Мишель Маркос

Властное желание

Глава 1

«Дорогой лорд Прескотт,

мне потребовалось достаточно много времени, чтобы набраться храбрости и написать это письмо. Прошу прощения за то, что обращаюсь к вам без предварительного знакомства, но дело не терпит отлагательства. Скажу прямо — я очень нуждаюсь в вашей поддержке.

Видите ли, являясь женщиной, обеспечивающей досуг в «Империи страсти» мадам Финч, я должна развлекать членов нашего привилегированного клуба для джентльменов. Мадам заявила, что я лентяйка и недостаточно тружусь. Я убеждена, что посетители могли бы подтвердить мое усердие, и сказала ей об этом. Мой дерзкий ответ разозлил ее, и она заставила меня найти джентльмена, который по достоинству оценил бы, как я выполняю возложенные на меня обязанности.

Я и раньше отличалась несдержанностью, но на этот раз мадам говорит, что готова уволить меня за мою наглость. Она дала крайне низкую оценку моей способности удовлетворять клиентов и говорит, что я могу надеяться на отсрочку увольнения только в том случае, если найду беспристрастного судью, который установил бы, права я или нет. Поэтому я решила обратиться к вам. Между нами говоря, я готова на все, чтобы остаться здесь. Пожалуйста, приезжайте скорее. Я буду чрезвычайно признательна вам.

Всецело ваша,

Лолли».

Минна Холлидей ухмыльнулась, сложив плотный лист голубой бумаги. Пробудить желание мужчины в отношении секса было довольно легко, особенно когда хорошо известны его пристрастия. И этот конкретный мужчина должен обязательно откликнуться на такое заманчивое предложение. Она готова поставить на кон всю свою коллекцию эротической литературы.

Минна привычным движением наклонила свечу, и красная капля воска в форме сердечка упала на бумагу. Затем она взглянула на полку над письменным столом, где в ряд, подобно солдатикам, ожидающим приказа, выстроились печати с монограммами. Она пробежала пальцами вдоль строя, пока не нашла нужную печать. Приложив ее к еще теплому воску, она получила таким образом оттиск буквы «Л».

Пренебрегая обычными правилами приличия, Лолли распахнула дверь в комнату Минны и вошла с двумя чашками.

— Ты не пришла пить чай, поэтому я решила принести его сюда.

Минна улыбнулась.

— Я тоже сделала доброе дело для тебя, Лолли, — сказала она с блеском в глазах и помахала приготовленным письмом. — Этот клиент особенно важен для нас обеих.

Лолли скривила свои пухлые губки, выхватила письмо из рук Минны и села на кровать.

— Лорд Родерик Прескотт. Никогда не слышала о таком.

— Ты скоро с ним встретишься, если мое письмо на него подействует. Полагаю, у него куча денег. Тебе следует им заняться, Лолли. Я не сомневаюсь, что он подарит тебе пару безделушек, чтобы облегчить твой дискомфорт.

— Облегчить… — Озадаченное выражение лица Лолли сменилось испугом. — О нет… я не хочу иметь дело с этим садистом!

Минна протянула руку, чтобы успокоить ее.

— Он очень богат и…

Лолли вскочила с кровати, ее красивые белокурые волосы рассыпались по плечам.

— Нет! Говорю тебе, я не хочу иметь дело с такими клиентами. Отдай его Серафине. Ей нравится грубое обращение.

На лице Минны отразилось разочарование, и она ухватилась за юбку Лолли:

— Это должна быть ты.

Лолли уперлась кулаком в бок с явным раздражением:

— Почему?

— Потому что… потому что… — Минна пыталась найти подходящие слова. — Потому что я думаю, что этот человек виновен в аресте моего отца.

— Что?

Минна усадила Лолли рядом с собой на кровать и заговорщически сказала:

— Прежде всего ты должна поклясться, что не скажешь ни единого слова об этом мадам.

Красивые брови Лолли сошлись, выражая озабоченность.

— Конечно, не скажу.

Минна взглянула на дверь. Обычно в это время куртизанки переодевались, готовясь к вечеру, однако мадам часто делала обход дома, чтобы убедиться, все ли готово к прибытию джентльменов.

— До того как я устроилась сюда на работу, мой отец был ювелиром на Фулсом-стрит. Однажды к нему в магазин зашел человек, он принес с собой тиару. Это была превосходная вещь с множеством бриллиантов и огромным сапфиром в центре; я видела ее, когда отец с ней работал. Этот человек попросил папу заменить драгоценные камни самоцветами. Это была странная просьба — обесценить такое прекрасное изделие. Однако он предложил хорошую цену за работу, и отец согласился. Выполнив работу, он вернул тиару и драгоценные камни. Человек остался доволен работой. А спустя несколько часов в магазин явилась полиция и арестована моего отца, сказав, что один из его клиентов принес тиару для чистки, а получил ее назад с ненастоящими камнями. Через четыре дня мой отец был осужден за подделку и воровство, после чего отправлен отбывать наказание в колонию в Австралии.

— Какой подонок! Кто был этот человек?

Минна приподняла брови:

— Не знаю. Я его не видела. Меня не было в магазине, когда папу арестовали. Никто из властей не назвал мне имя человека, обвинившего его. А служащие Олд-Бейли сказали невероятную вещь: будто бы это дело связано с национальной безопасностью и они не имеют права сообщать что-либо о нем. Подумать только — национальная безопасность! Они даже не сообщили мне, куда направлять письма отцу! Прошло три месяца после его ареста, а я ничего о нем не знаю. Я даже не знаю, смог ли он пережить такое дальнее путешествие.

— Бедняжка, — сказала Лолли, положив руку на плечо Минны. — И ты думаешь, этот Прескотт имеет какое-то отношение к аресту твоего отца?

— Именно это я хочу выяснить. Человек, обвинивший моего отца, должно быть, имеет большой политический вес. Никто не добивается так быстро обвинительного заключения. И почему судебный процесс был закрытым и мне не позволили свидетельствовать в пользу отца? Кто мог организовать такое быстрое осуждение? Не иначе, как высокопоставленное лицо в правительстве.

— Почему ты думаешь, что это Прескотт?

— Я не уверена. У отца было много влиятельных клиентов, но я фактически знаю только двух. Мне известно также, что этот человек имеет склонность к садизму, потому что хвастался моему отцу, что преподал урок некоей женщине вечером, перед тем как прийти в ювелирный магазин. По этим приметам я должна выбрать из двоих мужчин того, кто разрушил жизнь моего отца.

Лолли заморгала своими большими голубыми глазами.

— Что ты собираешься делать, если это он?

— Отомстить ему, — гневно ответила Минна.

Изящное личико Лолли исказила гримаса.

— А что ты хочешь от меня?

— Ты должна найти способ заставить его признаться. Поговори с ним. Потрать на это ночь, если потребуется.

Лолли хмыкнула:

— Я вижу, ты никогда не была с клиентом, особенно с агрессивным. Поверь, тебе не захочется развлекать его всю ночь. Пусть лучше он поскорее сделает свое дело и уйдет.

Минна отвела за ухо выбившуюся из прически темную прядь волос.

— Нет. Я имела в виду задержать его в салоне. Посиди с ним как можно дольше в баре и поговори. Я буду подавать ему спиртное и смогу услышать ваш разговор.

— Что я могу сделать? Спросить его, не он ли способствовал аресту владельца ювелирного магазина? Едва ли он признается мне в чем-то подобном.

— Непременно признается. Одна из самых удивительных вещей, которые мне пришлось наблюдать за то время, что я здесь работаю, состоит в том, что клиенты становятся невероятно разговорчивыми с девицами. Мужчины общаются с куртизанками так, словно вы самые сдержанные, заслуживающие доверия создания. Они делятся с вами такими секретами, которые не открыли бы даже своему духовнику или супруге. Они хвастаются перед вами самыми дикими, постыдными поступками, потому что считают, что вы не имеете права осуждать их. Я уверена, ты сможешь выудить кое-что из лорда Прескотта. Тебе надо только завести разговор о драгоценностях. Покажи ему свое ожерелье и спроси, что он думает о нем и сколько, по его мнению, оно может стоить. Посмотрим, упомянет ли он имя моего отца и его ювелирный магазин.

Лолли покачала головой:

— Послушай, Минна. Если это так для тебя важно, почему бы тебе самой не принять этого клиента?

Минна отшатнулась; лицо ее приняло мрачное выражение.

— Ты знаешь, что это невозможно.

Она давно смирилась с тем, что некрасива. Среди дюжины куртизанок, работающих в заведении мадам, не было ни одной с изъянами во внешности. При наличии ослепительного отряда великолепных женщин, призванных удовлетворять мужчин, никто не обращал внимания на Минну, словно она была предметом мебели.

— Пожалуйста, Лолли. Для меня это очень важно. Я отдам тебе свое недельное жалованье, если ты сделаешь то, о чем я прошу. Пожалуйста.

Лолли шумно вздохнула:

— Хорошо. Но это последний извращенец, которого ты направляешь ко мне. Пусть следующим будет прекрасный принц, готовый жениться на проститутке из района Ковент-Гарден.

Минна облегченно вздохнула:

— Я сейчас же начну готовить соответствующие приглашения.

Вечером Минна спустилась в главную гостиную «Империи страсти». По субботам клиенты собирались здесь довольно рано.

Мадам Финч решительно подошла к Минне, когда та достигла последней ступеньки лестницы.

— Сколько писем ты подготовила?

Мадам была высокой женщиной с темными волосами, уложенными в аккуратную прическу, и с бледным дряблым лицом. Ее глаза казались похожими на маленькие серые бусинки, а в углах тонких губ сосредоточились глубокие морщины. Ее худощавая фигура в строгой одежде внушала девушкам страх и создавала впечатление неприступности и респектабельности. Вся внешность мадам говорила о том, что это умудренная опытом, прагматичная личность, и в ее голосе не было ни следа осуждения, когда она разговаривала с мужчинами. Но когда она обращалась к девицам, ее голос приобретал чрезвычайно резкие тона.

Минна быстро сунула руку в карман своего фартука.

— Двенадцать, мадам. Как раз по числу девушек.

Она вложила письма в протянутую руку хозяйки.

— Хм. Впечатляет. Ты хорошо поработала сегодня.

Минна просияла. Угодить мадам почти невозможно, и ее одобрение было довольно редкой наградой. Минна испытывала чувство благодарности к ней. Когда арестовали ее отца и на его ювелирный магазин наложили арест, Минна осталась без жилья, без семьи и без видов на будущее. Разрушена была не только жизнь отца. Когда она переступила порог «Империи страсти» в поисках работы, мадам могла бы легко отказать ей, поскольку у Минны не было ни красоты, ни опыта, чтобы стать одной из куртизанок. Единственное, чем она обладала, — это способностью хорошо писать и порочным воображением. Тем не менее этого оказалось достаточно, чтобы получить работу в заведении.

Мадам положила запечатанные письма в папку, которую держала в согнутой руке.

— Теперь объясни свое опоздание.

— Мадам?

— Ты опоздала сегодня в бар. Клиенты находятся здесь уже пятнадцать минут, и обеспечивать их спиртным вынуждена Шарлотта. Я не хочу, чтобы куртизанка разливала вино, как обычная служанка. Это снижает ее ценность для джентльменов. Понятно?

— Да, мадам, — ответила уязвленная Минна.

Возможно, она не самая ценная служащая в заведении, но ее успехи в привлечении клиентов тоже дорогого стоят.

— Сейчас приготовь две порции виски для Зви и сэра Хораса. Потом принеси бутылку шампанского для Серафины и лорда Фьюэлла. И поторопись.

— Хорошо, мадам.

Минна устремилась в противоположный конец гостиной и нырнула за стойку бара, торопясь приготовить напитки и радуясь, что освободилась от мадам Финч.

Мадам пересекла комнату, чтобы поприветствовать вновь прибывших джентльменов. В левой руке она держала гроссбух со счетами клиентов и черную папку, которую называла «Карта». В ней золотыми буквами был напечатан список услуг, предоставляемых дамами. Когда в борделе появлялся новый клиент, мадам сопровождала джентльмена в свой кабинет и объясняла, что скрывают поэтические эвфемизмы, содержащиеся в проспекте. Она невозмутимо описывала, какими способами осуществляется оральный секс под названиями «Огонь и лед», «Ватерлоо», «Турецкая баня». Мужчинам, которым нравилось наблюдать сексуальные действия, предлагалась «Одинокая девственница» или две «Заблудшие школьницы». Если мужчина желал разнообразия и имел достаточно средств, чтобы заплатить за это, то он мог выбрать «Персидский гарем», и тогда к нему в постели присоединялись сразу несколько женщин. Мужчинам нравились услуги с такими необычными названиями, и позже они хвастались друг перед другом, обмениваясь впечатлениями. Мадам подробно объясняла клиенту, каким образом здесь могут осуществиться любые его фантазии. Ходили слухи, что, выслушав, какие разнообразные услуги предлагаются в «Карте», ни один джентльмен не мог уклониться от открытия счета в этом заведении.

Мадам Финч обладала практичным умом для ведения дел. Она распоряжалась финансами мужа и следила за персоналом его юридической конторы, в то время как тот пьянствовал. Когда муж умер, мадам Финч унаследовала приличную сумму и получила полную свободу управлять деньгами. Часть средств она потратила на покупку пришедшего в упадок борделя, приобретшего дурную славу в связи со скандалом, когда два года назад судомойка вышла замуж за маркиза. Тем не менее это заведение продолжало вызывать любопытство среди членов высшего общества, поэтому она решила извлечь выгоду из его популярности. Она приобрела расположенную по соседству табачную лавку и преобразовала все в единый красивый дом, обслуживающий только богатых, светских клиентов.

Для стороннего наблюдателя гостиная, игорная комната и оранжерея выглядели достаточно респектабельными, как в большинстве подобных домов. В гостиной с белого потолка свисала огромная хрустальная люстра со свечами, свет которых падал на стены василькового цвета. Повсюду были расставлены обитые парчой, роскошные кресла. Это было место, где богатый мужчина знатного происхождения мог чувствовать себя как дома.

Но настоящий публичный дом располагался на верхнем этаже, где находились спальни.

Мадам лично позаботилась об интерьере каждой комнаты, чтобы клиентам было из чего выбирать. Для тех, кто склонен к экзотике, существовала «Спальня паши» — комната с драпировками и шелковыми подушками; для тех, кто предпочитал первобытную обстановку, предлагалась комната, изображавшая пещеру, где еда подавалась на полу; любитель острых ощущений мог наслаждаться обстановкой конюшни с кожаной утварью и седлом с выступающей передней лукой. В общем, здесь уделялось внимание любым фантазиям.

Несмотря на то что эротической обстановке комнат наверху придавалось большое значение, куртизанки мадам Финч действовали так умело, что проводили довольно мало времени в спальнях. Свидетельством их опыта обольщения служила способность возбудить мужчину разговорами и легкими прикосновениями до такой степени, что к тому времени, когда они оказывались с джентльменом в спальне, ему требовалось совсем немного стимуляции, чтобы довести дело до конца.

Тем не менее Минна отметила, что в этот вечер комнаты едва ли будут пустовать. Гостиная начала заполняться клиентами, среди которых были только одна — две новых персоны. Минна хлопотала, наполняя бокалы, зажигая сигары, принимая шляпы и трости у прибывающих джентльменов.

— Добрый вечер, ваша светлость, — услышала она голос мадам, подошедшей к седовласому мужчине, который тяжело опирался на свою трость. — Полагаю, мы не видели вас целый месяц. Надеюсь, вы не устали от наших маленьких забав?

— Вовсе нет, — ответил тот, глубокий голос выдавал его преклонный возраст. — Я только что вернулся в Лондон и решил провести время в веселой компании.

— Позвать к вам Корделию?

— О нет, ради Бога. Я не думаю, что смогу сегодня усмирить ее. Я хочу какую-нибудь рыжеволосую пикантную девицу в качестве приправы к моему чаю.

— Я знаю такую девушку. Позвольте проводить вас в гостиную. Минна, принеси стаканчик мадеры нашему гостю.

Минна пошла к бару, чтобы налить вино. Она заметила, как Шарлотта плавной походкой направилась к герцогу в своем облегающем платье из прозрачного муслина. В ее движениях чувствовались легкость и грация, выработанные годами практики. Одним из самых ярких ее достоинств были густые, шелковистые, темно-рыжие волосы. Она сделала глубокий реверанс перед герцогом так, чтобы он мог заглянуть в вырез ее платья. Шарлотта была очаровательна. Казалось, над ее образом усердно потрудился умелый мастер. Герцог был явно доволен ее обществом.

Куртизанки редко терпели неудачу, даже если были сильно измотаны. Эти женщины отличались красотой и изысканными манерами. Они одевались по последней моде в довольно рискованные наряды, граничащие с непристойностью. Мадам обладала дальновидностью, создавая свой бордель как место, где мужчинам из высшего общества оказывали изысканный, радушный прием. Здесь богатые и титулованные особы могли наслаждаться компанией женщин, не пересекаясь с представителями низшего класса. Заведение мадам отличалось от сотен других подобных мест в Лондоне чистотой, изысканностью и ограниченным доступом. Джентльмены щедро платили за удовольствия, зная, что выбранные ими женщины не провели предыдущую ночь с их слугами.

Мадам из противоположного конца комнаты жестом подозвала Минну.

— Да, мадам? — спросила она, остановившись перед Лолли и довольно толстым мужчиной.

— Мистер Харгривз хотел бы съесть что-нибудь остренькое. Пожалуйста, попроси повара приготовить соответствующее блюдо.

Мужчина повертел в руках свой галстук.

— Благодарю вас, мадам Финч. А пока не будете ли вы столь любезны показать мне, где у вас туалет?

— Конечно, мистер Харгривз, он находится прямо за этой дверью.

— Не задерживайся слишком, Персиваль, — сказала Лолли.

— Я долго терпел, Лолли, — ответил он. — Но когда я останусь с тобой наедине, постараюсь, чтобы наше удовольствие длилось как можно дольше.

Лолли рассмеялась ему вслед, но когда дверь за ним закрылась, ее улыбка исчезла.

— Что он вообразил? Этот старый козел способен только простыни измять.

— Лолли! — предостерегла ее мадам сердитым шепотом. — Я не позволю тебе отзываться о клиенте таким непочтительным образом в пределах слышимости других джентльменов. Понятно?

— Да, мадам.

— Я вынуждена второй раз за последние дни делать тебе замечание. Я не намерена повторять одно и то же. Понятно?

— Да, мадам.

Глаза мадам Финч округлились.

— И постарайся избавиться от этого ужасного акцента кокни. Твоя речь звучит как кошачье мяуканье.

— Хорошо, мадам, — сказала Лолли, воздержавшись от резкого ответа, вертевшегося у нее на языке. — Вы можете не беспокоиться по поводу мистера Харгривза. Ему нравится просторечие. Как и другому парню, что часто к нам приходит.

Мадам покачала головой:

— Не «что», а «который».

— Я не помню его имени, мадам.

— Я имею в виду — «который часто к нам приходит».

— Я же сказала, что не знаю.

Мадам Финч тяжело вздохнула и отошла.

Минна усмехнулась:

— Знаешь, Лолли, иногда ты бываешь изрядно тупой.

— Нет, я прекрасно поняла, что она имела в виду. Просто мне нравится ее дразнить.

Лолли подмигнула, и Минна хихикнула. Лолли была уличной проституткой до того, как мадам взяла ее к себе за исключительную красоту. Она обладала редкими по красоте волосами: они были светлыми и вьющимися. Ее лицо с высокими скулами, чувственными губами и густыми ресницами имело изысканные черты. С такой внешностью она вполне могла бы сойти за датскую королеву или норвежскую принцессу.

Пока не откроет рот.

К великому ужасу мадам, акцент кокни в речи Лолли был так же неукротим, как закон гравитации. И хотя мадам Финч заставляла Лолли разговаривать с клиентами более изысканно, тем не менее невозможно было полностью исключить влияние улицы. Иными словами, можно удалить девушку с Ковент-Гарден, но невозможно удалить Ковент-Гарден из нее.

Другие женщины в заведении не были такими вульгарными, как Лолли. Мэдлин являлась внебрачной дочерью французского придворного, и все называли ее графиней, потому что она никому не позволяла забывать о своем благородном происхождении. Серафина была испанской дворянкой, которая, будучи замужем, сбежала с любовником в Англию, где тот вскоре избавился от нее. Эви и Шарлотта, ставшие близкими подругами, развелись со скандалом со своими мужьями-аристократами. Остальные тоже имели свои истории падения.

Минна направилась в кухню, чтобы передать распоряжение мадам Финч. При этом она прошла мимо входной двери, где мадам передавала письма в руки посыльного. Кровь побежала быстрее в ее жилах, когда она подумала о значении письма, адресованного лорду Родерику Прескотту. Она невольно представила, какому тяжелому испытанию подвергается отец под ударами хлыста безжалостного тюремного надсмотрщика, и сердце ее сжалось от боли. Она непременно должна найти коварного негодяя, который отправил ее отца в этот ад. Если он смог разрушить жизнь отца, то сможет и восстановить ее. Или по крайней мере должен позволить ей установить контакт с отцом. Все ее надежды были связаны с этим письмом.

Она исключала неудачу. Лорд Прескотт обязательно должен прийти в заведение.

Глава 2

Солтер Лэмбрик склонился над телом мертвого человека, чтобы заглянуть в его лицо. Ошибки нет — это лорд Прескотт.

Солтер потер густую темную щетину на щеках, напомнившую ему о поспешности вызова. Он выпрямился, чтобы лучше осмотреть сцену убийства, и почувствовал разочарование, но не от того, что увидел, а от того, что ему не удалось увидеть. Тот, с кем встретился здесь Прескотт, был чрезвычайно осторожен и не оставил никаких следов своего присутствия.

Солтер медленно прошелся по комнате, стараясь представить картину того, что произошло прошлым вечером. Жертва и убийца находились в кабинете Прескотта. Прескотт сидел за письменным столом. В какой-то момент убийца зашел сзади и начал душить его с помощью жгута. Прескотт, сопротивляясь, упал на пол лицом вниз. Оказавшись в выгодной позиции, убийца прижал его своим весом, удерживая и сжимая жгут вокруг шеи. Судя по следам от сапог на мраморном полу, можно было сказать, что Прескотт отчаянно боролся, но, придавленный коленями убийцы, не смог защититься.

Кожаные черные сапоги Солтера издали скрип, когда он согнулся и перевернул безжизненное тело, оказавшееся в квадрате солнечного света, проникающего через окно. Лицо Прескотта было мертвенно-бледным, как воск. Его язык вывалился изо рта на посиневшие губы. Все это выглядело ужасно, однако Солтер давно избавился от чувства страха перед смертью, еще на войне. Он приподнял подбородок мужчины, чтобы лучше рассмотреть орудие убийства. Складка между густыми бровями Солтера углубилась, когда он снял жгут, врезавшийся в шею мертвеца. Это была не просто удавка, а кожаный кнут: не такой, каким пользуется кучер кареты, и даже не такой, каким наказывают непослушных солдат. Это был особенный кнут: с прочной ручкой и ремнем длиной около трех футов, подобный тому, каким порют школьников.

Солтер нахмурился. Почему убийца принес с собой эту вещь для совершения убийства? Если он хотел прикончить Прескотта без шума, то мог бы воспользоваться кинжалом, или ядом, или по крайней мере специальной удавкой, а не кнутом.

Солтер выпустил кожаный ремень из рук. Может быть, убийца решил пронести его незаметно? Или, может быть, кнут принадлежал Прескотту и убийца взял его здесь? Ответ на этот вопрос мог бы прояснить, было ли убийство, запланировано или явилось трагическим результатом бурной ссоры.

Солтер проверил карманы лорда Прескотта и обнаружил в кармане сюртука нетронутый бумажник. Очевидно, ограбление не являлось мотивом убийства. В другом, нагрудном, кармане Солтер нашел сложенный листок бумаги и кожаную плетку. Солтер развернул листок, и то, что он увидел, поразило его.

«Дорогой лорд Прескотт,

мне потребовалось достаточно много времени, чтобы набраться храбрости и написать это письмо…»

Прочитав это послание до конца, Солтер улыбнулся. Так вот, значит, куда направлялся Прескотт со всеми этими средствами пыток — в бордель! Если верить этому письму, Прескотт имел своеобразную склонность господствовать над женщинами.

Солтер покачал головой, удивляясь распутству автора письма. Он никогда не пользовался борделем, но если бы такое письмо было адресовано ему, то, возможно, поддался бы искушению посетить это заведение.

Он сложил листок и нахмурился, задумавшись не столько над сексуальным предложением, сколько над появлением этого письма. Что, если убийцей Прескотта был кто-то из этого борделя? Может быть, разгневанная мадам, которой он задолжал деньги? Или другой ревнивый клиент, разозлившийся на Прескотта из-за того, что тот выбрал его куртизанку? Или, может быть, сама женщина, написавшая это письмо…

— Олкотт! — крикнул Солтер.

В двери появился молодой констебль в поношенном коричневом мундире.

— Да, сэр?

— Вы поговорили со слугами?

— Да, сэр, — ответил тот, листая большим пальцем странички блокнота. — Их показания звучат правдиво. Никто из них ничего не знает об убийстве. Отправившись вечером спать, никто не слышал ни звука до самого утра, когда дворецкий поднял тревогу. Откровенно говоря, — он понизил голос, — я не думаю, что кто-то из них мог это сделать. Кухарка — слабая женщина, служанки — хрупкие девушки вроде моей сестры, а дворецкий — ужасно старый.

Солтер усмехнулся:

— Хорошо. Вы можете отпустить их выполнять свои обязанности. Скажите им, что их хозяин умер, и они должны начать подыскивать себе работу в другом месте.

— Вы правы. — Чейз Олкотт кивнул в сторону трупа: — Есть какое-нибудь мнение относительно этого убийства, сэр?

Солтер положил письмо себе в карман.

— Думаю, это дело будет нелегким. Лорд Прескотт был старшим помощником лорд-мэра Лондона. И мэру едва ли понравится скандал, который может вызвать это убийство. Кроме того, поскольку он является главой исполнительной власти Лондона, его ведомство станет объектом пристального внимания общественности. Полагаю, нам следует приготовиться к тому, что от нас потребуют расследовать это дело как можно скорее и тише.

— Кто, по-вашему, мог совершить это убийство?

— Пока нет никаких предположений, но я получил некоторую зацепку и придумал кое-что. Попроси дворецкого принести мне какую-нибудь верхнюю одежду Прескотта. Я хочу выступить в роли убитого.

Солтер взглянул на плеть в своей руке. На конце эластичная кожа раздваивалась для усиления боли. Тот, кто написал это письмо, вероятно, знал, какие возможны последствия.

Глава 3

Это был оживленный пятничный вечер в «Империи страсти» мадам Финч. Четыре девушки уже удалились в свои спальни, а шестеро все еще беседовали с клиентами в большой гостиной. Трио музыкантов с завязанными глазами играло тихую мелодию в центре зала. Лолли только что освободилась и, освежившись, отдыхала в баре. Минна тайком налила ей стаканчик пива — любимый напиток Лолли.

— Сегодня мне потребуется гораздо больше пива, — сказала Лолли, расправляя свое светло-желтое платье.

Ее головной убор и одежда в греческом стиле, казалось, были специально созданы для ее светлых волос и пышной груди. В этот вечер она выглядела особенно восхитительной. Из всех девушек Минне больше всех нравилась Лолли, и она завидовала ей.

Лолли залпом выпила пиво, и Минна налила ей еще.

— Ты можешь пить сколько хочешь. Думаю, мадам ничего не заметит.

Глаза Лолли округлились.

— Я знаю, что она может сказать: «Лолли, — начала она, имитируя укоризненный голос мадам, — леди не пьют пиво. Я не хочу, чтобы ты рыгала в лицо джентльмена». Черт побери, если он может дышать на меня перегаром, почему я не могу отвечать ему тем же?

Минна воздержалась от смеха в ответ на эти язвительные слова. Хотя Лолли была довольно вульгарной, она тем не менее пользовалась наибольшим спросом из всех девушек в борделе. Что касается Минны, то, хотя она не была одета как служанка, никто из мужчин не замечал ее. Даже когда она наливала вино, ни один не взглянул на ее лицо.

Внезапно раздался резкий стук с улицы. Минна услышала, как одна из служанок открыла дверь, затем поспешила в гостиную и постучалась в дверь кабинета мадам.

— Вас хочет видеть лорд Прескотт, мадам.

Минна, вытиравшая хрустальные бокалы, едва не уронила один. Она повернулась.

И застыла.

В дверном проеме появилась темная мужская фигура с широкими плечами, узкими бедрами и длинными ногами. Разумеется, это не был силуэт одного из старых, толстых, страдающих подагрой мужчин, составляющих основную клиентуру мадам.

Тот, кого она увидела, был настоящим атлетом. Весь его облик выражал твердую уверенность в себе. В его осанке безошибочно угадывалась военная выправка, и казалось, его мужественный вид не соответствовал изысканной одежде. Черты его лица выглядели жесткими и грубоватыми. Хотя пиджак цвета морской волны и расшитый золотом жилет были высочайшего качества, они не делали этого мужчину более благородным.

Лицо его имело такое выражение, словно он только что дрался с кинжалом в руке. Густые темные волосы и смуглая кожа придавали ему пиратский вид, а безжалостные карие глаза говорили о том, что он привык к агрессивным действиям. Однако что-то в нем потрясло Минну до глубины души, и она замерла, охваченная противоречивыми чувствами. Возможно, это был тот негодяй, из-за которого она лишилась отца, уверенности в будущем и счастья. Минна ощутила жар во всем теле, и щеки ее покраснели.

— Это он, — прошептала она Лолли. — Это тот человек, которому я писала от твоего имени.

Лолли повернулась и взглянула на вошедшего мужчину:

— Тот самый любитель бить женщин?

Минна кивнула. Они обе наблюдали, как мадам Финч провожала его в свой кабинет, чтобы открыть счет. В этом заведении деньги никогда не передавались непосредственно в руки; это было неотъемлемым правилом заведения. Дверь за ними закрылась.

— О, чтоб он провалился, этот садист!

Лолли одним глотком допила пиво и встала.

— Лолли? Куда ты?

— Считай, что меня здесь нет.

У Минны защемило сердце.

— Ты не можешь подвести меня сейчас!

— Ты видела, какой он огромный? Я не хочу, чтобы он колотил меня.

— О, пожалуйста, Лолли, не отказывайся. Ведь он просто клиент. Займи его разговором, как любого другого мужчину.

— Да, но любой другой мужчина не выглядит так, что, оставшись с ним, ты будешь скорее кричать от боли, чем стонать от удовольствия.

— Не говори глупости. Ты вообразила бог знает что.

— Это действительно так.

— Тебе надо только заставить его говорить.

— А если он не захочет говорить, что тогда? Что, если он решит сразу пойти в комнату-конюшню и привяжет меня к стойкам?

— Мы не допустим этого. Я буду постоянно угощать его спиртным. Не беспокойся, — сказала Минна.

Однако она сама беспокоилась, что ее решимость может ослабеть. Она затеяла это дело и теперь должна во что бы то ни стало действовать. У нее есть план мести, и она будет следовать ему. Правда, этот мужчина оказался более суровым и недоступным, чем она представляла. Тем не менее, она не должна терять уверенность, что одержит верх. Мадам Финч вышла из своего кабинета в сопровождении лорда Прескотта. Она плавной походкой приблизилась к Лолли, которая замерла на своем стуле.

— Лолли, — начала мадам, — позволь представить лорда Прескотта. Лорд Прескотт, это Лолли.

Лолли протянула руку, и на лице ее появилась любезная улыбка.

— Я очень рада познакомиться с вами.

Выражение его глаз смягчилось, когда он окинул оценивающим взглядом красивое лицо и фигуру Лолли.

— Так вот вы какая. Впечатляет. Я получил ваше письмо, мисс Лолли, и хотел бы поговорить с вами наедине, если вы будете столь любезны.

В его тоне чувствовалась привычка командовать.

— Хорошо, сэр.

Лолли бросила сердитый взгляд на Минну, прежде чем двинуться в конец гостиной к нише, скрытой за пальмами и папоротниками. Минна мысленно поблагодарила Лолли за такую предусмотрительность. Ниша была тем местом, где Минна могла подслушать разговор, оставаясь незамеченной.

Не отрывая глаз от этого места, Минна поспешно наполнила вином два хрустальных бокала. Нет! Надо взять бокалы поменьше, чтобы можно было чаще подливать в них вино. Она воспользовалась бокалами с узким верхом и поставила их вместе с графином на серебряный поднос, прежде чем двинуться к нише.

— …довольно нескромное письмо для молодой женщины.

— Я хотела встретиться с вами, — сказала Лолли, — и должна была как-то привлечь вас, чтобы вы пришли.

— И выбрали для этого самый нескромный способ.

— Мне так посоветовали.

Минна подошла к ним с подносом. Как и все другие мужчины, лорд Прескотт даже не взглянул на нее, когда она поставила поднос. Но в данном случае она была рада оставаться незаметной.

— А вам говорили, что я строго наказываю тех, кто распускает свой язык?

— Да, сэр. Маленькая птичка напела мне это.

Колкость в словах Лолли относилась к Минне. Та тихо отошла, но вместо того чтобы вернуться в бар, притаилась за пальмами.

— Значит, вы привыкли к тому, что вас пороли в школе?

— Прошу прощения?

— Я сказал, что вас, видимо, часто пороли в школе…

— О нет. Я ни одного дня не провела в школе за всю свою жизнь.

Минна съежилась.

— Понятно, — сказал лорд Прескотт. — Это удивительно, учитывая, каким грамотным было ваше письмо. Скажите, что побудило вас написать мне?

«О нет, — подумала Минна. — Это совсем не тот разговор. Смени тему, Лолли».

— Это не важно, лорд Прескотт. Я хочу лишь знать, как доставить вам…

— Я буду решать, что важно. Отвечайте на мой вопрос. Почему вы решили мне написать?

— Просто я слышала, что вы красивый мужчина, и теперь вижу, что это правда.

— Не пытайтесь соблазнять меня, женщина. Я скажу, когда вы сможете воспользоваться своей привилегией. От кого вы это слышали?

— От многих людей.

— Мадам говорила вам обо мне?

— Нет, сэр.

— А какой-нибудь другой клиент?

— Нет, сэр.

— Похоже, вы не стремитесь к дружескому общению. Здесь бывает много разных джентльменов, я хочу знать, почему из всех вы выбрали меня для знакомства.

— Я… я не помню.

После небольшой паузы лорд Прескотт сказал:

— Это письмо писали не вы, не так ли?

«Надо что-то делать!» — подумала Минна в отчаянии. Она поднялась с графином на подносе и подошла к столу:

— Могу я предложить вам еще вина?

Лолли облегченно вздохнула, воспользовавшись перерывом:

— Да, пожалуйста.

Лорд Прескотт не отрывал глаз от Лолли, пока Минна наполняла его пустой бокал.

— Это для вас, сэр.

Внезапно огромная рука взметнулась вверх и схватила ее за запястье. Минна вздрогнула и едва не уронила графин. Впервые взгляд клиента устремился на ее лицо, и они посмотрели друг другу в глаза. Минна отпрянула от его пронзительного взгляда, но его крепкий захват удержал ее на месте.

— Я вижу чернильные пятна на ваших пальцах.

Минна инстинктивно отрицательно покачала головой, хотя очевидные признаки ее изобличали.

Лорд Прескотт поднялся во весь рост, возвышаясь над ней. Его пальцы крепко сжимали ее запястье.

— Это вы написали мне письмо?

Его взгляд пронзал Минну. Он сузил свои карие глаза, и ее охватил страх.

— Я задал вопрос.

— Это была ошибка, — сказала Минна первое, что пришло ей в голову.

Лорд Прескотт решительно указал на нее пальцем.

— Ждите здесь, — приказал он и двинулся в сторону мадам, которая тихо разговаривала с одним из музыкантов.

— Что происходит, черт возьми? — спросила Лолли.

Сердце Минны бешено колотилось, и она едва могла говорить. В другом конце гостиной лорд Прескотт, сложив руки на груди, о чем-то серьезно говорил с мадам Финч, которая только кивала.

— О, Лолли, что я наделала? Кажется, теперь меня уволят.

— Лучше быть уволенной, чем иметь дело с таким типом.

Мадам оставила лорда Прескотта и подошла к ним:

— Минна, лорд Прескотт проявил к тебе интерес. Пожалуйста, пройди с ним в свою комнату.

— Это невозможно. Я не… Может быть, лучше Лолли?

Лицо мадам оставалось бесстрастным.

— Он не хочет ее. Он хочет тебя.

Кровь отхлынула от лица Минны. Мужчины никогда ею не интересовались. Они даже не замечали ее.

— Что мне с ним делать?

— Все, что он попросит, — твердо ответила мадам.

— Но я не могу…

— Он готов щедро платить. И ты будешь хорошо вознаграждена.

Все пошло не так, как предполагала Минна. Она нерешительно взглянула на лорда Прескотта, стоявшего в отдалении с хмурым видом. Он выглядел очень внушительно и грозно. Она пожалела, что написала ему письмо.

— Я не могу, — призналась она слабым голосом.

— Минна, — сказала мадам тоном, каким редко говорила, — ты пойдешь с этим джентльменом в свою комнату и будешь развлекать его. Если он захочет разговаривать, пусть говорит. Если захочет секса, предоставь ему это. Делай все, чтобы он остался доволен и пожелал снова прийти сюда. Понятно?

Минна в смятении повернулась к Лолли.

— Иди, Минна, — сказала она. — Поговори с ним. Спроси, что ему нужно.

Поговорить — это единственная надежда. Да, она должна заставить его говорить. Ведь она хотела именно этого и долго готовилась, что сказать.

Минна отошла оттого места, где она была в сравнительной безопасности, и, запинаясь, двинулась в направлении ожидавшего ее мужчины. Он выглядел еще крупнее, когда она приблизилась к нему. Она даже не решалась взглянуть ему в глаза, опасаясь, что он обнаружит ее скрытые мотивы… или, еще хуже, — ее очерствевшую душу.

Минна прошла мимо него и направилась к лестнице, ведущей в номера. Лорд Прескотт следовал вплотную за ней. Он был таким высоким и солидным, что ее тень полностью накрывалась его тенью. Она чувствовала исходящую от него опасность, словно ее преследовал вооруженный бандит.

Когда они наконец достигли верхнего этажа, где находилась ее комната, до них уже не доносились музыка и гудение голосов беседующих людей. Минна осталась наедине с незнакомым человеком, которого она должна была ненавидеть, но она его только боялась.

Она открыла дверь своей комнаты и устремилась к письменному столу, где зажгла все четыре канделябра, и почему-то при свете почувствовала себя в большей безопасности.

Минна прислонилась к стене, в то время как лорд Прескотт молча прошелся по комнате, громко стуча сапогами по деревянному полу. В ее спальне всегда царил запах старых книг и древесины, но с появлением незнакомца добавился непривычный запах сандалового дерева и свежести.

Она наблюдала, как он осматривал ее умывальник, окно, кровать.

— Вы не принимаете здесь мужчин. В этом нет сомнения.

— Я служанка, — ответила Минна, злясь на дрожь в своем голосе. — Я не развлекаю клиентов.

Он подошел к ней и склонился над письменным столом.

— Мне кажется, подавать спиртное — не единственное ваше занятие здесь. — Он взял со стола листок плотной голубой бумаги. — Похоже, вы также занимаетесь корреспонденцией.

— Да, я пишу письма.

Он поднял пачку из семи запечатанных конвертов с адресами, которые она приготовила днем для рассылки перспективным клиентам, и пробежал по ним глазами.

— Эти джентльмены ваши друзья или родственники?

Минна возмутилась его наглостью. Она выхватила письма из его рук, надеясь, что он не увидел имени на самом важном письме. Оно было адресовано Фредерику Страттону — второму возможному врагу ее отца.

— Зачем вы пришли сюда? — резко спросила она.

— Почему это вас удивляет? — спросил он, доставая из кармана сюртука письмо на плотной голубой бумаге и бросая его на кровать. — Я пришел сюда по вашему приглашению.

Минна взглянула на конверт с ее почерком и закусила губу.

— Вы должны быть здесь не со мной. Вы пришли к Лолли.

— Это ваш похотливый вызов привел меня сюда. Это ваши искушающие слова соблазнили меня.

Минна попыталась найти правдоподобное оправдание:

— Нет, это не я. Просто у меня хороший почерк. Девушки говорят мне, что писать, и я пишу.

— Послушайте, — начал он, садясь на кровать и доставая из кармана кожаную плетку. — Я очень не люблю лжецов. Вы заманили меня сюда под фальшивым предлогом. Это ваша первая ложь. Вы сказали, что не пишете письма. Это вторая ложь. Берегитесь, чтобы не было третьей.

Кровь зашумела в ушах Минны. Мужчина смотрел на нее, не отрывая глаз и не мигая, от чего она застыла на месте. Между его бровями залегла глубокая морщина, и это придавало ему сердитый вид. Внезапно Минна осознала, насколько он сильнее ее и что никто не услышит ее крика.

— Да, я пишу письма, — тихо сказала она.

— Зачем?

— Чтобы привлечь джентльменов в наш клуб. Я адресую письма мужчинам, которые могут себе это позволить.

— Как вы распознаете таких мужчин?

Минна подошла к небольшому шкафчику у окна и выдвинула ящик. Затем извлекла книгу и протянула ее ему. Он взглянул на корешок:

— «Книга пэров. 1813 год». Это справочник, содержащий имена дворян и джентльменов. И что вы делаете? Пишете всем этим мужчинам одному за другим?

Минна кивнула:

— Я уже дошла до буквы «Н».

На губах лорда Прескотта появилась улыбка, неожиданно смягчившая выражение его лица.

— Понятно. Значит, мужчины, чьи имена начинаются от буквы «I» до «Z» пока могут еще сохранять свою моральную чистоту.

Минна почувствовала раздражение.

— Я только приглашаю их сюда, но не заставляю приходить.

Он рассмеялся:

— Нет, конечно. По-видимому, вы оставляете эту обязанность другим леди.

Кровать скрипнула, когда он встал. Минна снова прижалась к стене. Лорд Прескотт подошел к тому месту, которое она только что оставила, и выдвинул ящик.

«Не заглядывайте туда». Она хотела остановить его, но для этого пришлось бы прикоснуться к нему.

Его брови удивленно приподнялись, когда он взглянул на титульные листы книг.

— «Сатирикон». — Он взглянул на Минну, пытаясь оценить ее реакцию. Она постаралась принять невозмутимый вид, но прерывистое дыхание выдавало ее волнение. — «Крутые ягодицы»… «Эротичная задница». — Он взял книгу, у которой не было обложки, и заглянул внутрь. — «Воспоминания французского любовника».

Минна больше не могла выдержать его вторжения в ее коллекцию эротических романов, особенно это касалось последней книги.

— Пожалуйста, верните мою книгу.

— Сейчас. — Он положил книгу на стол, где стоял канделябр, и сел на ее стул. — Интересно.

Прошла целая минута.

— Могу я получить ее теперь?

Он искоса взглянул на нее и снова сосредоточил внимание на книге.

— Вы получите ее не раньше, чем я ознакомлюсь с ней.

Минна сглотнула слюну. Чрезвычайно мучительно было смотреть, как посторонний человек листает ее излюбленную непристойную книгу. Такое унижение было хуже, чем то, что ей пришлось испытать, когда продавец книг с ухмылкой смотрел на нее, покупающую эту книгу. Она помнила тот день, когда принесла ее домой, невероятно взволнованная в связи с приобретением такого эротического сокровища и в то же время дрожа от страха, что кто-то может обнаружить его. Она оторвала обложку и заменила ее другой, оторванной от книги под названием «Руководство для добропорядочной леди по ведению домашнего хозяйства». Укрывшись в задней комнате ювелирного магазина отца, она читала чувственные страницы, смакуя каждый образ и каждую фразу, как капли меда. Возбудившись до такой степени, что уже невозможно было сидеть спокойно, она запиралась в туалете — единственном укромном месте — и доводила свое тело до разрядки.

— Что означают эти пометки на полях?

О нет. Он все-таки заметил их. Мужчина продолжил:

— Эти маленькие сердечки рядом с некоторыми абзацами, что они означают?

Голова Минны гудела, словно в ней собрались сотни разъяренных шершней. Она хотела опять солгать, но угроза в его темных глазах остановила ее. Однако признаться было крайне тяжело.

— Там отмечено то, что мне хотелось самой испытать.

Он долго смотрел на нее изучающим взглядом с выражением любопытства на красивом лице.

— Понятно. Почему бы вам не попробовать все это?

Минна почувствовала опасность, не физическую, оттого что рядом находится человек с садистскими наклонностями, но более страшную, так как он пытался влезть в ее душу.

Лорд Прескотт закрыл книгу.

— Я не думаю, что мадам будет возражать. Наоборот. Полагаю, она готова поощрять это. Почему бы вам не пригласить сюда мужчину, чтобы удовлетворить свое любопытство?

Минна сделала глубокий вздох.

— Я служанка и не занимаюсь развлечением клиентов.

— Но ведь это бордель, а не монастырь. Что вам мешает?

«Разве не видно? Почему вы заставляете сказать это?»

— Могу я теперь взять свою книгу?

Она протянула руку, не отрывая глаз от книги. Однако он не пошевелился, и она посмотрела ему в лицо. Но лучше бы не делала этого. Его взгляд был настолько проникновенным и понимающим, что ее охватило крайнее замешательство.

Если бы он еще сказал что-нибудь в утешение, вероятно, она расплакалась бы. Она не хотела, чтобы ее жалели. Ей хотелось, чтобы ее обожали, высоко ценили, смотрели ей вслед. Чтобы мужчины добивались ее расположения, писали ей любовные письма…

После небольшой паузы он сказал:

— Имя «Прескотт» отстоит далеко от буквы «Н». Почему вы послали мне письмо так скоро?

Сердце Минны сжалось.

— Я…

Она вспомнила о своем намерении заставить его заговорить о магазине Холлидея на Фулсомстрит, но не находила нужных слов для начала такого разговора. Как, черт возьми, она могла повлиять на него, если чувствовала себя такой скованной?

— Я…

Это было настоящей пыткой. Она не могла открыть правду и не могла лгать. Поэтому сказала то, что не являлось ложью и в тоже время не разоблачало ее истинных намерений.

— Я хотела, чтобы вы пришли сюда.

Наступила тишина. Он только смотрел на нее с непроницаемым выражением. Вероятно, она чем-то обидела его и разозлила. Мадам узнает о его недовольстве, и за этим последуют соответствующие ответные меры.

— Хорошо. — Лорд Прескотт встал и подошел к подушке, куда ранее положил свою плетку. Он взял ее, и сердце Минны тревожно забилось. — Я ухожу.

Минна была озадачена таким неожиданным исходом.

— Однако мы не закончили дело, — сказал он, кладя плетку в карман. — Вы придете ко мне домой завтра вечером в семь часов, и мы продолжим наш разговор в более удобной обстановке. По крайней мере для меня.

Ее сердце упало.

— Но… может быть, вы предпочтете Лолли? Или Шарлотту, или Эви?

Он криво улыбнулся:

— Собственно говоря, мне никто не нужен, кроме вас.

Минна похолодела, не в силах понять его желание. Почему он предпочел ее вместо красивых и опытных женщин? Хотя это были слова, которые она надеялась услышать от мужчины всю свою жизнь. Но сейчас, услышав их, она испытала только страх.

— Вот моя визитная карточка. Я договорюсь с мадам Финч, чтобы она освободила вас к семи часам. А что касается этого, — сказал он, беря ее книгу, — надеюсь, вы не будете возражать, если я ее на время позаимствую.

Глаза Минны округлились.

— Естественно, я возражаю.

Позволить ему читать эту книгу с ее пометками на полях было равносильно тому, чтобы показать ему свой дневник. Об этом даже нечего говорить.

— Учитывая, что наша сегодняшняя встреча не последняя, я надеюсь, вы все-таки не будете возражать, если я полистаю эти страницы в более удобной обстановке. Если, конечно, вы не захотите показать мне сегодня свои самые любимые эпизоды.

Она отрицательно покачала головой.

— Хорошо, — сказал он. — В таком случае вы получите эту книгу завтра. В семь часов. Не разочаруйте меня.

Минна облегченно вздохнула, надеясь, что он наконец уйдет. Но он не двинулся с места. Она озадаченно взглянула на него. Его темно-карие глаза продолжали пристально смотреть на нее. Затем лорд Прескотт сделал то, что чрезвычайно поразило Мину, — он улыбнулся, обхватил ладонями ее лицо и провел большим пальцем по щеке.

Этот ласковый интимный жест вызвал у нее удивительное чувство. Казалось, он смог проникнуть через барьеры, которые она воздвигла в отношении других мужчин, и одним лишь прикосновением их разрушил. В душе ее зародилось нечто такое, чему она не могла дать названия. Это было то, чего она давно не испытывала. В ней проснулась надежда.

Затем лорд Прескотт ушел.

Глава 4

— Тебе нельзя это надевать, — в ужасе воскликнула Лолли с полным еды ртом.

Минна продолжала повязывать фартук вокруг талии.

— Я никуда не пойду.

— Что?

— Ты слышала, — сказала она, заправляя свои мягкие волосы под чепец. — Я не хочу, чтобы меня заставляли это делать. Мадам Финч может послать к нему кого-нибудь другого.

Минна все утро и весь день думала о визите к лорду Прескотту. Глупо было надеяться, что ей удастся при этом узнать что-либо от него. Этот мужчина знал ее слабости и имел определенную власть над ней.

— Не будь такой пугливой дурочкой. Он всего лишь клиент.

Минна выдвинула стул и села напротив Лолли за обеденный стол.

— В таком случае займись им сама.

— Он же меня не хочет. Ему нужна ты.

Это было выше понимания Минны. Она не могла понять, почему при наличии в услужении мадам стольких красивых женщин лорд Прескотт выбрал именно ее.

— Я отказываюсь принимать в этом участие.

— Минна, если ты не подчинишься желанию лорда Прескотта, тебя уволят. Во всяком случае мне казалось, что ты хотела поговорить с ним о его деловых отношениях с твоим отцом.

— Да, хотела. Но не представляю, как это сделать. Я не… способна.

— Ерунда. Ты вполне можешь заставить клиента делать то, что тебе надо. Ведь он всего лишь мужчина.

— Я не умею соблазнять мужчин, Лолли.

В комнату вошла Эви, и за ней последовали остальные девушки, чтобы принять участие в пятичасовом чаепитии. Эви услышала последнее высказывание Минны.

— Ха! Нет ничего проще, — сказала она.

— Не будь смешной, Минна, — укорила ее Шарлотта, платье которой казалось воздушным. — Разве ты не читала все эти твои книги? Вероятно, ты больше нас знаешь о соблазнении мужчин.

— Эти книги не годятся для практики. Мужчины в них слишком легко поддаются соблазну. Им достаточно взглянуть на женщину, чтобы воспылать страстью. Там все происходит довольно просто. Например, старый викарий шепчет несколько непристойных слов на ухо доярке, и они начинают весело бегать вокруг дуба, а потом заваливаются под куст. Им не требуется много времени для соблазнения.

— Если бы ты не знала, как соблазнить мужчину, — продолжила Эви, — у нас не было бы столько постоянных клиентов.

Остальные девушки поддержали ее.

— Писать письма — другое дело.

— В чем же разница? — спросила Эви.

— Писать проще. — Минна попыталась найти нужные слова для объяснения. — Когда я сижу за письменным столом, у меня возникают фантазии и я сочиняю любовные истории, в которых клиент может принять участие.

— Это и есть соблазнение, — сказала Шарлотта, отламывая кусочек хлеба.

Эви покачала головой, кладя салфетку на колени:

— Для того чтобы воплотить в жизнь любовную историю, требуется нечто большее, чем воображение, Шарлотта.

— Она права, — вмешалась Минна. — Легко вызвать начальный интерес у мужчины, но гораздо труднее сделать так, чтобы история имела реальное продолжение. Мужчина — непостижимое и изменчивое создание. Неизвестно, что он сделает или скажет в следующий момент или какова будет его реакция.

Шарлотта наклонилась вперед, и темные соски ее грудей явственно выступили сквозь прозрачную одежду.

— Но ты должна управлять им. Помни, что мужчина хочет участвовать в приключении и наслаждаться, воплощая в жизнь различные фантазии.

Минна покачала головой:

— Я не думаю, что это применимо к данному человеку. Мне кажется, лорд Прескотт предпочитает сам управлять событиями.

Шарлотта улыбнулась:

— Это потому, что ты позволила ему вообразить, будто он может командовать тобой. Тебе следует внушить ему нечто такое, что заставило бы его забыть об этой своей роли.

— Например?

— Что, если ты перестанешь ходить вокруг да около и перейдешь сразу к делу? Если мужчина ушел от тебя просто так, нет необходимости предаваться фантазиям. Возможно, он не захочет больше даже взглянуть на тебя.

— Я не могу этого допустить, — с ужасом сказала Минна. — Лолли, ты говорила, что есть момент, когда можно заставить клиента делать то, что захочется. Что это за момент?

— Надо дождаться, когда он будет готов войти в тебя, — ответили девушки в унисон.

— Да, — подтвердила Лолли. — Я называю это моментом уступки. Когда мужчина возбудится до предела, а ты продолжаешь сопротивляться, он приходит в отчаяние и готов сделать для тебя все, что угодно, лишь бы ты поскорее раздвинула ноги.

— Возбудить его до предела… — задумчиво повторила Минна. — Но как это сделать?

Глаза Лолли округлились.

— О Боже. Достаточно появиться перед ним!

— Тебе легко сказать, — ответила Минна. — Ты потрясающе выглядишь и способна возбудить мужчину одним лишь взглядом.

— В таком случае, — сказала Лолли, снимая с Минны чепец, — мы сделаем тебя тоже потрясающей, правда, девочки?

Не в силах противиться женскому энтузиазму, Минна позволила Эви, Шарлотте и Лолли увлечь ее в ванную комнату, где они приступили к ее преобразованию. Они весело болтали между собой, обращаясь с Минной как с живой куклой. Три грации забавлялись с простой смертной.

Минна должна была признаться, что испытывала удивительно приятное чувство при таком обхождении. Искупав в душистой воде, девушки препроводили ее в комнату Лолли, где начали хлопотать вокруг нее, накладывая крем на руки и ноги, припудривая лицо и грудь и покрывая румянами щеки. Минна надела надушенные чулки и совершенно новую сорочку. Ее прежний корсет был поношенным и выцветшим, поэтому Эви, имевшая такую же худощавую фигуру, как у Минны, дала ей один из своих красивых корсетов, а также платье и головной убор в греческом стиле. После завивки щипцами безжизненных волос Минны они стали выглядеть более пышными, их закрепили заколками с янтарем.

Последний штрих нанесла Лолли, подкрасив губы Минны свекольным соком.

— Моя мама говорила: женщина без макияжа — что еда без соли.

Девушки подвели Минну к большому зеркалу, и она от удивления раскрыла рот. На нее смотрела совсем другая женщина, такая не похожая на прежнюю Минну, что у нее перехватило дыхание. Ее кожа сияла белизной, резко контрастируя с прелестными карими глазами. Губы сделались более полными, а темные волосы уже не выглядели тусклыми; в элегантной прическе поблескивали драгоценные заколки. Ее груди возвышались в разрезе платья, и на грациозной шее красовалась цепочка. Облегающая нижняя одежда подчеркивала ее бедра и попку, а прозрачное развевающееся платье не скрывало ее фигуры.

— Ты прекрасно выглядишь, Минна, — с чувством сказала Лолли.

Минна робко улыбнулась, глядя на свое отражение. Она, конечно, не превратилась в прекрасного лебедя, но по крайней мере гадкий утенок приобрел красивые перышки. Три грации вселили в нее уверенность, временно сделав красавицей, чтобы заставить мужчину преклонить колени. Она сомневалась, что сможет сделать это, но теперь по крайней мере была готова попытаться.

* * *

— Я стараюсь, сэр, — сказал Чейз Олкотт из-за кипы бумаг, которые извлек из письменного стола. — Я перевернул весь дом вверх дном в поисках ключа. Его нигде нет.

— Продолжай искать.

Солтер испытывал раздражение в связи с тем, что не мог напасть на след убийцы. Время шло, и след становился все холоднее и холоднее. Солтер обнаружил сейф лорда Прескотта, спрятанный в основании витиеватой деревянной колонны, который, по его мнению, должен дать ключ к раскрытию убийства. Содержимое сейфа могло бы объяснить, почему Прескотт был убит. А зная причину, можно установить, кто убийца.

