Константин Шелуханов, Дмитрий Волк

«Касьянов день»

В ряду святых угодников Кассиан занимает совершенно исключительное место – это нелюбимый святой, «немилостивый». Раньше крестьяне свято верили, что у Касьяна недобрый взгляд: «На что взглянет – всё вянет». «Глаз Касьяна» считался настолько опасным, что в день 29 февраля крестьяне не советовали даже выходить из избы, чтобы не случилось какого‑нибудь несчастья…»

Муниципальный жилой дом.

Москва, улица Миклухо-Маклая.

29 февраля, вторник, 08:12.

Артёма разбудила гнетущая тишина.

Нет, не так.

Артём проснулся от стойкого ощущения неправильности происходящего.

Нет, опять не так.

Будем честны, Артём проснулся совершенно спокойно и с чувством глубокого удовлетворения происходящим. И в этом чувстве пребывал ещё примерно восемь секунд — до того момента, как его мутный спросонья взгляд упал на светящееся табло настольных электронных часов.

Двенадцать минут девятого.

Машина Кортеса уже двенадцать минут стоит у подъезда в напрасном ожидании. А ждать Кортес не любит. Очень.

Артём сорвался с места, подобно горячему арабскому скакуну, ужаленному огромным злобным шершнем в самую деликатную часть тела. Чувствуя, как драгоценные секунды пулями свистят у виска, он прыгал на одной ноге, одновременно засовывая вторую в штанину, а голову — в узковатое горло тёплого свитера. О приятных, но совершенно необязательных мелочах типа умывания и завтрака сегодня придётся забыть. И так Кортес уже наверняка приготовил минимум часовое моральное избиение младенцев. Зверь он, этот Кортес. Садюга.

Артём накинул куртку на плечо, сунул ноги в сапоги, ухватил одной рукой шапку и барсетку, открыл входную дверь… И замер. На одной ноге, занеся другую над порогом. В удивительно неудобной позе, из числа тех, которые Кортес на тренировках приторно ласковым тоном комментирует: «Терпи, казак, а то мамой будешь», Артём стоял в дверях своей квартиры, и по его лицу медленно растекалась блаженная улыбка.

Он вспомнил, что сегодня у него выходной.

* * *

«Ценители осской изящной словесности приглашаются на очередной ежегодный слёт Общества Любителей Эпической Поэзии. В программе — чтения мастеров, творческие семинары для начинающих, подведение итогов поэтического конкурса. Слёт пройдет сегодня в…»

Муниципальный жилой дом.

Москва, улица Миклухо-Маклая.

29 февраля, вторник, 08:28.

Понять эмоции Артёма вовсе не так сложно, если знать, что этот выходной у него был первым за последние семь месяцев.

Всё началось сразу же после той памятной истории с Вестником, в результате которой Артём узнал о Тайном Городе. Тогда Кортес предложил ему стать своим постоянным напарником — поступок, о причинах которого Артём до сих пор мог только гадать. Кортес честно предупредил его о том, что ближайшие полгода Артём будет трижды в день жалеть о своем согласии на эту авантюру. Тем не менее согласие было дано без малейших колебаний, после чего Кортес самым зловещим тоном заявил: «Ты этого хотел, Жорж Дандэн» — и началось…

Тренировки. Чёртова прорва тренировок. Пробежки вокруг дома и кроссы по пересечённой сельской местности. Бесчисленные отжимания на кулаках, подтягивания и приседания, штанга и гири… Плавание в бассейне по утрам и занятия с какими-то полуподпольными группами рукопашного боя по вечерам. Пару раз в неделю Артём занимался на тренажёрах в небольшом зальчике у пересечения Дмитровского шоссе с улицей 800-летия Москвы. Руководил занятиями давний знакомый Кортеса, невысокий очень худой парень с пронзительным взглядом больших карих глаз, коротко отрекомендовавшийся при знакомстве: «Пых», — Артём так и не понял, было это именем, фамилией или прозвищем. Он же преподал Артёму основы фехтования на самых разных видах холодного оружия, включая и такие экзотические, как грабли и кухонный половник.

Стрелковые премудрости Артём постигал на курсах, устроенных рыцарями из Ложи Горностая. Вождению в экстремальных условиях его учили вместе в группой каскадёров с Мосфильма. Плюс ещё верховая езда, прыжки с парашютом и скалолазание в соответствующих спортивных секциях… В довершение всего Кортес лично устроил ему несколько уроков выживания в природных условиях, после которых Артём глубоко и надолго возненавидел пустыни, болота, горы, реки и леса. Ну и поля тоже.

И вот вчера Кортес уехал с Яной кататься на горных лыжах, а Артёму дал отдохнуть. Целый день — до своего возвращения. Ах это сладкое слово «свобода»!

Отдыхать Артем решил со вкусом, получив максимум удовольствия от жизни. Для начала следовало выпить кофе. По всем правилам.

Как надо правильно пить кофе? Прежде всего — кофе надо варить. И не в плебейской турке из «легкого металла люминя», а в чеканной медной джезве. Джезву Артёму подарил Кортес. Достойное всяческого уважения изделие средневековых малоазиатских ремесленников Кортес раздобыл в давние времена, будучи по каким-то своим делам в Турции — распространяться об этом, как и вообще о своей прежней работе в имперской военной разведке, он не любил. Ещё требуется настоящая родниковая вода — в бутылках «от Белой Дамы Вирсавии», с годичной гарантией свежести, по 50 рублей за литр. Немножко хитрых приправ, пол-ложки сахара, щепотка соли…

Кофейные зёрна Артем молол на купленной по случаю ручной мельнице, мурлыкая под нос запавшую в память древнюю арабскую мелодию в обработке, кажется, Офры Хазы. Мелодия задавала ритм, движения становились, как и положено, плавными, зёрна тихо хрустели, и никакие посторонние мысли не омрачали спокойствие. В очередной раз проверив качество помола — то, что доктор прописал! — Артём отмерил положенное количество порошка в джезву, добавил сахар, соль и остальные ингредиенты, залил водой и поставил на плиту.

Пока вода медленно прогревалась, он приготовил прочие немаловажные атрибуты кофейной церемонии. Из холодильника были извлечены свежайший лимончик, тут же ошпаренный кипятком из чайника для улучшения аромата, и пузатая бутылка настоящего — жутко дорогого! — французского коньяка. Коньяка в ней оставалось меньше ста граммов, но больше и не требовалось. Почётное место во главе стола заняла артёмова любимая чашка, темно-синяя с золотой надписью «BOSS» на боку. Объемом ровно в пинту.

Тем временем вода в джезве нагрелась и начала закипать. Наступил самый ответственный момент: пена должна подняться до краев, но кофе убежать не должен. Артём прикоснулся кончиками пальцев к ручке джезвы и сосредоточился…

И в этот момент в дверь зазвонили. Очень настойчиво. Артём решил было игнорировать звонок, пока кофе не будет готов, но пена подниматься не спешила. А вот нежданный гость в дополнение к звонку принялся обрабатывать дверь кулаками и ботинками. Патентованное изделие мастеров отечественной танкостроительной промышленности гремело под этим натиском не хуже легендарного сражения под Прохоровкой, и Артём не выдержал. Он уменьшил огонь под джезвой и бросился открывать.

