме Королевской академии, миссис Чивли и романов на шотландском диалекте. Эти темы не возвышают душу. (Замечает на диване какую-то вещицу, завалившуюся за подушки.) Что это? Смотрите, кто-то потерял бриллиантовую брошь. Какая изящная, правда? (Показывает лорду Горингу.) Мне бы такую! Но Гертруда разрешает мне носить только жемчуг, а я его терпеть не могу. В жемчугах я выгляжу такой скромницей, умницей и пай-девочкой… Интересно, чья это брошь?..

Лорд Горинг. Интересно, кто ее обронил?

Мейбл Чилтерн. Какая красивая брошь!

Лорд Горинг. Какой красивый браслет!

Мейбл Чилтерн. Это вовсе не браслет, это брошь.

Лорд Горинг. Ее можно носить и как браслет. (Берет брошь, достает зеленый бумажник, аккуратно укладывает ее туда и прячет во внутренний карман. Все это он проделывает с крайне хладнокровным видом.)

Мейбл Чилтерн. Что вы делаете?

Лорд Горинг. Мисс Мейбл, я хочу обратиться к вам с несколько странной просьбой.

Мейбл Чилтерн (с живостью). Ах, наконец-то! Я жду этого целый вечер.

Лорд Горинг (в первое мгновение сконфужен, но быстро овладевает собой). Никому не говорите, что я взял эту брошь. А если кто-нибудь спросит о ней, немедленно дайте мне знать.

Мейбл Чилтерн. Действительно странная просьба.

Лорд Горинг. Видите ли, когда-то, очень давно, я подарил эту брошь одной особе.

Мейбл Чилтерн. Вы?..

Лорд Горинг. Я.

Входит леди Чилтерн, одна. Гости уже разъехались.

Мейбл Чилтерн. В таком случае мне ничего не остается, как пожелать вам спокойной ночи. Доброй ночи, Гертруда! (Уходит.)

Леди Чилтерн. Доброй ночи, милочка! (Лорду Горингу.) Вы видели, кого к нам приводила леди Маркби?

Лорд Горинг. Да. Неприятный сюрприз. Зачем она сюда явилась?

Леди Чилтерн. По-видимому, затем, чтобы попытаться повлиять на Роберта и уговорить его поддержать одно дутое предприятие, в котором она сама заинтересована. Речь идет об Аргентинском канале.

Лорд Горинг. Она не понимает, с кем имеет дело.

Леди Чилтерн. Вряд ли она способна понять такую чистую, возвышенную натуру, как мой муж!

Лорд Горинг. Да. Видно, ей туго пришлось, если она вздумала поймать Роберта в свои сети. Удивительно, какие ошибки совершают иной раз умные женщины!

Леди Чилтерн. Вы называете это умом? По-моему, это глупость.

Лорд Горинг. Часто это одно и то же. Спокойной ночи, леди Чилтерн!

Леди Чилтерн. Спокойной ночи!

Входит сэр Роберт Чилтерн.

Сэр Роберт Чилтерн. Уже уходите, Артур? Посидите еще немного.

Лорд Горинг. К сожалению, не могу. Обещал еще заглянуть к Хартлокам. У них там томный венгерский оркестр играет томительно-сладкую венгерскую музыку. До свидания. (Уходит.)

Сэр Роберт Чилтерн. Как ты сегодня красива, Гертруда!

Леди Чилтерн. Роберт, скажи, ведь это неправда? Ты не станешь поддерживать эту аргентинскую спекуляцию? Ты на это не способен!

Сэр Роберт Чилтерн (вздрагивает). Кто тебе сказал?

Леди Чилтерн. Эта женщина, которая только что ушла. Миссис Чивли, как она теперь себя называет. Она это говорила с издевкой, как будто смеялась надо мной. Роберт, я знаю эту женщину. А ты не знаешь. Мы вместе учились в школе. Она и тогда была лживой, бесчестной, она дурно влияла на всех, кто верил ей или дружил с ней. Я ненавидела ее и презирала. Она крала вещи. Ее выгнали из школы за воровство. А ты позволяешь ей в чем-то себя уговаривать!

Сэр Роберт Чилтерн. Гертруда, все это, может быть, и верно, но ведь это было очень давно. Не лучше ли об этом забыть? Миссис Чивли могла с тех пор измениться. Нельзя судить человека только по его прошлому.

Леди Чилтерн (с глубоким убеждением). Наше прошлое — это мы сами. Как же еще судить о людях, если не по их прошлому?

Сэр Роберт Чилтерн. Это жестоко, Гертруда!

Леди Чилтерн. Это справедливо, Роберт. Знаешь ли ты, что она похвалялась, будто ты обещал ей поддержать своим влиянием — своим именем! — эту аргентинскую спекуляцию, о которой ты сам говорил как о бессовестном мошенничестве?

Сэр Роберт Чилтерн (кусает губы). Я, возможно, и ошибался. Мы все иногда ошибаемся.

Леди Чилтерн. Но только вчера ты говорил мне, что получил доклад комиссии и что она решительно осуждает этот проект!

Сэр Роберт Чилтерн (ходит взад и вперед по комнате). У меня есть основания думать, что члены комиссии были предубеждены или во всяком случае плохо информированы. И кроме того, Гертруда, политика и частная жизнь — это разные области. В них действуют разные законы, они преследуют разные цели.

Леди Чилтерн. И в той, и в другой человек должен оставаться человеком. Я не вижу разницы.

Сэр Роберт Чилтерн (останавливается). Ну так считай, что в данном случае — в этом вопросе чисто практической политики — я изменил свое мнение. Вот и все.

Леди Чилтерн. Все?..

Сэр Роберт Чилтерн (жестко). Да!

Леди Чилтерн. Роберт! Это ужасно, что я задаю тебе этот вопрос, но… ты говоришь мне всю правду?

Сэр Роберт Чилтерн. Почему ты спрашиваешь?

Леди Чилтерн (после паузы). Почему ты не отвечаешь?

Сэр Роберт Чилтерн (садится). Гертруда, правда — очень сложная вещь, а политика — очень сложный механизм. Там все связано, все цепляется одно за другое. Бывает, что тебе оказали услугу и за это надо отплатить такой же услугой. В политике часто приходится идти на компромисс. Все так делают.

Леди Чилтерн. На компромисс?.. Роберт, почему ты сегодня говоришь совсем не то, что я привыкла от тебя слышать? Почему ты вдруг так изменился?

Сэр Роберт Чилтерн. Я не изменился. Но обстоятельства иногда сильнее нас.

Леди Чилтерн. Никакие обстоятельства не могут быть сильнее нравственного закона!

Сэр Роберт Чилтерн. Ну а если я скажу тебе…

Леди Чилтерн. Что?

Сэр Роберт Чилтерн. Что меня вынуждает необходимость, абсолютная необходимость.

Леди Чилтерн. Не может быть необходимостью то, что бесчестно. А если для тебя это необходимость, то разве такого я люблю тебя?! Но это не так, Роберт, скажи, что это не так! Зачем тебе это делать? Что это тебе даст? Деньги? Но нам не нужны деньги. Да еще такие сомнительные! Деньги из нечистого источника пятнают человека. Власть? Но власть сама по себе ничто. Только власть делать добро дает удовлетворение. Так зачем же тебе это нужно?.. Роберт, скажи, зачем ты хочешь совершить эту низость?

Сэр Роберт Чилтерн. Гертруда, ты не имеешь права так говорить. Я уже объяснил тебе, что это просто разумный компромисс. Не больше.

Леди Чилтерн. Роберт, все это хорошо для других, для тех, кто в жизни ищет только корысти. Но не для тебя! Ты не то что другие. Ты всегда стоял особняком. Грязь жизни тебя не касалась. Для всех, как и для меня, ты был идеалом чести и благородства. Так останься же этим идеалом! Не отказывайся от этого высокого наследия, не разрушай эту башню из слоновой кости. Роберт, мужчина может любить женщину, даже если она ниже него, даже если она запятнана, опозорена, обесчещена. Но для нас, женщин, любовь — это преклонение; и если нет преклонения, нет и любви. Ах, не убивай моей любви к тебе, Роберт!

Сэр Роберт Чилтерн. Гертруда!

Леди Чилтерн. Я знаю, есть люди с ужасными тайнами в прошлом — бывает, что человек совершил когда-то бесчестный поступок, а потом за это надо расплачиваться другим бесчестным поступком — так не говори мне, что и ты такой! Роберт, скажи, есть ли в твоей жизни какой-нибудь тайный позор? Совершал ли ты когда-нибудь бесчестный поступок? Скажи, лучше скажи мне сразу! Потому что в этом случае…

Сэр Роберт Чилтерн. Что в этом случае?

Леди Чилтерн. В этом случае наша совместная жизнь невозможна, и нам будет лучше расстаться.

Сэр Роберт Чилтерн. Расстаться?..

Леди Чилтерн. Да, и навсегда. Так будет лучше для нас обоих.

Сэр Роберт Чилтерн. Гертруда, в моей прошлой жизни нет ничего такого, чего тебе нельзя знать.

Леди Чилтерн. Я это знала, Роберт, я была уверена. Но зачем ты тогда говорил все эти ужасные вещи? Это так непохоже на тебя! Давай больше никогда не касаться этого неприятного предмета. Ты ведь напишешь миссис Чивли, что не станешь поддерживать этот мошеннический проект? А если ты ей обещал, то возьми свое слово назад, только и всего.

Сэр Роберт Чилтерн. Ты считаешь, что я должен ей написать?

Леди Чилтерн. А что еще остается делать?

Сэр Роберт Чилтерн. Я могу поговорить с ней лично. Это будет лучше.

Леди Чилтерн. Ты не должен больше видеться с ней. Ни видеться, ни говорить. Она недостойна разговаривать с таким человеком, как ты. Нет, напиши ей — сейчас, сию минуту, — и напиши так, чтобы она поняла, что твое решение бесповоротно.

Сэр Роберт Чилтерн. Написать сию минуту!..

Леди Чилтерн. Да, прямо сейчас.

Сэр Роберт Чилтерн. Но уже так поздно. Скоро двенадцать.

Леди Чилтерн. Это неважно. Она должна как можно скорее узнать, что ошиблась в тебе, что ты не способен ни на что низкое, непорядочное и нечестное. Вот, садись за этот стол и пиши. Пиши, что отказываешься поддерживать проект, за который она ратует, потому что считаешь его бесчестным. Так и напиши — бесчестным. Уж ей-то хорошо известно это слово. (Сэр Роберт Чилтерн садится и пишет письмо. Она берет его и читает.) Да, так будет хорошо. (Звонит.) Вот тебе конверт. (Он медленно надписывает конверт. Входит Мейсон.) Сейчас же отошлите это письмо в отель Кларидж. Ответа не надо. (Мейсон уходит. Она опускается на колени рядом с мужем и обнимает его.) Роберт, любовь делает человека мудрым. Я чувствую, что сегодня спасла тебя от чего-то такого, что могло принести тебе страшный вред, из-за чего люди перестали бы уважать тебя. Мне кажется, ты сам до конца не сознаешь, насколько благодаря тебе стала чище вся атмосфера нашей политической жизни — благодаря твоей неподкупности, твоему бескорыстию, твоему всегдашнему стремлению к серьезным целям и высоким идеалам! А я это понимаю и за это люблю тебя, Роберт!

Сэр Роберт Чилтерн. Мне необходима твоя любовь, Гертруда, без нее мне и жизнь не в радость!

Леди Чилтерн. Я буду всегда любить тебя, потому что ты всегда будешь достоин моей любви. Как не любить то, что безупречно! (Целует его и выходит из комнаты.)

Сэр Роберт Чилтерн некоторое время ходит взад и вперед по комнате; потом садится и закрывает лицо руками. Входит дворецкий и начинает гасить лампы.

Сэр Роберт Чилтерн (поднимает голову). Да, гасите свет, Мейсон, гасите!

Дворецкий продолжает гасить лампы. В комнате становится темно. Осталась только люстра над лестницей; свет от нее падает на гобелен, изображающий «Торжество любви».

Занавес

Действие второе

Малая гостиная в доме сэра Роберта Чилтерна. Лорд Горинг, одетый по последней моде, полулежит в кресле. Сэр Роберт Чилтерн стоит перед камином, прислонившись спиной к каминной доске. Он, по-видимому, в сильном волнении и тревоге. В течение разговора он несколько раз принимается ходить по комнате.

Лорд Горинг. Дорогой мой Роберт, это очень неприятная история. Очень. Надо было все рассказать жене. Иметь тайны от чужих жен — это в наше время необходимая роскошь. Так, по крайней мере, мне не раз объясняли в клубе умудренные опытом старцы с лысиной во всю голову — уж они-то должны знать. Но пытаться что-нибудь скрыть от своей жены — это непростительное легкомыслие. Она все равно узнает. У женщин на этот счет поразительный нюх. Они все видят, кроме очевидного.

Сэр Роберт Чилтерн. Артур, я не мог сказать жене. Когда я мог сказать? Вчера, что ли? Это означало бы разлучиться с ней навсегда, потерять любовь единственной женщины, которую я боготворю, единственной женщины, которая смогла пробудить любовь в моем сердце. Нет, вчера это было невозможно. Она с ужасом отвернулась бы от меня… с ужасом и презрением.

Лорд Горинг. Неужели леди Чилтерн до такой степени добродетельна?

Сэр Роберт Чилтерн. Да, моя жена до такой степени добродетельна.

Лорд Горинг (снимает перчатку с левой руки). Очень жаль. Простите, дорогой, я не это хотел сказать. Гм! Но если так, то мне очень хотелось бы серьезно поговорить с леди Чилтерн. О жизни.

Сэр Роберт Чилтерн. Это бесполезно.

Лорд Горинг. Могу ли я попробовать, по крайней мере?

Сэр Роберт Чилтерн. Ради Бога. Но ничто не заставит ее изменить свои взгляды.

Лорд Горинг. Ну что ж, на худой конец будем считать это психологическим экспериментом.

Сэр Роберт Чилтерн. Такие эксперименты очень опасны.

Лорд Горинг. Все, милый мой, опасно. В ином случае и жить было бы не интересно… Да-а, Роберт, по-моему, вы должны были давным-давно ей все рассказать.

Сэр Роберт Чилтерн. Когда? Перед нашей помолвкой? Неужели вы думаете, что она вышла бы за меня замуж, если бы знала, откуда взялось мое богатство и с чего началась моя карьера, если бы знала, что я совершил поступок, который большинство людей назвали бы постыдным и бесчестным?

Лорд Горинг (медленно). Да, люди уж постарались бы назвать это самыми ужасными словами. В этом можно не сомневаться.

Сэр Роберт Чилтерн (с горечью). И это те же самые люди, которые каждый день совершают поступки куда похуже. У которых есть тайны похлеще моей.

Лорд Горинг. Потому-то они и любят разоблачать чужие тайны. Это отвлекает внимание от их собственных.

Сэр Роберт Чилтерн. Кому я причинил зло этим поступком в конце концов? Никому.

Лорд Горинг (пристально глядя на него). Только себе, Роберт.

Сэр Роберт Чилтерн (помолчав). Ну хорошо. Я обладал некоторыми секретными сведениями о действиях, которые собиралось предпринимать тогдашнее правительство. И я их использовал в личных целях. Но точно так же сколачивались почти все нынешние крупные состояния. Секретные сведения — обычный для них источник.

Лорд Горинг (постукивая тростью по своему ботинку). И публичный скандал — их обычный конец.

Сэр Роберт Чилтерн (ходит по комнате). Артур, и вы считаете, что это справедливо — ставить мне сейчас в упрек то, что я сделал восемнадцать лет тому назад? Справедливо, чтобы вся моя карьера рухнула из-за того, что я сделал, когда был чуть ли не мальчишкой? Мне тогда было двадцать два года, я был знатного происхождения и беден — два недостатка, которых в нашем обществе никто не прощает. Разве справедливо за ошибку, за грех молодости — если уж люди предпочитают называть это грехом — разве справедливо за одно это разбивать такую жизнь, как моя, — уничтожать все, ради чего я столько трудился, разрушать все, что я с такими усилиями создал?

Лорд Горинг. Жизнь никогда не бывает справедливой, Роберт. И, пожалуй, это даже лучше для большинства из нас.

Сэр Роберт Чилтерн. Всякий, в ком есть честолюбие, вынужден бороться оружием своего времени. Оружие нашего времени — деньги. Деньги — кумир нашего времени. Для того чтобы в наше время чего-то добиться — положения, власти, — нужны деньги. Деньги, деньги — любыми средствами!

Лорд Горинг. Вы слишком низко себя цените, Роберт. Поверьте, вы и без денег добились бы того же.

Сэр Роберт Чилтерн. Да, может быть, — к старости. Когда во мне угасла бы жажда власти, когда я уже не смог бы ею наслаждаться. Когда я уже был бы измученным, усталым, разочарованным. Нет, мне нужен был успех, пока я молод. Да и когда он больше всего нужен, как не в молодости? Я не мог ждать.

Лорд Горинг. Да, вы добились успеха еще молодым, это верно. Никто в наши дни не делал такой блестящей карьеры. В сорок лет — заместитель министра иностранных дел! Трудно желать большего.

Сэр Роберт Чилтерн. А если теперь у меня все отнимут? Если я все потеряю из-за громкого публичного скандала? Если всякая общественная деятельность будет мне заказана?

Лорд Горинг. Роберт, как вы могли продаться за деньги!

Сэр Роберт Чилтерн (взволнованно). Я не продавался за деньги. Я купил успех дорогой ценой. Вот и все.

Лорд Горинг (серьезно). Да, вы дорогой ценой за него заплатили. Но кто вас впервые навел на эту мысль?

Сэр Роберт Чилтерн. Барон Арнхайм.

Лорд Горинг. Этот мерзавец!

Сэр Роберт Чилтерн. Нет, это был человек тонкого и острого ума. Человек с большой культурой, с огромным обаянием, с изысканными манерами. Один из самых умных людей, каких я только знал.

Лорд Горинг. А я предпочитаю честных дураков. В пользу глупости можно многое сказать. Я преклоняюсь перед глупыми людьми. У меня с ними, надо полагать, какое-то духовное родство… Но как ему удалось повлиять на вас? Расскажите все по порядку.

Сэр Роберт Чилтерн (бросается в кресло возле письменного стола). Однажды вечером, после обеда у лорда Рэдли, барон заговорил об успехе и о том, что для его достижения в наше время есть определенные правила, что это совершенно точная наука. Своим вкрадчивым, тихим голосом он излагал нам самую страшную из всех философий — философию могущества и власти — и проповедовал нам самое чудесное из всех евангелий — евангелие золота. Должно быть, он заметил, какое впечатление произвел на меня, потому что спустя несколько дней я получил от него письмо, в котором он приглашал меня зайти к нему. Он жил тогда на улице Парк-Лейн в том доме, где живет сейчас лорд Вулком. Я помню, как он меня встретил — со странной улыбкой на своих бледных, искривленных губах, как повел меня в свою великолепную картинную галерею, показал мне собранные им гобелены, эмали, драгоценные камни, резные изделия из слоновой кости, словом, дал мне почувствовать всю прелесть роскоши, среди которой жил, а затем сказал, что роскошь — это только фон, только декорация в пьесе, но на самом деле единственное, ради чего стоит жить, — это власть, власть над другими людьми, власть над миром, что это высшее наслаждение, доступное человеку, и единственная радость, которая никогда не приедается. А затем добавил, что в наше время путь к власти только один — богатство!