— Я думаю, — сказал Олкотт, почесывая свою голову с растрепанными светлыми волосами, — нам следует пригласить сюда медвежатника по кличке Мастер Джек, который быстро вскроет этот сейф.

Солтер потер лицо. Он неохотно пользовался услугами уголовников для раскрытия преступлений. С другой стороны, преступник являлся зеркальным отображением человека, работающего в правоохранительных органах. Каждый смотрел на предмет с противоположных точек зрения: один — с точки зрения нарушения закона, другой — с точки зрения его защиты. Но если человек достаточно умен, он может использовать знание противника против него самого. «Надо хорошо знать своего врага, — любил говаривать один старый фельдмаршал. Если знаешь свои возможности и возможности врага, любая битва завершится твоей победой».

Вот почему Солтер взял на службу Чейза Олкотта. Чейз был раньше вором, очищавшим карманы зевак и таскавшим товары с полок магазинов. Его мать и сестры бедствовали, и он обеспечивал их как мог, выбрав воровскую жизнь, вместо того чтобы зарабатывать честно. Так продолжалось до тех пор, пока Солтер не спас его от безжалостного избиения взбешенным хозяином магазина. После этого Чейз решил изменить образ жизни. Солтер почувствовал, что парень, в общем, не склонен к преступлениям, и решил перевоспитать его.

В настоящее время двадцатиоднолетний Чейз являлся лучшим молодым констеблем в полиции. Мужество и выдержка сочетались в нем со здравомыслием и душевностью. Он хорошо знал город и людей. Кроме того, он был довольно симпатичным парнем с взъерошенными светлыми волосами и прямым подбородком, покрытым небольшой порослью. Он никогда не позволял себе одеваться стильно, полагая, что модно одетый он не сможет ощущать пульс лондонского андеграунда. Кроме того, шутил он, бывшие товарищи назовут его фраером и дадут под зад.

— Нет, — ответил Солтер. — Давай оставим Мастера Джека сегодня в покое. — Мне предстоит другое свидание.

— Свидание, сэр?

— Да. Так что прекращай работу и уходи. Мне надо еще успеть поговорить со слугами. Она будет здесь с минуты на минуту.

— Она, сэр?

Губы Чейза тронула озорная улыбка. Солтер слегка смутился:

— Я не обязан отчитываться перед тобой, однако скажу — эта девушка играет важную роль в нашем деле. Вероятно, она знает о Прескотте то, что может быть полезным для меня.

— Конечно, сэр. Как скажете.

Чейз аккуратно уложил бумаги обратно в пустые ящики письменного стола.

Солтер озлобленно взглянул на серый, холодный, молчаливый сейф. Он так хотел его открыть и, если потребуется, прибегнет к грубой силе для вскрытия. Однако он не мог применить силу к девушке из борделя. Доступ к ней казался гораздо сложнее, чем к этому запертому ящику. Она была очень необычным созданием. У нее такие ясные умные глаза и губы, зовущие к поцелую… и все же в ее облике чувствовалась печаль, наводящая на мысль о скрытой душевной боли.

— Олкотт, у тебя ведь есть сестры?

— И не одна, сэр. Сколько вам надо?

Солтер улыбнулся.

— Тогда скажи мне кое-что. Как они… — Он покачал головой. — Не знаю, как правильней сказать. Как они чувствуют уверенность в себе? Является ли это чувство врожденным или приобретается с опытом?

Олкотт удивленно приподнял брови.

— Я не знаток женщин, однако, полагаю, большинство из них чувствуют уверенность в себе. Женщины вообще самоуверенные создания. Даже слишком самоуверенные. Некоторые приобретают самоуверенность с детства благодаря воспитанию, а другие стараются с годами внушить ее себе. Все зависит от обстоятельств. Но мы, мужчины, так или иначе, нуждаемся в них, и часто игра оканчивается не в нашу пользу.

Солтер задумчиво кивнул. Он чувствовал, что эта девушка заинтересовала его. Непонятно, что за тяжелые обстоятельства подавили в ней чувство гордости. Это, конечно, не его дело — менять ее внутренний мир. Возможно, даже лучше, если она будет оставаться такой, какая есть. Если бы все женщины были такими, как эта девушка, то, вероятно, многие из них не имели бы склонности к случайным связям. Он потер лоб. По крайней мере ему была известна та, которая своей скромностью выгодно отличалась от остальных.

И все же удивительно, что среди распутства, царящего в «Империи страсти», она оставалась такой невинной. Впрочем, у него не было оснований вникать в это. Затем он вспомнил, что это его цель — как можно больше узнать о ней.

Но не таким способом, каким хотелось бы.

Карета Минны остановилась около вытянутого городского дома на Хай-Оук-драйв. Минна дала кучеру монету, после того как тот помог ей выйти из экипажа, и посмотрела ему вслед, когда он отъехал. Она стояла перед входом в дом лорда Прескотта, с трудом сдерживая желание убежать отсюда. Однако, представив лицо отца и суровые условия, в которых он оказался, находясь в австралийской тюрьме, Минна взяла себя в руки. Она должна постараться получить информацию от лорда Прескотта ради своего отца. Даже если ей придется пожертвовать своей девственностью, это будет лишь малая цена за обнаружение того, кто способствовал аресту отца. Затем она позаботится, чтобы отец благополучно вернулся домой. Мысль о возможном насилии заставила ее похолодеть.

Тем не менее она будет вынуждена подчиниться желанию лорда Прескотта. Но существовал и другой страх, тот, который мучил ее сильнее, чем она могла предположить. Она боялась, что он может отвергнуть ее, сочтя непривлекательной или, еще хуже, вызывающей отвращение. Правда, он нежно прикоснулся к ней при первой встрече, и это доставило ей неземное удовольствие. Она не осмеливалась признаться себе, какое огромное значение имела для нее эта простая ласка.

Минна издала стон. Она боялась проявления его страсти и в то же время боялась, что он останется равнодушным к ней. Все это сводило ее с ума. Она раздраженно топнула ногой, чтобы освободиться от страхов, и постучала кольцом в дверь.

Дверь открыл пожилой дворецкий:

— Добрый вечер, мисс. Проходите. Хозяин в своем кабинете. Он вскоре присоединится к вам в гостиной.

Минна огляделась. Интерьер был изысканным, но лишенным чувственности, отчего казался претенциозным и стерильным. Оказавшись в гостиной, она сняла шляпу и положила ее рядом с собой на диван. Она ждала в тишине, нарушаемой лишь тиканьем часов на каминной полке. Через несколько минут из коридора донеслись звуки тяжелых шагов. Минна встала и напряглась.

Дверь открылась, и лорд Прескотт застыл на пороге.

На нем была темно-зеленая, с желтоватым отливом, куртка, под стать его карим глазам. Белый галстук резко контрастировал со смуглым лицом и черными, как вороново крыло, волосами. Бежевые бриджи плотно облегали его мускулистые бедра, заканчиваясь высокими сапогами. Минна в прошлый раз не обратила внимания, как хорошо он сложен.

Ее надежды на комплимент угасли, когда он окинул взглядом ее лицо и фигуру с выражением скорее удивления, чем удовольствия.

— Вы выглядите как куртизанка.

Она обрадовалась, но затем ее радость быстро исчезла. Смысл его высказывания был не ясен. Куртизанки мадам Финч были довольно красивыми, но в его устах это слово, казалось, выражало разочарование.

— А вы выглядите как мужчина, готовый воспользоваться услугами последней. Теперь, когда мы разобрались, кто есть кто, может быть, присядем?

Не дожидаясь его согласия, она села на диван и сняла перчатки.

Он снисходительно вздохнул:

— Да, конечно. Что будете пить? Херес?

— Портвейн.

Он взглянул на нее, озадаченный ее нелепой просьбой. Обычно портвейном наслаждаются после обеда мужчины, но не женщины.

— Хорошо.

Минна почувствовала себя лучше. Страх ослабел, и начал проявляться гнев. Этот вечер должен пройти по ее плану, и не иначе.

— Мадам не следовало наряжать вас так для меня. Или в вашем заведении так принято?

— У вас прекрасный дом.

Он повернулся к ней от стола с напитками:

— Это довольно уклончивый ответ.

Она с вызовом посмотрела на него:

— А вопрос слишком нескромный.

— Извините, — сказал он и протянул ей бокал.

Принимая его, Минна взглянула на руку лорда Прескотта:

— Какое у вас впечатляющее кольцо. Кажется, оно с рубином. Вам известно, что рубины и сапфиры фактически одной природы? Разница только в цвете.

— Нет, я не знал этого, — сказал он, садясь напротив нее. — Я знаю только, что рубины высоко ценятся.

— В таком случае, вероятно, вы не знаете, что некоторые рубины на самом деле являются фальшивыми. Это просто шпинели, имеющие вид рубинов. Может быть, вас обманули и вы купили именно такой фальшивый рубин?

Он посмотрел на нее поверх бокала:

— Надеюсь, что нет. Я заплатил как за настоящий камень.

— Можно взглянуть?

Глаза его весело блестели, когда он снял кольцо и протянул его ей.

Минна внимательно изучила его:

— Вас не обманули. Скажите, где вы приобрели это великолепное ювелирное изделие?

— Я не помню.

— Жаль. Я любительница драгоценностей и редко встречала камень с таким ярким красным блеском. Вы приобрели его здесь, в Лондоне?

— Несомненно.

— Тогда я попрошу вас вспомнить, где вы купили его. Может быть, в магазине Холлидея на Фулсом-стрит?

— Вполне возможно.

Минна поднесла кольцо ближе к стоявшей на столе свече, стараясь заглянуть за лицевую сторону камня.

— Любопытно. Холлидей, как правило, делал гравировку на своих драгоценных камнях. Вы знакомы с его работами?

Лорд Прескотт ухмыльнулся:

— По-моему, любопытно то, что вы интересуетесь моим кольцом.

Минна напряглась:

— Я не собираюсь украсть его, если вас это беспокоит.

— Меня удивляет также, что вы знаете лондонских ювелиров.

Она фыркнула и вернула ему кольцо.

— Мне непонятно, почему вас тревожит такой пустяк. Я только спросила, посещали ли вы когда-нибудь магазин мистера Холлидея.

— Странно, что с заработной платой служанки вы являетесь знатоком драгоценных камней.

— Быть служанкой не означает быть тупицей. И то, что я не могу купить драгоценности, не означает, что я не могу оценить их.

— Ваше замечание принято.

— Кроме того, даже слуги могут чем-то увлекаться и быть знатоками во многих областях, так что вас не должны удивлять мои познания.

— Включая эротику.

Это высказывание прервало предыдущую тему.

— Я случайно узнал, что книги, которые вы так бережно храните в ящике своего письменного стола, запрещенные. В нашей стране они объявлены вне закона и их нельзя продавать леди… и даже служанкам. Та книга, что находится у меня, «Воспоминания французского любовника», поступила к нам контрабандным путем. Полагаю, вы, должно быть, единственный крупный специалист в области эротики во всей Англии.

— Вы надо мной смеетесь.

— Нисколько. Секс начинается в голове, а не между ног. В таком случае, — продолжал он, — полагаю, я нахожусь в обществе самой очаровательной женщины во всей стране.

Минна рассмеялась бы, если бы не была так польщена. Однако все это ей на руку. Если он думает, что она хорошо информирована, ей будет легче довести его до «момента уступки».

— Благодарю, — сказала она.

— Поэтому я хотел бы узнать ваше искреннее мнение о том, что описано на странице двадцать семь.

Минна удивленно заморгала:

— Прошу прощения?

— В вашей книге есть пометки. Откровенно говоря, я дошел до страницы сорок девять, но меня заинтересовало, почему вы сделали пометку на странице двадцать семь.

Сердце Минны гулко забилось. Она не помнила точно, что было на двадцать седьмой странице, но в любом случае там должно быть что-то очень порочное.

— Думаю, с вашей стороны непристойно читать такую книгу.

Он запрокинул голову и рассмеялся от всей души:

— Это я-то веду себя непристойно? Похоже, штопор упрекает меня в изогнутости.

— Я имела в виду, — сказала Минна, с трудом сдерживая негодование, — вы поступили не по-джентльменски, взяв эту книгу вопреки моему желанию.

Он улыбнулся:

— Значит, я поступил не по-джентльменски? Странно слышать такое обвинение от девушки, читающей неподобающие для леди книги. Хорошо, если бы была одна или две книги, но целая коллекция эротических романов говорит о безнравственной, развращенной натуре. Вы очень порочная девушка и потому не должны упрекать других.

Она опустила голову:

— Могу я теперь получить мою книгу?

Свет от свечи отражался в его глазах, когда он пристально посмотрел на нее.

— Конечно. — Он встал, подошел к полке, взял книгу и протянул Минне: — Почитайте для меня.

— Простите?

— Я сказал: «Почитайте для меня». Мне нравятся непристойные книги… и письма, так что развлеките меня еще раз безнравственными словами.

Он сел на диван и положил ноги на чайный столик, скрестив их. Затем закинул руки за голову и вытянулся во всю длину.

Минна посмотрела на книгу без обложки, которую она держала. Лорд Прескотт взял бразды правления в свои руки. Он хотел унизить ее, и это ему удалось. Необходимо вернуть себе контроль над ситуацией и направить разговор в нужное русло. Иначе она ничего от него не добьется.

— У меня есть идея получше. Почему бы нам самим не сочинить любовную историю?

Он широко улыбнулся:

— Каким же образом?

Она села рядом с ним.

— Страница первая.

Минна провела рукой по его широкой груди, от чего он резко втянул воздух. Веселье исчезло с его лица, и он сел поудобнее. Минна проникла рукой под отворот его куртки и скользнула по жилету, согретому теплом мужского тела.

— Страница вторая.

Ее рука поднялась к его плечу, и пальцы ощутили напряженные мышцы. Под его одеждой было невероятно тепло и, казалось, жар нарастал с каждым мгновением. Минне вдруг захотелось проникнуть всем телом под его одежду.

Он склонил голову, намереваясь поцеловать ее, но она остановила его.

— Еще не время. Я только начала историю.

Ее пальцы пытались протестовать, покидая тепло его груди, но она утешила их, погрузив в его волосы. Пальцы заскользили по мягким темным волнам от виска до темени. Минна видела, как куртизанки доводили мужчин почти до безумия простым поглаживанием волос на затылке. Она тоже решила действовать подобным образом.

— Страница третья.

Прескотт закрыл глаза, и мышцы на его скулах напряглись. Удовольствие Минны, как и ее уверенность, нарастали по мере того, как он возбуждался. Ее собственное желание тоже стремительно росло, но она старалась подавить его. Даже если она не имела целью довести дело до конца, ей было приятно наблюдать, как склонный к садизму лорд Прескотттаял под ее ласками.

— Теперь моя очередь, — сказал он и провел ладонью по ее предплечью.

Движение его пальцев по ее обнаженной коже немедленно пробудило в ней желание.

— Нет, в этой истории все делать буду я.

Он нахмурился:

— Не думаю, что мне вообще это нравится.

— Понравится, — пообещала Минна.

Она взяла его неподатливую руку и поднесла к своим губам. Нелегко справляться с мужчиной таких габаритов.

— Страница четвертая.

Она поцеловала кончик его мизинца. Затем проделала то же самое с безымянным и средним пальцами. Казалось странным, что его руки были такими грубыми и мозолистыми, а не гладкими, как она ожидала. Впрочем, это не важно, потому что ее ласки, по-видимому, произвели желаемый эффект, так как он заерзал на своем месте.

Следующим был указательный палец, кончик которого она нежно поцеловала. Он застонал от ощущения влажной теплоты, и она усилила поцелуй. На этот раз Минна коснулась пальца кончиком языка.

— Переходи к пятой странице, — со стоном произнес Прескотт.

Минна внутренне улыбнулась, торжествуя.

— Не надо заглядывать вперед.

Однако она посмотрела… вниз, на его бриджи. Ткань между его ног сильно выступала. Возбудить Прескотта оказалось проще, чем она думала. Лолли права — мужчин легко соблазнить. Возможно, ей даже не придется спать с ним. Как только она получит нужный ответ, она разденет его прямо здесь, в гостиной, а потом исчезнет из дома, сев в первый попавшийся кеб.

Минна положила руку на его колено и раздвинула пальцы. Затем робко погладила напряженное мускулистое бедро и остановилась между его ног. При этом любопытство возобладало над застенчивостью, и Минна провела ладонью по вздувшемуся бугру, испытав чувство гордости от того, что сумела возбудить этого мужчину.

Его дыхание участилось.

— Достань его.

— Если я сделаю это, вы купите мне рубин?

— Да.

— А если я поцелую его, — сказала она, поглаживая вздувшуюся ткань, — вы купите мне тот, на котором есть гравировка ювелира?

— Да.

— Вы купите рубин в магазине Холлидея?

Он застонал.

— Этого я не могу сделать. Магазин Холлидея закрыт. Но куплю в любом другом, где захочешь.

Теперь дыхание Минны сделалось прерывистым. Значит, Прескотт знал, что магазин отца больше не работает! Прошло всего три месяца с того дня, когда магазин был закрыт и продан. Тот, кто не является постоянным покупателем, не мог знать этого. Однако лорд Прескотт знал. Должно быть, он знает и нечто большее.

— О нет! Как обидно. А что стало с владельцем?

В его голосе почувствовалось раздражение.

— Может быть, поговорим об этом позже?

.— Нет, — капризно ответила она, лаская пальцами кончик возбужденной плоти сквозь ткань. — Я хочу знать сейчас. Что случилось с мистером Холлидеем?

— Его… арестовали.

Минна побледнела. Он знал и это!

— Почему?

Прескотт тяжело вздохнул:

— Я… не могу вспомнить.

— Постарайтесь.

Он сжал ее запястье своей большой мозолистой рукой:

— Я понимаю, что ты ужасно неопытна в таких делах, однако знай — мужчина в подобном состоянии меньше всего хочет говорить о другом мужчине. Ты не думаешь, что мы могли бы продолжить этот разговор позже?

Нет, воспротивился внутренний голос. Потом будет поздно. Получив удовольствие, он ничего не расскажет об ее отце. Надо, чтобы он заговорил сейчас.

— Конечно, — покорно сказала Минна. — Как скажете. Перейдем к шестой странице?

Однако Минна заметила изменение в его поведении. Казалось, он испытывал нетерпение, раздражение и даже… гнев. Не из-за нее, она была уверена в этом. Его беспокоило что-то другое, от чего он явно расстроился.

— Не могу поверить, что позволил себе потерять контроль над собой, — сказал он.

Минна удвоила свои усилия. Она оттянула ворот его рубашки и поцеловала его в мочку уха, ощутив ее мягкость и податливость. Его скулы напряглись.

— У меня сложилось впечатление, что ты просто играешь со мной. Ты не пытаешься соблазнить меня. Ты пытаешься манипулировать мной.

Минна отклонилась, чтобы заглянуть ему в лицо. Его пыл явно угас.

— Что вы имеете в виду?

— И мне хотелось бы знать… зачем?

— Не говорите глупости. Я пришла сюда по вашему приглашению.

— Это верно. Я пригласил тебя, а не эту… эту…

— Куртизанку?

— Вот именно.

— Вы заплатили за куртизанку и получаете то, за что платили.

— В таком случае, возможно, я заплатил слишком много.

Минна ужасно разозлилась, но не подала виду. Она должна опять довести его до «момента уступки». Минна прижалась губами к его губам, медленно двигая головой из стороны в сторону, как это делали Лолли и остальные девушки. Это вызывало приятные ощущения, и она обнаружила, что ей нравится запах его одеколона. Она даже начала слегка постанывать.

Он положил руки ей на плечи и отодвинул ее. Затем покачал головой и улыбнулся:

— Я так и думал. Ты выглядишь как куртизанка, а целуешься как маленькая девочка.

Ну, это уж слишком. Минна не смогла больше сдержать гнев и с силой ударила его по лицу.

Его глаза, которые минуту назад смотрели на нее с веселым удивлением, теперь сузились, и в их глубине промелькнул затаенный гнев.

— Кажется, мы дошли до конца твоей истории. Теперь начнем с первой главы моей книги.

Он схватил Минну за предплечье и потянул в направлении двери.

— Куда вы меня тащите? — крикнула она.

— Куда надо.

— Прошу прощения.

— Пока рано просить прощения, но скоро придется.

Он открыл дверь и потащил Минну за собой по коридору мимо лестницы, в другую комнату. Затем резко распахнул дверь кабинета и толкнул ее вперед.

Минна вскрикнула, едва не налетев на массивный письменный стол, и повернулась лицом к Прескотту.

— А теперь, — сказал он, снимая сюртук, — я задам тебе несколько вопросов, и ты ответишь на них. Честные ответы позволят сократить боль.

— Боль? — с ужасом переспросила она. — Какую боль?

— Я буду задавать вопросы, — глухо повторил он. — Сейчас я пойду в гостиную за плетью, а когда вернусь, надеюсь застать тебя склоненной над столом, с юбками, поднятыми до талии, и с искренним извинением на губах. Понятно?

Сердце Минны так гулко колотилось, что она едва слышала Прескотта. Она посмотрела в его суровое лицо.

— Я сказал: «Тебе понятно?»

Она инстинктивно хотела отрицательно покачать головой, протестуя против унижения быть битой плетью. Однако страх заставил ее сказать то, что он хотел услышать.

— Д…да.

Он поджал губы.

— То есть «да, сэр»!

Ее горло сжалось от негодования.

— Я ни одного мужчину не называю «сэром».

На лице Прескотта появилась удовлетворенная улыбка.

— В таком случае это будет твой первый урок.

Он повернулся и вышел, закрыв за собой дверь.

«О нет!» Минна почувствовала себя так, словно ее должны сейчас казнить. Что теперь делать? Она бросилась к двери и ухватилась за ручку. Однако неожиданное озарение заставило ее остановиться. Этот человек знал, что случилось с ее отцом. Ясно, что именно он способствовал его аресту. Если она сбежит сейчас, то никогда не узнает, как отомстить. Она должна во что бы то ни стало остаться.

Мысль о том, что она будет избита плетью, угнетала ее. Но будет еще хуже, если она лишится возможности отомстить за отца. К сожалению, чтобы наказать Прескотта, она должна сама пострадать.

А может быть, если она будет послушной и понятливой и будет делать все, что он скажет, ей удастся избежать побоев. Минна оглядела комнату. Повсюду были разбросаны бумаги и книги, сброшенные с полок. Ковер был усеян корреспонденцией. Казалось, кто-то перевернул всю комнату в поисках чего-то. Свечи на столе уже почти догорели, но Минна смогла разглядеть валявшиеся на нем газеты.

Она с беспокойством посмотрела на стол, где предстояла порка, и тяжело вздохнула. Затем положила локти на стол, испытывая невероятное унижение, и склонилась над сегодняшней газетой «Тайме».

Перед ее глазами оказалось объявление:

«Похороны лорда Прескотта состоятся завтра.

Помощнику мэра будут оказаны необходимые почести.

Лорд Родерик Прескотт будет предан земле завтра в три часа дня после соответствующей церемонии, на которой должны присутствовать многие члены парламента, включая лорд-мэра Александра Бенсонхерста».

Над этим объявлением был помещен портрет мужчины лет пятидесяти, с большими усами и лысой головой. Этот человек вовсе не был похож на мужчину, которого она пыталась соблазнить несколько минут назад.

В голове ее возник вихрь вопросов, вызванных этим объявлением в газете. Но одно она знала определенно: мужчина, чьи приближающиеся шаги были слышны за дверью, должен был кое-что объяснить.

Она стояла возле стола, скрестив перед собой руки и держа в одной из них сложенную газету.

Он стремительно вошел в кабинет и был ошеломлен ее вызывающим видом. Она получила большое удовольствие, прочитав такую реакцию в его взгляде.

Без куртки он казался еще более грозным. Облегающий жилет подчеркивал выступающие мускулы его торса, а рукава сорочки делали его руки еще крупнее. Кожаная плеть в его руке должна была заставить слабую женщину просить пощады. Но она была теперь вооружена знанием.

— Прежде чем начнете меня наказывать, разрешите мне высказать свои сожаления.

— Ты поплатишься за свое ужасное непослушание. Не думай разжалобить меня теперь своими извинениями.

— Возможно. Простите, что нарушила ваши инструкции. Я знаю, что мне не позволено задавать вопросы, однако есть одна вещь, которую я должна узнать перед тем, как подвергнусь наказанию.

Он сложил руки на груди, выпрямившись во весь рост:

— Ну?

Она бросилась на него, лупя его газетой:

— Кто вы, черт возьми, такой?!

Пораженный ее нападением, он поднял руки, защищаясь от ее ударов. Она закричала на него, подтверждая каждое слово шлепком газеты:

— Вы — не — лорд — Прескотт! Вы — самозванец!

— Стоп! — закричал мужчина, отступая в угол.

— Объяснитесь! Вы дьявол, вы подлец, вы сукин сын!

К удивлению Минны, мужчина начал смеяться. Раскаты смеха сотрясали его плечи, в то время как он старался уклониться от ее ударов. Похоже, что она не била, а щекотала его. Разозлившись, Минна ударила его сильнее.

— Подумать только, я старалась соблазнить вас!

В следующее мгновение сознание ее затуманилось. Одним ловким движением он схватил ее за запястья и подтащил назад к столу. Затем, воспользовавшись силой, вырвал измочаленную газету из ее руки.

Минна открыла глаза и обнаружила, что лежит на твердой деревянной поверхности стола, прижатая теплым мужским торсом. Ее руки удерживались над головой его сильными пальцами, и ее тело находилось в непосредственном контакте с его телом. Она прерывисто дышала, и ее груди вздымались и опускались, соприкасаясь с его грудью. Он прижимал ее всем телом. Она взглянула в его насмешливые глаза, находящиеся в нескольких дюймах от ее глаз. Он смотрел на нее с веселым выражением лица.

— Слава Богу. Теперь ты такая, какая есть на самом деле.

— А кто вы, черт возьми? — спросила она, чувствуя себя ужасно неловко.

Однако, несмотря на унизительное положение, ее тело начало реагировать на прикосновение его одежды к ее обнаженной коже, на пьянящий запах его одеколона и на смягчившееся выражение его глаз, устремленных на нее.

— Я Солтер Лэмбрик, начальник отделения полиции. Я расследую убийство Родерика Прескотта. И до сегодняшнего вечера вы были главной подозреваемой.

— Я? — Ей опять стало тяжело дышать. — Но почему?

Он выпрямился, забрав с собой тепло своего тела, и помог Минне занять вертикальное положение.

— Из-за этого, — сказал он, доставая из кармана жилета письмо.

Оно было адресовано лорду Прескотту и написано ее рукой.

— Я его не убивала.

— Теперь я это знаю. Меня убедило то, что вы верили, будто я лорд Прескотт, и ваше полное неведение, что вы стоите в пяти шагах от того места, где он был найден мертвым.

Минна испуганно огляделась по сторонам.

— Позади вас.

Она повернулась и инстинктивно попятилась от стола. Ее отступление остановил Солтер. Она повернулась и оказалась в его объятиях. Возникшее чувство встревожило ее.

— Значит, вы… полицейский?

— Да.

Минна всегда опасалась мертвецов, мошенников и представителей закона. Но в данном случае она была рада находиться рядом с таким сильным мужчиной.

— Пойдемте. Я обещал накормить вас обедом, и миссис Толливер приготовила что-то вкусное.

Минна позволила полицейскому проводить ее в столовую, в то время как в голове ее теснилось множество вопросов, требующих ответа. Солтер усадил ее за стол справа от себя. В комнату вошла маленькая хрупкая женщина с супницей, которая, казалось, была тяжелее ее.

Служанка, по-видимому, воспринимала этого мужчину как хозяина, что еще больше смутило Минну.

— Я не понимаю, что здесь происходит. Дворецкий, который встретил меня… он знает, кто вы на самом деле?

Констебль улыбнулся:

— Они все знают, кто я. Они согласились участвовать в этой игре, пока мы не определим, виновны вы или невиновны в этом убийстве. Я попросил дворецкого посмотреть на вас и сказать мне, бывали ли вы в этом доме прежде. Многое все-таки оставалось непонятным.

— Так, значит, это не ваш дом?

Солтер покачал головой:

— Нет. Это не мой дом и не мои слуги. На мне даже не моя одежда. И это не моя плетка.

Минна начала понимать ситуацию и немного расслабилась. Он озорно улыбнулся:

— Моя плетка намного больше.

Она сочла это не особенно забавным.

— Выходит, все это — одна большая ложь? Ваш визит в «Империю страсти», оплата моих услуг, а также… — Она с ужасом подумала, как глупо вела себя, стараясь его соблазнить. — Все это было устроено только для того, чтобы завлечь меня в ловушку?

— Отчасти. Однако было еще кое-что, что мне хотелось бы выяснить.

Его снисходительный тон раздражал ее. Минна чувствовала себя ужасно неловко. Она сделала глоток вина, чтобы немного успокоиться.

— Теперь, после того как вы позабавились, я желаю вам всего хорошего. Приятного вам вечера.

Она встала, чтобы уйти. Он протянул руку и задержал ее, схватив за предплечье:

— Не спешите. Есть еще очень многое, что я хотел бы узнать.

— У меня нет желания разговаривать. Особенно с вами. Теперь, когда стало известно, что меня ничто не связывает с вами, я не вижу причины продолжать нашу беседу.

— А я думаю иначе. — Он грубо усадил ее на стул. — Вы можете ответить на мои вопросы здесь, за обедом, любезно приготовленным миссис Толливер, или будете отвечать, находясь за тюремной решеткой. В любом случае наш разговор будет продолжаться, пока я не буду удовлетворен.

«Вы не получите никакого удовлетворения от меня». Она вновь испытала унижение, вспомнив, как ласкала его. Она вела себя подобно дешевой проститутке. Ей стало плохо при мысли, что он мог подумать о ней. Вероятно, он внутренне смеялся над ее неумелыми попытками ублажить его. Ей хотелось опрокинуть супницу на его лживую голову.

— Почему вы интересуетесь ювелирным магазином Холлидея? Говорите правду, немедленно, — потребовал он.

Минна поджала губы. Хотя она не хотела отвечать, однако казалось, будет вполне уместно раскрыть свои карты после того, как он сделал это.

— Эммет Холлидей — мой отец. Он был арестован недавно за подделку и воровство. За преступления, которых он не совершал.

— Да, я помню это дело. Он был обвинен в краже драгоценных камней из ожерелья, заменив их фальшивыми камнями.

— Это было не ожерелье, а тиара — экзотическая восточная корона. И замена была сделана не фальшивыми камнями, а полудрагоценными самоцветами. Потом отец вернул клиенту и тиару, и первоначальные, драгоценные камни. Ему хорошо заплатили за работу. В этом не было ничего незаконного.

— Я помню, что этот клиент, кем бы он ни был, выдвинул против него обвинения, заявив, что принес тиару для чистки драгоценных камней, а получил ее назад с другими, более дешевыми, камнями. Настоящие камни ему не вернули, и он обвинил Холлидея в воровстве.

— Все это ложь. Судебный процесс почему-то был закрытым, и мне неизвестно, кто обвинил отца. Они заявили, что дело отца связано с национальной безопасностью и потому процесс не может быть публичным. Мне даже не позволили дать свидетельские показания в его защиту. Он был признан виновным, осужден и отправлен в исправительную колонию в Австралии.

Солтер откинулся на спинку стула.

— Да, теперь я более отчетливо припоминаю это дело. В нем участвовал правительственный чиновник, и суд решил, что будет лучше вести процесс при закрытых дверях в связи с возможными политическими последствиями. Такие процессы порой длятся годами, но в случае с вашим отцом судебное разбирательство прошло в ускоренном режиме, и приговор был вынесен довольно быстро. — Он посмотрел на опущенную голову Минны: — Вы думаете, его обвинил лорд Прескотт?

— У моего отца было много богатых клиентов, но только двое из них связаны с правительством. Только два человека обладают такой политической властью. Я намерена выяснить, кто подставил моего отца, и решила начать с лорда Прескотта.

— Теперь понятно. Однако это направление поиска закрыто, так как лорд Прескотт убит.

Ноздри Минны раздулись от гнева. Со смертью Прескотта свершилось отмщение, но не правосудие.

— Как это произошло?

— Извините, но я не могу разглашать подробности этого дела, пока не обнаружен убийца.

Минна скрестила руки, испытывая раздражение.

— Понятно. Выходит, я должна вам все рассказывать, а вы нет.

Он криво улыбнулся, понимая, что такое распределение ролей ее раздражает.

— Этим и отличается полицейский. — Он задумчиво посмотрел на нее. — Минна… что это за имя?

Она не хотела объяснять ему, что это сокращение от имени Вильгельмина, которое ей ужасно не нравилось. Она опасалась, что он начнет называть ее так. Минна сузила глаза и насмешливо спросила:

— А что означает имя Солтер?

Он засмеялся, и на мгновение этот смех сделал его менее властным и более человечным.

— Если хотите знать, мой отец был конюхом в конюшнях сквайра по имени лорд Солтайр. Этот лорд был очень добрым человеком и любил мою семью. Когда я родился, отец назвал меня в знак признательности Солтером.

Минна наблюдала, как он занялся своим супом. Он ел с удовольствием, но без изящества, отламывая кусочки хлеба и бросая их в бульон. Она поняла, насколько страх ослепил ее при первой встрече: этот человек не был джентльменом.

— Значит, вы сын слуги?

— Да, — ответил он, перед тем как сделать глоток вина. — Вы разочарованы?

— Это лишь подтверждает мои подозрения. Скажите, если вы выросли в сельской местности, что вы делаете в Лондоне?

Он резко втянул воздух и сделал паузу, видимо, погрузившись в воспоминания и стараясь подавить эмоции, прежде чем начать говорить.

— У меня был брат. Он умер, когда мне исполнилось восемнадцать лет. Через два года я поступил на службу в кавалерию армии его величества и отправился на войну против ирландских мятежников. Когда война закончилась, я оставил армию и приехал в Лондон. Полиция здесь только что была создана, и я поступил туда на работу. Я обнаружил, что в большей степени склонен осуществлять правосудие, чем участвовать во внешней политике.

Минна чувствовала его волнение во время рассказа о себе, хотя он старался скрыть его, В сравнении с его прошлым ее жизнь была относительно непримечательной. Другие дети обижали ее, и она скрывалась в ювелирном магазине отца, углубляясь в чтение книг.

Минна заметила, что миссис Толливер принесла второе блюдо — аппетитно выглядевшую рыбу в лимонном соусе.

— Я слышала ужасные вещи об этой войне. Я знаю, что это была не окончательная победа для наших солдат.

— Да, им пришлось многое вытерпеть. Это была жестокая бойня… — Его голос затих, и лицо помрачнело. — Однако я не хочу возвращаться к прошлому. Скажите, чего вы хотели добиться, став любовницей Прескотта? Вы же не думали, что он безумно влюбится в вас, аннулирует свое обвинение и вернет вам отца из тюрьмы?

Его сарказм уязвил Минну.

— Нет. Я не настолько глупа, чтобы рассчитывать, что он влюбится в меня, однако тот, кто способен лжесвидетельствовать против невинного человека, наверняка имеет скелеты в своем шкафу. Моя миссия заключалась в том, чтобы узнать как можно больше о лорде Прескотте, чтобы обнаружить эти скелеты.

— Понятно. Следовательно, вы решили отомстить.

Минна поджала губы.

— Это единственное, что я могу сделать.

— Как вы узнали о склонности Прескотта к садомазохизму?

— Мой отец рассказал мне об этом. По-видимому, когда Прескотт приходил в магазин, он хвалился своими последними достижениями. Он делился с моим отцом ужасными подробностями мучительного самобичевания. «Удары хлыстом, — говаривал Прескотт, — доставляют мне больше удовольствия, чем удары палками».

— Удивительно, что ваш отец пересказывал вам такие отвратительные подробности.

— Мой отец был очень откровенен со мной. Мы очень дружны. — Она понизила голос. — Точнее — были дружны.

— Хм. Вы упомянули, что подозревали двоих мужчин в ложном обвинении вашего отца. Кто второй?

— Фредерик Страттон.

— Страттон. Лорд Андервуд… — Солтер задумался на минуту. — На вашем письменном столе лежало адресованное ему письмо. Вы также пригласили его в бордель?

Минна кивнула:

— Письмо было отправлено вчера.

Солтер вздохнул и покачал головой:

— Вы напрасно собираетесь идти по этому ложному пути. Напишите ему еще раз и отмените Приглашение.

— Я не буду это делать.

— Мисс Холлидей, позвольте полиции разобраться в этом деле.

Минна грустно усмехнулась:

— Ваша система правосудия ошибочно осудила моего отца. Но я не намерена совершать ошибку. Если лорд Прескотт не виновен в осуждении моего отца, то мои дальнейшие расследования не помешают поискам убийцы.

— Мне приказано найти человека, убившего Прескотта. И я не хочу, чтобы вы совали свой нос в это дело.

— Вы хотите сказать, что будете осуществлять правосудие ради мертвого человека, а не ради моего отца?

— Нет. Правосудие относится ко всем одинаково. Но в данном случае нужно найти убийцу.

— О, какой же вы жестокий! Мой отец страдает от непосильного труда в чужой стране, отбывая наказание за преступление, которого не совершал, а вы намерены совершить возмездие ради мертвого человека?

— Я хочу посадить убийцу за решетку. Когда мое расследование завершится, я обещаю разобраться в деле вашего отца. И если найдутся доказательства его невиновности, я добьюсь повторного суда.

— Нет.

— Что нет?

— Ваше предложение не слишком удачно. Разница между нами заключается в том, что я должна вернуться в прошлое. Я думаю о моем отце и несправедливости, от которой он страдает, каждый день. И я не хочу допускать, чтобы он дальше терпел незаслуженные мучения. У меня есть свой план, и я буду ему следовать.

— Если только он не помешает моему плану. Прошу вас воздержаться от вашего расследования. Вы только испортите все дело и поставите себя под угрозу.

— Я могу теперь идти, мистер Лэмбрик? Сегодняшний вечер был очень тяжелым, и, откровенно говоря, я не желаю больше тратить ни секунды на споры с вами. У меня есть другие дела, более срочные и гораздо более важные.

Солтер выпрямился на своем стуле.

— Кажется, я был слишком осторожен в своих высказываниях, моя маленькая Минни. Разрешите мне прояснить все до конца. Вы плаваете в бассейне с акулами, и вас могут сожрать. Вам надо вернуться к вашим книгам, к барной стойке и забыть о преследовании этих двух мужчин. Когда я благополучно засажу убийцу лорда Прескотта в тюрьму, вы сможете преследовать кого угодно, и я буду рад оказать вам поддержку силами всей полиции, чтобы добиться справедливого решения в отношении вашего отца. Но если вы переступите границы моего расследования, я посажу вас в камеру до завершения моей работы. Надеюсь, мы поняли друг друга?

Минна сузила глаза:

— Я прекрасно поняла вас.

— Очень хорошо.

— Но вы до сих пор не поняли меня.

Она встала из-за стола и вышла из комнаты.

Глава 5

Лолли прислонилась к двери и позволила корабельному магнату поцеловать ее на прощание в обе груди.

Она погладила его по щеке.

— Не пропадай на целых два месяца. Иначе я могу тебя забыть.

Мужчина прижался к ней своим бочкообразным животом и просунул руку в ее панталоны.

— Эта маленькая штучка будет помнить меня.

Он похлопал ее по заду, и Лолли ощутила кожей скомканную купюру.

Она улыбнулась:

— Ты очень добр ко мне, Бартоломью. Я буду хранить до твоего возвращения одну из бутылочек мадеры, которые ты принес. Я знаю забавную сексуальную игру и с удовольствием обучу тебя.

Лицо его сморщилось от улыбки.

— В таком случае — до следующего месяца.

Лолли открыла дверь и выглянула наружу. Она увидела подъехавшую к заведению карету. Дверца открылась, и из кареты вышла Минна.

— О!

— Прости? — удивленно произнес мужчина.

Лолли повернулась к Бартоломью:

— Я сказала «О!». Мне не нравится, что ты уходишь. Возвращайся скорее.

— Хорошо. — Он поцеловал ее в щеку. — До свидания.

Лолли не отрывала глаз от Минны, которая дала монету кучеру и вошла в дом. Девушка тихо последовала за подругой, тяжело ступавшей по лестнице.

Через несколько секунд после того, как Минна закрыла дверь своей комнаты на верхнем этаже, Лолли открыла ее и вошла. Бессмысленно было спрашивать, как прошла встреча, поэтому Лолли ждала. Минна стянула перчатки, сорвала с себя шляпу и повалилась на кровать.

— Ненавижу мужчин!

Лолли кивнула и села рядом с Минной на кровать.

— Поздравляю. Теперь ты стала одной из нас.

Минна принялась рассказывать о событиях этого вечера: о том, как лорд Прескотт превратился в констебля, как настоящий Прескотт оказался мертвым, как все ее планы провалились.

Лолли коснулась руки Минны:

— Тебе было очень больно?

Минна покачала головой:

— Нет. Мы ничего такого не делали.

— Он бил тебя?

— Нет. Готов был побить, но не сделал этого.

Лолли сдвинула свои изящные брови:

— Тогда почему ты такая сердитая?

Минна фыркнула.

— Потому что…

Ей было стыдно признаться даже Лолли.

— Так почему же?

Минна подыскивала подходящий ответ.

— Потому что я потратила целый вечер, да еще в этом нелепом наряде.

— И?..

— И потому что нисколько не приблизилась к тому, чтобы оправдали моего отца.

— И?..

— И… — Плечи Минны дрогнули. — И потому что я подумала, что действительно нравлюсь ему. — Глаза ее наполнились слезами. — На самом деле он хотел только расспросить меня. О, какая же я дура!

Лолли погладила ее спину:

— Бедняжка. Мы все поначалу совершаем подобную ошибку. Во всем виноваты наши чувствительные сердца. Но ты должна помнить, что мужчины для нас всего лишь клиенты, и не более. И это работа. Ты продаешь иллюзию любви, но не саму любовь. Когда мужчины говорят нежные слова, можно легко поверить, что они действительно так думают. Но на самом деле это не так. Не надо страдать из-за этого.

— Я ничего не понимаю. Ты и девушки постарались сделать меня красивой. Я никогда не выглядела так хорошо, как в этот вечер. Но этого оказалось недостаточно.

Лолли заглянула в лицо Минны:

— Он действительно тебе нравится?

Минна вытерла мокрые от слез щеки и постаралась взять себя в руки.

— Нет. Я только хотела понравиться ему, вот и все. Я хотела одержать над ним верх.

— Ну, хорошо. У меня есть чем порадовать тебя. — Лолли показала ей конверт. — Он доставлен специальным посыльным в карете с гербом на дверце.

Минна посмотрела на плотную бумагу кремового цвета со сломанной печатью из красного воска:

— От кого это письмо?

— Читай сама.

Минна развернула лист бумаги.

«Дорогая мисс Лолли,

благодарю вас за любезное приглашение. Будучи королевской подданной, вы имеете право на аудиенцию, чтобы обсудить ваши петиции к правительству его королевского величества. Я буду рад встретиться с вами в вашей резиденции завтра в шесть часов вечера.

С уважением, Фредерик Страттон, лорд Андервуд».

Минна повернулась к Лолли.

— Он придет! — Она почувствовала облегчение. — Отлично, Лолли. На этот раз мы поступим иначе. Теперь мы не допустим ошибки.

* * *

— Вскрой этот чертов ящик наконец! — раздраженно крикнул Солтер.

Известный медвежатник, Мастер Джек, стоя на коленях перед сейфом, поднял свое морщинистое лицо:

— Потерпите, начальник. Вскрытие сейфов не терпит спешки.

Солтер прошелся по комнате.

— Ты возишься с ним уже четыре часа. Сколько еще потребуется времени?

— Не знаю. Это замок Брамах с подвижными вырезами. Он защищен от вскрытия и существует уже двадцать пять лет. Еще ни один взломщик в мире не мог справиться с этим замком. Скорее поднимется тревога и придется уносить ноги, прежде чем откроешь его. К счастью, то есть, я хотел сказать, к сожалению, таких замков не много в городе. Они слишком дорогие. Но как говаривала моя мама, если делаешь что-то, то надо делать это хорошо.

Солтер уселся в кресло за письменным столом.

— Спасибо за наставление. Как долго ты еще будешь с ним возиться?

Мастер Джек вскинул свою седую голову:

— Сколько потребуется, начальник. Иногда удается быстро узнать его секрет, а иногда — нет.

— Так постарайся быстрее с ним разобраться.

— Хорошо, сэр, — согласился Мастер Джек, прежде чем снова повернуться к сейфу.

Он, продолжая стоять на коленях, возобновил свою работу, обрабатывая напильником деревянную шпонку, чтобы придать ей очередную форму ключа.

Солтер потер лоб жестом человека, недовольного тем, что вынужден поступать вопреки своему убеждению. Использовать уголовника для решения своей проблемы — не самая лучшая идея.

Большинству людей был известен только дневной Лондон — изысканная современная столица, где царили закон и порядок. Но с наступлением сумерек город преображался. Он становился похожим на перевернутый садовый камень с кишащими на нем мерзкими тварями. Когда добропорядочные люди спят, ночные обитатели Лондона начинают действовать, удовлетворяя свои потребности. Солтер жил в этом мире: ел, дышал и работал, находясь среди уголовных элементов и стараясь не поддаваться пагубному влиянию этой среды. Поймав очередного нарушителя закона, он испытывал чувство исполненного долга, сознавая, что сделал этот город немного безопаснее для честных граждан. Каждое утро, когда ночная пелена, окутывавшая город, спадала, его Лондон снова становился местом культурной и исторической славы, местом, достойным присутствия монарха и правительства. Но только до наступления очередных сумерек.

— Оказывая такую услугу полиции, не вздумай воспользоваться своим умением для преступных целей. Если я узнаю, что тобой взломан другой сейф, ты в мгновение ока окажешься в Ньюгейтской тюрьме.

Мастер Джек слабо улыбнулся, обнажив прорехи между зубами.

— Ни в коем случае, начальник. Я теперь слишком стар. Времена, когда я скрывался от закона, миновали. Мои колени уже не те, и мне трудно передвигаться.

Он попробовал сунуть самодельный ключ в отверстие замка, затем вытащил его и еще немного потер наждачной бумагой.

— Эти игры для молодежи. Когда я был молодым парнем, не было сейфа, который не вскрыл бы Мастер Джек, и все это знали. Но по мере того как мои коллеги умирали, моя популярность ослабевала. В настоящее время в живых не осталось ни одного вора тех лет. И я живу теперь только воспоминаниями. То есть жил до встречи с этим красавцем. Знаете, компания обещала вознаграждение… две сотни гиней тому, кто откроет их замки. Пока это не было сделано. Должен сказать, что джентльмен, которому принадлежит этот сейф, надежно спрятал там свои вещи. Он явно не хотел, чтобы они попали в чужие руки, что бы там ни хранилось.

— Не надо лишних рассуждений. На них ничего не заработаешь. Но если вскроешь сейф, ты будешь пользоваться моей благосклонностью. Можешь на это рассчитывать.

Внезапно раздался громкий щелчок, и Мастер Джек улыбнулся:

— Он все-таки открылся!

Солтер вскочил на ноги.

— Понятно.

Мастер Джек с трудом поднялся, сел на свой старинный морской сундучок и поморщился, потирая онемевшие колени.

Петли сейфа скрипнули, когда Солтер повернул металлическую ручку дверцы. Содержимое в нем хранилось в таком же безупречном порядке какой был в кабинете Прескотта до того, как Солтер начал искать ключи. Он сунул руку внутрь и, достав стопку бумаг, бегло просмотрел их.

— Это все неоплаченные долговые обязательства.

Его брови взметнулись вверх, когда он обратил внимание на огромные суммы долгов. Солтер знал, что Прескотт был азартным игроком и что в клубе «Уайте» заключались рекордные джентльменские пари, в которых Прескотт оказывался проигравшим. Вполне вероятно, что Прескотт был убит одним из тех, кому он задолжал деньги, но в таком случае непонятно, почему ничего не было украдено, особенно бумажник, находившийся в кармане убитого.

Нахмурившись, Солтер осмотрел оставшееся содержимое сейфа: красивую коробку с дуэльными пистолетами, небольшую пачку банкнот и мешочек с золотыми соверенами. У дальней стенки он обнаружил письмо на плотной бумаге. Он открыл его и прочитал:

«Прескотт,

меня утомляют твои неоднократные попытки связаться со мной. Давай наконец примем решение относительно нашего незаконченного дела. Встретимся завтра в шесть часов в моей резиденции.

Страттон».

Сердце Солтера учащенно забилось, и кровь зашумела в ушах. Его мысли вернулись к Минне. Она пригласила Страттона в бордель, чтобы выведать у него необходимые сведения. Солтер приказал ей отменить приглашение, но он сомневался, что у нее хватит здравого смысла его послушаться. Ее грубые попытки добыть нужную информацию станут понятны любому умному человеку. Если станет ясна ее цель, неизвестно, что этот человек может с ней сделать. Необходимо повидаться с лордом Андервудом прежде, чем с ним встретится Минна.

Солтер еще раз сунул руку в темный сейф, чтобы убедиться, что достал из него все. Его скрупулезность была вознаграждена. Пальцы нащупали черный бархатный мешочек, не замеченный ранее в темноте. Он вытащил его и раскрыл, растянув стягивающий шнурок. То, что он увидел, поразило его.

Солтер извлек из мешочка огромный драгоценный камень и поднес его к канделябру. Камень засиял ярким голубым огнем.

— Боже! — воскликнул Мастер Джек, подавшись вперед, чтобы лучше разглядеть драгоценность сквозь свои небольшие очки. — Какая потрясающая вещь!

Солтер был ошеломлен крошечными призмами, сверкающими в сердцевине камня. Трудно сказать, сколько он мог стоить. Вероятно, Минна знала это. Настроение Солтера улучшилось, когда он подумал о девушке, но он понимал, что лучше держать ее подальше от этого дела для ее же безопасности. Он почувствовал сожаление оттого, что вынужден отдалиться от нее, однако быстро справился с этим чувством. Он всегда старался избавиться ото всего, что отвлекало его от работы.

— Я знаю человека, который мог бы продать эту вещь для тебя, начальник, — сказал Мастер Джек. — Дай мне этот камень, и я позабочусь о нем.

Солтер бросил на него испепеляющий взгляд:

— Единственное, что я могу сделать, — это доставить тебя назад в Баттерси. Забирай свои вещи, и пойдем.

Оставив Мастера Джека в его запущенной квартирке, Солтер решил нанести визит лорду Андервуду. Дворедкий сообщил, что лорд Андервуд отсутствует и не вернется до следующего дня. Солтер подумал, что будет лучше не представляться констеблем и не спрашивать о местонахождении Андервуда. Но все же он прокрался к конюшне, чтобы узнать, там ли карета лорда, и убедиться, что его действительно нет дома. Кареты с гербом не оказалось на месте. Солтер сокрушенно вздохнул. Нетрудно догадаться, где мог находиться Андервуд. И он будет очень зол, если Минна встретилась с лордом раньше его. Очень зол.

Глава 6

Одной из самых популярных достопримечательностей «Империи страсти» была римская ванна. Мадам Финч решила скопировать минеральный источник в Бате, установив огромную мраморную ванну в отделанном тиковыми панелями погребе. Этот бассейн легко вмещал сразу шесть человек, и мужчины могли здесь выпивать и общаться, после чего выбранные ими женщины растирали их полотенцем и уводили в комнаты наверху. Привилегия пользования ванной стоила довольно дорого, так как необходимо было держать двух специальных слуг для подогрева воды. Мадам установила ванну рядом с кухней так, чтобы было удобно подливать горячую воду из кипящих котлов. Существовал также и другой, более оригинальный, способ подогрева воды. Над центром ванны с помощью блока была подвешена тяжелая медная бадья, которую слуга наполнял горячими углями. Затем бадью опускали в воду, и клиенты обычно весело приветствовали это погружение, когда вода начинала шипеть.

Минна принесла поднос с портвейном и поставила его на маленький столик. Лолли уже раздела лорда Андервуда и сопроводила его в ванну. Это был мужчина лет пятидесяти с редкими седыми волосами. Его грудь и талия были одинаковой ширины, а кожа выглядела дряблой. Такая внешность была характерна для многих богатых избалованных джентльменов, составляющих клиентуру мадам Финч. Тем не менее его нельзя было назвать непривлекательным мужчиной. Вероятно, в молодости он был довольно красив, судя по его правильным чертам лица и проницательным голубым глазам, на которые Минна обратила внимание.

Лолли бросила на Минну многозначительный взгляд.

— О, лорд Андервуд, я так благодарна вам за то, что вы смогли прийти ко мне сегодня, — сказала она, стараясь скрыть свой акцент. — Я так ждала вас.

— Не стоит благодарности, дорогая. И зови меня просто Фредерик. Думаю, мы можем быть хорошими друзьями. Я вижу, какая ты хорошенькая.

— Вы тоже очень милы. Вы напоминаете мне другого джентльмена, который был здесь не так давно. Его звали Холлидей. Вы знаете его?

Фредерик прислонился к стенке ванны и мечтательно закрыл глаза, наслаждаясь теплой водой, которая действовала успокаивающе.

— Не думаю.

Лолли опустилась на колени на настил позади него и начала массировать его виски.

— Жаль. Он очень похож на вас. Можно подумать, что вы братья. Кажется, он ювелир.

Фредерик удовлетворенно застонал.

— Ювелир, говоришь? О да, кажется, теперь я припоминаю человека с таким именем. У него небольшой ювелирный магазин на Фулсом-стрит.

Минна, занятая укладкой полотенец, повернулась и посмотрела на Лолли. Отчаянными жестами она попыталась дать ей понять, чтобы та постаралась выведать у него больше подробностей. Фредерик продолжал блаженствовать с закрытыми глазами.

Лолли энергично кивнула в знак согласия.

— Верно. Вам не кажется, что вы похожи на него?

На его лбу обозначалась небольшая морщинка.

— Нет, не кажется.

Лолли хихикнула:

— Ну конечно. Вы гораздо красивее его.

Минна поморщилась, услышав акцент Лолли, но Фредерик, казалось, ничего не заметил. Минна сделала Лолли знак продолжать.

— Э-э… он давно не появлялся здесь. Вы не знаете, что с ним стало?

Выражение лица Фредерика было расслабленным.

— На самом деле знаю. Он…

Внезапно тиковая дверь открылась, и Минна тихо выругалась, оттого что разговор был прерван. Она повернулась и увидела сквозь клубы пара Солтера.

Минну охватила буря эмоций, и если бы здесь никого, кроме нее и Солтера, не было, она, наверное, перепрыгнула бы через ванну и задушила его.

— Так вот где устраиваются особые развлечения, — весело сказал Солтер.

— Присоединяйтесь, — вежливо предложил Фредерик. — Должен сказать, это изумительная штука. Горячая вода действует чрезвычайно успокаивающе.

— Хорошо. Мне тоже необходимо расслабиться после напряженного дня. — Солтер наклонился и протянул руку: — Майлс Рейни. К вашим услугам.

Они пожали друг другу руки.

— Фредерик Страттон. Приятно познакомиться. Желаете получить удовольствие? Вода такая же теплая, как и компания, — сказал он, подмигнув и кивнув в сторону Лолли.

— В самом деле? — Солтер, снимая куртку, оценивающе посмотрел на Лолли. — В таком случае я с радостью приму приглашение. Мисс? — обратился он к Минне.

Минна не знала, что делать. Она была чрезвычайно взволнована, так как Фредерик уже настолько расслабился, что готов был отвечать на все вопросы, но в это время вошел Солтер и все испортил.

— Я обращаюсь к вам, мисс.

Повторный призыв отвлек Минну от мрачных мыслей. По-видимому, Солтер имел в виду ее.

— Помогите мне раздеться.

Она неуверенно взглянула на Лолли. Та жестом дала понять, что надо удовлетворить просьбу клиента.

— Вам следует взять подходящую женщину для этого, — сказал Фредерик. — Вы еще не выбрали такую?

Солтер посмотрел на Минну:

— Я имею особое пристрастие к служанкам. Расстегни мой жилет, девушка.

Минна постаралась скрыть свой гнев и подошла к нему. На его губах сияла насмешливая улыбка, и Минна была готова влепить ему пощечину. Во-первых, он притворился, что незнаком с ней, а во-вторых — унизил ее своим требованием.

Он стоял перед ней в парчовом жилете, который подчеркивал его широкую грудь и узкую талию. Его руки свободно свисали по бокам, и широкие рукава рубашки увеличивали объем мускулистых предплечий. Он был таким высоким, что ее голова едва доходила ему до плеч. Однако она смотрела ему прямо в лицо, стараясь выразить свое возмущение. Ее пальцы коснулись первой пуговицы и расстегнули ее. И это простое прикосновение к теплой ткани каким-то образом смягчило ее гнев. По мере того как ее пальцы скользили по шелку, становилось все труднее расстегивать пуговицы.

