Брецина Томас

Заколдовать учителя? Нет проблем!

Любопытные вопросы

— Доброе утро,  мои милые колдуньи! — воскликнув господин Тедимайер, когда Тинка и Лисси вошли в кухню.

Девочке перемигнулись: «Что бы он сказал если бы узнал что имеет дело с настоящие колдуньями?»

Салют папс! — произнесла Лисси, непринужденно взмахнув рукой.

Здравствуй, Тедик-медведик, наш утренний медведь! — радостно воскликнула Тинка.

Дребезжание доставаемой из буфета посуды прекратилось.  Господин Тедимайер поглянулся и вопросительно поднял брови:

— Что ты сказала?

Тедик-медведик, утренний медведь! — повторила Тинка с сияющими глазами. — Тебе не нравится такое обращение?

Да, но... — По правде говоря, господин Тедимайер просто не знал, что ему на это ответить. Он смущенно пожал плечами и почему-то представил белого медвежонка, из лапок которого выскользнула живая рыбка.

А позже я смогу называть тебя «предобеденный медведь», «послеобеденный медведь» и «вечерний медведь», — весело продолжала девочка. — А перед сном ты снова будешь у нас Тедик-медведик.

Да... но вчера еще я предложил вам, чтобы ты и твои братья называли меня просто папой. А если вам это почему-либо не по вкусу, то можно по имени — Борис.

Тинка аккуратно убрала со лба за уши свои шелковистые светлые локоны.

А обращение «утренний медведь» тебя очень обижает? — огорченно спросила она.

Нет, почему же, — поспешил отвергнуть это предположение господин Тедимайер. — Ничуть не обижает. Если конечно... тебе это и вправду доставляет удовольствие, что ж, я не против.

— Против чего ты «не против»? — Грит Клювель, как всегда, стремительно и шумно влетела в кухню. При этом она лихорадочно шарила в сумке в поисках ключей от машины. — Опять на дорогах пробки! — пожаловалась она, сразу же позабыв про собственный вопрос.

Быстро клюнув в щеку Бориса Тедимайера, своего будущего супруга, что должно было означать короткий, но энергичный поцелуй, она с хрустом развернула и выложила на стол лист бумаги со списком необходимых покупок и хозяйственных поручений, чтобы он ничего не забыл.

Ведь в субботу им предстоит большой день, которого все давно лихорадочно ждут: Борис Тедимайер и Грит Клювель сочетаются браком и станут мужем и женой. А значит, Лиеси, Фрэнк и малыш Дэвид Тедимайеры окажутся сводными сестрой и братьями Тинки, Стэна и Торстена Клювелей.

Будущая семья уже въехала в общий дом, окруженный большим садом. Борису Тедимайеру хватит здесь места, чтобы продолжать свою врачебную практику и принимать пациентов.

Осталось четыре дня! — торжественно возвестила Грит Клювель тоном популярной теледикторши, презентующей новое шоу. — Начинаю обратный счет!

Означает ли это, что вы собираетесь улететь на Марс? — с наигранным восхищением спросила Лисси. — Потрясная идея! Вот уж не думала, что два многодетных родителя на это способны.

Грит сделала движение, словно собираясь отвесить Лисси подзатыльник, но передумала и, смеясь, выбежала из кухни.

На старинных часах с кукушкой, висевших над кухонным столом, отворилась дверца, и оттуда выскочила птичка, семь раз хрипло и надсадно прокричавшая «ку-ку».

— Только семь? А вы уже тут как тут? — Борис Тедимайер смерил девочек подозрительным взглядом. — Что бы это могло значить?

Лисси слегка покраснела, нагнулась и сделала вид, что поправляет шнурки на туфлях. Ущипнув Тинку за ногу, она едва слышно шепнула снизу: «Скажи ему что-нибудь, не молчи!»

Тинка набрала в грудь побольше воздуха, нервно огляделась и, решительно указав на желтую пластмассовую бутылку, стоявшую у раковины, поинтересовалась:

— Скажи, Тедик-медведик, почему на каждом моющем средстве написано: «С натуральным соком лимона», в то время как в лимонаде вообще нет никакого лимона, только искусственные красители и вкусовые добавки?

Борис Тедимайер проследил за ее взглядом, взял в руки бутылку с моющей жидкостью и стал задумчиво рассматривать половинку лимона, изображенную на глянцевой этикетке.

— Гм-м-м... сказать по правде, я ни разу об этом не задумывался.

Шипение на газовой плите внезапно прервало ход его мыслей. Убежало и пригорело молоко, и по всей кухне мгновенно распространился отвратительный чад. Господин Тедимайер быстро сдвинул с конфорки подгоревшую кастрюлю, выключил газ и, что-то ворча себе под нос, начал оттирать плиту.

Лисси осмелилась выпрямиться и благодарно показала Тинке поднятый вверх большой палец. Она торопливо  взяла две глубокие тарелки и насыпала в каждую по горке кукурузных хлопьев.

Их отец уже снова неутомимо трудился, как восьмирукий кальмар: одной рукой намазывал бутерброды, другой размешивал в теплом молоке порошок какао, третьей вытаскивал из горячей воды пакетики с чайной заваркой, четвертой доставал из холодильника баночки с мармеладом. Пятая рука расставляла тарелки, шестая разложила шесть чайных ложечек, а седьмая и восьмая упаковывали школьные завтраки: бутерброды, фрукты и шоколадки.

Лисси нетерпеливо растирала хлопья с молоком и сахарным песком. Она любила, чтобы все у нее перемялось и на тарелке образовалась полужидкая однородная масса.

— Теперь я наконец вспомнил, что хотел у тебя спросить, — донесся до нее голос отца из глубины открытого морозильника, откуда он пытался выудить непочатую пачку масла. Когда он выбрался из ледяных глубин, его голову окружало облачко холодного воздуха. — Лисси, меня беспокоит твоя оценка по математике! Как, собственно, обстоит с ней дело? Первую контрольную за полугодие ты, как известно, провалила. Разве ты не должна была уже написать вторую и третью работу? Ведь через три недели летние каникулы.

Ложка с корнфлексовой кашей мгновенно взлетела к губам Лисси. Обычно она за словом в карман не лезла, но сейчас все было немного иначе: Лисси лихорадочно размышляла, что ответить отцу, и в поисках спасения опять изо всех сил пнула под столом Тинкину ногу.

Лицо ее будущей сводной сестры на миг исказила гримаса боли, но Тинка стерпела и сразу поняла, что от нее требуется.

Послушай-ка... утренний медведь, — затараторила она, — ты не знаешь, почему не бывает кошачьего корма с мышиным вкусом?

О чем ты? — Господин Тедимайер внимательно посмотрел на Тинку, все еще сомневаясь, правильно ли он расслышал и понял ее вопрос. — Кошачий корм? Мышиный вкус? Неплохая идея... Но мы поговорим об этом позже. Лисси, меня беспокоит твоя оценка по математике...

Обстановка накалялась. Лисси уже обдумывала пути бегства. Но если она сейчас просто бросится к двери и уде рет, это будет для отца вполне однозначным ответом. Она допускала, что тогда он сегодня же утром может отправиться в школу, чтобы поговорить с ее учителем математики.

«Этому надо помешать любыми средствами. Но как?..»

Внезапно послышались чьи-то неуверенные шаги, маленькие босые ножки протопали по выложенному плиткой кухонному полу. «Папа!» — раздался писклявый голосок. То был Дэвид, младший братишка Лисси, четырех с половиной лет. Растрепанный и сонный, он предстал перед своим отцом. На нем была надета пижамная курточка с изображением двух играющих тигрят. Но удивительным образом штанишки от пижамы отсутствовали.

Дэвид, где твои штаны? — немедленно спросил встревоженный папа.

В унитазе! Они туда упали! — грустно объявил Дэвид.

Сами? — Отец взглянул на него с упреком.

Сами. — Дэвид поднял серьезную честную мордашку и кивнул.

Тогда пойдем и вытащим их оттуда! — Господин Тедимайер взял Дэвида за руку, но малыш вырвался и горестно засопел:

— Ничего не выйдет. Я спустил воду.

Девочки за столом едва удерживались от смеха. А господин Тедимайер буквально взвыл, как волк на луну:

— Но тогда унитаз опять засорится!

Дэвид, мне придется снова вызывать сантехника!

Оценка по математике была на время забыта. Теперь на повестке дня стоял унитаз, из которого, возможно, еще торчали Дэвидовы штанишки. Борис Тедимайер снял с горячих конфорок все, что могло убежать или пригореть, и семенящей, немного утиной походкой поспешил прочь из кухни.

Лисси выскребла из тарелки остатки хлопьев и запихнула их в рот. Затем вытерла губы тыльной стороной ладони и тихо сказала:

— Я неохотно это признаю, но, видно, братья тоже могут иногда на что-то сгодиться.

Затем она подала знак Тинке, чтобы та поторопилась, и первая выбежала за дверь. Еще до школы им предстояло выполнить нечто очень важное.

Мой папа — медведь гризли

Тинка не была такой проворной, как Лисси. Кроме того, она не любила, когда ее подгоняли. Девочка знала, что задумала Лисси, и была против.

Тинка поспешно выбросила в ведро остатки своего корнфлекса, — она не разминала его, а предпочитала грызть сухим, как печенье к чаю, слегка сбрызнув сливками и украсив нашлепкой из вишневого мармелада. Она никогда не забывала свой школьный завтрак. Борис Тедимайер делал замечательные завтраки, лучшие из всех, которые Тинка когда-либо пробовала. Вот и сейчас она вложила в пластиковую коробку для завтраков два приготовленных им двойных бутерброда с сыром «моцарелла», мелко нарезанными помидорчиками, паприкой и пряностями, которыми обычно посыпают пиццу. Бутерброды были аккуратно завернуты в пищевую фольгу. Поскольку кроме нее в кухне никого не было, девочка втиснула в коробку две шоколадки и всего одно яблоко — больше не поместилось.

Лисси между тем вернулась и просунула голову в дверь кухни. На голове у нее уже красовалась ее любимая черно-зеленая фетровая шляпа.

— Я-то думала, что ты всерьез решила худеть, — ядовито заметила она и добавила подлое словечко «жирняга».

Тинка почувствовала, как кровь бросилась ей в голову. Лисси всегда знала, как побольнее уколоть лучшую подругу. Этот круглый выпуклый животик пониже пупка... Как ненавидела его Тинка и как трудно было от него избавиться! И бедра у нее были не такие стройные, как у фотомодели, которую она считала шикарной. Вместе с тем Тинка не увлекалась голоданием. От этого у нее делалось плохое настроение, и она становилась рассеянной и беспокойной.

— Мне требуется подпитывать свою нервную систему, — досадливо прошептала она через плечо подруге, в то время как пластиковая коробка исчезла в глубине ее ранца. — Иначе мне будет трудно тебя выносить.

— С добрым утром, дамы! — приветствовал их голос, который старался звучать как взрослый, но периодически срывался вверх и становился визгливым. Это был Стэн, средний брат Тинки. На ходу он расчесывал гребнем смазанные гелем волосы и попутно разглядывал себя в висевшей на стене блестящей металлической крышке, которая, естественно, отражала его в весьма искаженном виде.

За ним, спотыкаясь, тащился Фрэнк, старший брат Лисси, учившийся со Станом в одном классе. Черные солнечные очки как будто приросли к его лицу, Лисси ни разу не видела его утром без этих круглых очков. Наушники плейера тоже казались намертво приклеенными к его ушам. Впереди на майке красовалась красноречивая надпись: «Я не лаю, я кусаюсь!» И каждый, кто хоть однажды взглянул на его брюзгливое, недовольное лицо, верил ему на слово.

С неприветливым ворчанием Фрэнк протиснулся мимо Лисси, плюхнулся на стул, стоявший между стеной и круглым кухонным столом, обвел взглядом столешницу и не нашел приготовленной для него тарелки с корнфлексом. Он был слишком ленив, чтобы самому насыпать себе хлопьев и залить их молоком.

— А дамы в такую рань уже на ногах? — прервал молчание болтливый Стэн.

Тинка смерила его недоверчивым взглядом.

Скажи лучше, какую гадость вы приготовили для нас на этот раз? — выпалила она.

Никакой, моя драгоценная, честное слово. Ты опять подозреваешь нас понапрасну.

— Я тебе не верю, — пробурчала Лисси.

Сразу же после переезда в новый дом братья превратили жизнь девочек в сущий ад. Каждый день они подстраивали им какую-нибудь каверзу, одну хуже другой.

Месть Лисси и Тинки однажды свершилась и была ужасной[1].

Для более подробного допроса времени уже не было: из коридора доносился жалобный голос Бориса Тедимайера, Он горестно выспрашивал Дэвида: «Скажи, сколько раз ты спускал воду? Какая только дрянь не плавает в нашем туалете!» — «Столько!» — Дэвид поднял ладошку с пятью растопыренными пальцами. «Только пять раз? И от этого такой потоп?» — «Я все спускал и спускал без остановки!» — виновато прошептал Дэвид и показал, как он поднимал и опускал свою маленькую ручку.

Идем же наконец! — настаивала Лисси.

Почему такая спешка? — в своей обычной манере, слегка нараспев, поинтересовался Стэн.

Потому что глупость заразна, и мы не хотим ее от вас подхватить! — ядовито парировала Лисси. Ухватив Тинку за рукав пуловера, она потянула ее в прихожую.

Лисси, я же еще хотел... — увидев девочек, продолжил прерванный разговор господин Тедимайер.

Прости, утренний медведь, мы сегодня придем очень поздно! Нам пора! — с наигранной серьезностью заговорила Тинка. — Ты ведь знаешь, от стресса надо освобождаться, ты сам нам это всегда говоришь. Моя бедная мамочка каждый день надрывается на работе, и это не здорово. А мы ведь должны вести здоровый образ жизни.

Выговаривая все это, Тинка постепенно пятилась к входной двери. Лисси не отпускала ее пуловер и тащила ее за собой; сама она была уже у порога и поворачивала ключ в замке. Девочки выскочили наружу, в один голос прокричали: «До послезавтра!» — и захлопнули за собой дверь.

Они еще не прошли и половину пути до садовых ворот, как входная дверь снова отворилась и господин Тедимайер, задыхаясь, побежал за ними.

До послезавтра? Что это значит? — В его голосе странным образом сочетались растерянность и строгость отцовского допроса.

Папочка, нам ведь всегда разрешалось с обеда пятницы до обеда субботы жить в нашем доме. Ты что, забыл?

Господин Тедимайер тяжело вздохнул и еле слышно пробормотал:

— Нет, хотя к этому я никогда не привыкну. — Затем, немного подумав громко продолжил: — Но ведь сегодня только среда!

Да, но поскольку в субботу вы женитесь, мы договорились, что на этой неделе мы можем побыть в нашем доме с обеда среды до пятницы! — Тинка говорила с будущим отчимом, как с ребенком, который чрезвычайно медленно схватывает и которому надо очень четко все объяснять.

Ах да, кажется, так! — Господин Те-димайер неуверенно кивнул и сделал глубокий вдох и выдох. В первый момент то, что на него обрушилось, показалось ему чересчур сложным, и ему понадобилось время для некоторого осмысления. Когда он наконец вспомнил об отметке по математике, было уже слишком поздно: девочки завернули за угол.

Оглянуться в первый раз они рискнули лишь тогда, когда белый дом с высокой темно-серой крышей, похожей на шляпу с изогнутыми полями, полностью исчез из их поля зрения.

Лисси признательно хлопнула Тинку по плечу:

Неплохо, госпожа пройдоха!

Благодарю, госпожа хрю-хрю! — срифмовала в ответ Тинка.

Через несколько шагов она предприняла новую попытку отговорить Лисси от ее намерения:

Ты ведь знаешь, что мы не имеем права. Нам строго-настрого запрещено...

«Строго-настрого запрещено»! — передразнила ее Лисси. — Тиночка, но ведь это и есть тот самый крайний случай! Да, твой будущий отчим порой выглядит безобидным маленьким белым медведиком или плюшевым мишкой Теди, которого так приятно тискать и обнимать. А иногда он смешной, неловкий и косолапый, как настоящий бурый медведь. Но, поверь, он вмиг превращается в свирепо ревущего медведя гризли, когда один из его детей получает по какому-нибудь предмету неудовлетворительную оценку. Два года назад, когда Фрэнк отставал в английском, отец целое лето с утра до вечера зубрил с ним этот язык, как будто им предстояло жить в туманном Альбионе. И поэтому мы все не полетели в Грецию, а провели самые отвратные каникулы столетия в самой отвратной купальне на самом отвратном в мире пруду.

Лисси пришлось глотнуть свежего воздуха, потому что она говорила как заведенная, без единой паузы.

Но Тинку она все еще не убедила.

— Ты не пробовала воздействовать на свой мозг точечным массажем? — заботливо спросила она подругу.

Лисси закатила глаза от удивления:

— Точечный массаж? Что это еще такое?

Тинка показала ей два таких места возле глаз, где кость образует небольшую впадину.

— Эти точки надо массировать три раза в день по одной минуте, — объяснила она. Затем закрыла глаза и продемонстрировала на себе, как это нужно делать.

Едва приоткрыв веки, Тинка вздрогнула, увидев состроенную ей Лисси зверскую гримасу: глаза скошены, губы надуты и вытянуты вперед, ноздри задраны и круто изогнуты.

Что за вздор, Лисси? — с досадой воскликнула Тинка. — Ты что, не можешь и секунды побыть серьезной?

Ах, так выело, потому сто я клепко-клепко надавила мозговую сышечку, — плаксиво пролепетала Лисси, выпячивая губы и высунув язык.

Наконец девочки дошли до нужного им поворота, где висела табличка с надписью «Кристальный переулок». Далее они направились к дому № 77. Это действительно был их собственный дом, который подарила им госпожа Шикетанц. Однако это был не совсем обыкновенный дом, как и госпожа Шикетанц была не совсем обыкновенной женщиной.

Лисси и Тинка познакомились с ней, когда выполняли школьное задание: ребятам было поручено расспросить пожилых людей, которые уже очень давно живут в городе, об их прошлом. Госпожа Шикетанц девочек буквально «приворожила». У обеих очень скоро возникло одинаковое подозрение: госпожа Шикетанц — настоящая колдунья. Когда они прямо высказали ей свою догадку, она даже не стала этого отрицать.

Прошло немного времени, и Лисси с Тинкой, которые тогда еще терпеть друг • друга не могли, были вызваны к адвокату и узнали от него, что госпожа Шикетанц навсегда покинула город. Домом она распорядилась так: решила подарить его обеим девочкам, если они принесут адвокату ключ Фолфония.

Тинка и Лисси занялись упорными поисками и в конце концов отыскали таинственный ключ, который, как выяснилось, оказался всего лишь невидимой половой щеткой для подметания мусора. Они принесли его адвокату, и тот выдал им взамен также невидимый вантуз — палку с резиновым раструбом, который употребляют для чистки засоренных раковин и туалетов. При этом он произнес: «Ваши колдовские силы уже активизированы. Добро пожаловать в Клуб колдуний!»[2]

С тех пор скука бесследно исчезла из жизни девочек. Особенно захватываю- * щими были, к примеру, мгновения, когда перед ними внезапно, как из-под земли, появлялись контролер Клуба колдуний или колдунья-наставница.

Лисси, находившаяся в данный момент в отчаянном положении из-за грозящей ей неудовлетворительной оценки по математике, видела один-единственный выход: пустить в ход тайные силы и прибегнуть к колдовству!

Можно ли наколдовать отметки?

Наконец девочки подошли к дому № 77. Примыкавший к нему большой запущенный сад был окружен дощатым забором, который выглядел более чем оригинально. Доски на заборе, достаточно крепкие и прочные, были прибиты не вплотную, а с некоторым зазором. У случайного прохожего непременно создавалось впечатление, что обтесывавший их мастер был изрядно пьян. Доски не были прямыми и ровными, и каждая из них заканчивалась сверху неким оригинальным закруглением, из которого торчало два острых треугольника»

При пристальном осмотре в извилистых, волнистых линиях штакетника угадывались силуэты кошек. Собаки, пробегавшие мимо этого забора, никогда не поднимали лапу. Они знали, что это вызовет угрожающее фырканье и шипенье и даже, возможно, сильный когтистый удар деревянной кошачьей лапки.

Рядом с садовыми воротами висела металлическая табличка, прикрепленная еще госпожой Шикетанц:

Звонить не требуется!

Направьте мне мысленно дружеское послание,

и я сразу же к вам выйду!

Над табличкой был прибит продолговатый фанерный щиток, на котором крупными буквами было выведено:

МАЛЬЧИШКАМ ВХОД СТРОГО

ВОСПРЕЩЕН!

ТОЛЬКО ДЛЯ КОЛДУНИЙ!

Лисси и Тинка сами изготовили его и приколотили, чтобы дать понять братьям, что их присутствие здесь нежелательно, У девочек не было ключа от дома, потому что он им не требовался. Достаточно было улыбки, и садовые ворота, а затем и двери дома распахивались сами собой.

Пока Лисси, стоя перед воротами, улыбалась рассеянно и даже небрежно, Тинка непрестанно оглядывалась и бросала через плечо подозрительные взгляды. — В чем дело? — спросила Лисси.

На Тинкиной переносице вдруг обозначилась глубокая морщинка.

У меня такое чувство, что за нами наблюдают, — озабоченно сказала она.

Чепуха! Не смотри по телику так много детективов, тебе это вредно!