Лорд Горинг (медленно произносит, упирая на каждое слово). Очень мелкая философия.

Сэр Роберт Чилтерн. Тогда я так не думал. Да и сейчас не думаю. Богатство дало мне огромную силу. В самом начале жизни оно дало мне свободу, а свобода — это все. Вы никогда не были бедны, и вам незнакомо честолюбие. Вам не понять, какие горизонты открыл передо мною барон. Людям редко выпадает такая удача.

Лорд Горинг. К счастью для них, если судить по результатам. Но скажите, как он все-таки уговорил вас сделать этот… эту… ну, одним словом, то, что вы сделали?

Сэр Роберт Чилтерн. Уже прощаясь со мной, он сказал, что, если я сумею раздобыть для него какую-нибудь секретную информацию — никому не известные и действительно ценные сведения, — он сделает меня очень богатым человеком. Я был ослеплен блестящими перспективами, которые он мне посулил, а нужно сказать, честолюбие и жажда власти во мне были непомерные. Месяца полтора спустя через мои руки проходили кое-какие секретные документы…

Лорд Горинг (глядя на ковер у своих ног). Правительственные документы?

Сэр Роберт Чилтерн. Да.

Лорд Горинг (вздыхает, проводит рукой по лбу и поднимает глаза). Не думал я, Роберт, что вы — именно вы — можете оказаться таким слабым… не устоять перед такого рода соблазном, которым искушал вас барон Арнхайм.

Сэр Роберт Чилтерн. Слабым? Ах, бросьте. Я уже устал слышать эти избитые фразы. Мне самому противно, когда я произношу их, говоря о других. Слабым? Вы в самом деле думаете, что только слабые люди поддаются соблазнам? Уверяю вас, есть такие соблазны, что для того, чтобы им поддаться, нужна сила, сила и мужество. Поставить всю жизнь на карту, всем рискнуть в какое-то одно мгновение — не важно, ради власти или ради удовольствия, — нет, это не слабость! Тут нужно дьявольское мужество. У меня оно было. В тот же вечер я сел и написал письмо барону Арнхайму — то самое письмо, что сейчас в руках у этой женщины. Он нажил на этом без малого миллион.

Лорд Горинг. А вы?

Сэр Роберт Чилтерн. Я получил от него ровно сто десять тысяч фунтов.

Лорд Горинг. Вы продешевили, Роберт.

Сэр Роберт Чилтерн. О нет. Эти деньги дали мне именно то, чего я хотел: власть над людьми. Я тотчас прошел в парламент. Барон и впоследствии время от времени давал мне финансовые советы. За пять лет я почти утроил свое состояние. Мне удавалось все, за что бы я ни брался. Во всем, связанном с деньгами, мне настолько везло, что иногда даже жутко становилось. Помню, я где-то прочитал, в какой-то старинной книге, что когда боги хотят погубить человека, они исполняют его желания.

Лорд Горинг. И вы никогда не жалели о том, что сделали?

Сэр Роберт Чилтерн. Никогда. Я боролся оружием своего времени — и победил.

Лорд Горинг. Вам только казалось, что вы победили.

Сэр Роберт Чилтерн. Да, тогда мне так казалось. (После продолжительного молчания.) Вы, верно, презираете меня, Артур, теперь, когда я вам все рассказал.

Лорд Горинг (с глубоким чувством в голосе). Мне жаль вас, Роберт, жаль от всего сердца.

Сэр Роберт Чилтерн. Не скажу, чтобы я когда-нибудь испытывал угрызения совести. Во всяком случае не в обычном смысле этого слова. Нет. Но я много раз пытался откупиться… умилостивить судьбу. За эти годы я пожертвовал на благотворительные цели вдвое больше, чем получил тогда от барона Арнхайма.

Лорд Горинг (поднимает на него глаза). На благотворительные цели! Бог ты мой! Представляю, сколько от этого было вреда, мой дорогой Роберт!

Сэр Роберт Чилтерн. Не говорите так, Артур. Не надо.

Лорд Горинг. Простите, Роберт. Я постоянно говорю то, чего говорить не надо. Должно быть, потому, что обычно говорю то, что думаю. А в наше время это рискованно. Люди все понимают наоборот. Ну, а что касается этой скверной истории, вы можете рассчитывать на мою помощь. Сделаю все, что смогу. Да вы и сами это знаете.

Сэр Роберт Чилтерн. Спасибо, Артур, спасибо. Но что тут можно поделать?

Лорд Горинг (засунув руки в карманы, откидывается на спинку кресла). Гм! Вообще-то говоря, мы, англичане, терпеть не можем, если человек постоянно твердит, что он прав, но очень любим, когда он кается в своих грехах. Такая вот у нас восхитительная национальная черта. Но в вашем случае, Роберт, покаяния недостаточно. Эти деньги… — уж простите меня, Роберт, за мои слова — эти деньги дурно пахнут. Кроме того, если вы во всем покаетесь, вы уже никогда не сможете проповедовать нравственность. А в Англии, если человек не может по крайней мере два раза в неделю разглагольствовать о нравственности перед обширной и вполне безнравственной аудиторией, то он может забыть о серьезной политической карьере. В смысле профессии ему остается только ботаника или церковь. Нет, каяться вам нельзя. Это вас погубит.

Сэр Роберт Чилтерн. Да, это меня погубит. Мне остается только одно, Артур, — бороться до конца!

Лорд Горинг (встает). Я ждал, что вы это скажете, Роберт. Да! Бороться! И начать надо с того, что вы все расскажете жене.

Сэр Роберт Чилтерн. Этого я не могу сделать.

Лорд Горинг. Роберт, поверьте мне, вы не правы.

Сэр Роберт Чилтерн. Не могу. Это убьет в ней любовь ко мне. Лучше поговорим об этой женщине, миссис Чивли. Как мне защититься от нее? Вы ведь, кажется, ее раньше знали?

Лорд Горинг. Да.

Сэр Роберт Чилтерн. Хорошо знали?

Лорд Горинг (поправляет галстук). Настолько плохо, что чуть было не женился на ней, когда гостил у Тенби. Наша помолвка продолжалась… дай Бог памяти… кажется, трое суток.

Сэр Роберт Чилтерн. А почему расстроилась?

Лорд Горинг (небрежно). Сейчас уж не помню. Да это и не важно. Кстати, вы не пробовали предлагать ей денег? Когда-то она была очень падкой на деньги.

Сэр Роберт Чилтерн. Пробовал. Я предлагал ей любую сумму, какую она назовет. Она отказалась.

Лорд Горинг. А! Выходит, чудодейственное евангелие золота не всесильно? И богатые не все могут?

Сэр Роберт Чилтерн. Да, выходит, что так. Вы правы, Артур, и я чувствую, что мне не избежать публичного скандала. Это наверняка случится! Раньше я не знал, что такое страх. Теперь знаю. Как будто ледяная рука сжимает сердце. Как будто оно бьется в пустоте, все слабее и слабее… вот-вот остановится…

Лорд Горинг (ударяет кулаком по столу). Роберт, вы должны бороться с этой женщиной! Бороться до конца!

Сэр Роберт Чилтерн. Но как?

Лорд Горинг. Пока еще не знаю. Понятия не имею. Но у каждого есть слабое место. Каждый в чем-нибудь да уязвим. (Подходит к камину и разглядывает себя в зеркале.) Мой отец говорит, что даже у меня есть недостатки. Может быть. Не знаю.

Сэр Роберт Чилтерн. В борьбе с миссис Чивли я ведь имею право пускать в ход любое оружие? Как вы считаете?

Лорд Горинг (все еще глядится в зеркало). На вашем месте я не стал бы проявлять чрезмерную щепетильность. Сама она отнюдь не беззащитная овечка.

Сэр Роберт Чилтерн (садится к столу и берет перо). Ну так я сейчас же пошлю шифрованную телеграмму в наше посольство в Вене с просьбой сообщить мне, что им о ней известно. Может быть, за ней водятся какие-нибудь тайные грехи, разоблачения которых она побоится.

Лорд Горинг (поправляя цветок в петлице). По-моему, миссис Чивли одна из тех весьма современных женщин, которые считают, что новое разоблачение грехов им так же к лицу, как новая шляпка, и щеголяют в обеих обновках, совершая свой ежедневный моцион в парке в пять тридцать вечера. Я уверен, что она обожает скандалы, и если ее что-то в них и не устраивает, так это только то, что их у нее недостаточно.

Сэр Роберт Чилтерн (пишет). Почему вы так думаете?

Лорд Горинг. Видите ли, вчера на ней было слишком много румян и слишком мало одежды, а для женщин это всегда первый признак отчаяния.

Сэр Роберт Чилтерн (звонит). Но телеграфировать в Вену все-таки стоит?

Лорд Горинг. Спрашивать всегда стоит, а вот отвечать — не всегда.

Входит Мейсон.

Сэр Роберт Чилтерн. Мистер Траффорд у себя?

Мейсон. Да, сэр Роберт.

Сэр Роберт Чилтерн (вкладывает записку в конверт). Скажите ему, чтобы он сейчас же зашифровал это и отослал. Немедленно.

Мейсон. Слушаю, сэр Роберт.

Сэр Роберт Чилтерн. Постойте. Дайте-ка сюда. (Что-то надписывает на конверте и возвращает Мейсону. Тот уходит с письмом.) Видно, она имела какую-то власть над бароном Арнхаймом. Интересно какую.

Лорд Горинг (усмехаясь). М-да, хотелось бы знать.

Сэр Роберт Чилтерн. Я буду бороться с ней до конца! Только бы жена ничего не узнала.

Лорд Горинг (уверенно). Даже в этом случае вам нужно бороться!

Сэр Роберт Чилтерн (с жестом отчаяния). Если жена узнает, мне не для чего будет бороться. Так вот как только получу ответ из Вены, я сообщу вам. Надежда очень слабая, но все-таки я надеюсь. Буду бороться с ней ее же оружием. Это только справедливо. Уверен, у нее есть прошлое.

Лорд Горинг. Как и у большинства красивых женщин. Вопрос в том какое? На прошлое тоже есть мода, как и на платья. Возможно, прошлое миссис Чивли всего лишь несколько… скажем так, декольтированно. А это теперь очень модно. Кроме того, дорогой мой Роберт, не очень-то надейтесь, что вам удастся запугать миссис Чивли. Насколько я могу судить, она не из пугливых. Она пережила всех своих кредиторов, и она никогда не теряет голову.

Сэр Роберт Чилтерн. Сейчас я только и живу надеждой. Хватаюсь, так сказать, за соломинку. Я словно человек на тонущем корабле. Вода уже поднялась ему до колен, кругом бушуют волны… Тсс! Моя жена! Ее голос.

Входит леди Чилтерн; судя по одежде, она только что зашла в дом.

Леди Чилтерн. Здравствуйте, лорд Горинг.

Лорд Горинг. Здравствуйте, леди Чилтерн. Вы были в парке?

Леди Чилтерн. Нет, я прямо с заседания либеральной женской ассоциации, где, кстати, твое имя, Роберт, было встречено громкими аплодисментами. А теперь я пришла выпить чаю. (Лорду Горингу.) Надеюсь, вы никуда не торопитесь и выпьете с нами чаю?

Лорд Горинг. Спасибо, с удовольствием.

Леди Чилтерн. Я сейчас, только сниму шляпу.

Лорд Горинг (очень серьезно). Пожалуйста, не снимайте. Она вам очень к лицу. Прелестная шляпка. Надеюсь, либеральная женская ассоциация встретила ее громкими аплодисментами.

Леди Чилтерн (улыбаясь). У нас есть дела поважнее, чем разглядывать чужие шляпки, лорд Горинг.

Лорд Горинг. Не может быть! Какие же?

Леди Чилтерн. Ах, очень скучные и в то же время очень полезные и увлекательные дела. Например, фабричное законодательство, восьмичасовой рабочий день, женские избирательные права — одним словом, совершенно для вас не интересные вещи. Вот о чем мы говорим на наших заседаниях, лорд Горинг.

Лорд Горинг. И никогда — о шляпках?

Леди Чилтерн (с притворным негодованием). Никогда! (Уходит в дверь, ведущую в ее будуар.)

Сэр Роберт Чилтерн (берет лорда Горинга за руку). Вы настоящий друг, Артур! Настоящий друг!

Лорд Горинг. Пока еще я сделал для вас очень мало, Роберт. Ничем пока не сумел вам помочь. И очень разочарован в себе.

Сэр Роберт Чилтерн. Вы поощрили меня рассказать вам всю правду. А это уже немало. До сих пор я никому не смел в этом признаться, и правда душила меня…

Лорд Горинг. Правда — это такая штука, от которой я всегда стараюсь как можно скорее избавиться. Дурная привычка, кстати сказать. Очень вредит мне в глазах более пожилых членов клуба. Они говорят, что это у меня от самомнения. Может быть.

Сэр Роберт Чилтерн. Как бы я хотел иметь возможность всегда говорить правду… так сказать, жить по правде! Выше этого ничего нет, чем жить по правде! (Вздыхает и идет к двери.) Мы с вами еще увидимся, Артур?

Лорд Горинг. Конечно. Когда хотите. Сегодня я собираюсь на бал холостяков, если не подвернется ничего поинтереснее. Но я загляну к вам завтра утром. А если захотите видеть меня еще сегодня, пошлите записочку ко мне на Керзон-стрит.

Сэр Роберт Чилтерн. Спасибо.

Когда он уже у самой двери, из будуара выходит леди Чилтерн.

Леди Чилтерн. Ты ведь не собираешься уходить, Роберт?

Сэр Роберт Чилтерн. Нет, мне просто нужно написать несколько писем, дорогая.

Леди Чилтерн (идет к нему). Ты слишком много работаешь. Совсем не думаешь о себе, и у тебя такой усталый вид!

Сэр Роберт Чилтерн. Это ничего, дорогая. Пустяки! (Целует ее и уходит.)

Леди Чилтерн (лорду Горингу). Садитесь,пожалуйста. Я так рада, что вы зашли. Мне нужно поговорить с вами… Только не о шляпках и не о женской ассоциации. Вас слишком интересует первое и слишком безразлично второе.

Лорд Горинг. Вы хотите поговорить со мною о миссис Чивли?

Леди Чилтерн. Да, вы угадали. Вчера, после того как вы ушли, я выяснила, что она говорила правду. Разумеется, я сейчас же заставила Роберта написать ей и отказаться от своего обещания.

Лорд Горинг. Да, он мне говорил.

Леди Чилтерн. Если бы он сдержал свое обещание, это было бы первым пятном на его незапятнанной репутации. А Роберт должен быть безупречен. Он не то что другие. Он не может поступать, как другие. (Она смотрит на лорда Горинга, но тот молчит.) Вы не согласны со мной? Вы же лучший друг Роберта. Вы наш самый близкий друг, лорд Горинг. Никто, кроме меня, не знает Роберта лучше, чем вы. У него нет тайн от меня, и, я думаю, у него нет тайн и от вас.

Лорд Горинг. Да, от меня у него нет тайн. По крайней мере, так мне хочется думать.

Леди Чилтерн. Разве я не права в своем мнении о нем? Я знаю, что права. Скажите мне откровенно, что вы думаете по этому поводу?

Лорд Горинг (глядя ей в глаза). Совершенно откровенно?

Леди Чилтерн. Конечно. Ведь вам же нечего скрывать?

Лорд Горинг. Нечего. Но, дорогая моя леди Чилтерн, я думаю, если уж говорить откровенно, что в реальной жизни…

Леди Чилтерн (с улыбкой). О которой вы так мало знаете, лорд Горинг…

Лорд Горинг. О которой я ничего не знаю из собственного опыта, но кое-что знаю из наблюдений над другими людьми. Так вот я думаю, что в реальной жизни успех — большой успех — всегда требует некоторой неразборчивости в средствах. Честолюбие всегда неразборчиво в средствах. Человека, твердо решившего добраться до вершины, ничто не остановит. Если нужно карабкаться по круче — он будет карабкаться. Если нужно брести по уши в грязи…

Леди Чилтерн. Что же вы замолчали?

Лорд Горинг. То он будет брести по уши в грязи. Я, конечно, говорю вообще.

Леди Чилтерн (с ударением). Надеюсь. Почему вы так странно на меня смотрите, лорд Горинг?

Лорд Горинг. Леди Чилтерн, я часто думал… что вы слишком уж строги в своих суждениях. Мне кажется, вы… слишком уж нетерпимы. А ведь если покопаться, так у каждого из нас есть свои слабости… а то и что-нибудь похуже. Допустим, что какой-нибудь видный политический деятель — ну, хотя бы мой отец, или лорд Мертон, или Роберт — когда-то давно написал кому-то опрометчивое письмо…

Леди Чилтерн. Что значит — опрометчивое?

Лорд Горинг. Такое, которое серьезно его компрометирует. Я, конечно, беру воображаемый случай.

Леди Чилтерн. Роберт не способен на опрометчивые поступки. Тем более на дурные поступки.

Лорд Горинг (после долгого молчания). Всякий способен на опрометчивые поступки. И всякий способен на дурные поступки.

Леди Чилтерн. Вы стали пессимистом, лорд Горинг? А что скажут все прочие денди, ваши подражатели? Им всем придется носить траур.

Лорд Горинг (встает). Нет, леди Чилтерн, я не пессимист. Да я и не знаю толком, что такое пессимизм. Но я очень хорошо знаю, что понять людей можно, только если проявлять к ним милосердие. И жить с ними можно, только если их понимаешь и прощаешь. Потому что любовь, а не немецкая философия, — вот что является основой жизни. По крайней мере, нашей земной жизни — не знаю, как там насчет небесной. И я хочу еще кое-что сказать вам, леди Чилтерн. Если когда-нибудь к вам придет беда… если вы окажетесь в трудном положении… помните, что я всегда готов вам помочь. Доверьтесь мне — и я сделаю все, что в моих силах. Напишите мне только два слова: «хочу видеть», — и я брошу все и помчусь к вам. Вам нужно только обратиться ко мне.

Леди Чилтерн (удивленно смотрит на него). Как серьезно вы это говорите, лорд Горинг! Никогда еще не видела вас таким серьезным!

Лорд Горинг (смеется). Простите, леди Чилтерн. Больше этого не повторится.

Леди Чилтерн. Но вы мне серьезным нравитесь.

Входит Мейбл Чилтерн в восхитительном платье.

Мейбл Чилтерн. Милая Гертруда, не говорите таких ужасных вещей лорду Горингу. Серьезность совсем ему не идет. Здравствуйте, лорд Горинг. И пожалуйста, будьте как можно легкомысленней.

Лорд Горинг (оборачивается к ней). Я бы рад, мисс Мейбл… но сегодня что-то не получается. Выбился из колеи. Да мне уж и пора уходить.

Мейбл Чилтерн. Ну вот, как раз когда я пришла! Что за ужасные манеры! Вы очень плохо воспитаны.

Лорд Горинг. Очень.