— Теперь будь любезна развязать галстук.

Она посмотрела ему в лицо — он широко улыбался. Если бы здесь не было лорда Андервуда, она столкнула бы Солтера в бассейн.

Минна развязала галстук и размотала его, что было непросто сделать, учитывая рост этого мужчины. Затем она резко дернула материю, надеясь обжечь его шею трением.

Должно быть, так и случилось, потому что он поморщился.

— Осторожней, девушка. Иначе может пострадать не только моя шея.

Она увидела вызов в его карих глазах.

— Теперь расстегни здесь.

Он потянул ее руку вниз, к пуговицам на своих брюках. Минна заколебалась, осознав, что должна будет раздеть его догола. Эта мысль ошеломила ее. Она не могла отрицать, что ей любопытно увидеть его без одежды, но в то же время не хотела, чтобы это произошло сейчас, когда она не могла позволить себе отвлечься от своей главной цели.

Минна опустилась на колени, чтобы расстегнуть один из двух рядов пуговиц на его ширинке. При этом она невольно вспомнила ощущение его твердой мужской плоти под тканью и то волнение, которое она испытала от сознания, что сумела возбудить его. В это время он вытащил из брюк рубашку и стянул ее через голову.

Вид его обнаженного торса вызвал дрожь в ее пальцах. Его голая грудь была подобна горной гряде с двумя большими гребнями и холмами, спускающимися к животу. Он существенно отличался от тех мужчин, каких ей приходилось видеть. Его кожа была гладкой, лишь с небольшой порослью волос вокруг каждого соска. Внизу живота также была линия волос, которая исчезала за тканью, находящейся сейчас в ее дрожащих пальцах.

Наконец она расстегнула последнюю пуговицу. Руководствуясь скромностью, ей следовало бы предложить ему самому снять брюки. Однако, испытывая любопытство и определенное эротическое волнение, она не постеснялась стянуть их с его бедер.

Теперь Солтер предстал перед ней во всей красе. Его толстый темный пенис торчал из гнезда волос между ног. Минна не раз мельком видела обнаженных мужчин, но ни один из них не выступал так самоуверенно и гордо в своей наготе. Его бедра были крепкими и гладкими, как у мраморной статуи, и она с удовольствием украдкой провела по ним ладонями, стягивая брюки. Устыдившись слишком долго смотреть на его мужское достоинство, находящееся прямо перед ее лицом, Минна занялась его обувью и чулками.

Фредерик уже почти засыпал.

— Рейни, — пробормотал он, — возьми эту девицу. Она творит чудеса своими руками.

Солтер опустил ногу в горячую воду и поморщился:

— О, черт возьми!

Фредерик выпрямился:

— Вы впервые в этой ванне?

Солтер кивнул и погрузился в воду по шею:

— О, черт!

Фредерик засмеялся:

— Я тоже здесь впервые. Но мне кажется, это то, что надо.

— Что они хотят сделать? Сварить нас живьем?

— Похоже на то. Так поступали с христианами в джунглях Амазонки.

— Как зовут эту девушку? — спросил Солтер.

— Не знаю точно. Кажется, Полли. Как тебя зовут, девушка?

— Лолли.

— Значит, Лолли. Она послала мне ужасно заманчивое приглашение, написанное рукой самого дьявола.

— В самом деле? — сказал Солтер, глядя в лицо Минны.

Та отвернулась, покраснев.

— Фредерик, ты собирался рассказать о нашем общем друге Холлидее. Помнишь? — обратилась к нему Лолли.

— Может быть, потом.

Лолли капризно надула губки:

— Нет, я хочу сейчас.

— Подойди сюда, женщина, — приказал Солтер. — Разве ты не видишь, что человек старается расслабиться? Он не хочет, чтобы ему докучали разговорами о другом мужчине. Сделай мне тоже массаж.

Минна страшно разозлилась. Она была готова подойти и утопить его.

— Чем вы занимаетесь, Страттон? — спросил Солтер, игнорируя сердитое выражение лица Минны.

— Я главный секретарь министерства финансов.

— А! Значит, правительственный чиновник.

Солтер откинулся на край ванны, и Лолли начала массировать мышцы его шеи.

— Совершенно верно.

— Я слышал, что случилось с помощником лорд-мэра, — продолжил Солтер. — Жаль его, не правда ли?

— Да. Я только что вернулся с его похорон. Там были сотни людей. Это весьма тяжелое мероприятие.

— Я сам не выношу похороны. Особенно с открытым гробом.

— В данном случае гроб был закрыт.

— Вот как? Интересно почему?

— Не знаю. Вероятно, тело имело неприглядный вид.

— Может быть потому, что он умер неестественной смертью?

Фредерик украдкой оглянулся и наклонился вперед с заговорщическим видом:

— Если хотите знать мое мнение, то, я думаю, он был убит.

— Почему вы так решили?

— Да потому что он был бессердечный сукин сын. Очень многие желали ему смерти.

— Включая вас, — подчеркнуто сказал Солтер.

Уголки губ Фредерика опустились.

— Я не любил его. По правде говоря, я рад, что он ушел в мир иной. Это был отъявленный мерзавец. Отвратительно, когда человек, наделенный властью, использует ее с преступными намерениями. Знаете, однажды он пытался шантажировать меня.

— Да что вы говорите?

— Но у него ничего не вышло. Я терпеть не могу шантажистов. И знаете, как только я дал ему отпор, он сразу отступил. Он узнал об одном из моих опрометчивых поступков в прошлом и угрожал предать гласности это дело. Я послал его к черту. Он не заставил меня раболепствовать и умолять его. Люди легко прощают небольшие прегрешения. Не добившись своей цели, он исчез, и я больше его никогда не видел.

— Потрясающе. Вы полагаете, что его убил человек, которого он пытался шантажировать?

— Я не сомневаюсь в этом. Прескотт — отъявленный негодяй.

— Что, по-вашему, с ним случилось?

Фредерик опять наклонился:

— Я узнал из авторитетного источника, что он был убит на дуэли.

Солтер нахмурился:

— На дуэли?

Фредерик кивнул, явно довольный собой и этой вульгарной сплетней.

— Я слышал, что пуля попала ему прямо в лицо, вот почему гроб был закрыт.

— Кто же его застрелил? — спросил Солтер с мрачным видом.

— Не представляю. Возможно, тот, кто устал от угроз Прескотта выдать его секреты. Слава Богу, удалось избавиться от этого шантажиста.

Лолли сжала мышцы на плечах Солтера.

— Я не могу массировать такую жесткость. Вы напряжены, как барабан.

Минна увидела разочарование на лице Солтера. Он расспрашивал лорда Андервуда, и было ясно, что результат не удовлетворял его.

— У меня была очень тяжелая неделя.

Солтер закрыл глаза и прислонился усталой головой к коленям. Лолли, предоставив себя ее заботам. Когда он начал постанывать от удовольствия, это задело Минну. Она испытала странное чувство — нечто похожее на болезненное разочарование. Точнее, это была ревность.

Лолли склонилась и начала массировать мышцы предплечий Солтера, при этом ее груди касались его головы. Солтер вытащил руки из воды и раскинул их, опираясь на настил. Кончики пальцев Лолли заскользили по гладким волнистым формам.

Минна постаралась успокоиться. Хотя ей не нравилось, что Лолли с явным удовольствием массирует впечатляющее тело Солтера, она решила, что это не вина подруги, если Солтер наслаждается ее обществом. Фактически Лолли пришла сюда по просьбе Минны. Поэтому Минна направила свой гнев исключительно на Солтера и среагировала чисто инстинктивно.

— Не желаете ли, чтобы я искупала вас, лорд Андервуд?

Солтер мгновенно открыл глаза.

— Конечно, — решительно ответил Фредерик.

Минна взяла полотенце для лица и, пройдя по настилу к Фредерику, остановилась позади него.

— Принеси мне охлажденное питье, девушка, — обратился Солтер к Минне.

— Не сейчас, Рейни, — запротестовал Фредерик. — Я поделился с тобой моей девушкой. Теперь ты должен поделиться со мной своей.

Минна опустилась на колени позади Фредерика и погрузила полотенце в воду.

— Извини, Страттон, здесь так жарко. Может быть, согласишься выпить со мной по стаканчику холодного портвейна?

— Может быть, позже. Я хочу сначала воспользоваться услугами этой служанки. Потри мне хорошенько спину, девушка.

Его плотоядный взгляд покоробил Минну, однако она решила заставить Солтера страдать, как страдала она. Минна провела мокрым полотенцем по плечам Фредерика. Тот вздрогнул. Затем она медленно потерла его грудь, отчего Фредерик резко втянул воздух.

Минна посмотрела на Солтера. Выражение его лица было мрачным, и он взглядом пытался предупредить ее, чтобы она остановилась. Минна лишь усмехнулась в ответ. Она еще раз убедилась, что Солтер неравнодушен к ней. Кроме того, Фредерик знал что-то об ее отце, и она решила, что сейчас самое время выведать у него информацию.

— О, черт возьми, ты тоже хорошо все делаешь! — воскликнул Фредерик.

— Знаешь, Лолли, — начала Минна, — ты права относительно лорда Андервуда. Он очень похож на мистера Хрллидея, ювелира. Вы говорили, что знали его, не так ли, лорд Андервуд?

Солтер выглядел ужасно сердитым, и Минна порадовалась, что смогла лишить его удовольствия от общения с Лолли.

— Да, я покупал у него серьги жене на день рождения несколько месяцев назад. Собственно говоря, мне порекомендовал его Прескотт. Любопытный факт на самом деле. Прескотт хорошо отзывался об этом ювелире, а менее двух недель спустя резко изменил свое мнение о нем. Я помню, как он ругал Холлидея. Не знаю почему. Мне этот человек показался вполне приличным. Он назначил приемлемую цену за серьги. В следующем месяце будет годовщина нашей свадьбы, и, вероятно, мне следует еще раз нанести ему визит.

Теперь пришла очередь Минны разочароваться. Очевидно, лорд Андервуд не тот человек, которого она искала.

— Достаточно, девушка. Я уже вполне чистый. Теперь пора заняться грязными делами. — Он поднялся из ванны обнаженный, и Минна отступила от него. — Принеси мне сухое полотенце!

Минна подошла к столу и достала из стопки сложенное полотенце.

— Рейни, — начал Фредерик, накинув большое полотенце на плечи, — я рад знакомству с тобой. Надеюсь, мы скоро снова увидимся. А сейчас я ожидаю массаж другого рода.

— Ты можешь взять ее, Страттон, — сказал Солтер, указывая на Минну. — Я впервые ее вижу.

— Эту? — ответил Андервуд. — И не подумаю. Я заплатил за красивую женщину, а не за такую, как эта. Пойдем со мной, Полли.

Минна почувствовала себя так, словно все ее внутренности вывернули наружу. Она никогда не испытывала такого унижения. Ей было приятно, что Солтер ревновал ее, но теперь всем в комнате было ясно, особенно Солтеру, как глупо она себя вела.

Лолли последовала за Фредериком, сердито говоря что-то ему в спину с нескрываемым акцентом. Солтер остался на месте.

Минна встала в углу спиной к бассейну и принялась раскладывать полотенца. Она затаила дыхание, ожидая, когда Солтер вылезет из воды и оставит ее одну. Наконец она услышала, как он поднялся и на настил с него закапала вода.

«Надо потерпеть еще немного, — подумала она, чувствуя приближение слез за закрытыми веками. — Ему потребуется полотенце, а потом он уйдет».

Он подошел и встал позади нее. Минна, не поворачиваясь, подала ему полотенце. Он должен был просто его взять.

Но вместо этого она почувствовала на своих плечах его сильные руки, и ее нервы не выдержали. Она всхлипнула, и глаза затуманили слезы.

— Не надо плакать, — сказал он.

Но Минна не могла сдержаться. Она чувствовала себя ужасно глупой и хотела, чтобы земля разверзлась и поглотила ее. Меньше всего на свете она желала, чтобы стоявший позади нее мужчина ее утешал.

— Пожалуйста, уходи, — сказала она, стараясь придать своему голосу твердость.

— Нет.

У нее не было ни сил, ни желания спорить с ним. Если он намерен остаться, пусть остается. Она взяла полотенце, приложила его к своему лицу и держала так. Солтер повернул ее к себе лицом и обнял. Этот сочувственный жест заставил ее расплакаться еще сильнее. Он обнял ее крепче.

Минна была благодарна ему за сочувствие, но ей не хотелось, чтобы ее жалели. Единственным ее желанием было исчезнуть. Но Солтер крепко держал ее, не позволяя уйти.

Наконец самое худшее осталось позади. Хотя слезы еще капали, рыдания прекратились.

— Спасибо, Солтер. Мне уже лучше. Правда. Ты можешь идти. Все будет в порядке.

— Видишь ли, у меня проблема. Я тоже заплатил за красивую женщину и хочу, чтобы ты провела со мной этот вечер.

— Как ты можешь насмехаться надо мной сейчас?

— Я действительно считаю тебя красивой. Но только не в данный момент. — Он улыбнулся, вытирая ее слезы. — Когда ты плачешь, то становишься похожей на банши — сказочную плакальщицу.

Минна не засмеялась, но печаль ее отступила от его добродушной насмешки.

— Извини.

— За что?

— За… Я не знаю. Наверное, за проявление слабости.

— Не стоит извиняться. Мы все имеем свои слабости. Извиниться должен этот бесчувственный осел. Хочешь, я его арестую? Посажу за решетку, и ты сможешь поколотить его моей дубинкой.

Минна усмехнулась:

— Не искушай меня.

Внезапно она осознала, что Солтер совершенно голый и мокрый. Она протянула ему свежее полотенце:

— Вот. Накинь это на себя.

Минна украдкой окинула его взглядом в последний раз, прежде чем отвернуться. Какой же он все-таки красивый. Она была так расстроена, когда он ее обнял, что не ощущала его. Она знала, что будет ругать себя потом зато, что не запечатлела ощущение, вызванное прижимающимся к ней телом этого великолепного мужчины.

Когда она снова повернулась, Солтер уже повязал полотенце вокруг своей талии.

— Кажется, я всю тебя намочил, — сказал он.

Глаза Минны округлились.

— Прошу прощения?

Солтер указал на ее платье. Она обернулась и увидела, что ее серое платье и фартук намокли сзади от стекающей с него воды.

— О да. Я вижу.

— Позволь проводить тебя в твою комнату. Ты переоденешься во что-нибудь сухое, а я смогу одеться там в свою одежду.

Минна согласилась. Путь из бассейна через гостиную и наверх в ее комнату казался очень долгим и демонстративным. Но, оказавшись в своей маленькой изолированной спальне, она почувствовала себя в большей безопасности, чем когда-либо, несмотря на то что в центре стоял полуобнаженный мужчина.

Солтер положил свою одежду на ее письменный стол и подошел к гардеробу. Он открыл деревянные дверцы и тщательно осмотрел висящую одежду, пока не нашел халат Минны.

— Вот. Сними свое платье и надень это, пока не простудилась.

Минна решила, что глупо стесняться раздеваться в его присутствии, тем более что на нем было только полотенце, едва прикрывавшее наготу, поэтому она начала расстегивать пуговицы своего корсажа. Казалось, время замедлило ход, пока она снимала платье, не переставая думать, как будет выглядеть в рубашке и корсете. Ей меньше всего хотелось быть смешной в таком обличье.

Минна бросила мокрое платье на пол и надела халат, с наслаждением ощутив его приятное тепло и мягкость. Хотя это платье было ее единственной приличной одеждой, она не испытывала стеснения без него.

Солтер налил ей стакан воды из графина, стоявшего на ночном столике.

— Пожалуйста, сядь.

Казалось странным, что он чувствовал себя по-хозяйски в ее комнате, но ей было приятно его радушие.

Он взял стул из-за письменного стола, поставил его перед ее кроватью и сел. Лицо его было озабоченным, когда он наклонился и уперся локтями в колени.

— Достаточно согрелась теперь?

Минна робко улыбнулась:

— Да, спасибо.

Наступила неловкая тишина, и Минна почувствовала смущение. Не со своей, а с его стороны. Он вел себя очень вежливо и почтительно, и она хотела облегчить его положение, предоставив ему возможность уйти.

— Спасибо за то, что ты поступил по-джентльменски. Ты был очень добр ко мне, и я никогда этого не забуду. Но мне пора вернуться к своим обязанностям. Я не должна задерживать тебя. Пожалуйста, наслаждайся оставшимся вечером.

Солтер откинулся на спинку стула.

— Я хотел бы насладиться, но ты стараешься от меня избавиться.

Минна покраснела.

— Я подумала, что ты нуждаешься в более веселой компании.

— Я хочу провести вечер с тобой.

Минна не могла понять, говорит ли он правду.

— Но я должна выполнять свои обязанности. Мадам заметит, что меня нет в баре. У меня будут большие неприятности из-за того, что я так долго отсутствую.

— В таком случае я поговорю с мадам. Я заплатил за тебя хорошие деньги, Минни, и мне не нужна замена.

Это были приятные слова, но она не слишком хорошо понимала мужчин.

— Думаю, будет справедливо предупредить тебя, что я не доставлю тебе такого удовольствия, как другая девушка из нашего заведения. Я дружески советую тебе, провести вечер в другой спальне.

Он встал, явно раздраженный, взял свою одежду и вышел из комнаты.

Минну охватила буря эмоций. Она настаивала, чтобы Солтер ушел, однако он не стал противиться. Ее утешало лишь то, что он все-таки хотел остаться.

Она услышала в коридоре тяжелые шаги Мэгги, кухонной служанки. Должно быть, та пришла наверх сменить фартук, как иногда делала, когда возникала такая необходимость. Затем Минна услышала низкий голос Солтера.

— Не будете л и вы столь любезны принести бутылку вина и два стакана? А также какого-нибудь сыра и фруктов. И скажите мадам, что мисс Минна будет занята сегодня весь вечер.

Она услышала, как звякнули монеты, и Мэгги сказала:

— Благодарю вас, сэр! Все сделаю сию же минуту!

Ее тяжелые шаги затихли в коридоре.

Минна поднесла ладонь ко рту, прикрыв улыбку. Она никогда не испытывала такой радости, как в данный момент.

Солтер вошел, бросил свою одежду на письменный стол и приблизился к кровати. Он поднял покрывало и забрался в постель. Минна увидела, как он заерзал, затем достал влажное полотенце и бросил его на пол.

Она была рада, что он решил остаться с ней, но его поведение выходило за рамки галантности.

— Ты… в моей постели.

— Да.

— Тебе не кажется, что ты злоупотребляешь моим гостеприимством?

— Возможно. Но дело в том, что мне холодно.

Минна поджала губы, сдерживая улыбку.

— А что мне делать, пока ты греешься в моей постели?

— Здесь хватит места и для тебя. Залезай.

— Я лучше воздержусь.

— В таком случае тебе придется провести этот вечер на стуле. Полагаю, в постели гораздо удобнее.

Минна прислонилась спиной к изножью кровати.

— Как ты надеешься сохранить свою честь со мной?

Солтер улыбнулся.

— Я заставлю тебя держать свои руки при себе.

Раздался стук в дверь, и Солтер хотел подняться. Вспомнив, что он голый, Минна остановила его:

— Я сама открою. Я не хочу, чтобы ты простудился.

— Как хочешь, — сказал он.

Она подошла к двери и открыла ее. В коридоре стояла Мэгги с подносом.

— Я принесла то, что он заказал. Спроси у него, все ли в порядке.

Минна взяла поднос.

— Я уверена, все хорошо. Спасибо, Мэгги.

Служанка просунула свое румяное лицо в дверь и увидела Солтера в кровати.

— Я принесла вам несколько свежих булочек, которые только что испекла. Они еще горячие. Надеюсь, они вам понравятся.

Солтер махнул рукой:

— Спасибо, Мэгги.

Глаза Минны округлились.

— Теперь до свидания, Мэгги.

— Тебе достался отличный мужчина, дорогая, — сказала та взволнованно.

— Посмотрим. Пока, Мэгги.

Солтер сел в постели и взял у Минны поднос.

— Как это понимать?

— Это значит, что у меня еще не сложилось определенного мнения о тебе.

— А у Мэгги не возникло сомнений на этот счет.

— Мэгги слишком эмоциональная женщина, лишенная осторожности.

Солтер начал открывать бутылку вина.

— Жаль, что того же нельзя сказать о тебе.

Минна уперлась руками в бока.

— И как это понимать?

— Мужчины не враги, Минна. Я знаю, что некоторые ведут себя довольно неразумно, но ты не должна думать, что все относятся к тебе враждебно.

— О чем ты говоришь? Я вовсе так не думаю.

— Возможно, неумышленно, но ты всем своим поведением доказываешь обратное. Ты замкнулась в своем личном мирке и никого не допускаешь туда. Ты спряталась в кокон, как будто боишься показать людям, какая ты есть на самом деле.

— Не говори глупости, — сказала Минна, хотя ее потрясла правда в его словах.

— Вот видишь? Ты опять за свое. Если ты не даешь людям возможности понять тебя, как ты можешь надеяться им понравиться?

Пробка выскочила из бутылки, и Солтер налил немного вина в стаканы.

— И ты хочешь меня понять? Но я едва тебя знаю.

— Это верно. Ты не знаешь меня, потому что ты ослеплена темнотой, в которую погрузила себя. Но я вижу отчетливо и могу распознать, какая ты есть на самом деле.

— Как ты мог меня узнать, если я не позволяла это сделать?

— Случайно я заметил выражение твоего лица, когда ты думала, что никто за тобой не наблюдает. И мне захотелось лучше узнать именно эту женщину.

Он протянул ей стакан.

— Я не знаю, что сказать в ответ на такой двусмысленный комплимент.

— Выпей вина. Может быть, она опять проявится в тебе, и у нас будет возможность с ней познакомиться.

Минна не поняла, о чем он говорит. Какими загадочными порой бывают мужчины. С одной стороны, она хотела с ними общаться, но с другой — противилась этому желанию. Она прислонилась к изножью кровати.

Солтер опирался голой спиной на изголовье и внимательно смотрел на нее.

— Зачем женщины это надевают?

Ее брови сошлись вместе.

— Что именно?

Он указал стаканом:

— Корсеты.

Минна посмотрела вниз. Ее халат слегка приоткрылся, обнажив верхнюю часть корсета. Солтер покачал головой:

— Мне никогда не нравились эти дурацкие вещи. Они такие жесткие и неподатливые. Помещать женские груди в такую клетку, все равно что заключать живое существо в мраморную статую.

Заключать. Это подходящее слово. Иногда она чувствовала себя существом из плоти и крови, заключенным в жесткую оболочку суровых обстоятельств. Словно она действительно жила в каком-то коконе.

— Эти корсеты выглядят ужасно неудобными. Зачем женщины их носят?

Минна пожала плечами.

— Наверное, для того, чтобы выглядеть красивыми.

Произнеся эти слова, она вдруг осознала, что эта вещь для нее не имеет смысла. Особенно это стало очевидным после оскорбительных слов лорда Андервуда.

— Сними его, — сказал Солтер.

Она вскинула голову:

— Что?

— Сними корсет. Он тебе не нужен, чтобы выглядеть красивой. Кроме того, я предпочитаю, чтобы женщина могла двигаться свободно, без этой сбруи.

Минна пристально посмотрела на Солтера, пытаясь понять, нет ли в его просьбе непристойного намека. Она видела, что он старается быть подчеркнуто вежливым и порядочным, и ей хотелось узнать, что будет дальше.

Она потянула узел на груди. Когда он развязался, Минна сразу почувствовала некоторое облегчение. По мере того как распускались шнуровки, она чувствовала себя все более свободной. Когда корсет окончательно раскрылся, ей показалось, что именно он заставлял ее быть сдержанной и необщительной.

Минна встала с кровати с легкой улыбкой на губах. Теперь она могла свободно дышать, двигаться и чувствовала себя более спокойной. Ее халат все еще оберегал ее стыдливость, но теперь она ощущала себя в большей степени живым человеческим существом, а не статуей. Она снова села на кровать, испытывая огромное облегчение.

— Так лучше?

— Намного лучше.

Солтер удовлетворенно кивнул:

— Да, я предпочитаю, чтобы ты была сегодня вечером ненакрашенной и без лишних принадлежностей.

Минна улыбнулась, чувствуя, что ей нравится быть такой, какой он желает ее видеть.

Возможно, на нее подействовала его легкая манера общения, или ощущение комфорта, или, может быть, вино, но ей вдруг захотелось узнать то, о чем она боялась раньше спросить. И его дружеское расположение открывало такую возможность.

— Если я спрошу тебя кое о чем, Солтер, ты сможешь ответить мне честно?

— Конечно.

— Ты должен поклясться, что скажешь правду, даже если это заденет мои чувства.

Он сделал паузу, прежде чем ответить.

— Клянусь.

Минна боялась услышать его ответ, но он был самым близким ей человеком среди мужчин, и она чувствовала, что ему можно задать вопрос, который мучил ее всю жизнь.

— Что мужчины видят… когда смотрят на меня?

Его лицо сделалось серьезным. Солтер долго молчал, пристально глядя на нее и размышляя над ответом. Минна пожалела, что задала этот вопрос.

— Честно говоря, я не знаю, что видят мужчины, когда смотрят на тебя. Но я могу сказать, что вижу я, — добавил Солтер.

Минна молчала, предоставляя ему возможность продолжать.

— Я вижу перед собой женщину, которая боится быть прекрасной. Женщину, которая старается оставаться в тени. Голова ее опущена, и она имеет блеклый вид, как выгоревшие обои. Она готова терпеть обиды и оскорбления, и все потому, что никто не говорил с ней иначе. В тот момент, когда она выйдет из тени и поверит в себя, она поразит всех своим великолепием. Я сожалею, что встретил тебя, когда дело зашло слишком далеко. Но отныне я буду приходить сюда, чтобы не допустить повторения прошлого.

Ее губы дрогнули. Она чувствовала себя полностью обнаженной перед ним, как будто он сорвал с нее покров. Однако она не стыдилась этой наготы. Какое волшебство позволило ему увидеть в ней то, чего не могли увидеть другие мужчины? И какое счастье, что он смог распознать в ней другую женщину.

— Я не знаю, как стать бесстрашной.

Солтер покачал головой и вздохнул. Затем окинул взглядом комнату и остановился на противоположной стене.

— Где ты приобрела эту картину?

Минна повернула голову в направлении его взгляда. Это было небольшое полотно, на котором художник изобразил открытую деревянную калитку и дорожку, ведущую к коттеджу на заднем плане. Минне очень нравились утки, собравшиеся около открытой калитки.

— В Котсуолдсе. Мой отец купил ее для меня у старика, который писал картины прямо в поле.

— Какова ее ценность?

Минна пожала плечами:

— Мой отец заплатил за нее всего несколько пенсов.

— Я спросил не об этом. Я спросил, какова ее ценность.

Минна сдвинула брови:

— Я не знаю. Старик не был известным художником. Он просто любил рисовать.

— Для тебя и твоего отца, возможно, эта картина стоила всего несколько пенсов. Но эта картина невольно приковывает взор своей выразительностью, вероятно, она написана человеком, обладавшим значительным мастерством и имевшим большой жизненный опыт. На закате жизни, зная, что ему осталось не много дней, он решил использовать драгоценное время для создания этого художественного произведения. Должно быть, этот коттедж имел для него особое значение. Этот неизвестный художник создал произведение, которое, по-видимому, ценил очень высоко. Тот факт, что он продал картину так дешево, не умаляет ее ценности. Во всяком случае, для меня.

Минна снова взглянула на картину. Теперь она увидела ее глазами Солтера и оценила как шедевр.

— Тебе явно нравится эта картина, Минни. Ты должна помнить, что тоже представляешь собой ценное творение. Даже если другие ошибочно недооценивают тебя, ты не должна умалять свою ценность.

Ее глаза увлажнились, и две слезинки скатились по щекам. Она вспомнила слова Мэгги: «Тебе достался отличный мужчина, дорогая».

— Иди сюда, — сказал Солтер, жестом приглашая лечь рядом с ним.

Минна легла лицом к нему поверх покрывала. «Вот, значит, каково чувствовать себя, лежа рядом с мужчиной», — подумала она. Минна часто пыталась представить нечто подобное. Однако ее фантазии казались бледными в сравнении с реальностью. Потому что на этот раз она не была бесстыдной дояркой, или скучающей графиней, или каким-то другим персонажем в ее эротических сценариях. Теперь она была самой собой, и этот мужчина смотрел на нее, не отрывая глаз.

Они лежали так, разговаривая в течение нескольких часов, и это было лучше, чем секс. Он стал для нее очень близким человеком. Минна, испытывая необычайное удовлетворение, не заметила, как погрузилась в сон.

Когда она проснулась на рассвете, Солтер уже ушел, оставив на подушке записку на голубой бумаге, взятой с ее письменного стола.

«Минни,

спасибо, что позволила мне остаться с тобой на ночь. Я никогда не встречал такой замечательной девушки. Мне было приятно находиться в твоей компании. Я опять приду к тебе сегодня днем, так как должен тебе кое-что показать. Я не хотел уходить, не попрощавшись, но также не хотел будить тебя и потому оставил поцелуй на твоей щеке.

Твой Солтер».

Минна поднесла руку к щеке, словно пытаясь поймать ускользающий поцелуй. Затем прислонилась спиной к подушке, мечтательно закрыв глаза. Казалось, душа ее воспарила над кроватью, и она ощущала необычайную легкость во всем теле. Это был первый поцелуй мужчины! Она прижала записку — первое любовное письмо — к груди. Какой удивительный мужчина! Какая волшебная ночь! Какое изумительное чувство!

Что, если она не сумеет сохранить его интерес к ней?

Глава 7

— Из этого ничего не получится.

Достопочтенный лорд-мэр Лондона сидел за столом с хмурым видом и большой бутылкой виски.

Сэр Джайлс Морней был достаточно благоразумен, чтобы скрыть свое раздражение.

— Милорд, эффективность финансируемой государством полиции подтверждается. В настоящее время полицейские успешно действуют в Лондоне. Как мы и прогнозировали, преступность в метрополии существенно уменьшилась. Пора ввести эти силы и в деловом центре Лондона.

Лорд Бенсонхерст положил ногу на ногу. Лорд-мэр имел благородный вид и отличался необычно низким властным голосом. Если бы не густые седые волосы и глубокие морщины в уголках глаз, ничто не выдавало тот факт, что ему уже далеко за шестьдесят.

— Сэр Джайлс, вы умный человек и занимаете пост министра внутренних дел. Я понимаю, что вы заботитесь о безопасности граждан. Однако я не раз достаточно ясно высказывал свое мнение. Я не хочу, чтобы полиция действовала в Сити.

Сэр Джайлс опустил глаза. Он носил большие круглые очки, и свет из окна, проходя через них, создавал блики в виде полумесяца на его щеках.

— Должен сказать, такое мнение лишено серьезных оснований. В Сити, на площади в квадратную милю, расположены важные коммерческие и финансовые предприятия, и люди там нуждаются в защите. Полагаю, вполне естественно, что есть противники создания новой системы охраны. Однако глупо не допускать полицию в Сити.

Лорд Бенсонхерст рассвирепел. Он не ожидал такого оскорбления в своей роскошной резиденции, в центре города, которым он управлял.

— Позволю себе не согласиться с вами, сэр Джайлс. Речь идет не просто о нежелании перемен или инертности. И это не мой каприз. Дело в том, что граждане не готовы к этому. Вводить громоздкую полувоенную организацию в центр города — дурная политика. Большинство моих избирателей расценят присутствие ваших полицейских как покушение на их гражданские свободы.

Отличительной особенностью сэра Джайлса являлась его способность взвешивать свои слова. Он не был склонен к театральности, предпочитая сдержанный убедительный тон.

— А вы не думали, что в связи с появлением полиции в Уайтчепеле криминальные элементы переместятся в Сити? Преступники, естественно, двинутся туда, куда не допускается полиция.

Лорд Бенсонхерст фыркнул:

— Сити достаточно защищен. Пусть безопасность лучше остается в руках тех, кто непосредственно заинтересован в ней. Каждое предприятие нанимает свою охрану. Так и должно быть. Использовать общественные деньги для финансирования универсальной, рассредоточенной организации не имеет смысла.

— Думаю, Сити не разорится. Там самый большой доход на душу населения. А площадь, которую будет контролировать полиция, весьма мала. Нет необходимости иметь там слишком большие силы.

— Я вообще не вижу необходимости в этой клиентуре.

— Не видите? В таком случае я вынужден напомнить вам о вашем помощнике, покойном лорде Родерике Прескотте. Разве он не был жестоко убит здесь, в Сити, который, по-вашему, не нуждается в полиции?

Холодные голубые глаза лорда Бенсонхерста приняли суровое выражение.

— Мне кажется дурным вкусом использовать убийство коллеги и друга в качестве аргумента.

Блики света в виде полумесяца на щеках сэра Джайлса удлинились, когда он опустил голову.

— Прошу прощения. Я не предполагал задеть ваши чувства. Я хочу лишь, чтобы подобный трагический инцидент больше никогда не повторился. Лондон нуждается в независимой организации, чтобы охранять граждан от преступников.

Лорд Бенсонхерст вздохнул.

— Я не вижу в этом ничего плохого. Лично я не против общественной поддержки полиции. Однако если дать права человеку вершить правосудие над другими, то это приведет к катастрофе. Мужчины в основном аморальные создания, сэр Джайлс. Ктоможет поручиться, что ваш констебль не будет злоупотреблять своими правами? Вам потребуется еще одна организация, чтобы следить за полицейскими.

Сэр Джайлс поднял свои седеющие брови:

— В этом есть доля правды, лорд Бенсонхерст. В бочке с яблоками всегда может оказаться одно гнилое, однако это не является причиной для того, чтобы выбрасывать всю бочку. Я буду лично проверять благонадежность каждого полицейского. Я гарантирую, что в полиции Сити будут люди с высокими моральными качествами.

— Вы можете назвать хотя бы одного из них?

— Да. Например, начальник отделения полиции Лэмбрик. Это отличный офицер, имеющий большой опыт. Я возлагаю на него значительную ответственность в моей программе. Он отобрал и подготовил превосходную команду. Благодаря его людям преступность и беспорядки во вверенном ему районе резко сократились.

— Да, я знаю этого полицейского. Он расследует убийство Прескотта.

— Насколько мне известно, он решительно взялся за это дело. Лэмбрик привлек к суду сотни убийц. Он настойчивый, беспристрастный профессионал и, кроме того, — непреклонный.

Лорд Бенсонхерст постучал по подлокотнику кресла своим длинным пальцем.

— Хорошо, я приму вашу полицию на испытание. Я возьму вашего Лэмбрика и его команду на время поиска убийцы моего помощника. Они будут первыми полицейскими в Сити. Я выделю деньги на их содержание, и они будут работать на меня. Если Лэмбрик найдет убийцу и передаст его правосудию, я соглашусь с введением полиции в Сити. Но если он не сделает этого…

Сэр Джайлс ничем внешне не выразил своего удовлетворения.

— Полагаю, он вас не разочарует. Я уверен, он понимает всю важность этого дела. Для вас и для полиции в целом.

— Вы возлагаете слишком большие надежды на этого человека.

— Я очень надеюсь на него. Раскрытие этого убийства будет убедительным свидетельством того, что страна нуждается в полиции.

Бенсонхерст усмехнулся:

— Вы уже вообразили создание полиции во всей стране, не так ли?

Сэр Джайлс поднял голову:

— Именно так. Я надеюсь увидеть однажды, как констебли в форме патрулируют улицы английских городов. И если вы будете довольны присутствием полиции в Сити, я уверен, вы без колебаний поддержите мое обращение по этому поводу в парламент.

— Будем считать, что мы договорились. Передайте Лэмбрика и его людей под мое командование. Я сообщу вам, оправдала ли полиция ваши ожидания.

* * *

Часы в холле начали отбивать полдень, когда фаэтон Солтера с грохотом подкатил и остановился перед входом в «Империю страсти».

Женщины в это время завтракали в столовой. Мадам Финч не было среди них, так как она обычно завтракала в своем кабинете. Когда звякнул колокольчик у входной двери, Лолли вскочила с места, чтобы встретить посетителя.

— Добрый день, Лолли, — сказал Солтер, снимая шляпу. — Я пришел повидать мисс Минну.

Лолли пригласила его войти.

— Кого я должна объявить… Лорда Прескотта, мистера Рейни, мистера Лэмбрика или на этот раз у вас другое имя?

Он отметил ее саркастический взгляд.

— Скажи, что пришел Солтер. Вызови ее ко мне, добрая девушка.

— Хорошо, — согласилась Лолли и двинулась вверх по лестнице.

Пока Солтер ожидал в гостиной, из столовой появилась Мэдлин. Девушки, как правило, не переодевались к завтраку, и Мэдлин все еще была в своем прозрачном пеньюаре.

— Значит, вы тот самый Солтер Лэмбрик, о котором мы так много слышали.

Во время разговора она выпячивала свои пухлые губы, что обычно возбуждающе действовало на мужчин.

Солтер улыбнулся:

— Я не знал, что так знаменит.

— Мы часто обсуждаем мужчин в своем кругу, но не всех, а только наиболее примечательных.

— В таком случае я польщен.

— Но нисколько не смущены?

Он усмехнулся:

— Мадемуазель, я перестал смущаться с пятнадцати лет.

— Интересно, — сказала Мэдлин, улыбнувшись.

Она опустилась на кушетку, предоставив ему созерцать ложбинку между ее пышных грудей.

— Сядьте сюда, пожалуйста, — сказала она, похлопав по сиденью рядом с собой.

— Благодарю.

Ее губы сложились наподобие буквы «О», когда она взяла его за руку.

— Какие у вас большие руки. Они больше, чем у любого джентльмена, какого я когда-либо знала. Должно быть, вы атлет.

— Нет, — ответил Солтер, слегка польщенный этой похвалой. — Я больше склонен к конному спорту.

Мэдлин придвинулась ближе к нему, заглядывая в его лицо.

— В самом деле? Расскажите мне, какого рода скачки вы предпочитаете? — спросила она, хлопая своими длинными темными ресницами, обрамлявшими миндалевидные глаза.

В своей спальне наверху Минна поспешно укладывала волосы, неистово мечась по комнате.

— Заколки! Заколки! Мне нужно больше заколок.

Лолли лениво наблюдала за ней из угла, жуя бутерброд.

— Они позади тебя.

Минна повернулась к письменному столу и взяла банку из-под джема, в которой хранились заколки для волос. Она бросилась к небольшому зеркалу над туалетным столиком, подобрала последний локон и пришпилила его к макушке. Затем отошла, чтобы оценить полностью свой внешний вид. Бледно-голубое платье было красивым, но ей не очень шло. Тем не менее это было единственное утреннее платье, которое она имела и которое подходило к ее сумочке. Особое беспокойство причиняли ей ее непокорные волосы, она вовсе не была уверена, что временно закрученные локоны будут держаться.

— Как я выгляжу?

Лолли сунула кусок хлеба в рот и вытерла руку о свою сорочку.

— Позволь мне зафиксировать этот локон.

— О нет! — воскликнула Минна, отстраняясь. — Ты засалишь все мои волосы!

— В общем, ты в порядке! Можно подумать, что ты готовишься к брачной ночи!

— Не говори глупости, — произнесла Минна шепотом, охваченная волнением. Солтер своим ласковым обращением пробудил в ее душе надежду, и теперь эта надежда расцвела пышным цветом. — Просто я хочу выглядеть красивой, вот и все.

— Ты действительно влюбилась в него?

— Нет! Нет! — Минна не знала, как лучше ответить. — Он очень хороший человек. Он мне нравится.

— Твое настроение явно изменилось, да?

— Теперь я лучше его узнала, — сказала Минна. — Он настоящий джентльмен.

— В твоем положении, Минна, тебе меньше всего требуется джентльмен. По-моему, тебе лучше иметь дело с простым мужчиной, который хорош в постели.

— Фу!

Рассердившись, Минна схватила свою шляпку и сумочку и, не спеша, двинулась вниз по лестнице.

— Постарайся, чтобы он вернул тебя в слегка испорченном состоянии! — крикнула ей вслед Лолли.

Внизу Мэдлин весело смеялась, сверкая своими красивыми белыми зубами. Ее легкий смех и привлекательная внешность всегда очаровывали мужчин. Она уже обвила руками шею Солтера и терлась своими грудями о его предплечье.

Солтер повернул голову в ее сторону:

— Скажите, мадемуазель, почему такая привлекательная женщина, как вы, выбрала такую профессию?

Ее красивая бровь взметнулась вверх.

— Видите ли, я не намерена оставаться здесь долго. Мой отец завещал мне значительное состояние, которое я могу унаследовать только по достижении двадцати пяти лет и после того, как выйду замуж. Сейчас мне двадцать два года, и пока я должна сама зарабатывать себе на жизнь. Но я не напрасно трачу время. Я подыскиваю мужчину, который бы мне подошел.

Она придвинулась к Солтеру еще ближе. Минна замерла на последней ступеньке лестницы при виде этой сцены.

— Такой красивой женщине не надо искать кого-то. Я уверен, мужчины стаями увиваются около вас, — сказал Солтер.

— Это верно. Но каждую стаю обычно возглавляет вожак, и только такой мужчина может претендовать на мою благосклонность.

— Этому мужчине, несомненно, повезет.

Сердце Минны похолодело от обиды.

— Добрый день, мистер Лэмбрик.

Солтер поднялся со своего места:

— Добрый день, Минна. Как хорошо ты сегодня выглядишь.

Приблизившись к этой парочке, Минна постаралась быть сдержанной.

— Добрый день, графиня. Спасибо зато, что развлекла моего гостя, создав ему особый уют. Я попрошу мадам заменить здесь диваны кроватями, чтобы не терять зря время.

Мэдлин вскочила с кушетки.

— Ты обвиняешь меня в том, что я отбиваю у тебя клиента?

Что касается мадам, то она одобряла, когда девушки старались соблазнять разных клиентов, чтобы у тех не возникало привязанности к определенным куртизанкам. Однако переманивание постоянного клиента часто вело к возникновению конфликтов среди девушек.

— Во-первых, он не является моим клиентом, а во-вторых, можешь его забрать.

Солтер выглядел явно смущенным.

— Кажется, я сделал что-то не так?

Минна повернулась к нему:

— Да. И упустили прекрасную возможность развлечься. Всего хорошего.

Она повернулась, чтобы уйти, но он остановил ее, взяв за локоть.

— Я ничего не понимаю. Куда ты направляешься?

— Как можно дальше от тебя.

Его захват нисколько не ослабел.

— Подожди минуту. Ведь мы, кажется, договорились встретиться.

— Поверьте, мистер Лэмбрик, мы никогда ни о чем не договоримся. А что касается тебя, графиня, то тебе следует принять ванну, прежде чем отправляться наловлю новых мужчин. Твоя сеть и так уже полна после минувшей ночи.

Очаровательное лицо Мэдлин исказилось от гнева.

— О!

Солтер посмотрел вслед униженной Мэдлин, которая поспешно поднималась наверх по лестнице. Затем повернулся к Минне с суровым выражением лица:

— Стоило ли так грубить?

Минна сложила руки перед собой:

— Когда я захочу получить урок хороших манер, мистер Лэмбрик, я непременно обращусь к вам.

— Когда я решу, что вам необходим урок хороших манер, мисс Холлидей, вы обязательно получите его независимо от того, желаете вы этого или нет.

В его голосе чувствовалась угроза, но его нахальство тем не менее возмутило ее.

— Я не нуждаюсь в чьих-либо наставлениях. До свидания, мистер Лэмбрик.

Она снова попыталась уйти, но он рванул ее назад, как собачку на поводке.

— Пустите меня!

— Я не допущу, чтобы со мной обращались таким бесцеремонным образом. Мы договорились о встрече, и я ожидаю выполнения этой договоренности.

Солтер потянул ее в направлении к входной двери.

— Я не хочу уходить с вами! Вы похищаете меня!

Он повернулся к ней:

— Вы нужны мне в связи с полицейским расследованием. Вы пойдете со мной добровольно для допроса, или я арестую вас именем короля. В любом случае вы пойдете со мной. Что вы выбираете?

Ее негодование достигло предела. Она-то думала, что он хотел просто повидать ее, а на самом деле он хотел, чтобы она помогла ему в расследовании.

У нее не было иного выбора, как только пойти с ним, но она решила, что не будет сотрудничать с полицией. Приняв высокомерный вид, как подобает настоящей леди, и задрав нос, она двинулась впереди Солтера к выходу. Он открыл перед ней дверь, она забралась в его фаэтон и села, проигнорировав протянутую им руку. Солтер уселся рядом с ней, взял вожжи, щелкнул ими, и фаэтон двинулся вперед.

Минна смотрела по сторонам, стараясь не замечать соседа. Она надеялась, что после охлаждения их отношений ей не придется больше разговаривать с ним по своей воле. Тем не менее уголком глаза она заметила, как ладно его темно-серый сюртук обтягивает широкие плечи и как его черные волнистые волосы блестят на солнце. Ветерок доносил до нее аромат его мыла.

— Ты очень плохо обошлась с Мэдлин, — заметил он.

В ответ — молчание.

— Ты уверена, что она заслуживала такое обращение?

Минна по-прежнему молчала, но внутри у нее был готов ответ.

— Мне кажется, она очень добрая.

Минна не выдержала:

— Добрая? Она совсем не добрая. Она очень жадная. Всегда стремится заполучить самого лучшего мужчину, даже если на него положила глаз другая девушка. Ей нравится чувствовать свое превосходство над другими женщинами.

Солтер улыбнулся. На щеках у него появились ямочки.

— Понятно. А ты, значит, положила глаз на меня, да?

Минна покраснела и попыталась объяснить, что она имеет в виду:

— Нет, я…

— Постой… уж не ревнуешь ли ты?

— Не говори глупости, — сказала она и отвернулась. — Я едва знаю тебя. Но Мэдлин решила, что ты мне нравишься, и этого оказалось достаточно, чтобы она бросила мне вызов. Она хотела прельстить тебя, чтобы доказать свое превосходство. Если бы я не вмешалась, она могла бы тебя заполучить.

Солтер широко улыбнулся:

— Ты явно ревнуешь.

Минне хотелось влепить ему пощечину, чтобы стереть самодовольное выражение с его лица.

— Чтобы ревновать, надо, чтобы я хотела тебя. А я не хочу. В данный момент я полагаю, что было бы лучше никогда не встречать тебя.

— Если ты думаешь, что я увлекся Мэдлин, то ты очень ошибаешься. Просто мне жаль ее.

— Ты ее жалеешь?

— Она надеется, что сможет найти подходящего мужа в таком месте, как ваше заведение. Нельзя рассчитывать на мужчин, которые часто посещают бордели.

— В данном случае я полностью согласна с вами, мистер Лэмбрик.

Он бросил на нее испепеляющий взгляд:

— Ты должна понять, что я имею в виду. Она говорит, что ищет вожака волчьей стаи, и я думаю, найдет его. Как мужчина, могу сказать, что мы обладаем способностью чуять слабую добычу. Некоторые женщины подобны раненым газелям, и Мэдлин — одна из них. Она явно хочет, чтобы ее поймали и сожрали. Но все будет не так, как она надеется, потому что после того, как этот волк насладится ею, от нее прежней ничего не останется.

Минна никогда не воспринимала Мэдлин таким образом. Однако Солтер, казалось, понял, что она собой представляет, как будто вся жизнь этой женщины отражалась на ее лице. Минна была поражена способностью Солтера разбираться в людях.

— Мэдлин — взрослая женщина, у нее большой жизненный опыт. Почему ты ее жалеешь?

— Я жалею всех вас. И тебя больше остальных.

— Меня? Почему?

Солтер не ответил, но она поняла по выражению его глаз, что он видел ее насквозь. Его откровенность ее задела. Она хотела, чтобы на нее смотрели с желанием, а не с жалостью. Особенно с его стороны.

— Остановите фаэтон.

— Почему?

— Потому что я устала от этих разговоров. Отпустите меня.

— Сиди на месте. Мы почти приехали.

— Я больше не нуждаюсь в вашей компании, мистер Лэмбрик.

— Но я нуждаюсь в твоей.

— Это меня не касается. Я никуда не пойду с вами.

Минна наклонилась вперед, выхватила вожжи из его рук и дернула их. Удивленная лошадь резко остановилась.

Прежде чем Солтер успел среагировать, Минна выскочила из фаэтона и зашагала по улице. Здесь, среди бела дня, в окружении людей он не осмелится снова грубо схватить ее за руку.

Она дошла почти до угла, когда ощутила его руку на своем локте. Солтер повернул ее лицом к себе. Она была готова обругать его, не обращая внимания на людей. Однако прежде чем она успела произнести первое оскорбительное слово, он наклонился, подхватил ее за ноги и взвалил на плечо, как мешок с картошкой.

— Что вы делаете? Отпустите меня сейчас же!

Солтер не произнес ни звука и решительно зашагал по улице.

— Опустите меня на землю! — крикнула она, испытывая невероятное унижение от того, что находилась в таком постыдном положении.

Когда они миновали фаэтон, Минна с ужасом поняла, что он собирается нести ее весь оставшийся путь.

— О нет, Солтер! Остановитесь! Остановитесь, говорю вам!

Она начала колотить его по спине, надеясь, что боль заставит его остановиться. Однако в ответ он так сильно шлепнул ее по заду, что она вскрикнула. Она не стала больше провоцировать его.

— Остановитесь, пожалуйста. Я сама пойду, куда пожелаете.

Он начал подниматься по ступенькам крыльца какого-то дома. Солтер был высоким мужчиной, и она со страхом смотрела на лестницу с высоты его плеча.

— Пожалуйста, опустите меня!

Ее протесты были лишь напрасным сотрясением воздуха. Только после того как Солтер вошел в прихожую, закрыл за собой дверь, запер ее и положил ключ в карман, он наклонился и позволил Минне соскользнуть с его плеча.

Ее самолюбие было крайне уязвлено, но она постаралась вновь обрести хладнокровие.

— Такому унижению я никогда прежде не подвергалась.

— Еще не вечер. Все впереди.

Ее грудь сжалась от такой перспективы.

— Теперь, — начал Солтер, приглаживая волосы, — будь любезна пойти со мной в кабинет. Я хочу тебе кое-что показать.

Минна впервые огляделась и обнаружила, что снова оказалась в доме лорда Прескотта. Она неуверенно посмотрела на Солтера, затем расправила юбку и двинулась в направлении кабинета, в то время как Солтер обратился к дворецкому с просьбой присмотреть за лошадью на улице.

Кабинет теперь выглядел совсем не таким, каким она его помнила. Книги снова были расставлены по полкам, письменный стол очищен, и газеты исчезли. Теперь можно было увидеть рисунок на ковре.

— Лорд Прескотт прятал сейф за этой дубовой панелью, — сказал Солтер, потянув за дверцу у основания колонны. Дверца открылась, и Минна увидела сейф. — Я был уверен, что его содержимое подскажет, почему лорд Прескотт был убит. Однако находящиеся там вещи породили больше вопросов, чем ответов.

Он достал из кармана деревянную шпонку с зазубринами на конце и вставил ее в замочную скважину. Затем нажал на ручку, и сейф открылся.

Минна наблюдала, как Солтер извлек черный бархатный мешочек и потянул стягивающий шнурок.

— Помимо прочих вещей, лорд Прескотт хранил в сейфе это.

Он достал что-то из мешочка и вложил в ее руку. Это был огромный сапфир. Камень имел значительный вес и сверкал голубизной. Минна поднесла его к свету, падающему из окна, и вгляделась в его глубину.

— Я помню его! — воскликнула она. Затем повернулась к Солтеру с выражением изумления на лице. — Как он мог оказаться в сейфе лорда Прескотта?

Солтер присел на край письменного стола.

— Именно это я надеялся у тебя узнать.

М инна словно завороженная держала на ладони камень, как птенца.

— Я знаю только то, что мой отец тоже держал этот камень в руках.

Солтер скрестил руки на груди.

— Поясни, пожалуйста.

Минна нахмурилась, не зная, с чего начать. Тысячи мыслей вертелись у нее в голове, и надо было выстроить их в логическую последовательность.

— Это камень из тиары, о которой я вам говорила. Мой отец показывал ее мне. Это изысканная вещь из Индии или Бирмы. Золотое ажурное изделие с множеством драгоценных камней. И этот сапфир был в центре.

— Ты уверена в этом?

— Абсолютно. Тиару украшали бриллианты, похожие на снежинки, при этом не было двух одинаковых. А этот камень — большая редкость. Даже невооруженным глазом можно увидеть включение, которое делает его уникальным. Видите? Внутри у него крошечная звездочка.

Минна наблюдала, как Солтер вглядывался в камень.

— Да, вижу. Внутри у него есть что-то похожее на изъян.

— Этот так называемый вами изъян делает камень необычайно дорогим. Если взять лупу, то можно увидеть, как этот рубчик усиливает преломление света в сапфире.

Солтер поднес камень к свету. Сапфир вспыхнул голубым огнем, сверкая, как звезда.

— В тиаре были и другие камни, — продолжила Минна. — Дюжина рубинов и множество бриллиантов.

Солтер пристально посмотрел на нее, затем перевернул черный бархатный мешочек и высыпал на стол дюжину рубинов и бриллианты.

На щеках его заиграли желваки.

— Должно быть, это те самые драгоценные камни, за кражу которых был арестован твой отец.

Минна потрогала кончиком пальца бриллианты, восхищаясь ими, словно это были капельки солнечного света. Она вдохнула полной грудью, словно впервые за последние месяцы она смогла дышать свободно.

— Лорд Прескотт… это он обвинил моего отца в краже. — Она была вынуждена сесть. — Но почему? Какой был смысл его арестовывать?

Солтер пожал плечами:

— Чтобы ваш отец не проговорился. Возможно, Прескотт старался скрыть, что драгоценные камни в тиаре заменены самоцветами.

— Почему?

— Может быть, он хотел сохранить в секрете свой поступок. Может быть, тиара не принадлежала ему, и он не имел права менять в ней что-то. Может быть, он хотел продать драгоценные камни, чтобы покрыть свои долги.

Минна раздраженно махнула рукой, отбросив эти догадки:

— Все это меня не касается. Меня не интересуют причины, по которым он это сделал. Главное — здесь доказательство того, что мой отец невиновен в краже драгоценностей из тиары.

Напряженное выражение лица Солтера немного смягчилось.

— Если это те драгоценные камни, в хищении которых был обвинен твой отец, мы можем обратиться в суд с петицией о его освобождении.

Минна сложила ладони и прижала их ко лбу.

— Слава Богу. — Она еще раз глубоко вздохнула. — Мы можем пойти прямо сейчас?

— Куда?

— К судье.

Выражение лица Солтера снова стало серьезным.

— Боюсь, что не можем.

— Почему?

— Потому что я не знаю, кто убил Прескотта. И если он был убит из-за этих камней, то я не хочу до определенного времени сообщать, что они находятся у меня.

— То есть вы хотите сказать, что мой отец должен оставаться в тюрьме, пока вы не найдете другого преступника?

— Я обязан так поступить, Минни. Это моя работа.

Минна вскочила со стула.

— Будь проклята ваша работа! Мой отец гниет в зараженной паразитами тюрьме на другом конце света. Здесь в моих руках ключ, который позволит снять с него оковы, а вы хотите, чтобы я отдала его ради ваших поисков?

— Минна, успокойся, пожалуйста. Я хочу справедливости для твоего отца не меньше тебя. Однако убийца на свободе, и я должен его поймать, чтобы он не совершил нового преступления.

— Что, если мой отец умрет в тюрьме? Вас это не беспокоит?

— Конечно, беспокоит. Но я должен расследовать это дело, и твое участие в нем необходимо. Пожалуйста, не отказывайся сотрудничать со мной.

Просьба Солтера тронула Минну. Но его задачи были не так важны и неотложны, как ее.

— Вы очень способный полицейский. Я уверена, что вы найдете преступника без чьей-либо помощи, — сказала она, укладывая драгоценные камни назад в мешочек.

— Минни, — начал Солтер, — я не позволю тебе уйти с этими драгоценностями.

— Я знаю, — сказала она, кладя мешочек.

Затем взяла со стола большую тяжелую книгу под названием «История астрономии».

— Я не хочу, но должна это сделать.

С этими словами она со всей силы ударила Солтера книгой по голове.

Удар был настолько силен, что он, лишившись сознания, растянулся поперек стола. Минна схватила мешочек и бросилась в направлении кухни в задней части дома.

