Светлана Дмитриева

Урод

«И мы спрашиваем: кто защитит частного предпринимателя от разгула преступности? Как мы видим на приведенном примере, милиция бессильна против участившихся вандалистских выходок, против налетов шпаны, не говоря уж об организованных группировках, которые еженедельно взимают дань с беззащитных…»

«МК-бульвар»

«Уникальный экспонат будет перевезен в музей народов Востока, находящийся под покровительством семьи Шась и уже на следующей неделе созерцанием его смогут насладиться…»

«Тиградком»

Неподалеку от троллейбусной остановки, куда зимой в выходные дни приезжали спортивные семьи, обремененные детьми и лыжами, дабы достойно провести не занятые надоевшей работой дни, сидел даже на вид блохастый пес и задумчиво чесал за ухом облезлой задней лапой. Вид у него был самый что ни на есть философский, поэтому внимания редких будничных прохожих он не привлекал. Начесавшись вволю, собака встала и целенаправленно потрусила к «стекляшке». За мутными, давно не мытыми стеклами придорожного кафе угадывались силуэты столиков. Дождавшись, когда очередной вожделеющий куска хлеба с подсохшим сыром распахнет гостеприимно грязную дверь, пес аккуратно просочился внутрь и юркнул под прилавок.

– Э‑э, с собаками нельзя! – равнодушно обронил кавказского вида хмурый мужчина, с явной неохотой оторвавшись от изучения замусоленной газеты.

– С какими собаками? – удивился вожделеющий. – Мне пиццу… вон ту, в упаковке… лимон и сто грамм водочки.

– Ни с какими нельзя! – рявкнул продавец, подозрительно перегнулся через прилавок но, не заметив странной собаки, пожал плечами.

«Померещилось» – подумал он. В ту же секунду мимо него бесшумно пролетел черный вихрь. Пораженный кавказец отшатнулся, послышался звон бьющегося стекла. «Ё..!» – закричал он от неожиданности, нелепо взмахнув руками. Тогда вихрь замедлил свое движение. На прилавке стояла бродячая блохастая дворняга с бутылкой «Джонни Уокера» в зубах. Собака, как показалось ему, укоризненно взглянула на него и, мягко спрыгнув со стола, скрылась за дверью. «Самое ж дорогое уволокла, стерва!» – горько подумал продавец. Случайный покупатель бочком выбрался наружу из разгромленной забегаловки и перевел дух.

* * *

– Только ты, мля, меня понимаешь, Урод! – прочувствованно возгласил Полено, обнимая своего единственного, а потому лучшего, друга.

Его красная бандана отлично гармонировала с красными же, как у кролика, глазами. Страшно подумать – выпивки Полено был лишен уже почти сутки. С тех пор, как он намазал суперклеем штаны уйбуя Фанеры, на дружеские встречи с владельцами мелких, а если много желающих наберется, то и крупных человских магазинов, его брать перестали. Разве ж он, Полено, виноват, что клей оказался таким качественным, что от лавки уйбуя оторвали совместными усилиями всего десятка только через полчаса, да и то – с голой задницей. Окончательно уверившись в отсутствии справедливости в этом мире, Полено ушел в леса и скитался по ним уже целый день. Надо сказать, что скитаться ему разонравилось почти сразу: Битцевский лесопарк мало походил на его представление о Западных Лесах и еще менее – на место, предназначенное для обитания Красных Шапок.

И только Урод, преданно семенящий на кривых ногах рядом, развеивал его одиночество. Выронив из пасти бутылку, друг уселся перед Поленом, выжидательно заглядывая в его маленькие черные глазки.

– Мля… – пробормотал Полено, роясь в карманах в поисках награды. – Вот чтоб за просто так – так никто…

Выловив за подкладкой куртки выцветший от старости сухарь, Полено щедро протянул его блохастому приятелю и тут же приложился к источнику животворной жидкости. Урод взглянул на хозяина, вздохнул тяжело, совсем по‑человски и принялся угощаться малосъедобным даром, поняв, что ничего лучшего все равно не дождется.

После опустошения бутыли, принесенной псом, Полено повеселел. Мир перестал казаться ему недостойным его внимания, и он обратил его на широкую тропинку, ведущую вглубь уютно замусоренного челами парка.

– Ёпрст, Урод, я ж знаю, в натуре, это место, – родил, наконец, Красная Шапка.

Дворняга вопросительно подняла голову.

– Теперь, мля, не пропадем! – пообещал Полено.

В голове его смутно забрезжили великие планы. Это была старая часть парка, где разросшиеся кусты мирно соседствовали с необхватными дубами, выращенными здесь «для антуражу» не страдающими недостатком фантазии концами. И действительно, несмотря на глухое место, клуб «Заросли» пользовался определенным успехом у ищущих новых ощущений молоденьких фей и юных рыцарей. Здесь приветствовалось все необычное, оригинальное. Говорят, пару раз сюда приглашали даже кого‑то из не слишком известных человских певцов. Особый шик выступлению голосистого мальчика придавала полная его неосведомленность о природе публики. Особенно хороша была песня о вампирах, пропетая челом с таким душевным надрывом, что заслужила сдержанное одобрение группы масанов.

– Мы, Урод, – уверенно произнес Полено, взирая на массивные даже с виду стены «Зарослей». – Великими артистами будем, мля.

Урод сомнительно хмыкнул, но, как и подобает собаке, промолчал.

Артистом Полено мечтал стать уже давно. Почти месяц. Он даже ходил в киностудию на Мосфильмовской улице и торжественно улыбался в камеру, однако там в артисты его почему‑то не взяли. Сказали ехать в Голливуд. Полено внимательно изучил карту метро, но Голливуда не нашел и бросил это дурацкое занятие. Сейчас же перед ним снова открывались звездные перспективы. Что может быть оригинальнее номера укротителя с собакой, определяющей напитки по наклеенной на бутылку этикетке и, не покушаясь на содержимое, приносящей добычу хозяину?

Но – сегодня и всегда – в творческом плане день был не его. Абрамций, владелец «Зарослей», еще не появлялся, но даже его помощник по хозяйственной части, троюродный племянник Нунций, имел, как он выразился, «право сохранять имущество и репутацию приличного клуба». Какое отношение к репутации клуба имело его появление на небольшой сцене в центре зала, Полено понял весьма смутно, но про имущество уяснил. И, бормоча:

– Умные, мля, все какие. Плюнуть некуда! – обиженно вышел из здания. Помахивая хвостом, ничуть не разочарованная провалом дворняга выскочила следом, унося в зубах очередную бутылку виски. Как раз ее‑то она умудрилась не разбить в процессе демонстрации грандиозного номера. Примостившись на бордюрчике небольшой стоянки, Полено приложился к бутылке, добытой неправедным путем, и это его немного утешило.

* * *

Отмечать окончание Милорадой Школы Зеленого Дома решили в «Зарослях». Во‑первых, там почти всегда можно было застать всю их Школьную компанию, во‑вторых, Абрамций славился организацией необычных шоу. Да место было красивое – Битцевский парк, точнее, старая его часть, был удивительно уютен там, где нечасто ступала нога скучающих нетрезвых челов. Безусловно, среди челов иногда встречались достойные люди, но причислять огульно всю эту семью к разумным существам Милорада не спешила. Некоторые из них казались ей весьма назойливыми и неприятными созданиями, вроде вездесущих мух. Правда, противомуховый артефакт у нее был, а вот противочеловского…

Примерно часам к двум ночи можно было с уверенностью сказать, что вечер удался. Нунций, слегка приторный, но тем не менее отлично вписывающийся в общий стиль заведения троюродного дядюшки, был самой любезностью. Русоволосая красавица Забава и любимая сестрица Милонега сегодня великодушно решили не затмевать собою младшую подругу и Милорада купалась в восхищенных взглядах.