Мейбл Чилтерн. Жаль, что не я вас воспитывала.

Лорд Горинг. И мне жаль.

Мейбл Чилтерн. А теперь уж, наверно, поздно?

Лорд Горинг (улыбается). Возможно, и нет.

Мейбл Чилтерн. Вы завтра едете кататься?

Лорд Горинг. Да. В десять.

Мейбл Чилтерн. Смотрите не забудьте.

Лорд Горинг. Как я могу забыть! Кстати, леди Чилтерн, сегодня в газете «Морнинг пост» нет списка ваших вчерашних гостей. Должно быть, их вытеснил отчет о заседании городского совета, или репортаж о церковной конференции, или еще что-нибудь столь же скучное. У вас не сохранился список приглашенных? Я бы хотел взглянуть на него. У меня имеются на то особые причины.

Леди Чилтерн. Хорошо, я скажу мистеру Траффорду. Он вам пришлет.

Лорд Горинг. Благодарю вас.

Мейбл Чилтерн. Томми — самый полезный человек в Лондоне.

Лорд Горинг (оборачивается к ней). А кто самый очаровательный?

Мейбл Чилтерн (с торжеством). Я!

Лорд Горинг. Вот умница, что догадались. (Берет свою шляпу и трость.) До свидания, леди Чилтерн. Вы не забудете то, что я вам сказал?

Леди Чилтерн. Нет, не забуду. Но я не понимаю, почему вы это сказали.

Лорд Горинг. Я и сам не очень-то понимаю. До свидания, мисс Мейбл.

Мейбл Чилтерн (с гримаской разочарования). Ну зачем вы уходите? У меня сегодня было четыре изумительных приключения. Даже четыре с половиной. Останьтесь, и я вам расскажу.

Лорд Горинг. Целых четыре и даже с половиной! Это эгоистично с вашей стороны. Могли бы оставить и на мою долю!

Мейбл Чилтерн. Но я вовсе не хочу, чтобы у вас были приключения. Это вам вредно.

Лорд Горинг. В первый раз вы жестоки ко мне, мисс Мейбл. Но как мило вы это сказали! Так, значит, завтра в десять.

Мейбл Чилтерн. Ровно в десять.

Лорд Горинг. Да, ни секундой позже. Только не берите с собой мистера Траффорда.

Мейбл Чилтерн (тряхнув головой). Нет, Томми я не возьму. Томми сейчас у меня в немилости.

Лорд Горинг. Рад это слышать. (Кланяется и уходит.)

Мейбл Чилтерн. Гертруда, хорошо бы, если б вы поговорили с Томми Траффордом.

Леди Чилтерн. В чем на этот раз провинился бедный мистер Траффорд? Роберт говорит, что лучшего секретаря у него еще не было.

Мейбл Чилтерн. Томми опять сделал мне предложение. Он только это и делает. Вчера он сделал мне предложение в музыкальной комнате, когда я была полностью беззащитна, потому что исполняли какое-то сложное трио и я не смела даже рта открыть. Музыканты — удивительно непонятливый народ. Хотят, чтобы мы были немыми как раз тогда, когда нам хочется быть глухими. А сегодня утром он сделал мне предложение в парке, прямо перед этой кошмарной статуей Ахиллеса. Возле этого произведения искусства постоянно происходят всякие ужасные вещи. Не понимаю, куда смотрит полиция. За вторым завтраком я по блеску в его глазах поняла, что он опять собирается сделать мне предложение. Но я вовремя его остановила, заявив, что я биметаллистка. Я, правда, не знаю, что такое биметаллизм. И, по-моему, никто не знает. Но это заставило Томми замолчать на добрых десять минут. Вид у него был крайне растерянный. Если бы он хоть поинтереснее делал свои предложения — ну, например, громко, во весь голос — это, по крайней мере, производило бы впечатление на окружающих. А то шепчет на ухо, никому не слышно. Когда на Томми находит романтическое настроение, он начинает говорить со мной, как врач с пациентом. Я очень привязана к Томми, но его манера делать предложение давно вышла из моды. Поговорите с ним, Гертруда. Объясните ему, что незачем делать предложение чаще чем раз в неделю, и если уж делать, так, по крайней мере, во всеуслышание.

Леди Чилтерн. Мейбл, милочка, не болтай вздора. Ты ведь знаешь, Роберт очень высоко ценит мистера Траффорда. Он считает, что у него блестящее будущее.

Мейбл Чилтерн. Вот уж никогда не вышла бы замуж за человека с блестящим будущим!

Леди Чилтерн. Мейбл!

Мейбл Чилтерн. Знаю, знаю. Вы сами вышли замуж за человека с будущим. Ну так ведь Роберт гений, а у вас такая возвышенная, самоотверженная натура. Вы даже гениев можете выносить. А я ни к чему такому не способна, и Роберт единственный гений, которого я выношу. Но, как правило, они невыносимы. Очень уж много говорят, ведь правда? Дурная привычка! И всегда думают о себе, в то время как я хочу, чтобы они думали обо мне. Ох, мне уже пора на репетицию к леди Бэзилдон. Вы не забыли, что мы устраиваем живые картины? Называются они «Триумф…», а вот чей триумф, я забыла. Надеюсь, что мой. Это единственный триумф, который меня сейчас интересует. (Целует леди Чилтерн и уходит, но тут же бегом возвращается.) Гертруда, знаете, кто к вам приехал? Эта противная миссис Чивли! В сногсшибательном платье. Вы ее приглашали?

Леди Чилтерн (встает). Миссис Чивли? Ко мне? Не может быть!

Мейбл Чилтерн. А я вам говорю, это она — в натуральную величину, хотя и не совсем в натуральном виде. Они с леди Маркби уже поднимаются по лестнице.

Леди Чилтерн. Тебе не обязательно задерживаться до их появления, Мейбл. Не забывай — тебя ждет леди Бэзилдон.

Мейбл Чилтерн. Я только поздороваюсь с леди Маркби. Она такая милая. Мне ужасно нравится, как она меня отчитывает.

Входит Мейсон.

Мейсон (докладывает). Леди Маркби. Миссис Чивли.

Входят леди Маркби и миссис Чивли.

Леди Чилтерн (идет им навстречу). Дорогая леди Маркби, как я рада вас видеть! (Пожимает руку леди Маркби и холодно кивает миссис Чивли.) Садитесь, пожалуйста, миссис Чивли.

Миссис Чивли. Благодарю вас. А это мисс Чилтерн? Я бы очень хотела с ней познакомиться.

Леди Чилтерн. Мейбл, миссис Чивли хочет с тобой познакомиться.

Мейбл Чилтерн слегка ей кивает.

Миссис Чивли (садится). Вчера на вас было прелестное платье, мисс Чилтерн. Без претензий, но очень милое.

Мейбл Чилтерн. Неужели? Непременно скажу своей портнихе. Это будет для нее большим сюрпризом! До свидания, леди Маркби!

Леди Маркби. Уже уходите?

Мейбл Чилтерн. К сожалению. Спешу на репетицию. Я там должна стоять на голове в каких-то живых картинах.

Леди Маркби. На голове, деточка? Не советую. Мне кажется, это крайне вредно. (Садится на диван рядом с леди Чилтерн.)

Мейбл Чилтерн. Но это с благотворительной целью, леди Маркби. В пользу так называемых недостойных слоев общества. Единственная категория бедняков, которая мне интересна. Я там секретарь, а Томми Траффорд — казначей.

Миссис Чивли. Ну а лорд Горинг?

Мейбл Чилтерн. Лорд Горинг — председатель.

Миссис Чивли. Самый подходящий человек для этой роли, если только он не изменился к худшему с тех пор, как я его знала.

Леди Маркби (задумчиво). Вы очень современная девушка, Мейбл. Пожалуй, даже чересчур современная. А это опасно. Потому что в один прекрасный день можно стать старомодной. Я видела много тому примеров.

Мейбл Чилтерн. Какая ужасная перспектива!

Леди Маркби. Хотя, милочка, вам нечего бояться. Вы всегда будете хорошенькой. А это самая прочная мода. И единственная, которую установила Англия.

Мейбл Чилтерн (делает реверанс). Благодарю вас, леди Маркби, за Англию… и за себя. (Уходит.)

Леди Маркби (обращаясь к леди Чилтерн). Милая Гертруда, мы, собственно, заехали узнать, не нашлась ли бриллиантовая брошь миссис Чивли.

Леди Чилтерн. Где, здесь?

Миссис Чивли. Да. Я хватилась ее, когда вернулась к себе в отель, и подумала — может быть, я ее обронила где-нибудь здесь.

Леди Чилтерн. Я ничего об этом не слышала. Но сейчас позову дворецкого и спрошу. (Звонит.)

Миссис Чивли. Ах, ради Бога, не беспокойтесь, леди Чилтерн. Наверно, я потеряла ее в театре, еще до того, как приехала к вам.

Леди Маркби. Да, наверно, в театре. Мы все теперь так суетимся и толкаемся, что удивительно, как на нас еще хоть что-нибудь остается к концу вечера. Мне всегда кажется, когда я выхожу из чьей-нибудь гостиной, что на мне ровно ничего не осталось, кроме обрывков приличной репутации, и только одно это мешает представителям низших классов делать насмешливые замечания, заглядывая в окна кареты. По-моему, светское общество страдает от перенаселения. Надо бы организовать эмиграцию на какой-нибудь разумной основе. Выдавать отъезжающим подъемные, что ли. Кто-нибудь должен этим заняться. От этого будет большая польза.

Миссис Чивли. Я совершенно с вами согласна, леди Маркби. Я шесть лет не была в Лондоне, и, должна сказать, светское общество стало с тех пор ужасно пестрым. Всюду встречаешь каких-то странных субъектов.

Леди Маркби. Сущая правда, милочка. Но, знаете, с ними можно не знакомиться. Я, например, незнакома с доброй половиной из тех, кто бывает у меня в доме. И вряд ли хотела бы познакомиться, судя по тому, что я о них слышу.

Входит Мейсон.

Леди Чилтерн. Как она выглядит, эта брошь, которую вы потеряли, миссис Чивли?

Миссис Чивли. Бриллиантовая змейка с рубином. Довольно крупным.

Леди Маркби. Но мне кажется, вы говорили, что у нее на голове сапфир, а не рубин?

Миссис Чивли (улыбаясь). Нет, леди Маркби. Рубин.

Леди Маркби (кивает). Ах, вот как, рубин. Очень мило.

Леди Чилтерн. Мейсон, не находил ли кто-нибудь во время утренней уборки бриллиантовую брошь с рубином?

Мейсон. Нет, миледи.

Миссис Чивли. Право же, это не так важно, леди Чилтерн. Мне ужасно совестно, что я вас беспокою.

Леди Чилтерн (холодно). Ни малейшего беспокойства. Это все, Мейсон. Можете подавать чай.

Мейсон уходит.

Леди Маркби. Всегда так досадно, когда что-нибудь теряешь. Помню, раз в Бате[13], много лет назад, я потеряла в курзале очень красивый браслет с камеей, который мне подарил сэр Джон. После этого он, кажется, ничего мне не дарил больше. За последнее время он очень изменился к худшему. Эта ужасная палата общин невероятно портит наших мужей. Нет ничего губительнее для семейного счастья, чем парламентская деятельность, если, разумеется, не считать еще худшего кошмара, называемого «высшим образованием для женщин».

Леди Чилтерн (улыбается). В нашем доме это звучит как ересь, леди Маркби. Роберт — горячий сторонник высшего образования для женщин. И я тоже.

Миссис Чивли. Если не высшее, то хотя бы более высокое образование для мужчин — вот что хотелось бы видеть. Им его так недостает.

Леди Маркби. Вы совершенно правы, милочка. Но боюсь, что это безнадежно. По-моему, мужчина не способен к развитию. Он уже достиг высшей точки — и это не Бог знает как высоко, не правда ли? А что касается женщин — ну, вы, Гертруда, принадлежите к молодому поколению, и, наверно, все это правильно, раз вы это одобряете. В мое время было иначе. Нас учили ничего не понимать. В этом и заключалась прежняя система образования. И это было очень занятно. Мы с сестрой столько должны были не понимать — даже перечислить невозможно. Я всегда сбивалась со счета. А современные женщины, говорят, все понимают.

Миссис Чивли. Кроме своих мужей. Это единственное, чего не понимают современные женщины.

Леди Маркби. И очень хорошо, что не понимают. Иначе вряд ли уцелел бы хоть один счастливый брак. К вам, Гертруда, это, разумеется, не относится. У вас примерный супруг. Хотела бы я и о своем муже сказать то же самое! Но с тех пор как сэр Джон стал регулярно посещать все парламентские заседания, чего в доброе старое время он никогда не делал, он стал говорить на совершенно невозможном языке. Ему все кажется, что он в парламенте, и поэтому, когда он начинает рассуждать о положении сельскохозяйственных рабочих, или о методистской церкви, или еще о чем-нибудь, столь же непристойном, мне приходится высылать слуг из комнаты. Право, неприятно видеть, как твой собственный дворецкий, прослуживший у тебя двадцать три года, краснеет, стоя возле буфета, а лакеи корчатся по углам, словно акробаты в цирке. И я не знаю, чем все это кончится, если только сэра Джона немедленно не введут в палату лордов. Тогда только он перестанет интересоваться политикой. Палата лордов — такое здравомыслящее учреждение. Там настоящие джентльмены. Но пока что сэр Джон — это тяжкое испытание. Не далее как сегодня за завтраком он вдруг стал в позу перед камином, сунул руки в карманы и принялся во весь голос взывать к английскому народу. Я, конечно, была вынуждена уйти из столовой — но только после того, как допила вторую чашку чаю. Его гневный монолог на отнюдь не литературном языке можно было слышать в самых отдаленных уголках дома. Неужели и ваш Роберт такой?

Леди Чилтерн. Но я и сама интересуюсь политикой, леди Маркби. Мне очень нравится, когда Роберт говорит на политические темы.

Леди Маркби. Неужели? Ну, я все-таки надеюсь, что он не так увлекается чтением Синих книг[14], как сэр Джон, — его от них и за уши не оттянешь. Но я сомневаюсь, что от этого чтения повышается его умственный уровень.

Миссис Чивли (с томным видом). Я никогда не читала синих книг. Я предпочитаю книги… в желтых обложках.

Леди Маркби (с полным простодушием). Совершенно верно, желтый — более веселенький цвет. Я в молодости часто носила желтое. И теперь бы носила, если бы сэр Джон не донимал меня бестактными замечаниями о моих туалетах. А что могут в этом смыслить мужчины?!

Миссис Чивли. Напротив, леди Маркби, они единственные авторитеты в вопросах одежды.

Леди Маркби. Да-а?.. Гм! Вот уж не сказала бы, если судить по тем шляпам, что они носят.

Входит дворецкий в сопровождении лакея. Они ставят на столик возле леди Чилтерн чайник, чашки и все другое, необходимое для чаепития.

Леди Чилтерн. Могу ли я предложить вам чашечку чая, миссис Чивли?

Миссис Чивли. Благодарю вас.

Дворецкий подносит ей чашку с налитым чаем.

Леди Чилтерн. А вам, леди Маркби?

Леди Маркби. Нет, дорогая, спасибо. (Слуги уходят.) Дело в том, что я обещала заглянуть на минутку к бедной леди Бранкастер. У нее ужасное несчастье. Ее дочь — и ведь такая милая девушка, вполне благовоспитанная! — выходит замуж за помощника приходского священника в Шропшире. Печально, очень печально. Не понимаю я этого теперешнего увлечения сельским духовенством. В мое время они, конечно, попадались нам на глаза — носились по приходу, как кролики, — но мы не обращали на них ни малейшего внимания. А теперь, говорят, провинциальное светское общество так ими и кишит. Я считаю, что это неуважение к религии. Ну вот, а старший сын леди Бранкастер, между прочим, поссорился с отцом, и мне рассказывали, что, когда они встречаются в клубе, лорд Бранкастер всегда прячется за финансовым листком «Таймса». Хотя теперь эта привычка прятаться за газету стала настолько распространенной, что всем клубам на Сент-Джеймс-стрит пришлось увеличить подписку на «Таймс» — и все потому, что все больше становится сыновей, которые не желают иметь ничего общего со своими отцами, и все больше отцов, которые не разговаривают с сыновьями. Мне это кажется достойным всяческого сожаления.

Миссис Чивли. Мне тоже. Отцы могли бы многому научиться от своих сыновей.

Леди Маркби. Вы думаете? Чему же?

Миссис Чивли. Искусству жить. Это единственное из изящных искусств, созданное нашим поколением.

Леди Маркби. Ох, насчет этого искусства лорд Бранкастер и сам не промах. Его бедная жена еще не все знает! (Обращаясь к леди Чилтерн.) Вы ведь знакомы с леди Бранкастер, милочка?

Леди Чилтерн. Очень поверхностно. Прошлой осенью она останавливалась в Лэнгтоне, и как раз в это время мы тоже там жили.

Леди Маркби. В таком случае вы, несомненно, заметили, что она, как и все тучные женщины, выглядит так, словно счастливее ее нет на свете. А между тем у них в семье хватает трагедий, кроме этой истории со священником! Ее родная сестра, миссис Джекилл, тоже была очень несчастлива в браке, и, к сожалению, не по своей вине. И так отчаялась под конец, что даже пошла… вот не помню только — не то в монастырь, не то в оперетту. Ах нет, она занялась декоративным вышиванием. В общем, потеряла всякий вкус к жизни. (Встает.) А теперь, Гертруда, если не возражаете, я оставляю миссис Чивли на ваше попечение, а через четверть часика заеду за ней. А может быть, дорогая миссис Чивли, вы предпочитаете подождать в экипаже, пока я буду у леди Бранкастер? Мне ведь только выразить ей свое соболезнование, так что я долго не задержусь.

Миссис Чивли (встает). Я не против того, чтобы ждать в экипаже, но только если будет кому мной любоваться.

Леди Маркби. Да вот, говорят, там все время крутится этот помощник приходского священника.

Миссис Чивли. Боюсь, мне не по вкусу… пресные блюда.

Леди Чилтерн (встает). О, я надеюсь, миссис Чивли останется на это время у нас. Тем более что мне хотелось бы с ней поговорить.

Миссис Чивли. Благодарю вас, леди Чилтерн, вы так любезны! Я буду рада возможности побеседовать с вами.

Леди Маркби. Ну да, у вас ведь столько общих воспоминаний. О детстве, о школьных годах. Об этом говорить так приятно! До свидания, милая Гертруда. Вы сегодня будете у леди Бонар? Она откопала какого-то нового гения. Он… вот только забыла, что он так замечательно умеет делать. Впрочем, кажется, ничего. Для этого тоже нужен большой талант, ведь правда?

Леди Чилтерн. Мы с Робертом сегодня обедаем дома, а после обеда я вряд ли куда-нибудь соберусь. Роберт, конечно, должен отправиться на вечернее заседание в парламент. Но там ничего интересного обсуждаться не будет.

Леди Маркби. Обедаете дома? Наедине? Благоразумно ли это? Ах, я все забываю, что ваш муж исключение. Мой — общее правило. А ничто так не старит женщину, как быть замужем за человеком, который является общим правилом. (Уходит.)