Оказавшись во дворе, она вышла на оживленную улицу и побежала к реке. Необходимо добраться до Боу-стрит, где расположено здание Олд-Бейли, прежде чем Солтер определит, куда она направилась. Однако в спешке она забыла свою сумочку в доме и осталась без денег, лишившись, таким образом, возможности нанять кеб. Теперь придется идти туда пешком.

Глава 8

«Идиот. Болван. Осел». Солтер крыл себя последними словами, отправившись в погоню за Минной. Эта женщина застала его врасплох. Будь он проклят за то, что потерял бдительность в своей работе. И будь проклята эта женщина за то, что отвлекла его.

Он явно недооценил ее. Но он не допустит такую ошибку дважды. Шишка на голове ужасно болела, и тряска на спине лошади только усиливала боль.

Солтер направил свою лошадь в конец соседней улицы. Минна не могла пойти назад в заведение, иначе он увидел бы ее. Он сокрушенно покачал головой, отчего ощутил новый приступ боли. Солтер стиснул зубы и повернул лошадь к реке. Вероятно, Минна двинулась прямо к Боу-стрит.

От дома Прескотта полмили до Темзы, а затем она должна пройти еще две мили вдоль реки. Солтер поднял воротник, ощутив порыв холодного ветра. Небеса угрожали пролиться дождем. Пустив лошадь легким галопом, он продвигался по лабиринту узких лондонских улочек и переулков, надеясь увидеть Минну.

Наконец Солтер достиг Теймз-стрит, длинной улицы, пролегавшей вдоль реки. Он посмотрел налево: из-за угрозы дождя немногочисленные прохожие спешили покинуть улицу. Впереди была река.

Он посмотрел направо и увидел фигуру женщины, которая шла, оглядываясь. Солтер прищурился, стараясь различить цвет ее платья. Когда же он пустил лошадь в ее сторону, та бросилась бежать.

Это, несомненно, Минна.

Все его чувства обострились. Он мгновенно ощутил жар во всем теле, как пантера, почуявшая запах газели. Пустив лошадь галопом, он быстро сокращал расстояние до беглянки и вскоре должен был схватить ее.

Однако Минна, увидев его быстрое приближение, в панике бросилась поперек улицы перед приближающейся почтовой каретой. Сердце Солтера замерло.

— Минна!

Если бы кучер не натянул поводья отчаянным рывком, то, несомненно, сбил бы ее. Минне удалось проскочить в сторону набережной.

Слава Богу. Солтер облегченно вздохнул, хотя готов был убить ее за то, что она едва не погибла.

Он увидел, что Минна нырнула в пространство между пустыми деревянными ящиками и коробками, сложенными около моста. «Хитрый кролик», — подумал Солтер, понимая, что теперь она недоступна для него на лошади. Он спешился и последовал за ней, шагая по кучам мусора.

Массивное кирпичное основание моста отбрасывало тень, еще больше скрывая местонахождение Минны. Он прислушался, надеясь уловить звук ее шагов, однако мягкий грунт по берегам реки глушил любые звуки.

Когда Солтер попытался протиснуться между двух больших деревянных контейнеров, внезапно толстая доска угодила ему прямо в живот.

Он согнулся от боли и в следующий момент ощутил удары кулаков по шее.

Солтер упал на мокрую траву. Черт побери, эта женщина дерется, как мужчина. Однако он ухитрился вытянуть руку и схватить ее за запястье, прежде чем она смогла убежать. Минна упала рядом с ним лицом вперед.

Теперь она не уйдет от него. Он встал и поднял ее. Затем решительно взвалил Минну на свои плечи, как подстреленную лань.

— Теперь пора успокоиться, Минни.

Он двинулся вдоль заброшенной пристани под мостом; его шаги гулко зазвучали по хлипким деревянным доскам. Дойдя до конца пристани, Солтер, не церемонясь, скинул Минну со своих плеч. Ее тело с громким плеском шлепнулось в грязную воду. Минна начала беспорядочно колотить по воде руками.

— Я не умею плавать!

Солтер сложил руки на груди.

— Ерунда.

Минна продолжала отчаянно барахтаться.

— Солтер!

Он бросил на нее сердитый взгляд:

— Здесь глубина около четырех футов. Встань на ноги!

Минна ухватилась за деревянную подпорку в пяти футах от пристани и попыталась подняться из воды. Приняв вертикальное положение, она поняла, что Солтер прав, потому что легко достала ногами до дна.

Удивленное выражение ее лица вызвало у него смех. Возмутившись, Минна осыпала его проклятиями.

Он встал на колени на краю пристани:

— Если ты не прекратишь ругаться, твой рот наполнится грязной водой. Советую тебе заткнуться.

Ее облепленное мокрыми волосами лицо выражало сдержанный гнев.

— Теперь, моя маленькая ведьма, будь добра, отдай мне драгоценности.

— У меня их нет. Из-за тебя я случайно уронила их в воду. Если хочешь, ищи их сам.

— Я не думаю, что в этом есть необходимость. — Он достал пистолет из кобуры под курткой и направил его на нее. — И ты тоже так не думаешь. Отдай мне камни.

Побледнев, она откинула с лица мокрые волосы.

— Я же сказала, что у меня их нет!

Он нажал на спусковой крючок. Пуля с визгом ударилась о воду слева от Минны, Хотя она не задела ее, брызги окатили ее левое бедро.

— Подлый лжец, ты обманул меня.

Разгневанная и испуганная, она не знала, как еще выразить свои чувства.

— Что ты хочешь сделать? Убить меня?

— Ты сама виновата, Минни.

Солтер с невозмутимым видом начал перезаряжать пистолет.

— Проклятие. Я говорю тебе правду! — крикнула Минна.

— У тебя слишком своеобразное понятие о правде. Я спрашиваю тебя еще раз. Я не хочу лжи, увиливаний от прямого ответа или отказа. Пожалуйста, отдай мне драгоценности.

Он снова наставил на нее пистолет. Она смотрела прямо в дуло:

— Я… я спрятала мешочек в дупле дерева. Помоги мне выбраться отсюда, и я принесу его тебе.

Солтер с мрачным выражением снова нажал на спусковой крючок. На этот раз пуля попала в воду с другой стороны, слегка опалив ее правый бок. Она потерла его ладонью. Солтер опять начал перезаряжать пистолет, но Минна не хотела дожидаться, куда попадет следующая пуля.

— Хорошо, хорошо! — крикнула она и, сунув руку между грудей, достала мокрый мешочек. — Вот ваши драгоценности!

Она протянула мешочек в вытянутой руке. Солтер взял его и сунул в карман куртки. Затем положил пистолет в кобуру.

— Теперь помоги мне выбраться отсюда! — крикнула Минна.

Он схватил ее за запястье и подтянул к пристани. Затем наклонился, просунул руку между ее грудей, ухватился за корсет и вытащил ее из грязной воды.

Крик ее оскорбленной невинности был громче пистолетного выстрела.

— Тебя это так взволновало? — сказал он, поставив Минну на ноги. — Эти чертовы корсеты все-таки на что-то годятся.

Она прижала обе руки к своей груди.

— Как вы посмели!

Солтер взял ее под руку и потащил к улице, где его терпеливо ожидала лошадь. Затем достал из переметной сумки пару наручников.

Минна попыталась вырваться из его захвата, но безуспешно.

— Что вы делаете? — глупо спросила она, когда он сомкнул наручники на ее запястьях. — Снимите это с меня немедленно!

— Ты дважды пыталась меня сегодня убить. Я не намерен предоставлять тебе третий шанс. — Он привязал веревку к цепочке между наручниками и вскочил на свою лошадь. — Пошли.

Лошадь двинулась вперед, потащив Минну за собой.

— Я должна идти пешком?

Он посмотрел на нее сверху вниз:

— Арестованным не положено ехать верхом с полицейскими.

— Значит, я арестована? И что же мне ставится в вину?

— Нападение на полицейского, вмешательство в ход расследования и плавание в запрещенном месте.

— Плавание в…

Она сказала бы ему все, что думает о нем, но все ее оскорбительные слова будут направлены исключительно в зад лошади. Однако ее гнев вскоре сменился чувством дискомфорта. Она была совершенно мокрой, дрожала от холода, потеряла туфлю, и какая-то гадость прилипла к ее ноге.

Она замечала на себе взгляды прохожих. Должно быть, у нее был ужасный вид, и от мокрой одежды несло зловонием. Она хотела скорее попасть в тюрьму. По крайней мере там она будет защищена от холода. И что еще важнее, она сможет обратиться к другому констеблю — более благожелательному — и наконец добиться пересмотра дела ее отца.

Лошадь свернула с Теймз-стрит, и Минна с тревогой поняла, что Солтер направляется не в Олд-Бейли на Боу-стрит.

— Куда вы меня тащите?

Он не ответил. Через несколько кварталов Солтер остановился посередине улицы, застроенной кирпичными домами. Он спешился и повел лошадь в конюшню, расположенную между двумя высокими зданиями. Там он поставил лошадь в стойло, снял седло и уздечку, накинул на спину животного шерстяное одеяло и подбросил в корыто сена и овса. Затем похлопал лошадь по шее, поднял веревку, которой была привязана Минна, и двинулся к входной двери дома.

Хотя в прихожей царил полумрак, Минна была рада, что здесь не так холодно. Внезапно дверь на нижнем этаже открылась, и в прихожую хлынул поток света из квартиры.

Из комнаты вышла пожилая женщина с шалью на плечах. Она была худощавой и слегка сутулилась.

— Добрый вечер, мистер Лэмбрик.

— Добрый вечер, миссис Тилбери. Что вы приготовили сегодня? Пахнет восхитительно. Бифштекс и жареные почки?

— Говядину с картошкой.

— Мм. Особенно мне нравятся ваши пироги.

Женщина окинула взглядом Минну:

— Я не знала, что вы придете с подругой, мистер Лэмбрик.

— Это не подруга, миссис Тилбери. Она арестована, и я буду вам очень обязан, если вы выделите для нее сандвич из моего ужина.

Женщина подозрительно взглянула на Минну:

— У меня есть только хлеб и сыр.

— Этого будет достаточно. Не так ли, Минни? Скажи спасибо и иди сюда.

Минна едва не споткнулась о ступеньки, когда он потянул за веревку. Солтер доставил ее в квартиру на следующем этаже. Гостиная здесь была чистой, но со скудной обстановкой, и только немногие мелочи свидетельствовали о том, что здесь вообще кто-то жил.

— Иди сюда, — сказал Солтер, подтолкнув ее к спальне.

— Я не пойду туда с вами, — воспротивилась Минна.

Он усмехнулся и приложил руку к сердцу:

— Учитывая, как от тебя воняет, Минни, уверяю, твое целомудрие останется нетронутым.

Ее губы слегка дрогнули от такого оскорбления.

Он заставил Минну войти в спальню, которая была чуть больше гостиной, но тоже со спартанской обстановкой. В одном конце стоял гардероб, в центре располагалась кровать, в углу — умывальник и ванна, а рядом с камином — стол и кресло.

Солтер привязал веревку к металлической решетке и разжег огонь в камине.

— Ты можешь здесь согреться.

Длина веревки ограничивала ее свободу передвижения.

— Могу я по крайней мере сесть в кресло?

— Чтобы потом от него так же воняло?

Минна стиснула зубы и опустилась на колени перед камином, где уже разгорелись дрова.

— Запах, от которого вы воротите нос, — это следствие моего купания в неподходящем месте. Позвольте мне принять ванну.

— Извини, Минни, но я не могу просить пожилую женщину таскать горячую воду наверх в такой час. Ты можешь поспать на полу этой ночью.

— На полу?

Солтер, игнорируя ее протесты, снял куртку. Поверх белой рубашки грудь его была опоясана кожаным ремнем, к которому крепилась с левой стороны кобура с торчащим из нее пистолетом. Из куртки он достал мокрый мешочек с драгоценными камнями и высыпал его содержимое в пустой таз на умывальнике.

Эти камни были так близко, подумала Минна, и в то же время невозможно далеко.

Раздался стук в дверь.

— Входите, миссис Тилбери, — отозвался Солтер.

Пожилая женщина вошла с большим подносом. Солтер принял его и поставил на чайный столик у камина.

— Мистер Лэмбрик! — воскликнула женщина, когда пламя осветило его лицо. — Вы ранены! — Даже вытянув руку, эта маленькая женщина не могла достать до его лба.

— Об этом не стоит беспокоиться.

— У вас огромная шишка. Компресс из уксуса пополам с водой поможет снять опухоль.

— В этом нет необходимости. К утру я буду в полном порядке.

Женщина поджала губы:

— Однако как вы заработали это?

Солтер тяжело вздохнул.

— Я потерял бдительность.

Миссис Тилбери повернулась к Минне:

— Это вы его ударили?

Минна саркастически усмехнулась, глядя на Солтера:

— Просто я хотела доказать ему, что не обязательно нужна книга по астрономии, чтобы увидеть звезды.

Солтер прищурил глаза, глядя на нее. Миссис Тилбери погрозила Минне пальцем:

— Как тебе не стыдно, дрянная девчонка! Тебя следует отправить в тюрьму. Как можно было ударить такого порядочного и благородного мужчину, как мистер Лэмбрик? Ты должна извиниться.

— Я сожалею, что ударила его недостаточно сильно.

— О! Что стало с молодежью в наше время, мистер Лэмбрик! Куда катится мир?

— Это порочный мир, миссис Тилбери, и наша задача — исправить его.

Солтер проводил пожилую женщину до двери, а Минна с жадностью посмотрела на поднос. На одной тарелке лежал большой дымящийся мясной пирог, от которого исходил соблазнительный запах. На другой — два толстых куска белого хлеба с сыром. Минна с удрученным видом привстала с коленей и села на корточки. Даже лошади дали свежего сена и овса.

Вернувшись, Солтер сел в кресло по другую сторону от камина.

— Как долго вы собираетесь меня здесь держать? — спросила Минна.

— Сколько потребуется.

— Для чего?

— Чтобы заняться своим делом без твоего вмешательства.

Он взял тарелку с мясным пирогом и поставил ее на пол перед ней.

Минну внезапно охватило чувство вины.

— Ведь это ваш ужин.

— Я знаю. Я отдаю это тебе.

Она не могла понять, почему он был так добр к ней после всего того, что она совершила. Может быть, он отдает ей лучшую часть еды, чтобы заставить ее чувствовать себя виноватой? Нет, она не позволит ему так воздействовать на нее.

— Я не буду есть ваш пирог, — сказала она заносчиво и протянула ему тарелку связанными руками. — Мне достаточно бутербродов.

Глаза Солтера сверкнули в свете камина, когда он посмотрел на нее из своего кресла. Наступила пауза, и у Минны опять возникло чувство неловкости, словно он видел ее насквозь.

— Ты не любишь мужчин, не правда ли? — спросил он.

Минна опустила тарелку, которая вдруг показалась слишком тяжелой. Как ему удается лишить ее сил всего несколькими словами?

— Не говорите глупости.

— Ты не придаешь значения ни обидам, ни доброжелательному отношению. Для тебя все мужчины одинаковы, и ты никому не отдаешь предпочтения.

Она вынуждена была отвернуться. Справедливость его слов причиняла ей боль. Мужчины, как правило, старались, так или иначе, обидеть ее. Даже в комплименте часто скрывался укол.

Минна снова взяла тарелку, не поворачивая головы.

— Спасибо за еду, — сказала она, однако ее аппетит значительно уменьшился.

Они ели молча, и она была рада, что он не занимал ее разговорами, ей хотелось избежать его проницательного взгляда. Солтер был загадочным человеком. Несмотря на все свои старания, она не могла понять, как он собирается поступить с ней в дальнейшем. Она знала, что в конце концов наступит разочарование, и потому вела себя с ним вызывающе, провоцируя его на решительный шаг.

Наевшись, Минна легла на бок на коврик возле камина. Она согрелась, и от горячего кофе ее клонило ко сну.

— Что это? — спросила она, глядя на изящную фарфоровую фигурку танцующей женщины. Одна рука ее была отломана.

Солтер, проследив за ее взглядом, посмотрел на каминную полку:

— Это кукла.

Минна кивнула, едва сдерживая зевоту.

— Это память о моей жене, — пояснил Солтер.

Минна резко привстала:

— О вашей жене?

Солтер распустил свой галстук.

— Мы поженились, когда мне было двадцать лет, а ей — восемнадцать. Мы были влюблены. Вернее — я был влюблен, — уточнил он.

Наступила долгая пауза.

— Что же случилось? — спросила Минна.

— Я ушел на войну. Ирландцы взбунтовались, и нас послали подавить восстание. Это была ужасная, кровавая бойня. Наша миссия заключалась в том, чтобы утихомирить мятежников, однако правительство, казалось, было более склонно к их уничтожению, чем к восстановлению порядка. Жестокость всего этого была невообразимой. Мне отчаянно хотелось вернуться домой. Я скучал по своей жене и мирной жизни в Англии. Так прошло два года. Наша разлука для нее тоже была тяжела. Мы прожили вместе всего восемь месяцев до того, как меня мобилизовали.

— Что с ней произошло?

— Ей было слишком трудно вынести одиночество.

— Понятно. — Минна ждала, когда он продолжит, но он молчал. — Вы развелись?

— Нет. Я вынужден был снова покинуть дом, а когда спустя месяц вернулся, она умерла, родив ребенка от другого.

Трудно было представить такое предательство.

— Должно быть, тяжело было все это вынести.

Он кивнул:

— Сначала я потерял ее сердце, потом — ее супружескую верность, а потом и ее саму.

Минна снова взглянула на фигурку:

— Если она причинила вам столько боли, почему вы это храните?

Солтер посмотрел на нее:

— Я храню это как напоминание о наших лучших временах. А потом она оступилась, что стоило нам обоим счастья. Но память о ней всегда со мной.

Минна представила себя на его месте.

— Я не думаю, что смогла бы простить ее, как вы.

— Мое прощение научило меня терпимости. Я больше не жду от женщин ни целомудрия, ни верности.

— Вы не должны быть таким циничным из-за единичного случая.

— Я достаточно хорошо знаю женщин, чтобы у меня сложилось определенное мнение о них, — многозначительно сказал он и, казалось, не хотел больше откровенничать.

— В таком случае, я полагаю, все женщины для вас одинаковы, — сказала Минна, возвращая ему его же слова. — И ни одной из них вы не отдаете предпочтения.

Он резко повернул голову и пристально посмотрел на нее.

— Возьми это, — сказал он, стаскивая одеяло со своей кровати. — Уже поздно, а у меня завтра много дел.

Минна взяла одеяло, наблюдая, как он, сняв ботинки, лег в одежде на кровать. Потом погасил свечу на прикроватном столике, подложил руку под голову, тяжело вздохнул и затих.

Теперь, когда ее никто не видел, она сняла платье и корсет, оставшись в одной сорочке. Бросив вонючую одежду в угол, Минна завернулась в теплое одеяло.

Через некоторое время равномерное дыхание Солтера убаюкало ее, и она уснула.

Проснувшись, Минна ощутила две вещи: дискомфорт от сна на твердом полу и отвратительный запах Темзы, исходящий от ее все еще влажной сорочки.

Она застонала и села на полу. Ее засохшие волосы торчали в разные стороны, и рука онемела от того, что она использовала ее в качестве подушки. Единственным ее желанием было принять горячую ванну.

Солнечный свет проникал сквозь задвинутые шторы, и Минна посмотрела на кровать Солтера. Его там не оказалось.

Она оглядела комнату, как будто мужчина мог потеряться в этом небольшом помещении. Странное чувство одиночества закралось в ее душу. Она плотнее закуталась в одеяло. Ей хотелось, чтобы кто-то был рядом с ней. И не просто кто-то. Она хотела видеть Солтера. Без него комната казалась пустой.

Как бы в ответ на ее желание Солтер открыл дверь спальни.

— О, ты уже проснулась.

Минна не удержалась от улыбки, снова увидев его. Солтер внес бак и вылил его содержимое в ванну, из которой поднялся пар.

— Это для меня?

Солтер усмехнулся, видя ее радостное возбуждение:

— Учитывая исходящий от тебя запах, я делаю это ради нас обоих.

Лучшего она не могла ожидать. В один момент исполнились оба ее желания.

Вошла миссис Тилбери с недовольной миной. В руках у нее было полотенце и кусок мыла.

— Я принесла это тебе. По просьбе мистера Лэмбрика, — поспешно добавила она.

— Благодарю вас. Благодарю вас обоих.

Лицо пожилой женщины немного смягчилось.

— Полагаю, ты больше не наденешь эту одежду?

Она кивнула на мокрую одежду в углу.

— О нет. Все это даже не стоит стирать.

— Хорошо. В таком случае я выкину все в мусорный бак. Дорогая, я не знаю, есть ли у меня что-нибудь подходящее для тебя.

— Тогда я завернусь после купания в шторы, миссис Тилбери.

Солтер поднял ее руки с наручниками на запястьях и достал из кармана ключ.

— Ты обещаешь хорошо себя вести, если я их сниму?

Минна кивнула, наблюдая, как миссис Тилбери вылила какую-то розовую жидкость в ванну.

Солтер дернул за цепочку, чтобы привлечь ее внимание.

— Если ты причинишь мне беспокойство, я свяжу тебя по рукам и ногам и оставлю так. Понятно?

Она посмотрела ему в глаза:

— Да, я обещаю хорошо себя вести.

Когда он снял с нее тяжелые металлические наручники, она снова почувствовала себя прежней. Миссис Тилбери оставила полотенце на умывальнике, а мочалку на краю ванны, после чего вышла из комнаты, чтобы поискать для Минны какую-нибудь одежду.

— Не забудь вымыть уши. Я потом проверю.

Солтер улыбнулся, вышел из комнаты, закрыл дверь и запер ее.

Минна склонилась над ванной. От воды поднимался пар с восхитительным ароматом роз. Она быстро сняла грязную сорочку и залезла в ванну. Немного поморщилась, ощутив горячую воду, однако, не желая медлить ни секунды, она полностью погрузилась в благословенное тепло.

Как приятно. Минна основательно намылила мочалку и начала себя тереть.

Закончив купание, она вылезла из ванны, вытерлась и взвизгнула от удовольствия. Затем завернулась в полотенце, испытывая блаженство. Миссис Тилбери, однако, еще не принесла одежду, и Минна стала замерзать. После ночи, проведенной во влажной сорочке, намокшее полотенце доставляло ей неприятные ощущения. Минна посмотрела на огромный гардероб у дальней стены и нерешительно направилась к нему.

Она открыла дверцы и заглянула внутрь. Одежда Солтера содержалась в опрятном состоянии, но ничего из того, что он надевал, когда представлялся лордом Прескоттом, Минна там не обнаружила. Это была обычная мужская одежда, скромная, но безупречная. Она провела рукой по ткани. Даже в такой одежде Солтер должен выглядеть довольно эффектно. Ему не требовался парламентский фрак, чтобы великолепно выглядеть.

Минна достала одну из его рубашек и сняла ее с плечиков. Да, Солтер был довольно крупным мужчиной. Она поднесла рубашку к носу. Это был его запах — специфический запах свежести и солнца. Она улыбнулась и надела рубашку.

Минна просто утонула в ней; край рубашки доходил ей до колен. Однако она была теплой, чистой и скрывала ее. Минна подошла к умывальнику и взяла расческу Солтера. Проведя ею по волосам, она поморщилась, наткнувшись на колтуны.

Раздался тихий стук в дверь.

— Можно войти?

— Да.

Она услышала, как повернулся ключ в замке, и дверь открылась.

На мгновение Солтер застыл в изумлении, глядя на нее. Минна смущенно сцепила руки перед собой.

— Прошу прощения, я не нашла ничего другого, чтобы надеть.

Он заморгал и потряс головой.

— Да, конечно. Все в порядке. Ты можешь пользоваться всем, что у меня…

Минна была озадачена его реакцией. Она подумала, что, должно быть, выглядит ужасно без платья, в мужской одежде. Но, судя по выражению его лица, он был явно очарован.

Она присела на кровать.

— Спасибо за ванну. Я получила огромное удовольствие.

— Рад доставить тебе такое удовольствие… то есть я рад, что ты довольна. — Он глубоко вздохнул. — Ты не будешь возражать, если я тоже умоюсь?

Минна внутренне улыбнулась. Неужели она заставила его волноваться?

— Пожалуйста.

Солтер взглянул на нее, затем на умывальник. Налив в таз воды, он снял рубашку и начал плескать воду на лицо. Это простое действие представляло собой захватывающее зрелище. Солнечные лучи из окна падали на его мускулистое тело. Могучая спина сужалась к талии, и, казалось, гладкая бронзовая кожа должна быть приятна на вкус, если ее лизнуть. Тело Солтера могло бы служить моделью для скульптора. Возможно, он сам был произведением искусства. Что ни говори, он был красивым мужчиной. Его вид и запах его рубашки взбудоражили ее чувства.

Однако на правом боку Солтера виднелся огромный синяк. Это сделала она, когда ткнула его доской, и теперь это неприглядное пятно портило красоту его эффектного тела. Внезапно Минну охватило чувство вины, и ей захотелось загладить ее.

Она встала, подошла туда, где он брился, и встала позади него. Ее пальцы слегка коснулись синяка. Солтер обернулся.

Ее взгляд устремился на темно-синее пятно на его лбу, над правым глазом. Это тоже сделала она. Минна изучала его красивое лицо, а он озадаченно смотрел на нее. Она коснулась кончиками пальцев синяка.

— Я очень сожалею.

Уголки его губ слегка дрогнули, и он кивнул. Затем произошло то, чего она никак не ожидала. Он раскрыл руки и обнял ее.

Она часто мечтала оказаться в такой ситуации. Объятия мужчины, как правило, являлись прелюдией любви. Но в данном случае было совсем не то, что она предполагала. Она не ожидала, что он может быть таким нежным. Она чувствовала его дыхание и усиленное биение их сердец в непосредственной близости друг от друга. Закрыв глаза, Минна упивалась охватившим ее чувством, понимая, что оно не может продлиться долго.

Все кончилось быстрее, чем она думала. Солтер осторожно отстранил ее. Она не хотела смотреть на него, чтобы он не увидел в ее глазах, как это простое объятие ее тронуло. Она почувствовала, как его пальцы приподнимают ее подбородок, заставляя ее посмотреть ему в лицо. Затем он наклонил голову, и Минна закрыла глаза.

Этот поцелуй был нежным и мягким, оставив ощущение бархатистости его губ. Он не имел ничего общего с нарочитыми поцелуями, которыми обменивались в «Империи страсти». Он был потрясающе искренним и удивительно нежным. На ней не было ни красивого платья, ни пудры, ни румян. Она не произносила чувственных слов. Она была просто Минной. И тем не менее он целовал ее.

Постепенно его поцелуй становился более глубоким и настойчивым, словно Солтер старался ей что-то сообщить. Она хотела его понять, но ее сознание туманилось от наслаждения. Он прижался к ней, и теперь их разделяла только тонкая ткань рубашки. От этого ощущения она почти сходила с ума. Его губы скользили по ее губам, отчего ее охватило страстное желание.

Она провела пальцами по его спине, и от этого прикосновения его мышцы напряглись. Его золотистая кожа была теплой, и Минне захотелось исследовать каждый дюйм его тела. Она коснулась ладонями его ягодиц, и он застонал.

— Минна, — чуть слышно произнес Солтер, и звук его голоса проник в ее душу.

Его губы переместились к ее подбородку. Он обхватил ладонями ее голову, погрузив пальцы во влажные волосы. Ее руки заскользили вверх по его груди, подобно виноградной лозе, стремящейся к теплому солнечному свету, и обвились вокруг его шеи. Когда его губы коснулись ее горла, она не смогла удержаться от стона.

Его мужская плоть начала набухать, и Минна замерла. Ее щеки покраснели. Она никогда не ощущала себя прижатой к возбужденному мужскому телу, и это ошеломило ее. Она чувствовала мягкость его губ и твердость, упиравшуюся в ее живот. Ее стыдливость протестовала, но желание заглушало этот голос. Даже если бы она захотела выразить протест, то не смогла бы сделать это, так как Солтер накрыл ее губы своими губами. Его бедра упирались в ее бедра.

— Мистер Лэмбрик, — раздался пронзительный голос миссис Тилбери из гостиной. — Могу я войти? Я принесла кое-какую одежду для вашей арестованной.

Минна закрыла глаза и разочарованно вздохнула. На лице Солтера тоже отразилось разочарование.

— Оставьте ее на стуле, пожалуйста, — ответил он мрачным голосом.

— И еще — к вам явился визитер, мистер Лэмбрик.

Солтер тяжело вздохнул.

— Подождите, — крикнул он, затем понизил голос, обращаясь к Минне: — Мы не закончили, Минни. Нам надо еще многое обсудить.

Она кивнула, возможно, слишком охотно. От предвкушения продолжения у нее перехватило дыхание.

Солтер стер с лица остатки мыла после бритья и достал свежую рубашку из гардероба. Минна беззастенчиво наблюдала, как он одевался. Жаль, что его потрясающий торс теперь будет прикрыт. Ей ужасно хотелось продолжить исследование его тела. Ей до сих пор было трудно прийти в себя после его опьяняющего поцелуя.

Солтер надел жилет, кобуру и куртку, прежде чем открыл дверь.

— Пойдем, Минна, — сказал он, протянув ей руку.

Она вложила свою руку в его ладонь, и они вместе вышли в гостиную.

Увидев Минну, миссис Тилбери едва не задохнулась от ужаса:

— Боже милостивый! Что ты надела?

Минна посмотрела на длинную рубашку, которая скандально раскрылась между ее грудей.

— Я ничего другого там не нашла. И, несмотря на все мои попытки убедить мистера Лэмбрика, он не позволил мне выйти голой.

Солтер бросил на нее сердитый взгляд:

— Перестань шокировать миссис Тилбери.

— У современных девушек совсем не осталось скромности, мистер Лэмбрик. — Миссис Тилбери прижимала к груди одежду. — Я принесла это тебе. — Она держала платье, которое, очевидно, было очень модным лет двадцать назад. — Это платье принадлежало моей дочери.

— Спасибо. Оно очень миленькое.

Суровое выражение лица миссис Тилбери смягчилось.

— Джентльмен внизу хочет повидать вас, мистер Лэмбрик.

— Будьте любезны, пошлите его наверх.

Минна наблюдала, как миссис Тилбери исчезла в двери. Ее мысли вернулись к Солтеру. Она многое отдала бы, чтобы опять оказаться в его объятиях и ощутить его поцелуй.

Внезапно она почувствовала руку на своем животе, и он снова прижал ее к себе. Его горячее дыхание обжигало ее щеку.

— Я хотел бы продолжить е того места, где мы остановились.

— Я тоже этого хочу, — чуть слышно прошептала Минна.

— Но к сожалению, у меня посетитель.

— Пошли его к черту.

В этих словах явно чувствовалось сожаление.

Солтер нежно поцеловал ее в щеку.

— Нет. Это невозможно. Теперь пойди и оденься.

Минна повернулась в его объятиях и, просунув руку под его куртку, погладила его по спине. Он сделал глубокий вздох, и спина его распрямилась. Солтер наклонил голову и поцеловал Минну в губы. Она улыбнулась. Это было восхитительное ощущение. Свободной рукой она прикоснулась к его лицу: его виски были еще влажными после бритья. Жаль, что у нее не хватало рук, чтобы потрогать все, что она хотела.

На губах его появилась улыбка, когда он решительно взял ее за запястья и отстранил.

— Минна, если ты не будешь держать руки при себе, я опять надену на них наручники. Иди в спальню и оденься. Иначе я буду вынужден сам одеть тебя в присутствии гостя.

Минна неохотно отошла от него.

— Хорошо, — сказала она с недовольной гримасой. — Но у меня уже не будет такого настроения.

— Посмотрим, — самоуверенно ответил Солтер, повязывая галстук.

— Я хотела бы, — продолжала Минна уже без тени разочарования, — чтобы ты положил что-нибудь на каминную полку в качестве напоминания обо мне. Например, перо для письма. Или еще лучше — книгу по астрономии.

— А как насчет того, чтобы я поставил тебя на каминную полку и время от времени снимал, чтобы с тобой позабавиться?

Минна, улыбнувшись, отправилась в спальню. Она вовсе не возражала против такой перспективы.

Солтер уже почти закончил повязывать галстук, когда услышал резкий стук тростью в дверь. Он открыл ее.

— Лорд Бенсонхерст! Не ожидал вас увидеть.

— Я пришел в неподходящее время?

— Нет-нет. Пожалуйста, входите.

Солтер сделал шаг в сторону, пропуская Бенсонхерста. Он ожидал, что за лордом последует какой-нибудь помощник или секретарь, но больше никого не было. Выглядело довольно необычным, что такой человек, как лорд Бенсонхерст, обремененный государственными делами, пришел с визитом без сопровождающих лиц.

Несмотря на почтенный возраст, лорд был бодр и энергичен, как молодой человек. Он обладал высоким ростом и стройной фигурой, в которой чувствовались уверенность и сила.

Седые бакенбарды на щеках были под стать седым волосам на голове. Его движения отличались элегантностью, когда он снимал шляпу и перчатки.

— Прошу прощения, что явился к вам без предупреждения, но я очень обеспокоен делом, связанным с убийством моего помощника. — Лорд Бенсонхерст обладал внушительным голосом — достаточно громким для парламента и достаточно дипломатичным для премьер-министра. — Я хотел встретиться с вами в полицейском участке, но ваши люди сказали, что вы там сегодня не появитесь.

— Да, сэр. Согласно вашей просьбе я занимаюсь этим делом самостоятельно. Я оставил моего подчиненного констебля Долтона, на дежурстве в моем отделении.

— Что вам удалось выяснить? — спросил Бенсонхерст, элегантно садясь на диван.

— Довольно многое, — ответил Солтер, садясь напротив лорда в кресло. — Мне пока неизвестно, кто убил лорда Прескотта, но думаю, теперь стало ясно, почему он был убит.

Лорд Бенсонхерст вопросительно приподнял свои седые брови:

— В самом деле?

— Да. В сейфе лорда Прескотта я обнаружил многочисленные бумаги, которые позволяют понять причину, по которой он был убит. Возможно, вам будет интересно узнать, что ваш помощник глубоко погряз в долгах.

— Это неудивительно, — сказал, усмехнувшись, Бенсонхерст. — Этот человек был закоренелым азартным игроком. Значительную часть средств он приобрел за игорным столом. Ему дьявольски везло в картах. Но дьявол часто меняет фаворитов, и удача в конце концов покинула его.

Лорд извлек из кармана золотую табакерку и поднес щепотку табака к своему носу.

— Значит, вы полагаете, что Прескотта убил человек, которому он задолжал деньги?

— Я не исключаю эту версию, сэр, но другая кажется более правдоподобной. — Солтер сунул руку в карман своей куртки и достал бархатный мешочек. — Я думаю, что скорее он был убит из-за этого.

Солтер перевернул мешочек и высыпал на стол драгоценные камни.

— Потрясающе! — воскликнул лорд Бенсонхерст, беря в руки большой голубой сапфир. — Где, черт возьми, он приобрел эти драгоценности?

Солтер сосредоточил свой взгляд на пожилом мужчине.

— Я надеялся, что вы сможете ответить на этот вопрос.

Бенсонхерст недоуменно посмотрел на Солтера.

— Судя по бумагам, обнаруженным в его сейфе, — продолжил Солтер, — можно предположить, что у него не было достаточно денег, чтобы оплатить долги. Но с другой стороны, обладая такими драгоценностями, он мог покрыть свои долги сотню раз. Как он смог приобрести эти камни?

— Почему вы думаете, что мне известен ответ на этот вопрос?

— Будучи вашим помощником, сэр, Прескотт имел, как и вы, контакт с высокопоставленными иностранными представителями, послами и правителями. Может быть, он украл эти драгоценные камни у кого-нибудь из них?

Лорд Бенсонхерст сдвинул брови:

— Возможно, но маловероятно. Вы полагаете, что Прескотт вытаскивал их кошельки, как какой-нибудь карманный вор?

— Нет, сэр, я…

— Думаю, этот человек был достаточно щепетильным.

— Да, сэр. Я просто стараюсь понять, как он мог приобрести эти драгоценности.

— Если бы они пропали у одного из гостей нашей страны, вы не думаете, что я узнал бы об этом?

Взгляд лорда Бенсонхерста сделался ледяным, и Солтер почувствовал, что в нем таится угроза.

— Да, сэр, конечно.

— Почему полицейские всегда ищут грязь там, где ее нет? Возможно, Прескотт не имел бесчестных намерений. Возможно, его попросили сохранить эти камни для кого-то. Ведь он не продал их, не так ли?

— Вероятно, у него не было такой возможности, сэр.

Лорд Бенсонхерст еще больше нахмурился:

— Могу сказать определенно, констебль, что Родерик Прескотт не мог украсть эти камни у кого-либо из представителей других стран в Лондоне. И почему вы думаете, что эти драгоценности имеют отношение к иностранным высокопоставленным лицам? Может быть, они принадлежали какой-нибудь богатой вдове или кому-то еще?

— Происхождение этих камней убеждает меня, что они принадлежали одному из тех людей, с кем вам приходится контактировать.

— Происхождение? Какое происхождение?

— У меня есть сведения из надежного источника о том, что эти драгоценные камни взяты из тиары, привезенной иностранным представителем.

— Из какого источника получены эти сведения?

Солтер встал.

— От нее.

Лорд Бенсонхерст повернулся в направлении взгляда Солтера.

Минна, расправив платье, вошла в гостиную. На ней был также ярко-голубой жакет из блестящей ткани, который придавал ей нарядный вид. Она была одета красиво, но старомодно. Оборки жакета сзади свисали над широкой юбкой, для которой, как подозревала Минна, предполагался еще и кринолин. Слава Богу, миссис Тилбери его не предложила.

— Лорд Бенсонхерст, позвольте представить вам мисс Минну Холлидей. Минна, это Александр Бенсонхерст, лорд-мэр Лондона.

— Очень приятно, — сказала Минна, сделав реверанс.

— Взаимно, мисс Холлидей. Садитесь, пожалуйста.

В этот момент миссис Тилбери внесла поднос с чаем и печеньями. Минна взялась разливать чай, и пожилая женщина тихо удалилась.

— Констебль говорит, что вы знаете происхождение этих камней. Может быть, вы будете столь любезны и просветите меня?

— Конечно, — сказала Минна, передавая лорду Бенсонхерсту дымящуюся чашку. — Мой отец ювелир. У него было процветающее предприятие на Фулсом-стрит. Эти драгоценные камни, вставленные в тиару, поступили в его магазин три месяца назад. Ничего прекрасней я никогда прежде не видела. Это была экзотическая вещь, привезенная из Индии или Бирмы, более похожая на корону, чем просто на тиару.

Солтер взял предложенную чашку.

— Кажется, прошлой зимой мы принимали важного гостя с его окружением из Азии, хотя не помню, откуда точно. Они приехали, чтобы выразить свое уважение королю и королеве. Можно предположить, что эту экзотическую тиару привез этот гость в качестве подарка королеве. Возможно, вы помните это лучше меня, — обратился Солтер к лорду Бенсонхерсту.

— И вы думаете, что эта тиара каким-то образом оказалась у Прескотта?

— Да, сэр. Законным или незаконным образом.

Лорд Бенсонхерст глубоко вздохнул.

— Вы, разумеется, знаете, насколько плотная у меня повестка дня. Тем не менее если то, что вы говорите, — правда, я чувствую себя лично обязанным заняться этим делом. Позвольте взять эти камни с собой.

Солтер покачал головой:

— Боюсь, это невозможно, сэр. Драгоценности являются вещественным доказательством в текущем расследовании. Если убийство произошло из-за этих камней, то информация о том, что они находятся у меня, спровоцирует убийцу, и он обнаружит себя.

— Я понял вас. Но не опасно ли оставлять такое ценное вещественное доказательство здесь, в вашей квартире?

Солтер собрал камни и положил их назад, в мешочек.

— Не беспокойтесь, сэр. Они всегда будут у меня под рукой.

— Хорошо. Я доверяю вашему опыту в подобных делах. Скажите, мисс Холлидей, почему вы так уверены, что эти камни из тиары? Ведь вполне вероятно, что они могут быть из украшений, которые какая-нибудь женщина надевала, отправляясь на один из лондонских балов.

— Нет. Я хорошо помню эти камни. Особенно этот сапфир. Мой отец указывал на его особое качество незадолго до ареста.

— До ареста? — удивился лорд Бенсонхерст.

Минна покраснела.

— Да. Моего отца попросили извлечь камни из тиары и заменить их похожими самоцветами. Вскоре после того, как он закончил работу, его забрали, обвинив в краже и подлоге. Но он невиновен. Он сделал то, что его просили, и вернул тиару и настоящие камни клиенту. Тот факт, что они теперь найдены в сейфе лорда Прескотта, говорит о том, что именно лорд Прескотт попросил отца выполнить соответствующую работу, а потом обвинил его в краже и способствовал его аресту. Это лорд Прескотт присвоил себе настоящие драгоценности.

Лорд Бенсонхерст медленно кивнул, воспринимая ее слова.

— Это очень печальная история, мисс Холлидей. Я понимаю, что вам пришлось пережить. Скажите, что с вами стало после ареста отца?

Минна покраснела.

— Мне немного неловко говорить об этом. Я была вынуждена наняться на работу.

— На работу? У вас нет родственников, которые могли бы вас поддержать?

— Боюсь, что нет.

— Могу я спросить, чем вы занимаетесь?

Минна взглянула на Солтера.

— Ну, я нашла работу в качестве писца.

— Писца? Вы имеете в виду — в качестве журналистки?

— Не совсем так.

Солтер прервал ее:

— Она работает в качестве писца в доме с плохой репутацией, сэр.

— О, ясно, — сказал лорд Бенсонхерст.

— Я понимаю, в каком свете это меня характеризует. Но я порядочная девушка, которой пришлось пойти на определенный компромисс, чтобы не умереть от голода. Я ни о чем не сожалею, за исключением отсутствия отца. Я знаю, что он осужден несправедливо. И эти драгоценные камни, найденные в сейфе Прескотта, свидетельствуют о том, что их украл не мой отец. Как глава исполнительной власти Лондона, вы можете добиться пересмотра дела отца, чтобы была доказана его невиновность. Я умоляю вас посодействовать восстановлению справедливости.

Лорд Бенсонхерст кивнул:

— Даю слово, я займусь этим делом. Если ваш отец действительно невиновен, то справедливость восторжествует. Не беспокойтесь, мисс Холлидей. Лэмбрик и я вместе докопаемся до истины.

Минна улыбнулась.

— Благодарю вас, сэр, — сказала она.

— Мисс Холлидей, я не буду больше беспокоить вас, пока это дело остается нерешенным. — Лорд Бенсонхерст поднялся на ноги. — Лэмбрик, проводите меня к выходу. Всего доброго, мисс Холлидей. Надеюсь, вы встретитесь со своим отцом очень скоро.

Минна едва не засмеялась от радости.

— Большое спасибо!

Лорд Бенсонхерст и Солтер вышли в холл и начали спускаться по лестнице. На середине лорд Бенсонхерст повернулся к Солтеру:

— Что с вами происходит?

Солтер замер на ступеньке.

— Сэр?

— Я приехал сюда, чтобы узнать факты, касающиеся убийства моего старшего помощника, а оказываюсь втянутым в интригу, связанную с кражей восточной тиары и невинно осужденным человеком. Все это напоминает досужие вымыслы, сошедшие со страниц дамского журнала!

— Сэр…

— Неужели вы верите во всю эту чепуху? Как мужчина, я, конечно, понимаю ваш сексуальный интерес к этой женщине, но скажите, вы действительно основываете свое расследование на фантастических историях, рассказанных проституткой, у которой отец преступник?

— Сэр, я представляю, как, должно быть, все это звучит для вас, но…

— Послушайте меня внимательно, Лэмбрик. Я хочу, чтобы скандал, связанный с убийством моего помощника, прекратился. Нападки на правительство равносильны нападкам на короля. Я хочу, чтобы убийца был найден и предан суду. И позвольте напомнить вам, что ваша карьера зависит от результатов расследования. Если полиция не может найти человека, который убил члена правительства, как можно быть уверенным, что она способна защитить общество? Я хочу, чтобы вы полностью занялись порученным вам делом. Меня вполне устроит, если вы возложите вину на какого-нибудь бродягу, чтобы мы могли закрыть это дело. Не надо больше никаких историй, никаких интриг и никаких попыток опорочить человека, которого я лично пригласил на работу в правительстве. Это понятно?

Солтер стиснул зубы.

— Да, сэр.

— Даю вам сорок восемь часов на поиски убийцы. Если вы не сможете это сделать, я найду того, кто справится с этим заданием.

Солтер проводил взглядом лорда Бенсонхерста, который спустился до конца лестницы, вышел из дома и закрыл за собой входную дверь.

Глава 9

По понедельникам в «Империи страсти» работы почти не было, и женщины, как правило, отправлялись в город. В этот день они посещали рынок и магазины, смотрели какое-нибудь представление или просто гуляли в парке. В этот понедельник женщины решили посетить цыганскую ярмарку, устроенную на окраине Лондона. С этой целью они встали рано, чтобы добраться туда к полудню.

Идея посещения цыганской ярмарки принадлежала Лолли, которая с самого утра была чрезвычайно возбуждена. Она слышала, что там есть гадалка, которая может предсказывать будущее по ладони, и ей очень хотелось испытать это. Серафина и Мэдлин согласились остаться, на случай если появятся какие-нибудь клиенты.

На улице девушек ожидали два экипажа, пока те надевали сдои перчатки и шляпки. В этот момент раздался стук в дверь, и Лолли поспешила открыть ее, чтобы успокоить нетерпеливого кучера.

— Черт побери! Не можешь потерпеть! Мы сейчас будем готовы… — Слова ее замерли на губах, когда, открыв дверь, она увидела красивого мужчину. — О! Привет.

— Доброе утро, дорогая, — сказал он, снимая шляпу. — Я хочу повидать мадам Финч. Она здесь?

Лолли окинула взглядом его лицо и фигуру. Это был высокий молодой человеке мелодичным голосом. Смуглый цвет его лица контрастировал с коротко остриженными золотистыми волосами и необыкновенными небесно-голубыми глазами. Его костюм был недорогим, но вполне приличным, и под ним угадывалось мускулистое тело. Он не был похож на обычных клиентов, и Лолли внезапно ощутила волнение.

— Нет, — ответила она с привычным акцентом. — Мадам Финч отсутствует сегодня. Могу я чем-то вам помочь?

— Не знаю. Я — констебль Олкотт. Я пришел по поручению начальника Лэмбрика, чтобы забрать одежду мисс Минны Холлидей.

— Для чего? Вы собираетесь купать ее?

Мужчина улыбнулся, обнажив ряд превосходных белых зубов, и это вызвало ответную улыбку Лолли.

— Нет. Дело в том, что она взята под стражу на время расследования, которое, возможно, продлится несколько дней, и ей понадобится некоторая одежда.

Лолли оценивающе посмотрела на него:

— Хорошо. В таком случае входите.

Мужчина прошел мимо нее, и Лолли вдохнула аромат лимонной туалетной воды, который мгновенно возбудил ее чувства. Она бросила взгляд в зеркало и, поправив прическу, последовала за молодым человеком в гостиную.

Остальные девушки суетились в прихожей.

— Лолли, ты где? — крикнула Эви.

— Подождите здесь, — сказала Лолли мужчине.

Она двинулась назад, в прихожую, надеясь пробудить интерес мужчины покачиванием своих бедер.

Закрыв дверь в гостиную, она сказала:

— Езжайте без меня. Я, пожалуй, останусь с этим клиентом.

Эви уперлась руками в бока.

— Но это наш выходной день. Пусть им займется графиня.

Лолли совсем не хотелось уходить, когда появился шанс познакомиться поближе с таким красивым молодым человеком, и уж тем более она не хотела уступать его Мэдлин.

— Нет. Я сама им займусь. Он кажется интересным.

Шарлотта широко раскрыла глаза:

— О Боже, Лолли, ведь эта поездка была твоей идеей. Я думала, ты хочешь узнать свое будущее.

Лолли пожала плечами:

— Кажется, мое будущее уже нашло меня. Езжайте. Я присоединюсь к вам позже.

Несмотря на недовольство девушек, Лолли выпроводила их за дверь. Теперь у нее будет время побыть наедине с великолепным мужчиной. Если он возьмет ее за деньги, то тем лучше, подумала она, пощипывая щеки, чтобы они порозовели. Если нет… она готова отдаться ему бесплатно.

— Значит, вы арестовали мою подругу? — спросила Лолли, возвратившись в гостиную.

— Не совсем так. Она… как бы это сказать? Она находится под защитой полиции.

— Под защитой? От кого? Она в опасности?

На щеках молодого человека обозначились ямочки.

— Не стоит беспокоиться, мисс. Она в надежном месте под наблюдением начальника полиции.

Расселинка на его подбородке выглядела очаровательной.

— Вы тоже охраняете ее?

— Я охраняю их обоих. Это моя работа — охранять людей.

— Включая меня? — спросила Лолли с намеком.

Олкотт смущенно улыбнулся.

— Конечно. — Он пристально посмотрел на нее своими голубыми глазами. — Если только вы не совершаете что-либо противозаконное.

Теперь пришла ее очередь смутиться.

— Я? Никогда.

— В таком месте, как это, о вас может сложиться неправильное представление.

Лолли присела рядом с ним на диване.

— Если такое мнение возникнет, я быстро его развею.

Она посмотрела ему в лицо. Боже, какой он красавчик. У него потрясающие глаза с длинными ресницами, какие бывают только у детей. Его густые волосы слегка выбивались из-под шляпы. Лолли невольно подумала, что, наверное, они такие же густые и на его теле.

Она окинула взглядом его плечи под натянутой серой тканью сюртука. Он был с головы до пят настоящим мужчиной, излучавшим силу, и она была готова немедленно оказаться с ним в постели.

Лолли инстинктивно прислонилась к нему. Ее близость, казалось, встревожила его.

— Прошу прощения, как, вы сказали, ваше имя?

Она улыбнулась:

— Лолли.

— Хм. Мисс Лолли, я пришел за одеждой мисс Минны, поэтому, если вас не затруднит, может быть, вы мне ее принесете?

Какой скромный мужчина. Какой необычный.

— Чуть позже. Я подумала, что мы могли бы сначала познакомиться поближе. Вы уже знаете мое имя, а как мне называть вас?

— Чарльз. — Он пожал плечами. — Или просто Чейз.

— Чейз, — повторила Лолли. — Это мне больше нравится. Вот видите? Мы уже становимся друзьями.

— Вы здесь одна?

— Почти так.

Он теребил поля своей шляпы.

— Вы не должны оставаться в одиночестве. Мы могли бы выпить что-нибудь в пабе «Уздечка и удила». Я собирался встретиться там со своими товарищами, чтобы опрокинуть по стаканчику. Вы можете присоединиться к нам, если хотите.

Он предлагал ей куда-то пойти. Это было весьма необычно.

— Звучит привлекательно, но… — Мадам убьет ее, если она уйдет с клиентом, не известив ее. — Думаю, мы могли бы хорошо развлечься, оставшись здесь.

Он кивнул и смущенно засмеялся:

— Вы очень хорошенькая, мисс Лолли, но я… при исполнении служебных обязанностей. Я не имею права здесь задерживаться. У меня есть идея. Может быть, я зайду за вами завтра? В «Тинвистле» дают веселое представление. Я уже дважды видел его. А перед этим мы могли бы зайти в паб.

Все это звучало чудесно, но мадам никогда не одобрит, если она уйдет с таким мужчиной из заведения. Помимо того, что Чейз являлся представителем закона, он к тому же был человеком незнатного происхождения. Для заведения мадам будет плохо, если ее девушек заметят с мужчинами, не принадлежащими к определенной социальной группе. Лучше воспользоваться возможностью сблизиться с ним здесь и сейчас.

— У нас нет необходимости идти куда-то, дорогой. Мы можем прекрасно развлечься здесь.

Лолли прижалась грудью к его руке, и локон ее волос коснулся его лица.

Он закрыл глаза, и она победно улыбнулась.

— Мисс Лолли…

Голос его слегка дрожал. Он даже не мог заставить себя взглянуть на нее. Лолли продолжала улыбаться. Он был одним из тех мужчин, которые легко поддаются соблазну. Каждое слово и ласка возбуждают их, приближая к разрядке. Надо еще чем-то польстить ему.

— Вы мужчина, который привык командовать. Скажите, а вы могли бы подчиняться такой женщине, как я?

Его брови сошлись на переносице.

— Например, если бы я приказала вам поцеловать меня здесь, — сказала Лолли, протягивая ему свое запястье, — вы подчинились бы?

Выражение его лица сделалось непроницаемым.

— Или здесь, — продолжила она, указывая на свои губы. — Или даже здесь? — Она провела пальцем по ложбинке между своими полными грудями. — Вы сделали бы это?

Мускулы на его скулах напряглись.

— Мисс Лолли, мне кажется, вы пришли к неправильному заключению. Я не… тот, кто вам нужен.

Она соблазнительно откинулась на спинку дивана.

— Почему бы вам не позволить мне самой это решить?

Он окинул взглядом ее расслабленную фигуру. Она представляла собой довольно соблазнительное зрелище. Олкотт снова посмотрел на ее лицо:

— И вы не моего типа.

Впервые Лолли не могла понять мужчину. Он должен был склониться над ней, положить руку ей на бедро, шептать на ухо Похотливые слова, обхватив при этом ее грудь. Так делали все мужчины.

Но только не этот.

— О! — сказала она, выпрямляясь.

Лолли знала почти все о сексе. Она многое видела и делала сама, а из того, что не видела и не делала, многое знала. Сколько людей на свете, столько и сексуальных пристрастий, и она без предубеждения была готова пойти на все, что могло бы доставить ему удовольствие.

— Хорошо, я могу стать такой, какой вы хотите. Я надену штаны и сюртук, спрячу свои волосы под шляпу и подпояшусь ремнем. Если у вас есть хоть капля воображения, вы не будете разочарованы. Обещаю вам.

Лолли не ожидала от него такой реакции. Его лицо исказилось от гнева, и он вскочил с дивана.

— Я не сплю с мужчинами! Вы так подумали, потому что я на вас не польстился?

Сердце Лолли бешено заколотилось. Ее молчание было самым разумным ответом.

— Да, я не такой, как вы подумали! Вы не моего типа, потому что меня нисколько не прельщают развязные женщины. И тем более мужчины! Чтоб мне провалиться!

— Простите, — сказала Лолли спокойным тоном, стараясь загладить свой промах.

Чейз сжал губы и уперся руками в свой узкие бока.

— Пожалуйста, окажите мне услугу: соберите вещи мисс Минны и принесите их мне. Или покажите, где они находятся, и я сам их заберу.

— Хорошо. Я скоро вернусь.

Она встала и пошла под его сердитым пристальным взглядом.

Укладывая в саквояж Минны несколько ее повседневных платьев, Лолли задумалась над реакцией Чейза на ее приглашение. Она могла легко распознать, о чем думает мужчина, словно его мысли были отпечатаны на его лице. Все клиенты были в этом смысле одинаковы. Все мужчины хотели от нее только одного. Как же случилось, что она ошиблась в оценке Чейза? Он сказал, что ему не нравятся развязные женщины. Это что-то новенькое. Здесь, в борделе, или на углу улицы в Ковент-Гарден, если бы она не выставляла себя напоказ, то едва ли смогла бы прельстить мужчину.

Лолли покачала головой, осуждая себя. Она наконец осознала, что этот молодой человек пришел сюда не как клиент. Этот тип мужчин был ей незнаком. Он был простым человеком, но его поведение было необычным. Он не был джентльменом, но вел себя по-джентльменски, как настоящий рыцарь. Он ни о чем не просил ее, и тем не менее она была готова ему отдаться. Впервые мужчина отнесся к ней по-доброму, без скрытых мотивов.

Он обращался с ней как с леди, а она вела себя как шлюха.

Лолли встала на колени на пол, чтобы достать из-под кровати туфли Минны. Чейз. Подходящее для него имя, потому что ему, вероятно, нравилось преследование. На работе… и в постели.

Она не спеша спустилась по лестнице с вещами. Чейз сидел на краю дивана, упершись локтями в колени и глядя куда-то в пространство. Услышав ее приближение, он встал, взял набитый вещами саквояж, но не двинулся с места.

— Прошу прощения за свою вспышку. Я не хотел вас обидеть.

Лолли опустила голову:

— Ничего. Это я должна извиниться. Я вела себя слишком вызывающе. Мне не следовало так обращаться с вами. Просто вы мне очень понравились.

Он печально улыбнулся:

— Благодарю. Вы тоже неплохая девушка.