Мрачен и необщителен был один Велимир, глуповатый и меланхоличный дружинник, являющийся то ли братом, то ли поклонником Забавы. Впрочем, мрачен он был практически всегда и окружающие к этому давно привыкли. Милорада азартно прыгала вокруг доселе незнакомой ей беговой дорожки. По дорожкам бегали крупные черные тараканы, каждый из которых был помечен белой цифрой на лоснящейся спине. Милонега снисходительно поглядывала на младшую сестру, следя только затем, чтобы та не спустила на очаровательных гонках слишком много. Забава наклонилась к Велимиру:

– Мне было бы приятно, если бы ты остался присмотреть за Милонегой и Милорадой. Мы отправляемся домой, а они, я думаю, еще будут развлекаться.

– Хорошо, – безразлично пожал плечами Велимир.

Забава изящно сделала ручкой остающимся в «Зарослях» подругам и в сопровождении группки воздыхателей выскользнула из клуба. Милорада, казалось, даже не заметила их ухода – игра совершенно увлекла ее.

– Делаем ставки на наших спортсменов! – улыбаясь во весь рот, призывал Нунций. Его идея с тараканьими бегами оказалась весьма удачной.

У столика с беговыми дорожками можно было заметить даже сосредоточенно шевелящего губами приставника, не говоря уже о более азартных представителях Тайного Города.

– Вы сегодня просто очаровательны, дорогая, – мимоходом произнес Нунций, склоняясь к ручке юной феи.

Милорада польщенно покраснела, а Нунций уже вовсю комментировал события на трассе.

– Господа, ставок больше нет. Раз, два, три, забег начат! И сразу же вперед вырывается фаворит нынешнего сезона Кустанай – вот он, с двумя белыми точками на черной спине яростно расталкивает своих соплеменников. За ним, отставая всего лишь на полкорпуса, бежит восходящая звезда наших бегов – Конфуций. Как вы можете видеть, Конфуций не обладает крупной конституцией, но за счет нетараканьей буквально ловкости резво обходит прочих соперников. Следом их быстро настигает великан Боец. Посмотрите, как агрессивно он шевелит усами, не давая остальным спортсменам даже приблизиться к нему! Извините, но ставок больше нет… Подождите начала следующего забега.

Ничуть не расстроенный чуд высокого роста хитро подмигнул смутившейся Милораде и, бочком протиснувшись между сгрудившимися поклонниками малого спорта, двинулся к барной стойке.

– Но вот ситуация на беговой дорожке неожиданно меняется, – громко воскликнул Нунций. – Геракл, один из аутсайдеров – обратите внимание, черная спина с красным крестом – ловко проскальзывает под брюхом у Бойца и тем самым неожиданно входит в лидирующую тройку!

Милорада отвлеклась от забега только тогда, когда Кустаная на особенно сложном повороте трассы внезапно развернуло на 180 градусов и он врезался в отбойник. Налетевший на него Боец, не успев обогнуть препятствие, припечатал его к бортику. Дезориентированный экс‑фаворит гонки кинулся в обратную сторону, расталкивая бывших противников. Причитающий конец бережно выловил пострадавшего спортсмена и унес в служебное помещение. Остальных участников споро собрал помощник.

– Уф, – проговорила Милорада, возвращаясь к поредевшей компании. – А теперь идемте гулять!

– Может быть, домой? – неуверенно предложил Велимир.

– Скажешь тоже, – улыбнулась Милонега. – Домой!

– А что? – обиделся дружинник. – На этом можно и закончить…

– Нет, гулять, – решительно сказала Милорада и, неопределенно махнув ладошкой в сторону поклонившегося Абрамция, вышла на воздух.

Многочисленные тусклые светильники на стенах и небольшой стоянке «Зарослей» призваны были не столько разгонять тьму, сколько создавать таинственную атмосферу вокруг клуба.

– Тоскливо мне что‑то, князь, нерадостно, – пробормотал удрученно Велимир.

– Какой такой Князь? – тут же поддела его Милорада.

– Цитата, – с ноткою превосходства в голосе пояснил Велимир.

– Вечно ты всем недоволен, – фыркнула Милонега, задержав на секунду взгляд ярко‑синих глаз на охраннике с собакой, сидящем на бордюре стоянки. – Скучный ты…

– Ску‑учный, – дурашливо подхватила Милорада. – Ступай домой. А мы отправимся гулять.

– Одни? – опешил Велимир. – Мало ли что может случиться…

– А, – отмахнулась слегка, надо сказать, перебравшая Милонега. – Найдем кого‑нибудь в сопровождающие. Повеселей тебя.

– Кого? – поставил Велимир вопрос ребром.

Милорада растерянно огляделась.

И тут Полено почувствовал себя необычно. Во‑первых, особенно наглый муравей тяпнул его за большой палец правой ноги. А во‑вторых… Полено не смог бы, пожалуй, достойно описать это чувство. Будто подкравшийся сзади злоумышленник коварно приложил его по голове мешком с цементом.

– Мля… – восхитился он, глядя, как светловолосая улыбающаяся фея, не удостоив его даже мимолетным взглядом, проходит мимо.

Ее подружка, тоже феечка в самом соку, но даже вполовину не такая прекрасная и аппетитная, о чем‑то яростно спорила с сопровождающим девушек дружинником Зеленого Дома. Полено грустно приложился к бутылке еще раз и тут произошло чудо. Не в смысле – явление представителя Ордена, а в смысле – событие необъяснимое и неожиданное.

– Да хоть его! – радостно ткнул в него пальцем предмет его вожделения и восхищения. – Эй, пойдешь с нами?

– Да это же Красная Шапка! – брезгливо сказал дружинник, когда Полено осторожно вышел на свет.

– Ну и что? – Милорада явно уже закусила удила. – Разве он не может нас охранять в страшном темном лесу?

– Могу, мля, еще как, – как можно солиднее подтвердил Полено. – У меня, твою мать, и собака охранная есть! Урод, голос!

Урод подозрительно оглядел новых знакомых обожаемого хозяина и, сочтя их достойными внимания, вежливо гавкнул, подтверждая свою собачью сущность.

– Ой, какой блохастый зверь! – вздрогнула Милонега.

– А по‑моему, очень миленькая собачка, – не рискуя, впрочем, приближаться к четвероногому охраннику, возразила Милорада.

Так началась новая жизнь бойца Полено.

– А у него нет… м‑м‑м… другой клички? – поинтересовалась Милорада.

– Что ж он, мля, бандит, чтобы кличку иметь? – оскорбился Полено.

– Такая симпатичная собака. Мне неудобно ее звать Уродом, – оправдалась фея.

Полено почесал пятерней в затылке и выдал:

– Зови по‑другому. Ему по фигу.

Урод согласно гавкнул. Милорада ему нравилась. При ней всегда была вкусная еда, а ошейник, нацепленный силком на его тощую шею, совершенно изгнал надоедливых блох. Милорада рассеянно почесала пса за ухом.

– Я буду звать тебя Зверем, – решила она.

– По прозвищу «Зверь», – хохотнул Полено, но под укоризненным взглядом феи немедленно смешался.

Первый раз в жизни боец не знал, как следует себя вести. До этого его женщинами были или понятные до кишок Красные Шапки, или падкие до цацек человские бабы. С Красными Шапочками следовало делиться добытой выпивкой и рассказывать похабные анекдоты. После этого они делались мягкими и начинали называть бойца Полешком. Человским же красоткам хватало пары дешевых побрякушек. Милорада же представлялась Полену существом загадочным. Над анекдотами она не смеялась, от виски – даже очень хорошего – воротила нос, а цацки окидывала задумчивым взглядом и говорила, что они не подходят ей по стилю. И упорно не желала давать, хотя в историях, которые он не раз слышал от приятелей, все было гораздо проще и доступнее.