Миссис Чивли. Замечательная женщина эта леди Маркби, не правда ли? Наговорит с три короба, а ничего не скажет. Она прирожденный оратор. Ей это искусство удается гораздо лучше, чем ее мужу — типичному англичанину, неизменно скучному и по большей части не очень учтивому.

Леди Чилтерн продолжает стоять, ничего не отвечая. Долгая пауза. Затем глаза обеих женщин встречаются. Леди Чилтерн бледна, лицо строгое. На лице миссис Чивли полунасмешливое выражение.

Леди Чилтерн. Миссис Чивли, скажу откровенно: если бы я знала, кто скрывается за вашей фамилией, я вчера не пригласила бы вас.

Миссис Чивли (с вызывающей улыбкой.) Неужели?

Леди Чилтерн. Да, я бы этого ни за что не сделала.

Миссис Чивли. Вижу, вы за эти годы не изменились, Гертруда.

Леди Чилтерн. Я никогда не меняюсь.

Миссис Чивли (поднимает брови). Так значит, жизнь вас ничему не научила?

Леди Чилтерн. Она научила меня простой истине: человек, некогда совершивший бесчестный поступок, может опять поступить точно так же, а поэтому таких людей надо избегать.

Миссис Чивли. И вы ко всем применяете это правило?

Леди Чилтерн. Ко всем без исключения.

Миссис Чивли. В таком случае мне очень вас жаль, Гертруда. Очень.

Леди Чилтерн. Теперь вы, надеюсь, видите, что по многим причинам дальнейшее знакомство между нами невозможно.

Миссис Чивли (откидывается на спинку кресла). Небось, осуждаете меня, Гертруда? Да? Пожалуйста. Сколько вам угодно. Я не обижаюсь. Ведь это только поза, в которую мы становимся перед теми, кого не любим. Вы меня не любите, я знаю. А я всегда вас ненавидела. И все-таки пришла сюда, чтобы оказать вам услугу.

Леди Чилтерн (презрительно). Должно быть, вроде той услуги, которую вы вчера хотели оказать моему мужу? Слава Богу, я избавила его от ваших услуг.

Миссис Чивли (вскакивает). Так это вы заставили его написать это наглое письмо? Вы заставили его нарушить данное мне слово?

Леди Чилтерн. Да, я.

Миссис Чивли. В таком случае вам придется сделать все для того, чтобы он его сдержал. Даю вам срок до завтрашнего утра. Если к этому времени он не заявит публично о своей готовности поддержать тот блестящий проект, в котором я заинтересована…

Леди Чилтерн. Эту мошенническую спекуляцию…

Миссис Чивли. Называйте как хотите. Ваш муж у меня в руках, и, если в вас осталась хоть капля здравого смысла, вы заставите его сделать то, что он обещал для меня сделать.

Леди Чилтерн (встает и идет к ней). Какая наглость! Что может быть общего у моего мужа с вами? С такой женщиной, как вы?

Миссис Чивли (с желчным смехом). Хотя бы то, что мы с ним одного поля ягоды. Ваш муж бесчестный обманщик, вот почему мне с ним было так легко столковаться. Между ним и вами — пропасть. А мы с ним ближе чем друзья. Мы враги, скованные одной цепью. Одним и тем же преступлением.

Леди Чилтерн. Как вы смеете равнять себя с моим мужем? Как вы смеете грозить ему — или мне? Убирайтесь из моего дома! Вы недостойны переступать мой порог!

Из задней части сцены входит сэр Роберт Чилтерн, слышит последние слова жены и видит, к кому они обращены. Он бледнеет как полотно.

Миссис Чивли. Вашего дома! Дома, купленного ценой бесчестья. Дома, в котором все оплачено деньгами, полученными за низость. (Оборачивается и видит сэра Роберта Чилтерна.) Спросите у него, откуда все это богатство! Пусть сам вам расскажет, как продал правительственный секрет биржевому спекулянту. Узнайте от него, чему вы обязаны своим положением!

Леди Чилтерн. Это неправда! Скажи, Роберт, что это неправда!

Миссис Чивли (указывает на него пальцем). Посмотрите на него! Почему же он не отрицает, а? Да потому, что не смеет!

Сэр Роберт Чилтерн. Уходите. Убирайтесь сейчас же. Вы уже сделали все что могли.

Миссис Чивли. Все? Ну нет, я еще не закончила с вами. Ни с вами, ни с ней. Даю вам обоим срок до завтра. Если до завтра, до двенадцати часов дня, не будет сделано то, что я велела вам сделать, весь мир узнает правду о карьере Роберта Чилтерна.

Сэр Роберт Чилтерн звонит. Входит Мейсон.

Сэр Роберт Чилтерн. Проводите миссис Чивли.

Миссис Чивли вздрагивает, как от удара. Затем с преувеличенной вежливостью кланяется леди Чилтерн; та не отвечает на поклон. Проходя мимо сэра Роберта Чилтерна, который стоит ближе к двери, миссис Чивли на мгновение останавливается и смотрит ему прямо в лицо. Затем выходит. Слуга следует за ней и притворяет за собой дверь. Супруги остаются одни. Леди Чилтерн стоит в оцепенении. Потом оборачивается и смотрит на мужа каким-то странным, отчужденным взглядом, словно видит его впервые.

Леди Чилтерн. Значит, ты за деньги продал государственную тайну? Начал свою карьеру с обмана? Построил ее на бесчестии? О, скажи, что это неправда! Солги мне! Умоляю тебя, солги! Скажи, что это неправда!

Сэр Роберт Чилтерн. Это правда. Увы, эта женщина сказала правду. Но, Гертруда, выслушай меня! Ты не знаешь, как трудно было устоять перед искушением… Позволь мне все тебе рассказать! (Приближается к ней.)

Леди Чилтерн. Не подходи ко мне. Не трогай меня. Ты вымарал меня в грязи. Все эти годы ты носил маску. Лживую, размалеванную маску! Ты продался за деньги. Вор, обыкновенный вор — и тот лучше тебя! Ты продал себя тому, кто дал больше. Тебя купили с аукциона. Ты лгал всему миру. А вот мне ты не хочешь солгать!..

Сэр Роберт Чилтерн (бросаясь к ней). Гертруда! Гертруда!

Леди Чилтерн (отстраняет его протянутыми вперед руками). Не говори… не говори ничего. Я не могу слышать твой голос… он пробуждает во мне воспоминания… ужасные воспоминания… обо всем том, за что я тебя любила… обо всем том, что ты мне говорил… Я не хочу помнить об этом, теперь все это… отвратительно мне. А как я тебя любила! Я молилась на тебя! Ты был для меня чем-то возвышенным, ты был вне повседневной жизни — чем-то чистым, благородным, порядочным, без единого пятнышка. Я верила — мир стал лучше оттого, что ты в нем живешь, верила, что добродетель не пустое слово, потому что ты есть на свете. А теперь… Подумать только, кого я избрала своим идеалом! Идеалом всей моей жизни!

Сэр Роберт Чилтерн. В этом и заключается твоя ошибка, твое заблуждение! И это типично для всех без исключения женщин. Почему вы, женщины, не можете любить нас такими, какие мы есть, со всеми нашими недостатками? Зачем вы ставите нас на пьедестал? Мы все одним миром мазаны — как женщины, так и мужчины; но мужчина любит женщину, зная все ее слабости, все ее причуды и несовершенства, — и, может быть, за них-то он ее больше всего и любит. И это правильно. Потому что не тот нуждается в любви, кто силен, а тот, кто слаб. И именно тогда, когда мы раним себя или другие нас ранят, — тогда должна прийти любовь и исцелить наши раны. А иначе зачем вообще нужна любовь? Истинная любовь прощает все прегрешения, кроме прегрешений против самой любви. Она освящает любую жизнь, кроме жизни без любви. Такова любовь мужчины. Она шире, добрее, человечнее, чем любовь женщины. Вы думаете, что делаете из нас идеал. А вы только творите себе ложные кумиры. Ты тоже сотворила из меня ложный кумир. А у меня недоставало мужества сойти с пьедестала вниз, показать тебе свои раны, признаться в своих слабостях, потому что я боялся потерять твою любовь, которую все равно теперь потерял. В итоге ты разбила мне жизнь. Да, разбила, и не далее как вчера! То, чего потребовала эта женщина, — пустяки по сравнению с тем, что она предложила взамен. Она предложила мне безопасность, спокойствие, жизнь без страха. Когда передо мной внезапно предстал грех моих юных лет, — грех, который я считал похороненным, такой грязный, такой омерзительный, и схватил меня за горло, именно тогда мне представилась уникальная возможность покончить с ним навсегда, загнать обратно в могилу, изгладить самую память о нем, сжечь единственное свидетельство против меня. Но ты мне помешала это сделать. Ты, и никто другой. И теперь у меня нет ничего впереди — только публичный позор, гибель всех моих ожиданий, стыд, смех толпы, одинокая жизнь где-нибудь в глуши с вечным клеймом позора и такая же одинокая смерть. Нет уж, пусть лучше женщины не делают из нас идеала! Пусть не воздвигают нам алтарей и не преклоняют перед ними колени! Не то они погубят еще много человеческих жизней, как погубила мою жизнь ты, Гертруда, — ты, которую я так страстно любил! (Уходит.)

Леди Чилтерн бросается за ним, но упирается в захлопнувшуюся перед ней дверь. Бледная, растерянная, без сил, она стоит, покачиваясь, как колеблемая течением водоросль. Ее простертые руки трепещут, как цветы на ветру. Затем она опускается на пол перед диваном, прячет лицо в подушки и безутешно, как малое дитя, рыдает.

Занавес

Действие третье

Библиотека в доме лорда Горинга. Мебель и внутреннее убранство в стиле Адама[15]. Направо дверь в холл, налево — в курительную комнату. В задней стене двустворчатая дверь в гостиную. Топится камин. Дворецкий Фиппс раскладывает газеты на письменном столе. Главная отличительная черта Фиппса — бесстрастие; некоторые энтузиасты считают его идеальным дворецким. Сфинкс, и тот более разговорчив и общителен, чем он. Фиппс — это маска с безукоризненными манерами. О его умственной и эмоциональной жизни ничего не известно. Он воплощение господства формы.

Входит лорд Горинг. Он во фраке, с бутоньеркой в петлице, в цилиндре и белых перчатках, на плечи накинут плащ, в руках трость в стиле Людовика XVI — не упущено ни единого атрибута современной моды. Видно, что он с ней в самых дружеских отношениях, является ее законодателем и, таким образом, возвышается над нею. Он, пожалуй, первый за всю историю человеческой мысли философ, умеющий хорошо одеваться.

Лорд Горинг. Что, принесли мою вторую бутоньерку, Фиппс?

Фиппс. Да, милорд. (Принимает у него цилиндр, трость и плащ, затем подает на подносе новую бутоньерку.)

Лорд Горинг. Довольно изящная! В настоящее время, Фиппс, из всех сколько-нибудь приметных людей в Лондоне только я один ношу бутоньерки.

Фиппс. Да, милорд. Я это заметил.

Лорд Горинг (вынимает старую бутоньерку из петлицы). Видите ли, Фиппс, модно то, что носишь ты сам. А немодно то, что носят другие.

Фиппс. Да, милорд.

Лорд Горинг. Точно так же, как вульгарность — это просто-напросто поведение других людей.

Фиппс. Да, милорд.

Лорд Горинг (вдевает новую бутоньерку в петлицу). А ложь — это правда других людей.

Фиппс. Да, милорд.

Лорд Горинг. Другие — это вообще кошмарная публика. Единственное приличное общество — это ты сам.

Фиппс. Да, милорд.

Лорд Горинг. Любовь к себе — это начало романа, который длится всю жизнь, Фиппс.

Фиппс. Да, милорд.

Лорд Горинг (глядится в зеркало). Мне все-таки не совсем нравится эта бутоньерка, Фиппс. Чуточку старит меня. Я выгляжу почти как мужчина во цвете лет. А, Фиппс?

Фиппс. Я не нахожу никаких перемен в вашей внешности, милорд.

Лорд Горинг. Не находите, Фиппс?

Фиппс. Нет, милорд.

Лорд Горинг. А я нахожу. Да. Положительно нахожу. Распорядитесь, чтобы впредь по четвергам мне составляли более легкомысленные бутоньерки.

Фиппс. Я поговорю с хозяйкой цветочного магазина, милорд. У нее недавно умер кто-то из родственников. Возможно, этим и объясняется недостаток легкомыслия в ее бутоньерках.

Лорд Горинг. Удивительная особенность наших английских низших сословий — у них вечно умирают родственники.

Фиппс. Да, милорд. Им необыкновенно везет в этом отношении.

Лорд Горинг (оборачивается и смотрит на него. Фиппс сохраняет невозмутимость). Гм!.. Писем не приходило, Фиппс?

Фиппс. Три, милорд. (Подает письма на подносе.)

Лорд Горинг (берет их). Через двадцать минут мне понадобится кеб, Фиппс.

Фиппс. Слушаю, милорд. (Идет к двери.)

Лорд Горинг (в поднятой руке письмо в розовом конверте). Минутку, Фиппс! Когда пришло это письмо?

Фиппс. Его принес посыльный сразу же после вашего отъезда в клуб, милорд.

Лорд Горинг. Хорошо. Можете идти. (Фиппс уходит.) Почерк леди Чилтерн и розовая бумага леди Чилтерн. Странно! Я ждал письмо от Роберта, но о чем может мне писать леди Чилтерн? (Садится к столу, вскрывает письмо и читает.) «Хочу видеть. Верю. Приду. Гертруда». (С озадаченным выражением лица откладывает письмо. Снова берет его и медленно перечитывает.) «Хочу видеть. Верю. Приду…». Та-ак. Значит, она все узнала! Бедняжка! (Вынимает часы, смотрит на них.) Однако уже поздновато для визитов. Десять часов! А я собирался к Беркширам. Придется отложить. Ну, это не важно. Всегда приятно не появиться там, где тебя ждут. А в клубе холостяков меня не ждут, вот я туда и поеду. Что ж, постараюсь уговорить ее не покидать мужа. Другого выхода для нее нет. Как и для любой женщины в подобном положении. Современные женщины слишком высоконравственны. От этого брак и стал таким безнадежным и однобоким учреждением. Десять часов. Вероятно, она скоро придет. Надо сказать Фиппсу, что ни для кого другого меня нет дома. (Идет звонить.)

Входит Фиппс.

Фиппс. Лорд Кавершем.

Лорд Горинг. Господи, ну почему родители всегда приходят не вовремя? Должно быть, это какой-то просчет природы.

Входит лорд Кавершем.

Дорогой отец, до чего же я рад вас видеть! (Идет ему навстречу.)

Лорд Кавершем. Помогите мне снять пальто.

Лорд Горинг. Стоит ли вам раздеваться, отец?

Лорд Кавершем. Конечно, стоит, сэр. Какое тут самое удобное кресло?

Лорд Горинг. Вот это. Я сам всегда в нем сижу, когда у меня гости.

Лорд Кавершем. Благодарю. Надеюсь, тут нет сквозняков?

Лорд Горинг. Нет, отец.

Лорд Кавершем (садится). Рад это слышать. Не выношу сквозняков. Дома у нас никогда не бывает сквозняков.

Лорд Горинг. Но иногда бывают бури, не правда ли?

Лорд Кавершем. Что, что? Не понимаю, что вы хотите этим сказать. Мне нужно серьезно поговорить с вами, сэр.

Лорд Горинг. Ну что вы, отец! В такой час?

Лорд Кавершем. Сейчас десять. Чем вам плох этот час? По-моему, час превосходный.

Лорд Горинг. Простите, отец, но сегодня я не веду серьезных разговоров. Очень сожалею, но… вы пришли не в тот день.

Лорд Кавершем. Это еще что значит, сэр?

Лорд Горинг. В разгар сезона я веду серьезные разговоры только по первым вторникам каждого месяца, от четырех до семи.

Лорд Кавершем. Ну так считайте, сэр, что сегодня вторник.

Лорд Горинг. Но сейчас уже больше семи, отец, а мой доктор запретил мне вести серьезные разговоры после семи вечера. После этого я разговариваю во сне.

Лорд Кавершем. Разговариваете во сне? Ну и что? Какое это имеет значение? Вы ведь не женаты.

Лорд Горинг. Да, отец, не женат.

Лорд Кавершем. Гм! Вот об этом я и хотел с вами поговорить. Вы должны жениться. Немедленно! В вашем возрасте, сэр, я уже три месяца был безутешным вдовцом и начинал ухаживать за вашей матерью. Вы просто обязаны жениться. Это ваш долг, сэр! Нельзя жить только ради своего удовольствия! В наше время все порядочные люди женаты. Холостяки больше не в моде. Дискредитированная публика. О них слишком много известно. Так что вам нужна жена. Посмотрите, чего достиг ваш друг Роберт Чилтерн — честностью, усердным трудом и разумной женитьбой на порядочной женщине! Почему вы не делаете, как он? Почему не возьмете его себе за образец?

Лорд Горинг. Пожалуй, я так и сделаю, отец.

Лорд Кавершем. Было бы очень хорошо. Тогда я был бы спокоен. А сейчас я отравляю жизнь вашей бедной матери — и все из-за вас. Вы бессердечны, сэр, совершенно бессердечны.

Лорд Горинг. Надеюсь, что нет, отец.

Лорд Кавершем. Вам давно пора жениться. Не забывайте, сэр, вам уже тридцать четыре года.

Лорд Горинг. Да, отец. Но я всегда говорю, что мне тридцать два. Даже тридцать один с половиной — когда у меня хорошая бутоньерка. А эта… эта недостаточно легкомысленна.

Лорд Кавершем. Вздор. Уверяю вас, вам тридцать четыре, сэр. И кроме того, в этой комнате сквозняк, что только ухудшает ваше поведение. Почему вы сказали, что здесь нет сквозняка? Здесь сквозит, я чувствую.

Лорд Горинг. Я тоже. Ужасный сквозняк. Давайте я лучше зайду к вам завтра. И мы обо всем поговорим. Разрешите, я вам подам пальто.

Лорд Кавершем. Нет, сэр. Я пришел сюда с определенным намерением и не уйду, пока его не выполню. Хотя бы даже ценой моего здоровья. Или вашего. Оставьте пальто в покое, сэр.

Лорд Горинг. Хорошо, отец. Но перейдемте по крайней мере в другую комнату. (Звонит.) В этой и в самом деле страшно сквозит.

Входит Фиппс.

Фиппс, вы затопили камин в курительной комнате?

Фиппс. Да, милорд.

Лорд Горинг. Пойдемте туда, отец. Вы так чихаете, что у меня сердце разрывается.

Лорд Кавершем. Надеюсь, я имею право чихать, если мне это нравится?

Лорд Горинг (виноватым тоном). Без сомнения, отец. Я только хотел выразить вам свое сочувствие.

Лорд Кавершем. Мне не нужно ваше сочувствие. Этого добра на свете и так слишком много.

Лорд Горинг. Совершенно согласен с вами, отец. Если бы люди меньше сочувствовали друг другу, было бы куда меньше неприятностей.

Лорд Кавершем (направляясь в курительную комнату). Это парадокс, сэр. Ненавижу парадоксы.