Гостем оказался низенький толстячок в расстёгнутой бобровой шубе до пола, из-под которой виднелись ядовито-жёлтая рубашка, мешковатые зелёные штаны и ярко-оранжевый галстук. Пальцы его были унизаны разнокалиберными перстнями, шея обмотана в три оборота толстенной золотой цепью, а лысую голову украшала широкополая шляпа ослепительно-синего цвета. Типичный представитель маленькой, но более чем заметной в Тайном Городе семейки концов. Артём видел его не впервые: Мурций Чейз, управляющий бара «Три педали», был давним и очень хорошим знакомым Кортеса.

— Какого черта, Мурций?!

Конец молча проскользнул в приоткрытую дверь, отпихнул Артема и принялся тщательно запирать замки. Накладной, врезной, сейфовый…

— Цепочка где? Чел, у тебя на двери даже цепочки нет! Сейчас нас убьют. Обоих! Придут и убьют! А всё из-за того, что ты сэкономил на дверной цепочке.

Голос Мурция был подчёркнуто спокоен, но Артёма это не обмануло.

— Что случилось, Мурций?

— Да ничего особенного. Просто чуды решили меня убить! А где Кортес?

— Уехал…

— Вот именно! Он уехал и велел мне в случае чего обращаться к тебе! А ты сможешь спасти мою драгоценную жизнь до приезда Кортеса?

Ответить на вопрос Артёму помешало громкое шипение. Распространившаяся следом волна кофейного аромата не оставила места сомнениям, и он бросился на кухню. Так и есть: кофе сбежал. Артем выключил плиту, переставил джезву на край мойки и схватился за тряпку. Мурций, проследовавший на кухню за хозяином, плюхнулся на табуретку, схватил со стола бутылку… и в один глоток ее осушил. Артём остолбенел. Его кофе! Его праздничный кофе с капелькой французского коньяка…

Мурций деловито откусил пол-лимона, прожевал и спросил:

— Чел, у тебя водка есть?

— Нету.

— А что есть?

— Текила.

— Ну давай свою текилу.

Артём совершенно механически достал из шкафчика маленькую запечатанную бутылку. Конец аккуратно свернул пробку, вытряс содержимое в синюю чашку с надписью «BOSS» и в два глотка выпил. Закусил остатком лимона. После чего повернулся к Артёму и поинтересовался:

— Что делать-то будем?

— А что надо?

— Не, ну ты определённо какой-то тупой! Если мы доживем до возвращения Кортеса, я обязательно поинтересуюсь, где он раздобыл себе такого тупого чела в напарники. Ты что, не понял?! Нас сейчас будут убивать!

В голосе конца зазвучали панические нотки. Артём сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Быстрая от природы реакция и долгие тренировки помогли ему оправиться от потрясения.

— Мурций, ты можешь объяснить мне толком, что происходит? Я ничего не понимаю.

— У тебя точно нет водки? — Конец тяжело вздохнул. — Чуды собираются меня убить.

— Зачем?

— Как бы это тебе объяснить? — Мурций явно замялся. — Ну, в общем, некий, скажем, рыцарь, довольно высокопоставленный и женатый на очаровательнейшей женщине…

— Ясно. Ваша пресловутая семейная тайна? — Семейная тайна концов касалась их невероятного и совершенно необъяснимого успеха у женщин.

— Она самая. В общем, магистр почувствовал некий зуд в темени…

— Магистр? Однако! И он решил тебя убить?

— А я тебе о чём битый час толкую?! — С катастрофического для Артёма момента появления Мурция прошло, если верить часам на стене, меньше пяти минут. — Я же сказал: у меня на хвосте погоня! Сейчас тут будет не меньше десятка Красных Шапок…

— Красных Шапок?! — Ситуация нравилась Артёму всё меньше и меньше. — С какой это радости магистр (кстати, который из них?) станет посылать за тобой Красных Шапок? Я ещё понимаю, хванов…

— Конечно, нет. Узурпаторов он за мной послал!

— А Красные Шапки тогда откуда?

— Шасы постарались.

— А они-то тут при чем?

— Видишь ли, Артём… Танец Феникса помнишь?

Танец Феникса Артём помнил. Он видел это представление в «Ящеррице» в тот самый день, когда Кортес и Яна рассказали ему о Тайном Городе. Сразу после этого у них возникли серьезные проблемы с Зелёным Домом, из которых удалось выпутаться с огромным трудом, но воспоминания это не омрачало. Феникс был воистину прекрасен.

— Вот этот самый феникс, пойманный, как говорили, в Марьиной Роще, на самом деле спокойненько жил себе у Юрбека Томбы. Есть у него небольшой собственный зверинец на юге, в городишке под названием Аскания Нова. Юрбек в свое время выиграл его в карты у барона фон… фальц… Не помню. Чуд какой-то, наверно. Птиций узнал об этом и попросил меня помочь. Он мне, в общем-то, довольно близкий родственник, и я его выручил. Заключил контракт с парой наёмников…

— Понятно. — Мстить наёмникам в Тайном Городе всегда считалось дурным тоном. Мстили заказчику. В данном случае, ясное дело, Мурцию. — Остаётся уточнить только одну маленькую деталь: при чём тут, собственно, я?

— То есть как это при чём? Я же тебе всё объяснил: Кортес взялся уладить эти мои проблемы. Ты же в его команде? Вот он и велел мне обращаться к тебе, пока его не будет. И ты должен спасти мою жизнь!

Артём тяжело вздохнул. Призрак Выходного рассеялся как дым.

— И что мы теперь будем делать?

— Вот это я и хочу от тебя узнать, — заявил Мурций. Он встал из-за стола, подошел к окну и в ужасе ткнул пальцем в стекло:

— Они уже здесь! Видишь фургон! Красные Шапки приехали! Мы погибли!

Конец бросился к выходу из кухни. В то же мгновение оконное стекло разлетелось вдребезги, а в стене напротив образовались две аккуратных дырки о пуль.

— Они наняли снайпера! — завопил конец, трясущимися руками отпирая дверь, — Бежим!

«Двух,» — машинально мысленно уточнил Артём, бросаясь вдогонку.

* * *

«Вас беспокоит будущее ваших детей? Вы хотите видеть их здоровыми, сильными, красивыми? Летний детский лагерь Белой Дамы Саломеи на Андаманских островах — это именно то, что вам надо!..»

Муниципальный жилой дом.

Москва, улица Миклухо-Маклая.

29 февраля, вторник, 09:15.

