Павел Дмитриев

Чайник

Я – чайник! Да! И не стыжусь этого признать. Я, человек с высшим гуманитарным образованием, владеющий пятью языками (окей, два из них мертвые) становлюсь лопочащим младенцем, если дело касается компьютеров. А тут на день рождения свалился на меня подарочек. Друзья осчастливили компом. Та‑да! Новенький, с загадочно блестящим экраном. Он напыщенно стоял теперь на письменном столе и, кажется, привыкал к обстановке. В таких случаях я завсегда бегу к дяде Славе. Соседу моему. Дядей его кличут все в нашем доме. Низкорослый, широкоплечий, с гривой седых волос, лошадиные зубы и зычный голос. Он напоминал мне тяжеловоза. Имея за плечами инженерное образование и лет 40 работы в имперском исследовательском «ящике», дядя Слава стал для дам нашего дома последней инстанцией, если произошла поломка электрического чайника, телефона, пылесоса, автомобиля, холодильника и тд. Ну и я пользовался его помощью. По‑соседски. Дверь в дверь же живем. Вот и сейчас. Дверной звонок безупречно исполнил «Подмосковные вечера». Наконец дверь распахнулась и весь в клубах дыма, жуя беломорину, вывалился Господин Инженер. Я, заламывая руки, поведал ему о случившейся напасти, мол сидит, зараза, на столе и мигает. Хамски. Привычно дав мне пару тумаков за техническую неграмотность и разгильдяйсво вообще, дядя Слава закатал рукава свитера и решительно двинулся в мою квартиру разбираться с пришельцем. Я благоразумно держался в арьергарде. Мой спец поводил туда‑сюда иженерским носом, потом решительно бухнулся перед компом и спустя час, поговорив по телефону с таинственными вадиками‑ромиками и поковырявшись в розетке, сообщил мне о моем подключении к интернету. Так и сказал. Ты, мол, теперь подключен к сети. Я прислушался к себе. К своим чувствам. И разочарованно констатировал, что мир вокруг не перевернулся в связи с этим событием. Себя я ощущаю так же, как и всегда. То есть, не очень. Но когда с экрана на меня, как из рога изобилия, хлынула информация, тоннами, мегабайтами – я восхитился, возликовал, припух. Это же такие перспективы!!! Моё счастье не омрачил даже тот факт, что комп, будучи привезенным из Германии, только шпрехал и по‑нашему – ни гу‑гу. Софт ерунда, – похлопал по крупу компа дядя Слава, – главное железо что надо, а подковать – подкуем. И заржал.

Утром, труся по рынку за картошкой, я остановился у павильона, который, как правило, пролетал, не удостоив и взглядом. В нем продавали всякие компъютерные диски. А ведь это совсем незнакомый для меня мир – мелькнуло у меня в голове, когда движимый детским любопытством шагнул за порог этого ХРАМА КОМПЬЮТЕРНЫХ МАГОВ. Ну что тебе сказать… Пол в храме был затоптан, маг небрит и с выхлопом, иконостас представлял собой жахлый стенд, под мутным стеклом которого с коробок дисков мне призывно улыбались девицы, любившие раньше украшать собой салоны провинциальных автобусов и столичных грузовиков. Мда…

Пол часа дергал чародея за рукав. Наконец привлек его внимание. Кажется. Сбивчиво расказал о себе, о своем компъютере и о наших сложных с ним взаимоотношениях. Продавец с ненавистью уставился красными глазками на что‑то позади меня.

– Тебе эта… – Продавец с трудом подбирал слова. – Виндовс нужен… Русский…

И с облегчением замолчал. Виндовс. Ну это‑то я знаю, грамотный. Виндовс это переводчик с сухого и точного языка программ на сочный и бестолковый человеческий язык… И обратно. Доверия похмельный продавец не вызывал никакого, но не уходить же с пустыми руками!

– Сколько с меня?

Продавец на последнем издыхании изрыгнул цены и, обессиленный интеллектуальным напряжением, рухнул на прилавок. Ему нужно было пиво. Аккуратно уложив денежку на прилавок и прибрав диск в кармашек, я, гордо вскинув голову, двинулся за картошкой.