Лорд Горинг. Я тоже, отец. В наше время что ни человек, то парадокс. Это очень скучно. Каждого видно насквозь.

Лорд Кавершем (оборачивается и смотрит на сына из-под нависших бровей). Вы всегда понимаете, что говорите?

Лорд Горинг (после некоторого колебания). Да, отец. Если внимательно себя слушаю.

Лорд Кавершем (возмущенно). Если внимательно слушает!.. Ха! Нахальный щенок! (Ворча себе под нос, удаляется в курительную комнату.)

Входит Фиппс.

Лорд Горинг. Фиппс, ко мне скоро должна прийти дама. По делу. Когда она придет, проводите ее в гостиную. Вы меня поняли?

Фиппс. Да, милорд.

Лорд Горинг. У нее ко мне очень важное дело, Фиппс.

Фиппс. Понимаю, милорд.

Лорд Горинг. И больше никого не принимать. Ни под каким видом.

Фиппс. Понимаю, милорд.

Слышен звонок.

Лорд Горинг. А! Это, наверно, она. Я сам ее встречу. (Идет к двери.)

В эту минуту из курительной комнаты появляется лорд Кавершем.

Лорд Кавершем. Ну, сэр? Долго я вас буду дожидаться?

Лорд Горинг (в смущении). Сейчас, отец. Простите. (Лорд Кавершем возвращается в курительную комнату.) Так помните, Фиппс, — прямо в гостиную.

Фиппс. Слушаю, милорд.

Лорд Горинг уходит в курительную комнату. Лакей Xаролд вводит миссис Чивли. Она одета в зеленое с серебром и более чем когда-либо напоминает Ламию[16]. На плечах черное атласное манто, подбитое шелком цвета увядшей розы.

Xаролд. Как прикажете доложить, мадам?

Миссис Чивли (Фиппсу, который подходит к ней). А где же лорд Горинг? Мне сказали, он дома.

Фиппс. Милорд сейчас занят с лордом Кавершемом, мадам. (Обращает на Харолда холодный, бесстрастный взгляд, и тот немедленно ретируется.)

Миссис Чивли (про себя). Какой примерный сын!

Фиппс. Милорд велел проводить вас в гостиную, мадам. И просил подождать его. Он через минуту там будет.

Миссис Чивли (удивленно). А разве лорд Горинг ожидает меня?

Фиппс. Да, мадам.

Миссис Чивли. Вы не ошибаетесь?

Фиппс. Милорд сказал мне, что, когда придет дама, я должен попросить ее подождать его прихода в гостиной. (Идет к дверям в гостиную и распахивает их.) Я имею на сей счет совершенно точные указания.

Миссис Чивли (про себя). Какая предусмотрительность! Ждать нежданных гостей — это говорит о поистине современном уме! (Идет к двери и заглядывает в гостиную.) Ух! До чего в них всегда неуютно, в этих холостяцких гостиных! Придется мне тут все переделать.

Фиппс вносит в гостиную лампу с письменного стола.

Нет, не надо лампы. Слишком резкий свет. Лучше зажгите свечи.

Фиппс (ставит лампу на прежнее место). Слушаю, мадам.

Миссис Чивли. Надеюсь, экраны для свечей не слишком безобразны?

Фиппс. До сих пор никто не жаловался, мадам. (Переходит в гостиную и начинает зажигать свечи.)

Миссис Чивли (про себя). Интересно, какую это даму он ждет. Вот бы застигнуть его врасплох! У мужчин всегда такой глупый вид, когда они попадаются. А они вечно попадаются. (Оглядывает комнату и подходит к письменному столу.) А комната недурна. И какие интересные картины. Ну-ка взглянем на его корреспонденцию. (Берет со стола письма.) Боже, какая скука! Счета и визитные карточки, долги и послания вдовствующих герцогинь! А кто это, интересно, пишет ему на розовой бумаге? Как глупо писать письма на розовой бумаге! Так обычно выглядит начало мещанского романа. А роман никогда не должен начинаться с излияния нежных чувств. Он должен начинаться с трезвого расчета, а кончаться брачным контрактом. (Откладывает письма, потом снова их берет.) А ведь я знаю этот почерк. Это почерк Гертруды Чилтерн. Я его хорошо помню. Десять заповедей в каждом росчерке пера и высоконравственность в каждой строчке. Интересно, что она ему пишет. Наверно, какие-нибудь гадости обо мне. До чего я ненавижу эту женщину! (Читает.) «Хочу видеть. Верю. Приду. Гертруда». «Хочу видеть. Верю. Приду…». (Лицо ее освещается торжеством. Она хочет украсть письмо, но в эту минуту входит Фиппс.)

Фиппс. Свечи в гостиной зажжены, мадам, как вы велели.

Миссис Чивли. Благодарю вас. (Поспешно встает, сунув письмо под лежащий на столе большой, отделанный серебром бювар.)

Фиппс. Надеюсь, экраны для свечей вам понравятся, мадам. Это лучшие, что у нас есть. Милорд выбирает именно их, когда одевается к обеду.

Миссис Чивли (с улыбкой). Ну, тогда они, конечно, само совершенство.

Фиппс (с важностью). Благодарю вас, мадам.

Миссис Чивли удаляется в гостиную. Фиппс затворяет за ней дверь и уходит. Затем дверь приотворяется, миссис Чивли выходит и крадучись идет к столу. Внезапно из курительной комнаты доносятся громкие голоса. Миссис Чивли бледнеет и застывает на месте. Голоса становятся еще слышнее, и она, кусая себе губы, вновь скрывается в гостиной. Входят лорд Горинг и лорд Кавершем.

Лорд Горинг (протестуя). Но, дорогой мой отец, если уж я должен жениться, то хоть позвольте мне самому выбрать время, место и будущую спутницу жизни. В особенности спутницу.

Лорд Кавершем (сухо). Ничего подобного, сэр. Вы не сумеете выбрать. Это я буду решать, а не вы. Тут замешаны имущественные интересы. А чувства тут ни при чем. Чувства в браке приходят позже.

Лорд Горинг. Вот именно. Они приходят тогда, когда муж и жена ничего уже не испытывают друг к другу, кроме отвращения. (Подает пальто лорду Кавершему.)

Лорд Кавершем. Конечно, сэр. Я имею в виду — конечно нет, сэр. Вы сегодня постоянно болтаете глупости. Я только хотел сказать, что для вступления в брак необходим здравый смысл.

Лорд Горинг. Но женщины, обладающие здравым смыслом, почему-то все без исключения дурнушки. Вы разве этого не замечали? Я, конечно, говорю с чужих слов.

Лорд Кавершем. Ни одна женщина, будь она красавица или дурнушка, не обладает здравым смыслом. Здравый смысл — это привилегия мужского пола.

Лорд Горинг. Совершенно верно. И мы, мужчины, настолько скромны, что никогда им не пользуемся.

Лорд Кавершем. Я пользуюсь, сэр. Только им и ничем другим.

Лорд Горинг. Да. Так и мама мне говорила.

Лорд Кавершем. В этом секрет ее счастья, сэр. Вы бессердечны, сэр, совершенно бессердечны.

Лорд Горинг. Надеюсь, что нет, отец.

Выходят. Через мгновение лорд Горинг, весьма смущенный, возвращается. С ним сэр Роберт Чилтерн.

Сэр Роберт Чилтерн. Дорогой мой Артур, вот хорошо, что я успел вас застать, да еще на самом пороге! Ваш дворецкий с чего-то взял, что вас нет дома. Странно!

Лорд Горинг. Видите ли, Роберт, я сегодня настолько занят, что велел ему всем говорить — меня нет. Мой отец и тот сегодня встретил у меня довольно холодный прием. Так что даже постоянно жаловался на сквозняки.

Сэр Роберт Чилтерн. Но для меня вы должны быть дома, Артур. Вы ведь мой лучший друг. А завтра, может быть, останетесь единственным моим другом. Моя жена все знает.

Лорд Горинг. А! Я так и думал!

Сэр Роберт Чилтерн (смотрит на него). Вы так и думали? Почему?

Лорд Горинг (после некоторого колебания). Да так, догадался по выражению вашего лица, когда вы вошли. А кто ей сказал?

Сэр Роберт Чилтерн. Сама миссис Чивли. И теперь женщина, которую я люблю, знает, что моя карьера началась с обмана и бесчестия, что я построил свою жизнь на зыбких песках позора, что я, как обыкновенный торгаш, продал тайну, которую мне доверили как человеку чести. Слава Богу, лорд Рэдли вовремя умер, не узнав, что я его предал. Лучше бы я сам тогда умер, но только бы не поддался искушению и не пал так низко! (Закрывает лицо руками.)

Лорд Горинг (после паузы). А из Вены еще не пришел ответ?

Сэр Роберт Чилтерн. Как же, пришел. Сегодня в восемь часов я получил телеграмму от первого секретаря посольства.

Лорд Горинг. И что в ней?

Сэр Роберт Чилтерн. А то, что против нее ничего нет. Напротив, в тамошнем обществе она довольно видная фигура. То, что барон Арнхайм оставил ей львиную часть своего огромного состояния, известно, как говорится, по секрету всему свету. Но, кроме этого, мне ничего не удалось узнать.

Лорд Горинг. Значит, она не шпионка?

Сэр Роберт Чилтерн. Э, кому теперь нужны шпионы. Вымирающая профессия. За них теперь все делают газеты.

Лорд Горинг. И им это неплохо удается.

Сэр Роберт Чилтерн. Артур, я умираю от жажды. Могу ли я позвонить, чтобы мне чего-нибудь принесли? Скажем, рейнвейна с зельтерской?

Лорд Горинг. Ну разумеется. Позвольте, я сам. (Звонит.)

Сэр Роберт Чилтерн. Благодарю… Я не знаю, что мне делать, Артур, просто ума не приложу. Вы мой единственный друг, единственный человек, кому я могу доверять. Ведь я вам полностью могу доверять, Артур?

Входит Фиппс.

Лорд Горинг. Ну конечно же, дорогой Роберт. (Фиппсу.) Принесите рейнвейна с зельтерской.

Фиппс. Слушаю, милорд.

Лорд Горинг. Ах да, Фиппс!

Фиппс. Слушаю, милорд?

Лорд Горинг. Извините, Роберт, мне нужно отдать слуге кое-какие распоряжения.

Сэр Роберт Чилтерн. Ради Бога.

Лорд Горинг. Когда эта дама придет, скажите, что меня сегодня нет и не будет. Скажите, что меня срочно вызвали и я уехал из города. Вы поняли?

Фиппс. Дама уже в гостиной, милорд. Ведь вы велели проводить ее в гостиную, милорд.

Лорд Горинг. Вы поступили совершенно правильно, Фиппс. (Фиппс уходит.) Вот так влип! Ну, ничего. Как-нибудь выпутаюсь. Побеседую с ней через дверь. Непростое, однако, положение.

Сэр Роберт Чилтерн. Артур, скажите, что мне делать? У меня сейчас такое чувство, как будто все кругом развалилось… все спуталось. Я как корабль без руля в беззвездную ночь.

Лорд Горинг. Роберт, вы ведь любите свою жену?

Сэр Роберт Чилтерн. Больше всего на свете! Раньше я думал, что главное в жизни — это карьера. Но это не так. Главное в жизни — любовь. Любовь — это все, и я обожаю свою жену. Но я опозорен и унижен в ее глазах. Она узнала, кто я на самом деле. И между нами легла целая пропасть.

Лорд Горинг. Но неужели она не может простить вас? Разве сама она никогда не оступалась? Может быть, и сама она когда-нибудь, под влиянием минуты, совершила опрометчивый или неосторожный поступок?

Сэр Роберт Чилтерн. Моя жена? Исключено! Она не знает, что такое слабость или искушение. Я — прах земной, как и все мужчины. А она вознесена высоко над грешной землей, как большинство по-настоящему добродетельных женщин. И она безжалостна в своем совершенстве — холодна, сурова и не ведает сострадания. Но я люблю ее, Артур. У нас нет детей, и мне некого любить, кроме нее, да и меня некому любить, кроме нее. Если бы Бог дал нам детей, может быть, она была бы добрее ко мне. Но Бог, увы, дал нам пустой дом. А она — она разбила мне сердце надвое. Ладно, не будем говорить об этом. Сегодня я был очень груб с ней. Но когда грешники разговаривают со святыми, они, наверно, всегда бывают грубыми. Я ей Бог знает чего наговорил — пусть в основном и правду, но приземленную, мужскую правду. Не будем говорить об этом.

Лорд Горинг. Ваша жена простит вас. Может быть, сейчас, в эту минуту, она уже вас простила. Она любит вас, Роберт. Как она может не простить?

Сэр Роберт Чилтерн. Дай Бог! Дай только Бог! (Закрывает лицо руками.) Но я хочу вам сказать еще кое-что, Артур.

Входит Фиппс с подносом.

Фиппс (обращаясь к сэру Роберту Чилтерну). Рейнвейн с зельтерской, сэр.

Сэр Роберт Чилтерн. Благодарю вас.

Лорд Горинг. Вы прибыли в экипаже, Роберт?

Сэр Роберт Чилтерн. Нет, я пришел из клуба пешком.

Лорд Горинг. Сэр Роберт возьмет мой кеб, Фиппс.

Фиппс. Слушаю, милорд. (Уходит.)

Лорд Горинг. Вы ведь не обижаетесь, Роберт, что я вас выпроваживаю?

Сэр Роберт Чилтерн. Уделите мне еще пять минут, Артур. Знаете, я уже решил, что скажу сегодня в парламенте. Прения по вопросу об Аргентинском канале начинаются в одиннадцать… (В гостиной падает стул.) Что это?

Лорд Горинг. Ничего.

Сэр Роберт Чилтерн. Я отчетливо слышал — в комнате рядом упал стул. Там кто-то подслушивает.

Лорд Горинг. Нет, нет. Там никого нет.

Сэр Роберт Чилтерн. Уверяю вас, там кто-то есть. Комната освещена, а дверь приоткрыта. Кто-то подслушал все мои тайны. Артур, что это значит?

Лорд Горинг. Роберт, вы возбуждены, расстроены, — это все ваше воображение. Я вам говорю — там никого нет. Садитесь, Роберт.

Сэр Роберт Чилтерн. Вы в самом деле уверены, что там никого нет?

Лорд Горинг. Абсолютно уверен!

Сэр Роберт Чилтерн. И можете в этом поклясться? (Садится.)

Лорд Горинг. Клянусь!

Сэр Роберт Чилтерн (встает). И все же, Артур, позвольте, я сам взгляну.

Лорд Горинг. Но зачем?

Сэр Роберт Чилтерн. Если там никого нет, почему вы меня туда не пускаете? Артур, вы просто обязаны позволить мне войти в эту комнату и удостовериться, что я ошибаюсь. Я хочу убедиться, что ни одна посторонняя душа не подслушала моей тайны. Вы даже не представляете, что я сейчас переживаю.

Лорд Горинг. Роберт, довольно об этом. Я ведь сказал вам, что там никого нет, и этого должно быть достаточно.

Сэр Роберт Чилтерн (бросается к дверям в гостиную). Нет, не достаточно! Я настаиваю на том, чтобы мне было позволено войти в эту комнату. Вы меня уверяете, что комната пуста, а сами почему-то туда не пускаете.

Лорд Горинг. Прошу вас, не входите туда! Там кое-кто есть. Некто, кого вы не должны видеть.

Сэр Роберт Чилтерн. Ну вот, так я и знал!

Лорд Горинг. Я запрещаю вам входить в эту комнату!

Сэр Роберт Чилтерн. Прочь с дороги! На карте моя жизнь! Плевать мне, что я кого-то там не должен видеть. Я должен знать, кому я открыл свою тайну и свой позор! (Входит в гостиную.)

Лорд Горинг. Боже мой! Там ведь его жена!

Сэр Роберт Чилтерн возвращается. Лицо его выражает гнев и презрение.

Сэр Роберт Чилтерн. Как вы объясните присутствие здесь этой женщины?

Лорд Горинг. Роберт, клянусь вам, она чиста и невинна перед вами.

Сэр Роберт Чилтерн. Эту подлую, бесчестную, низкую особу вы называете чистой и невинной?!

Лорд Горинг. Не говорите так, Роберт! Она пришла сюда ради вас. Пришла, чтобы посоветоваться со мною, как спасти вас. Она любит одного только вас и никого другого.

Сэр Роберт Чилтерн. Вы с ума сошли. Какое мне дело до ваших с ней интрижек. Пусть остается вашей любовницей. Прекрасная будет парочка! Она — бесстыжая и развратная, а вы — неверный друг и вероломный враг…

Лорд Горинг. Это неправда, Роберт. Видит Бог, это неправда. Пойдемте туда, и я в присутствии вас обоих все объясню.

Сэр Роберт Чилтерн. Пропустите меня, сэр, я не останусь здесь и минуты. Я и так сыт по горло вашей ложью! А еще посмели поклясться!.. (Уходит.)

Лорд Горинг устремляется к двери гостиной. Навстречу ему выходит миссис Чивли, сияя насмешливой улыбкой.

Миссис Чивли (делает ему преувеличенно учтивый реверанс). Добрый вечер, лорд Горинг.

Лорд Горинг. Миссис Чивли! Бог ты мой!.. Могу ли я узнать, что вы делаете в моей гостиной?

Миссис Чивли. Подслушиваю, что же еще. Обожаю подслушивать сквозь замочные скважины. Можно услышать столько интересного.

Лорд Горинг. А вам не кажется, что вы искушаете провидение?

Миссис Чивли. Ах, его уже столько раз искушали. Оно уж, наверно, попривыкло. (Жестом предлагает ему помочь с нее снять манто, что он и делает.)

Лорд Горинг. Рад, что вы зашли. Хочу поделиться с вами добрым советом.

Миссис Чивли. Ради Бога, не нужно. Никогда не дарите женщине того, чего она не может носить по вечерам.

Лорд Горинг. Я вижу, вы так же упрямы, как прежде.

Миссис Чивли. Даже больше! Я в этом деле поднаторела. Так сказать, накопила опыт.

Лорд Горинг. Слишком большой опыт — опасная вещь. Не угодно ли папиросу? Половина красивых женщин в Лондоне курят. Я лично предпочитаю другую половину.

Миссис Чивли. Спасибо, я не курю. Это не понравилось бы моей портнихе. А первый долг женщин в этом мире — угождать своим портнихам. В чем состоит их второй долг, никем до сих пор не установлено.

Лорд Горинг. Вы пришли, чтобы продать мне письмо Роберта Чилтерна?

Миссис Чивли. Чтобы предложить его вам — на некоторых условиях. Как, кстати, вы догадались?

Лорд Горинг. Очень просто — вы молчали об этом. Оно с вами?

Миссис Чивли. О нет. В хорошо сшитых платьях не бывает карманов.

Лорд Горинг. Что вы за него просите?

Миссис Чивли. До чего же вы типичный англичанин! Англичане думают, что чековая книжка все может решить. Милый мой Артур, у меня денег гораздо больше, чем у вас. Почти столько же, сколько у Роберта Чилтерна. Мне нужны не деньги.

Лорд Горинг. А что же, миссис Чивли?