* * *

– Приперся, ка‑а‑азёл? – растягивая слова поинтересовался Малява, стоящий на воротах как бы в охране.

– А чё? – осторожно спросил Полено. – Бить будут?

– А то, – солидно подтвердил Малява.

– Хреново, мля, – расстроился Полено.

Мордобитие его ничуть не устраивало. И все же пришлось идти – просить совета следовало у кого‑то из более опытных собратьев.

– Ждать, Урод, – бросил он.

Малява набычился.

– Да я не тебе, – отмахнулся Полено.

– А, ну ладно, – успокоился Малява и обратно приступил к несению своей службы: обозрел окрестности цепким взглядом и приложился к бутылке, дабы цепкость не угасала.

– Коробка! – позвал он, едва переступив порог «Средства от перхоти».

За время его отсутствия здесь ровно ничего не изменилось. Кто‑то гордо писал в окно. Кто‑то сосредоточенно бил лицо завалившемуся под стол противнику. Двое Дуричей на спор били пустые бутылки о собственные головы. По трактиру разливался соблазнительный аромат рома: наверное, кто‑то по глупости раскокал форму, расплескав содержание по полу. И верно – юный Гнилич нервно рыдал в углу над «розочкой». Оглядев все это орлиным взором, Полено повторил свой призыв.

– О! Цирк уехал, а клоуны вернулись! – возрадовался Коробка, выползая откуда‑то справа.

За собой он тащил бутыль неопределенного вида, но, что радовало, весьма объемистую.

– Я – Полено, – как можно холоднее напомнил новоприбывший. – Ты, мля, меня помнишь?

– Смутно, – признался один из самых языкастых представителей клана Шибзичей, не испытывая, впрочем, даже намека на раскаяние.

– Садись, – веско сказал Полено. – Говорить будем.

О крышку стола звякнула бутыль.

– Это дело! – одобрил Коробка.

– А теперь, – дождавшись, когда Шибзич оторвется от дармового виски, произнес Полено. – Расскажи еще раз, как ты поимел фею.

– А хрен ее знает, – простодушно отозвался Коробка: – Сама дала. Я ее, фурищу, не звал.

– Хреново, мля, – заключил Полено.

– А что? – с жадным любопытством спросил Коробка. – Что, к тебе Плесень клеится?

– Почему – плесень, – не понял юный и наивный Полено.

– Потому что зеленая! – мерзко расхохотался Шибзич.

– А я думал, ты какие секреты знаешь, – протянул разочарованный боец.

– Я все знаю! – уверил Коробка и на лице его отразилось ровно то же, что он утверждал – всезнание.

– Тогда, мля, вот как, – решился Полено. – Я подклеил фею. Она не дает. Чё делать?

– Я тебе, мля, чё, техподдержка? – чувство юмора Коробки начало уже доставать Полено. – Это я шутю так. Короче, слушай сюда. Спой ей песню про любовь под этим, как её, балконом.

– Любовь под балконом? – Полено наморщил лоб.

– Нет, фебил, – рассердился Коробка: – Петь поф балконом. Бабы такое обожают!

– А если я магнитофон посильнее врублю? – осторожно поинтересовался ленивый Ромео. – Не даст, не?

– Ну ты, мля, не фурак… – опытный Шибзич выпятил нижнюю губу. – И виски фохлестать, и навам навалять. Не, тут нужен феликатный пофхоф. Бабы они такие. Им нафо, чтобы самолично, да со страфанием в голосе. Чтоб, мля, собственного сочинения: романтика, там, луна и всё такое…

Полено представил себе всё такое и ему стало немного жутко. Песни он сочинять, конечно, умел, но в основном про мордобой и распитие. А вот чтобы про луну…

– А кто это у нас тут пожаловал? – обманчиво ласково и интеллигентно произнесли у Полена над ухом.

– А я че? Я ничё… – забормотал Полено, но было уже поздно.

С радостным гиканьем Красные Шапки навалились на неожиданное развлечение. Еще бы! В этой компании почти каждый имел свой собственный счет к не по годам крезанутому Полену.

* * *

Фанера пнул бесчувственное тело и резюмировал:

– В расчете!

Но Полено этого уже не услышал. В тех посттравматических мирах, где ныне пребывало его сознание, он уже сочинял балладу про любовь.

* * *

Окольными кустами Полено пробирался к стенам Резиденции Зеленого Дома. Моряны не приближались, чураясь устойчивого алкогольного аромата, облаком окутывающего Красную Шапку. Полено отхлебнул еще чуток из припасенной бутылки, дабы привести мозги в порядок и, аккомпанируя себе неритмичным звяканьем детского бубна, запел.

Скрылась Луна, так ее через колено,

Петь тебе песню будет несчастный Полено.

Жажду я страсти, о несравненная,

Ты всех прекрасней, о Милорада моя.

Далее должны были следовать куплеты с описанием всех частей тела любимой, вожделеемых бойцом. Ос, встреченный им по дороге к Резиденции, заметил, что, чем длиннее песня, в которой он будет восхвалять предмет своих желаний, тем приятнее будет ей. Так что баллада его насчитывала девять четверостиший. Но судьбе не было угодно, чтобы Красная Шапка добился взаимности. По крайней мере, сегодня.

– Нарушение ночного покоя, – забубнил, выходя из кустов, дружинник Зеленого Дома. – И что это ты, позволь поинтересоваться, здесь делаешь?

– Я… эт‑та… любовь, мля, проявляю, – пробормотал обломанный Полено.

– Любовь? – язвительно переспросил дружинник. – Проявляй в дневное время и в отведенных для этого местах. А ну, пшёл отсюда!

И Полено был вынужден позорно ретироваться. «Ничего!» – коварно размышлял он. – «Еще наступит день. И на моей улице сломается грузовик с ромом двенадцатилетней выдержки! И тогда я такое сочиню… Вам и не снилось!»

В одном из кабинетов Резиденции Зелёного Дома, что на Лосином острове, собралась тесная компания. Велимир мрачно посматривал на Забаву, которая в этот вечер была хороша, как никогда. Светлые волосы ее спадали тщательно завитыми локонами на точеные плечи, а тонкие руки сверкали узкими браслетами в восточном стиле. Милонега томно расчесывала длинные волосы, изредка посматривая в одно из больших зеркал, которыми в изобилии были декорированы стены комнаты. Только Милорада с интересом посматривала на Забаву, которая и собрала их всех здесь.

– Вы слышали наверное, – с нарочитым равнодушием в голосе сказала Забава. – Что «Плачущую Богиню» перевозят в Москву.

– Слышали, – коротко отозвался Велимир. – И что?

– Насколько я знаю, – Забава сделала акцент на «я», чтобы никто не смел усомниться в ее осведомленности. – «Богиня» – не только статуя.

– А что же? – не отвлекаясь от зеркала, поинтересовалась Милонега.

– Нельзя же быть такой приземленной! – упрекнула ее подруга. – Вам что‑нибудь говорит название, – Забава сделала эффектную паузу, – «Песочные Часы»?

– М‑м… Древний прибор для измерения времени? – предположил Велимир.

– Новый клуб? – оживилась Милонега.

– Нет и еще раз нет! – торжествующе проговорила Забава.

– Запретить заклинания, сила которых способна уничтожить мир, либо последствия которых непредсказуемы… – медленно, по памяти процитировала Милорада. – Именно так.