— Пилите, Шура… Они точно золотые! — чуть заплетающимся языком уже в пятый раз продекламировал Мурций. Артём выдохнул, утер пот со лба и отложил надфиль. Да, конечно, спасибо Кортесу, что приучил хранить на тумбочке у входной двери карманный пенальчик с набором инструмента, но он мог бы додуматься положить туда и ножовку по металлу. А в ванной в шкафчике полный пузырек раствора разрыв-травы остался…

А ведь уйти им удалось довольно легко. Артём успел поймать Мурция за шиворот прежде, чем тот нажал на кнопку вызова лифта. Дверь квартиры, понятно, закрыли на все замки. А потом они тихонечко ушли наверх под аккомпанемент знакомого «Мля!», доносящегося из поднимающегося лифта. Красным Шапкам не хватило всего нескольких минут, потраченных на объезд дома.

Ключ от чердачной двери Кортес вручил Артёму ещё полгода назад. Велел носить на общей связке, так, на всякий случай. Вот случай и наступил. Чердак оказался на удивление чист и почти не пылен. Они очень тихо вошли, заперли дверь за собой и отправились к двери, ведущей в соседний подъезд. Тут-то и подкарауливала вполне закономерная неприятность, о которой Артём как-то не удосужился подумать заранее. Дверь оказалась заперта, а ключа у Артёма не было.

Хорошо героям кинобоевиков, у которых под рукой в нужный момент случайно оказывается боевой лазер, пила-болгарка или, на худой конец, ножовка по металлу. Артёму не повезло: единственный набор инструмента поблизости лежал у него в кармане в кожаном пенальчике. Тоже подарок Кортеса: пластиковая рукоятка с набором сменных наконечников. Молоточек, буравчик, штук пять отверток и — невероятная удача! — целых два надфиля…

— Знаешь, Артём, — прервал его грустные размышления Мурций, — я наконец понял, что общего у вас, челов, со Спящим. Вы тоже спите на ходу! Ну что тут думать? Тут пилить надо!

— А ты сам попробовать не хочешь?

— Вот еще! Испачкать мои замечательные штаны и протереть все рукава моей новой шубы? В конце концов, кто из нас наёмник?

На это возразить Артёму было нечего, и он молча вернулся к прерванному занятию.

— Пилите, Шура, пилите! — в очередной раз провозгласил Мурций.

— Мурций, — предложил Артём парой минут спустя, — а сходил бы ты, что ли, послушать у той двери, что Красные Шапки делают, а?

— Спешу и падаю! — ответил Мурций и, слегка покачиваясь, отправился в указанном направлении. Возвратился он довольно быстро.

— Тихо. Наверно, артефакт от шума включили.

— Или дверь проломили уже. Хотел бы я знать, что они дальше придумают…

— Что тут думать? Квартиру обыскивать будут! Если у тебя там что ценное осталось, прощайся навсегда. Деньги, драгоценности, артефакты — гуд бай, май лав, гуд бай… Между прочим, — конец неожиданно сурово уставился на Артёма, — у порядочных наемников должны быть артефакты. Много разных артефактов! Включил, к примеру, техническую дырку — и мы уже давно бы на той стороне двери были. А у тебя что?

— Про порядочных наемников — это ты Кортесу скажи! Он меня все еще стажёром числит, — Артём поморщился и внимательно осмотрел надфиль: так и есть, стёрся, — говорит, нечего, мол, всяким дерьмом голову занимать, надо базовую технику сперва отработать. Только нож навский купить и позволил.

— И ты его, конечно, забыл дома!

— Да нет, вот он, — Артём задумчиво извлек из чехла на поясе небольшой чёрный клинок.

— И ты молчал!!! Нас тут полдня весь Тайный Город убить пытается, а он прячет навский нож в кармане и молчит! Да этим ножом ты мог бы прорезать любой замок в одну минуту! Клянусь потрохами Спящего, Артём, ты самый тупой чел, которого я когда-либо видел! Правильно тебе Кортес не велит артефактов покупать! Тебе их в руки давать нельзя!

— Что, так прямо и прорежет? — растерянно переспросил Артём.

— Это дерьмовое человское железо? Моментально, не будь я Мурций Чейз!

Артём мрачно посмотрел на навский нож и ни в чем не повинный надфиль… Затем встал и от всей души ударил. Полоска жести, приколоченная снаружи к косяку, отлетела, и ничем не удерживаемая дверь с грохотом ударилась о стену.

— А вот Кортес бы сразу дверь выбить догадался, — проворчал конец. — Не сидели бы тут, как горгульи на Нотр-Даме…

— Ты куда-то спешишь? — огрызнулся Артём. — Я должен тебя спасать до приезда Кортеса, вот и спасаю, как могу. О деталях процесса отдельного уговора не было. Всё, пошли вниз. Только тихо!

Они осторожно спустились по лестнице к выходу из подъезда. Через стекло входной двери ничего похожего на засаду не наблюдалось, и Артём рискнул высунуться наружу. Напротив соседнего подъезда, полностью загородив выезд в сторону улицы, стоял потрёпанный жизнью «Соболь». К микроавтобусу прислонился типичный представитель Красных Шапок — коротышка в «косухе», кожаных штанах и красной бандане. В одной руке он держал полупустую бутыль с виски, другой тщательно ковырял в носу. К высокому сугробу, скрывающему лавочку у подъезда, были привалены несколько мотоциклов.

Артём втянулся обратно в подъезд и принялся тщательно обшаривать карманы куртки:

— Где-то тут у меня флакончик был с «пыльцой морфея»… Ага! В общем так, Мурций, слушай сюда.

— Ну?

— Сейчас мы будем брать их фургон. То есть брать буду я, а ты жди тут. Как позову, выскакивай — и бегом к правой передней двери.

— У тебя что, своей машины нет?

— Есть, но на ней мы ехать всё равно не сможем: фургон всю дорогу загородил. Короче, понял?

— Вроде бы… Ой! — конец тихо взвизгнул и попытался просочиться сквозь стену.

Артём оглянулся. Сквозь застеклённую часть входной двери была хорошо видна проходящая пара высоких рыжих мужчин, с ног до головы одетых в черное. Их лица почти целиком закрывали огромные зеркальные очки.

— Узурпаторы! Это за мной, — тихонько простонал Мурций.

— Погоди, не паникуй. Вроде мимо идут.

Чуды продефилировали вдоль дома и скрылись из виду за углом. Мурций отлип от стены и перевёл дух.

— Ну, я пошёл, — сказал Артём, повернувшись к двери. И чуть не упал от неожиданного рывка сзади за полу куртки.

— Люды! — прошипел Мурций, ныряя под лестницу.

В самом деле, в ограниченном дверью поле зрения появилась пара рослых белобрысых парней в лёгких не по сезону куртках и джинсах. Парни потоптались на дорожке, ведущей к подъезду, и ушли в ту же сторону, что и чуды минутой раньше.

— А что за проблемы у тебя с людами? — поинтересовался Артём.

— Ну, я бы не сказал, что это у меня проблема. Это для барона Светломира молодая жена — проблема…

— Понятно. И он тебя тоже заказал?