Миссис Чивли. Почему вы не зовете меня Лорой?

Лорд Горинг. Не люблю этого имени.

Миссис Чивли. А когда-то любили.

Лорд Горинг. Да. Именно поэтому не люблю.

Миссис Чивли жестом приглашает его сесть рядом с собой. Он улыбается и садится.

Миссис Чивли. Артур, когда-то вы были в меня влюблены.

Лорд Горинг. Был.

Миссис Чивли. И просили меня быть вашей женой.

Лорд Горинг. Естественный результат влюбленности.

Миссис Чивли. А потом бросили меня — и все из-за того, что будто бы видели, как покойный лорд Мортлейк отчаянно флиртовал со мной в зимнем саду в Тенби.

Лорд Горинг. Насколько я помню, мой адвокат уладил с вами это дело на известных условиях… которые вы сами продиктовали.

Миссис Чивли. Я тогда была бедна. А вы богаты.

Лорд Горинг. Совершенно верно. И поэтому притворялись, будто меня любите.

Миссис Чивли (пожимает плечами). Потешный был старик этот лорд Мортлейк! У него были только две темы для разговора — его подагра и его жена. И я никогда не могла понять, о которой из двух идет речь. Он так страшно ругал и ту и другую. В общем, вы поступили неразумно, Артур. Лорд Мортлейк был для меня только развлечением. Одним из тех унылых развлечений, которым поневоле предаешься, когда гостишь в английском загородном доме. Мало ли чего там не сделаешь от скуки! За это никого нельзя винить.

Лорд Горинг. Да. Многие так считают.

Миссис Чивли. Я любила вас, Артур.

Лорд Горинг. Дорогая миссис Чивли, вы всегда были слишком умны, чтобы кого-то любить.

Миссис Чивли. А вот вас любила. И вы меня любили. Не спорьте, любили. А любовь — удивительное чувство. Если мужчина когда-то любил женщину, он для нее что угодно готов сделать, кроме, разумеется, одного — продолжать любить ее. (Касается его руки.)

Лорд Горинг (убирает руку). Да, что угодно, но только не это.

Миссис Чивли (после молчания). Мне надоело жить за границей. Я хочу вернуться в Лондон. Иметь здесь уютный дом. Устраивать приемы. Если б можно было англичан научить говорить, а ирландцев слушать, лондонское общество стало бы вполне цивилизованным. Кроме того, я уже вступила в романтический возраст. Когда я вчера увидела вас у Чилтернов, я поняла, Артур, что если я кого и любила, так одного только вас. Итак, утром того дня, когда мы с вами поженимся, я и отдам вам письмо Роберта Чилтерна. Таково мое предложение. Даже сейчас отдам, если вы пообещаете жениться на мне.

Лорд Горинг. Прямо сейчас?

Миссис Чивли (улыбается). Завтра.

Лорд Горинг. Вы это серьезно?

Миссис Чивли. Вполне.

Лорд Горинг. Из меня плохой выйдет муж.

Миссис Чивли. Меня устраивают плохие мужья. У меня уже двое было таких. Они меня ужас как забавляли.

Лорд Горинг. Вы хотите сказать, что сами ужас как забавлялись?

Миссис Чивли. Что вы знаете о моей замужней жизни?

Лорд Горинг. Ничего. Но читаю ее, словно книгу.

Миссис Чивли. Какую еще книгу?

Лорд Горинг (вставая). Книгу Чисел[17].

Миссис Чивли. Вам не кажется, что оскорблять женщину, которую вы принимаете в своем доме, признак дурного тона?

Лорд Горинг. Когда женщина столь очаровательна, как вы, миссис Чивли, ее пол для нее не защита, а, напротив, вызов, который она бросает мужчине.

Миссис Чивли. Вы, кажется, думаете, что сделали мне комплимент. Но, милый мой Артур, женщин нельзя обезоружить комплиментами, а вот мужчин — можно, и в этом между нами разница.

Лорд Горинг. Насколько я знаю женщин, их ничем не обезоружишь.

Миссис Чивли (помолчав). Так, значит, вы скорее согласны видеть, как гибнет ваш лучший друг, Роберт Чилтерн, чем жениться на женщине, далеко еще не лишенной привлекательности? Я думала, вы возвыситесь до самопожертвования. Я считаю, что вам стоит пойти на это. Тогда вы могли бы весь остаток жизни восхищаться собой.

Лорд Горинг. Но я это и так делаю. А самопожертвование следовало бы запретить законом. Оно развращает тех, кому приносят жертву. Эти люди всегда заканчивают очень плохо.

Миссис Чивли. Как будто можно чем-нибудь развратить Роберта Чилтерна! Вы забываете, что я знаю, каков он на самом деле.

Лорд Горинг. То, что вы о нем знаете, не истинная его сущность. Опрометчивый поступок, совершенный им в юности, был ужасным поступком, согласен, скверным поступком, тоже согласен, недостойным поступком, и с этим я согласен, но именно потому это не было его истинной сущностью.

Миссис Чивли. Как вы, мужчины, любите защищать друг друга!

Лорд Горинг. Как вы, женщины, любите нападать друг на друга!

Миссис Чивли (с горечью). Я нападаю только на одну женщину. На Гертруду Чилтерн. Я ее ненавижу. И сейчас еще больше, чем всегда.

Лорд Горинг. Ненавидите, должно быть, потому, что превратили ее жизнь в трагедию.

Миссис Чивли (с насмешкой). Ах, в жизни женщины есть только одна настоящая трагедия. И заключается она в том, что прошлое для нее — это ее любовник, а будущее — это ее муж.

Лорд Горинг. Леди Чилтерн не имеет понятия о той жизни, на которую вы намекаете.

Миссис Чивли. Женщина, которая носит перчатки размером в семь с тремя четвертями, вообще ни о чем не имеет понятия. Гертруда всегда носила перчатки размером семь и три четверти. Это, вероятно, одна из причин, почему у нас нет с ней ничего общего… Ну что ж, Артур, будем считать, что наш романтический диалог закончен. Но вы согласны, что он все-таки был романтическим? Подумайте, за право быть вашей женой я готова была пожертвовать моим главным выигрышем, венцом моей дипломатической карьеры! Вы отказались. Что ж, ладно. Если сэр Роберт не поддержит мой аргентинский проект, я его разоблачу. Voilà tout[18].

Лорд Горинг. Не делайте этого. Это ведь подло и низко — это просто ужасно.

Миссис Чивли (пожимает плечами). Ах, к чему такие громкие слова. Они ничего не значат. Это коммерческая сделка. Только и всего. И нечего припутывать сюда сентименты. Я предложила Роберту Чилтерну кое-что у меня купить. Он считает, что я запросила слишком дорого. Ну что ж, обществу он заплатит дороже. И больше не о чем говорить. А теперь мне пора. Прощайте! Вы не хотите пожать мне руку?..

Лорд Горинг. Вам? Нет. Главное тут не в том, что ваша сделка с Робертом Чилтерном является одной из тех отвратительных коммерческих сделок, которые столь типичны для нашего отвратительного коммерческого века, а в том, что вы после всего этого пришли сюда говорить о любви, — вы, чьи уста осквернили само слово «любовь», вы, для кого любовь — книга за семью печатями; мало того, вы сегодня пришли в дом одной из самых благородных и чистых женщин, какие только бывают на свете, пришли для того, чтобы унизить ее мужа в ее глазах, чтобы убить ее любовь к нему, влить яд в ее сердце и внести раздор в ее жизнь, разбить ее кумир и, может быть, растлить ее душу! Этого я не могу вам спустить. Это чудовищно. Этому не может быть прощения.

Миссис Чивли. Артур, вы несправедливы ко мне. Уверяю вас, абсолютно несправедливы! Я вовсе не затем к ним приехала, чтобы посмеяться над Гертрудой. У меня и в мыслях этого не было. Мы с леди Маркби заглянули к ним, только чтобы спросить об одной вещице — драгоценности, которую я вчера потеряла, — и я думала, что, может быть, обронила ее у Чилтернов. Если не верите, спросите у леди Маркби. Она подтвердит. Правда, потом, когда леди Маркби уехала, у нас действительно произошел неприятный разговор. Но Гертруда сама его спровоцировала своими дерзостями и насмешками. А заезжала я к ним, ну, может быть, и с небольшим камнем за пазухой, но главным образом для того, чтобы узнать, не нашлась ли моя бриллиантовая брошь. С этого и началось.

Лорд Горинг. Брошь в виде бриллиантовой змейки с рубином?

Миссис Чивли. Да, но откуда вы знаете?

Лорд Горинг. Дело в том, что она нашлась. Собственно, я ее и нашел, но, уходя, забыл сообщить об этом дворецкому. (Идет к письменному столу и принимается один за одним выдвигать ящики.) Она в этом ящике. Хотя нет, в этом. Это ваша брошь, да? (Показывает ее миссис Чивли.)

Миссис Чивли. Моя. Как я рада, что она нашлась. Это… подарок.

Лорд Горинг. Вы ее наденете?

Миссис Чивли. Конечно. Если вы мне приколете. (Лорд Горинг внезапно берет ее руку и защелкивает на ней брошь как браслет.) Что вы делаете?.. Я и не знала, что ее можно носить как браслет.

Лорд Горинг. Не знали?

Миссис Чивли (вытягивает свою красивую руку, любуясь). Нет. Но так тоже неплохо. Посмотрите, как хорошо смотрится!

Лорд Горинг. Да, намного лучше, чем когда я его в последний раз видел.

Миссис Чивли. И когда же вы его видели в последний раз?

Лорд Горинг (невозмутимо). О, десять лет назад. На леди Беркшир, у которой вы его украли.

Миссис Чивли (вздрагивая). То есть как это украла?

Лорд Горинг. А так, вы украли этот браслет у моей кузины, Мэри Беркшир, которой я подарил его к свадьбе. Подозрение пало на служанку, и ее с позором выгнали. Вчера я его сразу узнал. И решил ничего не говорить о своей находке, пока не узнаю, кто вор. Теперь я это знаю — я услышал собственное признание укравшей.

Миссис Чивли (вскидывает голову). Это неправда.

Лорд Горинг. Вы сами прекрасно знаете, что это правда. Да у вас сейчас на лице написано, что вы украли этот браслет!

Миссис Чивли. Я буду все отрицать с начала и до конца. Скажу, что никогда не видела этого жалкого браслета. Ни разу в руках не держала.

Миссис Чивли пытается снять браслет. Лорд Горинг с иронической улыбкой наблюдает за ней. Пальцы ее вертят и дергают браслет, но безрезультатно. Из ее губ вырывается проклятье.

Лорд Горинг. Красть вещи, миссис Чивли, не стоит уже хотя бы потому, что укравший никогда не знает, какой сюрприз может таить в себе украденная вещь. Этот браслет, например, невозможно снять, если не знаешь, где спрятана пружинка. А вы, я вижу, не знаете. И найти ее не так уж легко.

Миссис Чивли. Ах вы подлец! Мерзавец! (Опять старается расстегнуть браслет, но тщетно.)

Лорд Горинг. Не стоит произносить такие слова. Тем более что они ничего не значат.

Миссис Чивли (в яростном исступлении дергает за браслет, издавая невнятные звуки. Потом останавливается и смотрит на лорда Горинга). И что вы намерены предпринять?

Лорд Горинг. Позвонить дворецкому. Он образцовый слуга, сейчас же приходит на звонок. А когда он придет, я пошлю его за полицией.

Миссис Чивли (ее всю передергивает). За полицией? Но зачем?

Лорд Горинг. Завтра Беркширы подадут на вас в суд. А пока что я обращусь в полицию, и она вас задержит. Для этого она и существует.

Миссис Чивли (в состоянии панического ужаса. Лицо ее искажено, рот перекошен. С нее полностью спала ее обычная маска. В эту минуту на нее страшно смотреть). Не делайте этого! Я согласна на все, только не обращайтесь в полицию.

Лорд Горинг. В таком случае отдайте мне письмо Роберта Чилтерна.

Миссис Чивли. Погодите, не шантажируйте меня. Дайте мне время подумать.

Лорд Горинг. Отдайте мне письмо Роберта Чилтерна.

Миссис Чивли. Его нет со мной. Я вам отдам его завтра.

Лорд Горинг. Вы же сами знаете, что лжете! Вы должны отдать его прямо сейчас. (Миссис Чивли достает письмо и протягивает ему. Она бледна как смерть.) Это оно?

Миссис Чивли (хрипло). Да, это оно.

Лорд Горинг (берет письмо, просматривает его и, вздохнув, сжигает над лампой). Приятно видеть, что такая изысканно одетая женщина, как вы, миссис Чивли, способна проявлять чудеса благоразумия. Поздравляю вас.

Миссис Чивли (замечает на столе письмо леди Чилтерн — уголок конверта выглядывает из-под бювара). Дайте мне, пожалуйста, воды.

Лорд Горинг. Сейчас. (Идет в другой конец комнаты и наливает в стакан воды. Пока он стоит спиной, миссис Чивли похищает письмо. Когда он возвращается со стаканом, она жестом показывает, что не будет пить.)

Миссис Чивли. Спасибо, не надо. Вы поможете мне с манто?

Лорд Горинг. С удовольствием. (Держит для нее манто.)

Миссис Чивли. Благодарю. Я никогда больше не буду досаждать Роберту Чилтерну.

Лорд Горинг. К счастью, вам не представится больше такой возможности, миссис Чивли.

Миссис Чивли. Даже если бы и представилась, я не стала бы. Напротив, я собираюсь оказать ему большую услугу.

Лорд Горинг. Счастлив это слышать. В вас, очевидно, произошел душевный перелом.

Миссис Чивли. Пожалуй. Мне просто больно смотреть, как такого честного человека, истинного английского джентльмена, так бессовестно обманывают. И поэтому…

Лорд Горинг. И поэтому?

Миссис Чивли. Дело в том, что у меня в кармане каким-то непонятным образом очутился любопытнейший документ. Предсмертная исповедь и признание Гертруды Чилтерн.

Лорд Горинг. О чем это вы?

Миссис Чивли (с ноткой злобного торжества в голосе). О том, что я намерена послать Роберту Чилтерну любовное письмо, которое вам написала его жена.

Лорд Горинг. Любовное письмо?..

Миссис Чивли (со смехом). «Хочу видеть. Верю. Приду. Гертруда».

Лорд Горинг (делает шаг к столу, хватает конверт, видит, что он пуст. Оборачивается). Какая вы все-таки ужасная женщина! Просто не можете не красть! Сейчас же отдайте письмо. Не то отниму силой. Не выйдете из комнаты, пока не отдадите. (Бросается к ней.)

Но миссис Чивли в тот же миг нажимает на кнопку электрического звонка на столе. Раздается пронзительный звонок. Входит Фиппс.

Миссис Чивли (после паузы). Лорд Горинг позвонил, чтобы вы меня проводили. Спокойной ночи, лорд Горинг! (Уходит в сопровождении Фиппса. На лице ее выражение мстительного торжества. Глаза сияют радостью. К ней словно вернулась молодость. Ее прощальный взгляд быстр как стрела.)

Лорд Горинг стоит кусая губы; потом закуривает папиросу.

Занавес

Действие четвертое

Обстановка, как во втором действии. Лорд Горинг стоит спиной к камину, засунув руки в карманы, у него скучающий вид.

Лорд Горинг (достает часы, смотрит на них, потом звонит). Экая досада. Никого нет, с кем можно было бы поговорить. А у меня столько потрясающих новостей. Я сейчас словно экстренный выпуск газеты.

Входит лакей Джеймс.

Джеймс. Сэр Роберт все еще в министерстве иностранных дел, милорд.

Лорд Горинг. А леди Чилтерн еще не сходила вниз?

Джеймс. Миледи у себя. Мисс Чилтерн только что вернулась с прогулки верхом.

Лорд Горинг (про себя). А, ну это уже кое-что.

Джеймс. Сэра Роберта дожидается в библиотеке лорд Кавершем. Я сказал ему, что вы здесь, милорд.

Лорд Горинг. Благодарю вас. Не будете ли вы добры сказать ему, что я уже ушел?

Джеймс (с поклоном). Будет исполнено, милорд. (Уходит.)

Лорд Горинг. Три дня подряд встречаться со своим отцом — это слишком, даже для любящего сына. Чересчур много радостного волнения. Не дай Бог, если он вздумает явиться сюда. Отцов вообще не должно быть ни видно, ни слышно. Только на этой основе можно построить прочную семью. Матери — другое дело. Матери — это прелесть. (Садится в кресло, берет газету и начинает читать.)

Входит лорд Кавершем.

Лорд Кавершем. Ну, сэр, что вы тут делаете? Попусту тратите время, по обыкновению?

Лорд Горинг (бросает газету и встает). Дорогой мой отец, когда человек приходит в гости, он тратит время хозяев, а не свое.

Лорд Кавершем. Вы подумали о том, что я вам вчера говорил?

Лорд Горинг. Только об этом и думаю.

Лорд Кавершем. Ну и что же? Вы уже помолвлены?

Лорд Горинг (благодушно). Пока еще нет, но к завтраку, вероятно, буду.

Лорд Кавершем (саркастически). Можете отложить до обеда, если это вас больше устраивает.

Лорд Горинг. Благодарю вас, но я решил покончить с этим делом до завтрака.

Лорд Кавершем. Гм!.. Никогда не могу понять, когда вы серьезно говорите, а когда нет.

Лорд Горинг. Я это тоже не всегда понимаю, отец.

Пауза.

Лорд Кавершем. Сегодняшний «Таймс» читали?

Лорд Горинг (беспечно). «Таймс»? Разумеется, нет. Я читаю исключительно «Морнинг пост». Единственное, что надо знать человеку о текущих событиях, — это где сейчас пребывает та или другая герцогиня. Все остальное лишь засоряет мозги.

Лорд Кавершем. Как! Вы не читали передовицы в «Таймсе» о карьере Роберта Чилтерна?

Лорд Горинг. Бог ты мой! Нет. И что же там сказано?..

Лорд Кавершем. А что там может быть сказано? Конечно, все самое похвальное. Вчерашняя речь Чилтерна об Аргентинском канале — это блеск! Вершина ораторского искусства. Таких речей не слышно было в парламенте со времен Каннинга[19].

Лорд Горинг. А-а! Не знаю, кто такой Каннинг. И не хочу знать. Ну и как? Роберт Чилтерн… поддержал этот проект?

Лорд Кавершем. Поддержал! Плохо же вы его знаете. Он его разнес в пух и прах. Разгромил! И попутно всю нынешнюю систему финансирования подобных предприятий. Это выступление будет поворотным пунктом в его карьере. Так утверждает «Таймс». Нет, вы непременно должны прочитать эту статью. (Развертывает «Таймс».) «Сэр Роберт Чилтерн… самый выдающийся из наших молодых государственных деятелей… Блестящий оратор… Безупречная репутация… Известная всем честность и неподкупность… Воплощение всего лучшего в английской общественной жизни… Разительный контраст с низким моральным уровнем иностранных политиков…» Про вас такого не скажут, сэр.

Лорд Горинг. Я очень надеюсь, что не скажут, отец. Но слышать это о Роберте Чилтерне мне очень приятно. Я просто в восторге. Это показывает, что у него есть мужество.