– Ну, текст Китайгородской конвенции несколько патетичен, – улыбнулась Забава. – И морально устарел. Далеко не все заклинания, упомянутые в этом договоре, действительно опасны.

– И что же статуя? – ровно поинтересовался Велимир.

– Я вам ничего не говорила, – Забава сделалась серьезной. – Мне нужна ваша помощь. Если кто‑то не хочет мне помочь, ему лучше выйти отсюда прямо сейчас.

– Не говори глупостей, – поморщилась Милонега. – Ты моя самая лучшая подруга.

– Хорошо, – кивнула фата. – Впрочем, я тоже не могу сказать вам всего. Жрицы поделились со мной только незначительной долей информации, и кое‑что я раскопала сама. Дело в том, что это замечательное во всех отношениях произведение искусства при определенных условиях может стать залогом освобождения Зеленого Дома от унизительного положения слуг в Тайном Городе.

– А можно поподробнее? – поинтересовался Велимир.

– Официально мне не рассказывали ничего. Жрицы не хотят, чтобы у кого‑то был повод обвинить их в нарушении буквы договора. В личном разговоре мне намекнули, что королева крайне интересуется этой статуей – разумеется, как произведением искусства. И посоветовали посидеть в библиотеке, подучить историю… Я раскопала источники, в которых говорится о том, что создателю Плачущей Богини было видение позорного будущего Зеленого Дома. С помощью жрицы Волеславы он тайно вложил в статую заклинание «Песочные Часы». Сведения об этом не вышли наружу только потому, что и скульптор, и жрица вскоре погибли при невыясненных обстоятельствах, а в неактивном состоянии заклинание незаметно. Никто не знал, что оно там есть, никто не искал его, – поведала Забава, нервно пощелкивая пальцами по привычке.

– Интересно, – пробормотала Милонега. – И что это за часы такие?

– Жрицы Совета считают, что это хороший шанс переломить хребет зарвавшемуся Темному Двору. Аналитиками даже рассчитан момент, когда активация заклинания произведет наибольший эффект. Волеслава в своем дневнике описывает это так: «Теперь тот, кто владеет часами – владеет временем. По воле владельца время может изменить свою скорость – замедлиться для врага или ускорить неотвратимо атакующих Дочерей Журавля. Для врага пройдет несколько минут за тот же промежуток времени, который атакующим покажется часами. Я много думала, и пришла к заключению, что это даст значительный перевес в войне, когда она начнется. Подумать только – один ускоренный в несколько раз дружинник будет способен уничтожить десяток не успевших отреагировать магов». И тогда оставшиеся без Цитадели навы, а не мы, будут вкушать всю прелесть положения трусливых законопослушных просителей, – шепотом сказала Забава. – Сейчас вся проблема состоит в том, чтобы отыскать курьера, который выкрадет «Плачущую Богиню» и доставит ее Жрицам. Он не должен быть людом, чтобы ни у кого не возникло подозрений. Он не должен обладать магическими способностями, чтобы у него не появилось даже тени искушения забрать «Богиню» себе. И он должен быть абсолютно предан Зеленому Дому. У кого‑нибудь есть варианты?

– У меня есть преданный и не ассоциируемый с нами мужчина, который отнесет «Плачущую Богиню» в нужное место, – проговорила неожиданно для себя Милорада.

– Да? – удивилась Забава. – И кто он?

– Красная Шапка, – сквозь зубы сплюнул Велимир.

– Если дать ему необходимые и не допускающие двойной трактовки инструкции, он справится! – ровно отозвалась Милорада. – Его зовут Полено, и он абсолютно предан мне.

– Я думаю, проще подключить какого‑нибудь чела, – Милонега с усмешкой взглянула на младшую сестру. – Наемника. Они любят деньги. Я думаю, так будет намного проще.

– Проще – не значит лучше! – с горячностью отозвалась Милорада. – Полено – это хороший выход. Не мне вам объяснять, что чел, нанятый за деньги, за те же деньги может быть и перекуплен так же легко.

– Красные Шапки тупы, – поморщилась Забава. – Пьяному уроду придется дать много информации, чтобы он проникся важностью своей миссии и не потерял «Богиню» по дороге. Он может ее разбить, или продать. Нет, Красные Шапки – крайне ненадежные существа.

– Он будет надежен, – уверила ее Милорада. – Он не подведет.

– Ты спала с ним? – брезгливо поинтересовалась Забава.

– Конечно нет, – фыркнула Милорада.

– Хорошо, – Забава намеренно затянула паузу, чтобы подруга начала волноваться.

– Ну так как? – нетерпеливо спросила фея.

– Если он справится, – взвешивая каждое свое слово, сказала Забава. – Я думаю, королева не станет возражать против того, чтобы фея, оказавшая такую значимую услугу Зеленому Дому, получила поощрение. Мы что‑нибудь придумаем. Как ты смотришь, например, на то, чтобы твоей наставницей стала Любава из Круга жриц?

Милорада улыбнулась. Её старшая сестра прикусила нижнюю губу и задумалась, сделав вид, что ужасно увлечена рассматриванием маленького прыщика, вскочившего на ее практически идеальном лице. Милонегу до сих пор называли феей. Не фатой.

Там же, чуть позднее.

– Я полагаю, мне не стоит спрашивать, зачем тебе нужен наемник? – полувопросительно произнес Велимир.

Милонега кивнула, напряженно глядя куда‑то поверх головы проявившего ненужную сообразительность виконта.

– И я также полагаю, что ты не откажешься от небольшого подарка, – продолжил он. – Подарка из арсенала Службы Утилизации для того, чтобы некий ненадежный представитель вассальной Семьи не распустил свой длинный глупый язык.

– Если ты все понимаешь, то почему ты все‑таки решил мне помочь? – резко спросила Милонега, кляня себя за то, что решила просить помощи именно у него.

Велимира, с его непомерно раскачанными мускулами и слишком низким для люда лбом, она, откровенно говоря, всегда считала туповатым.

– Я тоже считаю, что наемник, не располагающий информацией и надеющийся на щедрую оплату, будет куда надежнее Красной Шапки Милорады, – виконт улыбнулся. – И мне не хотелось бы, чтобы у Забавы были неприятности. А если один участник не будет знать, в чем он замешан, а второй не будет этого помнить – шансы на неприятности заметно сокращаются.

– Тогда почему ты не нанял кого‑нибудь сам? – с ехидством спросила фея.

– Потому что это решила сделать ты, – спокойно ответил Велимир.

* * *

Уроду Полено доверял, как самому себе, то есть намного больше, чем всему остальному миру.

Он подобрал тощего полудохлого с переломанными ребрами и лапами щенка лет пять назад. Кровавый комок валялся на обочине какой‑то загородной трассы и уже не скулил даже – выдохся.

– Суки, мля! – сплюнул Полено сквозь зубы и повез зверя в Московскую Обитель.

Вот за такие поступки Полено и любил обижать челов. Собака – она ж животная безответная, тем более в младенческом возрасте и чтоб так над ней поиздеваться да бросить – это ж кем надо быть. Эрлийцы недовольства не выказали, пса выходили и, против обыкновения, плату за свои услуги запросили весьма умеренную. Боец только крякнул в недоумении. Даже выругаться забыл. С тех пор Урод неотлучно находился при нем. То не в меру нахального чела за ногу цапнет, то из‑под носа зазевавшегося продавца бутылку ухватит… В общем, Полено и Урод отлично понимали друг друга.