Придя домой я принялся за дело. Установил на комп очаровательный фон в виде голубенького неба с облачками. Низкая облачность без осадков. Потом установил заставку и русский язык. Теперь эта железяка говорила со мной на языке Пушкина, а когда я пребывал в долгих раздумьях превращалась в аквариум. Чтоб меня не отвлекать и создавать расслабленную медитативную атмосферу. Я же был в восторге от своей победы! Я! Сам! Установил! Я упивался своим могуществом. Увы, эта маленькая победа обернулась моим чудовищным поражением. Возомнив себя Нео, эдаким Избранником я бросился с вершины моей компъютерной безграмотности в глубины электронного подсознания. О, как это упоительно было. Я жонглировал байтами, я инсталировал и форматировал, я копировал и изменял… Комп терпел‑терпел… Терпел‑терпел… Потом его экран болезненно перекосило, он вывел какое‑то ругательство на неизвестном и пожалуй давно мертвом языке, которое заканчивалось: «… 23W063fAckyOualLqerty7DELETE!» и вырубился.

Это экстравагантное поведение может и озадачило меня, но не лишило веры в себя. Я все еще был добрым славным Нео. И вот мы сошлись в схватке. В синем углу ринга, блестя бронзой мускулов – красавец Человеческий Гений. Ему все по плечу. На крайняк по колено. В красном углу ринга, в семейниках и шлепанцах на босу ногу, очкастый и плюгавый Комп Батькович Виндовс. Гонг. Мы кинулись в бой. Я дрался как лев. Я мобилизовал всю свою логику, все силы. Результатом моих усилий стало: Синее небо с белыми облачками обернулось серым небом Мордора, золотистые рыбки аквариума превратились в вызывающих омерзение каракатиц мерзкой кислотной окраски. Комп вежливо попросил меня сменить настройку, видеоадаптер, драйвер, проинсталировать все, исправить все ошибки, помассировать мышку и валить к едрене фене, после чего задымил. На мой рев прибежал дядя Слава. Никогда я не видел его еще таким удивленным.

– Ну ты, блин, даешь! Как это ты его?

Я объяснил как. Озадаченно роясь у себя в гриве Слава ушел, вернулся с каким‑то чемоданом и колдовал над телом компа на этот раз часа четыре.

– Вот! – Дядя Слава торжествующе показал мне издали какую‑то коробочку. – Когда из «ящика» увольнялся, с собой прихватил. Моя авторская разработка. Вишь, пригодилась! – и он снова нырнул в недра ЭВМ. По комнате разнесся сладковатый запах, вызвавший из недр памяти детское слово «канифоль». Может, это она и была. Компьютер зажжужал и плаксиво захлюпал экраном. Спустя еще час дядя Слава удовлетворенно откинулся на спинку стула.

– Ну, наладил я тебе его. Но, Шурик, соблюдой одно правило: НИЧЕГО РУКАМИ НЕ ТРОГАЙ !!! А если решишь проинсталировать чего, али отформатировать, то вначале с людьми посоветуйся, меня спроси, а потом…. РУКАМИ НИЧЕГО НЕ ТРОГАЙ !!!

Я клятвенно пообещал. С той поры минуло месяца два. Наши отношения с компьютером были холодны и вежливы. Однако я подметил, что в его характере появилась какая‑то замкнутость, что ли… Погруженность в себя. И вот…