Лорд Кавершем. Больше чем мужество, сэр! Гений!

Лорд Горинг. Я предпочитаю мужество. Гениев сейчас хоть пруд пруди. А мужество — редкость.

Лорд Кавершем. Мне хотелось бы, чтобы и вы попали в парламент.

Лорд Горинг. Дорогой отец, в парламент выбирают только недалеких людей. А преуспевают там только тупицы.

Лорд Кавершем. Почему вы не займетесь хоть чем-то полезным?

Лорд Горинг. Я еще слишком молод, отец.

Лорд Кавершем (с раздражением). Терпеть не могу, когда носятся со своей молодостью. Все сейчас прикидываются молодыми. Дурацкая мода!

Лорд Горинг. Молодость — это не мода, отец. Молодость — это искусство.

Лорд Кавершем. Почему вы не сделаете предложения этой хорошенькой мисс Чилтерн?

Лорд Горинг. У меня слабые нервы. Особенно по утрам.

Лорд Кавершем. Правда, я не думаю, что у вас есть хоть какие-то шансы получить от нее согласие.

Лорд Горинг. Я и сам не пойму, как я сегодня котируюсь.

Лорд Кавершем. Дурочка будет, если согласится.

Лорд Горинг. А я и хочу жениться на дурочке. Умная жена за полгода довела бы меня до полного идиотизма.

Лорд Кавершем. Вы ее не стоите, сэр.

Лорд Горинг. Если бы мы, мужчины, женились только на тех женщинах, которых стоим, мы бы никогда не женились!

Входит Мейбл Чилтерн.

Мейбл Чилтерн. Ах!.. Здравствуйте, лорд Кавершем! Как поживает леди Кавершем?

Лорд Кавершем. С леди Кавершем все в порядке, как и обычно.

Лорд Горинг. Доброе утро, мисс Мейбл!

Мейбл Чилтерн (совершенно его игнорирует и обращается исключительно к лорду Кавершему). А как шляпки леди Кавершем? Им не лучше?

Лорд Кавершем. С сожалением должен сказать, что недавно наступило резкое ухудшение.

Лорд Горинг. Доброе утро, мисс Мейбл!

Мейбл Чилтерн (по-прежнему обращаясь только к лорду Кавершему). Надеюсь, не потребуется операция?

Лорд Кавершем (улыбаясь в ответ на ее милую задиристость). Если потребуется, придется дать леди Кавершем наркоз. Иначе она не позволит коснуться ни единого перышка на своих шляпках.

Лорд Горинг (с нажимом). Доброе утро, мисс Мейбл!

Мейбл Чилтерн (оборачивается, затем с притворным удивлением произносит). Ах, так вы тоже здесь? Вы, конечно, понимаете, что, после того как вы не явились в назначенное время на встречу со мной, я уже никогда не смогу с вами разговаривать?

Лорд Горинг. Не будьте так жестоки, мисс Мейбл! Вы единственная девушка в Лондоне, перед которой я с таким удовольствием разглагольствую.

Мейбл Чилтерн. Лорд Горинг, я не верю ни единому слову из того, что вы говорите мне… или я говорю вам.

Лорд Кавершем. И вы совершенно правы, моя дорогая, совершенно правы… то есть я хочу сказать — только в отношении моего сына.

Мейбл Чилтерн. Вы не могли бы сделать так, чтобы он хоть изредка вел себя немного приличнее — ради разнообразия?

Лорд Кавершем. К сожалению, мисс Чилтерн, я не имею влияния на своего сына. Ни малейшего. А если бы имел, то уж знал бы, как это влияние употребить.

Мейбл Чилтерн. Он, очевидно, из тех ужасно слабых натур, которые не поддаются никакому влиянию.

Лорд Кавершем. Он бессердечен, совершенно бессердечен.

Лорд Горинг. Мне кажется, что я здесь вроде бы лишний.

Мейбл Чилтерн. Вам полезно почувствовать себя лишним и узнать, что люди говорят о вас за вашей спиной.

Лорд Горинг. Но я вовсе не хочу знать, что люди говорят обо мне за моей спиной. Мое самомнение в этом случае перешло бы все мыслимые границы.

Лорд Кавершем. Я вижу, дорогая моя, мне самая пора с вами проститься.

Мейбл Чилтерн. Неужели вы оставите меня вдвоем с лордом Горингом? Да еще в такой ранний час!

Лорд Кавершем. Боюсь, я не могу взять его с собой на Даунинг-стрит[20]. Премьер-министр сегодня не принимает безработных. (Пожимает руку Мейбл Чилтерн, берет свою трость и шляпу и уходит, бросив негодующий взгляд на лорда Горинга.)

Мейбл Чилтерн (берет розы и начинает располагать их в вазе на столе). Люди, которые не приходят на назначенную встречу в парке, просто ужасны.

Лорд Горинг. Они отвратительны.

Мейбл Чилтерн. Рада, что вы это признаете. Но не понимаю только, почему у вас при этом такой довольный вид.

Лорд Горинг. Ничего не могу поделать. У меня всегда довольный вид, когда я с вами.

Мейбл Чилтерн (огорченно). Тогда, вероятно, остаться с вами — мой долг?

Лорд Горинг. Разумеется.

Мейбл Чилтерн. Но я никогда не делаю того, что является моим долгом. Из принципа. Всякая обязанность меня угнетает. Так что очень жаль, но я вынуждена вас покинуть.

Лорд Горинг. Ради Бога, не уходите, мисс Мейбл. Мне нужно сказать вам что-то очень важное.

Мейбл Чилтерн (в восторге). Вы хотите сделать мне предложение?

Лорд Горинг (слегка ошарашен). Я… То есть… Ну да, хочу.

Мейбл Чилтерн (со вздохом удовольствия). Как я рада! Сегодня это уже второе.

Лорд Горинг (возмущенно). Второе? Какой самонадеянный болван посмел сделать первое?

Мейбл Чилтерн. Томми Траффорд, кто же еще! Это его день. В разгар сезона он всегда мне делает предложение по вторникам и четвергам.

Лорд Горинг. Надеюсь, вы ему отказали?

Мейбл Чилтерн. Я всегда отказываю Томми Траффорду. Потому-то он и не перестает делать мне предложение. Но сегодня я так была на вас сердита, что чуть было не дала согласие. Хороший был бы урок вам обоим. Небось оба научились бы вести себя поприличнее.

Лорд Горинг. Да и вообще, при чем тут Томми Траффорд! Томми просто осел. Я люблю вас.

Мейбл Чилтерн. Я знаю. Но мне кажется, вы могли бы упомянуть об этом и раньше. Удобных моментов для этого я вам предоставляла более чем достаточно!

Лорд Горинг. Мейбл, прошу вас, будьте серьезнее!

Мейбл Чилтерн. Мужчина всегда говорит это девушке, пока на ней не женится. А после уж никогда не говорит.

Лорд Горинг (берет ее за руку). Мейбл, теперь вы знаете, что я люблю вас. А вы… вы любите меня хоть немножко?

Мейбл Чилтерн. Ах, до чего же вы глупенький, Артур! Если б вы хоть чуточку были умнее — хоть самую капельку, — вы давно бы знали, как я вас обожаю. Все в Лондоне это знают, кроме вас. Ведь это просто скандал — до чего я вас обожаю. Последние полгода я только и делала, что всем говорила, как я вас обожаю. Удивляюсь, что вы еще разговариваете со мной. Я же совсем погубила свою репутацию. Во всяком случае я сейчас так счастлива, что уверена — у меня не осталось никакой репутации!

Лорд Горинг заключает ее в объятия и осыпает поцелуями. Некоторое время они не в силах ничего сказать от переполняющего их блаженства.

Лорд Горинг. Милая! Знаешь, я так боялся, что ты мне откажешь!

Мейбл Чилтерн (поднимая к нему глаза). Но, Артур, неужели тебе когда-нибудь отказывали? Не могу себе представить, чтобы кто-нибудь мог тебе отказать!

Лорд Горинг (после новых поцелуев). Я прекрасно понимаю, Мейбл, что недостоин тебя.

Мейбл Чилтерн (прижимаясь к нему). Я этому очень рада, дорогой. А то я боялась, что достоин.

Лорд Горинг (с некоторым колебанием). И мне… и мне уже немного за тридцать.

Мейбл Чилтерн. Дорогой, ты выглядишь на целый месяц моложе.

Лорд Горинг (в восторге). Как мило, что ты так говоришь!.. А еще, Мейбл, я должен откровенно признаться, что ужасно расточителен.

Мейбл Чилтерн. Так ведь и я тоже, Артур. Так что между нами будет полное согласие. А теперь я должна пойти поздороваться с Гертрудой.

Лорд Горинг. Неужели должна?.. (Целует ее.)

Мейбл Чилтерн. Да, должна.

Лорд Горинг. Скажи ей в таком случае, что мне необходимо с ней поговорить. По важному делу. Я целое утро здесь жду, чтобы поговорить или с ней, или с Робертом.

Мейбл Чилтерн. Как? Так, значит, ты пришел по делу? А не для того, чтобы сделать мне предложение?

Лорд Горинг (победоносно). Нет, меня осенило совершенно внезапно, как осеняет гениев.

Мейбл Чилтерн. Небось, первый раз осенило?

Лорд Горинг. И последний.

Мейбл Чилтерн. Рада это слышать. Ну, побудь здесь. Я вернусь через пять минут. И не поддавайся никаким соблазнам, пока меня не будет.

Лорд Горинг. Милая Мейбл, когда тебя нет, нет и соблазнов. И это ужасно — я так от тебя завишу.

Входит леди Чилтерн.

Леди Чилтерн. С добрым утром, милочка. Какая ты сегодня хорошенькая!

Мейбл Чилтерн. А вы сегодня такая бледная, Гертруда. Но это вам идет.

Леди Чилтерн. Доброе утро, лорд Горинг!

Лорд Горинг (с поклоном). Доброе утро, леди Чилтерн.

Мейбл Чилтерн (вполголоса, лорду Горингу). Я буду в зимнем саду. Под второй пальмой слева.

Лорд Горинг. Второй слева?

Мейбл Чилтерн (с притворным удивлением). Ну да! Под нашей обычной. (Посылает ему воздушный поцелуй тайком от леди Чилтерн и уходит.)

Лорд Горинг. Леди Чилтерн, у меня есть для вас хорошие новости. Вчера вечером миссис Чивли отдала мне письмо Роберта, и я его сжег. Роберту больше ничто не угрожает.

Леди Чилтерн (опускается на диван). Не угрожает! О Господи, как я рада! Какое счастье, что у Роберта есть такой друг, как вы! Вы спасли его… спасли нас.

Лорд Горинг. Но теперь другому человеку угрожает опасность.

Леди Чилтерн. Кому?

Лорд Горинг (садится рядом с ней). Вам.

Леди Чилтерн. Мне? Опасность? Каким образом?

Лорд Горинг. Опасность — это, пожалуй, слишком сильно сказано. Я не совсем точно выразился. Но все-таки есть одно обстоятельство, которое может вас встревожить. Меня оно ужасно тревожит. Вчера вечером вы написали мне письмо — прекрасное, трогательное письмо, в котором просили меня о помощи. Вы написали мне как одному из своих старых друзей — одному из старых друзей вашего мужа. Миссис Чивли украла это письмо, когда была у меня дома.

Леди Чилтерн. Да зачем оно ей? И почему это вас тревожит?

Лорд Горинг (встает). Леди Чилтерн, буду с вами откровенен. Миссис Чивли вкладывает в это письмо особый смысл. И намерена послать это письмо вашему мужу.

Леди Чилтерн. Какой еще особый смысл она в него вкладывает?.. О! Нет! Только не это! Только не это! Если я в трудную для себя минуту написала, что верю, что приду к вам, чтобы вы посоветовали мне… помогли… Неужели она способна на такую низость?.. Итак, она собирается послать письмо мужу… Расскажите все по порядку.

Лорд Горинг. Миссис Чивли пряталась в моей гостиной рядом с библиотекой, но я об этом не знал. Я думал, что там ждете вы, что вы пришли поговорить со мной. И тут внезапно ко мне пришел Роберт. А потом в гостиной упал стул или что-то другое. Роберт ворвался туда и обнаружил эту особу. У нас с ним произошел неприятный разговор. А я все это время продолжал пребывать в уверенности, что там находитесь вы. Он ушел от меня в страшной ярости. В довершение всего миссис Чивли завладела вашим письмом — попросту украла его, хоть я до сих пор не понимаю, как и когда.

Леди Чилтерн. В котором часу это было?

Лорд Горинг. В половине одиннадцатого. Я считаю, что мы должны как можно быстрее рассказать об этом Роберту.

Леди Чилтерн (смотрит на него с изумлением, почти с ужасом). Вы хотите, чтобы я сказала Роберту, что вы ждали именно меня, а не миссис Чивли? И что думали, будто это я прячусь у вас в доме в половине одиннадцатого ночи? Вы хотите, чтобы я ему это сказала?

Лорд Горинг. По-моему, будет лучше, если он узнает всю правду.

Леди Чилтерн (встает). Но я такого не могу ему сказать!

Лорд Горинг. Так давайте я скажу.

Леди Чилтерн. Нет.

Лорд Горинг (убежденно). Вы не правы, леди Чилтерн.

Леди Чилтерн. Тут нужно другое. Письмо необходимо перехватить. Вот и все. Но как? Письма приходят чуть ли не каждый час. Секретари Роберта вскрывают их и сразу же передают ему. Не могу же я просить слуг, чтобы они приносили мне все его письма. Это совершенно невозможно. Ох, что же мне делать?.. Скажите, ради Бога, что мне делать?

Лорд Горинг. Успокойтесь, леди Чилтерн. И ответьте мне на несколько вопросов. Вы говорите — письма вскрывают его секретари?

Леди Чилтерн. Да.

Лорд Горинг. И кто из секретарей помогает вашему мужу сегодня? Не мистер ли Траффорд?

Леди Чилтерн. Нет. Кажется, мистер Монтфорд.

Лорд Горинг. Ему можно доверять?

Леди Чилтерн (с жестом отчаяния). Откуда я знаю?..

Лорд Горинг. Но если вы его о чем-нибудь попросите, он сделает это?

Леди Чилтерн. Думаю, что да.

Лорд Горинг. Ваше письмо было на розовой бумаге, и ему нетрудно будет узнать его не читая. По одному лишь цвету. Ведь так?

Леди Чилтерн. Полагаю, что да.

Лорд Горинг. Он сейчас здесь?

Леди Чилтерн. Да.

Лорд Горинг. В таком случае я пойду к нему и скажу, что в течение дня на имя Роберта придет письмо на розовой бумаге и что это письмо ни за что не должно попасть ему в руки. (Идет к двери и отворяет ее.) О! Роберт сам идет сюда с письмом. Оно уже пришло.

Леди Чилтерн (с криком боли). О Боже! Вы спасли его жизнь, но что вы сделали с моей!

Входит сэр Роберт Чилтерн. В руке он держит письмо, читая его на ходу. Направляется прямо к жене, не замечая лорда Горинга.

Сэр Роберт Чилтерн. «Хочу видеть. Верю. Приду. Гертруда». Любовь моя! Это правда? Ты веришь мне, ты хочешь меня видеть? Но зачем ты пишешь — приду? Это я должен прийти к тебе, а не ты ко мне — если б я знал, я давно бы пришел! Гертруда, твое письмо вдохнуло в меня такую уверенность! Теперь я ничего не боюсь, что бы со мной ни случилось! Так ты хочешь меня видеть, Гертруда?

Лорд Горинг, за спиной сэра Роберта Чилтерна, делает знаки леди Чилтерн, умоляя ее воспользоваться таким оборотом событий и не рассеивать заблуждения мужа.

Леди Чилтерн. Да.

Сэр Роберт Чилтерн. И ты веришь мне, Гертруда?

Леди Чилтерн. Верю.

Сэр Роберт Чилтерн. Ах, если бы ты еще добавила, что любишь меня?

Леди Чилтерн (протягивая ему руку). Я люблю тебя.

Лорд Горинг уходит в зимний сад.

Сэр Роберт Чилтерн (целует жену). Гертруда, если б ты знала, что я сейчас переживаю! Когда Монтфорд протянул мне через стол твое письмо, — он его вскрыл по ошибке, не заметив, должно быть, чей почерк на конверте, — и я прочитал его, с этого мгновения я уже не думал о том, какое мне грозит разоблачение, какой страшный позор, я думал только о том, что ты все еще меня любишь!

Леди Чилтерн. Тебе ничто не грозит, Роберт, — не будет ни разоблачений, ни позора. Миссис Чивли отдала письмо лорду Горингу, и он его уничтожил.

Сэр Роберт Чилтерн. Ты уверена в этом, Гертруда?

Леди Чилтерн. Абсолютно. Лорд Горинг мне только что сам сказал.

Сэр Роберт Чилтерн. Значит, я спасен! Ах, какое это дивное чувство — не бояться! Двое суток я жил в смертельном страхе. А теперь я спасен. Скажи, как именно Артур уничтожил это письмо? Что он с ним сделал?

Леди Чилтерн. Он его сжег.

Сэр Роберт Чилтерн. Жаль только, что я не видел, как единственный грех моей юности превращается в пепел. Сколько людей на свете тоже хотели бы сжечь свое прошлое, обратив его в пепел!.. Артур еще здесь?

Леди Чилтерн. Да. Он в зимнем саду.

Сэр Роберт Чилтерн. Я рад, что вчера произнес эту речь в парламенте. Я был уверен, что тем самым обрекаю себя на позор и гибель. Но этого не случилось.

Леди Чилтерн. Да, случилось нечто иное — большой общественный резонанс и всеобщее восхищение.

Сэр Роберт Чилтерн. Да, кажется, так. Я этого даже боюсь. Потому что, Гертруда, хоть мне теперь и не грозит разоблачение и единственное свидетельство против меня уничтожено… наверно, я все-таки должен отказаться от политической карьеры, как ты считаешь? (Вопросительно и с тревогой смотрит на жену.)

Леди Чилтерн (горячо). О да, Роберт, да! Это просто твой долг.

Сэр Роберт Чилтерн. Но сколько я потеряю!

Леди Чилтерн. Еще больше ты приобретешь, Роберт.

Сэр Роберт Чилтерн (ходит взад и вперед по комнате с обеспокоенным выражением лица. Потом подходит к жене и кладет руку ей на плечо). И ты согласишься жить со мной за границей или где-нибудь в глуши, в деревне, — вдали от Лондона, вдали от света? Ты никогда об этом не пожалеешь?

Леди Чилтерн. Нет, Роберт. Никогда.

Сэр Роберт Чилтерн (с грустью). А твои честолюбивые мечты? Ведь ты мечтала об успехе, я имею в виду — моем.

Леди Чилтерн. Ах, мои мечты!.. Теперь я мечтаю об одном — чтобы мы любили друг друга. А честолюбие… Ты видишь, куда оно тебя завело. Так что не будем говорить о честолюбии.

Из зимнего сада возвращается лорд Горинг с сияющим лицом и новой бутоньеркой в петлице, которую кто-то (нетрудно догадаться кто) для него составил.