* * *

– Возьмешь сверток, потом наденешь это и дернешь за эту петельку, – наставляла его Милорада, передавая кучу непонятных вещей. – Потом нажмешь это и как можно скорее доберешься до места. И запомни – если по дороге что‑то случится, если на условленном месте тебя встретит не люд – мы не знакомы. Ты ничего не знаешь. Ты украл эту вещь, чтобы продать и пропить. Главное – улыбайся. Ты меня понял?

Полено тупо и расслабленно кивал. Прикосновения тонких пальцев феи к его рукам завораживали и за одно это ощущение он был готов украсть что угодно, хоть Князя Темного Двора, и отнести куда угодно.

– И ты будешь моей бабой, – уточнил он.

– Буду, – со вздохом согласилась Милорада. – Так ты меня понял?

– Вот если бы мне еще чуть‑чуть виски… – промямлил Полено, но, увидев, как в глазах феи нарастает неконтролируемое бешенство, сник. – Да понял, мля, понял… Что я, идиот, что ли?

– Разумеется, нет, – уверила его Милорада с какой‑то странной интонацией. – Повтори.

– Забрать сверток, навешать цацек, подергать, нажать и дёру, – послушно перечислил Полено. – Ну, может, хоть чмокнешь?

– Только после твоего возвращения, – тоном усушенной до состояния воблы старой девы отказала фея.

– Вот все вы так, – под нос себе пробурчал боец и, свистнув Урода, вышел на улицу.

Беляево, Рамстор.

Здесь всегда было много людей и присутствие полугрузовой «Газели» на стоянке около магазина не привлекло ничьего внимания. Вечерние нервные москвичи стремились внутрь, в свет и тепло, манящее витринами и чистыми – куда там метро, хоть оно и памятник архитектуры – эскалаторами.

Двое грузчиков‑челов осторожно вынесли из неприметной двери слева от входа в магазин, небольшой предмет, завернутый в серую ткань. Открыли багажник, положили туда свою ношу, остановились покурить.

Раз‑два‑три, отсчет начался. В голове Красной Шапки словно затикали большие часы.

Нанятые подставным челом продажные девки начали отвлекать внимание грузчиков.

Пять секунд. Как будто случайно одна из них, брюнетка, застряла тонким высоким каблуком в изрядной трещине поперек тротуара. Взвизгнула натурально, заохала.

Семнадцать. Ее подружка, миниатюрная блондинка, безрезультатно попытавшись помочь подруге, с извиняющейся улыбкой направилась к грузчикам. Те пересмеивались, поглядывая на незадачливую дамочку.

Тридцать секунд – «Отстаем от графика» – подумал Полено. Поглядев друг на друга, грузчики двинулись на помощь попавшей в беду даме. И то верно – когда еще им удастся просто так пощупать за ноги ухоженную молоденькую девицу?

Сорок пять. Дождавшись, когда оба грузчика повернутся к машине спиной, Полено неторопливым шагом вышел из‑за автобусной остановки. Не слишком опытная охрана задержалась внутри здания, переглядываясь с хорошенькой юной феей, которая совершенно случайно именно сегодня решила посетить новый магазин знакомых начинающих шасов‑бизнесменов.

Шестьдесят две секунды. Взять оставшийся без присмотра сверток – тяжелый, мля, какой!

Семьдесят пять. Сдерживаясь, чтобы не побежать, как крыса, утащившая в зубах кусок пирога со стола, зайти за темную тушу коммерческого ларька.

Девяносто шесть. Просунуть голову в петлю ожерелья – Милорада сказала, что это скроет его от взора магов, да и челам отведет глаза. Дернуть за хвостик застежки. Нажать на крыло небольшой птички, выглядевшей, как потрепанная кошачья игрушка – это сделает незаметными все следы магического действа вокруг него.

И бегом – сквозь все оттенки желтого, присущие осенней Москве. Бегом. Стараясь не наткнуться на внимательных, как мухи на куче отбросов, полицейских – на потрепанном мотоцикле – на северо‑восток. Туда, где вольготно расположилась зеленая клякса на техногенном теле большого города. Лосиный остров. Полено остановился на секунду – отдышаться и всосать бутылочку виски – сейчас ему нужно было освежить мозги. Кажется, все складывалось удачно. Урод дисциплинированно прятался под пологом в коляске. Представители полиции в упор не замечали его, даже тогда, когда он нарочно превысил скорость, проверяя надежность амулета Милорады. Он не врезался ни в одну чужую машину. Мотоцикл не заносило и не вело на тщательно расчищенных от палых листьев шоссе. И Полено уверился в том, что судьба сегодня расположена помогать ему.

* * *

Дима Квашнов по прозвищу Гусь очень любил деньги. Из‑за этого не самого полезного для наемника качества он и не входил в десятку лучших. Но, если наниматели за работу платили щедро, Гусь даже не думал интересоваться ненужными подробностями. И все еще был жив, а это немало значило в мире, полном бандитов, полиции и недоступной челу магии. За небрезгливость Велимир и выбрал в исполнители плана Милонеги этого жадного и удачливого авантюриста.

Гусь уверенно вел машину в потоке, ни на минуту не теряя из вида свою цель – низкорослого лысого байкера на мотоцикле с коляской. С Красными Шапками наемник был знаком уже давно и прекрасно знал, что эти идиоты не представляют собой никакой проблемы для хорошо подготовленного чела. За спиной будущего ограбленного болтался невзрачный кожаный рюкзак, который и следовало забрать для передачи нанявшим Гуся людам. Наемник уже подумывал прижать мотоцикл к обочине и тем заставить жертву остановиться, когда глупый байкер затормозил сам. Вынув из кармана косухи початую бутылку виски, Красная Шапка с наслаждением присосался к любимому напитку. Квашнов улыбнулся и аккуратно въехал на свободный пятачок между чьим‑то джипом и мотоциклом. Активизировав вложенный в артефакт «морок», так, чтобы люди вокруг не увидели ничего необычного, наемник вышел из машины. В его правом кармане ждала своего часа непритязательная красная зажигалка, которая должна была извлечь из памяти вонючего коротышки последние пару недель.

Опустошенная, наконец, бутылка упала на мостовую. Красная Шапка с кряканьем вытер губы и положил руки на вилку руля. Квашнов поморщился от мощной волны запаха и неуловимым движением накинул толстый шелковый шнур на шею жертвы. Недомерок вскинул руки к горлу и закашлялся. Потом захрипел. В отсутствии физической силы Диму не мог упрекнуть никто – два раза в неделю наемник ходил тягать штангу в закрытый спортивный клуб на Таганке. Он затянул шнур посильнее, заботясь только о том, чтобы не убить свою жертву – об этом в контракте говорилось особо.

В этот момент из‑под полога, небрежно прикрывавшего коляску мотоцикла, выскочила крупная черная собака и молча бросилась на душителя. Гусь растерялся. О наличии собаки его не предупреждали. Пес, по‑прежнему не издавая ни звука, молниеносно подпрыгнул и вцепился Квашнову в правую руку. Хрустнула кость. Наемник закричал от неожиданной боли, выпустил из рук шнур и, неповрежденной рукой вытащив из‑за поясного ремня нож, ударил мерзкую собаку в живот. А потом еще раз – по оскаленной морде, выбив глаз. Собака взвизгнула жалобно и упала.

Гусь повернулся к слегка оклемавшемуся хозяину дьявольской бестии и рукояткой ножа приложил его точно между глаз. В этой точке череп Красных Шапок был уязвимее всего. Теоретически. Недомерок озадаченно потер лоб и, неуловимым движением выдернув ятаган из кривых ножен, отблагодарил нападающего по голове. Полено не любил убивать, но ятаган всегда носил с собой на случай непредвиденной ситуации.