Наступила неловкая тишина. Лолли могла бы легко заполнить ее, но опасалась снова вызвать недовольство Чейза.

Он придвинулся к ней ближе.

— Послушайте, некоторым парням не обязательно залезать на женщину, чтобы почувствовать себя настоящим мужчиной. Некоторые из нас считают себя настоящим мужчиной, когда дают женщине почувствовать себя настоящей леди. Вы понимаете, что я имею в виду?

Лолли кивнула. Она поняла… она поняла, что судьба послала ей принца, а она все испортила.

Наблюдая, как он уходит, Лолли ощутила невероятную тяжесть на душе. Ничего подобного она не испытывала прежде. Ее отвергли, и она лишилась уверенности в себе.

Теперь она поняла, что чувствовала Минна.

* * *

Минна испытывала необычайный душевный подъем.

Скоро состоится пересмотр судебного решения в отношении ее отца. Глава исполнительной власти Лондона, лорд Бенсонхерст, обещал лично позаботиться об этом. В ближайшее время отца оправдают, и он наконец вернется к ней.

Она была безумно счастлива в связи с этим, однако существовала и другая причина для ее радостного настроения. Теперь Минна ощущала себя красивой и желанной женщиной. Такую уверенность в себе внушил ей мужчина, сидящий сейчас рядом с ней в фаэтоне.

Минна полной грудью вдохнула холодный свежий воздух, в то время как их экипаж двигался по Сент-Джеймс-стрит. Она никогда не чувствовала себя такой бодрой, такой женственной, как в данный момент. Она видела женщин, идущих под руку со своими мужьями, и понимала, что они испытывают. «Теперь я одна из вас», — хотелось ей крикнуть.

Но в голове звучали и другие голоса, которые она старалась заглушить. Они настойчиво напоминали ей, что она обманывает себя. «Ты вовсе не красивая, как думаешь, и никогда не будешь такой. Разве пренебрежительное отношение мужчин к тебе не является доказательством этого? И Солтер говорит, что ты красивая, только потому, что хочет чего-то от тебя. Он, как и все другие мужчины, подобен спящей кобре, которая только ждет момента, чтобы нанести свой удар».

Когда фаэтон остановился, Солтер повернулся к ней:

— Помни, что ты мне обещала. Ты можешь участвовать со мной в расследовании, если будешь помогать мне, а не мешать. В противном случае я снова надену на тебя наручники и буду держать в них до завершения дела. Понятно?

— Тысячу раз да, — отрывисто сказала Минна, как бы отвечая своим внутренним голосам, а не Солтеру.

Солтер проигнорировал ее резкость и бросил поводья конюху перед входной дверью клуба «Уайте». Вообще он неодобрительно относился к таким клубам, в которые не пускают мужчин более низкого происхождения и положения. Только политической и социальной элите позволено проходить через эти двери, что ужасно раздражало Солтера. Когда мужчины объединяются по принципу «своего класса», у них возникает неверное представление о существующем мире. Солтер предпочитал общаться с людьми разных социальных слоев. Он всегда с интересом слушал рассказы простых людей, благодаря которым лучше понимал реальный мир.

В фойе за стойкой стоял мужчина в очках, его короткие баки топорщились на щеках. Как только Солтер и Минна переступили через порог, он пристально посмотрел на них сквозь стекла очков.

— Доставка осуществляется через заднюю дверь, — небрежно сказал он и вновь сосредоточил свое внимание на книге, которая, по всей видимости, содержала список членов клуба.

Солтер саркастически усмехнулся. Он полагал, что в своих серых брюках и черном сюртуке едва ли мог сойти за члена клуба. Его вид явно не отвечал стандартам денди, но это его не волновало.

Он проигнорировал то, что его пытались выставить, и решительно подошел к управляющему:

— Ваша информация будет полезна посыльному, а меня интересует нечто иное.

Впервые мужчина в очках сосредоточил на нем свое внимание.

— Я начальник полиции Солтер Лэмбрик. Я хотел бы задать вам несколько вопросов, касающихся лорда Родерика Прескотта.

Мужчина положил свое перо.

— Да, сэр. Чем я могу вам помочь?

— Назовите прежде всего свое имя.

— Меня зовут Оукс, сэр. Уитком Оукс. Я здесь главный распорядитель.

— Хорошо, Оукс. Может быть, вы будете столь любезны и покажете мне книгу записей пари, где я смогу увидеть отметки, касающиеся лорда Прескотта?

— Простите, сэр. Это приватная информация. Только члены клуба имеют право обращаться к этим записям. Таковы правила клуба.

Солтера крайне раздражали мелкие людишки, которые отгораживались всякого рода условностями.

— Оукс, я расследую подозрительную смерть лорда Прескотта. У вас есть два варианта: или вы позволите мне заглянуть в эту книгу, или я конфискую ее на время расследования. Что вы предпочитаете?

Мужчина понизил голос:

— Но, сэр, книга содержит конфиденциальную информацию. Я не могу позволить посторонним заглядывать в нее.

— Вы можете доверять мне, Оукс. Я никому не выдам эту информацию. Кроме того, меня интересуют только долги лорда Прескотта, и я сомневаюсь, что он предъявит вам какие-либо претензии.

Мужчина, видимо, взвесил возможные варианты.

— Хорошо, сэр. Идите сюда.

Он открыл двойные двери и прошел впереди Солтера в большую комнату.

Вот, значит, как они живут, подумал Солтер. Внушительное окно в конце комнаты открывало вид на Сент-Джеймс-стрит. Солнечный свет освещал просторный игорный салон с кожаными креслами. Повсюду были размещены карточные столы с зеленым сукном, которое делало их похожими на маленькие подстриженные лужайки. Темно-зеленый цвет обоев резко отличался от модных пастельных тонов, которые обычно выбирали дамы для украшения своих гостиных. В комнате пахло табаком и спиртным. Это был запах, свидетельствующий о том, что здесь собиралась исключительно мужская компания.

Солтер проследовал за Оуксом к одному из массивных каминов. Оукс взял с каминной полки большую книгу в кожаном переплете, открыл ее, откинул закладку, сделанную из хвоста лисицы, и большим пальцем перевернул назад несколько страниц.

— В прошлом лорд Прескотт часто заключал пари, однако у него было достаточно средств, чтобы выплачивать долги. Но в последнее время некоторые члены клуба начали жаловаться, что он перестал своевременно расплачиваться. Это серьезное обвинение, и лорду Прескотту грозило исключение из клуба «Уайте». Как видите, из этих записей следует, что за последние два месяца долги лорда Прескотта остались неоплаченными… — Оукс поднял голову и устремил свой взгляд мимо Солтера.

Солтер нахмурился и посмотрел в том же направлении. Там стояла Минна.

Глаза Оукса округлились, как два больших блюдца.

— Это женщина?

Солтер усмехнулся:

— Совершенно верно.

— Но, сэр, это же клуб «Уайте». Сюда не допускаются женщины.

Солтер взял книгу из онемевших рук Оукса.

— Мы здесь ненадолго.

— Но это невозможно. Недопустимо. Вы не имеете права приводить сюда женщину.

— Я постараюсь запомнить это на случай, если у меня возникнет романтическое настроение. Могу я попросить вас извинить нас?

Минна робко подошла, в то время как Оукс смотрел на нее с ошеломленным выражением лица. У него был такой брезгливый вид, словно она была с головы до ног испачкана грязью.

— Сэр, это нарушает традицию, существующую три четверти века! Ни одна женщина — даже обладающая верховной властью — не ступала в эти комнаты. Я должен попросить вашу спутницу подождать снаружи.

Солтер был удивлен. Этот человек был в большей степени озабочен присутствием женщины в клубе, нежели расследованием убийства.

— Она необходима для моей работы и потому останется.

Едва не задохнувшись от возмущения, Оукс покинул комнату.

— Я не должна здесь находиться, — прошептала Минна.

— Никто из нас не имеет доступа в этот клуб. Высокопарный педант. Его мозги затуманены отупляющей атмосферой этого заведения.

Минна хихикнула:

— Когда мужчина так неистово сопротивляется, это обычно означает, что ему есть что скрывать.

В книге клуба «Уайте» были отмечены самые разнообразные пари. Здесь делались ставки не только на боксерские матчи и игры в крикет. Мужчины заключали пари: какая из дебютанток высшего общества первой лишится девственности, или в какой день умрет тот или иной старейший член клуба.

Солтер заметил, что когда долг выплачивался, в конце соответствующей записи делалась отметка.

— Согласно этой книге, Прескотт часто проигрывал пари. Я вижу, что он задолжал около трех тысяч гиней.

— Три тысячи! Кому?

Солтер перевернул несколько страниц.

— Нескольким мужчинам. Среди них Эйвонли, Брамсток, Гарретт… В этом списке человек восемь или десять.

— Ты думаешь, один из этих мужчин устал ждать оплаты долга и прикончил Прескотта?

Солтер сжал губы. Ни один признак не указывал на ограбление.

— Я сомневаюсь в этом. Никому из них не было смысла его убивать, так как с мертвого уже невозможно взыскать долг.

— Я ничего не понимаю, — сказала Минна, садясь в кожаное кресло. — Если Прескотту грозило бесчестье за неуплату долгов, почему он не продал драгоценные камни?

— Может быть, у него не было на это времени.

— Мой отец был арестован три месяца назад, и все это время камни были у Прескотта. Как ты думаешь, этого времени достаточно?

— Возможно, продать их было слишком рискованно, и он не хотел светиться с такими редкими драгоценностями.

Минна покачала головой:

— В целом тиару действительно трудно было бы продать, но по частям — вполне возможно. За исключением большого сапфира, я сомневаюсь, что продажа отдельных камней могла бы вызвать подозрения.

Солтер захлопнул книгу. Он слишком сосредоточился на том, что было явным, и не уделил должного внимания тому, что осталось незамеченным. Что же он упустил? Он мысленно воспроизвел возможные сценарии, подобно тому, как шахматист обдумывает следующий ход.

Минна прикусила ноготь большого пальца.

— Если только он не рассчитывал использовать их более выгодно.

Эти слова Минны внезапно прояснили картину.

— Прескотт ждал более выгодного предложения.

— Думаю, ты нашла его.

— Что? Что я нашла?

— Правильный ответ. Азартный игрок готов рисковать ради большого выигрыша. Прескотт надеялся получить взамен что-то более значительное.

— Но он вполне мог продать эти камни различным ювелирам здесь, в Лондоне, и получить за них настоящую цену.

— Верно. Но может быть, настоящая цена не устраивала его.

Увидев озадаченное выражение лица Минны, Солтер пояснил:

— Если Прескотт намеревался рискнуть продать эти драгоценности, то, возможно, он ждал более высокой платы.

— Я все-таки не понимаю, почему его убили. Было бы понятно, если бы это сделала я.

Солтер ухмыльнулся:

— Это хороший вопрос. Существуют четыре основных мотива убийства человека. Это — месть, зависть, страх и жадность. Мы можем сразу отбросить жадность, так как ограбление не являлось мотивом. Ревность также исключается, так как Прескотт был убежденным холостяком и имел дело только с продажными женщинами. Остается месть и страх.

Минна пожала плечами:

— Лорд Прескотт был влиятельным человеком, и, должно быть, многие его боялись. К тому же он не был ангелом, и, возможно, его убили из мести.

Солтер потер ладонью подбородок, этот жест означал, что он глубоко задумался. Страх или месть. Эти мотивы рождали десятки, даже сотни предположений. Потребуется несколько месяцев, чтобы сузить круг возможных вариантов.

Он провел ладонью по правой щеке и ощутил полоску жесткой щетины, которую пропустил, когда брился утром. Его охватило раздражение. Он так же пропустил что-то в своем деле, хотя чувствовал, что это такая же простая вещь, как невыбритое пятно на лице. Как и это пятно, он чувствовал свое упущение, но не мог видеть его.

Для этого требовалось зеркало, в котором он мог бы увидеть то, что пропустил.

— Теперь пойдем домой, Минни. Мне надо нанести еще один визит.

— Кому?

— Я не учел еще один мотив. Возможно, это не страх или месть, а то и другое вместе. Как бы там ни было, я докопаюсь до истины.

Глава 10

Дождь за окном столовой «Империи страсти» мешал отчетливо видеть уличный фонарь. Капли на стекле искрились, преломляя свет.

Лолли устало смотрела в окно, подперев кулаком щеку. Она была рада такой плохой погоде. Дождливые вечера обычно означали, что ночи будут спокойными. Сегодня ей хотелось побыть одной.

Она тяжело вздохнула. На самом деле это не совсем так. Есть мужчина, с которым она хотела бы пообщаться.

Это Чейз.

Она не переставала думать о нём. Она многое отдала бы за то, чтобы начать заново… встретить его опять в первый раз. Она вела себя с ним ужасно глупо. Но унижение было лишь отчасти причиной ее угрюмого состояния. Лолли поняла, как поверхностно все воспринимала. Она не смогла разглядеть, какой особенный человек скрывался за красивой внешностью Чейза. Она не представляла себе, что такие мужчины есть на свете, полагая, что порядочными остались только сельские священники. Правда, она даже не дала возможности Чейзу показать, каков он на самом деле. Она обращалась с ним так, как мужчины обычно обращались с ней. А он возмутился, как возмутилась бы она много лет назад, пока не научилась воспринимать столь прямолинейное обхождение как ухаживание.

Теперь, после того как она вела себя с ним как вульгарная проститутка, Чейз никогда больше не придет сюда.

Внезапно Лолли услышала стук во входную дверь. В душе ее возникла слабая надежда, и она закрыла глаза, надеясь услышать речь с акцентом кокни. Серафина открыла дверь, и мужчина быстро вошел с улицы, где шел проливной дождь.

— Ужасная погода, не правда ли?

О нет. Это не он.

— Где Лолли, черт побери?

Лолли услышала, как Серафина мягким голосом приветствовала клиента и проводила его в гостиную. Затем дверь столовой открылась.

— Лолли, тебя зовет мистер Вудрафф, — сказала Серафина.

Глаза Лолли округлились.

— Я не хочу его сегодня видеть. Пожалуйста, займись им сама.

— Я жду кое-кого. — Серафина сделала несколько шагов вперед. — Что случилось?

— Ничего. Просто у меня нет настроения.

Лолли услышала свой надтреснутый голос и отвернулась, чтобы не выдать своих эмоций.

— Хорошо, оставайся здесь. Я узнаю, может ли Мэдлин заменить тебя.

Шуршание красного платья Серафины стихло за дверью, и Лолли осталась в тишине. Она испытывала настоятельную потребность поговорить с кем-нибудь. Мысли не давали ей покоя, и она не хотела оставаться с ними наедине. Она опустила голову, подперев ее рукой, и распущенные волосы легли завесой на лицо. Когда Серафина положила руку на ее плечо, Лолли вздрогнула от неожиданности.

— Графиня возьмет его, — сказала Серафина.

— Спасибо, дорогая. Сегодня я… — Она не закончила свою мысль.

Да в этом и не было необходимости. Серафина понимающе кивнула и села рядом на диван.

— Как его зовут?

Лолли изложила ей всю историю о том, каким милым она нашла Чейза, как похотливо предложила ему себя, и как он отверг ее заигрывания.

— Но что больше всего меня удручает — я не знала, о чем с ним говорить. Я не знала, что сказать, что делать. То, чем я обычно соблазняла клиента, никак на него не действовало.

Серафина опустила глаза:

— Когда мне было восемнадцать лет, я вышла замуж. Он был очень богатым человеком из Аламеды, владевшим многочисленными виноградниками. Это был подходящий брак для моей семьи. Мой муж был добрым, порядочным, но я его не любила. Я была очарована историями о пиратах и ворах, то есть о мужчинах, которые были, как вы говорите, негодными?

— Точнее — негодяями, — поправила ее Лолли.

— Ну да. А мой муж был совсем другим. Он был ужасно скучным. Да, благородным и великодушным… но скучным. Он обращался со мной как с леди, и, хотя я была еще очень юной, все его приятели относились ко мне с особым почтением. И слуги никогда не перечили мне из страха вызвать его гнев. — Плечи Серафины опустились. — Тем не менее я желала чего-то запретного. Когда он лежал на мне, я мечтала о красивом пирате. Мой муж не мог сравниться с любовником моей мечты даже в дневное время, когда он исполнял все мои желания. Во вторую годовщину нашего брака он купил мне красивое бриллиантовое колье. Мои родители устроили бал, и случилось так, что на этом балу я встретила наконец своего красивого пирата-любовника.

Лолли от удивления раскрыла рот:

— Не может быть!

Серафина утвердительно кивнула:

— Он оказался англичанином. Очень привлекательным. С глазами голубыми, как небо теплым летним днем. Он был компаньоном моего мужа, владельцем кораблей и прибыл в Калифорнию закупать вино для экспорта в Англию. Именно о таком мужчине я мечтала. Он начал беззастенчиво ухаживать за мной: ласкал меня и нашептывал любовные слова, и все это делал в непосредственной близости от мужа. Я боялась больше, чем он сам, что муж заметит. Все это казалось таким запретным и опасным. И мне нравилась такая ситуация. Я должна была предвидеть, чем все это может кончиться, но не хотела думать об этом. Мне нравилось испытывать острые ощущения. Вскоре он приобрел груз и был готов отплыть в Англию. Когда же он предложил мне уехать с ним, я не задумываясь согласилась. С собой я взяла драгоценности и немного денег. Я не хотела причинить мужу вред. Конечно, он пережил позор и страдал из-за моей неверности и бегства. Я постаралась выбросить мысли о нем из головы, и любовник помог мне это сделать.

— Что же случилось потом?

— Как только я ступила на английскую землю, ореол пирата-любовника сразу исчез, и мой спутник превратился в обыкновенного человека. В порту он поблагодарил меня за то, что я делила с ним постель во время путешествия, и объяснил, что теперь он должен вернуться домой к своей жене и детям. Он оказался обычным негодяем.

Лолли улыбнулась:

— Точнее — повесой.

— Ну, да, повесой. Видимо, я заслужила такое обращение. Разве я сама не вела себя распутно по отношению к мужу? Однако в моих фантазиях мой красивый любовник никогда не поступил бы так со мной. Я поняла, что можно наслаждаться фантазиями какое-то время, но они не имеют ничего общего с реальной жизнью.

Лолли внимательно слушала Серафину.

— Чейз не повеса, — сказала она. — Он совсем не такой.

— Да. Вот почему я рассказываю свою историю. Каждый день я думаю о том, что мне не следовало покидать мужа. Я не ценила его доброту. Я поняла, что гуляка не принесет счастья, а теперь я каждую ночь только с такими и провожу. Я знаю, что заслужила наказание, променяв спокойную добропорядочную жизнь на существование, полное разочарований и волнений. Если твой Чейз хороший человек, который видит в тебе не только женщину для развлечения и относится к тебе с уважением, значит, ты не должна его упустить.

Грудь Лолли болезненно сжалась.

— А вдруг я уже лишилась своего единственного шанса?

Серафина сжала ее руку:

— Постарайся стать другой.

Стать другой. В душе у Лолли затеплилась надежда. Эти слова звучали в ее голове, сопровождаемые стуком лошадиных копыт и скрипом движущегося экипажа.

Помимо полицейского участка, единственным местом, где Лолли могла найти Чейза, был паб «Уздечка и удила». Она хорошо знала это заведение, поскольку когда-то работала на улице в трех кварталах от него и клиенты часто приводили ее сюда, чтобы по-быстрому выпить пинту пива по пути в темный переулок позади цветочного магазина, где они прижимали ее к стене. Казалось, прошла целая жизнь с той ужасной поры на улице. Если бы не мадам Финч, предложившая ей работу в борделе в относительной безопасности, где бы она была сейчас, с содроганием подумала Лолли.

В пабе «Уздечка и удила» царил все тот же запах жирной баранины, которую жарили на вертеле на кухне, пива, хранящегося в деревянных бочках позади бара, и древесных стружек, покрывающих пол. В это время в зале было не много посетителей, и Лолли без труда нашла место за столом, откуда хорошо было видно бар и входную дверь.

— Лолли, это ты? — раздался звучный голос позади нее. — Я думал, ты уже давно протянула ноги.

— Привет, Ральфи. Ты все толстеешь!

Мужчина засмеялся:

— Да. Я женился.

— И что ты сделал с женой? Проглотил ее?

Он недовольно замотал головой:

— Не надо дерзить. Лучше скажи, что ты здесь делаешь? Ты снова работаешь на улице?

— Нет. Я жду здесь встречи с моим другом.

— О, понимаю. Теперь это так называется?

— Черт побери, Ральфи. Это совсем не то, что ты думаешь. Он просто знакомый парень.

— Хорошо, хорошо. Ты хочешь чего-нибудь поесть?

— Как насчет тушеного мяса, какое ты всегда заказывал?

— Тушеная баранина. Это моя любимая еда. Пойду закажу.

Лолли поправила складки одежды на груди. Она оделась как можно скромнее. На ней было довольно красивое белое платье, украшенное маленькими зелеными листочками на подоле и на корсаже. Этот наряд скрывал все ее достоинства, оставляя на виду только лицо.

Дверь паба открылась, и на пороге поя вился Чейз Олкотт, еще более красивый, чем она помнила. На нем были голубой сюртук и свободно — повязанный белый галстук, но он выглядел бы не хуже даже в военной форме. Чейз небрежно смахнул капли дождя со своих коротких светлых волос, от чего они снова вздыбились ежиком. Обменявшись несколькими комментариями о погоде с женщиной за стойкой бара, он широко улыбнулся, и на его щеках обозначились ямочки. У Лолли от волнения перехватило дыхание.

Затем волнение сменилось тревогой. Что он подумает, увидев ее здесь? Что она пришла в его любимый паб в надежде его соблазнить? Она была из тех женщин, какие ему не нравились. Но как добиться, чтобы он по достоинству ее оценил, если он не встретится с ней? И как его привлечь? Ее бедра и груди всегда притягивали взоры мужчин, но если не использовать это ее оружие, она не знала, как еще можно завладеть вниманием мужчины. Достаточно ли будет только ее личности?

Ее охватила паника. Она схватила свою сумочку, вскочила со стула и направилась в сторону кухни, чтобы выйти через заднюю дверь. Но не успела она сделать и пары шагов от стола, как едва не столкнулась с Ральфом.

Он с трудом удержал тарелку на подносе.

— Я постарался принести это как можно быстрее, дорогая. А ты почему-то уходишь.

Лолли вернулась к столу, покраснев от смущения. Что с ней происходит? Она опытная женщина, владеющая искусством обольщения, а здесь ведет себя как томящаяся от любви школьница, неловко избегающая мальчика, хотя хочет, чтобы он ее заметил.

По-видимому, этот маленький инцидент возымел свое действие. Если раньше Чейз не видел ее, то теперь заметил.

Он двинулся к ее столу, и Лолли совсем растерялась. Что ему сказать?

— Какая встреча, мисс Лолли! Что вы здесь делаете?

Она села за стол.

— Я только что пришла сюда, не правда ли, Ральфи?

Ральф поставил тарелку на стол.

— Нет.

Лолли была готова его убить.

Ральф оглядел Чейза с головы до ног:

— Лолли, дорогая. Скажи, это свинячье рыло и есть твой друг?

Чейз скрестил руки на груди:

— Послушай, Ральфи. Не стоит тратить на меня свое очарование. Прибереги его для миссис Брикетт.

Фыркнув, Ральф сунул поднос под мышку и зашагал прочь.

Чейз покачал годовой.

— Не буду отрывать вас от еды, — сказал он.

Лолли посмотрела на тарелку с тушеным мясом. Она уже забыла, что заказала его.

— Не хотите присоединиться ко мне?

— С удовольствием.

Чейз сел, сделал знак единственной в пабе служанке и заказал бараньи ребрышки. Теперь, когда они обменялись любезностями, говорить было не о чем, кроме погоды и цены на сахар, а Лолли не хотела это обсуждать. Она отломила кусочек хлеба и положила его в рот.

— Вы пришли, чтобы сделать мне выговор за мое вчерашнее поведение? — спросил он.

— Нет. Дело в том, что я забыла передать вам кое-что из вещей Минны.

Он пожал плечами:

— Что именно?

«Действительно, что?» — лихорадочно подумала Лолли. Она открыла свою сумочку и порылась в ней. Монеты, носовой платок, мешочек со всякой мелочью. О!

— Вот.

Она вложила какой-то предмет в его большую ладонь.

— Наперсток?

В ответ на его недоверчивый взгляд Лолли выставила вперед подбородок, готовая отстаивать свое утверждение.

— Да. Минна никогда не выходит из дома без этого наперстка, считая, что он приносит удачу. Вероятно, она сейчас очень переживает, не зная, где он. Так как вы мне не сказали, где этот жестокий полицейский ее держит, я не могла сама передать ей наперсток.

— Понятно, — сказал Чейз с улыбкой, кладя наперсток в карман. — Я не хотел бы, чтобы леди осталась без своего талисмана. Я передам ей его утром.

Лолли снова почувствовала себя неловко от собственной глупости. Видимо, ей никогда не удастся от нее избавиться. Не используя собственное тело, она не умела общаться с мужчиной.

— Хорошо. Теперь я буду спокойна.

Он посмотрел на нее с озадаченным выражением лица.

— Ну ладно. — Неловкость становилась мучительной. Казалось, он видит ее насквозь. — Тогда я пойду.

Лолли встала, чтобы уйти, но Чейз удержал ее за руку:

— Не надо.

Ее грудь вздымалась и опускалась под тонкой кисеей платья.

«Что не надо? Выставлять себя дурочкой? Тосковать по тебе?»

— Останьтесь. Пожалуйста. Я очень хочу, чтобы вы остались.

Она посмотрела в его проницательные голубые глаза. В них больше не было ни озадаченности, ни скрытого понимания. В них отражались искренняя просьба и едва заметный страх, что она скажет «нет». Этого было для нее достаточно, и она села.

— Я рад, что вы пришли сюда, чтобы меня найти. Я вижу, какая вы заботливая подруга, если принесли талисман мисс Минны.

— Благодарю.

Лолли знала истинную причину, по которой пришла сюда, и Чейз тоже знал. Она не могла на него смотреть.

— Я благодарен судьбе за то, что вы оказались здесь, потому что мне кажется, наше знакомство было не очень удачным. И я об этом жалел.

Угасшая надежда вновь возродилась в ее душе.

— В самом деле?

Он кивнул:

— Я не имел в виду вас, когда говорил так резко. Я знал, что вы просто выполняли свою работу.

Лолли была озадачена.

— А что же вы имели в виду?

— Я был сердит не на вас, а на вашу профессию. Мне не нравится быть просто объектом соблазнения.

— О нет. Я не стремилась вас обольстить, чтобы только содрать деньги…

— Нет, конечно. Вы, сами того не зная, дали мне возможность лучше понять самого себя.

— Я не понимаю.

Чейз тяжело вздохнул:

— Прежде чем стать констеблем, я вел другую жизнь.

Лолли вскинула голову:

— Какую жизнь?

— Уличную. И довольно бесчестную. Я был вором. Лучшим карманником Лондона… по крайней мере я так считал. Я мог стянуть кошелек у джентльмена так, что он ничего не чувствовал. Я также вскрывал дамские сумочки, незаметно разрезая их, — сказал Чейз, — и женщина обнаруживала, что случилось, лишь когда приходила домой.

Лолли попыталась представить, как он подкрадывается к ничего не подозревающей женщине и вытаскивает что-то из ее сумочки. Это не укладывалось у нее в голове.

— Конечно, я был очень молод в те дни. Безмозглый и бесчувственный. Но мне приходилось поддерживать семью и обеспечивать самого себя. Я считал себя ответственным за своих близких, но большую часть времени проводил с товарищами на улице.

Лолли почувствовала тревогу.

— Так, значит, вы женаты.

Он усмехнулся, блеснув белыми зубами:

— Нет. Дело в том, что мой отец умер довольно рано, и я вынужден был заботиться о своей матери и четырех сестрах. Матери ужасно не нравилось, что я стал шалопаем. Она хотела, чтобы я нашел подходящую работу. Но меня устраивала моя жизнь, пока меня не поймали.

Они продолжали беседовать, съев основное блюдо, потом десерт и выпив кофе. Прошло почти два часа, а разговор все не кончался. Лолли была увлечена его рассказами о преступлениях и самозащите, о применении оружия и допросах подозреваемых. Стремление Чейза выжить в этом мире напоминало ей ее собственную жизнь. Разница заключалась в том, что Чейз нашел в себе силы покончить с прежним образом жизни, а она не смогла это сделать. И чем меньше он знал о ее прошлом и о том, как она попала в заведение мадам Финч, тем лучше. Поэтому когда он начинал интересоваться ее жизнью, она старалась уйти от ответа, переводя разговор на другую тему.

— Лолли, Лолли, — задумчиво произнес Чейз. — Это ваше настоящее имя?

— Нет. Я сама назвала себя так. Мне не нравится мое настоящее имя.

— Какое оно?

Она шмыгнула носом.

— Я не достаточно хорошо вас знаю, чтобы его назвать.

— Тем не менее, — настаивал он, и на щеках его опять обозначились ямочки.

— Я не хочу говорить. Вы будете смеяться.

— Не буду. Ну же. Какое ваше настоящее имя?

Лолли распрямила плечи:

— Хорошо. Мое настоящее имя — Бланш.

Чейз фыркнул, и его громкий хохот разнесся по пабу.

— Вы негодяй! — крикнула Лолли, подавляя улыбку. — Вы сказали, что не будете смеяться!

Она вытянула руку и ударила его по плечу. Однако его смех вскоре заставил и ее захихикать. В пабе была лишь горстка подвыпивших завсегдатаев. Чейз предложил пойти прогуляться, и Лолли согласилась. Она накинула на плечи шаль, взяла свою сумочку и ждала у двери, когда Чейз расплатится за еду.

В это время мужчина, сидевший за столом у двери, протянул руку и ухватил Лолли за зад, от чего она удивленно взвизгнула.

— О, дорогая, — сказал он хриплым от спиртного голосом. — Когда ты кончишь с ним, как насчет того, чтобы пойти со мной?

Лолли испуганно посмотрела на грязное пятно на своем белоснежном платье.

«Испорчено, — подумала она. — Все испорчено».

Чейз подскочил к мужчине и схватил его за отвороты грязной куртки. Он стянул его со стула и припер к стене:

— Еще раз протянешь к ней руку, и я оторву ее по локоть!

Мужчина, явно шокированный и испуганный, отчаянно закивал. Чейз отпустил его, и тот рухнул на пол. Он повернулся к Лолли, но ее нигде не было видно.

Она прошла полпути по улице, когда Чейз догнал ее:

— Лолли! Подождите!

Она не остановилась, пока он не схватил ее за руку. Ее щеки были мокрыми от слез.

— Пустите меня!

— Нет, — сказал Чейз, сжимая ее руку сильнее. — Почему вы убежали? Из-за этого ублюдка?

Она закрыла глаза.

— Вы действительно хотите знать? Вы хотите знать, где Лолли была до настоящего дня? Здесь, на этом углу. И там, за этой стеной. Это, — сказала она, вытянув вперед задний подол платья, чтобы показать ему грязное пятно, — то, что я есть. И этому ублюдку я когда-то отдалась в конюшне за три шиллинга.

На лице Чейза отразилась сначала озабоченность, потом боль, потом отвращение, от чего грудь Лолли болезненно сжалась. Но теперь по крайней мере он знает о ней все, и нет необходимости притворяться. Теперь, когда она извергла из себя всю мерзкую правду, ей хотелось поскорее убежать от ужасного запаха своего отвратительного прошлого. Она ринулась вперед мимо Чейза.

— Постой!

Лолли не представляла, что он способен так громко крикнуть. Звук его голоса разнесся в ночном воздухе. Она остановилась под уличным фонарем.

— Постой. — Он медленно приблизился к ней. — Куртизанка или уличная проститутка… затри гинеи или за три шиллинга — все это одно и то же. И меня это огорчает.

Лолли такого не ожидала. Из ее покрасневших глаз снова брызнули слезы.

— А это, — он указал на пятно на ее юбке, — не то, что ты есть. Это то, чем ты занималась. Тебе надо остановиться. Просто остановиться.

Он не понимает, что говорит.

— Как я могу остановиться? Я больше ничего не умею делать. Я не смогу заняться чем-то другим.

— Сможешь. — Он нежно погладил ее по лицу. — Делай то, что следует.

Его прикосновение заставило ее напрячься. Оно было таким искренним, таким интимным, какого она не могла вообразить. Ее грусть сменилась удивлением.

— Что именно?

Он ласково улыбнулся:

— Ты сама это определишь.

Внезапно Лолли ощутила холод и начала дрожать.

— Ты замерзла, — сказал он и, сняв сюртук, накинул его ей на плечи. — Моя квартира неподалеку, за углом. Ты можешь согреться там, если хочешь.

В голове Лолли промелькнули непрошеные мысли, главным образом нескромные. Они возникли в тот момент, когда он укутал ее своим сюртуком, пахнущим лимонной туалетной водой. Она невольно представила, как они занимаются любовью. Ее опытный глаз мгновенно определил несколько мест, где они могли бы сделать это совершенно незаметно для людей, не заходя в его квартиру. Однако что-то удержало ее от реализации такой возможности. Хотя она знала, что это доставило бы ей огромное удовольствие, внутренний голос предупреждал ее, что возникшие между ними чистые отношения будут безвозвратно запятнаны неуместным сексом.

— Лучше проводите меня домой, Чейз. В мой дом.

Он кивнул и окликнул кеб.

Они не разговаривали во время короткого путешествия, но в душе Лолли звучала музыка. Чейз обнял ее за плечи, но ей казалось, что он обнимал ее сердце. Как случилось, что, познав многих мужчин, она никогда не испытывала ничего подобного?

Он взял ее руку в свою, и Лолли всем телом ощутила эту нежную ласку. Каким волшебством он обладал, если мог заставить такую женщину, как она, чувствовать себя неопытной девушкой? Однако ей хотелось большего. Гораздо большего.

Экипаж остановился перед входом в «Империю страсти», и Лолли задумалась. Она могла бы поехать в его квартиру и там дать волю человеческому естеству. Или лучше пригласить его в заведение и отвести в «Эдем» — закрытую оранжерею в задней части дома, где она могла бы отдаться ему среди цветов и виноградных лоз. Но этого все равно недостаточно.

Чейз помог ей выйти из кареты, и она вернула ему его сюртук.

— Могу я увидеть тебя завтра?

Лолли улыбнулась, затем приподнялась на цыпочках и ответила на его вопрос поцелуем, в который вложила всю свою душу.

— Я хотела сказать, — с трудом произнесла она, — что мне очень приятно быть с тобой.

— Мне тоже, — ответил он, улыбнувшись ей.

— Этот наперсток… Может быть, ты вернешь мне его?

Чейз сдвинул брови и полез в карман.

— Я думал, это талисман Минны.

Щеки Лолли зарделись.

— Теперь это будет мой талисман.

Чейз взял ее руку и надел наперсток на кончик безымянного пальца. Почти как кольцо, но не совсем.

— Значит, до завтра?

Лолли кивнула и начала отсчитывать время до завтрашней встречи.

Глава 11

— Нет! — крикнула она, перекрывая стук лошадиных копыт. — Я не хочу!

— Минна, я уже объяснил…

— Почему я не могу поехать с тобой? Я тоже хочу поговорить с лордом Бенсонхерстом.

Солтер посмотрел на нее: она сидела с недовольной гримасой на противоположной скамейке фаэтона.

— Нет. Ты уже очень помогла мне в этом деле. Из тебя получился бы неплохой полицейский. Но сейчас я должен пойти на эту встречу один.

— Почему?

— Это сложно объяснить.

— Попробуй выразить свою мысль несколькими словами, чтобы я поняла.

Солтер выпрямился, расправив свои могучие плечи.

— Просто потому, что я так решил. Это понятно?

Минна откинулась на спинку сиденья и скрестила руки на груди, подавленная его превосходством.

— Тебе повезло, что миссис Тилбери нет в городе. Иначе я вернулся бы домой и надел на тебя наручники. Я постараюсь пересказать тебе суть разговора с лордом Бенсонхерстом слово в слово. Но ты должна ждать меня в заведении.

— Я не буду ждать.

— Минна… — В его голосе прозвучало предупреждение.

— Не буду, пока ты не скажешь, почему я не могу поехать с тобой.

Он покачал головой и остановил карету у обочины улицы.

— Ты не можешь поехать со мной, потому что лорд Бенсонхерст не верит тебе.

— Это неправда. Он собирался позаботиться о пересмотре дела моего отца. Он обещал мне.

Солтер озабоченно наморщил лоб. Затем осторожно пересказал то, что говорил ему лорд Бенсонхерст, стараясь избегать резких выражений, которые могли бы обидеть Минну.

— Он не был с тобой честен, а просто проявил вежливость. У него вовсе нет намерения вызволить твоего отца из тюрьмы.

Минна вдруг почувствовала, что ей не хватает воздуха. Она была полна надежды, что лорд Бенсонхерст поможет восстановить в правах ее отца. Теперь эта надежда рухнула, как древняя башня, и она оказалась под обломками, не имея представления, как из-под них выбраться.

— Лорд Бенсонхерст не поверил ни единому твоему слову. — Солтер мягко коснулся ее руки. — Но я тебе верю. Я знаю, что ты рассказала мне правду. И я постараюсь сделать все возможное, чтобы твоего отца оправдали.

Весь мир померк для Минны, но слова Солтера вновь зародили в ее душе слабую надежду.

— Жди меня в заведении. Я скоро вернусь. Обещаю.

Минна чувствовала тепло его руки. Трудно было возражать ему, когда он прикасался к ней. Она нерешительно кивнула.

— Минна, посмотри на меня.

Она подняла голову.

— Ты теперь не одна.

Минна с осторожностью восприняла его слова. Могла ли она впустить кого-то в свою замкнутую жизнь? Неужели Солтер действительно хотел этого?

У него было задумчивое выражение лица, словно он размышлял над значением своих слов. Затем он склонил голову и прижался губами к ее губам. Это был короткий легкий поцелуй, которым Солтер как бы признавался в своих дружеских чувствах к ней. Минна чуть заметно улыбнулась.

Солтер не спешил уходить, казалось, тысячи мыслей крутились у него в голове. Наконец он остановился на одной из них и снова склонил голову.

Он опять поцеловал Минну, но на этот раз совсем по-другому. Его губы нежно касались ее губ, и она почувствовала, как в них обоих начали просыпаться скрытые желания. Казалось, его сердце старалось сказать что-то непосредственно ее сердцу. И она отчетливо слышала это.

«Я люблю тебя».

Минна с трудом сдерживала охвативший ее восторг. Даже если ее сердце разорвется на миллион частиц, каждая из них готова крикнуть в ответ: «Я тоже люблю тебя».

Он прервал поцелуй, и она увидела на лице его улыбку, не похожую ни на одну из тех, какие ей приходилось видеть прежде. Он просто сиял от любви. От любви к ней, напомнила она себе.

Солтер подстегнул лошадь, и вскоре они оказались у входа в заведение. Он помог ей выйти из фаэтона. Они остановились у двери, и Солтер, обняв ее, еще раз поцеловал на прощание.

— Возвращайся скорее, — тихо сказала Минна.

Он отрывисто кивнул, вскочил в экипаж и уехал. Тем не менее Минна чувствовала, что теперь она не одна. Она открыла дверь и вошла. В помещении было тихо, когда она направилась в гостиную. Тишину нарушало только тиканье часов на каминной полке. Было десять часов утра, и женщины еще спали. Минна поднималась по лестнице в свою спальню, когда услышала какой-то шум в столовой.

Она поставила саквояж на ступеньку, затем подошла к двери столовой и, открыв ее, увидела Лолли с чашкой чаю, она тихо смеялась.

Минна оглядела комнату, но никого больше не увидела.

— Добро пожаловать, — сказала Лолли. — Я думала, он никогда тебя не вернет.

— Что ты делаешь здесь в такую рань?

Лицо Лолли расплылось в улыбке.

— Я еще не ложилась. — Она сделала глоток чаю. — Ни с кем, — добавила она.

Минна села на стул.

— У тебя необычный вид. Что произошло?

Лолли покраснела.

— Я нашла его, Минна.

— Кого?

— Моего Прекрасного принца.

Минна ухмыльнулась:

— Принца? Кто же он?

На лице Лолли появилась мечтательная улыбка.

— Чарльз Кавилл Олкотт.

Минна нахмурилась, повторяя это имя. Внезапно ее осенило.

— Ты имеешь в виду молодого констебля, который принес мою одежду?

Лолли кивнула. Затем она с воодушевлением рассказала Минне все, что произошло с момента, когда Чейз впервые переступил порог заведения. Она в подробностях описала его лицо, начиная от цвета глаз и кончая ямочками на щеках, появлявшимися, когда он улыбался. Она не стесняясь поведала также, как пыталась соблазнить его и как он отверг ее домогательства. Как он сумел повлиять на нее.

— Он меня изменил, Минна. Не знаю, как ему это удалось, но он меня изменил. Теперь я даже не знаю, какая я на самом деле.

Минна улыбнулась, понимая, чем можно объяснить такое загадочное изменение в поведении Лолли. Потрясающе, что может любовь хорошего человека сделать с женщиной.

Минна налила себе чашку чаю и рассказала, что произошло после того, как Солтер ее увез. Это было настоящее приключение, которое неожиданно увенчалось триумфом, когда они целовались У входа в заведение. Она призналась Лолли, что жизнь в борделе заставляет ее чувствовать себя чертополохом на поле тюльпанов. Однако из всех роскошных разноцветных бутонов с их тонкими красивыми стеблями Солтер выбрал именно ее.

Лолли хихикнула:

— Прекрасная вещь — иметь близкого человека, правда?

— Хорошего человека, — поправила ее Минна. — Солтер обладает удивительной способностью видеть то, что другие люди не замечают. И мне очень хочется узнать, что еще он во мне разглядел. Когда я смотрю на себя его глазами, мне нравится то, что я вижу. Как будто он каким-то образом делает меня лучше, чем я есть. Как будто он…

— Изменил тебя, — закончила за нее Лолли.

Минна широко улыбнулась:

— Причем бесповоротно.

Дверь скрипнула, отчего обе девушки вздрогнули. В дверном проеме появилась мадам Финч, и она выглядела далеко не благожелательной.

— Вот как! Значит, мы изменились?

Сердце Минны замерло. Она чувствовала себя так, словно ее застигли за кражей драгоценностей мадам. Она тотчас мысленно воспроизвела разговор с Лолли и представила, как много мадам Финч могла услышать.

— Ты глупая девчонка, Минна. Ты попала в ту же ловушку, в какую заманивали женщин еще на заре человечества. Тебя сбило с толку желание быть любимой, и ты добровольно отдала власть над собой мужчине. Полагаю, для такой невзрачной девушки, как ты, внимание мужчин — большое счастье. Однако давно известно, что благосклонность мужчин — это лишь средство, с помощью которого они стремятся получить от женщины все, чего хотят, не прибегая к принуждению. Твой драгоценный констебль — не исключение. Я вижу по тебе, что он даже не переспал с тобой. О чем это говорит? Он знает твое сокровенное желание и пользуется им, подобно тому, как заманивают голодную собаку, держа перед ее носом кусок мяса.

— А что касается тебя, — продолжила мадам Финч, сердито глядя на Лолли. — Я очень разочаровалась в тебе. Я думала, что ты умнее. Из всех моих девушек только у тебя большой опыт в вашей профессии. Я полагала, тебе хорошо известно, что все мужчины одинаковы. Прекрасный принц существует только в сказках, и ты должна лучше всех это знать. Ты думаешь, что влюблена. Даже если это так, он не сможет тебя изменить. У меня работают не монахини. Ты можешь отдать ему свое сердце, но остальное будет принадлежать мне.

Мадам Финч скрестила руки на груди.

— Я больше не позволю вам обеим отлучаться. За уход без разрешения вы лишаетесь прогулок, пока я не изменю свое решение. Я наведу порядок в моем доме. Лолли, ты должна вернуться к своим обязанностям сегодня вечером. Я теряю деньги, потому что клиенты вынуждены ждать, когда освободится очередная девушка, а тебя нет на месте. А ты, — обратилась она к Минне, — должна подготовить к полудню десять писем и положить их на мой секретер незапечатанными. Я должна убедиться, что они соответствуют твоему обычному уровню. Твой принц, вероятно, уже не сможет забрать тебя. Лэмбрик использовал весь кредит на своем счете, когда держал тебя при себе все эти дни, и я не хочу его видеть. Мне не хватало только, чтобы полицейские совали нос в мои дела. Понятно?

Мадам Финч удалилась, оставив девушек в подавленном состоянии после такого сурового выговора.

Минна сначала была потрясена, затем ее охватило негодование.

— Это низко, оскорбительно, просто невыносимо… — Она замолчала, увидев опустошенное выражение лица Лолли. — Только не говори мне, Лолли, что тебя задели слова этой ужасной женщины.

Лолли медленно покачала головой:

— Пусть говорит обо мне все, что хочет.

— Тогда в чем же дело?

— Меня беспокоит сегодняшний вечер, Минна. Как мне поступить сегодня?

Официальная резиденция лорд-мэра, Мэншн-Хаус, была столь же красива, сколь и внушительна. Ее старинная архитектура и великолепные интерьеры позволяли представить визитерам из других стран лондонский Сити в элегантном стиле. А что касается глав не очень дружественных государств, то размеры и величественность Мэншн-Хауса убеждали их, что Англия, безусловно, самая могучая и влиятельная страна в мире и об этом не следует забывать.

Солтер снял шляпу и отдал ее дворецкому. Он немного знал Мэншн-Хаус, так как эта резиденция была единственной, имеющей свой суд. Солтер никогда прежде не был на верхних этажах, но ему порой приходилось сопровождать арестантов в одну из расположенных внизу десяти камер для мужчин и изредка — в камеру для женщин, которую шутливо называли «птичьей клеткой». Проходя мимо верхних помещений и окидывая взглядом интерьер, он обнаружил, что это здание гораздо значительнее по сравнению с тем, что ему рассказывали о нем. Размеры кухни были настолько велики, что там можно было зажарить целого быка. Рифленые колонны высотой в пятьдесят футов с коринфскими ордерами украшали просторный Египетский зал, где лорд-мэр мог устраивать банкеты одновременно для четырех сотен гостей. Вдоль стен стояли огромные греческие скульптуры, которые выглядели очень древними.

Личный кабинет лорд-мэра тоже имел внушительный вид. Особое место в комнате занимал большой письменный стол красного дерева. На высоких полках стояли ряды томов столетней давности. У одной из стен располагался большой шкаф, в котором находились все атрибуты власти лорд-мэра: большая государственная печать, жезл и меч. Драпировки имели примечательный рисунок в виде рядов сцепленных символов «S». Нечто подобное Солтер видел на картинах, изображавших сэра Томаса Мора в соответствующем интерьере. Лорд-мэр встал с кресла и протянул руку:

— Лэмбрик! Какой сюрприз. Это просто чудо, потому что я думал о вас весь день.

Солтер пожал его руку.

— Надеюсь, одобрительно, сэр.

— Это зависит от новостей, которые вы принесли. — Лорд Бенсонхерст указал Солтеру на кресло. — Как продвигается ваше дело? У вас уже есть подозреваемый?

— Пока нет, сэр. Но я чувствую, что близок к разгадке. — Игнорируя раздраженный взгляд лорда Бенсонхерста, Солтер полез в карман своего сюртука. — Позвольте вам кое-что показать.

Он развернул газетную страницу, которую взял из архива редакции, перед тем как отправиться в Мэншн-Хаус.

— Здесь статья, опубликованная в «Тайме» 27 ноября 1812 года. В ней описан визит в нашу страну эмиссаров короля Сиама. Это был один из ваших первых официальных государственных приемов.

— Да, я помню это. И что там пишут?

— Эмиссары короля Сиама прибыли с миссией мира, с целью укрепления отношений между Сиамом и Англией. Король прислал их величествам памятные подарки своей страны в знак уважения — дюжину породистых жеребцов для короля Георга и бесценную тиару для королевы Шарлотты. «Тиара несравненной красоты и ценности, — говорится в статье, — украшена двенадцатью рубинами, сотней бриллиантов и огромным сапфиром. Эти драгоценные камни символизируют цвета государственного флага Британии. Особую ценность представляет сапфир. Этот камень величиной с яйцо малиновки преломляет свет на шесть лучей, и потому называется «Звезда Бангкока». Он был извлечен из диадемы прабабушки короля». Сэр, этот камень находится у меня.

— Только не говорите мне опять эту чепуху о пропаже тиары!

— Послушайте, сэр…

— Нет, — резко сказал лорд Бенсонхерст, сверкая глазами. — Я предупреждал вас, что не желаю слушать историю этой шлюхи.

— Она не шлюха, сэр, — решительно возразил Сол-тер. — И ее история звучит довольно правдиво.

— Меня это не интересует! Проводится расследование убийства, и нечего увлекаться фантазиями по поводу сиамских корон!

Солтер повысил голос:

— Я уверен, что тот, кто убил Родерика Прескотта, сделал это, чтобы заставить его замолчать по поводу кражи тиары. Кражи, совершенной Прескоттом. И этот человек…

— Вы глупец, Лэмбрик. Вам следовало бы знать, что эта тиара хранится в лондонском Тауэре вместе с другими драгоценностями ее величества. Я сам видел ее там.

— Сэр, отец Минны сделал дубликат этого изделия. Нам следует обратиться в Тауэр, чтобы убедиться, что подлинная тиара действительно находится там…

— Хватит! Я не желаю подвергать сомнению репутацию моего помощника такими нелепыми проверками. О Боже, Лэмбрик, неужели вы не понимаете, что эта женщина вводит вас в заблуждение? Она готова выдумать все, что угодно, чтобы освободить своего отца, и использует вас, чтобы вы повлияли на меня.

Солтер покачал головой:

— Она не способна на это. Я достаточно хорошо ее знаю.

— Ну, я не так доверчив, как вы, Лэмбрик. — Лорд Бенсонхерст оперся руками о стол. — И не испытываю сочувствия ни к ней, ни к вам. Вы явно не справляетесь со своим заданием.

— Сэр, нельзя говорить о неудаче. Просто я пока еще не достиг цели.

— Я не уверен, что вы чего-то добьетесь. И я не могу больше терпеть вашу некомпетентность и ваше неповиновение. Я освобождаю вас от этого дела и лишаю соответствующих полномочий. Мне не нужны самоуверенные глупцы. Я поручу кому-нибудь другому вашу работу. Тому, кто не общается с болтливыми проститутками!.

Солтер резко поднялся со своего кресла, с трудом сдерживая желание ударить Бенсонхерста за очередное оскорбление Минны. Почему тот не хотел ей верить? Если не считать боязни скандала, Бенсонхерст не должен бы мешать его расследованию. И тем более несправедливо освобождать его от выполнения своего долга.

Солтер вдруг вспомнил слова Минны: «Если человек так неистово противится, это обычно означает, что ему есть что скрывать». Внезапно реакция Бенсонхерста стала совершенно понятной. Хотя Бенсонхерст прикрывался гневом, он фактически был охвачен паникой. Солтер хорошо чувствовал это. Загнанный в угол убийца обычно испытывал страх.

Лорд Бенсонхерст встал, давая понять, что разговор окончен.

— Дальнейшее расследование должно быть прекращено. Я пришел к выводу, что это убийство не подлежит раскрытию. Вы с самого начала пошли по неправильному пути, и теперь убийцу невозможно найти. Считайте, что вам повезло, поскольку я мог бы арестовать вас за соучастие в преступной деятельности.

— Да, сэр, — ответил Солтер, сдерживая негодование.

Лорд Бенсонхерст выставил раскрытую ладонь:

— Отдайте драгоценности, которые вы нашли в сейфе лорда Прескотта. Они являются частью его имущества, и я должен быть уверен, что камни перейдут к его ближайшему родственнику.

Солтер посмотрел на вытянутую руку Бенсонхерста. Она выглядела чистой и ухоженной, однако на ней были невидимые пятна. Пятна крови.

— Драгоценности не при мне, — солгал он.

— Я пошлю слугу с вами, чтобы вернуть их.

— В этом нет необходимости. Я сам принесу камни, — сказал Солтер через плечо, поспешно выходя из комнаты.

На лбу его залегла глубокая складка. Он вполне мог изобличить этого человека, но это не какой-то уличный убийца, не наемный бандит. Это лорд-мэр Лондона, второй человек в иерархии власти. Как такого человека привлечь к суду?

Глава 12

Тяжело было видеть Лолли в таком мрачном состоянии. Минну всегда привлекало в ней сочетание легкости с живостью ума, и тот факт, что Лолли была подавлена, влиял и на настроение Минны.

Лолли с угрюмым видом ходила по комнате, не решаясь начать одеваться к вечеру. Ее эффектное сиреневое платье с глубоким вырезом было небрежно брошено на кровать, а чулки валялись на полу.

— Лолли? Что с тобой? — спросила Минна.

— Я плохо себя чувствую. Я не могу сегодня пойти вниз. Я не хочу общаться с клиентами. Не могу улыбаться им, выслушивать их проблемы и жалобы на жен, а потом отдаваться им. Просто не могу.

— Это Чейз просил тебя прекратить заниматься этим делом?

— Нет, — ответила Лолли, вытирая нос. — Если бы он сказал так, я, вероятно, послала бы его куда-нибудь подальше. Я нравлюсь ему, Минна. Да, нравлюсь. Он не говорил мне прекратить мое занятие, но он хочет, чтобы я это сделала. Не ради него, а ради меня самой. Дело в том, — сказала Лолли, взглянув на Минну, — что я тоже этого хочу. Не смотри на меня так. Ты думаешь, что я сошла с ума. Может быть.

Она взяла деревянный наперсток с ночного столика и осторожно надела его на палец.

— Было время, когда я желала лишь крепкого мужика и крепкого спиртного. Теперь, когда я познакомилась с Чейзом, меня это уже не устраивает.

Минна села на кровать, глядя на Лолли.

— Это очень важное решение. Что ты будешь делать?

Лолли слабо улыбнулась:

— Я задавала Чейзу этот вопрос. Знаешь, что он сказал мне? Он сказал: делай то, что следует.

Она переступила через одежду на полу, села в кресло и, подтянув колени к подбородку, обхватила их руками.

— Я должна сама решить, что делать дальше. Ведь я не на многое гожусь. Может быть, следует помолиться Богу, как ты думаешь? Я не молилась с тринадцати лет. Я расскажу ему о Чейзе и о том, как люблю его. Клянусь, Минна, я в душе слышала Божье слово. Он сказал, — начала она и от волнения перешла на шепот. — Он сказал: «Я рад твоему решению. Я приберег этого мужчину специально для тебя».

Минна наблюдала, как Лолли утирала влажные щеки, и ждала, когда та сможет продолжать. Вскоре подруга сделала глубокий прерывистый вздох и покачала головой:

— Вот почему я не могу сегодня пойти вниз. И вообще никогда.

За время работы Минны в этом заведении ни одна девушка добровольно не уходила отсюда, хотя, конечно, были случаи, когда кого-нибудь увольняли по причине беременности или нехорошей болезни. Девушку могли уволить также, если она вела себя вызывающе в отношении мадам Финч. Но никто не уходил по собственной воле.

Здесь хорошо платили, и девушки находились в относительной безопасности, имея дело с джентльменами определенного класса.

Минну охватила паника.

— Лолли, мадам Финч не позволит тебе оставаться здесь, если ты не будешь работать. Куда ты пойдешь?

— Пока не знаю. У одного моего старого клиента доходный дом, но даже если у него и есть свободная квартира, он знает, чем я занимаюсь, и захочет, чтобы я платила натурой. В Йоркшире у меня есть кузина, но я не хочу покидать Лондон, оставив здесь Чейза.

— А что ты думаешь относительно его? Может быть, Чейз позволит тебе остаться с ним?

— Наверняка. Но я уверена, что это будет большой ошибкой. Я слишком многое испортила в своей жизни и не хочу разрушать оставшееся.

Минна задумалась. Лолли будет нелегко. Для таких девушек, как она, не имеющих должного образования и воспитания, выбор был невелик. Женщины, которых знала Минна, были либо замужними, либо проститутками. В любом случае их тела не принадлежали им. Существовал и третий вариант — пойти служанкой, как Минна, — но она подозревала, что Лолли не сможет быть достаточно сдержанной в этой профессии. Кроме того, с ее красотой она в качестве служанки рискует быть застигнутой хозяином дома где-нибудь на кухне или в конюшне, и тот вернет ее к тому, от чего она отчаянно старается отказаться сейчас.

— Поговори с мадам Финч, Лолли. Скажи, что хочешь остаться здесь как служанка. Или ты можешь работать в баре, а я буду только писать письма. Думаю, ей понравится такая идея. Это, конечно, не принесет такого дохода, к которому ты привыкла, однако позволит тебе оставаться в безопасности среди подруг.