Ворота между тем с напевным скрипом отворились, и Лисси вошла в сад. Тинку, которая находилась еще снаружи и обшаривала глазами переулок, она просто-напросто втащила внутрь и потянула за собой. От садовых ворот вела извилистая дорожка, огибавшая густой кустарник, в задачу которого входило защищать дом от любопытных взглядов. До сих пор Тинка не понимала, почему дом каждый раз кажется таким странным. И сегодня ей впервые это открылось: просто ни одна линия в доме не была по-настоящему прямой. Каждый угол, каждое окно со ставнями, украшенными зелеными и белыми полосами неодинаковой ширины и неодинакового наклона, и даже крыша, напоминавшая вязаную шапку с помпоном, — все было немного искривлено.

Однако для Тинки и Лисси этот странный дом был самым уютным домом на свете.

Красная входная дверь была укреплена тремя широкими коваными полосами из железа. Внимательному наблюдателю сразу бросалось в глаза, что на внешней стороне, двери не было никаких ручек и замочных скважин. Кто хотел войти, должен был просто об этом попросить/

Скрип дверных петель прозвучал как протяжное: «Вхо-о-ди-те!»

От стен прихожей исходил искрящийся блеск: на длинных стеллажных полках стояло множество кристаллов различных форм и размеров. Некоторые поглощали и окрашивали свет, проникавший из открытой двери, и тогда на стенах начинали плясать медово-желтые, бледно-голубые и рубиново-красные точки. Другие камни, казалось, пламенели изнутри.

Лисси живо проскочила прихожую и устремилась в боковую комнату. На полу и на полках там стояли и лежали стопками или просто беспорядочными грудами книги разной величины и разного цвета. Все они содержали волшебные заклинания и правила колдовства.

— В какой-нибудь из них непременно должно быть указано, как наколдовать хорошую оценку по математике, — пробурчала Лисси и начала быстро перебирать книги.

Тинка, стоя в дверях, нервно теребила пальцы!

— Ты ведь всего только десять дней назад колдовала над своими домашними заданиями, — строгим тоном напомнила она.

—- Ну и что с того? — Две книги в одинаковых переплетах, выглядевших как оперение растрепанных ворон, полетели в сторону.

— Тогда еще приходила эта смешная колдунья-наставница по имени Аврора и предостерегала тебя, что ты можешь колдовать лишь в самых крайних случаях и не чаще чем один раз в год. Иначе твои волшебные силы на месяц тебя покинут.

Но Тинка знала, что если уж Лисси что-то вбила себе в голову, то переубедить ее невозможно. Все доводы, которые она может еще привести, окажутся напрасными и отскочат от Лисси, как теннисные мячики от тренировочной стенки.

Но... нам пора. Сейчас уже почти половина восьмого, — осторожно сказала она.

Я пойду лишь тогда, когда найду нужное заклинание, — твердо объявила Лисси и скрылась за высокой горой книг.

Тинка подошла поближе и заглянула через край книжного завала.

Сидя на полу, Лисси выхватывала одну книгу за другой и быстро смотрела на корешок, прежде чем с презрительным восклицанием отбросить ее в сторону, где уже выросли новые книжные завалы.

— Ага-а! — вдруг протяжно воскликнула Лисси и высоко подняла одну из книг в обложке такого же темно-зеленого цвета, как школьная доска. На ней белыми, словно нарисованными мелом, буквами был выведен заголовок: «Школа без забот и хлопот».

Лисси крепко прижала книгу к груди, как малого ребенка, затем поднесла ее к губам! и громко чмокнула.

Я знала! — ликовала она, не скрывая восторга. — Здесь наверняка отыщется Декрет моего спасения!

ДЬ восьми осталось всего двадцать минут! — все сильнее нервничая, воскликнула Тинка. — Если ты не идешь, я ухожу одна!

— Только без паники, дорогуша! — весело прокричала Лисси и бодро поднялась с колен.

Последовав за Тинкой в прихожую, она на ходу открыла и перелистала заветную книгу, страницы которой выглядели как тетрадные листы. Аккуратным круглым почерком там было написано великое множество колдовских заклинаний.

В прихожей раздалось жалобное «мяу». Что-то мягкое и пушистое потерлось о Тинкины ноги.

— Привет, Казимир! У тебя что, за кончилось молоко?

Невидимый кот отозвался отрывистым, хныкающим мяуканьем.

Рядом с прихожей находилось продолговатое полуподвальное сводчатое помещение, в котором размещалась кухня. В ней не было никаких электрических приборов, зато имелись старинный очаг с подвешенным котелком для нагревания воды, шкаф с посудой и прочей кухонной утварью, полки с расставленными на них банками и склянками, а также отверстие в стене, откуда постоянно струился холодный ледяной туман.

В этом «холодильнике» всегда было припасено молоко для Казимира. Хотя бутылка никогда не менялась, она постоянно оказывалась полной, и молоко в ней было свежайшим.

Тинка отослала погрузившуюся в книгу Лисси назад в прихожую и налила в кошачью миску немного молока.

В гостиной висел большой портрет Казимира, согласно которому кот должен был выглядеть писаным красавцем: зеленоглазый, рыжий с белыми полосками на спинке, с белыми лапками и белым кончиком хвоста.

У ног Тинки послышалось довольное урчание, подошедший Казимир стал шумно лакать из миски. Там, где его невидимый язык погружался в молоко, на поверхности появлялся маленький кратер. Белые брызги разлетались во все стороны, и молока в миске становилось все меньше.

Тинка следила за этим с улыбкой умиления. Затем она подняла голову, и взгляд ее упал на отверстие, из которого струился холодный туман. Еду девочки должны были добывать себе сами с помощью колдовства. С каким удовольствием Тинка наколдовала бы сейчас свежий, намазанный сливочным маслом рогалик.

— Нет! — строго приказала она себе и похлопала по выпуклому животику.

Затем, словно усомнившись в собственном зрении, Тинка зажмурилась, но через секунду открыла глаза и уставилась на каменную кладку под «холодильным» отверстием. Там, перед серым камнем, она уже прежде заметила что-то движущееся. Или ей это почудилось? Нет, она точно видела: секунду назад там двигались маленькие белые полоски, но теперь они бесследно исчезли.

Казимир? — вопросительно окликнула Тинка. Кот у ее ног отозвался коротким резким «мяу», после чего последовал звук сильной отрыжки.

В чем дело? Мы идем наконец? — раздался снаружи голос Лисси. В нем прозвучала насмешливая нотка: ведь это Тинка так ее торопила.

А перед глазами Тинки все еще танцевали тоненькие белые полоски. Когда она сжала веки, полоски словно проникли внутрь нее: они были похожи на зебр, у которых все черное стало прозрачным.

Тинка смущенно тряхнула головой, словно желая освободиться от странного видения.

— Лисси, послушай... — начала она, но ее сводная сестра и подруга сделала знак рукой, чтобы ей не мешали, и опять погрузилась в чтение.

К тому времени, когда девочки наконец добрели до здания школы, Лисси уже успела перелистать добрую полови- . ну книги. По тому, как энергично она переворачивала страницы, Тинка поняла, что Лисси все еще не нашла подходящего заклинания.

— Ну и что ты будешь делать? — осторожно осведомилась Тинка.

Лисси сердито захлопнула книгу и проворчала:

Этой книгой вполне можно подпереть качающийся шкаф. Видно, это единственное, на что она годится.

А что там, собственно, внутри? — Задавая вопрос, Тинка старалась говорить совсем тихо, потому что к школе со всех сторон спешили ученики, толпами устремляясь к входной двери. Никто не должен был слышать, о чем они с Лисси беседуют.

Монотонным голосом примерной ученицы, любимицы учителей, Лисси перечислила напечатанные в книге волшебные рецепты;

Как удалять жирные пятна с тетрадных листов. Как очинить карандаш, не имея точилки. Как, не оставляя следов, стереть ошибки или разгладить загнутые уголки тетрадной страницы. — Она возмущенно фыркнула и вынесла окончательное заключение: — Формен-ная белиберда для зубрилок и выскочек, а для всех остальных — никакого проку!

Умение незаметно стереть ошибки вполне может пригодиться, — перебила ее Тинка и получила в ответ один из знаменитых Лиссиных взглядов, говоривших: «У тебя все же какого-то винтика в голове не хватает».

Поток одноклассников увлек девочек за собой, и они вступили в высокий вестибюль старинной почтенной школы. Их класс находился тут же, на первом этаже, по соседству с внутренним двориком, где ученики в хорошую погоду гуляли на переменах. Тинка и Лисси делили между собой первую парту, стоявшую прямо напротив учительского стола. Приклеенная в качестве разделительной линии блестящая лента оранжевого скотча напоминала о том времени, когда они еще не только не дружили, но даже терпеть друг друга не могли. Хотя это было совсем недавно, девочкам казалось, что прошла целая вечность.

Лисси вдруг непривычно затихла. Она все еще твердо рассчитывала найти волшебное заклинание, которое помогло бы ей решить проблему с математикой.

Пришел господин Ваннэ и спутал все планы

Математику в классе, где учились Лисси и Тинка, преподавала госпожа Райнгард по прозвищу Смерч, которое она получила потому, что никогда не ходила нормальным размеренным шагом, а постоянно куда-то мчалась. Даже во время уроков она вихрем носилась по классу, оказываясь то тут, то там, в процессе объяснений не давала покою ни рукам, ни ногам, в результате чего добивалась, чтобы ученики не отвлекались, не отлынивали и не считали ворон.

Госпожа Райнгард по причине, не до конца понятной ей самой, выделяла среди других детей Лисси. Ей импонировали отвага, прямота и честность этой девочки, которая всегда все осмеливалась говорить прямо и без обиняков. Возможно, Лисси была чуть-чуть несдержанной, но госпоже Райнгард она напоминала ее саму в те далекие времена, когда она была школьницей.

Бурная натура госпожи Райнгард в один из выходных сыграла с ней злую шутку. Учительница прошла краткий курс подготовки по виндсерфингу, однако не учла, что этот опасный спорт требует куда большей осторожности и более тщательной тренировки. Она смело взобралась на доску при сильном ветре, и шквал начал уносить ее все дальше от берега, на середину озера, где у нее произошло лобовое столкновение с парусной лодкой, от которой она не сумела вовремя отклониться.

Следствием аварии было тяжелое ранение головы. Хотя, по заключению врачей, жизнь госпожи Райнгард была вне опасности, она лежала в клинике, где была погружена в искусственный сон, и говорили, что она вряд ли сможет вернуться в школу раньше окончания летних каникул. Весь класс был в шоке, когда госпожа директриса сообщила об этом несчастном случае. Госпожу Смерч любили, несмотря на то что она предъявляла высокие требования к своим ученикам и никому не давала спуску.

Проблема Лисси с понедельника имела имя — Вальтер Ваннэ. Носивший это имя господин был прислан в класс на замену госпожи Райнгард.

— Если когда-нибудь объявят конкурс на мистера Сверхосновательного-и Сверхточного, то Ваннэ, без сомнения, выйдет из него победителем, — увидев его, сказала Лисси.

Господин Ваннэ был довольно молод, довольно мал ростом, у него было не очень много волос на голове, и он имел довольно перекошенную — скорее от неуверенности, чем от злобы, — физиономию. Большей частью он ходил, втянув голову в плечи, и постоянно зыркал своими боязливыми заячьими глазками туда-сюда.

Никто ни разу не видел, чтобы он смеялся.

Зато он был знаменит тем, что исполнял все порученные ему дела предельно точно и пунктуально. Так, в понедельник, на первом же уроке математики в их классе, он вытащил красную записную книжку госпожи Райнгард, куда она вносила отметки учеников и где делала записи о выполнении ими домашних заданий и классных работ, и принялся самым тщательным образом ее изучать.

В глубине его глаз постоянно мелькало что-то боязливое и затравленное. Но при этом его взгляд был зорок и пронзителен, как рентгеновские лучи. Стоило ему прочесть что-то о Лисси, и его зрачки начали непрерывно блуждать между девочкой и записной книжкой.

— Твои родители наверняка уже в курсе? — спросил он наконец нерешительно и тихо.

Лисси сразу сообразила, о чем речь, но сочла за лучшее состроить физиономию несчастной сиротки.

Моя мамочка давно на небесах, — еле слышно произнесла она.

Мне очень жаль, но твой отец наверняка знает. Или нет? — На господина Ваннэ ее спектакль, как видно, не произвел впечатления.

Тогда Лисси прибегла к другой уловке.

— Понятия не имею, о чем вы говорите, — сказала она. Затем, невинно вскинув на него глаза, сама задала ему вопрос: — А в чем, собственно, дело?

— В том, что твоя оценка по математике в этом учебном году будет неудовлетворительной. Таков средний результат.

Охотнее всего Лисси рассказала бы ему о соглашении, заключенном между ней и госпожой Райнгард. Учительница дала ей на дом листок с десятью задачами и примерами. Хитро подмигнув, она сказала: «До решающей экзаменационной работы в среду еще две недели, и ты должна научиться легко справляться с такими заданиями. Возможно, будет лучше, если во время экзамена они покажутся тебе хорошо знакомыми». Листок этот учительница передала Лисси с видом заговорщицы, с глазу на глаз. Перед этим она оглянулась, чтобы убедиться, что за ними никто не наблюдает. «Никому ни слова, даже Тинке! — настойчиво внушала она Лисси. — Заруби это себе на носу!» И, вновь подмигнув, добавила: «Ты ленива, но не глупа. Ты в состоянии решить эти задачи и примеры, и я смогу аттестовать тебя с чистой совестью».

Лисси не должна была провалиться. Госпожа  Райнгард  знала,  что  все  ее  семейство собирается на каникулы на Корсику, где родители хотят провести свой медовый месяц. Учительница решила, что было бы несправедливо испортить праздник неудовлетворительной отметкой.

Сверхкорректный господин Ваннэ ничего об этом не знал, а Лисси, которая дала честное слово и никогда не нарушала обещаний, естественно, не выдала ему их общую с госпожой Райнгард тайну.

Первой раскрыла рот Грета:

— Лисси назначили писать экзаменационную работу через две недели в среду! — выпалила она. — Во всяком случае, так сказала госпожа Райнгард, — В подтверждение своих слов Грета энергично кивнула.

Охотнее всего Лисси заползла бы сейчас под парту. Она была чертовски зла на Грету: неужели эта балда не способна попридержать язык? Когда Лисси смотрела на ее вечно открытый рот, у нее возникало чувство, что туда нужно немедленно запихнуть письмо, словно в щель почтового ящика.

— Этот шанс ты, естественно, получишь, — тотчас заверил Лисси господин Ваннэ. — Материал для экзаменационной работы ясен: все, что вы прошли за год. Так как я не смогу поговорить с коллегой Райнгард, я возьму одну из ваших тетрадей.

«Если пнуть его сейчас в голень, я думаю, он испустил бы всего только слабый писк вроде Казимирова «мяу», — фантазировала Лисси.

Конечно, госпожа Райнгард, как было положено, написала и отослала официальное письмо господину Тедимайеру. Однако письмо это до него не дошло. Лисси первая заметила его в прихожей на столике, где стояла шкатулочка, в которую все складывали ключи. С тех пор письмо хранилось за подкладкой одной из ее шляп. Свою нечистую совесть Лисси успокаивала отговоркой, что не хочет доставлять отцу дополнительных огорчений перед свадьбой и тем более доводить его до стресса.

Нет, без обращения к колдовским силам ей ни за что не выдержать экзамена — в этом Лисси была твердо убеждена.

На втором уроке тишайший учитель математики вновь вошел в класс с опущенной головой и заторопился к своему столу. Коротко взмахнув ладонью, он подал знак ученикам, чтобы они не вставали.

Лисси наклонилась к Тинке и зашептала ей на ухо:

Навалилась беда нежданно,

и зовут беду мою — Ваннэ.

На сковородку бы этого Ваннэ —

отбивать до мягкости неустанно,

а затем отмыть его в жбане,

просушить на высоком каштане.

Вот тогда он оставит меня в сметане.

В сметане? Что это значит? — удивленно спросила Тинка.

Это значит в покое, — нетерпеливо пояснила Лисси. — Сметана здесь просто для рифмы.

Сметана все равно не к месту, — заключила Тинка, но подруга ее уже не слушала.

Господин Ваннэ, который внес какую-то новую запись в классный журнал, поднял глаза и пристально посмотрел на Лисси.

Пожалуйста, к доске! — сказал он бесцветным, ровным голосом.

Ах ты зеленая куриная какашка! — непроизвольно вырвалось у Лисси.

Учитель поперхнулся, откашлялся и сделал вид, что ничего не расслышал.

Он продиктовал Лисси несколько чисел, которые она энергично, красивым почерком написала на доске. Тинка смотрела на нее полными отчаяния глазами, так как Лисси понятия не имела, что и как ей надо делать с этими числами. Тинка взяла свою тетрадку, раскрыла ее на последней странице, очень крупно переписала туда заданные примеры и готовые решения. Если она высоко поднимет тетрадку, возможно, Лисси удастся списать.

Бесшумно, без единого слова/господин Ваннэ подошел и встал прямо перед Тинкой. Внезапно этот худой господин оказался широким, словно стена. Тинка печально вздохнула и закрыла тетрадь.

Для Лисси минуты у доски были настоящей пыткой. Чтобы хоть что-нибудь делать, она писала все новые числа и сразу же стирала их влажной губкой. При этом она строила зверские гримасы, которые должны были показать, как напряженно она размышляет над заданием.

Из последних рядов вдруг послышалось насмешливое хихиканье.

— Эй, Лисси, ты совсем сдурела? — раздался голос Эльмара. — Это же легкота, примерчики для грудных детей!

Гюнтер и Ролли поощрительно ухмыльнулись, что побудило Эльмара к новому выпаду:

— В который уже раз убеждаешься, какие все-таки неисправимые тупицы девчонки!

Атмосфера в классе становилась все % более беспокойной и шумной. Девочки стали громко переговариваться и выражать свое возмущение.

Господин Ваннэ, слегка растерявшись от этой суматохи, сделал несколько беспомощных движений рукой и, перекрывая шум, обратился к Лисси:

— Мне кажется, Лисси, теперь ты обязана защитить честь женской половины класса.

Вместе с отчаянием девочкой овладела дикая ярость.

— Если уж девчонки такие неисправимые тупицы, почему ты вечно бегаешь за Фридой? — ядовито крикнула она Эльмару, который мгновенно густо покраснел.

«В яблочко!» — возликовала про себя Лисси.

Вовсе я ни за кем не бегаю! — возмутился Эльмар.

Ах, не бегаешь? Нет, бегаешь, чучело гороховое, иначе получается, что все мы видим не тебя, а привидение среди бела дня!

Последовал громкий, одобрительный смех девочек.

— Лисси, перестань! — Заячьи глазки господина Ваннэ смотрели на нее с неимоверной печалью. — Пожалуйста, сядь на место!

С опущенной головой Лисси подошла к парте и протиснулась мимо Тинки на свое место.

Твои родители... — продолжил господин Ваннэ, но сразу же себя поправил, — твой отец не приходил побеседовать с госпожой Райнгард? Я, во всяком случае, не нашел об этом записи в журнале.

Нет, он приходил! — в отчаянии солгала Лисси и крепко прикусила зык. Обманывать она очень не любила.

— Все же я лично еще раз с ним переговорю. И не позже чем сегодня! — принял решение учитель.

Словно отражая нападение, Лисси машинально подняла руки:

Но... у него нет времени. Он врач, и у него сегодня приемные часы.

Ну, для нашего разговора он сумеет выкроить время.

Он женится в субботу на Тинкиной Грит... ах, что я говорю, на Грит Клю-вель... я имею в виду Тинкину маму!

Прекрасно! Как удачно, что ты мне это сказала! Я смогу его поздравить, — ответил господин Ваннэ и кивнул с абсолютно каменным лицом. Он даже сделал короткую запись в книжечке госпожи Райнгард, чтобы ни в коем случае не забыть о поздравлении.

Брошенный на Тинку Лиссин взгляд умолял о помощи: «Скажи что-нибудь!»

У Тедимайера... я имею в виду, у господина Тедимайера сегодня после обеда не будет приема! — громко сообщила Тинка. — Сегодня он будет в нашем доме по адресу Кристальный переулок, дом номер семьдесят семь.

Вот как? — господин Ваннэ даже не поинтересовался, откуда у Тинки и Лисси собственный дом. — Передайте ему, что я приду в половине шестого. Наш разговор не займет много времени, минут пятнадцать — двадцать.

— Мы передадим, — заверила Тинка с сияющей улыбкой, которая прямо-таки застыла у нее на лице.

Когда учитель повернулся к девочкам спиной, Лисси сделала вид, что падает в обморок. Что за дикая идея пришла Тинке в голову? Что это должно означать? Зачем она пригласила учителя в дом колдуньи, где господина Тедимайера уж точно не будет?

Невидимые ламы

Наконец утомительный школьный день подошел к концу. Лисси и Тинка очень торопились поскорее вернуться домой в Кристальный переулок. С болтающимися на спине рюкзаками девочки не шли, а бежали по улицам.

Ну и что ты предполагаешь делать с господином Ваннэ, когда он явится? Может, сделать ему точечный массаж головного мозга? — задыхаясь, спросила Лисси.

Необходимо всеми способами расположить его к себе и смягчить его сердце, — отвечала на бегу Тинка.

Ха-ха! — Лисси коротко рассмеялась и откинула голову назад. — Скорее можно размягчить подошву от сапога и приготовить из нее шницель. Ваннэ — человек несгибаемый, а его упрямство равно ослиному.