Больше Квашнов не увидел уже ничего.

Воровато оглянувшись, Полено запихнул убитого в открытую машину и захлопнул дверь. От мотоцикла донеслось еле слышное поскуливание.

Из рассеченного наискосок лба сочилась кровь. Кажется, еще был сломан нос, но нос настырному байкеру ломали так часто, что он не мог даже вспомнить, какова была его родная форма. Коротышка машинально стер с лица соленые капли и подошел к раненому товарищу. Урод, как показалось ему, смотрел на него уцелевшим глазом с укоризной и беспокойством. Лапы собаки нервно подергивались, как будто пес все еще собирался бежать мстить обидчику хозяина. Но распоротое пузо не позволяло ему вскочить.

– Ты, мля, Урод, не бойся за меня, – тихо сказал Полено. – Я доберусь. Никакие козлы меня не остановят.

Он присел на корточки рядом с псом и осторожно поднял его на руки. Неподалеку от проезжей части виднелся треугольник газона с почти вытоптанной желтой травой и жалкими, искривленными кустами сирени. Туда‑то Красная Шапка и перенес четвероногого партнера. Отчего‑то ему казалось, что здесь Уроду легче будет ожидать отправки в свой собачий рай. Времени у добровольного курьера оставалось в обрез – через час он должен был быть на Лосином острове. Рядом с Милорадой. Он обещал не опаздывать.

– Ну, не твой день сегодня. Прости, – пробормотал он смущенно и добавил зачем‑то. – Вот такие дела.

Он погладил закрывшего глаз Урода по ушастой голове и, быстро поднявшись, зашагал к мотоциклу.

* * *

Сантьяга небрежно сдвинул в сторону высокую стопку бумаг и вольготно расположился на кожаном диване. В башенке «лас‑вегасов» было светло, но комиссару это ничуть не мешало наслаждаться тишиной и спокойствием.

– Гляди, – бросил Тамир Кумар своему напарнику. – Какой‑то начинающий авантюрист в примитивный морок вгрохал столько, что хватит на приличный «Рев Левиафана». Кому это понадобился морок на пятнадцать минут?

– Калужская площадь, – пробормотал Доминга, глянув на монитор. – Эх ты, какой же это «морок»? Это самый настоящий «фейерверк»! Ты смотри, какие искажения визуального пространства. Там сейчас такое начнется…

– Вроде того, что Жан‑Мишель Жарр делает? – проявил сообразительность Тамир.

– Примерно, – кивнул Доминга: – Комиссар, не знаете, что там сегодня за шоу?

– Жарр сейчас во Франции, – Сантьяга поднял брови и, поднявшись с уютного дивана, подошел к «лас‑вегасам». – Хм… Действительно характерные искажения. Там, похоже, совсем рядом находится какой‑то сильный артефакт. Не активированный, но содержащий в себе серьезное заклинание.

В этот момент комиссара Темного Двора настиг настойчивый вызов. Сантьяга недовольно дернул щекой, но ответил.

– Комиссар, это Биджар Хамзи, – послышался голос одного из глав Торговой Гильдии. – Извините, что я вас беспокою, но двадцать минут назад «Плачущая Богиня» была нагло похищена кем‑то из Красных Шапок. Мы просим помощи в ее розыске.

– Авантюрист, – пробормотал Сантьяга и, спохватившись, добавил. – Это я о своем. Конечно же, мы постараемся вам помочь.

– Благодарю вас, комиссар, – с достоинством отозвался Биджар.

– Доминга, Тамир, – закончив беседу, сказал Сантьяга. – Нам нужно отследить вероятности последующего перемещения статуэтки «Плачущая Богиня». Ее перевозит представитель Красных Шапок. Мне нужно знать, что за заклинание она скрывает в себе.

– Вот это совсем другое дело, – одобрил Доминга и приготовился к работе.

Тем временем комиссар связался с самыми надежными и высокооплачиваемыми наемниками Тайного Города.

– Комиссар, – прервал его переговоры Тамир Кумар через некоторое время. – Местоположение «Плачущей Богини» на данный момент – Калужская площадь. Предположительная цель курьера – Лосиный остров, резиденция Зеленого Дома. С вероятностью девяносто процентов в статуэтке скрыт один из запрещенных арканов. С вероятностью восемьдесят процентов, это «Песочные Часы».

– В щедром вознаграждении со стороны Темного Двора можете не сомневаться, – бросил наемникам Сантьяга, кивнув аналитику. – Необходимо перехватить Красную Шапку, движущегося с юга к резиденции Зеленого Дома. Отобрать у него статуэтку и задержать до моего прибытия.

– Мы уже выходим, но неужели опасность так высока, что стоит обращаться к нам? – саркастически поинтересовался наемник и добавил, приняв молчание нава за сомнения. – Это не выйдет за пределы нашего разговора. Я надеюсь, вы не сомневаетесь в нашей честности?

– Разумеется, не сомневаюсь. Впрочем, особенной тайны в этом нет, – проговорил Сантьяга. – Если, конечно, вы не станете об этом распространяться в присутствии глав Великих Домов.

Наемник уверил, что ни в коем случае.

– Красная Шапка – это курьер Зеленого Дома, – сказал Сантьяга. – Он везет статуэтку, в которой заключено запрещенное заклятие – «Песочные часы». Если у него хватит ума активировать его, могут случиться большие неприятности.

– Понятно, – покладисто отозвался наёмник и отключился.

* * *

Неподалеку от выхода из метро, рядом с голыми сейчас кустами сирени стояли скамейки. На одной из них уютно расположилась парочка, рядом с которой кругами носилась девочка лет восьми. Изредка она кидала недружелюбные взгляды на женщину, увлеченную разговором с ее отцом. Та старалась не обращать на это внимания и периодически напряженно улыбалась дочери своего собеседника.

– Папа, ты смотри, собачке плохо! – неожиданно закричала девочка, указывая на кусты.

– Собачка просто легла отдохнуть, – не отвлекаясь от разговора с интересной брюнеткой, попытался отговориться высокий мужчина в сером плаще.

Брюнетка с некоторой долей осуждения взглянула на своего собеседника.

– Мариночка, – она наклонилась к девочке. – Какой собачке?

– Вон, тетя Лёля! – обрадовалась Марина неожиданной поддержке. – Вон собачка лежит и плачет!

– Доченька, собачки не плачут, – отозвался девочкин отец.

– Андрей, по‑моему, собаку действительно кто‑то сильно избил, – встревоженно пробормотала тётя Лёля. – Не будь таким чёрствым. Ты представляешь, как это может отразиться на психике ребёнка?

– Да, пап, – с независимым видом подтвердила девочка. – Ты представляешь?

– Ну и что мне теперь делать? – растерянно поинтересовался мужчина. – Я вам что – собачий доктор?!

– Правильно, Андрюша, ты просто умница! – воскликнула брюнетка. – Мы отвезем собаку к врачу! Тут недалеко клиника есть, я там своего Ротшильда лечила.

– Ой, тётя Лёля, у вас собака есть? – восхитилась Марина.

– Да, Мариночка, только она маленькая, – ответила папина знакомая, теперь имевшая все шансы переквалифицироваться в папину постоянную подругу, завоевав сердце девочки.

– Теть Лель, ты просто молодец, – улыбнулась Марина, присаживаясь около раненой собаки.

Брюнетка порозовела от удовольствия и опустилась на корточки рядом с девочкой.

– С собачкой все будет хорошо, – сказала она. – Сейчас папа подгонит машину и мы отвезем зверика к врачу.

Марина кивнула и позволила женщине себя обнять.

– Ну хорошо, девочки, если вы так хотите, я подгоню машину, – со вздохом согласился Андрей.