— Полагаешь, она согласится?

У нее был такой удрученный вид, что Минне захотелось как-то подбодрить ее.

— Ты должна попытаться.

Это был чрезвычайно напряженный вечер. Парламент собрался на экстренное вечернее заседание, и когда оно окончилось, многие мужчины выигравшей стороны пришли в «Империю страсти» отпраздновать свою победу. Женщин не хватало на каждого, поэтому мадам Финч устроила импровизированное представление во внутреннем дворике сразу для всех. Из одного из своих путешествий она привезла пьесу для кукольного театра теней, разыгрываемую на фоне обклеенного пергаментной бумагой стеклянного экрана, который подсвечивался сзади свечами. За этим экраном Тесса и Марго с помощью теней марионеток показали оригинальный и довольно непристойный спектакль. Изменив свои голоса, они разыграли сценку, в которой муж приходит домой и застает жену в постели с трубочистом. Муж гоняется за ним, намереваясь побить его, но в клубах сажи не может найти трубочиста и вместо него колотит пришедшего в гости викария. Потом, решив заняться своей ненаглядной женой, муж ошибочно хватает трубочиста. Эта сценка вызвала бурное веселье среди зрителей, и многие захотели сами поучаствовать в подобной импровизации.

Минна с тяжелым сердцем разливала напитки для шумной компании. В то время как вокруг нее раздавался смех, она думала о неминуемой катастрофе, которая должна постичь ее подругу. Лолли лишь на минуту появилась во дворе, чтобы привлечь внимание мадам, а затем обе женщины исчезли в доме. Они пробыли там довольно долго, и с каждой секундой тревога Минны возрастала. Тем не менее она утешала себя слабой надеждой, что Лолли останется. Мадам Финч прежде всего была здравомыслящей, деловой женщиной, и увольнение Лолли не в ее интересах. Подобные случаи были нередкими среди куртизанок. Влюбленность в клиента какое-то время плохо отражалась на ее работе, но мадам Финч была убеждена, что такая любовь не может продлиться долго. Если это верно, то Чейз скоро поймет, какую ошибку допустил, и Лолли вернется к своим обязанностям более разумной и не склонной предаваться пустым мечтам.

В тот момент, когда два особенно веселых члена парламента фальцетом приветствовали самый фривольный эпизод спектакля, мадам Финч вернулась во двор одна. Она взяла свою папку и начала что-то писать.

Минна ждала, когда выйдет Лолли, но та не появлялась. Наконец, не в силах больше оставаться в неизвестности, Минна решила пойти в дом.

— Куда ты направляешься? — спросила мадам Финч, не отрывая глаз от бумаги.

— Я хочу взять еще один бочонок пива из погреба.

Глаза мадам Финч гневно сверкнули.

— Ничего подобного. Ты собираешься удовлетворить свое любопытство по поводу того, что стало с Лолли. Я облегчу твою задачу, чтобы ты могла сосредоточиться на своих обязанностях. Она уволена.

— Что?

— Я отправила ее собирать свои вещи. Я не намерена держать здесь бездельниц.

— Но, мадам, может быть, эта любовь скоро пройдет. Лолли образумится быстрее, чем вы можете представить. Если вы уволите ее сейчас, то потеряете потенциальный доход.

Выражение лица мадам ничуть не изменилось.

— Да, она хороша. Одна из лучших, несмотря на заурядное происхождение. Кто знает, может быть, именно поэтому? Однако я больше не нуждаюсь в ее услугах. Ее можно заменить. Есть сотни таких девушек, как она. Я легко найду другую Лолли. — Лицо мадам приняло еще более суровое выражение. — И другую Минну. Возвращайся к своим обязанностям.

Вечер казался бесконечно долгим. Те, кто не свалился пьяным, разбрелись по комнатам с девушками, которые наспех удовлетворяли их, чтобы освободиться для других ожидающих мужчин.

Когда мадам отвлеклась, Минна быстро поднялась наверх проведать Лолли. Ее нигде не было. Одежда и прочие личные вещи также исчезли. Минна заглянула в свою комнату в надежде найти там записку, но записки тоже не оказалось.

Минна, утратив всякую надежду найти подругу, спустилась в гостиную с обеспокоенным выражением лица. Она медленно подошла к бару, чтобы взять дополнительные стаканы и отнести их во двор.

Внезапно входная дверь открылась, и на пороге появилась знакомая фигура.

Солтер.

Паника гигантской волной захлестнула ее. Мадам Финч не должна его увидеть. После выговора, который она получила этим утром, ее ждет настоящий ад, если мадам застанет ее разговаривающей с Солтером.

Минна бросилась к нему. Он раскрыл объятия, думая, что она окажется в них, но она подтолкнула его к двери. Он озадаченно посмотрел на нее.

— Солтер, немедленно уходи! — настоятельно сказала Минна.

— Я только пришел, а ты уже меня гонишь? У меня даже не было времени как-то обидеть тебя.

— Уходи скорее, пожалуйста! Я не хочу, чтобы ты находился здесь.

Она потянула его к выходу, но он не двинулся с места. Мужчина такой комплекции мог уйти только по собственному желанию.

— Почему?

Невозможно было объяснить все, так как мадам Финч могла с минуты на минуту появиться в комнате. Как сказать ему, что ее ближайшее будущее на краю пропасти и что если ее уволят, она окажется в ней? Она останется без спасительной крыши над головой и без надежды на другую работу. В отличие от Лолли у Минны не было ни кузины в Йоркшире, ни сочувствующего клиента, который мог бы приютить ее. Без работы она окажется беспомощной и бездомной.

Минна быстро сообразила.

— Давай выйдем наружу, где я смогу поцеловать тебя.

Он улыбнулся.

— Это другое дело.

Солтер открыл перед ней дверь, и Минна быстро вышла.

Это был прекрасный вечер, но ее знобило. Казалось, прошла целая вечность с того момента, когда она видела Солтера последний раз, хотя это было всего лишь этим утром. Сейчас освободившись от гнетущей обстановки борделя, она почувствовала необычайную радость.

— Где ты был весь день?

Он слегка улыбнулся:

— Ну, если тебе так хочется знать, я гулял в Гайд-парке, пил чай с приятелем, а потом играл в лаун-теннис. Что еще тебе хотелось бы услышать? На самом деле я посетил лорда Бенсонхерста.

— Почему этот визит занял так много времени?

Солтер ухмыльнулся:

— Ты скучала по мне?

— Не говори глупости.

Он взял ее руки в свои.

— Значит, да.

Ее маленькие ручки были целиком поглощены его большими ладонями, от чего Минну охватило приятное волнение. В этот момент у нее возникло желание полностью слиться с ним.

.— Я хотела бы уйти с тобой отсюда, — задумчиво сказала она.

— Почему? Что-то случилось?

— Прежде всего расскажи о визите к лорду Бенсонхерсту. Он помог тебе выяснить, кто мог быть убийцей?

— В общем, да. Я точно знаю, кто убийца. Это сам Бенсонхерст.

— Что?

— Да, это он. Я уверен в этом. Убийство подобно огню. Нельзя играть с ним, не опалив пальцы.

— Почему ты так уверен, что это именно он?

— Все сходится. Тиара была послана королем Сиама в качестве одного из подарков, чтобы заручиться расположением обоих наших властителей. В связи с болезнью короля Георга король и королева не могли непосредственно принять посланца из Сиама. Я подозреваю, что тот вручил тиару Бенсонхерсту, который должен был передать ее королеве Шарлотте. Однако Бенсонхерст отдал тиару своему помощнику Прескотту и поручил ему сначала отнести ее в ювелирный магазин твоего отца с целью замены драгоценных камней на самоцветы. Королева, вероятно, не видела этой тиары, но даже если бы увидела, то не могла предположить, что камни в ней ненастоящие. Прескотт, глубоко погрязший в долгах, сделал так, как просил Бенсонхерст, но при этом решил извлечь свою выгоду из сложившейся ситуации. Он придержал драгоценные камни, а потом сделал то, чего Бенсонхерст никак не ожидал. Прескотт начал шантажировать своего хозяина, угрожая раскрыть обман. Я подозреваю, что Бенсонхерст заплатил Прескотту за молчание — отсюда деньги, которые я обнаружил в сейфе, — но когда он пришел за драгоценностями, Прескотт отказался выполнить условие сделки со своей стороны. Он решил не возвращать камни, рассчитывая, что Бенсонхерст будет продолжать ему платить. Бенсонхерст пришел в ярость, схватил первую попавшуюся под руку вещь — кожаный хлыст Прескотта — и задушил его.

Минна слушала Солтера, раскрыв рот.

— Ты арестовал лорда Бенсонхерста?

Солтер тяжело вздохнул:

— Хотел бы, но не могу. Проблема в том, что у меня нет прямых доказательств. К тому же Бенсонхерст меня уволил.

— О, какой негодяй! Что мы теперь будем делать?

— Мы? Мы — ничего. Я сам найду способ отдать его под суд. Правда, надо сказать, что сделать это будет нелегко. Бенсонхерст близок к королю, это самый могущественный человек в Лондоне. Он является советником монарха, поскольку знает всех политиков и глав государств во всем мире. К такому человеку трудно подобраться и тем более арестовать его без достаточных доказательств вины.

— Но у тебя есть драгоценные камни.

— Этого недостаточно, Минни. У меня нет доказательств, что Бенсонхерст приказал заменить камни, убил Прескотта и старался скрыть это преступление. К тому же необходимо разоблачить его так, чтобы не создать затруднений для нашей страны на международной арене. Если в мире станет известно, что человек такого высокого ранга, как Бенсонхерст, мог совершить такое отвратительное преступление, это будет удар по престижу верховной власти. Король и без того плохо себя чувствует.

Минна поняла, насколько Солтер предан своей стране, и это еще больше возвысило его в ее глазах.

— Что ты собираешься теперь делать?

— Завтра утром я хочу посетить Тауэр, чтобы увидеть тиару. Если камни в ней соответствуют тем, что находятся у меня, я отправлюсь к одному из судей… если, конечно, Бенсонхерст не известил всех, что я уже не являюсь полицейским. В таком случае я договорюсь с моим человеком, Чейзом Олкоттом, и он продолжит это дело.

Упоминание о Чейзе заставило Минну вздрогнуть. Из-за него мадам уволила Лолли. Минна тоже была предупреждена по поводу общения с Солтером. Она должна вернуться к своим обязанностям, прежде чем мадам Финч начнет ее искать.

— Мне необходимо вернуться! Приходи сюда завтра утром. Или лучше поступим по-другому, — сказала Минна, мысленно придумывая историю для мадам Финч о том, что ей необходимо отлучиться, чтобы купить чернила и пачку писчей бумаги.

— Встретимся днем в твоей квартире. Там мы сможем спокойно поговорить.

Она двинулась в направлении двери, но Солтер задержал ее:

— Постой. А как насчет поцелуя?

— Здесь? Люди могут увидеть нас, Солтер.

— Ну и пусть.

— Хорошо. Только быстро.

Она встала перед ним и подставила ему лицо. Солтер улыбнулся, в глазах его появился блеск. Затем он наклонился и прильнул к ее губам. Поначалу долгий поцелуй вызвал у нее чувство неловкости, но она не отстранилась. Вскоре волшебство его губ, прижимавшихся к ее губам, его рук, обнимавших ее, и его сердца против ее сердца вызвало пьянящее ощущение. Ей хотелось, чтобы оно длилось вечно. Постепенно Минна перенеслась в другой мир, где не было ни тиар, ни борделей, ни плохих людей. Солтер крепко обнял ее, защищая от всех невзгод. Она приоткрыла рот, и его язык проник внутрь. Минна затрепетала, охваченная страстным желанием.

Она тихо застонала, и Солтер крепче сжал ее. Одна его рука легла ей на грудь. «Еще», — неистово требовало ее естество, в то время как он ласкал ее левую грудь, пока в ответ не набух сосок. Все тело Минны пылало огнем, и, к ее великому восторгу, казалось, Солтер тоже возбудился.

— Солтер?

— Мм?

— Что, если я влюбилась в тебя?

Он улыбнулся, но его улыбка быстро угасла. Лицо его приняло озабоченное выражение. Этого Минна не ожидала. Видимо, она зашла слишком далеко. Однако Солтер снова поцеловал ее долгим, медленным поцелуем, от чего все ее тело воспламенилось и внизу живота возникли пульсации. Минна страстно желала его, но не знала, как об этом сказать. Почему он больше ничего не предпринимал? Вокруг было темно и тихо. Самое подходящее время. Почему он не хочет избавить ее от мучительного томления?

Внезапно Солтер прервал поцелуй.

— Мне пора идти, — сказал он, прижавшись лбом к ее лбу.

«Почему?»

— Подожди, пожалуйста. Я знаю место, где мы могли бы продолжить… разговор.

— Я не могу, Минни. Не сейчас. Завтра. Увидимся завтра.

Он зашагал по улице, а Минна резко втянула воздух. Она была готова убить его за то, что он оставил ее тлеть, как незагашенный костер. Возбуждение не покидало ее даже в отсутствие Солтера, подобно тому, как тлеющие красные угольки продолжают светиться во тьме. Она все еще чувствовала его запах, испытывая при этом блаженство.

Однако что-то пошло не так. Минна прокляла себя за свое невежество. Если бы она знала, что следует сказать в таком случае и как действовать, чтобы он захотел заняться с ней любовью! Все это было незнакомым для нее, и она вела себя слишком сдержанно. Она желала Солтера, и только Солтера, но не знала, как добиться его. Каким волшебным словом побудить его сказать о своей любви к ней?

Минна озадаченно наморщила лоб и двинулась к входной двери. Внезапно она почувствовала на себе взгляд, от которого померкли остатки ее радости. Подняв голову, она увидела в окне над собой сердитое лицо мадам, наблюдавшей за ней.

Минна почувствовала себя так, словно ее окунули в ледяную воду. Холод пронизал ее до костей. Колени дрожали, когда она двинулась к входной двери.

Мадам Финч ожидала ее в пустой гостиной.

— Как ты посмела ослушаться моего распоряжения!

— Я ничего не делала, — сказала она, зная, что виновата. — Просто он пришел ко входу.

— Я говорила, что не желаю, чтобы он общался с тобой.

— Я пыталась заставить его уйти, мадам.

— Да, я видела, как ты пыталась.

Минна опустила голову.

— Я не привыкла пререкаться, — продолжала мадам, — особенно со слугами. Если ты не хочешь подчиняться установленным в моем доме правилам…

Мадам не успела закончить фразу, как Минна уже поняла, что ее решение окончательно.

— Мадам, пожалуйста. Я не хотела…

— …ты уйдешь отсюда немедленно.

— О нет, мадам!

— Не говори, что я не предупреждала тебя. Когда этот полицейский прилип к тебе, я дала тебе шанс избавиться от него. Но ты этого не сделала. Так что убирайся.

— Я не впустила его в дом. Я встретилась с ним на улице.

— Меня это не волнует. Я вообще не желаю его видеть.

Минну возмутила такая несправедливость.

— Вы не имеете права запрещать мне с ним встречаться.

— Имею, пока ты работаешь на меня. Но теперь все кончено. Теперь ты можешь встречаться с кем угодно. Забирай свои вещи, иначе я прикажу бросить их в огонь.

— Пожалуйста, мадам. Его не интересует ваше заведение. Он приходит сюда из-за меня.

Лицо мадам приняло насмешливое выражение.

— Это он тебе так сказал? Глупая девчонка. Ты гораздо наивнее, чем я думала. Констебля интересует только одна вещь, моя лапочка. Для него не так важно правосудие. Главное — власть. Как только мужчина добивается хоть какой-то власти, ничего другого нет желанней для него. Даже секс его не возбуждает так, как приобретение еще большего влияния. Твой констебль добивается продвижения по служебной лестнице. Сегодня — начальник полиции, завтра — член магистрата, а оттуда — прямо в палату общин. Твоего героя интересует только власть, и ради достижения своей цели он готов предложить тебе все, что хочешь. А ты, — сказала она презрительно, — недорого стоишь. Он завладел твоим сердцем одним лишь поцелуем.

Слезы застилали глаза Минны, когда она укладывала вещи в саквояж своего отца. Раздался стук в дверь, и на пороге появилась Марго. Она прислонилась к дверному косяку; ее медно-каштановые волосы были взъерошены после общения с последним клиентом.

— Ты уже готова?

Минна поджала губы. Мадам Финч не удосужилась проводить ее сама и послала свою подручную проследить за ее уходом.

Минна не стала отвечать. У Марго был слишком циничный вид, и это не нравилось Минне. Хотя Марго заявляла о своей причастности к аристократии, она тем не менее завидовала Лолли, вышедшей из низов. Марго была довольно миловидной, однако ее худощавая фигура не шла ни в какое сравнение с роскошными формами Лолли, и ей в разное время пришлось уступить нескольких клиентов благодаря полным грудям и округлым бедрам последней. В связи с этим Марго была настроена против Лолли и соответственно против Минны.

Минна вытерла слезы. Вновь обретя чувство собственного достоинства, она подняла саквояж и шагнула к двери.

— Можешь передать мадам Финч, что я… — Она пыталась найти подходящие резкие слова на прощание. — Если с Лолли случится что-то нехорошее, мадам ответит мне за это.

Марго усмехнулась, услышав эту угрозу, однако молча проводила Минну до входной двери и захлопнула ее за ней. Этот звук прозвучал в ночной тишине подобно выстрелу.

Минна постояла немного на верхней ступеньке крыльца, размышляя, куда бы пойти. Порыв холодного ветра едва не сорвал с нее чепец. Содрогнувшись, она подняла воротник своего жакета и шагнула в неизвестность.

Ее выбор был ограничен. У нее было достаточно денег, чтобы снять комнату на неделю или две, но где найти свободную комнату в такой поздний час? Она могла бы укрыться от холода в каком-нибудь пабе, который открыт ночью, но тогда надо обязательно заказывать что-то, чтобы оставаться внутри. Кроме того, ей не хотелось, чтобы к ней приставали пьяные мужчины. Единственным ее желанием было найти тихое место, где можно поспать. Если бы она знала, куда отправилась Лолли, то могла бы присоединиться к ней. Они составили бы друг другу компанию.

Есть еще один вариант, но Минна опасалась воспользоваться им. Это Солтер. Если бы она была уверена, что он действительно ее любит, то, возможно, рискнула бы обратиться к нему. Но она не знала, как он воспримет ее появление. Она способна выдержать унижение от любого мужчины, но только не от Солтера.

Минна наклонилась навстречу ветру, который толкал ее в противоположную сторону, в направлении квартиры Солтера. Но куда еще она может пойти? Почему бы ей не попросить его предоставить ей кров хотя бы на одну ночь? По крайней мере таким образом она узнает о его истинном отношении к ней. Чем упорней она шла навстречу ветру, тем, казалось, сильнее становился он. Хотя у Минны не было настроения устраивать Солтеру проверку в этот час, его квартира являлась единственным подходящим местом, куда она могла бы пойти.

Минна направилась к улице, где он жил. Миссис Тилбери, располагавшаяся на нижнем этаже, должна первой проснуться на ее стук. Минна извинится перед ней. Но, поднявшись по ступенькам крыльца к входной двери, она обнаружила, что стучать нет необходимости. Дверь была открыта.

— Можно войти?

Ответа не последовало. Минна вошла в прихожую, приблизилась к лестнице, ведущей наверх, и крикнула:

— Солтер? Могу я войти?

На верхнем этаже раздался громкий топот, и Минна инстинктивно спряталась в укромное темное место под лестницей. Четверо крупных мужчин с платками, скрывавшими лица, сбежали вниз по лестнице и исчезли за входной дверью, не заметив затаившую дыхание Минну.

Ее мысли обратились к миссис Тилбери. Возможно, эти бандиты не тронули ее, но слабое сердце старой женщины могло не выдержать от страха. Минна толкнула дверь в комнату миссис Тилбери, но дверь была заперта. Минна с озадаченным видом начала подниматься по лестнице в квартиру Солтера.

Дверь была распахнута, Минна вошла внутрь и побледнела. В гостиной царил разгром. Диван был перевернут и порезан, столы опрокинуты, и все вещи сброшены на пол. Даже ковер был задран. Комнату освещали проникавший через окно лунный свет и упавшая на пол свеча, пламя которой угрожало поджечь ковер. Минна быстро затоптала огонь.

— Солтер? — позвала она.

Ответа не было. Минна оглядела комнату, но не увидела его. Она вошла в спальню и обнаружила там такой же беспорядок. Казалось, какой-то гигант потряс все здание и потом поставил его на прежнее место.

— Солтер?

Опять молчание. Минна была рада, что его здесь нет. Эти мужчины явно искали что-то, и она знала, что именно. Но ей было неизвестно, нашли бандиты драгоценные камни или нет. Она вернулась в гостиную, прошла мимо перевернутых стульев и наступила на торчащий кверху ковер.

Но вместо того чтобы прижаться к полу, он остался в прежнем положении, словно под ним что-то было. Минна, удивившись, отступила назад и, наткнувшись на поваленный стул, уселась на пол. Из этого положения она увидела… неподвижную руку, торчащую из-под ковра.

Минна зажала ладонью рот, чтобы не закричать. Но затем, оправившись от шока, ухватилась за край ковра и откинула его.

Под ним неподвижно лежал ее возлюбленный.

Глава 13

Минна опустилась на колени рядом с ним.

— Солтер! — крикнула она.

Он оставался неподвижным, лежа лицом вниз, и Минна не могла определить, дышал ли он.

— Солтер! — снова крикнула она. Никакого движения.

Минна, набравшись сил, о которых даже не подозревала, приподняла его неподвижный торс и перевернула тело. Он, не приходя в сознание, издал хриплый звук.

Облегченно вздохнув, Минна начала осматривать его повреждения. Тусклый свет из окна едва освещал тело Солтера, но этого было достаточно, чтобы увидеть, как безжалостно четверо мужчин избили его. Бровь была рассечена, и из раны сочилась темная кровь, на лбу также виднелась рана, на щеке выделялся огромный синяк, и нижняя губа распухла, Однако ни ножевых, ни огнестрельных ран не было.

Его брови сошлись, когда он начал приходить в сознание.

— Минна…

— Я здесь, дорогой. Я с тобой.

— Уходи… — с трудом произнес он.

— Мужчины ушли. Теперь мы оба в безопасности.

Произнеся эти слова, Минна услышала шум у двери и похолодела. Затем в ней проснулся инстинкт самосохранения, и она, схватив медный подсвечник, приготовилась дать отпор. До этого момента она никогда не думала, что способна убить человека.

Дверь скрипнула и отворилась, Минна спряталась за перевернутым диваном. В дверном проеме обозначился силуэт маленькой женской фигурки.

Минна расслабилась; страх и силы покинули ее.

— Миссис Тилбери!

— Кто здесь? — крикнула пожилая женщина хрипловатым от волнения голосом, вглядываясь в темноту.

— Это я, Минна. Мистер Лэмбрик сильно пострадал. Мы здесь, за диваном.

Миссис Тилбери подняла с ковра свечу и сунула руку в карман фартука, чтобы достать трут.

— О Боже! Какой ужас! Эти люди проникли через входную дверь и сразу устремились наверх в комнату мистера Лэмбрика. Я услышала крики, а потом началась драка. О!

Миссис Тилбери поднесла руку ко рту, затем зажгла свечу и наконец посмотрела на Солтера:

— Боже мой! Бедняга! Что они с ним сделали?

— Он нуждается в помощи, миссис Тилбери. Вызовите врача.

— О да, конечно. Мистер Хэвлок, он живет, по соседству.

Миссис Тилбери поспешно вышла из комнаты; гораздо живее, чем Минна могла ожидать от нее.

Минна подложила подушку под голову Солтера. Она кляла себя зато, что так долго не решалась прийти сюда. Если бы она отбросила свои сомнения и гордость и сразу пошла сюда, то, возможно, помещала бы планам этих бандитов или по крайней мере помогла Солтеру в борьбе против них. Минна развязала его галстук и расстегнула жилет, чтобы Солтеру было легче дышать. Он опять потерял сознание, и сердце Минны тревожно забилось. Однако, наблюдая, как вздымается и опускается его грудь, она немного успокоилась, и пульс ее постепенно восстановился.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем появился врач. Мистер Хэвлок, невысокий, но симпатичный мужчина лет пятидесяти, был явно встревожен и озабочен. Слегка растрепанные волосы свидетельствовали о том, что его подняли с постели. Поприветствовав Минну беглым кивком, он опустился на колени перед распростертым телом Солтера и начал тщательно его осматривать.

Минна поставила вокруг все свечи, какие только смогла найти, затем вернула диван в нормальное положение.

— Мы можем положить его сюда, чтобы ему было удобней?

Врач сдвинул брови.

— Его кости целы, но на ребрах большие кровоподтеки. Если мы начнем двигать его, возникнет боль. Но я думаю, что лучше передвинуть его сейчас, когда он в бессознательном состоянии, чем когда он очнется. Есть здесь мужчина, который сможет мне помочь?

— У меня достаточно сил, — сказала Минна.

Мистер Хэвлок взглянул на ее одежду служанки и одобрительно кивнул.

— Берите его за ноги, а я подниму торс. На счет «три».

Вдвоем они подняли Солтера и уложили на диван. Он застонал, но не очнулся.

— Хорошо, — сказал мистер Хэвлок, тяжело дыша после такой физической нагрузки. — Теперь необходимо промыть его раны. Вскипятите воду и приготовьте чистую материю. Нам потребуется по меньшей мере ярдов пять.

Минна повернулась к пожилой женщине:

— Миссис Тилбери, вы это сделаете?

— Юная леди, — сказал врач, — попрошу вас выйти. Я должен снять с него рубашку.

— Снимайте. Сейчас не время соблюдать правила приличия.

— Но…

— Я его не оставлю.

Врач встретил ее упрямый взгляд и пожал плечами:

— Хорошо. А что вы скажете, миссис Тилбери?

— Да, сэр, — ответила женщина и вышла, чтобы приготовить то, что он потребовал.

Врач снял рубашку с Солтера, и Минна увидела, насколько сильно избито его тело. Как сказал врач, вся грудь Солтера была в кровоподтеках, помимо того пятна, которое Минна оставила ударом доски. На плечах и предплечьях также начинали проступать синяки. Завтра его красивое тело будет выглядеть ужасно. Если, конечно, для него наступит завтра.

— Он выживет? — спросила Минна с дрожью в голосе, опасаясь услышать отрицательный ответ.

— Он будет жить. Но думаю, ему покажется, что было бы лучше умереть.

Врач быстрыми, умелыми движениями перевязывал ребра Солтера. Он делал, это так привычно, что у Минны невольно возникло предположение, что Солтер не первый раз нуждался в его услугах. Пока мистер Хэвлок трудился, Минна уделила несколько минут разговору с миссис Тилбери.

— Я не знаю, что делать дальше, — сказала она, сложив руки. — Я не могу оставить его здесь. Что, если эти люди вернутся?

— О, не дай Бог! Вы думаете, это возможно?

— Вполне. Я должна перевезти Солтера в безопасное место. Но куда именно?

Женщина выставила вверх свой костлявый палец:

— У мистера Лэмбрика есть знакомая семья в Норвуде. Его отец был конюхом в поместье лорда Беннетта Солтайра. Мистер Лэмбрик — друг этой семьи. Они примут его там. Мы отвезем его в Пембертон-Мэнор.

— Да, — медленно произнесла Минна. — Это хорошо. Соберите некоторые его вещи. Нам придется провести несколько дней за городом.

— О Боже, нет. Мне необходимо остаться. Кто-то должен привести здесь все в порядок.

— Оставьте все как есть. Я не уверена, что эти мерзавцы нашли то, что искали. А если не нашли, то обязательно вернутся сюда.

Миссис Тилбери скривила губы:

— Я знаю точно, что они не нашли то, что искали. Мистер Лэмбрик передал мне их на хранение.

Глаза Минны расширились.

— Значит, драгоценности у вас?

Миссис Тилбери кивнула, затем понизила голос до шепота:

— Они в моей банке с мукой.

Минна откинула за уши непокорные пряди, выбившиеся из-под чепца.

— Тем более вы должны уехать отсюда. Эти люди вернутся, чтобы теперь обыскать ваши комнаты.

— Боже упаси! Я не хотела говорить тебе, какое беспокойство испытываю от сознания, что эти безделушки здесь. Я все время думаю о них, опасаясь, что могу потерять их, или забыть о них, или… вместе с мукой использовать для приготовления еды! Я могу поехать к моей сестре в Суррей на несколько дней, но я не хочу брать с собой эти вещи. Я хотела бы вернуть камни мистеру Лэмбрику, чтобы он спрятал их в Пембертон-Мэноре.

Голос с дивана привлек их внимание.

— О! Проклятие!

Минна бросилась к Солтеру:

— Ты очнулся! Как ты себя чувствуешь?

— Я чувствовал бы себя гораздо лучше, если бы этот чертов хирург оставил меня в покое.

Мистер Хэвлок отстранил его руки:

— Лэмбрик, лежи спокойно, иначе я тебя свяжу!

— Хватит заниматься ерундой. Позвольте мне встать.

Солтер попытался подняться, но сморщился от боли и снова лег.

— Вот видишь? Ты упрямый глупец. У тебя серьезные повреждения. Лежи спокойно, пока тело не восстановится.

Солтеру больно было даже дышать.

— Кто это с тобой сделал? — спросила Минна.

— Я не видел их лиц, — с трудом сказал Солтер. — Но когда я доберусь до них, они пожалеют, что связались со мной.

— Покаты будешь лежать спокойно, — серьезно сказала Минна. — Прежде всего тебе надо восстановить свои силы. Как все это произошло?

Солтер резко втянул воздух и осторожно коснулся рассеченного лба.

— Они застали меня врасплох. Я дремал, сидя в кресле у камина, и не слышал, как они вошли, пока не скрипнула половица в спальне. Я проснулся, но один из них уже схватил меня за шею сзади. Другой ударил кулаком в живот. В ответ я лягнул его ногой в лицо. При этом тот, кто находился сзади меня, слегка ослабил захват, и этого оказалось достаточно, чтобы я смог встать. Тогда двое других одновременно набросились на меня и начали бить со всей силы.

Рассказывая, Солтер инстинктивно то и дело облизывал свою рассеченную губу.

— Подлые трусы! — воскликнула Минна. — Вчетвером на одного!

Солтер печально улыбнулся:

— Полагаю, они не думали о честной борьбе. Впрочем, я подозреваю, что один из них едва ли сможет произвести потомство после сегодняшнего вечера.

— А! Должно быть, это его крик я слышала! — сказала миссис Тилбери.

— Какое-то время я боролся с ними, пока один из них не ударил меня по лицу чем-то тяжелым. Я упал на пол, и последнее, что я помню, — они били меня ногами.

Минна не удержалась и провела рукой по его волосам.

— Они могли тебя убить.

На его посиневшей щеке появилась ямочка.

— Ты скучала бы по мне?

— Нисколько, — сказала она, хотя в ее словах не было убедительности.

Мистер Хэвлок начал укладывать в чемоданчик свои инструменты и бутылочки.

— Все, что тебе сейчас требуется, — это несколько дней отдыха. Твои синяки и ссадины скоро заживут, но для полного восстановления ребер потребуется несколько недель.

— Я не могу ждать несколько недель. Прежде всего я должен сменить замок на входной двери.

Теперь Минна была вынуждена успокоить его.

— Ничего такого ты не будешь делать. Ты должен лежать.

Миссис Тилбери дала Солтеру глоток вина, а Минна в это время отвела врача в сторону и изложила ему свой план перевезти Солтера за город. Мистер Хэвлок отнесся к этому с пониманием, однако предупредил, что в настоящее время путешествие для Солтера будет очень болезненным.

— Тряска в карете заставит его невероятно страдать. Единственное, чем я могу помочь, так это дать ему снотворное.

— Это хорошая мысль. Как вы считаете, мы можем сделать это без его ведома? Боюсь, он не захочет, чтобы с ним обращались как с инвалидом.

Мистер Хэвлок усмехнулся.

— Да он готов впрячься вместо лошадей и тянуть карету, чтобы доказать, что мы ошибаемся насчет его здоровья. — Врач протянул Минне маленькую бутылочку: — Это снотворное. Добавьте его в стакан с бренди, и он ничего не заметит. Это заставит его проспать часов шесть или семь.

— Этого времени вполне достаточно. Благодарю вас, мистер Хэвлок.

Врач пожелал Солтеру скорейшего выздоровления и удалился. Минна отправила миссис Тилбери вниз за драгоценностями, а сама села на стул рядом с диваном. Она покачала головой.

— Не знаю, что сказать. Ты был невероятно… — Она попыталась найти нужное слово.

— Храбрым? — предложил Солтер.

— Глупым! Ты представляешь, что могло случиться? Они могли тебя убить.

— Ты не веришь в меня?

— Верю, но четверо против одного… Тебе следовало сразу отдать эти камни. Они не стоят твоей жизни.

Солтер озорно улыбнулся:

— Видимо, твое мнение изменилось. Насколько я помню, однажды ты была готова убить меня из-за этих цветных камешков.

Минна покраснела и улыбнулась, несмотря на свою тревогу:

— Ты знаешь, что я имею в виду.

Солтер покачал головой:

— Эти ублюдки не собирались оставлять меня в живых. Независимо оттого, нашли бы они драгоценности или я вернул бы их, как ты предлагаешь, едва ли мы разговаривали бы с тобой сейчас, если бы я не оказал им сопротивления. В следующий раз Бенсонхерст натравил бы своих псов на тебя. Я не мог допустить этого.

— Бенсонхерст? Думаешь, это он нанял этих людей?

— Несомненно. Он старается заполучить эти камни, чтобы защитить себя. Учитывая то, что тебе многое известно, ты станешь их следующей мишенью. Но я не позволю им сделать и шага в твоем направлении.

Минна почувствовала необычайный душевный подъем. Солтер хотел ее защитить. Но в следующий момент она услышала коварный внутренний голос, внушавший сомнение. «Он полицейский. Он обязан защищать каждого». Тряхнув головой, она решила проигнорировать этот голос. Если Солтер не задумываясь вступил в борьбу, чтобы защитить ее, то она обязательно должна ему помочь.

Минна встала и подошла к буфету, где Солтер держал на полке бутылку бренди.

— Уже поздно. Выпей хорошую порцию бренди на ночь, чтобы уснуть.

Она незаметно вылила в стакан снотворное из бутылочки, которую ей дал мистер Хэвлок.

— Нет, спасибо. Я не могу ложиться спать. Я должен сделать что-то с входной дверью, на случай если эти люди решат вернуться, чтобы довершить свое дело.

Солтер попытался подняться и застонал, когда понял, что не сможет сделать это без посторонней помощи.

— Тебе пока нельзя двигаться.

— Минни, я должен обеспечить безопасность этого дома.

— Хорошо, но сначала выпей бренди. Спиртное придаст тебе необходимые силы, чтобы подняться.

— Ладно, воспользуюсь твоим советом. Это позволит мне встать с дивана или уснуть.

— И то и другое.

Солтер опрокинул стакан и громко выдохнул воздух.

— Хорошо. Теперь помоги мне встать.

— Не спеши. Ты должен еще немного полежать.

— Минна, перестань опекать меня, как больничная нянька. Дай мне руку, чтобы я мог встать.

Минна положила обе руки на его обнаженную грудь:

— Я сказала нет! Ты останешься лежать.

Солтер недоверчиво посмотрел на нее:

— Или что?

— Или я сяду прямо на тебя. И перестань буянить. Ты сейчас не в том положении, чтобы мне перечить.

— Минни, я готов поддержать твое намерение. Если ты хочешь сесть на меня, то я не против. Думаю, нам обоим будет приятно.

Минна покраснела, однако, приняла сердитый вид.

— Ты типичный мужчина. Заставить женщину сделать всю работу! Если хочешь удовлетворить свою страсть, наберись сначала сил, чтобы показать мне, на что ты способен. Я позабочусь о входной двери и о миссис Тилбери. А ты лежи спокойно.

Он поднял кверху обе руки:

— Да, мэм. Теперь я понимаю, почему слово «доминанта» включает твое имя. — Он наблюдал, как Минна ставит по местам перевернутую мебель, и, судя по его улыбке, ему нравилось, что она взяла на себя обязанности хозяйки. — Могу я хотя бы говорить?

Она вздохнула:

— Слушаю тебя.

— Соблаговолит ли моя хозяйка оказать своему слуге небольшую услугу, за что он будет ей бесконечно благодарен?

Минна скривила губы:

— В чем дело?

— Принеси мой пистолет из спальни.

Минна не нашла в этом ничего предосудительного.

— Хорошо. Но только если ты пообещаешь лежать спокойно до утра.

Минна принесла ему пистолет с кобурой и наблюдала, как он при свете свечи проверил ствол, затем убедился, что у него достаточно патронов, пороха и пыжей для многократной стрельбы. Тем временем снотворное мистера Хэвлока начало действовать. Солтер все сильнее и чаще зевал.

В конце концов он погрузился в сон. Минна пошла в его спальню и уложила в дорожный чемодан кое-что из одежды, которую нашла в гардеробе. Затем вытащила одеяло из-под валявшегося на полу перевернутого матраса и вернулась в гостиную. Внизу миссис Тилбери уже вынесла свои сумки в прихожую.

— Вот, моя дорогая, — сказала она, протягивая Минне мешочек со следами муки. — Возьми эти драгоценности. Они принесли беду в этот дом, и надеюсь, Бог даст, я никогда не увижу их снова.

Минна положила камни в карман своего фартука.

— Ждите меня здесь. Я пойду за экипажем.

Плотный туман окутал город, и на улице стояла ничем не нарушаемая тишина. В отдалении Минна услышала голоса разговаривающих людей. Потерев руки, чтобы немного их согреть, Минна прошла два квартала до площади. Там она увидела уличных торговцев, устанавливающих свои прилавки. Назавтра намечался базарный день, и на площади начали появляться ряды столов с овощами, фруктами, цветами и всевозможными специями. Дойдя до середины площади, Минна ощутила запах свежего хлеба и мясных пирогов от одного из прилавков. Чуть дальше женщина запихивала назад в ящик непокорных цыплят. Торговец рыбой выкладывал на стол свой ночной улов. Никто не обращал на Минну внимания, потому что покупателей не ждали раньше утра.

Она окинула взглядом площадь в поисках экипажа, который можно было бы нанять, чтобы перевезти Солтера в Норвуд. У обочины она заметила фаэтон, однако едва ли будет удобно перевозить раненого спящего мужчину в таком тесном экипаже. Впрочем, для миссис Тилбери он вполне сгодится, поэтому Минна отправила кеб к дому Солтера. Наконец ее взгляд остановился на повозке с овощами.

Плотный мужчина с густыми усами, концы которых загибались до середины щек, выгружал овощи на деревянный прилавок.

— Извините, — сказала Минна.

— Добрый вечер. Чем могу помочь?

— Могу я нанять вашу повозку?

— Для чего?

Не желая слишком откровенничать, она сказала:

— Мне надо отвезти моего приятеля домой в Пембертон-Мэнор в Норвуде. Он напился и ввязался в драку с мужчиной, который оказался сильнее его. Теперь он в отключке.

— В Норвуд? Это мне не по пути, мисс. Я выполняю заказы.

— Я заплачу вам пять шиллингов.

Он почесал голову.

— Десять.

Минна усмехнулась:

— Вы с ума сошли. Это повозка для овощей, а не королевская карета. Даю шесть. Половину сейчас, половину, когда прибудем на место.

— Договорились.

Они подъехали к дому Солтера. Джаспер сдвинул овощи на одну сторону, и Минна уложила плотное одеяло на дно повозки. Солтер крепко спал, когда они вошли в комнату, и она с трудом его разбудила. Джаспер помог ему встать и, перекинув его руку через свое плечо, спустился вместе с ним по лестнице, а затем уложил Солтера в повозку. Минна, не обращая внимания на вопросы, которые он задавал в полусонном состоянии, завернула его в одеяло. Затем они погрузили в повозку вещи. Когда миссис Тилбери отъехала в фаэтоне, Минна проворно вскочила на сиденье повозки, и они тронулись в путь.

Покинув Лондон, она немного расслабилась, хотя знала, что опасность еще не миновала. Пока враг не побежден, он может снова нанести удар.

Глава 14

Небо над ними просветлело, когда они прибыли в Норвуд. Солтер крепко спал в течение всего путешествия, которое заняло полтора часа. Минне не так повезло. После напряженной бессонной ночи она чувствовала себя совершенно разбитой. Пембертон-Мэнор казался раем, когда он наконец замаячил на горизонте.

Дом был довольно большим, с простым фасадом. Основной достопримечательностью поместья являлись его земли, которые простирались на несколько миль во все стороны. Они проезжали мимо яблоневых и грушевых садов, ферм, где выращивались разнообразные овощи, и лугов с пасущимися на них овцами и крупным рогатым скотом.

Минна попросила Джаспера подъехать к входу для слуг, которые уже не спали, несмотря на ранний час. Она энергично постучала в дверь, и ей открыл озадаченный дворецкий.

— Доброе утро. Меня зовут Минна Холлидей. Я подруга мистера Солтера Лэмбрика. Он ранен. Можем мы войти?

Дворецкий Форбиш тотчас послал двух лакеев, чтобы те осторожно перенесли Солтера в гостевую комнату. Минна подробно рассказала, что произошло, — как Солтера застала врасплох банда громил, проникших в его дом. Но при этом она ни словом не обмолвилась о драгоценностях.

Лакеи и служанки быстро прибрались в его комнате и нагрели ее, за что Минна была им благодарна. Они шепотом обменивались мнениями относительно состояния Солтера, явно встревоженные, и старались сделать все для его удобства.

Когда служанки одна за другой покинули комнату, Минна взглянула на спящего Солтера, лежавшего в чистой постели. Осознав, что он наконец в безопасности, она вдруг ощутила невероятную слабость.

— С вами все в порядке, мисс?

Минна посмотрела на юную служанку остекленевшим взглядом.

— Да, я в порядке, — ответила она автоматически.

— Вы выглядите совсем обессиленной. Мы найдем вам постель. Вы можете поспать с Харриет. Одна сторона ее кровати свободна.

Минна с трудом воспринимала слова девушки, не понимая их логики. Затем она осознала, что все еще одета, как официантка бара. Поэтому девушка решила, что она служанка Солтера, и предлагала ей поспать в помещении для слуг.

— Нет, спасибо. Я должна последить за мистером Лэмбриком.

— Мы о нем позаботимся, — мягко сказала служанка. — Вам необходимо отдохнуть.

— Нет, я его не оставлю. Позвольте мне немного подремать здесь, в кресле. Я быстро приду в себя.

Служанка неуверенно посмотрела на нее:

— Хорошо, мисс. Я принесу вам одеяло.

Солнце уже ярко светило за шторами. Солтер по-прежнему крепко спал, и в комнате было тихо. Минна Села в обитое бархатом кресло, довольная, что больше не испытывает тряски в деревянной повозке, и через мгновение уснула.

Зазвучали голоса, которые Минна спросонья не могла разобрать. Она решила проигнорировать их и сосредоточиться на своем сне.

Однако голоса оказались реальными. Кто-то находился в комнате.

Она инстинктивно вскочила с кресла с еще затуманенным после сна сознанием, но готовая защищать Солтера. Ее импульсивная реакция напугала пожилую пару, стоявшую в изножье кровати Солтера, и они отпрянули, увидев ее агрессивную позу.

Наконец до ее сознания дошло, что это лорд и леди, хозяева этого дома.

— Прошу прощения. Я думала, что это… кто-то другой.

Женщина отняла руку от своей груди.

— Кто вы?

Минна потерла руками лицо.

— Меня зовут Вильгельмина Холлидей. Я подруга мистера Лэмбрика. Он ранен.

Крепкий красивый мужчина с сединой на висках сказал:

— Форбиш сообщил нам, что Солтера избили, что вы нашли его в ужасном состоянии и оказали ему помощь. Это правда?

— Совершенно верно. Мне сказали, что он может найти здесь убежище и возможность восстановить свои силы. Надеюсь, это так?

— Конечно, моя дорогая. Солтер — сын одного из моих самых преданных слуг. Мы будем рады позаботиться о нем.

— Спасибо. Теперь я спокойна. Я не знала, как еще ему помочь.

— Вы все сделали правильно, — сказала леди Солтайр; ее породистое лицо излучало радушие. — Дорогая, может быть, нам следует послать за врачом? Он все еще без сознания.

— Нет, — сказала Минна. — Он просто спит. Врач, который обследовал его в Лондоне, дал ему снотворное. Благодаря этому я смогла доставить его сюда так, чтобы он не почувствовал боли.

Лорд Солтайр усмехнулся:

— Все ясно. Потребовалось усыпить его, чтобы он в конце концов навестил нас.

Его жена согласно кивнула.

Минна почувствовала себя неловко от того, что каким-то образом подвела Солтера.

— Его кости целы, — сообщила она, — но все ребра в кровоподтеках. Ему трудно двигаться. И дышать тоже тяжело.

— Бедняга, — сказала леди Солтайр, наморщив прекрасный лоб.

Несмотря на свои годы, это была очень красивая женщина. Ее высокие скулы и томный взгляд придавали ей благородный вид. Все это в сочетании с изящными плечами и превосходной осанкой создавало впечатление, что она была бы прекрасной моделью для художника.

— Скажите, схватили мерзавцев, которые напали на него? — спросил лорд Солтайр.

Минна покачала головой:

— Солтер даже не знает, кто они.

— Хм. Ну, кто бы они ни были, они знали, что делают. Избив Солтера, они нанесли урон полиции. Я готов послать моих людей, чтобы они нашли этих негодяев.

Леди Солтайр коснулась руки мужа.

— Пусть Солтер сначала поправится, прежде чем мы займемся поисками напавших на него людей. А пока, моя дорогая, — сказала она, обращаясь к Минне, — почему бы вам не отдохнуть еще немного? Я уверена, Форбиш найдет для вас более подходящее место, где можно поспать. А тем временем Селеста подежурит возле Солтера.

— Нет, спасибо, — сказала Минна, неуверенная, что горничная сможет сделать все, что ему потребуется. — Я хотела бы находиться здесь, когда он проснется.

— Как пожелаете, — сказала леди Солтайр с улыбкой.

Когда супруги ушли, Минна порадовалась, что нашла подходящее место для выздоровления Солтера. Лорд и леди Солтайр оказались великодушными и внимательными людьми, хотя немного отчужденными. Впрочем, этого следовало ожидать, подумала она. Ведь Солтер прежде всего был только сыном слуги.

Минна осторожно присела на кровать и посмотрела на него. Он был очень красив, несмотря на синяк на щеке, распухшие бровь и губу, и запекшуюся кровь на ссадинах. Он повел себя как настоящий рыцарь, когда помог ей вновь обрести уверенность в себе после оскорбления, нанесенного Андервудом. Он отличается принципиальностью и благородством, потому что не может допустить, чтобы убийца оставался ненаказанным. Он обладает удивительным умом и проницательностью. Он смелый и сильный, если сражался с четырьмя нападавшими. Он очень привлекательный мужчина.

И кажется, он любит ее. В его присутствии она чувствует себя настоящей женщиной и уже не может представить себе мир без него. Минна слегка провела пальцами по его рукам с опухшими суставами. Эти руки своими прикосновениями воплощали в жизнь ее эротические фантазии. При всем этом она ощущала еще и духовную близость с ним.

В этот момент она дала себе клятву, что станет достойной его женщиной, чего бы ей это ни стоило.

Внезапно дверь открылась, и в комнату поспешно вошла молодая женщина. Она обладала такой же элегантной красотой, что и хозяйка дома, только была моложе и свежее. Ее волосы с шелковистыми светло-рыжими локонами были уложены в безукоризненную прическу. На ней было очаровательное светло-желтое утреннее платье с белыми цветочками и белым поясом, подчеркивающим ее высокую тонкую талию.

— Что вы делаете?

Минна была удивлена этим вопросом. Она ничего не делала, кроме того, что сидела рядом с Солтером. Она посмотрела вниз и обнаружила, что гладит его руку, безвольно лежавшую на ее колене.

— Ничего.

— Я буду вам очень признательна, если вы действительно не будете ничего здесь делать, — сказала женщина с раздражением, указывая Минне на кресло.

Не желая причинять беспокойство хозяевам, Минна села в кресло.

— Благодарю вас. — Женщина подошла к кровати Солтера и посмотрела на него. Ее красивое лицо исказилось от ужаса. — Он выглядит так, словно по нему пробежал табун лошадей.

Минна кивнула:

— Похоже на то. Эти люди безжалостно избили его.

Женщина поморщилась, словно от неприятного запаха.

— Как он себя чувствует?

— Он испытывает сильную боль, хотя не признается в этом. Потребуется некоторое время для его полного выздоровления.

— Когда его лицо вернется в нормальное состояние?

— Лицо?

— Да, его лицо. Я не могу смотреть на него такого. Он выглядит ужасно. Врач сказал, когда опять навестит его?

Минна была удивлена. Ей тоже не нравилось состояние Солтера, но она понимала, чем оно вызвано и как он страдает при этом.

— Полагаю, в ближайшее время.

Лицо леди приняло еще более неприязненное выражение.

— Не могли бы вы умыть его?

Минну охватило негодование.

— Вам следовало бы знать, что синяки не смываются водой.

— Попридержи язык! — властно сказала молодая леди. — Кто ты такая?

Ее высокомерный тон нисколько не смутил Минну.

— Меня зовут Минна. Я подруга Солтера. А вы кто?

— Какая наглость! Я леди Селеста. Невеста Солтера. Невеста.

Это слово поразило Минну, как удар в живот. Она пришла в полное замешательство. Ни оскорбительные выпады, ни уничижительные замечания не могли ранить ее сильнее, чем это слово.

— Его… неве… — Она не могла даже повторить его. Произнесенное вслух, оно могло лишь усилить боль в сердце. — Солтер никогда не говорил мне, что обручен.

— По-видимому, вы не такая уж близкая подруга.

По-видимому, нет. Внезапно Минна почувствовала себя законченной дурой. Игрушкой в его руках. Мадам была права: Солтер завладел ее сердцем благодаря одному лишь поцелую. Она считала это достойной ценой, потому что очень высоко ценила этот поцелуй. Но для него он был равноценен мелкой монете, которую он мог легко бросить нищему. То, что действительно было дорого для него, находилось здесь. И это была другая женщина.

Минна была потрясена, но она не могла позволить Селесте увидеть ее разочарование.

— Я не помню, чтобы он упоминал о вас. Впрочем, — добавила она, — я тоже ничего не говорила ему о своем женихе. Ну, теперь, кажется, все выяснилось. Думаю, вы сможете позаботиться о нем. А я, пожалуй, пойду на свежий воздух.

Минна поспешно вышла, прежде чем ее глаза затуманились от слез.

Казалось, он был погружен в липкую патоку. Он пытался выбраться из нее, но тело не слушалось. До его сознания доносились неясные знакомые голоса, однако он не мог сопоставить их с лицами.

— …положите эти вещи на кровать. Если мне предстоит находиться здесь, то я должна выглядеть наилучшим образом.

В его сознании возникла тревога, но тело оставалось неподвижным. Он крикнул бы, если бы мог открыть рот. В следующий момент ноги ощутили легкое давление.

— Эта ткань слишком темная. Можно подумать, будто я в трауре. Эта прекрасно подходит к туфлям, но эти загогулины отвратительны.

Все это было лишено логической связи. Казалось, его сознание представляло собой разрушенную мозаику, которая теперь постепенно складывалась в единое целое.

— Кажется, он проснулся. Уходите быстро все отсюда.

Солтер застонал, постепенно возвращаясь к реальности. Он открыл глаза и увидел потрясающе красивое лицо.

— Селеста? — пробормотал он.

— Да, мой милый?

— Что ты… что ты делаешь здесь, в Лондоне? — Он оглядел комнату. — Подожди… где я нахожусь?

— Ты в Пембертон-Мэноре. Мы заботимся о тебе, дорогой.

Какие-то части пазла все-таки никак не стыковались.

— Как я здесь оказался?

— Не важно. Главное — ты теперь в безопасности.

Слишком много вопросов теснилось в его голове. Он сделал глубокий вздох, и его тело пронизала боль. Он стиснул зубы, вспомнив события, которые привели его в такое состояние. Это не был кошмарный сон. С огромным трудом он приподнялся и сел. Каждая травма давала о себе знать, живо напоминая о полученных ударах. Утром после драки всегда бывало хуже всего.

— Где Минна?

— Кто? — переспросила Селеста.

— Минна, — повторил Солтер, не зная, как еще пояснить.

Селеста поджала свои полные губы:

— Не знаю.

Солтер осторожно откинул одеяло:

— Я должен ее найти.

— Тебе нельзя двигаться. Не стоит думать об этой служанке. Не беспокойся, она где-то здесь, в доме. Где ты ее откопал?

Солтер облегченно вздохнул. Значит, она тоже в безопасности. Однако его физические усилия вызвали другую настоятельную потребность.

— Селеста, подай мне ночной горшок.

Ее зеленые глаза расширились.

— О Боже! Я сейчас позову служанку.

Он застонал.

— Я не могу терпеть. Дай мне скорее горшок.

— Дорогой, я не могу прикоснуться к нему. Подожди. Я пришлю к тебе лакея.

Селеста выбежала из комнаты, оставив его страдать.

Не желая опозориться, Солтер соскользнул с кровати и опустился на пол, на все четыре конечности. Боль в боку была мучительной, но он должен достать из-под кровати горшок, пока не поздно. Хотя его руки были воспалены, он поспешно расстегнул пуговицы на своих штанах. Облегчившись, Солтер почувствовал себя гораздо лучше.

Затем он оглядел комнату. Он никогда не был прежде в гостевых комнатах поместья. Его мать была служанкой ее светлости до того, как вышла замуж за его отца, который служил конюхом в конюшне его светлости. Когда у них появились дети, мать посвятила себя заботам о семье и ведению хозяйства в их коттедже на окраине поместья. Однако Солтера не допускали в дом, пока Селеста не обратила на него внимание.

Селеста.

Боль усилилась, когда он попытался снова лечь в кровать. Селеста была красивой, как ее мать. Когда она появлялась с ним в городе, все считали его счастливчиком. И Солтер почитал за честь, когда она приходила в загон полюбоваться им, в то время как он помогал отцу ухаживать за лошадьми. Лорд и леди это не одобряли. В конце концов ее постоянное внимание к нему чуть не стоило его отцу работы. Однако родители Селесты вскоре поняли, что она уделяет столько внимания слуге только для того, чтобы им досадить. Селесте была противна мысль о «подходящем браке» с богатыми, но непривлекательными джентльменами, которые ухаживали за ней, когда она достигла соответствующего возраста. Солтер однажды пожалел Селесту за то, что мужчины слетаются на ее красоту, как мухи на мед, так что она устала их отгонять. Но, сделав выбор, она стала использовать свою красоту как оружие для достижения своей цели, и это разочаровало Солтера.

Селеста никогда по-настоящему не любила его. Она хотела его, подобно тому, как избалованный ребенок, увидев яркую игрушку, начинает требовать, чтобы ему ее купили. Он был единственным мужчиной, который не пытался за ней ухаживать, и это еще больше укрепляло ее в стремлении завладеть им. После того как он женился на Веронике, Селеста ужасно огорчилась и замкнулась, игнорируя внимание мужчин. Когда она стала старше, ее родители встревожились, так как она упорно не хотела выходить замуж, хотя нельзя сказать, что не было хороших предложений. Несмотря на то что ей хотелось наслаждаться в брачной постели с красивым мужчиной, она отказывалась отдавать кому-либо свою руку и сердце. В настоящее время родители Селесты были готовы отдать ее замуж за кого угодно, будь то дворянин или нет, так как ей уже исполнилось тридцать лет. Поскольку Селеста хотела только Солтера, они просили его сделать ей предложение.

Их доводы были весьма убедительными. Во-первых, он с самого начала был предметом ее обожания. Во-вторых, она все еще любила его. В-третьих, он унаследует все их состояние как муж их единственной дочери. Однако Солтер не имел намерения вступать в брак со столь же ненадежной женщиной, как и его первая жена. Он смирился со смертью Вероники, но не с ее предательством. Когда лорд и леди Солтайр поняли, что он не примет их предложения, они решили пустить в ход козырную карту — его отца.