— Ну, это такие мелочи по сравнению со всем остальным. Ну, заказал.

— А из навов тебя случайно никто не заказал? — поинтересовался Артём, старательно копируя любимый саркастический тон Кортеса.

Мурций ненадолго задумался.

— Нет, из навов точно никто.

— И это не может не радовать!

Артём ещё раз осторожно приоткрыл дверь и огляделся. Вроде ничего не изменилось: чуды и люды ушли, а Красная Шапка продолжал ковырять в носу у фургона. Разве что виски у него в бутылке стало заметно меньше.

— Ещё раз объясняю: я выхожу, беру на себя Шапку, завожу машину и зову тебя. Ты сразу выскакиваешь и бежишь к правой двери. Понял? Сразу и к правой.

— Понял.

— Всё. Ну, с богом!

Артём сжал в руке аэрозольный баллончик с «пыльцой морфея» и выскочил из подъезда.

* * *

«Продолжается набор наёмников в группу сопровождения Большого Восточного Каравана! Зачисленным предоставляется униформа и комплект стандартного снаряжения. Группы принимаются со своим боевым расписанием. Погонщикам различных видов транспорта — дополнительная оплата…»

Муниципальный жилой дом.

Москва, Перовская улица.

29 февраля, вторник, 12:45.

Крохотная однокомнатная квартирка «гостиничного типа» без телефона и телевизора, была снята Кортесом, как обычно, «на всякий случай». За утро Артём уже немного привык к тому, что эти случаи сыплются ему на голову один за другим, и потому просто предался мрачным раздумьям об упущенных возможностях. Перенервничавший Мурций дремал в комнате на диване, а Артём сидел на крохотной кухоньке и с отвращением потягивал из кружки остывший растворимый кофе без сахара. До вечера ещё далеко, торопиться некуда.

С захватом машины им опять повезло. Стоящий на карауле (кажется, Иголка — Артём различал Красных Шапок всё ещё с трудом, за исключением разве что одноглазого Кувалды) откровенно расслабился, чуть ли не задремал — и был крайне удивлен, получив порцию сонного зелья прямо в лицо. Ключ торчал в замке зажигания, мотор ещё почти не остыл, так что от дома они отъехали без проблем. Потом была лихая гонка по МКАДу, в которой Артём испытал на практике свои свежеполученные навыки экстремального вождения и нашел их вполне удовлетворительными.

Примерно на пересечении с Каширкой из бардачка зазвучало знакомое: «Вечно молодой, вечно пьяный…» Мурций вытащил мобильник, видимо, забытый кем-то из Красных Шапок, и, недолго думая, ответил:

— Мурций Чейз слушает!

Артём вырвал у него трубку и вышвырнул ее в окно. И едва успел снова схватиться за руль, чтобы увернуться от неожиданно затормозившего прямо перед носом самосвала. Следующие десять километров конец изливал свои переживания в самых выспренных выражениях. Тем не менее в Перово они доехали достаточно спокойно, бросили машину во дворе и заперлись в квартире. Конец, окончательно утомлённый алкоголем, заявил, что его драгоценное здоровье надо беречь, улёгся на единственный предмет мебели в комнате и немедленно отключился. А Артём занял кухонный табурет и принялся думать.

Тишина. Покой. Скука. Кортес приезжает только вечером. До вечера вполне можно отсиживаться тут. Если только… И тут Артём с удивительной ясностью понял, почему Кортес выбрал в качестве укрытия именно этот дом: в квартире было слышно всё, что происходит в подъезде.

— Мля, Копыто, типа, их здесь нету!

— Что значит «нету», мля?! Машина у подъезда стоит — значит должны быть тут!

— А если они специально машину тут бросили, а сами ещё куда смотались?

— Я тебе что сказал? Тут искать? Вот тут и ищи! Умных, мля, развелось…

— Слышь, уйбуй, а если Иголка правильно говорит? Типа, подумать бы надо.

— Я тебе, мля, подумаю! Я тебе щас так подумаю!

Ненадолго наступила тишина: видимо, уйбуй думал. Артём подкрался к двери и прислушался.

— Значит, так! Типа, ты с Иголкой…

— А чё сразу — Иголка?

— Чё надо, мля! Короче, вы оба — остаётесь у подъезда. Будете караулить тут. А мы — за виски. Обратно приедем, тогда и будем смотреть. Весь подьезд. Сверху донизу, мля! Должны они тут быть.

Удаляющийся топот возвестил отбытие большей части Красных Шапок.

— Вот так всегда, — подытожил, кажется, Иголка. — И чё он на меня опять взъелся?

— Типа, нечего было фургон пробакланивать. Теперь вот из-за тебя и мне досталось. Пошли, что ли, на улицу? Чё тут сидеть?

— Пошли.

— Ну, а теперь что делать будем? — Артём вздрогнул от неожиданности и обернулся к незаметно подошедшему Мурцию. — Сейчас они вернутся и нас найдут. И теперь точно будут убивать!

— Спокойно, заказчик, сейчас я что-нибудь придумаю.

Артём начал мысленно перебирать варианты. Снова уйти через чердак не получится — за неимением чердака. Да и вряд ли Красные Шапки настолько уж тупы, чтобы второй раз подряд попасться на одну уловку. Прыгать в окно? Третий этаж, обледенелый асфальт внизу… Отсидеться в квартире?

— Мурций, а защиту от поисковых заклинаний ты поставил?

— Естественно! Видишь колечко? — конец продемонстрировал ему жест, в иной обстановке послуживший бы поводом для хорошей драки. — Оно и работает.

— А какие у тебя ещё артефакты с собой?

— Было бы у меня что полезное, я бы тебе давно сказал. А так — только портал недлинный, да и тот разряжен. Ну, положим, кое-что я и сам могу наколдовать, но ничего дельного.

«Нет, в квартире отсиживаться тоже не вариант… Думай, голова, думай! Шапку куплю! Красную! Времени совсем мало остается: скоро Красные Шапки с виски вернутся — и всё. Конец фильма.»

— Знаешь, Мурций, пожалуй, нам придется прорываться.

— Это как ещё? — конец на всякий случай поёжился.

— С боем. Но ты не бойся, бой я возьму на себя. Тебе предстоит только ждать момента в подъезде и, как только возникнет удобный момент, убегать. Тут поблизости остановка автобуса. Помнишь, где мы во двор въезжали? Вот туда беги и по улице влево метров двадцать. Я буду прикрывать тыл.

— Чел, думай головой! Я управляющий бара, а не чемпион Тайного Города по бегу!

— Не могу найти слов, чтобы высказать всю глубину своего огорчения по этому поводу! Жить хочешь? Значит, побежишь. — Артём собрался было открывать дверь, но неожиданная мысль заставила его остановиться. У Красных Шапок — ятаганы! А с ножом против пары ятаганов много не навоюешь, даже с навским. Надо еще что-нибудь, хотя бы кочергу… Идея! Артём забежал на кухню и распахнул дверцу под мойкой. Так и есть: внутри лежал древний металлический совок для мусора. Тяжёлый, не исключено, что из железа, он пригодился бы и для обороны, и для нападения. Не забыть бы сказать Пыху спасибо за уроки.