Он был доволен тем, что Ольга, наконец, нашла общий язык с его дочерью, страшно ревновавшей его ко всем женщинам, появлявшимся у них дома после смерти мамы.

* * *

На въезде в парк двое наемников преградили Красной Шапке путь. От неожиданности Полено резко тормознул и вылетел через руль прямо на дорогу, несолидно приземлившись у ног челов. Мотоцикл же, не перенеся тягот одинокого существования, отправился в кювет.

– Ты чё! – как можно более нагло сказал изрядно струсивший Полено. – Машину мне вот, сломал. Хорошая машина была…

– Все, доездился, боец, – резюмировал старший из наемников.

– А чё – доездился? – возбух Полено.

«Они знают», – догадался он.

– Кортес, но у него с собой, кажется, ничего такого нет, – разочарованно произнесла изящная девушка, спрыгивая позади Красной Шапки с ветки дерева. – Я проверила.

– Это потому, что артефакт разряжен, – веско пояснил Кортес. – Эй ты, рыпаться не будешь?

– А надо? – подозрительно спросил Полено.

– Лучше не стоит, – мягко отозвался младший из наемников, до того молчавший.

– Тогда не буду, – покладисто согласился Полено, медленно соображая, куда бы отсюда слинять.

– Вад, иди сюда, интересное показывать буду, – негромко позвал Кортес.

Из темной машины, припаркованной неподалеку, споро вылез светловолосый, похожий на юного восторженного чуда, чел с толстым блокнотом в руках. Улыбнувшись сразу всем присутствующим, он вынул из нагрудного кармашка ручку и приготовился записывать. Кортес вытащил из кожаного рюкзака Полена сверток и эффектным движением сдернул с него серое покрывало.

– Что это? – ошарашенно пробормотал чел по имени Вад.

– Это, – Кортес сделал паузу. – Это знаменитая Плачущая Богиня. Шедевр скульпторского мастерства одного великого, но ныне покойного люда.

Не столь доверчивая дамочка предусмотрительно активизировала простенький артефакт, заряженный дешёвой «Паутинкой» – рекомендуется для охраны квартир от случайных грабителей, а также весьма полезен при потасовках с неравным раскладом сил. Полено почувствовал, как невидимые липкие сети оплели его.

– Мадонна, – отозвался чел, не отрывая восхищенного взгляда от статуи.

– Сейчас она разряжена, – спокойно сказал Кортес. – И не опасна. Про Китайгородскую конвенцию ты уже слышал. Так вот эта так называемая Мадонна хранит в себе бомбу, способную взорвать Тайный Город изнутри.

– Серьезно? – поразился чел, начиная что‑то строчить в блокноте.

– Нет, он шутит… – сияющее облако портала выплюнуло из себя элегантную фигуру Ортеги.

Нав протянул руку, и Плачущая Богиня перекочевала к нему.

– Он шутит, – повторил Ортега. – Плачущая Богиня способна изменить весь ход истории Земли, окажись она в нужном месте в нужное время. То есть, – нав взглянул на небо, – через два часа в Резиденции Зеленого Дома, куда, очевидно, и направлялся наш незадачливый герой. Не так ли?

Ортега страшно посмотрел на Красную Шапку, и того пробрала дрожь, несмотря на то, что он не мог пошевелиться. Дрожь зародилась где‑то в районе кишок и немедленно расползлась по всему телу.

– Ни фига, – нагло ответил Полено, тихо порадовавшись, что говорить ему было позволено. – Я ее толкнуть хотел… А что – дорогая цацка. Вон, мля, гений ее какой‑то сваял.

– Видит Спящий – ты лжешь, – уже менее уверенно проговорил Ортега.

– Ни хрена! – азартно возразил Полено и продемонстрировал гнилые зубы. – Скока дашь за бабу?

– Я знаю, что он врет, – вполголоса сказал Ортега Кортесу. – Но нам нужны доказательства его лжи.

* * *

Когда Полено услышал название «Игла Инквизитора» – в первый момент он даже не понял, о чем идет речь. С помощью «Иглы» допрашивают великих магов. А он – обычный байкер, коротышка, красавец и дебошир, с ним такого не могло случиться! Что бы Красные Шапки сами не говорили о себе, но Темный Двор никогда не принимал их всерьез. Полено был готов к тому, что злой Кортес набьет ему морду и отберет каменную бабу. Может, даже бабою энтой стукнет. Но все это было привычным и нестрашным. Полено, спеленутый паутинкой, лежал на холодном столе и прислушивался к разговору двух навов.

– Он не маг, – тихо сказал Ортега. – Он не создавал «Песочных Часов». С точки зрения буквы конвенции он невиновен. И он упорно держится версии, что украл Богиню, чтобы продать как предмет искусства.

– Он прекрасно знал, что это такое. У него это на лице написано, – возразил Сантьяга. – А любой маг, повинный в распространении знания о запрещенных заклинаниях…

– Он не маг, – повторил Ортега.

– В любом случае, за его действия должен отвечать Зеленый Дом, – сказал Сантьяга.

– «Игла Инквизитора»? – Ортега вопросительно поднял бровь.

– Мы все знаем, что покажет сканирование мозга, – отозвался Князь Темного Двора.

Возражать Князю Ортега не решился.

– Кстати, а где «Плачущая Богиня»? – поинтересовался Князь.

– Я подумал, что Вы захотите взглянуть на нее, прежде чем она отправится в музей, – спокойно заметил Сантьяга. – Она здесь. Забавно, шасы ищут ее по всему городу, но только не у нас.

– Я уже говорил, что меня иногда раздражает твое чувство юмора? – спросил Князь.

– И не раз, – покладисто ответил Сантьяга и протянул ему статую. – Но таким уж я создан.

Князь поморщился и, плавным движением забрав вместилище «Песочных Часов», покинул подвал, даже не взглянув на полуживого от страха бывшего курьера.

– Что ж, тянуть бессмысленно. За нас этого все равно никто не сделает, – Сантьяга пожал плечами. – Начнем.

* * *

Сначала его небольшой мозг затопила боль, и Полено закричал от неожиданности. Потом что‑то сломалось у него внутри, и перед внутренним взором Красной Шапки замелькали картинки воспоминаний. Кто‑то могущественный препарировал его личность, рассматривал срезы памяти, копался в извилинах. Полено словно ощущал наглые холодные пальцы в своей голове. Потом боль прошла, сменилась недоумением и пустотой. Внезапно образ Милорады заполнил все вокруг. Все остальное представилось неважным и ненужным. Полено сначала обрадовался ее присутствию, а потом паника нахлынула на него с такой силой, что испуганного лысого коротышку вытошнило прямо на пол. Он понял, что ищут поймавшие его – следы ее, Милорадиного, присутствия. Тогда он испугался еще больше, плюнул мысленно – и впустил в себя боль обратно. Он представил себе, как боль скручивает извилины, как завоевывает все его тело, как чернеют и отваливаются мозги. И – забыл.

Перед глазами кружили разноцветные бабочки. Полено приоткрыл от удивления рот. С нижней губы капнула слюна, но отважный боец этого уже не заметил. Он следил за трепещущимися крыльями и думал: – «Это ужасно красиво. Жаль, что она этого не видит».

Кто такая она и почему ему так жаль, что ее нет рядом, Полено не помнил, да это было и не так уж важно. Бабочки приковали его внимание.

* * *

На город наплывала ночь. У метро «Сокол» ободранными металлическими скелетами жалко торчали остовы торговых рядов. И только неутомимые продавцы цветов еще не гасили свет в своих стеклянных коробках, да пара супермаркетов на обеих сторонах Ленинградского проспекта мигали круглосуточной рекламой.