В это утро на экране под звук фанфар загорелась надпись: «Вам 5 сообщений». Обыкновенный спам – думал я, брезгливо ковыряясь курсором в почте. Ну, почти. Меня приглашали в библиотеку на Арбате… Так, спасибо, в другой раз. Каникулы у меня. Что дальше? Ага, восточный антикварный магазин… Ага, вот комп продам, душу заложу и прямиком туда… Но не раньше! Третье же сообщение гласило: «Срочно! Службой утилизации набирается группа добровольцев для затравки сбежавшего из частного зверинца василиска. Предполагаемое место нахождения сообщится на месте. Сбор группы у станции метро Алтуфьево. Стоимость контракта…» Вы были долгое время на мели? Финансовой? Тогда знаете это чувство удивительной легкости в карманах. А тут! Да за такие деньги я и сфинкса скручу, и грифону моргалы выколю! Хотя, что бы это могло быть? Ролевая игра может, с призовым фондом? Под Москвой в лесу шаг ступить боязно – рискуешь на эльфа наступить или хоббита какого. Толкиенутые шастают, кольчужкой своей алюминиевой гремят. Хм… В то, что это прикол, не верилось. Уж больно детально все там расписано. И, мол, инструментом снабдят, и страховка и тд и тп. А может рекламная компания? За окном каникулы. Я – безработный студент. Схожу, почему нет. А то засиделся в четырех стенах. Пора в пампасы. Хоть прогуляюсь. Уговаривая себя таким образом, я оказался в назначенном месте в назначенное время. Рядом с входом в метрополитен у автобуса с надписью «PRODAM.RU» топталось человек пятнадцать. Все ж рекламная акция!

– Здарова, мужики! – бодро начал я. – Hа василисков здесь записывают?

– Тут, – забалагурил темноволосый парень в джинсе. – Я уже завтраком записался, ты тогда полдником будешь.

Я напрягся, раздумывая, как бы ответить, но меня прервали. Дверь автобуса распахнулась и на асфальт, кутаясь в серый плащ, спрыгнул высокий рыжеволосый человек с военной выправкой. Ворот плаща был поднят, так что окружающие видели лишь шмыгающий нос и непокорный рыжий чуб.

– По машинам! – гаркнул нос и мы засуетились.

Когда автобус двинулся, нам раздали фирменные комбинезоны с логотипом «prodam.ru», а также договор на трех листах. Договор сулил деньги за поимку чудовища и кары за потерю инвентаря. Значит, все‑таки ролевая игра. Правда, народец на бледных эльфов не тянул никак. Разбойничьи, в основном, рожи у моих коллег. Моим соседом оказался тот самый балагур. Наиболее интеллигентная физиономия, между прочим. Я незаметно скосился на него. Балагур быстро пролистал и широким росчерком подмахнул договор.

– Типовой, – подмигнул мне он и стал натягивать комбинезон поверх джинсы. – Ты, чел, новенький? Не дрейфь! За меня держись – не пропадешь.

Я неуверенно вписал в пробелы свое имя и поставил подпись. Балагур уже управился с обмундированием и пихал меня локтем в бок:

– Ты только туда глянь! – он указал на крепыша на переднем сиденье, который возился с комбинезоном. На голове крепыша красовалась коричневая бандана. – Красная шапка замаскировался! Ас мимикрии! Это чтоб его сородичи не заметили. Он же потомственный воин, ему работать зазорно. Да, видать, проигрался крупно. Я – Марк.

Вот так, без подготовки. Мнда… И куда это я попал? Я упорно гнал от себя мысль о психах. Полет над гнездом кукушки. Этот явно буйный. Значит, будет вожаком. Ладно, главное пока не перечить, посмотрим, как будут развиваться события. Улучу момент, найду подходящий кустик и схоронюсь. А там попутку словлю.

– Саша, – ответил я, пожимая его прохладную руку.

– Шурик, значит. Студент?

Тут он обратил свое внимание на другого пассажира. Этот пассажир занимал все сиденье впереди нас. Куда ни брось взгляд – была спина. Парень двухметрового роста просто бугрился мускулами.

– Бронислав! Старик! Плохо тебе в дружине платят, а?! – Марк кошкой повис на спине великана, барабаня его по загривку. У Бронислава оказались пронзительно зеленые глаза и курносый нос. Он добродушно гудел про лишнюю копеечку и большую семью, поводя гороподобными плечами.

– Внимание! – гаркнул нос, кутаясь в плащ, – Мы подъезжаем. Оригинал контракта забрать с собой, копию оставить на сиденьях.