Они прибежали к садовым воротам, которые тут же приглашающе распахнулись. Тинка прижала руку к животу, так как от бега у нее началось покалывание в боку.

— Ну, хорошо, если тебе не нравится мое предложение, придумай что-нибудь получше!

Но — увы! — Лисси не знала, что делать, и именно это мучило ее больше всего. У нее не было ни малейшего проблеска хоть какой-нибудь здравой идеи. Еще в школе, во время перемены, она заперлась в туалете и, сидя верхом на захлопнутой крышке унитаза, мучительно пыталась что-то придумать. Она почти дочитала до конца темно-зеленую книжку, но не нашла в ней ни одного волшебства, которое могло бы оказаться полезным.

Девочки вошли в одичавший, разросшийся сад, где деревья кивали им уже распустившейся, низко свисающей листвой. Тинка рассеянно кивнула в ответ.

Сзади вдруг раздались какие-то неприятные, даже отвратительные звуки: словно кто-то с хлюпающим чмоканьем  копил в носу и во рту сопли и слюни, а затем резко все сплевывал. Тинка с омерзением скривила лицо и оглянулась. Но ни перед забором, ни на другой стороне переулка никого не было. И снова девочкой овладело неприятное чувство, которое она испытала утром: ей показалось, что за ними наблюдают.

Лисси едва слышно бормотала что-то себе под нос, видимо рассматривая и оценивая разные варианты. Тинка не стала вслушиваться в ее бормотание, а решительно направилась к воротам. Здесь она наклонилась вперед и с любопытством оглядела улицу: посмотрела направо, посмотрела налево и вновь выпрямила спину.

Кристальный переулок был абсолютно пуст. Никто в это время по нему не прогуливался. Большинство его жителей уходили рано утром на работу и возвращались только к вечеру.

«Может быть, это у Лидофских кто-то плевался», — промелькнуло в голове у Тинки.

Супругам Лидофским принадлежал соседний участок, который был отделен от сада девочек деревянным забором и густой, но не очень высокой живой изгородью. Назвать соседей дружелюбными было невозможно: однажды они пожаловались на Тинку и Лисси в полицию.

Тинка привстала на цыпочки и заглянула в соседский сад. Там все было, как всегда, в идеальном порядке: газон коротко подстрижен, цветочные грядки выровнены, как по линейке, кустарники искусно оформлены в формы шара, куба или прямоугольной колонны. Если в саду Лидофских случайно расцветала хоть одна полевая ромашка или одуванчик, то эти сорняки тотчас же выкапывались с корнями и выбрасывались на свалку.

В данный момент супружеская чета удобно возлежала на полосатых коричнево-оранжевых шезлонгах: господин Лидофски в плавках самого большого размера, который Тинка когда-либо видела, а госпожа Лидофски в необъятном купальном костюме в цветочек, с защитной нашлепкой из зеленого полиэтилена на носу.

Тела обоих были пока еще совсем белыми и рыхлыми, как творог. Но вся беда заключалась в том, что под летним солнышком они обычно не загорали, а сгорали. И даже сейчас, если внимательно приглядеться, можно было заметить, что плечи господина Лидофски уже начали покрываться опасным розовым загаром. Неподвижные, как мумии (только не свитые), они лежали на спинах. Глаза их были закрыты.

— На что ты там смотришь? — спросила Лисси. Она была немного раздосадована, лишь перед входной дверью обнаружив, что Тинки нет рядом и она говорила исключительно для самой себя.

Тинка молча показала рукой на сад Лидофских. Лисси ухватилась за низко свисавшую ветку платана и ловко вскарабкалась на нее. Сначала ветка изгибалась, словно помогая девочке, потом распрямилась, предоставив ей удобное сиденье, с которого открывался прекрасный вид.

— Они выглядят как ощипанные куры, насаженные на гриль, — хихикнула сверху Лисси. — Он скоро покроется хрустящей румяной корочкой, а она, пожалуй, так и останется сухой и жесткой.

Даже дерево, которое знало Лидофских с тех пор, как они более двадцати лет назад построили свой дом, не могло не рассмеяться. По всему стволу сверху донизу прокатилась смешливая дрожь, а листва затрепетала, и это было похоже на сдержанное хихиканье.

Потревоженная посторонними звуками, госпожа Лидофски приоткрыла глаза. Она приподняла чуть удлиненную голову с острым носом и сразу же заметила Лисси, которая, как ей показалось, парила в воздухе над изгородью. Увидев это, госпожа Лидофски издала пронзительный визг.

Эти девчонки! Они за нами подглядывают! — вопила она.

Спроси, — подсказывала стоявшая внизу Тинка, — никто у них недавно не сморкался и не плевался?

Добрый день! — подчеркнуто вежливо поздоровалась Лисси с госпожой Лидофски. — Нет ли у вас случайно каких-либо сопливых и плюющихся существ? Может быть, у вас появились невидимые ламы?

Госпожа Лидофски сжала кулаки и относительно сдержанным, но все же срывающимся от злобы голосом потребовала от разбуженного мужа:

— Муни, сделай что-нибудь! Эти хулиганки должны наконец отсюда убраться! Я этого больше не вынесу!

Лисси чуть не свалилась с ветки — так ее рассмешило обращение «Муни». Что оно могло означать? Может, это ласкательная форма от слова «муж» или «муженек»?

— Вызвать полицию? — с готовностью отозвался господин Лидофски.

Госпожа Лидофски стремительно соскочила с шезлонга, схватила полотенце и, словно только что вышла голой из душа, накинула его себе на грудь.

— Нет, я хочу сегодня же поговорить с их родителями, — сказала она, пытаясь сохранять спокойствие, но время от времени вновь срываясь на визг. — Форменное безобразие разрешать двум несовершеннолетним малявкам жить одним в доме. Мы обратимся в ведомство по делам несовершеннолетних. Вы меня слышите?

Тинка энергично потянула Лисси за штанину.

Спускайся вниз, оставь их в покое!

До скорого! — крикнула Лисси и разжала руки. Она, как кошка, мягко соскользнула в травяные заросли и тут же встала на ноги, будто внезапно распрямившаяся пружина.

— Великолепно, — пробормотала Тинка, — теперь и эти двое желают поговорить с нашими родителями. Нам придется устроить приемный родительский день.

С лица Лисси мгновенно исчезла задорная ухмылка.

Спасибо, что ты напоминаешь мне о проблеме номер один, — грустно сказала она. — Так в какой же сковородке мы будем отбивать и смягчать господина Ваннэ?

При слове «сковородка» я сразу ощущаю голод, — объявила Тинка. — На пустой желудок я просто не способна думать.

Лисси не смогла удержаться и не бросить насмешливого взгляда на затянутый пояс Тинкиных брюк. Ее сводная сестра сделала вид, что ничего не заметила, и гордо удалилась на модных высоких каблучках.

Кстати, — бросила она через плечо, — я прочла в мамином любимом журнале об одной биологически активной точке, которую нужно массировать три раза в день и тогда станешь сбрасывать по четыре килограмма в неделю.

Знаю я, что это за точка, — это ручка холодильника. Если его не открываешь, а только держишься за ручку, то, стественно, не лопаешь столько, сколько обычно, — ответила Лисси.

Свои любимые блюда обе девочки наколдовывали сами, стоя перед «холодильным» отверстием в кухне. Для этого нужно было точно представить себе задуманную еду, лучше всего сладко почмокать при этом языком, вообразить, что ты уже ощущаешь во рту желанный вкус, и — самое главное! — сделать колдовской хлопок.

Для колдовского хлопка нужно было выставить вперед большой палец и мизинец на обеих руках, а остальные пальцы поджать. Затем, как при аплодисментах, хлопать двумя руками, но не ладонями, а лишь кончиками пальцев, причем большой палец должен хлопать по большому пальцу, а мизинец — по мизинцу. При первом же колдовском хлопке колдовство начинало действовать.

В эту среду Лисси наколдовала себе пиццу «Маргарита», а Тинка — порцию запеченных шампиньонов с вишневым мармеладом.

— Тошнотворно, — сказала Лисси. Она никогда не понимала странных Тинкиных комбинаций.

— Тебе это и не должно было понравиться, — бесстрастно заметила Тинка, с жадностью накидываясь на подслащенные грибы.

Девочки были сегодня слишком взволнованы, чтобы накрыть на стол по всем правилам. Они ели стоя, руками. Тинка скосила глаза на свои наручные часы. Стрелка уже прошла половину третьего. Через три часа здесь появится господин Ваннэ... И что тогда?

Лисси внезапно сорвалась с места и ринулась в прихожую. Тинка услышала, как она роется в своем рюкзаке. С наслаждением обмакнув еще один запеченный до золотистой корочки гриб в темно-красный вишневый мармелад, Тинка вдруг ощутила в носу неприятный едкий запах. Когда-то и где-то она его уже вдыхала, но вспомнить, когда и где, не могла.

Она внимательно оглядела сводчатую кухню. Откуда мог исходить этот странный запах?

И тут она увидела их снова.

Серенада у ворот сада

Тоненькие молочно-белые полоски— даже не полоски . а коротенькие штришки — танцевали над самым полом, сливались друг с другом, разделялись и разлетались в разные стороны, извивались, как гусеницы, распрямлялись и вдруг в один миг... исчезли.

Тинка зажмурила глаза и снова широко их открыла.

Ничего, кроме истертых, потрескавшихся плиток пола и светло-серой оштукатуренной стены.

Что же это такое? Может быть, привидения водятся не только в старых замках, но и в домах колдуний?

— Жможет, жето и ежть! — прозвучал возглас от двери. В кухню вернулась Лисси. В одной руке она зажала пиццу, в другой — темно-зеленую книжку, похожую на школьную тетрадь. Рот у нее был полон настолько, что между губами торчал непоместившийся кусок. Лисси бросила раскрытую книжку на массивную каменную плиту, в центре которой была высечена мойка, и ткнула пальцем в одно из заклятий: — Мы во жмем его! Оно прошто шождано для Ваннэ!

— Что-о? — Тинка встревоженно взглянула на сестру.

На открытые страницы изо рта Лисси упало несколько крошек.

После того как Лисси наконец все проглотила, ее речь стала более понятной:

Мы возьмем его! Это как раз то заклинание, что требуется для Ваннэ.

Но ты ведь знаешь, что мы имеем право заниматься только белой магией и можем наколдовать ему лишь что-то хорошее, что улучшит его жизнь! — предостерегла подругу Тинка, взгляд которой непрерывно блуждал между Лисси и тем местом, где она только что видела странные белые полоски.

Да-да, в этом смысле все тоже прекрасно подходит! — Лисси смахнула крошки и подвинула книгу Тинке. На полях остались жирные следы ее пальцев.

«Счастливые учителя с большим, открытым для учеников сердцем и легкой рукой на хорошие оценки...» — читала вслух Тинка, преисполняясь все большим удивлением. — «Ах, сколько досады и тягостных усилий выпадает на долю бедного учителя, который берет на себя труд доступно и интересно объяснить ученикам сухой учебный материал. Начинающие колдуньи способны помочь ему заклятьем, благодаря которому самые глупые и неспособные ученики вдруг покажутся ему примерными мальчиками и девочками, и он охотно будет раздавать направо и налево хорошие оценки, как Дед Мороз — свои подарки».

Тинка скорчила рожицу, ее почему-то вдруг затрясло: то ли от смеха, то ли от отвращения к этому сверхсентиментальному тексту.

— Чур, меня! Книга такая приторная, что мне необходимо срочно съесть кусочек хлеба, иначе меня стошнит! — воскликнула она.

Приторная или нет, мне все равно, — решительно заявила Лисси. — Главное, что заклятье подействует и смягчит сердце Ваннэ.

Что ж, тогда вдвойне удачно, что Ваннэ придет сюда, — подытожила Тинка.

Колдунья-наставница строго-настрого предупреждала девочек, что колдовать они должны лишь в собственных четырех стенах и только в виде исключения, в самых экстренных случаях, им разрешается делать это вне дома.

Пока что сестры решили разделаться с домашними заданиями. Тинка потому, что не хотела ставить под угрозу свои хорошие оценки. Лисси потому, что не стремилась на следующий же день вновь привлекать к себе всеобщее внимание и выслушивать упреки учителей.

Послушай, Лисси, — робко заговорила Тинка, когда они разложили на маленьком столе в удаленной части сада учебники и тетради. — Представляешь, я уже второй раз вижу в кухне... белые полоски.

Ух ты! — Лисси смерила сводную сестру испытующим взглядом. — Белые  полоски? Я слышала, что люди, которые слишком глубоко заглядывают в бутылку со спиртным, видят белых мышей. Сестренка, а ты случайно не прикладываешься к бутылке?

Что за чушь! — Тинка подняла руки, как бы давая клятву. — Нет, тут дело не во мне и не в моих глазах. Это как-то связано с нашей кухней. Возможно, это привидение.

Дух зебры! — прошептала Лисси гробовым голосом и испустила страшный крик призрака: — Ух-ху-хууу!

У тебя нервы не в порядке, — проворчала Тинка и решила никогда больше с ней об этом не говорить.

Спрятавшись в листве, над ними на все голоса распевали птицы. Солнце начало припекать, но девочкам это было только приятно. Лисси обычно выжидала, пока Тинка первая закончит уроки, чтобы затем «проконтролировать, все ли она сделала верно». На самом деле Лисси большую часть заданий у нее списывала.

— Знаешь, — Тинка играла с карандашом, он раскачивался у нее между пальцами, — я все думаю о твоей математике.

Тебе никогда не приходило в голову просто сесть и самой все выучить?

За кого ты меня принимаешь? — вскипела Лисси.

За того, кто вполне способен усвоить несколько элементарных математических правил, — ответила Тинка.

Ну да, конечно, я могу их усвоить. Только не в таком количестве и не все сразу, — жалобно пробормотала Лисси. Она вдруг впала в такое отчаяние, в каком Тинка ее еще никогда не видела. — Дома мне чаще всего это удается. Если я делаю уроки вместе с папой, у меня почти всегда выходит правильный ответ. Но когда я стою одна у доски, моя голова внезапно пустеет, как выдутое пасхальное яйцо. Все числа вдруг начинают ерзать туда-сюда, и я уже понятия не имею, что должна с ними делать и что мне следует писать.

Тинка сочувственно покачала головой:

— Думаю, ты все это только себе воображаешь.

Уф! Это была ошибка, этого ей не стоило говорить!

— Воображаю? Ты что, полагаешь, что я выдумываю? Или ты считаешь, что я просто безумно боюсь экзаменов, как все эти выскочки и карьеристы? Так вот, милочка, ты ошибаешься!

Выкрикнув это, Лисси вскочила с места и стала носиться по траве как безумная туда и сюда. При этом она дико жестикулировала.

— Ладно, пусть я не права, только угомонись! — попыталась успокоить ее испуганная Тинка.

«Аморе мио!»[3] — вдруг явственно донеслось до них в волнах теплого предвечернего воздуха. Где-то неподалеку душераздирающими голосами довольно фальшиво запел какой-то хор.

Аморе мио!

Аморе Лисси!

Вам поем серенаду

У заветного сада!

Девочки навострили уши. Неужели они ослышались? Или действительно прозвучало имя Лисси?

Аморе Тинка,

Ты как картинка!

Наш хор у ворот

Вам «Аморе» поет!

— неистовствовали ломкие мальчишеские голоса.

Как ты думаешь, это поют на улице? — неуверенно спросила Тинка.

Неважно, в любом случае нам следует заткнуть кое-кому глотки.

Энергичными шагами Лисси обогнула дом и вышла на извилистую дорожку из гравия^ которая вела вдоль кустов к воротам. Там стояли Ролли, Ханс-Гюнтер и Эльмар — одноклассники Лисси и Тин-ки — и, приняв необычайно гордый вид, как уличные певцы, заливались во все горло;

Аморе Тинка!

Аморе Лисси!

Здесь наша песня

Несется в выси!

Лисси посмотрела на них так, словно перед ней были три психа, только что вырвавшиеся из сумасшедшего дома.

Задребезжали садовые ворота Лидофских, и соседи выскочили на улицу.

— Немедленно прекратить это безобразие! Вы нарушаете наш покой! — завизжала госпожа Лидофски, на носу ко

торой с одной стороны болталась зел еная нашлепка. — Еще не прошло время дневного отдыха!

— Тише, тише, тише! — присоединился к ней супруг, и его голос напоминал тявканье маленькой собачки.

Мальчики на время прервали пение и в растерянности уставились на купальные халаты Лидофских.

Ханс-Гюнтер, который обычно задавал тон, дал чувствительный пинок локтем стоящему слева от него младшему годами Ролли, похожему на ежика из-за его оригинальной прически — смазанных гелем и торчащих остроконечными столбиками волос. Затем таким же образом Ханс-Гюнтер пихнул стоящего справа Эльмара с широкой щербинкой в переднем ряду зубов.

Продолжим! — сказал он командирским тоном и снова запел. Мальчики послушно к нему присоединились.

Нет, это уже нестерпимо! — грозно зашипела госпожа Лидофски. — Муни, вперед! — скомандовала она. Поскольку муж, запутавшись в своем похожем на черепаховый панцирь халате, отреагировал с некоторой заминкой, она сильно дернула его сзади за воротник.

Мальчиков, однако, невозможно было остановить. Они продолжали орать во всю глотку свое душещипательное «Аморе».

Как бы заткнуть им рты? — спросила Тинка.

Эй, замолчите! — грозным голосом крикнула Лисси.

Ролли, Эльмар и Ханс-Гюнтер даже бровью не повели.

Краем глаза Тинка заметила, что господин Лидофски, сжав губы и мрачно насупив брови, крадучись выбирается из садовых ворот в переулок и при этом держит одну руку за спиной. Наклонившись вперед, бесшумной походкой он подобрался к поющей троице.

«Что он там прячет за спиной? Пятнистая лента волочится за ним по тротуару! Может быть, он несет змею?»

Молниеносным движением Лидофски выпрямился и высоко поднял в руке то, что до сей поры прятал. Свободной рукой он покрутил на принесенном им оранжевом шланге какую-то деталь, похожую на кран, и из него хлынула мощная холодная водяная струя. Со зловещей усмешкой Лидофски направил ее на непрошеных гостей.

—   Ой, мои волосы! — закричал Роли и попытался прикрыть руками волосяные шипы — последний писк боевой мальчишеской моды.

Ханс-Гюнтер решил выразить протест и повернулся лицом к Лидофски, но тут неукротимая струя попала ему прямо в рот. Крик замер у него в горле, он начал надрывно кашлять и задыхаться. Прижав руки к груди, он нетвердыми шагами двинулся вперед, отплевываясь, откашливаясь и в отчаянии пытаясь глотнуть хоть немного воздуха.

— Прекратите! — громко крикнула Лисси. — Даже если это всего лишь мальчишки, вы не имеете права над ними издеваться!

Рука господина Лидофски дрогнула, и вода хлынула теперь на Тинку и Лисси. Девочки вскрикнули и моментально укрылись в саду за захлопнувшимися воротами.

—   Пустите нас! — взмолились мальчишки.

Тинка уже открыла рот, чтобы попросить ворота отвориться.

—   Никаких мальчишек, даже сейчас! — зашипела Лисси.

Но мы не можем так с ними поступить! — в ужасе возразила Тинка.

Мой глаз, мои очки... я ничего не вижу! — донесся до них отчаянный вопль Эльмара.

Впустите их! — приказала Тинка, и ворота послушно распахнулись.

Насквозь промокшие, как белье, крутящееся в стиральной машине перед включением центрифуги, мальчишки, спотыкаясь, вошли в сад и тут же испуганно спрятались за кустами.

—   Это послужит вам уроком, только

посмейте еще раз здесь появиться и

поднять шум! — насмешливо крикнул

господин Лидофски.

Пригнувшись, девочки отошли от ворот. Лисси не хотела и не могла так это оставить. Чуть привстав, она заглянула в щель между досками забора и увидела сияющее торжеством помятое лицо соседа.

Спасибо за душ, сегодня вечером нам уже не нужно будет его принимать, господин ЛиДООФски! — выкрикнула она. — Глупейший привет госпоже ЛиДООФски!

ЛиДОФски, с кратким «О» и, кроме того, ДОКТОР Лидофски! — Мужчина подскакивал и опускался, как пневматический молот.

Тинка подняла руку, и Лисси хлопнула по ней в воздухе, изображая аплодисменты.

— Спасибо, огромное спасибо за спасение! — с неестественным жаром произнес Ханс-Гюнтер. Вокруг мальчишек на светлом гравии дорожки темнело множество водяных подтеков. — Вы обе и вправду классные девчонки!

Тинка насторожилась. Что замыслила эта троица? Она не поверила ни единому слову Ханса-Гюнтера.

Нападение особого рода

— Вы действительно мировые девчонки, — кивая, вторил другу Ролли. Его пальцы все еще старались выпрямить волосяные шипы на голове, которые уже не стояли торчком, а жалко наклонились в разные стороны.

Эльмар присвистнул сквозь дырку в передних зубах и произнес:

А что, здоровский сад! — Затем наклонился, чтобы получше все разглядеть, и одобрительно добавил: — Да и дом тоже супер!

Выкладывайте, чего вы хотите! — спросила Лисси, прищурив глаза в узкие недоверчивые щелки.

Дело вот в чем... — начал Ханс-Гюнтер и смутился. — Ролли и Эльмар попросили меня сказать вам то, в чем они не решаются признаться даже самим себе. Лисси и Тинка переглянулись. Тихо, чтобы мальчики их не расслышали, Лисси отвернула голову и проговорила одними губами:

—   Это ТЫ их впустила! Не Я!