— Пошли, управляющий, — бросил Артём и вышел из квартиры. Мурций с некоторым отставанием последовал за ним.

К двери подъезда Артём подошёл осторожно, чуть ли не на цыпочках. Прислушался. С улицы доносились характерные звуки: Красные Шапки от скуки вполголоса напевали свою любимую песню. Приникнув к щели — в двери здешнего подъезда стекол не было — он сумел разглядеть поющую парочку. Бойцы стояли спиной к двери и полностью игнорировали происходящее внутри. Ну что ж, кажется ему опять повезло. Артём обернулся и строго посмотрел на подошедшего Мурция.

— Пора. Будь готов к броску по моей команде.

С этими словами Артём пинком распахнул дверь и обеими руками с размаху опустил совок на голову более мелкого на вид Иголки. Тот молча повалился ничком. Второй противник, вероятно Контейнер, начал оборачиваться. Артём повторил удар, на этот раз сбоку в ухо. Контейнер упал на стоящую рядом скамейку, но тут же начал вставать.

— Мурций, беги! — рявкнул Артём, выхватывая из кармана баллончик с «пыльцой морфея» и направляя струю в лицо Контейнера. Топот сзади продемонстрировал, что конец свой маневр выполнил. Тем временем зелье подействовало, и Контейнер отключился. Зато начал подавать признаки жизни Иголка. С яростным «Мля!» он выхватил ятаган и бросился на обидчика. Артём обернулся как раз вовремя, чтобы отбить совком удар, который иначе разрубил бы его на два равных полуартёмия. Попытка брызнуть «пыльцой» в лицо и этому противнику успехом не увенчалась: зелье кончилось. Артём отбил ещё один удар ятагана — совок украсила глубокая зарубка — ответным пинком «повышенной подлости» свалил Иголку через низенький заборчик в заснеженные кусты, и бросился бежать вдогонку за Мурцием.

— Стой, сука! Убью! — взревел Иголка, выбираясь из кустов, и бросился следом.

Дальнейшая погоня напоминала сцену из плохой кинокомедии. Первым, пыхтя и отдуваясь, бежал конец. То и дело он притормаживал и утирал лицо широкополой синей шляпой, всё более утрачивающей свой некогда роскошный вид. Следом за ним короткими перебежками двигался высокий светловолосый чел с совком для мусора в одной руке и ножом в другой. В очередной раз догнав конца, он останавливался и дожидался преследователя — крепкого коротышку-байкера в красной бандане, вооруженного здоровенным ятаганом. Приблизившись, тот пытался изрубить чела на куски, но удары ятагана каждый раз натыкались на умело подставленные нож или совок. Затем чел отскакивал назад и пробегал еще немного, после чего дуэль повторялась.

Тем временем первый участник забега достиг вожделенной автобусной остановки, к которой — невероятное везение! — подъезжали сразу два автобуса.

— Сюда, скорее! — крикнул Мурций, делая несколько пассов, и прибавил пару неразборчивых слов на непонятном языке. В очередной раз догнавший Артёма Иголка неожиданно пошатнулся, как боксёр, словивший прямой в челюсть, и рухнул навзничь. Артём бросился к концу и одновременно с ним вскочил на подножку. Двери закрылись, автобус отъехал от остановки.

Уже сидя на жёстком сиденье рядом с концом, Артём понял насколько сильно им повезло. Единственный свидетель, Иголка, нокаутирован, так и не успев ничего увидеть. Едва ли теперь Красные Шапки сумеют понять, в какой из двух автобусов разных маршрутов они с Мурцием сели, поэтому появился шанс спокойно доехать до метро. Однако не успели они проехать и двух остановок, как мимо на всех парах пролетел знакомый «Соболь». Артём тяжело вздохнул и сдёрнул конца с сиденья.

— В чём дело? — недовольно поинтересовался Мурций.

— Выходим, быстро! — Артём подтолкнул его к двери. Выскочив на остановку, они огляделись. Преследователей видно не было, но не было и сомнений в том, что, не обнаружив их в числе пассажиров другого автобуса, десятка Копыта вернётся.

— Во двор, — скомандовал Артём. Они быстрым шагом прошли пару десятков метров и свернули за ближайший угол. На грязно-белом снегу двора ярким пятном выделялся оттаявший канализационный люк. И в этот миг Артёму пришла в голову гениальная идея.

— У нас осталась только одна возможность, — сказал он, направляясь к люку, — будем уходить через…

— Ни за что, — дрожащим голосом прервал его Мурций, — там злые осы!

— Что, и они тоже?

Мурций потупился:

— Ну как бы тебе объяснить? Тут совсем другое дело…

— Ясно. Но лезть всё равно придется, — Артём деловито своротил крышку люка и кивнул в сторону открывшегося отверстия. — Давай!

— Ни в коем случае, — отрезал Мурций. — Только через мой труп!

— Кстати, неплохая идея, — мрачно заметил Артём, надвигаясь на конца. — А ну лезь, кому сказано!

— Но-но, парниша! Только без рук! — конец попятился от Артёма в сторону люка, — Убери руки, я кому ска… А-а-а!!!

Вопль оступившегося Мурция прервался глухим шлепком, после которого наступила тишина. Артём бросил последний взгляд на окрестности — преследователей видно не было — и аккуратно спустился следом по скобам, не забыв прикрыть за собой крышку.

Колодец оказался неглубок, всего около двух метров. У самого дна сапог Артёма уткнулся во что-то мягкое. Послышалось невнятное ругательство, после чего подземелье осветил неяркий магический огонёк.

— Мурций, ты как? Жив ещё? — автоматически поинтересовался Артём.

— А то сам не видишь, — мрачно ответил конец, — Кто по-твоему огонёк зажёг? Спящий?

— Ну вот, а говорил: «ни одного полезного амулета»…

— Это не амулет. Это я сам. — Конец, кряхтя, попытался подняться.

При виде совершенно несчастного выражения его лица в Артёме неожиданно пробудилась совесть, и он спросил:

— Ты не сильно ушибся?

— Я-то не очень. А вот тот, на кого я упал…

Артём рывком поставил Мурция на ноги. Под ним на бетонном полу лежал распластанный ос. Кажется, всё-таки живой.

* * *

«Его превосходительство Антуан ле Кулье, магистр ложи Драконов, официально объявляет о возобновлении набора наемников в шестую экспедицию на поиски Шамбалы. Получить карточку участника, а также возобновить действие ранее выданной можно в офисе магистра, расположенном…»

Лабиринт.

Москва, где-то под землей.

29 февраля, вторник, 13:20.