Говор в автобусе стих. Я посмотрел в окно, но увидел один лишь лес. Нарисовал в уме карту, попробовал приблизительно прикинуть – где я? Пришел к двум неутешительным выводам: по моей карте можно ненароком и в Турции оказаться, а где я – без понятия. Наконец мы выехали на поляну. Автобус зашипел и остановился. Недобрые предчувствия терзали меня.

По команде носа мы высыпали на травку.

– Даю вводную! – гнусаво каркнул нос. – Бежал молодой василиск. Крупный. Из частного зверинца. Надо: найти и уничтожить. Нахождение где‑то в этом районе. – Рыжий помахал мятой картой. – Разбиваетесь на группы по четыре и прочесываете территорию поквадратно. Оружие выбираете сами. За работу! Живо!

Толпа, загудев, колыхнулась к оказавшемуся рядом с автобусом фургону.

– Ну, пошли кольчужку мерить? – подтолкнул меня Марк. Я подошел к авто. Может, все ж ролевая игра?

Зашифрованный Красная шапка крутил каким‑то кривым мечом, почему‑то не производящим впечатления муляжа. Нам навстречу шагнул Бронеслав.

– Марк, ты что посоветуешь брать? – в одной руке у него был гигантский топор, в другой – красная веревочка. Таки психи – пронеслось в голове.

– Бери то и другое. – Марк щелкнул ногтем по топору. – Твой фасончик! А ты что, Шурик, берешь?

– Хочу копье! – брякнул я. Зачем?! Ну ладно, слово не воробей, видели глазки, что брали, теперь кушайте, хоть повылазьте! Копье оказалось легким. Черное древко с черным же зубчатым металлическим наконечником.

– Навская сталь! – Марк успевал везде. Он тоже прибарахлился. На поясе качался узкий меч, а в правой руке был гладкий щит, надраенный до зеркального блеска. Бронеслав, увидев щит, хлопнул себя по лбу и побежал за таким же. Ну, как ребенок!

– Это тоже возьми, – протянул Марк мне колечко. – Дыхание Дракона, может сгодиться.

Какими трогательными бывают все‑таки сумасшедшие. Долгими зимними московскими ночами я буду вспоминать о тебе, глядя на это заветное колечко. Мерси. Как бы незаметно свалить от вооруженных психов?

– Значит, я, Шурик, Бронеслав… – Марк загибал пальцы. – Четвертый нужен.

– Меня четвертым.

Мы обернулись. Перед нами стоял узкоплечий молодой человек с крошечной головой и огромными, как у кошки, глазами. На плече болталась связка дротиков, а на поясе – черный кинжал.

– Ос?! – выдохнул Бронеслав.

– Ты чего из Лабиринта выбрался? – подхватил Марк.

Ос страдальчески зажмурился. Вздохнул. Почесал грязной лапкой грудь. Лишь после этих преисполненных тайного смысла действий ответил:

– Мое поэтическое сердце пусто. Муза покинула его и, быть может, где‑то здесь обитает она. Я, о доблестные воины, зовусь Чуя.

Мнда… Кащенко. Не гонялся бы ты, поп, за дешевизной. И я б еще добавил – и за шальными деньгами. Срубил, называется, денежку по‑легкому. Теперь нахожусь в компании вооруженных психов. И как им оружие дали? Это ведь не гуманно.

Мы тоже представились. Марк сбегал к Рыжему и, выяснив где наш квадрат, повел нас через заросли. Я все косил глазом, выискивая какой‑нибудь симпатичный кустик. Поразлапистее. Утром прошел дождик, и теперь кросовки мерзко хлюпали.

– Да, интересная у меня компания, – не замолкал балагур. – Чел, Люд и Ос. Чуя, ты про этот поход балладу сочини!

– А ты каких будешь? – осторожно поинтересовался я.

– Полукровка, – беззаботно усмехнулся тот. – Мама – балерина, папа – генерал.

Угу. Занимательно. Ну, пора и честь знать – подумал я. С вами хорошо, без вас еще лучше.

– Ребята, – я старался звучать как можно убедительнее. – я отлучусь ненадолго, зов природы и все такое. Вы меня не ждите, я вас догоню.