Тинка   насторожилась   и   медленно прокралась мимо мальчишек, чтобы загородить им дорогу к дому.

Ролли и Ханс-Гюнтер однажды уже побывали здесь, когда девочкам пришлось устроить дискотеку. Их упросила это сделать одноклассница Грета, и вечеринка, конечно, закончилась большим беспорядком и всеобщей неразберихой.

Ролли между тем пристально смотрел в небо, как будто там кружили летающие тарелки. Эльмар все еще всхлипывал. Ханс-Гюнтер подал товарищам условный знак, что не ускользнуло от внимания Лисси. Ее недоверие росло е каждой секундой.

—   Значит, так... эти оба... они находят... что вы двое... словом, они в вас... — Ханс-Гюнтер никак не мог подойти к сути дела, хотя его брови ходили ходуном, что, очевидно, служило сигналом к старту для его друзей. — Они втюрились в вас по самые уши! — вдруг громко закончил Ханс-Гюнтер.

После этого все стало совершаться с необыкновенной быстротой. Ролли набросился на Лисси, а Эльмар — на Тинку. Одновременно Ханс-Гюнтер вытащил из-под своей джинсовой куртки портативную видеокамеру и поднес ее к глазам.

Ролли схватил совершенно ошарашенную Лисси за уши, а сложенные для поцелуя губы Эльмара неумолимо тянулись ко рту прижатой им к дереву Тинки.

Прежде чем девочки начали сопротивляться, мальчишки успели влепить каждой из них звонкий, слюнявый, чмокающий поцелуй. И все это время не смолкало тихое жужжание камеры Ханса-Гюнтера.

Лисси удалось вырваться первой. Она размахнулась и приготовилась дать Ролли сокрушительную оплеуху. Но Ролли, видимо, заранее на это рассчитывал, так как сразу после поцелуя отбежал назад,, и Лиссина рука рассекла воздух.

Тинка обеими руками оттолкнула от себя Эльмара и попыталась сильно пнуть его в голень.

Ханс-Гюнтер тем временем размахивал камерой как драгоценным трофеем.

—   Что бы вы там ни рассказывали, — кричал он, — а видео докажет, что Лисси и Тинка — лгуньи!

Он знаком подозвал ребят и первый обратился в бегство. Ролли и Эльмар, спотыкаясь и прикрывая головы руками, побежали за ним.

—   Вы... вы... вы!.. — Лисси не находила слов, и это уж точно что-нибудь да   значило.

Ханс-Гюнтер раньше всех домчался . до садовых ворот, но они были плотно закрыты. Подбежавшие девочки накинулись на мальчишек, как две богини мщения. В глазах троицы появился страх.

—   Камеру сюда! — приказала Лисси.

Ханс-Гюнтер, самый высокий в классе, вытянул руку с камерой вверх. Так высоко, что Лисси не могла дотянуться до нее.

Ролли и Эльмар совместными усилиями пытались отворить ворота. Они обхватывали дощатые перекладины руками, повисали на них всей своей тяжестью, но не смогли открыть их хотя бы на сантиметр.

—   Помоги мне! — крикнула Лисси Тинке.

Теперь борьба за камеру велась с двух сторон.

—   Щекотать! — скомандовала Лисси.

Тинка воткнула указательные пальцы между ребер Ханса-Гюнтера, но этот негодяй оказался нечувствительным к щекотке.

Я буду кусаться, если понадобится! — угрожающе сказала Лисси и зарычала.

Проклятые ворота, — раздавались беспомощные голоса Ролли и Эльмара. Упираясь ногами, они навалились на них, пытаясь открыть.

Но так как ворота всегда были склонны отмачивать шутки, они неожиданно поддались и обрушились на Ханса-Гюнтера, который потерял равновесие и свалился на спину. В результате он оказался предохранительной подушкой, которая смягчила вынужденное приземление обоих его друзей. На дорожке образовался клубок из рук и ног, из глубины которого доносился сдавленный голос Ханса-Гюнтера, умолявшего позволить ему встать на ноги.

С боевым кличем Лисси бросилась на барахтающихся мальчишек и запустила руку в центр клубка в надежде найти видеокамеру. Тинка пришла ей на помощь и придавила коленями руку Хан-са-Гюнтера, выглядывавшего из-под Ролли и Эльмара.

Нашла? — спросила Тинка у Лшщ и откинула со лба пряди влажных во--лос.

Нет еще, — ответила Лисси с закушенными губами и продолжала свою отчаянную борьбу. — Но скоро найду, положись на меня!

Какой скандал! — внезапно раздался пронзительный голос госпожи Ли^ дофски. — Смотрите, они, как щенки, катаются по траве. Вот она, сегодняшняя молодежь! Никакого уважения к пожилым людям! А нам так необходим покой! Полиция!!!

Тинка смущенно повернула голову. Она уже не в состоянии была понять ни единого слова. При чем тут уважение к пожилым людям? А слово «полиция» и без того внушало ей страх.

Тихий голос несколько раз откашлялся, чтобы привлечь к себе внимание.

Из-за спин Лидофских,как полная луна на вечернее небо, выплыла бледная физиономия господина Ваннэ. Соседи обернулись к нему.

Вы имеете отношение ко всему этому? Вы отец? — накинулась на учителя математики госпожа Лидофски.

Я преподаю математику в классе Луизы Тедимайер и Катарины Клювель, — не моргнув глазом объяснил господин Ваннэ.

— И у вас в школе детям внушают, что следует портить дневной отдых ни в чем не повинным людям?

—   Могу я попросить немного внимания? — бесстрастно сказал учитель, протиснувшись между Лидофскими и подходя к садовым воротам.

Раскрасневшись до корней волос, Лисси с трудом выбралась из живого клубка. Ее темные кудряшки стояли торчком, будто она только что засунула пальцы в штепсельную розетку. Учащенно дыша, как собака, слишком быстро пробежавшая непосильное для нее расстояние, она подняла лицо и затравленно взглянула на учителя.

—   Сделайте же что-нибудь! — требовали Лидофские от господина Ваннэ, — Поведение этих распущенных подростков невыносимо!

А госпожа Лидофски погрозила в воздухе острым указательным пальцем:

—   Мы сообщим в газету, как мало вы делаете для того, чтобы поддерживать дисциплину среди учеников.

Господин Ваннэ внимательно посмотрел на нее своими заячьими глазками. Прошло несколько мгновений, прежде чем он отрицательно покачал головой:

—   Мы не несем ответственность за то, что наши ученики делают в свободное от уроков время. Присматривать за ни ми вне школы должны родители.

Лисси и Тинка молча уставились на учителя. Ролли, чья голова оказалась рядом с голенью Тинки, воспользовался моментом и впился в нее зубами. С криком боли Тинка рванулась вверх и отбежала в сторону.

Эльмар выгнул спину, как вставшая на дыбы лошадь, и ему удалось сбросить с себя Лисси. Ханс-Гюнтер почувствовал, что лежавший на нем груз стал легче, и, кашляя, выбрался на свободу.

Спотыкаясь и прихрамывая, мальчишки опрометью   бросились к выходу.

Но ворота давно встали и снова были закрыты.

—   Выпустите нас! — молил Ролли писклявым голосом. — Пожалуйста, господин Ваннэ, помогите нам! — воззвал

он к стоящему снаружи учителю.

Господин Ваннэ недоуменно покачал головой, подошел к воротам и с удивлением обнаружил, что на них нет ни ручки, ни защелки. Он взялся за одну из досок, сначала потянул ее к себе, но, когда это не возымело никакого действия, надавил на нее внутрь.

Ворота бесшумно открылись. Видимо, они испытывали уважение к учителям.

—   Спасибо! — с облегчением сказал Ролли и припустил вниз по улице.

Ханс-Гюнтер и Эльмар побежали следом. Казалось, их ноги вращаются со скоростью велосипедных спиц, а асфальт под ботинками дымится, как показывают в мультфильмах.

Какой позор! — продолжала браниться госпожа Лидофски.

Вот именно! — поддакивал ее муж.

Во всем виноваты мальчишки! — Лисси перешла в атаку. — Они напали первыми, они нас поцеловали.

Учитель математики в течение минуты пребывал в величайшем изумлении. На его лбу прорезалась тонкая морщинка.

—   Я готов обсудить с вами этот инцидент, но охотно выслушал бы и других участников! — наконец сказал он. — А теперь, Луиза, я хотел бы поговорить с твоим отцом.

—   Лисси! — поправила его Лисси. Тинка раздвинула упавшие на глаза тонкие белокурые пряди и накрутила одну из них на палец. Что им теперь говорить? Совершенно случайно, мельком она взглянула на часы: стрелки показы* вали половину пятого.

Господин Ваннэ, вы пришли на целый час раньше, — выпалила она, радуясь, что может объяснить отсутствие Бориса Тедимайера.

Ой, разве мы договаривались не на половину пятого? — Видно было, что учителю мучительно неприятна его собственная непунктуальность. — Вы не будете возражать, если я подожду его здесь? — Господин Ваннэ махнул рукой в направлении сада.

Нет! — воскликнули обе девочки одновременно. Слишком велика была опасность, что какое-либо дерево, имея предубеждение против учителей математики, коварно нападет на него и опутает своими ветвями.

Ничего не понимающий господин Ваннэ склонил голову набок. Его взгляд сделался задумчивым и отрешенным.

Лучше его не злить, — шепнула Тинка Лисси. — Разве мы не могли бы... его сами... смягчить... и довести до нужной кондиции?

Что-о? — Лисси посмотрела на нее ошеломленным взглядом.

Предоставь это мне! Уведи его в дальнюю часть сада! Розы до сих пор вели себя безупречно. — И обратилась к господину Ваннэ: — Добро пожаловать в сад! Там, за домом, можно отдохнуть. — Она сделала приглашающий жест, и учитель вошел.

Когда он хотел закрыть ворота, его рука повисла в пустоте. Ворота закрылись сами. При этом они громко заскрипели, словно злорадно смеялись. Но этот смех услышали только Тинка и Лисси.

Во всяком случае, они на это надеялись.

Заколдовать  учителя

\Шагая рядом с господином Ваннэ, Тинка и Лисси бросали деревьям и кустам предостерегающие взгляды. «Ведите себя примерно!» — едва слышно шептали они.

Казалось, деревья им повинуются, так как они действительно вели себя совершенно нормально. Только один дуб не смог удержаться и попытался своим толстым корнем, торчавшим из земли, дотянуться до учителя. Но, услышав строгое Тинкино «Нет!», корень послушно ввинтился обратно в землю.

— Ты что-то сказала? — спросил Тинку господин Ваннэ.

Тинка, смущенно улыбаясь, замотала головой.

Лисси проводила учителя в дальнюю часть сада к маленькому столу с мраморной столешницей и кованой металлической ногой. Она сдвинула в сторону разложенные на нем учебники и тетради и, не зная, что сказать, суетливо крутилась вокруг господина Ваннэ.

Вижу, ты делала уроки, — с некоторым чувством удовлетворения заметил учитель.

Да, — лаконично ответила Лисси, но так и не придумала, что бы добавить к своему ответу.

—   Это хорошо.

Наступило молчание.

Не хотели бы вы чего-нибудь выпить? — спросила внезапно появившаяся Тинка, одарив учителя сияющим гостеприимным взглядом.

Если можно, стакан воды!

Сейчас будет! — рассыпалась трелью Тинка и проворно, как белка, метнулась в сторону дома. Лисси побежала за ней, потому что ни за что на свете не хотела больше оставаться наедине с господином Ваннэ.

Войдя в кухню, Тинка с помощью колдовского хлопка извлекла из «холодильника» свой любимый аппетитный абрикосовый торт. Затем сняла с полки красивый керамический бокал и наполнила его холодной водой из крана.

Тем временем Лисси незаметно проскользнула в гостиную. Это была необыкновенно уютная комната с множеством ковров, частью лежавших на полу, частью висевших на стенах. Даже* софа была покрыта красивым узорчатым ковром. В одном из углов стояло несколько старинных деревянных сундуков различной величины. А на стенной полке плотными рядами теснилось множество стеклянных бутылочек с этикетками. Каждая из них была заполнена какой-нибудь сверкающей переливчатой жидкостью или порошком. Как разъяснила Тинке госпожа Шикетанц перед своим отъездом, здесь имелось все необходимое для колдовства: от мелко размолотых зубов летучих мышей до высушенных жабьих бородавок.

Через окна, которые выходили на три стороны, Лисси видела ту часть сада, где, положив ногу на ногу и сложив руки на коленях, сидел господин Ваннэ и терпеливо ждал обещанного стакана воды.

Лисси раскрыла зеленую книгу и провела пальцем по строчкам выбранного ею заклятия. К чему тянуть время? Теперь или никогда! Тинкиным рецептам вроде «самим смягчить» или «довести до нужной кондиции» она не доверяла.

Раскрытая книга лежала на шатающемся круглом табурете, похожем на слоновью ногу. Лисси встала так, чтобы постоянно видеть господина Ваннэ, который, по счастью, повернулся к ней спиной.

Заклинание было довольно длинным. Запомнить его с первого раза Лисси не смогла, надеясь, что оно подействует, даже если иногда заглядывать в книгу и произносить не все подряд, а с небольшими паузами строку за строкой,

«Моллюс-Воллюс-Вексус», — прочла Лисси.

— Моллюс-Воллюс-Вексус! — повторила она вслух.

Послышался скрип двери, и Лисси бросила быстрый взгляд через плечо. Она боялась, что войдет Тинка и помешает ей. Но снизу донеслось тихое «мяу», и Казимир ласково потерся о ее ноги и прижал свою усатую морду к ее голени.

—   Потом! — шепнула она коту и начала заклинание снова: — Моллюс-Воллюс-Вексус!

Следующая строка гласила: «Тимбра-Тембра-Томбра!»

—   Тимбра-Тембра-Томбра! — произнесла Лисси.

Казимир принялся покусывать ее за икры.

—   Прекрати! — нетерпеливо прошипела девочка и попыталась отбросить кота ногой, на что невидимый Казимир ответил протестующим мяуканьем.

«Придется начинать сначала», — печально вздохнула Лисси.

Она повторила первую и вторую строки, после чего быстро добавила:

—   Лассантус!

Затем, как было написано в книге, Лисси семь раз сделала колдовской хлопок и наконец осмелилась выглянуть в сад.

От неожиданности Лисси вскрикнула. Крик ее был не резкий и не высокий, а очень глубокий — исходящий из самых недр грудной клетки.

За окном, прямо перед ней, стоял господин Ваннэ и смотрел на нее. Он, должно быть, встал и подошел поближе в то время, когда она занималась котом и заклинанием. В его заячьих глазках можно было явственно прочесть величайшее изумление. С непривычным для него любопытством он искоса поглядывал на раскрытую колдовскую книгу, лежавшую на табуретке, и на саму Лисси, которая все еще не опустила рук, поднятых для последнего колдовского хлопка.

Брови учителя сдвинулись, и лицо приняло вопросительное выражение. В то же время с ним начали происходить удивительные перемены. Бледное лицо побледнело еще больше и сделалось прозрачным. Лисси уже могла видеть сквозь его нос темно-красные розы на росшем позади него кусте.

Даже его жакет с черно-серым узором начал растворяться в воздухе, словно кто-то гигантским ластиком водил туда и сюда по господину Ваннэ.

Лисси крепко сжала губы, словно после полученного удара.

Господин Ваннэ стал теперь всего лишь туманной фигурой, пришельцем из другого измерения.

Как раз в этот момент из-за угла дома показалась Тинка с тяжелым подносом в руках. С каждым ее шагом на подносе позвякивали бокал с водой, тарелки, вилки; на блюде красивой горкой были уложены медово-желтые куски абрикосового торта.

Тинка сразу увидела, что происходит, открыла рот и издала изумленное «Ах!»-.' От растерянности она разжала руки, и поднос с глухим стуком упал на землю. Бокал и тарелки разбились, и мелкие черепки и осколки разлетелись во все стороны.

Господин Ваннэ испуганно повернулся и сделал шаг по направлению к Тин-ке. Что случилось потом, уже никто не увидел, так как он исчез. Просто-напросто полностью растворился в воздухе,

Она сошла с ума! — воскликнула Лисси, увидев, что Тинка лихорадочно трет свои уши. Это был один из ее способов успокаиваться.

Лисси! — вне себя от возмущения крикнула Тинка, дрожа всем телом. — Где ты прячешься? Немедленно иди сюда, случилось ужасное.

«Сейчас она будет кричать и у нее наверняка начнется истерика», — пробормотала себе под нос Лисси, нарочито медленно выходя из дома и неторопливо направляясь по узкой дорожке в дальнюю часть сада. Лично она никогда не стала бы ни в чем признаваться, никогда никому не позволила бы заметить каких-либо внешних проявлений тревоги. С наигранно беззаботным видом, засунув руки в карманы, она подошла к Тинке так, будто ровным счетом ничего не случилось.

Ну? — задала она короткий вопрос. — В чем дело?

Ты колдовала? Это ты сделала господина Ваннэ невидимым?

Колдовала? — переспросила Лисси с таким выражением, как будто раньше даже не слыхала такого слова.

Это была ты! — задыхаясь, выкрикнула Тинка. — Лгать бесполезно! Ты это сделала! Немедленно верни ему прежний вид!

Я не виновата, — попыталась переубедить ее Лисси, но Тинка не поверила ни одному ее слову.

Лисси, он стал невидимкой. Он может стоять сейчас в любом месте, наблюдать за нами, слышать нас. Возможно, он здесь! — Тинка протянула вперед руки в надежде что-либо нащупать, но безуспешно, перед ней была пустота. — Или там! Или там! Или там! — При каждом «там» она поворачивалась направо или налево, размахивала руками, сжимала пальцы, стискивала ладони, — издали казалось, что она ловит комаров.

Девочки тесно прижались друг к другу и внимательно осмотрелись. Не заметят ли они хоть какого-нибудь признака присутствия господина Ваннэ?

— Казимир оставляет следы лап на софе, — вспомнила Тинка.

Одновременно они поглядели на траву. И сразу отчетливо увидели, где именно прошел господин Ваннэ. Высокие травинки и полевые ромашки примялись или сломались совсем, а на том месте, где он стоял и наблюдал через окно за Лисси, остались следы его туфель и отпечатался тот единственный шаг, который он сделал навстречу Тинке. Других следов не было.

Тинке пришлось два раза сглотнуть, прежде чем она смогла выдавить из себя хоть слово.

Ты его, вероятно... куда-то отправила своим колдовством. Но куда? И каким образом?

Куда? Каким образом? Почему? Как высоко? Как глубоко? С какой скоростью? — передразнила ее Лисси. — Я не справочник, чтобы отвечать на все твои вопросы.

Это означает, что ты сама понятия об этом не имеешь, — с ужасом констатировала Тинка.

Как видно, проблема господина Ваннэ успешно «решена», — попыталась пошутить Лисси.

Но у Тинки эта шутка не нашла ни малейшего отклика и не вызвала даже слабой улыбки.

Верни его назад! Немедленно! — приказала она.

Да... но это представляет собой некоторую проблему, — заметила Лисси.

Тинка вопросительно посмотрела на сестру. Лисси в ответ смущенно улыбнулась и почесала в затылке.

—   Честно говоря, у меня нет никакой идеи, как это сделать, — растерянно призналась она.

Что делать?

Остаток дня Тинка и Лисси провели в комнате, где колдовские книги стояли на полках и грудами были навалены на полу. Они отложили те, что могли им впоследствии оказаться полезными: «Прыщи, бородавки и фурункулы», «Маленькая домашняя хозяйка-колдунья» и «Семнадцать заклинаний для обретения желанного веса».

Последнюю книжку Тинка, не утерпев, начала перелистывать тут же на месте. Заклинания были несложными, но, поскольку требовалось еще значительное количество довольно редких снадобий, как то: носовые выделения гремучей змеи, слюна летучей мыши и крем из  жировых отложений скунса,

Тинка  решила  поискать  подходящую диету в маминых журналах.

Лисси, фыркнув, отбросила в сторону книгу с переплетом из шерсти. Было уже семь часов вечера, а они еще не нашли ничего такого, что могло бы им помочь.

Почему ты, в конце концов, не возьмешь книгу, которая заставила его исчезнуть? ~- сообразила Тинка.

Потому что я вовсе не хотела его исчезновения, я лишь хотела с помощью колдовства смягчить его сердце, — буркнула Лисси и подняла руки, как бы давая клятву. — Это было всего лишь заклинание из той безобидной темно-зеленой книги, которая лежала у нас на столе, Ничего особенного.

Значит, подействовали какие-то побочные явления, — уверенно сказала Тинка.

Казимир все время путался у меня в ногах, хотел играть. Поэтому мне пришлось несколько раз произносить заклинание сначала, — вспомнила Лисси. Ее жесткие пряди все еще стояли торчком, как маленькие рожки.

Возможно, именно поэтому Ваннэ и исчез... — размышляла Тинка.

Обе они знали, кто им действительно может помочь: не кто иной, как госпожа Шикетанц. В настоящее время эта пожилая дама жила на Гавайях. «По причине горячей любви», как она сама объяснила девочкам. Раза два она связывалась с Лисси и Тинкой: один раз по телефону, второй раз с помощью зеркала.

— Она говорила, что, если нам что-нибудь понадобится, мы должны спускать воду в туалете, — вдруг сказала Тинка.