— …И тогда я вознёс над главами их своё могущественное оружие, — Артём, что называется, поймал кураж, и речь его лилась, как вода из хорошо работающего сливного бачка, — и обрушил его на врага. И пали многие, прочие же, будучи преисполнены ужаса, бежали!

Приведённый в чувство ос внимательно слушал. Судя по всему, кроме временной потери сознания от удара концом по голове, никакого ущерба его здоровью причинено не было. Это не могло не радовать беглецов, поскольку у них оставалась надежда уговорить оса стать их проводником. Артём мобилизовал свою богатую фантазию и применил былые навыки коммивояжёра, а Мурций интуитивно ассистировал, поддакивая и подвывая от ужаса в соответствующих местах рассказа… В результате за несколько минут ос из глубоко возмущённой жертвы нарушения техники безопасности превратился в не менее глубоко заинтересованного сочувствующего.

— И вновь ударил я, и поразил ещё около трех дюжин врагов. Но их хитрый предводитель подтянул резервы, — Артём разливался соловьём, иллюстрируя свои воображаемые подвиги взмахами совка, который, собственно, и выступал под именем «могущественного оружия». — И тогда нам пришлось отступить.

— И вот мы здесь, — подытожил Мурций.

— Какова же была наша радость, когда узнали мы, что благосклонность Спящего простёрлась на нас и в этой трудности! Воистину не зря на нашем пути встретился славный воин великой Оси, ибо именно он может указать нам путь к другу, помощь которого поможет нам, — при этом, не совсем удачном с точки зрения стиля, обороте конец поморщился, — одержать достойную победу над врагом!

— Само собой разумеется, мы заранее испытываем горячую благодарность к этому воину, и хотели бы преподнести ему достойный него подарок, — подхватил Мурций, — а именно вот это славное оружие, достойное великих бойцов.

— Удивительное оружие, — задумчиво сказал ос, рассматривая полученный совок, — славное. Все много завидовать будут, однако. Чем я могу помочь таким великим воинам?

— Ты можешь отвести нас к нашему другу, с которым мы уже не раз плечом к плечу поражали Красных Шапок, — торжественно ответил Артём.

— А кто ваш друг?

— Наш друг — воин великой Оси. И имя ему — Чуя.

Артём мысленно перекрестился. Чуя был единственным осом, которого он видел в жизни, а отличить одного оса от другого Артём не сумел бы даже под страхом смертной казни. И он очень опасался, что стоящий перед ним ос этим самым Чуей и окажется. Впрочем, Мурций, знающий в лицо почти всех обитателей Тайного Города, был абсолютно спокоен.

— Чуя? — задумчиво произнес ос. — Я могу отвести вас к Чуе. Я рад помочь достойным воинам, подарившим мне такое славное оружие. А ещё я хотел бы сложить балладу о ваших славных подвигах.

Артём напрягся. Осские баллады славились на весь Тайный Город занудством и заунывностью, и выслушивание их обычно становилось на редкость мучительной пыткой.

— К несчастью, я не могу предаться этому благородному занятию именно сейчас, — продолжил ос, — ибо время и место не благоприятствуют.

Артём выдохнул с облегчением. Как оказалось, напрасно.

— Сейчас я отведу вас на величайший в году праздник великой Оси — День Собрания Поэтов. Там я смогу отдать должное вашим подвигам. И Чуя ныне там. Он председательствует в Собрании.

Артём изобразил на лице поразительно фальшивую улыбку. Кажется, ему всё же не повезло.

— А не ответит ли наш отважный проводник на один вопрос? — неожиданно поинтересовался конец.

— Спрашивай, воин.

— Стая твоя где?

— Дома осталась. Не приличествует стаю приводить на Собрание. Идите же за мной, славные воины, — патетически воскликнул ос и пошёл вперед.

Артём поймал не менее тоскливый взгляд Мурция, и они дружно последовали за проводником.

* * *

«Личная конюшня барона Светломира приглашает на работу автослесарей-жестянщиков со знанием ювелирного дела. Желателен опыт работы по специальности не менее…»

Музей-усадьба «Кусково».

Москва, улица Юности.

29 февраля, вторник, 19:45.

Пытка продолжалась третий час.

Собственно, всё началось ещё с трехчасового блуждания по Лабиринту под руководством оса, так и оставшегося для Артёма безымянным. Один вонючий темный тоннель сменялся другим, не менее темным и вонючим, ос завывал себе под нос что-то длинное и тоскливое, а он шёл следом, уже начиная тосковать по серому зимнему небу и тусклому февральскому солнцу. К тому же в Лабиринте было хоть и не так холодно, как наверху, но из-за сырости и общей промозглости холод чувствовался не в пример сильнее.

Наконец ос вывел их в какой-то невообразимо пыльный закуток и указал на узкую лестницу с истертыми множеством ног каменными ступенями:

— Мы пришли.

Лестница привела их в небольшое полутёмное помещение, заставленное швабрами, вёдрами и прочими незаменимыми при уборке предметами. Самой радостной для Артёма находкой оказалась совершенно нормального вида деревянная дверь, выкрашенная белой масляной краской. Осторожно приоткрыв её, проводник выглянул и, обернувшись к Артёму, удовлетворённо кивнул, приложив палец к губам. Последовав за скользнувшим за дверь осом, Артём на миг остолбенел — снаружи оказался величественный, хоть и скудно освещённый зал. Судя по сдавленному оханью за спиной, Мурций тоже узнал Кусковский дворец. Наклонившись к проводнику, Артём прошептал:

— Почему же мы шли так долго?!

Тот, укоризненно покосившись на него, ответил:

— К великому надо приходить с чистой душой и должном настроении…

Артём осмотрелся. Огромный зал был почти полон. Расставленные амфитеатром стулья занимало несколько сотен посетителей, не только осов, но и представителей практически всех семей Тайного Города. Среди присутствующих насчитывалось также и немало челов. У противоположной стены за длинным столом восседал президиум: девять на удивление прилично одетых осов увенчанных лавровыми венками.

— Я думал, это чисто осский праздник, — пробормотал Артём.

— Мы не вправе отказывать тем, кто тянется к Красоте, — ответил ос. — А теперь я вынужден покинуть вас. Долг перед великой Осью призывает меня: я должен подготовиться к выступлению. Чуя вон там, во главе Собрания. Я сообщу ему о вашем приходе, и он подойдет сюда, как только сможет.

Проводник скользнул позади рядов кресел и исчез. Артём с Мурцием заняли свободные места в уголке и приготовились к ожиданию. К сожалению, они не предвидели, сколько времени оно займет.

— Смотри-ка, — внезапно сказал Мурций. — Выходит, слухи были верны, и князь действительно обязал Сантьягу представлять Темный Двор на всех мероприятиях вассальных семей!

И в самом деле, в первом ряду слушателей, хорошо заметный в обычном светлом костюме, с пустыми глазами и деревянной улыбкой на каменном лице, держа спину неестественно ровно, сидел комиссар Тёмного Двора. Рядом с ним, подозрительно опустив голову и привалившись вбок, разместился Ортега.