И я косолапо засеменил к кусту орешника. Так, теперь куда? Я заметался… Мох с северной стороны гуще… Враки, деревья стоят в акуратных мохнатых чулочках… Так. Из пионерского детства вынырнуло слово «муравейник»! По нему тоже определить как‑то можно. Только как? Не помню. То ли он к северу шире, то ли к югу краше. Вот, черт! Этот муравейник еще найти надо. Даже если найду – смогу только на него облегчиться, больше пользы мне от него не будет. В школьные годины природоведение я за предмет не считал и теперь горько раскаивался в этом. Пока брел куда глаза глядят, ковыряясь в своем юннатском прошлом, моя нога зацепилась за корягу и я кубарем скатился в какую‑то канаву. Некоторое время я спокойно лежал, задумчиво матерясь про себя. Мокрый, весь в листочках и веточках. Как бы психи меня за василиска не приняли! Эта мысль подстегнула мою волю к жизни. Кое‑как отряхнувшись, я полез из канавы. Пару раз срывался вниз. Склон был мокрым. Но я приноровился: тут главное – внимательно по сторонам смотреть. Вот камешек, вот корешок торчит. Извиваясь ужом, я неумолимо приближался к краю канавы. Камешек, корешок, коряжка, корешок, сапожок, коре… Сапожок? Я стал медленно поднимать глаза. Выше сапожка был белый комбенезон, натянутый на могучее тело Бронислава. Я чуть не застонал! Улыбаясь на все 32 зуба гигант подцепил меня польцем и без всяких усилий выволок на поверхность.

– Я так и подумал, что ты заплутал! Ребята всполошились, мол, где он? А я ж слышу, как ты через кустарник, как лось ломишься… Горожанин потомственный?

Я хмуро кивнул. Бронеслав с насосным шипением набрал полные легкие лесного воздуха.

– А я без леса не могу. Хоть раз в неделю, а выбираюсь.

Я плелся за ним, костеря этого натуралиста на чем свет стоит. Про себя. Впереди послышался голос Марка.

– А я тебе говорю, Орден все это… Точно, его уши торчат. Ты мне скажи, у кого зверинец с нечистью всякой? У Ордена! Видать, магистр какой решил выпендриться, вот и слямзил из бестиария зверюшку. А углядеть не углядел.

– Тогда почему рыцари не ловят? – вмешался Бронислав. – У них и опыт есть.

– Дык, разводить чудовищ частным порядком запрещено! Только под надзором. Вот и свалили все на Службу Утилизации. Мол, видели в лесу василиска. Хватайте.

– Так сообщить надо! По инстанции.

– Кому это надо, я тебя умоляю! Служба – организация коммерческая. Лишь бы деньги платили. Стоп!

Мы замерли. Лес убаюкивал шелковым шелестом листьев. Бронислав первым нарушил тишину.

– Вроде есть кто‑то…

– Шурик – слева заходишь. Бронислав – справа. Я и Чуя – напрямки, – скомандовал Марк. – Ну, вздрогнули.