Девочки разом сорвались с места и в один миг взбежали по узкой лестнице. Под самой крышей находилась одна-единственная комната с покатыми стенами и треугольными слуховыми окнами. Эта комната служила спальней. У стены стояла кровать под струящимся светло-желтым балдахином. Она была застелена красным покрывалом с блестящими золотыми звездочками разной величины. Напротив разместилась старомодная софа для дневного отдыха — лишь на одном ее конце имелся мягкий валик, на который можно было положить руки или голову. Софа была обтянута темно-синим бархатом, на котором также сверкали сотни серебряных точек, подобных звездочкам на ночном небе. Ножки софы были вырезаны из дерева и выглядели как четыре одинаковые совы с большими круглыми глазами.

Покатые стены чердачного помещения сохраняли в любое время суток цвет небесного свода.

К одной из стен был придвинут комод с широкими выдвижными ящиками, изогнутая форма которых всегда напоминала Лисси формы тяжеловеса, участника японской борьбы сумо. С противоположной стороны, как молодцеватый страж перед дворцом английской королевы, стоял стройный шкаф.

Узкая дверь вела в ванную комнату, облицованную нежно-зеленым кафелем. Тинка называла ее «оазис». Фарфоровая умывальная раковина в ней имела форму настоящей, только большой, раковины, а краны — холодный и горячий — выглядели как золотые рыбки. Ванна, тоже белая, походила на лодку, а торчащее из стены устройство для душа было оформлено в виде кита, всегда готового при нажиме соответствующей кнопки прыснуть фонтанами из своих ноздрей.

Туалет и его сиденье, сделанные также из белого фарфора, были увиты фарфоровыми листьями и цветами. На стене над туалетом висел сливной бачок в виде большой круглой белой физиономии с толстыми надутыми щеками и торчащими ушами. В дырочке, проделанной в одном из ушей, висело толстое медное кольцо, к которому для спуска воды была прикреплена цепочка с фарфоровой ручкой.

—   Спустить семь раз! — сказала запыхавшаяся Лисси.

Тинка уже хотела взяться за ручку, но сводная сестра легонько оттолкнула ее в сторону:

—   Я должна сама с ней поговорить.

Я это сделаю!

Однако, охваченная волнением, Лисси не рассчитала сил и дергала за цепочку слишком резко. Когда она потянула ее в четвертый раз, фарфоровое ухо разбилось и медное кольцо вместе с цепочкой упало на пол.

Девочки в замешательстве взглянули друг на друга.

—   О нет! — застонала Тинка.

Время вдруг понеслось с необыкновенной скоростью. Голубизна потолка в чердачной комнате окрасилась в красные тона заката, затем они стали фиолетовыми, и наконец надо всем возобладал глубокий черно-синий цвет. Все здесь было как снаружи, на небе, на черно-синем фоне которого появлялись новые и новые сверкающие звезды,

Тинка и Лисси начали все чаще попеременно зевать. Свою настольную темно-зеленую книгу они уже по многу раз перелистали с начала до конца и с конца до начала, не найдя в ней ни одного заклинания, которое помогло бы вернуть господина Ваннэ.

Завтра он непременно появится в школе, вот увидишь, — успокаивала себя Лисси. — Такой пунктуальный человек, как он, не пропустит ни единого дня.

Но если он не сможет прийти, потому что ты его заколдовала и по собственной глупости отправила в... — Тинка искала название места, где, по ее мнению, мог бы оказаться учитель, — ...ну, например, в Томбукту?[4]

Лисси болезненно скривила физиономию,

—   А где находится Томбукту? — спросила она.

Не все ли равно где! Вполне возможно, он сидит сейчас на Северном полюсе и на него как раз в этот момент напали белые медведи.

Пожалуйста, перестань дергаться и дергать меня! — размеренно сказала Лисси, делая особое ударение на каждом произнесенном слове.

Я вовсе не дергаюсь! — вспылила Тинка и сразу же, смущенно улыбнувшись, уткнулась лицом в подушку.

Поскольку девочки слишком устали, до такой степени, что были не в силах раздеться, они одетыми улеглись на большую кровать с балдахином и мгновенно уснули.

Когда они проснулись, комната была залита ярким светом. Свет проникал через треугольные окна на крыше и лился с окрасившегося в цвета сияющей утренней зари потолка.

Тинка схватила наручные часы и поднесла их к глазам.

—   Только половина шестого, — зевнула она.

— Спи! — прозвучал сонный голос рядом с ней.

Тинка свернулась клубочком. Вставать им полагалось в семь. Было действительно еще слишком рано. Но Тинка лежала в неудобной позе и потому повернулась на другой бок.

—   Спи! — угрожающе пробормотала Лисси. Голос ее звучал глухо, так как ее голова утопала глубоко в подушках.

Однако Тинка непрестанно ворочалась с боку на бок.

—   Ты мне мешаешь! — воскликнула Лисси. Она бодрствовала уже в течение получаса.

Поскольку лежать в кровати без сна было бессмысленно, девочки встали и, протирая глаза, побрели в ванную. Принимать в это утро душ у них не было охоты. Обе только умылись холодной водой, да Тинка еще пригладила щеткой волосы. Эту процедуру она никогда не пропускала.

В кухне их нетерпеливо поджидал голодный Казимир, который жадно вылакал свое молоко. От госпожи Шикетанц сестры знали, что это не простое, а особенное молоко, и наливать коту много не следует, а то он станет толстым и малоподвижным.

Сами девочки в такую рань почти не чувствовали голода. Они без особого удовольствия   погрызли   сухие   тосты.

Во время утреннего колдовства перед «холодильным» отверстием им просто больше ничего не пришло в голову.

Чтобы хоть как-то отвлечься от мыслей о господине Ваннэ, Лисси была готова даже на то, чтобы Тинка позанималась с ней математикой и объяснила способ решения некоторых задач и примеров.

Все же это никак не вмещается в мою голову, — пожаловалась она, поставив локти на стол и уткнув подбородок в ладони.

Неправда, твоя черепушка не такая уж маленькая, — проворчала Тинка. — Напряги волю! Сделай хотя бы это!

На сей раз стрелки часов как будто застыли на месте. Они двигались так медленно и незаметно, что никак не могли добраться до половины восьмого. В это время сестрам пора было отправляться в школу.

Казимир вспрыгнул к Тинке на колени и прижал свою голову к ее груди. Но он не мурлыкал, как обычно, просто улегся и свесил вниз непривычно вялые лапы. Из его невидимых ноздрей доносилось тяжелое сопение.

—   Ты что, заболел? — озабоченно спросила Тинка, почесывая кота за ухом и одновременно поглаживая ему шейку. Для девочек все еще оставалось странным и удивительным не видеть того, кто бессильно разлегся у тебя на коленях, но ясно слышать издаваемые им звуки и ощущать его дыхание.

Казимир издал жалобное «мяу», в которой прозвучали и полнейшее отчаяние, и невообразимая усталость.

—   Послушай, Лисси, — начала Тинка.

Ее сводная сестра, которая все еще сидела над учебником математики, подняла голову. — Если с Казимиром что-то

неладно, мы не сможем пойти с ним к обычному ветеринару. Ты знаешь кого0нибудь, кто лечит невидимых котов?

Лисси устало покачала головой.

Наконец время доползло до четверти восьмого, и девочки решили выйти сегодня немного пораньше. Около школы они остановились, чтобы перевести дыхание, — так быстро они бежали. На школьном дворе не было ни души.

Встав на противоположной стороне улицы и прислонившись с двух сторон к толстому каштану, они не сводили глаз с ворот. Вскоре после них пришла семенящей походкой директриса, которую все называли «Орлиный Глаз». У нее была привычка постоянно носиться по школьному зданию, наподобие стрекозы мелькая то тут, то там, и таким образом ничто не ускользало от ее острого взгляда, даже кусочек жвачки, прилепленный под партой.

Постепенно подтягивались учителя. Со всех сторон поодиночке или небольшими группами шли ученики: одни — неторопливо, размеренным шагом, другие — бегом.

—   Ты его видела? — шепотом спрашивала Тинка каждые три минуты.

Лиссино «нет» раз от разу становилось все более раздраженным.

Без одной минуты восемь девочкам пришлось покинуть свой пост и войти в здание школы. Едва они успели пересечь большой холл на первом этаже, как у Лисси из груди вдруг вырвался радостный крик, словно она находилась на футбольном поле и ей только что удалось забить решающий гол в ворота противника.

—   Он здесь, я знала, я знала, что он придет!  —  Она показывала рукой на группу учеников, в центре которой виднелась макушка господина Ваннэ.

Лисси с облегчением вздохнула.

— Ну вот, все и наполовину не так ужасно! Если он будет рассказывать о колдовстве, его сочтут ненормальным, так что ему придется попридержать свой клювик. Разве не так, моя дорогая Тинка Клювель? — И она одарила Тин-ку торжествующей улыбкой.

Тинка между тем устремила пристальный взгляд на господина Ваннэ. По ее грустным глазам можно было догадаться, что с этим господином что-то не в порядке.

Дело принимает скверный оборот

Это был не учитель математики, а старшеклассник, макушка которого сильно напоминала макушку господина Ваннэ.

Обе девочки с шумом выдохнули — так сильно они были разочарованы.

Зазвенел звонок, и Лисси с Тинкой пришлось пойти в класс и занять свои места. Впервые в жизни Лисси пожалела, что математика будет только на четвертом уроке.

Первую перемену девочки использовали для того, чтобы обежать все коридоры и лестничные площадки в отчаянной надежде встретить господина Ваннэ. Но их беготня и поиски оказались безрезультатными. На следующей, большой, перемене они осмелились подойти к учительской на втором этаже. Лисси, которая обычно ничего не боялась, на сей раз послала вперед Тинку, чтобы та заглянула в приемную директора и спросила об учителе. Тинка несколько раз глубоко вздохнула, после чего решительно подошла к столу секретарит. Лисси отстала от нее на несколько шагов и заняла пост у приоткрытой двери. Но слов она не могла разобрать и о содержании разговора догадывалась только по жестам и выражению лиц.

Когда Тинка вернулась, она походила на воздушный шар, из которого медленно сдувают воздух. Лисси даже показалось, что ее сводная сестра сделалась на несколько сантиметров ниже. G опущенными плечами Тинка вышла в коридор, в котором бушевала обычная переменная суета и никто ни на кого не обращал внимания.

— Он не пришел сегодня в школу, — понизив голос, сообщила Тинка. — Орлиный Глаз звонила ему домой, но там никто не снял трубку. Все о нем очень беспокоятся.

С лица Лисси мгновенно исчезли краски.

Но этого же... просто не бывает, — еле слышно пробормотала она.

Почему, в конце концов, никто не приходит к нам из этого Клуба колдуний? — возмущенно воскликнула Тинка.

Ее слова прозвучали достаточно громко, и один мальчик, проходивший мимо, окинул Тинку внимательным взглядом и состроил презрительную мину:

—   Колдуньи? Какая чушь! В подобные небылицы способны верить только девчонки!

Лисси и Тинка стояли на втором этаже перед лестничной клеткой, когда Тинка первая обнаружила приближающуюся опасность. Она толкнула Лисси локтем и указала подбородком на лестницу.

По ней не спеша поднимались господин и госпожа Лидофские. Она была в строгом сером костюме, он облачился в парадную черную пару, которая явно не соответствовала теплой летней погоде. На лбу у него выступили крупные капли пота.

Девочки, не поворачиваясь, отступили и мгновенно растворились в суете коридора, вынырнув лишь за группой учеников, бурно обсуждавших новую компьютерную игру. Опасения оказались справедливыми: Лидофские направлялись в кабинет директора с определенной целью — пожаловаться на Лисси и Тинку.

Сегодня случайно не пятница, не тринадцатое число? — грустно спросила Лисси.

Нет, сегодня четверг, двадцать второе, — четко ответила Тинка.

В начале третьего урока что-то щелкнуло в громкоговорителе, висевшем над классным умывальником, и оттуда послышался голос секретарши, приглашавшей Лисси и Тинку в кабинет директора.

Госпожа Орлиный Глаз стояла за своим письменным столом и нервно вертела в руках шариковую ручку. Она метнула взгляд на вошедших девочек, затем перевела его на господ Лидофских, утопавших в массивных прямоугольных креслах нового кожаного гарнитура. Господин Лидофски, как обычно, сидел съежившись и втянув голову в плечи, его супруга держала на коленях неизменную тонкую сумочку, запор  которой она всегда плотно обхватывала пальцами.

Тинка, поборов секундный ужас, одарила соседей сияющей улыбкой и вежливо с ними поздоровалась:

Добрый день! Мы рады вас видеть!

Выслушайте нас! — шипела госпожа Лидофски. — Они постоянно нас допекают и всячески портят нам настроение.

В этот момент кто-то робко постучался в дверь, и Лисси, стоявшая к ней спиной, продвинулась немного вперед, и оглянулась, чтобы встретить злобным взглядом некстати явившихся посетителей.

Притихшие, в дверь вошли Ханс-Гюнтер, Ролли и Эльмар.

—   Вот с ними они как раз и катались по траве! — продолжала изливать свою злость госпожа Лидофски, указывая костлявым пальцем на неразлучную троицу.

Директриса выпрямилась и направила острие шариковой ручки на девочек:

—   Итак, вы знаете этих господ! Они утверждают, что вы живете в доме одни, без взрослых.

Лисси кивнула, как будто это было самым обыкновенным и само собой разумеющимся делом — жить в доме без взрослых.

Мы имеем на это право. Наши родители нам разрешили. Два дня в неделю. А дом нам подарен.

Ага! — воскликнула директриса, раздумывая, как ей оценить услышанное. — И вы тайно встречаетесь там с мальчиками?

Нет! — одновременно закричали Тинка и Лисси. - НИКАКИХ МАЛЬЧИШЕК!

Это даже написано на наших садовых воротах, — добавила Тинка.

Лисси сверкнула глазами на одноклассников.

Эти типы напали на нас, чтобы сделать поцелуйные снимки, то есть заснять на видео, как они нас насильно поцеловали.

Поцелуйные снимки? — переспросила директриса с таким выражением, будто Лисси сказала что-нибудь вроде «пирожки со скунсом». Затем она обратилась к мальчикам: — Могу я услышать что-нибудь по поводу этой истории также и от вас?

Ролли и Эльмар, стоявшие слева и справа от Ханса-Гюнтера, взглянули на него с требовательным ожиданием.

Ах, это была всего лишь... потому что мы... значит, дело было так... — Ханс-Гюнтер мучительно искал подходящие слова. Наконец он с пафосом произнес: — Это любовь! Эти двое, — он указал на Ролли и Эльмара, — по уши влюбились в Лисси и Тинку.

Ложь! — возмущенно фыркнула Лисси. — Вы хотели заснять нас на видео и показывать всему свету, чтобы унизить.

Один момент! — Директриса подняла руки и встала между спорящими. — Я предлагаю следующее: каждый из вас напишет свою короткую версию происшедшего и завтра отдаст ее мне. Я вынуждена извиниться, но я должна срочно вас покинуть, — сказала она Лидофским, вежливо намекая, что им лучше уйти. — Дело в том, что мы не можем найти одного из наших учителей, и я хочу немедленно поехать к нему на квартиру, чтобы выяснить, не приключилась ли с ним какая-нибудь неприятность. Вообще-то он очень добросовестный человек, и именно поэтому мы все встревожены.

Госпожа Лидофски упрямо продолжала сидеть в кресле.

Это случайно не худой, невысокий мужчина, с пепельно-серыми волосами, очень серьезный? — поинтересовалась она.

Вы его знаете? — изумилась директриса.

Он был вчера в саду во время оргии.

Орлиный Глаз вновь повернулась к Лисси и Тинке, у которых одновременно возникло чувство, что сейчас вся кровь бросится им в лица.

—   Он был у вас? Как долго? По какой причине? Может быть, он рассказал о своих планах? — Директриса задавала вопросы строгим тоном полицейского инспектора из телефильма.

Девочки молчали.

—   Вы что-нибудь знаете? — продолжала допрос директриса. К несчастью для сестер, у нее был действительно орлиный взгляд, от которого трудно что-либо утаить.

Лисси и Тинка покачали головами.

—   Он только хотел... это всего лишь из-за математики, — бормотала Тинка.

Лисси согласно кивнула:

—   Точно, он приходил из-за математики. Но очень скоро исчез. Словно растворился в воздухе. Пим-пам-пом — и

он уже за углом.

Тинка чуть не провалилась сквозь землю, услышав, что несет Лисси. Директриса между тем слушала ее с неподдельным интересом. По вертикальной морщинке, наметившейся между ее бровями, было заметно, что она не вполне верит девочкам.

Ну, хорошо, — вздохнула она, — в данный момент это нас никуда не приведет. Сейчас я еду к нему. Возможно, он просто проспал. Такое тоже бывает.

В наше время учителя никогда не просыпали уроков, — ядовито заметила госпожа Лидофски.

В коридоре Лисси и Тинка прошествовали мимо умиравших от любопытства мальчиков и девочек, задрав кверху носы, словно заявляя: «Видите, что бывает с теми, кто нам досаждает».

—   Ты что, рехнулась? — закашлялся от неожиданности Ханс-Гюнтер и плотно сжал зубы, когда Лисси схватила его за руку и с силой вывернула ее.

—   Отпусти его! — донесся сзади голос директрисы, говорившей медленно и с угрозой.

Лисси неохотно ослабила хватку. Чтобы быть уверенной, что ученики вернутся в классы, госпожа Орлиный Глаз проводила их до дверей. Мимоходом она сказала Лисси и Тинке:

—   Вы обе мне совсем не нравитесь.

Лисси хотела ответить, что она тоже находит короткую прическу директрисы ужасной, но, в виде исключения, воздержалась от замечания. Она почувствовала, что подобная фраза добавит им неприятностей.

Письмо

Слухи о таинственном исчезновении учителя математики, как живой огонь, поползли по школе. После уроков все говорили только об этом.

Чтобы побыстрей оказаться в Кристальном переулке, Лисси и Тинка вернулись назад кратчайшей дорогой. Они почти все время бежали и на бегу постоянно оглядывались, чтобы удостовериться, что их никто не преследует. Тинка никак не могла освободиться от чувства, что за ними кто-то наблюдает. Задыхаясь, обе девочки наконец оказались у забора, радостно погладили знакомые доски с кошачьими силуэтами и, спотыкаясь, из последних сил ввалились в сад, ворота которого заранее вежливо и гостеприимно распахнулись перед ними.

Однажды Тинка прочла в каком-то журнале — их постоянно приносила домой ее мама — статью, о которой сейчас невольно вспомнила. Плетясь рядом с Лисси через сад, она неуверенно спросила:

Лисси... ты могла бы себе представить, что я...?

Относительно тебя я многое могла бы себе представить, — перебила ее Лисси, мысли которой неотступно кружили вокруг пропавшего учителя. Она лихорадочно перебирала варианты, каким образом его можно вернуть, но — увы! — ее голова была как чердак после того, как его идеально вычистили, — абсолютно и безнадежно пуста.

Вполуха она услышала, что Тинка говорит что-то о мании преследования, но не придала этому значения и ничего не ответила. Повисла пауза. Лисси ускорила шаг, чтобы как можно быстрее приступить к поискам подходящего заклинания, способного вызволить господина Ваннэ.

— Эй, ты меня, кажется, совсем не слушала, — обиделась Тинка, — Между тем речь идет о моем здоровье. Я действительно хотела спросить тебя о чем-то важном.

Ну да... и о чем же? — Лисси рассеянно посмотрела на сестру.

Ты можешь себе представить, что я страдаю манией преследования?

Лисси склонила голову набок и с сомнением окинула Тинку взглядом из-под насупленных бровей:

—   Манией преследования? Ага! Это означает, что ты немного сбрендила и все время думаешь, что за тобой кто-то следит? Ведь так?

Тинка судорожно сглотнула и кивнула головой. У нее вообще была склонность воображать у себя разные болезни, о которых она читала в маминых журналах.

—   Самое большее, что у тебя может быть, это завихрение в мозгах! — внезапно выпалила Лисси. — Успокойся лучше и помоги мне!

Тинка возмущенно уперла руки в бока.

—   Завихрение в мозгах? И это все, что ты можешь сказать? У меня, возможно, в самом деле очень серьезная проблема!

У тебя и вправду есть очень серьезная проблема, — ответила Лисси. — Твоя проблема — это я! Хотя именно я отправила господина Ваннэ неизвестно куда и он исчез по моей вине, но ведь и ты находилась рядом и, следовательно, тоже в этом замешана, Знаешь, как говорится: «Вместе попались, вместе в петле болтались». — И она изобразила рукой петлю, которая стягивается вокруг ее шеи, затем приподнялась на цыпочки, будто ее тащат вверх, и закатила глаза. При этом Лисси захрипела, словно ее душат. И вдруг очень серьезно сказала: — Помяни мое слово, Тинка, у нас обеих еще будет из-за этого столько неприятностей, что голова пойдет кругом. Это случится, если мы не вернем господина Ваннэ.

Очень для тебя характерно! Вполне в твоем духе! — задиристо возразила Тинка. — Ты, как всегда, думаешь только о себе.

В точности, как и ты! — фыркнула Лисси.

Все думают только о себе, и лишь я одна думаю обо мне! — с серьезной миной заявила Тинка.

— Эй... что ты сказала? Не смей делать вид, будто ты святая! — После некоторого размышления до Лисси все же дошло, что именно сказала Тинка. — Вечно ты со своими хитроумными фразочками, — проворчала Лисси и попросила красную входную дверь открыться.

Тинка, однако, не вошла вместе с ней, а вернулась к садовым воротам, вышла в переулок и долго-долго глядела налево, затем направо.