Сэр Роберт Чилтерн (идет ему навстречу). Артур, до чего же я вам признателен за все, что вы для меня сделали! Чем мне вас отблагодарить! (Пожимает ему руку.)

Лорд Горинг. А я вам сразу могу сказать чем. Дорогой друг, только что под второй пальмой слева — нашей обычной… я имею в виду в зимнем саду…

Входит Мейсон.

Мейсон. Лорд Кавершем.

Лорд Горинг. Мой драгоценный родитель положительно завел привычку являться в самый неподходящий момент! Это бессердечно с его стороны, в высшей степени бессердечно!

Входит лорд Кавершем. Мейсон уходит.

Лорд Кавершем. Доброе утро, леди Чилтерн! Примите мои искренние поздравления, Чилтерн. Вы вчера произнесли блестящую речь! Я только что от премьера. Вам предлагают портфель в кабинете министров.

Сэр Роберт Чилтерн (с радостным и торжествующим видом). Портфель в кабинете министров?!

Лорд Кавершем. Да. Вот письмо премьера. (Вручает ему письмо.)

Сэр Роберт Чилтерн (берет письмо и читает). Портфель в кабинете министров!

Лорд Кавершем. Да. И вы его вполне заслужили. У вас есть все, чего нам так недостает в сегодняшней политической жизни, — безупречная репутация, высокий моральный уровень, твердые принципы. (Лорду Горингу.) То есть все то, чего у вас нет, сэр, и никогда не будет.

Лорд Горинг. Я не люблю принципов, отец. Мне больше нравятся предрассудки.

Сэр Роберт Чилтерн (уже готов принять предложение премьер-министра, но встречается взглядом с женой, видит, как она смотрит на него своими ясными, искренними глазами, и понимает, что это невозможно). Я не могу принять это предложение, лорд Кавершем. Я вынужден отказаться.

Лорд Кавершем. Отказаться, сэр!

Сэр Роберт Чилтерн. Я решил уйти от политики и немедленно подам в отставку.

Лорд Кавершем (гневно). Отказаться от портфеля в кабинете министров и уйти от политики! В жизни не слыхал подобной чепухи! Черт знает что!.. Простите, леди Чилтерн. Прошу прощения, Чилтерн. (Лорду Горингу.) Что вы ухмыляетесь, сэр?

Лорд Горинг. Даже не думаю, отец.

Лорд Кавершем. Леди Чилтерн, вы разумная женщина, самая разумная в Лондоне, самая разумная из всех, кого я встречал. Вы не позволите мужу сделать такую… то есть говорить такое… Вразумите его хоть вы, леди Чилтерн!

Леди Чилтерн. Я считаю, лорд Кавершем, что муж мой принял правильное решение, и я его одобряю.

Лорд Кавершем. Одобряете?.. Господи помилуй!

Леди Чилтерн (берет мужа за руку). Я уважаю его за это. Восхищаюсь им. Как никогда раньше. Он лучше, чем я когда-либо о нем думала. (Сэру Роберту Чилтерну.) Ты ведь напишешь премьер-министру? Сейчас же, не откладывая? Не надо колебаться, Роберт.

Сэр Роберт Чилтерн (с оттенком горечи в голосе). Пожалуй, действительно лучше написать сразу. Дважды таких предложений не делают! Прошу извинить меня, лорд Кавершем, я вас вынужден на минуту покинуть.

Леди Чилтерн. Я пойду с тобой, Роберт, если ты не возражаешь.

Сэр Роберт Чилтерн. Конечно, не возражаю, Гертруда.

Лорд Кавершем. Что это с ними? Что-нибудь здесь не так, а? (Постукивает себя по лбу.) Слабоумие? Очевидно, наследственное. Да еще у обоих сразу — и у мужа, и у жены. Прискорбно. Весьма прискорбно. А ведь они даже не из древнего рода. Не понимаю!

Лорд Горинг. Это не слабоумие, отец.

Лорд Кавершем. А что же?

Лорд Горинг (после некоторого колебания). Это и есть то, что сегодня считается высоким моральным уровнем.

Лорд Кавершем. Терпеть не могу всех этих новомодных словечек. Пятьдесят лет назад мы это называли слабоумием. Не желаю больше оставаться в этом доме.

Лорд Горинг (берет его за локоть). Подождите, отец. Пройдите, пожалуйста, вон в ту дверь. Ко второй пальме слева… нашей обычной.

Лорд Кавершем. Что, что, сэр?

Лорд Горинг. Простите, отец, я заговорился — я имею в виду в зимний сад, отец. Пройдите, пожалуйста, в зимний сад. Там находится одна молодая дама, и я хотел бы, чтобы вы с ней побеседовали.

Лорд Кавершем. О чем, сэр?

Лорд Горинг. Обо мне, отец.

Лорд Кавершем (мрачно). Эта тема не располагает к красноречию.

Лорд Горинг. Разумеется, нет. Но эта молодая дама, как и я, не очень любит красноречия в других. Считает это несколько… дурным тоном. (Лорд Кавершем уходит в зимний сад. Входит леди Чилтерн.) Леди Чилтерн, зачем вы играете на руку миссис Чивли?

Леди Чилтерн (поражена). Я вас не понимаю.

Лорд Горинг. Миссис Чивли пыталась разбить жизнь вашего мужа. Поставить его в такое положение, что ему пришлось бы либо стать изгнанником, либо пойти против совести. От второго несчастья вы его спасли. Ну а на первое вы теперь его сами обрекаете. Зачем вы делаете то, что хотела, но не смогла сделать миссис Чивли?

Леди Чилтерн. Лорд Горинг, я…

Лорд Горинг (собирается с духом для предстоящей ему задачи; в нем обнаруживается философ, скрытый под внешностью денди). Леди Чилтерн, разрешите мне кое-что вам сказать. Вчера вы написали мне письмо, в котором говорите, что верите мне и нуждаетесь в моей помощи. Сейчас как раз та минута, когда вам действительно нужна моя помощь, когда вы должны мне поверить и принять мой совет. Вы любите Роберта, но неужели вы хотите убить его любовь к вам? Чем станет для него жизнь, если вы отнимете у него плоды его честолюбия и славную перспективу большой политической карьеры, отрежете ему все пути к общественной жизни, обречете его на серое существование неудачника, — его, созданного для побед и успеха? Назначение женщины не в том, чтобы судить нас, а в том, чтобы нас прощать, когда мы нуждаемся в прощении. Ее дело миловать, а не карать. Зачем вам наказывать его за грех, совершенный им в юности, когда он еще не знал ни вас, ни самого себя? Жизнь мужчины имеет иную цену, чем жизнь женщины. У него шире поле деятельности, крупнее масштабы, он посягает на большее и большего может добиться. Если женщина живет чувством, увлекаемая его круговоротом, то мужчина живет интеллектом, определяющим все его действия. Леди Чилтерн, не совершайте этой ужасной ошибки. Если женщина сумела внушить мужчине любовь к себе и сама его любит в ответ, она тем самым исполнила свое главное предназначение в этом мире.

Леди Чилтерн (смущена и колеблется). Но мой муж сам захотел уйти от политики. Он считает, что это его долг. Он первый это сказал.

Лорд Горинг. Да, чтобы сохранить вашу любовь, он в данную минуту готов на все — даже выбросить за борт всю свою карьеру. Он готов пожертвовать ради вас самым ценным, что у него есть. Послушайтесь моего совета, леди Чилтерн, не принимайте от него такой огромной жертвы. Иначе вы потом горько раскаетесь. Никто из нас, ни мужчина, ни женщина, не должен принимать таких жертв. Мы их не заслуживаем. А кроме того, Роберт уже и так достаточно наказан.

Леди Чилтерн. Мы оба наказаны. Я ведь ставила его так высоко.

Лорд Горинг (с глубоким чувством в голосе). Так не ставьте его теперь слишком низко. Если он упал с алтаря, не топите его в болоте. Он захлебнется в этой затхлой воде. Его призвание — власть. Отнимите у него это — и все в нем замрет, даже любовь к вам. Леди Чилтерн, у вас сейчас в руках жизнь вашего мужа, у вас в руках любовь вашего мужа. Не разрушайте и то и другое.

Входит сэр Роберт Чилтерн.

Сэр Роберт Чилтерн. Гертруда, вот черновик моего письма. Прочитать тебе?

Леди Чилтерн. Лучше я сама.

Сэр Роберт протягивает ей письмо. Она читает его, затем решительно рвет.

Сэр Роберт Чилтерн. Что ты делаешь?..

Леди Чилтерн. Жизнь мужчины имеет иную ценность, чем жизнь женщины. У него шире поле деятельности, крупнее масштабы, он посягает на большее и большего может добиться. Мы живем чувством, увлекаемые его круговоротом. Мужчины живут интеллектом, определяющим все их действия. Этому — и еще многому другому — меня только что научил лорд Горинг. Я не стану портить твою жизнь, и тебе не позволю ее испортить — я не приму от тебя этой жертвы, этой ненужной жертвы!

Сэр Роберт Чилтерн. Гертруда! Гертруда!

Леди Чилтерн. Ты можешь забыть. Мужчины легко забывают. А я прощаю. В этом и заключается наше участие в жизни мира. Теперь я это понимаю.

Сэр Роберт Чилтерн (глубоко взволнованный, обнимает ее). Жена моя! Моя дорогая супруга! (Лорду Горингу.) Артур, мне суждено быть у вас в вечном долгу!

Лорд Горинг. Ну что вы, Роберт. Не у меня вы в долгу — у леди Чилтерн.

Сэр Роберт Чилтерн. Нет, я вам стольким обязан. А теперь скажите, о чем вы хотели меня попросить, когда вошел лорд Кавершем?

Лорд Горинг. Роберт, вы ведь опекун своей сестры, и мне нужно ваше согласие на мой с ней брак. Вот и все.

Леди Чилтерн. Ах, как я рада! Как я рада! (Пожимает руку лорду Горингу.)

Лорд Горинг. Благодарю вас, леди Чилтерн.

Сэр Роберт Чилтерн (в смущении). Вы хотите жениться на моей сестре?

Лорд Горинг. Ну да.

Сэр Роберт Чилтерн (с твердостью). Артур, мне очень жаль, но это невозможно. Я обязан заботиться о счастье Мейбл. Но я не верю, что с вами она будет счастлива. Я не могу принести ее в жертву.

Лорд Горинг. В жертву?..

Сэр Роберт Чилтерн. Да! Это значило бы погубить ее жизнь. Брак без любви — ужасная вещь. Но есть нечто худшее, чем даже брак без любви. Это брак, в котором есть любовь, но только с одной стороны; есть верность, но только с одной стороны; есть преданность, но только с одной стороны. В таком браке одно из сердец непременно будет разбито.

Лорд Горинг. Но я люблю Мейбл. В моей жизни нет места ни для какой другой женщины.

Леди Чилтерн. Роберт, если они любят друг друга, почему бы им не пожениться?

Сэр Роберт Чилтерн. Артур не может дать Мейбл ту любовь, какой она заслуживает.

Лорд Горинг. Какие у вас основания так думать?

Сэр Роберт Чилтерн (помолчав). Вы действительно хотите, чтобы я сказал?

Лорд Горинг. Разумеется.

Сэр Роберт Чилтерн. Хорошо. Будь по-вашему. Когда я вчера приходил к вам, я обнаружил, что у вас в соседней комнате прячется миссис Чивли. Это было в одиннадцатом часу вечера. Я не хочу вдаваться в подробности. Мне нет дела до ваших отношений с миссис Чивли, я это еще вчера сказал. Когда-то вы собирались на ней жениться. Очевидно, те чувства, которые вы к ней тогда питали, теперь вновь ожили. Вчера вы говорили о ней как о женщине чистой и невинной, как о женщине, которую вы уважаете и чтите. Пусть так. Но я не могу вверить вам жизнь моей сестры. Не имею права. Это было бы несправедливо — чудовищно несправедливо по отношению к ней.

Лорд Горинг. Мне нечего сказать вам в ответ.

Леди Чилтерн. Роберт, к лорду Горингу прошлым вечером должна была прийти вовсе не миссис Чивли.

Сэр Роберт Чилтерн. Не миссис Чивли? Кто же в таком случае?

Лорд Горинг. Остановитесь, леди Чилтерн!

Леди Чилтерн. Твоя собственная жена. Роберт, вчера лорд Горинг сказал мне — еще днем, когда был у нас, — что, если меня когда-нибудь постигнет беда, я могу обратиться к нему за помощью как к нашему давнишнему и самому близкому другу. Потом, после этой ужасной сцены, которая разыгралась здесь, в этой комнате, я написала ему письмо, в котором говорила, что верю ему, что мне нужно видеть его, что я приду к нему за помощью и советом. (Сэр Роберт достает из кармана письмо.) Да, это оно. В конце концов я не пошла к лорду Горингу. Я решила, что только мы сами можем себе помочь. Это во мне заговорила гордость. И как раз в то время, как он меня ждал, пришла миссис Чивли. Она украла мое письмо и сегодня, не обозначив, кто отправитель, отослала тебе, чтобы ты подумал… чтобы заподозрил… Нет, я не могу произнести вслух, что она хотела тебя заставить подумать!..

Сэр Роберт Чилтерн. Как? Неужели я так низко пал в твоих глазах? Неужели ты могла хоть на миг подумать, что я способен в тебе усомниться? Гертруда, ты для меня воплощение всего самого лучшего, самого чистого, что есть на земле, и грязь не может тебя коснуться. Артур, вы можете идти к Мейбл, и дай вам Бог счастья! Нет, погодите… В этом письме нет обращения. Неизвестно, кому оно адресовано. Миссис Чивли при всем своем хитроумии этого, видимо, не заметила. Тут должно стоять имя.

Леди Чилтерн. Позволь мне вписать твое. Это тебе я верю и ты мне нужен. Только ты — и никто другой.

Лорд Горинг. Но позвольте, леди Чилтерн, это ведь мое письмо. И я хочу получить его обратно.

Леди Чилтерн (улыбаясь). Нет. Вместо него вы получите Мейбл. (Берет письмо и вписывает в него имя своего мужа.)

Лорд Горинг. Если только она не передумала. Ведь прошло уже двадцать минут, с тех пор как я в последний раз ее видел.

Входят Мейбл Чилтерн и лорд Кавершем.

Мейбл Чилтерн. Лорд Горинг, беседовать с вашим отцом гораздо интереснее, чем с вами. Впредь я буду говорить только с ним. И всегда под нашей обычной пальмой.

Лорд Горинг. Дорогая моя! (Целует ее.)

Лорд Кавершем. Что это значит, сэр? Неужели эта милая, умная девушка сделала такую глупость — согласилась стать вашей женой?

Лорд Горинг. Конечно, отец. Зато Чилтерн сделал умный поступок — согласился стать членом кабинета министров.

Лорд Кавершем. Очень рад это слышать, Чилтерн… поздравляю вас. И если Англия не пойдет прахом и не попадет в руки радикалов, вы еще когда-нибудь будете премьером.

Входит Мейсон.

Мейсон. Завтрак подан, миледи.

Мейсон уходит.

Мейбл Чилтерн. Вы ведь позавтракаете с нами, лорд Кавершем?

Лорд Кавершем. С удовольствием. А потом отвезу вас, Чилтерн, на Даунинг-стрит. У вас блестящее будущее, просто блестящее! (Лорду Горингу.) Хотел бы я сказать то же самое о вас, сэр. Но боюсь, что ваше будущее ограничится домашним кругом.

Лорд Горинг. И это замечательно. Я лучшего не желаю.

Лорд Кавершем. Но если вы не будете для этой юной леди идеальным мужем, я лишу вас наследства.

Мейбл Чилтерн. Идеальным мужем! Но я совсем не хочу, чтобы он был идеальным мужем. Это что-то такое… ненастоящее. То, чего не бывает на этом свете, разве что только на том.

Лорд Кавершем. А каким вы хотели бы его видеть?

Мейбл Чилтерн. Пусть будет таким, каким хочет быть. А я сама хочу только одного — быть… быть ему настоящей женой.

Лорд Кавершем. Честное слово, леди Чилтерн, в этом есть немало здравого смысла.

Все уходят, кроме сэра Роберта Чилтерна. Он опускается на стул и сидит задумавшись. Немного погодя входит леди Чилтерн.

Леди Чилтерн (подходит к нему сзади и наклоняется к нему). Разве ты не пойдешь завтракать, Роберт?

Сэр Роберт Чилтерн (берет ее за руку). Гертруда, что ты испытываешь ко мне — любовь или только жалость?

Леди Чилтерн (целует его). Любовь, Роберт. Любовь — и только любовь. Для нас обоих начинается новая жизнь.

Занавес

Примечания

1

Франсуа Буше (1703—1770) — французский художник, известный своими пасторалями и пейзажами.

2

Жан Антуан Ватто (1684—1721) — французский художник, писавший в основном картины придворных празднеств.

3

Орден Подвязки — высший британский орден, учрежденный в 1348 г.; представляет собой восьмиконечную звезду Святого Георгия, прикрепленную к синей бархатной ленте, которую носят ниже колена левой ноги.

4

Виги — политическая партия, на основе которой в 19 в. сложилась Либеральная партия Великобритании; чередовалась у власти с партией тори (консерваторов). В широком смысле слова виг — это либерал.

5

Томас Лоренс (1769—1830) — английский живописец, автор многих эффектных, часто идеализированных портретов.

6

Танагрская статуэтка — древняя терракотовая статуэтка; танагрские статуэтки были найдены в 1874 г. при раскопках развалин города Танагры (разрушен в 457 г. до н. э.) в центральной Греции.

7

Какая приятная неожиданность! (фр.).

8

Ван Дейк (1599—1641) — фламандский живописец, долгое время жил и работал в Англии, тонкий мастер парадного и интимного портрета.

9

Жан Батист Камилл Коро (1796—1875) — французский художник-пейзажист.

10

Пенелопа — героиня поэмы Гомера «Одиссея», супруга Одиссея, считающаяся классическим символом верной, преданной жены.

11

Строительство Панамского канала в 1888 г. стало олицетворением любого мошеннического предприятия.

12

Специальная галерея в палате общин английского парламента для любопытствующих женского пола; когда-то отделялась металлической решеткой.

13

Бат — курорт с минеральными водами на юго-западе Англии.

14

Синяя книга — любой документ или документы большого объема, издаваемые парламентом либо с санкции парламента; название — по цвету обложки.

15

Стиль Адама — английский неоклассический архитектурный стиль; отличается изящным декором, особенно в интерьере.

16

Ламия (греч. миф.) — чудовище в образе женщины, пьющее кровь детей; женщина-вампир.

17

Книга Чисел — четвертая книга Библии, в которой содержится перечисление племен и поколений израильтян. Лорд Горинг, по-видимому, намекает на обилие мужей, которых поменяла миссис Чивли.

18

Вот и все (фр.).

19

Английский политический деятель Джордж Каннинг (1770—1827) славился как искусный оратор.

20

Улица в центральной части Лондона, на которой в доме номер 10 находится резиденция премьер-министра Великобритании.

Content

Оскар Уайльд
Идеальный муж
Комедия в четырех действиях

Действующие лица

Действие первое

Действие второе

Действие третье

Действие четвертое

Примечания