Вздрогнули, так вздрогнули. Волоча по земле копье, я поплелся заходить слева. Ноги немилосердно ныли. Я устал. Пройдя метров сто, прислонился к темному теплому камню и тяжело вздохнул. Камень тоже. Вздохнул. По моим внутренностям пробежала изморозь. Медленно… Нет. Очень медленно я повернул голову. Это был не камень. Совсем не камень. То, что я принял за камень, на поверку оказалось крупным пупырчатым телом. На длинной облезлой шее покачивалась птичья голова, с интересом разглядывавшая меня левым глазом. Как я понял, интерес тут был сугубо гастрономический. За телом, свиваясь в кольца, танцевал змеиный хвост с руку толщиной. Я посмотрел зверюге в глаза и… Все потеряло в мире значение, шум леса перестал существовать. Для меня существовали только его глаза. Не хочется даже думать, чем бы могли закончиться эти гляделки с василиском, но мой ангел‑хранитель, пребывающий, видимо, в краткосрочном отпуске, понял, что скоро ему придется искать новую работу и решил‑таки приступить к выполнению своих прямых обязанностей. Нечеловеческий по чистоте визг вырвал меня из небытия. Это был мой визг. Оглушенный звуковой волной василиск, зарычав, встал на задние лапы, и чары гипнотического взгляда изчезли. Вереща на весь лес, так, что опадала листва, я бросился наутек. Хвост василиска просвистел у меня над головой, задел молоденькую осинку. Осинка сухо хрустнула и повалилась. Далеко я не ускакал. Это ж лес, а не стадион Динамо! Упершись в завал валежника, я понял – это конец. Времени для маневра у меня не было. Я обернулся. Ко мне на всех парах несся василиск. Его куцые крылья чиркали по трехгодовалым дубкам, и они переламывались, как дешевые спички. Ну вот, допрыгался. Я наспех попрощался с миром. Но тут… О, чудо! В моей груди запылал воинственный огонь. Эта курица! Меня! Человека с высшим образованием! Да я! Гёте! В подлиннике! Злость душила меня. Как говорится, если зайца загнать в угол… Обнаружив, что сведенные судорогой пальцы все еще сжимают древко копья, я перехватил его поудобнее и с силой метнул навстречу зверюге. Копье, черной молнии подобно, срезало пару веток и впилось в тушку твари, а наконечник показался из‑за загривка. Увы, я не Иван Царевич, чтоб одним ударом все головы змею снести. Даже одной не снес. Хреновый, видать, из меня царевич. Темнобурая кровь сгустками била из раны василиска, но это его не остановило. Увы. Мягко, по‑кошачьи, зверь с рычанием стал подбираться ко мне. Я уже чувствовал его смрадное дыханье, которое жгло мне лицо. Я закрыл лицо рукой. Мама! И тут произошло чудо. Обыкновенное чудо, которые на каждом шагу. Из заветного колечка вырвался узкий огненный луч и со свистом ударил животное. В секунду василиск превратился в факел, поднялся на дыбы и с предсмертным воем рухнул у моих ног.

– Ты чего артефакт не активизировал, дурень?!

Я поднял глаза. Надо мной на горе валежника стоял запыхавшийся Марк с Чуей. Чуя воинственно шипел, сжимая в руке дротик.

– Никогда еще чужой артефакт не активизировал! Да еще на расстоянии… Уф… Ты как?

Я открыл было рот, дабы проанализировать свое состояние, но с языка сорвалось грязное ругательство. Еше минуты две я изъяснялся далеко не пушкинским языком.

– Складно излагает, – сказал Чуя с уважением.

– Я бегу‑у‑у‑у!!!! – послышалось из леса. Через секунду на поле битвы выскочил Бронислав, размахивая топором. Он быстро оценил ситуацию.

– Жуткий ты тип, чел! Мало того, что зверюшку на копье поднял, так потом еще и дыханием дракона зажарил! Гринписа на тебя нету. Так! А нам же еще премия полагается!

И они радостно загалдели. Ну вот и все, наверно. Потом Рыжему намылили шею за несанкционированное использование гражданского населения в травле опасных хищников. Потом мне трясли лапу. Потом была схватка Марка с Рыжим за надбавку за риск. И еще торжественное подключение к Тиградкому. Теперь я был прописан в Тайном городе. А спустя день сам Егор Бесяев, вице‑президент «Тиградком» посетил меня лично и купил мой комп за огромные тыщи. А дядю Славу вообще к себе переманил. Все восхищался его гением… Потом… Ну это уже другая история.

После всех этих напастей наша четверка отправилась в «Три педали», где мы гудели, празднуя мою победу.

А Чуя сложил балладу о наших подвигах, и мы ее хором исполнили. Три раза. На бис. К утру мы, качаясь, покинули «Три педали». Денег не было ни копья. Бронемир поймал где‑то стайку Красных Шапок и, пригрозив утилизацией, выгреб у них всю мелочь. На нее мы купили мороженого, которое и употребили сидя на гранитных ступенях Москва‑реки, глядя, как в розовом серебре рассвета тают неоновые огни Тайного города. Моего города.

Content

Павел Дмитриев Чайник