«Вероятно, я и вправду больна, — уныло пробормотала она. — Острая форма мании преследования». Девочка не могла отделаться от чувства, что кто-то постоянно находится рядом и следит за ней. Но сколько ни озиралась она вокруг, так никого и не увидела.

Тяжело вздохнув, Тинка вернулась в дом, где Лисси лихорадочно листала все новые и новые колдовские книги.

Однако пора наконец сказать, что Тинка вовсе не страдала манией преследования. Чутье не обманывало ее. Не прошло и минуты после ее ухода, как некто вынырнул у самого входа в сад, ловко вытащил из-за пазухи сложенную записку и воткнул ее между перекладинами ворот. Затем незнакомец исчез — так же быстро, тихо и незаметно, как появился.

Тинка уселась на пол возле Лисси и не глядя взяла первую попавшуюся книгу.

В прихожей раздался пронзительный крик коршуна. Это была не живая птица, а всего лишь деревянная резная фигура в виде коршуна, который, нахохлившись, сидел на короткой деревянной ветке, прикрепленной около входной двери, и исполнял роль дверного звонка.

Там кто-то есть! — сказала Тинка внезапно осипшим голосом и бросила вопросительный взгляд на Лисси.

Если это один из мальчишек, я наколдую ему ослиную голову, — пригрозила Лисси. Но как только Тинка напомнила ей то, что Лисси и без нее отлично знала, а именно, что они имеют право желать другим только доброе и хорошее, Лисси яростно выкрикнула прямо ей в лицо: — Ослиная голова — очень хороший вариант для баранов по сравнению с их прежними дурацкими мордами!

—   Лисси, не надо! — постаралась урезонить ее Тинка.

Но Лисси не слушала, она встала перед деревянным коршуном, сосредоточила на нем пристальный взгляд и спросила, кто стоит за дверью.

Никто! — прохрипел коршун.

Зачем же ты кричал? — напала на него Лисси.

Деревянный коршун гордо вскинул голову и разразился клохчущим смехом.

—   Если ты и дальше будешь так себя вести, я превращу тебя в опилки, — пригрозила разозленная Лисси, однако коршуна это, похоже, не беспокоило.

Огромными шагами Лисси поспешила к садовым воротам. Притаившись за кустами, Тинка следила за сестрой. Она видела, как Лисси вытащила торчавший в щели листок и развернула его.

—   Тинка! — вдруг панически закричала Лисси и бросилась к дому.

Издалека Тинка могла различить только какие-то цветные пятна. Чуть не налетев на сестру, которая внезапно встала у нее на пути, Лисси молча сунула записку ей под нос.

Наклеив разноцветные буквы, вырезанные из журналов, на бумажный лист, кто-то составил анонимное послание:

Нам вСе изВеСтно! ЖиЗНь учитЕЛя — на

вашей Совести! Покиньте этоТ дом

Навсегда! ИНАче мы Сообщим в полициЮ I

Лисси крепко стиснула зубы и сделалась белой как мел, особенно вокруг носа. Ей стало страшно. Тинка бросила записку на землю и стала как сумасшедшая тереть уши, надеясь таким образом успокоить свое разбушевавшееся сердце.

Все вокруг девочек, казалось, замерло. Словно одурманенные, они нетвердыми шагами возвратились в дом. Их ладони были влажными от волнения.

«Жизнь учителя — на вашей совести!» Эта фраза, как железная пуля, стучала в головах обеих девочек все сильнее и сильнее:

Жизнь учителя -—на вашей совести!

...учителя — на вашей совести!

...на вашей совести!

— Кому-то очень хочется обвинить нас  в том,  что  мы убили господина Ваннэ, — чуть слышно пробормотала Тинка.

Лисси ответила еле заметным легким кивком, как будто из ее головы могло что-то выпасть. Сердце ее не бушевало, как у Тинки, но удары его были настолько тяжелы и сильны, что, казалось, в любую минуту оно могло замереть и остановиться.

Это... действительно так и выглядит, — с трудом произнесла Лисси. — Господин Ваннэ в наш дом пришел, но никто не видел, как он отсюда ушел. Можно подумать, что мы его здесь укокошили и зарыли в подвале.

Но ведь мы не убийцы! — едва слышно прошептала Тинка. Мысли ее словно увязли и окаменели. В голове не мелькало никакой, даже самой нелепой идеи, что теперь следует делать.

Лисси растерялась. Она привыкла мчаться вперед, не разбирая дороги, и рассматривала любую проблему как барьер, который нужно преодолеть с наскоку. Но сейчас она чувствовала себя так, будто стоит перед стеной высотой с километр.

Девочки словно целую вечность неподвижно просидели на корточках возле софы, безмолвно уставившись в пустоту. Они почему-то надеялись, что время тоже остановится, но этого не произошло. Часы на запястье Лисси дважды легонько пискнули, и это означало, что часовая стрелка прошла полный круг. Было уже два часа пополудни.

Казалось, всего через несколько минут часы пискнули снова, на этот раз звук был только один и тоном ниже.

Половина третьего.

Половина третьего? Полчаса пролетели как одно мгновение.

Лисси медленно встала и взяла у Тинки записку. Неловко ступая на затекших ногах, она вышла в прихожую и показала ее коршуну.

—   Кто это принес? — настойчиво спросила она.

У коршуна дрогнули резные крылья, что дало ему возможность сделать два небольших прыжка.

Разве я шпион? Разве я справочное бюро?

Если бы я так чертовски не ослабела, я охотно свернула бы тебе шею!

Убийца! — пронзительно выкрикнул рассерженный коршун.

Из гостиной выскочила Тинка:

—   Что? Что ты опять натворила?

— Оставь меня в покое! — взвыла Лисси, и слезы отчаяния потоком хлынули из ее глаз.

Она бросилась наверх по лестнице, перескакивая через две ступеньки, оступилась, с грохотом полетела вниз и, почувствовав резкую боль в голени, сжала зубы и кое-как добралась до кровати, на которую сразу же и улеглась животом вниз. Сейчас она очень тосковала по своей маме, которая умерла, когда Лисси было всего семь лет. Она так хотела бы во всем ей довериться и была уверена, что мама обязательно нашла бы для дочки слова утешения. Охотнее всего она сбежала бы сейчас домой, где у нее в тайном месте хранилась мамина фотография.

Лисси медленно и тяжело привыкала к мысли, что Грит Клювель станет новой женой ее отца. Нет, она никогда не назовет ее мамой, мамочкой, потому что Грит ведь не ее мать. И Тинка тоже не ее настоящая сестра, но все же она лучше, чем ее родной братец Фрэнк.

Дом госпожи Шикетанц стал для Лисси единственной надежной крепостью, которую она даже готова была делить с Тинкой. Здесь было их собственное царство, сюда имели доступ только они.

И теперь кто-то хочет отобрать у них дом. И виновата в этом она, Лисси. Тинка предупреждала ее, говорила, что нельзя заколдовывать учителя, но Лисси ее не послушала. Поэтому она сейчас так зла на себя, хотя никогда никому в этом «е признается. Для всех остальных виноватыми должны быть другие, например Тинка, которая могла бы ее удержать, но не удержала. Дурацкая колдовская книга тоже виновата, она должна была бы содержать особое предостережение, необходимое при использовании такого рискованного заклятия.

Поскольку Лисси не знала выхода из создавшегося положения и не имела ни малейшего понятия, каким образом расколдовать и вернуть господина Ваннэ, она впала в глубокое, беспросветное отчаяние.

Отравленная стрела

— Лисси! — раздался снизу голос Тинки. Он прозвучал осторожно и озабоченно. Лисси, сонная, приподняла голову. Она, как видно, сама того не заметив, задремала.

—   Лисси, где ты? — вновь окликнула ее Тинка, повысив голос.

Лисси окончательно проснулась и тотчас вспомнила все, что с ними случилось.

—   Отстань, оставь меня в покое! — раздраженно крикнула она по направлению к лестнице.

Тинка отступила на шаг, словно Лисси и впрямь могла метнуть по ступенькам нечто вроде шаровой молнии.

—   Зачем ты так, я же тебе ничего плохого не сделала! — с упреком сказала Тинка. В ней вдруг проснулась злость. — Ты могла бы хоть раз, в виде исключения, меня послушать, а не пытаться, как обычно, прошибить головой стенку.

В ответ раздался такой отчаянный крик, какого Тинка никогда в жизни не слышала. Ведь ей ни разу не доводилось присутствовать при извержении вулкана. Во всяком случае, ничего более страшного, чем рев, который на нее обрушила Лисси, невозможно было вообразить:

—   Всезнайка! Проклятая карьеристка и подлиза! Ты способна лишь умничать и притворяться пай-девочкой!

Тинка стояла у подножия лестницы и болтала ногой. Она скрестила руки на груди и внешне оставалась совершенно невозмутимой.

—   Не удивительно, что твой папаша вовремя от вас смылся! Разве можно выдержать дурацкую болтовню — твою и твоей мамочки? — разошлась Лисси.

Но едва она выкрикнула последнюю фразу, как ей самой сделалось невыносимо горько. Сейчас у Тинки лопнет терпение, она тоже впадет в бешенство и осыплет Лисси такой бранью и такими справедливыми упреками, что ей нет сдобровать.

Но внизу по-прежнему было тихо.

Лисси мгновенно соскочила с кровати, вдруг осознав, что именно она ляпнула, и поняла, что перегнула палку — говорить такое непозволительно. Никаким бранным словом Тинку нельзя было уязвить больнее, чем тем, что сорвалось с языка Лисси.

С тех пор как исчез Тинкин отец, прошло восемь лет. Перед тем как уйти, он поссорился со своей маленькой дочкой из-за разбитой ею цветочной вазы. На следующий день он навсегда оставил семью. Долгое время Тинка считала, что он ушел из-за той ссоры и из-за вазы, и носила в себе ужасное чувство вины.

В действительности господин Клювель уже давно решил уйти. Он покинул семью потому, что встретил другую женщину и влюбился в нее.

Все дети из семьи Клювелей остались жить с матерью. Естественно, отец мог бы навещать их время от времени, но не делал этого. Он даже ни разу им не написал.

Лисси нашла Тинку в кухне у «холодильного» отверстия. Вытащив оттуда огромный кусок вишневого торта, Тинка с наигранным наслаждением вонзала в него зубы.

—   Ну, прости меня, пожалуйста, у меня это ненароком сорвалось с языка! — виновато сказала Лисси.

Тинка не ответила, сделав вид, что ее будущей сводной сестры рядом нет.

—   Ну, послушай, не веди себя так! — жалобно просила Лисси. — Я же совсем не то имела в виду.

Не обращая на нее внимания, Тинка продолжала есть торт.

Конечно, она вовсе не была такой спокойной, какой казалась. Внутри у нее все кипело и переворачивалось.

С нее довольно! Она сыта по горло] Чаша ее терпения наконец переполнилась! Почему все должны плясать под дудку Лисси, которая вечно делает то, что ее душеньке угодно, попадает при этом во всякие неприятности и не может не наломать дров?! Теперь вот они должны лишиться подаренного им замечательного дома, потому что иначе шантажист донесет на них в полицию. И все по вине Лисси!

Тинка прощала сводной сестре многое, но то, что та сказала о ее отце, стало пределом низости и подлости. Лисси должна была понимать, какую отравленную стрелу вонзает в Тинкину грудь.

—   Ну, можешь бранить меня, называть кем угодно! — в отчаянии продолжала канючить Лисси. — Кричи на меня, влепи мне, наконец, пощечину!

Только не стой так и не лопай этот дурацкий торт! —  Лисси уже не говорила, она вопила.

По-прежнему не реагируя, Тинка повернулась и вышла из кухни. Лисси даже не знала наверняка, слышала ли ее Тинка.

Теперь и в Лисси взыграло упрямство.

—   Нет так нет! — обиженно крикнула она вслед сестре. — Обходилась я без тебя одиннадцать лет, прекрасно смогу

обходиться и дальше!

Тинкина голова на минуту появилась в дверях кухни.

Вот и отлично, значит, в нас есть что-то общее, — холодно сказала она.

Дубина ты стоеросовая! — проорала ей на прощание раздосадованная Лисси и вновь поднялась в спальню.

Тинка подошла к лестнице и бросила взгляд наверх. На покатой стене она видела тень кровати, на которую завалилась Лисси. Вытянув ноги, та уставилась в потолок.

Тинка вышла в сад и, разложив учебники, тетради и прочие школьные принадлежности, принялась доделывать домашние задания. Ее мысли беспокойно метались между Лисси, неведомым шантажистом, исчезнувшим учителем и английскими словами, которые нужно было затвердить к следующему уроку.

Теплый летний вечер действовал умиротворяюще. Когда Тинка покончила с уроками, она решила почитать книгу, которую взяла в библиотеке. Это была история девочки, потерявшей родителей и попавшей в чужой дом.

Резкий крик коршуна оторвал Тинку от волнующего эпизода, в котором сирота впервые видит серое, угрюмое лицо своего дяди. Подбежав к двери дома, она увидела между досками новое послание шантажиста — номер два. На сей раз неизвестный вырезал буквы не из журнала, а из газеты:

Даем Вам срОк до заВтрА! Будете

УхоДить из дОма -ПОвесъТе Кошелек Со

всеМи ключАми На 3абОр!

Этот новый ужас Тинка решила заесть вторым куском торта. В прихожей ее поджидал Казимир. Он разразился жалобным мяуканьем и хлопнулся на пол прямо у ее ног.

—   Что с тобой, бедняга? — озабоченно сказала Тинка и опустилась возле Казимира на колени.

Дыхание у кота было тяжелым и хриплым, как никогда. Она легонько пощекотала ему шейку, что всегда ему нравилось, и кот поблагодарил ее тихим мурлыканьем. Тинка осторожно пощупала кошачий нос: она читала, что у здоровых животных нос всегда холодный и влажный.

У Казимира нос был сухой и горячий, что еще более встревожило девочку.

—   Хочешь молока? — спросила она.

Обычно кот требовал добавки. Тинка почувствовала, что Казимир приподнялся и пошел. Но его шаги не были легкими и упругими, кот едва волочил лапы, словно они были налиты свинцом.

—   Мы должны показать тебя ветеринару, — сказала Тинка коту. — Только как это сделать... с котом-невидимкой? — Этот вопрос она задала уже самой себе.

В кухне она налила Казимиру молока и стала ждать, когда невидимый язычок начнет звонко лакать любимый напиток.

Но Казимир даже не подошел к миске. В первый раз с тех пор, как Тинка с ним познакомилась, он не притронулся к молоку. Теперь ей стало окончательно ясно, что кот заболел. И тяжело за-болел.

Неожиданно перед ее глазами вновь замелькали, запрыгали белые полоски, Тинка зажмурилась, сосчитала до десяти и открыла глаза. Молочно-белые полоски никуда не исчезли. Они порхали в воздухе в самом дальнем конце кухни. И только там, больше нигде. По мурлыканью Казимира Тинка поняла, что кот направился к ним. Мурлыканье оборвалось, послышалось тихое урчание, как будто кот кого-то держал в зубах и грозил своей добыче.

Белые полоски теперь почему-то согнулись уголком и двигались только вверх-вниз. Тинка присела на корточки, протянула руку и наткнулась на что-то пушистое, мягкое и теплое.

«Но это... это же... котеночек», — молнией пронеслось у нее в голове.

Котик был так мал, что даже не заполнил ее ладони. Крошечный шершавый язычок облизал ее пальцы. Тинка почувствовала, как Казимир разжал зубы и выпустил котенка. Он, должно быть, держал его за шерстку на загривке, как это делают кошки-матери.

Вокруг Тинки закружили другие белые полоски. Она насчитала еще шесть котят, следовательно, вместе с тем, которого она держала в горсти, их было семь. В стене Тинка обнаружила глубокую дыру, из которой исходил уже знакомый ей едкий запах.

— Там, наверное, у вас туалет, не так ли? — спросила она маленького котика.

Тот ответил жалобным тоненьким писком.

Казимир прижался к Тинкиной ноге, потом прилег. Он снова тяжело дышал — возможно, чтобы дать ей понять, как он устал.

— Это наверняка твои дети, — осенило Тинку. — Мать, очевидно, обыкновенная кошка, поэтому на котятах белые полоски. Но почему ты один должен заботиться о семи котятах?

Естественно, Тинка не ожидала от Казимира   ответа. Чтобы избавиться от неприятного запаха, она решила вымыть кухню. Девочка огляделась в поисках тряпки и не нашла ничего подходящего. Но разве, когда она перебирала колдовские книги, ей не попалось на глаза заглавие, как-то связанное с чисткой и уборкой? Она пересекла прихожую и открыла дверь в комнату с книгами.

На полу скорчившись сидела Лисси и листала какой-то пухлый том. Когда вошла Тинка, Лисси испуганно подняла на нее глаза. В ее взгляде была мольба о прощении.

Госпожа комиссар вёдет расследование

Тинка боролась с собой. Всего охотнее она бы прошла мимо Лисси, вздернув подбородок и сделав вид, что не замечает сестру.

Но когда она увидела Лисси на полу, с опущенными плечами, с невыразимо печальным взглядом, она не смогла и дальше разыгрывать холодную красавицу, которую время от времени охотно из себя строила. Неожиданно для нее самой с языка сорвалась фраза: «Я сожалею».

То же самое сказала Лисси.

— Мирись, мирись, мирись и больше не дерись? — быстро и радостно добавила она.

—   Ладно уж, — согласилась Тинка, которая вообще-то находила утомительным подолгу на кого-то злиться»

Они уселись на полу рядышком, и Тинка рассказала Лисси о котятах.

—   «Волшебная уборка»? Я тоже что-то такое видела, — сказала Лисси, горя желанием помочь, и стала быстро перекладывать книги из одной стопки в другую.

Книжка, в которой они так нуждались, была белоснежной и называлась просто и коротко — «ЧИСТОТА». Когда девочки нашли в ней подходящее заклинание и вернулись в кухню, они встретились там лицом к лицу с голубоглазой сиамской кошкой. Кошка сидела на подоконнике и вылизывала свои лапы.

—   Спорим, это и есть кошачья мама, — шепнула Лисси. — Мне кажется, что у нее нет ни малейшей охоты возиться с малышами, поэтому бедный Казимир так безумно устал.

Тинка кивнула.

Когда сиамская кошка закончила прихорашиваться, она грациозно спрыгнула с подоконника и неслышно, на мягких подушечках, пошла к котятам .

Те тотчас устремились к ней и запищали тонкими голодными голосами. Кошка улеглась в сторонке, приняв самую изящную позу и ни на секунду не выпуская девочек из своего поля зрения. Малыши, напирая друг на дружку, старались подобраться поближе к маминому животу, и белые полоски вскоре образовали на нем беспорядочный узор из клеточек и ромбиков. Кухня заполнилась довольным чмоканьем семи маленьких ртов.

Тинка и Лисси использовали небольшую паузу, чтобы навести образцовую чистоту в кладовой и кухне. Нужные для этого заклинания были очень просты, и после каждого колдовского хлопка все вокруг менялось в лучшую сторону, как того желали девочки.

Они довольно оглядели сводчатое помещение, где все — от посуды до стен — блестело и сверкало и где каждая вещь была на своем месте, а в воздухе ощущался приятный запах лимона.

На каменной плите, в которую была вмонтирована мойка, все еще лежало второе письмо шантажиста, о котором Тинка совсем забыла. Лисси быстро пробежала глазами наклеенные строчки.

—   Если я поймаю типа, который за всем этим скрывается, я буду плеваться похуже, чем лама!

В ответ Тинка закатила глаза:

—   Ручаюсь, это произведет на него ужасное впечатление. Он уже сейчас дрожит, как цуцик!

Лисси стала размахивать в воздухе руками, словно ловила невидимую муху.

—   Но мы должны... мы обязаны... что-то делать!

Будь ее воля, Лисси, как обычно, не теряя ни минуты, помчалась бы куда-нибудь в бурном желании что-то предпринять: искать помощь, преследовать невидимого врага. Но как? Куда? К кому? Бездействие сводило ее с ума.

Тинка выбежала из кухни и через прихожую вошла в гостиную. Здесь она начала ходить как заведенная вокруг табуретки, напряженно размышляя и вполголоса проговаривая для себя самой собственные мысли.

—   Наша проблема состоит из нескольких частей, — так начала Тинка свой монолог.

Вошедшая вслед за ней Лисси уже собралась прервать сестру и объявить все сплошной ерундой, но предпочла  заткнуться и плюхнулась на софу. Кто знает, возможно, Тинкины рассуждения на что-нибудь да сгодятся.

—   Проблема состоит из нескольких частей, — повторила Тинка. — Во-первых, мы должны вернуть учителя; во-вторых, выяснить, кто нас шантажирует. Если нам удастся вернуть господина Ваннэ, то неизвестный больше не сможет забрасывать нас анонимными письмами, хотя в таком случае мы так и не узнаем, кто он, и, вполне вероятно, при других обстоятельствах он или она попытается повторить свою подлую попытку.

На Лисси эта складная речь произвела впечатление, и она захлопала в ладоши:

—   Браво, госпожа комиссар! Ты рассуждаешь даже лучше, чем полицейские ищейки в детективных телесериалах.

В том, что это действительно комплимент, Тинка была не вполне уверена, но сейчас это не имело никакого значения, потому что предстояло прояснить нечто более существенное.

—   Самое главное, проблема номер один — возвращение Ваннэ!

—   Нет, — возразила Лисси, — проблема номер один — это ухо!