Томас Лэмбрик служил этой семье в течение сорока лет и стал опытным специалистом по части объездки и разведения лошадей. Он оставался наемным работником в семье Солтайров, пока его пораженные артритом руки и больная спина не лишили его возможности продолжать работать. Но лорд и леди Солтайр не уволили Томаса и позволили жить в коттедже бесплатно, позаботившись о его содержании, включая сиделку, которая за ним ухаживала. Они очень тонко напомнили Солтеру о своем великодушии по отношению к его больному отцу и дали понять, что Солтер обязан им за их доброту. Если они взяли на себя заботу о его отце, то он должен чем-то им отплатить.

Все это было почти год назад. Селеста осталась в поместье готовиться к свадьбе, а Солтер вернулся в Лондон к своим обязанностям, начальника отделения полиции.

Его взгляд случайно натолкнулся на багаж в углу. Один чемодан принадлежал ему, другой — Минне.

Минна.

Как и Селеста, она была полна противоречий. Но Минна резко отличалась от Селесты. Она считала себя некрасивой, хотя это далеко не так. У нее очень выразительные глаза, в которых отражались все ее чувства. Она ошибочно полагала, что пренебрежение мужчин связано с тем, что она нехороша собой, хотя дело было совсем не в этом. Вовсе не некрасивая внешность являлась причиной одиночества Минны. Ее одолевал страх. Она боялась быть не такой, как все, и старалась походить на других женщин, забывая о собственных достоинствах.

К тому же Минна была парадоксальной женщиной, знающей все о сексе и любовных отношениях и в то же время не имеющей в этом никакого опыта. Все равно что знать рецепт приготовления какого-нибудь замысловатого блюда, но никогда не пробовать его приготовить. Такое сочетание невинности и осведомленности притягивало его к ней. Он невольно подумал: что будет, когда она наконец пересечет границу между теорией и практикой? Вероятно, она должна быть великолепной любовницей.

Для другого мужчины, подумал он, раздраженный приступом ревности. Солтер потер руками лицо, чтобы избавиться от этих мыслей, и боль тут же напомнила о побоях, которые он получил. Эти синяки должны скоро сойти, но душевная боль останется. Он чувствовал ее каждый раз, когда думал о Селесте. И сейчас, находясь в этой комнате, он особенно мучительно воспринимал сложившуюся ситуацию. С огромным усилием Солтер натянул сапоги и без сюртука вышел из комнаты, решив отправиться на поиски Минны.

Он нетвердой походкой шел по коридорам особняка, останавливая слуг, чтобы спросить о ней. Они или не знали, кто она такая, или не знали об ее местонахождении. Тогда он остановился и решил воспользоваться навыком, приобретенным за время работы в полиции. Многие преступники были пойманы им благодаря тому, что он старался поставить себя на их место и, учитывая их характер и привычки, определял, как они могут поступить в той или иной ситуации. Итак, если бы он был Минной, куда бы он пошел?

Она, несомненно, захочет уединиться, а в доме слишком много людей. Значит, надо искать ее вне дома.

В задней части и мелась дверь, ведущая в сад. Солтер вышел на просторную террасу и направился по каменным ступенькам в дальний конец сада. Он не нашел Минну среди густой зелени самшитовых кустов, однако по всем четырем сторонам сада были проложены увитые плющом крытые дорожки. Солтер определил, на какой стороне самая густая тень, и двинулся в том направлении.

Там, на скамейке, он увидел Минну, которая, сложив руки на груди, смотрела вдаль.

— Кажется, ты меня чем-то отравила, — сказал он.

Минна удивленно повернула голову в его сторону.

— Бренди, которое ты дала мне прошлым вечером, лишило меня сознания. В нем была настойка опия?

— Я не знаю. Мистер Хэвлок дал мне это лекарство. Тебе следует находиться в постели.

Солтер, прихрамывая, подошел к скамье и сел рядом с Минной.

— Ты продолжаешь мной распоряжаться? Если ты хочешь, чтобы я оставался в постели, ляг со мной.

Его шутливое предложение не вызвало ответа, которого он ожидал. Минна опустила голову.

— А! Должно быть, ты познакомилась с Селестой.

Это имя, произнесенное Солтером, заставило Минну вздрогнуть. Она медленно подняла голову и встретилась с ним взглядом.

— Оказывается, ты помолвлен.

— Да.

Больше сказать было нечего. Последовала неловкая пауза.

— Поздравляю.

Он тяжело вздохнул:

— Лучше бы ты не привозила меня сюда, Минна. Я хотел бы принимать другие поздравления. Я хотел бы…

— Мистер Хэвлок дал мне также это лекарство для тебя, — сказала она, доставая бутылочку из кармана своего платья.

— Минна…

— Он сказал, чтобы я смазала этим средством твои синяки, как только ты проснешься.

Она извлекла из кармана тряпочку.

— Минна, перестань. Я хочу поговорить с тобой.

— Не беспокойся. Это не снотворное. Один американский коллега мистера Хэвлока привез эту настойку в Англию. Это лещина виргинская, которая, по его словам, является прекрасным средством для лечения синяков и ссадин.

Она приложила Смоченную темной жидкостью тряпочку к его подбородку. Солтер вздохнул и посмотрел на нее с задумчивым видом:

— Странное ощущение.

Минна убрала тряпочку.

— Чувствуется жжение?

— Нет, я имею в виду твое ухаживание за мной здесь. — Он смотрел на нее, в то время как она продолжала протирать жидкостью синяки на его лице, избегая его взгляда. — Как хорошо иметь такую помощницу.

Помощница. Так вот, значит, кем она была для него. Минна с трудом сдержала слезы гнева и обиды.

— Постарайся больше не ввязываться в драку. Я не знаю, смогу ли помочь тебе в следующий раз, после того как ты меня обманул.

— Я никогда не обманывал тебя.

— Разве я не говорила тебе, что с моей стороны будет большой ошибкой, если я в тебя влюблюсь? Почему ты тогда не сказал мне о Селесте? А я скажу почему. Потому что ты хотел, чтобы я помогла тебе в деле об убийстве. Ты добился своего, и теперь я тебе больше не нужна.

— Минна, не говори так. Ты мне очень нужна.

— Ха! Как льву нужна добыча.

Она попыталась подняться, но он снова усадил ее на скамью. Проявление его силы удивило Минну. Он взял ее за руки и притянул к себе.

— Я не хочу этого брака с Селестой. И никогда не хотел. Но у меня есть обязательство перед ее семьей, и я должен выполнить его. Но я не позволю тебе обвинять меня в том, что я общался с тобой только ради своей выгоды. Я никогда не хотел тебя обидеть.

Выступившие слезы жгли ее глаза.

— Ты заставил меня поверить… я думала, что ты…

— Я сожалею, что ты поняла мое отношение к тебе таким образом. Просто я очень беспокоился о тебе.

Такой холодный ответ вызвал у нее раздражение.

— О, все мужчины одинаковы! Полагаю, для вас не имеет значения, скольким женщинам вы говорите подобные слова. Чем больше женщин волочится за вами, тем лучше. Я не хочу быть одной из твоих поклонниц. Я оставляю тебя с твоей замечательной Селестой.

Минна снова попыталась встать, но он опять удержал ее.

— Минни, я вовсе не считаю ее замечательной…

Он выпустил ее руки и провел ладонью по ее щеке, от чего у нее перехватило дыхание.

— Не надо, — сказала она.

— Почему?

Правдивый ответ вырвался у нее помимо воли.

— Потому что мне это нравится.

Солтер улыбнулся. Он склонил голову и прильнул губами к ее губам. Она хотела воспротивиться, но удивительная нежность его поцелуя смягчила ее реакцию. Ее руки легли на его грудь, но вместо того чтобы оттолкнуть его, она провела пальцами по теплой коже в раскрытом вороте рубашки, ощутив напряженные мышцы. Жесткая щетина вокруг его губ царапала ее мягкие губы, и это напомнило ей, каким восхитительно мужественным он был. Его руки обвились вокруг нее.

«Стоп, — прозвучал непрошеный внутренний голос. — Что ты делаешь? Ведь он собирается жениться на Селесте и скоро забудет тебя. Неужели ты хочешь, чтобы он так обошелся с тобой?»

— Нет! — крикнула она, отталкивая его.

На лице Солтера отразилось замешательство.

— Что-то не так?

— Все не так. Отпусти меня.

Она попыталась вырваться из его объятий, но он крепко держал ее.

— Минна, подожди. Я хочу сказать тебе, что я…

— Я сказала, оставь меня!

Она умышленно ткнула его в ребра, зная, что там у него самое чувствительное место. Это был единственный способ освободиться. Солтер схватился за бок, и гримаса исказила его лицо. Он ослабил захват, и Минна, выскользнув из его объятий, побежала назад в дом.

Едва сдерживая рыдания, она вбежала в предоставленную ей комнату и наконец дала волю слезам. Она проплакала почти целый час и, когда слез уже не осталось, погрузилась в глубокий сон.

Спустя несколько часов к двери ее спальни подошла служанка. Поскольку Минна оказалась спасительницей Солтера, леди Солтайр пригласила ее присоединиться к ним за обедом. Сначала Минна думала отказаться; ей не хотелось видеть Солтера и Селесту, к тому же у нее не было приличной одежды. Затем, пожалев о своей минутной слабости в саду, она решила воспользоваться возможностью показать Солтеру и себе самой, что он ей безразличен. Минна попросила приготовить ей ванну.

Когда часы в холле пробили шесть раз, Минна спустилась вниз в своем единственном вечернем платье кораллового цвета, которое отец подарил ей на двадцатилетие. Остальные наряды она давно продала, чтобы оплатить аренду квартиры после ареста отца, однако с этим платьем она не могла расстаться.

Лорд и леди Солтайр беседовали в библиотеке, когда дворецкий объявил о прибытии Минны.

— Мисс Холлидей! Как прелестно вы выглядите, — оживленно сказал лорд Солтайр. — Пожалуйста, входите и выпейте с нами. Я надеюсь, вы хорошо отдохнули после сурового испытания минувшей ночью.

— Да. Благодарю вас за гостеприимство.

— Не стоит благодарности, детка, — сказала леди Солтайр, улыбаясь, и похлопала по дивану рядом с собой: — Садитесь, пожалуйста. Я ужасно переживала, узнав подробности того, что произошло прошлой ночью.

Минна хотела ответить, но в этот момент Форбиш открыл дверь:

— Мисс Селеста, миледи.

Селеста быстро вошла в комнату в великолепнейшем наряде. Прямоугольный вырез платья подчеркивал выступающие над ним выпуклости ее грудей. Белый корсаж был расшит блестящей нитью в виде виноградной лозы, исходящей из серебристого пояса на высокой талии. Но особенно потрясающим был материал ее юбки. Минна никогда не видела ничего подобного; мерцающие паутинки поверх белого шелка были похожи налучи лунного света.

— Привет, мама. Папа. Минна, в чем дело? Ты тоже будешь обедать с нами?

— Да. Ее светлость любезно пригласила меня.

— Как разумно, мама. Думаю, Минна развлечет нас.

Это был скрытый укол, но Минна не обратила на него внимания, потому что в голове ее возник вопрос.

— Если вы здесь, — спросила она, — кто ухаживает за Солтером?

— Я поручила это Оуэне. Это все, что я могу для него сделать. Как это могло бы выглядеть— незамужняя женщина ухаживает за одиноким джентльменом?

— Я не думаю, что вам следует беспокоиться о том, как вы будете выглядеть здесь, в своем доме. Солтер нуждается в помощи.

— Я не нуждаюсь ни в чьей помощи, — сказал Солтер, входя в комнату. — Перестаньте делать из меня несчастного инвалида.

Минна была крайне удивлена. Хотя его левая бровь все еще была опухшей и на левой щеке красовался фиолетовый синяк, Солтер уже выглядел почти как раньше. И на нем была одежда, которую, насколько Минна помнила, она не укладывала в дорогу. Лорд Солтайр встал:

— Какой сюрприз! Как ты себя чувствуешь?

— Думаю, все будет в порядке. — Он посмотрел на Минну: — И гораздо быстрее, если кое-кто будет держать свои руки при себе.

Минна почувствовала, что ее щеки покраснели, однако она выдержала его взгляд.

— Я полностью согласна с тобой, — сказала она.

— Селеста, — обратилась леди Солтайр к дочери. — Скажи Форбишу, чтобы он приготовил еще одно место за столом. Как насчет стаканчика портвейна, мой мальчик?

— Спасибо. С удовольствием.

Леди Солтайр улыбнулась:

— Я рада видеть тебя выздоравливающим. Несмотря на твои травмы, ты прекрасно выглядишь в этом наряде.

Селеста села в кресло рядом с Солтером.

— Я купила эту одежду для него в качестве свадебного подарка, но ему ведь надо было надеть что-то приличное прямо сейчас. Он очень хорош в этом костюме, не правда ли, мама?

Минна должна была признать, что это именно так. Солтер действительно выглядел как богатый дворянин, каким он предстал перед ней, когда она увидела его впервые.

— Этот костюм очень идет вам, мистер Лэмбрик, — заметила она.

Все улыбнулись, кроме Минны. Ей тяжело было видеть Солтера рядом с Селестой.

— Тебе действительно нравится этот наряд, дорогой? — спросила Селеста.

— Он правда превосходен. Я не умею лгать.

— Ха! — воскликнула Минна. — В это трудно поверить.

Она многозначительно посмотрела на Солтера, и тот в ответ бросил на нее предупреждающий взгляд.

— Расскажи нам, что все-таки случилось, — сказал лорд Солтайр, держа в руке бокал. — Зачем приходили к тебе эти бандиты?

–. Это трудно объяснить, — ответил Солтер, взвешивая слова. — Ничего не было украдено, хотя они все перевернули у меня в квартире. Однако я уверен, что это было не случайное нападение. Они точно знали, кто я.

— О Боже! — воскликнула леди Солтайр. — Ты хочешь сказать, что эти четверо мужчин выбрали именно тебя?

— Да.

— С какой целью?

— Этого я не могу сказать, — ответил Солтер.

— Четверо против одного. Ты не думал, что они могли тебя убить?

— Я не сомневаюсь, что таково было их намерение.

— Это ужасно. Как тебе удалось их остановить?

— Это не я. Это сделала Минна.

Все взгляды обратились к ней.

— Должно быть, ее появление в моей квартире их спугнуло, — продолжал Солтер, — и они убежали.

Селеста расправила плечи:

— Какой удивительный эффект ты производишь на мужчин, Минна. Они обращаются в бегство, едва увидев тебя.

Леди Солтайр бросила на нее сердитый взгляд:

— Селеста! Это слишком грубо.

Селеста сделала невинное лицо:

— Я не хотела ее обидеть.

Лорд Солтайр беспокойно вздохнул:

— Мисс Минна, думаю, мы должны поблагодарить вас за то, что вы спасли жизнь нашего будущего зятя.

— Видите ли, милорд, — сказала Минна, пожав плечами, — мы все совершаем ошибки.

Лорд Солтайр посмотрел на свою жену. Казалось, между молодыми людьми в этой комнате происходил разговор, имеющий скрытый смысл.

— Что ж, мой мальчик, несмотря на вмешательство Минны, судя по суставам твоих пальцев, этим бандитам от тебя тоже досталось.

Солтер непроизвольно сжал руки в кулаки, но тотчас разжал их, ощутив боль.

— Да, кое-кто из них надолго меня запомнит.

Форбиш распахнул двойные двери:

— С вашего позволения, милорд. Обед готов.

«О нет», — подумала Минна. Сейчас все направятся в столовую: две пары и она пятое колесо в телеге.

— Позвольте, — сказал лорд Солтайр, предложив ей руку.

Леди Солтайр взяла мужа под руку с другой стороны, и они втроем направились в столовую. Минна явно чувствовала себя лишней в этой компании, но по крайней мере в данный момент она была не одна.

Лорд Солтайр усадил свою жену, затем помог сесть Минне, прежде чем занял свое место во главе стола.

Солтер усадил Селесту около отца, затем сел рядом с ней. Как раз напротив Минны.

— Итак, Минна, — обратилась к ней Селеста, — расскажи, когда состоится твоя свадьба?

— Свадьба? — Солтер удивленно сдвинул брови. — Какая свадьба?

— О, извини, Минна, — сказала Селеста с невинным видом. — Кажется, я испортила твой сюрприз. Видишь ли, дорогой, когда мы познакомились, Минна рассказала мне о своем женихе.

— В самом деле? — сказал Солтер с веселым оттенком в голосе.

У Минны возникло желание прикрыть свое покрасневшее лицо салфеткой.

— Я об этом ничего не слышал, — продолжил он. — Кто же этот счастливчик?

Минна опустила голову, глядя на свой суп.

— Ты его не знаешь. Это один мой знакомый.

— Ясно. Как его имя?

Минна взглянула на него. Он понял, что она лжет, и хотел в отместку уличить ее в этом. А ей хотелось влепить ему пощечину, чтобы стереть эту широкую улыбку с его лица.

— Родерик, — ответила она.

Солтер усмехнулся.

— Родерик? Уж не Родерик ли Прескотт, помощник лорд-мэра? Мне неприятно говорить тебе об этом, Минна, но он умер.

— Нет, это вовсе не Родерик Прескотт, помощник лорд-мэра.

— Тогда другое дело. Мне не хотелось бы видеть тебя вдовой еще до того, как ты стала новобрачной.

— Будем надеяться, что твоя Селеста не окажется в таком положении, — произнесла Минна сквозь стиснутые зубы.

Солтер рассмеялся, и, несмотря на раздражение, ей было приятно видеть его таким. Он становился еще красивее, когда улыбался.

— То, что случилось с Прескоттом, — просто скандал, — сказал лорд Солтайр, разрезая большой кусок говядины. — Я подумал, отдаст ли лорд Бенсонхерст должные почести Прескотту завтра вечером на праздничном пасхальном обеде.

Селеста обратилась к Солтеру:

— Там будет довольно весело. Лорд-мэр ежегодно устраивает празднество для дипломатического корпуса. Папа обычно присутствует на таком обеде, так как является посланником в Индии. Поскольку ты здесь, ты мог бы сопровождать меня. Ты хочешь этого, дорогой?

Солтер с сожалением посмотрел на Минну:

— Конечно.

Лорд Солтайр кашлянул.

— Как я уже говорил, Прескотт и я не были близкими друзьями, но мы все ощущаем утрату. Что-нибудь стало известно относительно негодяя, который убил Прескотта?

— Хотя я не имею права обсуждать подробности расследования, сэр, могу сказать, что мы очень близки к раскрытию этого преступления.

— Браво. Я знал, что ты лучше всех способен справиться с этим делом. Прескотт был хорошим человеком и заслуживает, чтобы свершилось правосудие.

— Ха! — воскликнула Минна, возмущенная этим ошибочным представлением, так как ее отец пострадал из-за Прескотта.

Лорд Солтайр положил свою вилку:

— Прошу прощения?

— О, извините, — сказала Минна простодушно. — Неужели я произнесла это вслух?

Лорд Солтайр нахмурился:

— Разве вы не хотели своим восклицанием дать понять, что вы другого мнения об этом человеке?

— Фактически да. Мне случайно стало известно кое-что весьма скандальное о лорде Прескотте.

— Минна имеет в виду, — глухо произнес Солтер с явным предупреждением в голосе, — что у лорда Прескотта были некоторые дурные привычки, такие, например, как чрезмерное увлечение азартными играми, что, безусловно, говорит о слабости характера. Но у кого из нас нет вредных привычек?

— Я имела в виду, — сказала Минна, вызывающе глядя на Солтера, — что этот человек, ради которого вы жаждете правосудия, — распутный извращенец, любивший хлестать женщин плеткой, чтобы добиться их повиновения.

Солтер пристально посмотрел на Минну:

— Сейчас я определенно понял, почему он поступал так.

Минна не обратила внимания на его реплику.

— И это не самая ужасная из его так называемых дурных привычек.

— Моя дорогая, — сказал лорд Солтайр, — о покойном не принято плохо отзываться.

— Вы должны простить ее, — вмешался Солтер. — Она не понимает: то, что мужчина делает за закрытыми дверьми, является его частным делом. Минна слишком педантично относится к подобным вещам.

Ее рот раскрылся от удивления.

— Педантично?

— Да, педантично.

— Что ж, лучше быть педантом, чем свиньей.

Селеста ухватилась за руку Солтера:

— Дорогой, как ты можешь терпеть такое от своей служанки?

— Я уже говорила вам, я не его служанка.

— Тогда какое отношение он имеет к тебе?

— Никакого. — Гнев Минны сменился болью в сердце от такого ответа. — И я не хочу иметь с ним никакого дела.

Солтер посмотрел на нее как бык, готовый атаковать:

— Минна, перестань вести себя по-детски.

— По-детски! Сначала — педантично, теперь — по-детски. Ты считаешь, что такие слова подходят к девушке моей профессии?

— Минна… — угрожающе произнес Солтер.

— Профессии? — переспросил лорд Солтайр. — О какой профессии идет речь?

— Я работаю, лорд Солтайр, в «Империи страсти».

Леди Солтайр смущенно посмотрела на мужа:

— Что это такое?

— Бордель, моя дорогая, — мрачно ответил тот.

Селеста хихикнула:

— Ты хочешь сказать, что ты — куртизанка? И сколько же мужчин готовы позариться на такую, как ты?

— Селеста! — одернула ее леди Солтайр.

— Вы действительно хотите знать, скольких мужчин я способна привлечь?

Селеста не ответила и лишь вопросительно выгнула брови.

— Как правило, всех. — Минна заметила, что тщеславие Селесты было поколеблено, и победно сузила глаза. — Я делаю такие приглашения, что ни один мужчина не может отказаться. Именно я соблазнила Солтера прийти туда. Он и многие другие откликаются на мои приглашения. Я пишу мужчинам письма, в которых подробно излагаю, какие удовольствия их ждут, когда они переступят порог «Империи страсти». Я пробуждаю фантазии у мужчин, и, когда они приходят к нам, они желают меня. Когда я зову их, Селеста, никто не в силах отказать мне.

Если бы Минна ударила Селесту по щеке, это не выглядело бы большим оскорблением, чем ее слова.

— Понятно, — сказал лорд Солтайр. — Вы вроде сирены. Заманиваете мужчин, чтобы погубить их.

Минна улыбнулась. Она чувствовала себя властной женщиной, способной привлечь мужчину.

— Это верно. Поэтому берегитесь, если я в следующий раз обращу внимание на вас.

— Ну хватит! — прорычал Солтер, вставая со своего места. — Милорд, прошу прощения за поведение Минны. Она обычно не такая. Я не представляю, что на нее нашло. Миледи, Селеста, наше присутствие здесь, вероятно, шокирует вас, и я прошу прощения у вас тоже. Мы больше не будем вам досаждать.

Солтер обошел стол и выдвинул стул Минны вместе с ней, заставив ее непроизвольно вскрикнуть. Затем взял ее под, локоть и с силой, удивившей Минну, стянул ее со стула.

— Убери от меня свои руки, грубый осел!

— Еще одно грязное слово, и я заткну твой рот кляпом.

— Я скорее умру, чем позволю тебе снова прикоснуться ко мне.

— Хорошо. Я сочиню для тебя эпитафию.

Солтер силой затащил Минну наверх, в ее комнату, и захлопнул дверь.

— Как это понять, черт возьми? Ты оскорбила всех присутствующих за столом и в том числе себя.

— Хватит меня поучать. Ты не имеешь права. На моем пальце нет кольца.

— Я сомневаюсь, что ты стала бы слушаться меня, даже если бы оно было. Я не могу понять причину, почему ты оскорбила наших хозяев таким отвратительным образом.

— А ты не помнишь, как ты характеризовал меня?

— И все из-за того, что я назвал тебя слишком педантичной?

— Нет. Потому что ты называл меня иначе. Как ты посмел унизить меня! Я не такая, как Селеста, это верно. Но я не хочу терпеть унижение. Особенно от тебя.

— Я знаю, что ты не такая, как Селеста. И слава Богу.

— Что?

Солтер потер свой лоб.

— Я не то хотел сказать. Видишь ли, я знаю, что Селеста провоцирует тебя. Знаю, что она мелочная и мстительная. Но разве это повод оскорблять всю ее семью?

— Я не сделала бы ничего такого, если бы ты сказал хоть слово в мою защиту.

Солтер вздохнул:

— Ты права. Я не должен был позволять ей так обращаться с тобой. Однако я не думаю, что тебе следует реагировать на ее высказывания. Разве ты не знаешь — важно не то, как люди называют тебя, а то, как ты на это реагируешь.

Солтер провел большим пальцем по ее щеке, и гнев Минны утих. Он склонил голову, и его губы оказались искушающе близко. Крайне несправедливо, что этот мужчина будет принадлежать такой женщине, как Селеста.

Она позволила ему ласкать свое лицо, наслаждаясь прикосновением его пальцев. Она вдыхала его запах, который так нравился ей, — чисто мужской, с примесью аромата его мыла для бритья. Он погладил ее руку, и она упивалась приятным ощущением, охватившим ее. Он прикоснулся губами к местечку за ее ухом, и с ее губ сорвался легкий стон.

«Он не твой. И ты не принадлежишь ему». Минна резко оттолкнула его:

— Можешь прекратить свои ласки. Я все равно не верну тебе драгоценности.

Его густые брови сошлись на переносице.

— Что с тобой происходит?

Она сама не знала, но это делало ее сильнее, и это ей нравилось.

— Я больше не глупый теленок. Я знаю, что тебе нужно, ты хочешь воспользоваться мной, чтобы добиться своей цели. Я не хочу быть пешкой в твоей игре. К тому же ты уже не полицейский. У тебя нет власти надо мной. С этого момента я буду действовать по своему усмотрению. Ты мне не нужен. И я не хочу иметь с тобой дело. Так что уходи.

— Нет. Пока мы…

— Уходи! — прорычала Минна, сама испугавшись собственного голоса.

Солтер медленно отошел от нее. Он выглядел таким подавленным, что у нее екнуло сердце. Она слишком грубо обошлась с ним, и часть ее существа желала вернуть все назад. Однако это означало бы, что она опять превратится в томящуюся от любви незамужнюю девицу, а этого она не могла допустить. Взгляд Солтера задержался на ней на мгновение, затем он повернулся и вышел из комнаты.

Глава 15

Солтер потер уставшие глаза и сел в постели. После бессонной ночи у него ужасно болела голова. Он спустил ноги на пол, согнулся и понял, что уже больше не уснет.

Он провел рукой по щетине на скулах, которая за ночь стала еще гуще, и заметил, что синяк на щеке уже не так болел, как вчера. Вчера боль преследовала его весь день. Обычно раны на его теле быстро заживали, что было весьма кстати во время службы в армии и в полиции. Но сейчас боль была иного рода, и он подозревал, что едва ли когда-либо от нее излечится.

Он ее заслужил. Он позволил Минне влюбиться в него, чего не следовало делать. Он знал, что она особенно ранима. Сначала он пользовался ее слабостью в своих целях, но чем ближе узнавал Минну, тем отчетливее чувствовал ее внутреннюю силу, независимость и несломленную гордость. Однако он не думал, что она может восстать против него.

Он попытался вспомнить каждый день с момента их знакомства. Ему следовало бы вести себя иначе во многих ситуациях, начиная с первого поцелуя. Он вспомнил, как она уснула после того, как они проговорили почти всю ночь. Она была такой красивой! У нее всегда был такой вид, словно она чего-то ждала. И когда она говорила, казалось, в ее глазах отражались невысказанные вопросы. Ему доставляло удовольствие думать, что ответ на эти вопросы заключался в нем. Он не смог устоять тогда и, склонившись, нежно поцеловал ее в щеку.

Как человек, имеющий дело с жестокой реальностью, он не склонен был предаваться фантазиям. Однако после этого невинного поцелуя с ним произошло что-то, чего он не мог объяснить. Он часто думал об этом и понял, что в тот момент между ним и Минной возникла невидимая связь, которая возродила в нем давно утраченную надежду.

Пробормотав проклятие, Солтер встал с постели. Теперь пришла пора выкинуть Минну из головы. Она и так многое сделала для него. Он оделся и вышел к завтраку.

Селеста и ее отец уже находились в столовой, занятые беседой. Когда Солтер вошел в комнату, они сразу замолчали.

— Доброе утро.

Они пробормотали в ответ что-то невнятное.

Он подошел к буфету, налил себе кофе и сел за стол.

— Не желаете ли положить себе яйца и сосиски, Лэмбрик?

— Нет, благодарю вас, лорд Солтайр. Я не очень голоден сегодня утром. Пожалуйста, наслаждайтесь своим завтраком. Наше поведение прошлым вечером, должно быть, испортило вам ужин.

Лорд Солтайр слегка прикоснулся салфеткой к своим губам.

— Должен сказать, Лэмбрик, ваша подруга Минна произвела неизгладимое впечатление на мою жену и дочь. Правда ли то, что она сказала относительно вашего посещения этого сомнительного заведения?

Солтер тяжело вздохнул:

— Да, сэр. Я был там в качестве клиента.

Селеста плотно сжала губы:

— Ты хочешь сказать, что Мина действительно соблазнила тебя?

Солтер вспомнил о письме, которое Минна написала лорду Прескотту.

— Это было связано с делом, которое я вел, но должен признаться, так оно и было.

— Понятно, — сказала Селеста. — Так все-таки ты пошел туда ради дела или удовольствия?

— Селеста… — прервал ее лорд Солтайр, явно желая сменить тему.

— Я хочу знать, — раздраженно настаивала она.

Солтер вздохнул:

— Я сделал это ради дела… и удовольствия.

Лорд Солтайр всплеснул руками:

— Я не думаю, что надо вдаваться в подробности, Селеста. Полагаю, мы, как взрослые люди, можем догадаться, какие между ними были отношения. Хотя должен сказать, Лэмбрик, что у меня до сих пор не было причины сомневаться в твоей добропорядочности. Флирт с распутной женщиной никогда не входил в число достоинств мужчины.

— Она не распутная женщина, сэр. Немного греховная в мыслях, но не наделе. — Заметив многозначительный взгляд лорда Солтайра, Солтер решил сменить тему: — С вашего позволения, я хотел бы воспользоваться вашим экипажем, чтобы вернуться в Лондон. После завтрака я заберу Минну. Там меня ждет дело.

— И удовольствие, — саркастически добавила Селеста.

Он не мог отрицать, что в словах Селесты была правда. Несмотря на то что Минна часто злила его, он все равно испытывал удовольствие, находясь рядом с ней. И сейчас он испытывал душевную боль, глядя через стол на Селесту.

— Я, пожалуй, пойду проведать Минну.

— Дорогой, оставь ее в покое. Кто-нибудь из слуг, вероятно, уже принес ей поднос с едой. Должна сказать, я тактично попросила ее оставаться наверху после вчерашней выходки.

— Тем не менее я хотел бы незамедлительно поехать в Лондон, и ей необходимо собрать свои вещи. Простите, я вернусь через минуту.

Выйдя из столовой, Солтер тотчас почувствовал облегчение. Он быстро поднялся по лестнице и постучал в дверь Минны.

Ответа не последовало.

— Минна, это я, Солтер. Открой дверь. Снова молчание.

— Минна? Я вхожу.

Он повернул ручку двери.

Дверь распахнулась, заколыхались шторы открытого окна. Кровать была нетронута, а вещи Минны исчезли. Солтер подошел к окну и посмотрел вниз. Маленькая обезьянка прыгнула на ветку дерева на уровне спальни на втором этаже и скрылась среди листвы.

Солтер смачно выругался.

Было около восьми часов утра, когда Минна наконец добралась до «Империи страсти». На улицах Уайтчепела уже царило оживление, но в борделе было тихо.

Минна подошла к задней двери, ведущей на кухню. Эту дверь часто оставляли незапертой, если кому-то было необходимо вернуться домой среди ночи. Она повернула ручку и толкнула дверь.

В комнатах внизу никого не было. Минна поднялась по лестнице, прошла по коридору и остановилась перед дверью одной из спален. С осторожностью вора-домушника она повернула ручку и проникла внутрь.

— Серафина, — шепотом позвала она. — Серафина.

Испанская красавица выглядела еще прекрасней во сне. В полутемной комнате ее молочно-белое лицо ярко выделялось по контрасту с черными волосами и изящно изогнутыми бровями. Серафина пошевелилась, открыла глаза и с удивленным видом села в постели.

— Минна! Что ты здесь делаешь? Где ты была?

— Это долгая история. Я тебе потом расскажу. Я не хочу, чтобы мадам Финч обнаружила меня здесь. Ты получила какое-нибудь известие от Лолли?

Серафина потерла сонные глаза.

— Она прислала тебе письмо, но мадам вскрыла его и бросила в огонь.

— О нет. Теперь я не узнаю, где Лолли.

— Я знаю, где она. Она живет со своим констеблем.

— А где он живет?

— В Степни. В доме двадцать четыре на Уолден-лейн.

Минна на радостях обняла Серафину.

— Ты не представляешь, какую хорошую новость мне сообщила. Я боялась, что больше никогда не увижу Лолли.

— О, Минна. Мы так о тебе беспокоились. Мадам не сказала, почему тебя уволила. Сначала Лолли, а потом тебя. Мы не могли представить, чем это вызвано. Куда ты потом пошла?

Сейчас, как никогда, Минна нуждалась в подруге, которая могла бы морально поддержать ее в трудный момент. Она поведала Серафине все, что с ней произошло с того момента, как она познакомилась с Солтером Лэмбриком. Было так приятно облегчить душу, рассказав о своих страданиях и неприятностях.

Когда Минна закончила свой рассказ, Серафина взяла ее за руки.

— Минна, очень жаль, что ты влюбилась в такого мужчину. Хотя это характерно для всех нас. Если клиент очень добрый, красивый и хорошо с нами обращается, возникает иллюзия, что он склонен к романтическим отношениям. В такого мужчину можно легко влюбиться. Нам хочется верить в его привязанность, потому что мы страстно желаем этого. Но такая любовь бывает недолгой. Сердечная любовь лишь усиливает страсть и исчезает в тот момент, когда он кончает. Возможно, он будет продолжать нежно относиться к нам, но это уже не то. Не стоит рассчитывать на истинную любовь после ласк и поцелуев.

На глазах Минны появились слезы от жалости к себе.

— Но как распознать, что чувствует мужчина? Как отличить истинную любовь от временной?

Красивое лицо Серафины сделалось серьезным.

— Истинная любовь, как правило, исходит не от сердца, а из головы. Женщина принимает решение всегда быть со своим избранником — и в горе, и в радости — независимо от того, существуют между ними сексуальные отношения или нет; будет ли их жизненный путь легким или трудным. При этом мужчина готов рисковать даже своей жизнью, чтобы сделать женщину счастливой и обеспечить ей безопасность. Такая любовь редко встречается у мужчин. Ее нельзя требовать. Она либо есть, либо ее нет.

Минна поняла теперь, что у Солтера не было к ней истинной любви. Она почувствовала боль в сердце, но постаралась ее заглушить. Она должна сделать кое-что, и для этого требовался ясный ум. Потом она даст волю своим чувствам, но сейчас перед ней стояла непростая задача.

— Серафина, — начала Минна, — я хочу попросить тебя об одной услуге.

— Конечно, — ответила подруга. — В чем дело?

Минна тщательно все продумала, прежде чем изложить свой план и приступить к его реализации.

— Я хочу, чтобы ты преобразила меня, сделав похожей на тебя.

— Что?

— Только на один вечер. Мне необходимо стать очень красивой куртизанкой. Меня не надо накрашивать, как в прошлый раз, но я должна выглядеть очень привлекательной. — Если Серафина сможет сделать ее красавицей, она постарается осуществить свой план. — Ты можешь преобразить меня в Афродиту?

— Для чего?

— Для того, чтобы вернуть моего отца, — сказала Минна.

Глава 16

Солтер подъехал на лошади к «Империи страсти». Он спешился и, подойдя к входной двери, повернул ручку. Проклятая дверь оказалась запертой, хотя уже было три часа дня.

Пора открываться. Солтер постучал, но ответа не последовало. Тогда он начал колотить в дверь ногой.

Изнутри донеслись голоса. К двери подошла мадам и открыла ее.

— Мы закрыты в настоящее время… для публики. А для вас мы закрыты навсегда. Всего хорошего.

Она попыталась закрыть дверь, но Солтер придержал ее.

— Должен внести поправку. Для полиции вы открыты всегда. Отойдите в сторону.

Он не стал дожидаться, когда она сдвинется с места, и шагнул через порог. Остальные женщины находились в гостиной. Некоторые из них все еще были в ночных рубашках. Солтер обратился сразу ко всем:

— Я пришел сюда за Минной. Где она?

Женщины переглянулись, затем посмотрели на мадам Финч.

— Ее здесь нет, — сказала Шарлотта.

— Где она?

Шарлотта беспокойно взглянула на мадам.

— Она больше у меня не работает, — ответила мадам Финч, подперев бока руками. — Я уволила ее два дня назад.

— За что?

— За то, что она принимала мужчину без моего одобрения.

У Солтера екнуло сердце.

— Кого вы имеете в виду?

Мадам посмотрела прямо ему в глаза:

— Вас.

Его пальцы сжались в кулаки, но он подавил желание схватить ее.

— Скажите, где она!

— Я могу сказать только, что ее здесь нет. Я не видела ее со дня увольнения.

— Хорошо. Если не хотите выдать Минну мне, я сам ее найду.

Он решительно двинулся мимо мадам Финч в глубь гостиной. Остальные девушки расступились перед ним, когда он направился к лестнице, ведущей наверх, к спальням.

Возмущенная мадам последовала за ним, как разъяренная гусыня.

— Эви! Вызови полицию!

— Но, мадам, полицейский уже здесь!

Солтер ворвался в верхний коридор, как разбушевавшийся бык. Он открывал каждую дверь, выкрикивая имя Минны. Женщины толпой следовали за ним. Он поднялся на третий этаж, где находилась спальня Минны, и толкнул дверь. Она была заперта.

Он постучал.

— Минна, открой дверь.

Никакого ответа. Он постучал сильнее.

— Минна! Немедленно открой дверь!

Солтер немного подождал, но ответа по-прежнему не было.

— Хорошо. Ты сама на это напросилась.

Он с силой ударил в дверь ногой и услышал чей-то вскрик. Однако дверь оставалась закрытой. Солтер опять поднял ногу и ударил вблизи ручки. Дверь распахнулась, и раздался пронзительный женский крик. Солтер едва успел разглядеть лицо женщины, как она с визгом выбежала из комнаты. Однако было ясно, что эта пухлая, средних лет женщина — не Минна.

— Кто это? — спросил Солтер.

— Наша новая барменша. — Эви закусила нижнюю губу, в то время как женщина продолжала кричать, спускаясь по лестнице. — То есть бывшая барменша.

— Эви, помолчи, — резко сказала мадам. — Мистер Лэмбрик, — продолжила она, обращаясь к Солте-ру, — может быть, теперь вы мне поверите? Я повторяю — Минны здесь нет. Даже если бы она пришла сюда, я выставила бы ее за дверь, как постороннюю личность, вторгнувшуюся в чужое владение. Вы удовлетворены?

Нет, он не был удовлетворен. Его сердце упало, когда он понял, что не представляет, где искать Минну. Ее не было нив его квартире, ни в этом заведении. Он должен сказать ей, что очень сожалеет об их разрыве и что не он выбрал Селесту в жены. И хотя он не мог жениться на Минне, он хотел уверить ее, что для него нет лучшей женщины, чем она. Минна должна это знать.

— Теперь будьте любезны покинуть этот дом, — сказала мадам Финч. — Разумеется, после того, как заплатите за нанесенный ущерб.

Солтер осмотрел комнату. В выдвижном ящике письменного стола не было собрания эротических книг, на стене отсутствовала картина отца, исчезли также голубая бумага и чернильница. Комната была до боли знакомой, но без Минны казалась совсем другой.

Он повернулся к столпившимся у двери женщинам. Кто-нибудь из них должен знать, где Минна.

— Постойте. Вас здесь только десять. Где еще одна? Девушки посмотрели друг на друга.

— Отсутствует Серафина, — заключили они.

— Вы, — сказал Солтер, указывая пальцем на Шарлотту. — Приведите ко мне Серафину.

Шарлотта стремительно бросилась выполнять его приказ.

Солтер двинулся сквозь толпу женщин, игнорируя гневные тирады мадам по поводу того, что он распоряжается ее девушками. Он направился вниз, в гостиную, и когда оказался на втором этаже, встретил возвращавшуюся Шарлотту.

— Серафина ушла, — сказала она, держа в руке запечатанное письмо.

Мадам схватила его, вскрыла и прочитала.

— Я накажу ее, — пробормотала она.

— Позвольте взглянуть, — сказал Солтер.

В письме сообщалось, что Серафина ушла к своей подруге и вернется к открытию заведения.

— Никто не смеет покидать мой дом без моего разрешения. Она это знает. Я немедленно ее уволю.

— О нет, мадам, — умоляюще крикнула Шарлотта. — Серафина никогда не нарушала ваших правил. Должно быть, у нее была уважительная причина для того, чтобы уйти.

Мадам не стала ее слушать, но Солтер заинтересовался этим фактом. Он подозревал, что Минна как-то связана с отсутствием Серафины, но не знал, что именно они затеяли и куда пошли.

Он должен их найти.

* * *

Лолли протянула Минне чашку чаю.

— Я очень рада видеть тебя, — сказана она в третий раз.

На Лолли было светло-голубое муслиновое платье. Со светлыми волосами, уложенными в красивую прическу, она выглядела как пятнадцатилетняя девочка, и только пышная грудь свидетельствовала о том, что она уже зрелая двадцатичетырехлетняя женщина.

Минна взяла чашку и огляделась. Это была непритязательная, но чистая квартира, в которой Минна заметила привнесенные Лолли украшения. Вокруг подушки на диване была повязана ее любимая розовая, шелковая лента, а стол покрывала ее индийская скатерть.

— А где твой полицейский? — спросила Серафина у Лолли.

— Он на работе.

— На работе? — удивилась Минна. — Мне кажется, он должен оставаться дома с такой красивой, безумно влюбленной в него куртизанкой.

— Он хороший любовник? — поинтересовалась Серафина.

Лолли слегка пожала плечами:

— Не знаю. Мы еще не занимались любовью. Он очень хорошо со мной обращается, и мы прекрасно проводим время вместе. Смешно, конечно, но я полагаю, что не заслуживаю, чтобы он обращался со мной как с настоящей леди.

Минна улыбнулась:

— Ты была права, Лолли. Он действительно сказочный принц.

Они беседовали, пока чай не остыл в чайнике. В конце концов Минна взглянула на часы:

— Уже пора, Серафина. Помоги мне одеться.

— Ты все еще намерена это сделать?

— Что сделать? — спросила Лолли.

Минна заколебалась, понимая опасность того, что она задумала.

— Скажи же ей, — поддержала ее Серафина.

Минна подняла голову:

— Я намерена вернуть моего отца, одолев человека, который посадил его в тюрьму.

— Ты знаешь, кто он? — спросила Лолли.

Минна кивнула:

— Это Александр Бенсонхерст. Лорд-мэр Лондона.

— Ты шутишь. Ты собираешься выступить против одного из самых влиятельных людей Англии? Что ты можешь сделать с таким человеком, как Бенсонхерст?

— Я могу нанести ему удар в самое чувствительное место.

— По яйцам?

Минна скривила губы.

— По его репутации. Если он не освободит моего отца, я унижу его так, что он никогда больше не оправится.

Минна пояснила свой план, который должен привести к краху Бенсонхерста.

Лолли весело засмеялась:

— Удар в пах был бы эффективнее. Минна, неужели ты серьезно думаешь, что он испугается такой женщины, как ты? Бенсонхерст никогда бы не добился высокого положения в жизни, если бы не знал, как поступать со своими противниками.

— Как, например, с моим отцом?

— Да. Это говорит о том, на что он способен. И если ты не будешь осторожной, он расправится и с тобой.

— Я все равно отомщу ему за то, что он сделал с моим отцом.

Лолли вздохнула:

— А что говорит Солтер по этому поводу?

Минна отвернулась.

— Он не знает о моем намерении, иначе попытался бы меня остановить.

— И был бы совершенно прав! Это глупая идея.

— Я должна это сделать. Солтер едва ли сможет добиться чего-нибудь законным образом. А я так или иначе восстановлю справедливость.

— Разве Солтер не обещал тебе, что займется этим делом? Почему ты не доверяешь человеку, которого любишь?

— Потому что он не любит меня. И никогда не любил. А я всего лишь внушила себе, что влюблена в него, и тешила себя несбыточными мечтами.

— Минна, это нехорошо звучит. Если ты действительно любишь его…

— Хватит, — прервала подругу Минна. — Я не хочу больше слушать твои высказывания. И не хочу говорить о Солтере. Лучше приведите меня в надлежащий вид, как обещали. О Солтере поговорим как-нибудь в другой раз.

В этот вечер все мысли Минны были заняты другим мужчиной.

Спустя час Минна была готова для пасхального банкета у лорд-мэра.

Серафина собрала прямые волосы Минны в пучок на затылке, как это делают испанки. Затем вставила красные перья, создав таким образом весьма вызывающую прическу. При этом часть волос спереди спускалась на глаза Минны, придавая ее лицу экзотический вид. Вслед за этим Серафина взяла мавританскую тушь и подвела края век. В результате темные глаза Минны приобрели весьма соблазнительное томное выражение. А пудра, которой Серафина воспользовалась на этот раз, была совсем не похожа на ту гипсовую маску, которую Лолли, Шарлотта и Эви когда-то наложили на лицо Минны; эта выгодно подчеркивала естественный цвет ее кожи. Губная помада была не такой яркой, как в том случае, когда девушки готовили ее к первому свиданию с Солтером. В общем, дамские ухищрения придали Минне вид умудренной опытом женщины, обладающей хорошим вкусом.

Взглянув на себя в зеркало, Вильгельмина Холлидей была поражена своей внешностью. Сейчас она нисколько не была похожа на уличную проститутку, как в тот раз. Теперь она выглядела настоящей леди. У нее был экзотический, соблазнительный и опасный вид — такой, о каком она мечтала всю свою жизнь. И особенно в этот вечер, когда предстояла встреча с лордом Бенсонхерстом. Женщина, которая смотрела на нее из зеркала, уже не была Минной. Теперь она стала Уиллой.

Внезапно она вспомнила, как распорядитель в клубе «Уайте» смотрел на нее, когда она вторглась в мир аристократов, нарушив порядок вещей. Что ж, придется еще раз нарушить этот порядок.

Уилла определенно должна быть замечена в этот вечер.

Глава 17

Солтер сунул правую ногу в блестящий высокий сапог и поморщился, когда жесткая кожа немилосердно сдавила подъем.

Впрочем, казалось, он испытывал давление со всех сторон. Так почему его обувь должна быть исключением?

Дело в том, что Солтер пребывал в постоянном напряжении. Каждый раз, когда он думал о лорде Бенсонхерсте, его челюсти непроизвольно сжимались. После тринадцати лет в полиции он мог сравнивать различных преступников, и лорд Бенсонхерст был худшим среди них, так как обладал умом и властью. Он был известным игроком на международной политической арене; человеком, обедавшим с королями и властителями мира. Он имел большой авторитет и властвовал над многими людьми. Высокое положение Бенсонхерста защищало его от расследования и задержания, однако Солтер подозревал, что это обстоятельство может явиться ахиллесовой пятой лорд-мэра.

Он выпрямился перед зеркалом, треснувшим после нападения бандитов, и оценивающе посмотрел на себя. Хотя фрак был немного узковат в плечах, тем не менее он хорошо на нем сидел. Вместе с тем этот фрак вызвал тяжелые воспоминания. Последний раз Солтер надевал его в церковь, на венчание с Вероникой.

Он постарался отбросить эти воспоминания. Не стоило задерживаться на прошлом, хотя будущее тоже представлялось ему довольно безрадостным. Когда он думал о Селесте, у него возникало болезненное чувство от сознания, какое унылое будущее ожидает его с ней. Подобное чувство возникало у него, когда мальчиком он приходил домой и, ощутив противный запах жареной печенки, понимал, что вечер будет испорчен, так как мать не выпустит его из-за стола, пока он не съест приготовленное блюдо.

С Минной он вряд ли чувствовал бы себя несчастным.

Она была такой сердечной и нежной. В его памяти всплыли связанные с ней моменты. Чем больше он думал о ней, тем мрачнее становилось его настроение. Охваченный беспокойством, он провел весь день в поисках Минны, не имея понятия, куда она могла пойти.

Однако он был уверен, что она захочет встретиться с Бенсонхерстом, поэтому он должен ее опередить.

Сегодня вечером он постарается передать Александра Бенсонхерста в руки правосудия за убийство Родерика Прескотта. Поэтому он должен прийти в Мэншн-Хаус вовремя, чтобы предъявить лорд-мэру доказательство его преступления.

Перед Мэншн-Хаусом выстроился ряд карет, вся общественная и политическая элита устремилась в роскошную резиденцию. Более четырехсот гостей быстро заполнили залы для приемов, где пили шампанское и вели неспешные разговоры, определявшие судьбы народов.

Солтер поднимался по ступенькам портика позади лорда и леди Солтайр, с Селестой, державшей его под руку. На верхней площадке они задержались, ожидая, когда шедшие впереди гости войдут в здание.

— Как волнительно, не правда ли? — пролепетала Селеста.

— Да, — стоически ответил Солтер, сосредоточившись на стоявшем перед ним человеке.

Бенсонхерст мило улыбался и смеялся, обмениваясь остротами. Таково было его публичное лицо, за которым скрывалась истинная натура.

— Лорд и леди Солтайр, милорд, — объявил дворецкий.

— Беннетт, Элизабет! — приветствовал их лорд Бенсонхерст, пожимая руку лорду Солтайру. — Рад, что вы пришли. Я вижу, солнечный климат Индии оставил свой след на тебе, Беннетт.

— О да, — ответил тот. — Элизабет постоянно отчитывает меня, когда я возвращаюсь из колонии коричневый, как орех. Что ты обычно говоришь мне в таких случаях? — спросил лорд Солтайр, обращаясь к жене.

Леди Солтайр улыбнулась:

— Только то, что ты, конечно, не выделяешься среди жителей Калькутты, но здесь, в Лондоне, люди, вероятно, принимают тебя за мусорщика.

Лорд Бенсонхерст громко рассмеялся.

— Александр, — обратился к нему лорд Солтайр, — надеюсь, ты помнишь мою дочь Селесту. А это ее жених, Солтер Лэмбрик.

Бенсонхерст взглянул на Солтера, и улыбка исчезла с его лица.

— Лэмбрик?

— Значит, вы знаете друг друга?

— Да, мы встречались, — подтвердил Солтер.

— Ну конечно, — вспомнил лорд Солтайр. — Ведь ты расследуешь смерть помощника Александра.

— Да, расследовал, — ответил Солтер, пожимая руку Бенсонхерста. — И думаю, я нашел убийцу, — добавил он, резко усилив пожатие.

— Значит, есть повод отметить это, не так ли, Александр? — сказал лорд Солтайр.

Бенсонхерст побледнел так, что цвет его лица стал сравним с кремовым жилетом.

— Вполне возможно. Давайте обсудим результаты ваших поисков за бокалом шампанского, Лэмбрик.

— С удовольствием, Бенсонхерст.

Солтер с удовлетворением отметил, как преобразилось выражение лица этого человека. Он оставил его приветствовать остальных гостей уже не с таким, как прежде, радостным настроением.

Вчетвером они прошли в дальний зал, где ливрейные слуги предложили им шампанское. Пока лорд и леди Солтайр беседовали с итальянским посланником, Солтер огляделся вокруг. Сейчас Мэншн-Хаус выглядел иначе, чем во время его недавнего визита. К вечеру залитое солнцем великолепие Парфенона сменилось мерцающим блеском Олимпа. Огромные люстры с мигающими свечами освещали каждый угол. Позолоченные капители колонн сверкали, отражая свет. Это было место, вполне подобающее для приема государственных деятелей и политиков — тех, кто считал себя богами среди людей.

И в этот момент Солтер увидел ее. Богиню.

На ротонде стояла Минна, обозревавшая людское море, бурлящее внизу.

Солтер сделал шаг вперед, не веря своим глазам. Хотя эта женщина была мало похожа на Минну, инстинкт подсказывал ему, что это она.

Он незаметно подошел ближе. Ее платье, казалось, было сделано из серебра, блестевшего в свете люстр. В вызывающе низком вырезе выступали изящные груди. Зачесанные назад волосы открывали лицо, и на затылке их украшали ярко-красные перья. Лицо ее было подкрашено так, что макияж лишь усиливал его естественную прелесть. У Солтера перехватило дыхание. Ее красота всегда казалась приглушенной, но сейчас она выглядела ослепительной.

Значит, Минна здесь. Красивая и явно пренебрегающая опасностью.

Он готов был ее убить.

Солтер поставил свой бокал на поднос проходящего мимо слуги и устремился в смежную комнату, откуда большая лестница вела на балкон. Поднявшись туда, он замедлил шаги, глядя сзади на Минну. Его гнев утих.

— Минна.

Она повернулась и посмотрела на него, заморгав карими глазами.

— Солтер! Какой неприятный сюрприз.

— Неприятный… — Он постарался взять себя в руки. — Ты можешь представить, что я пережил сегодня?

— Из-за меня?

Солтер сжал губы, испытывая раздражение.

— Почему ты не сказала мне, что тебя уволили из «Империи страсти»?

Она грустно усмехнулась:

— Я не думаю, что из нас двоих именно я виновата в утаивании чего-то.

— Как ты здесь оказалась? Я знаю, что тебя не приглашали.

— Готова спорить, что ты тоже явился сюда без приглашения.

— Не играй со мной в эти игры. Зачем ты здесь?

— Несомненно, по той же причине, что и ты. Уличить Бенсонхерста.

— Черт побери, Минна! Я же говорил тебе, что это дело полиции. Я не хочу, чтобы ты вмешивалась.

— Я не имею никакого отношения к полиции. Занимайся своим делом и предоставь мне делать свое.

— Что ты задумала?

Минна подобрала свои юбки.

— Тебя это не касается.

Она прошла мимо него, но он схватил ее за руку, прежде чем она смогла отойти достаточно далеко.

— Какого черта! Ведь я предупреждал, чтобы ты не вмешивалась в мое расследование.

— Да, я помню. Ты угрожал посадить меня за решетку. Но ты уже не полицейский и не имеешь надо мной власти.

Он крепче сжал ее руку:

— Не рассчитывай на это.

Появился слуга с подносом, предлагая канапе с креветками. Солтер обратился к нему:

— Не могли бы вы вызвать экипаж для мисс Минны? Она покидает это собрание.

— Нет, она никуда не уходит, — возразила Минна.

— Минни, когда я требую что-то сделать, это не обсуждается. Ты поступишь так, как я говорю.

— Кем ты себя вообразил? Ты не мой муж. И даже не мой нареченный. Ты вообще никто для меня и катись ко всем чертям!

С видом разгневанной богини она повернулась к нему спиной и оставила его.

Минна быстро спустилась по лестнице и смешалась с толпой. Как он посмел разговаривать с ней в таком тоне! Солтер ничего не предпринимал и только отвлекал ее от выполнения своей задачи с самого начала. И сейчас здесь он не помогал, а мешал ей.

Минна остановилась около греческой статуи Афины и подумала, а обладает ли она сама хоть каплей мудрости. Она прижалась пылающим лбом к холодному мрамору статуи. Она недооценила силу воздействия Солтера, когда снова его увидела, и теперь отчаянно старалась восстановить самообладание и безразличие к нему.

Она взглянула поверх толпы и увидела леди Селесту. Надо отдать должное, Селеста была очень красивой женщиной. В белом вечернем платье и роскошных голубых перчатках, с вьющимися светлыми волосами, уложенными в модную прическу, она выглядела потрясающе. Мужчина в форме офицера британской армии, с которым она разговаривала, был явно покорен ею.

Минна отвернулась в подавленном состоянии. Что она могла предложить, чтобы соперничать с Селестой?

«Ты никто для меня».

Эти слова не давали покоя Солтеру, он никак не мог прийти в себя. Он не был готов к такому жесткому отпору со стороны Минны, хотя чувствовал, что заслужил его.

Прозвучал звонок, возвещающий о начале обеда. Солтер двинулся сквозь толпу на поиски Селесты, чтобы сопровождать ее в обеденный зал, но ее нигде не было видно. Несколько гостей все еще находились снаружи на галерее, поэтому он подошел к одному из окон, расположенных вдоль стены Мэншн-Хауса, и увидел Селесту, разговаривающую с мужчиной в форме. Солтер сразу его узнал. Это был лорд Престон Эндикотт, армейский офицер, прибывший в отпуск из-за границы. Бывший любовник Селесты.

Гости постепенно покинули галерею, оставив этих двоих между массивными колоннами. Лорд Эндикотт склонил свое загорелое лицо к уху Селесты, и та улыбнулась. А когда офицер положил свою руку на ее спину, Солтер все понял.