Как раз в этот момент очередной выступающий закончил чтение своей баллады. Сантьяга, кивнув ему, зааплодировал. Ортега немедленно вскинул голову, непонимающе покосился по сторонам, но быстро сориентировался и поддержал шефа.

Полюбовавшись на знакомые лица, Артём переключил внимание на выступающих и попытался расслабиться и получить удовольствие. Не тут-то было! Уже к концу третьего выступления он начал ёрзать и смотреть по сторонам, но ничего интересного для себя так и не высмотрел.

— Тише, — прошипел Артёму на ухо заметивший его терзания Мурций, — Будешь шуметь, обвинят в Осквернении и сделают из тебя осский лапш.

— А что это? — с чувством нарастающего отупения поинтересовался Артём.

— Что-то вроде ирландского рагу. Во всяком случае, крысу туда тоже кладут.

— Кстати, Мурций, — пользуясь случаем отвлечься, спросил Артём, — ты всё время употребляешь выражения из человских книг. Откуда ты их знаешь? Только не говори, что читал — не поверю.

— Почему же? Было дело, даже и читал. Заведовал я одно время буфетом на вашем Мосфильме. Не ради денег, сам понимаешь…

— Да уж! Семейная тайна… — протянул со значением Артём.

— Она самая, — вздохнул Мурций. — А какие там красавицы в мое время были! Людочка, Ирочка, Женечка, Настенька, Любаша… Ой, нет. Любаша была раньше, когда я еще сценаристом работал. Из сценаристов меня в пятьдесят третьем выперли, по делу врачей-вредителей…

— Мурций, скажи мне одну вещь, только честно.

— Ну?

— Тебя твоя семейная тайна никогда не подводила?

— Ну… — Конец замялся, — честно говоря, был один раз. С женой рыцаря Вальда.

— Это который знаменитый снайпер?

— Он самый. Его жена. С ней мне не помогла даже семейная тайна, — конец печально вздохнул.

Артём попытался придумать еще какой-нибудь предмет для разговора, но потерпел неудачу и был вынужден вернуться к прослушиванию поэтов. Которые сменяли друг друга на импровизированной сцене с завидной регулярностью, создавая поразительно однообразное впечатление. Пожалуй, единственным нарушившим монотонность моментом оказалось выступление победительницы конкурса начинающих поэтов. После небольшого вводного выступления Чуи перед слушателями предстала довольно симпатичная невысокая и стройная девушка с длинными чёрными волосами, прочитавшая со всему положенными завываниями длиннейшую лирическую балладу о юном воине из семьи Красных Шапок, влюблённом в прекрасную юную фею с редким голубым цветом волос. Родные девушки разлучили влюблённых, не позволив Красной Шапке распевать серенады под её балконом, в ответ на что влюблённый герой вместе со своим боевым пуделем отправился совершать подвиги. В результате, как и следовало ожидать по законам жанра, все погибли. После окончания чтения слово взял какой-то ос из президиума, пропевший поэтессе дифирамбы, продолжительность которых почти равнялась длине её баллады.

— Думаешь, ей первое место за хорошие стихи дали? — прошипел Мурций Артёму на ухо. — Ничего подобного!

— А за что тогда?

— Ты разве не понял? Это же чёрная моряна!

Только теперь Артём сообразил. Чёрные моряны были небольшой семьёй крайне агрессивных оборотней, психически неустойчивых и не контролирующих себя в боевой трансформе. Разочарованная недостаточно высокой оценкой на конкурсе чёрная моряна была бы нелегким противником даже для самого Сантьяги…

Тем временем выступающий сравнил произведение моряны с творчеством двух величайших осских поэтов, чьи имена затерялись в веках, но стихи живы до сих пор, и в доказательство принялся декламировать нечто невообразимое под названием «Касыда на взятие Уратая». Артём стиснул зубы и искренне пожалел, что в веках сгинули имена авторов, а не их произведения.

…Между тем время шло. Утомлённый председательствованием Чуя передал своё место соседу, а сам решил прогуляться по залу и добрёл до них с Мурцием. Вовремя проснувшийся конец тычком под рёбра вывел Артёма из транса, и они старательно рассыпались в комплиментах, принятых доверчивым осом за чистую монету. Попутно Артём рассказал об огромной армии преследователей, только и ждущих окончания праздника, чтобы их погубить. Растаявший Чуя согласился, хоть и без особой охоты, войти в их положение и вывести обходным путем до окончания чтений. На этот раз они покинули Лабиринт через решетку ливневой канализации у железнодорожной станции «Кусково». Тепло распрощавшись с осом, беглецы направились на электричку. в сторону Курского вокзала.

* * *

«Двухнедельные курсы горностаевских стрелков объявляют очередной набор желающих повысить свою снайперскую квалификацию! В программе — мастер-класс самого Лестера Вальда! Обращаться…»

Курский вокзал.

Москва, площадь Курского вокзала.

29 февраля, вторник, 20:20.

До времени обещанного возвращения в Москву Кортеса и Яны оставался от силы час, когда Артём с Мурцием вышли на площадь у Курского вокзала. Надо было решать, что делать дальше. Поскольку ничего подозрительного в окрестностях не наблюдалось, Артём позволил себе роскошь остановиться и обдумать их дальнейшие действия. Мурций в это время рассеянно смотрел по сторонам, попутно пытаясь вернуть своей несчастной шляпе хоть в какой-то степени пристойный вид.

— Ну надо же, — неожиданно воскликнул конец. — Ты смотри-ка!

Артём взглянул в указанном Мурцием направлении и присвистнул. Ему никогда ещё не приходилось видеть такой машины. У тротуара стоял «ЗиС-110», точно такой же, как машины высокопоставленных имперских чиновников далеких сороковых, но не обычного чёрного, а непередаваемо-глубокого травянисто-зелёного, какими бывают изумруды чистой воды, цвета. Зрелище выходило впечатляющее, особенно если учесть, что картину дополняли тонированные, чуть более светлого оттенка стёкла и тускловатые, необычно теплого оттенка хромированные детали. Довершала композицию того же странного оттенка фигурка оленя на капоте, точно копирующая те, что ставились одно время на «Волги» двадцать первой модели. Пара которых, выполненная в тех же цветах, стояла рядом.

— Кортеж барона Светломира, — завистливо простонал Мурций. — Умеет жить старик! Олени и всё прочее — из чистого серебра…

— Он же вроде бы тебя заказал?

— Клянусь штанами Спящего, а ведь так оно и есть! — опомнился конец, — Бежим!

— Стой, не дёргайся. Уходим медленно и тихо, — пробормотал Артём, придерживая Мурция за ворот шубы так, чтобы закрывать его собой от возможных наблюдателей в машинах. При этом Артём тщательно сканировал взглядом привокзальную площадь, благодаря чему вовремя обнаружил очередную опасность: дюжину молодых крепких людов, дружно стоящих в очереди за шаурмой.