Сбитая с толку, Тинка посмотрела на нее непонимающим взглядом:

—   Нашего учителя математики зовут Ваннэ. Ты что, забыла?

Лисси отрицательно покачала головой:

Нет, я не забыла. Я имею в виду ухо фарфоровой головы на бачке в туалете. Мы должны его склеить. Или восстановить с помощью колдовства. Иначе нам не связаться с госпожой Шикетанц.

А ведь верно, я все поняла, — медленно кивнула Тинка. — Сможешь взять это на себя? Ая продолжу поиски заклинания, которое вернет Ваннэ.

Лисси согласилась.

На часах было уже половина одиннадцатого, когда обе они, устав до изнеможения, без сил свалились в постель. На сливном бачке снова красовались два целых уха, а у Лисси на лице появились два круглых синяка, и ходила она не прямо, а немного согнувшись. Дело в том, что при колдовском склеивании она стояла на деревянной табуретке и прижимала фарфоровое ухо собственной физиономией. Когда склеивание счастливо завершилось и Лисси хотела слезть с табуретки, клокочущее «Merci, Cherie»[5], которым огорошил ее сливной бачок, стало причиной внезапного падения девочки на пол.

Я больше не буду ходить в туалет, — мрачно сказала Лисси, потирая ушибленное мягкое место, на которое она опустилась со всего размаха. — Я чувствую себя там под постоянным * наблюдением.

Посмей только написать где-нибудь в уголочке, — шутливо предостерегла ее Тинка.

Девочки несколько секунд похихикали, но вскоре вновь посерьезнели. Сегодня они до изнеможения искали в каждой попадавшейся им на глаза книге какое-нибудь заклинание, пригодное для возвращения учителя. Но ничего не нашли. Создавалось впечатление, что кто-то намеренно его прячет.

Теперь Тинка и Лисси с нетерпением ожидали, когда в ответ на их просьбу с ними свяжется госпожа Шикетанц. Пока что она никак не давала о себе знать.

Зеркало в гостиной продолжало оставаться обыкновенным зеркалом, отражавшим лишь того, кто стоял перед ним.

Вскоре девочки задремали, но в эту ночь обе спали беспокойно: часто просыпались и подолгу ворочались, стараясь найти удобную позу. При этом в Лиссиной голове мысли сразу начинали прыгалъ и скакать, как мячики для пинг-понга, а в Тинкиной — крутиться и вертеться, как волчки.

Неожиданно в их широкой кровати стало тесно. На один короткий, но ужасный миг Тинке показалось, что огромный вишневый торт каким-то образом оказался в спальне и улегся на ее бедро. Открыв глаза, она обнаружила истинную причину тесноты. Кот Казимир, обожаемая им сиамская кошка и семеро их отпрысков после непродолжительной экскурсии по дому оценили, насколько удобна и мягка кровать наверху, и по-хозяйски на ней расположились.

На следующее утро девочки опять проснулись непривычно рано. Было всего несколько минут седьмого, но, поскольку сон их окончательно покинул, они встали и оделись.

—   В нашем доме нет никаких ключей, поэтому мы ничего не можем оставить шантажисту, — осенило вдруг Тинку.

Лисси пожала плечами, словно не придала этому никакого значения. Для нее главным было не дать никому заметить ее страх и растерянность, ведь не исключено, что шантажист и вправду обратится в полицию.

Что будем делать? — громко спросила Тинка.

После школы мы должны обязательно вернуться домой, — напомнила Лисси. — Твоя мама прожужжала тебе все уши, чтобы ты не забыла рассортировать и расставить цветы. Свадебный шатер, наверное, уже в саду. — Она бросила испытующий взгляд на небо, которое было ярко-синим. — Дождь маловероятен, и ничто не указывает на то, что участникам завтрашней свадебной церемонии предстоит купание. Скорее будет жарко, как в сауне.

А если шантажисты уже сейчас пытаются проникнуть в наш дом? — озабоченно сказала Тинка.

Тем лучше, потому что тогда мы узнаем, кто они такие! — пробормотала Лисси, Она кивнула головой в сторону садовых ворот. — Не думаю, что кто-то сумеет сюда войти, но даже если и так, деревья его не пропустят.

Тинка подбежала к своему школьному рюкзаку, вытащила тетрадь по биологии и шариковую ручку. Из середины тетради вырвала чистый двойной лист, уселась на пол и крупными буквами написала на верхней линейке: ПОДОЗРЕВАЕМЫЕ. Затем устремила пристальный взгляд в пространство, словно там можно было что-то прочитать,

Шантажистом должен быть один из тех людей, кто видел, как господин Ваннэ к нам пришел, — размышляла вслух Тинка, наполовину прикрыв глаза, чтобы лучше думалось. — Из таких я могу припомнить только Лидофских, а также Ролли, Ханса-Гюнтера и Эльмара.

Поцелуйные видеокассеты! — воскликнула Лисси. — Вероятно, мальчишки уже тогда собирались нас шантажировать.

Тинка сочла это вполне вероятным и одобрительно кивнула.

—   Лидофские тоже были бы в восторге, если бы им удалось избавиться от нашего соседства, — продолжала Лисси,

Тинка не могла не согласиться и с этим.

—   О Лидофских я сразу подумала как о возможных доносчиках, — призналась она.

Лисси вдруг засомневалась:

Но почему тогда они сразу же не донесли на нас госпоже Орлиный Глаз?

Потому что им очень хочется завладеть нашим домом, — объяснила Тинка, после чего, зажав в руке несколько своих прядей, стала нервно жевать их концы. — Или, еще вернее, потому, что они страстно мечтают выгнать нас из этого дома.

Мальчишек мы сегодня же возьмем в оборот. — И Лисси радостно потерла руки.

А что будем делать с Лидофскими? — спросила Тинка.

Ах, с этими... ими можно заняться прямо сейчас! — зловеще ухмыльнулась Лисси.

Подозреваемые.

Тинка была не в восторге от этой идеи, но по собственному опыту знала, что Лисси остановить невозможно. Ее сводная сестра, не теряя ни секунды, опрометью выскочила из дома и подбежала к отделяющей их от соседей живой изгороди. Прочная ветка с готовностью подняла Лисси, как только девочка крепко ее обхватила, и теперь сад Лидофских лежал перед ней как на ладони.

— А здесь их вовсе и нет, — сообщила Лисси разочарованно.

Ставни были плотно закрыты, раздвижные решетки на окнах надежно заперты. Ходили слухи, что господин и госпожа Лидофские панически боятся взломщиков. Грохочущий звук, похожий  на лязг тяжелых цепей, однажды уже привлек внимание девочек. Заглянув тогда к соседям поверх изгороди, они наблюдали, как тщательно господин Лидофски запирает на окнах решетки. Когда обе их створки смыкались, в петлю продевался массивный замок, закрывавшийся на два оборота; при этом стоял такой грохот, словно кто-то ронял на каменный пол рыцарские доспехи. Ключи сосед носил на металлическом кольце, и при ходьбе они громко бренчали.

Поскольку решетки на входной двери также были заперты, соседи, должно быть, надолго куда-то уехали.

— Остаются мальчишки! — сказала Лисси, и в ее голосе прозвучала свирепая нотка.

В школе, однако, их ожидал сюрприз: Ханс-Гюнтер, Ролли, Эльмар и остальные мальчики из класса отсутствовали. Все они были на футбольном матче, где их команда состязалась с командой из другой школы. Хотя фактически в игре участвовали всего одиннадцать ребят, остальные получили разрешение присутствовать в качестве зрителей, чтобы поддерживать боевыми криками свою команду.

Девочки по этой причине имели весьма кислый вид и громко выражали недовольство. Но это нисколько не помогло. Вот если бы они больше тренировались в волейбол, тогда тоже смогли бы соревноваться с другими школами.

Господин Ваннэ по-прежнему отсутствовал. Лисси подслушала разговор двух учительниц, которые обсуждали, что удалось выяснить госпоже директрисе. Квартира, в которой проживал Ваннэ, была заперта; дворник после долгих просьб открыл дверь вторым ключом, но они не нашли господина Ваннэ без сознания на полу, как опасалась директриса. Дома никого не оказалось. Не было и никакого намека на то, что могло случиться. Учитель не упаковал чемоданы и не оставил записки, указывавшей, что договорился с кем-то о встрече.

Все же это известие позволило Лисси перевести дух. Значит, нет ни единого следа, ведущего к ним.

После занятий девочки медленно прошлись по Кристальному переулку, делая вид, что их дом и сад не имеют к ним никакого отношения. Правда, они все время беспокойно озирались по сторонам. Появился ли шантажист? Сумел ли он пробраться в дом? Или, не обнаружив оставленных ключей, впал в ярость?

Лидофские уехали, мальчишки на футболе, следовательно, здесь никого не может быть, — рассуждала Тинка. И все-таки какое-то тревожное чувство внутри говорило совсем другое. Ей больше не чудилось, что за ней кто-то наблюдает, но что-то подсказывало что опасность не миновала.

Может быть, поискать еще какое-нибудь заклинание? — взглянув на Тинку, неуверенно спросила Лисси.

Времени нет, мы должны вернуться домой. Ведь мы обещали, — напомнила Тинка.

К обещаниям Лисси всегда относилась очень ответственно. Кроме того, она знала, как много значит эта свадьба для ее отца и как важна любая помощь при подготовке такого торжественного мероприятия.

Перед домом Тедимайеров-Клювелей было припарковано несколько автофургонов, развозящих разные товары. Один автомобиль, для которого не хватило места, остался стоять на проезжей части стал причиной небольшого затора. Воители в ожидании проезда непрерывно нажимали на клаксон, но мужчина, выгружавший из фургона большую парию стульев, никак на это не реагировал и спокойно продолжал работу.

На лужайке в саду распласталось огромное белое пятно, похожее на чудовищную медузу, выброшенную на берег. Возле пятна стоял Торстен, старший брат Тинки, считавший себя очень взрослым, и бранил Дэвида, маленького братишку Лисси.

—   Психованный мальчишка! — разгневанно кричал он на малыша. — Я же предупреждал тебя, чтобы ты не смел трогать рычаг.

Дэвид сосал большой палец и смущенно смотрел на носки своих сандалий.

Лисси закатила глаза.

—   Если ты хочешь, чтобы Дэвид чего-нибудь не делал, ты должен был сказать ему, чтобы он непременно это сделал, — объяснила она Торстену.

Торстен терпеливо выслушал Лисси, после чего язвительно ее поблагодарил:

—   Спасибо, буду знать. Это маленькое чудовище ухитрилось повалить свадебный шатер; Теперь мы снова должны связываться с фирмой и вызывать служащего, потому что только у него есть специальный прибор, с помощью которого можно поднять эту штуковину.

—   Завтра будет хорошая погода, можно обойтись и без шатра, — заметила Лисси,

В гостиной, куда девочки вошли через открытую дверь террасы, царил невероятный хаос. Вся мягкая мебель была вынесена, и вместо нее в комнате появились длинные столы.

Несколько девиц, непрерывно жующих жвачку, были заняты тем, что развертывали длинные белые скатерти.

—   Минуточку, минуточку! Столы должны быть поставлены вдоль стен! — нервно крикнула госпожа Клювель девицам, которые на мгновение перестали жевать. — Столы ни в коем случае не могут стоять в таком беспорядке!

Господин Тедимайер бегал туда и обратно с трубкой радиотелефона и уговаривал сантехника немедленно прийти и выручить их из беды. Дело в том, что Дэвид снова развлекался спуская воду в туалете, и опять засорил его и устроил небольшой потоп.

Девочки сбежали в кухню, где два молодых человека, которых они раньше никогда не видели, сооружали какую-то непонятную черную конструкцию с откидной крышкой и прозрачным окошком.

Что это такое? — осведомилась Лисси.

Печка для подогревания блюд, — деловито объяснил один из молодых людей.

Тинка обвела кухню вопросительным взглядом. Видимо, обед сегодня не запланирован. В холодильнике пусто. Только на столе, за которым семья обычно завтракала, стояла миска с яблоками и вишнями. Поскольку больше ничего не было, Тинка взяла яблоко и уже хотела вонзить в него зубы, когда ее взгляд упал на большой конверт, торчащий из-под миски.

На конверте было написано: ДЛЯ ТИНКИ И ЛИССИ, Буквы были очень большие и прямые, словно их начертили по линейке.

Тинка толкнула Лисси и указала на конверт. Лисси мгновенно схватила его и понеслась на второй этаж в комнату, в которой они жили вместе с Тинкой;

Их худшие опасения оправдались: в конверте лежало новое анонимное послание:

Вы не иСПОлнили Нашего

РАСПОрЯжения.    Мы ОжидаеМ Ключи

Утром в ПОнеДвлЬник. В иНОм

Случае—ПОЛиция!

—   Одну минуточку! Подожди! — воскликнула Лисси.

Опрометью выбежав из комнаты, она помчалась вниз на голос Бориса Тедимайера, который все еще уговаривал сантехника, и нашла отца в его кабинете, где он наконец-то завершил разговор.

Лисси без слов взяла телефон и, оставив отца в сильном недоумении, вернулась к Тинке.

—   Где телефонная книга с именами и адресами учеников? — едва отдышавшись, спросила она и захлопнула за собой дверь.

Тинка понимающе кивнула и одним быстрым движением достала нужную книгу с полки. Ее сильной стороной был порядок, и Лисси обошлась на этот раз без язвительного замечания по поводу маниакальной страсти все класть на свои места и находить с быстротой фокусника. План Лисси был таков: позвонить Хансу-Гюнтеру, Ролли и Эльмару и проверить их местонахождение. Сначала Тинка отыскала номер Ролли. Лисси набрала цифры и принялась нетерпеливо барабанить пальцами по полке, на которой находилась ее коллекция кактусов. Трубку взял отец Ролли. Он сообщил, что его сын сразу же после футбольного матча поехал со своей матерью к зубному врачу и они еще не вернулись. Дело в том, что Ролли на матче выбили зуб.

—   Вырази сожаление! — еле слышно подсказала Тинка сестре. Она приблизила ухо к самой трубке и таким образом могла слышать весь разговор.

Без ее подсказки Лисси просто отключилась бы, ничего не добавив, но теперь она успела произнести:

—   Очень сочувствую, бедняга!

Ханс-Гюнтер и Эльмар оказались дома, но не могли подойти к телефону по одинаковой причине. И тот и другой ушибли ноги во время матча и теперь сидели перед телевизором с холодными компрессами. Их матери выполняли обязанности медицинских сестер.

После того как Лисси в третий раз положила трубку, она еле слышно пробурчала:

—   Не похоже, что кто-то из них оставил письмо.

Тинка, которая вновь нервно жевала концы своих волос, выплюнула их и громко воскликнула:

—   Значит, это не они! Тактика меняется. Давай спросим маму, кто оставил для нас конверт.

Госпожа Клювель подписывала квитанцию о получении заказанных для свадебного торжества цветов. Прихожая выглядела так, словно это была поляна волшебного леса, в котором обитают эльфы: повсюду лежали цветы всевозможных оттенков и сортов, и посреди всего этого цветочного великолепия прямо на полу восседала госпожа Клювель.

Мамочка, кто сегодня передал для нас письмо? — крикнула Тинка.

Письмо? Для вас? Не знаю ни о каком письме! — сказала госпожа Клювель, медленно поворачиваясь. — Тинка, ты же мне обещала позаботиться о цветах, красиво их расставить, — вдруг вспомнила она. — Пожалуйста, займись этим. Я должна срочно вернуться в гостиную, иначе завтра столы для гостей придется сервировать на полу.

Тинка и Лисси задумчиво посмотрели друг на друга.

— Я тебе помогу, — предложила Лисси, и Тинка с благодарностью ей кивнула.

Девочки как заводные непрерывно сновали по комнатам и в конце концов красиво расставили все цветы, превратив простые букеты во множество затейливых композиций. Но их мысли были постоянно заняты письмом и, естественно, судьбой господина Ваннэ. Они понятия не имели, что происходит с человеком, если под воздействием колдовства он внезапно исчезает и неизвестно куда переносится.

Хотя следующий день был обычным будним днем, детей из семейства Клювель-Тедимайер по просьбе родителей освободили от занятий. В одиннадцать часов утра их родители скажут друг другу торжественное «да» в местной ратуше, после чего дома соберутся гости, чтобы отметить это событие.

Суматоха в день перед бракосочетанием продолжалась до поздней ночи.

В какой-то момент, уже после полуночи, все приготовления наконец завершились. Тинка и Лисси стояли в саду и смотрели на звезды, сверкавшие на темно-синем ночном небе. Тихое позвякивание в самом удаленном уголке заставило их насторожиться. Лисси, которая всегда все хотела узнать первой, побежала посмотреть, что там происходит. Тинка отправилась за ней.

Они застигли Фрэнка и Стэна за своеобразным «погребением». Вместо мертвых тел предметом погребения были разбитые винные бокалы и множество черепков от белых фарфоровых глубоких и плоских тарелок, от вазочек, от розеточек, а также от чайных и кофейных чашек с блюдцами. Мальчики вырыли довольно глубокую яму, куда сметали осколки, намереваясь забросать их землей.

—   Вот что бывает, когда мальчишкам доверяют посуду, — язвительно сказала Лисси.

Братья испуганно переглянулись.

—   Мамочка и наш вечерний медведь скорчат кислые физиономии, если узнают об этом, — заметила Тинка, кивком

указав на черепки.

Вся посуда для свадьбы была взята напрокат, и мальчикам следовало бы об этом задуматься. «Разбитые предметы должны быть заменены равноценными», — настойчиво повторяла дама, которая выдавала посуду.

—   Никто не будет пересчитывать, — проворчал Фрэнк.

—   Я так не думаю, — возразила Лисси.

Стэн замахал руками:

Исчезните! С глаз долой! Если такое дело выйдет наружу, этого будет достаточно, чтобы взволновать родителей. Разве можно мешать их счастью?

Для этого надо застраховаться от таких типов, как вы! — зашипела Лисси,

Фрэнк и Стэн, ставшие лучшими друзьями, обменялись хитрыми взглядами и расхохотались. Это был тот мальчишеский смех, который обычно возникает без всяких причин. Достаточно взгляда, и мальчишки могут разразиться клохчущим, совершенно дурацким, по мнению Тинки и Лисси, хихиканьем.

Девочки возвращались в дом, когда услышали позади отвратительные звуки. Сначала Фрэнк и Стэн изо всех сил отхаркивались и прочищали носы, затем начали громко и противно плеваться.

Тинка окаменела.

На сей раз видимые ламы

Оцепенение длилось недолго. Тинка медленно обернулась и увидела в кустах слабое мерцание фонарика Фрэнка и Стэна. Они нарочно прикрыли его руками, чтобы родители ничего не заметили.

—   Эти двое тайком крались за нами и подглядывали, — тихо, но грозно сказала Тинка.

Сначала Лисси ничего не поняла:

Что-о-о? Крались за нами... наблюдали? Но где? О чем ты говоришь?

Они прятались. Вероятно, за одним из тех ящиков с щебенкой, что привезли в наш переулок для укладки асфальта, — продолжала Тинка. Она говорила еле слышно, и ее голос напоминал шипение кобры перед броском.

Лисси все еще не понимала сестру.

Знаешь, я уже слышала точно такие же звуки. Это было позавчера, когда мы пришли в наш дом. — Тинка распрямила плечи и бросила в сторону братьев гневный Взгляд. — Выходит, эта парочка следила за нами и, должно быть, подсмотрела, как пришел господин Ваннэ. Держу пари, это они пишут нам мерзкие письма.

Ты серьезно? — Лисси засучила рукава своего пуловера. — Тогда они скоро узнают, что бывает, когда девочки напрягают мускулы.

Лисси с Тинкой говорили между собой шепотом, так что Фрэнк и Стэн ничего услышать не могли. Мальчики раздвинули кусты, вышли на дорожку и принялись отряхивать землю со своих штанов и рук. Фрэнк первым заметил сестер и легонько толкнул плечом Стэна, указывая кивком в сторону Тинки и Лисси.

—   Дамам еще не пора отдохнуть? — спросил Стэн с наигранной галантностью.

Лисси сощурила глаза и выгнула спину, как кошка, которая собирается прыгнуть на врага. Тинка крепко обхватила  ее руку повыше локтя и произнесла подчеркнуто спокойно:

—   Мы ждали вас, чтобы вы не заблудились. Ведь всем известно, что мальчики ужасно боятся темноты.

Фрэнк пробурчал сквозь зубы что-то вроде «идиотка», после чего Лисси рванулась вперед, как злая собака на цепи, но Тинка удержала ее.

—   Что это значит? Разве они оба не заслужили хорошей взбучки? — возмутилась Лисси, когда девочки оказались

у себя в комнате.

Тинка медленно покачала головой. В ее глазах промелькнуло что-то дьявольское.

—   Они заслужили кое-что похуже. Но поскольку мы теперь знаем, кто хочет нас выдать, нам больше нечего бояться.

Лисси вынуждена была признать ее правоту.

Ты имеешь в виду что-нибудь определенное? — спросила она.

Нет, пока нет! — ответила Тинка, сделав особое ударение на слове «пока». Возможно, она не была такой стремительной и смелой, как Лисси, но зато после некоторого размышления ей всегда приходили в голову удачные мысли. В том, что касается идей и планов, Лисси постепенно научилась полагаться на сестру.

—   Этакие гадкие ламы! — шепнула Лисси.

Со злорадными гримасками девочки закрыли глаза и моментально уснули.

—   Пожалуйста, может кто-нибудь посадить на цепь это маленькое чудовище? — причитал человек в слишком

свободном сером костюме и со слишком недовольной для такого места физиономией: он должен был следить за порядком в ратуше и заботиться о парах, заключающих брачный союз.