Он ничего не значил для Селесты.

Этот вечер казался Солтеру бесконечно долгим.

Обед был грандиозным событием. Лорд Бенсонхерст и несколько гостей восседали за главным столом, расположенным поперек, в одном конце длинного зала, в то время как четыре ряда других столов примыкали к нему, подобно зубцам вил Нептуна. Каждый стол обслуживало множество лакеев, и все блюда были чрезвычайно вкусными. Вернее, должны были быть вкусными, потому что Солтер ничего не попробовал, совершенно лишившись аппетита.

Все шло не так, как хотелось бы. Чейз опаздывал, хотя должен был прибыть час назад со свидетелем, видевшим лорда Бенсонхерста на месте преступления в тот вечер, когда был убит лорд Прескотт. Селеста липла к нему весь вечер, демонстрируя его своим знакомым как выигранный приз. И Минна не должна здесь находиться.

Сейчас она сидела прямо напротив него, в другом ряду столов. Он мог видеть ее, но не слышать. Он наблюдал, как она смеется над тем, что ей нашептывал сидящий рядом мужчина, и испытывал приступы ревности.

Селеста, сидевшая рядом с ним, безусловно, была самой красивой женщиной на этом балу. Любой мужчина гордился бы такой невестой. Она беспрестанно говорила что-то относительно планов на медовый месяц в Италии, где жили ее ближайшие подруги. Солтер внутренне усмехнулся, он мог легко читать ее мысли, словно они были написаны у нее на лбу. Нетрудно было представить, как она упорхнет на какую-нибудь обветшалую виллу с одним из своих льстивых молодых итальянских обожателей, которые обычно соревнуются в покорении англичанок.

Однако к Селесте он не испытывал ревности. Минна никогда не отдаст свое сердце и свое тело первому встречному. Ее привязанность надо заслужить.

Солтер был полностью поглощен своими мыслями, когда Селеста в сотый раз за этот вечер прикоснулась к его руке.

— Дорогой, почему ты мне не отвечаешь?

— Хмм?

Она округлила свои красивые зеленые глаза.

— Я говорю — Греция.

— Что — Греция?

— Я хотела бы совершить путешествие в Грецию. У меня есть знакомые в Коринфе и Афинах. Мы могли бы прекрасно провести там месяц или два. Вообще я хотела бы проехать по всему Средиземноморью, прежде чем вернуться домой.

— Селеста, я думаю, нам надо поговорить. Давай найдем какое-нибудь тихое место.

Застолье уже закончилось, и гости устремились в зал.

— Не сейчас, дорогой. Скоро начнутся танцы.

— Это очень важно, Селеста.

— Дорогой, давай потанцуем. Люди должны увидеть нас вместе.

— Я не буду танцевать.

Селеста удивленно расширила глаза:

— Почему?

— Я не уверен, что смогу сделать тебя счастливой.

— Что ты имеешь в виду?

— После смерти Вероники я думал, что из искры, которая промелькнула между нами, разгорится пламя. Но теперь я уже не тот человек, в которого ты была влюблена. Я не хочу жениться на тебе, Селеста. Извини.

— Ты не можешь нарушить наши свадебные планы сейчас. Что обо мне подумают люди?

— Скажи им что угодно. Скажи, что у тебя не было особого желания выйти замуж за полицейского. Скажи, что ты разочаровалась во мне. Скажи, что решила послушаться своих родителей и выйти замуж за дворянина. Все это звучит достаточно убедительно.

Ее ноздри раздувались, а глаза приняли суровое выражение.

— Правда состоит в том, что я считала тебя подходящей парой, потому что ты был превосходным любовником. Но это не может продлиться долго. Скоро тебе исполнится сорок лет, и я не намерена возиться со стариком. Я рада, что твои истинные чувства обнаружились сейчас, когда у меня еще есть шанс найти кого-нибудь помоложе.

Солтер усмехнулся:

— По крайней мере в начале нашей связи мы наслаждались друг другом.

— Не могу поверить, что для тебя было важно только это. Разве ты не говорил, что я твоя девочка?

— А сейчас я говорю, что все кончено.

— Как ты смеешь так со мной разговаривать! Ты всего лишь сын слуги! Что ты о себе возомнил?

Селеста схватила свою сумочку и выбежала из обеденного зала. Солтер наконец ощутил себя свободным от гнета обязательств перед семьей Солтайров. Он найдет другой способ отплатить супругам за их доброту к его отцу, когда тот был жив. А сейчас ему хотелось поскорее рассказать Минне о своей вновь обретенной свободе.

Солтер огляделся, но не увидел ее в опустевшей обеденной комнате. Он последовал за толпой в танцевальный зал. Пары уже приготовились к кадрили, что позволило ему беспрепятственно осмотреть помещение. Минны здесь тоже не было. Инстинкт подсказывал ему, что ей грозит опасность. Он еще раз окинул взором зал, теперь в поисках Бенсонхерста, но тот тоже отсутствовал.

Солтера охватил страх.

Глава 18

— И у тебя хватило наглости прийти сюда?

Лорд-мэр Лондона ходил взад и вперед по центру зала суда. Минна потерла ноющее запястье, за которое он схватил ее и приволок в это пустующее помещение. Он был выше, чем ранее ей казалось, и его покрасневшее лицо резко контрастировало с седыми волосами.

— У вас есть выбор, лорд Бенсонхерст. Если вы не хотите, чтобы все собравшиеся в Мэншн-Хаусе узнали, что я ваша любовница, вы будете делать то, что я говорю.

Он устремил на нее сердитый взгляд:

— Как ты посмела прийти в мой дом, на мой банкет и угрожать мне распространением лжи?

Однако сегодня Минну трудно было запугать.

— О, вам ли упрекать меня во лжи, лорд Бенсонхерст? Вам ничего не стоило обвинить невинного человека в преступлении, которого он не совершал, чтобы заставить его молчать о том, что совершили вы!

— Хватит опять молоть чепуху!

— Я знаю, что вы использовали свою власть и свое влияние, чтобы обвинить моего отца и посадить его в тюрьму. — Минна сделала шаг к нему. — И я заставлю вас его вернуть.

.— Ты соображаешь, с кем разговариваешь? Ты не можешь диктовать мне, что делать.

— Вы должны освободить моего отца. Сделайте это, и никто не узнает о вашем проступке. Если вы откажетесь, то достаточно будет нескольких слов некоторым высокопоставленным людям, чтобы ваша безгрешная репутация была погублена еще до наступления полуночи.

Его голос понизился до угрожающего шепота.

— Мисс Холлидей, я абсолютно нетерпим к людям, которые пытаются меня шантажировать.

Минна внутренне содрогнулась, однако взяла себя в руки.

— Выбор за вами.

Он усмехнулся:

— Ты действительно думаешь, что моя жизнь будет разрушена из-за предполагаемой связи с куртизанкой? Половина присутствующих здесь мужчин имеют любовниц.

— Возможно, их вы не боитесь, но я сомневаюсь, что леди Бенсонхерст вас простит.

Его лицо помрачнело.

Минна сделала еще шаг к нему.

— Я знаю, что она является источником вашего богатства. Именно она финансировала вашу политическую карьеру. И некоторые ваши друзья сообщили мне по секрету, что в последнее время она ограничивала вас в средствах. Несомненно, именно поэтому вы украли тиару. Вам необходимо было иметь свой капитал, свободный от ее контроля. Если ваша жена обнаружит, что вы ей изменяете, она окончательно лишит вас средств.

Лорд Бенсонхерст медленно кивнул:

— Отдаю должное твоему коварству, мисс Холлидей. Ты порочная, но очень хитрая женщина. Но увы, мой ответ — нет.

Минна посмотрела ему в глаза, мысленно взывая о возмездии.

— Берегитесь, лорд Бенсонхерст. Я не шучу.

— Я не боюсь ни тебя, ни кого-либо другого. Делай что хочешь.

— Я хочу вернуть своего отца, сукин сын!

Бенсонхерст с быстротой молнии сократил расстояние между ними, схватил ее за руки и толкнул назад. Минна упала на одну из длинных деревянных скамей, больно ударившись затылком, и поморщилась.

— Прежде чем ты осуществишь свою угрозу, давай сделаем твою предполагаемую ложь правдой.

Он стащил Минну на пол, сжал ее запястья и заломил руки за голову. Затем навалился на нее всем своим весом, больно прижав к шершавому деревянному полу.

— Значит, ты хочешь быть моей любовницей? — сказал он с налитыми кровью глазами. — Это твой выбор.

Холодный страх сковал Минну, когда она поняла, что он собирается сделать. Бенсонхерст задрал ее юбку до бедер и порвал панталоны. Охваченная паникой, Минна пронзительно закричала. Мужчина крепко сжал пальцы на ее горле.

— Еще раз крикнешь, и я тебя задушу.

Она и так уже едва дышала и потому замерла, надеясь, что он освободит ее горло. Наконец его пальцы разжались, и Минна сделала глубокий вздох. Она почувствовала, что он пытается расстегнуть брюки, и из глаз ее брызнули слезы. Какая же она дура. Почему она не обратилась за помощью к Солтеру, чтобы разобраться с Бенсонхерстом? Почему она не доверяла ему?

Лорд Бенсонхерст расположился между ее ног, и Минна закрыла глаза, не в силах предотвратить неминуемое насилие.

Лорд Бенсонхерст громко крякнул, сморщился и выгнул спину, но Минна не почувствовала проникновения. Затем она увидела за плечом лорда лицо Солтера. Он поднял кулак и нанес еще один удар по пояснице Бенсонхерста.

Тот с трудом поднялся и, шатаясь, побрел прочь. Солтер догнал его и ударил кулаком в лицо. Минна быстро вскочила на ноги и спряталась за Солтером.

— Ты не пострадала? — спросил он обеспокоено.

Минна покачала головой. Его лицо снова исказилось гневом, когда он обратился к лорду Бенсонхерсту.

— Только поэтому вы еще живы.

— А вы едва ли останетесь в живых, — ответил лорд Бенсонхерст, тяжело дыша. — Я наконец покончу с вами. Вы будете повешены в ближайшее время.

Он двинулся нетвердой походкой к двери.

— Ваш охранник не сможет помочь вам в течение по крайней мере пяти минут. Он выведен из строя.

Это замечание заставило лорда Бенсонхерста замедлить шаги, хотя он продолжав двигаться к двери.

— А если вы обратитесь за помощью в полицию, они с удовольствием послушают, что я им расскажу.

— Что вы можете им рассказать?

— Я знаю все о вашем тайном сговоре с лордом Прескоттом. О том, как вы решили обмануть королеву.

— Что?

— Вы приняли предназначенную ее величеству в дар от короля Сиама тиару, которая должна была украсить ее чело. Вы знали, что королева не будет разглядывать ее и тем более надевать. Поэтому вы, вместо того чтобы передать тиару королеве Шарлотте, отдали ее лорду Прескотту, поручив ему заменить драгоценные камни, прежде чем поместить этот подарок в королевское хранилище.

— Какая чушь! — пробормотал Бенсонхерст посиневшими губами.

— Однако единственное, чего вы не учли, так это жадности лорда Прескотта. Он присвоил себе драгоценные камни и запросил за них цену выше той, о которой вы договорились прежде. Поэтому вы его убили.

— Лэмбрик, я вас предупреждаю. Не пытайтесь меня обвинить. Я вас сокрушу.

— Я не сомневаюсь в ваших возможностях. Но я не сомневаюсь также, что смогу сокрушить вас.

— Не говорите вздор. В вашем рапорте было указано, что у лорда Прескотта было найдено письмо этой проститутки с приглашением. Думаю, в конце концов выяснится, что это она виновата в убийстве.

— Все уже и так ясно, Бенсонхерст. Она его не убивала. Это сделали вы.

— Вы не сможете это доказать.

— Смогу. У меня есть свидетель, который видел вас на месте преступления через пять минут после того, как, по данным следствия, произошла смерть Прескотта.

На лице Бенсонхерста появились капли пота.

— Кто это?

— Кучер кеба, который посадил вас и доставил в эту самую резиденцию.

Лорд Бенсонхерст рассмеялся:

— Подобное доказательство является косвенным и не имеет силы для суда.

— Этого, конечно, недостаточно. Но я сомневаюсь, что председатель верховного суда останется равнодушным к общей сумме изобличающих вас фактов, включая подделку тиары. В суд будет вызван эмиссар короля Сиама для проведения соответствующей экспертизы.

— Не надо мне угрожать. Неужели вы думаете, что их величества захотят международного скандала, который вызовет это дело? Мне не грозит никакой суд. А вот вам обоим придется ответить за оскорбление представителя власти, клевету, проституцию, попытку соблазнения и незаконное проникновение в государственное учреждение. Вам повезет, если удастся избежать высшей меры наказания. В лучшем случае, мисс Холлидей, вас отправят в ту же колонию, где находится ваш отец.

Минна опустила голову. Если такое случится, то она будет рада встретиться с отцом. Однако сейчас она, сжав кулаки за спиной Солтера, не собиралась сдаваться человеку, которого следовало отдать под суд.

Солтер опередил ее, не дав ответить.

— Полицейский уже направляется сюда со свидетелем, который опознает в вас человека, воспользовавшегося его экипажем в ту ночь. Если вы признаетесь сейчас, это облегчит вашу дальнейшую участь.

Бравада лорда Бенсонхерста заметно поубавилась.

— Что заставляет вас себя так вести, Лэмбрик? С тех пор как вы связались с этой женщиной, вы постоянно разрушаете свою жизнь. Если она вам нужна, возьмите ее, и давайте покончим с этими неприятностями. Мы заключим джентльменское соглашение, и вы сможете вернуться к своей работе. Но не пытайтесь порочить мое доброе имя безосновательными обвинениями. Уверяю вас, вы ступили на скользкий путь, который вас погубит.

Внезапно дверь распахнулась, и в комнату вбежали четверо лакеев, которые окружили лорда Бенсонхерста, защищая его.

— Ну, что вы на это скажете, Лэмбрик? — спросил тот.

— Ничего хорошего, Бенсонхерст. Я уже знаю ваш следующий ход. Буду ли я молчать или громогласно выскажу свои обвинения, в любом случае вы намерены меня убить. Не будем притворяться, будто мы можем стать друзьями.

— Сожалею, что вы такого мнения. Эй, люди, — крикнул он слугам, — препроводите, пожалуйста, мистера Лэмбрика в камеру. Пусть он узнает обратную сторону правосудия. Может быть, пребывание вместе с преступниками, которых он ловил, ослабит его упрямство.

Солтер не отводил глаз от лорда Бенсонхерста, когда лакеи его схватили.

— Постойте, — тихо сказала Минна, однако в комнате все сразу замолкли. Она посмотрела на лорда Бенсонхерста глазами, полными отчаяния. — Драгоценности. Вы можете их взять. Они являются единственным вещественным доказательством в этом деле. Считайте, что они ваши. Я собиралась придержать их, пока вы не освободите моего отца, но вы можете получить их прямо сейчас. Только освободите Солтера.

Лакеи повернулись к лорду Бенсонхерсту, ожидая дальнейших указаний.

Минна обменялась взглядом с Солтером. В этот момент она дала ему понять, как много он для нее значит. Ради него она готова пожертвовать всем.

— Люди, подождите меня снаружи, — распорядился лорд Бенсонхерст.

Лакеи отпустили Солтера и вышли из комнаты, закрыв за собой дверь.

— Давайте камни.

Минна сунула руку в корсет и достала мешочек, сделанный из шелкового чулка. Она протянула его лорду. Бенсонхерст заглянул в мешочек и улыбнулся:

— Прескотт совершил глупость, утаив эти драгоценности от меня. В конце концов он убедился, что я не тот человек, с кем можно играть в такие игры.

— Теперь мы можем уйти? — спросила Минна.

Лорд Бенсонхерст сунул мешочек в карман, достал носовой платок и приложил его к губам.

— Я нисколько не сомневаюсь, что вы будете хранить молчание относительно этого дела, мисс Холлидей. И вы, Лэмбрик. И я знаю, как гарантировать это.

Он подошел к двери, открыл ее и впустил лакеев.

— Отправьте этих двух преступников в камеры. Я постараюсь в скором времени их осудить.

— В этом нет необходимости, — раздался голос за спиной лорда Бенсонхерста.

Тот повернулся. Из-за находящейся в полумраке свидетельской трибуны вышел сэр Джайлс Морней. Министр внутренних дел подошел ближе и обратился к лакеям:

— Пожалуйста, отпустите их. Под мою ответственность.

— Джайлс, — удивленно сказал Бенсонхерст. — Что ты здесь делаешь?

— Александр. — Сэр Морней укоризненно покачал головой. Его глаза едва виднелись за толстыми стеклами очков, но было ясно, что чувство долга в нем возобладало над дружескими отношениями. — Я был удивлен, когда Лэмбрик попросил меня прийти сюда, чтобы лично убедиться в твоей преступной деятельности. Я бы никогда не поверил ему, но, оставаясь незамеченным, смог наблюдать и слышать все, что здесь происходило. Твои слова и действия подтверждают то, что Лэмбрик мне докладывал.

На лице лорда Бенсонхерста появилась натянутая улыбка, какую он обычно использовал для публики.

— Ты все неправильно понял. Это длинная история, о которой ты не знаешь.

— У меня нет желания слушать истории, Александр. Мы давно знаем друг друга. Ты сделал карьеру, которой могло бы позавидовать большинство мужчин. Я всегда подозревал, что главной чертой твоего характера является честолюбие, и именно оно завело тебя слишком далеко. Однако я не думал, что ты способен опуститься так низко. Начальник полиции Лэмбрик, выйдите вместе с этой юной леди из комнаты и подождите меня там. Сейчас от нас зависит, произойдет ли публичный скандал или нет, и мне необходима ваша помощь, чтобы решить эту проблему.

— Хорошо, сэр. Пойдем, Минна.

Как только они вышли из этого ужасного помещения, Минна бросилась в объятия Солтера.

— Прости меня. Прости. Прости.

Это единственное, что она могла сказать.

Он усмехнулся, прижимаясь лицом к ее шее.

— За что?

— За то, что не доверяла тебе. За то, что не понимала, как ты обо мне беспокоился. Я думала, твое сердце принадлежит другой женщине, и слепая ревность не позволяла мне понять, что все не так.

— Мне тоже следует извиниться перед тобой. Я должен был раньше рассказать тебе о Селесте.

— Я злилась на нее, потому что она обладала всем, что я хотела бы иметь. Включая тебя.

— Однако сейчас не она, а ты в моих объятиях.

Минна вопросительно посмотрела на него.

— Минни, — сказал он, гладя ее по волосам, которые теперь были слегка растрепаны. — Я отказался от брака с Селестой.

— Почему?

— Потому что я ее не люблю. Я люблю тебя.

— В самом деле?

Он улыбнулся:

— Да.

Послышались приближающиеся шаги, и перед ними появился Чейз Олкотт.

— Вот вы где, начальник. Прошу прощения, мисс Минна.

Он снял шляпу.

— Где ты был, черт побери? Ты опоздал на два часа. Где кучер кеба?

— Мне не удалось привести его сюда.

— Почему?

— Бедняга повредил лодыжку. Что мне было делать?

— Пригрозить, что сломаешь другую.

— Начальник…

— Впрочем, не важно: Бенсонхерст уже арестован. Будь уверен, теперь его отдадут под суд.

В фойе вышел сэр Джайлс:

— Никакого суда не будет.

Солтер сдвинул брови:

— Сэр? :.

— Я не хочу, чтобы об этом скандале узнал весь мир. Все останется между нами и их величествами. Больше никто не должен знать об этом деле. Я попрошу премьер-министра объявить завтра о заседании парламента, где он объяснит, что лорд-мэру стало тяжело исполнять свои обязанности и он по совету врача решил уйти в отставку.

— Но, сэр, он должен предстать перед судом.

— Он предстанет, начальник полиции, но это будет суд иного рода. Я должен проконсультироваться по этому вопросу с его величеством и порекомендую отправить его в прекрасное заведение, где он не будет испытывать недостатка в физических нагрузках и свежем воздухе. Это то самое заведение, мисс Холлидей, где по ложному обвинению находится ваш отец.

Минна улыбнулась, окрыленная надеждой.

— А что будет с моим отцом? Состоится ли пересмотр его дела?

В маленьких глазах сэра Джайлса промелькнули веселые искорки.

— В этом нет необходимости. Ваш отец будет освобожден, как только губернатор Австралии получит мое сообщение.

Минну охватило радостное чувство, которым она хотела поделиться с Солтером. Она повернулась и обняла его. В ответ он тоже крепко ее обнял.

Глава 19

Минна стояла перед большим зеркалом. Ее парчовое платье было расшито гирляндой из бутонов белых роз, а грудь опоясывала светло-розовая лента. Короткие рукава заканчивались фестонами, прямоугольный вырез подчеркивал округлости ее грудей. Это было самое красивое платье, какое она когда-либо имела.

Хотя ее волосы были собраны в пучок и украшены розами, внутренний голос не уставал твердить, что сама по себе она некрасивая. Однако, топнув обутой в туфельку ногой, она постаралась заглушить этот голос и еще раз взглянула на себя в зеркало.

Ее образ изменился; теперь она выглядела весьма эффектно.

Минна открыла дверь и вышла из комнаты. Мужчина, сидевший в кресле в холле, не слышал ее приближения. Погруженный в воспоминания, он смотрел куда-то вдаль невидящим взглядом. Загорелая кожа его лица была обветренной. Морщинистые руки сжимали край шляпы, лежавшей на коленях. И хотя его короткие каштановые волосы слегка выгорели и были тронуты сединой, он выглядел безукоризненно в своем темно-зеленом сюртуке и белоснежном галстуке.

— Пора, отец, — сказала Минна.

Эммет Холлидей повернулся к ней и встал.

— Вильгельмина, — сказал он, улыбаясь. — Ты прекрасно выглядишь.

— Ты действительно так считаешь?

Он кивнул:

— Жаль, что твоя мать не дожила, чтобы увидеть, какой красавицей ты стала.

Минна покраснела.

— Подумать только, — продолжал отец, положив свои костлявые руки ей на плечи, — как близок я был к тому, что пропущу этот момент. Я думал, что уже больше никогда не увижу тебя.

— Не надо, отец. Иначе я опять начну плакать.

— О нет. Единственные слезы, какие я хотел бы видеть, это слезы счастья. — Он смотрел на Минну с необычайной теплотой в карих глазах. — О, Вильгельмина, я знал, что для тебя когда-нибудь наступит этот день, хотя ты в это не верила. И вот теперь ты можешь продемонстрировать всем гостям, какая ты красивая. Я тебя люблю.

Он поцеловал ее в щеку, по которой скатилась слезинка.

Минна обняла отца.

— Он тоже меня любит, отец. И очень сильно любит.

— Что ж, бери свой букет, и вот моя рука. Я провожу тебя к алтарю.

Наконец стало тихо. После свадебных волнений, торжественного приема гостей, грохота кареты по дороге в Хэмпстед Минна наслаждалась тишиной.

Она стояла у окна, выходящего в сад. Они приехали домой, когда уже начало темнеть, и успели до дождя. Хотя облака начали сгущаться, лунный свет еще освещал ее лицо.

Минна взглянула на кольцо на своем пальце. Это было серебряное колечко с двумя маленькими бриллиантами по бокам и одним большим в середине, который сверкал в лунном свете голубым огнем. Отец изготовил это кольцо по просьбе Солтера. Это была довольно эффектная вещь, созданная заботами двух мужчин, которых она любила.

— Оно тебе нравится? — спросил Солтер, обняв Минну и склонив голову через ее левое плечо.

— Оно очень красивое. Я никогда не видела ничего, равного ему.

— А я не видел никого, равного тебе, — сказал он, нежно поцеловав ее в левое ухо.

Она улыбнулась:

— Но, Солтер, оно слишком дорогое. Должно быть, ты потратил на него целое состояние.

— Это, моя Минни, не должно тебя волновать. — Он начал зажигать свечи в канделябре, который новая экономка поставила для них. — Кроме того, у меня нет ничего дороже тебя.

Минна села на диван в гостиной — одной из нескольких обставленных мебелью комнат в доме.

— Солтер, ты должен быть более бережливым. Их величества в знак благодарности пожаловали тебе этот красивый дом и окружающие земли, однако надо купить еще много всяких вещей. Тебе не следовало так тратиться на меня.

— Все это лишь бессловесные камни. Ты мое истинное сокровище.

Он склонился перед ней. Минна улыбнулась ему, с трудом сдерживая переполнявшие ее чувства. Она была очень счастлива оказаться рядом с ним в собственном доме в эту первую ночь их совместной жизни. Но вместе с тем Минна испытывала необычайное волнение.

Солтер пристально смотрел на нее, и она встревожилась. Мог ли он заметить, что она чувствовала?

Не в силах больше выдержать его молчания, Минна сказала то, о чем невольно думала с момента прибытия в Бакли-Хаус:

— Что мы теперь будем делать?

— Думаю, мы можем немного почитать. Из этой книги.

Он достал из кармана сюртука маленький томик и положил его ей на колени. Она тотчас узнала эту потертую книгу с загнутыми уголками страниц. Это был ее экземпляр «Воспоминаний французского любовника».

— Это моя книга, — сказала Минна, не пытаясь ее открыть.

Солтер протянул ей бокал вина и сел рядом на диван.

— Да. И я думаю, мы начнем со страницы двадцать семь.

Минна поперхнулась вином и едва не пролила его. Она сделала глубокий вздох и громко кашлянула.

— Мне нравится твой энтузиазм, — сказал Солтер.

Спазмы утихли, но на глазах Минны выступили слезы.

— С двадцать седьмой страницы? — Ее голос сделался хриплым. — О Боже. Я всегда надеялась, что мы когда-нибудь придем к странице двадцать семь.

Солтер засмеялся.

— Вот, — сказал он и открыл книгу в указанном месте. — Здесь на полях изображено сердечко. Прочитай и скажи, почему ты хочешь именно этого.

То ли от вина, то ли от кашля Минна покраснела, затем, немного оправившись, начала читать. Это было начало истории французского любовника Леандра, еще до того, как он стал распутником. Будучи молодым человеком, он уговорил свою первую любовь, Абрйэллу, отправиться вместе с ним на озеро. Он взял ее за руку, вне себя от счастья, что наконец смог прикоснуться к ней, и они пошли.

В прошлом во время чтения книги Минна обычно отмечала наиболее откровенные эпизоды, в которых подробно описывались непристойные акты и обнаженные тела. В данном же отрывке ничего подобного не было.

— Ты говорила, что рисовала на полях маленькие сердечки напротив тех абзацев, где описывались вещи, которые ты хотела бы испытать, — сказал Солтер. — Почему ты отметила этот отрывок?

— Я… я не помню.

— Не надо лгать, — строго заметил он. — Особенно в эту ночь.

Минна опустила глаза.

— Хорошо. Просто мне хотелось знать, каково это — чувствовать себя желанной. — Она глубоко вздохнула. — Остальные отмеченные отрывки описывают удовольствия, а в этом говорится о любви. Этот молодой человек дает понять своей девушке, как он счастлив быть рядом с ней и просто держать ее за руку. Я тоже хотела, чтобы мужчина испытывал нечто подобное, находясь рядом со мной.

Солтер склонился, взял у нее книгу и отложил ее в сторону. Затем обхватил руки Минны своими руками и поцеловал каждую.

— Я хочу быть с тобой, миссис Солтер Лэмбрик, до конца нашей жизни. Ты для меня самая желанная на свете, Минна. Ты стала частью моего существа, причем — лучшей частью. Я готов делить с тобой и радость, и печаль. Теперь, когда ты решила стать моей женой, я обрел смысл в этой жизни. И ничто не может поколебать мою любовь к тебе.

Минна видела в глазах Солтера всю глубину его любви. Она раскрыла ему свои объятия. Его сильные руки подхватили ее, и он усадил Минну себе на колени.

Она ощутила твердый выступ между его бедрами; и ее охватило волнение. Правой рукой он обнимал ее спину, а левая рука легла ей на бедро.

Солтер поднял голову и ласково прижался губами к ее губам. Это был мягкий, неспешный поцелуй. Ей нравилось ощущать его губы, такие гладкие и крепкие и в то же время нежные. Затем он начал осыпать поцелуями все ее лицо. Когда же его теплые губы коснулись чувствительного местечка за мочкой уха, все прежние ощущения померкли.

Он обхватил ладонью щеку Минны и снова прильнул к ее губам. Поцелуй Солтера воспламенил страсть Минны. Кончиками пальцев он поглаживал ее горло, отчего все ее тело напряглось.

Она услышала его легкий стон и возбудилась еще сильнее. Он распустил ее прическу, и она ощутила, как пряди волос коснулись плеч. Его рука спустилась ниже, и он провел тыльной стороной пальцев по вершинам ее грудей, вызвав трепет во всем теле. Минна не раз испытывала сексуальное возбуждение, читая запретные книги, и часто гладила себя, доводя до экстаза. Однако сейчас совсем другое дело; ей доставляло особое удовольствие, когда ее ласкал мужчина.

Она почувствовала, как рука Солтера спустилась еще ниже и приподняла юбку. Это вывело Минну из состояния задумчивости, и она вдруг ощутила то, что старательно пыталась игнорировать до этого момента. Это был страх.

— Вот, — сказал Солтер, коснувшись другой рукой ее волос. — Теперь позволь мне сорвать цветок твоей невинности.

Страх, который она старалась сдерживать, теперь охватил ее в полной мере. Минна соскочила с его колен:

— Нет! Пожалуйста! Я не могу…

Его пальцы оставались в ее распущенных волосах. Она схватила его руку, которая держала что-то, и сняла ее со своей головы. В его пальцах оказался бутон розы, украшавший ее прическу.

Смущенная своей чересчур резкой реакцией, она застенчиво засмеялась:

— О да. Я вижу. Ты «сорвал цветок моей невинности». Как остроумно.

Солтер окинул ее подозрительным взглядом, который всегда вызывал у нее благоговейный страх.

— Ты хорошо себя чувствуешь?

Как объяснить ему? Ее тело было не таким, как у других женщин. Благодаря чтению порочных книг и наблюдениям за куртизанками в «Империи страсти» она сознавала, что ее фигура далеко не на должном уровне.

— Конечно, хорошо. Почему бы нет?

— Ты выглядишь очень взволнованной. Впрочем, такое волнение вполне естественно. Хочешь, я расскажу тебе, как это было у меня в первый раз?

— Нет!

Минна отошла в дальний конец комнаты. Рассказ о том, как он занимался любовью с другой женщиной, мог только усилить ее тревогу.

— Извини, Минни. Это было довольно бестактное предложение.

Теперь Минна разозлилась, но не на него, а на сложившуюся ситуацию. Все-таки гнев лучше страха.

Солтер встал, подошел к ней и положил свои сильные руки ей на плечи.

— Давай ляжем в постель. Я покажу, какое удовольствие может доставить тебе общение с мужчиной.

Поскольку Солтер вошел в ее жизнь и считал ее красивой, она попыталась преодолеть неуверенность в себе, которая всегда ее мучила. Но бесполезно. Оказавшись перед лицом реальности, она поняла, что не может избавиться от застенчивости, и Солтер скоро это обнаружит.

— Нет, Солтер, — сказала она. — На самом деле мне совсем не хорошо. Я не смогу удовлетворить тебя. Я совершенно неприемлемая женщина.

— Что?

— Я знаю, что ты думаешь. Ты думаешь, что я глупая. Что это естественные страхи перед первой брачной ночью. Ничего подобного. Просто я не хочу, чтобы ты увидел меня… без одежды.

— Почему?

— Потому что… потому что я не такая красивая, как другие женщины. — Если ее обнаженное тело не сможет возбудить его страсть, она не переживет такого унижения. — Но я не хочу терять тебя.

— Понятно, — сказал он задумчиво, но Минна сомневалась, что он действительно ее понял.

Солтер взял канделябр и протянул Минне руку:

— Пойдем со мной.

Минна неуверенно подала ему руку, и они вышли в коридор. В доме было темно и тихо, так как Солтер еще не нанял слуг, кроме экономки. Они поднялись по лестнице в спальню.

Это была красивая комната с новыми обоями и мебелью, подобранной со вкусом. В середине стояла огромная кровать, вдвое шире, чем та, на которой Минна спала в своей комнате в борделе. Столбики кровати, гардероб и умывальник были сделаны из красного дерева. Над кроватью нависал балдахин из золотистой парчи. Такого же цвета материал послужил для драпировок на стенах и для покрывала на постели. Повсюду стояли вазы с цветами. Элегантность и чистота этой комнаты пугали Минну.

Солтер поставил канделябр на стол, и вокруг свечи образовалась сфера желтого света. Минна наблюдала, как он разжег в камине огонь. По обеим сторонам очага стояли мягкие кресла, и Солтер сдвинул их вместе. Затем пригласил Минну сесть в одно из них, сам тоже сел и начал разливать из графина вино в два бокала.

— Я хочу, чтобы ты со мной поговорила.

— Поговорила? О чем?

— Я хочу знать, что именно не устраивает тебя в твоей внешности.

— Что?

— Я хочу, чтобы ты рассказала, что тебе не нравится в твоем теле.

— Зачем?

— Затем, что это мешает тебе стать моей женой. Так что давай покончим с этим препятствием.

— Я не намерена играть в эту игру.

Минна встала с кресла. Солтер, протянув руку, усадил ее обратно.

— Это не игра. И я не позволю тебе уйти, пока ты не согласишься сделать то, что я прошу.

Минна посмотрела на его руку на своем локте, словно это была лапа чудовища.

— Ты действительно хочешь, чтобы я рассказала тебе обо всех своих недостатках? Чтобы вызвать твое сочувствие?

— Именно этого я хочу.

— Солтер, если ты намерен таким образом соблазнить меня, то это не сработает.

Он покачал головой, не отрывая от нее глаз:

— Не надо никакого соблазнения, никаких фантазий, никаких измышлений. Мы оба должны быть естественными, ты и я.

Минна проглотила подступивший к горлу ком.

— Я не могу это сделать.

— Начни с самого верха и постепенно спускайся вниз.

— Солтер, боюсь, мы просидим так всю ночь.

— Да, впереди у нас вся ночь. И утро. И следующий день. Ты не ограничена во времени.

Он сделал глоток вина… и ждал.

Она тоже выжидала. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в камине, и казалось, только Минна испытывала при этом дискомфорт. Время от времени она поглядывала на Солтера. Он сидел, откинувшись на спинку кресла и раздвинув ноги в расслабленной позе.

Минна глотнула вина. Ее плечи были опущены, ноги плотно сжаты, и дыхание сделалось неровным. Она чувствовала себя, словно золотая рыбка в банке. Часы на каминной полке медленно тикали, с длительными интервалами, а ее сердце билось учащенно.

— Волосы, — наконец тихо произнесла она.

— Прости?

Она сделала глубокий вздох.

— Мои волосы. Они всегда мне не нравились. Они такие безжизненные и невзрачного цвета. Они никогда не поддаются щипцам для завивки, сколько бы я ни пыталась.

Солтер задумчиво кивнул:

— Продолжай.

Минна устремила свой взгляд на ковер.

— Мои глаза… Они не сапфирового, не изумрудного и не любого другого красивого цвета. Они просто карие.

— Что еще?

Она подняла глаза, затем снова опустила их.

— Мое лицо. Оно никогда не притягивало внимание мужчин. Красота всегда притягательна, но только не мое лицо. Я хотела бы быть привлекательной.

— Продолжай.

Ей нечего было добавить к тому, что он и так мог видеть. Остальные недостатки были скрыты одеждой.

— Мои груди. Они слишком маленькие и странной формы. Не такие, как у других женщин. Если это главное, что тебя интересует, то ты будешь разочарован.

Минна по-прежнему не могла смотреть ему в лицо.

— Я слушаю тебя.

— Моя талия недостаточно узкая, а бедра недостаточно полные. Кожа на моих бедрах и попе не гладкая. Лолли говорит, что у многих женщин в этих местах такая кожа. Однако ни у нее, ни у других куртизанок в «Империи страсти» такого нет. Только у меня. — Минна затаила дыхание. — Это то, что тебя ждет, когда ты увидишь меня без одежды. — Она закрыла глаза от смущения. — Ты не обязан оставаться со мной, и я не буду осуждать тебя, если ты решишь уйти.

Она услышала скрип кресла и шаги. Неужели он действительно ушел? Она открыла глаза и увидела его, присевшего перед ней на корточки.

— Я здесь, — сказал он, и на глазах Минны появились слезы, отчего его лицо приняло неясные очертания. — Я никогда не оставлю тебя. Никогда.

Она нерешительно улыбнулась и вытерла слезы.

— Ты закончила описание своей внешности? — спросил он. — Кажется, остались еще колени? Лодыжки? Мизинец на твоей ступне?

— Не смейся надо мной, Солтер.

— Я не смеюсь. Ты забыла одну важную вещь. Я дал тебе свое имя, необходимое обеспечение и свою любовь. Но больше всего мне хотелось бы дать тебе свои глаза, чтобы ты могла увидеть, как прекрасна ты на самом деле.

Ее губы дрогнули.

— Но поскольку я не могу дать тебе свои глаза, то постараюсь продемонстрировать, как я к тебе отношусь. Начну с волос.

Он поднялся и, склонившись, поцеловал ее волосы.

— А вот что я думаю о твоих глазах.

Он поднял ее подбородок и коснулся губами каждого века.

— Солтер…

— И о твоем лице…

Она почувствовала нежное прикосновение его губ к ее губам, вкушая их, словно сочный фрукт. О, как ей нравилось это ощущение.

Не прерывая поцелуя, Солтер поднял ее на ноги и крепко обнял. Минна почувствовала исходящий от него жар. Его губы переместились на ее подбородок, и она подняла голову, открывая ему доступ к шее, где прикосновение его языка вызвало бурю новых ощущений.

В следующий момент Минна почувствовала, что он расстегивает пуговицы ее платья на спине. Она инстинктивно уперлась рукой в его мускулистое плечо и попыталась отстраниться, но он ее удержал.

— Минна, — сказал он нежным, но решительным тоном, — доверься мне.

Она чувствовала себя как кошка, которую толкали к бочке с водой. Что, если она вызовет у него неприязнь? Что, если он начнет сравнивать ее с Селестой, Вероникой или другой женщиной, с которой, возможно, общался когда-то? Что, если он пожалеет о своем решении связать с ней свою судьбу? Что, если она потеряет его навсегда? Что, если…

Минна закрыла глаза от страха, и вдруг в ее памяти всплыл один случай из юности. Она вспомнила о двух котятах, брошенных их матерью. Минна взяла обоих под свою опеку. Один был очень ласковым и доверчивым, а другой съеживался при каждом ее приближении. Она кормила их, заботилась о них и любила их в равной степени. Но только один чувствовал себя счастливым, принимая ее заботы и любовь. Другой был равнодушен к ее ласкам.

Из этого случая Минна сделала определенный вывод. Она знала, что Солтер будет любить ее, но от нее зависело, насколько она позволит себе довериться ему и принять эту любовь.

Она перестала упираться рукой в его плечо и вместо этого со вздохом прижалась к нему щекой.

— Я люблю тебя, Солтер.

Тот улыбнулся ей:

— Я тоже тебя люблю.

Последняя причина страха исчезла. Солтер ждал, как она поведет себя дальше. Минна крепко обняла его, и он ответил ей тем же. Когда он расстегнул последнюю пуговицу, она глубоко вдохнула его запах.

Платье соскользнуло с нее и упало к ногам. Солтер потянул шнуровку корсета и ослабил его тиски. Жесткая оболочка раскрылась достаточно, чтобы Минна смогла покинуть ее. Теперь она осталась в одной лишь тонкой сорочке.

Солтер заключил Минну в объятия, и она наслаждалась тёплом его тела. Он склонил голову и поцеловал ее в плечо. Его блестящие волосы коснулись ее щеки. Она обвила руками его шею, тогда как его руки скользили по ее телу, которое она так подробно описала.

Ухватившись за край сорочки, он потянул ее вверх. Все выше и выше, и Минна ощутила прохладу воздуха. Наконец он снял сорочку, и та упала на пол рядом с платьем.

Минна стояла перед ним полностью обнаженная. Панцирь ее застенчивости треснул и раскрылся, и она выбралась из него, как цыпленок, разбив скорлупу яйца, выбирается в новый мир.

Солтер изучал ее, задерживая взгляд на всех описанных ею недостатках тела. Она могла бы съежиться под его пристальным взглядом или стыдливо прикрыться чем-нибудь, но это не привело бы ни к чему хорошему. Она продолжала стоять обнаженной, а он смотрел на нее. Она доверилась ему, и теперь дело было за ним.

Наконец он посмотрел ей в глаза.

— О, моя Минни.

Солтер обнял ее и страстно поцеловал.

Настойчивость его поцелуя возбудила ее. Минна ощутила прилив тепла между ног, и все ее тело охватило желание. Затем она почувствовала его восставшую мужскую плоть и осознала, что она не безобразна и не вызывает отвращения.

Она великолепна.

Улыбнувшись, Минна сняла с него сюртук и с наслаждением вдохнула запах мускуса. Это был очень волнующий, пьянящий, как вино, запах. Затем она начала расстегивать пуговицы его жилета. Она делала это раньше в римском бассейне «Империи страсти», но на этот раз все было по-другому. Тогда она не имела намерения возбудить Солтера, а сейчас очень хотела сделать это.

Минна погладила его грудь и живот через шелковую рубашку. Это было восхитительное ощущение крепких мышц, и Солтер резко втянул воздух, реагируя на ее прикосновения. Его бедра прижимались к ней, и она могла чувствовать его возбуждение. Она взглянула ему в лицо; он закрыл глаза, испытывая наслаждение.

Минна вытянула рубашку из брюк Солтера и сняла ее через его голову. Теперь он стоял перед ней, обнаженный до талии, и его красивый, мужественный торс заметно выделялся в тусклом свете свечи. Минна не удержалась и прильнула губами к его широкой груди. Его брюки держались на бедрах, провоцируя ее любопытство, поскольку ей хотелось увидеть все остальное. Его вид, ощущение его кожи и запаха возбуждали ее сверх всякой меры.

Солтер подхватил Минну и уложил на кровать. Затем встал на колени рядом с ней и прильнул горячими губами к ее груди. Внезапно груди, которых она так стыдилась, ожили и, как бы в наказание за то, что она лишала их такого удовольствия, зажгли огонь желания во всем ее женском естестве, вызвав болезненное томление, какого она никогда прежде не испытывала.

Его руки легли на ее талию, и по всему телу Минны пробежала дрожь. Он осыпал ее поцелуями, и каждый поцелуй находил сладостный отклик во всем ее теле.

Его ненасытные губы продвигались ниже, все дальше и дальше, пока не остановились на бедре. Дыхание Минны участилось, и между ног возникла пульсация.

Солтер раздвинул ее ноги, открыв своему взору ее женственность.

— О нет, Солтер, — пролепетала Минна.

Это было самое сокровенное место, знавшее только прикосновение ее пальцев. Казалось, глупо так думать, но она воспринимала его взгляд как вторжение в ее интимность.

— Я хочу попробовать на вкус каждую частицу твоего тела.

— На вкус? Но ты уже целовал меня везде.

Он озорно улыбнулся:

— Что-то подсказывает мне, что поцелуй в этом месте должен тебе особенно понравиться.

Встав на колени на пол, Солтер положил ее ноги на свои плечи, обеспечив, таким образом, для нее твердую опору, когда ее тело оказалось на краю кровати.

Такая позиция была слишком откровенной, и Минна, приподнявшись на локтях, попыталась отодвинуть его голову. Но когда его магический язык коснулся напряженного женского естества, от ее замешательства не осталось и следа. Мириады новых ощущений поразили Минну. Когда его язык начал медленно скользить вокруг ее жемчужины, все ее тело, казалось, зазвенело, как натянутая струна арфы.

— О! — тихо воскликнула Минна и закрыла глаза.

Она чувствовала знакомое приближение сексуальной кульминации — медленное нарастание внутреннего жара. Через несколько минут должно вспыхнуть пламя, которое невозможно будет погасить, пока не наступит полная разрядка.

Минна не представляла, что он делал с ней, однако испытывала необычайное наслаждение благодаря его поразительному умению. Его язык скользил вокруг чувствительной шишечки. Откуда Солтер мог знать, что ей особенно нравились прикосновения в этом месте? Все ее тело, казалось, представляло собой обнаженный нерв. Даже если бы она захотела, то не смогла бы остановить его. Ее наслаждение теперь существовало само по себе, и она была лишь пассажиром в этом путешествии к экстазу. Ее дыхание участилось, в то время как его язык достиг предельного ритма. Но когда начала приближаться разрядка, Солтер остановился.

— О нет, — жалобно простонала она и неохотно открыла глаза.

Он стоял между ее раздвинутыми ногами, брюки его вздулись. Затем Солтер решительно расстегнул их, и они упали на пол, обнажив большой напряженный член. Солтер легко приподнял Минну и уложил на середину кровати. Затем встал на колени, расположившись над ней.

— Возможно, сначала будет немного больно, — сказал он слегка хрипловатым голосом, — но я не буду спешить.

Минна страстно желала его и готова была вытерпеть любую боль, чтобы наконец достигнуть разрядки. Солтер направил свой член в ее влажное лоно. Боль пока не ощущалась.

Он продвинулся чуть глубже, и ее тесное влагалище вынуждено было уступить его давлению. Растяжение вызвало боль, но он не вышел наружу, давая возможность ее телу приспособиться к этому состоянию. Постепенно, дюйм за дюймом, он продвигался внутрь, и лицо Минны исказила гримаса. Наконец он полностью погрузился, навалившись на нее всем телом, и ждал, когда пройдет неприятное ощущение.

Вскоре боль уменьшилась и сменилась легким раздражением. Возбуждение, которое испытывало ее лоно, облегчало движения внутри, хотя каждый толчок заставлял Минну морщиться. Мышцы на бедрах Солтера сокращались при каждом погружении. Минна обхватила руками его ягодицы, отчего его член напрягся еще сильнее. Любое ее прикосновение усиливало его ответную реакцию.

Через некоторое время его движения вновь воспламенили ее, и она закрыла глаза, отдаваясь блаженству, которое постепенно охватывало все тело. Это было странное смешение наслаждения и боли. Мучительная сладость нарастала с каждым толчком, пока Минна не достигла оргазма. Спазмы, казалось, втягивали его внутрь, пока Солтер тоже не достиг кульминации.

Они некоторое время оставались слившимися, испытывая обоюдное удовольствие, и ее пульсация постепенно прекратилась. Минна обнаружила, что хотя наслаждение, которое испытывало ее тело, начало отступать, общее радостное возбуждение оставалось, и она поняла, что это связано с мужчиной, лежащим в ее объятиях. Он приподнял голову и нежно поцеловал ее в улыбающиеся губы, затем скатился на бок.

Минна повернулась к нему. Она испытала огромное удовлетворение оттого, что доставила ему такое блаженство.

Солтер погладил щеку Минны, с любовью глядя на нее.

— Я знал, что ты будешь прекрасной партнершей в постели. Теперь ты мне нравишься во всех отношениях.

Они долго лежали вместе, шепча друг другу нежные слова и целуясь под ритмичную музыку дождя за окном.

Уже близилась полночь. Солтер обнял Минну за плечи.

— Спасибо, — сказал он.

— За что?

— За то, что ты стала моей женой.

— Ну разумеется, твоей. Чьей же еще? Своими поцелуями ты поставил свое клеймо на каждой частице моего тела.

Он улыбнулся:

— Я хотел, чтобы ты вся была моей.

— Однако ты забыл кое-что.

Солтер удивленно расширил глаза:

— Что именно?

— Мой зад. Его ты тоже поцелуешь?

— Конечно. Это самая вкусная часть.

Он шлепнул ее по попе. Минна удивленно взвизгнула, затем захихикала. Солтер схватил ее за талию и водрузил на себя.

— Что еще ты хочешь мне показать? — спросила она.

Он засмеялся:

— Думаю, теперь надо немного поспать.

— О нет. Я не смогу уснуть. Я хочу еще многое испытать. Давай перейдем к странице сорок девять.

— Ты хочешь меня погубить? Она кивнула:

— Да. Своей любовью.

Глава 20

— Я ни в коем случае не допущу этого! — крикнула Минна и поставила чашку на стол так резко, что часть жидкости выплеснулась через край.

— Успокойся, — сказал Солтер, коснувшись ее руки.

— Ну уж нет. — Минна посмотрела на Лолли. — Подумать только! Провести медовый месяц в Катфорде? Вы прекрасно проведете его здесь, в Бакли-Хаусе.

Лолли покачала головой и промокнула салфеткой разлившийся чай, пока тот не оставил пятна на светлом покрытии деревянного стола.

— Мы не можем принять это предложение. Мы будем вам в тягость.

— Ерунда. Мы почти не будем видеть друг друга в таком огромном доме.

— Спасибо, Минна, — сказал Чейз. — Но у вас у самих только что кончился медовый месяц. Кроме того, моя мама ждет нас в своей квартире в Катфорде.

Солтер усмехнулся:

— Свекровь и сноха в одном доме — все равно что две кошки в мешке. Минна права, Олкотт. В этом доме достаточно места. У нас пока мало слуг, но зато полно мебели. Благодаря стараниям Минны наш сад скоро примет тот вид, который он имел при графе, жившем здесь раньше. Вы можете совершать конные прогулки. Здесь поблизости есть речка, и местный городок довольно мил. Бакли-Хаус, конечно, не Блэкхит-Мэнор, но тем не менее лучше, чем Катфорд.

Слова Солтера произвели должный эффект на Чейза. Он тронул руку Лолли:

— Что ты думаешь по этому поводу?

Лолли улыбнулась ему и кивнула, тряхнув своими светлыми локонами.

— Думаю, твоя будущая миссис согласна.

— Прекрасно! — воскликнула Минна. — Будем считать, что мы договорились. После свадьбы в следующем месяце вы приедете и останетесь с нами.

Лолли налила Минне еще чая.

— Вы не были бы так довольны, если бы знали, что Чейз ест как лошадь, только быстрее.

Чейз бросил на Лолли испепеляющий взгляд.

— Что весьма удивительно, учитывая, что стряпня Лолли едва ли прельстит даже голодного человека, — заметил он.

— Вот как? А что ты скажешь относительно жареного гуся на ужин?

— Это мне нравится.

Лолли протянула руку и ущипнула его за зад.

— Он давно приготовлен для тебя.

Чейз взглянул на Солтера, закатив глаза:

— Как тебе это нравится? Она с каждым днем становится все больше похожей на сварливую хозяйку пивной.

Лолли уперлась рукой в бок.

— Говоришь, на хозяйку пивной?

Солтер громко рассмеялся:

— Если вы ссоритесь так еще до свадьбы, что же будет потом?

Минна улыбнулась:

— Скоро увидим. Через месяц.

Чейз взял руку Лолли и поднес к своим губам.

— Все изменится, когда Лолли навсегда станет моей. Между нами будет полная гармония.

Лицо Лолли смягчилось.

— Надеюсь, у нас не будет причин для серьезных разногласий.

Чейз покачал головой:

— Я не хочу, чтобы ты на меня смотрела иначе, чем сейчас.

— Ты всегда знаешь, что сказать.

— Это верно, — с гордостью ответил Чейз. — Потому что я джентльмен.

— Да, ты мой кокни-джентльмен. — Лолли наклонилась и прильнула своими полными губами к его губам. — Даже Серафина поняла, что ты собой представляешь.

Это имя пробудило у Минны ностальгические воспоминания.

— Как поживает Серафина? Я слышала, что мадам Финч не уволила ее, когда она самовольно покинула дом, чтобы мне помочь.

— Нет, не уволила. Мадам не настолько глупа, чтобы лишиться сразу двух самых привлекательных куртизанок. Она оставила ее при себе, однако Серафина не успокоилась на этом. Она написала письмо своему мужу в Испанию, попросив у него прощения за то, что так коварно покинула его. Он ответил ей, сообщив, что был очень удручен ее бегством, что ужасно тосковал по ней и что готов ее простить. После этого Серафина с первым же кораблем оправилась назад, в Аламеду.

Минна просияла:

— Я рада за нее. Она очень благородная и великодушная женщина. Хорошо, что ее муж понял это.

— И плохо, что мадам не разбирается в людях. Серафина раздражала ее своим благородством. И впервые девушка сама ушла от нее.

— Серафина заслуживает лучшей участи, — сказала Минна.

— Я много думал об «Империи страсти», — заметил Солтер. — Полагаю, пора надолго закрыть его.

Минна и Лолли беспокойно переглянулись.

— Но, Солтер, — начала Лолли, — у нас осталось там много подруг. Что будет с ними? Если ты закроешь заведение, они будут вынуждены работать на улицах. Некоторые из них когда-то были порядочными женщинами и не смогут быть уличными проститутками.

Чейз сжал ее руку:

— Но ведь ты была.

— Я — другое дело.

Минна повернулась к Солтеру:

— Лолли права. Я не одобряю то, чем они занимаются, однако нельзя увольнять сразу всех. Конечно, в Лондоне много других борделей, но все они гораздо хуже заведения мадам Финч. Если его закроют, то, я уверена, девушки окажутся в худших условиях, чем прежде. Я согласна, с пороком надо бороться, но одним лишь закрытием этого места не удастся достигнуть желаемой цели.

Солтер вздохнул, задумавшись:

— Ты, конечно, права. Но закон есть закон, Минни. Содержание борделя является нарушением закона. Это факт. Но я позволю тебе заранее предупредить девушек, чтобы они имели возможность найти приличную работу.

— Ну, нам пора идти, — сказал Чейз, вставая. — Спасибо за ленч, Минна. Он был великолепным. Начальник, — продолжил он, протягивая руку Солтеру, — спасибо за приглашение провести медовый месяц в вашем доме. Ты настоящий джентльмен.

Минна улыбнулась своему мужу:

— На самом деле, Чейз, ты более прав, чем думаешь. Солтера должны посвятить в рыцари на следующей неделе.

— Не может быть! — удивился Чейз. Солтер пояснил:

— Министр внутренних дел хочет назначить меня главой полицейского управления. По-видимому, это влечет за собой рыцарское звание.

— Ха! Я расскажу об этом всем в участке!

— Не смей, Олкотт. Иначе я отправлю тебя скрести речные лодки.

Чейз нисколько не испугался.

— Значит, теперь мы должны называть тебя сэр Солтер?

— Нет, если хочешь сохранить свою работу.

Лолли сдвинула брови:

— Почему бы нет? Ты это заслужил.

— Я не хочу, чтобы меня называли сэр Солтер или как-то в этом роде.

— Почему?

— Во-первых, потому что это сочетание звучит так, будто человек заикается. Я не смогу при этом сохранять серьезное лицо. А во-вторых, я не склонен к снобизму.

— Сэр Солтер… — повторил Чейз. — Мне нравится, как это звучит.

Солтер улыбнулся:

— Ну хватит. Убирайся, пока цел.

Лолли поцеловала Минну в щеку.

— Теперь ты станешь леди, не так ли?

— Она уже леди, — сказал Солтер, обнимая Минну одной рукой.

Они проводили Чейза и Лолли до входной двери. Когда фаэтон с друзьями выкатил с гравийной дорожки на главную дорогу, Солтер повернулся к Минне:

— Знаешь, я подумал, что нам пора обзавестись обслуживающим персоналом. Почему бы тебе не предложить одной или двум девушкам из «Империи страсти» работу у нас в качестве служанок?

— Ни за что в жизни.

— Почему?

— Я не хочу, чтобы в нашем доме находились красивые женщины.

Солтер обнял ее:

— Минни, разве ты не знаешь, что ты единственная женщина, которую я желаю?

Минна прижалась к нему. Да, она это знала. Она не могла поверить, что так много значила для этого красивого благородного мужчины, но он неоднократно доказывал ей свою любовь. Она верила ему и сохранит эту веру до конца жизни.

— Я люблю тебя.

— И я люблю тебя, — сказал он.

Звучание и смысл этих слов вызвали трепет во всем ее теле. Минна вспомнила о своих давних фантазиях и озорно улыбнулась. Она решила показать Солтеру, как действуют на нее эти слова.

— В таком случае, мой дорогой муж, следуй за мной в нашу спальню. Я хочу продемонстрировать тебе кое-что из еще не опубликованной эротической книги.

Его брови сошлись, хотя на губах обозначилась чуть заметная улыбка.

— Что значит «еще не опубликованная эротическая книга»?

— Я думаю назвать ее «Воспоминания английской леди».

Солтер понимающе улыбнулся:

— Английской леди? Я знаю ее?

— Мм… пожалуй, — согласилась Минна. — И если у тебя хватит сил, ты будешь познавать ее снова и снова.

Content

Мишель Маркос
Властное желание

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20