Чуть дальше шумная улица разделялась на две трассы, и большая из них ныряла вниз и уходила к Пятой инфекционной больнице. На второй же, менее оживленной, темной громадой высилась Цитадель. Там, поглядывая изредка в высокое узкое окно, тихо переговаривались двое навов.

– Ты был прав, – задумчиво пробормотал Сантьяга, полируя ногти замшевой тряпочкой.

– В чем? – немедленно отозвался Ортега.

– Он действительно не виноват.

– Это было ясно с самого начала, – усмехнулся Ортега. – У него бы просто не хватило мозгов.

– Безусловно, это весомый аргумент, – кивнул комиссар. – Но дело не в этом. Я поражаюсь иногда, наблюдая примеры того, как сильна бывает власть женщины над мужчиной. Особенно колдуньи. Особенно Зеленого Дома.

– Так вот почему он пытался сопротивляться! – догадался Ортега.

– Именно так, – Сантьяга всесторонне рассмотрел свои ногти и продолжил. – Немного обещаний, немного улыбок, немного «Вуали Желания» – и её не слишком избалованный женским вниманием собеседник – пропащее существо.

– Впрочем, – добавил он, немного подумав. – В данном случае без «Вуали Желания» вполне можно было обойтись.

* * *

– Представляешь, – чуть громче, чем нужно, сказала Забава, слегка наклонившись к уху Велимира. – я и понятия не имела, что затеяли эти две глупые девчонки… Подумать только, какие амбиции!

– Их можно понять, – бесстрастно отозвался ее спутник. – Для любой из них это был единственный шанс получить такого учителя, как Любава.

– Но украсть «Плачущую богиню»… – Забава еще немного повысила голос. – Ни одна нормальная фея не пошла бы на такое!

Велимир не успел ответить.

– Скажи спасибо, – не поворачивая головы, сказала стоящая совсем рядом Жрица Любава, для ушей которой и предназначался их диалог, – что вашему курьеру повезло умереть раньше, чем специалисты Темного Двора вытянули из него все нужные им сведения. А тебе я бы посоветовала побыстрее выйти замуж и заняться варкой борщей для своего мужа. В его доме.

– Но это же не моя вина… – ошарашенно пробормотала Забава. – Это же не я…

Любава величественно повела красивой белой рукой и, улыбнувшись благосклонно кому‑то в противоположной части зала, быстрым шагом направилась туда. Велимир проводил Жрицу задумчивым взглядом и обернулся к Забаве.

– Могу я спросить, выйдешь ли ты за меня? – нарочито спокойно поинтересовался он.

– Придурок… – прошипела Забава сквозь навернувшиеся бессильные и злые слезы.

Гнев на двух малолетних идиоток, бездарно проваливших задумку и сейчас пережидающих неблагоприятный период в Школе, душил ее. Может быть, все сложилось бы куда удачнее, не реши она воспользоваться их помощью.

– Забава? – мягко поторопил ее Велимир.

– А по‑твоему, у меня сейчас есть варианты? – горько спросила ясноглазая мечта виконта.

* * *

– Очнулся, придурок? – кто‑то сочувственно хлопнул его по плечу.

Полену это не понравилось. Не оборачиваясь, он угрюмо рыкнул на нахального сочувствующего.

– Эй, ты что? – спросили испуганно.

– Оставь его, – авторитетно заявил кто‑то. – Звиздец Полену настал. Теперь его только, – он хохотнул, но как‑то уныло, – в консерватории как урода, мля, показывать!

Урод? Полено почувствовал смутное беспокойство. Шерсть на его загривке поднялась дыбом. Где Урод? – подумал он и, поведя носом, побежал вперед.

* * *

В квартале от площади Тверской Заставы, на пересечении 1‑ой Брестской и Большой Грузинской улиц, у двери небольшого продуктового магазина громко ревела девочка. Волосы ее были заплетены в тоненькие косички, перехваченные резинками с забавными мультипликационными рожицами. В руках девочка держала поводок. Рядом с нею неуклюже топтался молодой мужчина, ловя осуждающие взгляды редких вечерних прохожих. С тремя эскимо и висящим на сгибе локтя пакетом он выглядел невероятно глупо. Свободной рукой он осторожно гладил девочку по голове.

Девочка была безутешна.

– Папа, Ричард убежал, – плакала она. – Он увидел других собак и убежал от меня. Они его покусают!

– Мариночка, – беспомощно говорил ее отец. – Мы обязательно его отыщем, не плачь. Наверное, это были его знакомые собаки, и ему захотелось им рассказать про свою замечательную хозяйку. Он непременно вернется.

– Правда? – девочка шмыгнула носом. – А когда?

– Ну, завтра, – неуверенно протянул Андрей. – Или послезавтра.

– Хорошо, – согласилась девочка. – Я подожду. Только пускай он точно обратно придет… А вдруг он не запомнил дорогу домой?

– Не волнуйся, – успокоил ее отец. – У него же есть ошейник, а на ошейнике – бирочка с адресом и телефоном. Кто‑нибудь увидит, что Ричард наша собака и позвонит. Это тетя Оля придумала.

– Па, а тебе тетя Леля очень нравится? – серьезно спросила Марина, стирая со щек грязным кулачком последние слезы.

– Пожалуй, что очень, – отозвался Андрей.

– Тогда, если хочешь, пусть она живет с нами, – великодушно предложила девочка. – Когда Ричард вернется.

* * *

Крупная черная псина возникла совершенно неожиданно. Налетев откуда‑то, она грудью сшибла вожака стаи и, оскалившись, встала над ним, кося в сторону единственным своим глазом. Рядом, испуганно сжимая в руках половинку черствого батона, на боку лежал нестарый еще вокзальный бомж в замызганной красной бандане. Вожак, метис кавказца и лайки, попытался было подняться, чтобы задать трепку наглому чужаку, но тот зарычал бешено, рванул зубами его ухо, предупреждая. И поверженный пес заскулил, признавая поражение. Ему не хотелось драки, особенно теперь, когда изрезанные стеклом лапы еще не зажили. Если молодому и здоровому чужаку так важна была их сегодняшняя добыча, он мог и уступить. Бомжей на привокзальной площади водилось немало, да и помоек было предостаточно. Одноглазый величаво отступил, давая сопернику свободу. Остальные члены стаи настороженно вертелись на некотором расстоянии, не решаясь приблизиться. Вожак осторожно поднялся и потрусил к ним.

Черная псина, чей живот еще недавно был гладко выбрит, а теперь успел покрыться короткой и жесткой новой шерстью, легла на пузо и подползла к бомжу. Она хорошо помнила, как подвела хозяина, когда не смогла сопровождать его в его дальнейшем пути. Шов на животе все еще нестерпимо чесался, хотя уже почти зажил. Хозяин пах болезнью и тухлятиной, и собаке стало ясно – оттого, что тогда, поранившись, она бросила его, с хозяином случилась беда. Ее не оказалось вовремя рядом, она не сумела защитить его.

– Урод… – блаженно пробормотал Полено, зарывшись лицом в собачью шерсть. Другие слова, помимо «дай», «жрать» и «виски», он помнил плохо, да и не пытался вспоминать: от таких попыток начинала сильно болеть голова. Радостно облизав лицо вновь обретенного хозяина, Урод подтолкнул его носом – «вставай». Полено поднялся на ноги и, чуть помедлив, разломил украденный у собак хлеб на два почти равных куска. Теперь он знал, что все будет хорошо. Он смутно помнил, что Урод умеет доставать еду, виски и все остальное. Урод умный.

Content

Светлана Дмитриева Урод