Браки регистрировались в трех специальных помещениях, и унылый парень одновременно наблюдал за порядком в каждом из них и устранял недоразумения, угрожающие чинным и торжественным церемониям. Малыш Дэвид удрал сразу же после прибытия в почтенное здание ратуши и тут же шмыгнул под длинный шлейф одной из невест, а когда решил выбраться на волю, запутался и оторвал солидный конец шлейфа.

Спасаясь от возмущенных родственников, а также от обозленного церемониймейстера, бедный Дэвид ухитрился  опрокинуть две высокие вазы и со всего размаха врезался в жениха, когда тот наклонился поправить шнурки на своих ботинках. Незадачливый жених шлепнулся так неудачно, что подбил один глаз и посадил ссадину под другим.

Лисси поймала младшего братца и теперь крепко держала его за руку.

Я сейчас вызову черта, если ты не будешь вести себя как следует, — пригрозила она.

Ты не знаешь номера его телефона, — дерзко ответил невоспитанный мальчишка.

Наконец многострадальное праздничное общество было препровождено в небольшой зал, и гости расселись на приготовленных стульях. Господин Тедимайер и госпожа Клювель стояли впереди, а перед ними за столом с приветливой улыбкой на лице восседал служащий, регистрирующий браки.

Фрэнк, как всегда, попытался отличиться остроумием, и когда добродушный чиновник спросил господина Теди-майера: «Хотите ли вы взять Грит Клювель в законные супруги, и если хотите то скажите «да»!», — Фрэнк во всеуслышание произнес: «Мамочка, ты еще можешь передумать!»

Служащий магистрата не смог подавить легкой усмешки, кто-то из гостей захихикал, но большинство посмотрело на Фрэнка осуждающе.

Наконец необходимые формальности были выполнены, и Борис Тедимайер запечатлел на губах жены робкий поцелуй. Когда новобрачные покинули ратушу, ожидавшие их на улице друзья, по обычаю, осыпали новоиспеченную супружескую пару пригоршнями риса.

Тинка не верила своим глазам: жесткая, не склонная к сентиментальности Лисси во время брачной церемонии тайком смахнула две непрошеные слезинки. Неужели она и вправду растрогана?

Сестры должны были оказаться дома раньше всех. Лисси — чтобы приветствовать прибывающих гостей у ворот и провожать их в сад. Тинка — чтобы объяснять гостям, где для них приготовлены закуски и напитки и где находится туалет. Девочки гордились тем, что им разрешили без взрослых поехать домой на такси. Когда машина остановилась и Тинка стала расплачиваться с шофером* с Лисси вдруг что-то произошло: она испытала нечто похожее на шок.

— Мы не выходим! — громко закричала она. — Едем дальше!

Ты что, рехнулась? — спросила ее Тинка, покачав головой. — Простите, мы должны выйти здесь.

Нет, мы едем дальше! — настаивала Лисси.

Выходим! — прикрикнула на нее Тинка и открыла дверцу машины.

Закрой! Нам нужно ехать! — Казалось, Лисси была вне себя и полностью утратила чувство реальности.

Шофер, приветливый человек с моржовыми усами, повернулся к пассажирам и терпеливо спросил:

Итак, что мы будем делать, юные особы? Выйдем или поедем дальше?

Выйдем! — решительно сказала Тинка.

Поедем дальше! — Глаза Лисси расширились от страха.

Тинка не могла понять, почему Лисси, сидевшая позади водителя, внезапно соскользнула вниз, на пол, как будто что-то уронила.

—   Но, Лисси, почему... — Дальше Тинка не стала спрашивать, так как увидела ответ собственными глазами.

Впереди на тротуаре стояла статная женщина в ниспадающей черной накидке, слишком теплой для летнего дня. Ее серая шляпа напоминала вывернутый наизнанку горшок, на остром носу выделялась бородавка, из которой тянулся длинный волосок.

Тинка узнала ее. Это была колдунья-наставница, с которой они уже несколько раз имели дело, и у них сохранились об этих встречах не совсем приятные воспоминания.

—   Вылезай, бежим! — скомандовала Тинка и широко распахнула дверь.

Она выскочила первой и, схватив Лисси за запястье, потащила ее за собой. Колдунья-наставница, жестом подзывая девочек, приближалась. Они бросили на нее затравленный взгляд и ринулись в глубь сада. Забор затрещал, когда они с силой захлопнули за собой ворота. К их радости, внутри торчал кем-то позабытый ключ. Лисси повернула его на два оборота и помчалась вокруг дома, чтобы войти в него с той стороны, где была терраса. Тинка, спотыкаясь, бежала за ней. Еле дыша они упали на стулья, приготовленные для гостей.

— Это определенно связано с Ваннэ, — с трудом выговорила Лисси, хватая ртом воздух.

Тинка озабоченно кивнула.

Из гостиной в сад вышли два официанта с большими серебряными подносами и предложили девочкам маленькие бутербродики. Поскольку от волнения Тинка всегда ощущала голод, она обеими руками схватила сразу несколько и запихнула себе в рот.

С улицы донесся шум автомобилей, которые с короткими гудками остановились перед домом. Прибыли гости, и ворота необходимо было отпереть.

— Я не пойду, — сказала Лисси и, словно защищаясь, закрыла лицо руками.

Тинка вздохнула. С набитым ртом она пошла по выложенной каменными плитами дорожке вокруг дома. Несколько их родственников — дядей и теть — уже теснились у забора и стучали в ворота. К великому Тинкиному облегчению, колдуньи в черной накидке среди них не было. Тинка открыла ворота и приветствовала прибывших сияющей улыбкой.

Ее тоже радостно обнимали и целовали, и она выслушала множество комплиментов за светло-желтое платье, в котором чувствовала себя неловко (на нем настояла ее мама). Даже Лисси предпочитавшая брюки, в честь новобрачных надела белое платье, казавшееся ей ужасным.

Родственники со стороны Тедимайеров, которых Тинка еще не знала, представились ей. Тинка всем кивала и улыбалась, но взгляд ее все время скользил вдоль тротуара.

Очевидно, колдунья постояла у запертых ворот и ушла. Однако Тинка хорошо понимала: это вовсе не означает, что инцидент исчерпан и что она не появится снова.

Наконец все гости прибыли и разбрелись по саду, топча клумбы и балансируя тарелками с угощением и бокалами с шампанским. Настроение у всех было отличное. Из шатра полилась музыка, исполнителей которой Фрэнк и Стэн презрительно окрестили «кладбищенскими пиликалками».

Тинка снова заперла ворота на ключ. Если кто-нибудь опоздает, он позвонит в звонок. Главное, чтобы колдунья оставалась снаружи.

Лисси почувствовала облегчение, узнав, что опасность миновала. Законы и правила Клуба колдуний были достаточно строгими, и она панически боя лась наказания за исчезновение учителя.

Между тем господин и госпожа Тедимайер-Клювель со всех сторон получали поздравления, цветы и подарки.

Немного позже громкоговоритель объявил о торжественном разрезании свадебного торта, который был водружен на стол рядом с шатром. Торт представлял собой пирамиду из четырех различных тортиков, стоявших друг над другом на специальных сахарных колонках. На вершине пирамиды в башенке восседали на троне новобрачные из марципана.

Лисси поискала глазами Тинку, но не обнаружила ее среди гостей. Наверное, она стоит в первом ряду, чтобы ей достался самый большой кусок.

— Лисси, быстрее сюда! — услышала она Тинкин голос. Ее сестра высунулась из окна их комнаты на втором этаже и взволнованными жестами манила ее к себе.

Лисси вопросительно подняла брови, но Тинка сделала нетерпеливое движение, предлагая ей поторопиться. Как всегда, перепрыгивая через три ступеньки, Лисси взбежала по лестнице и ворвалась в комнату. Тинка стояла в самом дальнем ее конце. Собственно, там была территория Лисси, напоминавшая небольшие джунгли. Тинка стояла опустив руки и, казалось, ждала, чтобы Лисси подошла поближе.

— Эй, — вопросительно сказала Лисси, — в чем дело?

Тинка сделала шаг навстречу. Ее светлые прямые волосы вдруг начали курчавиться, утратили свой цвет и блеск и сделались матово-серыми. Одновременно лицо Тинки искривилось, словно это была резиновая маска. Нос вытянулся и заострился, и на нем выскочила толстая бородавка.

Лисси испуганно отпрянула и метнулась к двери.

Фальшивая Тинка подняла правую руку с длинными костлявыми пальцами и направила ее на дверь. Лисси услышала, как гостья бормочет колдовское заклинание. Когда Лисси схватилась за ручку и стала ее дергать, она поняла, что дверь ей открыть не удастся.

Девочка обернулась к колдунье и посмотрела на нее расширенными от страха глазами. Нечистая совесть не давала ей покоя.

Необычная авария

Старая колдунья раскинула руки. Концы накидки, которая теперь казалась не черной, а темно-серой, свисали с ее рук, как изношенные паруса призрачного корабля. Большими шагами она подошла к Лисси и, прежде чем та успела увернуться, крепко прижала ее к своей груди. Лисси ощутила запах мятных таблеток от кашля и розовой туалетной воды.

— Бедняжка, милая маленькая бедняжка! — сочувственно сказала колдунья и, чтобы ободрить девочку, легонько похлопала ее по спине. — Какой ужас ты должна была пережить! Три дня переживаний, и все это только по моей вине.

Сначала Лисси подумала, что ослышалась, но колдунья четко повторила последнюю фразу еще раз. Наконец Лисси удалось выскользнуть из ее объятий и бросить на нее взгляд, выражающий одновременно полнейшее изумление и нетерпеливый вопрос.

—   Необычная авария в глобальной колдовской сети, за которую отвечает и которую обслуживает Клуб колдуний, —

объяснила гостья.

Знак вопроса, написанный на лице Лисси, стал еще больше.

Колдунья взволнованно перевела дыхание и приступила к подробному объяснению:

Представь себе колдовские силы в виде незримой сети, натянутой над земным шаром. Ну, вроде той, что связывает все эти маленькие смешные телефончики, — кажется, они называются мобильными, — те, что к месту и не к месту люди постоянно прижимают к уху. Клуб колдуний, членами которого являетесь ты и твоя сестра, обязан следить за тем, чтобы в колдовской сети не было помех, и, в случае необходимости, немедленно устранять неполадки и ликвидировать ошибки.

Ага! — только и смогла сказать Лисси.

—   Во второй половине дня в среду в этой местности возникли необычные серьезные помехи. Всем, кто в это время колдовал, пришлось столкнуться с самыми неприятными неожиданностями. Я составила своего рода список произошедших ошибок. Но только сегодня я обнаружила, что ты хотела с помощью колдовства сделать одного человека добрее и милее, а в результате ошибки он исчез. Ведь так?

Лисси кивнула.

—   Это не твоя вина, бедняжка. Я-то знаю, что для молодой неопытной колдуньи такой случай может стать настоящим потрясением. Я обязана была заметить это гораздо раньше, — виновато произнесла колдунья-наставница. — Чтобы устранить проблему, произнеси слово «Ретурния» и семь раз сделай колдовской хлопок наоборот, И еще: прояви предельное внимание и представь себе то место, где должен появиться пропавший.

Лисси молчала, хотя обычно она за словом в карман не лезла.

—   Убегать от меня не стоило, ведь я желаю вам только добра, — заверила ее колдунья. Она подошла к двери, обернулась и добавила: — Кстати, меня зовут Аврора, если ты забыла. — Наставница шевельнула указательным пальцем, и дверь снова начала открываться и закрываться. Колдунья вышла в коридор, но затем опять просунула голову в комнату и на прощание сказала: — Прости мне маленький фокус с превращением, но иначе я не смогла бы с тобой поговорить. А для меня было очень важно уладить это дело.

Лисси словно язык проглотила. Но через пару секунд пришла в себя и испустила ликующий крик. Значит, это все же не ее ошибка и не ее вина, и господин Ваннэ сможет вернуться. Девочка немного подумала над тем, что такое хлопок наоборот, и решила коснуться больших пальцев мизинцами. Заклинание было очень простым, сейчас она его произнесет, нужно только представить себе то место, где должен появиться учитель. Лучше всего перед школой, решила Лисси.

Она закрыла глаза, «увидела» здание школы и начала делать один за другим колдовские хлопки: один раз, второй, третий, четвертый, пятый, шестой...

Из сада донеслись громкие восторженные крики — это гости поздравляли молодоженов. Голос Тинки заглушил остальные голоса, когда она изо всех сил крикнула: «Ну а теперь дело за тортом!»

Лисси живо представила, как Тинка выбирает самый большой кусок, проглатывает его и тревожно ощупывает свой животик: не стал ли он больше.

Опомнившись, Лисси сделала последний колдовской хлопок и открыла глаза. Открыла не только потому, что все закончила, но и потому, что из сада вновь донесся крик. Но это не был крик ликования или радости, — скорее, это был крик изумления и испуга. Лисси бросилась к окну и выглянула в сад.

Она увидела стол, на котором стоял торт, гостей и вооруженных острыми ножами господина Тедимайера и его супругу. Однако от великолепной свадебной пирамиды почти ничего не осталось. Венчающая торты башенка с марципановыми новобрачными была раздавлена, и на ней, прямо -в середине торта, сидел господин Ваннэ. Его заячьи глазки стали большими и круглыми. Он с ужасом озирался вокруг, и его голова дергалась, как у. большой испуганной птицы.

—- Кто вы? — растерянно спросила его госпожа Клювель.

Ответ она получила от Тинки:

— Это наш учитель математики — господин Ваннэ.

Пришедшие на свадьбу гости, перебивая друг друга, обсуждали случившееся. Каким образом учитель математики забрался в свадебный торт? Не свалился же он с неба? Странно, что никто не видел, как он подошел к столу!

В окне второго этажа, закрыв лицо руками, стояла несчастная Лисси. Что она опять натворила?!

Под окном появилась тощая фигура в развевающемся сером плаще. Она бросила быстрый взгляд наверх и знаками показала девочке, что следует сохранять спокойствие. Аврора даже одарила ее добродушной улыбкой. Потом закрыла глаза, сосредоточилась и сделала три колдовских хлопка.

И снова веселились гости, и снова Тинка кричала: «Ну а теперь дело за тортом!»

Все было так, словно Аврора прокрутила время назад. Никакого господина

Ванна в торте не было, гости ничего не помнили о произошедшем в саду инциденте, да и сам торт был целехонек. В общем, праздник шел своим чередом.

Словно одурманенная, слегка пошатываясь, Лисси спустилась по лестнице. Через маленькое оконце рядом с входной дверью она успела заметить исчезающий за воротами развевающийся серый плащ. Ей оставалось надеяться, что колдунья все же перенесла учителя туда, куда первоначально хотела вернуть его Лисси.

В саду к ней устремилась Тинка, с наслаждением уминая на ходу большой кусок орехового торта.

—   Эге, да ты выглядишь так, словно тебе только что встретилось привидение, — не без труда выговорила она, ни

на секунду не переставая жевать.

Лисси подробно рассказала ей обо всем, что произошло, и Тинка выслушала ее с неимоверным изумлением.

—   И как ты думаешь, где он теперь? — спросила она, сплевывая ореховую скорлупку.

Лисси пожала плечами. Тинка намеревалась что-то сказать, но внезапно ей не хватило воздуха, и она молча указала на кого-то позади сестры. Обернувшись, Лисси увидела господина Ваннэ. Он был в том же коричневом вельветовом костюме, что и три дня назад, с прижатым к груди потертым кожаным портфелем. Учитель смущенно озирался. В саду царила веселая праздничная суета. Единственными знакомыми лицами, которые он с облегчением заметил, были лица Тинки и Лисси. Он сразу же подошел к девочкам и приветствовал их коротким кивком.

Добрый день, господин Ваннэ, — откликнулись сестры хором.

Это молодежная вечеринка? — спросил господин Ваннэ и оглядел мужчин в элегантных костюмах и женщин в нарядных вечерних туалетах.

Нет, что вы, это свадьба наших родителей, они сегодня поженились, — объяснила Лисси.

Принести вам кусок торта? — предложила Тинка.

Поженились? Вот как? — Смущение учителя математики все возрастало. Он сделал над собой усилие, взял себя в руки и сказал: — Кстати, Лисси, я нашел запись госпожи Райнгард, которая особенно хорошо оценивает твою работу  по математике в классе. Это повлияет на оценку и сделает проходной балл весьма вероятным, Кроме того, мне стало известно, что госпожа Райнгард задала тебе на дом десять задач и примеров. Если ты их одолеешь, это безусловно улучшит твой результат.

Лисси посмотрела на Ваннэ так, словно он вдруг запел песню с переливами на тирольский лад. С каких это пор учитель стал говорить мягко и задушевно?

— На следующую среду назначена экзаменационная контрольная, Пожалуйста, подготовься к ней получше. В конце концов, твои каникулы не должны страдать из-за летней переэкзаменовки. — Улыбнувшись проходящим мимо новобрачным, господин Ваннэ добавил: — И поскольку я уверен, что экзамен ты выдержишь, я даже не буду ставить в известность родителей о твоем небольшом отставании. — Учитель с заговорщическим видом подмигнул Лисси и вновь изобразил нечто похожее на улыбку.

Он взял кусок торта, который принесла ему Тинка, и, когда музыканты заиграли снова, стал довольно ритмично, с тортом в руках, пританцовывать в такт мелодии.

Девочки с удивлением смотрели на господина Ваннэ.

—   Что это на него нашло? — спросила Тинка.

На лице Лисси появилась довольная гримаска.

—   Как что? Мое заклинание должно было наконец подействовать. Возможно также, что нам помогла Аврора. Все равно, важен результат: из господина Ваннэ, кажется, и впрямь получился «счастливый учитель с большим сердцем», открытым даже для самых глупых учеников, учитель, который «раздает направо и налево хорошие оценки, как Дед Мороз - подарки».

—   Но позаниматься все-таки придется, — твердо заявила Тинка.

Лисси тяжело вздохнула. Сестра ободряюще обняла ее за плечи.

—   Если хочешь, я тебе помогу, — сказала она. —. Вдвоем мы с этим как-нибудь справимся.

Лисси была согласна. Ее глаза, однако, недобро сузились, когда она заметила у входа в шатер ухмыляющихся Стэна и Фрэнка. Мальчишки передразнива ли  дядюшек и тетушек и от  души веселились.

—   Месть! — встрепенулась Лисси. — Месть за шантаж и за наш страх!

Тинка постаралась ее удержать:

—   Ты же знаешь, мы не имеем права причинять зло.

Лисси что-то гневно бормотала себе под нос, пока на ее лице не показалась дьявольская улыбка.

—   Пойдем! — властно сказала она сестре. — Ты увидишь!

С неспокойным сердцем Тинка последовала за ней.

Уперев руки в бока, Лисси встала напротив веселящейся парочки и пронзила их острым взглядом. Несколько раз она переводила глаза с Фрэнка на Стэна и обратно, словно прикидывая расстояние между ними.

—   Отойди подальше, сестричка! — сквозь зубы процедил ей Стэн.

Лисси подошла к нему вплотную и больно ткнула его указательным пальцем в грудь.

—   Сейчас, милый братец! —- сказала она неожиданно медовым голосом. — Но сначала послушайте, что я вам скажу: мы теперь ВСЕ про вас знаем. Знаем даже про ЭТО!

Мальчики обменялись взглядами и невольно напряглись.

—   Ах... вы имеете в виду это? Писульки, что мы вам подбрасывали?.. Но ведь это была всего лишь шутка! — объяснил Стэн, смущенно переминаясь с ноги на ногу.

Тинка поняла, что Лисси дурачит братьев, но приняла сторону сестры и сказала:

О письмах мы уж не говорим. Но об... вы и сами прекрасно знаете, о чем! И если мы всем об этом расскажем... вы ведь понимаете, что будет?

Нет, вы этого не сделаете! — У Стэна сделалось такое лицо, будто тридцать сигнальных колоколов вокруг него предвещали бурю.

Даже Фрэнк казался не на шутку испуганным и встревоженным.

Все зависит от вас. Если вы опять будете устраивать нам всякие пакости, мы все-е-е выложим! — угрожающе пообещала Лисси.

Мы обязуемся соблюдать дистанцию, — отозвался Стэн и толкнул Фрэнка.

Да-да, мы будем держаться на рае-стоянии, — подтвердил Фрэнк.

Посмотрим! — в один голос сказали Лисси и Тинка и затерялись в толпе гостей.

Девочки отошли достаточно далеко от братьев и громко расхохотались.

Мальчишки всегда шкодят, у них вечно совесть не чиста, — заметила Лисси. — Собственно говоря, не нужно быть , колдуньями, чтобы обвести их вокруг пальца.

Пожалуй, но когда колдуешь, получаешь такое удовольствие! — заявила Тинка и заговорщически подмигнула.

Сестры решили непременно найти заклятие, с помощью которого они смогут наколдовать братцам «что-нибудь симпатичненькое».

Примечания

1

См. книгу Томаса Брецины из этой же серии: «Как братьев превращают в лягушек».

2

См. об этом подробнее в книге Томаса Брецины из этой же серии: «Заклятые подруги». Чтобы найти в доме колдуньи невидимый предмет, надо было об него споткнуться.

3

Моя -любовь! (ит.)

4

Город в Мали, государстве в Западной Африке.

5

Спасибо, милая (фр.)

Content

Брецина Томас Заколдовать учителя? Нет проблем!

Примечания