— Ой, мля… — двусмысленно высказался он. Но тут в голове Артёма наконец забрезжила спасительная идея. Схватив конца за руку, он потащил его за собой к стоявшему неподалёку грязному жигулёнку, за лобовым стеклом которого красовалась картонка с криво написанным фломастером объявлением: «Куплю золото валюту.» Сквозь открытую дверь был виден сидящий на водительском месте неприметный молодой человек, как раз в этом момент пытающийся прикурить от дешёвой китайской зажигалки.

Не тратя зря драгоценного времени, Артём обошел автомобиль вокруг, залез в правую переднюю дверь и схватил парня за горло — стараясь, впрочем, чтобы со стороны это не было слишком заметно.

— Жить хочешь? — прошипел Артём.

Парень побулькал и просипел:

— Уху!

Артём кивнул:

— Тогда открой заднюю дверь, — мужик несколько секунд вслепую шарил по задней двери, пока, наконец, не поддел шпенёк.

— Садись. — сказал Артём Мурцию. — А ты… если, конечно, не против… ведь, ты не против? — Парень сделал всё возможное чтобы подтвердить, что он не против. — Отвезёшь нас туда, куда нам надо. Ясно?

Повторять не пришлось. Когда они выезжали на Садовое Кольцо, в зеркальце заднего вида Артём заметил какую-то странную суету. Повернувшись, он с трудом разглядел две столкнувшиеся машины — зелёную «Волгу» людов и «Форд» полиции. Видимо, попытались одновременно выехать вслед за ним, но не сумели. Возле машин, судя по характерным жестам, уже вовсю шла разборка. Артём утратил интерес к событию, которое больше не могло им угрожать, и вернулся к везущему их водителю:

— В Новые Черёмушки, шеф. И не дрожи так, не обидим!

* * *

«Орденский Бестиарий приглашает всех желающих на экскурсии, на которых вы сможете полюбоваться редкими и экзотическими видами животных в условиях, приближенных к боевым…»

Муниципальный жилой дом.

Москва, Профсоюзная улица.

29 февраля, вторник, 21:12.

Для семи человек скромная двухкомнатная квартира Кортеса у метро «Новые Черёмушки» была явно тесновата. Даже если учесть, что четверо гостей были по габаритам заметно мельче среднего человека. Трое Красных Шапок — Копыто, Иголка и Контейнер — чинно сидели на диванчике и благоухали одеколоном. Пристроившийся рядом на табуретке Артём с мрачным видом пил кофе с коньяком, а развалившиеся в креслах напротив Яна и Кортес слушали монолог стоящего посреди комнаты Мурция.

— И вот представьте себе, как я жру этот лимон, чтобы только не рассмеяться! Смеяться нельзя, но я ещё никогда в жизни не был так близок к провалу! Но когда у меня над головой засвистели пули, я притворяться перестал. Тут я уже был близок к конфузу совершенно иного рода…

— Всего-то две пули, да и те с запасом выше головы, — отметил Кортес, — что тут такого страшного? Мы с Яной хорошо целились, тебе ровным счетом ничего не угрожало.

— Это тебе не страшно, у тебя привычка есть. А я — существо мирное и миролюбивое, меня так пугать нельзя. В меня уже полвека никто не стрелял!

— Ладно, это всё художественные детали. Ты про дело давай говори.

— А что дело? Артём всё грамотно сработал. Можно считать, спас мою драгоценную жизнь, хоть ей на самом деле ничего и не угрожало.

— Опять детали. Еще что-то добавить можешь? Нет? Свободен пока. Копыто!

— А чё Копыто, чё Копыто, мля? Ну, приехали. Ну, типа вломились в квартиру. Замки у него там — я в натуре обалдел. Хорошо еще цепочки нету, а то бы так и не взломали, мог бы дома сидеть спокойно.

— У вас что, разрыв травы с собой не было?

— Не. Забыли, мля.

Кортес сурово посмотрел на Иголку. Тот заерзал на диване:

— А чё я? Я ничё. Контейнер забыл.

— И это первая ваша ошибка, — подытожил Кортес.

— А вторая? — поинтересовался Копыто.

— Вторая — в Перово. Когда Контейнер и Иголка вместе на улицу вышли. Надо было одному на этаже остаться.

— Ага! Думаешь, охота лишний раз по башке получать? — возмутился Иголка.

— Можно подумать, ты так меньше получил? Так бы, может, «пыльцой» обошлось.

На это возражение Иголка ответа не нашёл, и потому умолк.

Уточнив ещё некоторые детали, Кортес отпустил Красных Шапок с Мурцием и обратился к Артёму:

— В общем так, стажёр. Сегодняшнее задание ты выполнил. Но выполнил от-вра-ти-тель-но. Понял?

— Не совсем ещё. Получается, всё это было подстроено?

— Примерно так.

— Мурций с его рассказами, Шапки, чуды, люды…

— Нет, чуды с людами оказались у твоего дома случайно. Мурций просто их талантливо использовал.

— А на Курском-то что случилось?

— Ты хоть понял, на какой машине уехал?

— Да нет. А что?

— Это же машина скупщика краденого! Они там все — спецагенты полиции. Вот полицейские и бросились за тобой — своего выручать.

— А люды что?

— Ты думаешь, кому вся эта привокзальная площадь дань платит? Измайловскому домену. Так что и они тоже выручать.

— Ну надо же! Повезло мне.

— Да уж, везло тебе сегодня знатно. Для начала Шапки все на свете протормозили, дали тебе через чердак без боя убежать. Потом дверь…

— Ну уж нет! Дверь я так и так сам выломал. Была бы покрепче, перепилил бы язычок замка.

— Допустим. Ну а почему ты сразу, с самого начала не узнал, какие артефакты есть у Мурция? А если бы тебя поисковым заклятием повели? Кстати, автомобиль бросать надо как минимум в соседнем дворе. Молодец, хоть мобильник выкинуть догадался. С осами — это да, хорошо сработал. А в остальном, сразу скажу, напортачил ты знатно.

Кортес вздохнул и после небольшой паузы продолжил:

— А вообще с завтрашнего дня начинаю тебя учить самому главному. А именно — работать головой в условиях, максимально приближенных к боевым.

— Кортес, ты мне одно скажи, — мрачно произнёс Артём, — если я такой остолоп, на кой чёрт я тебе в напарниках?

— Да знаешь ли… — ответил Кортес. Помолчал. Потом быстро взглянул на Артёма и улыбнулся. — Так как-то. Как-то вот так…

Артём с сомнением посмотрел на него.

— Да ладно, не переживай! Если честно, я на своем первом самостоятельном учебном задании напортачил не хуже. Ерунда, через полгодика всему научишься.

— Если честно, я не об этом жалею. Но у меня сегодня должен был быть выходной!

— Да кто ж тебе такое сказал?

— Ты!

— И ты мне поверил?! — искренне удивился Кортес. Очень искренне удивился.

Content

Константин Шелуханов, Дмитрий Волк «Касьянов день»